ГАССИЕВ В. Э.

Отсканировано в августе 2024 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Баэрзаэфцаэг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд аэрцыд 2024 азы августы
саэрмагондаэй паблик «Баэрзаэфцаэг»-ы
чиныгдонаэн.
МИр://ук.сот/Ьаг2а*са2

В. Э. Гаосиев
ПЕРВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
(Очерки)
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИРЫСТОН»
ЦХИНВАЛИ—1969

Светлой памяти членов Юго-Осетинской
организации «Спартак»: Георгия Газзаева, Ильи Чочпе-
ва, Гено Цховребова, Сико Баззаева, Платона
Санакоева, Алекси Бекоева, Бета Магкоева,
Гриши Гассиева, Ивана Санакоева и Георгия Джиг-
каева, павших в борьбе за Советскую власть, за
дело Коммунистической партии в годы
гражданской войны, —
посвящаю
А в г о р

ВВЕДЕНИЕ
Юго-Осетинская организация Ленинского Коммунистического
Союза Молодежи Грузии создана Юго-Осетинским подпольным
комитетом РКП (б) во второй половине сентября 1919 года. Она
росла, крепла и развивалась под непосредственным
руководством Юго-Осетинской партийной организации. В суровые го7хы
гражданской войны (1919—1921 гг.) все комсомольцы
Юго-Осетинской организации, плечом к плечу с коммунистами, сражались
в рядах революционных повстанцев, красных партизан и
Красной Армии против меньшевиков, российской контрреволюции и
иностранных интервентов.
В жестоких боях против меньшевиков и белогвардейцев за
Советскую власть, за дело Коммунистической партии
комсомольцы Юго-Осетии проявили бесстрашие и мужество. Больше
половины членов Юго-Осетинской подпольной организации
«Спартак» пали смертью храбрых, с оружием в руках отстаивая
советскую власть и завоевания Великой Октябрьской
социалистической революции от внутренних и внешних врагов рабочих и
крестьян.
Несомненно, что Юго-Осетинская организация ЛКСМ Груз-ш
была одним из боевых отрядов комсомола Закавказья, внесшчм
свой вклад в боевые заслуги ВЛКСМ, за что ее высоко
оценили Коммунистическая партия и Советское правительство,
наградив боевым орденом «Красного Знамени».
3

Юго-Осетинский подпольный комитет РКП (б) не раз отмечал
большую революционную работу, которую вела комсомольская
организация Юго-Осетии в годы гражданской войны. Из
«спартаковцев» комплектовались отряды разведчиков, пулеметчиков
и связистов. Они всегда честно выполняли свой долг и
оправдывали высокое доверие Коммунистической партии. В годы борьбы
за установление Советской власти в Грузии и Юго-Осетии и
после Юго-Осетипская организация ЛКСМ Грузии всегда была
достойным помощником и резервом партии.
В мае 1920 года Юго-Осетинская партийная организация в
известном меморандуме Трудового народа Юго-Осетии на имя
ЦК РКП (б) и В. И. Ленина писала:
«Наши разведчики-спартаковцы (члены
Коммунистической молодежной организации «Спартак»),
легко пробиравшиеся в штаб меньшевиков, исправно и
аккуратно доставляли нам сведения».
Высокая честь выпала на долю членов подпольного комитета
«Спартака» Тембола Джиоева, Ефима Цховребова и Сергея
Джиоева, подписавших этот меморандум.
Никогда не померкнут в памяти юго-осетинского народа
имена славных спартаковцев: Георгия Газзаева, Ильи Чочиева,
Гено Цховребова, Платона Санакоева, Алекси Бекоева, И ваш
Сапакоева, Георгия Джигкаева, Сико Баззаева, Нане Габараева
и других, павших смертью храбрых в жестоких боях с
меньшевиками и белогвардейцами на Кавказе, на юге России и
Украины в 1919—20 гг.
В годы восстановления народного хозяйства Юго-Осетии,
разоренного и сожженного меньшевиками, в годы
социалистической реконструкции промышленности и сельского хозяйства и
великой социалистической стройки Юго-Осетинская организация
ЛКСМ Грузии, под руководством пар шиной организации Юго-
Осетии и Центрального Комитета Комсомола Грузии, развернула
4

кипучую работу. Она приумножила свои боевые традиции
героизмом творческого созидательного труда. Сотни и
тысячи комсомольцев Юго-Осетии в периоД 1921—1928 гг.
выходили на стройки разрушенных и новых дорог, школ, больниц
и зданий советских учреждений. Сотни домов вдов и сире г,
мужья и отцы которых погибли в империалистической и
гражданской войне, были восстановлены или заново выстроены
силами комсомольцев.
В первые годы Советской власти комсомольские ячейки
помогали вдовам в посевных и уборочных работах. 15-я областная
конференция Юго-Осетинской организации КП Грузии,
состоявшаяся в январе 1934 года, в своих решениях отметила:
«Комсомол под руководством партии принимает
самое активное участие во всех хозяйственных и
политических компаниях, проводимых партией и
властью как в городе, так и в деревне».
(Партархив Юго-Осетии, дело №1, л. 61.)
Большую помощь оказали комсомольские организации Юго-
Осетии партии и правительству в период коллективизации
сельского хозяйства, в особенности там, где не было партийных
ячеек. Комсомольцы в этих деревнях были зачинщиками
коллективных хозяйств, первыми вступали в колхозы, разъяснялч
преимущества крупного социалистического сельского хозяйства.
Инициатором и организатором первого в Юго-Осетии
коллективного хозяйства «Гутондар» («Пахарь») в селении Цунар з
1927 г. был бывший спартаковец, один из активных
комсомольцев, заворг обкома ЛКСМ Грузии Иван Васильевич Джиоев.
Первоначальный набросок устава колхоза «Гутондар» был
разработан в Юго-Осетинском обкоме ЛКСМ Грузии.
Организовывались субботники в первые годы строительства г. Сталинира.
Комсомольцы принимали активное участие в постройке
общественных зданий, Сталинирского парка, железной дороги, ороси-
5

тельных каналов, в насаждении Згудерской рощи и т. д. Всзм
этим комсомол заслужил любовь и уважение трудящихся Юго-
Осетии.
В годы Великой Отечественной войны советского народа
с фашизмом, Юго-Осетинская комсомольская организация выпол
пила свой священный долг перед партией и народом, еще рач
показав себя достойным помощником партии.
Маленькая Юго-Осетинская комсомольская организация
отправила на фронты Отечественной войны тысячи своих
посланцев, которые награждены за боевые подвиги орденами и
медалями СССР.
Шесть комсомольцев, воспитанных Юго-Осетинской
организацией ЛКСМ Грузии, были удостоены высокого звания Героя
Советского Союза. Трудящиеся Юго-Осетии свято чтят память
своих славных сынов — Героев Советского Союза: Василия
Семеновича Чочиева, Сергея Константиновича Коблова, Сардио.ча
Давидовича Козонова, Константина Георгиевича Кочиева,
Алексея Егоровича Остаева, Шалико Васильевича Козаева, Ивана
Давидовича Цховребова, которые своими героическими
подвигами возвеличили советский народ и советское оружие.
Целый ряд бывших спартаковцев и представителей
последующих поколений прошли в Советской Армии путь от рядовою
до полковника и генерала, показали себя способными
офицерами. К их числу относятся генерал-лейтенант А. Харебов, генерал-
майор Л. Сланов, полковники Г. Сапакоев, Н. Гаглоев, Ф. Плиев,
подполковник Р. Габараев н другие.
Сотни комсомольцев Юго-Осетинской организации ЛКСМ
Грузии стали научными работниками, писателями,
квалифицированными специалистами промышленности и сельского
хозяйства.
Юго-Осетинская организация ЛКСМ Грузии продолжает
множить боевые традиции и трудовые подвиги. Тысячи комсо-
6

мольцев стоят в передовой шеренге коммунистического
строительства, являются передовиками промышленности, сельского
хозяйства и учебы, выполняют и перевыполняют планы, учасг-
вуют в создании материальных и духовных благ.
7

ВОЙНА
Начало первой мировой войны население
местечка Цхинвал восприняло разно: буржуазия и
помещики ликовали, устраивая во имя победы банкеты и
пирушки, выражая самодержавию свои
верноподданнические чувства. В течение осени 1914 года
происходили беспрерывные кутежи в домах князей Мачабели
и 'купцов.
Между |ЦХ|Инвальаий!ми торгашами обострилась
конкурентная борьба, доходившая до убийств. Купцы
перехватывали друг у друга товары военного
значения. Бумажные деньги переводили в шерсть, кожу,
пшевицу, ячмень, бекон. Дельцы закупали мачари
(молодое вино) и наполняли им огромные, 500-ведер-
ные кувшины, закапывая их в темных подвалах.
Бешеная конкуренция между сынами Христа не
мешала им объединяться против -купцов-сынов Иаго-
вы. Цхинвальская «православная» буржуазия
организовала, не без ведома начальства, еврейские
погромы. Уже сентябрьский набор новобранцев,
спровоцированный грузинскими, армянскими и осетинскими
купцами, учинил погромы в еврейском квартале. От
погрома пострадали прежде всего еврейские
трудящиеся-ремесленники и мелкие тарговцынкоробейники.
8

На глазах богатели всякие дельцы из торгового
мира и царских чиновников. Неимоверных размеров
достигло взяточничество. В десять раз вздорожал
«белый билет» (удюстоверение <на право освобождения
ог армии). Дворяне, -купцы и жулаки, радостно
приветствовавшие объявление войны «за царя, веру и
отечество», не окупились золотом для освобождения
своих сынов от армии1. В первые же месяцы войны с
фронта начали поступать вести о павших «за веру и
царя» крестьянах и рабочих. Продовольственные
запасы на зиму, рабочий и молочный окот пожирались
на больших хистах (поминках). Вдовы, сироты и
старики, потерявшие своих кормильцев, все больше
погружались в нищету. Трудовое крестьянство,
ремесленники продавали все, закладывали урожай па
кабальных условиях, чтобы освободить сыновей от
призыва. Но и взятки не помогали; ими достигались
только короткие отсрочки, до получения полной суммы
взятки. Купцы и дворяне продолжали выражать свои
«патриотические чувства» в кутежах и спекуляции.
Их «патриотизм» не выходил за пределы биржи,
ресторанов и домов терпимости.
П
Утро первого сентября 1914 года в Лиахвской
долине было погожим. Небо — чистое, прозрачное. С
севера веяло прохладным ветерком. Зикарокие и Рок-
ские горы дышали первыми сентябрьскими
заморозками. Дремали отяжелевшие от небывалого урожая
фруктовые деревья.
В местечке Цхинвал царило заметное оживление.
9

Школьники, одетые в пестрые ситцевые рубашки,
шумно резвясь, перегоняя друг друга, шли в школу.
Скоро они заполнили школьный двор. Дощечка с
надписью «Говорить только по-русоки» быстро
переходила из рук в руки. На крыльце здания
появляется тучная фигура директора Цхинвальского
двухклассного училища Зазунова. Он созывает учеников и
объявляет, что по случаю манифестации в связи с
«героическими успехами доблестных царских войск в
Восточной Пруссии» занятия отменяются. Сообщение
школьники встретили весело, раздались звонкие
детские голоса: «Манифестация, манифестация». Многие
из них не поняли слова «манифестация», им
разъяснили, что будет шествие по городу.
Директор позвал к себе старшеклассников,
которые через некоторые время вынесли заранее
приготовленные транопоранты «патриотического шествия»,
портреты «императора всея Руси, даря польского и
великого князя финляндского и прочая», президента
французской республики Пуанкаре и короля Англии
Георга VI, карикатуры турецкого и немецкого солда-
тов. На большом белом полотне четко были
выведены слова: «Да здравствуют Россия, Англия и
Франция! Долой Германию и Австрию. Ура!»
Во дворе выстроили учеников с преподавателями
впереди, и «патриотическая» демонстрация по
южному еврейскому кварталу направилась к центру.
Демонстранты прошли крытый базар, свернули к мосгу,
дошли до дома Мачабели, потом повернули обратно,
прошли по единственной улице Цхинвала до дома
Тикуна Карсанова и около почты устроили митинг.
На Митинге выступил инспектор школы Зазунов. Он
10

уверял, что скоро царь разгромит германцев и
османов, и закончил свою речь словами: «Слава
доблестному российскому офицерству!».
Вслед за ним выступила истерично-нервная
учительница Ивлита Алексеевна. Она, пробормотав
несколько несвязных слов, сильно расстроилась и тут же
была увезена на фаэтоне своим поклонникам,
знатным дворянином «сумасшедшим Ясоном» — ка.к его
звали в Цхинвале — Павленовым, который за весь
период войны 1914—18 гг. занимался хулиганством,
систематически устраивая скандалы и дебоши.
Наскоро был подготовлен сын бывшего
наставника Цхинвальокой армянской церкви Тер-Абрамов.
который прочитал плохо заученный текст своей
«речи». Митинг закончился тем, что благочинный отец
Окропиридзе благославил армию российскую.
К 12 часам дня участники демонстрации верну*
лись в школу. Ученики разошлись по классам.
Началась оживленная беседа. В пятом отделении (2 класс)
старшеклассники собрались О1коло карты «Российская
империя».
— Посмотрите, вот маленькая Германия, которая
осмелилась напасть на большую Россию, моська
напала на слона. Конечно, Россия раздолбает
Германию, — с возмущением говорил ученик Асанидзе, по-
называя на карту.
— А вот Япония, еще меньше Германии, а ведь в
войне 1904 года Россия ее не разгромила! — возразил
Шаптошвили, начитанный и всегда оппозиционно
настроенный ученик.
Асанидзе что-то хотел сказать, но запнулся и
замолчал, бросив язвительный взгляд на «противника».
11

На по'МОЩь ему поспешил ученик Тавдлир,идз«, сын
местного торгаша.
— Брось, Исак, ты всегда окажешь что-то такое.
Вот ты прошлый раз оспаривал, что Иисус Христос
мог .накормить одним хлебом 5000 человек и мог
ходить по морю.
— Это не только я говорил, но и учитель
географии, — заметил Шаптошвили.
Началась дискуссия. Большинство стало на
сторону «блюстителей закона божьего». Нашлись и
сторонники Шаптошвили.
— А вы знаете, что все ' евреи против сына Отца,
ведь они и распяли его, — ехидно заметал сын
нотариуса Угольков.
Шаптошвили побледнел, сторонники его
растерялись.
К тому времени подошел сторож и передал
распоряжение инспектора школы, чтобы ученики
разошлись по домам. Когда они начади расходиться, в
одной группе ученик Тавгиридзе уговаривал других
устроить «еврейченку темную». Другой предложил
заявить инспектору школы о разговорах преподавателя
географии Отара Мшвелидзе.
На следующий день перед уроком закона божьего
чудотворения Иисуса Христа стали опять предметом
разговора. В порыве спора ученики не заметили, как
вошел отец Илларион. Вдруг кто-то шепнул: — «Огед
Илларион!» Ученики мгновенно разбежались по
местам. Окрыленный своим «патриотическим»
выступлением накануне, Тер-Абрамов после вопроса отца
Иллариона: «Дети мои, о чем вы имели суждение?» —
р'ассказал о предмете спора, да еще добавил, что
12

учитель географии .назвал сотворение мира — мифом.
Отец Илларион призадумался, погладил седые
-волосы, сложил руки на разбухшем животе и произнес: —
Дети, не слушайте небогоулодные разговоры, —
потом перешел к рассказу о мучениях и испытаниях,
которым подверг себя Иисус где-то далеко в
Аравийской пустыне.
Через неделю Шаптошвили был исключен из
школы. Богатый дядя устроил своего племянника в
Тифлисское коммерческое училище. А Отара Мшвелидзе
уволили из школы без права преподавания в учебных
заведениях Российской империи. На его место прислали
нового преподавателя географии Монина,
узкоплечего, костлявого старикашку. Он и'мел то
«преимущество», что умел «согласовывать» географию с
«Законам Божьим».
Ученики (были огорчены тем, что потеряли
хорошего предподавателя и друга. Они не ожидали, что
поднятый ими вопрос «может принять такой оборот.
Каждый из них чувствовал свою вину и возмущался
против отца Иллариона и директора, в особенности
когда стало известно, что Мшвелидзе погнали
солдатом на германский фронт.
Через неделю на уроке математики учитель Ясон
Мелконович Читаев повернул классную доску и
ученики увидели четко выведенные буквы:
«Мгвдещо-'мг'ело (священник-тол1к)
Зазупов-Пузанов».
Такова была форма наивного протеста учеников
против отправки в солдаты преподавателя географии.
Как пи искали автора этих фраз — не нашли
рго. Не помогло даже предупреждение, ]то если ав-
13

тор не найдется, то класс будет распущен. И только
спустя 7 лет, в 1921 году, стало известно, что эти
слова были написаны учителем-практикантом Ш.
Джапаридзе.
В июне 1915 г. выпускной класс лишился 2 мест в
Горийокам духовном училище. Такое решение было
принято экзархом Грузии из-за1 боязни, как бы в
духовное училище не попал богонеугодный ученик.
Четыре ученика, окончившие в 1915 году цхинвальок\>:о
двухклассную министерскую школу, держали
экзамены в Горийскос духовное училище, но
«провалились», и на этом окончилась их «духовная карьера»
ДВОРЯНСКИЙ ПИР
В декабре 1915 г. мой дядя, работавший в
Тифлисе, приехал в Цхинвал. Узнав о тяжелом
материальном положении моей матери, которой приходилось
кормить и воспитывать семерых детей, он как-то
сказал ей:
— Виктору уже 12 лет, пора его отдать в люди.
— Этого не будет, — решительно заявила мать,
но потом, подумав, тихо оказала: — Я связана
словом, обещала умирающему мужу не отдавать
Виктора к чужим, в батраки. Он наш первенец, любит
книги, окончил школу с грамотой, мне обещают устроить
его в духовное училище.
Дядя Арчил решительно доказывав, что теперь
война, и главное — остаться живым. Надо по дум а гь
и о 'младших детях. Ценою их жизни нельзя давать
образование старшему сыну.
Слова дяди произвели на меня аильное впечатле-
и

ние. До этого я о младших братьях и сестрах даже
не думал, ню тогда вдруг неожиданно для матери
выпалил:
— Учиться я не буду, поеду работать!
Мать подбежала ко мне, обняла -и стала целовать.
Мы оба начали плакать. Проснулись дети и, не поняв
ничего, тоже начали рыдать. Это был мой последний
/детский плач.
На третий день после этого я с дядей на попутной
арбе направился >в город Гори.
Гори был уездным центром — средоточием
торговли и дворянства Верхнего Картли.
Туда -приехали к вечеру. Дул холодный,
пронизывающий ветер. Привокзальный зал ожидания III
класса был биткам набит крестьянами, везшими в
Тифлис битую птицу, поросят и всякую снедь для
продажи. Мы направились во второй класс зала
ожидания, но жандарм остановил нас. Дядя хотел
объяснить, что он железнодорожник, но жандарм буркнул:
«Вон, пшел!». Тогда дядя подошел к нему близко и
сунул в руки деньги. Жандарм отвернулся от
дверей, и мы проскользнули в теплый зал с красивым
буфетом. Там за прилавком стоял усатый буфетчик,
с черной курчавой копной волос и короткой шеей. В
зале второго класса ожидали поезда мелкие
чиновники, торговцы и крестьяне, пущенные в зал за мзду.
Мелкие чиновники занимали стулья за столом,
перед некоторыми из них стояли бутылки с лимонадом,
у других чай или кофе, а то и просто вино с чуреком
и сыром. В углу за двумя столами сидели торговцы,
изрядно выпившие и галдевшие.
Вдруг в зал врывается пьяная ватага мужчин и
16

женщин. По залу прошел шепот: «князь Амилахвари,
князь Амилахвари». Вместе с ,ним были 1князья Мача-
бели, Палавандовы, Татишвили, Цицишвили, Павле-
но'вы -и горийакое уездное начальство во главе с
уездным начальником. Сливки горийского дворянства
были в полном оборе. Чиновники привстали,
поклонились и бесшумно исчезли. Крестьяне тоже
привстали, поклонились, а потом сели, чувствуя за собой
право остаться, так как они уплатили жандарму за
вход -в зал. Несколько притихли и пирующие
торговцы.
Мгновенно появился жандармский офицер и
представился уездному начальнику, но тот кивком
показал на князя Амилахвари. Офицер отдал честь и
звонко произнес:
— Слушаюсь, князь Амилахвари!
Тот еле держался на ногах, да еще вдобавок на
нем повисла молодая женщина, тоже пьяная. Князь
Амилахвари мужался и, несмотря на его 60 лет,
старался держаться достойно, но временами терял
равновесие, больше из-за своей кокетливой и
неспокойной дамы. Князь, наконец, посмотрел свысока на
жандармского офицера, обвел рукой зал и с
возмущением произнес:
— На что это похоже!
Жандармский офицер с полуслова понял князя и
тут же приказал стоявшим за ним двум жандармам
очистить зал. Те бросились выполнять приказ
начальства. Зал был очищен: кто ушел «добровольно»,
кого выволокли силой, а одного, пытавшегося
постоять за себя, отправили <в Горийокую тюрьму.
Вдруг откуда-то впопыхах прибежал арендатор
16

ресторана, подбежал к князю, поклонился до пояса,
и виновато, заискивающе спросил:
— Что угодно князю Амилахвари?
Князь через плечо -коротко бросил: — «Накрой
стол!», а сам продолжал разговаривать со своей
дамой.
Изящно сшитая черкеска, мягкие кавказские
сапоги, папаха из коричневого каракуля, немного
поседевшая борода и черные усы — сохраняли еще
былую красоту князя.
Через 30 минут стол был накрыт и князь
пригласил дам. По предложению уездного начальника
тамадой был избран князь Элизбар Зу.рабович
Амилахвари.
— За первого тамаду Картли! — хором закричало
горииское дворянство. Чокнулись все и выразили
надежду, что Амилахвари. как 'всегда, блестяще
поведет стол. Князь блаженно улыбнулся; ему очень
нравились комплименты по поводу его таланта «первого
тамады Картли».
Первым тостам князь Амилахвари выразил свои
верноподданнические чувства «Российскому
самодержцу и царю Грузии» Николаю II. Потом из уст его,
как из рога изобилия, полились очередные тосты.
Выпили за наместника Кавказа Николая
Николаевича Ромашова — «доброго и талантливого» правителя
Кавказа. За «доблестное грузинское дворянство», :>а
своих родителей и прародителей.
От Амилахвари ждали тоста за присутствовавших
женщин, но он почему-то оттягивал его. Некоторые
забеспокоились, как бы это не обидело дам. Наконец,
Амилахвари подозвал буфетчика и шепнул ему что-
2. В. Гассиев.
17

то на ухо. Буфетчик изчез и через некоторое время
на столе появились эмалированные кувшинчики, т
которых в хрустальные стаканчики налили темно-
красный густой напиток. Жандармский офицер под-
ско'чил и зажег бокал Амилахвари. Этому 'примеру
последовали все. Тамада произнес тост за женщин,
«украшающих общество и сегодняшний стол». Все
подняли сво/и бокалы с алым огоньком и опрокинули
в рот.
В это время на дворе под пронизывающим
холодным ветром толпились низы общества: рабочие,
крестьяне, ремесленники и даже .мелкие чиновники. Они
боялись даже заглянуть сквозь замерзшие -стекла в
ресторан — зал ожидания I класса.
Поезд подошел. Пьяная компания высыпала на
перрон через парадный вход и устремилась к
мягкому вагону. Кондуктор с фонарем в руках зычно
прорычал в темноте:
— Господа, приготовьте билеты.
Тут подскочил жандармский офицер, выхватил
фонарь у кондуктора, выпрямился и неистово заорал:
— Князь Амилахвари, прошу, пожалуйста!
Один калека в шинели, с грубыми костылями, с
солдатским мешком на спине, посмотрел на пьяных
дворян и сказал:
— Народы мрут в окопах, как мухи, а здесь они
с жиру бесятся...
Недалеко от мягкого вагона стоял пожилой
крестьянин в овчиной папахе, с хурджином на плече.
Бросив негодующий взгляд на мягкий вагон, он
произнес:
> — Мы гнем спины, трудимся днем и ночью, а они
18

вое забирают у нас и пожирают! Эх, еще бы один
1905 год... — и тут же оглянулся вокруг..
В ТИФЛИСЕ
В Тифлис приехали утром. Дядя оставил меня в
зале ожидания, а сам пошел искать дроги (арбу).
Через некоторое время подошел статный 'господин,
прилично одетый, <в шляпе и, обратившись ко мне,
сказал:
— Мальчик, сбегай-ка в ларек и купи мне
папиросы «Ханкефи», — и подал мне 15-копеечную
монету, — 10 копеек уплатишь за папиросы, а 5 оставь
себе на харчи.
У меня от первого успеха забилось сердце. «Не
успел приехать в город, — подумал я, — и уже
заработал 5 копеек. Вот ои большой город, ведь я за 15
копеек тянул лямку в виноградниках Погоса Оваио-
ва, 6 месяцев пас свиней и едва зарабатывал в день
7 копеек, а тут за несколько минут 5 копеек. В душе
я благодарил дядю, который привез меня в Тифлис.
Купив папиросы, я вернулся в зал ожидания, где,
к моему удивлению, господина в шляпе и наших
вещей не оказалось. Я стал бегать в поисках их, но
тщетно — они исчезли бесследно. К этому времени
подошел дядя Арчил и, увидев меня без вещей, с
папиросами в руках, догадался о происшедшем. Он
пришел в ярость, стукнул меня, обругал и приказал
идти. Я поплелся за ним.
Когда я шел по городу, мие казалось, что со всех
окон огромных домов на меня смотрели люди,
приговаривая:
19

— Вот тебе первый урок большого города.
Мы остановились у старого рабочего
железнодорожного депо. Он жил в подвале, в одной комнате
без всяких удобств. Семья его состояла из жены и
двух детей. Нам постелили на полу. Старый рабочий
рассказывал мне, .как его тоже лет 40 тому назад 14-
летним подростком привезли в Тифлис.
— Малыш, здесь тебе не село Кватетри и не Цхии-
вал, держись, не зевай, иначе пропадешь в большом
городе, — сказал он.
На второй день, рано утром, дядя повел меня
устраивать на работу. Шли по Черекезовской улице,
пересекли реку Куру через Мухранский мост и в
рыбном ряду зашли в харчевню, находившуюся в
полуподвальном помещении. Хозяин харчевни Рустам
Аветисов, тучный, с большим красным лицом,
показался мне страшным и неприятным.
После беседы с ним дядя ушел, а я остался
работать в трактире.
— Помни, — сказал мше хозяин строго, — я
лентяев не терплю, ты должен работать с утра до вечера.
В мои обязанности входило: таскать грязную
посуду из трактира на кухню, помогать мыть посуду,
колоть дрова, топить плиту, мыть полы и помогать
убирать трактир. Кроме меня там работали повар
Игнате, судомойка и помощница повара Нино и
официантка Тося. Меня еще обязали работать в субботу
вечером у хозяина на дому, главным образом мыть
иолы.
Самым тяжелым для меня днем бывало
воскресенье, когда число 'посетителей удваивалось.
Приходили рабочие, грузинки, ремесленники выпить, чтобы
20

забыть подневольную рабочую неделю и невзгоды
своей жизни.
Единственное меня радовало: пройдет месяц,
получу жалованье и окажу посильную помощь матери
в ее ужасной нужде.
Дядя |не раз предупреждал меня, чтобы я был на
работе аккуратным, 'угождал 'хозяину, и тогда он
■прибавит жалованье. Я усердствовал, .выбивался из
сил, но чем больше старался, тем больше требовал
от меня хозяин, тем более нечеловечным и грубым
становилось его отношение ко мне.
Однажды вечером был большой наплыв народа.
Посетители заняли все столы. Некоторые из них, уже
сильно опьяневшие, издавали страшный храп,
опустив тяжелые от вина головы па стол. Остальные,
сидевшие отдельными группами, пели грузинские и
русские песни. Центральное место трактира занимала
группа тифлисских кинто, /которые попарно
танцевали «Кинтоури» под музььку 2 зурначей и
барабанщика.
К01гда я нес в посудомойку грязную посуду, на
меня свалился пьяный посетитель и я упал на пол,
разбив всю лосуду. Увидев это, (хозяин схватил меня
за шиворот, потащил в коридор и там мачал бить
руками и ногами. Я еле спасся от него и, рыдая,
поплелся в посудную. Меня успокаивали Тося, Нино и
Игнате.
— Пересталь плакать, — говорила Нипо,— ты же
мужчина, терпи, мы ведь десятки лет терпим этот
ужас.
Наконец, у повара Игнате прорвалась наружу
внутренняя накипь возмущения за меня, за себя и за всех
21

Мучеников наемного рабства. Он посмотрел па Ншю
с ненавистью, как будто она была виновата в
.нечеловечности хозяина и, стиснув зубы, почти закричал:
— До каких пор терпеть?! — и сам же испугался
своих слов.
На ©торой день хозяин отсчитал мне один рубль
серебра (остальное жалование удержал за разбитую
посуду) и выгнал из трактира.
Я, недолго думая, пошел на станцию, сел па
товарный поезд и уехаю в деревню Кватетри. После
месячного труда в Тифлисе деревня показалась мне
раем, а свиньи, которых я пас, более человечными и
благородными, чем Аветисов. Тщетны были
настойчивые уговоры родственников поехать обратно в
Тифлис и устроиться у другого хозяина.
РАРО
В мае месяце 1915 года, проездом из Тифлиса в
Кешельта, у нас в-Цхинвале остановился
родственник по линии отца Давид Гаглоев, который был
назначен священником Кешельтского церковного
прихода. Он уговорил маму отпустить меня на лето к нему
в Кешельта, с условием 'подготовить меня для
поступления в Тифлисское ремесленное училище.
На второй день мать шриехала в селение
Кватетри и поговорила со ми ой о предложении Гаглоеза.
На мою просьбу отпустить меня готовиться для
поступления в ремесленное училище мать дала свое
согласие.
Мне сшили из оставшейся от отца черкески из гру-
22

бого домотканного сукна «костюм»* обули в новые
«увяки-каламани, (надели старую осетинскую
войлочную «панаму», и я с котомкой через плечо, с
учебниками, с двумя кукурузными чуреками и куском
соленого сыра направился в Кешельта.
I К вечеру подошел к Джаве и остановился в доме
Аржи Санакоева, брата моей бабушки. На второй
день ©стал раню утром и отправился дальше. Дорога
в Раро шла зигзагами через селение Мугут.
В Раро стояла чудная погода. Воздух был
прозрачным, в горах наступили ранние летние дни. На
синем небе не было ни облачка. Разноцветным
ковром широко расстилались раровские луга. Сверху
спускался к лугам запах хвои, а навстречу ему,
плотным слоем, поднимался дурманящий запах горных
луговых цветов. Кругом пленительная .красота бога
той природы южных склонов кавказских гор. С Раро
открываются прекрасные виды торного пейзажа
Южной Осетии. На севере высокие вершины Зикарских
гор и Бурсамдзели — угрюмые, страшные. В них
чувствуется какая-то дикая красота. К этим небесным
вершинам откуда-то с севера подплывали облака,
как будто боясь перебраться на юг. На юге
расстилалось Джавское ущелье, 'река Лиахва извивалась
серебряной лентой. Роща Морго, Барсские высоты,
Циара и Итраписи выделялись своей темнозеленой
краской. Красоту родной природы я никогда до
этого не чувствовал так глубоко.
Предо мною встали радужные перспективы моей
будущности: вот я поступлю в ремеслешюе училище,
окончу его, стану помош{ником машиниста, а потом
машинистом, буду зарабатывать, помогать измучен-
23

ной нуждой матери и своим младшим сестрам и
братьям.
Размышления мои были прерваны: — Добрый день,
парень!
Я оглянулся и ответил:
— Пусть благословит вас создатель дня!
Ко мне подошел высокий статный старик с
солидной бородой, с бритой головой, в огромной овечьей
папахе пастуха. В правой руке у (него была
самодельная сукообразная палка с причудливыми нарезами.
Левой рукой он поддерживал хурджипы, перекинутые
через плечо. Старик лоложил хурджины на траву и
подал мне руку. Поправив (Висевший -на поясе
огромный кинжал в черной оправе, напоминавший
средневековый клинок, он обратился ко мне с вопросом:
— Ты земокартлиец?
— Нет, я барский, джаукомец, шо воспитывался в
Земокартли у моих родственников по линии матери в
селе Кватетри. Почему же вам показалось, что я
земокартлиец?
— Вас выдает грубое сукно. У мае в горах
женщины лучше ткут, да и шерсть у лас лучше. Вот
сравни, — он показал иа полы своей черкески.
Старик оказался жителем села Кола по фамилии
Кошиев, потомком тех, которые в начале XIX века
отстаивали свою свободу и независимость от войск
генерала Розенкамшфа.
После того, как я поведал старику, куда
направляюсь и почему, он сказал:
— Так, парень, нам по дороге.
Затем, устремив свой взор па луга и рощи Раро,
он тихо произнес:
24

— Какие прекрасные места...
Я обрадовался, что мне со стариком по пути, так
как дорога мне была незнакома.
Начинался большой Цамадский лесной массив.
Мое внимание привлекло огромное бревно.
— Что это за тёмнокрасное бревно? — спросил я.
Он посмотрел на меня, засмеялся и ответил:
— Это «не бревно, а камшь, причем имеет
длинную историю, если есть желание, -подойдем ближе.
То, что мне казалось бревном, оказалось
бревенчатой формы огромной округленной глыбой красного
туфа, по крепости не уступающего граниту. На
каменном кругляке заметны были остатки изображения не
то женщины, 1н.е то святого старца. Изображение
головы было стерто, 'сохранилось только изображение
рук. Из древнецерковныж грузинских букв можно
было различить слово «там...».
Старик рассказал мне небольшое древнее
предание.
—Когда-то муж грузинской царицы Тамары
Давид Сослан вздумал поставить камень с
изображением Тамары ша вершине Бурсамдзели — па самой
высокой точке горной Юго-Осетии. Камень этот был
отделан карельскими мастерами из красного туфа. Эту
глыбу доволокли до Раро, где она была отнята
великанами, но они поссорились ш-за этого .камня с
изображением «красивейшей женщины в мире» и
перебили друг друга. Еще наши прадеды застали, остатки
костей великанов, 1НО солнце, вода и, главное, время
уничтожили следы былых событий.
— Ну, а камень? — «спросил я.
25

— Камень1 живет дольше человека, — ответил
старик.
Наконец, от привстал, взвалил на себя свои хур-
джины, и мы начали спускаться в уш|елье. Миновав
селение Цамад, мы вышли к берегу бурной реки Па-
ца. Вдали показалась приземистая Кешельтская
церковь божьей матери — Майрам-Дзуар. Старик вновь
возобновил разговор, хвалил нового священника.
— До священника Гаглоева, — говорил он, — у нас
был священником отец Джинджол из Тедеевых. 20 лет
он стоял во главе Кешельтского церковного
прихода, но ничего полезного не сделал, беспробудно
пьянствовал, даже засыпал во время богослужения.
Сельчане жалели его, так как ом был единственным
грамотным человеком в нашем ущелье; дум.али, что
исправится, а он, наоборот, под конец совсем спился,
даже перестал бренчать на своем циандури. Отец
Давид ему не чета, он у нас пока только полтора
месяца, а уже поставил вопрос об открытии в
нашем ущелье нескольких школ. Неприхотливый к
вину, -собрал несколько учеников из Кешельтокого
ущелья и готовит их к поступлению в Джавскую
двухклассную школу. Дай бог ему здоровья.
Старик замолк. Подошли к деревне. Майрамы-
Дзаур (церковь) стоит у скалистого выступа, где
впадает речка Майрам в реку Паца.
—• Ну вот тебе и Кешельтская церковь, — сказал
мой спутник, попрощался со шой и стал медленно
1 Я Уже свыше 47 лег не был в Раро и не знаю, там ли
эта легендарная каменная глыба. Говорят, что она там и мал ?
чем' изменилась.
26

подниматься к родному селу Кола, приютившемуся
около знаменитой башни Кошиевых.
Давид Гаглоев и его супруга Тадтон встретили
меня радушно. Даже годовалая дочка Давида
«приветствовала» меня своим особым языком. Я не терпел
детского плача, может быть, потому, что наслышался
писка своих младших братьев и сестер.
Через две доедели, захватив с собой двух
вербовых лошадей, я поехал встречать сестру Давида
Александровича Дарью, приехавшую на летний отдых
к брату в Кешельта. Обратно, в дороге, я несколько
раз пробовал заговорить с ней о моей мечте
поступить в ремесленное училище, но молодой, веселой
девушке, одной из первых осетинок, окончивших
классическую гимназию, вероятно, было не до меня. Она
искренне восхищалась красотой горной природы; всю
дорогу рассказывала анекдоты о тифлисских кинто
и о сотворении мира. Я был разочарован. «Такая
образованная, — думал я, — сколько ее хвалили, а
она говорит какие-то глупости, хотя и веселые.
Ничего я не получу от этой легкомысленной девушки».
На третий день начались замятия. К моему
удивлению, Дарья Александровна встретила меня со
строгим лицом.
Во -время диктанта я обратился к пей по поводу
непонятного слова, (назвав ее Даро.
— Не Даро, — заметила она, — а Дарья
Александровна.
Мы занимались по вечерам, а днем я пас коров и
готовил уроки. Иногда она поднималась на
пригорки, где я пас коров, и помогала мне готовить уроки,
рассказывала о русских писателях, декламировала
27

Пушкина, Лермонтова и др. К удивлению моей учи-
•тельницы, в осетинской литературе я оказался более
сведущим, чем она, особенно в поэзии Коста Хетагу-
рова. Она заставляла меня по несколько раз читать
«Мать сирот», «Кто ты?» и «Авсати».
В конце августа из Джавы в Кешельта приехала
па экскурсию группа гимназистов и студентов.
Оттуда они поехали в Эдис. Вместе с ними уехала и
Дарья Александровна.
Вскоре я (выехал в Цхинвал и начал готовиться к
экзаменам в Михайловокое ремесленное училище.
Настроение у меня было -приподнятое, так как приб-
лижался к осуществлению своей мечты — получить
специальность.
РЕМЕСЛЕННОЕ УЧИЛИЩЕ
В конце августа я с матерью отправился в село
Кватетри. Солнце беспощадно пекло Салтинскую
равнину. Сады и огороды селения Двани начинали
терять свою летнюю свежесть. Понуро стояла на
полях 'Кукуруза. Природа медлила с августовскими
теплыми дождями — решающим условием для
урожая кукурузы в верх/ней Картли. Вдоль дороги Нико-
зи-Двани-Кватетри тянулись (вереницы арб.
Крестьяне везли зерно нового урожая — кто па базар, кто
галу помещикам, а кто ростовщикам в счет
процентов за денежную ссуду. Под знойным солнцем 7—8
пар быков медленно тянули большой плуг.
Погонщики быко© дремали; только «плужный рулевой»
иногда нехотя подбадривал их. Люди и быки давно
перестали реагировать на это, да и сам хозяин
подгонял их больше по привычке.
28

Мать в дороге молчала, (несмотря на то, что я
рассказывал ей о своих больших перспективах.
— Сынок, — сказала наконец она, — ты должен
понять, с каким трудом я согласилась ипа
продолжение твоей учебы, каких усилий, унижений мне будет
стоить кормление твоих младших братьев и сестер.
У меня к тебе единственная просьба — учись
серьезно. Я чувствую, у тебя есть способности, но нет
усидчивости^ Тебе уже исполнилось 13 лет, для бедных
это много, учись прилежию. Только тогда выполню
обещание, данное твоему покойному отцу, что ты не
застрянешь в батраках.
Я успокоил мать, пообещав, что буду прилежным,
а в летние каникулы буду пасти свиней.
Наконец, дошли до двух старых дубов, стоявших
у перекрестка дорог Гвиргаина-Кватетри и Зивлети-
Дирби. М'имо этих дубов я некогда не проходил без
волнения. Здесь в период революции провокатором
был предательски убит известный революционер,
гроза помещиков Горийского уезда Илико Пухаев. Мать
мне часто рассказывала о его славных делах.
Сделав привал под тенью дубов, я заговорил об
Илико. Мать пристально посмотрела на меня и
заметила:
— Ты лучше думай об учебе, .а не об Илико. Он
боролся «против помещиков, которые от одного его
вида приходили в ужас. Илико был очанъ храбр, но
необразован. Да не только он, Тате и Коста ему
тоже не уступали. Весь род Пухаевых был катай-то
«неспокойный.
Я встал и пошел за матерью, думая о героической
охватке Илико с четырьмя авлевскими помещиками,
29

из которых он двух зарубил, а двое спаслись
бегством.
На второй день я из Кватетри пошел на станцию
Агара и выехал в Тифлис.
Приемные экзамены прошли удачно. Меня
приняли в ремесленное училище, на токарное
отделение, по специальности токарь по металлу, и я начал
учиться, вернее работать.
До войны в училище с 8 до 2 часов дня
отводилось на общеобразовательные предметы, включая и
черчение, а после обеда два часа изучали ремесло.
А с 1915 года общеобразовательными предметами
фактически мало занимались. После двух, трех
уроков до 6 часов (вечера занимались ремеслом. Но и
там не было настоящей учебы, работали над ;выпол-
нением военных заказов «Союза городов» и военно-
промышленных комитетов. Хозяин училища —
городская управа — имел непосредственное отношение к
этим 'буржуазжьпатриотическим организациям.
Учеников, особенно старшеклассников,
безжалостно эксплуатировали. Учебу слесарного отделения
фактически заменило одностороннее изготовление,
ручным способом, деталей для военного транспорта,
главным образом, для военных бричек.
В 1916 году, и особенно накануне февральской
революции, значительно ухудшилось питание
учеников. Дело дошло до того, что их начали кормить
гнилым мясом и хлебом с червями. Дельцы из
городской управы и руководство училища
бессовестно обкрадывали учеников. Скудный обед и хлеб
растаскивались начальством и их челядью для
кормления свиней и коров.
30

Тбилисской буржуазии война дала возможность
вовлечь в производство дешевую рабочую силу —
подростков. Положение фабрично-заводского
ученичества ухудшилось. На этой почве усиливалось его
движение. Этому в большей мере способствовало
возмущение рабочего класса против войны,
самодержавия, роста цен на продовольственные товары,
ухудшения материального положения трудящихся масс.
Особенно бурный характер это движение приняло на
табачных и обувных фабриках, в слесарных
мастерских. Дело доходило до того, что известные
тифлисские фабриканты — Эрженьянц, Бадажянц и Адель-
ханов — обратились за помощью к властям.
Движение фабрично-заводского ученичества
охватило и учеников ремесленного училища. Протесты
против гнилого мяса и скверного хлеба не давали
результатов.
В декабре 1916 года ученики ремесленного
училища, обнаружив червей во щах, объявили забастовку,
требуя смены хозяйственного руководства училища.
Им пообещали, что это больше не повторится. Но
это было только обманом. В начале 1917 года стало
значительно хуже — опять появились щи с червями
и недопеченный кукурузный хлеб. Начало расти
возмущение учеников. В ответ на это в январе 1917 года
ученики устроили «темную» эконому училища. На
него набросили мешок, избили, а потом сбросили
с балкона, в результате чего он получил тяжелые
увечья.
В начале 1918 года среди учеников ремеслеп-шого
училища тбилисские коммунисты, а также члены под-
31

польного комитета «-Спартака» (Коммунистический
Союз Молодежи Грузии) развернули большую
работу. Особенно отличились сестры известного
революционера Камо и мастера Арутюнова Баграта и
Кацули.
После победы Октябрьской социалистической
революции в России, в Грузии усилилось гонение на
революционно настроенных преподавателей и учеников.
Меньшевистский тифлисский комиссариат начал
очищать ремеслешое училище от ненадежных
большевистских элементов и вообще от русских. Им помога-
ли закавказские «демократические» учреждения, где
также господствовали меньшевики.
В феврале 1918 года часть учеников
ремесленного училища та большевистском митинге в
Александровском -саду попала под обстрел меньшевистской
гвардии. Некоторые ученики ремесленного училища
получили там первое боевое крещение.
В 1918 году вновь возобновили вопрос
исключения эконо-ма училища. Так как это произошло на
балконе напротив 3 класса, то подозрение пало на
учеников 3 класса. Из состава класса исключили 12
учеников, в том числе трех друзей: А. Гусова, Вано Рос-
тиашвили и меня. Мы устроились на работу в
разные мастерские и связались с большевиками. Наша
тройка получала задания непосредственно от
коммуниста Андрея Мачжоева—участника революции 1905
года. Получаемые большевистские листовки и
прокламации мы расклеивали в Нахаловке и вдоль Чер-
кезовской улицы. Большевистские листовки приносил
из депо старый кадровый рабочий Исак Газзаев, у
кЬторого я жил в период учебы в ремесленном учили-
32

те. Там же, па первой Назаретской улице, проживал
Вапо Ростнашвили.
В мае 1918 .года мы получили очередные
прокламации и расклеили их по Юрьевской и Назаретской
улицам. Чтобы остаться в/не подозрения, мы
расклеивали прокламации и на стенах домов Исака Газза-
ева и отца Ростиашвшш. На следующий день
последних забрали в штаб меньшевистской гвардии. Но
они подняли на смех гвардейское начальство.
— Неужели вы думаете, что есть такие идиоты,
которые на стеках собственного дома расклеивали
бы антиправительственные прокламации?
Они были освобождены.
В этом же месяце один из шаших товарищей, Иван
Котельников, был задержан агентами меньшевиков,
когда он расклеивал прокламации на углу Черкезов-
ской и Юрьевской улиц. Опасаясь, что Котельникова
могут принудить выдать нас, Андрей Магкоев
предложил нам немедленно скрыться. В эту же ночь я
\ехал в село Кватетри, Ростиашвили — в Каспи к
дяде, а Гусов — в родное село Цолда.
В Кватетри я снова стал пасти свиней.
Матери моей это было очень неприятно.
— Подумайте только, — возмущалась сша, —- 3
года учебы, 3 года ожидания, и вот тебе свинопас!
Да ведь для свиней безразлично, кто их будет пасти
--- грамотный или неграмотный. Ошибался ты, мой
покойный муж, не стал твой первенец человеком, его
не привлекает просвещение, а тянет свиная вонь.
В стаде у меня было до 60 свиней, за каждую из
них крестьяне давали в среднем по четыре чанахи
(два пуда) зерна. Таким образом, я мог получить
3. В. Гассиев.
33

осенью 120 пудов и обеспечить семью хлебом на
зиму. Но это только внешне, на самом же деле пастух
осенью собирал едва одну треть предусмотренного
зерна. По договору, в случае потери свиньи, пастух
обязан был уплатить полторы стоимости ее, а за
искалеченную свинью — стоимость. Надо было
проявлять исключительную бдительность, ибо такими
договорными условиями пользовалось кулачье: зарежут
поросенка или свинью и предъявят иск свинопасу, а
о,н должен пасти остальных свиней бесплатно.
Сельский свинопас был последним человеком на
селе, над ним издевались бесцеремонно, в
особенности кулаки. Я на своей опине испытал звериный облик
сельского живодера-кулака.
Однажды вечером я пригоал свиней в деревню.
Покричал во все горло сельчанам — заберите своих
свиней! В стаде была одна свинья, от которой мне
было мнюго хлопот, я с нее никогда глаз не сводил.
Загнал ее во двор хозяина, но ее не заперли. Она
залезла в огород и попортила картофель. Хозяин
поймал меня на сельской площади и избил дубиной до
потери сознания. С благоговением вспоминаю
крестьянина Шалву (Сала) Габараева, вырвавшего меня
из рук озверевшего хозяина.
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ
Стоял пасмурный день 9-го февраля 1918 года.
Едва мерцали электрические лампочки в слесарных
мастерских и в литейном цехе Тифлисского
городского Михайловского ремесленного училища, которое
находилось в полуподвальном помещении,
приспособленном под духаны чуть ли не с XVI века. Надзира-
34

тели подстегивали учеников, форсируя выполнение
заказов военно-промышленного комитета' для нужд
кавказского фронта, во имя победы за царя, веру и
«отечество». Тусклый свет едва озарял мертвенно-
бледные лица учеников, изнуренных непосильным
трудом и голодом.
В 5 часов вечера в токарный цех явился ученик
последнего выпусинюго класса Бахтадзе, который
передал старшему ученику, что мастер Арутюнов
вызывает к себе Ростиашвили, Абазадзе, Гусова, Кашель-
никова и других. Разговор был короткий. Баграт
Арутюнов дал им задание — сегодня вечером каждый из
в>ас должен оповестить в Нахаловке своих знакомых,
что завтра в 10 часов утра в Александровском саду
состоится митинг протеста' против открытия
контрреволюционного закавказского Сейма, митинг солидар.
ности с российским пролетариатом в знак протеста
против отторжения Закавказья от большевистской России.
Окончив работу, 'все мы помчались выполнять
задание старшего товарища. К 11 часам вечера
каждый из нас оповестил рабочих на своем участке о
митинге. Мне и Ростиашвили досталась Юрьевская
улица и все улицы 'влево от Лотканокого оврага до
3-ей Назаретской.
На второй день в 9 часов утра каждый из нас
доложил Баграту о выполнении поручения. В
полдесятого во дворе ремесленного училища собрались
ученики старшего класса и некоторые преподаватели.
Мастер Кацули во главе с Багратом Арутюновым
вышли через ворота, пристроились к хвосту рабочей
колонны и направились вместе с ней в
Александровский сад на митинг. Рабочие шли с красными знаме-
35

нами, с большевистскими плакатами и выцветшим
портретом -К. Маркса. Впереди всех шагал рослый
рабочий с черной гривой волос, в расстегнутой
косоворотке, в сапогах и узких шароварах. Он крепко
сжимал своими большими натруженными руками
древко алого знамени. Колонна миновала Экзархов-
скую площадь, прошла Анчисханскую улицу,
повернула на солдатский базар и по Нерсесовской улице
подошла к Александровскому саду. На Нерсесовской
улице, побросав свои лавки, толпились торгаши,
злобно поглядывая па демонстрантов. Кто-то со стороны,
узнав по эмблемам (скрещенный молоток и
французский ключ) учеников ремесленного училища, бросил
реплику:
— Ну, сами затеяли, чего же детей вовлекают...
— Вот бунтовщики!
Мастер Кацули на лом-аном русском языке туг
же ответил:
— Эти дети ежедневно в течение 6—7 часов
держат в руках молоток и долбают металл.
Шедшие позади рабочие приостановились, метнули
возмущенные взгляды в сторону автора
«бунтовщики», но тот мгновенно ретировался в двери духа-
па. На.кспец, пересекли Казначейский переулок и
подошли ,к Александровскому саду. В Казначейском
переулке, у здания казначейства, особенно у здания
комендантского управления города, была
неимоверная толчея. Меньшевистские гвардейцы, офицеры,
штатские с поднятыми воротниками пальто, в
шинелях, 'похожие на черных воронов, суетливо бегали
взад-влеред. Вызванная для усмирения
«бунтовщиков» меньшевистская гвардия поспешно строилась в
36

две шеренги. Один из рабочих заметил: «Это развод
меньшевистского караула».
— Да какой это караул! — вставил пожилой
рабочий.— Караул разводят вечером... Тут что:то другое..;
В оаду мы застали около 300 рабочих и другой
публики. Были здесь матери и няньки с детьми. От
влажного февральского холодка ежились кокетки ч
своих декольте, только обильно наложенная краска
скрывала посипевшие лица торговок живым товаром.
Кое-где они стояли в окружении солдат. Шла
оживленная торговля, которая сопровождалась
нецензурной руганью и хихиканьем падших женщин в
поношенных, с пятнами, платьях и «весенних» манто.
Рабочие собирались в центральной части сада, плотным
кольцом окружив досчатую площадку, построенную
специально для духового оркестра. Сейчас она
превратилась в трибуну. Начинался митинг.
— Ну п погодка! — пронз/пес кто-то.
— Каков Сейм, такова и погода, — заметил
рабочий. У площадки стояли в стороне несколько
человек. Один с черной бородой, в солдатской шинели
и папахе, другой — облокотившись па перпло, в
картузе, и о чем-то думал. У него было выразительное
интеллигентное лицо, третий с бледным лицом, подложив
газету, сидел на ступеньке. Около них стояли в рабочей
одежде, вероятно, вожаки и организаторы рабочих.
— Где же арсенальцы? — взволнованно произнес
человек в штатском. — Они же всегда были
аккуратны, и, обращаясь к бородачу, спросил его, что это
значит. В это время издалека, где-то " за Вороицоз-
ским мостом, раздалась «Марсельеза».
— Идут! Ид\т! — послышались радостные возгла-
37

сы. Некоторые побежали им навстречу. Через некон*)-
рое время арсенальты со стороны Мадатовских ворот с
песней бошли в Александровский сад. Вслед за ними
группами потянулись деповцы, рабочие и работницы
с фабрик Божожянца и Эржекенца. В глаза
бросалась пестрота участников митинга. Вокруг трибуны
со знаменами собрались рабочие, они выделялись не
только одеждой, но и суровой сосредоточенностью
лиц, деловитостью и решимостью. Были среди
собравшихся и 'любопытствующие мещане. Подальше,
в окраинных аллеях сада, стояли настороженно
князья, разодетые мамаши и няньки с малолетними
детьми. «Развеселые» женщины продолжали спокойно
грызть семечки и кокетничать с покупателями
живого товара. Некоторые из нафуфыренньгх «барышень»
подошли 'поближе и начали без разбора возраста
приглашать мужчин «посидеть на скамейке и
поболтать». Вот ученик выпускного класса вступил с одной
в разговор, но от окрика Баграта Бахтадзе тут же
откатился в сторону, как мяч, а «напомаженные
блондинки» пустились наутек.
Но вдруг толпа заволновалась, послышались
возгласы: «Чего они ждут? Пора (начинать!»
— Тише, товарищи! —• раздался голос с трибуны.
— Не все еще подошли!
Все на время притихли. Среди рабочих
возобновились разговоры. До слуха доносились
слова: Шамхар, Арсенал, Сейм,
предатели-меньшевики, дашнаки, муссаватисты, Ной Жордания,
Чхенкели. Тем временем к Востоку от трибуны к
представителю -солдат 312 версты подошли арсеналь-
цьг. Один из рабочих .подошел к делегации солдат и
38

в упор задал вопрос: «И чего вы там ждете на 300
версте? Почему не идете к нам на помощь?»
Солдатский представитель всячески оправдывался, мол, у
нас же нет указания от партийного руководства, ог
советов. «Да какие вам советы? Чего вы ждете от
меньшевистских советов?» — пробасил рабочий с
крупными чертами лица и длинными мощными
руками. В это время с трибуны раздались голоса: «Тише,
товарищи, митинг начинается». Организаторы
митинга поднялись на трибуну. Споры затихли, только кое-
кто все еще продолжал разговор шепотом. Митинг
открыл черноволосый бородач, человек с приятным
красивым лицом и живыми умными глазами. Говорил
он вдохновенно, с грузинским акцентом, но вначале
несколько волновался. Его зажигательная речь в
течение нескольких минут овладела массой, вызвала в
пей революционный порыв. Свое выступление он
закончил страстным 'Призывом к борьбе.
«Рабочие и крестьяне Закавказья должны дать
решительный отпор поднимающей голову
закавказской .контрреволюции. Тифлисский пролетариат
обязан быть в авангарде революционных масс».
Выступившие вслед за ним ораторы требовали
освобождения узников Метехи, клеймили позором
предателей рабочего класса — меньшевиков и
заканчивали свои речи:
— Долой контрреволюционный Закавказский
предательский Сейм! Да здравствует Советская Россия!
Внимание участников митинга привлекла речь
солдатского представителя Кавказского фронта. Он
напомнил о гнусном предательском акте,
совершенном меньшевиками и муссаватистами в Шамхарах.
39

Мужественный русский солдат возвращался с
турецкого фронта .к себе в Россию, он говорил: мы,
фронтовики-солдаты, передаем пламенный
революционный привет Тифлисскому пролетариату и всем
трудящимся Закавказья и заверяем, что не пощадим своей
жизни за торжество пролетарской -революции. На
трибуну, не торопясь, поднялся мужчина лет 50—55
на вид. Со всех сторот послышались возгласы
учеников ремесленного училища: «Маркс, Маркс будет
говорить». Некоторые рабочие стали смотреть на
портреты К. Маркса и оратора. Действительно, о'н очень
был похож на К. Маркса. Баграт Арутюнов произнес:
«Сколько раз вам говорил, что К. Маркс умер. Это -
старый большевик Церцвадзе». Свою речь «Карл
Маркс» начал с -сильным грузинским акцептом. Не
без иронии говорил он о священном писании, часто
повторял «слава богу», «святая дева», «сын божий»,
«святая троица». Но не все понимали его.
— Что это за иювый священник? -- громко
спросил кто-то.
Но как только он начал осуждать меньшевиков,
муссаватистов и дашнаков, разговоры замерли.
Большевик Церцвадзе говорил о великой победе
российского пролетариата, об установлении в России власти
рабочих и крестьян». Он призывал трудящихся
Закавказья плечом к плечу с российскими рабочими и
крестьянами шовести борьбу за установление диктатуры
пролетариата. Речь оратора неоднократно
прерывалась аплодисментами и возгласами: „Да
здравствует Советская Россия! Да здравствуют
большевики!"
Старик, похожий на К. Маркса, еще не закончи :
40

свое выступление, как вдоль ограды сада па Боря-
тинской улице показались военные. Через несколько
минут со стороны Казначейской улицы и дворца кн.
Орбелиани сад оцепили (Гвардейцы, стоявшие у
комендантского управления. Вскоре они группами
просочились в сад, засели за деревьями (держа
винтовки наготове). По ря/^ам митинговавших пробежал
шумок. Засуетились женщины с детьми. Сквозь ряды
гвардейцев беспрепятственно пробирались
напомаженные «красотки», обмениваясь с солдатами
всевозможными «любезностями», перебрасываясь на бегу
похабными словечками.
Раздался залп, толпа дрогнула, покачнулась и,
словлю море, забурлила. Врассыпную бросились
случайно примкнувшие к митингующим. Зловеще
выглянули дула пулеметов, за которыми в воинственной
позе стояли пх благородия, офицеры гвардии.
Каждый из них хотел выслужиться перед
«демократическим» правительством Закавказья. Снова раздался
залп, зарокотали шулеметы Несколько человек упали
замертво, раздались стоны раненых, плач женщин
и детей. Растерявшись, учащиеся ремесленного
училища стояли как вкопанные.
— Ложитесь! — грозно приказал 1нам Ба/грат. Мы
тотчас же, окружив его, опустились на землю. Не
своим (голосом закричал учащийся Абазадзе:
«Ребята, я ранен!» Вдруг снова послышался
душераздирающий крик. Нашему товарищу Ростиашвили
разрывной пулей оторвало мизинец.
— Вот гадюки, разрыв1н|ыми бьют! — произнес
раненый рабочий. Свалился, как срубленное дерево,
рабочий-знаменосец. Он опустился наземь, выпустив
41

из рук обагренное кровью древко, алое знамя, как
саван, прикрыло его лицо.
Знамя подхватил оратор с черной бородой и,
подняв его высоко 1над головой, пошел навстречу
гвардейцам. Но едш 0!н сделал несколько шагов,
согнулся и, всплеснув руками, упал ничком со знаменем,
как бы защищая его от пулеметного огня. «Будьте
вы прокляты, детоубийцы!» — кричала какая-то
женщина. Кто-то в шляпе и очках, приподняв голову,
обратился к совести гвардейцев:
— В кото .вы стреляете? В своих же братьев...
Гвардейцы, сомкнув ряды и сияв с плеча
винтовки, вплотную подошли к безоружным рабочим. Один
из арсенальцев приподнялся со знамбнем, но в него
выстрелил в упор меньшевистский офицер. «Ни с
места!» — закричал он. Ван о Ростиашвили завернул
платком остаток мизинца, побледнел, но не произнес
ни единого слова. «Победители» безоружных, как
шакалы, рыскали в толпе, переворачивали убитых и
искали кого-то. Вскоре они отобрали несколько
рабочих и повели их в (комендантское управление.
Раздался свист хлыстов, посыпались удары прикладов,
Это гвардейцы расправлялись с оставшимися в
живых участниками митинга. Мирный большевистский
митинг стал жертвой меньшевистской «демократии».
Было уже далеко эа полдень. В сыром тумаие
февраля утопал старый Тифлис. Стало тихо и мрачно в
Александровском саду, а также на прилегающих к
нему улицах... В пустынных аллеях сада валялись
втоптанные в грязь гвардейскими сапогами обрывки
обагренных рабочей кровью знамен и клочья
портретов Карла Маркса.
42

Казалось, что даже природа глубоко переживаем
людское горе... Грустно шепчутся между собой
вековые дубы, скрипучие лилы, развесистые клены, ели и
пихты..~
Но вот тишина сада огласилась леденящим душу
вороньим карканьем...
По-видимому, эти отвратительные птицы почуяли
запах еще не высохшей человеческой крови...
А в эти трагические дни там, в России: в
Петрограде, в Москве, Донбассе и Иваново-Вознесенске —
большевистская партия создавала великую армию
пролетариата, рабоче-крестьянскую Красную
Армию — надежду и защиту угнетенных.
С тех пор прошло уже более 50 лет, но каждый
раз, когда я бываю в Тбилиси, почему-то иду в
Александровский сад, где каждое дерево, каждая
песчинка напоминают мне о моей комсомольской юности.
Я стою и подолгу смотрю на старые израненные
ясени — на немых свидетелей тех незабываемых,
памятных лет. Перед моим мысленным взором встает
благородный образ большевика-грузина. Я словно
слышу его вдохновенную речь, его страстный призыв к
единению с русскими рабочими и крестьянами. С
затаенной грустью и благоговением вспоминаю я
многих бесстрашных революционеров, отдавших свою
жизнь в великой социальной борьбе за свободу и
счастье (народа. С душевным трепетом и болью, с
гордостью ветерана давио отгремевших
революционных боев-сражений, читаю я и перечитываю
проникновенные слова, начертанные на памятнике в
Александровском саду:
«Здесь 10 февраля 1918 года меньшевистское пра-
43

вптельство вероломно расстреляло митинг
трудящихся, устроенный в знак протеста против
преследования большевиков и отторжения Закавказья от
Советской России».
Да, это было наше первое боевое крещение.
Зверской расправой над участниками мирного рабочего
митинга .правительство Ноя Жордапия расстреляло
веру рабочих и крестьян Грузии в «меньшевистский
рай».
Трудящиеся массы Грузии и Закавказья -наглядно
убедились, что только с оружием в руках можно
избавиться от меньшевистского ига. ^жс с марта 19)8
г. по всей Грузии прокатилась могучая волна рево-
люцион,ны!Х крестьянских восстаний.
Коммунистическая партия Грузии, полная сил и
энергии, сохранив свою боеспособность, ушла в
подполье, подготавливая всеобщее вооруженное восстание
трудящихся для низвержения ненавистного,
антинародного меньшевистского господства и завоевания
власти рабочими и крестьянами Грузии --
непосредственными производителями всех материальных благ.
БОРЦЫ КРАСНОЙ АРМИИ
В 1918 году возвращались фронтовики с оружием
в руках и с большевистскими идеями. Среди них
были участники боев за советскую власть. Приехали
фронтовики и в село Кватетри. Все они приняли
участие в мартовском вооруженном восстании в Цхпп-
вале.
,3а этим восстанием последовали карательные
44

действия меньшевистской гвардии. Крестьяне села
Кватетри, «ак и все крестьяне Верхней Картли и
Юго-Осетии, готовились к новому вооруженному
восстанию. В Кватетри вокруг бывших фронтовиков
Кола, Михаила и Нане Габараевых и Полите Джиоева
начала группироваться молодежь. Изучали оружие,
учились стрелять.
К лету 1919 года кватетрилские крестьяне в своем
подавляющем большинстве уже стояли за
большевиков, лелеяли мечту об установлении советской власти.
Они связались с джавскими партизанами. Юго-Осе-
тинокий окружной комитет РКП (б), через
коммуниста Сави Хабалова, организовал систематическую
работу среди крестьян Кватетри, Зивлети, Схлити, Ио»н-
ча, Хабалатикау.
В конце июня 1919 года по дороге в Средний
Кватетри показались три пешехода — бойцы Красной
Армии, вынужденные перебраться в меньшевистскую
Грузию в связи с временным падением Советской
власти на Северном Кавказе в январе 1919 года. Они
были усталые и голодные и просили напять их на
работу, но везде получали отказ.
Один из них, Василий Воронин, оказался
тульским рабочим, ушедшим добровольцем в Красную
Армию. Он принадлежал к первому 'поколению
комсомольцев г. Тулы. Летом 1918 года -работал в
Тульском горкоме ЛКСМ и, вероятно, был одним из тех5
которые на дверях комитета комсомола оставили
надписи: («Все ушли на фронт». Второй, рябоватый, с
веснушками — иваиово-вознесенский ткач Михаил
Озеров. Третий — орловский крестьянин Кондратий
Савельев.
45

■—■ Когда же кончится этот марш? — тяжело
вздохнув, проговорил Михаил. У меня в животе "пусто,
проголодался, как волк. Эх, если бы сейчас миску
русских щей, буханку ржаного хлеба и гречки!.. Нет,
брат, без хлеба далеко не поедешь, забудешь все на
свете...
— Да, да, — ответил Кондрат™, — пустой мешок
стоять не может. Он смутился от своих слое и, ка.к
провинившийся, посмотрел 1н.а Василия. Он вспомнил
слова своего друга: «Ты, Кондрат, комсомолец и
никогда не должен об этом забывать».
Воронин за последнее время заметил изменения в
настроении своих друзей: оп-ш мало стали говорить о
прошедших красноармейских атаках, о товарищах,
павших в боях за дело рабочих и крестьян. В его
душу вкралось сомнение: «Не угасает ли
большевистский дух у друзей?» У него накапливалось
возмущение, особенно против Михаила. Он давио хотел
поговорить с друзьями в открытую.
— Что мы без толку шатаемся из деревни в
деревню? — вдруг выпалил Кондрат. — Лучше бы
сидели в лагере, а то пока доберемся до наших, ноги
протянем.
•— Вот как! — вспьихнул Василий. — Давайте
выскажем прямо у кого что на душе.
0<ни свернули с дороги, присели около орехового
куста, запрятав головы в тень, и минут 5 сидели
молча и непо-движло.
— Вот вы думаете, — начал Василий, — что я
человек без души и ни о чем не думаю, так как смеюсь.
Нет, товарищи. Мне тоже надоело полуголодным
шататься по деревням и заниматься попрошайниче-
4а

ством. Что может быть противнее просить чурек, а
потом заискивающе благодарить за свой живот. Я
понимаю ваше возмущение и переживания. Конечно,
трудно сидеть без дела, в то время как в России
идет большая война между правдой и кривдой,
между рабочими и крестьянами, с одной стороны, и бур
жуазией — с другой. А мы, хотя и не дезертировали,
но и не -ведем себя здесь, в буржуазной Грузии, так,
как подобает большевикам. Я не могу простить и
себе и вам то, что вчера выслушали гнусную клевету
меньшевистского агитатора на станции Карели,
обзывавшего большевиков людоедами, бандитами,
мародерами, а мы промолчали и ретировались с этой
станции. Это граничит с трусостью. Нет, товарищи,
большевики не должны быть такими. Мы должны
рассказывать грузинским крестьянам правду о
Советской России, о большевиках, о Красной Армии,
раскрывать им глаза, агитировать их, чтобы они пошли
по пути русских рабочих и крестьян. Конечно, за
такие дела меньшевики нас не погладят по голове. Но
мы должны это делать, если считаем себя
большевиками.
— А как же тогда с нашим планом — через
кавказские горы пробраться к своим? — спросил Конд
рат.
— И эту задачу скорее выполним, если не будем
останавливаться у кулаков и не будем искать
богатой пищи.
— Да какого черта богатая пища, когда со
вчерашнего дня я не отведал кукурузного чурека! — зло
воскликнул Савельев.
— Кондрат! Васька говорит правильно, прекрати
47

хандрить, нужно изменить тактику, -- решительно
сказал Михаил.
Решение было принято, и им стало легче, друзья
повеселели, ©стали и смело пошли дальше в
ближайшее село.
В 'Середине села Кватетри стоял 'большой старый
дуб, под тенью которого сидели седобородые старики
с самодельными палками из кизила. Поодаль от
них — молодые пастухи, только что пригнавшие ба-
ранту на полуденный отдых. Вместе со стариками
сидел молодой человек в военной форме и в серой
войлочной шляпе, как у осетин. Когда пешеходы
приблизились, он воскликнул: «русские!».
— Почему так думаешь? — спросил его сидевший
у самого ствола старик.
— Как не (знать, я ведь в солдатах был с самого
1912 года, я русского уанаю даже
сваренного.
Красноармейцы подошли к дубу и поздоровались
К их удивлению, большинство стариков ответили па
приветствие по-русски. Они были еще более
поражены, когда все приветствовали их и пожимали им
руки. Кроме фронтовика, среди присутствовавших
оказался один пастух, который говорил по-русски.
Начались расспросы — «откуда, куда?»
Фронтовик хотел похвастаться знанием русского языка, по,
видя превосходство пастуха, уступил ему должность
переводчика.
Старики желали услышать из уст самих русских,
да еще красноармейцев, правду о России. Посыпались
вопросы: «Правда, в России теперь нет власти?»
«Правда ли, что 'русские сами жгут свои города и дерев-
48

Ни'?» «Как разрешён вопрос о земле?», «Правда ли,
что Ленин из рабочих?» и т. д.
Приветливая встреча сельчан подбодрила
красноармейцев, и Василий сразу пошел па откровенный
разговор. Он начал говорить о борьбе русских
рабочих и крестьян против буржуазии.
— В России власть в руках рабочих и крестьян, —
рассказывал он, — и само правительство рабоче-
крестьянское, им руководят большевики, всю землю
передали крестьянам, а заводы и фабрики —
рабочим. Помещиков и 'капиталистов заставляют
работать физически, а тем, кто не хочет работать, не
дают хлеба. Советская власть установила такой
порядок: «кто не работает, тот не ест». В Москве и Пет
рограде буржуазию выгнали из дворцов и в них
вселили рабочих.
— А разве в Москве и Петрограде живут рабочие?
— опросил старик Вано.
— Конечно, там большинство — рабочие, —
ответил Василий.
— Вот это настоящая рабочая власть. Эх, нам бы
тоже такую власть, — проговорил седовласый Тате.
— А вот вы мне не верили, — обратился к
старикам бывший фронтовик Михаил.
— Да черт их тшберм1, в газетах о большевиках
пишут иначе, — промолвил коренастый крестьянин
Бибо.
— Но газеты-то меньшевистские, они разве могут
писать хорошее о большевиках, их выпускают богачи
и кровопийцы, — оказал Василий Воронин.
На вопрос: «В самом ли деле Ленин из рабочих?»
— Василий ответил:
4. В. Гассиев.
49

, — Да, Ленин 'Сам петроградский рабочий, но очень
образованный человек.
— Да что вы засыпали гостей вопросами, сперва
надо их угостить. — вставил Тасол.
— Да, да, — спохватились старики и дали наказ
молодому пастуху сбегать, предупредить о гостях.
Через полчаса три спутника, со стариком вместе,
обедали, угощаясь осетинской аракой двойного перегона.
Красноармейцы остались работать в Кватетри,
Василий пастухом, а другие на полевых работах.
В июле 1919 года Озеров и Савельев были
приглашены на «пастушеский пир». Воронин сам уже
принадлежал к пастухам. Хозяйки спекли своим
пастухам огромные пироги с сыром и вручили им с
бутылкой водки. Обычно такие пиры устраивались на
чердаках, но на этот раз, по предложению Воронина,
место пира было выбрано под старым дубом, в 300
метрах от села.
На пиру Воронин начал рассказывать о
Российском Коммунистическом Союзе Молодежи, о ело
целях и задачах. Весь разговор был направлен на
создание здесь комсомольской организации из
бедняцкой и батращкой молодежи. Прямого предложения
об этом он не сделал потому, что не всех знал, да и
опасался, как бы среди нас не оказалось предателя
или болтуна. Но первые семена уже были брошены.
С этого дня Воронин начал работать среди молодежи,
устраивая совещания.
На одном из этих совещаний, где присутствовали
и бывшие фронтовики Михаил и Ноне Габараевы,
Воронин высказался откровенно, что они хотят
перебраться па Север к большевикам, по не знают дороги,
60

Председатель подпольного партийного комитета
Юго-Осетии Санакоев В. А.
Член подпольного коми та Член подпольного комитета
Юго-Осетии Джатиев А. М. Юго-Осетии Гаглоев С. Г.

ЧЛЕНЫ ДЖАБСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ «СПАРТАК» 1919 Г.
Плиев Семен
Санакоев Лео
Джатиев Илик

Качмазов Пируз Цховребов Ефим
Санакоев Аршак
Шавлохов Семен

Санакоев Борис Тотров Андрей
Джиоев Тембол
Санакоев Иван

Роща северо-западнее Джавы, где проходило подпольное комсомоль
ское собрание

Места, где проводились заседания комитета «Спартак»

а также местного языка. Их могут задержать
меньшевики, и тогда план перехода провалится. Вокруг
нас уже собралась группа сочувствовавших
большевикам крестьян.
Решение красноармейцев перебраться на
Северный Кавказ не осуществилось, так как в сентябре
стало известно, что все перевалы закрыты
меньшевистской гвардией и переход невозможен.
Зимою Озеров поехал в Цхинвал и поступил к од-
'НО'Му торговцу уборщиком.
После 7 мая 1920 г., в связи с заключением
мирного договора меньшевистского правительства
Грузии с РСФСР, интернированных бывших
(красноармейцев вернули в Советскую Россию, и они в рядах
Красной Армии снова сражались с войсками
Врангеля.
Проделанная тройкой русских красноармейцев
работа в Кватетр-и принесла свои плоды — свыше 20
крестьян ушли в Юго-Осетинскую повстанческую
бригаду и участвовали в вооруженном восстании в
Юго-Осетии против меньшевиков в июне 1920 года и
в борьбе против белой армии на Северном Кавказе.
Четверо из них пали смертью храбрых в боях за
советскую власть.
Такие случаи работы красноармейцев сроди
крестьян были не единичными. Сотни бойцов Красной
Армии несли живое, правдивое слово крестьянам и
рабочем Грузии и Юго-Осетии. Они внесли свою
лепту в революционизирование трудящихся Грузии. В
нашей печати, к сожалению, не вспоминают об этих
советских патриотах, которые были заброшены
гражданской войной из России в меньшевистскую Грузию
51

и вели посильную -революционную работу в борьбе
за установление здесь советской власти.
1917—1918 ГОДЫ
Великая Октябрьская социалистическая
революция разбудила широкие народные массы Закавказья
и вовлекла их в орбиту революционной борьбы за
установление советской власти в Закавказье. Они
решительно начали выступать против
контрреволюционного Закавказского сейма и созданных буржуазных
учреждений: Особого Закавказского Комитета
буржуазного (Временного -правительства, Закавказского
Комиссариата и буржуазно-националистических, так
называемых «национальных советов» Грузии,
Азербайджана, Армении, Абхазии, Юго-Осетии.
Меньшевики, федералисты, дашнаки, муссаватнс-
ты и прочие контрреволюционные
буржуазно-националистические элементы, в унисон с российскими
монархистами, клеветали на Октябрьскую революцию,
па большевиков. Свою деятельность закавказские
«социалисты» ознаменовали рядам гнусных актов против
трудящихся Закавказья и большевистской России.
В 1917—18 гг. они призвали в страну кайзеровские
и султанские войска. Вслед за ними пригласили и с
большим почетом принимали английских, француз
ских и итальянских империалистов, которые очистили
скудные продовольственные ресурсы края и оставили
народ впроголодь. Они организовали Шамхорскую
трагедию, расстреляв мирно возвращавшихся с
турецкого фронта на родину большевизированных рус-
52

ских солдат. Потопили в крови славную Бакинскую
коммуну. На совести грузинских меньшевиков лежит
расстрел большевистского митинга в
Александровском саду в г. Тифлисе.
Беспощадно были .подавлены крестьянские
восстания в Закавказье. Цредатели революции отторгли
трудящихся Закавказья от Советской России, от
русских рабочих и крестьян. Эти так называемые
«демократические партии» принимали в свои объятия
контрреволюционеров, спасавшихся от возмездия
русских работах и крестьян.
Меньшевики превратились в прочную опору
кавказской буржуазии, князей, беков и ханов. С пеною
у рта они кричали о «войне до победного конца»,
посылали карательные отряды против крестьян,
переставших платить ,галу помещикам. Со звериной
ненавистью расправлялись с крестьянами, которые
захватывали помещичьи земли, с национальным
меньшинством, которое хотело самоопределения на основе
великого декрета российских Советов.
Еще в марте 1917 года Особый Закавказский
Комитет Временного Правительства специальной
директивой, подписанной председателем-меньшевиком Л.
Чхенкели, обязал местные органы следить за точным
выполнением крестьянами своих обязанностей,
существовавших при царизме, т. е. уплатить
феодальные земельные повинности. Особый Закавказский
Комитет принял специальное решение против
революционных актов крестьянства по захвату помещичьих
земель. Закавказские меньшевики на своем съезде
высказались в духе решений Особого Закавказского
Комитета. К реше& но аграрного вопроса Закавказ-
53

ский сейм вернулся в -марте 1918 года. Вслед за ним
меньшевики на своем очередном 8 съезде, чтрбы
предупредить революционный захват крестьянами
помещичьих земель и несколько охладить
крестьянское возмущение, обсудили аграрный вопрос, приняли
программу аграрной реформы. По этой
«социалистической» реформе помещикам оставлялось до 50 га
полезной площади. Помещики начали чинить
фиктивные разделы «с сыновьями, дочерьми, внуками и
просто с родственниками. Дело доходило до того, что,
например, шестнадцатилетний сын помещика Пала-
вандова, имевший отца и даже дедушку, явился в Ква-
тетри (И потребовал галу, так как кватетринские
земли Палавандовых после раздела с отцом и дедом
достались ему.
В результате такой «реформы» все пригодные зем-
л>и, поливные участки в долинах рек Большой и
Малой Лиахвы, Лехуры, Ксани, Проне и всего Карта-
линского бассейна Куры остались за помещиками.
Они уже занялись новыми «сделками» с
малоземельными крестьянами на основе законов «буржуазной»
аренды.
В 191/8 году рабочие Тифлиса, Батума, Баку,
Ллександрополя (Ленинакана) выступили против
отделения Закавказья от Советской России. Рабочие
и крестьяне в своих революционных выступлениях ;И
вооруженных восстаниях решительно осуждали
«независимость» закавказских народов и требовали
установления братской связи с русскими рабочими .и
крестьянами, установления советской власти в
Закавказье.
В 1918 году возникла коммунистическая молодеж-
54

пая организация Грузии «Спартак». Борьбой
грудящихся Закавказья против меньшевиков, дашнаков,
муссаватистов и иностранных интервентов
руководили большевики во главе с Кавказским Краевом
Комитетом РКП (б).
Контрреволюционные партии, чтобы отвлечь
народы Закавказья от революционной борьбы, развернули
бегненую националистическую пропаганду
натравливания народов друг на друга. Меньшевики в Грузи)!
объявили вне закона армян, русских, осетин м
абхазцев; дашнаки — русских, азербайжаицев, г-рузин. Мус-
саватисты—- армян, грузин, русских, дагестанцев. Они
готовились к войнам друг против друга.
Использовали империалистические войска Германии, Турции и
Антанты против рабочих и крестьян.
Молодая Советская республика в России была в
огненном кольце русской контрреволюции ,и
иностранных интервентов. 14 капиталистических стран
сговорились между собой и шли на помощь русской
контрреволюции, чтобы общими усилиями задушить первое
в мире государство рабочих и крестьян.
На Северном Кавказе, в частности на Тереке, в
1918 году победила Советская власть, в феврале
была провозглашена Терская автономная советская
республика. Советы подавляли контрреволюционные
выступления и восстания офицерства и верхушки
казачества. Советская власть на Тереке
просуществовала до захвата его Деникиным в январе 1919 года.
Такова была политическая обстановка в
Закавказье и на Северном Кавказе в 1917—18 годах.
В конце 1917 г. и в первой половине 1918 г. в
Юло-Осетию возвратились оолдатьнфрошювиш. Боль-
55

шевистокая пропаганда о превращении
'империалистической войны в гражданскую, призы© не бросать
оружие возымели свое влияние. Солдаты возвращались
домой с оружием в руках. Многие из них уже
состояли членами большевистской партии, членами
солдатских комитетов и советов солдатских депутатов.
Прибывшие с фронта солдаты, особенно
коммунисты, развернула работу среди крестьян, в
частности, среди .молодежи. Они говорили о завоеваниях и
победе русских рабочих и крестьян в результате
свершения Октябрьской социалистической революции
и установления Советской власти. Они несли в массы
большевистские идеи прекращения пагубной
империалистической войны, передачи земли крестьянам,
о траве наций па самоопределение, о союзе между
рабочими и крестьянами и между народами в
борьбе против помещиков и буржуазии. Среди них
выделялись способные организаторы и агитаторы:
Василий Федорович Санакоев, Гиго Лалиев, Гора Козаев,
Тате Кочиев, Тото Гаглоев, Сандро Кочиев, Кола
Чочиев, Сави Хабалов, Георгай Кулумбеков, Васо Бе-
руашвили, Георгий Гаприндапшили, Бзе Джиоев,
Николай Хасиев, Арсен Кочиев, Кизо Тедеев, Габо Цхов-
ребов, Георгий Гашкоев, Александр Плиев, Гио
Санакоев, Федор Козаев, Ава'кум Сланов, Тембол Па-
растаев, Николай Марданов, Семен Тедеев, Владимир
Гогичаев, Тате Гассиев, Иван Габозов, Александр Ху-
риев, Еста Джиоев, Владимир Хубулов, Цамел Ху-
булов, Гаврил Мамитов, Владимир Дудаев, Шалва
Бестаев, Илья Тибилов, Михаил Тедеев, Семен Бити-
ев и другие.
В этот же перлом «многие осетины, работавшие и
№

Промышленных центрах Кавказа: Баку, Грозном, Тиф-
Лисе, Чиатура, Алаверды, связанные с
революционной борьбой трудящихся Юго-Осетии 1905—1906
годов, частью посланные большевистскими комитетами
для революционной работы, а частью по собственной
инициативе, прибыли в Юго-Ооетшо и, связа.вшись с
коммунистами-фронтовиками, начали вместе с ними
создавать вооруженные отряды против
контрреволюционных организаций ,и меньшевистского
правительства. Они внесли новую струю в революционное
движение. Наиболее активными из них были рабочие-ком
мунисты: Ражден Козаев, Тадиоз Тадтаев, Александр
Чочиев, Петр Газзаев, Николай Кокоев, Ленто Те-
деев, Коста Джатиев, Арсен Дзуддов и другие.
К лету 1918 года из армии вернулись и офицеры,
перешедшие на сторону Советской власти, и тоже
включились в революционное движение
Юго-Осетинского крестьянства, помогли военной организации
повстанцев и партизан. Некоторые из них: Иван Са-
нажоев, Архип Джиоев, Александр Джиоев, Габо
Цховребов, Мате Сапакоев — были выдвинуты
командирами отрядов.
В июне 1918 года в Юго-Осетию стали
съезжаться студенты, участники февральской
буржуазно-демократической революции. Они начали
также работать среди крестьянства. Хотя в Юго-Осетии
были сотни коммунистов, но партийные организации
не были еще созданы, не было еще единого
партийного центра.
В июле 1918 г. из Петрограда приехала группа
большевитав-студентюв, во главе со старым
большевиком, членом РСДРП (б) р 1907 года — Владимиром
57

Аржевановичсм Санакоевым. В. А. Санакоев
развернул работу по подготовке первого организационного
собрания большевиков Юго-Осетии. Оно состоялось
30 июня 1918 года в селении Джава. На этом
собрании было избрано оргбюро в составе Санакоева
Владимира (председатель), Плиева Арона и Гаглоева Сер..
гея. Оргбюро развернуло работу по организации
партийных ячеек районных партийных организаций и
начало готовить первую юго-осетинскую партийную
конференцию.
К концу 1918 года партийные ячейки были
созданы: в Джаве, Рук, Ортеви, Корнисе, Кемульта, Руста-
ви, Цунаре и Зар.
Партийные ячейки «и отдельные коммунисты в
Окопа, Белоти, Кударо, Громи, Сатикарс, Хабалатикау,
Ванел и Эдис под руководством Юго-Осетинского
оргбюро РСДРП (б) (продолжали нести
большевистские идеи в массы, разоблачали предательство
меньшевиков, эсеров, анархистов.
В результате проделанной большой работы на
проведенных в 1918 г. национальных съездах
большевики по основным ©опросам оказались победителями.
Подавляющее большинство делегатов 3, 4, 5 и 6
национальных съездов голосовало за неотделимость от
Советской России, против меныневистокрго
правительства. На этих съездах большинство членов
национального совета 'были избраны из большевиков и
сочувствовавших им.
1919 ГОД
В начале 1919 года политическая обстановка и
условия работы в Юго-Осетии заметно осложнились.
№

Северный Кавказ был захвачен войсками
белогвардейского генерала Деникина. На Тереке
свирепствовал белый террор. Большевистские организации
Северного Кавказа ушли в подполье. Некоторые части
Красной Армии были вынуждены интернироваться в
Закавказье, в частности в Грузию. Над революциои
ной Юго-Осетией натай ел а белая армия.
Создавшееся положение окрылило
контрреволюционные правительства Закавказья.
Коммунистические организации Закавказья были объявлены вне
закона и ушли в подполье. Меньшевики принимали
меры к переброске белогвардейцев на Северный Кавказ,
где формировались новые контрреволюционные
соединения для крестового похода на красную
большевистскую Москву. В Грузии меньшевики объявили
всеобщий поход против большевизма, против
революционных рабочих и крестьян. Они поставили перед собой
задачу фактического уничтожения большевиков
Грузии и разоружения народа.
Национал-шовинизм принял самые ужасные формы
вплоть до физической расправы с безвинными
людьми только за то, что они являлись национальным
меньшинством. Лучшие представители грузинских
рабочих, крестьян и интеллигенции томились в тюрьмах.
Повсеместно в Грузии действовали карательные
отряды меньшевистской гвардии. С апреля 1919 года в
Юго-Осетии действовали карательные отряды
генерала Коралова и полковника Карцивадзе.
Подняли свои головы и осетинские меньшевики,
члены Грузинской социал-демократической рабочей
партии, подбодренные Кораловым и меньшевистским
комиссаром Карцивадзе. В связи с временной победой
№

контрреволюции на Северном Кавказе, там
называвшиеся российские меньшевики и эсеры вновь пропове-
дывали северную ориентацию, носились со своей идеей
единой, неделимой России в рамках буржуазного
государства, и даже ,во главе новой царской династии.
В апреле — мае 1919 года была проведена первая
Юго-Осетинская конференция Грузинской
социал-демократической рабочей партии меньшевиков. На этой
конференции был избран Юго-Осетичкжий комитет
грузинской социал-демократической партии меньше-
шжов, в составе 7 человек. В него вошли, по
преимуществу, тифлисские меньшевики из осетин.
На этой же конференции обсуждался вопрос о
составе Национального Совета. Меньшевиков не
устраивал большевистски настроенный
Национальный Совет, избранный на 6 Национальном съезде
Юго-Осетии 9-го апреля 1919 г. Президиум, где
фактически руководство захватили меньшевики и эсеры,
по договоренности с меньшевиками грузин
вынес решение созвать 7 Национальный съезд
Юго-Осетии и провести новые выборы в Национальный Совет,
в более «демократических условиях», под
руководством генерала Коралова. Перед съездом была постаз-
леиа задача изгнать большевиков из Национального
Совета и сделать его послушным орудием
меньшевистского правительства в борьбе с большевизмом.
7 Юго-Осетинский Национальный Съезд работал
18 — 19 мая 1918 года в Цхинвале. Съезду была
оказана большая почесть — он заботливо «охранялся»
не только меньшевистской гвардией, но и войсками
генерала Коралова. На съезде присутствовали
генерал Корадов и полковник Карцивадзе со своими «евть
№

там.и», тоже, вооруженными всеми видами
стрелкового оружия. И даже в этих условиях меньшевики
одержали только частичную победу. В состав
президиума съезда ,пе был избран ни один коммунист. В
составе Национального Совета меньшевики
оказались в больш.инстве, избрали временный президиум
Национального Совета из 7 человек, в том числе
единственного коммуниста Александра Лбаева, под
фамилией Зораев.
Меньшевики с 1917 года вели разнузданную
шовинистическую пропаганду, прибегая ,к провокации
и клевете. Они натра/вливали грузинский народ на
осетинский, не останавливаясь ни перед чем,
выдумывая самые невероятные небылицы. Эта
пропаганда особенно усилилась в 1920 году. Меньшевики
внушали грузинским крестьянам, что осетины хотят
спуститься с гор и отнять у них сады и
виноградники, а всех грузин вырезать. Осетин обзывали
грабителями и убийцами, ворами и разбойниками.
Даже нашлись такие «ученые», которые доказывали,
что у осетин разбойничество и кровожадность в
натуре, что они еще находятся на ступени дикости и
варварства. Эти «ученые» искажали истинные
взаимоотношения грузинского и осетинского народов в
угоду звериному национализму грузинских
(помещиков и князей в отношении подвластных им осетин-
крестьян, отказавшихся быть рабами помещиков.
Вся меньшевистская пресса и устная пропаганда 1918
года усиленно доказывали «кровожадность» осетин.
При этом ссылались на убийство в Цхинвале князя
Мачабели и палача Казишвмли (Казиева). «О как
бесчеловечно!» — кричали меньшевики. А эта «бес-
61

человечность» выразилась в том, что
революционные крестьяне, защищаясь от меньшевистских войск,
убили князя Мачабели и Казишвили, поливавших
свинцом восставший народ.
Шовинистические перепевы грузинских
.меньшевиков были подхвачены националистическими
элементами Юго-Осетии. Все они пытались изобразить
классовую борьбу чисто националистической.
Метод провокации и клеветы был применен и в
отношении цхинвальакой молодежи. Меньшевики
занимались ее развращением. Единственное
«общественное» учреждение, которое учредили они в Цхиевале,
за исключением штаба гвардии, —это дом
терпимости. Надо отметить, что этого «культурного»
учреждения, являющегося постоянным спутником
буржуазного общества, здесь не было даже при царизме.
Меньшевики усилили репрессии против
большевиков. Джавская партийная организация перешла на
полулегальное положение. Цхинвальокие коммунисты
Дмитрий Тедеев, Датико Квиникадзе, Сико Кулаев,
Степан Хаханов и др. вынуждены были скрываться.
Большинство коммунистов ушло в лес и горы и там
создали партизанские отряды. Они готовили народ
ко всеобщему вооруженному восстанию в Грузии
против меньшевистского правительства.
В истории юго-осетинской партийной организации
июнь месяц .1919 года занимает важное место.
12 июня 1919 года в селении Джава состоялась
первая подпольная конференция большевистской
организации Юго-Осетии. К тому времени уже были
созданы районные партийные организации во всех
плоскостных и горных районах. Юго-Осетинская пар-
62

'шйная организация тогда уже насчитывала околй
1.000 человек. Кроме того, к ней пршыкали тысячи
сочувствующих. На «онфереиции был избран Юго-
Осётинский Комитет РКП (б), впоследствии
названный Окружным Комитетом, в состав которого вошли:
Владимир Санакоев, Александр Джатиев, Арон Пли-
ев, Сергей Гаглосв и Александр Абаев.
Югю-Ооетинокий Окружной Комитет под
руководством Кавказского Краевого Комитета РКП (б)
развернул массовую политическую агитацию и
пропаганду большевистских идей. Важное место в работе юго-
осешнокой организации заняла борьба за влияние на
молодежь, работа среди молодежи.
Меньшевики, как грузинские, так и российские,
приняли -меры, чтобы оторвать юго-осетинскую
молодежь от «'большевистской заразы». В местечке Цхин-
вал ими была организована меньшевистская
молодежная организация «Союз молодых марксистов».
Они ставили задачу воспитать из молодежи таких
же «марксистов», какими были сами,—предателей
интересов рабочих и крестьян. Некоторую часть
молодежи вовлекли в меньшевистские молодежные
спортивные организации. Начали поход против Джавско-
го высше-иачального училища и цхинвальской
осетинской гимназии, которые, по мнению меньшевиков,
были рассадником большевизма среди молодежи.
Партийные организации Юго-Осетии усилили свою
работу среди молодежи. Уже к осени 1919 года в
рядах большевистских организаций насчитывалось до
15 молодых коммунистов в возрасте от 16 до 20 лет
и сотни сочувствующих. Юго-Осетинский Окружной
Комитет РКП (б), исходя из создания в России и Гру-
63

зии Коммунистических Союзов МолоДежи, развернул
работу по созданию молодежных организаций в Юго-
Осетии.
КВНЕЛЕТСКОЕ СОВЕЩАНИЕ
Из средней Кватстри в деревню Лвлеви ведет про-
сслочпая дорога. Путники, преодолевая небольшую
возвышенность, поросшую кустарником, с километр
идут по покатой дороге и незаметно для себя
выходят на небольшую лужайку, где начинается Квнелет-
ский овраг. Левая его сторона заросла густым
ореховым кустарником, а, начиная с ложбины вплоть до
реки Проне, — поднялся молодой дубовый лес с кое-
где еще оставшимися трехсотлетними
дубами-великанами. Квнелетский овраг был излюбленным местом
пастухов. В знойные летние дни они укрывали свои
отары от палящих лучей солнца, утоляя жажду
студеной водой родника.
В августе 1919 года в Квпелетском овраге
собрались пастухи из селений Кватетри, Хабалатикау и
Схлит. Инициаторами и организаторами этого
совещания были член РКП Сави Хабалов и бывший крас-
ноармеец-политбоец 11 армии Василий Воронин.
Совещание происходило в дубняке около родника. На
этом совещании присутствовала революционно
настроенная молодежь: Михаил, Нане, Ягор, Арсен,
Киазо и Габила Габараевы, Костя (Годти) Джиоев,
Митро Гучмазов, Кокоев из верхней Кватетри,
Хабалов Софрон из Хабалатикау и Лонги Пухаев из с.
Схлит. Пастухи из Нижней Кватетри не явились.
Хабалов С а ии взял от всех клятву, что .никто никому, в
том числе и родным, не обмолвится ни словом о
слышанном па этом совещании.
64

— Большевистская партия готовит вссгрузипское
восстание против меньшевистского правительства, —
начал Сави Хабалов. — Мы должны быть готовыми
к этому. Прежде всего надо уметь владеть оружием,
а поэтому предлагаю начать военное обучение.
Руководителем обучающихся будет Воронин, его
помощником Михаил Габараев. Раздалось несколько голосов:
— А где оружие?
— Я дам пока одну винтовку для обучения, но
каждый должен сам достать оружие, — повелительно
оказал Хабалов. — Винтовку будет хранить Нане, и
никто не должен знать, где она хранится. Нане будет
приходить с винтовкой на занятие первым, а уходить
последним. Теперь поговорим о другом, —
продолжал Сави. — Партийному комитету стало известно,
что в Оконском районе среди нас появился
предатель-шпион. Авнавскому меньшевистскому
руководству и князьям кто-то .передал о создании
большевиками в нашем районе партизанско-го отряда и о
проводимой ими работе. Жертвой этого предательства
стал старый фронтовик член РКП (б) Гассиев,
который скончался после зверского избиения от
кровоизлияния. Кто-то передал князьям, что их будут
обезоруживать и позавчера все пустились наутек из
района. Надо во что бы то ни стало найти предателя, —
закончил Сави Хабалов.
— И уничтожить! — добавил Воронин. —
Предатель — злейший враг революции. У нас в России с
предателями не церемонятся. Нельзя победить, если
среди нас будут орудовать шпионы. Разговор с ними
короток — их ставят к стенке!
— Но кто он? — зашумели все сразу.
5. В. Гассиев.
65

— Подозрение падает на одного иончинокого
парня, но надо -прежде уточнить. Ведь легче всего
оклеветать человека, — заключил Сави Хабалов.
Все притихли, поглядывая друг на друга. С места
поднялся Хабалов Сафрон и тихо произнес:
— Подозрение падает на Ника из с. Авневи.
Говорят, что ой часто ходит к князьям и встречается с
гвардейцами. Недавно в с. Хабалатикау сам
хвастался, что княгиня влюблена в него и угощает
сладостями и заграничным вином.
— А каков он на вид? — спросил Ворошин.
— Рыжеватый, узяюие бесцветные глаза,
заостренный тонкий нос, похожий /на птичий клюв,
приземистый, с короткой шеей и тонкими губами.
— Да, действительно, во внешности что-то
зловещее, — мысленно подумал Воронин и сказал:
— Что с ним церемониться? Надо заманить в
дубраву и укокошить, чтобы другим неповадно было.
— Не торопись, Васька! Надо разобраться, может
быть, он -просто болтун, а не шпион, — заметил
парторганизатор Оконского 'района Сави Хабалов.
Решили установить за ним слежку. Это дело
поручили Хабалову Софрону, который вместе с Ника
учился в авневской школе. Находя разные предлоги,
Софрон стал ежедневно навещать своего школьного
друга и вкрался в его доверие. Вскоре стало известно,
что Ника исчез из района.
Сави предложил закончить совещание. К Квнелет-
скому роднику приближалась отара овец. К воде
спустился старый пастух Или/ко. К нему с
приветствием обратился Сави Хабалов:
— Здравствуй, дедушка Илико!
66

— Да поможет тебе бог в твоих делах! — ответил
Илико.
Все .насторожились. О каки/х делах говорит ста-
рик? Сави понял общее беспокойство и сказал:
— Илико наш! На собственной шкуре испытал
он помещичий гнет.
— Илико присел. Нане побежал к роднику и
поднес ему деревянную чашу с холодной водицей.
— Расскажи нам, Илико, о житье-бытье народа
при царях, ■— обратился к нему Са©(И.
— О чем рассказывать? При -меньшевиках не
слаще живется народу. По правде говоря, разницы
никакой: те же помещики и кулаки, что и прежде, те
же кровопийцы и изверги... Только вот полицию и
жандармерию меньшевики именуют гвардией. Вот я,
Габила, Сандро, Быта и другие батрачим, крестьяне
продолжают гнуть шины и платить непосильный
налог — лгала — помещикам. Разве что изменилось?
Сказав это, Илико задумался, посмотрел на Сави,
улыбнулся ему и, прищури© глаза, плавным певучим
голосом повел свой рассказ:
— Мой дедушка Тедо, который еще застал
последних грузинских царей Ираклия II и его сына
Георгия XII, рассказывал, что в конце XVIII оз. от д.
Серониси до д. Дирби и от Гогети до Зивлети, от с.
Тигва до Двани не было .ни одного населенного
пункта. В этих местах были оплошные дремучие,
вековые леса, состоящие по преимуществу из дуба.
Дорога от Дирби до Серониси и Авневи шла только через
с. с. Гогети и Пца. Женщины ходили в лес за
малиной, земляникой и другими ягодами только под
охраной мужчин. Зачастую крестьянам приходилось
67

Уступать в рукопашную с медведями. Леса наши
кишели! разными зверями. Отдельные
охотники-смельчаки заходили в. Кватетринскую ложбину и сюда, в
Квнелетский овраг, только с большой овитой во
время княжеских охотничьих выездов. Крестьяне-горцы
переселились сюда на хизаиских условиях и начали
расселяться в этих местах в начале прошлого «века.
Образовались населенные пункты: Схлити, потом
Кватетри, Велеби, Георгина, Хабалатикау, а Ионча
только в начале .нынешнего века. Первых
переселенцев повсюду подстерегали дикие звери, и горцам
приходилось постоянно отбиваться от них. Князья даже
поощряли переселение, ограничиваясь лишь тем, что
требовали от переселенцев доставлять на княжеский
стол дичь, оленилу, зайчатину, фазанов, куропаток,
шкуры медведей, лисиц, куниц и соболей. Но это
было только в .первое время. Как только хизане
обосновались, обжили свой новый край и когда князья
убедились, что крестьяне не убегут больше в торы, они
сделали их своими крепостными и тут же обложили
непосильным оброком. «Вы живете на нашей
земле, — поговаривали князья, — кормитесь нашей
землей, так что вы должны работать на нас, да еще
благодарить, ведь иначе вы бы погибли в горах от
голода, а от голода никакая свобода не спасет.
Однажды отец мой осмелился сказать, что ведь за
барскую землю мы платим !А урожая, почему же мы
должны сверх этого обрабатывать виноградники,
работать в лесу, делать все полевые работы в первую
очередь в княжеском хозяйстве? Князь тут же вызвал
своего моурави и заставил его выпороть моего отца.
Отец очутился в Сибири, мать взяли на услужение к
68

князю. Меня приютили родственники, а когда мне
минуло 12 лет, пошел батрачить.
Настал "1905 год. Народ поднялся против
царизма и князей. В это время я батрачил в с. Мохиси.
Пробудился и во мне отцовский нрав: недолго
думая, поступил в красный отряд Захария и стал
отправлять в царство (небесное -князей и предателей
Горийского уезда. Правда, наши потерпели
поражение и меня угнали в Сибирь на 20 лет. Заскучал я
в Сибири по родине. День и ночь мне снились
родные горы и долины, хотя и принадлежали они не нам,
горцам. Князья говорят, что земля подарена им
царем, а царю-то кто ее подарил?
— Попы говорят: бог!
— К черту такого бога! — воокликлул Нане.
Илико посмотрел на него исподлобья, хитровато
прищурил глаза и, сделав небольшую паузу, продолжал:
— От бога ли, от черта ли несправедливость, —
от этого крестьянину не легче, если даже когда-то
чей-нибудь предок отличился в боях за родину.
До сих пор из поколения в поколение ходит
такая легенда:
Давным-давно в Грузии был царем Вахтанг Гор-
гасали, он воевал с татарами. Перед одним
сражением татарский хан выпустил своего палаванди-бога-
гыря, который вызвал из грузинского стана на
поединок воина. Пала:ванди-шах был великаном. Никто
не отважился сразиться с тур!ко,м из-за боязни
осрамить родину. Царь был сильно потрясен, что нет ни
одного храбреца среди его воинов, и сам ринулся
вперед. Но тут ему дорогу преградил воин из Земо-
Картлийокого отряда-и обратился к нему:
69

— О, великий царь Картли! Разреши мне
сразиться с недругом.
Царь указал саблей на турка. Земо-Картлийский
всадник ринулся навстречу противнику. Взмах
сабель... Турок упал замертво, и грузин пришел к царю
с победой. За это получил он от царя земли, дом и
потомки его стали называться Палаваидашвили,
получили дворянакое звание. Но суть не в этом. Князья
сдирали с нас три шкуры, бесчестили наших жен,
дочерей и сестер, секли нас кизиловыми палками.
Слава богу, пет права первой ночи!
— Э, Илико, тут ты неправ. Причем бог?
— И это правильно, — ответил Илико, — если бы
не было -героев — Арсенов, право первой ночи
существовало бы и теперь.
— А кал* же терпел народ такие издевательства,
почему не уничтожал насильников? — зло
выкрикнул Ягор, сидевший в стороне на камне.
Илико посмотрел на Ягора, потом уставился на
Сави Хабалова, как бы прося его ответить Ягору,
но Сави молчал. Через несколько минут, однако,
Илико весь преобразился: его тихая, плавная речь как
бы прервалась, из уст его хлынули страстные,
порывистые слова:
— А разве меньшевистские порядки лучше
царских? Что изменилось? Ответьте мне! Почему вы
терпите меньшевистские издевательства? Разве и
теперь помещики аккуратно не берут галу, хотя вот
уже три года как царя скинули.
Все присутствующие опустили головы. Один
парторганизатор Оконского района Хабалов Сави
улыбался: он был доволен своим агитатором, стариком
70

Илико Пёхшвелашиили. Наконец, пастухи обратили
свои йЗоры к Хабалову в ожидании; что он окажет.
Тот ,не спеша 'Поднялся и оказал очень коротко:
— Да, Илико прав, нельзя больше терпеть —
необходимо перейти от слов к действию — разбить
ржавые оковы меньшевистского господства и взять
власть в свои трудовые руки...
ЗАРОЖДЕНИЕ
КОМСОМОЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
В ЮГО-ОСЕТИИ
Весной 1919 года Юго-Осетинское оргбюро
РКП (б) начало систематически вести работу среди
учеников старших классов Джавското высше-началь-
ного училища. Оргбюро выделило коммунистов Сергея
Гаглоева и Василия Санакоева для
агитационно-пропагандистской и военной работы среди учеников. По
предложению председателя оргбюро РКП (б)
Владимира Аржева'новича Санакоева, была создана
ученическая библиотека, где было установлено членство.
Кассиром библиотеки был избран ученик Илья Джа-
тиев. Библиотекой была приобретена революционная
марксистская литература — «Коммунистический
Манифест», политические брошюры <и программы
РСДРП (б), произведения М. Горького и
Чернышевского, «Ирон фандыр» Коста Хетагурова и др.
Осенью 1919 г. библиотека 'была пополнена классиками
русской и иностранной литературы.*
у Революционной литературой библиотека снабжалась через
цхинвальский «Книгомагязин» Кулаева Сико и Дзассохова
Василия.
71

Джавскис эсеры также предложили свои услуги.
Гби Цхо'вребов выделил из своей личной библиотеки
несколько книг, основным содержанием которых были
идеи утопического социализма. Под видом
коллективной читки художественной литературы было
организовано чтение политической литературы.
Проводились беседы и доклады о текущем моменте. В
течение апреля-июня членами оргбюро РКП (б) и
отдельными коммунистами были проведены беседы и
доклады на темы: о гражданской войне в России (В. А.
Санакоев), о предательстве меньшевиков (А. Джа-
тиев), о Красной Армии (Сергей Гаглоев), о В. И.
Ленине (В. А. Санакоев), о национальной политике
большевиков, о системе народного образования в
Советской России и т. д.
К лету 1919 г. подавляющее большинство
учеников Джавской высше-начальной школы уже
находилось под влиянием большевистской организации и
сочувствовало коммунистам.
Создание молодежной организации в Юго-Осетии
было поручено члену подпольной организации
Коммунистического Союза Молодежи Грузии «Спартак»
Гайозу Девдариани.
В сентябре 1919 года на подпольном собрании
учеников Джавской школы при участии членов Юго-
Осетинского Комитета Владимира Санакоева и
Сергея Гаглоева была создана подпольная группа
молодежи. По предложению В. А. Санакоева она была
названа Юго-Осетинским Коммунистическим Союзом
Молодежи — «Спартак». В его состав вошли: Семен
Плиев, Лео Санакоев, Данил Джиоев, Тембол Джи-
оев, Данил Гаглоев, Семен Шавлохов, Пируз Кач-
72

мазов, Аршак Санакоев, Г. Джигкаев, Дпапоз Кочи-
ев, Ефим Цховребов, Сергей Джиоев, Мирза Тотров,
Алекси Бёкоев, Борис Санакоев, Иван Санакоев, Ва~
ля Джигкаёва.
На первом собрании этой организации,
состоявшемся во второй половине сентября 1919 г., был
избран комитет «Спартака» в составе: Семена Плиева
(председатель),,Лео Санакосва (секретарь), Данила
Гаглоева.
На вопрос Мирза Тотрова, почему назвали
организацию «Спартаком», В. А. Санакоев рассказал о
бесстрашном руководителе восставших рабов
древнего Рима Спартаке, о его бессмертных подвигах в
борьбе с рабовладельцами и о его героической
смерти. Он сообщил, что в честь героя-борца за
освобождение угнетенных коммунистический союз молодежи
Грузии тоже назван «Спартаком».
Избранный Комитет «Спартака» начал вести
систематическую работу среди молодежи. В течение
октября и декабря в Союз Молодежи «Спартак» была
принята новая группа учеников Джавской средней
школы: Бету Мамиев, Платон Санакоев, Захарий
Джиоев, Садул Гассиев и др. За это время было
проведено три подпольных собрания, па которых
обсуждались вопросы о вовлечении молодежи в
партизанское движение, о разведочной работе, о создании
революционных организаций в Цунаое, Цхинвале, Ортевс,
Корнуси, Кемульта, Кударо и Руке. Были
заслушаны беседы В. Санакоева о предательстве
меньшевиков и эсеров и, наконец, доклад члена Окружного
Комитета Сергея Гаглоева о задачах и целяч Ком
мунистического Союза Молодежи.
73

В конце октября 1919 г. число
спартаковцев-достигло 27. Состоялось второе
организационно-выборное собрание, фактически Юго-Осетинская
конференция «Спартака». На этом собрании (конференции)
обсудили вопрос о военной подготовке молодежи и
вовлечении ее в партизанские отряды. Был избран
новый состав Юго-Осетинского Комитета «Спартак»
в составе 5 человек: Семена Плиева, Данила Гагло-
ева, Лео Санакоева, Пируза Качмазова и Ефима
Цховребова.
В это время Юго-Осетинский меньшевистский
комитет принимал решительные меры, чтобы оторвать
молодежь от большевиков.
Главным виновником большевистских настроений
молодежи меньшевики считали дирекцию школы и,
прежде всего, директора Ивана Малхазовича
Санакоева. Он был беспартийным/ но сочувственно
относился к большевикам и революционной борьбе
крестьянства.
Помимо этого, меньшевики начали сколачивать
группу из сынков кулаков юго-осетинской служивой
меньшевистской знати и эсеровски настроенной
молодежи. Они хотели создать меыневистскую
организацию «Союз молодых марксистов». Борьба приняла
ожесточенный характер.
В декабре 1919 года Горийский меньшевистский
комиссар снял с работы директора Джавской школы
Ивана Санакоева. На его место был назначен член
меньшевистской гвардии.
Юго-Осетинский окружной комитет РКП (б)
решил не допустить этого. По предложению Сергея
Таглоева, спартаковцы объявили бойкот новому ди-
74

ректору и устроили забастовку. Тогда Горийскип
меньшевистский комиссар отправил в Джаву с
гвардией инспектора по осетинским школам —
меньшевика, брата назначенного директора. Накануне его
приезда спартаковцы ночью созвали собрание и
приняли решение дать отпор меньшевикам.
Рано утром джавские спартаковцы вышли на
встречу ученикам и отдельными группами провели с
ними беседу около моста через Лиахву, у Сухта,
Мсхлеби, Тонтобети и у выхода из Гуфта. Они
разъяснили, как надо действовать, объяснили решение о
забастовке, требование спартаковцев о введении в
учебную программу преподавания родного языка. В
то же время спартаковцы дали отпор
националистическим элементам, выступавшим против изучения
грузинского языка.
Представитель меньшевиков хотел провести
«увещевательные» беседы по отдельным классам, но
ученики на это не согласились и он был вынужден
выступить на общем собрании учеников. Ему не помогли
ни лицемерные, сладкие речи, ни запугивание
тюрьмой и, в конце концов, — он был вынужден
удалиться под общий свист учеников.
После этого события меньшевики усилили свои
репрессии против учеников. В феврале 1920 года
наиболее активные члены «Спартака» ушли к
партизанам. Комитет «Спартака» перенес свою работу
среди молодежи в партизанские отряды. Одновременно
принял меры по созданию Спартаковских
организаций и в районах Юго-Осетии. Комитет «Спартака»,
по предложению'Окружного Комитета РКП (б),
выделил из спартаковцев для работы по связи с Се-
75

верным Кавказом, с Владикавказским Комитетом
РКП (б) — Аршака Санакоева, Пируза Качмазова
и Семена Шавлохова; с Цхинвалом и с Цхинваль-
ским районным РКП (б) — Тембола Джиоева,
Данила Гаглоева и Илика Джатиева; с Цунаром —
Николая Мамиева и Бету Мамиева; с Ортеви —-
Алекси Бекоева; с Корнисом — Ефима Цховребова.
Многие ученики Джавской школы и Цхинвальской
гимназии каждую субботу ходили в села к родителям
за продуктами. Это было использовано
Окружным Комитетом РКП (б"), Цхинвальским Комитетом
РКП (б) и Комитетом «Спартака». Члены «Спартака»
не только выполняли функции связистов и
разведчиков, но и передавали крестьянам политические
новости и сообщения об успехах Красной Армии в борьбе
против российской контрреволюции и иностранных
интервентов.
К концу 1919 и началу 1920 года в основных
районах Юго-Осетии: Цхинвале, Цунаре, Корнисе.
Ортеви, Кешельта, Кватетри, Часавали, и Рук-Эдиси —
были созданы революционные группы молодежи.
Организаторами этих групп были подпольные
райкомы Юго-Осетипской организапии РКП (б). В числе
организаторов этих групп были Джавские
спартаковцы: Николай Мамиев, Бету Мамиев, Иван
Васильевич Джиосв, Ефим Пховребов. Тембол Джиоев,
Мирза Тотров, Гриша Чочиев. Из- коммунистов в
организации молодежных групп участвовали: Кола
Чочиев, Кизо Тедеев, Чермен Бегизов, Сико Кулиев,
Датко Квшшкадче, Гиго Ванеев, Цинка Абаев, По-
70

рис (Ворькй) Цховребов, Тото Гаглоев, Ьзе Джиоев,
Сави Хабалов и Николай Кокоев.
Весною того же года Красная Армия, разбившая
деникинские войска, стала приближаться к
предгорьям Кавказа. Меньшевики, оставившие перевалы
открытыми для Деникина, вдруг забеспокоились и
приняли меры к укреплению и закрытию перевала.
Для того, чтобы юго-осетинские красные
партизанские отряды не были отрезаны от Советской
России, Юго-Осетинский подпольный окружной комитет
РКП (б) принял решение перебазировать партизан
на Северный Кавказ. В середине марта 1920 года
основные группировки партизан ушли в Северную
Осетию. Вместе с партизанами ушли почти все
спартаковцы, подпольные молодежные группы, в том
числе и группа учеников Цхинвальской осетинской
гимназии.
Будущий автор истории Юго-Осетинской
организации КСМГ не может пройти мимо тех, которые
стояли у истока ее возникновения. Одним из них был
Плиев Семен (Гби) Арчилович. Он являлся первым
председателем комитета «Спартака», первым
секретарем подпольного окружкома комсомола
Юго-Осетии и руководил ими вплоть до победы советской
революции в Грузии. Он преседательствовал на
первых подпольных собраниях, па первой и второй
Юго-Осетинской конференциях, состоявшихся в 1919
и 1920 гг., и одним из первых из молодежи вступил
в Коммунистическую партию Советского Союза.
Семен Арчилович Плиев родился в семье горца
в Роках в 1900 году. В 1908 году поступил в Рокскую
начальную школу, которую окончил в 1913 году.
77

До 1917 года вместе с отцом занимался
хлебопашеством. В этом году ему удалось поступить в
Джавское высшё-начальное училище, но закончить
его он не смог. Подпольная комсомольская работа
привела его в ряды первого Юго-Осетинского отряда
Красных партизан. Не смог он продолжить учебу и
в первые годы советской власти, так как с 1921 по
1925 годы находился на руководящей комсомольской
и партийной работе в Джавском районе.
Осенью 1925 года Семен поступил на Тбилисский
индустриальный рабфак, после окончания которого
был направлен на учебу в Тимирязевскую
сельскохозяйственную академию. В 1929 г. Плиев Семен был
мобилизован ЦК КПСС для выполнения
специального партийного задания и отправлен в Восточную
Сибирь.
В этот период он часто болел: годы подполья,
нахождение в рядах партизан и служба в Советской
Армии подорвали его здоровье. Однако, умолчав о
своем недомогании, Плиев отправляется в Сибирь
на хлебозаготовки и проведение коллективизации.
Товарищи уговаривали Семена, чтобы он поставил в
известность ЦК КПСС о состоянии своего здоровья,
но он отвечал: «Не могу, поймите — не могу сидеть
в Москве, когда в деревне совершается вторая
революция».
На данном этапе своей основной задачей партия
считала реконструкцию сельского хозяйства, борьбу
с кулачеством, борьбу за хлеб. Многие из нас также
прервали учебу и поехали на работу в деревню, кто
в Среднюю Азию, кто на Кавказ, а так же в районы
Подмосковья.
78

Из Сибири Плиев вернулся в 1930 г. с
замечательной характеристикой: Но ослабленный организм его
не перенес сибирские морозы. На пути следования
из" одного населенного пункта в другой он попал в
пургу и сильно простудился. С Нижегородского
вокзала его отправили в .больницу. Чувствуя близость
смерти, он попросил отвезти его в родной край,
надеясь, что южный климат исцелит его. Просьба Семе-
па была выполнена. Но и родной климат не смог
поддержать его угасающие силы. Осенью 1930 года
в селение Рук, Джавского района Юго-Осетии,
скончался выдающийся руководитель молодежного
коммунистического движения Южной Осетии в период
большевистского подполья. Умер Гби, чуткий и
отзывчивый друг и товарищ, простой и скромный
руководитель, человек с кристально чистой душой.
«ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРУЖОК*
В первой половине сентября 1919 года по
предложению Сико Кулаева из учеников Цхинвальской
осетинской гимназии был создан литературный
кружок, в который вошли ученики старших классов, а
также третьеклассники Газзаев Георгий, Чочиев
Илья, Цховребов Гено и пишущий эти строки.
Занятия кружка было решено проводить на квартире
Джиоева Ивана в • доме Налбаидовых. Вскоре были
назначены занятия кружка. Сико Кулаев дал
кружковцам два экземпляра романа Рафаэло Джованьоли
«Спартак», изданного еще в прошлом веке на русском
языке, роман Войнич «Овод» и повесть о народном
герое Италии Джузепгге Гарибальди. Роман Джова-
79

ньоли переходил из рук в руки, ибо первая беседа
посвящалась Спартаку," чьим именем была названа
наша молодежная организация.
В субботу вечером мы поодиночке собрались на
квартире Джиоева Ивана Васильевича.
Руководителя кружка ждали недолго. Пришел Сико,
поздоровался, сел за стол, огладел всех и сказал: «Ну,
ребята, начнем». — «Начнем», — хором ответили мы.
Говорить начал Джиджоев Иван, отличавшийся
от нас своим общим развитием и знанием русского
языка. Желая, по-видимому, блеснуть своими
знаниями истории, он подробно рассказал о Римском госу*
дарстве, о мужестве и храбрости Спартака, о его
полководческих качествах. Потом увлекся описанием
возвышенной любви гала Арторикса и сестры
Спартака Мирцы, зачитал из романа то место, где они
умирают. Кое у кого появились на глазах слезы,
несмотря на то, что каждый крепился и старался
не показать «женскую слабость». Встал Газзаев,
всегда воинственно настроенный, и на этот раз со
свойственным ему пафосом описал последний бой
спартаковцев с римской армией. Чем дальше он
рассказывал, тем больше крепчал его голос. Сико
предупредил его, чтобы говорил тише. Наконец,
неожиданно для всех, вдруг он сделал вывод, что если
бы мы имели такого руководителя, как Спартак, мы
разгромили бы контрреволюцию. Это задело Сико и
он тут же возразил Газзаеву Г.:
— Руководитель большевиков Ленин храбрее и
сильнее Спартака. Спартак потерпел поражение, а
Ленин и большевики разгромили русских угнетателей
ц установили власть трудящихся.
80

Ученики Джиоев Иван, Чочиев Илья и другие,
которые до этого торопились высказаться, вдруг
приуныли, они боялись, как бы не сказать невпопад. По-
видимому, поняв это, Сико добавил:
— Георгий тоже прав. Спартак был храбрым и
замечательным организатором. -- И, окинув взором
Джиоева, обратился к нему:
— Ну, Ваня, ты просил слова, начинай!
Иван Джиоев привстал, провел несколько раз
ладонью по своим курчавым волосам, посмотрел па
свои записи, перелистал тетрадь и с волнением
начал:
— «Товарищ» Спартак был полководцем рабов.
Мы все разразились хохотом. Ваня растерялся.
Он не понял причину нашего смеха. Сико, улыбаясь,
сказал:
— Правильно, Ваня, правильно, Спартак был
товарищем угнетенных!
Джиоев после паузы продолжал:
— Он громил римские армии, превосходящие
армию рабов в несколько раз. Он был мужественным
и грозным для врагов и вместе с тем умел горячо
любить. Он имел большое сердце с возвышенными
чувствами, — ив подтверждение своей мысли раскрыл
записи и прочитал письмо Спартака к своей любимой
Валерии Мессала.
Слово взял Чочиев Илья. В Цхтшвальскую
гимназию он поступил из Джавского высше-иачалыюго
училища. Из бесед Владимира Лржевановича и
Сергея Гаглоева он знал, почему Джавская
молодежная организация носит имя Спартака. Речь он свою
читал.
6. В. Гасснсв.
81

— Спартак был руководи!елсм революции
рабов, — начал он, — Всю свою жизнь он отдал борьбе
за уничтожение господства рабовладельцев, богатых
и эксплуататоров, никогда не предавал интересы
угнетенных, рабочих.
-- Дл водь тогда отце рабочего класса не
было! — воскликнул Иван Джиджоев.
— А разве рабы не работали? — огрызнулся
Чочиев Илья и продолжал: — Спартак потерпел
поражение, потому что в его армии пошли раздоры.
Замолк, сделал большую паузу, собрался высказать
новые мысли, но неожиданно для всех заявил:
— У меня все.
Приготовился к выступлению и я, но не
осмеливался: слабо владел языком. Вместе с тем думал:
«Все высказались, остался я один». Но Сико положил
конец моим переживаниям, после выступления Чо-
чпева он сказал:
— Я думаю хватит, подведем итог.
Все молчали.
— Молчание — знак согласия, — сказал он,
потом достал записную книжку, приблизил к себе
лежащий на столе роман Рафаэло Джованьоли
«Спартак» и начал свое заключение:
— Джованьоли в своем романе показал образ
вождя рабов Спартака. Спартак был храбрейший
из храбрых, обладал железной, несгибаемой волей.
Он сумел организовать угнетенные массы. К нему
шли не только рабы и низы римского общества.
Спартак был против всякого угнетения и
порабощения, он боролся за устанорлечпе такого порядка, где
бы не было эксплуататоров и эксплуатируемых. Об-
В2

щие интересы, интересы революции он ставил превы*
ше всего. Свою личную жизнь он полностью подчинил
интересам масс. Ни подкуп золотом, ни возможность
обогащения, ни высокие должности, ни даже
возвышенные чувства к Валерии Мессала, к сноси дочери
не поколебали революционную страстность и продан-
ность делу освобождения рабов.
Спартак глубоко понимал, что без сноси армии.
без революционной дисциплины и организованности
угнетенные никогда не добьются своего
освобождения.
Свои мысли Сико подтверждал чтением речей и
обращением Спартака к армии и товарищам.
— Прошло свыше 10 веков, но великий фракиец
остался в памяти и сердцах пародов, борющихся за
свое освобождение. Он остался символом
угнетенных против тирании, символом борьбы за свободу.
Вот почему Карл Либкнехт, вождь немецкого
рабочего движения, предложил германским коммунистам
назвать свою организацию «Спартак». Поэтому
многие Коммунистические союзы молодежи в России, в
Закавказье, в Грузии носят светлое имя великого
гладиатора. Поэтому-то и Джавская организация
коммунистического союза молодежи названа именем
Спартака и мы должны во всем подражать ему:
быть бесстрашными в борьбе за Советскую власть,
выше всего ставить интересы общего дела — нашей
победы; быть стойкими и уметь переносить любые
лишения в борьбе за достижение нашей цели —
торжества пролетариата, чтобы быть достойными носить
имя — спартаковец.
По окончании занятия литкружка Сико сказал:
83

— На следующем занятии приступим к разбору
романа Войиич «Овод».
Мы не спеша расходились по домам, и перед
мысленным взором каждого стоял светлый образ
героя древности.
а
Через две недели снова собрался литкружок. На
этот раз нас стало больше: пришли Джиоев Митя,
Битиев Александр, Кулаева Вера.
Некоторые из нас: Джиджоев Иван, Джиоев
Митя, Битиев Александр, Кулаева Вера и Джиоев
Иван, которые учились в классических гимназиях и
высше-пачальных училищах, — и до этого уже
прочли ром1ан Войпич. Тс же, которые поступили в
осетинскую гимназию из сельских школ: Цховребов Ге-
но, Газзаев Георгий, Чочиев Илья, Козаев Ладнко
и др. — слушали его впервые. Но даже и они были
взволнованы не меньше н/ас. После разбора романа
«Спартак» они поняли глубокий
социально-революционный смысл произведения Войиич. Наш
руководитель Кулаев Сико поставил перед нами вопрос:
«Что вам больше всего поправилось из романа?» —
«Все», — ответили мы хором. «А все-таки, что
больше всего?» — снова спросил Сико. — «Разрешите
высказаться мне».
— «Дмитрий Алексеевич, начинайте», — сказал
Кулаев.
Через несколько минут, собравшись с мыслями,
Дмитрий начал вдохновенно:
— Идеальна и чиста любовь Артура и Джем-
мы. Десятки лет прошли, Джемма была убеж-
84

дена, что Артур утонул. Артур знал, что Джемма
вышла замуж. Артура отделяли от Джеммы моря и
океаны, по они никогда не забывали друг друга.
Даже когда Джемма узнала, что искалеченный,
изуродованный Реварес и есть Артур, в ее сердце с новой
силой вспыхнула любовь к нему. Такая любовь и
такие чувства идеальны и возвышенны. Она полюбила
Артура не за красивую внешность, а за его
благородные душевные качества. У меня все, — заключил
Джиоев.
•— За его революционную страстность, — заметил
Иван Джиоев.
Газзаев Георгий почти что не слушал
выступления Джиоева Дмитрия. Он возился со своим
конспектом, нервно перелистывая листочки тетради, часто
устремлял свой взор через окно в сад, густо
покрытый серебристо-белым снежным покрывалом.
Сико Кулаев заметил волнение Газзаева Г. и
обратился к нему:
— Джиор, ты, кажется, хочешь высказаться? Говори.
Георгий вскочил и, будто на экзамене, не сводя
глаз с Кулаева, начал говорить:
— Попы всегда были против революции.
Защищая богатых, они предавали революционеров,
трудящихся, они обманывали народ. Канонник Монтанел-
ли всю жизнь обманывал Артура, а отец Карди на
исповеди выпытал у Артура его тайну, а потом
предал его полиции. Не надо верить попам, с ними надо
бороться так же, как и с меньшевиками.
Он замолк. Слово взял Чочиев Илья. Говорил он
не спеша, певуче, растягивая каждое слово:
— Артур был настоящий революционер. Никакие
&")

страдания, лишения и трудности не заставили его
отступить от намеченной цели. Никакие пытки
полиции не вырвали из его уст слов предательства. Он
стойко и мужественно держался во время допросов.
Долго еще говорил он, подбирая высокопарные
слова. Но вдруг поднялся с места Иван Джиджоев
и прервал его. Иван знал, что превосходит всех
знанием русского языка, эрудицией. И вот без
конспекта, па основе тут же набросанного плана, начал
излагать свои взгляды:
-- Характерной чертой Лртура, как революционера,
является громадная сила воли, неудержимая
храбрость в борьбе за освобождение Италии от инозем-
него господства. — Это было как бы вступлением.
Остальную часть своей речи он оживлял
выдержками из романа и рассказами о революционной
деятельности Артура. Он подробно остановился на его
работе в период непосредственной подготовки
восстания против австриаков. Некоторые из нас также
хотели высказаться, но руководитель дал знать, что
необходимо закончить обсуждение романа Войнич.
Мы согласились. Кулаев С. приступил к разбору
наших высказываний.
— Да, друзья, вы научились читать книги
по-настоящему. Выступающие совершенно правильно
изложили сущность романа «Овод». Затем он наиболее
полно и глубоко нарисовал перед слушателями
образ Артура, Джеммы, охарактеризовал
социально-исторический фон борьбы Италии за свое
освобождение и в конце сделал выводы:
— Мы должны подражать и быть такими, как
Артур и Джемма,
80

— Каждому из нас, — сказал он, — надо по-Арту-
ровски любить свободу, быть непоколебимыми в
борьбе за нее, счастье народа ставить выше, чем личное
благополучие.
На этом же занятии С. Кулаев дал задание
готовиться к обсуждению романа Максима Горького
«Мать». Разошлись мы поздно вечером. Каждый из
нас с нетерпением ожидал очередного задания.
Прошло 10 дней, наконец, мы собрались иа
обсуждение романа Горького «Мать». После разбора
каждый из н-ас хотел походить на Павла Власова.
Каждый из нас думал, что вот Сико Кулаев скажет
о создании молодежной организации. Некоторые из
нас даже намекали ему на это, а Джиоев Ив'ан даже
упрекнул его: «Чем мы хуже джавцев, ведь наши
ученики грамотнее, чем ученики Джавского высше-
начального училища. Но Сико не торопился, он
назначил новую тему — стихи К. Хетагурова
«Осетинская лира». Все мы получили от Сико по одному
стихотворению Коста. А Чочиев Иван, получив задание,
насупился как ребенок.
— Ну, что это — одно стихотворение, —
процедил он, — дали бы два-три, ведь стихи Коста мы уже
подробно разбирали на уроках осетинской
литературы, а литературу преподает сам Александр Ти-
билов.
В первых числах октября состоялось очередное
занятие литкружка, на котором разбиралась поэзия
Коста Хетагурова. К этому времени в кружок были
вовлечены новые товарищи из молодежи: Козаев
Ладико, Хетагуров Яков, Джиоев Котик, Джиоев
Коста и Зассеев Виктор. Первым про штал стихот-
87

ворспис Коста «Походная песня» Харебов Ясон
(руставский). Читал он вдохновенно: — «Знамя
поднимем воли народной, двинемся радостно в царство
свободы». Сико остался доволен, мы также были
восхищены этими призывными строками. Сико, по-
видимому, ощутил, что слова Коста запали в ум
и сердце литкружковцев и уже дают первые ростки.
Да, да, надо поднять знамя народное и сомкнутыми
рядами двигаться вперед. Вслед за Харебовым
Ясоном, с присущей ему горячностью и торопливостью
продекламировал стихотворение «Без пастуха». За
внешней торжественостыо и декларативной формой
терялись мысли и чаяния Коста Хетагурова. Сико
тут же предложил разобрать прочитанное
стихотворение. Слово взял Джиоев Иван. Он говорил
по-русски. Харебов Ясои п я возразили, что, мол, разбор
поэзии Коста должен проводиться на осетинском
языке. Иван Петрович обиделся, но все-таки перешел
на осетинский язык, вставляя в свою речь русские
слов>а.
«Коста в своем стихотворении «Без пастуха», —
говорил он, — выразил свои сокровенные мысли и
желание о хорошем народном пастухе — вожаке,
который бы смог собрать парод и вывести его из
блуждания в потемках на широкую дорогу единения и
национального возрождения». --- «Правильно,
Ваня, — заметил Сико, - - хорошо сказал, оказывается,
ты по-осетински не только говоришь, но и
мыслишь. Да, тогда, в прошлом столетии, когда писал
Коста, мы не имели пастуха-руководителя, я теперь
у парода есть такой вожак. И если бы кого-нибудь
из нас спросили, кто эуот вожак, мы бы, не заду-
88

мываясь, ответили: «Большевистская партия».
— Иван Петрович, ваш' черед, — обратился Сико
к Джиджоеву. Читал он по памяти стихотворение
«Додой». Вообще стихи Коста все читали наизусть,
не прибегая к книге или к записи. Это считалось
неуважением к Коста. Прочитав стихотворение
«Додой», Джиджоев, склонный к анализу прочитанного,
тут же дал комментарии к стихам.
— Коста в своем стихотворении «Додой»
оплакивает тяжелое положение народа, — начал Ваня, --
он призывает к выступлению в его защиту, выражает
его скорбь и горе. В этот период, в 1919 г., когда на
севере господствовала деникинская реакция, а в
Грузии меньшевистский режим, десятками и сотнями
расстреливались крестьяне и рабочие, сжигались
целые деревни. В условиях социального и
национального угнетения гневно звучал страстный,
взволнованный голос Коста:
«Цепью железной нам тело сковали,
Мертвым покоя в земле не дают.
Край наш поруган и горы отняли,
Всех нас позорят и розгами быог...»
«Муза гнева и печали» великого осетинского
поэта, действуя на ум и сердце угнетенных, укоряя их
за бездействие и покорность, вызывала1 ненависть к
поработителям и направляла их на путь борьбы за
свободу.
Каждый член литкружка, имевший отдельное
задание, с нетерпением ждал своей очереди. Иван
Джиоев, Газзаев Котар, Козасв Ладико, Джиоев
Коста, Битиев Александр, Абаев Вахтаиг, Чочиез Илья
8()

и я прочитали стихотворение и выдержки из поэм:
«Песня бедняка», «Мать сирот», «Кто ты?», «Фсати».
Сам Сико Кулаев прочитал стихотворение Коста
«Доносчик», которое вызвало оживленную полемику.
В заключение Сико спросил нас, желаем ли мы
послушать стихи Коста Хетагурова на русском языке.
Некоторые из нгс сразу возразили — для чего, мол,
читать переводы, когда есть оригиналы. Сико
поспешил ответить. «Вы меня не поняли, — заметил
Кулаев, — я имею в виду оригинальные стихотворения
Коста, написанные им на русском языке».
Мы не знали, что Коста писал и на русском языке.
С русскими стихотворениями и поэмами Коста были
знакомы только Иван Джиджоев и Вахтанг Абаев.
А Сико читал нам только выдержки из единственной
в Цхинвали рукописи, которая принадлежала Ефиму
Гулиеву. К «книге» были приклеены некоторые
стихотворения, переписанные от руки и еще не
опубликованные. Мы впервые услышали вдохновенные
русские строки поэзии Коста Хетагурова из
стихотворения «Не верь».
«Люблю я целый мир, люблю людей бесспорно.
Люблю беспомощных, обиженных сирот,
Но больше всех люблю, — чего скрывать позорно, -
Тебя, родной аул и бедный наш народ».
Неизгладимое впечатление произвели на нас
стихи поэта, резко бичующие самодовольных,
просвещенных осетинских интеллигентов — царских
прихлебателей.
90

«... Их строило рабство веками,
Сгорают в них стоны сирот,
В них вина мешают слезами...
Нет, будьте вы счастливы сами,
Где так обездолен народ!»
Наши «Литературные» занятия закончились,
наконец, созданием революционной молодежной
организации. Встал вопрос о том, какое название дать
организации. Одни предлагали назвать «Спартак»,
другие — «Большевик». Скко предложил называться
Цхинвальской революционной группой
Коммунистического Союза Молодежи, но вместе с тем сказал,
что прежде надо посоветоваться со старшими пар-
тайными руководителями. Был избран комитет
возглавляемый Сико Кулаевым. Он специально
выехал в Джаву к Владимиру Аржев>ановичу Санакоеву.
Из Джавы отправился в Згубир и вернулся лишь
через неделю. В это время, после того как на фасаде
школьного здания была обнаружена приклеенная
нами прокламация с названием «Большевик»,
наиболее активные члены организации были арестованы
и посажены в Цхинвальскую тюрьму. Правда, вскоре
арестованных освободили, по все они находились под
строгим надзором.
Сико Кулаев, согласно указанию
Юго-Осетинского подпольного окружкома РКП и Цхинвальского
райкома партии, отправил их в партизанский отряд.
9!

ПОДПОЛЬНАЯ ГРУППА УЧЕНИКОВ
ЦХИНВАЛЬСКОИ ОСЕТИНСКОЙ ГИМНАЗИИ
В сентябре 1919 года, по поручению
Юго-Осетинского подпольного Окружного комитета РКП (б), в
Цхипвал приехал Сергей Гаглоев с задачей создания
Цхинвальского комитета РКП (б). Было созвано
собрание цхинвальских коммунистов, на котором
обсудили следующие вопросы: выборы Цхинвальского
Комитета Юго-Осетинской организации РКП (б), о
работе среди грузинского и армянского населения,
о работе среди учащейся молодежи. Избранный
комитет в составе: Датико Квиникадзе, Сико Кулаева,
Дмитрия Тедеева, Степы Хаханова и, заочно, Васо
Петриашвили, начал работать в городе Цхинвале и
в окружающих деревнях. Наряду с другими задачами
перед Цхиьшальским Комитетом РКП (б) стояла
задача вырвать 'цхинвальскую учащуюся молодежь
из-под влияния меньшевиков.
В целях конспирации Комитет открыл книжную
торговую точку «Коробка». При ней была создана
библиотека, в которой было много революционных
книг, например, роман Джованьоли «Спартак», Вой-
нич «Овод», роман об итальянском народном герое
Гарибальди, «Что делать» Чернышевского,
произведения М. Горького, в частности «Мать», «Песня о
Соколе» и «Буревестник», стихи и поэмы Коста Хс-
тагурова, «Отарова вдова» И. Чавчавадзе и другие.
Скоро вокруг библиотеки сгруппировались
ученики старших классов осетинской гимназии: Иван
Васильевич Джиоев, Ясон Харсбов (руставский), Иван
Джиджоев, Вахтанг Абаев7 Илья Чочиев, Сулико Тц-
92

билов, Георгий Газзаев, Гепо Цховребов, Умар
Кочиев, Арчил Тедеев, Виталий Кочиев, Котик Джиоев,
Ладико Козаев, Лео Цховребов, Сергей Абаев, Гур-
гси Овапов, Александр Битиев, Сулико Тибилов,
Димитрии Джиоев (Битиев), Сардо Котасв, Вера
Кулаева, Вера Хаппкаева, Ася Тибилова, Ева Газзаева,
Катя Газзаева, Тамара Кумаритова.Мелкуев и другие.
В октябре, по составленному Сико Кулаевым
списку, некоторым ученикам начали выдавать для чтения
политическую литературу: «Манифест
Коммунистической партии», «Программа РКП (б)», статьи В. И.
Ленина и отдельные номера большевистских газет.
В этот список вошли: Илья Чочпсв, Иван Васильевич
Джиоев, Иван Джиджоев, Вахтанг Абаев, Александр
Битиев, Виталии Кочиев, Ясон Харебов, Дмитрий
Джиоев, Георгий Газзаев и я.
В октябре 1919 года в пустовавшем недостроенном
доме Джепранова Куласв Сико собрал группу
учеников Цхипвальской гимназии и провел с ними
беседу на тему: «Что такое советская власть?». На
следующем сборе была проведена коллективная читка
Программы РКП (б) и беседа о Коммунистическом
Союзе Молодежи. На этом собрании Кулаевым была
создана подпольная молодежная группа, куда
вошли: Иван Джиоев, Ясон Харебов, Александр Битиев,
Илья Чочиев, Гено Цховребов, Вахтанг Абаев,
Виталий Кочиев, В. Гассиев. В январе 1920 года в
подпольную группу были вовлечены: Иван Джиджоев,
Котик Джиоев, Ладико Козаев, Вера Кулаева, Вера
Ханикаева и Ефросинья Гассиева.
На подпольных собраниях, проводившихся в Са-
бацминдском монастыре-крепости, Багратис-Чала и
93

в дубняке коммунисты Датико Квиыикадзе, Сико Ку-/
лаев и Ив-ан Аржеванович Санакоев проиаводили
беседы на темы: «О самоопределении наций и
национальная политика РКП (б)», «Меньшевики —
защитники п&мещиков и буржуазии», «Красные
партизаны — борцы за рабоче-крестьянское дело» и т. д.
В осетинской гимназии выходила газета «Фади-
сон» — орган педагогического совета. Газетой
руководила эсеро-меныыевистская группа
преподавателей, именовавших себя российскими эсерами и
меньшевиками. С грузинскими меньшевиками они
расходились только по национальному вопросу. По всем
другим вопросам они стояли на общей платформе
международного ;мепынсвизма-оппортунизма.
ЦхиивальскиГ/ Комитет РКП (б) хотел
использовать газету «Фадисои»- в целях распространения
большевистских идей и разоблачения предательства
меньшевиков и эсеров. Ко редколлегия газеты пи з«а
что не хотела печатать их статьи. Она поместила
только несколько статей культурно-просветительного
характера. Газета не сочла возможным поместить
даже коллективную статью группы учеников о
создании ученического комитета в «демократической»
осетинской гимназии. В ответ на это подпольная
группа революционной молодежи, опередив редакцию,
выпустила очередной номер в рукописи и вывесила
его на фасаде здания. Этот номер редактировал Иван
Васильевич Джиоев, художественно оформлял Ясон
Харебов. Его прочли почти все ученики, потом он был
снят дирекцией гимназии и впоследствии, во время
ареста и допроса группы учеников, оказался
вещественным доказательством их виновности.
94

Очередной номер был выпущен под редакцией пед:
совета с резким -антибольшевистским содержанием;
Большевиков обзывали узурпаторами, босяками,
голодранцами и бандитами. Педсовет, вероятно, хотел
этим отмежеваться от нелегального номера газеты,
выпущенного учениками.
В середине декабря подпольная группа учеников
под руководством Сихо Кулаева подготовила в
рукописи степную газету под названием «Спартак». В иен
были опубликованы статьи об организации
ученического ко?литета, о протесте против введения в учебную
программу «Закона божий», о требовании снижения
платы за право учения в гимназии и освобождения
от нее несостоятельных учеников, а также сообщение
об успехах Красной Армии в борьбе против Деникина.
Под названием «Спартак» художественно было
выведено цветным карандашом: «Пролетарии всех стран,
соединяйтесь!» Газету эту не вывесили, а
передавали из рук в руки, причем каждый говорил, что нашел
эту газету, подброшенную в помещение 3 класса.
Под конец газета оказалась в дирекции. Ее принесли
туда ученица 3 класса Елена Кулумбегова.
Спустя две недели, утром на стене 4 класса была
обнаружена от руки оформленная в виде стенной
газеты большевистская прокламация с заголовком
«Большевик» и лозунгом «Пролетарии всех стран,
соединяйтесь!» Передовая статья была посвящена
протесту учеников против исключения из гимназии
II. Чочиева, В. Гассиева, Я. Харебова за невнесение
платы за право учения. Она разоблачала действия
меньшевистских карательных отрядов и призывала
к борьбе с меньшевистским правительством. В ней
05

была новая информация о победах Красной Армии.
Подпольная ученическая группа организовала
разучивание народных революционных песен:
«Стенька Разин», «Из-за острова на стрежень...», «Антоны
зар<тг», «Мс вар Арсена Одзелашвили», «Чермеп»,
«Хазбн», «Марсельеза», боевые песни Красной
Армии, «Вес пушки, пушки грохотали...», «Песня о
молодом Чурхине» и др., а также «Интернационал».
Петь нам в городе даже обычные народные песни не
разрешали, поэтому мы группами уходили в район
«Оргоби», «Багратис Чала» и там разучивали и
распевали революционные песни. А меньшевистская
молодежь свободно распевала националистические
песни, возвеличивая «прославленных» царей и князей.
При осетинской гимназии существовал духовой
оркестр под руководством Соломона Хаханова,
разучивший в условиях подполья «Интернационал».
Работа среди молодежи шла и по линии
организации ученической художественной самодеятельности.
Ученики организовали кружки, устраивали
концерты. Цхинвальский комитет помогал кружкам в
подборе репертуара ученических концертов. В
репертуаре была декламация: «Песня о Соколе» и
«Буревестник» М. Горького, революционные песни Коста Хе-
тагурова, отрывки из романов Горького «Мать» и
Чернышевского «Что делать?», стихотворение
Пушкина «Послание в Сибирь» и ответ декабристов
Исполняли осетинские, грузинские и русские танцы.
На одном из ученических концертов
загримированный ученик в сапогах и картузе исполнил
матросский танец «Яблочко», а конферансье Ираклий Аба-
св — исполнителем танца объявил т. Керченко. На
96

следующий день слух о русском большевике,
исполнившем «Яблочко», дошел до меньшевистского
начальства, и исполнителя посадили в тюрьму.
Сверстники неудачного исполнителя «большевистского»
танца «Яблочко» и до сих пор еще величают его (при
встрече) «тов. Керченко».
Меньшевистская администрация и гвардия на
концерты приходили пьяными, вооруженными, без
пригласительных билетов, с длинными плетками; вели
себя нахально, учеников сгоняли с передних рядов.
Если кто становился впереди гвардейца, последний
считал это для себя оскорблением. Были случаи,
когда за такое оскорбление избивали учеников 10 —
12 лет. В этом особенно усердствовали Ило Маису -
радзе, Артем Лохов и одноглазый Твалашвили.
В декабре 1919 года меньшивики узнали о
подпольной большевистской молодежной организации
в Цхипвале. Меньшевистские агенты старались про-
никуть в коммунистические организации, но тщетно.
Действия их наталкивались на строгую партийную
конспирацию.
Цхинвальская осетинская гимназия стала бельмом
па глазах у меньшевиков. Они думали, что
рассадником большевистских идей являются
преподаватели гимназии. В самом же деле среди них не было ни
одного коммуниста. Меньшевики в силу
националистической слепоты не могли понять наличия
классовой борьбы внутри осетинского народа. Каждого
осетина, тем более интеллигента, они считали
большевиком. А осетинские меньшевики, наоборот, в
каждом грузине видели националиста.
Приехавшие из Тифлиса «специалисты» по раз-
7. В. Гассиев.
97

грому большевистских организаций считали
наиболее целесообразным начать свою «работу» с
молодежи, с учеников Цхинвальской гимназии. Они
прибегали к провокациям, к приему, который через
14 лет, в 1933 году, был применен немецкими
фашистами, сделавшими инсценировку поджога здания
рейхстага, а потом свалившими это на коммунистов.
В конце 1919 года цхинвальская меньшевистская
власть совместно с главным следователем из
Тифлиса инсценировала поджог здания цхинвальской
школы, где помещались осетинская гимназия и
грузинское высше-начальное училище. Под утро
меньшевистские агенты-провокаторы принесли дрова в один
из классов школы, разложили их в углу, облили
керосином и подожгли, но тут же, вероятно, потушили
их. Вслед за этим сразу появились следственные
органы, какая-та специальная комиссия, которая
немедленно составила акт. Распространили слухи,
якобы на снегу были обнаружены следы учеников и
дощечка с надписью «Осетинские гимназисты».
Важно отметить, что! сторож школы в эту ночь
был «случайно» отпущен директором в Мергвиси,
якобы за новогодним вином для преподавателей
грузинского высше-начального училища. На следующий
день на рассвете были арестованы: Иван Васильевич
Джиоев, Ясон Харебов, Виктор Гассиев, Виталий Ко-
чиев, Вахтанг Абаев, Сулико Тибилов, Гурген Ова-
нов, Котик Джиоев, Дмитрий Джиоев, Сардо Котаев
и Георгий Газзаев. Большинство из них входило в
подпольную группу цхинвальских учеников.
Арестованных посадили в тюрьму, находившуюся
под штабом меньшевистской гвардии, вместе с мень-
98

ЗДЕНЫ ЦХИНВАЛЬСКОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ ГРУППЫ
Кулаев Сико
Харебов Ясон
Чочиев Илья

Цховребов Гено
Джиоев Димитрий
Джиоев Иван Битиев Александр

Кочиев Виталий Кочиев Умар
Гассисв Виктор
Аоаев Вахтанг

Джиджоев Иван
Тедеев Лрчил
Котаев Сардо Газзасв Котор

Джиоев Коста
Козаев Ладико Джиоев Коста

Застенки Цхинвальской тюрьмы, где сидела группа
комсомольцев 1919 г.

шевистскими агентами и провокаторами. Допрос
«поджигателей» школы происходил в кабинете
старшего меньшевистского повелителя в Цхинвале По-
вришвили-Гогинова. На допросе кроме него
присутствовали главный следователь по особым делам
из Тифлиса Ило Майсурадзе и «вездесущий» палач
Артем Лохов.
Сидевший за высоким столом главный
следователь с острыми усиками и узким лицом едва был
виден из-за стола. Сам Повришвили, одетый в
гимнастерку из козьего пуха, в мягких кавказских сапогах,
ходил из угла в угол. На его большом рыхлом
животе еле-еле держался кавказский пояс. Походка у
него была мягкая; при ходьбе покачивал широкими
бедрами. На изнеженном белом лице с красными
щеками он старался навести серьезность и суровость.
Зло поблескивали его узкие глаза, залитые жиром,
как у борова. Толстая шея едва отделялась от
головы.
Допрос вел главный следователь.
О преподавателях Цхинвальской гимназии
ученики ничего не могли сказать кроме того, что они
безустанно ругали большевиков, называя их
голодранцами, анархистами, сумасбродными губителями
России, т.^е. высказывались в духе лидеров II
Интернационале. Да разве члены мелкобуржуазных
контрреволюционных партий эсеров и меньшевиков могли
сказать о коммунистах что-либо другое?
На допрос вызывали по одиночке. Следователь
и Повришвили вели себя вначале деликатно, вопросы
задавали мягким тоном. Потом следователь пошел
на провокацию: он говорил, что надо признаться,
99

так как все другие уже признались. В начале
задавал несколько формальных вопросов вокруг поджога
здания школы: «Где были вчера?», «Когда легли
спать?», «Когда встали?», «Кто может подтвердить,
что вы ночью не выходили из дома?» Потом резко
ставил вопрос — «Кто подговорил тебя поджечь
здание школы?» После этого переходил к допросу о
существовании подпольной организации, проводимых
собраниях: «Кто состоит членами этой организации?»,
«Что говорили вам на собрании Степан Хаханов, Си-
ко Кулаев, Дмитрий Тедеев и Датико Квиникадзе?»,
«Где останавливался Владимир Санакоев, когда
недавно приезжал в Цхиывал?», «Где местонахождение
партизанского отряда?» и, наконец, «Кто из
преподавателей присутствует на тайных молодежных
собраниях?»
По лицу Повришвили было видно, что он
недоволен ходом допроса, особенно методом главного
следователя; он еле сдерживал себя.
Начался второй этап допроса. Здесь главную роль
играл уже Повришвили. Если первый раз каждого
из нас приводили на допрос гуманно, то во второй
раз, прежде чем повести на допрос, нас подвергали
«обработке» в камере. Потом тюремщик без
надобности выволакивал из камеры на допросы и вручал
появившемуся тут же известному по всей Юго-Осетии
члену меньшевистской гвардии, палачу Артему Ло-
хову.
Трудно себе представить более отвратительную
внешность и внутренний «духовный» облик, чем у
эгбго меньшевистского «героя». Его знала вся Юго-
Осетия как насильника женщин, держиморду, пья-
100

ницу и скандалиста. Весь его облик был воплощением
ядовитой змеиной злобы и ненависти к людям. До
революции он прошел большую жандармскую
школу где-то в Азербайджане, откуда сбежал сразу же
после февральской революции 1917 года.
При допросе он проявлял беспокойство,
внутренне ликовал и с нетерпением ждал получения
учеников на растерзание. По мере наших ответов на
вопросы у Повришвили лицо мрачнело, а на лище у
Лохова появлялась подозрительная насмешка.
Неподвижные глаза начали искриться, вся его натура
говорила: «Дайте их мне, они у меня заговорят!»
Каждый из нас чувствовал, что наступает гроза.
Наконец Повришвили сам перешел к методам
физического воздействия; допрашиваемых начал
избивать плетью, кулаками и ногами. Это, вероятно, было
сигналом для Лохова Артема. Он мгновенно
налетел на хрупкого юношу Георгия Газзаева, оттащил
его в угол и там яростно начал бить.
Душераздирающие крики были слышны и на улице. Так все по
одному арестованные прошли через руки этого
палача. Трех учеников выволокли без сознания.
Как уже было сказано, большинство из
арестованных входило в подпольную группу, а некоторые
были связаны с цхинвальским комитетом РКП (б),
участвовали в подпольных ученических собраниях,
в выпуске ученических газет, в составлении и
вывешивании прокламаций, но все они держали себя
героически, проявив несгибаемую волю. Никто из них
не оказался малодушным. Трехдневный допрос и
следствие ничего не дали меньшевикам.
Избиение учеников стало гласностью не только
101

в Цхинвале, но и в Гори и Тифлисе. Со стороны
цхинвальского населения начались протесты;
родители арестованных учеников угрожали обращением
в вышестоящие органы. Повришвили получил
анонимное письмо с угрозами, что если не выпустят
учеников и будут продолжать издеваться над ними, то
он будет убит. (После победы советской власти мы
долго искали автора этого письма, но так и не
нашли его).
Наконец, после провала этой провокации
арестованные были выпущены из тюрьмы без права выезда
из Цхинвала.
За цхинвальскими учениками была установлена
усиленная слежка. В городе собираться стало
невозможно. Да и родители учеников, проживавшие в
Цхинвале, опасаясь за своих детей, усилили надзор, а
некоторым ученикам их родители даже запретили
дружить с сидевшими в тюрьме учениками.
Несмотря на аресты и тяжелые условия,
подпольная группа не прекращала своей работы. По
предложению члена цхинвальского комитета РКП (б)
Дмитрия Тедеева работа была перенесена в село Цу-
нар. Основную организаторскую роль здесь играл
местный житель, член подпольной группы Иван
Васильевич Джиоев. К этому времени из Джавы в Цу-
нар приехали Николай и Бету Мамиевы, члены джав-
ской организации «Спартак». Они сгруппировали
вокруг себя бедняцкую молодежь и вовлекли в
организацию Сико Баззаева, Якова Хетагурова, Николая
Кочиева, Олю Джиоеву, Степана и Гугуца Бигулае-
вых.
Цхинв'альский комитет РКП (б) начал готовить
102

общее собрание подпольной группы в щелях
избрания Цхинвальского комитета Юго-Осетинской
организации «Спартак». Собрание было назначено на
январь месяц 1920 г. Для руководства этим
собранием Юго-Осетинский окружной Комитет РКП (б)
выделил коммуниста Ивана Аржевановича Санако-
ева. Ему было предложено ехать прямо в Цунар, но
не удалось, так как меньшевистские агенты не
спускали с него глаз, и он был вынужден вернуться
обратно в Джаву.
В субботу вечером, после окончания занятий,
ученики осетинской гимназии — члены подпольной
группы ушли в Цунар, но там появились
меньшевистские гвардейцы и милиционеры во главе с Артемом
Лоховым, имевшие задание арестовать дунарских
коммунистов Дмитрия Тедеев-а, Николая Хасиева и
Николая Кочиева. Собрание было отложено на
февраль месяц. В доме Васико Джиоева провели
совместно с оргбюро подпольной группы узкое
совещание, на котором обсудили вопросы о работе среди
девушек по вовлечению их в революционное
движение и вербовке молодежи в Юго-Осетинские
партизанские отряды. Составили список девушек-учениц,
куда вошли Оля Джиоева, Ермония Кочиева,
Ефросинья Гассиева, Катя Газзаева, Ева Газзаева, Вера
Ханикаева, Вера Кулаева и Тамара Кумаритова.
Некоторые из них уже фактически были связаны с
подпольной группой и даже с цхинвальским комитетом
РКП (б) и выполняли его поручения (Оля Джиоева
и Вера Кулаева).
В январе — марте 1920 г. из девушек была
создана труппа сочувствующих, куда входили Вера
103

Кулаева, Вера Ханикаева, Тамара Кумаритова,
Ефросинья Гассиева, Маргарита Ованова, Ася Тиби-
лова. В Цунаре в группу вошли Ермония Кочиева,
Оля Васильевна Джиоев-а, Оля Семеновна Джиоева.
В Джаве были вовлечены в комсомол Ксепя Сана-
коева, Ануся Санакоева, Маруся Цховребова, Майка
Харебова.
Во время неудачного приезда учеников в Цхинвал
на подпольное собрание Иван Санакоев передал
директиву Юго-Осетинского1 Окружного Комитета:
наиболее подозреваемых меньшевиками учеников
готовить к отправке в партизанские отряды, с
продуктами на одну неделю. Был составлен список, куда
вошли: Битиев Александр, Илья Чочиев, Кочиев
Виталий, Гассиев Виктор, Абаев Вахтанг, Джиоев
Котик, Козаев Ладико, Баззаев Сико, Джиоев Иван,
Харебов Ясон, Тибилов Сулико, Оваиов Гурген.
В феврале 1920 года в Цунар приехал коммунист
Самсон Козаев с указанием В. А. Оапакоева: Ивана
Джиоева и Ясона Харебова оставить на месте для
продолжения работы среди молодежи.
В начале марта цхинвальские меньшевистские
правители вновь возвратились к делу цхинвальских
учеников. Они произвели обыск в домах Вахтанга
Абаева, Налбандовых, Сико Кулаева, Степана Хаха-
иова и Квиникадзе. Обыски не дали желаемых
результатов. Только у Датико Квиникадзе было
обнаружено несколько экземпляров большевистских газет
за 1918 год. Он был арестован и отправлен в Тифлис.
Из тюрьмы его освободили только после заключения
меньшевистским правительством договора с РСФСР
7 мая 1920 года.
104

Во время обысков у некоторых коммунистов и
учеников подпольной группы меньшевистские гвардейцы
попали в смешное положение. Например, у одного
из бывших учеников, работавшего после исключения
кз гимназии в слесарпо-кузиечпой мастерской Коко-
ева, временно хранился сверлильный станок. Чтобы
дети не трогали станок, он им сказал, что это ручной
пулемет. Младший брат похвастался своему
сверстнику, что у них есть пулемет. Тот об этом рассказал
своему отцу, меньшевику Касрадзе. Вечером в дом
этого бывшего ученика нагрянула меньшевистская
гвардия, взяла завернутый в тряпки «пулемет» и
вместе с вдовой-домохозяйкой доставила его в штаб.
За такой «подвиг» этот гвардеец получил по затылку
и надолго стал посмешищем в Цхинвале. А сам
ученик угодил опять в тюрьму.
Несмотря па бешеную шовинистическую
пропаганду меньшевиков и условия' террора, передовая
грузинская молодежь Цхинвала сочувствовала боль-
шевикам, осетинскому народу в его освободительной
борьбе, клеймила позором меньшевиков и
меньшевистское правительство за их «победу» над
крестьянами.
К концу 1919 года и особенно в начале 1920 г. из
цхинвальской грузинской и армянской молодежи уже
сколачивалась группа сочувствующих большевикам.
Большинство этих людей в феврале — марте 1921 г.
вступило в ряды комсомола.
Весна 1920 года началась рано. Уже в феврале
установилась теплая погода. На южных склонах
кавказских гор быстро таял снег. К началу марта река
Лиахва вздулась, потемнела и забурлила в Кехвской
105

теснине. Рощи й сады по берегам Лиахвы почти до
самой Джавы окутывались в темносерый цвет.
Набухали почки деревьев, появились нежные
лепестки трав, трепетавшие от малейшего дуновения
ветерка, расцветала алыча.
В начале марта вдруг подул холодный ветер. По
ночам начались заморозки, казалось, что вернулась
зима. В гор'ах сильно мело, навалило много снегу,
свирепствовала метель, в особенности в Кешельтском
и Рокском ущельях. Снежный покров опять дошел
до барсских и тонтобетских высот. Переход
партизанского отряда на Северный Кавказ был отложен
из-за выпавшего на перевалах свежего глубокого
снега. Скоро погода резко изменилась. Наступили
теплые солнечные дни; реки и ручьи тронулись.
Молодой снег в течение 2 дней растаял. Быстро стал таять
снег и в горах.
УХОД К ПАРТИЗАНАМ
В начале марта 1920 года из Джавы в Цхинвал
приехал Иван Санакоев и передал директиву
Окружного Комитета РКП (б) отправить группу молодежи,
согласно составленному списку, в партизанский
отряд. Явочным пунктом было назначено селение Тон-
тобет. Там нужно было связаться с Борка Цховребо-
вым, который должен был пас привести в лагерь
партизанского отряда, находившийся в районе Кас-
тау.
В воскресенье вечером старшеклассники были
приглашены на именины Веры Ханикаевой; они ре-
106

шили после вечеринки явиться на сборный пункт, в
сад Цховребова Габо и оттуда отправиться в Тон-
тобет. На сборный пункт явились Александр Битиев,
Вахтанг Абаев, Виталий Кочиев, Илья Чочиев и
провожавшие нас Ив'ан Джиоев и Ясон Харебов. Мы
ждали час, но никто больше не явился. Тогда решили
отправиться в путь, а отправку следующей группы
поручили Ивану Джиоеву.
Погода был-а пасмурная. В Лиахвской долине
царила непроницаемая ночная тьма, слышен был
глухой рокот Лиахвы. Миновали селение Кехви и
напились в «роднике поцелуя». Оставив позади Гуф-
та, перешли полувисячий, высокий мост через реку
Паца и к утру подошли к селу Тонтобет. Прояснилось
небо, ночная мгла быстро редела. На востоке
.постепенно начало светать, вырисовывались черные
контуры сосновых рощ Морго и Барсских высот, вдали
темнел Циарский лес. Темный фон сосновых рощ
постепенно зеленел, а Циарский лес принимал свое
весеннее серое очертание.
В Мсхлебе Бориса Цховребова не застали.
Оказалось, что партизанский отряд ушел рано утром с
района Кастау в направлении Раро, к Зикарскому
перевалу. Мы ускорили шаг, пошли через Корсевские
высоты и в Раро догнали партизанский отряд. Нашу
^группу подвели к В. А. Санакоеву, руководившему
переходом партизан на Северный Кавказ. Он
упрекнул нас за опоздание.
— Вы должны, — сказал он, — с честью носить
имя древнего героя-борца за свободу угнетенных,
Спартака.
Он расспросил нас о цхинвальском меньшевист-
107

ском гарнизоне и нашей информацией остался
доволен. Потом спросил об остальных 6 учениках
Мы ему рассказали, что на сборный пункт ночью
явилось только 5 человек, Илья Чочиев заболел по
дороге и его оставили в Тоитобетс, с условием, что
ого отпустят только з-автра. В это же утро к
партизанам ушло большинство джавских спартаковцев во
главе с Джавским Комитетом «Спартак» и его
председателем Семеном Плиевым. Мы доложили, что
скоро к партизанам уйдет и вторая группа цхинваль-
ской молодежи. На лице у Владимира Аржеваиовича
появилась радостная улыбка.
В. А. Санакоев — организатор Юго-Осетинской
большевистской организации, председатель
Юго-Осетинского Окружного Комитета РКП(б)—был
выходцем из бедной крестьянской семьи. Он прошел
тяжелый жизненный путь, суровую революционную
школу, начиная с юношеских лет, активный
участник первой русской революции, член РСДРП г
1907 г.
В 1918 г. после своего возвращения из России па ,
родину В. Санакоев сразу же энергично начал
бороться за создание большевистских организаций в
Юго-Осетии. Вскоре он избирается председателем
Юго-Осетинского оргбюро РКП (б). На первой Юго-
ОсетюнскО'й конференции РКП (б) он был избран в
состав партийного комитета и стал ело председателем.
У 36-летнего Владимира Аржеваиовича уже бы
ли резко вычерченные морщины на лице,
свидетельствовавшие о многих переживаниях, мытарствах и
невзгодах, через которые прошла его тяжелая жизнь
профессионал а-революдионера.
108

Высокий нахмуренный лоб, острый взгляд, сгро
гое лицо выражали непоколебимую волю, сильный
дух и твердый характер. Когда он сосредотачивался
в мыслях—губы его плотно сжимались, глаза
устремлялись вдаль, он был чем-то озабочен.
В беседах с нами, с молодожью, он оживлялся,,
испытывал неудержимую страсть рассказывать ей о
великой освободительной борьбе пролетариата
России, о светлой, радостной жизни трудового народа в
будущем, в социалистическом обществе. Он с
юношеским трепетом рассказывал о Ленине, о
Петроградском пролетариате, о революционерах, сосланных в
далекую Сибирь в годы реакции. Своей прямотой,
искренностью, правдивостью и честностью,
нетерпимостью к несправедливости, к лицемерию, партийной
принципиальностью он завоевал уважение всех
трудящихся Осетии. Среди коммунистов, и особенно
среди молодежи, пользовался большим
авторитетом.
Вспоминая кипучую революционную и
организаторскую работу В. Санакоева среди народа в борьбе
за советскую власть, нельзя не отметить, что в
нашей печати пока еще не показана его роль в истории
борьбы осетинского народа за свое социальное и
• национальное освобождение.
После привала партизаны подтянулись, спустились
по северному склону Раро и вышли к деревне Цамад,
к Кешельтскому ущелью, прошли мимо церкви «Май-
рам», сделали второй привал у деревни Дуадонастау,
находящейся в объятиях горного выступа у
слияния реки Паца и речки Тхел, под отвесным отрос-
том самой высокой вершины Юго-Осетии — Бурсам-
109

дзели. Во время часового отдыха к нам
присоединились партизанские группы, оставленные заслонами в
Мугути, Корсеии1 и Раро.
Начался знаменитый февральско-мартовский
переход партизан через Зикарский перевал. Некоторые
участники перехода назвали его четырехсотым
комсомольским переходом. Под таким названием вошел
этот переход в работы некоторых историков и в
воспоминания участников гражданской войны в Юго-
Осетии. Ошибка эта допущена из-за неправильного
перевода и понимания слова «фасивад». В осетинском
язы;ке в понятие «фасивад» входит не только
молодежь, а все мужчины, в возрасте примерно до 40 лет.
А что касается этого отряда, то из 400 партизан едва
насчитывалось 60 партизан из молодежи, в возрасте
от 17 до 21 года.
Спартаковцы поднимались к перевалу в группе
Владимира Аржевшовича. Впереди шли провожатые
из местных охотников, хорошо знавшие путь через
перевал в зимних условиях. За ними шли партизаны
из Кешельтского ущелья — Кочиевы, Келехсаевы,
Чибировы.
Партизаны растянулись и поднимались
змейкой по головокружительным кручам, по
зигзагообразной протоптанной снежной «дороге». Снег
был скользким, люди держались друг за друга,
чтобы не сорваться в глубокую, замаскированную
снегом, пропасть. Горное солнце и сверкающая белизна
снега слепили глаза. Некоторых, со слабым зрением,
уже вели за руки. Совершенно «ослеп» спартаковец
Александр Битиев. Он плохо видел даже на второй
день, когда мы шли уже по бесснежной долине реки
110

Ардон. Чем выше, тем подъем становился круче и
его преодоление более трудным.
Партизаны выбивались из сил. Когда обогнули
зикарскую впадину и -вышли на волнообразное
снежное высокогорное плато, остался последний предпе-
ревальнъгй подъем, для преодоления которого
понадобился почти час. Опасность упасть в пропасть уже
мшювала, но зато партизаны иногда сказывались
вниз.
Наконец, к вечеру мы одолели Зикарский перевал,
вышли 1на седловину и собрались вокруг Владимира
Аржевановича. Мы все дивились его выносливости.
Партизанский вожак показал пример физической и
духовной силы. Владимир Аржеванович посмотрел
на- молодежь, его встретили десятки искрящихся
молодых глаз и усталые загорелые от горного солнца
лица, обветренные 'холодным дуновением вечных
ледников Зикара и Бурсамдзели.
• Когда мы подошли к выступу, перед нами
открылась причудливая и величественная горная
панорама. Внизу под шми, стесненная торными кряжами и
подступающими лесами, белой лентой извивалась
река Паца. Перед нами, как на ладони, чернели еловые
рощи Раро, Кастау, Корсевских и Барских высот, а
особенно конусообразная роща Мо^го. Вдали белела
река Лиахва, она исчезала в узком русле у Гуфта и
Итраписи и в1новь показывалась за Кехвской
тесниной, широко разливаясь около селений Курта и Ача-
бети. Далеко внизу вырисовывались Ка.рталипская
равнина, Цхинвали, Никози, Шилдиси, Пхвениси,
полосатая Салтисская равнина, а еще дальше были
еле видны затемненные весенним парным «небом очер-
Щ

тания Триалетских гор. На востоке и на западе
громоздились дикие, неприступные, покрытые снегом,
горные вершины.
— Какие бесплодные огоры! — произнес одшт из
партизан.
— Нет, эти горы не бесплодные. — возразил
Владимир Аржевапович, — мы ещя будем свидетелями
раскрытия богатых недр наших гор после
установления советской власти в нашем крае.
Как только Владимир Аржеванович отошел к
группе руководителей партизанских подразделений,
поэтически настроенный Вахтанг Абаев, со склонностями
балагура, став на утес, начал декламировать
стихотворение Пушкиеа «Кавказ». Как бы в ответ, ученик
джавской школы Борис Санакоев, не отрывая глаз
от отрога Бурсамдзели, произнес:
Старца исполина
В мире кто древней?
Вот вершин вершина,
Он живет па ней...
— Вероятно, Коста имел в виду Бурсамдзели, --
заметил кто-то, — ведь это самая высокая гора в
Осетии.
Тогда Виталий Кочиев начал рассказывать
легенду о том, что на вершине горы Бурсамдзели есть
ровное место, в середине стоит осетинский стол с
креслом, сделанный из оленьих рогов, отделанный
драгоценными камнями; вокруг стола и кресла стоит забор
из золотых плит.
1 Зная результаты восхождения группы студентов с
112

местными охотниками на вершину Бурсамдзелн в
августе 1916 г., я резко оборвал рассказчика, заявив,
что это неправда.
С трудам оторвавшись от панорамы родных гор и
ущел.ий, мы подошли к обрыву на северном склоне
Зикарского перевала. Перед нами открылся шлавнын
спуск перевала, Джипатское ущелье с равномерным
покатом ©плоть до места «слияния с Закинско-Нар-
ским ущельем. Перед тем, ка.к оставить перевал,
старые большевики1 запели «Интернационал», их
поддержали цхинвальские ученики, а также Владимир Ар-
жеванович (это была единственная песня, 'которую
он умел теть).
Поздно вечером партизанский отряд подошел к
деревне Нар. Кто не знает эту дорогую для каждою
осетина деревню, где родился и провел свое детство
великий сын осетинского народа Коста Хетагуров!
Спартаковцы со штабом отряда -и партийным
руководством, по указанию Владимира Аржеваповичл,
разместились в здании Нарокой школы,
расположенной на небольшой площадке у отрога горы,
заканчивающейся отвесной скалой.
Владимир Аржеванович к молодежи относился с
большой теплотой. Он не раз говорил партизанам,
имея в виду учеников Джавского высшепачального
училища и Цхинвальской осетинской гимназии:
«Смотрите, вот они — наша будущая трудовая
интеллигенция, из них мы должны вьшестовать
строителей повой жизши в Осетии».
Нарды приняли нас радушно, хорошо угостили,
расстелили ароматное сено с альпийских лугов.
Несмотря па то, что по дороге мы очень устали и
8, В. Гассисв.
113

было приказано спать, мы долго ле засылали, хотя
уже и легли. Обменивались дневными впечатлениями,
говорили об оставшихся в меньшевистском «раю»
товарищах.
Наконец, разговор зашел о Коста Хетагурове и
его родном селе Нар. Каждый из нас хотел, чтобы
скорее наступил рассвет и увидеть Нар, места, где
проводил детокие годы Коста, окрестности, нарскую
долину, горы, вдохновлявшие поэта.
Рано утром все вскочили и, забыв об утреннем
туалете, выбежали из школьного здания и начали
осматривать эти -места.
К нам подошел приземистый старик, с длинной
белой бордой. Он был сверстником отца поэта Ле-
ваиа Хетагурова ,и хорошо помнил Коста. Старик
повел нас по селу. Потом поднялись выше, к отвесной
скале, под которой на каменном утесе были
высечены скамейки.
— Лет 30—35 тому назад, — сказал старик, —
Коста часто приезжал в Нар из Владикавказа, а
последний раз приехал, кажется, 15 лет тому назад,
перед тем, как слег в постель. Коста любил здесь
подолгу сидеть.
Хотя большинство из пас в Иаре были впервые,
эти места нам показались давно знакомыми. Мы все
по-настоящему почувствовали1 силу художественного
слова, образность, исключительную реалистическую
тонкость талантливого поэта. Перед нами возникли
картины горных пейзажей нар ежой котловины,
самого села Нар и т. д., мастерски описанные поэтом в
его бессмертных стихотворениях и поэмах «Чида?»,
«Сидзаргас», «Авсати» и др.
114

Действительно, сакли нарцев прилепились к
скалам. Вот полуразрушенная сакля, где, вероятно,
бедная вдова варила голодным -сиротам камушки вместо
гороха. А там, в нарской долине, виднелась высохшая
колючка, на которой «'коченел ворон».
Поблагодарив старика, мы спустились обратно к
речке, умылись горной холодной водой и
позавтракали.
Владимир А'ржевановйч вышел во двор школы,
поздоровался с >нами, (пристально посмотрел на нас
и улыбнулся.
— Когда-то я тоже пережил то, что вы
переживаете сейчас, — сказал он, оглянувшись на высокие
горы. — Да, Коста был большой художник; на русском
языке писал так же хорошо, как и на родном. Его
заслуги перед осетинским народом неоценимы. Он
знал его чувства и чаяния и выразил -их
высокообразно и художественно. Коста был врагом
несправедливости, защитни/ком угнетенных. Писал об
обездоленных горцах, глубоко верил в счастливое будущее
народа. Он не хотел личного счастья вне счастья
народа. Владимир Аржеванович продекламировал
несколько выдержек из стихотворений поэта:
«Мне вашего счастья не нужно, —
В нем счастья народного нет..
В блестящих хоромах мне душно,
Меня ослепляет их свет...
Их строило рабство веками,
Сгорают в них слезы сирот.
В них вина мешают с слезами...
115

Нет, будьте вы счастливы сами,
Где так обездолен народ!»
— Коста готов был отдать свою жизнь народу. В
стихотворении «Я счастия не знал» он показал смысл
и цель своей жизни:
«Я счастия не знал, по я готов свободу,
Которой я привык, как счастьем, дорожи 1Ь,
Отдать за шаг один, который бы народу
Я мог когда-нибудь к свободе проложить».
— Коста был большевиком? — спросил кто-то из
учеников.
— Он не был коммунистом, — ответил Владимир
Аржеванович, — но стал бы им, если бы дожил до
наших дней.
Партизанский отряд был готов к походу.
Владимир Аржеванович поблагодарил сельчан,
собравшихся на проводы. Отряд двинулся, раздались боевые
осетинские песни.
За селом, где река Нар сливается с рекой Мами-
сон, долина расширяется, а за Зарамагом она
постепенно опять суживается до Кассарской теснины —
одной из самых узких теснин Кавказа.
Кассарокое ущелье — одно из замечательных
уголков Кавказа. Скудность природы придает
своеобразную дикую красоту кряжистым серым скалам.
Река Ардон с шумом несет свои волны, врываясь в
естественно созданный веками гранитный канал.
Лестничнообразное дно образует сплошные
водопады, от брызг которых береговые скалы стоят вечно
сырыми.
, За Кассарским ущельем, на левом берегу Ардон,
116

у подножья остроконечной горы стоит старинная
крепостная башня, сложенная из огромных каменных
плит, вокруг нее ютятся каменные плоскокрышие
сакли горцев. На правом берегу, вдоль дороги весело
журчат придорожные ручейки, тихо перекликаясь
друг с другом. Изумительную картину представляет
собой рождение горных ручейков. Большинство из
них прямо вырывается из отвесной скалы. Вода в
них прозрачна, сверкает алмазом, дно у них устлано
камнями, которые сквозь чистую воду сверкают как
зеркало. Вода придает этим камням причудливую
светлость и яркие, но скромные тона.
Партизаны приблизились к Садонским свинцовым
рудникам. В пути встречались возвращавшиеся с
плоскости горцы на двуколках и пешеходы; они несли в
горы радостные вести о приближении к Кавказским
горам, овеянной славой побед, Красной Армии.
У Садона, где устроили большой привал, к нам
подошли местные жители, рабочие садопских
рудников, которые поздравляли нас со скорым
установлением советской власти на Кавказе.
Владимир Аржеванович созвал летучий митинг. В
своем выступлении он поздравил нас с победами
Красной Армии и призвал к бдительности,
предупредил готовить оружие против меньшевиков за
советизацию Грузии и Закавказья.
ПОДВИГ СПАРТАКОВЦЕВ-СВЯЗИСТОВ
И РАЗВЕДЧИКОВ
Зима. Селение Дзау погружено в вечерние
сумерки. Не то с Бузалинского холма, не то с хутора Кар-
тата доносится отдаленный собачий лай... Залаяли
117

сердитые псы с. Мхслеб и, словно вторя им, залились
дружным лаем собачьи стаи в с. Дзау. Вскоре лай
сменился протяжным, заунывным воем...
«Видать, это не к добру, — подумал Семен Шав~
лохов. — Возможно, из Цхинвали снова прибыл
меньшевистские карательный отряд, или собаки
почуяли 'приближение волчьей стаи...»
Но во г четвероногие замолкли, снова воцарилась
тишина, и Семен направился к дому секретаря
подпольного окружного партийного комитета Саиакоева
Серо, находящемуся на северной окраине селения
Дзау, почти что у Лиахвского обрыва. Подошел,
оглянулся по сторонам, робко 'постучал в окно. Из
хаты вышел председатель комитета молодежной
организации «Спартак» Плиев Гби. Всегда спокойный и
уравновешенный, на сей раз он вспылил, упрекнув
Семена за опоздание. «Сколько можно тебя ждать? —
.сказал он. Ведь на учете каждая минута...»
В темной хате, едва мерцая, горела маленькая
лам/па с поломанным стеклом, аккуратно залатанным
бумагой. За столом сидел Владимир (Серо) Аржева-
нов,ич и член -подпольного комитета Александр
Михайлович Джатиев. На столе — раскрытая книга и
кипа газет. Владимир Аржеванович имел привычку
произносить имена по-украински. Эту привычку он
усвоил в дальней Сибири от своих друзей —ссыльных
украинцев, которые его называли Володимир, а его
земляка Петре — Петре.
— Семен! — обратился он к Шавлохову. — Ты
должен выполнить важное партийное задание, оно
связано с риском, но это необходимо для организации,
--Если смогу, выполню, — ответил Семен,
118

— Никаких «если», — одернул его Джатиев
Александр. \
— Знаешь ли, лде находится канцелярия Рококого
меньшевистского комиссара? — обратился к
спартаковцу секретарь. Семен был в недоумении, к чему этот
вопрос, ведь Серо знает, что Рокский -меньшевистский
комиссар Бегизога дзига свою канцелярию поместил
в доме Павле Шавлохова — отца Семена. Он
несколько-минут помолчаж а затем приглушенно произнес: --
Канцелярия нахо/ртся в доме моего отца.
— Так вот, слушай, — начал Владимир Аржевано-
вич. — Нам необходимо раздобыть бланки
удостоверений с печатью Дакского меньшевистского комиссара.
Вот тебе бумагаДпоезжай в Згубири, достань печать
и штамп Дзига и\]
Юный разведч
лось такое труднее
' заверь ее.
йк волновался: впервые ему поруча-
зе задание. Владимир Аржевапович,
прочитав па молодом лице Семена решительность и
отсутствие малейшего колебания, тут же изложил
план, ;ка,к доставь печать и штамп.
— Дзига большой охотник до выпивки, надо споить
его, раздеть, уложить в постель, взять ключ, а затем,
когда выполнишь задание, 'ключ положишь ему в
карман. Думаю, что твой отец поможет тебе устроить
эту «трапезу».1
— Все ясно! — весело воскликнул Семен.
— Обожди, — продолжал Санакоев. — Бланки
передай Сако Оланову, а сам оставайся дома и наблюдай.
Через педелю Семен вернулся в Дзау и явился к
Владимиру Аржеваыовичу. Как раз в этог момент у
него находились члены подпольного комитета:
Джатиев Александр и Гагло'ев Сергей.
119

Серо крепко обнял вошедшего: --/Молодец, Води/
— Вот какие у нас замечательные помощники! —
произнес он, обращаясь к присутствующим.
— Надежный резерв, — сказал Александр
Михайлович. — Достойная смена, Владимир Аржеваио-
впч, — улыбаясь, вставил Гаглоев Сергей,
прикрепленный от партийного комитета цля работы в
спартаковской организации.
□
В конце февраля была прервана Ч:вязь с
партизанским отрядом, перебравшимся на Северный Кавказ
еще в декабре 1919 г. Не было политической
информации и от Владикавказского большевистского
комитета. Юго-Осетинский Окружной Комитет не знал о
создавшемся в феврале на Северном Кавказе
положении. Надо было послать разведку для установления
связш с группой партизан Южной ц|сетии,
действовавшей в горах Северной Осетии и\с
Владикавказским Комитетом РКП (б). Это ответственное
партийное 'поручение было доверено трем отважным
спартаковцам— Пирузу Качмазову, Аршаку4 Санакоеву и
Семену Шавлохову. Им надо было преодолеть
перевал в трудных февральских условиях,! пройти через
белогвардейские кордоны вдоль Военйо-Осетинской
дороги, передать (пакет подпольному
Владикавказскому большевистскому комитету, забрать оттуда
пакет на имя Юго-Осетинского Окружного Комитета
РКП (б), найти в горах Северной Осетии группу
* Второе имя Семена Шавлохова,
120

юго-осетинских партизан, связаться с ними и
вернуться обратно в Джаву. Это поручение было
выполнено. Юго-Осетинский комитет РКП (б)
охарактеризовал выполнение этого задания -как героический
подвиг, вошедший славной страницей в историю
комсомольской организации Южной Осетии.
Пакеты, зашитые в телогрейке Семена Шавлохо-
ва, прошли через белогвардейские кордоны и обыски.
Обнаружение их кончилось бы расстрелом
спартаковцев-связистов, но этого не случилось.
Разведчики, благополучно возвращаясь обратно,
встретились с нами у села Бекузарта, подошли к
Владимиру Аржеван01вичу и вручили ему пакет от
Владикавказского большевистского комитета. Владимир
Аржеванович обнял каждого из них, отошел в
сторону, раскрыл пакет и прочитал его. Потам собрал пас
всех и коротко информировал:
— Красная Армия заняла Минеральные воды,
Прохладную и движется к Эльхотово. Во
Владикавказе паника. Белые мечутся. Офицерство устремилось
к ДарьяльакО'Му ущелью — спасать свою шкуру. В
Алагире, Дигории, Кобани идут бои между
белогвардейцами и красными партизанами. Во
Владикавказе действует белогвардейская шайка. Рабочие
Владикавказа вооружаются, готовятся к установлению
советской власти. К городу откатываются из
Минеральных вод в;ерхушки казачества и другие
контрреволюционные силы.
Мы сразу же приняли решение — соединиться с
красными 'партизанами, действующими в Алагире, и
совместно с ними повести наступление на город
Владикавказ.
121

Вскоре мы .двинулись в Алагир. Вперед послали
разведку, которая связалась с красными партизанами
Северной и Южной Осетии, находившимися под
командованием Мате Санакоева. Шли по левому
берегу реки Ардон, миновали с. Циаль. Ночью подошли к
Алагиру, уже освобожденному партизанами,
связались с ними и на утро готовили наступление на
Владикавказ через Ардон и Архонку. На рассвете
партизаны колоннами двинулись па Ардон. Сопротивления
не было, белогвардейцы разбежались. В селах и ста-
нвдах образовались ревкомы, партизаны помогали
им наводить порядок. Юго-Осетинский партизанский
отряд из Ардона был направлен на станцию Беслан с
целью захватить этот важный железнодорожный
узел.
В конце марта Терская область была
освобождена от белогвардейцев. Красная Армия продолжала
очищать Северный Кавказ от белогвардейских банд.
Мощные удары Красной Армии на востоке против
Колчака, на западе против Юденича, па юге против
Деникина в 1919—1920 годах предрешили судьбу
России. Русская контрреволюционная буржуазия
вслед за русскими помещиками бежала в панике,
вслед за ними удирала добровольческая армия
российской /контрреволюции. Банкиры, помещики,
святые патриархи, раввины, дряхлые генералы и
полковники— «герои» русско-японской войны, спасаясь от
«большевистского варварства», толпой бежали без
своих почестей и нарядов, за ними тянулась «золотая
молодежь», а за /ней «дамы» из разогнанных
публичных домов. Все они устремились к черноморским
портам и в «демократическую» Грузию, внося оживление
122

Па тифлисские и батумские биржи, где шла бойкая
торговля золотыми вещами. «Доблестные» офицеры
деникинской армии резво торговали кольцами,
браслетами, трофеями «героических штурмов» южных
городов. Они с помощью «социалистов» Грузии, во
главе € Жордания и К0, перебирались в Крым к
Врангелю, чтобы и .на этот раз быть разбитыми.
ВСТРЕЧА С КРАСНОЙ АРМИЕЙ
Утро 17 марта 1920 года в Беслане встретило нас
сумрачно. Густой холодный туман окутывал пас.
Партизаны готовились к завтраку. Вдруг с быстротой
молнии разнеслась долгожданная радостная весть:
«Красная Армия прибыла, на вокзале воинский
эшелон!»
Позабыв о завтраке, о дисциплине, все партизаны
хлынули на станцию. По нашей одежде, по
измученным и загорелым лицам, по красным полоскам на
овчинных папахах красноармейцы оразу узнали, что к
ним бегут свои. При сближении обе стороны
несколько растерялись, потом прорвалось радостное
волнение, начались приветствия, рукопожатия, объятия,
поцелуи. Подошли Владимир Аржеванович, начальник
пулеметной команды Санакоев Иван, наш политрук
Кола Чочиев и Мате Санакоев. Их встретили
командир и комиссар прибывшей части Красной Армии.
Командования части ,и партизанского отряда решили
провести митинг встречи. Митинг был открыт перед
эшелоном. С приветственным словом выступил Вла-
123

димир Аржеваноеич. Он говорил медленно, но
вдохновенно. Закончил свою речь лозунгом: ;«Да
здравствует героическая Красная Армия, армия
освобождения пародов! Да здравствует Ленин!»
Вслед за ним выступил командир части, высокий
коренастый мужчина. Он гаворил страстно,
показывая всю свою 'ненависть к контрреволюции и
международному империализму. Закончил свою речь
словами: «Да здравствует III Интернационал! Смерть
буржуазии». Потом подошел к Владимиру Аржева-
повичу и заключил его в свои объятия.
Ликованию не было конца. На суровых лицах
некоторых партизан молвились слезинки. Митинг
закончился .пением «Интернационала».
Через час был дай сигнал, и паровоз, пыхтя,
потянул эшелон на ©осток, в сторону города Грозный.
Этот день — день встречи с Красной Армией,--
одни из самых ярких моментов в моей жизни,
оставивший глубокий след в моей душе. Прошло 37 лет с
того дня, а мне кажется, что это было недавно. С
необыкновенной отчетливостью возникают в памяти
лица, картины, давно минувшие; снова возвращаются
чувства и впечатления, которые я не раз переживал,
вспоминая этот день.
Через четыре дня на станцию Беслан прибыл
аглт-вагон. Начальник его, пожилой мужчина в очках
и в буденовке, связался с железнодорожными
рабочими и партизанами. Он нам роздал текст
«Интернационала», отпечатанный в типографии. Потом
пригласил спартаковцев в вагон и начал с нами*
беседовать о советской власти >и о большевистской
партии. Внутри вагона расклеены были агитплакаты.
124

Ма одном из них были изображены /плечом к плечу
рабочий, солдат и матрос с винтовками в руках. Под
ними была надпись «Смерть Деникину!» С нашей
стороны .к вагону был приклеен яркий сатирический
плакат с .изображением генерала Деникина — бегущего в
ужасе. Пятка его правой йоги упиралась в Орел, а
левая нога повисла над Черным морем. Он был одет в
генеральский мундир, изрядно лоношенный, в заплатах,
с полуоторвавшимися орденами, в кальсонах и без
обуви. Мы долго смотрели на этот плакат и смеялись от
всей души. Чачо Санакоев заметил, что плакат
несовершенный; в нем надо было показать, как генерал
схватил насморк и получил расстройство желудка
под Орлом.
В БРИГАДЕ
В апреле месяце Юго-Осетинский Окружной
Комитет решил организовать на базе партизанских
отрядов первую Юго-Осетинскую повстанческую
бригаду, чтобы (подготовить ее к борьбе за советизацию
Грузии. Решение это вытекло из аналогичного
решения Кавказского Краевого Комитета РКП (б).
Бригаде отвели во Владикавказе Апшеронские казармы.
Из Беслана нас отправили во Владикавказ.
Большинство спартаковцев было направлено в пулеметную
команду бригады. Впоследствии некоторые
спартаковцы: Саша Санакоев, Лео Санакоев, Да'нил Джио-
ев, Александр Битиев, Санакоев Борис, Семен (Гби)
Плиев ушли на работу в штаб бригады.
Из спартаковцев в пулеметной команде остались
125

Нируз Качмазов, Виктор Гассиев, Семен Шавлохов,
Санакоез Аршак, Ефим Цховребов, Павлик Гассиев.
Помимо их в команде были старые солдагы-пуле-
метчиии.
Началась боевая учеба. Проводились строевая
подготовка, изучение материальной части оружия,
стрелковая тренировка и практическая стрельба.
В мае месяце некоторые спартаковцы были
выдвинуты начальниками пулеметов, наводчиками и
вторыми номера'ми. Мы усердно занимались изучением
материальной части, соревновались в сборе и
разборе пулемета. К концу мая большинство
спартаковцев настолько овладело пулеметами «Максим», «Вик-
керс», «Кольт», что в сборе ,и разборе их
соревновались с закрытыми глазами.
В апреле—мае 1920 года комитет «Спартака»
развернул работу в .бригаде молодых по вовлечению
ее в Коммунистический союз молодежи. В начале
апреля в Беслаие было проведено общее собрание
спартаковцев, на котором обсудили вопрос о работе среди
молодежи. В это время комитет «Спартака»
написал письмо в Цхинвал Ивану Джиоеву об
организации повой группы .молодежи для отправки ее в
первую Юго-Осетинокую бригаду.
В начале мая 1920 года к нам прибыла новая
группа партизан, в том числе оставшиеся в Юго-Осетии
спартаковцы во главе с Иваном Джиовым и Ясоном
Харебовьш. С этой группой были Илья Чочиев, Гено
Цховребов, Георгий Газзаев, Котик Джиоев, Сико
Баззаев, Николай Мамиев, Бету Мамиев и другие.
Владимир Аржеванович предложил комитету
«Спартака» подготовить собрание, чтобы переимено-
126

вать молодежную организацию «Спартак» в
Юго-Осетинскую организацию Российского Коммунистичес*
кого Союза Молодежи. Это было сделано на пер-
р.ой легальной конференции Юго-Осетинской
комсомольской организации в середине мая 1920 г.
Конференция переизбрала состав комитета, который
стал именоваться Юго-Осетинским Окружным
Комитетом РКСМ. В состав Комитета были избраны:
Плиев Семен (секретарь), Санжоев Лео, Гаглоев
Данил, Цховребов Ефим, Джиоев Тембол, Качмазов
Пируз и Джиоев Сергей. Они распределили между
собой районы Юго-Осетии для ведения работы.
ПЛ ПОМОЩЬ ВОССТАВШИМ
В мае 1920 <г. меньшевистская гвардия начала
пробираться к перевалам. Оставшиеся партизаны
совместно с крестьянами оказали ей сопротивление. В
Ванельском ущелье партизаны преградили дорогу
меньшевистскому отряду. В Рококом районе
крестьяне объявили советскую власть и избрали ревком. К
ним присоединились кемультцы и кудар/цы; корнис-
ские партизаны сосредоточились в районе Эгра.
Во Владикавказ прибыли посланцы ревкома с
просьбой оказать помощь восставшим крестьянам
Юго-Осетии. Весть эта быстро распространилась
среди бойцов и командиров первой Юго-Осетинской
повстанческой бригады. Всюду на собраниях
раздавались призывы: «Скорее на помощь восставшим»!
Обстановка была сложная. Бригада еще не была
достаточна обучена и вооружена. К тому же вопрос
127

о вооруженном восстании в Грузии против
Меньшевиков после миршого договора меньшевистского
правительства с РСФСР был временно снят. Связь с
Краевым Комитетом была прервана. ЦК РКП (б)
призывал народ на разгром польских интервентов,
поддерживавшихся Антантой.
В осетинской бригаде пахалось брожение. В
вопросе о помощи повстанцам были расхождения. Бойщы
настаивали па немедленном выступлении на помощь
восставшим крестьянам.
— Чего руководство медлит? — говорили
многие.— ТахМ наши товарищи обливаются кровью, а
мы здесь преспокойно едим кашу и щи! Там
издеваются над нашими семьями, а «мы с оружием в руках
смотрим издали.
Окружной Комитет (в особенности В. Санакоев
и А. Джатиев) высказывался против отправки
'бригады па юг, считая это выступление преждевременным.
В связи с этим росло недовольство среди бойцов
бригады; пошли разговоры об изменнической
политике Комитета.
Юго-Осетинский Окружной Комитет вынужден
был вопрос поставить на обсуждение совещания
представителей партийных организаций Юго-Осетии;
на этом совещании, фактически превратившемся в
собрание коммунистов и комсомольцев Юго-Осетии,
подавляющее большинство высказывалось и
голосовало за немедленное выступление бригады.
Несмотря на возражения А. Джатиева и В. Саналшева,
было принято решение об отправлении бригады в Юго-
Осетию на помощь восставшим.
Большинство спартаковцев присоединилось к пред-
128

ложению создать из бригады сводный стрелковый
полк и отправиться на фронт против белополякоз.
Среди молодежи большую работу проводил,
особенно во Владикавказе, Александр Джатиев. Он час-
го выступал с докладами и беседами. Мы очень
любили его выступления.
Здесь нам кажется уместным сказать несколько
слов об этом замечательном человеке и революционере.
Характерной чертой Александра Михайловича
была его революционная страстность и гуманизм.
Смуглое умное лицо с вопросительно
приподнятыми броивями, сверкающие мечтательные глаза
вызывали к нему уваж-ен-ие и ошшатию окружающих.
Своей душевной простотой, мягкостью в обращении,
своим теплым отношением к людям он располагал их
к сабе.
Наблюдая горестную жизнь рабочих и тяжелое
положение горской бедноты, Александр Михайлович
с юных лет впитал в себя жгучую ненависть к
эксплуататорским классам, самодержавию и вообще ко
всякой несправедливости. Всю свою сознательную
жизнь он поавятил делу освобождения трудящихся
от векового гнета и эксплуатации.
Александр Джашев был -и крупным партийным
руководителем. Он, .наряду с В. А. Санакоевым и
Сергеем Гаглоевьш, был организатором и воспитателем
Юго-Осетинской подпольной организации ЛКСМ
Грузии.
Важнейшей чертой Александра Михайловича, как
революционера, является его пролетарский
интернационализм. Он был вдохновителем дружбы между
народами как на Тереке, так и в Юго-Осетии.
9. В. Гассиев.
129

Будучи высокоодаренным оратором, человеком
глубокого понимания чаяний трудовых масс, имея
большую эрудицию, он стал самым видным
пропагандистом, народным трибуном Южной и Северной
Осетии. Родной язык ой знал в совершенстве и говорил
па нем очень красиво. Прекрасно владел и русской
речью. Красотой его слога восхищался народ,
представители осетинской и русской интеллигенции
Тифлиса, Владикавказа, Цхинвала, в аулах и деревнях
Осетии. Не напр а сию его называли осетинским
Цицероном. Его речи всегда пленяли своей ясностью и
простотой, глубиной и содержанием. В них он
вкладывал страсть профессионала-революционера,
уверенного в победе и торжестве трудового люда.
Мне запомнилась одна его яркая речь,
произнесенная им в 1920 году, перед его командировкой в
Рук, за несколько дней до ухода осетинской бригады
на помощь рокским повстанцам и провозглашения в
Юго-Осетии советской власти. Речь была посвящена
дружбе с грузинскими рабочими и -крестьянами. Он
говорил: — «Между рабочими и крестьянами, без
различия национальности и вероисповедания,
возглавляемыми большевиками, с одной стороны, и, с
другой стороны, — помещиками, буржуазией,
возглавляемыми царскими генералами, меньшевиками и
эсерами, идет великая схватка, схватка не на жизнь, а
на смерть; одни остаивают старые порядки
эксплуататорского общества, другие борются за новую
жизнь, за социализм. Все рабочие и крестьяне —
братья, потому что их объединяет борьба с имущими
классами — кровопийцами.
Мы должны понять, что грузинские рабочие и
130

крестьяне — наши братья, кы вместе с ними в
единении, плечом к тлечу должны драться с нашими
общими вековыми врагами — помещиками и
капиталистами и их прихвостнями-меньшевиками, эсерами и
всякой нечистью. Среди нас не должно быть
уголовников, грабителей, шовинистов, им нет места в наших
рядах, пусть они ищут свое место в рядах
меньшевиков. Мы должеы карать суровой пролетарской рукой
всякое проявление уголовщины,
недисциплинированности, анархизма. Наша задача — заблуждающимся
рабочим и крестьянам терпеливо разъяснять, что их
место в рядах борцов за советскую власть. Рабочие и
крестьяне Грузии вели и ведут борьбу с ненавистным
■меньшевистским правительством. Сотни ,и тысячи
грузинских большевиков, рабочих и крестьян рука об
руку с русскими рабочими и крестьянами ведут
борьбу против российской контрреволюции. Тысячи
грузинских большевиков-борцов за советскую власть в
меньшевистских застенках: 1в Тифлисе, в Кутаиси, в
Гори, в Батуме, в Сухуме».
Перед отъездом мы посетили Гаглоева Данила,
члена Комитета «Спартак». Он после мартовского
перехода через горы тяжело заболел и лежал в
больнице; сильно переживал, что ие может принять
участие в боевых схватках с ненавистными
меньшевиками.
В -ночь с 31 мая на 1 июня Юго-Осетинская
бригада бесшумно снялась и отправилась по
Военно-Осетинской дороге па 'помощь Рокским повстанцам. О^а
двигалась больше по ночам. Настроение у бойцов
было хорошее, все горели желанием освободить
родной край от меньшевистского ига и установить со-
131

ветскую власть. Беседы, проведенные с партизанами
о предполагаемом всеобщем восстании грузинского
народа против меньшевистского (правительства,
вдохновляли всех. Уверенность в победе укрепляла
убеждение, что па помощь восставшему народу придет
Красная Армия. После -суточного отдыха в Нарской
котловине бригада, разделенная на три отряда, 5
июня перебралась через Рокакий, Зикарский и Мами-
С01нский передалы. Главные силы бригады перешли
через Рокский перевал. Усиленный батальон
преодолел Зикарский перевал. Пулеметная
команда и разведрота бригады, где находилось
большинство спартаковцев, были повзводно приданы
батальонам п даже отдельным ротам. Бывшие пулеметчики
из комсомольцев, переведенные в роты и штабы
писарями, вернулись в свои пулеметные расчеты.
На рассвете 6 июля Зикарский отряд (батальон)
под командой Арсена Дзудцова с Тонтобетжих п
Мсхлебских высот атаковал джавский
меньшевистский гарнизон, состоявший из усиленного батальона и
меньшевистской гвардии. До подхода основных сил
повстанцев с Рокского направления меньшевистский
гарнизон был разгромлен. В этих боях
комсомольцы —пулеметчшш-равведчики проявили мужество,
храбрость и вызвали восхищение у солдат и
младших командиров, вернувшихся с западного и
турецкого фронтов георгиевскими кавалерами. До
первых боев у некоторых командиров рот было к
комсомольцам скептическое отношение, неохотно нрини-
нимали их в роту, поговаривали, что «они необстре-
ляны». Комсомольцы своими действиями в Джавском
бою доказали, что они достойны быть помощниками
132

коммунистов. В этих боях за героизм отмечены
комсомольцы: Качмазов Пируз, Аршак Санакоев, Бету
Мамиев, Саша Санакоев, Николай Мамиев, Николай
Кочиев, Ясон Харебов, Павлик Бегизов и другие.
Комсомольцы прославили себя и 7 июня в период
штурма Цхинвала с Тбетских и Нацаргорских высот.
Старый бакинский, рабочий — Арсен Кочиев,
восхитившись действием комсомольца-пулеметчика,
подарил ему свой карабин. В этом бою комсомолец
Мухтар Гаглоев был ранен в шею, но остался в строю
и принял участие в боях за Цхинвал.
Одной из славных страниц боевой истории
комсомола Юго-Осетии является героический бой
комсомольского пулеметного расчета на Присско-Згу-
дерских высотах 12 июня 1920 года. Пулеметный
взвод, куда входил комсомольский расчет, в течение
8—10 июня прикрывал штаб руководства восстания,
находившийся в Цхинвале. 10 июня вечером 2 взвод
пулеметной команды был переброшен на Присские
высоты. Он прикрывал правый фланг Ортевско-Ва-
натской группировки партизан.
Комсомольский пулеметный расчет со станковым
пулеметом системы «Виккерс» занял позицию около
двух дубов по дороге Цхинвал — Ередви. (Эти дубы
простояли там еще до 30-х годов). Нам указали
сектор обстрела и мы ночью начали оборудование
пулеметной ячейки, а на рассвете замаскировались.
11 июня была спокойно. Действовали только
разведочные группы. После обеда начальник
пулеметной команды обошел пулеметные расчеты и
проверил их готовность к бою. Начальник похвалил
комсомольцев за хорошую работу и провел беседу
133

о бдительности. У пулеметчиков было бодрое
настроение, по вместе с тем чувствовалась какая-то тревога.
Закат догорал. На западе погасла его последняя
полоса. Все больше темнела лиловая даль. На землю
быстро спускались сумерки, на небе зажглись первые
звезды. Высоко над Згудерским кладбищем лениво
ползла луна, освещая могильные памятники. Внизу,
в Цхинвале, купола армянской и грузинской церквей
отбрасывали лунный отблеск.
Я углубился в воспоминания о детстве. Вот
передо мной Згудерские скаты , а там дальше
Тбетские высоты и Нацаргора, где я со своими
сверстниками зимою катался на салазках. А вот
площадь около дома Кирсанова, где еще в
позапрошлом году участвовал в снежных боях, происходивших
между молодежью нижнего и верхнего Цхинвала.
Вспомнил как со своими товарищами, после сбора
винограда и фруктов, ходил по садам, собирая
остатки фруктов, чтобы продать их и купить себе тетради
и учебники.
Наконец я пристально стал всматриваться в центр
Цхинвала, искал здание, где помещался штаб и
тюрьма меньшевистской гвардии; усмехнулся и
упрекнул себя за то, что отвлекся от боевой задачи
дежурного пулеметчика. Затем я разбудил свою смену
и вскоре заснул крепким сном.
Рано утром пулеметчики принялись снова за
маскировку пулеметного гнезда.
Из штаба передали, что меньшевики
сосредоточили войска с артиллерией в садах Тирдзниси и Дме-',
ниси, что 12 ожидается наступление противника.
12 июня день был ясным, с утра солнце позоло-
134

тило на востоке гору Орбузала. Над Цхинвалом
поднималась утренняя заря.
Санакоев Иван срочно был вызван в штаб. К 6
часам разведчики отошли с подступов Тирдзниси и
командиру роты доложили, что меньшевистская
гвардия вышла из садов и рассыпалась в цепь.
Через несколько минут загремела артиллерия, вслед
за этим противник перешел в наступление.
Артиллерия начала обстреливать наши позиции; одна
батарея открыла огонь по селу Прис, и дома
загорелись. Присцы устремились в овраги и рощи.
Комсомольцы держали себя спокойно. Бывшие
фронтовики волновались, так как превосходство сил
противника, имевшего сильную артиллерию, ничего
хорошего не сулило.
Скоро вернулся зам. командира батальона и дал
приказ во что бы то ни стало задержать
меньшевистские войска и дать возможность повстанцам отойти
к Кехвской теснине, а беженцам — в горы. Как
только приблизилась меньшевистская пехота, мы
открыли огонь по ней. В ответ артиллерия
противника обрушилась на пас, и наш пулеметный
расчет замолк. Меньшевики встали во весь рост и
ускоренным шагом двинулись вперед. Между нами
оставалось около 400 метров. Рота красных партизан
открыла огонь. Снова застрекотали пулеметные
расчеты нашего взвода. Меньшевики вынуждены были
снова залечь, а их артиллерия вновь начала
обстреливать наши позиции. Мы были вынуждены сменить
огневые позиции, а рота партизан начала отходить в
сторону села Ередви.
В это время со стороны Згудерского кладбища
135

нам во фланг перешла в наступление пехота
противника, численностью до двух рот. Мы встретили их
кинжальным огнем. Противник, получив отпор,
вынужден был откатиться к кладбищам.
В разгаре боя к нам через Присский овраг
пробрался связной начальника пулеметной команды с
приказом — «Прикрыть беженцев и отходящие роты
партизан, а потом отойти в направлении Хеити — Че-
мерт вдоль левого берега реки Лиахвы».
Бой (продолжался. Ортевско-Ванатская уруппи-'
ровка повстанцев оторвалась от противника. Мы
оставили свои позиции и начали отходить через овраг
к берегу Лиахвы. Оказалось, что овраг был перерезан
меньшевистской ротой, действующей с Згудерского
кладбища. К ним попал в плен связной начальника
пулеметной команды (последний был расстрелян в
числе 13 Коммунаров 16 июня 1920 года). Встретив
оружейный огонь, мы были вынуждены повернуться
обратно в сторону Приси — Арзити и через горящую
деревню и дома Джабита отступить в направлении
Мамитикау — Чемерт. У села Чемерт к нам
приблизилась меньшевистская кавалерия. Мы быстро заняли
огневую позицию и открыли по ней пулеметный огонь,
она повернула обратно и врассыпную ускакала в
сторону с. Хеити, оставив четыре лошади.
Под вечер, по приказу нашего начальника, заняли
позицию в Чемертской крепости, должны были
прикрывать подходы к Кехвской теснине. Не прошло и
полчаса, как в северной части с. Кехви начала
скапливаться пехота противника. Пулеметный взвод
из двух станковых пулеметов открыл огонь по
скоплению противника. Бой продолжался до сумерек. С
136

наступлением темноты мы получили приказ —
оседлать Кулухти раг с ротой стрелков и прикрыть Джав-
ское ущелье от наступающей левобережной
группировки войск противника.
К вечеру 12 июня погода внезапно изменилась.
Небо покрылось грозовыми тучами. Подул сильный
ветер, сверкнула молния и загрохотал гром. Над
землей нависли свинцовые тучи. Стояла преддождевая
духота. Начали падать крупные капли летнего дождя,
все чаще и чаще, пока не превратились в сплошную
стену ливня. Дождь хлестал нещадно,* побежали
бурные ручьи, быстро помутнели речки и вышли из
своих берегов. В ущельях усилился гомон людей,
мычание и блеяние крупного и мелкого рогатого скота,
угоняемого беженцами. В бурных реках гибло много
скота. Дождь лил непрерывно, как из ведра, в
течение двух часов. По раскисшей земле едва
передвигались скот и люди, навьюченные жалким домашним
скарбом.
Пулеметный расчет отважных комсомольцев, ведя
периодически огонь вдоль берега речки Залда и по
Кемретской крепости, куда сосредотачивался правый
фланг центральной группировки войск меньшевиков,
бдительно охранял подступы к Джаве через Кулухти
раг, Кодибин и Бузала. В пулеметном расчете
неразлучно находились три комсомольца во главе со
старым коммунистом, бывшим прапорщиком Иваном
Санакоевым (по прозвищу Рыжа),
13 июня во время разлива был снесен мост через
реку Чимас. Меньшевистская гвардия настигла двух
женщин — мать и ее 18-летнюю дочь. Спасения для
них не было. Односельчане, наблюдавшие с высокой
137

горы, ожидали развязки трагедии. Мать и дочь
подбежали к скалистому берегу реки и по ущелью
разнесся трагический крик двух горных горянок:
«Смерть лучше позора!». Несчастные бросились в
объятия мутных бушующих волн стремительного
Чимас-дон. Река приняла их в свои объятия и
помчала в Лиахву. Наверху за рекой раздалось рыданье
женщин. Мужчины, стоявшие подальше, сумрачно
смотрели вниз, долго не поднимая головы. В их
сердцах кипела ненависть, у некоторых из них на
глазах появились слезы. Но что могли сделать эти
бесстрашные, суровые горцы без оружия против
вооруженной гвардии?
Эту картину видели и партизаны, прикрывшие
беженцев на правом берегу Чимас-дон. Трагедия
матери и дочери вызвала еще большую ненависть к
убийцам.
13—23 июня наш пулеметный расчет находился
в составе главных сил повстанцев, прикрывавших
партизан и беженцев при отходе по Лиахвскому
ущелью. Три комсомольца Качмазов Пируз, Санакоев
Чачо и я участвовали в боях под Дидинягджин и под
Ванели и в составе последней группы Мате Санако-
ева, насчитывавшей около двух десятков бойцов,
приняли участие в последнем оборонительном бою
у рокского перевала.
Большинство юго-осетинских крестьян, особенно
нагорной Юго-Осетии, ушло за перевалы. Вслед за
ними с боями отошли к перевалам партизанские
группы, прикрывавшие беженцев. Партизаны отсту-
пшщ к перевалам с полной уверенностью в том, что
они вновь поднимутся против меньшевиков и вместе
138

с грузинскими рабочими и крестьянами развеют в
прах ненавистное меньшевистское правительство,
водрузят знамя Октябрьской революции над
Грузией.
В РЯДАХ КРАСНОЙ АРМИИ
В конце июня 1920 года начальник теоских войск
Красной Армии обратился к командиру
Юго-Осетинской бригады с просьбой о выделении нескольких
комсомольцев для формировавшегося
заградительного пограничного отряда, который предполагали
отправить для несения пограничной службы на Рок-
ском, Дзомагском, Зикарском и Мамисонском
перевалах. В первых числах июля этот отряд был
направлен в Запамаг, где должен был разместиться его
штаб. Из Юго-Осетинских партизан в отряд были
откомандированы Александр Битиев, Александр!
(Чачко) Санакоев, Антон Тибилов, Дзамбол Наниев
и я. На перевале службу несли посменно. Я был
включен в пулеметный взвод, остальные — в
стрелковые взводы. Перед отрядом стояла задача —
никого не пропускать через граниту, задерживать
белогвардейнев, скрывавшихся в горах. Кроме того,
в нашу задачу входило пресечение спекуляции и
контрабанды.
Комсомольцы Юго-Осетии оказались весьма
полезными, так как они знали местный язык и горные
тропинки между Севепной и Южной Осетией, не
говоря уже о перевальных дорогах. Они не раз
получали благодарность за хорошую работу от
командования терских советских войск. У Рокско-Закин-
149

ского перевала комсомольцы-пограничники задержали
до десятка белогвардейцев. Один из них оказался
курьером, направляемым верхушкой терского
казачества со специальным письмом в штаб генерала
Врангеля. За такой подвиг Александр Битиев
получил от командования в подарок кавказскую бурку.
В августе 1920 года командиром нашего отряда
назначили Шарипова, а продуполномоченным —
Савченко (Янушкевич), прибывших в Зармаг. Через
некоторое время комсомольцы заметили их
подозрительные действия. Они часто отменяли ночное
дежурство, а также дозорную службу у Мамисонского
перевала. Перестали проводить обыски проходивших
через Зармаг бричек и двуколок. Янушкевич-Савченко
привез из Владикавказа свою «жену», часто
устраивались пьянки на квартире. Шарипов и он начали
общаться с местными контрабандистами. За
беспрепятственный проезд брали взятки.
Однажды местный житель Верхнего Зармага Си-
коев заметил нам: — «Эх вы, большевики, не видите,
что делает в'аше начальство под вашим носом».
Комсомольцы-красноармейцы начали следить. О
беседе с Сикоевым и своих подозрениях они
поделились с членом РКП (б) Ильиным, с командиром
пулеметного взвода и коммунистом Платоном
Джапаридзе.
Шарипов вовлек в свое дело неустойчивых
красноармейцев, в том числе Антона Тибилова.
Однажды ночью у Зармага, где дорога
поворачивает на Мамисопский перевал, часовым был
назначен Антон Тибилов. Мы его и раньше
подозревали, так как у него откуда-то появились деньги и
НО

разные вещи, в том числе кинжал с серебряной
оправой, часы и башлык из козьего пуха. Комсомольцы
из пулеметного взвода, во главе с коммунистом
Ильиным, устроили засаду по Военно-Осетинской дороге
выше Зармага. В полночь 4 брички, пропущенные
Антоном Тибиловым, миновали штаб и направились
в Зармаг. Комсомольская застава задержала
брички. Сопровождавшие их скрылись в ночной
темноте, остались только извозчики. Один из бежавших
наткнулся на двух пулеметчиков из засады, они
схватили его и привели в штаб. Задержанные
оказались алагирскими кулаками, которые
перевозили контрабандой муку, а также личные
вещи бежавших белогвардейцев. Брички были
доставлены в штаб отряда. Шарипов, бывший еще под
градусом после ночной пьянки, обругал нас за
«самочинные действия» и приказал отпустить задержанных.
Приказ был выполнен. Но в это же утро Ильин исчез.
На третий день он появился в Зармаге с чекистами.
Вр.аги были разоблачены.
Шарипов оказался членом мусульманской лиги,
а Янушкевич — бежавшим из лагеря военнопленных
на Украине и присвоившим партбилет Савченко.
За такую бдительность мы получили новое
обмундирование и давно желаемые буденновки.
В сентябре перевалы заняла рота из батальона
при Терской областной чрезвычайной комиссии (Те-
робчека). Коммунисты и комсомольцы заградотря-
да, в том числе Александр Битиев, Саша Санакоев,
Платон Джапаридзе, Джамбол Наниев, И. Ильин и
другие были направлены в 130 стрелковый полк,
стоявший в г. Моздоке. Они попали во ? роту полка
141

и в его составе приняли участие в ликвидации бело-
бандитов из казачества в станицах Вознесенской,
Наурской, Георгиевской и Ново-Осетинской. В боях
под станицей Вознесенской комсомольцы,
вдохновляемые коммунистами Ильиным, Джапаридзе и
старым фронтовиком Джамболом Наниевым, проявили
большую отвагу. Взвод командира Ильина, куда
входили мы, разбил эскадрон вражеской кавалерии,
нависшей над левым флангом нашего полка. В этом
бою основную роль сыграл пулеметный огонь
комсомольцев. За проявленную храбрость нас поздравил
командир дивизии, каждому пожав руку.
В ноябре 1920 года из расположенного в Моздоке
130 стрелкового полка командировали во
Владикавказ па курсы красных командиров Санакоева
Александра, меня и нашего друга — дагестанца Маме-
дова. Все трое были комсомольцы. Курсы
проводились в гостинице «Франция». Напротив нас
находился Теркавроста. На витрине Теркавроста выставлялись
политические карикатуры на Антанту, Врангеля и
прочую белогвардейскую свору. Каждое утро мы
перебегали Александровский проспект, чтобы
посмотреть новые политические карикатуры. В этот
период Сергей Миронович Киров проездом из
Тбилиси в Москву остановился во Владикавказе. В
Тбилиси он был полпредом от РСФСР.
Одновременно присутствовал на съезде компартии Грузии.
Это стало возможным в связи с заключением
майского договора между меньшевистским
правительством Грузии и РСФСР. Компартия Грузии
вышла из подполья. Городские партийные и
советские органы в Орджоникидзе организовали в
342

городском театре выступление С. М. Кирова.
Желающих попасть на доклад было много.
Начальник политотдела 44 бригады т.* Паук послал па
доклад преимущественно уроженцев Грузии. Прибыли
сюда и курсанты-грузины, осетины, в том числе я,
Санакоев Александр и Гаглоев Николай
Давидович — старый член КПСС, один из отличившихся
в боях с немцами, получивший в период Брусилов-
ского прорыва в 1916 году два георгиевских креста.
Киров пользовался огромным авторитетом на
Северном Кавказе, особенно среди горской бедноты.
Его знали как одного из стойких руководителей и
защитника горцев. Переполненный зал с нетерпением
ждал его появления на трибуне. В моем
представлении Киров должен был быть солидным, высокого
роста и прилично одетым, олицетворением передовой
русской интеллигенции, несомненно, в очках.
Каково лее было мое разочарование, когда на трибуну
незаметно поднялся, среднего роста, коренастый
человек в кавказской форме, легких кавказских сапогах,
в кавказской рубашке, опоясанной кавказским
поясом. Он почему-то очень походил на садопского
рабочего...
Киров говорил около полутора часов, без всяких
записей. Стоял около трибуны, иногда менял место,
переходя то налево, то направо... Говорил он без
особой жестикуляции, понятно и доходчиво. Начал он
свою речь негромко и сравнительно медленно. Он
охарактеризовал международное положение РСФСР,
остановился на успехах Красной Армии, рассказал
о советской революции в Азербайджане, об успехах
рабочего класса Армении. Главный и основ-
143

ной упор в своем докладе сделал на экономическом
и политическом положении Грузии. Охарактеризовал
гнусные и предательские дела меньшевистского
правительства, их бесчинства в отношении: рабочих и
крестьян — национального меньшинства Грузии. Я
впервые слушал выступление такого крупного
партийного деятеля. Меня, как и других делегатов,
поразили глубина и сжатость мыслей оратора, железная
логика и убедительность речи, которая буквально
пленила -аудиторию. Каждое его слово вдохновляло нас,
рливало силу, создавало уверенность в победе
советской власти. До сих пор не могу я забыть одно его
образное выражение. Сидит Ной Жордания на своем
меньшевистском оазисе в ожидании, что вот скоро
рабочие Грузии дадут ему по
социал-демократическому цилиндру. Сидит с убеждением, что посещение
лидерами II интернационала Каутского, Макдональ-
да и других ничего не изменило в соотношении
классовых сил в Грузии.
Обращаясь к нам, посланцам Грузии, С. М.
Киров сказал, что недалек тот час, когда будет
свергнуто господство меньшевиков и вся власть перейдет
в руки трудящихся Грузии. На докладе С. М.
Кирова присутствовали почти все партийные
руководители Юго-Осетии. Из присутствующих руководящих
партийных товарищей, помимо Санакоева
Владимира, Джатисва А. М., Гаглоева Сергея, Гаглоева Цу-
цука, Гега Джиоева, были и наши «спартаков/цы»:
Джиоев Тембол, Санакосв Борис и Цховребов Ефим.
144

БУРГУСГЛП
Весной и летом 1920 г., в связи с наступлением
белополяков и вылазкой генерала Врангеля на
Северном Кавказе, снова зашевелилась
контрреволюция. Полковник Улагай высадил десант под
Новороссийском. Были созданы отряды из рассеянных
остатков войск Деникина во главе с генералами
Хвостиковым и Слащевым.
Основные силы Красной Армии направлялись на
польский' фронт и против Врангеля, а 11 армия —
на помощь восставшему бакинскому пролетариату.
В это время, по просьбе участников
юго-осетинского вооруженного восстания, из них была
образована добровольческая бригада и направлена на
подавление белогвардейского мятежа в районе
Кисловодска, Бургустана и Бекешевки. В нее вошли
почти все комсомольцы юго-осетинской организации
за исключением тех, которые раньше вступили
добровольцами в другие части Красной Армии или были
отправлены на курсы красных командиров в Москву
и Петроград.
Юго-Осетинская бригада добровольцев покрыла
себя славой в боях под Бургустапом и Бексшевкой.
Около 250 бойцов бригады сложили свою голову в
борьбе )С северо-кавказской контрреволюцией. Об
этих боях генерал Хвостиков, командовавший бело-
казачьими отрядами, действовавшими против второй
Юго-Осетинской бригады под Кисловодском, Бур-
густаном и Бскешевкой, писал своему
начальству:
«Населенные пункты Бургустан, Суворовка
10. В. Гассиев.
145

и Бекешевка переходили из рук в руки по несколько
раз».
(Архив Северо-Осетинского
научно-исследовательского института, ф. 4, д. 7).
Если принять во внимание, что Юго-Осетинская
бригада состояла преимущественно из молодежи
(старшие партийцы были заняты устройством своих
семей, которые бежали на Северный Кавказ, или
были выселены меньшевиками), то надо отметить ее
огромный героизм.
Смертью храбрых пали те комсомольцы, которым
посвящается эта книга.
Еще в конце июня группа комсомольцев и комму
листов, Павел Бсгизов, Николай Гассиев, Дмитрий
Джиоев, Алексей Харебов, Николай Магкоев,
Николай Марданов, Ленто Сланов и другие,
Юго-Осетинским Окружным Комитетом была направлена па
курсы красных командиров в Москву, Петроград и
другие города.
Они принимали участие в ожесточенных боях
против Врангеля на Чонгарских высотах, в
подавлении Кропштадского контрреволюционного мятежа,
в ледяном штурме Кронштадтских укреплений, в
ликвидации банд Антонова и Махно.
Многие партизаны, в том числе молодые, в
апреле 1920 года записались добровольцами; в Конную
армию Буденного и были участниками знаменитого
конного рейда в Галицию.
Трудящиеся Грузии и Юго-Осетии не прекращал-!
борьбу против меньшевиков. Юго-Осетинская
трагедия 1920 г., жестокое подавление восстаний -в Душе-
ти^ Сачхери, Раче, Мингрелип, в Горийском уезде,
)4Г>

расстрел митинга в Александровском саду,
превращение Грузии в полуколонию сначала немцев, а
затем английского империализма, предательство в
отношении Советской России и вообще вся политика
меньшевиков неуклонно вела к их падению в Грузии.
Наступивший 1921 год готовил новый революционный
взрыв народных масс в Грузии.
В январе 1921 года Филипп Махарадзе
пророчески писал:
к<При таких условиях вдовый взрьмз пролетарской
революции в Грузии, которая сметет
эксплуататорские классы вместе с их
прихвостнями-меньшевиками, является неминуемым в самом близком будущем».
(Ф. Махарадзе. Диктатура меньшевистской партии в
Грузии, Москва, 1921 г!, стр. 108).
С чувством глубокой скорби вспоминаю светлые
образы юных советских патриотов, в особенности
близких друзей-одноклассников Георгия Газзаева,
Гено Цховребова, Илюшу Чочиева и Платона Сана-
коева, отдавших свою жизнь борьбе за советскую
родину в «гражданской войне, павших героически под
Бургустаном.
НАД ГРУЗИЕЙ РЕЕТ КРАСНОЕ ЗНАМЯ
Настал долгожданный день для трудящихся
Грузии и Юго-Осетии. Восставшим против ненавистного
меньшевистского режима рабочим и крестьянам
подала руку братской помощи рабоче-крестьянская
Красная Армия.
Бойцы и офицеры, грузины и осетины, служившие
147

в разных частях Красной Армии, получили
разрешение образовать отдельные отряды и оказать помощь
восставшему грузинскому народу в установлении
советской власти. Во Владикавказе было создано
несколько отрядов, которые были направлены па
помощь восставшим через Военно-Грузинскую и
Военно-Осетинскую дороги. Все комсомольцы
Юго-Осетинской организации вступили в эти отряды. Трудно
описать лишения, совпровождавшие краонюармеицев
при переходе через Кавказские перевалы в феврале
1921 года. Трудно подниматься зимой на перевалы,
но еще труднее спускаться с оружием, боеприпасами
и запасами продуктов. Нас вдохновляло
неудержимое тяготение к родным местам, желание принять
участие в боях за советизацию Грузин, быть
свидетелями первых дней ликования народа и поражения
кичливых меньшевиков.
В феврале меньшевики в Грузин были развеяны
в прах.
Руководитель II Красной Армии и восставшего
грузинского народа, любимец советского (народа Сер-
го Орджоникидзе дал телеграмму Владимиру
Ильичу Ленину:
«Над Тифлисом реет Красное знамя Советской
власти. Да здравствует Советская Грузия!»
Грузинский народ преисполнен благодарности
русским рабочим и крестьянам, которые протянули
братскую руку и оказали ему помощь в освобождении
от зависимости империалистических государств.
Грузия стала независимым, самостоятельным
государством, и стала на путь экономического и
культурного возрождения.

ГОД ПОБЕДЫ
После поражения июньского революционного
восстания 1920 года 40 тысяч Осетии из Юго-Осетии
перебрались на Северный Кавказ. Советские органы
РСФСР оказывали им посильную помощь. В. И.
Ленин в ответ на обращение Окр'ужкома, изложенное
в известном меморандуме, дал указание партийным
и советским органам Терека об оказании
экономической и медицинской помощи оказавшимся в
тяжелых условиях беженцам. Были созданы специальные
комитеты, которые занялись работой по облегчению
жизни переселенцев. Они также изыскивали
продовольственные ресурсы, размещали беженцев в
городах и деревьях Северной Осетии. В зимний период
комсомольская организация Юго-Осетии считала
главной своей задачей оказать всемерную помощь Окруж-
кому в устройстве беженцев. О роли комсомола Юго-
Осетии свидетельствует тот факт, что меморандум
трудящихся Юго-Осетии был подписан
представителями молодежи Юго-Осетии спартаковцами: Джиое-
вым Темболом, Цховребовым Ефимом и Джиоевым
Сергеем.
Председатель подпольного комитета «Спартак»
Плиев Семен (Гби), секретарь комитета Са;накоев
Лео, члены комитета Джатиев Илико, Шавлохов
Семен, Качмазов Пируз, Тотров Мырза и другие были
посланы Окружкомом в районы Северного Кавказа
для оказания помощи местным комитетам Тердагэва-
ка по устройству переселенцев из Южной Осетии.
Подавляющее большинства комсомольцев
'Юго-Осетинской организации добровольно вступило во вто-
149

рую Юго-Осетинскую бригаду, в кавалерийские и
стрелковые соединения Красной Армии. Такими
добровольцами-бойцами в составе бригады являлись:
Газзаев Георгий, Чочиев Илья, Цховребов Гено, Са-
накоев Платон, Санакоев Иван, Габараев Егор, Габа-
раев Нане, Мамиев Николай, Мамиев Бету, Джигка-
ев Гаврил, Кулумбеков, Баззаев Сико, Магкоев Бета,
Бекоев Георгий, Санакоев Еста, Козаев Софрон,
Валиев Гаричка, Джиоев Мёлитон, Джанаев Самсон,
Тотоев Семен, Джагаев Вардан, Худжиев Герсан,
Плиев Мелитон, Тадтаев Федор, Тегкаев Василий,
Кабисов Мелитон, Галаванов Георгий, Тасоев Миха-
ил, Джиоев Иван Гаврилович, Мамиев Иван А-нто^
нович, Кочиев Роман, Кочиев Дианоз, Гассиев Павел,
Бекоев Димитрий Несторович, Гагиев Давид, Беста-
ев Андрей, Тедеев Димитрий. В рядах Красной
Армии находились: Джиоев Алексей, Харебов Алексей,
Бегизов Павел, Джиоев Димитрий, Гассиев Николай;
меня, Санакоева Сашу и Наниева Джамбола
зачислили в первую роту 130 стрелкового полка Терских
советских войск.
Многие из молодежи Юго-Осетии в 1920 году
вступили в ряды комсомольских организаций Северного
Кавказа, преимущественно по Владикавказскую, Ар-
донскую, Алагирскую, Дигорскую, Беслановскую и
другие, а также в первиадые организации 2-ой Юго-
Осетинской бригады и частей Красной Армии. В
результате этого наиболее активные комсомольцы, члены
«Спартака», члены Цхинвальской комсомольской
организации, Цунарской молодежной группы,
комсомольцы селений Кормиси, Припев, Схлити, Ортеви,
Кудар, Кемульта, Роки и Едиси в первые 2 месяца
150

Советской Грузии не смогли .принять участие в
восстановлении комсомольских организаций Джавы,
Цхинвали, Ортеви и Корниси.
Первая комсомольская ячейка в легальных
условиях была создана в Цхинвали в марте 1921 года.
В эту ячейку вошли: Тибилов Сулико, Кулаевя Вера,
Сашкоева Вера, Гассиева Фрося, Ованов Гурген,
Мелкуев, Мелкуева Маня, Карели Иван и другие.
Ячейка эгта была создана по инициативе Горийско-
го уездного комитета комсомола Грузии. Члены
Джавского «Спартака» и Цхинвальской организации
еще не вернулись, большинство из них находилось в
Красной Армии, некоторые учились в Москве.
В конце марта и в начале апреля 1921 года
члены «Спартака», Цхинвальской молодежной группы,
комсомольцы, вступившие в союз на Северном
Кавказе, а также демобилизованные из Красной Армии
вернулись на родину. Приехали партийные
руководители — члены Окружкома Гаглоев Сергей и Джати-
ев Александр. Из Метехской тюрьмы был освобожден
Квиникадзе Датико. Из Северной Осетии были
откомандированы на работу в Юго-Осетию: Абаев
Гадзбе, Кулаев Сико, Бегизов Чермен. Прибыли Кочи-
ев Виталий, Кочиев Ум ар, Тедеев Арчил, Котаев Сар-
до, Харебов Ясон, Козаев Ладико, Джиоев
Константин, Джиоев Котик, Мамиев Николай, Мамиев Бету,
я и другие.
В первых числах апреля Сергей Гаглоев поручил
Абаеву Гадзбе, работавшему тогда в Юго-Осетинском
Окружкоме КП Грузии, провести собрание
комсомольцев Цхинвали, Джава, Цуиари, Корпией и
Ортеви с целью создания организационного бюро по

восстановлению и созданию комсомольских
организаций Юго-Осетии. Собрание состоялось в доме Цхов-
ребова Габо. На этом организационном собрании
присутствовали: Кулаев Сико, Бегизов Чермен, Джи-
джоев Иван, Плиев Михаил, Котаев Сардо, Мамиев
Николай, Харебов Ясон, Плиев Мелитон, Ованов
Гурген, Кочиев Умар, Газзаев Котар, Тедеев Ар-
чил, Чочиев Гриша, Мелкуев, Карели Иван, Ку-
лаева Вера, Ханикаева Вера, Котолов Гри, Джио-
св Захарий и я. Кочиев Виталий находился в этот
период на лечении в Тифлисском госпитале. На
совещание были вызваны Плиев Гби, Джатиев Илико,
Шавлохов Семен, Качмювов Пируз, Джагаев Вар-
ден, но они, к сожалению, не смогли прибыть
своевременно. Собранием (совещанием) руководил Га-
дзбе Абаев как представитель Окружкома КП
Грузии. На совещании обсуждалось два вопроса: о
выборах организационного бюро и о создании
комсомольских ячеек в районах. В состав оргбюро вошли
товарищи, рекомендованные Абаевым Гадзбе:
Кулаев Сико, Джиджоев Иван и Плиев Михаил. Многие
из Ш'аших спартаковцев, наиболее подготовленные
активисты, в первые месяцы учились в Москве,
Ленинграде, Ростове и в других городах. Иван Джиджоев
учился в коммунистическом университете им.
Свердлова, Бегизов Павлик, Джиосв Димитрий, Харебов
Алексей — на Московских кавалерийских курсах.
Оргбюро Юго-Осетинского комсомола сразу
вынесло решение о восстановлении Джав-окай
организации, о создании комсомольских ячеек в Рока, Кор-
ниси, Цунари, Ортеви, Хслити, Цорбиси, Руотави,
Кемульта, Гсри, Едиси, Приневи, Хабалатикау, Ожо-
152

КОМСОМОЛЬЦЫ 20-х ГОДОВ ЮГО-ОСЕТИНСКОЙ
ОРГАНИЗАЦИИ ЛКСМГ
Асаева Люба Гаглоева Христинэ
Газзаева Ева Гассиева Фрося

Джиоева Оля Яжиоева Бабо
Джиоева Оля Васильевна
Зассеева Ева

Кислая Надежда
Кочиева Ермопия
Кулаева Вера Кумаритопа Тамара

Лалиева Ева
Лалиева Вера
Медоева Надя ~ ^
1иоилова Ася

Харебова Майка
Цховребова Софья
Харебова Люба Цховребсва Вера

Ханикаева Оля Джикаева Валя
Чабнева Ермония
Шавлохова Надя

ра, Георгисцминда (Исакыкау), Квайса, Цони. Для
проведения в этих пунктах организационных
собраний оргбюро поручило Чермену Бегизову провести
собрание в Едиси, Плиеву Михаилу — в Роках, Чо~
чиеву Грише — в Ортеви, автору этих строк — в Джа-
вах, Мамиеву Николаю — в Цунар, Харебову
Ясону—в Рустави, Кочиеву Виталию — в Тонтобети,
Цховребову Ефиму — в Мсхлеби, Ованову Гургену
и Мелкуеву — в Ёредви, Мамиеву Бета — в Хеити,
Пухаеву Лонги и Лалиевой Еве — в Хслити,
Харебову Софрону и Гассиевой Ефросинье — в Хабалатикау,
Котолову Гри и Джиоеву Захарию — в Жрия-Морго.
На этом совещании (Председателем оргбюро был
избран Джиджоев Иван, пропаганда и агитация была
поручена Кулаеву Сико, 'управляющим делами стал
Бегизов Чермен, оргинструктором — Тедеев Арчил,
штатными инструкторами были утверждены: Харе-
бов Ясон, Гаосиев Виктор, Карели Иван, Газзаева
Ева и Газзаев КоТОр. Работа закипела и результаты
не замедлили сказаться. В течение мая во всех этих
населенных пунктах были созданы комсомольские
ячейки. 20-1ГО мая в старом здании Джавской высше-
начальной школы, там, где в 1919 году проводились
собрания членов «Спартака», собрались Джавсккс
комсомольцы. Кроме них ш собрание пришл-и и
желающие вступить в комсомол юноши и девушки из
селений Мхслеби, Тонтобети, Бузала, Жрия, Гуфта
и Хвце, а также комсомольцы перечисленных сел,
вступившие в ряды РКСМ в 1920 году на Северном
Кавказе. В числе них: Джиоев Захарий, Гассиев Ис-
маил, Гассиев Садул, Бежанов Писир, Кумаритов
Тембол и другие. Был избран председатель собрания
)ЯЗ

Санакоев Бета, протокол вел Гассиев Исмаил. На
этом собрании было принято в ряды КСМ большое
количество девушек: Цховребова Даро, Саггакоева
Фруза, Цховребова Катя, Джиоева Ольга,
Цховребова Люба, Харебова Майка, Санакоева Ксеня, Ча-
биева Ермония и другие. Секретарем комсомольской
ячейки был избран Джатиев Илико — старый
спартаковец.
К осени 1921 года оргбюро, которое фактически
уже выполняло функции Юго-Осетинского
Окружного комитета КСМ Грузии, почти во всех крупных
селах Юго-Осетии создало комсомольские ячейки.
Оргбюро, а также комсомольские ячейки,
развернули деятельную подготовку к проведению районных
конференций, а также к созыву первой
Юго-Осетинской (легальной) конференции КСМ Грузии.
НА ХОЗЯЙСТВЕННОМ ФРОНТЕ
К 1921 году Юго-Осетия оказалась в очень
тяжелом экономическом положении. Единственная отрасль
•народного хозяйства — сельское хозяйство — пришло
в полный упадок. Трехлетняя империалистическая
война, вслед за ней война гражданская подточили
людские резервы, производительные силы края.
Меньшевистское иашествие в 1920 г. поставило
крестьянство Юго-Осетии на край гибели. Была подорвана
главная сила, материального производства.
Империалистическая война унесла тысячи человеческих
жизней, преимущественно мужчин в возрасте от 20 до
45 лет. Множество бывших солдат возвратилось с
германского и турецкого фронта нетрудоспособными
154

Инвалидами. Сотни лучших сьшов и дочерей
Юго-Осетии отдали свои жизни в революционной борьбе за
Советскую власть. До 300 человек пали в боях с
российской контрреволюцией на полях и в горах
Северного Кавказа, в боя1Х против Деникина, Врангеля и
намекай Польши. Много беженцев погибло «на
Северном Кавказе от голода, а также от эпидемических
заболеваний. Большое количество семей осталось без
кормильцев.
Число вдов, сирот, инвалидов в Юго-Осетии
составляло наибольший процент не только в Закавказье,
по даже в районах России, где происходи пи самые
ожесточенные бои с Деникиным и бандами Махно.
Меньшевистские головорезы почти поголовно
уничтожили крупный и мелкий рогатый скот и свиней. Они
не пощадили и сельскохозяйственный инвентарь. В
период кровавого подавления революционного
восстания они сожгли и привели в негодность почти все
общественные здания, школы и больницы.
Известный историк гражданской войны в Грузии
Хачапуридзе писал: «После победы советской власти
в Грузии была создана специальная комиссия,
которая выяснила последствия гражданской войны в Юго-
Осетии. Здесь было убито 4812 мужчин, женщин и
детей. Сожжено и приведено в негодность 1268
построек, угнан в большом количестве крупный рогатый
и мелкий скот, уничтожен весь урожай 1920 года на
23657 десятин. По приблизительным подсчетам было
причинено убытка па 3.317.506 золотых рублей».*
* Г. В. Хачапуридзе. Борьба грузинского народа за
установление Советской власти. Госполитиздат, Москва, 1956 г.
№

Поголовье скота было уничтожено до 70%. Из
Северного Кавказа беженцы возвращались почти голыми.
Весна 1921 года застала трудящихся Юго-Осетии
без семян, рабочего скота, сельскохозяйственного
инвентаря, при незначительном проценте взрослого
мужского населения. Советская Россия в результате
неурожая, голода и хозяйственной разрухи не могла
оказать значительную помощь. Не могли придти на
помощь и трудящиеся Грузии, ибо меньшевики
довели страну, по выражению главы меньшевистского
правительства, до хозяйственной катастрофы. Эти
трудности остались к осеннему севу и даже к
весне 1922 г.
Вся деятельность партийных организаций Юго-
Осетии была подчинена восстановлению народного
хозяйства. В решении хозяйственных задач, вставших
перед парторганиза'цией Юго-Осетии, большую (роль
сыграл достойный помощник и резерв партии — Юго-
Осетинская комсомольская организация. С повесток
дня собраний комсомольских ячеек, комитетов,
пленумов и ■конференций не сходили хозяйственные
вопросы. Молодое грузинское советское государство из
своих скудных ресурсов выделяло к весеннему и
осеннему севу семена. Большую помощь оказали те
осетинские деревни, которые еще не подверглись
выселению за пределы Грузии.
Семенами и рабочим скотом помогали как
грузинские села, находящиеся в пределах Юго-Осетии,
так и в смешанных районах: Горийском, Хашурском
и Онском. Ощущалась острая нехватка тягловой си-
льь, рабочего скота. Следует учесть, что весна,
отчасти осеиь 1921 г., были мотыжными,
1/?6

На своих собраниях комсомольские ячейки
селении Цуиари, Корниси, Ортеви, Джава, Гери, Ванели
и Кемульта вынесли решения о вспашке и засеве
прежде всего земельного участка вдов, сирот и бедняков
Почин этих ячеек был подхвачен другими
первичными комсомольскими организациями. Были вспаханы
и засеяны также участки семей погибших в
гражданской войне.
Наряду с подготовкой к осеннему севу в 1921 г.
комсомольские организации поставили перед собой
боевую задачу — к осени построить (новые школьные
здания, отремонтировать уцелевшие, но приведенные
в негодность к эксплуатации.
Школьное строительство развернулось даже в тех
(населенных пунктах, где при царизме и
меньшевистской «цивилизованной демократии» вовсе не было
учебных заведений. Наибольших успехов добились
комсомольские ячейки сел Цупари, Корниси, Ортеви,
Гери, Сатикари, Хабалатикау, Ожора, Гоерги-Цмип-
да, Гуфта, Ванели. Большим подспорьем в работе
явились соцсоревнование и взаимная выручка.
Комсомольские ячейки Гери, Гуфта, Лопали, Мхслеби
оказывали помощь лесоматериалом комсомольским
ячейкам деревень плоскостной зоны. А они в свою
очередь помогали им семенами. В этом отношении
большую активность проявили комсомольцы
Хабалатикау, Кватетри, Ионча и всего Зна/урского (Оконско-
го) района.
К зиме 1921 года и особенно 1922 г. почти все
вдовы и бедняки с помощью комсомольских ячеек
были обеспечены жильем.
Летом 1921 г. околцы села Георги-Цмипда приг-
157

ласили к себе в гости Джатиева Александра. На
сельском сходе он произнес очень яркую речь. После
схода старейшие села обратились к Джатиеву:
«Вот мы здесь поговорили о подарке для нашего
гостя, для Вас, разные были предложения, но к еди-
шому решению так и не пришли».
Александр Михайлович, подумав, ответил:
«Я бы желал, чтобы мле подарили десяток .телят:
я горец, а .горцы живут скотоводством, меньшевики
уничтожили весь наш скот».
Некоторые сельчане усмехнулись. Кое-кто даже
заметил: «Князья и старшины тоже любили телятину».
Просьба Александра Михайловича была
удовлетворена. На второй же день к районному центру
пригнали телят. Джотиев поблагодарил и тут же
предложил сопровождающему Дзудцову Арсену,
чтобьи тот составил список наиболее бедных вдов,
сирот, не имеющих скота, и тут же распределил его.
Это событие привело в активность комсомольские
организации. Сельские комсомольские ячейки
поставили задачу обеспечить телятами всех бескоровных
крестьян.
В результате меньшевистского господства были
разрушены почти все дороги Юго-Осетии. Не уцелело
ни одного моста: ани были ун/ичтожены
отступающими партизанами, а также снесены июньским лившем
1920 года. Юго-Осетинский окружком (обком)
партии призывал население к дорожиому строительству,
к постройке мостов. Первыми на этот призыв горячо
откликнулись комсомольцы. Работали упорно с утра
до вечера, не взирая на недоедание и нехватку
одежды. Большая работа, проделанная Юго-Осетинским
158

комсомолом по дорожному строительству, не раз
обмечалась на пленумах и областных
партконференциях Юго-Осетинской парторганизации, (начиная с 1-ой
легальной до 10 'партийной конференции. Так,
-комсомольцы Ортевского района отремонтировали
дороги от В|анати до Гери и Пнух,
Джавские комсомольцы положили основу дороги
Кехви — Джава, Джава — Кешельта, через Мугут и
Цамад, Джава, Мсхлеб, Тонтобет, Раг, Корсев.
Много сделали комсомольские ячейки селений ДаМпалет,
Зар, Руотав и Корниси. От них по проведению дороги
не отставали комсомольцы Кемультеко-Кударских
районов.
Необходимость постоянной материальной помощи
вдовам, сиротам, беднякам, семьям красноармейцев,
с одной стороны, и, с другой, воспитания молодежи
в духе коллективизма, приобщение -ее к коллектив
ному труду — все это привело к созданию в
комсомоле специального фонда помощи. В этих целях, по
предложению Юго-Осетинского обкома ЛКСМ
Грузии, повсеместно были введены комсомольские
коммунальные вспашки. В отдельных ячейках размер
коммунальных вспашек достигал 10—15 гектаров,
сеяли пшеницу, ячмень, кукурузу, сажали картофель.
Кроме того, были созданы зерновые фонды, из
которых по решению комсомольских ячеек вдовам и
беднякам выдавали весной семена, а ранним летом —
зерно на пропитание. Из этих фондов выдавали
взаймы крестьянам до нового урожая. Часть фондового
зерна продавали па рькнке, па деньги, вырученные от
его реализации, покупали телят, коз, ягнят и
раздавали их неимущим и батракам; приобретали учебные
1ГИ)

пособия, тетради, ручки, карандаши для раздачи
сиротам.
Юго-Осетинский комсомол занимал одно из
первых мест по оказанию помощи борцам революции
через МОПР (Международная Организация
Помощи Борцам Революции). Комсомольские ячейки
являлись организаторами революционных праздничных
ужинов (куывд), т. е. брали па себя их материальное
обеспечение. Также молодежные и общесельские
вечера проводили обычно под новый год, в годовщину
Октябрьской социалистической революции, 1-го Мая,
а также отмечая годовщину июньского восстания в
Юго-Осетии — 8 Июня.
Вопрос о создании первой колхозной артели в
Юго-Осетии, в с. Цупари, впервые обсуждался на
оргкомитете Юго-Осетинского обкома комсомола.
Заседание оргкомитета проходило под
председательством Джиоева Ивана Васильевича, пламенного
коммуниста, замечательного организатора. Инициатором
создания колхоза -в Хабалитикау была
.комсомольская ячейка.
Во многих колхозах впервые социалистические
засевы в 1921 году были произведены семенами из
комсомольских фондов. Здесь уместно вспомнить
имена наиболее активных комсомольцев-энтузиастов.*
Прежде всего бывших секретарей и завотделами
обкома комсомола: Кулаева Сико, Плиева Михаила,
Джиджоева Ивана, Джиоева Ивана, Букуло:ва
Михаила, Гаглоева Мухтара, Битиева Вахтанга, Кочиева
Умара, Гассиева Кола, Кочиева Виталия, Тедеева
Арчила, Фарниева Ко-ста, Валиева Димитрия, Ка-
змсва Георгия, Гагпидзе, Хачирова, Джиоеву Пас-
то

по. Бестаева Николая, Кулум-бегова Виктора, Са
накоева Гришу, Лохова Апполона и других;
секретарей райкомов комсомола: Цховребова
Ефима, Джиоева Иллариона, Джатиева Харитона, Гас-
сиева Сергея, Гояева Михаила, Хубулова
Василия, Джиоеву Ольгу, Асаеву Любу, Лалиеву Веру,
Абаева Харитона, Кудзиева, Чочиева Резо, Тигиева
Андрея, Тибилова Сулико, К>бисова, Бегизова
Павла, Бегизова Виссариона, Ованова Гургена, Бацика-
дзе Георгия, Карели Ивана, Мчедлидзе Давида, Кри-
стесиашвили, Гогиашвили, Кудухова Георгия, Бязро-
ва Куджи, Остаева, Бекоева Виктора, Бекоева
Димитрия, Гаглоева, Тедеева Виктора, Алборова
Романа, Джагаева Вардена1, Худжиева Герсана, Плиева
Мелитона, Тадтаева1 Виктора, Мамиева Николая и
других.
на культурном фронте:
Большую помощь оказали комсомольские
организации органам просвещения. В течение с 1921 по
1928 год с повесток дня комсомольских собраний не
сходили вопросы, связанные с ликвидацией
безграмотности и, прежде всего, среди комсомольцев. В
Юго-Осетии были не только села, но и целые
районы сплошной неграмотности. Даже в деревнях, где
в период царизма и меньшевистского господства
существовали школы, неграмотность достигла 80 —
90%. Особенно большой процент неграмотности был
в Ортевском, Громском, Оконском и Кударском
районах. По инициативе комсомольских ячеек здесь были
созданы первые кружки и ликбезы. Ощущалась ост-
11. В. Гассиев.
101

рая нехватка руководителей ликбезов. Некоторым
учителям-комсомольцам приходилось вести
занятия в нескольких кружках. В комсомольские
ликбезы записывались не только комсомольцы,, но и
иссоюзная молодежь, а также взрослое население.
Зачастую рядом с юношами 14 — 15 лет сидели
«ученики» средних лет и даже седоволосые. Спустя
30—40 лет бывшие ученики встречались со своими
учителями, которым на всю жизнь они остались
благодарны за их благородный труд. Я лично был
свидетелем такой встречи. В 1954 году один старик
из Джавского района подошел к Джиоеву Гаврилу
Николаевичу и благодарил своего бывшего учителя.
Джиоеву Г. Н. тогда было около 18 лет, а его ученик
был старше своего учителя на 25 лет.
К У-му съезду комсомола Грузии, который
состоялся в июне 1922 года, некоторые комсомольские
организации Юго-Осетии пришли с определенными
достижениями. В таких комсомольских ячейках, как
Цунари, Корпией, Ортеви, Джава, Бузала, Едиси,
Ванели неграмотность была почти полиостью
ликвидирована. Большая работа по ликвидации
неграмотности развернулась после 2-ой легальной
конференции Юго-Осетии, особенно после V съезда КСМ
Грузии.
Комсомольские организации Цхинвали, Джавы,
Корниси, Цунари и Ванати взяли шефство над
ликбезами в ликвидации неграмотности (отдельные
комсомольцы были учителями), и также в снабжении
учащихся учебниками, тетрадями и письменными
принадлежностями. О серьезной работе комсомола
Юго-Осетии в деле ликвидации неграмотности не раз
162

отмечалось па пленумах, конференциях
Юго-Осетинской парторганизации, а также на VI, VII, и VIII
съездах ЛКСМ Грузии.
В сентябре 1922 года состоялся И-ой съезд
комсомола Закавказья. На съезде с речью выступил
Серго Орджоникидзе, в которой изложил задачи,
стоящие перед Закавказским комсомолом. Он
говорил об интернациональном воспитании молодежи,
о преодолении национал-шовинистических воззрений
меньшевиков, дашнаков и муссаватистов. Оратор
призвал молодежь активно включиться в
восстановление народного хозяйства. Подробно остановился
на речи В. И. Ленина на Ш-ем съезде РКСМ, в
частности на организации политической учебы
комсомольцев, на необходимости овладения знаниями.
Делегатами от Юго-Осетии на съезде были: Кулаев
Сико, Тедеев Арчил, Бегизов Виссарион, Герман Ка-
рели, Цховребов Ефим и я. Делегатом на V съезд
РКСМ от Юго-Осетии был избран Сико Кулаев.
После Закавказского съезда Кулаев Сико выхлопотал
2 места в Тбилисский индустриальный рабфак.
Желающих было много, но обком КСМ Грузии на эти
два места посл.ал меня и Шавлохова Семена —
одного из первых спартаковцев. Отдельные товарищи
были направлены сверх представленных мест. По
приезде в Тбилиси Шавлохов С. и я, в
красноармейской шинели и буденновке, ворвались в кабинет С.
Орджоникидзе. Когда Серго узнал, что мы уже
приняты на рабфак, он в недоумении спросил: «А какие
же вам еще места?» «Мы просим за своих
товарищей-спартаковцев», — в один голос выпалили мы
и тут же охарактеризовали их как участников рево-
163

люционных восстаний в Юго-Осетии и мужественно
сражавшихся против Российской контрреволюции
и Алтайш. Серго тепло улыбнулся, встал, прошелся
по кабинету, остановился и спросил: «А сколько
мест вы просите?». Я и Шавлохов растерялись.
Потом пришли в себя, по все равно медлили с ответом:
«С нами приехало 8 комсомольцев». Орджоникидзе
подошел к столу, написал в ЦК КСМ Грузии и
республиканский студпрофком записку и без конверта
вручил нам. Нам сразу же предложили дать список
па 8 человек. Составили список, куда включили:
Кочиева Умара, Тибилова Мелитона, Тибилову Асю,
Санакоева Шакро, Газзаева Котара, Гассиева Ис-
маила, Джиоева Коста и Санакоева Аршака. Газ-
заев К., Козаев Л. и Джиоев К. захотели поступить
в ЗКУ, а Аршака Саиакоева сагитировали поступить
в Тбилисское военное училище. Все остальные были
приняты на рабфак. С 1923 по 1927 гг. на этот же
рабфак были приняты: Плиев Гбиг Гаглоева Ксе-
пя, Джиоева Ольга Васильевна, Лалиева Ева, Ча-
биева Ермония, Кочиева Ермонияу Санакоева Дуся,
Сапакоев Григоргий, Кудзиев, Лохов Апполон, Те-
деев Арчил и многие другие. В эти же годы были
посланы и многие другие комсомольцы с
ходатайством об их принятии на рабфаки Москвы,
Ленинграда, Ростова, Баку, Владикавказа и других городов.
Кроме того, более 20 комсомольцев; были приняты
в Цхинвальский техникум. И если в 1922 г. среди
комсомольцев Юго-Осетии мы не имели] ни одного
со средним образованием, то в 30-х годах их
насчитывалось уже более 60. Подавляющее большинство-
из них поступили в вузы. Собственно говоря, они и
164

ОТВЕТСТВЕННЫЕ СЕКРЕТАРИ ЮГО-ОСЕТИНСКОГО
ОБКОМА В 20 ГОДЫ
Джиджоея Иван Плиев Михаил
Битаев Вахтанг К01шев Ум ар

Гассиев Виктор Бестаев Николай
Сапакссг, Григорий
Лохов Аполлон

стали первым пополнением Юго-Осетинской
народной, советской интеллигенции. Несмотря на то, что
советские органы Грузии шли навстречу —
принимали в учебные заведения молодежь и без
направления, все же устроить всех было просто невозможно.
Да и не все могли быть приняты даже па первые
курсы рабфака, особенно из бедняцко-батрацкой
молодежи, из-за отсутствия достаточной подготовки,
'. частности из-за слабого знания русского и грузип-
:кого языков.
, В 1925—1926 гг. Юго-Осетинские школы были
но преимуществу 3—5 классные. Не все
окончившие начальные школы т*мели возможность
продолжать учебу.
8-ая конференция Юго-Осетинской организации
ЛКСМ Грузии, которая состоялась в 1925 г.,
приняла решение о ходатайстве открыть рабфак в Цхип-
вали. Но так как в Юго-Осетии из-за слабого
развития промышленности не было рабочей молодежи,
рабфак не был открыт. Тогда обком комсомола
вновь обратился с новым ходатайством перед
вышестоящими партийными и советскими органами
открыть батрацкие курсы и школу крестьянской
молодежи. На этот раз просьба была
удовлетворена.
Батрацкие курсы были созданы в целях
подготовки молодежи из батраков и детей бедняков для
поступления в рабфаки и ШКМ. Как батрацкие
курсы, так и ШКМ сыграли большую роль в
подготовке кадров. Многие слушатели поступили после в
средние учебные заведения, рабфаки, техникумы, в
дальнейшем получили высшее образование. Доста-
105

точно сказать, что через эти курсы и ШКМ прошли
Чочиев Бираг, Пухаев Илья, Магкоев Садул, Коко-
ев, Кулумбегов Виктор, Алборов Роман, Алборов
Виктор. До 30-х годов основной костяк
народного учительства Юго-Осетии составляли питомцы
батрацких курсов и ШКМ. Да и теперь многие из
них продолжают успешно работать педагогами не
только в начальных, но и средних школах. О росте
грамотности среди молодежи, о ее успехах в
просвещении свидетельствует тот факт, что в 1925—1928
годах больше чем три четверти подписчиков газеты «Хур-
зарин» составляли по преимуществу комсомольцы,
заметно увеличился тираж комсомольской газеты
«Лениной». Корреспондентами издаваемых
осетинских газет в основном являлись комсомольцы.
Можно без преувеличения сказать, что
основателями художественной литературы в Юго-Осетии
были комсомольские писатели — Кулаев С, Фарни-
он, Короев Казбек, Чочиев Резо, Валиев Дмитрий.
Они стояли у истоков рождения Юго-Осетинской
художественной литературы. Кулаев Сико и Бегизов
Чермен начали творить, находясь на ответственной
комсомольской работе.
В 30-х годах в горах Юго-Осетии прозвучали
вдохновенные стихи Фарниева Коста и Короева
Казбека. Не было ни одного мероприятия по развитию
национальной культуры, в осуществлении которого
комсомольцы не приняли бы самого активного
участия.
В мае 1926 года на заседании бюро обкома
комсомола обсуждался вопрос об улучшении
осетинского алфавита. На обсуждение были приглашены ра-
166

ботинки Маркомпроса. Обсуждение этого вопроса
привело к мысли о совместной работе южан и
северян по унификации единого осетинского алфавита.
Обсуждался также грамматический строй и
словарный фонд осетинского языка. Присутствующий от
Паркомпроса Александр Арсентьевич Тибилов
поставил вопрос о создании единого осетинского
литературного языка. С этим вопросом мы обратились
в обкомЧШ Грузии. Секретарь обкома КП Гр. Абаев
Александр и Тибилов направили письмо в Северную
Осетию ц договорились в сентябре 1927 г. во
Владикавказе 'провести объединенную конференцию
Северной и Южной Осетии. На эту конференцию из
Южной Осетии были посланы делегаты: Абаев
Александр, Джатисв Александр, Тибилов Александр, Пли-
ев Арон, Петр Гулич Тедеев и я. Делегацию
Северной Осетии возглавляли: Такоев Семен, Дзагуров Г.,
Г. Бекоев и Г. Гуриев. На конференции присутствовал
цвет Северо-Осетинской интеллигенции.
После речи Такоева и яркого содержательного
выступления Александра Михайловича Джатиева,
председательствующим Джагуровым (зав. облОНО
Северной Осетии) было предоставлено слово Тиби-
лову Александру.
Тибилов сделал глубоко продуманный доклад*
научно аргументировал необходимость унификации
единого для обеих Осетий алфавита осетинской
письменности. Он также теоретически обосновал
необходимость ликвидации разнобоя,
усовершенствования грамматики и обогащения словарного фонда,
терминологии, дальнейшего развития осетинского
литературного языка, положив в основу его ли-
167

тсратурный язык Коста Хетагурова, — иронский
диалект, преодолев в этом вопросе Кударский
(Джавский), Дигорский, ограниченность и
местничество. Все присутствующие делегаты и
многочисленные гости, местные ученые, знатоки
осетинского языка и литературоведы были поражены
научной эрудицией, широкой образованностью
Александра Арсентьевича. Выступившие вслед'; за ним
Гуриев, Бекоев и другие дали высокую оценку
доклада Тибилова. Дзагуров назвал доклад [Гибилова
Александра программой развития осетинской
культуры. Будучи по натуре очень скромным, чтобы скрыть
свое смущение, он низко опустил голову и
сосредоточенно просматривал тезисы своего доклада. Когда
же по его адресу разразились бурные аплодисменты,
он привстал и отвечал па приветствие легким
наклоном головы.
Следует отметить, что Александр Тибилов, как и
Джатиев, был человеком, который как-то сразу
располагал к себе, завоевывал своих
почитателей.
Высокий лоб, волевое мужественное лицо, умный
пронизывающий взгляд из-под раскрылия черных,
как смоль бровей, и незаурядные ораторские
способности, лаконичность и железная логика его речей, —
все это обладало как бы магнетизмом,
притягивающим к нему людские сердца.
И когда все присутствующие — и южане и гости
из Северной Осетии — горячо аплодировали ему,
мы, комсомольцы, испытывали особую гордость за
своего славного земляка.
С иключительным радушием приняли делегацию
168

из Южной Осетии и паши соплеменники. В Северной
Осетии хорошо знали Джатиева Александра, Абаева
Александра и Арона Плиева. Это были активные
участники борьбы за установление и укрепление
советской власти на Северном Кавказе в период
1918—1921 гг. Александр Джатиев славился
народным трибуном. «Наш осетинский Жорес» —
любовно называли его северяне. Говорят даже, что это
название дали ему Киров и Орджоникидзе. В честь
нашей делегации устраивались банкеты, ужины.
Посланцы Юго-Осетии побывали у Дзагурова, Гуриева,
Бекоева. Особенно запомнился мне банкет у Гуриева.
Здесь присутствовали известный осетинский слепой
гармонист Кайсын и его способный ученик —
молодой гармонист Борис Корнаев. Я впервые слушал их
удивительное исполнение осетинских песен. С тех
пор прошло уже без малого полвека, но до сих пор
в ушах моих звучит песня «Ханты цагъд» в
блистательном исполнении Кайсыиа Мерденова. После
этого много раз я слышал «Ханты цагъд» в
исполнении талантливых гармонистов, но исполнение ее
Кайсыном считаю непревзойденным.
В вопросах музыки вообще, и осетинской в
частности, большим знатоком я считал Петра Гулича
Тедеева. Я знал его как руководителя хора в Тбис-
ском городском Михайловском ремесленном
училище. Петр Гулич — зачинатель и основоположник
осетинского хореографического искусства в Юго-
Осетии. Не только я, но все хотели знать сто мнение
После исполнения Кайсыном «Ханты цагъд» все
пришли в неописуемый восторг, громко выражали свое
восхищение. Один Петр Гулич молчал, его живые
169

искристые глаза были устремлены па незрячего Кап-
сына.
Мы услышали его сдержанный шепот: «Вот это
музыкант! Вот мастерство...» Способный,
талантливый ученик Кайсына — Корнаев Борис только что
окончил сельскохозяйственный институт. И когда
Дзагуров начал говорить о сохранении национальных
традиций, о подарках делегатам с Юга, Петр Гулнч
заметил, -что лучшим пода.рком для нас было бы,
если бы отпустили нам Корнаев а Бориса для работы
в Южной Осетии. Просьба эта была удовлетворена.
Корнаев вместе с нами 'выехал на Юг. Квартирные
условия в Цхинвале были тогда тяжелыми, и Борис
Тимофеевич принял мое предложение поселиться у
пас. В наш дом часто преходили слушать Корпаева
Бориса Тимофеевича часто навещал Петр Гулич,
приходили Аром Плиев, Чермен Бегизов, Сигсо Кула-
ев, Фарниев Коста, Короев Казбек, Джиджоев Иван,
Джиоев Иван Васильевич, Кулаева Вера, Дзассохов
Вася, Бестаев Николай. Борис Тимофеевич по
приглашению комсомола .не 'пропускал ни одной
конференции, собрания, вечера. Он являлся замечательным по
пуля'ризатором среди народных масс осетинского
песенного творчества и музыки. Ко рта ев у
/принадлежит большая заслуга в возрождении и укреплении
Юго-Осетинского ансамбля оесни и танцев. Высоко
ценил дарование Бориса Тимофеевича композитор
Виктор Долидзе, -который, слушая исполнение Кориа-
ева, записывал осетинские народные мелодии.
Занимаясь созданием первой осетинской оперы «Замира»,
Долидзе говорил, что Борис Тимофеевич мой
ассистент. Корнаев имел множество учеников, но особенно
170

выделялся из них Цховребов, о котором он говорил:
«В исполнении «Ханты цатъд» с Борисом
Александровичем мне уже трудно состязаться».
Важную роль в создании советской
Юго-Осетинской народной самодеятельности сыграла
Юго-Осетинская (Комсомольская организация. В первый пи
советской власти по инициативе комсомольских ячеек
бьми созданы самодеятельные драматические,
хоровые и танцевальные кружки. Членами и
руководителями .кружков были комсомольцы и комсомольские
активисты. Первые коллективы самодеятельности
возникли: В Джаве, Цунари, Ванели, Ортеви, Хаба-
латикау и Георги-Цминда. Вслед за ними
самодеятельные художественные кружки были организованы
в Гери, Мсхлеби, Кемульта, Андорети, Хслити, Ожо-
ра. Силами молодежи ставились пьесы
революционные и антирелигиозного характера. Самодеятельные
постановки проводились в школах и даже в сараях.
Пьесы (писались Дзассоховым В., Кочиевым Бидзина.
Ставились драматические произведения Бритаева Е.,
пьесы русских и грузинских драматургов,
переведенные на осетинский язык Петром Тедеевым и
Черменам Бегизовым.
Бывало, что сами члены драмкружка коллективно
сочиняли пьесы :на антирелигиозные и 'бытовые темы.
Осенью 1922 года силами тбилисских рабфаковцев и
студентов ЗКУ был создан самодеятельный кружок.
Этим кружком руководил Кочшев Бидзина, а затем
Дзассохов Василий. В Цхинвале были создаиы два
драматических кружка на грузинском и осетинском
языках. Эти кружки ставили спектакли не только в
городе, но и в окрестных селах — Дзари, Дампалети,
171

Ередви, Хеити и в других местах. Среди
комсомольцев были энтузиасты художественной
самодеятельности, хорошие организаторы и лично принимающие
участие в кружках. Уместно вспомнить первых
комсомольских организаторов художественной
самодеятельности. К их числу .прежде всего следует отнести: Хе-
тагурова Владимира, Газзаева Котара, Мелкуеву
Маню, Шавлохова Семена, Джиоеву Ольгу, Джиоеву
Настю Николаевну, О© а нов а Гургена, Кар ел и Ивана,
Джиоеву Ольгу Семеновну, П лиев а Мелитона, Хаси-
еву Настю, Бацикадзе Георгия, Акакия Гассиева,
Джиоева Александра, Мелкуева, Касрадзе Вахтанга,
Мчедлидзе Давида, Кристесиашвили Ваоо, Чочиеву
Нину, Чабиеву Ермонию, Хугаева, Гассиева А. и др.
Многие комсомольцы, бывшие участники
самодеятельности, впоследствии составили основное ядро Юго-
Осетинского театра и ансамбля.
В 1968 году состоялась встреча учеников 1-ой
школы с ветеранами Юго-Осетинокото комсомола. В
художественной части (вечера была показана пьеса
«Революционер», руководил постановкой директор
школы Вахтанг Касрадзе. Эта же оьеса была поставлена
в этой школе около 40 лет тому назад, где директор
школы Вахтанг Касрадзе исполнял роль
революционера.
Важным участком работы комсомольцев 20-х го
дов и в последующие годы являлась
антирелигиозная пропаганда и'борьба с вредными (бытовыми
пережитками. Особенно активизировали антирелигиозною
пропаганду комсомольские организации в 1922 году.
По инициативе комсомольских ячеек пасху заменяли
комсомольскими «'пасхами». Религиозным празднест-
172

вам противопоставлялись революционные праздники!
день 1-го мая, 7 ноября, 8 и4оня, День урожая, День
Парижской Коммуны, 8-ое марта и другие. В эти дни
комсомольцы организовывали политические
доклады, лекции на антирелигиозные темы. На эти
открытые собрания обычно приглашалась не толыко вне-
союзная молодежь, но и взрослые. Известно, что
молодежь любит веселье, погулять, и вот, чтобы отвлечь
население от религиозных пиршеств, от хождения по
святым местам, комсомольские ячейки организован*
свои комсомольские вечера с песнями, танцами,
'коллективными товарищескими обедами и ужинами.
Кроме того, проводились доклады на антирелигиозные
темы. Цхинвальская организация правела
специальный диспут, на котором выступил еврейский раввюч.
С ним полемизировал комсомольский докладчик Арон
Плиев. Следует, однако, признать, что в то время
весьма скудными были наши доводы для
обоснования, что религия — опиум народа. Выступления
комсомольцев сводились к администрированию. Помню
наши декларативные заявления о том, что -мы против
религии всякой, ибо любая религия узаконивала и
узаконивает материальное и духовное неравенство
имущих и неимущих, а сами служители религиозных
культов, помимо того, что живут за счет народа,
задурманивают классовое самосознание трудящихся
и мешают революционной борьбе и строительству
нового общества, общества без эксплуатации.
Каждый комсомолец считал своей обязанностью
штурмовать небо. В этом вопросе молодежь служила
примером лля старших и даже для некоторых
коммунистов. В глубине Лехурского ущелья стоит старый
173

монастырь. Это сооружение было облюбовано дикими
пчелами, десятилетиями их никто не трогал,
пчелиные семьи настолько разрослись, что занимали все
узкие ходы сообщения верхней части монастыря. И
вот осенью 1923 года Лехурские комсомольцы
решили собрать мед и внести его в (фонд МОПРА
(Международная Организация Помощи Революционерам) и
атаковали за'брошенный монастырь. В результате
они собрали около 22 пудов меда и внесли его в фонд
помощи революционерам стран капитала. И несмотря
на то, что нас называли «еретиками», пророчили
неминуемую смерть от черной болезни, однако никто не
был наказан за «(богоотступничество». С тех пор
прошло вот уже 45 лет, тогда нам было «по 18—20 лет.
Многие до сих пор живут и здравствуют, здравствует
и организатор этого штурма, а также ,и
комсомольцы, изъявшие в 1921—1922 гг. церковные ценности в
'пользу голодающих Поволжья. В этой работе нам
помогли бывшие священники Христофор Зурабович
Джиоев, Гаглоев Д., Санакоев Ф., которые сразу после
Октябрьской революции сняли рясу и отказались
служить всевышнему. Как-то бывшему священнику
Санакоеву Ф. крестьяне задали вопрос о райской
жизни, он ответил, что никакого рая нет, жизнь только
на этом свете. Если бы существовал рай, сказал он,
попы .бы не грешили. Мы-то твердо знали, что
райская, потусторонняя жизнь, — это просто выдумка.
Нельзя обойти молчанием и то, что в проведении
антирелигиозной пропаганды отдельные
комсомольские организации допускали перегибы,
администрирование. Так, в Оконском районе комсомольцы
поймали попа и насильно сбрили ему бороду. В Корниси
174

§
о*
о
«
о
о
о

Делегаты Закавказского комсомольского съезда. 1922 г.

заставили попа отслужить молебен то дохлой собаке.
В Лпдоретоком районе со служителями культа
обращались несколько «мягче» — попов с пожитками
и домочадцами выпроваживали за пределы района и
области. Но эти перегибы с 'помощью партийных
организации быстро исправлялись. Большую .помощь
оказал Юго-Осетииский комсомол 'партийным
организациям в борьбе за преодоление вредных адатов,
таких, как кровная месть, жеиокое неравенство,
калым, разорительные поминки, которые стали
серьезным препятствием на пути поднятия политической и
трудовой активности масс, восстановления народного
хозяйства, вовлечения женщин в активное
строительство новой жизни. Нередко под воздействием
сыновей-комсомольцев родители отказывались от
получения кальима за своих дочерей. К 1928 году калым
бытовал только в некоторых отдаленных горных
населенных пунктах. Были почти сведены на нет случаи
похищения девушек. Это считалось позором для всей
комсомольской ячейки. Комсомольцев высмеивали,
что они не уберегали девушку, проявили ротозейство.
Если кто и собирался похитить девушку, то он не
находил соучастников даже среди ближайших
родственников. За совершение акта насилия участников
похищения немедленно исключали из комсомола.
Ликвидации калыма во многом способствовало
сокращение до минимума случаев похищения девушек'.
Вовлечение девушек в ликбезы, охрана их чести,
братское отношение к ним в комсомольской ячейке,
специальная работа комсомола среди девушек,—
зсе это способствовало вовлечению молодых горянок
в комсомол. Авторитет комсомола настолько вырос,
175

что если в 1918—1921 гг. родители не пускали дочерей
даже на молодежные собрания, то уже к 192)8—1929
гг. в Юго-Осетии 35% всех комсомольцев составляли
девушки. Родители уже не возражали, когда их
дочери ездили не только на областные конференции,
но «и па всегрузинские и закавказские съезды
комсомола, которые проводились в Тбилиси и Баку. К
этому лериоду девушки были широко вовлечены в
кружки художественной самодеятельности.
Юго-Осетинская организация ЛКСМ Грузии в
30-х годах принимала активное участие в создании
советской печати и издательства. Еще в 1919—1929 гг.
Цхинвальская революционная молодежная
группа выпустила несколыко номеров (молодежных газет
и прокламаций-листовок под названием
«Большевик». Газета №5 попала в руки меньшевистских
властей, и это послужило поводом для ареста
группы комсомольце©, а часть из пас вынуждена была
уйти в партизанский отряд.
Первые стешлазегы, созданные в 1921 г. (после
победы советской революции, то преимуществу были
комсомольскими. Они стали выходить во второй
половине 1921 года в Цхинвали, Цунари, Джаве, Рок,
Корниси, Ортеви, Ванати, Ахалгори, Андорети и
Георги-Цминда. К концу 1927 года подавляющее
большинство комсомольских ячеек имело свои
стенгазеты. Комсомольская стенная печать сыграла
важную роль в подготовке рабселькоров и кадров
редакционных работников для создания областной
газеты «Хурзарин», которая начала выходить в 1924
году. Это в равной степени относится и к журналу
176

«Фидиуаг», «Мах фалтар», «Лениной», «Большсви-
кон аивад».
В каждой комсомольской организации выделялись
уполномоченные по печати, а в райкомах
комсомола — ответственные за 'печать. Юго-Осетинский обком
ЛКСМ Грузии оказывал материальную помощь
областным газетам и журналам. Своим решением в 1926
г. 50% доходов от коммунальных вспашек было
отчислено в пользу издательского дела. Кроме того,
устраивались платные вечера, спектакли, сборы средегз
в пользу газет ,и журнала. Из наиболее активных
корреспондентов впоследствии выросли
.квалифицированные журналисты и писатели: Кулаев С, Фарии-
ев К., Чочиев Резо, Короев Казбек, Валиев Дмитрий,
В. Голоев, Гаглоев Г. и Дзуццов Д.
Вопросы печати систематически обсуждались па
комсомольских собраниях, на заседаниях бюро, на
пленумах обкома комсомола и комсомольских
конференциях. Партийные организации районов, обкома
партий всегда поддерживали инициативу в создании
юношеских газет, организации молодежной печати.
Конец 20-х и начало 30-х годов ознаменовались
литературным подъемом. Выросла плеяда
талантливых писателей области, которые обогатили
осетинскую национальную литературу. Ими был заложен
прочный фундамент Юго-Осетинской национальной
художественной литературы. В этот период Сико
Кулаев написал свои замечательные художественные
рассказы: «Железный великан», «Еврей Ошуак» и
стихотворения: «13 вместе», «Кровью купленная»,
«Однорукий». Бегизов Чермен закончил свою повесть
«Башни говорят». Дзассохов Васо написал лучший свой
12. В. Гассисв.
177

рассказ «Ната» .и пьесу «Колайы Ма-сыг». В 30 годах
в горах Юго-Осетии прозвучала поэзия Плиева Хари-
тона, его поэма «Салимат» и сейчас является лучшей в
осетинской поэзии. Молодое поколение очень
полюбило это произведение, его декламировала молодежь от
Едиси до Кватетри и Квайса, а также и за
пределами Юго-Осетии. К данному периоду относится
творческий взлет рабочего поэта Короева Казбека.
Особенно прозвучали его лирические стихотворения:
«Твои руки», «Оставь меня», «Почему».
В 1927 году в Юго-Осетии начал свою творческую
деятельность Коста Ф'арниев (Фарнион). Фарнион
был своеобразным поэтом. Его злободневные стихи, как
набат, звучали в родных (горах. Большинство его
лучших стихотворений отличались публидистичмостью и
актуальностью. Были в его творчестве и
пессимистические нотки. Но не это главное. Он
подражал Маяковскому и беспощадно громил
бюрократизм, подхалимство, вредные пережитки
прошлого. Да и внешне был он похож па
Маяковского — ростом и манерой держать себя. Когда
О'Н читал свои стихи, го широко расставлял ;ног,и,
длинные руки находились в постоянном движении. Любил
он прибегать к крепким словам.
Его стихотворения: «Дождь», «Дни бегут»,
«Весенние думы», «Радостный день» имели большой успех
у молодежи. Но некоторые лида к поэзии Фаршючя
почему-то относились скептически. Дело в том, что
часть не понимала поэзию этого самобытного и
своеобразного поэта.
Высокую снижу прозе Фарьиона дал Александр
Тпбилов. Когда во Владикавказе были опубликованы
178

первые главы романа Фарниона «Уады унар>>, он
сказал: «Это произведение зрелого художника,
написано талантливо».
В 30-х годах появилась новая литературная
поросль — писатели-комсомольцы, которые в наши дни
получили всеобщее (Признание— Дзесов К., Плие© X.,
Чочиев Розе и Бекоев Елиоз.
Коллегией АПО пр,и о'бкоме комсомола
систематически (проводились литературные чтения.
Руководителями и организаторами этих чтений были Фарнйон
и Валиев. Но вскоре главой писателей стал
возвратившийся с учебы Сико Кулаев, который придал
литературной работе планомерный, организованный
характер. По его инициативе в скором времени в
Юго-Осетии возникла писательская организация. На
литературных чтениях новых произведений
систематически присутствовали: Кулаев С, Фа.рнион, Короев
Казбек, Плиев Хадо, Кулаева Вера, Джиоева Настя,
Бестаев Николай, Харебов Ясон, Валиев Димитрий,
Джиоев Иван, Беги зов Павел, Гассиев Исмаил, Беги-
зова Наташа. В этот период нашими частыми гостями
были Ти'билов Александр, Тедеев Петр, Корнаев
Борис, Ванеев 3. и Исаков.
Р А Б Ф А К
К 1923 — 1925 гг. из Юго-Осетии ла Тбилисском
индустриальном рабфаке обучалось более двух
десятков студентов. За период существования
Тбилисского русского рабфака более 50 юношей и девушек по-
179

лучили здесь среднее образование. Несмотря на то,
что рабфаки были созданы, для рабочих Тбилиси, ЦК
КП Грузии сделал исключение для Юго-Осетии,
двери этого учебного заведения были широко открыты
для крестьянской молодежи нашей области.
Солидный процент в первичной комсомольской
организации составляли комсомольцы из Юго-Осетии.
В состав бюро рабфаковской комсомольской
ячейки всегда входили два-три члена из учащихся
Осетии. То же самое можно сказать и о составе
первичной партийной организации. Следует отметить, что
на рабфаке была крепкая комсомольская
организация. В ее рядах было много членов КСМ Грузии-
спартаковцев, имевших большой стаж подпольной
борьбы. В течение долгого периода бывшие
рабфаковцы работали первыми секретарями
Юго-Осетинского обкома КСМ Грузии: Кочиев Умар, я, Валиев
Димитрий, Сапакоев Григорий, Лохов Апполон и
другие. Здесь, в рабочей среде, Юго-Осетинская
молодежь получила хорошую пролетарскую закалку.
Комсомольская организация Тбилисского
индустриального рабфака была надежной опорой райкома
комсомола 4-го района города Тбилиси. И не случайно^ что
часто из нашей организации избирались делегаты не
только на районную, но и на общегородскую
конференцию и даже на всегрузинские и закавказские
съезды комсомола. Многие из (наших комсомольцев
выдвигались на руководящую работу в комитет
комсомола, а тов. Гегечкори являлся зав. отделом Заккрай-
кома ВЛКСМ. Комсомольская организация рабфака
приняла самое активное участие в подавлении
августовской меньшевистской авантюры. Большинство ком-
180

сомольцев Юго-Осетии в 1924—1925 учебном году
начали занятия с опозданием на один—два месяца,
так как вступили в различные отряды, участвовали
в борьбе по подавлению меньшевистских мятежников,
в том числе в разведотделах. В одном 'только конном
отряде, возглавляемом чекистом Хадиковым
Романом, насчитывалось до 15 -человек, в числе них: Теде-
ев Арчил, Джиоев О/цеп, Джиоев Котик, Битиев
Александр, Зассеев Виктор, Кочиев Серафим, Бекоев
Елиоз, я и другие. Не раз отличившиеся в бою
комсомольцы получили благодарность от Хадикова
Романа. Район действия наших отрядов — левый берег
Куры от Гори до Ксанки. Наш отряд быстро изъял
главарей, чем предотвратил выступления в этом
районе.
Большую помощь по выявлению и разгрому
антисоветских элементов оказало нам местное население,
особенно меджврисхевцы и жители Квемочала.
Многие из наших комсомольцев работали
пропагандистами 4-го райкома и Тифлисского комитета.
По своему составу организация была
интернациональной, в ией состояли: русские, грузины, украинцы,
армяне, осетины, азербайджанцы, греки, евреи и одна
болгарка. Одним словом, молодежный коллектив был
образцом дружбы и интернациональной спайки.
Большое внимание уделяли рабфаку Тбилисский комитет
КП Гр. и Заккрайком РКП. На пашем собрании
присутствовал секретарь заккрайкома тов. Месников
В этот период оживили свою работу пролеткультов-
цы. Их влияние просочилось и в нашу организацию.
В связи с этим в комсомольской работе были допу--
ш!еиы перегибы. Был у нас один комсомолец Зернов.
181

Он учился отлично, считался активистом, хорошо, со
вкусом одевался... И вот мы (начали подозревать его
в буржуазном перерождении, передали его
комсомольскому товарищескому суду. Кстати, прокурором
являлся автор этих строк, а общественным
обвинителем — «передовая» комсомолка Белкина.
Осудили Зернова строго, и чем только его не
назвали: и непманским перерожденцем, агентом
буржуазной культуры и идеологии. А комсомолец Ива нон
назвал его даже отщепшцем старого мира.
Под нажимом Зернов вынужден был «признаться»
в своем непролетарском поведении в быту и поносил
НЭП как источник его перерождения. Ограничились
«строгачом». Нашим кумиром из девушек-комсомолок
была Белкина, бьгашая со многими парнями в
хороших отношениях, целовалась со всеми.
Проповедовала «идеи» крылатого Эфоса, восхваляла т. Колантай.
Ходила всегда в замазанной кожаной -куртке и
кепке, всегда непричесанная и неумытая. На занятия
приходила прямо с завода с чумазым лицом и
грязными руками. Но мы всегда ставили ее в пример
другим девушкам. По нашей инициативе был
изготовлен огромный во весь рост портрет Белкиной в
вышеописанной форме, с папиросой во рту. Добились,
что портрет был выставлен, как изображение
типичной комсомольской активистки, на веранде магазина,
находившегося на Дворцовой улице.
Однажды Серго Орджоникидзе, проходя -по
Дворцовой с Мясниковым, обратил внимание па этот
портрет, над которым красовалась надпись: «Передовая
комсомольская активистка Тбилисской
комсомольской организации Белкин-а». Орджоникидзе стало
182

также известно и о суде над Зерновым. Он срочно
вызвал 1нас: весь состав суда, прокурора и тех,
которые так рьяно популяризировали «передовую
комсомолку», во главе с секретарем райкома комсомола
тов. Ишханонзым. Серго по-отцовски пожурил нас,
разъяснил наши ошибки, проверил, как мы знаем
речь В. И. Ленина на III съезде РКСМ.
«Вот вы, например, — медленно произнес
Орджоникидзе, — восхваляете Белкину, а сами
поглядываете на чистых, аккуратно одетых девушек, бегаете за
мепманскими барышнями».
По его предложению мы в тот же день
собственноручно сняли портрет Белкиной и осудили ее на
комсомольском собрании. После этого она стала не-
узшваема: умылась, причесалась, 'надела женскую
кофточку, юбку, повязала голову косынкой. Одним
словом, стала выглядеть очень симпатичной,
миловидной девушкой. Рабфаковские девушки явно
завидовали ей, поговаривая: «И что парни нашли в ней?
Подумаешь, красавица!» Директор рабфака тов. Юз-
башиян запретил приходить на замятия неряшливо
одетыми и грязными. Когда мы доставали билеты в
театр, то брали у Зернова галстук.
ОРГАНИЗАЦИОННАЯ РАБО Г/\
На I и II всегрузинском съездах Юго-Осетинская
комсомольская организация не была представлена.
1-ый съезд состоялся 25 августа 1920 г., а И-ой съезд
— в ноябре того же года. В этот период вся комсо-
183

мольская организация Юго-Осетии (находилась иа
Северном Кавказе, большинство комсомольцев — в
рядах Красной Армии. 19 апреля 1921 года был
созван пленум ЦК КСМ Грузии. На пленум, кроме
членов ЦК, были приглашены также представители всех
уездных, городских и областных организаций.
Представителей Юго-Осетии не было. Только два
комсомольца, возвратившиеся из армии, присутствовали в
качестве гостей: один из них Гайоз Девдориани,
которого знали с 1919 г. и особенно с апреля 1920 года,
когда он через Рокский перевал перебирался на
Северный Кавказ. Пленум сыграл роль 1-го легального
съезда комсомола Грузил. На (пленуме обсуждался
отчет ЦК и были проведены выборы нового состава
ЦК комсомола Грузии. Секретарем ЦК после
пленума начал вновь работать Борис Дзнеладзе. Борис
Дзнеладзе послал Газзаева Котора и меня в Цхи-н-
вали, в окружной комитет партии, с предписанием
на имя Гаглоева Сергея об использовании мае на
комсомольской работе. В Тифлисе мы встретились с
Гаглоевым Цуцуком. Ему было поручено
организовать политбюро Юго-Осетии — Грузчека. Зшя меня
по работе в особьих батальонах 'при Грозненском и
особенно Теробчека, он сразу же предложил мне
работать в чека.
По приезде в Цхинвали мы явились к секретарю
окружного 'комитета партии Гаглоеву Сергею,
который послал в распоряжение начальника политбюро
Грузчека. Вскоре тов. Газзаев Котор был отправлен
па курсы чекистов, а я продолжал работать в чека.
Первая легальная конференция Юго-Осетинской
организации состоялась в августе 1921 года. На кон-
184

ференции были представлены почти все районы Юго-
Осетии за исключением Лениигорского.
Конференция заслушала доклад Александра Джа-
тиева о текущем моменте. Из партийных
руководителей, кроме Джатиева А., в работе конференции
приняли участие Гаглоев Сергей, Абаев Гадзбе и Плиев
Арон. Конференция заслушала также доклад
оргбюро о проделанной работе. Затем был избран
комитет Юго-Осетинакой организации ЛКСМ Гр. В
состав комитета вошли: Сико Кулаев, Джатиев
Александр, Плиев Михаил, Тедеев Арчил, Джиоев Семен,
Плиев Семен, Ф. Парастаев, Н. Абаев, А. Мамиев,
А. Чхетиапи, Я. Харебов (корнисский), Гассиев В.,
Джатиев Илико. Секретарем комитета был избран М.
Плиев, зав. АПО — Кулаев Сико, оргинструктором —
Тедеев Арчил. Конференция поставила перед
комсомольскими ячейками и райкомами (темкомами)
задачу оказать максимальную помощь вдовам,
беднякам в осенней вспашке и севе, в подготовке жилищ
к зиме, в ремонте оставшихся школьных зданий.
Вторым важным вопросом конференции был вопрос о
ликвидации среди членов КСМ азбучной
неграмотности.
В мае 1922 года состоялась 3-я областшя
легальная конференция Юго-Осетинской организации КСМ
Гр., па которой был значительно обновлен состав
комитета. Кулаев С. и Плиев М. в связи с выездом на
учебу были освобождены.
В комитете начали работать: Битиев Вактанг —
секратарем, Гаглоев Мухтар — зав. АПО, Гассиев В.
— оргинструктором, Тедеев Арчил — зав.
статистическим отделом. В основу работы конференции
185

легли решения .1-го съезда коммунистической партии
Грузии, который состоялся в январе 1922 года.
Компартия Грузии поставила перед комсомолом
Грузии неотложную задачу — развернуть работу по
восстановлению сельского хозяйства и
промышленности республики, усилить воспитательную работу
среди молодежи. Вопросы восстановления сельского
хозяйства Юго-Осетии и усиления
интернационального воспитания молодежи обсуждались раньше на
2-ой легальной конференции и последующих пленумах
комитета. Задачи эти были для Юго-Осетии весьма
серьезными, ибо в течение 3-х лет меньшевистская
партия насаждала среди молодежи национализм,
часть молодежи была заражена шовинизмом.
В 1923 году были проведены: 4-ая областная
конференция в феврале и 5-ая конференция — 9
сентября. Проведение двух конференций было связано с
образованием Юго-Осетинской автономной области.
Пятой Юго-Осетинской конференции КОМ Гр.
предшествовал П-ой съезд комсомола Закавказья, на
котором выступил Серго Орджоникидзе.
Серго был самым любимым партийным
руководителем закавказских комсомольцев. Его
интернационализм служил примером для пас,
комсомольцев, и для всей молодежи нашей страны. С 1921 по
1928 гг. мне посчастливилось слушать его
выступления на всегрузинских и закавказских съездах
комсомола, на пленумах и комсомольских конференциях,
на собраниях партийного и комсомольского
.актива.
Его выступления всегда служили основой для
комсомольской работы. Серго Орджоникидзе своими
186

ЗАВ. ОТДЕЛАМИ ЮГО-ОСЕТИНСКОГО ОБКОМА
20 ГОДОВ
Абаек Казбек Джиоев Иван
Абаев Ладо
Гатлоев Мухтар

Тедеев Арчпл Бугулов Михаил
Гассиев Измаил
Бегизов Павел

Валиев Дмитрий
Гассеев Павел
Фарнисв Коста Джиоепа Плетя

Гассиев,Илья ^ацикадзе Георгий
Габаева Вера
Кулумбегов Виктор

страстными, партийными речами мобилизовал
комсомольскую молодежь Закавказья на успешное
выполнение заданий по восстановлению народного
хозяйства. Можно сказать, что Орджоникидзе сыграл
решающую роль в разгроме меньшевизма. Под его
руководством коммунистические партии Грузии,
Армении и Азербайджана разгромили местный нацио-
налуклонизм. Серго Орджоникидзе непосредственно
руководил комсомолом Грузии в его борьбе против
антикоммунистических молодежных организаций,
троцкизма и правого оппортунизма.
Я неоднократно слушал его выступления, но
особенно мне запомнилась его приветственная речь на
закавказском съезде комсомола, состоявшемся в
сентябре 1922 года. Это приветствие послужило
программой для всей нашей комсомольской работы.
Орджоникидзе гневно обличал национализм,
меньшевиков, муссаватистов, дашнаков и их агентов. Мне
хочется воспроизвести здесь на память более или
менее точно лишь одно место из этого выступления:
«Вот сидят: меньшевик, муссаватист и дашнак в
одном закавказском советском учреждении, перед
каждым из них — аптекарские весы. И чем же они
занимаются? Измеряют количество крови
грузинской, азербайджанской и армянской в учреждениях
Закавказья. Не дай бог, если перевес будет в пользу
другой крови хоть на один миллиграмм. Дело V них
доходит до драки не на жизнь, а на смерть. И эти
люди называют и продолжают себя называть с
позволения сказать социалистами. Каленым железом
надо выжигать всякий национализм и великодержав-
ничество, — говорил он. Кстати сказать, эти социа-
187

листы забывают абхазскую, аджарскую, осетинскую
кровь».
Осенью 1923 г. в тот период, когда я учился на
рабфаке, мне в числе других членов КПСС из
рабфака — Самохвалова, Иванова, Кочиева Умара,
Шавлохова Семена, Тибиловой Аси и, кажется, Тиби-
лова Мелитона удалось присутствовать на активе
3-го района, где борьба с националуклонистами и
троцкистами носила очень ожесточенный характер.
Они выступали с явно провокационными
целями. Помню, как один из них буквально говорил
следующее: «Я знаю Маркса, читал и изучал его по
подлинникам, но никогда не встречал, чтобы Маркс
призывал — «Армяне всех стран, собирайтесь в
Тбилиси!» На этом активе Орджоникидзе выступил
дважды. Мы очень боялись, что оппозиция одержит
победу. Но после второго выступления Серго настроение
актива резко изменилось. Весь партийный актив,
даже те рабочие-коммунисты, которые выступили в
защиту уклонистов, проголосовали за резолюцию,
предложенную Орджоникидзе.
П-ой съезд комсомола Закавказья поставил перед
комсомолом Закавказья задачу — политическое
просвещение, улучшение условий труда и быта, особенно
рабочей и батрацкой молодежи. Была объявлена
решительная борьба против буржуазных и
мелкобуржуазных молодежных, в том числе и спортивных,
организаций: «Шевардени», «Сокол» и «Сакут».
Часть молодежи Цхинвали и Ленингори была
пропитана ядом шовинизма и национализма. Особенно
антисоветскую активность проявили Цхинвальские
шеварденисты. Цхинвальская спортивная организация
188

была меньшевистской. Здесь фактически
объединились бывшие члены «молодых марксистов»,
«организация молодых правых федералистов», «национал-
демократическая молодежь», организация молодых
левых федералистов, которых вдохновляли
меньшевики-федералисты — Мгвделадзе и Кванчахадзе.
Вместо буржуазных спортивных объединений
было создано общество «Спартак». К сожалению, и
сюда просочились члены буржуазных обществ —
дети бывших князей-помещиков. Так, например,
Кванчахадзе, сын попа, член «национал-демократической
молодежи» стал даже председателем Цхинвальского
общества «Спартак». Но вскоре был разоблачен и
бежал за границу. Важным мероприятием обкома
комсомола в 1923 г. было создание курсов
руководителей комсомольских кружков политпросвещения. В
этих кружках преимущественно занимались учителя,
комсомольцы и молодые коммунисты.
В июне 1924 года состоялась 6-ая легальная
конференция Юго-Осетинской организации КСМ Грузии,
которая сыграла большую роль в истории'комсомола
Юго-Осетии.
На конференции обсуждались следующие
вопросы:
Отчет обкома КСМ Юго-Осетии (Битиев В.).
Об очередных задачах КСМ (Гаглоев М.).
О кооперации (Джанаев Г.).
Доклад Наркомпроса (Тедеев Петр Гулич).
Конференция приняла резолюцию — о задачах
комсомольской организации Юго-Осетии, об участии
комсомольцев в развертывании первичных
кооперативных форм.
189

Большое внимание конференция уделила
школьному строительств}/, участию в
культурно-просветительной работе на селе и ликвидации неграмотности
среди молодежи.
В состав обкома были избраны: Битисв В., Гаг-
лоев М., Джанаев Г., Гаглидзе И., Газзаева Е.,
Джатиев И., Тедеев Ар., Алборов Я., Цховребов Е.,
Гассиева П. А., Джадтиев И., Гояев М., Букулов М.
Кандидатами: Гаглоева Христиана, Медоев, Хе~
тагуров В., Джиоева Бабо и Кислый Валик.
Конференция получила приветствие от
комсомольцев — членов Юго-Осетинской организации,
обучавшихся в Тбилиси, преимущественно от рабфаковцев.
После конференции пленум избрал руководящих
работников обкома комсомола. Секретарем -- Би-
тиева В., зав. АПО — Гаглоева М., инструкторами --
Гагнидзе И. и Букулова М., зав. учетом - - Тедеев а
Арчила.
В районах комсомольскую работу возглавляли
комсомольцы с 1919—1920 годов: Цховребов Е., Джи-
оев И., Плиев С, Санакоев Лео, Санакоев Александр,
Джатиев И., Гассиев С, Абаев Н., Бегизов П., Ху-
баев В.
Очередная, т. е. 7-ая областная конференция,
состоялась в декабре 1925 года.
В повестке дня, кроме отчета обкома,
конференция обсудила вопросы об итогах политического
просвещения за 1924—1925 гг., о задачах пионерского
движения в области. Конференция подвергла
серьезной критике состояние комсомольской работы на селе.
Конференция указала на необходимость поднятия
сельскохозяйственного образования комсомольпев и
190

решительного улучшения работы среди батрачества.
Работа среди батрацкой части была поручена Еес-
таеву Н.
Обком партии усилил президиум обкома
комсомола: в состав его были введены Джиджоев Иван и
Кочиев Ум ар.
С 4 по 7 января 1926 года проходила 8-ая легальная
конференция Юго-Осетинской организации ЛКСМ
Гр. В основе работы конференции были положены
решения УП-го съезда ВЛКСМ и VIII съезда ЛКСМ
Грузии, которые состоялись в 1925 г., вытекающие
из решений XIV съезда РКП (б). С докладом выступил
ответственный секретарь обкома комсомола
Джиджоев И. Без преувеличения можно сказать, что
наиболее политически подкованным из нашего молодого
поколения был Иван Петрович Джиджоев.' Это был
начитанный, образованный юноша, хорошо
разбирался в политической обстановке 1918—1919 гг.,
хорошо знал историю революционного движения, был
знаком с некоторыми работами Маркса, Энгельса,
Ленина, Плеханова, увлекался философией Гегеля,
Фейербаха, Канта. Джиджоев прекрасно знал
произведения русских революционных демократов:
Чернышевского, Герцена, Огарева, Белинского. Отец
оставил ему богатую библиотеку, которую он
систематически пополнял. Его библиотекой пользовались не
только мы,'его сверстники, по также и передовая
Цхинвальская интеллигенция: Тибилов Александр,
Карсапов Василий, Кулаев Сико, Квипикадзе Дати-
ко, Гулиев Ефим, Абаев Владимир, Дзасохов
Василий, Ванеев Захарий и другие.
Джиджоев Иван оставил яркий след в истории
191

Юго-Осетинской революционной молодежи й не
случайно то, что Юго-Осетинский обком КП Грузии
дважды переводил его с партийной на
комсомольскую работу. В 1922, 1923, 1925—1926 гг. он работал
в обкоме на должности ответственного секретаря.
Джиджоев был небольшого роста, хорошо сложен, с
высоким открытым лбом и выразительным лицом; не
по летам серьезный, вдумчивый. Его выступления
всегда отличались содержательностью, глубиной и
ясностью мысли. Все выдвигаемые им положения
были строго аргументированы. Тибилов Александр
часто говорил о нем: «Светлая голова». Иван
Петрович Джиджоев родился в 1904 году в семье
фельдшера. Детство и юношеские годы он провел в
промышленном центре Закавказья — в городе Баку.
Окончил там коммерческое училище, после смерти
отца перебрался в Цхиивали и пятнадцатилетним
подростком уже готовил учеников, помогая матери.
В 1920 г. он был командирован Юго-Осетинским
окружным комитетом в Коммунистический
университет имени Свердлова, который успешно закончил
в 1925 г., несмотря на то, что дважды отзывался на
работу в Юго-Осетию. В 1930 году И. Джиджоева
приняли в Институт красной профессуры, где он
проучился до 1933 года, юноша готовил себя к
преподавательской деятельности по социальным
предметам, но решением секретариата ЦК КПСС он был
отправлен в Юго-Осетию на партийную работу. Одно
время работал заведующим орготделом обкома КП
Грузии, затем был выдвинут председателем ЦИК-а
Юго-Осетии. Характерно, что И. Джиджоев — один
из видных работников, выросших из комсомола.
192

В 1937 году, будучи председателем облисполкома,
он проявил себя честным, умелым руководителем,
чутким и отзывчивым к нуждам и запросам
трудящихся области, но, к сожалению, стал жертвой
культа личности.
Основное внимание конференции было
сосредоточено на работе с комсомольским активом,усилении
и укреплении партийного ядра комсомола.
Конференция обсудила вопросы пионерского движения и
регулирования роста комсомольских рядов. В
основу решения конференции легли постановления
Юго-Осетинской партийной конференции и съезда
компартии Грузии. 26 июня 1926 года состоялся
расширенный пленум Юго-Осетинского обкома ЛКСМ
Грузии. Пленум заслушал доклад о задачах летней
работы (Гассиев В.), а т^акже о перспективном
плане работы Юго-Осетинской организации (Джиджоев
Иван). На пленуме был избран новый состав
президиума обкома в гоставе: Гассиева В., Ревазова Н.,
Джиджоева Иватта, Гассиева Ис, Кулаевой Веры.
Абаева А., Гассиева П.
Кандидатами были избраны: Джиоев Илларион и
Гассиев Илья. Клчиев Умар был отпущен на учебу.
На заседании президиума Юго-Осетинского
обкома на ответст генную работу быги назначены:
Гассиев В. - - ответственным секретарем обкома.
Ревазов Н. - зав. АПО и Гас *иев П. —
заведующим орготде. )м.
Циташвили — председателем областного
пионерского совета.
Здесь уместмс вспомнить и товарищей, которые
работали в Юго-Осетии среди грузинской молодежи.
13, В, Гассиев,
193

ЦК КСМ Грузии направил па работу
инструкторами среди грузинской молодежи наиболее опытных и
подготовленных товарищей. Первым инструктором
обкома ЛКСМ Грузии был т. Чхетиани. После него
эту должность занимали: Гагпидзе, Соиадзс, Ломта-
дзе, Бегизов П., Боцикадзе, Бабуцидзе. Больше всех
на этой должности поработал Бегизов Павлик.
Начиная с 1922 по 1928 год он был постоянным
нештатным инструктором, а в период с 1925 по
1927 год работал штатным инструктором. Одним из
организаторов первых грузинских комсомольских
ячеек был Павел Бегизов. В 1925 году, в связи с
ослаблением работы среди грузинской молодежи, он
был направлен на работу в Ахалгорский райком
ЛКСМ Грузии. Бегизов в совершенстве владел
грузинским языком, так как мать его была грузинкой.
И не случайно, что грузинский язык он считал
своим вторым родным языком. А отец, несмотря па
знатное происхождение (он был сыном
священнослужителя), являл пример исключительной честности
и преданности делу рабочего класса.
Признанный вожак молодежи, Бегизов прошел
славный путь, участвовал в революционных
восстаниях в Юго-Осетии. Активный участник
гражданской войны, он работал в Юго-Осетии и в Кахс-
тии, был ближайшим помощником известного
партийного деятеля, старого члена КПСС, бакинского
рабочего Раждена Козаева. Бегизов мужественно
сражался против белогвардейцев на Северном
Кавказе. Воевал против Врангеля, против бандитских
шаек Антонова и «батьки» Махно, принимал
активное участие в ликвидации меньшевистской авантюры
194

в Грузии. Зимою 1941 года, находясь на ответственной
работе в Москве, ушел добровольцем в Советскую
Армию и в составе кавалерийской дивизии Доватора
грудью отстаивал столицу нашей родины, участвовал
п разгроме фашистских полчищ под Москвой. Зимой
1942 г. Бегизов был тяжело ранен. Умер он в
1946 году после продолжительной болезни,
связанной с ранением. На памятнике на Новодевичьем
кладбище в Москве высечены слова: «Здесь
похоронен майор Бегизов Павел Алексеевич —
участник боев за столицу нашей Родины».
Решением президиума обкома областной комитет
комсомола отчитывался на районных конференциях в
крупных, ячейках Цунари, Корниси, Джа;в<а, Ередви,
Андорети, Кемульта, Рака.
В свою очередь секретари райкомо© сделали
отчетные доклады на комсомольских собраниях.
С 4 по 7 августа 1927 года проходила 9-ая
легальная конференция Юго-Осетинской организации ЛКСМ
Грузии. Конференция обсудила:
Отчет Юго-Осетинского обкома ЛКСМ Грузии
(Гассиева В.)
Содоклад областного бюро юных пионеров (Ци-
ташвили И.).
О работе комсомола в советах. (Джиоав И.)
В основу конференции были положены: решения
ХУ-го съезда КПСС и съезда компартии Грузии.
Конференция избрала новый состав обкома
комсомола, куда вошли: Гассиев В., Джиоев И., Валиев Д.,
Джиоева Н., Копадзс А., Циташвили Ис, Гаглоев И.,
Кулаева В., Кокоев Д., Бащикадзе Г., Чочиев М.,
Мчедлидзе Д., Гассиев П., Гассиев С, Пухаев К-, Ха-
195

ребова Л., Лагошвили, Лохов Д., Джатиев В., Келех-
саев Г., Козаев Ц., Тигиев Анд., Гагиева Вера, Мар-
нонели Л., Джиоев Ил., Цховребов Л., Кочиев
Гаврил, Гусалов Г., Казиев Г., Хубаев М., Букулов Д.,
Бекоев Е., Кошаури, Хубаев В., Гришашвили, Габа-
раев Антон, Ал боров Я., Чочиева Елена, Матсиея
Платон, Шавлохов Семен, Джяоев Акакий, Нарти-
коев Петр, Герасимов, Санакоев Ладико.
Кандидатами в члены были избраны: Га,бар.аев С,
Джиоев Д., Чершоева Н., Гагиев А., Медоев В.,
Джишаев Хр., Тедеева Д., Лохов Абрам, Окро/пири-
дзе К., Квапинидзе Ксения, Остаев Сергей.
На пленуме обкома комсомола <был избран
президиум обкома: Гассиев В., Абаев Ал., Джиоев И.,
Кулаева В., Гассиев П., цалиев Д., Бацикадзе Г.
Кандидатами в члены .резидиума: Джиоев Ил.,
Казиев Г.
Б-ыл также утвержден соста-в секретарей
райкомов комсомола:
Джавский райком — Кумаритов Т.
Корнисский „ — Джиоев И.
Кударский „ — Келехсаев Е.
Рокский ,, — Томаев Ф.
Оконский ,, — Гассиев Сер.
Ахалгорский ,, — Хубаев В.
Ортевский „ — Габараев Ап.
Аидоретский ,, — Казиев Геор.
Цхиивальский ,, — Санакоев Алек.
В связи с затруднениями в Наркомпросе в деле
развертывашия /политпросветителыюй работы на селе
и( организации материального обеспечения ликвида-
196

СЕКРЕТАРИ РАЙКОМА ЮГО-ОСЕТИНСКОЙ
ОРГАНИЗАЦИИ ЛКСМГ 20 ГОДЫ
Цховребов Ефим Кислый Валерий
Сандедаов Чачи©
Джиоев Илларион

Джатиев Харитон Ованов Гурген
Гаглоев Илья
Тетею Михаил

Санакоев АршаЕ
Гассиев Сергей
Джиоев ТемОил Санакоев Борис

Гаглсрр Илья Габаев Сулико
Бекоев Виктор
Казиев Георгий

Чочиев Резо Короев Казбек
Джпосва Оля
Сапакоев Ладико

Актив Цхинвальской организации ЛКСМГ. Лето 1922 г.

цич неграмотности, президиум обкома в августе 1926
г. вынес постановление об отчислении на эти цели
40% доходов от коммунальных вспашек. Это решение
явилось могучим стимулом для усиления
культмассовой работы в селах.
В течение 1925—1926 гг. Цхинвальский райком
комсомола допустил огульный прием в ряды
организации, особенно в городе. В результате этого
комсомольские ячейки были засорены кулацко-опекулянт-
скими и эксплуататорскими элементами.
В связи с этим обком ЛК'СМ Груаии назначил
специальную комиссию для пересмотра Цхинвальской
комсомольской организации. Комиссия проделала
большую работу по очищению организации от
чуждых, примазавшихся элементов, которые вносили в
организацию притупление революционной бдительности
и колебания.
После успешного завершения этого важного
мероприятия работа комсомольской организации заметно
оживилась. Если опросить из наших сверстников
любого ветерана комсомольского движения Юго-Осетии,
кого больше всех любила и уважала молодежь 20-х
годов, то каждый, не задумываясь, ответит — Ивана
Васильевича Джиоева. Он пользовался любовью не
только среди молодых людей, но также и среди
старших товарищей.
Высокий, широкоплечий, с правильными чертами
лица, энергичный, бодрый и жизнерадостный,
горячий и непримиримый © спорах, он в то же время
отличался выдержкой, сдержанностью, вежливостью и
тактичностью. Каждое его действие было глубоко
продуманным. Я не помню случая, чтобы он даже в
197

порыве гнева когоннибудь оскорбил, обидел словесно.
Он готов был отдать товарищу свой скудный
завтрак, обед, а сам остаться голодным. Иван Васильевич
был одним из самых активных членов Цхинвальской
молодежной революционной группы. Он
принимал самое активное участие «в создании и выпуске
молодежной газеты «Большевик». Он был душой
созданной им Цунаракой комсомольской ячейки, В 1919
году меньшевики вместе с другими членами
революционной грушты молодежи бросили Джиоева в
тюрьму. В 1920 году, когда большая часть молодежи ушла
в -партизанские отряды, он был оставлен в Цхинвали,
выполнял ответственные поручения партии и
комсомола.
Годы подполья, активное участие в борьбе
партизан и революционных восстаниях, настойчивая учеба
в Москве — ©се это (подорвало к без того
пошатнувшееся здоровье И. Джиоева. В 1925 году он заболел
воспалением легких, а затем туберкулезом. Обком
партии, комсомол, мы, его друзья и товарищи,
приняли все меры, чтобы спасти жизнь всеобщего
любимца — Иване,
С 1925 ло 1931 гг. его неоднократно посылали
на санаторное лечение в Абастумани и на курорты
Черноморского побережья. Но как только он
чувствовал себя немного лучше, сразу -е покидал
санаторий и внобь развертывал неутолимую комсомольскую
и партийную деятельность. В 1925—1927 гг. он
занимал должность заворготделом обкома, секретаря
Цхинвальското райпаршома. В этот период он
месяцами ленился. Но когда болезнь давала ему
временную передьшжу, он снова работал, не покладая рук.
19$

Так, ему принадлежит заслуга создания первого Цу-
нарского колхоза «Гутондар».
Летом 1930 года коварная болезнь окончательно
приковала его к постели и свела в могилу.
Похоронен он в родном селе Цукарл. Давно его уже нет в
живых, но навсегда остался в памяти народа этот
славный осетн:: ж":\ корчаг^пеат Иван Васильевич
Джиоев.
Еще в 1924 году Владимир Аржеванович Санако-
ев поставил вопрос о разработке истории
революционного движения Юго-Осетии. Он 'Предложил нам,
комсомольским ррйптггши'а.л^ написать историю
юношеского движения в Южной Осетии. К сожалению, только
в яшваре 1927 года вопрос о истомоле обсуждался
на заседании президиума обкома. Была избрана
специальная комиссия в составе: Гаосиева В. (шредсе*
датель), Кулаевой В. (секретарь), Джиоева Ивана,
Плиева Семена и Джиджоева Ивана.
На Первом же заседании комиссии истомола
было 'принято решение:
1. Послать письма всем участникам юношеского
движения в юю ч^сии, в частности бывшим
комсомольским работникам, с просьбой поделиться своими
воопоминаниямл1.
2. Поручить Гассиеву Виктору разобрать архив
обкома, извлечь материалы по истории
Юго-Осетинской организации ЛКСМ Грузии.
3. Просить А. Джатиева и В. Санакоева написать
об участии молодежи в коммунистическом движении
Юго-Осетии.
В течение 1927—1928 гг были собраны
материалы по истории комсомола Юго-Осетии, архивные до-
199

кументы, фотоснимки первых «комсомольце» и
групповые снимки ячеек, актива, (пленумов и конференций.
Эту работу проделали: я, Кулаевз Вера и Плиев
Семен (Г'би). Среди собранных материалов были: два
протокола собраний «Спартака» 1919 г., один был
составлен секретарем собрания Тотровым Мырза, а
другой— Санакоевым Лео. Председательствовал на
собрании председатель комитета «Спартака» Плиев
Гби. Один протокол собрания об организации
«Спартака», состоявшегося в мае 1920 года во
Владикавказе, в апшеронских казармах. Протокол был
подписан президиумом в составе: Плиева Гби, Цховребова
Ефима, Санакоева Бориса, а также секретарем
собрания Санакоевым Александром (Чачко). Это
собрание было фактически первой легальной конференцией
Юго-Осетинского комсомола, на которой
присутствовали члены «Спартака», Члены Цхинвальской
революционной молодежной группы, молодежь, вступившая
в комсомол в марте — мае 1920 г.,
преимущественно из Цунарокого, Корнисского, Рокского и Ор-
тевского районов. К протоколу был приложен
список оргбюро Юго-Осетинской организации КСМ
Грузии, протоколы Юго-Осетинского комитета 1921 г.,
протоколы президиума пленума и конференций с
1925 по 1928 гг.
VIIЬОИ СЪЕЗД ВЛКСМ
2 мая 1928 года я в составе грузинской делегации1
выехал в Москву па УШ-ой съезд ВЛКСМ. Среди
делегатов были руководящие работники комсомола
Грузии, работавшие как в ЦК ЛКСМ Грузии, так и на
яоо

местах. Из них мне запомнились следующие
товарищи: Дарахвеладзе, Геурков, Арутюнов Сергей, Вар-
дания, Цховребашвили Володя и Ишханов. В Москве
мы остановились в Доме Советов. Вместе с нами
были и представители низовых организаций, «многие
ехали в столицу Родины впервые. Они очень
волновались, /подолгу проста.ивалп у вагонных око-и, желая
увидеть обширные просторы России. Несказанно
красива природа Подмосковья. Стояла ранняя весна. На
деревьях зазеленели первые листья, на лугах
запестрели первые цветы. Один из делегатов заметил: «И
чего это москвичи едут летом на Ют, ведь здесь
тоже очень красиво». VIII съезд ВЛКСМ начался 5
мая. Съезд открыл -кратким вступительным словом
секретарь ЦК тов. Чаплин. Вся работа съезда, в част-
иости его решения, были связаны с задачами,
поставленными XV съездом КПСС. Партия готовилась к
решению важнейшей революционной проблемы —
коллективизации сельского хозяйства. Началось
наступление по всему фронту. В деревнях заметно
обострилась классовая борьба. Последний эксплуататорский
класс оказывал жестокое сопротивление. Подняла
свою голову и иностранная агентура. Закопошились
остатки ввергнутых .классов -- контрреволюционеры
всех мастей и оттенков.
Кулацкий саботаж срывал хлебозаготовки.
Десятки и сотни комсомольских активистов падали
замертво от пуль из кулацких обрезов...
В этот период наша социалистическая
промышленность имела огромные достижения. Советские люди1,
засучив рукава, боролись за успешное вьшолнение
первой пятилетки. Но бурный рост 'промышленности
201

требовал подведения социалистической базы и под
сельское хозяйство. Это было указано и в
исторических решениях ХУ-го съезда пашей партии. Кроме
тото, надо .было в кратчайший срок решить вопрос о
кадрах. В такой обстановке начал свою работу XIII
съезд ВЛКСМ. Съезд заслушал отчет ЦК ЛКСМ, с
докладом ЦК выступил тов. Чаплин. Съезд обсудил
также доклады: о работе комсомола аз деревне, о
труде и об образовании молодежи. Каждого из нас
интересовало, кто же из руководителей партии и
правительства будет выступать от ЦК КПСС. Всем
очень хотелось, чтобы выступил генеральный
секретарь ЦК партии тов. Сталин. Но съезд почти
заканчивал работу, и многие делегаты с периферии
приуныли. Вдруг по залу прошел слух: «Сталин пришел!
Сталин пришел!» И, действительно, вскоре, сошровож-
ждаемьгй то«в. Ворошиловым, в зал вошел Сталин.
Все встали. Присутствующие на разных языках
произносили: «Да здравствует наша любимая партия!»,
«Да здравствует т. Сталин!», «Да здравствует Клим
Ворошилов —боевой Нарком!». Съезд .комсомола
горячо приветствовал соратников Ильича. Для нас
Сталин был непоколебимым ленинцем. Под его
руководством партия разгромила троцкистскую
оппозицию, правый оппортунизм, неуклонно осуществляла
великие ленинские предначертания. Как сейчас
помню: Сталин поднимает правую руку, делегаты
постепенно успокаиваются. Вот он, не спеша, без
жестикуляции начал говорить. В речи его ощущается
грузинский (земокартлийский) акцепт. Говорит он
кратко, предельно ясно, чеканя каждое слово. С того
времени минуло уже 40 лет, но до сих пор не могу за-
202

Экскурсия Корнисской комсомольской организации в Тбилиси.

Дом Иалбандовых где проводились, занятия «литературного» кружка.

быть сказанное им: «Надо поднять ярость рабочего
класса против язв бюрократизма», «Крепить боевую
готовность рабочего класса». Сталин призывал к
повышению политической бдительности, к решительной
борьбе против внутренних и внешних врагов. Он
'Призывал молодежь в поход за науку, овладеть
достижениями пауки и техники, стать специалистами своего
дела.
Возвращаясь домой, мы, делегаты из Грузии,
особенно руководящие комсомольские работники,
только и говорили об учебе. Помню, что именно в тот
период у метя зародилась .мысль во что бы то ни стало
приобрести специальность горного инженера, чтобы
изучить недра родимых гор.
Состоявшийся в августе 1925 г. пленум обкома
комсомола (|по моему личному заявлению) освободил
меня от должности ответственного секретаря Юго-
Осетинского обкома ЛКСМ Грузии. В этом же году
решением ЦК КП Грузии я был направлен на учебу в
Московскую горную академию по разведке (в счет «1000»).
Время летело с неимоверной быстротой.
Повзрослели комсомольцы двадцатых годов. На смену ,им
пришли комсомольцы годов тридцатые, которые
приумножили славные традиции своих
предшественников. Это они, передовые энтузиасты, внесли свой
вклад в выполнение первой и второй
социалистических пятилеток, явились непосредственными
участниками социалистических преобразований в деревне.
Второе поколение комсомольского племени Юго-
Осетии подготовило себе достойную омену — ,т омсо-
мольское поколение сороковых годов, которое
получило высокую оценку партии и правительства за боль-
203

шой вклад >в дело разгрома злейшего врага
человечества — фашизм, а также за доблестный,
героический труд в .послевоенный период.
В августе 1928 года я был освобожден от работы
в связи с посылкой на учебу в счет «1000». Все
материалы были мною сданы новому ответственному
секретарю Юго-Осетинского обкома ЛКСМ Грузии тов.
Бестаеву Николаю. Когда я вернулся из армии в 1954 г.
обком комсомола предложил мне написать свои
воспоминания за период пребывания в комсомоле. Для
уточнения некоторых дат пришлось обратиться в
партархив, я очень надеялся на «свою» папку 1927 г.
Но, к сожалению, этой папки в архиве не оказалось.
Только в апреле 196)8 года совершенно случайно в
разговоре с делегатом 9—10 конференций
Юго-Осетинской организации т. Кудуховым Георгием я уз»нал,
что этот архивный материал был ) терян.
Так были утеряны ценные материалы по истории
комсомола Юло-Ссерии. Материалы комсомольской
жизни с 1921 г. мсжно еп 2 в< сстановить, но
протоколы 1919—1920 гг. утерянь и, по-видимому, их
восстановление не приставляется возможным, так как
они были составлелы в одном экземпляре

Виктор Эдуардович Гассиев
ПЕРВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Издательство «Ирыстон >
Редакто]) Ю. И Виленчмк
Худож. редактор А. Д. Ванееч
Техн. редактор В. А. Тедеева
Корректор С И. Тиши о
Сдано 13 набор 7/1II 1969 г. Подписано ч
печати 14/Х 1969 г. Заказ № 1101. Изд. ли.
тов 9. Печат. листов 9,5. Формам
бумаги 70x108732. Эг 00332. Тираж 1000 экз.
Цена 45 коп
Цхинвальская типография Глашюлиграф-
прома, г. Цхинвали, ул. Московская. 5