http://scepsis.net/library/id_3543.html
СТАЛИН И БОРЬБА ЗА ЛИДЕРСТВО В БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ПАРТИИ В УСЛОВИЯХ
НЭПА.
Назаров О.Г. Сталин и борьба за лидерство в большевистской партии в условиях НЭПа. - М., ИВИ
РАН, 2002.
В книге освещены важнейшие события внутрипартийной борьбы в большевистской партии,
развернувшейся в двадцатые годы. В ходе нее решался не только вопрос о новом лидере
РКП(б). Не менее важным представляется то, что преемник основателя партии неизбежно
должен был трансформировать под себя ее организационно-кадровую структуру. В связи с
данным обстоятельством основная проблема - выяснение причин сталинского триумфа в
борьбе за власть - рассмотрена в книге в тесной связи с деятельностью генсека по
руководству организационно-кадровой работой. Анализируя же растянувшийся на несколько
лет процесс борьбы за <ленинское наследство>, автор останавливается прежде всего на
наиболее важных и наименее изученных событиях. В работе привлечены как
опубликованные, так и архивные источники, доступ к которым долгие годы был крайне
затруднен. Для историков и всех интересующихся отечественной историей
ISBN 5-201-00542-1
0503010000-9
Н 45ж(03)-2002 без объявл.
Назаров О.Г., 2000

Современный взгляд на проблему.
Книга, с которой сегодня имеет возможность познакомиться читатель, представляет
несомненный интерес. В ряду многих других публикаций в последнее время стали
появляться обобщающие труды, в которых комплексно, на основе большого круга
исторических источников, показан процесс становления власти И.В.Сталина в 20-е - 30-е
годы	XX	века.
Среди ранее опубликованных книг нельзя не отметить известную работу О.В.Хлевнюка,
монографию В.П.Пашина и Ю.П.Свириденко, книги Г.Л.Олеха1. Однако многие вопросы той
острой борьбы за власть, которая развернулась между И.В.Сталиным и Л.Д.Троцким, до сего
дня не получили полной, всесторонней и объективной оценки в трудах отечественн^хх
историков. Главная причина здесь кроется в относительной узости источниковой базы по
теме	исследования.
Новое монографическое исследование, представленное Вашему вниманию, прекрасно
дополняет этот пробел. Автор - кандидат исторических наук О.Г.Назаров - сумел изучить и
научно осмыслить громадный объем партийных документов, относящихся к 1921 - 1930 гг. И
это не столько стенограммы партийных съездов и конференций, сколько архивные материалы
отделов ЦК и фондов большевистских лидеров. Были использованы и другие важные
документы, что придало книге научную добротность и достоверность.
На основе изучения богатейших архивных материалов автору удалось показать процесс
складывания сталинской номенклатурно-кадровой коммунистической системы, начиная с
последних лет активной политической деятельности В.И.Ленина, когда этот процесс только
начинался, и кончая эпохой разгрома и шельмования оппозиции и утверждения полного
сталинского	всевластия	-	к	концу	20-х	годов.
Особое внимание автор справедливо уделил теме борьбы за ленинское наследство,
происходившей между Сталиным и Троцким. Впрочем, вышеназванная тематика отнюдь не
исчерпывает содержание этой монографии. Так, огромный интерес у читателя вызовет
хорошо проработанная в научном и источниковом плане тема <агонии коллективного
руководства>, где подробно изложены основные вехи внутрипартийной борьбы середины и
конца	20-х	годов.
Важными для исследования проблемами, затронутыми автором, является анализ тенденций
социально-политических процессов, характерных как для страны в целом, так и для властной
большевистской вертикали в 20-е годы. Полному и всестороннему изучению подвергнуты не
только вопросы формирования партийно-государственной номенклатуры, но и идейные
корни политической борьбы, другие составляющие споров в руководстве партии.
Основные положения и выводы работы О.Г.Назарова подтверждены значительным объемом
архивных материалов и документальных источников, что делает книгу особо ценной. Автор
не пытается подтвердить умозрительные построения тем или иным документом, он идет от
анализа большого объема документов и лишь на их основе делает те или иные научно
обоснованные	выводы.
Данная книга, несомненно, вызовет живейший интерес как у научной общественности, так и
широкого круга читателей - истинных любителей отечественной истории.
Доктор исторических наук С.В.Девятов

От автора.
Настоящая книга посвящена изучению борьбы за лидерство в большевистской партии, а
также анализу ее влияния на процесс создания номенклатурной системы в СССР в 20-е гг.
Происходившее в большевистской партии в 20-е гг. уже несколько десятилетий вызывает
острый интерес как у отечественных историков, так и у зарубежн^хх коллег. Некоторые
аспекты указанных проблем успешно разработаны такими историками как ГАБордюгов,
Д.А.Волкогонов, Е.Г.Гимпельсон, И.Е.Горелов, С.В.Девятов, В.В.Журавлев, А.И.Зевелев,
Е.В.Кодин, А.И.Козлов, Т.П.Коржихина, В.С.Лельчук, С.В.Леонов, В.П.Наумов,
А.П.Ненароков, ГЛ.Олех, И.Б.Орлов, И.В.Павлова, В.П.Пашин, Ю.П.Свириденко,
О.В.Хлевнюк, С.В.Цакунов и др. Не менее весом вклад иностранн^хх ученых (П.Бруэ,
С.Коэн, РТакер и др.). Однако сделать предстоит еще очень много.
К созданию книги ее автор шел несколько лет. Именно об этом хотелось сказать несколько
подробнее.
Своим появлением работа обязана ряду лиц. Я спешу поблагодарить всех, кто на различных
этапах ее создания помог осуществить задуманное. Прежде всего скажу о своих Учителях, с
которыми мне очень повезло. Тема внутрипартийной борьбы в большевистской партии в 20-е
гг. начала разрабатываться мной в 1986 г. Будучи на тот момент студентом первого курса
Московского государственного педагогического института им.В.И.Ленина, я познакомился со
своим первым наставником - доктором исторических наук, профессором Э.Э.Шкляром. Под
руководством этого мудрого историка, чуткого педагога и доброжелательного человека я
проработал все студенческие годы, а затем поступил в аспирантуру. Проф.Шкляр помог мне
совершить первые шаги на научном поприще, активно стимулируя мою исследовательскую
деятельность. В 1998 г. Э.Э.Шкляра не стало. Но светлая память об этом удивительном
человеке	навсегда	осталась	со	мной.
В 1991 г. я стал аспирантом кафедры истории МПГУ им. В.И.Ленина. Тогда же судьба
улыбнулась мне повторно: моим научным руководителем стал доктор исторических наук,
профессор В.П.Наумов. Чтобы по достоинству оценить степень везенья, стоит принять во
внимание то, что Владимир Павлович по сей день остается крупнейшим специалистом по
интересующей меня проблематике. В этом я убеждался бесконечное число раз. Именно под
руководством В.П.Наумова я начал изучать фонды Российского центра хранения и изучения
документов новейшей истории (РЦХИДНИ), сотрудникам которого также хотел бы выразить
свою	искреннюю	благодарность.
Итогом нашей совместной с В.П.Наумовым работы стала кандидатская диссертация,
защищенная мною в сентябре 1995 г. Однако и по сей день перманентно загруженный
работой Владимир Павлович находит время и для общения со мной. Во многом благодаря его
бесценным советам и своевременным консультациям я продвигался в разработке темы. Я рад,
что имею возможность публично выразить благодарность своему Учителю, без уроков
которого	не	состоялся	бы	как	историк.
Третьим моим наставником стал доктор исторических наук, профессор А.И.Зевелев. Имея
возможность слушать его выступления и раньше, лично с А.И.Зевелевым я познакомился в
день защиты кандидатской диссертации. А в 1998 г. началась наша совместная работа, так
как мне посчастливилось стать докторантом кафедры истории Государственной Академии
сферы быта и услуг (ГАСБУ), в дальнейшем переименованной в Московский
государственный	университет	сервиса.
Замечу, что проф. А.И.Зевелев - широко известный и авторитетнейший ученый, в свое время
давший <путевку> в научную жизнь многим и многим признанным сегодня историкам. Его
критические замечания, ценные советы и неожиданные постановки вопросов,
высвечивающие новые грани казалось бы хорошо знакомых проблем, очень помогли мне.
Кроме того, именно под руководством А.И.Зевелева я много и, надеюсь, плодотворно изучал
историографию проблемы. Я выражаю свою искреннюю благодарность проф. А.Й.Зевелеву.

Также я выражаю признательность за оказанную поддержку доктору исторических наук,
проф. Ю.П.Свириденко. Очень своевременными оказались советы и всесторонняя помощь
доктора исторических наук С.В.Девятова, которому я очень благодарен. Систематическую
помощь в бесконечн^1х перепечатываниях рукописи книги мне оказали Л.А.Кувалдина и
В.Г.Назаров, вклад котор^хх в ее создание переоценить едва ли возможно. Им я также хотел
бы	выразить	свою	искреннюю	благодарность.
Наконец, я чрезвычайно признателен родителям, друзьям и семье. И, прежде всего, жене
Татьяне, поощрявшей мой интерес к исследовательской работе и стойко перенесшей все
невзгоды, связанные с практической реализацией этого интереса.
О.Г.Назаров

Содержание:
Глава I. БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ НА РУБЕЖЕ ВОЙНЫ И МИРА
Глава II. РЕШАЮЩИЙ ЭТАП В БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ
Глава Ш. АГОНИЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Глава I. БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ НА РУБЕЖЕ ВОЙНЫ И МИРА
1.	СОВЕТСКАЯ РОССИЯ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Одержав в 1920 г. серию побед над белогвардейскими армиями, Красная Армия и РКП(б)
могли праздновать общий успех в Гражданской войне. В то же время социально¬
экономическое и политическое положение в стране в 1921-1922 гг. оставалось крайне
напряженным. Сказывалась и огромная психологическая усталость народа от бурных
событий предшествующих лет. В.И.Ленин в марте 1921 г. публично признал: <Никогда
страна не достигала такой усталости, изношенности, как теперь> 1.
Новая экономическая политика была рождена в муках. 15 марта 1921 г. X съезд РКП(б)
принял по докладу В.И.Ленина резолюцию <О замене разверстки натуральным налогом>.
Данное решение состоялось в крайне сложной обстановке. Достаточно напомнить сказанное
в 1923 г. Л.Б.Красиным: если бы программу нэпа предложил не В.И.Ленин, а кто-либо
другой, его бы охарактеризовали как <дряблого соглашателя, если не коварного изменника и
предателя>2.
По подсчетам В.В.Кабанова, в начале 1921 г. 99,3% изъятий из крестьянских хозяйств
осуществлялись в натуральной форме3. Поворот к нэпу произошел стремительно: сама
комиссия Политбюро в составе Л.Б.Каменева, Н.Осинского и А.Д.Цюрупы, куда Ленин
передал <Предварительный, черновой набросок тезисов насчет крестьян>, была образована
лишь 8 февраля 1921 г. А ведь именно в этом документе впервые однозначно прозвучали
судьбоносные ленинские слова: <Удовлетворить желание беспартийного крестьянства о
замене разверстки (в смысле изъятия излишков) хлебным налогом>4.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие большевики просто не успевали быстро
и правильно сориентироваться в новой исторической ситуации. Например, спустя два месяца
после перехода к новой экономической политике тот же Н.Осинский сообщал в ЦК: <В
течение двухнедельной поездки по Тульской, Орловской, Курской и Воронежской губерниям
мне пришлось убедиться в том, что новая политика в деревне, связанная с заменой
продразверстки натурналогом, недостаточно усвоена местами. Не усвоено достаточно самое
существо нового курса. Одни полагают, что мы становимся на путь возвращения к
буржуазным отношениям, другие, наоборот, думают, что предпринимается показной
политический ход (так, например, ответственный работник Елецкой уездной организации
спрашивал меня, улыбаясь по секрету: <будет ли осенью восстановлена продразверстка>)> .
В августе 1922 г Г Е.Зиновьев будет вспоминать, что годом раньше <замечалось почти
полное непонимание НЭПа>6.
Все это имело место несмотря на то, что еще 29 апреля 1921 г. Оргбюро ЦК, проводя
решения съезда в жизнь, постановило:
<1) Кампанию по всестороннему разъяснению крестьянским и рабочим массам продналога
считать важнейшей для настоящего момента.
2) Всем Губкомам немедленно же дать точные сжатые отчеты, что ими сделано в этом
направлении, прислав в ЦК исчерпывающие материалы, отметив все возникшие на местах в
связи с проведением продналога новые неразрешенные вопросы. Давать сводки
еженедельно>7.
Но поначалу выполнялась директива плохо. Местные партийные организации явно не

спешили. Удивляться нечему и здесь, так как политика большевистского руководства в
крестьянском вопросе не отличалась особой последовательностью и в 1918 - 1920 гг.8
Однако за пределами деревни ясности и порядка было и того меньше. Так, Наркомфин в
течении первой половины 1921 г. стоял в стороне от изучения хозяйственных процессов
НЭПа, углубившись в изыскание нового измерителя ценности взамен денежного9. Понятно,
что в такой ситуации ни о каком нормально работающем рынке речь идти просто не могла.
Одновременно уничтожение главков и образование трестов, постепенное отмирание функций
ВСНХ по непосредственному снабжению промышленных предприятий сырьем и топливом,
отсутствие твердой денежной единицы создали, по верному замечанию Л.Сабсовича, такие
условия, при которых и <ни какое планирование промышленности не могло иметь места>10.
Ленин в 1921 г. прямо признал, что <мы на 5 недель обыкновенно не умеем рассчитать>11.
Ситуацию же на железной дороге в январе 1922 г. лидер большевиков в корреспонденции
И.С.Уншлихту и В.В.Фомину обрисовал так: <Первый раз я ехал по железным дорогам не в
качестве <сановника>, поднимающего на ноги все и вся десятками специальных телеграмм, а
в качестве неизвестного, едущего при ВЧК, и впечатление мое - безнадежно угнетающее.
Если таковы порядки особого маленького колесика в механизме, стоящего под особым
надзором самого ВЧК, то могу себе представить, что же делается вообще в НКПС! Развал,
должно быть, там невероятный>12.
В стране свирепствовали голод и эпидемии. Происходившее в Поволжье в 1921 г.
проиллюстрируем двумя примерами из жизни Самарской губернии. Особо уполномоченный
СТО по топливу в докладе от 8 июля 1921 г. сообщал об эпидемии холеры в Самаре. Он
указал, что в самом городе навоз и выгребные ямы не вывозились 4 года. На набережной
Волги, где шла бойкая торговля, валяется павшая скотина. На площади автор документа
наблюдал корчившегося в припадке холеры человека, через которого спокойно перешагивали
проходившие люди. В городе регистрировалось до 500 случаев заболеваний в день. И при
этом поголовно все население употребляло только сырую воду. Реакция же властей описана
следующим образом: <Местные власти, за исключением времени, которое они проводят на
даче, идут в работе в сторону наименьшего сопротивления. Губисполком заседает и
разговаривает, Губчека ищет виноватых, Парткомы силются организовать субботники, но нет
людей и хлеба, кооперативы бумаги пишут, Профсоюзы мечутся и кричат до хрипоты>13.
В губернии ясно обозначилось бегство из партии, основной причиной которого явился
голод14. П.А.Сорокин, побывавший зимой 1921 г. в охваченн^хх голодом районах Самарской
губернии, приводит свой разговор с местным милиционером. Последний, убрав очередного
умершего от голода в сарай, где уже на полу лежали десять трупов, сказал:
< - Запирать надо... Воруют.
- Воруют... что?
- Да чтобы есть. Вот до чего мы дошли. В деревне охраняют кладбище, чтобы не растащили
трупы из могил.
- А были ли убийства с этой целью? - заставил себя спросить я.
- В нашей деревне нет, но в других были. Несколько дней назад в деревне Г. мать убила
ребенка, отрезала ему ноги, сварила и съела>15.
Похожие вещи происходили и в других регионах. Так, в апреле 1922 г. руководство Башкирии
было вынуждено принять специальное постановление <О людоедстве>, направленное на
борьбу с трупоедством и людоедством, а также на пресечение торговли человечески мясом> .
Ситуация в Кустанайской губернии в отчете губкома описана так: <На почве голода идут
самоубийства ответственных работников. Ужасающая картина голода в апреле достигает
своего апогея. Количество трупов, валяющихся по улицам, в детских домах не поддается
учету. За один лишь январь месяц по городу зарыто более 1500 трупов. Это по городу, а в
деревнях в общей сложности еще больше>17.
После окончания Гражданской войны страна лежала в руинах. Многие промышленные
предприятия стояли или работали не в полную мощность. Угля в 1920 г. было добыто 8,7
миллиона тонн - немногим больше, чем в 1898 г., а выплавка чугуна упала до 116 тысяч тонн,

что в 2 раза меньше, чем в 1862 г. Хлопчатобумажных тканей было выработано примерно
столько же, сколько в далеком дореформенном 1857 г. 18 Транспорт был изношен и также
функционировал с серьезными перебоями. По подсчетам советских историков к моменту
окончания Гражданской войны в разрушенном состоянии находились 3672 железнодорожных
моста и 1700 верст железнодорожн^хх путей19.
Кадровый состав рабочих претерпел заметные изменения: кто-то погиб, кто-то умер, кто-то
по-прежнему находился в Красной армии. Положение же оставшихся в городе было
незавидным. Показательно, что в дни празднования пятой годовщины Октябрьской
революции рабочие московского завода <Красный пролетарий> обратились к Троцкому с
вопросом долго ли они еще будут <ходить разутые и раздетые>?20 Многие рабочие ушли
спасаться от голода в деревню, материально-технической базе которой также был причинен
серьезный ущерб. Продразверстка, отказаться от которой в ряде регионов страны не удалось
даже после решений X съезда РКП(б), по-прежнему подрывала стимул к труду у
производителя.
Отметим, что важнейшим фактором, имевшим существенное влияние на развитие всей
социально-политической ситуации в стране, явилась демобилизация армии, приведшая к
росту бандитизма. Весьма показательно, что в своем докладе о политической деятельности
ЦК на X съезде РКП(б) В.И.Ленин неоднократно обращался к данной проблеме, которую
оценивал как <новую форму войны>21.
На жизни страны по-прежнему сильно сказывались и повстанческое движение. Так,
крестьянское восстание в Западной Сибири всп^ххнувшее 31 января 1921 г., продолжалось до
конца весны. Оно раскинулось на всю Тюменскую губернию, частью захватив Омскую,
Челябинскую и Екатеринбургскую губернии. В восстании участвовало не менее ста тысяч
человек и, по определению В.В.Московкина, переросло <в крупномасштабную войну с
фронтами, укрепленными районами, <котлами> окружения и тысячекилометровыми
переходами воинских соединений>22. О степени же ожесточения говорит множество фактов.
Например, в Ишимском уезде Тюменской губернии не редкостью были случаи, когда
захваченным продработникам заживо резали животы, насыпали зерно и вывешивали над
ними лист бумаги с надписью <Разверстка выполнена полностью>. В других местах
представителям Советской власти отрезали носы и уши, выкалывали глаза, протыкали
вилами, сжигали и морозили заживо. Большевики отвечали адекватной жестокостью. Общие
потери только со стороны властей превысили десять тысяч человек. Среди крестьян
показатель оказался значительно выше: десятки тысяч людей погибли, были искалечены,
потеряли кров и имущество. Кроме того, вследствие этих событий поголовье скота резко
сократилось, посевы упали на четверть, начался голод23.
Ситуация на Урале также оставалась напряженной. По некоторым данным только в Осинском
уезде Пермской губернии в течение 1921 г. было выявлено до 15 тыс. дезертиров и бандитов,
у которых отобрано до 10 тыс. винтовок и несколько десятков пулеметов24.
Положение с бандитизмом на Северном Кавказе летом 1921 г. отражено в составленном
начальником Развед. Отдела СКВО Строило <Обзоре повстанческого движения на
территории Северо-Кавказского военного Округа за июль и август 1921 г.>. Нарисованная
картина оказалась весьма пестрой и противоречивой. Так, крестьянство на Дону <резко и
отрицательно> относилось не к пришлым бандам (маслаковцам иногда даже помогали
против Совработников), а к местным, составленным из казаков. Казачество же, в свою
очередь, напротив, <широко сочувствует подобным движениям и охотно идет за своими
офицерами на всякую авантюру>. При этом в Обзоре отмечалось: <Казачьи банды имеют все
признаки правильной организации регулярных казачьих конных частей с зачатками
старорежимной дисциплины>. К пришлым же бандам казачество Дона относилось
отрицательно.
Обстановка на Кубани охарактеризована как наиболее запутанная, что предопределялось
прежде всего пестрым составом повстанцев. Среди них были и <вечно зеленые>, т.е. те кто
<имеют связь с родными, зачастую работают дома и не прочь покинуть отряды и вернуться

домой. Если бы доверяли амнистиям>. Кроме того, на Кубани скопились в большом
количестве бежавшие со всей страны офицеры, жандармы, интеллигенция, мелкая
буржуазия. Многие из них сожалели о том, что вовремя не покинули Россию. Но
наибольшую опасность для Советской власти представляли, как говорилось в Обзоре,
последовательные кубанские самостийники и приверженцы идеи <единой и неделимой>
России. Наконец, на Кубани в изобилии скрывались бежавшие от мобилизации, уголовники и
разного сорта искатели легкой наживы.
В качестве серьезной опасности в Обзоре отмечалось следующее: <Главари крупных
отрядов, вышедшие зачастую из видных офицеров, имея широкие полномочия от
авторитетн^1х антисоветских организаций... борясь с мелкими бандитскими отрядами и
приобретая популярность среди населения, постепенно объединяют вокруг себя мелкие
отряды, реорганизуя их в правильные войсковые соединения>. Вывод отсюда делался
тревожный: <...можно смело сказать, что настоящее движение Кубани аналогично с
прошлогодним и также обещает закончиться авантюрой, подобной генерала Фостикова>. С
целью обезопасить родственников, признавалось в Обзоре, повстанцы иногда берут
заложников из числа советских и партийных работников.
Касательно Терской губернии сказано, что и там движение <носит серьезный характер>.
Общая же численность взятых на учет на территории СКВО повстанческих отрядов к 25
августа 1921 г. в Обзоре была определена в 105. В них: штыков - 2401; сабель - 4751;
пулеметов - 111; орудий - 125.
Пережившие это противостояние запомнили его на всю жизнь. К примеру, А.Микоян уже в
конце двадцатых однажды сказал: <Я помню, как в 1922 году мы с т.Ворошиловым сидели в
штабе, имея перед собой карту Северокавказского края, по которой были десятки флажков,
указывавших на наличие кавалерийских белых банд, расставленных по всем станицам,
несколько тысяч кавалерийских сабель бандитских и белопартизанских отрядов. Это было в
1922 - 23 году, а только в 1924/25 г. кончились остатки открытой гражданской войны>26.
На Украине напряженное положение сохранялось весь 1921 г. А.В.Шубин только
численность бойцов, находившихся в апреле7 1921 г. под командованием Н.Махно,
определяет в 13 тысяч . По другим данным летом того же года на Украине действовали 43
банды численностью в 3356 штыков и 4006 сабель при 88 пулеметах28. Всего же за 1921 г.
повстанцы совершили 1376 налетов на населенные пункты, 259 - на советские органы, 342 -
на прод. и пром. учреждения и предприятия. За этот период ими было убито 3785 и ранено
745 человек29.
В этой связи не должна удивлять ленинская фраза, написанная им в январе 1922 г. и
адресованная И.С.Уншлихту: <Малейшее усиление бандитизма и т.п. должно влечь военное
положение и расстрелы на месте>30.
Однако не только ситуация в стране сказывалась на РКП(б). Немаловажное значение имело
то обстоятельство, что решение о переходе к новой экономической политике было
вынужденным. Сразу же вставали вопросы о роли партии в новых исторических условиях, о
допустимых пределах предпринятого отступления. А до полной ясности в этих вопросах
было далеко. Не случайно на проходившей в декабре 1921 г. XI партконференции докладчика
по вопросу об очередных задачах партии Л.Б.Каменева буквально закидали вопросами о
перспективах новой экономической политики. В итоге за Каменева вступился
Л.С.Сосновский: <Я думаю, что тов.Каменев и даже весь ЦК не может объяснить, до каких
пор будет продолжаться отступление. Да и я не знаю, отступление ли это и не прав ли был
тов.Евдокимов, когда сказал, что это вовсе не отступление>31. Таким образом, в докладе на
XI съезде партии Ленин по сути отвечал на давно уже сформулированный и злободневный
вопрос о допустимых пределах отступления.
Чего же опасались лидеры большевиков? На этот вопрос отчасти ответил Г.Е.Зиновьев в
докладе на XII партконференции (август 1922 г):
<Вообще мои тезисы никто не должен рассматривать как идеологию репрессий. Теперь не
18-й год. Дело сложнее; переплет интереснее; одними репрессиями невозможно ничего

добиться...
Вместе с тем необходимо ясно видеть. Вот они, эти потенциальные объекты эсеров и
меньшевиков, возможный источник их сил и энергии. Вот они эти <общественные> съезды
буржуазно-демократической интеллигенции. Вот она буржуазная литература, которая
высунулась чуть-чуть на поверхность, вот высшая школа, вот кооперация>.
И подробнее о легальных съездах интеллигенции:
<Я не говорю, что на этих съездах были непременно организованные меньшевики и эсеры.
Нисколько. Но резон для меньшевизма и эсерства в его последней формации, последней
интерпретации, - вползти в <советскую легальность>, опираясь на якобы происходящее
постепенно перерождение Российской Коммунистической партии, <взорвать изнутри>,
разложить, рассосать Советскую власть, - это есть>32.
Зиновьев был во многом прав. С осени 1921 г. беспартийная интеллигенция переживала
эйфорию ожидания подлинной либерализации и даже коренного изменения политического
режима. Появилось много частн^хх изданий, которых только в Москве в 1921 г.
насчитывалось 33733. Правда, ожидания эти во многом так и не оправдались. Не
удивительно, что негативное отношение значительной части интеллигенции к Советской
власти сохранялось все двадцатые годы. Важным представляется и то обстоятельство, что
ошибки и отдельные послабления режима внутри страны зачастую воспринимались как шаги
к неминуемой гибели Советской власти. Информация же о настроениях народа ложилась на
стол лидерам партии оперативно34. Хватало и информаторов. Так, в марте 1926 г. в
докладной записке Тесленко в Василеостровский райком Ленинграда о настроениях части
профессуры ЛГУ сообщалось то, что <эти люди... среди своих людей усиленно проводят ту
линию, что <высшие люди> большевиков вполне признают то, что у них ничего не выходит:
экспорт хлеба провалился, накладные расходы очень большие, крестьянство разуто и раздето
и многое другое - одним словом: у большевиков ничего не выходит, большевики
обанкротились, сдают одну позицию за другой и нам скорее нужно захватывать и укреплять
свои позиции в ВУЗах>35.
Уже на заре новой экономической политики любые проявления общественной
самодеятельности со стороны властей вызывали в лучшем случае настороженное отношение.
Более того, в 1922 г. создается Главное управление по делам литературы и издательств
(Главлит), призванное играть роль барьера на пути распространения некоммунистической
идеологии. Его основные функции - предварительный просмотр и выдача разрешений на
издание. При Главлите был создан и комитет по контролю за репертуаром, без разрешения
которого ни одно произведение не могло быть допущено к постановке. Вскоре последовали
первые списки запрещенных книг. Были изданы декреты, предусматривавшие меры
административного надзора за обществами, союзами, их съездами и конференциями,
устанавливался разрешительный порядок их организации36.
Но для того, чтобы поставить под жесткий контроль все общество требовалось добиться
положения, при котором пристальный взгляд агентов власти имел бы возможность проникать
всюду. Для решения же столь глобальной задачи был совершенно необходим вполне
надежный инструмент, который пока отсутствовал.
2.	КАДРОВ^1Й СОСТАВ РКП(б) В 1921 - 1922 гг. <БО.ЛЕЗНИ> ПАРТИИ
В каком же состоянии находилась правящая партия в первые годы нэпа? Принято считать,
что РКП(б) весной 1921 г. насчитывала 732000 членов (учет кандидатов не велся). Однако как
мы увидим ниже, состояние учета в РКП(б) было таково, что доверять этой цифре едва ли
стоит.
Переход к нэпу в^хявил разную реакцию в среде коммунистов. Настроения варьировались от
одобрительных и настороженно-скептических до категорически-неприемлющих. Стоит
принять во внимание, что для многих членов РКП(б) перестройка сознания и поведения
оказалось делом трудным, ибо за годы войн они психологически привыкли жить в
обстановке чрезвычайщины и действовать военными методами37.

В 1921 - 1922 гг. тезис <За что боролись?> был едва ли не самым распространенным.
Небезынтересным также представляется и отношение коммунистов к членству в партии. В
материалах Учраспредотдела ЦК читаем: <Отношение к партийным билетам со стороны
очень многих членов партии - возмутительное. Разгильдяйство в этой области доходит до
того, что каждый вечер теряется до 1000 билетов> . Цифра не требует комментария.
В ЦК РКП(б) поступали весьма своеобразные документы. Например, в одном из заявлений в
ЦК предлагалось занести в Устав РКП(б) пункт, разрешавший временный выход из партии с
сохранением стажа, но при условии обязательного возврата в партию по истечении отпуска.
Таким способом автор заявления предлагал сохранить для партии следующую категорию ее
членов, <которые устали от несения партийн^хх обязанностей, от партийной дисциплины и
хотят отдохнуть, освободиться. Обыкновенно эти т.т. подают заявления о в^хходе из
партии>39.
Кроме того, среди рядовых большевиков в ряде мест имели распространение взгляды
<рабочей оппозиции> и родственных ей групп. О направленности их идей, имевших
хождение среди рабочих, дает представление следующая цитата: <РКП стала партией
организаторской интеллигенции. Пропасть между РКП и рабочим классом все более
углубляется и этот факт нельзя затушевать никакими резолюциями и постановлениями
коммунистических съездов, конференций и т.д.>40. Так писала образованная осенью 1921 г. в
журнале <Рабочая Правда> группа коммунистов. Лидеров РКП(б) особенно тревожило то,
что <рабочая оппозиция> была тесно связана с рабочей массой.
В итоге начался отток из партии по причине несогласия с нэпом, причем единоличные и
групповые в^1ходы стали распространенным явлением41. В целом ряде уездов в 1921 г. и в
начале 1922 г. ежемесячный процент выхода из партии достигал 10.
И все это происходило тогда, когда стремление в партию со стороны беспринципных
карьеристов явно усилилось. Информация с мест на эту тему шла сплошным потоком.
Приведем	два	примера.
20 марта 1921 г. член РКП(б) М.А.Соколов сообщал в ЦК, что <много есть членов партии,
которые мечтали и мечтают давно как бы залезть повыше и получить побольше деньжонок.
Этим самым из наших членов р.к.п. создаются не идейные коммунисты, а идейные
карьеристы>42.
Другой пример. В сентябре 1920 г. А.Власов, в прошлом рабочий-металлист, отправил
письмо, подписанное <Красный Командир>, сразу по нескольким адресам: в ЦК, МК,
<Правду>,	Ленину	и	т.д.	Он	с	гневом	писал:
<Я, раненый красный командир, немного подлечился и на днях уезжаю на южный фронт.
Прожив в Москве 3 месяца, я видел то, о чем никогда и не догадывался.
Видел разврат среди наших ответственных работников-коммунистов и видел поощрения
творимого	ими	произвола	со	стороны	ЦЕКА...
Наша Коммунистическая Рабочая Партия накануне банкротства: никакого авторитета у
партии нет, а если и есть, то только страх перед ЧЕКА. А почему? Да потому, товарищи, что
наши партийные Комитеты стали бюрократическими органами. Они совершенно оторвались
от	масс...>43.
Автор привел и вполне конкретные примеры. Но важнее сделанные им выводы. Как
приведенный выше, так и ниже следующий: <Вы думаете, что мы не знаем, что как какой-
нибудь товарищ поднял голос, так его ссылают на окраину>44.
Приток в партию людей, чьи побудительные мотивы являлись далеко не идейными, не могло
не иметь последствий. И особенно в трудные моменты. Так, 12 марта 1921 г. Г.Фейгин
сообщает в Иваново-Вознесенский губком РКСМ следующее: <Итак, ребятки, направились
под Кронштадт, в город Ораниенбаум. Сегодня ночью или завтра буду в бою. Из ивановских
со мной Эдельман из Вичуги, а также весь Владимирский губком РКП... Уехал я
добровольно. Стыдно стало за некоторых типов, у которых сразу появились все возможные
болезни,	вплоть	до	венерических>45.
Конечно, реальные причины саботирования поездки могли быть самые разные, вплоть до

скрытого сочувствия восставшим морякам. Но с точки зрения правящей партии являлось
нонсенсом наличие в ее рядах столь ненадежного элемента. Заметим, что если на январь 1921
г. в военных и гражданских организациях Кронштадта насчитывалось 2680 членов и
кандидатов в члены РКП(б), то за время восстания из партии вышло около 900 человек, а 41
ячейка РКП(б) вообще распалась46. А ведь массовый выход из партии имел место и до
восстания47. Не удивительно, что X съезд указал на необходимость провести
<перерегистрацию всех коммунистов в армии и флоте, взять их на строгий учет и не
допускать никаких самовольных отлучек, приравняв таковые к дезертирству>48.
Но нэп принес и дополнительные проблемы. К примеру, в закрытом письме секретаря
Витебского ГК за июнь 1922 г. говорилось: <Как еще один яркий отрицательный момент,
укажу на крайнюю трудность в настоящее время всяких перебросок. Сдвинуть с места члена
партии теперь в высшей степени не легко. Протесты и жалобы бесконечны. Почти нет
случаев, чтобы тот или иной работник подчинился перемещению, не сделав всего
возможного, чтобы от него уклониться. Огромные затруднения представляет также
необходимость считаться с разбухшим чиновничьим самолюбием и привычкой многих
членов партии рассматривать всякое назначение с точки зрения повышения или понижения
по службе. Нужны крутые революционные меры для перевоспитания очиновничившихся
членов	партии>49.
Подчеркнем, что перечисленные явления были широко распространены в партийном
аппарате. А что происходило тогда же в <низах> партии?
В условиях послевоенной разрухи положение большинства рядовых коммунистов в
материальном плане не могло существенно отличаться от положения основной массы
крестьянства и горожан. Так, в заявлении от 18 марта 1921 г., направленном в ЦК
сотрудниками Кушкинского отделения Особого отдела Туркфронта, содержался протест
против имевших место расстрелов коммунистов. Кроме того, его авторами говорится, что они
<голы, голодны>, <иногда за фунт чуреку (пшеничная лепешка) готовы отдать свою жизнь>.
Небезынтересно, что авторы заявления сочли нужным сделать такое пояснение: <Из
коммуниста-чекиста или особиста, бывшего еще вчера таким же <верноподданным> как и
другие, хотят сделать идеального работника, который был бы кристально чистым, который
ни в чем не ошибался бы. Но если мы возьмем каждого коммуниста-чекиста или особиста и
рассмотрим все его физические и психологические строения, то мы увидим, что у него есть
желудок, который регулярно дает себя знать, у него есть другие наклонности, которые
являются наследием прошлого и которые изжить почти невозможно>50.
Борясь за выживание, задавленные нуждой члены партии были способны на самые
различные поступки, вплоть до подач заявлений об оказании помощи в АРА51.
Но наряду с перечисленными явлениями были и другие, не менее важные, с нашей точки
зрения, для понимания состояния партии в 1921-1922 г. Прежде всего, информация с мест,
поступавшая в Учраспредотдел ЦК в эти годы, недвусмысленно свидетельствовала о
нехватке партийн^хх руководителей. Так, Харьковский губком КП(б)У в конце 1920 г.
сообщал: <Недостаток в работниках громадный, стоит одного члена ячейки перевести в
другую,	чтобы	ячейка	распалась>52.
Но что говорить о ячейках на Харьковщине, когда порой не хватало людей даже в крупных
городах. Так, старая большевичка Татьяна Федоровна Людвинская позднее вспоминала, что
тогда же в конце 1920 г. была вынуждена в Сокольническом райкоме партии Москвы
одновременно заведывать орготделом и отделом агитации и пропаганды. При этом весь
аппарат райкома состоял из его секретаря ВАКотова, управделами и самой Людвинской53. А
Пленум Кавбюро ЦК 5 сентября 1921 г. постановил: <В виду недостатка партийн^хх,
советских, профессиональных работников предложить всем ЦК и облпарткомам сократить
количество	комиссаров,	допуская	совместительство>54.
К 1921 г. сложилась отчасти парадоксальная ситуация: местные партийные функционеры
говорили о катастрофической нехватке людей, а лидеры большевиков подчеркивали, что
партия разрослась сверх всякой меры. При этом не стоит забывать, что в течение всего

периода Гражданской войны в Красной Армии служило 70% всех членов партии55.
Так что же происходило на местах? В какой-то мере ответ на этот вопрос помогают найти
некоторые более поздние высказывания местных партработников. Так, в сентябре 1924 г.
один из коммунистов Полтавской губернии рассказал историю ячейки его села:
<Вместо 90 человек в 1920 - 21 гг. в комячейке состоит сейчас 14 человек, из них 10
кандидатов, т.е. из старых осталось всего 4 человека. Куда же делись остальные 86 человек?
12 человек вычищено по чистке в конце 1921 г., 10 исключено после чистки по разным
причинам. 14 убито в 1920 - 21 г., 30 командировано на партийно-советскую работу в уезд и
губернию, на учебу, а 2 человека после исключения из партии ушли в уголовные банды и
были	нами	расстреляны>56.
И хотя с подсчетами здесь не слишком ладно, однако сам по себе сюжет весьма
показательный. И, думается, не редкий для того времени. Зиновьев же на XI съезде партии
признал факт, что встречаются <крупные поселки шахты и т.д., где на 10 - 12 тысяч рабочих
ячейка в 6 человек>57. Типичным примером может служить и запрос из Новгорода:
<Новгубком вынужден просить по возможности прислать в распоряжение Новгородского
Губкома: двух работников для партработы в губернском и 5 товарищей в уездном масштабе,
трех работников уездного масштаба для советской работы (Предисполком, завотделами)>58.
Происходили и конфликты между губкомами из-за партработников. Например, несколько
месяцев длилась тяжба между Актюбинским и Псковским губкомами из-за Паршина И.М.,
1896 года рождения, члена РКП(б) с 5.Х.1918 г59. А руководители Рязанского губкома в
сентябре 1921 г. добивались от ЦК возвращения из Тамбовского губкома Грибанова Николая
Михайловича60.
В ряде мест обычным явлением была частая смена секретарей ячеек61. Увеличился отток
партработников и из волостных парторганизаций. О причинах данного явления, в частности,
в письме от 6 июня 1921 г. из Лигово Петроградской губ. на имя В.И.Ленина сообщал
коммунист Д.Павлов. Он отмечал, что партработникам в волостях <приходится с утра до
вечера с темной непонимающей массой иметь дела>, при этом ничего не имея <из предметов
первой необходимости>. Общий вывод Д.Павлова был безрадостным: <Ясное дело,
волостные работники все бегут из волостей..., потому что жить нельзя, если жить, то нужно
воровать	или	просить	кулака>62.
Добавим, что и в дальнейшем значительное количество членов партии будет смотреть на
работу в деревне как на ссылку63, а общим явлением было стремление коммунистов из
окраин	перебраться	в	центральные	районы64.
В то время в переписке большевиков регулярно встречались упоминания как об общем
больном вопросе дискредитирующее звание коммуниста поведение многих членов РКП(б).
Так, член президиума Ставропольского губкома и председатель губисполкома Ф.С.Лизарев в
докладной записке в ЦК от 2 мая 1921 г. в качестве широко распространенных явлений
назвал пьянство, протекционизм, укрывательство преступлений, расхлябанность, бандитизм,
грабежи, истязания, безделье. Лизарев с возмущением приводит и следующий факт: <При
отъезде тов.Белобородова из Ставрополя я ему указал на сильно разлагающее влияние
существующего здесь пьянства, на что тов.Белобородое с раздражением мне ответил;
<Скажите	какой	исполком	не	пьянствует>>65.
Сообщенное Лизаревым вызвало интерес у Ленина. 26 мая он писал Молотову: <Записка
Лизарева архиважна. Надо обратить сугубое внимание и проверить через вполне
объективных	людей>66.
Вообще же проявления бесхозяйственности, хищений и превышений власти Ленин требовал
пресекать быстро и жестоко. К примеру, в июле 1921 г. он потребовал <послать Контрольную
комиссию на Дон... и расстрелять на месте тех, кого изобличат в грабежах>67.
Вариантов дискредитирующего поведения было много. Так, в отчете Владимирского губкома
среди причин исключения из РКП(б) назывались кража, взятка, дезертирство, религиозные
убеждения, неподчинение партдисциплине, шкурничество, злоупотребления по должности,
непосещение собраний, избиение отца и т.д.68 А в Воронежской губернии за период с 13

апреля по 1 июня 1922 г. контрольными комиссиями было намечено к проверке 38
деревенских ячеек. Причины, заставившие пойти на этот шаг, были следующие: < а) в 11-ти
указанных ячейках установлены пьянки, склоки, должностные преступления, растраты и
уголовные преступления; б) в 9-ти ячейках слабое руководство работой, неавторитетность
ячеек, командование, грубое обращение с крестьянством и нарушение коммунистической
этики>	69.
Однако основными <из нездоровых явлений> в 1921-1922 гг. по данным Секретариата ЦК
считались <хозяйственное обрастание, пьянство и преступления по должности... При этом
все затемняющим по своим размерам, характеру и результатам является пьянство...
Вследствие значительных размеров пьянства известны случаи роспуска целых уездных
организаций>70.
В ряде мест происходили весьма любопытные вещи. Например, в Нижегородской губернии
деревенские коммунисты закладывали кулакам-самогонщикам за самогон партийные
билеты71. В одном из уездов Воронежской губернии партийная ячейка <спилась до того, что
ограбила кооператив, сборщика, убила секретаря ячейки и скрылась, перейдя на положение
бандитов>72. В Елецком уезде Архангельской губернии на свадьбе члена УИК, женившегося
на дочке попа, гулял весь УИК. Здесь интересно то, что перед КК <кампания оправдывалась
тем, что они праздновали победу, когда пролетарий сумел победить сердце поповны>. А в
одной из губерний пьяный губпрокурор (!) заночевал в пустовавшей среди городского базара
селедочной бочке73. В Воронежской губернии были зафиксированы случаи пьян^хх кутежей
членов РКП(б) в ресторанах в обществе проституток74.
Другим опасным явлением, угрожавшим партии, признавалось получившее <громадное
распространение> взяточничество75. Например, по сведениям Секретариата ЦК за июль
1922 г. протоколы всех уездов Северо-Двинской губернии <говорят о преступлениях
ответственных работников по должности>76. К концу гражданской войны Ленину даже
пришлось признать то, что Советской власти не хватает просто честных людей77. Касательно
же взяток вождь партии 17 октября 1921 г. прямо констатировал, что <у нас они на каждом
шагу>. Хотя почти сразу же посчитал необходимым оговориться, что они держатся <на почве
безграмотности>78. А когда в августе 1921 г. в Малом СНК обсуждался проект декрета о
борьбе со взяточничеством, Ленин настоятельно высказывался за ужесточение наказаний79.
Злоупотребления партийного и государственного аппарата вообще регулярно приводили его в
ярость. Так, 3 сентября 1921 г. Ленин пишет письмо Д.И.Курскому. В нем вождь
большевистской	партии	требовал:
<4) устроить совещание московских народных судей, членов трибуналов и т.п. для выработки
успешных	мер	борьбы	с	волокитой;
5) обязательно этой осенью и зимой 1921 - 22 гг. поставить на суд в Москве 4-6 дел о
московской волоките, подобрав случаи <поярче> и сделав из каждого суда политическое
дело;
6) найти хотя бы 2 - 3 умных <экспертов> по делам о волоките из коммунистов позлее и
побойчее (привлечь Сосновского), чтобы научиться травить за волокиту>80.
Дальше - больше. 23 декабря 1921 г. Ленин обращается к П.А.Богданову со следующими
словами: <Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст
сугубо надо вешать на вонючих веревках>81. А в феврале 1922 г. с отчаянием обращается к
Л.Б.Каменеву: <Христа ради, посадите Вы за волокиту в тюрьму кого-либо! Ей-ей, без этого
ни черта толку не будет>82. Наконец, несколькими днями позже в письме Г.Я.Сокольникову
Ленин по сути резюмирует: <Коммунисты стали бюрократами. Если что нас погубит, то
это>83.
Хозяйственное обрастание и растущая на его основе индифферентность к партийным
обязанностям волновали Секретариат ЦК не меньше, чем пьянство и взяточничество. Ясно,
что толковать понятие <хозяйственное обрастание> можно по-разному. Но когда, например,
Урал-Бюро сообщало, что некоторые коммунисты, большинство из которых занимало
хозяйственные должности, имели лакеев, выезды, бриллианты, то при любой трактовке

понятия	факт	приходилось	признавать84.
Лидеры большевиков быстро оценили и другую надвинувшуюся на них опасность,
заключавшуюся в том, что наиболее знающих и энергичных людей, способных
самостоятельно решить свои материальные проблемы, партия будет постоянно терять. Кроме
того, большевистская партия, испытывавшая катастрофический недостаток кадров в деревне,
столкнулась и с тем, что в условиях нэпа многие члены партии занимались прежде всего
ведением собственного хозяйства, а не партийной работой. Совершенно не случайно
резолюция XI съезда <Об укреплении и новых задачах партии> признавала: <Часть
<коммунистов>-крестьян с мелкобуржуазной психологией начинает отходить от партии, ибо
партия только стесняет их как мелких хозяев>85. Например, с Алтая сообщали: <На
работоспособность секретарей волпарткомов влияет имеющееся у некоторых на руках
крестьянское хозяйство. Случается, что часть из них уделяет больше внимания своему
хозяйству, нежели партработе. Таких секретарей в Барнаульском уезде имеется например 6
человек>. Там же отмечалось, что происходит выход из партии и крепких хозяйственных
крестьян86. О подобного рода явлениях сообщали и из Иваново-Вознесенска, Рыбинска,
Калуги87.
Таким образом, некоторые крестьяне, в том числе и вернувшиеся из Красной Армии, стали
быстро восстанавливать свои хозяйства, а их заинтересованность в принадлежности к
РКП(б)	стала	уменьшаться.
Стоит привести и такие данные. В результате партийной чистки 1921 г. в среднем из каждой
сотни коммунистов-рабочих выбыло 17 человек, то из сотни коммунистов-крестьян - 42
человека . Партийная перепись 1922 г. установила, что если средняя численность городских
ячеек во всех регионах страны не опускалась ниже 15 человек, то средняя численность
сельских ячеек колебалась от 6 до 13 человек89. При этом не стоит забывать и об
оторванности сельских коммунистов от своих ячеек. К примеру, в Башкирии она достигала
50 км90. Общая же численность состоявших в крестьянских партийн^хх ячейках в 1922 г.
партпереписью	была	определена	в	102	тыс.	человек91.
Склоки в среде руководителей-коммунистов были еще одним очень распространенным
явлением92. До чего порой доходило дело можно проиллюстрировать на примере из жизни
Астраханской губернии: <...обособленность отв.работников и отсутствие парт.давления и
контроля снизу, создала благоприятные условия для процветания в организации (ее
верхушечной части) ненормальных явлений: бюрократизм, пьянство, кумовство... В такую
обстановку попала группа новых приезжих т.т.: Рябов, Лурье, Попов, а в последствии
Емельянов. Развернувшаяся между 2-я группами работников борьба заполнила всю историю
организации на протяжении года с лишним... Прения между ГК и ГКК (в ГК были избраны
прибывшие, а в ГКК прежние руководители - О.Н.) дошли до крайних своих пределов:
Емельянов КК был исключен из партии, а КК распущена ГК>93.
Не только в партийных комитетах, но и на всех уровнях их иерархии велась борьба за
влияние и власть. Но до посягательств на прерогативы центральной власти дело, как
правило, не доходило. Участниками же борьбы в региональном масштабе выступили
областной, губернские и уездные (районные) комитеты РКП(б). Как правило все комитеты
свои посягательства на властные полномочия оправдывали, исходя из конкретной ситуации,
либо необходимостью централизации партии, либо потребностью в ее демократизации.
Реально же любой комитет отстаивал собственные властные полномочия94.
И, наконец, вызывали тревогу у партийного руководства чрезвычайно низкий уровень
подготовки коммунистов, а также участившиеся случаи оставления членами партии
совпартшкол в связи с затруднительным материальным положением. ЦК РКП(б) пытался
сдержать этот процесс, требуя рассматривать оставление совпартшкол, обучение в которых
являлось партийной обязанностью, как <тяжелое нарушение партийной дисциплины, со
всеми вытекающими отсюда последствиями>. Уход из совпартшколы признавался
допустимым лишь с разрешения парткома и при наличии <весьма уважительных причин>95.
Отметим, что уже X съезд в резолюции <О Главполитпросвете и агитационно-

пропагандистских задачах партии> потребовал: <Необходимо обязать всех ответственных
работников партии быть лекторами партийных школ и смотреть на эту работу, как на одну из
важнейших своих обязанностей>96. Однако средний уровень курсантов губернских и
уездных совпартшкол был таков, что школам перед тем как переходить к выполнению
основной части программы, как правило, приходилось начинать с занятий по русскому языку
и	арифметике	97.
Понять обеспокоенность партийного руководства в этой части не сложно: формирующемуся
партийно-государственному аппарату были остро необходимы кадры исполнителей, чье
социальное происхождение и политическая ориентация не вызывали бы опасений. Кроме
того, X съезд партии признал, что основным противоречием военного периода <было то
обстоятельство, что при быстром количественном росте партии характер работы мешал
коммунистическому воспитанию всей массы партийных членов, в особенности же вновь
поступивших>98. Проверки постоянно выявляли факты, свидетельствовавшие об остроте
проблемы. К примеру, некоторые коммунисты считали Зубатова революционером, Свердлова
- преподавателем Свердловских курсов, а Халтурина - заведующим Коминтерном. Не все
знали, когда произошли февральская и октябрьская революции. А во Владимирской
организации один из членов партии насчитал пять Интернационалов99. Несколько позднее в
январе 1922 г. в циркулярном письме о плане внутрипартийной пропаганды ЦК РКП(б)
вынужден был признать следующее немаловажное обстоятельство:	<Возложение
пропагандистских функций на партячейки, которое практикуется до сих пор, не дает нужных
результатов...>. Система партийн^хх и советско-партийн^хх школ, от школы политграмоты до
высшей партийной школы, была определена ЦК в качестве основного средства
марксистского	образования	большевиков.
Но обучению препятствовала экономическая разруха. И здесь необходимо помнить, что
жизнь рядовых членов партии зачастую мало чем отличалась от жизни простых людей. К
примеру, о жизни студентов МГУ в 1921 г., можно прочитать в докладной записке
профессора университета М.Смита в ЦК РКП(б). Он писал: <О голоде говорить не
приходится. Пайки получает лишь небольшое меньшинство, получает их с огромным
запозданием и, конечно, пайки эти отнюдь не похожи на пищевой прожиточный минимум...
Электричество отсутствует... В комнатах живут, как правило, столько человек, сколько в ней
помещается кроватей. Стол же для занятий полагается один на семь, на восемь человек. Тут
же готовят пищу на чадящих железных печурках. Одежда у пролетарской части студенчества
в большинстве случаев чрезвычайно мало защищает их от сурового климата Москвы. Вопрос
о	сапогах	и	подметках	составляет вечную	трагедию>100.
Материальная проблема быстро решена быть просто не могла. Не случайно, в феврале 1925 г.
на совещании вузовских ячеек представитель рабфака им.М.Н.Ломоносова жаловался:
<Зачастую студенты торгуют на улицах папиросами до 12 часов ночи>101.
Таким образом, в 1921 г. партийное руководство оказалось во главе численно разросшейся и
весьма разношерстной (что и подтвердил X съезд) организации, отдельные части которой
были подвержены самым различным социальным недугам. Сказывалась усталость от участия
в войнах. С переходом к нэпу в партийных <верхах> актуальными были признаны постулаты
о единстве партии и о необходимости поддержания строжайшей дисциплины в отступающей
армии. Отступлением признавался нэп. И с точки зрения воплощения этих постулатов в
жизнь как положение на местах, так и степень управляемости партии оставляли желать
много	лучшего.
X съезд РКП(б) в резолюции <По вопросам партийного строительства> ориентировал:
<Нужно вновь собрать партию, которая за период войны была разбита на отдельные отряды...
Без решения этой основной задачи не может быть выполнена гигантская строительно¬
хозяйственная роль пролетарского авангарда>102.
3. ОРГАНИЗАЦИОННО-КАДРОВОЕ РАЗВИТИЕ РКП(б) С X ПО XI СЪЕЗД

В 1921 г. частично продолжали иметь место мероприятия, составлявшие основу
деятельности Секретариата ЦК во время Гражданской войны. А в том режиме важнейшим
направлением в работе были мобилизации коммунистов для переброски на провальный или
ударный участок. В декабре 1919 г. И.В.Мгеладзе сетовал: <В деле назначений и
перемещений была какая-то чехарда, превращавшая партийных работников в
кочевников> 103.
В ту систему методов естественно вписывалось проведение различных <недель>,
<кампаний> (<Недели помощи фронту>, <Недели укрепления партийных организаций>,
<Недели утепления зданий>)104. В отчете Учраспредотдела ЦК за период между X и XI
партсъездами указаны 13 наиболее важных мобилизаций и плановых перебросок
коммунистов, имевших место за год. Три из них были мобилизациями <для работы с
бандитизмом> в Тамбовской, Тюменской и Саратовской губерниях, а одна <для усиления
Петербургской организации (в связи с обнаружившейся ее слабостью во время
Кронштадтского мятежа)>105. О мобилизациях можно прочитать и в отчете Отдела ЦК по
работе	среди	женщин	за	1921	год106.
Многие из перечисленных выше мобилизаций проводились в связи с тем, что в ряде
регионов страны в 1921 г. Гражданская война по сути дела еще не завершилась. В ряде мест
ввиду недостатка кадров до середины 1922 г. метод ударных кампаний являлся
преобладающим107. К примеру, Кустанайский губком сообщал: <Проводятся кампании по
организации сельских и волостных комитетов взаимопомощи, неделя проверки помощи
голодающим, по изъятию церковных ценностей, недели инвалида и достояния
красноармейца	и	т.д.>108.
Однако ситуация хоть и постепенно, но все-таки менялась. Перед партией все определеннее
вставала <задача, отказавшись от лихорадочн^хх массовых перебросок, в котор^хх отдельные
индивидуальные качества каждого коммуниста не учитываются, а эффект достигается
количеством, появлением ударных групп коммунистов на опасных и слабых местах фронта
военного, продовольственного и т.д., производить систематический подбор и изучение
коммунистов для максимального и наиболее целесообразного их использования. Эта задача
требовала	налаженного	учета>109.
А его-то и не было. П.А.Залуцкий в 1921 г. признал, что прежде при приеме в партию <никто
не наблюдал за тем, кто идет в партию, какие социальные группы в некоторые моменты
больше всего вступают в партию. Даже не было количественного подсчета, а также
качественного учета тех людей, которые идут в партию>110. В условиях Гражданской войны
было попросту не до этого. Тогда активными участниками партийного строительства были, к
примеру, политотделы воинских частей. В своей работе они руководствовались
наставлениями <Памятки коммунисту на фронте>, изданной Всероссийским Бюро военных
комиссаров: <Каждый коммунист на срронте, куда бы и на какую работу и должность он ни
попал, обязан, прежде всего, создать партийную ячейку>111.
Во время Гражданской войны попытки вести учет предпринимались неоднократно. Но
занимались этим по-разному и разные органы, не редкостью были приписки, отписки и
формальное отношение к делу. Еще не было завершено организационно-функциональное
оформление отделов ЦК. Так, только летом 1920 г. в составе Секретариата ЦК был создан
Агитационно-пропагандистский отдел, призванный централизовать деятельность
многочисленн^1х идеологических учреждений различн^хх ведомств. Всю Гражданскую войну
обходились без такого органа112. Сфера деятельности у двух отделов ЦК была различной, а
вот	проблема	ее	централизации	оказалась	общей.
Основой основ для выяснения состояния партии к концу Гражданской войны оказался самый
обыкновенный учет ее членов. Не случайно, что в отчете Учраспредотдела ЦК за период
между IX и X съездами партии как очередная задача объявляется <переход от бессистемного
и случайного распределения к распределению систематическому и плановому,
основывающемуся на точных данн^хх учета и статистики>113. Важно и то, что задача эта
была поставлена не Сталиным или кем-либо другим, а самой ситуацией. И решать ее

пришлось	бы	в	любом	случае.
На состоявшейся в мае 1921 г. X Всероссийской партконференции было проведено
анкетирование делегатов. Оно показало, что секретариаты многих парткомов находились в
стадии становления114. Конференция приняла План работы ЦК. В нем признавалось, что
стоящие перед страной задачи <требуют сосредоточения главного внимания на
целесообразном распределении партийных сил, что неразрывно и, в первую голову, связано с
выдвиганием новых работников и перемещением таковых с менее ответственной на более
ответственную работу>. Перемещения должны были преследовать прежде всего цели
<повышения общей партийной и советской работы>. Была поставлена задача составления
плана систематического выдвижения новых работников при ежемесячном контроле за его
выполнением. Отдельно отмечались задача <установления живой связи партийных центров с
местами> и вопрос о постановке системы периодических вызовов секретарей губкомов.
Наконец, признавалось следующее: <Задача правильного распределения партийных сил
требует усиления учетного аппарата парткомов снизу до верху>115.
Такие приоритеты были обозначены высшим руководством РКП(б). Что касается же местных
парторганизаций, то некоторые из них вообще не видели необходимости в ведении в какой-
либо форме систематической учетной работы. И подобное отношение к учету, естественно не
могло пройти бесследно. По словам Залуцкого, докладчика на XI партконференции по
вопросу о предварительн^1х итогах прошедшей во второй половине 1921 г. чистке партии,
<ни один партийный комитет... не знал точно, сколько у него имеется членов партии>116.
Возможно Залуцкий был излишне категоричен, но подобного рода заявления
безосновательно	не	делаются.
Таким образом, одной из основных задач, которую пришлось решать Секретариату ЦК после
X съезда РКП(б), была постановка учета членов партии. А для того, чтобы в решении этой
задачи сдвинуться с места, прежде всего требовалось наладить своевременное поступление с
мест всей необходимой Секретариату ЦК информации, а также привить местным партийным
функционерам желание и умение изучать кадровый состав собственной организации.
Отчасти этому способствовало и принятое ЦК РКП(б) 12 июля 1921 г. решение о проведении
всероссийской переписи членов партии 117. Кроме того, на основе решений X съезда была
предпринята <генеральная чистка> партии. Съезд потребовал <очищения партии от
некоммунистических элементов путем точного учета каждого отдельного члена РКП по
выполняемой им работе по должности, а также и как члена Российской Коммунистической
партии>118. 27 июля было опубликовано обращение ЦК РКП(б) ко всем партийным
организациям <Об очистке партии>, в котором говорилось о необходимости добиться того,
<чтобы наша партия более, чем когда бы то ни было, была вылита из одного куска>.
Предметом особых <забот> стали те члены РКП(б), которые прежде состояли в других
партиях. В результате чистки из партии было исключено и добровольно вышло 159355
человек, т.е. 24,1% всего состава организации>119 (на Урале, к примеру, 13284 человека, или
22,9% всего состава организации120). Стоит отметить и то, что исключенные из партии во
время чистки вскоре стали браться губернскими органами ГПУ на особый учет121.
При проведении переписи и чистки Секретариат ЦК в который уже раз столкнулся с
проблемой получения необходимой информации от местных партийных работников. Причем,
данная проблема являлась общей для всех его отделов122. В частности, Секретариат ЦК явно
не устраивало отношение на местах к переписи членов партии. Об этом свидетельствует
циркулярное письмо №250 от 23 февраля 1922 г. за подписью В.Михайлова, направленное
губкомам и уездкомам: <Отправляя Вам новые партбилеты, ЦК обращает Ваше внимание на
дефекты, часто встречающиеся при проверке присланных Вами анкет <Всероссийская
перепись>... например: отсутствие номера партбилета, отсутствие сведений о месте службы,
партийного и служебного стажа и т.д. что не дает твердой уверенности в принадлежности
того	или	иного	переписанного	товарища	к	РКП>123.
Вывод, мягко говоря, не утешительный, так как речь шла о членстве в единственной
легальной партии. Тем более, что Учраспредотдел ЦК рассматривал всероссийскую перепись

в качестве основы, фундамента всей последующей учетной работы124.
Столкнувшись с неналаженностью учетного аппарата на местах, отсутствием кадров и
неумением многих руководящих работников правильно поставить учетную работу,
Учраспредотдел ЦК был вынужден усиливать свой контроль постепенно. Например, в 1921 г.
важнейшими задачами в деятельности подотдела учета были признаны упорядочение учета и
учет	ответственн^1х	работников	партии125.
Но решение и этих задач мало где прошло гладко. Так, укомы Вологодской губернии <до
июля 22 г. не могли усвоить, что учет ответработников является основной работой>126. И это
было скорее правилом, нежели исключением. Предубеждение губкомов против учетной
работы было настолько стойким, что преодолевать его пришлось долго. Гораздо позднее в
одном из циркулярн^1х писем губкомам, обкомам бюро ЦК В.М.Молотов и Л.М.Каганович в
очередной раз упрекали их в том, что они <до сих пор еще продолжают смотреть на учетно¬
распределительную работу, как на анкетно-техническую, а не как на одну из важнейших
организационно-политических задач партии>127. Добавим, что с позиций сегодняшнего дня
в	справедливости	этих	слов	сомневаться	не	приходится.
А.П.Балашов, проработавший в Секретариате ЦК с 1922 по 1926 гг., подчеркнул еще один
аспект проблемы: <В... 1922 - 1923 годах ЦК вынужден был давать обширные и детальные
инструкции на места, поскольку обращался к людям в большинстве своем малограмотным,
зачастую толком и не понимавшим, о чем речь идет в этих постановлениях - и,
следовательно, нуждавшихся в конкретных разъяснениях и указаниях>128. Возможно
Балашов несколько сгущал краски. Тем не менее, установка на монополию власти в стране и
недостаток подготовленных функционеров объективно в рамках выбранного политического
курса вела к росту циркулярного творчества. С этой точки зрения, Сталин в последствии
оседлает уже просматривавшуюся тенденцию, привнеся в нее свой личный политический
интерес.
Пока же из отчета Учраспредотдела ЦК за сентябрь 1921 г. мы узнаем, что дело с обработкой
учетного материала по переписи ответственн^хх работников <идет медленнее, чем хотелось
бы. Объясняется это тем, что многие Губкомы по сей день не прислали частично или даже
полностью материалы по переписи или прислали его в таком виде, который затрудняет его
обработку>129. Оргинструкторский отдел, проведя в сентябре-октябре обследование
парторганов 39 губерний, констатировал схожие проблемы: <громадное большинство>
комитетов до сих пор не закончило организационного оформления130.
Причины подобного состояния дел отчасти были раскрыты на совещании заведующих
учетно-статистических отделов губкомов, проведенном Учраспредом ЦК 16 - 18 декабря
1921 г. На нем присутствовали завучстаты Воронежа, Иваново-Вознесенска, Гомеля,
Нижнего Новгорода, Москвы, Новгорода, Курска, Петрограда, Орла, Твери, Брянска, а также
представители Тамбовского губкома и Дальбюро ЦК. Представитель Тулы на совещание
вообще	не	явился131.
Первым пунктом повестки дня совещания стояли доклады с мест. Представитель Орла
С.Т.Лукашин поведал:	<Аппарат слаб. Работа ведется неудовлетворительно. Учет
ответственн^1х работников стоит неподвижно>. В том же духе выступил и К.Н.Павлов из
Новгорода: <Аппарат развален. Нет и не было работы. Распределение работников производит
Бюро Губкома или Орготдел без связи с учетстатом. Учет ответственных работников не
производился	до	последнего	времени>132.
Отметим, что таким положение с постановкой учета было не где-нибудь в Сибири или
Средней Азии, а в Орле и Новгороде. К тому же 1921 г. уже заканчивался, а очередной
партийный съезд был не за горами. Ситуацию требовалось срочно ломать. Забегая вперед
скажем, что сделать это в полной мере все же не удалось. Хотя это и не помешало Молотову в
докладе на XI съезде похвастать тем, что если между IX и X съездами было получено 35
тысяч местных письменных материалов, то за период между X и XI съездами пришло до 120
тысяч документов133. Но подобного рода заявления вряд ли могли на съезде кого-то сильно
воодушевить. Многим присутствовавшим на съезде партийным функционерам было

совершенно ясно, что связь ЦК с местными парторганизациями еще не отлажена, а не далее
как 25 января 1922 г. за подписями Молотова и завучраспреда С.И.Сырцова в губкомы и
обкомы был отправлен циркуляр №2780, требовавший немедленной присылки списков
ответственных работников губернского масштаба с указанием занимаемых должностей.
Списки же ответработников уездного масштаба должны были быть присланы не позднее 7
февраля134.
Таким образом, проблем с получением информации у Секретариата ЦК все еще хватало. И в
этой связи можно согласиться с И.Н.Стуковым, который оценил доклад Молотова как
<пропитанный насквозь, от начала до конца, бесшабашным канцелярским благодушием и
оптимизмом> 135.
Г.Л.Олех в своей обстоятельной работе подчеркнул, что количество невостребованных
данных имело тенденцию к возрастанию. По его подсчетам, в ноябре 1921 г. губернские
протоколы использовались всего на 46%, уездные на 21%; в январе 1922 г. этот показатель
снизился соответственно до 28 и 17 процентов. В связи с этим было принято решение брать
из материалов, присылаемых укомами, только факты по двум категориям вопросов: 1) новые
формы, методы и содержание работы; 2) ненормальности и отклонения в жизни уездных
организаций. Пытаясь погасить волну реляций, вызванную его же директивами, ЦК в
дальнейшем дважды (циркулярами от 12 декабря 1923 г. и от 23 сентября 1924 г.) снижал
периодичность отчетности партийных комитетов - в первом случае до 2-х, во втором - до 3-х
месяцев136. Представление о масштабах бумаготворчества на уровне губкомов дают
следующие	цифры:
с декабря 1921 г. по февраль 1922 г. переписка Алтайского губкома составила 1125 экз. (536
номеров в месяц), а Новониколаевского - 1159 (580 номеров в месяц). Сибирский партийный
центр с 15 августа по 20 ноября 1921 г. издал 160 циркуляров (из них 28 секретн^хх), т.е. в
среднем	44	циркуляра	в	месяц137.
Справедливости ради надо признать, что с конца 1921 г. Молотовым и Секретариатом ЦК
предпринимались энергичные меры с целью улучшения положения дел с учетом. Прежде
всего, Учраспред ЦК стал последовательно добиваться снятия функций распределения
кадров с учстатотделов губкомов и обкомов138. Во-втор^1х, отправленный губкомам и
обкомам 21 марта 1922 г. циркуляр за подписью Сырцова гласил: <Губучетстат не должен
заниматься, как это практикуется сплошь да рядом почти во всех Губкомах учетом всех
членов Партии поголовно и в результате не достигается никакого учета. Необходимо на
первое	время	ограничиться	учетом139.
То	есть,	исключительно	ответственных	работников>
Учраспред ЦК ориентировал губучетстаты на концентрацию усилий на главном на тот
момент участке их работы. В-третьих, был взят курс на единую постановку учета во всей
партии140. И, наконец, началось изучение ответработников, по поводу чего Сырцов на
совещании завучстатов давал такие установки: <первое - определение степени пригодности
ответственного работника к должностям, которые он занимал; второе - определение
специальности работника... и третье, необходимо так прикрепить ответственного работника,
чтобы он дал на этой работе максимум производительности>141.
Отметим, что последняя установка была особенно значима для понимания общего подхода.
Другим же важнейшим направлением деятельности Учраспредотдела ЦК за период между X
и XI съездами партии оставалась работа по распределению кадров. Только в мае 1921 г. в
отдел поступили и были распределены 2278 человек142. Всего же с марта 1921 г. по февраль
1922 г. через Учраспред отдел ЦК получили назначения и командировки 22550143.
Но и в этой работе было много проблем. Циркулярное письмо №239 от 17 января 1922 г.
констатировало	следующее	явление:
<В настоящее время число рядовых работников, прибывающих в распоряжение Учраспреда
ЦК и количество запросов о перемещении рядовых работников настолько увеличилось, что
стало явно затруднять какую бы то ни было планомерную работу Учраспреда и заставило ЦК
пересмотреть установленный порядок перемещений и переводов>1 .

Отметим, что указанная проблема сложилась во многом объективно и решать ее пришлось
бы в любом случае. О масштабе указанного явления свидетельствуют, например, данные о
деятельности Учраспреда ЦК за февраль 1922 г.: всего за месяц в распоряжение отдела
прибыло 1096 человек, из которых 8 были работниками областного масштаба, 129
губернского, 184 уездного, а рядовых коммунистов насчитывалось 727 человек. При этом
данных на 48 человек вообще не оказалось, но вряд ли стоит сомневаться в том, что
подавляющее большинство из них состояло из рядовых членов партии. Добавим, что по
личной просьбе в ЦК прибыл 171 человек, а 466 - вообще без указания причин прибытия145.
Все это вынудило Секретариат ЦК возобновить начатую еще в декабре 1920 г. и в итоге
оказавшуюся затяжной борьбу с произвольным перемещением рядовых коммунистов. Без
решения этой задачи достичь высокой степени управляемости партии было сложно.
Циркулярным письмом №239 вводился следующий порядок. Прежде всего, перемещение
рядовых работников из губернии в губернию теперь должно было совершаться губкомами
без санкции ЦК путем договоренности между ними. Эта мера ставила своей целью разгрузку
Учраспреда ЦК от рутинной работы по распределению рядовых членов партии.
Непосредственное откомандирование в ЦК без вызова или предварительного согласия на то
ЦК допускалось в исключительных случаях за ответственностью секретаря губкома и с
указанием мотивов. И, наконец, явившиеся в ЦК с нарушением установленного циркуляром
порядка должны быть возвращены обратно без рассмотрения их заявлений и за счет
организаций,	неправильно	их	пославших146.
<Инструкцией по регистрации приезжих и уезжающих> устанавливался порядок, согласно
которому ни один кандидат или член партии не имел права как находиться на территории
губернии, равно как и покидать ее без регистрации в парткоме. Для регистрации же
требовалось предъявление партийного билета (или кандидатской карточки), документа,
оправдывающего приезд и разрешение соответствующего парткома на приезд147. Ту же
организационно-политическую линию продолжала <Инструкция по технике, учету и отчету
по распределению партработников>, предмет регламентации которой обозначен в самом ее
названии. И первый же пункт этого документа гласил: <Ни один член или кандидат Партии
не может получить назначения без представления его личного дела Президиуму Губкома
(Заворгинотделу)	(в	Укоме	в	Бюро	Укома)>148.
Все эти положения, однако, во многом еще только предстояло проводить в жизнь. Отметим и
то, что две последние инструкции входили в Сборник циркуляров, положений и инструкций
по учету и распределению членов РКП, выпущенный в начале 1922 г. Этот Сборник явился
крупным событием внутрипартийной жизни и стал своеобразным отчетом о проделанной в
период между X и XI съездами партии работе по разработке внутрипартийного
законодательства в указанной области. В Сборник, помимо указанных выше инструкций,
вошли <Положение о специальном учете ответственных работников>, <Инструкция по
постановке на учет в Губкомах, Укомах, Райкомах и в ячейках РКП>, <Инструкция по учету
ответственных работников>, <Инструкция по учету штрафных, выбывших и исключенных>,
<Положение о едином партийном билете>, <Инструкция о едином партийном билете> и
некоторые другие документы, анализ которых позволяет составить некоторое представление
о том, насколько далеко зашел процесс регламентации внутрипартийной жизни к 1922 г.
Остановимся на рассмотрении некотор^хх из перечисленных документов.
<Инструкция по постановке учета в Губкомах, Укомах, Райкомах и в ячейках РКП>
устанавливала порядок, по которому весь учет членов и кандидатов РКП, их движение,
перемещение и работа происходил в ячейке. Сам же учет в ячейках должен был вестись по
спискам, ответственность за правильность ведения которых и своевременность
предоставления сведений в вышестоящие партийные органы возлагалась на секретаря
ячейки149.
В укомах и райкомах учет должен был вестись по личным делам, состоявшим из анкеты,
регистрационной карточки и всех касающихся данного коммуниста материалов. Выемка
материалов и личных дел из архива допускалась лишь в экстренных случаях и при условии

обязательной замены их распиской, устанавливавшей когда, кем и для чего материал был взят
из архива ячейки. В губкомах учет на всех членов партии не велся. Но губкомы должны были
вести учет ответработников губернского и уездного масштабов, учет выбывших и
исключенных из партии, учет выбывших и прибывших в организацию, учет мобилизаций и
учет	выданных	партбилетов150.
На регламентацию последнего вопроса было нацелено <Положение о едином партийном
билете>. В нем партийный билет объявлялся единственным бесспорным удостоверением
состояния члена РКП, а номер билета сохранялся за членом партии на все время его
состояния в РКП(б). В случае утери билета выдавался дубликат за тем же номером. Правом
выдачи партбилетов обладали районные и уездные комитеты партии. Но при этом бланки
партбилетов для всех парторганизаций заготовлял исключительно ЦК РКП, а все билеты
находились <на строгом учете Секретариата ЦК, осуществляемом через местные
парткомы>151. Эти меры были направлены на усиление контроля за выдачей партбилетов.
Важным документом являлась <Инструкция по учету ответственных работников>,
устанавливавшая порядок, согласно которому при выдвижении партработников на
ответственную должность под их диктовку на них должны были заполняться личные листки,
которые затем вводились в архив ответработников в соответствующую группу.
Одновременно на анкете и алфавитной карточке делалась соответствующая пометка. Далее о
каждом перемещении работника губернского масштаба губком должен был немедленно
сообщать в ЦК. Об изменениях в составе работников уездного масштаба губком обязывался
раз в месяц пересылать в ЦК ведомость изменений. Укомы же должны были сообщать в
губком о перемещениях ответработников <не позже следующего после перемещения
дня>152. Таким образом, на бумаге выстраивалась иерархическая пирамида со строгим
подчинением нижестоящих вышестоящим. Эту схему, однако, еще только предстояло
реализовать	на	практике.
И, наконец, <Положение о специальном учете ответственных работников> требовало учета
всех безусловно пригодных для работы в той или иной отрасли работников, как занимавших
на тот момент ответственные должности, так и ранее занимавших их не менее шести
месяцев, а также работников вновь выдвигаемых на ответственные должности. Каждый
ответработник должен был быть прикреплен к определенной группе по своей специальности,
а губком обязывался ставить в известность каждого ответственного работника о
прикреплении его к той или иной группе. В тех случаях, когда прикрепленный выражал
несогласие с прикреплением его к данной группе, он мог подать заявление в Президиум
губкома. Последний должен был обсудить заявление и вынести решение, являвшееся
окончательным. С момента прикрепления ответработников к группам перевод их с одной
должности на другую и изменение групп допускалось лишь при наличии вполне
уважительн^1х причин, а Учраспредотдел ЦК уведомлялся обо всем незамедлительно153.
Данный документ ясно выявлял общую тенденцию: даже ответственные работники
губернского и уездного масштабов ставились под жесткий контроль и регламентацию со
стороны Секретариата ЦК. Завершая же разговор о вышедшем в 1922 г. Сборнике
циркуляров, положений и инструкций по учету и распределению членов РКП добавим, что
проведение в жизнь новых форм учета началось отнюдь не в начале года. Даже в документах
Московской парторганизации можно прочитать следующее: <Ввиду того, что Сборник был
издан в период общего летнего затишья партийной работы... практическое проведение в
жизнь новых форм учета началось только с третьего периода (октябрь - декабрь)> 154.
Большой объем работы выполнял и Оргинструкторский отдел ЦК. На XI партконференции в
декабре 1921 г. Залуцкий указал на следующее: <Партия должна работать над тем, чтобы
повернуть свое лицо к массам. Эта задача требует не более и не менее как создания старого
прежнего кадра организаторов, партийных профессионалов. На этой работе надо настаивать
и этой работой надо руководить. Но руководить так, как мы до сих пор руководили,
недостаточно, здесь нужна систематическая постоянная организаторская работа>155. Ленин
же еще 31 мая в письме Г.К.Королеву выразил полное согласие с решением ЦК об

ответственн^1х	разъездных	работниках156.
Но обратим внимание на другое: в речи на Пленуме Московского Совета 20 ноября 1922 г.
Ленин скажет: <...После болезни, начиная с декабря месяца, я... потерял работоспособность
на довольно длительный срок... В декабре 1921 года... мне пришлось совершенно прервать
работу> . Получается, что именно в декабре 1921 г., когда задача встала в полный рост, Ленин
вообще	временно	отошел	отдел.
А дело, как оказалось, ждать не могло. И воплощать на практике старую ленинскую идею в
новых исторических условиях принялись другие люди. В этой связи небезынтересно
сделанное В.П.Наумовым замечание, что уже это отсутствие Ленина <заметно повлияло на
стиль работы> руководящих органов партии . И через несколько месяцев в докладе на XI
съезде партии Молотов сообщил: <Широкое применение системы партийных организаторов
в партийной практике является одной из больших задач настоящей организационной
работы... ЦК уже признал необходимым иметь у себя инструкторский аппарат из
ответственн^1х партийных товарищей... Правда, нам не удалось иметь 11 ответственных
инструкторов, как мы хотели, - мы имели их от 5 до 7, которые, однако, объехали многие
губернские	организации>	159.
С марта 1921 г. по март 1922 г. ответственные инструктора совершили 97 поездок, обслужив
36 партконференций. Кроме того, на местах они занимались разбором склок,
инструктированием	и	инспектированием	местных	парткомов.
Подготовкой поездок ответственных инструкторов и уполномоченных ЦК на места
занималось второе отделение инструкторского подотдела Оргинструкторского отдела ЦК.
Другой функциональной обязанностью именно этой структурной единицы аппарата являлась
разработка и согласование с прочими отделами Секретариата и центральными партийными
учреждениями циркуляров ЦК. Второе отделение занималось и производством циркуляров и
инструктивных писем, специально касавшихся партийного строительства. О степени
интенсивности бумажного творчества работников отделения говорят следующие цифры: за
время с IX по X съезд было выпущено 158 циркуляров (более 13 в месяц), а за период с X по
XI съезды - 253 (21 в месяц). В 1922 г. наступит некоторый спад. С XI съезда по март 1923 г.
их окажется 150, а за время с XII по XIII съезды показатель упадет до 125160. Однако в то
время	на	первый	план	выйдет	проверка	исполнения.
К XI съезду РКП(б) стало ясно, что Молотов со своими обязанностями руководителя
Секретариата ЦК справлялся далеко не в полной мере. Ленин же недовольство работой
аппарата ЦК начал высказывать Молотову не позднее 15 апреля 1921 г.161. А практически
накануне XI партсъезда в феврале 1922 г. Ленин, заполнив анкету переписи, написал на имя
Молотова	весьма	гневное	письмо.	В	нем	говорилось:
<Либо статистикой у Вас заведует дурак, либо где-то в этих <отделах> (ежели так
называются сии учреждения при ЦК) на важных постах сидят дураки и педанты,а
присмотреть	Вам,очевидно,	некогда.
Надо	прогнать	заведующего	статистическим	отделом.
Надо перетряхнуть этот и учетно-распределительный отделы основательно.
Иначе мы сами (<борясь с бюрократизмом>...) плодим под носом у себя позорнейший
бюрократизм	и	глупейший.
Власть у ЦеКа громадная. Возможности - гигантские. Распределяем 200 - 400 тысяч
партработников, а через них тысячи и тысячи беспартийных.
И это гигантское коммунистическое дело вдрызг изгажено тупым бюрократизмом!
Все	переписи	закончить	в	1	месяц.
Разработку их свести к минимуму так, чтобы тоже кончить в месяц.
Потом разогнать 9/10 статистического и столько же учетно-распределительного отдела ЦеКа
и	начать	строить	их	заново.
Вам надо себя избавить от мелочей (свалить их на помов и помпомов) и заняться целиком
делом политсекретаря и заведующего направлением работы по организации, учету и
т.д.>162.

В 1980 г. престарелый В.М.Молотов будет вспоминать один из своих разговоров с Лениным,
который	произошел	в	1921	г.:
<На	шоссе,	возле	Всехсвятского,	лопнула	шина...
Мы с Лениным отошли в сторону, он стал спрашивать: <Когда вы встаете? Когда ложитесь
спать? Поздно ложитесь спать?> - <Поздно>. -<Много ли вам лет?> - <Тридцать один>.
-<Комсомолец!> - задумчиво сказал Ленин и похлопал меня по плечу>163.
Может быть именно тогда Ленин и задумался над вопросом об укреплении руководящего
состава	Секретариата	ЦК?
В любом случае на XI съезде РКП(б) Молотову пришлось признать: <Тот подбор
ответственн^1х партийных сил, о котором говорилось в политическом докладе т.Ленина,
конечно, проводится теперь еще очень слабо, если не сказать больше - плохо. Но
подготовительной работы в этом отношении проделано довольно много, и новый ЦК в этой
области будет чувствовать себя более уверенно, чем мы чувствовали себя в истекшем
году>164.
В данной цитате ценны обе ее части. Но особенно хотелось бы обратить внимание на ее
последнюю часть. Молотов действительно имел основания для утверждения, что
подготовительной работы было проведено много. Но безусловно прав был и Сталин,
однажды сказавший следующее: <Руководить - это не значит писать резолюции и рассылать
директивы. Руководить - это значит проверять исполнение директив, и не только исполнение
директив, но и самые директивы, их правильность или их ошибочность с точки зрения живой
практической работы>165. И хотя сказано это было позднее, однако вся деятельность
Сталина говорит в пользу того, что считал он так давно.
Конечный же результат во многом зависел от упорства, последовательности и твердости
руководства партии. И в первую очередь, от усилий нового состава Секретариата ЦК.
Работы же предстояло очень много. Учраспредотдел ЦК признавал, что и в середине 1922 г.
учет во многом оставался формальным166. А эта проблема по-прежнему оставалась
ключевой.
1 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.43. С.133
2 Цит. по: Семененко В.И. В трудных поисках истины: по страницам советской и зарубежной литературы о
Л.Д.Троцком и <троцкизме>. Харьков, 1991. С.89
3 Кабанов В. В. Крестьянское хозяйство в условиях <военного коммунизма>. М., 1988. С.202
4 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.42. С.ЗЗЗ
5 Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996. С.204
6 Всероссийская конференция РКП (большевиков).(4 - 7 августа 1922 г.). М., 1922. Бюл.№2. С.93
7 Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ). Ф.17. Оп.84. Д.147. Л.88
8 См. подробнее: Павлюченков С.А. Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа. М., 1996
9 Симонов Н.С. Советская финансовая политика в условиях НЭПа (1921- 1927 гг.) // История СССР. 1990. №5.
С.43
10 Сабсович Л. Планирование промышленности и планирование народного хозяйства // Промышленность и
народное хозяйство. Сборник статей под ред. А.М.Гинзбурга, Э.И.Квиринга и С.П.Середы. М., 1927. С.157
11 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.43. С.ЗЗО
12 Там же. Т.54. С.115
13 РЦХИДНИ, Ф,17. Оп.65. Д.228. Л.26 об. - 27 об.
14 Там же. Ф.558. Оп.1. Д.2429. Л. 15
15 Сорокин П.А. Дальняя дорога. Автобиография. М., 1992. С.139
16 Рассказов Л.П. Деятельность карательно-репрессивн^1х органов по реализации нового политического курса
большевиков (1921 - 1927 гг.). Уфа, 1993. С. 10

17 Отчет Губернского комитета РКП(б) и контрольной комиссии 3-й губпартконференции (15 февраля 1923 г.).
Кустанай, 1923. С.4
18 История Коммунистической Партии Советского Союза. М., 1970. Т.4. Кн.1. С.9-10
19 Там же. С. 10
20 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.84. Д.378. Л.18
21 Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов
ЦК (1898-1986). Т.2. 9-е изд. М., 1983. С.382.
22 Московкин В.В. Восстание крестьян в Западной Сибири в 1921 году // Вопросы истории. 1998. №6. С.46, 53.
23 Там же. С.57,63
24 Коротаев Ф.С. Коммунисты Урала в борьбе за единство рядов РКП(б) (1921 - 1925 гг.). Пермь, 1968. С.6
25 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.84. Д.266. Л.27 - 44
26 Там же. Оп.2. Д.397. Вып.П. Л.63
27 Шубин А.В. Анархический социальный эксперимент. Украина и Испания. 1917 - 1939 гг. М., 1998. С.83
28 Маймескулов Л.Н., Рогожин А.И., Сташис В.В. Всеукраинская чрезв^хчайная комиссия (1918 - 1922).
Харьков, 1990. С.282
29 Там же. С.277 - 278
30 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.54. С.144
31 XI Всероссийская конференция РКП(б) (19 - 22. XII. 1921 г.). Стенографический отчет. Самара, 1922. С.84-
85.
32 Всероссийская конференция РКП(большевиков) (4-7 августа 1922 г.). М., 1922. Бюл.№2. С.80, 88-89.
33 Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы: 1917-1923 гг. М., 1995. С.178.
34 См. напр.: Измозик B.C. Политический контроль в Советской России в 1918-1928 годы // Вопросы истории.
1997. №7. С.33-51.
35 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.60. Д.813. Л.21.
36 Гимпельсон Е.Г. Указ. соч. С.179.
37 Шишкин В.А. Власть. Политика. Экономика. Послереволюционная Россия (1917 - 1928 гг.). СПб., 1997.
С.164
38 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.26. Л.52.
39 Там же. Оп. 65. Д.228. Л.206-206 об.
40 Там же. Д.223. Л.46.
41 Там же. Оп.34. Д.114. Л.138.
42 Там же. Ф.17. Оп.65. Д.228. Л.209 об.
43 Источник. 1998. №1(32). С.85-86.
44 Там же. 1994. №1(32). С.87
45 Цит. по: Кронштадт 1921. Документы о соб^ггиях в Кронштадте весной 1921 г. М., 1997. С.248.
46 Там же. С. 10
47 Там же. С.21. В то же время стоит иметь в виду, что за первые три месяца 1921 г. членами РКП(б) стали 88,5
тыс. человек.
48 КПСС в резолюциях. Т.2. С.376.
49 РЦХИДНИ.Ф.17. Оп.34. Д.112. Л.35.
50 Там же. Оп.84. Д.228. Л.13.
51 Там же. Оп.112. Д.398. Л.97.
52 Харьковщина в период гражданской войны и иностранной военной интервенции. 1918-1920 гг. Харьков,
1973. С.273.

53 Людвинская Т.Ф. Из истории борьбы за единство партии в 1920 - 1921 гг. // Воспоминания о Владимире
Ильиче Ленине. М., 1991. Т.8. С.74-80.
54 РЦХИДНИ. Ф.64. Оп.1. Д.1. Л.178 об.
55 Кривошеенкова Е.Ф. Роль армейских политотделов в партийном строительстве в годы Гражданской войны //
Столетие РСДРП (материал^! межвузовской научной конференции). М., 1999. С.257
56 О работе ячеек РКП(б). Стенограмма совещания секретарей ячеек при ЦК РКП(б). (9-12 сентября 1924 г.).
М., 1924. С.29.
57 Одиннадцатый съезд РКП(б). Март-апрель 1922 г. Стенографический отчет. М., 1961.С.401.
58 РЦХИДНИ.Ф.17. Оп.34. Д.7. Л.85 об.
59 Там же. Л.40, 41,52.
60 Там же. Оп.65. Д.601. Л.123.
61 Там же. Оп.34. Д.560. Л.5.
62 Там же. Оп.65. Д.598. Л.391.
63 Там же. Оп.68.Д.211.Л.196.
64 Там же. Оп.34. Д.12. Л.6.
65 Там же. Оп.84. Д.228. Л.53.
66 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.52. С.216.
67 Там же. Т.53. С.27
68 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.470. Л.39 об.
69 Скр^1иников А.В. Перестройка политических отношений города и деревни в условиях нэпа // Столетие
РСДРП (материалы межвузовской научной конференции). М., 1999. С.283
70 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.110. Л.2.
71 Там же. Л.2-3.
72 Там же. Л.4.
73 Там же. Л.З.
74 Итоги проверки членов и кандидатов РКП(б) неироизводственн^Iх - ячеек. М.,1925. С.84
75 См. напр.: РЦХИДНИ. Д.139. Л. 81; Д.112. Л.69, 86, 101, 147.
76 Там же. Оп. 60. Д.354. Л. 56.
77 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т45. С.391 - 392, 397: Т.50. С.295.
78 Там же. Т44. С. 172, 175.79 Там же. Т.53. С. 120
80 Там же. Т53. С.165
81 Там же. Т54. С.87
82 Там же. С.161
83 Там же. С. 180
84 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д. 110. Л.65.
85 КПСС в резолюциях. Т.2. С.501.
86 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.Н. Д.196. Л.З.
87 Там же. Оп.34. Д.114. Л.75; Д.112. Л.68, 138.
88 Всероссийская перепись членов РКП 1922 года. Вып. 4-й. М., 1923. С.39
89 Там же. С.7
90 Ибулаев Г. И. Борьба партийной организации Башкирии за укрепление единства своих рядов. Автореферат
канд. дис. М., 1978. С.13
91 Всероссийская перепись членов РКП 1922 года. Вып. 4-й. С.17

92 См. напр.: РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.112. Л.45, 55; Д.114. Л.12; Оп.65. Л 228. Л.159; Одиннадцатый съезд
РКП(б). С.57.
93 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.114. Л.14.
94 Олех Г.Л. Партийная машина РКП(б) в начале 20-х гг.: устройство и функционирование. Новосибирск, 1995.
С.25
95 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.84. Д.148. Л.183.
96 КПСС в резолюциях. Т.З. С.359.
97 Олех Г.Л. Указ. соч. С.59
98 КПСС в резолюциях. Т.З. С.325.
99 Итоги проверки членов и кандидатов РКП(б) непроизводственн^1х ячеек. М.,1925. С.54.
100 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.60. Д.78. Л.2.
101 О работе ячеек РКП(б) высших учебн^1х заведений (Материалы совещания ВУЗовских ячеек при ЦК
РКП(б) 25 - 27 февраля 1925 г.).М., 1925. С.79.
102 КПСС в резолюциях. Т.2. С.326.
103 Восьмая конференция РКП(б). Протоколы. М., 1961. С.33
104 Шкляр Э.Э., Экштейн А.Э. На пути от войны к миру (РКП(б) в 1920 г.).М., 1990. С.ЗЗ
105 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.26. Л.13.
106 Отчет Отдела ЦК по работе среди женщин за год работы. М., 1921.С.18.
107 Мельников В.П. Областные бюро ЦК РКП(б). Из опыта КПСС по идейному и организационному
укреплению местн^1х партийных организаций (1920 - 1925 гг.). М., 1981. С.49.
108 Отчет Губернского комитета РКП(б) и контрольной комиссии 3-й губпартконференции (15 февраля 1923 г.).
Кустанай, 1923. С.5
109 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.26. Л.13.
110 XI Всероссийская партийная конференция РКП(б). С.154.
111 Кривошеенкова Е.Ф. Указ. соч. С.257
112 См.подробнее: Воронов Ю.М. Становление идеократии: истоки, ментальность, аппарат (1917-1929 годы).
Иваново, 1993. С.60.
113 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.З. Л.5.
114 Олех Г.Л. Указ. соч. С.64
115 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.112. Д.309. Л.124
116 XI Всероссийская конференция РКП(б). С.153.
117 См. подробнее: Наумов О.В. Подготовка и проведение Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 г.
//Актуальные проблемы историографии и источниковедения истории КПСС. М., 1986.
118 КПСС в резолюциях. Т.2. С.327-328.
119 Известия ЦК КПСС. 1990. №2. С.106.
120 Очерки истории Коммунистической организации Урала. Свердловск, 1974. Т.2. С.18
121 См. напр.: РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.И. Д.136. Л.36
122 См. подробнее: Воронов Ю.М. Указ. соч. С.62-63; Измозик B.C. Указ.соч. С.39-42.
123 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.24. Л.22.
124 Там же. Д. 11. Л.З.
125 Там же. Д.12. Л.1.
126 Там же.Д.25. Л. 14.
127 Там же. Д.16. Л.32.
128 Политические исследования. 1991. №4. С.184.

129 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.12. Л.1.
130 Олех ГЛ. Указ. соч. С.64
131 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.11.Л.1.
132 Там же.
133 Одиннадцатый съезд РКП(б). С.53.
134 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.24. Л.18.
135 Одиннадцатый съезд РКП(б). С.99
136 Олех Г.Л. Указ. соч. С.69 - 70
137 Там же. С.76 - 77
138 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.24. Л.24.
139 Там же.
140Тамже.Д.11.Л.З.
141
Там
же.
Л.2.
142
Там
же.
Д. 15
. Л. 129.
143
Там
же.
Д.26.
Л.14.
144
Там
же.
Д.24.
Л.11.
145
Там
же.
Д.30.
Л.52.
146
Там
же.
Д.24.
Л.11 об.
147
Там
же.
Д.11.
Л.11.
148
Там
же.
Д.16.
Л. 115 об.
149
Там
же.
Д.11.
Л.9.
150
Там
же.
Д.9-10.
151
Там
же.
Д.16.
Л.116.
152
Там
же.
Д.11.
Л.11.
153
Там
же.
Д.16.
Л.Ш об.-112.
154
Там
же.
Д.560
.Л.4.
155 XI Всероссийская партийная конференция РКП(б). С.155.
156 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.52. С.232.
157 Там же. Т.45. С.300,301.
158 Наумов В.П. Александр Гаврилович Шляпников. М., 1991. С.45.
159 Одиннадцатый съезд РКП(б). С.52.
160 Олех Г.Л. Указ. соч. С.67
161 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.52. С.147- 148
162 Там же. Т.44. С.392 - 393
163 Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф.Чуева. М., 1991.С.207.
164 Одиннадцатый съезд РКП(б). С.56.
165 Сталин И.В. Сочинения, М., 1949. Т.11. С.61.
166 Руководящие кадры РКП(большевиков) и их распределение. М., 1924. С.9

Глава II. решающий ЭТАП В БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ.
1.	<ДЕЛО 22-х>. <ТРИУМВИРАТ> И НАЗНАЧЕНИЕ И.В.СТАЛИНА НА ПОСТ ГЕНСЕКА .
В конце октября 1921 г. Ленин пишет записку по одному из бесконечного множества
вопросов. В ней он мимоходом признается в том, что <не знаком с размерами
<распределительной> работы Оргбюро>1.
Естественно, что информацию по указанному направлению деятельности ЦК Ленин мог
затребовать в любой момент. Однако причина указанного незнания так и осталась
неназванной. При этом о недооценке значения работы с кадрами говорить не приходится, ибо
этому противоречит весь путь Ленина-политика. К тому же имеется достаточное количество
вполне определенных высказываний, относящихся непосредственно к рассматриваемому
периоду. К примеру, 20 февраля 1922 г. в письме А.Д.Цюрупе Ленин требовал: <Изучать
людей, искать умел^хх работников. В этом суть теперь; все приказы и постановления -
грязные бумажки без этого>2.
Заметим, что в своей октябрьской записке Ленин по сути повторил однажды сказанное.
Выступая через несколько дней после смерти Я.М.Свердлова на VIII съезде РКП(б), он
признал: <Я не в состоянии даже на сотую долю заменить его, потому что в этой работе мы
были вынуждены всецело полагаться на тов.Свердлова, который сплошь и рядом единолично
выносил решения>3.
Теперь адресат изменился - октябрьская записка предназначалась Сталину Однако почему
ему, ведь Секретариат ЦК возглавлял В.М.Молотов?
Л.Д.Троцкий в книге <Сталин> признал: <Я заметил вскоре (после революции - О.Н.), что
Ленин <выдвигает> Сталина... Ленин, несомненно, высоко ценил в Сталине некоторые
черты: твердость, цепкость, настойчивость, упорство, хитрость и даже беспощадность, как
необходимые качества в борьбе. Но Ленин вовсе не считал, что эти данные, хотя бы и в
исключительном масштабе, достаточны для руководства партией и государством... Ценность
Сталина в глазах Ленина почти исчерпывалась в области администрирования и аппаратного
маневрирования>4. Итак, наличие у Сталина таланта администратора не отрицал ни Ленин,
ни Троцкий.
Назначение Сталина на пост генсека имело столь масштабные последствия для судеб
большевистской партии и Советского государства, что на этом событии стоит остановиться
подробнее. А начать имеет смысл с событий второй половины 1921 г.
В данной связи уместно привести письмо Сталина Ленину от 26 ноября 1921 г. В нем речь
шла о штатах агитпропотдела и о его столкновении по этому поводу с Н.К.Крупской и
А.В.Луначарским. Вчитаемся в то, что пишет Сталин: <Неверно, что <партия в лице
агитотдела создает орган в 185 чел.> По штатам, мною просмотренным и подлежащим
утверждению Оргбюро, должно быть не 185, а 106 человек...>. При этом он подчеркивает,
что лично <сократил нацмен ровно вдвое>. Заканчивается же письмо следующим:
<Сегодняшнюю записку вашу на мое имя (в П.Бюро) я понял так, что вы ставите вопрос о
моем уходе из агитпропа. Вы помните, что работу в агитпропе мне навязали (я сам не
стремился к ней). Из этого следует, что я не должен возражать против ухода. Но если вы
поставите вопрос именно теперь..., то вы поставите в неловкое положение и себя, и меня
(Троцкий и другие подумают, что вы делаете это <из-за Крупской>, что вы требуете
<жертву>, что я согласен быть <жертвой> и пр.), что нежелательно>5.
Документ интересен во многих отношениях. Во-первых, в нем Сталин жестко отзывается о
несогласных с ним Луначарском и Крупской. Во-втор^1х, явно пытается играть на
противоречиях между Троцким и Лениным. В-третьих, упоминание в письме Троцкого
лишний раз подтверждает тесную взаимосвязь борьбы за лидерство в РКП(б) с

организационно-кадровыми проблемами. И, наконец, хотя у Ленина со Сталиным,
обсуждавших штаты одного из ключевых отделов Секретариата ЦК, не оказалось полного
единства в подходе, но для нас важнее другое. А именно то, что роль Сталина в
конструировании отдела ЦК не только не оспаривалась Лениным, а напротив,
воспринималась как нечто само собой разумеющееся.
В.П.Наумов сделал следующее, крайне ценное замечание: <Со второй половины 1921 г.
Политбюро поручает ему (Сталину - О.Н.) вести организационную работу в Центральном
Комитете. Ему вменялась подготовка пленумов ЦК, сессий ЦИК и другое, то есть по
существу он исполняет обязанности секретаря ЦК>6.
Приняв во внимание приведенное замечание, обратимся к ленинскому <Письму к съезду>.
Анализируя события 1922 года, вождь ясно указал на то, что Сталин <сделавшись генсеком,
сосредоточил в своих руках необъятную власть>7. Известно, что генсеком Сталин стал в
апреле 1922 г. и если точно следовать смыслу и букве документа, то власть Сталин
сосредоточил в течении оставшихся после назначения месяцев того же 1922 г.
Эту же хронологию подтверждают и другие исторические факты. На X съезде партии
Д.Б.Рязанов еще мог сделать, например, такое заявление: <Мы видим, что в ЦК нет
специалистов по организационному делу, что место, оставленное т.Свердловым, до сих пор
продолжает быть не занятым>8. То уже летом 1922 г. А.М.Назаретян в письме Г
К.Орджоникидзе констатирует появление в московских политических кругах выражения
<ходить под Сталиным>9. Указанное выражение было новым, так как раньше партийные
функционеры обычно пользовались выражением <ходить под ЦК>10.
Отметим и еще одну показательную деталь. В 1947 г. вышел пятый том собрания сочинений
Сталина. В него были включены статьи, доклады и речи за 1921-1923 гг. При этом материалы
за 1922 г. свободно уместились на тридцати двух страницах!!. Для сравнения укажем, что
отдельные работы Сталина, помещенные в шестом томе, занимали больше места. Чем же
был занят Сталин в течение года?
Все изложенное выше позволяет сделать следующий вывод: даже в 1947 г., когда основные
противники генсека во внутрипартийной борьбе давно уже были уничтожены не только
политически, но и физически, Сталин многое из того, что имело место в 1922 г., стремился
скрыть. Стало быть скрывать было чего. А коли <необъятную власть> он сосредоточил
<сделавшись генсеком>, то и говорить необходимо об основн^хх направлениях деятельности
Секретариата ЦК РКП(б) за период между XI и XII съездами партии. Начнем же с двух
предворяющих сюжетов -<Заявления 22-х> и выборов руководящих органов партии на XI
съезде РКП(б).
Заявление членов бывшей <рабочей оппозиции> было подано в Коминтерн накануне XI
съезда РКП(б). В нем утверждалось, что в РКП(б) проникает буржуазная стихия, а рабочие в
ее рядах составляют лишь 40%. <Руководящие центры ведут непримиримую борьбу против
всех, особенно пролетариев, позволяющих себе иметь свое суждение... Силы партийной
бюрократии, пользуясь своим положением и властью, игнорируют решения съездов о
проведении в жизнь начал рабочей демократии>12.
На столь жесткие обвинения требовалось как-то отреагировать. Коминтерном была создана
комиссия в составе Коларова (председатель), Кашена, Крейбиха, Террачини, Фриса, Мак¬
Мануса и Цеткин. С защитой линии ЦК вместе с Зиновьевым выступал не кто иной как
Троцкий13. Данный факт достоин того, чтобы быть отмеченным. Впоследствии на XV
партконференции (октябрь 1926 г.) Каганович напомнит Троцкому об этом событии: <Что
говорил тот же т.Троцкий Медведеву и Шляпникову на XI съезде нашей партии? Он говорил
прямо: <...Поставьте себя в положение <мы> и <они>, с одной стороны, дескать,
Центральный Комитет, а с другой стороны - вот какие факты происходят. Это уже будет
значить бедственное положение страны эксплуатировать для знамени, которое может стать

знаменем Кронштадта>... Почему же вы, т.Троцкий, имели право сказать так Медведеву и
Шляпникову тогда, когда они ошибались (а эти товарищи являются старыми большевиками),
почему же вы могли им это сказать, а мы не можем вам сказать, что вы идете по пути
Кронштадта, что вы эксплуатируете трудности>!4.
Вразумительно ответить на подобного рода обвинения Троцкому было крайне сложно. Повод
же для собственной критики он дал именно в 1922 г. Сталин предусмотрительно взял это на
карандаш и в 1926 г. устами Кагановича посчитал политически целесообразным напомнить.
4 марта расширенный Пленум Исполкома Коминтерна, <заслушав отчет комиссии по
проверке <Заявления 22-х>, принял решение, содержавшее отказ <признать жалобы 22-х
товарищей правильными>15. А на XI съезде РКП(б) по факту <заявления 22-х> также была
создана специальная комиссия.
Вот как подавался интересующий нас сюжет в доперестроечной историографии: <XI съезд
РКП(б) был первым съездом партии после Октября, на котором оппозиционеры не смогли
выставить какой-либо сплоченной группы...>16. По достоинству оценить приведенное
утверждение можно лишь несколько подробнее рассмотрев события на съезде. Указанная
комиссия из 19 делегатов единогласно проголосовала за исключение из партии Коллонтай,
Митина, Медведева, Кузнецова и Шляпникова. Комиссия для редактирования принятого
решения была избрана в составе Лебедя, Кагановича, Ярославского, Дзержинского и
Сталина17. Можно предположить, что именно последний был душой всего дела. <Делу 22-х>
было также посвящено специальное закрытое заседание съезда. С докладом комиссии по
данному вопросу выступил Д.З.Лебедь.
Отметим, что впоследствии в историографии сюжет с закрытым заседанием разрабатываться
не будет. Причем начало такому подходу положил сам Лебедь, во второй половине 20-х
выпустивший брошюру об XI съезде РКП(б). Закрытое заседание в ней даже не
упоминается!8.
Что же скрывалось?
На съезде Лебедь заявил, что наиболее активная группа состояла <примерно> из 12 человек,
связанных между собой <по старой революционной подпольной работе>. Он попытался
доказать, что имело место не единичное собрание с целью подачи заявления в Коминтерн, а
систематическая организационная фракционная работа с попытками установить связь с
местами19.
Затем слово предоставили <обвиняемым>. А.М.Коллонтай отвела все обвинения во
фракционности как несоответствующие действительности:	<Дело в том, что когда
собираются близкие товарищи, то и то говорят между собой с опаской... Я нахожу, что
страшного не было бы, если бы в партии была большая возможность обмена мнений>20.
Коллонтай призвала: <Нам прежде всего необходимо оздоровить режим партии. Это главное
и основное для того, что исчезло наконец то, что имеется сейчас, чтобы исчезла маленькая
группировка небольших верхов, которая по существу решает... Мы указывали, что резолюции
X съезда о рабочей демократии необходимо проводить в жизнь>21.
А.Г.Шляпников в своей речи заявил: <Нам надо от этих путей, на которые мы становимся в
разрешении вопроса о единстве, отказаться. Мы со своей стороны, я в частности, не дал
никакого абсолютно повода за все время говорить о том, что я организую внутри партии ядро
в целях ее раскола. Таких документов нет...>22.
Из других выступлений отметим речь Д.З.Мануильского. Признав, что каждому члену
партии тяжело, когда съезду <приходится судить фактически выдающихся заслуженных
деятелей рабочего движения>, он перешел в атаку: <Когда радио принесло известие о
выступлении 22-х газета меньшевиков в Харькове стала проводить это как начало раскола
партии Монолита (Шум.). Я хотел бы видеть, как будут реагировать товарищи, которые

рассчитывали своими выступлениями оздоровить нравы нашей партии, как они будут
реагировать на то, что сейчас меньшевики используют их слова, чтобы дискредитировать
нашу партию>23.
Данному аргумента предстояла длинная жизнь. Каждый раз, когда меньшинство в партии
попытается поднять вопрос о необходимости проведения в жизнь норм внутрипартийной
демократии, ему неизменно будут напоминать о врагах.
Страсти на закрытом заседании партсъезда бушевали нешуточные. С места раздалась, к
примеру, такая реплика: <Вопрос очень важный, пахнет расколом, поэтому я предлагаю
провести поименное голосование>24.
Расколом действительно <пахло>. Результаты голосования этот факт подтвердили
недвусмысленным образом. За решение, осуждающее представителей бывшей <рабочей
оппозиции>, проголосовало 227 делегатов. За резолюцию В.А.Антонова-Овсеенко,
оправдывающую их и предлагавшую в корне изменить отношение к инакомыслящим, было
поднято 215 голосов. Антонов-Овсеенко заявил: <По отношению к нашей> партии мы в
праве требовать, чтобы было иное отношение к инакомыслящим. Это отношение должно
быть иное, чем то, которое было необходимо, когда непримиримость оправдывалась
обостренностью фракционной борьбы. Мы сейчас вышли из этого периода и можем решать
вопросы с гораздо большей терпимостью25.
В итоге XI съезд принял решение предупредить Шляпникова, Медведева и Коллонтай.
Митин и Кузнецов были исключены из рядов РКП(б). Сторонники Сталина могли
праздновать успех. Не случайно в 1926 г. в одном из писем Молотову Сталин упомянет о том
что в свое время партия сделала Шляпникова отщепенцем26. Излишне напоминать, что,
генсек всегда выступал от имени партии, выдавая свои интересы за общий интерес
организации.
Думается что между <делом 22-х> и последующим; избранием Сталина на пост генсека связь
весьма тесная. В <деле 22-х> он принял самое непосредственное участие. А к
организационной работе ЦК он имел отношение и до апреля 1922 г. В этой связи
представляется уместным привести точку зрения Адама Б.Улама. По его мнению, отнюдь не
проблема Троцкого толкнула Каменева и Зиновьева на союз с генсеком первую очередь:
<Они искали в нем (Сталине - О.Н.) спасения от партийных <масс>, лишь отброшенн^хх на
XI съезде... И, казалось, что только Сталин стоит между ними и этс олигархической
толпой>27. Думается, что поднятый американским ученым вопрос нуждается в дальнейшем
разработке.
В отечественной историографии в качестве важнейшего события обычно упоминается
Пленум ЦК, заседавший после окончания XI партсъезда 3 апреля 1922 г. На нем Каменев
предложил кандидатуру Сталина на пост генсека. Кандидатура без возражений и колебаний
была принята.
На наш взгляд, данной формальности уделяется незаслуженно много внимания. По сути все
было решено отнюдь не 3 апреля. И об этом стоит сказать подробнее. А помогут нам в этом
разобраться протоколы выборов в ЦК и карточки проголосовавших. Анализируя итоги
выборов в ЦК, обратим внимание на то, что делегатам был предложен проект состава членов
ЦК из 27 человек.
Каждый делегат мог вычеркнуть неугодных ему кандидатов и вписать более подходящих. Но
воля вождей была выражена вполне доходчиво. В итоге большинство голосов получили
именно те 27 человек, которые фигурировали в проекте. Стоит указать и на то, с каким
отрывом финишировал набравший меньше всех голосов из прошедших в ЦК от своего
непосредственного преследователя. Двадцать седьмой показатель был у И.А.Зеленского - 345
голосов. Двадцать восьмой у Г.Л.Пятакова - 157 голосов28. Больше всех голосов при выборах
в ЦК получили Ленин и Троцкий - по 477. Лишь один голос уступили им Н.И.Бухарин и

М.И.Калинин. Пятый показатель был у Ф.Э.Дзержинского - 473 голоса. На голос меньше
оказалось у К.Б.Радека и М.П.Томского. А.И.Рыков набрал 470 голосов, а Х.Г.Раковский -
468. Лишь десятым финишировал И.В.Сталин. Он набрал 463 голоса. Следом с 462 голосами
шел А.А.Андреев. Стоит сказать, что показатели двух других членов <триумвирата> были
еще менее впечатляющими. Л.Б.Каменев с 454 голосами делил 16 - 17 места с М.В.Фрунзе, а
Г.Е.Зиновьев остановился на девятнадцатой позиции с 448 голосами29.
Эти результаты помогают лучше понять многое из того, что будет иметь место в 1922 - 1924
гг. Прежде всего убедительно подтверждается, что в начале 1922 г. Троцкий по-прежнему
уверенно занимал место после Ленина. Во всех карточках делегаты неизменно писали
фамилию Ленина первой, а фамилию Троцкого - второй. Полученные же <триумвирами>
голоса свидетельствовали об относительной шаткости позиций и недостаточности авторитета
любого из них. Логично, что в дальнейшем выход они принялись искать в блокировании сил.
Достойна упоминания и еще одна деталь. В проекте состава ЦК в скобках после фамилии
Сталина значилось <генеральный секретарь>. А после фамилий Молотова и Куйбышева -
<секретарь>. Таким образом, голосуя за данное трио, делегаты заранее знали, чем будут
заняты Сталин, Молотов и Куйбышев после съезда. По сути дела, Сталин был; избран в
генсеки уже на съезде голосами подавляющего большинства делегатов. Данный факт
подтверждается еще тем, что сохранилась карточка, автор которой, вписав Сталина в 1 состав
ЦК, далее сделал запись: <только не секретарем>30. И если принять во внимание все выше
изложенное, то многое ли решалось на апрельском Пленуме ЦК?
То, что выдвижение Сталина на пост генсека готовилось загодя, подтверждают и более
конкретные примеры. Так, из личного дела И.П.Товстухи мы узнаем, что он в 1921 г. <вел
небольшую работу при коллегии НКНаца>, а с декабря 1921 г. по апрель 1922 г. <заведывал
Личным Секретариатом т.Сталина>. А сразу же после избрания Сталина на должность
генсека Товстуха переводится на должность заместителя заведующего Бюро Секретариата3!.
Очевидно, что не позднее декабря 1921 г. Сталин начал активно готовить Товстуху к
предстоящей работе.
Одновременно с ним назначение на должность заведующего Оргинструкторского отдела ЦК
получает другой верный сталинец - Л.М.Каганович. Последний в мемуарах описал
обстоятельства своего назначения. Оно проходило при непосредственном участии генсека.
Обрисованное же Кагановичем поведение генсека также наводит на мысль, что Сталин по
сути дела лишь оформлял предрешенный вопрос. Вёл он себя спокойно, уверенно и
деловито32. Добавим, что Сталин вообще любил <готовить сани летом>, при этом
максимально перестраховываясь. И это вполне созвучно следующему его утверждению:
<Чтобы руководить, надо предвидеть>33.
Что же касается других обстоятельств, предшествовавших назначению Сталина генсеком, то
бросается в глаза их взаимосвязь. Уже в 1921 г. Сталин играет важнейшую роль в
определении штатов структурных единиц Секретариата. К моменту своего избрания он знает,
кто займет ключевые посты. Разработанная же в 1921 г. база нормативн^хх внутрипартийн^хх
документов им не пересматривается, а напротив, он сразу переходит к <проверке
исполнения>34. Стало быть, принятые документы генсека устраивали. Возможно потому, что
готовились не без его участия. Можно ли считать совпадение этих обстоятельств случайным?
Поверить в такое невозможно.
Думается, что пора отказаться от назойливого выпячивания факта голосования по Сталину на
апрельском Пленуме ЦК. По вопросу о <заявлении 22-х> XI съезд партии стоял на пороге
раскола. Назначение Сталина было вызвано в том числе и этим событием. Для борьбы с
подобного рода явлениями партийной верхушке требовался боец с железной волей, ясным
умом и мертвой хваткой. Не случайно уже в проекте нового состава ЦК именно после
фамилии Сталина значилась его предполагаемая должность. Кроме того, такой список не мог
быть составлен против воли Ленина. В итоге 463 делегата отдали свой голос будущему

палачу большевистской партии, сделав свой выбор Генерального секретаря.
2.	ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СЕКРЕТАРИАТА ЦК РКП(б) ПОСЛЕ НАЗНАЧЕНИЯ И.В.СТАЛИНА НА ПОСТ
ГЕНСЕКА
Выступая на XIII съезде РКП(б) В.В.Куйбышев мимоходом бросил следующую фразу: <Ведь
недаром же в продолжение пары лет Центральный Комитет был специально занят
организацией мощного Учраспреда>35. Это произошло 27 мая 1924 г. Приведенное же выше
заявление Молотова о большом объеме проделанной подготовительной работы было сделано
на два с лишним года.Но одно, на наш взгляд, другому не противоречит. Просто Молотов
говорил о подготовительной работе, а Куйбышев - о всей последующей. И момент такой
преемственности представляется важным. Тем более что именно Молотов и Куйбышев после
XI съезда РКП(б) стали секретарями ЦК.
Однако имеющее место некоторое расхождение в заявлениях двух ближайших соратников
Сталина высвечивает типичную черту характера последнего. Речь о том, что Сталин . всегда
стремился всю подготовительную работу делать заблаговременно. Думается, что когда
Куйбышев в качестве стартовой даты активных действий по созданию <мощного
Учраспреда> называет весну 1922 г., то он прав. Но точно также прав и Молотов. В обоих
заявлениях речь шла о разных стадиях единого процесса.
Небезынтересен, на наш взгляд, и еще один момент. Заведующим Бюро Секретариата был
назначен сталинец А.М.Назаретян. О своих первых месяцах работы <под Сталиным> в
конфиденциальном письме Г.К.Орджоникидзе он писал: <Коба меня здорово дрессируют.
Прохожу большую, но скучную школу Пока из меня вырабатывает совершеннейшего
канцеляриста и контролера над исполнением решений:	Полит.Бюро, Оргбюро и
Секретариата. Отношения как будто не дурные. Он очень хитер. Тверд, как орех, его сразу не;
раскусишь>36.
Сталинскую <школу> пришлось проходить в этот момент не> одному Назаретяну, а
практически всем из числа людей, получивших после партсъезда серьезные рычаги влияния
в партаппарате.
Троцкий позднее взглянул на проблему шире:
<Сталин в этот период выступает все больше как организатор и воспитатель бюрократии,
главное: как распределитель земн^хх благ. Он подбирает людей по признаку их враждебности
по отношению к противникам. Он учит своих ставленников на местах, как организовать
власть, как подбирать сотрудников, как пользоваться их слабостями, как противопоставлять
их друг другу.
Более оседлая и уравновешенная жизнь бюрократии порождает потребность к комфорту
Сталин, сам продолжающий жить сравнительно скромно, по крайней мере с наружной
стороны, овладевает этим движением к комфорту... Каждый вопрос интересует его прежде
всего с точки зрения подбора кадров, одушевление аппарата, обеспечения своего личного
руководства. Так, не порывая формально с прошлым, он из, революционера рабочей партии
становится вождем нового привилегированного слоя>37.
Троцкий указал на серьезнейший процесс. Однако дать оценку справедливости его слов
можно лишь после рассмотрения работы партийного аппарата тех лет. Кроме того, такой
анализ дает важный материал для того, чтобы глубже понять причину сталинской
<неснимаемости> с поста генсека.
Одним из первых вопросов, которым Сталину пришлось уделить свое внимание, явился
конфликт между Сиббюро ЦК Омским губкомом, длившийся к тому времени уже не первый
месяц. Структура партийно-государственного аппарата к весне 1922 г. еще не была
сформирована в полной мере и потому не удивительно, что регулярно вспыхивали

конфликты по поводу распределения полномочий. Парткомы разных уровней стремились не
только отстоять собственные полномочия, получить дополнительные. При этом борясь с
нижестоящими структурами вышестоящие неизменно напоминали им о партийной
дисциплине. В конфликтах же с вышестоящими моментально вспоминали о необходимости
соблюдения норм партийной демократии. Приведенный ниже пример во многом типичен. К
тому же Сталину пришлось заняться этим вопросом в полном смысле слова на второй день
после назначения на пост генсека.
В начале 1922 г. давнишний конфликт между Сиббюро ЦК и пмским губкомом вспыхнул с
новой силой. На проходившей с 8 по 13 марта 1922 г. V Сибирской областной
партконференции омские делегаты обвинили областное руководство в игнорировании
<рабочей демократии>, неправильных перебросках работников и во вмешательстве в дела
местных партийных и советских органов. Более того, омичей поддержали иркутские
коммунисты, вообще поставившие вопрос о целесообразности существования
Сибпартцентра. С критикой выступили и красноярцы38.
Уже в день закрытия партконференции в Москве с участием Сталина состоялось заседание
Оргбюро ЦК, первым (!) вопросом на котором был вопрос <О положении в Омском Губкоме
РКП>. Оргбюро постановило: <Считать позицию Сиббюро ЦК по отношению к Омскому
Губкому правильной, но во избежание углубления конфликта, признать целесообразным
отложить решение вопроса до партсъезда, во время которого созвать совещание по данному
вопросу из местн^1х работников Омска и представителей Сиббюро ЦК>39. При этом свой
выбор Оргбюро определенно сделало в пользу Сиббюро ЦК. Омичам, по сути предлагалось
тихо капитулировать.
Но и после окончания Сибпартконференции члены Президиума Омского губкома не думали
успокаиваться и под флагом защиты <попранной демократии> перешли к открытой вербовке
сторонников среди рядовых членов РКП(б). Тогда по настоянию Сиббюро ЦК 5 апреля
прошло заседание специальной комиссии в составе вновь избранного секретаря ЦК
В.В.Куйбышева, кандидата в члены ЦК В.М.Михайлова (входившего в прежний состав
секретариата ЦК) и члена ЦКК А.А.Сольца, детально рассмотревшей омскую <склоку>.
Поставив в вину членам президиума омского губкома невыполнение директив высших
парторганов, комиссия единогласно согласилась с предложением Сиббюро об отзыве
провинившихся из Омска.
Однако данное решение комиссии ЦК вызвало всплеск открытого недовольства омских
большевиков. Несколько секретарей местных райкомов отправили в ЦК телеграммы, в
которых прямо предупреждали о том, что проведение принятого решения в жизнь приведет к
выходу из партии сотен коммунистов. И как показали уже ближайшие события, слова нашли
подтверждение в делах: исход из партии действительно принял массовый характер.
Самое же интересное заключалось, пожалуй, в том, что 19 апреля воодушевленные ими же
инспирированной поддержкой партийных масс, члены губернского руководства во главе с<
А.Потемкиным провели объединенный Пленум губкома совместно с членами контрольной и
ревизионной комиссий. В решении Пленума прямо указывалось, что по Уставу партии лишь
губернская партконференция вправе изменить состав президиума губкома. Вместе с тем,
дабы не перегибать палку, Пленум постановил с целью ликвидации возникшего кризиса
обратиться с просьбой к ЦК РКП(б) и Сиббюро о созыве экстренной губернской партийной
конференции. Таким образом, ненормальность создавшегося положения вполне осознавалось
и руководителями Омской парторганизации, но решение вопроса они всячески пытались
перевести поближе к месту действия.
Но палку омичи все-таки перегнули: 23 апреля 1922 г. к наведению порядка приступил лично
Сталин. Именно в день генсек отправил Омскому губкому телеграмму, в которой:
подтверждал постановление ЦК об отзыве группы Потемкина, а Сиббюро поручал
произвести перерегистрацию губернской организации <в целях очищения партии от

элементов фракционности и разложения>, не останавливаясь перед исключением из РКП(б).
И последствия не заставили себя ждать. На совместном заседании нового президиума
Омского губкома и группы отзываемых прежних руководителей было, принято открытое
письмо, призывавшее членов партик воздержаться от выходов из РКП(б) и обсуждения
действий ЦК Сиббюро. Затем секретари ячеек, подавшие заявления о выходе из партии,
забрали их обратно, пояснив, что были введены заблуждение неверной информацией.
Районные партсобрания беспрекословно повиновались воле ЦК. В мае комиссу Сиббюро
подвергла перерегистрации 180 коммунистов, в итог исключив троих. Точка же во всей этой
истории была поставлена 2 июня, когда на заседании ЦКК А.Потемкин Ф.Шемис были
исключены из партии <как склочный элемент>40.
Таким образом, тяжесть своей руки нижестоящим партаппаратчикам генсек
продемонстрировал незамедлительно. И на местах это поняли. Неустанно реагируя на склоки
в партаппарате, Сталин и ведомые им Оргбюро и Секретариат выполняли функцию
суперарбитра. Благодаря этому стремительно рос и личный авторитет генсека, и его же
властный потенциал.
То и другое укреплялось и по иным линиям. Но чтобы четче увидеть это, необходимо с
головой окунуться в рутинный труд аппарата Секретариата ЦК. В написанных сухим,
канцелярским языком документах нашли отражение этапы глобального процесса по
наращиванию генсеком собственного властного потенциала.
Центральное место в деятельности Секретариата ЦК и после XI съезда партии по-прежнему
занимала проблема учета кадров. Общее состояние дел в этой сфере отчасти можно увидеть,
ознакомившись с материалами Совещания Завучстатов краевых Объединений РКП(б),
состоявшемся 17 мая 1922 г.
Указанное мероприятие было одним из первых серьезных деяний Сталина с момента его
избрания на пост генсека. Доклады с мест в итоге дали весьма пеструю картину.
Представлявший Украину Вольфсон отметил следующее: <Состояние учета в четырех
губерниях Одесской, Киевской, Николаевской и Черниговской удовлетворительно. В
остальных 8-ми губерниях общее состояние учета неудовлетворительно. Связь с ними не
налажена. Поступление материалов с мест ограниченное в виду неналаженности губернских
Учстатаппаратов. Краевых Совещаний Завучстатов не было... Перепись ответственн^хх
работников проведена полностью по 8-ми губерниям, приводится в настоящее время в
порядок, от 4-х губерний материалов не получено. Прикрепление ответственных работников
к группам не получено... Выдвижение рядовых работников на ответственную работу носило
случайный характер>41.
Схожую по разнообразию картину нарисовал в своем выступлении представлявший Юго¬
Восточное Бюро ЦК Бочарников: <Состояние учета в Донобласти, Ставропольской губернии
удовлетворительно. В других областях - плохое, в Кубано-Черноморской очень слабое, в
Кабардинской и Карачаевской областях учета совершенно нет... 25 мая предполагается
закончить прикрепление к группам и выслать в ЦК42>. Шорин (Кавкрайком) признал
налаженным учет в Кавкрайкоме, ЦК Грузии и Азербайджана, но не в ЦК Армении. А
представлявшая Северо-Западное Бюро ЦК Семенова признала, что до сих пор не налажена
связь с Мурманским Губкомом43. Вопрос разделения функций учета и распределения также
был решен далеко не повсеместно. Отсутствие системы в работе по учету признавалось в
сообщениях из Астрахани, Брянска, Вологды, Пензы, Самары, Ярославля44.
Заслушав сообщения с мест, совещание перешло ко второму пункту повестки дня. С
докладом о вопросах учета выступил завучраспредом ЦК С.И.Сырцов. Небезынтересно
отметить такой факт: за год до этого Ленин запрашивал у Г.И.Петровского и М.В.Фрунзе
сведения о Сырцове, которого не знал45. Оценивая постановку учета на местах, докладчик
отозвался о ней как о далеко не удовлетворительной. В работе учраспредов Краевых
Объединений РКП(б) по причине их перегруженности вопросами распределения и по

причине и низкой квалификации учетников на местах отсутствовала система. Конкретно по
регионам Сырцов отметил, в частности, следующее: <До последнего времени невозможно
точно установить, как прошла перепись ответственных работников на Украине и прошла ли
она... Перепись ответственных работников на Кавказе, Сибири и Юго-Востоке была
проведена неудовлетворительно: отсутствовали характеристики ответственных работников,
взятых на учет, личные листки составлены небрежно, в перепись вошли нередко рядовые>46.
Сырцов ориентировал: <СИСТЕМА УЧЕТА ДОЛЖНА БЫТЬ СТРОГО ЕДИНОЙ,
подчиненная единообразным формам, установленным ЦК. Все существующие на местах
формы учета должны быть немедленно упразднены, как тормозящие дело установления
единой программы учета>. Из конкретных шагов, намеченных совещанием, выделим
следующие. Во-первых, было решено немедленно приступить к составлению с
последующим опубликованием списков исключенных из партии. Во-вторых, признано
необходимым издание циркулярного письма о недопустимости распределения партсил кем-
либо помимо парткомов, что свидетельствовало о наличии такой проблемы. В-третьих, было
решено усилить разъездной инструкторский аппарат. В-четвертых, признано верным все
сношения с Учраспредом ЦК адресовать непосредственно в Учраспред ЦК47.
Секретариат ЦК продолжил борьбу за получение информации с мест. Стоит вновь
подчеркнуть, что данная проблема касалась не одного Учраспредотдела. За тот же месяц май
информационно-инструкторский подотдел организационно-инструкторского отдела не
получил отчетов из 31 губернской и областной парторганизации48.
В первую очередь требовалось окончательно разрешить кадровый вопрос. В одном из
циркулярных писем губкомам, обкомам и бюро ЦК говорилось: <Губкомы, Обкомы должны
немедленно пересмотреть состав Заведующих Учраспредом и Заведующих Учетными
подотделами Губкомов, Обкомов, Укомов и Райкомов, заменив несоответствующих -
работниками с достаточным личным авторитетом и партийным опытом>49. ЦК потребовал
от местных партийных функционеров в срочном порядке принять меры <к обеспечению
динамики учетных материалов и своевременной высылки ЦК данных о всех перемещениях и
изменениях в составе учтенных ответработников>. О предпринятых <по существу
настоящего письма мероприятиях и данных местам директивам> требовалось особо
сообщить в ЦК в течение месяца50.
Таким образом, разговор с губкомами и обкомами пошел очень конкретный. Вполне
естественно, что стали широко применяться в той или иной форме обращения к различным
местным партийным организациям. Например, телеграмма ЦК РКП(б) от 27 июля 1922 г. за
подписями Молотова и Зам.Зав.Учраспредом ЦК Кнорина предлагала семи Обл.Бюро и ЦК
КП(б)У прислать <не позднее 10 августа материалы прикрепления ответработников краевого
и областного масштаба вместе с характеристиками и личными листками>51.
Переписка между ответственными работниками учетных органов центра и мест проясняла
истинный смысл предложений, делавшихся Секретариатом ЦК. Например, 7 июня 1922 г., т.е.
за полтора месяца до телеграммы ЦК от 27 июля, работавший в подотделе учета Учраспреда
ЦК Евгеньев так начинает свой ответ Зав.Учраспреду ЦК КП(б)У Вольфсону: <Товарищ
Вольфсон, получил присланные Вами <материалы>. Ставлю <материалы> в кавычки, т.к. это
только тень материалов, которые нам нужны. Ведь нетрудно понять, что мы разработав
основной материал (анкеты и т.п.), извлекаем из него самое существенное и им пользуемся, а
Вы решили видно сделать эту работу за нас и прислали нам куцые карточки с куцыми
сведениями. Разрешите уж, т.Вольфсон, нам самим знать, что нам нужно извлечь из
основного материала>52.
Далее события, связанные с Учраспредом ЦК КП(б)У, развивались следующим образом. 7
августа работник Учраспредотдела ЦК РКП(б) В.Маркович сообщает своему руководству:
<Во время майского совещания Завучраспредов были получены личные карточки по всем

губкомам за исключением Донецкого. По этим карточкам как видно ведется учет в ЦК КПУ
Это на много сокращенная наша анкета ответственного работника и за недостатком сведений
разработана быть у нас не может...
Принимая во внимание вышеизложенное следует сделать вывод что учет по Украине ведется
не по инструкциям ЦК> .
Подобное положение дел прямо противоречило линии ЦК РКП(б) на унификацию и
централизацию учетно-распределительной деятельности. Поэтому не стоит удивляться тому,
что ответной реакции Секретариата ЦК РКП(б) долго ждать не пришлось. Для обследования
Учраспредотдела ЦК КП(б)У была создана специальная комиссия. На основании ее доклада,
а также объяснительной записки Вольфсона и сообщения Барского, Молотов и Сырцов от
имени ЦК указали: <1. - Учраспредом ЦК КПУ в области учета работников Областного
масштаба (Всеукраинского) не говоря уже об изучении их, в общем итоге ничего не сделано...
3. - В своей работе во всех отдельных ее областях, Учраспред обнаруживал явные уклоны от
общей системы партийного учета, вводя новые тяжелые учетные формы, шифр и т.д.>.
Молотов и Сырцов, потребовав вести всю учетную работу <исключительно по формам,
предусмотренным <Сборником инструкций ЦК по учету>53 указали: <В целях наиболее
рационального и быстрого использования учетных материалов предложить всем Губкомам
копии ежемесячной учетной отчетности направлять непосредственно в Учраспред ЦК
РКП>54.
На наш взгляд, Молотов и Сырцов назвали лишь один из мотивов последнего нововведения.
Другой причиной являлось использование указания на некомпетентность руководства
Учраспреда ЦК КП(б)У в целях усиления контроля со стороны ЦК РКП(б) за деятельностью
как украинских губкомов, так и Учраспреда ЦК КП(б)У.
Но теперь своими губкомами всерьез обеспокоилось и украинское руководство. 20 октября
1922 г. оно в лице Секретаря ЦК КП(б)У Лебедя, Завучраспредом Барского и Зав.Учетным
подотделом Фарбера обратилось к пяти украинским губкомам:
<ЦК отмечено, что Вами игнорируется работа по учету. Также систематически не
выполняются все предписания ЦК в отношении сведений, касающихся учета членов партии.
Так, категорическое требование ЦК о присылке в ЦК согласно присланной форме, списков на
ответственных работников Губернского и Уездного масштабов, было Вами обойдено
полнейшим молчанием.
Такого же рода молчание было ответом ЦК на вызов Завучстата Губкома>.
Затем, констатировав ненормальность подобного рода отношения к своим обязанностям,
украинские руководители за ответственностью Секретарей и Зав.Оргинстров губкомов
потребовали:	бюро губкомов выделить комиссии для обследования работы Учстат.
подотделов немедленно; в 10-ти дневный срок представить материалы по учету
ответственных работников губернского масштаба и в 15-ти дневный срок - уездного
масштаба; в 2-х дневный срок представить в ЦК КП(б)У список на ответственных
работников согласно новой форме и т.д.55
Здесь стоит напомнить, что по структуре своей деятельности местные парткомы по сути
воспроизводили в миниатюре работу аппарата ЦК партии. Основными формами работы
являлись: распределение работников; рассылка циркуляров, указаний, запросов и писем; сбор
и обработка информации с мест; пересылка отчетного материала в вышестоящую
инстанцию.
В итоге проведенных мероприятий затронутыми оказались все уровни партийной
организации республики. Это быстро принесло первые результаты. В материалах
проводившейся накануне XII съезда партии VII Всеукраинской конференции КП(б)У
отмечалось, что <если раньше информация не получалась по три-четыре месяца, то мы

сейчас имеем редкие опоздания на одну неделю... Информация в отчетный период налажена,
устранены разновидности в системе, налажены информ. подотд. Губкомов>56.
Для полноты картины отметим, что положением дел на Украине заинтересовался и
Организационно-инструкторский отдел ЦК. Уже в июне и июле 1922 г. два ответственных
секретаря ЦК Сергушев и Кубяк впервые с целью обследования посетили
Екатеринославскую, Одесскую, Полтавскую, Волынскую и Киевскую губернии57. В летние
же месяцы в Орготделе и на Секретариате ЦК были заслушаны секретари
Екатеринославской, Харьковской и Одесской парторганизаций .
На примере Украины хорошо видна общая линия Секретариата ЦК РКП(б) по отношению к
местным парторганизациям, которая была направлена на достижение максимальной
оперативности в передаче интересующей центр информации и на воплощение в жизнь
принятой схемы учета кадров. Само же движение кадров в итоге должно было принять
разрешительный характер и максимально контролироваться сверху. По этому направлению
стремительно росло влияние Секретариата ЦК и его руководителя.
Указанную тенденцию на оперативное получение информации иллюстрирует Табель
срочных донесений, представляемых учстатами губкомов и обкомов в Учраспред ЦК.
Информацию о перемещении ответработников и о прибывших в губком работниках,
направленных на работу не по группе прикрепления, согласно Инструкции по учету
ответработников требовалось передавать в Учраспред ЦК немедленно. С информационным
отчетом, согласно циркуляра ЦК №31, к 10 числу для центральных губкомов и к 20 числу для
дальних, должны были быть переданы сведения об изменениях в составе работников
уездмасштаба, о постановлениях губернских КК о налагаемых взысканиях на
ответработников губернского и уездного масштабов, о выполнении ими специальных
заданий (например, участии в ударных мобилизациях), обо всем, подлежащем занесению в
личные дела ответработников, а также данные об исключенных, умерших и выбывших из
РКП59.
Для облегчения работы по упорядочению и систематизации получаемой с мест информации
по кадрам в 1922 г. Учраспред отдел ЦК активно разрабатывал типовые характеристики.
Прежде, во время Гражданской войны, местные органы власти требовали от вновь
прибывавших членов партии заполнения различных анкет, коих в итоге развелось
бесчисленное множество60. Теперь некоторые из характеристик стали составляться по
следующему принципу: интересующий вопрос допускал несколько вариантов ответа, один из
которых требовалось выбрать. Чтобы простимулировать добросовестность лица,
заполняющего характеристику, Секретариат ЦК делал следующую просьбу-предупреждение:
<При заполнении данной характеристики ЦК РКП просит отнестись к запросу самым
серьезным образом, используя объективные... факты, не прикрашивая своей оценки ни
обстоятельствами дружбы, ни личной неприязнью, памятуя, что данная Вами оценка может
быть впоследствии оценкой Вас же самих и Вашего умения разбираться в людях>61.
От лиц, составлявших характеристики в Учраспреде ЦК, кроме того требовалось в случаях,
когда из изучаемого материала вытекало, что отзывы об изучаемом могли быть даны
знающими его авторитетными товарищами, находящимися в Москве, практиковать метод
опроса этих членов РКП(б)62.
Приветствовалось и составление нескольких характеристик на одно лицо63.
Приведем примеры типовых характеристик. Одна из них состояла из 17 статей, каждая из
которых допускала 5 вариантов ответа. Статья <Скрытые мотивы участия в движении РКП>
допускала следующие варианты ответа: идейный классовый представитель; удовлетворение
работой; тщеславие; мелкие личные выгоды; личное благополучие. Статья об отношении к
директивам и дисциплинированности предполагала следующие варианты: подчиняется с
улыбкой; подчиняется скрипя сердцем; волынит, но подчиняется; саботирует; не

подчиняется. Статья об умении отстаивать свои убеждения допускала такие варианты:
настойчивый; твердый; легко уступает; слабохарактерный; безличный. Ум человека мог быть
оценен таким образом: быстрый и изобретательный; находчивый; угловат и тяжеловат;
неповоротлив; тупой. Восприимчивость к знаниям предполагалось оценить по следующей
схеме: не знает, что знает; знает, что знает; знает, что не знает; не знает, что не знает; не хочет
знать, что не знает (невежда). Статья об умении руководить работой и людьми допускала
следующие варианты ответа: вождь; хороший руководитель; слабый руководитель; шляпа;
люди управляют. Кроме перечисленного, данная характеристика предполагала статьи для
оценки устойчивости партубеждений, интереса к марксизму, подхода к людям, критического
отношения к самому себе, образа жизни, способности увязывать свою работу с другими
задачами, способности планировать и систематизировать работу и т.д.64
Другой вид анкеты-характеристики предполагал ответы на конкретные вопросы, среди
которых были такие: <Проявляет ли умение подбирать подходящих работников и руководить
ими, группировать их в процессе работы, распределять между ними функции, наблюдать за
исполнением поручений. Не занимается ли сам мелочами за счет соответств. Сотрудников>.
При помощи этой анкеты-характеристики ее авторы рассчитывали получить оценку личных
качеств, деловых, коммерческих, технических, административных и прочих способностей
человека65.
На XII съезде партии Сталин укажет на необходимость <каждого работника изучать по
косточкам>66. Работавший же на Украине Э.И.Квиринг этим выражением пользовался и до
съезда67. Приведенные выше анкеты-характеристики такого рода изучению должны были
способствовать.
Руководимый Сталиным Секретариат ЦК побеспокоился и о ближайшем резерве. За
подписями секретаря ЦК Куйбышева и замзавучраспреда ЦК Кнорина на места был разослан
циркуляр №67 <Об установлении особого резерва ответработников>. Циркуляр
констатировал, что <только единичные губкомы учли необходимость учета резерва по
различным отраслям советской, профессиональной и партийной работы>68.
Работа пошла и в этом направлении. Так, к февралю 1923 г. учетно-распределительный
подотдел Уральского бюро ЦК включил в резерв 67 ответработников губернского и 165
уездного масштаба69.
После XI съезда партии продолжилась и борьба, начатая еще циркулярным письмом №239.
Напомним, что речь в нем шла о необходимости соблюдения порядка перемещения рядовых
коммунистов не через ЦК, а путем договоренности между губкомами. Добиться же этого
оказалось совсем не просто, так как далеко не все губкомы стремились соблюдать
установленный ЦК порядок. Например, в отчете учетно-распределительного подотдела МК
за сентябрь 1922 г. говорится: <Несмотря на неоднократные циркулярные обращения в
Губкомы о прекращении присылок в Москву, количество самовольно прибывающих из
провинции без предварительного согласия МК, возрастает>70.
ЦК РКП(б) неоднократно пытался влиять на ситуацию. Например, 21 сентября циркулярным
письмом за подписью Секретаря ЦК Куйбышева было обращено внимание ЦК КП(б)У на то,
что Екатеринославский губком отправил в Смоленский без согласования с последним
С.Ф.Доброшина. Куйбышев указал на недопустимость таких командировок71. Вообще же
ЦК РКП(б) предлагал <обо всех таких случаях немедленно сообщать ему для принятия мер к
устранению таких явлений, дезорганизующих единую систему учета партии>72.
И все-таки именно в 1922 г. ЦК РКП(б) удалось переломить тенденцию. Если за период с 15
августа по 15 сентября из 1804 распределенных ЦК 1179 были рядовыми членами партии, а
за период с 15 октября по 15 ноября из 1295 - 822, то за период с 15 ноября по 15 декабря из
606 таковых оказалось лишь 19773.
Приведем данные для иллюстрации хода распределительной работы после XI съезда на

местах. Например, учстат. подотдел Екатеринославского губкома в октябре, ноябре и декабре
1922 г. произвел соответственно 105, 86 и 161 перемещение74. Харьковский губком в январе,
феврале и марте 1923 г. распределил соответственно 363, 317 и 320 человек75. А через
учраспред Петроградского губкома за эти же месяцы прошло 510, 526 и 505 коммунистов
соответственно76. Крымским областным комитетом в апреле 1923 г. было перемещено 76
большевиков, из которых 6 были ответственными работниками губернского масштаба77. В
том же месяце Челябинский губком переместил 44 человека78. Многострадальный
Учраспред ЦК КП(б)У за 13 месяцев с января 1922 г. по январь 1923 г. включительно
распределил 5883 партработника, из которых 39 были областного масштаба, 964 губернского
и 1558 уездного масштаба79.
От ответработников Учраспреда ЦК требовалось, чтобы намечаемый на ответработу был
<всесторонне изучен с точки зрения деловой квалификации, политической выдержанности и
моральной устойчивости>. Необходимо было давать партработникам такие назначения, где
бы их <недостатки не вредили, а хорошие стороны принесли бы пользу>. Более того,
необходимо было учитывать качества ближайших ответственных сотрудников по работе с
тем, чтобы один работник дополнял бы другого. И, наконец, от Учраспреда требовалось при
представлении на утверждение Секретариата ЦК <иметь кроме того еще добавочных 2-3
кандидатов на случай неутверждения по каким-либо причинам первой кандидатуры>80.
Отметим, что и сам Сталин руководствовался этими же принципами. И не только в начале
двадцатых. Например, в его письме от 6 сентября 1929 г. Молотову говорится: <Я думаю, что
было бы недурно назначить Мирзояна секретарем Пермского (Урал) окружкома, дав ему
боевое задание - двинуть вперед деле нефти на Урале. Он хорошо знает дело нефти и он
совместно с Румянцевым (я предлагаю назначить Румянцева начальником Уралнефти) смогли
бы развернуть уральскую нефть>81. Об этом же свидетельствуют и следующие размышления
генсека в письме от 28 июля 1925 г. тому же адресату: <Надо подумать об орграспреде. Гей,
кажется, не подойдет. Молод, мало известен, стаж не большой, не будет авторитетным. Так
говорят все, кого не спрашиваешь. Не подойдет и Криницкий, или - вернее - он еще меньше
подойдет, чем Гей (по тем же причинам). Не пора ли взять Косиора, а Гея направить в
Сибирь? Может быть, можно было бы взять Шверника, или Янсона? А Бауман как, не будет
ли мал? Кажется, он будет мал>82.
Конечно, Сталин в случае необходимости и в подбор кадров вносил принцип <разделяй и
властвуй>, ставя во главе какого-либо органа людей, недолюбливавших друг друга. Сам же
предпочитал играть роль суперарбитра, находящегося над схваткой.
В решениях руководящих органов партии того времени достаточно ясно просматривается и
курс на специализацию. Так, XI съезд РКП(б) постановил: <Лучшее изучение дела, более
серьезная, деловая специализация - одна из важнейших задач, стоящих теперь перед партией.
Съезд поручает ЦК сделать разрешение этой задачи предметом особых забот>83.
Все вышеизложенное позволяет дополнить несколько односторонний взгляд
М.С.Вселенского на сталинские критерии подбора кадров. Да, приоритет безусловно был за
<политическими признаками>. Но крайне сложно согласиться со следующим обобщением
М.С.Восленского:
<Торжество <политических признаков> объяснялось следующей закономерностью...
назначать на посты людей, которые для работы на этих постах не очень подходят, а в ряде
случаев совсем не подходят.
Это на первый взгляд нелогичное явление... имеет вполне рациональное объяснение. Каждый
должен чувствовать, что он занимает место не по какому-то праву, а по милости руководства,
и если эта милость прекратится, он легко может быть заменен другим. На этом основывается
известный сталинский тезис...: <У нас незаменим^хх людей нет>>84.
Но как увязать указанный сталинский тезис с его же установкой на необходимость <каждого

работника изучить по косточкам>? М.С.Вселенский приводит два тезиса буквально на
соседних страницах85, но не анализирует их в тесной увязке. Это и позволяет ему заявлять о
том, что Сталиным умышленно проводилась линия на подбор на руководящие должности не
в полной мере пригодн^хх исполнителей, которые в результате чувствовали себя неуверенно.
Выскажем свой взгляд на рассматриваемую проблему. Прежде всего отметим то, что Сталин
был гениальным аппаратным политиком. Данное обстоятельство как факт приходится
признавать независимо от отношения к этому государственному деятелю. Приведенные же
выше документы Оргбюро и Секретариата ЦК, на наш взгляд, убедительно свидетельствуют
о серьезности проводившегося курса на специализацию в подборе и расстановке кадров. Для
этого разрабатывались и активно внедрялись в жизнь анкеты и характеристики. Вспомним
хотя бы заявления Сырцова или гневную тираду Евгеньева в адрес Вольфсона по поводу
неприсылки последним затребованных Учраспредом ЦК анкет. Сам же Сталин шел еще
дальше: <Людей нужно распознавать на практике, в повседневной работе, в <мелких>
делах>86. Это его слова.
И, наконец, еще одно соображение. В декабре 1926 г. на рабочем совещании в
Орграспредотделе ЦК некоторые местные работники настойчиво поднимали вопрос о том,
что делать с теми членами партии, которые в Гражданскую войну доказали свою преданность
партии, но, не имея никакой специальности, все годы нэпа по сути оказывались обузой для
работников местных партийных органов87. И эта проблема не была ими придумана. По
логике же М.С.Восленского такой проблемы просто и быть не могло.
Что же касается внедрения в сознание ответственных работников понимания их зависимости
от расположения руководства, то это мироощущение генсек мог привить любому вне
зависимости от степени соответствия человека занимаемой им должности. Право на жизнь со
временем стало сталинской милостью, а не только та или иная занимаемая должность. Так
что оба принципа сама практика сталинского руководства тесно увязала. От людей
требовалась как максимальная лояльность, так и максимальная отдача.
Укажем и некоторые другие направления деятельности Секретариата ЦК. Стиль сталинского
руководства определенно сказался в деятельности всех его структурных единиц. Прежде
всего, было утверждено <Положение об Организационно-инструкторском отделе ЦК>.
Отметим, что в документе его основные задачи были определены не как задачи отдела, а как
задачи Секретариата ЦК, осуществляемые через служебный аппарат - Оргинструкторский
отдел ЦК.
Оргинструкторский отдел занимался подготовкой для Секретариата ЦК проектов
инструктивн^1х писем, вызывал в ЦК секретарей и заведующих орготделами губкомов,
командировал на места ответственных инструкторов ЦК, проводил совещания по вопросам
организационного характера, наблюдал за правильностью построения партаппаратов на
местах, разрабатывал циркуляры, инструкции и положения, наблюдал за своевременностью
снабжения мест инструктивными материалами и руководящей литературой88.
Вскоре после XI съезда партии на места было разослано написанное Молотовым и
утвержденное Секретариатом и Оргбюро <Положение об ответственных инструкторах ЦК
РКП(б)>, по которому инструкторы наделялись широкими правами в отношении выборных
органов партии на местах, оставаясь подотчетными Орготделу ЦК. По <Положению>
<инструктор обследует, инструктирует и направляет работу парткомов, помогает им твердо и
неуклонно проводить директивы центральных партийных органов>. Он же в случае
неправильных действий или распоряжений того или иного парторгана был обязан ставить в
Бюро губкома вопрос об отмене этих неправильных постановлений. В случае несогласия
губкома с предложениями ответственного инструктора, вопрос переносился на рассмотрение
ЦК. При этом руководители хозяйственных, профессиональных, кооперативных и
государственных учреждений (в том числе и отделов ГПУ) были <обязаны представлять все
материалы по требованию ответственных инструкторов ЦК>89.

Ясно, что для выполнения подобного рода функций ответственный инструктор ЦК должен
был обладать и личным авторитетом. В 1922 г. ответственными инструкторами были Кубяк,
Сергушев, Леонов, Шаблыгин, Асаткин, Рябинин, Авдеев, Эпштейн, Гончаров, Володин,
Шорохов, Струппе, Гамбаров, Рябов, Егоров, Райтер, Кривое90. Накануне XII съезда РКП(б)
работавшие на тот момент ответственными инструкторами 15 большевиков имели стаж: 6 -
1904 - 1905 гг.; 6 - 1906 - 1909 гг.; 3 - 1917 - 1918 гг.91. В результате прежде всего их
деятельности в отчетных документах к XII партсъезду Секретариат ЦК с нескрываемым
удовлетворением смог записать: <В прошлом году члены ЦК и его представители посетили
15 организаций, в настоящем же году посетили 66 организаций и присутствовали на 98
конференциях...>92.
Указанная активность имела и другую причину, свидетельствующую в пользу тезиса о
тесной связи организационной работы Секретариата ЦК с борьбой за лидерство в
большевистских <верхах>. И.В.Павлова сделала крайне любопытное наблюдение: <Узнав о
письме Ленина Троцкому, Сталин в тот же день, 5 марта, направил во все местные партийные
комитеты шифротелеграмму о переносе съезда с 30 марта на 15 апреля; кроме того, им
<рекомендовалось> не изменять сроков созыва партконференций, на каковые своевременно
выедут члены и представители ЦК. Цель этих эмиссаров понятна - они должны были
сформировать надежный состав съезда...>93. Думается, что с последним доводом Павловой
спорить явно не приходится.
Однако вернемся к статистике. Вот другие показатели изменений в работе партаппарата,
приведенные в отчетных документах к XII партсъезду: <Всего с апреля по январь послано
было 123 инструктивных писем (так в тексте - О.Н.), 110 запросов и 659 различных
разъяснений, отчетов и проч.>. При этом <получено отчетного материала 26704 (протоколов,
сводок, отчетов), не считая газет. Из них... Закрытых писем 433 от 102 организаций>94.
Последний показатель стоит выделить особо: от секретарей губкомов требовалась регулярная
(периодичность впоследствии менялась!) присылка закрытых писем. Каганович вспоминал,
что <некоторые руководители областных объединений сопротивлялись этому, считая, что,
мол, достаточно письма и отчетности областного объединения. ЦК же считал это
неправильным отрывом объединяемых ими губкомов от ЦК>95. Секретариат во главе со
Сталиным жестко и последовательно настаивал на своем. К 1923 г. это упорство начало
приносить результаты.
Подчеркнем одно важное обстоятельство: если в период с X по XI партсъезды было издано
259 циркуляров, то после XI съезда и по 1 марта 1923 г. ЦК издал всего 150 циркуляров96.
Это факт отчасти подтверждает тот вывод, что с апреля 1922 г. именно проверка исполнения
уже принятых решений стала главной задачей Секретариата ЦК РКП(б). Имелось и еще одно
обстоятельство, на которое указали работники Секретариата: <В связи с общим
перемещением центра тяжести работы на работу внутрипартийную соответственно
повысилось число циркуляров, направляющих партийно-организационную работу: с 11% в
1921 г. до 32,4% в 1922 г. ( с 26 до 48); и несколько повысилось число циркуляров,
направляющих агитпропработу: с 22% до 29,1%...>97
Таким образом, контроль Секретариата ЦК за деятельностью губкомов резко возрастал. Но и
от самих губкомов требовалось усилить опеку за деятельностью уездных комитетов, выделив
на каждые три уезда по одному инструктору98. Развивая эту линию, 6 ноября 1922 г.
обкомам, облбюро, ЦК нац.партий, губкомам и укомам Секретариат ЦК разослал циркуляр
№100, в котором напоминалось о принятом на съезде решении об установлении
<постоянного кадра ответственных инструкторов при губкомах (обкомах) и укомах>. При
этом инструктора губкомов и ЦК нац. партий должны были быть работниками губернского
масштаба (не ниже секретаря укома), с трехлетним партийным стажем и опытом оргработы
не менее года. От инструкторов укома требовалось <быть работниками уездного масштаба,
желательно с 2-х годичным партийным стажем, имеющих опыт по организационной работе

не менее года>. Правами и обязанностями указанные инструктора наделялись теми же, что и
ответственный инструктор ЦК, но с учетом масштаба работы. Циркуляр требовал от местных
руководителей в <ежемесячных отчетах давать сведения об изменениях в инструкторском
аппарате и произведенной им работе>99.
В Материалах, специально подготовленных Орготделом ЦК для организационной секции XII
съезда, об инструкторах говорилось как о связующем звене между руководящими
парторганами и нижестоящими организациями. При этом добавлялось, что инструктор не
должен был играть роль ревизора100. Верилось в это, однако, с большим трудом. Тем более,
что в указанном документе вопрос организации контроля был поставлен на центральное
место:
<Входящий в практику вызов секретарей Губкомов, Укомов и ячеек для доклада на заседании
вышестоящего парткомитета необходимо сделать общим правилом для всех парткомов...
Необходимо заранее выработать план вызова... при чем доклады секретарей желательно
согласовать с докладами инструктора, обследовавшего данную организацию...
Признавая совещание секретарей укомов и райкомов, а также совещания завотделами
желательной формой связи и руководства, следует ввести твердый порядок в организацию
подобных совещаний и не злоупотреблять им...
<Живое> инструктирование должно дополняться письменным инструктированием:
циркулярами, инструкциями и т.д.>101.
Этапы постановки плановой работы в Оргинструкторском отделе ЦК также отражены в
отчетах отдела. Так, в отчете Организационно-инструкторского отдела за период с 15 июня
по 15 сентября 1922 г. признавалось, что особое внимание за отчетный период было
обращено <на урегулирование инструктирования, информации и связи с местами>. В отчете
говорилось: <Из новых внутриорганизационных мероприятий следует отметить введение
плановой системы в работе всех п/отделов и переход к учету и использованию поступающего
материала исключительно по карточной системе>102.
В декабре 1922 г. по инициативе заведующего организационно-инструкторским отделом ЦК
Л.М.Кагановича в дополнении к ранее издававшимся <циркулярам ЦК> был введен новый
вид директив - <циркулярные письма ЦК>. О последней разновидности документов ЦК
РКП(б) писал следующее: <Эти циркулярные указания, объединяя директивы по различным
вопросам, не требующим издания специальных циркуляров, подлежат такому же строгому и
неуклонному исполнению, как и циркуляры ЦК>103.
Таким образом, и в Оргинструкторском отделе ЦК РКП(б) шла напряженная и
целеустремленная работа по упорядочению и централизации деятельности. Постепенно
ужесточался и режим секретности. Например, уже 20 ноября 1922 г. Оргбюро ЦК ограничило
круг лиц, имевших доступ к выпискам из протоколов ЦК104. И в дальнейшем Секретариат
ЦК продолжал завязывать на себя регламентацию жизни партии. Так как количество
требующих решения вопросов росло день ото дня, то многие вопросы рассматривались
далеко не первыми лицами Секретариата.
Ряд изменений был внесен в принятый на XII партконференции (4-7 августа 1922 г.) Устав
партии. В конечном итоге все они были направлены на усиление позиций исполнительных
органов партии. Если в Уставе 1919 г. предусматривался созыв партконференций в губерниях
и уездах не реже чем раз в три месяца105, то теперь устанавливался шестимесячный срок
созыва. Обосновывая данное нововведение, Молотов специально подчеркнул, что прежнее
<применение парламентаризма фактически в нашей партии не проводилось>, а вот норма
созыва раз в полгода соответствует практике последних лет106. Аналогично вместо
принятых X съездом РКП(б) двух конференций в год теперь решили ограничиться одной.
Вместо ежемесячной отчетности ЦК перед местными парторганизациями вводилась
двухмесячная107. В Уставе 1922 г. появился раздел о Контрольных Комиссиях. Забегая

вперед скажем, что их образование не увенчалось созданием по-настоящему мощной и
самостоятельной ветви власти.
С.В.Цакунов заметил: <Быстрое подавление элементов внутрипартийной демократии
происходило и по другим направлениям. К примеру, по новому Уставу параллельно
областным конференциям, создавались облбюро ЦК, назначаемые и подотчетные только
ЦК>108.
Последнее утверждение нуждается в уточнении. Молотов, обосновывая на XII конференции
РКП(б) это положение нового Устава, заявил: <Это правило проводится уже в течении ряда
лет после решения IX-го партийного съезда...>109.
Действительно, в апреле - июле 1920 г. были организованы Кавказское, Уральское,
Туркестанское, Сибирское и Дальневосточное бюро ЦК РКП(б). Затем, в 1921 - 1922 гг. акция
завершилась созданием Юго-Восточного, Северо-Западного и Киргизского (Казахского)
бюро ЦК110.
Еще одной серьезной проблемой, на которую пришлось обратить внимание Секретариату ЦК
после XI съезда партии, оказалось тяжелое материальное положение многих коммунистов и
возникающее отчасти на этой почве сильное тяготение некоторых из них к нэпу. Еще до XI
съезда Оргбюро ЦК РКП(б) 9 сентября 1921 г. приняло постановление о недопустимости
участия коммунистов в организации и деятельности артелей на правах владельцев или
арендаторов средств производства, и совершенно категорически отказывалось в праве
участия <в каких бы то ни было частнохозяйственных организациях, носящих явно
выраженный профессианально-торговый характер>111.
На XII партконференции Молотов сказал: <Мы знаем, что члены РКП прошли за эти годы
очень много таких моментов, пережили столько событий, потерпели такую массу лишений,
которые не выпали на долю ни одного гражданина Республики>112. Но в решениях XII
партконференции проявилась прежде всего обеспокоенность об активных партработниках.
Было решено <немедленно принять меры> к повышению их окладов, по обеспечению <в
жилищном отношении>, <медицинской помощи>, <в отношении воспитания и образования
детей>. Кроме того, конференция постановила: <Положить в основу новое постановление
Народного Комиссариата Труда ВЦСПС... о ставках для ответственных политических,
советских, профессиональных, кооперативных и хозяйственных работников, и применить
соответствующую тарифную сетку>. К наивысшему, 17-му разряду были отнесены члены ЦК
и ЦКК, завотделами ЦК, члены облбюро ЦК и секретари областкомов и губкомов; к 16-му -
зам.зав. отделам и ЦК и ответственные инструкторы; к 15-му - зав.подотделами ЦК,
секретари уездкомов и райкомов крупных промышленных центров, зав.отделами губкомов,
Окр. и Облбюро и т.д.113
Принятая тогда же резолюция <Об улучшении материального положения членов РКП>
предостерегала коммунистов <от иллюзий о возможности улучшения материального
положения всей партийной массы за счет ресурсов партии>. Конкретные предложения в
резолюции сводились к разработке положения о фонде взаимопомощи, источником для
которого должны были быть членские взносы, специальные обложения членов партии и
отчисления, образуемые от сверхставок114.
В целом же можно согласиться с точкой зрения Квиринга, который признал, что в период
между XI и XII съездами партия <больше чем когда бы то ни было, занималась
внутрипартийной работой>115. Другой же единомышленник генсека позднее хвастал, что в
течении года после XI партсъезда <в ЦК была проведена полная обработка материалов,
поступивших с мест по всем организациям, - к XII съезду были составлены обзоры
партийной работы по 100 губерниям и областям, тогда как к XI съезду - лишь 45, а к X - всего
22, - и то главным образом по центральным губерниям>116.
На XII съезде РКП(б) с организационным отчетом ЦК, в котором и подводились итоги

проделанной между съездами работы, выступал Сталин. Положения его доклада широко
известны. В силу этого обстоятельства мы не будем подробно останавливаться на анализе
этого выступления генсека, а подчеркнем лишь отдельные его положения. Прежде всего,
докладчик весьма откровенно изложил собственный, не лишенный прагматизма подход к
склокам в губкомах. <Я должен сказать, - констатировал он, - что склоки и трения, кроме
отрицательных сторон, имеют и хорошие стороны. Основным источником склок и дрязг
является стремление губкомов создать вокруг себя спаянное ядро, сплоченное ядро...>. По-
видимому генсек был ориентирован на привнесение в процесс <создания ядер> собственного
политического интереса117.
Раскрыл он и ключевой принцип подбора кадров. Люди требовались <умеющие осуществить
директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и
умеющие проводить их в жизнь>. Сталин предупреждал: <В противном случае политика
теряет смысл, превращается в махание руками>!!8.
И это не были пустые слова. Достаточно упомянуть, что к XII съезду РКП(б) в 74 губерниях
секретари губкомов были сменены в 47, а заведующие орготделами - в 40. При этом процент
секретарей со стажем до февраля 1917 г. увеличился более чем на 14%. И если к марту 1922 г.
таков^1х было 48,3%, то к марту 1923 г. показатель возрос до 62,5%Н9. В то же время
качественный состав секретарей более низкого уровня по-прежнему не удовлетворял ЦК
РКП(б). Не удовлетворял как по стажу и своему социальному происхождению, так и по
уровню общеобразовательной подготовки. В документах Секретариата ЦК прямо
признавалось, что даже в Москве секретари не имели ячеек не имели соответствующего
стажа и обычно избирались из умеющих писать!20.
На съезде генсек поставил перед Учраспредом ЦК поистине 1 глобальную задачу: <Раньше...
учраспред ограничивался 1 рамками губкомов и укомов, теперь, когда работа ушла вглубь,
когда строительная работа развернулась повсюду, замыкаться в рамки губкомов и укомов
нельзя. Необходимо охватить все без исключения отрасли управления и весь промышленный
комсостав, при помощи которого партия держит в руках наш хозаппарат и осуществляет свое
руководство. В этом смысле и было решено Центральным Комитетом расширить аппарат
учраспреда как в центре, так и на местах...>121. Эта же точка зрения нашла отражение в
принятой съездом резолюции <По организационному вопросу>122.
То, что положения сталинского доклада даже в партии устраивали далеко не всех, хорошо
видно из тайно распространявшегося накануне XII съезда документа под названием
<Современное положение РКП и задачи пролетарского коммунистического авангарда>. Его
анонимные авторы, в частности, требовали <открыть действительно широкий
беспрепятственный доступ беспартийных на все советские должности, в том числе
выборные>, а также <уничтожить монополию коммунистов на ответственные места, лишить
партбилет значения патента>!23.
Но выбор руководством партии был сделан принципиально иной. Кроме того, сразу же после
XII съезда РКП(б) ЦК усилил не только организационное, но и идеологическое воздействие
на партию. Примером последнего вполне может служить брошюра В.Ледовского,
выпущенная и рекомендованная МК для занятий по изучению Устава партии со вновь
поступающими кандидатами.
С точки зрения характеристики ситуации 1923 г. брошюра представляет несомненный
интерес. Работа В.Ледовского раскрывала организационные принципы партии, причем в том
их понимании, которое было присуще в тот момент правящей <тройке> в составе Зиновьева,
Каменева и Сталина. Кроме того, выполнение предписаний партийного центра требовало от
молодых коммунистов проявления определенных качеств. Поэтому брошюра интересна еще
и с этой точки зрения.
Автор поставил вопрос о руководящей роли партии. С его точки зрения борьба разнородного

по составу и в культурном отношении стоящего ниже буржуазии пролетариата должна
подчиняться одной воле и одной цели. Ледовской заявляет: <Партия это - не класс, а голова,
мозг класса... Являясь частью класса, партия представляет весь класс, им руководит,
воспитывает и убеждает>. Для выполнения этого сама партия <должна быть хорошо
организована>. Отсюда вытекал общий взгляд Ледовского на Устав: <Устав - это
архитектурный план строительства партии, поэтому о важности устава говорить не
приходится. Достаточно указать, что история нашей партии есть в значительной степени
история выработки организационных форм строения партии>124.
С последней мыслью автора нельзя не согласиться. Хотя сам Ледовской в то время вряд ли
мог предугадать насколько далека от завершения история этого документа. И все же отдадим
автору должное: в ряде мест он действительно говорил о главных тенденциях в развитии
партии. Так, сравнивая действующий Устав с принятым в 1903 г., Ледовской отмечал, что в
том Уставе не было <главы об ячейках, которых тогда не было, и понятно почему: партия не
имела тогда возможности так глубоко пустить свои организационные щупальцы в самую
толщу рабочей и крестьянской массы>. Добавим, что сравнение ячеек с щупальцами
встречается в брошюре неоднократно125.
Появление столь яркого образа на страницах отнюдь не детективного произведения вряд ли
было случайным. Тем более, что этим же сравнением на XII съезде неоднократно
пользовался и Сталин. Например, он отметил то, что <в политической области для того,
чтобы осуществить руководство авангарда класса, т.е. партии, необходимо, чтобы партия
облегалась широкой сетью беспартийных массовых аппаратов, являющихся щупальцами в
руках партии, при помощи которых она передает свою волю рабочему классу, а рабочий
класс из распыленной массы превращается в армию партии>126. И хотя здесь речь шла о
<беспартийных щупальцах>, но это различие лишь ярче высвечивает общую тенденцию:
количество самых разных <щупальцев> стремительно возрастало. Эти <щупальцы>, и по
словам Сталина, передавали волю партии пролетариату, превращая его <в армию партии>.
На легкость, с которой Сталин <переходил из политической в военную сферу и обратно>,
обратил внимание еще Р.Такер127. Но живучести военной терминологии в лексиконе
деятелей партии удивляться не приходится. Например, А.С.Бубнов в декабре 1921 г.
признавал, что <в партии наблюдается чрезвычайно большая любовь к военной
терминологии> 128.
Ледовской в своей брошюре в целом преподносил партийную дисциплину так, что она в его
трактовке не сильно отличалась от военной: <Все решения высшей инстанции абсолютно
обязательны для низших. Каждое постановление должно быть прежде всего выполнено, и
лишь после того допустима апелляция к соответствующему партийному органу>129.
Неисполнение постановлений вышестоящих парторганов грозило рядовому коммунисту
санкциями от партийного порицания и до исключения из партии <с сообщением о проступке
административным и судебным властям>130. Заметим, что Сталин пользовался военной
терминологией даже в разгар нэпа. Например, 13 апреля 1926 г. о кадрах хозяйственников
генсек говорил: <Теперь мы перешли от фронтов гражданской войны к фронту индустрии.
Сообразно с этим нам нужны теперь новые командные кадры по индустрии...Теперь нам
нужно выковать новых комполков и комбригов, начдивов и комкоров по хозяйству, по
промышленности> 131.
Однако вновь обратимся к деятельности Секретариата ЦК РКП(б). Кто же конкретно
выполнял учетно-распределительную работу? И какие изменения она претерпела после XII
партсъезда?
В июле 1923 г. изучающий и распределяющий партработников аппарат состоял из Зав.
Учраспредом, трех заместителей Кнорина, Рошаля и Лукьянова и 11 помощников <(Доненко,
Ибрагимова, Кучмина, Заварыкина, Бисярина, Позднышева, Сорокина, Гордон, Сергеева,
Борисова и Афонина). Место помощника по группе НКПС и НКП на тот момент оставалось

вакантным132. К осени 1923 г. аппарат почти полностью был укомплектован работниками
областного и губернского масштабов133. Они-то и имели самое непосредственное
отношение к составлению номенклатур.
Н.С.Симонов безусловно прав, подчеркивая идею постепенности превращения номенклатур
из сугубо канцелярского изобретения чиновников Секретариата ЦК <в социальный
институт>!34. В историографических же исследованиях последних лет указывается, что
термин <номенклатура> впервые появился в партийных документах именно осенью 1923
г.135 Это не в полной мере так, поскольку его можно встретить, например, в документах,
датированных серединой 1921 г.136 Правда, тогда он имел несколько иное назначение. Но в
пропагандистской литературе 20-х гг. номенклатура понималась как твердый перечень
должностей, назначения и перемещения по которым производилось с санкции ЦК137.
Термин быстро вошел в обиход. Однако сущность явления значительно важнее, нежели
термин. И здесь можно согласиться с Е.Г.Гимпельсоном, который считает, что <зарождение
номенклатуры началось вскоре после прихода большевиков к власти>, поскольку уже на
начальном этапе их власти назначения и перемещения руководящих работников
производились решениями ЦК, а в губерниях - обкомами партии!38.
Но на пути создания номенклатурной организационно-кадровой структуры действительно
имелись свои рубежи. 12 июня 1923 г. день Оргбюро ЦК РКП(б) приняло постановление <О
назначениях>. Т.П.Коржихина и Ю.Ю.Фигатнер отмечают: <При подготовке решения 1923 г.
о введении номенклатуры некоторые руководители госорганов выразили несогласие с
отдельными положениями, касающимися порядка назначения. Председатель ВСНХ РСФСР
П.А.Богданов писал Молотову 22 октября 1923 г. о том, что он <не согласен со списком
должностей, которые подлежат утверждению ЦК... > Протестовал и заместитель председателя
ВСНХ СССР Г.Л.Пятаков, прося в дальнейшем кандидатуры назначаемых работников
<согласовывать с нами>. Однако сам принцип партийных назначений ни у кого возражений
не вызывал>139.
Последнее обстоятельство нам представляется крайне важным, ибо принятое постановление
напрямую способствовало концентрации властных полномочий в руках генсека. Как мы
увидим ниже, факт этот в Политбюро хорошо осознавался не одним Сталиным.
Важной датой в истории становления номенклатурной организационно-кадровой системы
стало 8 ноября 1923 г., когда было принято постановление, определявшее задачи подбора
руководящих работников на важнейшие должности. А.К.Соколов вообще склонен считать
именно это событие датой рождения номенклатуры140.
На наш взгляд, историк напрасно абсолютизирует конкретную дату. Система устанавливалась
не слишком быстро, но неотвратимо. Сталин был ориентирован на достижение тотальной
регламентации и централизации в функционировании выстраиваемой им монолитной
партийно-государственной системы. А столь масштабная задача требовала предварительного
сбора информации, принятия многих Документов и огромных усилий значительного числа
лиц.
Постановление ЦК от 8 ноября 1923 г. утвердило различные номенклатурные списки. В
номенклатуру №1 входило около 3500 наиболее важных постов, причем для утверждения
1590 из них (СНК, ЦИК СССР, членов президиумов и коллегий наркоматов, руководства
ВЦСПС и кооперативных органов) должны были создаваться специальные комиссии ЦК.
Общая же потребность в руководящих кадрах была определена сталинским аппаратом ЦК на
начало 1924 г. в 13163 человека!4!.
Таким образом, можно заключить, что за полтора года в результате поистине титанической
работы Сталину и его ближайшим единомышленникам удалось закончить создание
стержневых элементов единой организационно-кадровой системы, которую впоследствии
станут именовать номенклатурной. Конечно, свое детище генсек и в дальнейшем не

перестанет холить и лелеять, постоянно его модернизируя.
Не случайно партаппаратчик А.П.Балашов впоследствии вспоминал, что работа над Уставом
партии <шла постоянно во всех крупн^хх организациях>142. Но это уже была работа по
улучшению сделанного.
Одним из важнейших качеств, которым стала обладать созданная система номенклатур,
являлась способность ее к саморегуляции, т.е. приспособляемость ко всем меняющимся
внутренним и внешним условиям (например, целям, задачам, определяемыми властными
органами), самопроизвольному:	упорядочению, единообразному воспроизводству
утраченных элементов, связей, сохранению целостности. Способность к саморегуляции
обеспечивалась, прежде всего, тотальной регламентацией и тотальным контролем за
использованием нормативных документов, разработанных партийным аппаратом в период
становления системы 143.
Претворяя в жизнь предначертания XII партсъезда в декабре 1923 г. к работе приступили 7
комиссий по пересмотру состава работников основных государственных и хозяйственных:
органов144. Все опять-таки начиналось с постановки учета. В наиболее крупн^хх наркоматах
организовывались Учраспреды, a в остальных - Учетные Подотделы. Рошаль, делая доклад
на семинаре с работниками Учраспредов ведомств, сказал:
<Создавая Учраспреды мы как бы постановили ведомствам условия: органы эти Ваши, но
нужно поставить работу так, чтобы в подборе людей дело ЦК и было делом ведомств...
Какими организационными путями охватываем мы госаппарат. Вы знаете, что этот охват
идет через комиссии по изучению и пересмотру состава работников органов. Эта
организационная форма вполне себя оправдывает, ибо через нее мы и ведомства приходим к
единому решению, достигаем согласованности в пересмотре и изучении работников, не как
стороны, а как единый коллектив>!45.
В том же докладе Рошаль коротко обрисовал и объем стоящих задач, указав что <для того,
чтобы везде заполнить все основные командные должности, нужно иметь примерно до 500
тысяч человек. Если мы возьмем основные командные должности то, чтобы во все
командные пункты дать своих людей, из этих 500 тысяч человек нужно иметь, примерно, до
150 тысяч коммунистов. В учреждениях мы имеем 150 тысяч, но на нужных нам командн^хх
должностях их только одна треть. Следовательно, около 90 тысяч членов партии сидит на
такой работе, на которой они партии не нужны... В связи с этим перед Учраспредами и
учетными частями ведомств стоит определенная задача урегулировать проверку того, как
используется в госорганах работники и в первую голову - коммунисты...
Эта проблема 2-4 лет работы, но уже и сейчас она становится перед нами во всю ширь>146.
В отчете Учраспреда ЦК за январь - февраль 1924 г. показан дальнейший ход событий:
<Некоторые (ведомства - О.Н.) были против организации этих аппаратов. Но работа
Комиссий по пересмотру госорганов, втянувшая активно в пересмотр сами ведомства,
заставила их приступить к организации Учраспредов... Результаты их работы сказались,
прежде всего, в том, что Отделу удалось установить в каждом Наркомате связь с единым
лицом, членом Коллегии или Начальником Управления, уполномоченным по распределению
и руководящим работой Учраспреда. Случаи нарушения установленного ЦК порядка
назначений и смещений работников, в настоящее время почти исключены>147. Уже к
середине 1924 г. только по 70 губерниям одними местными парторганами было учтено 52118
ответработников148.
Заметим, что в результате всех нововведений даже А.И.Рыков в апреле 1925 г. был вынужден
обращаться в отдел ЦК по вопросу о назначении в Госплан РСФСР Н.И.Муралова149. А ведь
Рыков был членом Политбюро и преемником Ленина на посту главы Советского
правительства.

Подводя итог сказанному, стоит начать с того, что несмотря ча то, что в последнее время
появился ряд серьезных исследований по проблеме <номенклатуры>, но все-таки по-
прежнему во многом остается справедливой точка зрения М.Левина, заявившего, что история
составления номенклатур <еще ждет своих исследователей>150.
Тем не менее в конце 1925 г. произошли два достойных упоминания события, по-разному
свидетельствовавших об одном и том же. Одним из двух событий стало принятие 16 ноября
1925 г. Оргбюро ЦК нового положения <О порядке подбора и назначения работников>.
Другим событием явился выход в свет четвертого выпуска сборника Статистического отдела
ЦК <РКП(б) в цифрах>. 93 страницы этого издания были заполнены таблицами, а таблицы -
цифрами. В таблицах была представлена динамика по месяцам численного состава партии,
принятых, выбывших и исключенных по возрасту, областям работы, социальному составу и
т.д. Подробно, в цифрах и процентах, рассмотрены причины исключения из партии.
Приведены данные о подавших заявления о вступлении в партию по районам и социальному
положению, а также о численности женщин-коммунисток в различных ячейках. Состав
коммунистов армии и флота был дан по войсковым объединениям, по должностям, по
военному стажу, по службе в старой армии и т.д.151 Имелось и много другой, полезной и
разнообразной информации.
И вот теперь самое время вспомнить сказанное в декабре - 1921 г. Залуцким о в^хявленном в
ходе чистки партии обстоятельстве, когда <ни один партийный комитет... не знал точно,
сколько у него имеется членов партии>. Появление нового положения <О порядке подбора и
назначения работников> и сборника <РКП(б) в цифрах>, а также завершение работы над
проектом нового Устава неопровержимо свидетельствовали об одном: к XIV съезду партии
Сталин, не объединив большевистский штаб (на что прямо укажет Каменев на XIV
партсъезде), фактически поставил под свой личный контроль всю единолично правящую
партию.
3.	Внутрипартийная борьба в большевистском руководстве в начале 1923 г.
Несмотря на тяжелую болезнь, В.И.Ленин на протяжении первых недель 1923 г. еще
продолжал активно влиять на выработку политики посредством своих писем. Оставшиеся у
руля правления лидеры партии, уже осознавшие факт окончательного ухода Ленина, но еще
не до конца освоившиеся в создавшемся положении, были вынуждены реагировать на эти
послания.
Правда в 1922 г. среди лидеров большевистской партии не было таких, которые были готовы
фанатично выполнять любое указание создателя партии. А наибольшей самостоятельностью
и силой характера, на что впоследствие фактически укажет и сам Ленин, обладали два
<выдающихся вождя> - Троцкий и Сталин.
Факт самостоятельности Л.Д.Троцкого был более очевиден. И это не удивительно, ведь он по
праву считался вторым человеком в русской революции. Свою самостоятельность Троцкий
проявил задолго до революции, неоднократно вступая в яростные схватки как с самим
Лениным, так и с другими признанными авторитетами российской социал-демократии. В то
же время прийдя к большевикам, Троцкий вынужден был признать первенство Ленина,
смирившись с положением второго лица в партии.
Важно и другое. Первые годы новой экономической политики были по-своему
неповторимыми, ибо в политике большевиков все еще состязались начала мирного
хозяйственного и государственного строительства с непосредственным ориентиром на
революцию в Германии. Авторитет Троцкого по-прежнему основывался прежде всего на его
вкладе, принесенном им на алтарь победы в Гражданской войне. Насколько в 1921 - 1923 гг.
партия жила ее переживаниями, настолько же был высок авторитет революционера.
1923 год прошел под знаком последней болезни Ленина. Этот факт накладывал свой
отпечаток на внутрипартийную жизнь. Борясь с опасностью раскола в критические дни 1921

г. на X съезде партии по инициативе вождя, было принято крайне важное решение о запрете
фракций. Однако некоторый минимум внутрипартийной демократии для партийной
олигархии обеспечивался прежде всего наличием в среде высшего большевистского
руководства признанного всеми харизматического лидера. Опять-таки подчеркнем, что
Ленин сам подобрал свое окружение и имел подход к любому из соратников. С уходом же
Ленина принципиально менялась и сама ситуация: расстановка сил становилась иной, а
борьба за лидерство становилась практически неизбежной.
В июле 1922 г. Сталин и Каменев сделали попытку ограничить встречи серьезно болевшего
Ленина с интересующими того людьми. 20 июля 1922 г. Политбюро, на котором
присутствовали Троцкий, Каменев, Зиновьев, Томский, Сталин, Рыков, Молотов, Бухарин,
Радек и Чубарь решило, что свидания с Лениным <должны допускаться лишь с разрешения
Политбюро, без всяких исключений, осуществляться же через т.Енукидзе>152. Итак, в
принятии решения Политбюро оказалось едино. Что же касается персонально Каменева,
Зиновьева и Сталина, то они уже в 1922 г. пока что подспудно принялись концентрировать
властные полномочия в своих руках.
Но 2 октября 1922 г. Ленин вернулся в Москву и приступил к работе. Правда, окончательного
выздоровления так и не наступило. И это в партийных верхах было хорошо известно. В
целом же тактика выступавшей сплоченно <тройки> по отношению к Ленину сводилась к
тому, чтобы не вступая с вождем в открытый конфликт, по возможности отстранить его от
принятия решений. По ряду крупных проблем внутренней и внешней политики уже в конце
1922 г. решения принимались без участия Ленина, которого неоднократно ставили перед
свершившимся фактом. Политбюро часто принимало решения после того, как Ленин по
состоянию здоровья вынужден был покидать заседания, так как врачи разрешилиему бывать
на ответственных заседаниях строго ограниченное время. При этом <тройка> старалась
затягивать заседания, и нередко именно после ухода Ленина выносились важнейшие
решения. Ленин, разгадав этот маневр, прикрытый разговорами о заботе о состоянии его
здоровья, был возмущен и продиктовал предложение Пленуму, касающееся регламента
Политбюро, который бы исключал игнорирование мнение любого члена Политбюро. В нем, в
частности отмечалось, что Политбюро заседает по четвергам с 11-ти и не позже 2-х153.
Одновременно Сталин, Зиновьев и Каменев все еще рассчитывали на помощь Ленина в их
попытках отсечь Троцкого; от руководства. Их столкновения с Троцким имели место и
раньше. Так, 26 февраля 1922 г. Троцкий был вынужден отправить в Политбюро документ, в
котором критиковал принимаемые этим органом решения, касающиеся военного ведомства, и
прошедшие без участия самого нзркомвоенмора154.
B.П.Наумов по поводу планов <триумвиров> заметил следующее: <Однако Ленин резко
этому воспротивился. В архиве сохранилась его записка - ответ на соответствующее
предложение Каменева (судя по всему, она была написана после возвращения Ленина в
Москву 2 октября 1922 года): <Я думаю преувеличения удастся избегнуть. <Выкидывает
(ЦК) или готов выкинуть здоровую пушку за борт>, - Вы пишите. Разве это не безмерное
преувеличение? выкидывать за борт Троцкого - ведь на это же вы намекаете. Иначе нельзя
толковать - верх нелепости. Если вы не считаете меня оглупевшим до безнадежности, то как
вы можете это думать!!! Мальчики кровавые в глазах>155.
Более того, жестко высказав свое неприятие, Ленин внес в Политбюро предложение о
назначении Троцкого своим основным заместителем по Совнаркому. По мнению
C.А.Павлюченкова это <могло дать в руки Троцкого сильное оружие против Сталина, но он
без всякой мотивировки категорически отказался. Возможно, Троцкий еще остро переживал
свое унижение в период дискуссии о профсоюзах в 1921 году и был согласен пойти на
мировую только при полном и безоговорочном признании его преемником вождя> .
Думается, что приведенная точка зрения заслуживает пристального внимания. В то же время
в этой связи следует напомнить, что несмотря на все прежние обиды Ленин и Троцкий в

конце 1922 г. по некоторым вопросам весьма тесно и плодотворно контактировали. Так,
например, было при решении вопроса о монополии внешней торговли.
И вот наступил декабрь 1922 г. Как указывалось выше, письма Ленина большевистскому
руководству так или иначе влияли на выработку и принятие политических решений. Одним
из таких документов явилась ленинская статья <Как нам реорганизовать Рабкрин
(Предложения XII съезду партии)>. Основной политический смысл статьи заключается в
следующем. Понимая лучше других, что с его уходом с политической арены опасность
раскола в партии увеличивается, Ленин с целью предотвращения нависшей угрозы
попытался провести реорганизацию в партийном аппарате. Одновременно при помощи
реорганизованного Рабкрина он надеялся активизировать борьбу с бюрократизмом. Для
решения этих задач Ленин предложил превратить Рабкрин в орган совместного партийно¬
государственного контроля.
Реакция руководителей партии на ленинскую статью показательна. Она характеризует как
отношение к Ленину со стороны его ближайших соратников, так и показывает, что делить
власть правящая группа ни с кем явно не собиралась.
Произошло же следующее. Ленин окончил диктовку этой статьи 23 января 1923 г. Затем она
была направлена в редакцию <Правды>, ибо Ленин настаивал на ее немедленном
помещении157. Бухарин, однако, не решился самостоятельно принять решение о ее
напечатании и немедленно примчался в Политбюро, заседание которого было созвано 24
января. Постепенно стали приходить члены Политбюро. Одним из первых, по-видимому,
пришел секретарь ЦК Куйбышев, имевший право совещательного голоса. Пока ждали
остальных, статья ходила по рукам, вызывая ту или иную реакцию. Затем заседание началось
и Каменев, опоздавший почти на час, огласил текст статьи всем собравшимся, после чего
перешли к ее обсуждению. Куйбышев внес предложение напечатать специальный номер
<Правды> в единственном экземпляре. В нем он предлагал поместить статью и затем
показать этот номер Ленину. Для успокоения последнего. И хотя не ясно, когда это
предложение было сделано - до начала заседания или уже в) ходе его - но оно было сделано,
чего не отрицал и сам Куйбышев158. А это главное.
После жарких споров было принято единогласное решение опубликовать статью, и 25 января
она появилась в <Правде>. По свидетельству Троцкого, главным аргументом, склонившим к
напечатанию, был тот довод, что <ленинской статьи от партии все равно не скроешь>159. А
скрыть, вероятно, хотелось.
На том же заседании члены Политбюро и Оргбюро ЦК также единогласно приняли решение
обратиться со-специальным письмом к партийным организациям по поводу ленинской
статьи. Отметим, что текст письма был написан ни кем иным как Троцким. 27 января
документ подписали все наличные члены Политбюро и Оргбюро ЦК и затем он срочно был
разослан в партийные организации. В письме говорилось, что в печати появляются части
дневника Ленина, который болен и недостаточно хорошо информирован. Опасения Ленина в
отношении возможности раскола ЦК совершенно не имеют каких бы то ни было
оснований160. Это и разъяснял провинциальным функционерам Троцкий, принявший
активное участие в <обезвреживании> ленинского письма. Таким своеобразным способом
соратники Ленина продемонстрировали способность к <коллетивному руководству> партией.
Однако главной задачей Сталина, Зиновьева и Каменева в начале 1923 г. была борьба с
Троцким. <Тройка> одновременно старалась как ослабить позиции Троцкого в военном
ведомстве, так и по возможности изолировать его от участия в принятии решений по другим
вопросам. При этом в первые месяцы 1923 г. центр тяжести споров приходился на вопросы
распределения партийных, государственных и хозяйственных функций между членами
Политбюро. В тот момент Сталин выдвинул проект о назначении Троцкого замом
председателя СНК, предлагая отдать под его специальную заботу ВСНХ. Троцкий был
против, мотивируя свой отказ в заявлении в Политбюро от 15 января следующим образом:

<Под специальной заботой ВСНХ должно находиться у председателя ВСНХ. Роль
специального <попечителя> только раздваивает ответственность и вносит неопределенность
и путаницу в ту область, где важнее и ценнее всего определенность и ясность> .
Проблема оказалась столь серьезной, что споры по отдельным ее аспектам прерывались
спорами по другим вопросам. 15 февраля Троцкий выступил против предложения Зиновьева
о разделении труда среди членов Политбюро по <заведыванию> или определенными
ведомствами162. 25 января 1923 г. на заседании Политбюро именно Троцкий добился
принятия решения о необходимости установления более точного распределения функций
между пленумом ЦК, Оргбюро, Политбюро и Секретариатом163. Поиск решения
продолжался до февральского 1923 г. Пленума ЦК, на котором Троцкий обвинил своих
оппонентов в том, что их позиция продиктована задними мыслями и политическими
ходами164
Заявлению предшествовали следующие события. 13 февраля 1923 г. Троцкий отправил
членам Политбюро письмо, в котором, отметив, что расширение ЦК лишит его
<необходимой оформленности и устойчивости>, предложил создать Совет партии. По мысли
Троцкого в его состав должны были войти члены и кандидаты в члены ЦК, члены ЦКК и два-
три десятка представителей мест. Совет должен был выбираться съездом и предназначался
для выработки директив ЦК и проверки его работы. Но Пленум ЦК, состоявшийся 21 - 24
февраля, отверг план Троцкого. Затем было принято решение об увеличение числа членов
ЦК. Тогда-то и прозвучали слова Троцкого о том, что позиция его оппонентов продиктована
задними мыслями и политическими ходами165. Однако эмоциональный выпад не мог
отменить факта политического поражения. Правда, пока по конкретному вопросу.
Борьба между <тройкой> и Троцким в первые месяцы 1923 г. шла и по другим вопросам. Так,
в это время готовился очередной съезд партии. Его принципиальная особенность
заключалась в том, что в отсутствие бессменного лидера встал вопрос о распределении
докладов. То, кто из соратников Ленина удостоится права читать политический отчет ЦК, в
глазах многих коммунистов имело большое символическое значение. Позднее Троцкий
писал, что первоначально выступить с политическим докладом Сталин предложил ему.
Троцкий отказался, так как считал, что партии будет не по себе, если кто-нибудь из членов
Политбюро <попытался персонально заменить больного Ленина>. Поэтому он предложил
вообще обойтись без вводного политического доклада166. В итоге политический доклад
достался Зиновьеву.
Троцкий же взял себе доклад по промышленности. Именно при обсуждении тезисов
Троцкого к этому докладу, а также тезисов Сталина по его докладу по национальному
вопросу и развернулась наиболее острая борьба накануне съезда. Остановимся на
рассмотрении первого из указанных вопросов.
8 марта 1923 г. на утреннем заседании Политбюро по вопросу о тезисах Троцкого по
госпромышленности было решено: <Поручить Секретариату ЦК разослать все поправки к
тезисам по госпромышленности всем членам Политбюро и членам комиссии>167.
22 марта на заседании Политбюро было предложено Троцкому внести в его тезисы поправки
Каменева: одна была принята шестью голосами против одного, а другая четырьмя против
трех168. 28 марта на заседании Политбюро с участием всех его членов (кроме Ленина),
кандидатов в члены Политбюро Бухарина, Молотова и Калинина поправки к тезисам
Троцкого о госпромышленности были утверждены169. 29 марта члены и кандидаты
Политбюро написали письмо участникам Пленума ЦК с критикой позиции Троцкого170.
Однако за сухим перечислением фактов скрыты нешуточные страсти. Сам Троцкий позднее
так отобразит произошедшее: <Мои тезисы о промышленности были сперва приняты без
прений. Но когда выяснилось, что на возвращение Ленина к работе надежд нет, <тройка>
сделала крутой поворот, испугавшись слишком мирной подготовки партийного съезда... Нет

смысла останавливаться здесь на существе поправки, которая имела не теоретический, не
политический, а провокационный характер... Спустя три года после своего разрыва со
Сталиным Каменев со свойственным ему добродушным цинизмом поведал мне, как
готовилось на кухне это обвинение, которого никто из авторов, разумеется, не брал
всерьез>171.
Однако существо поправки не так уж бессодержательно, как это пытался изобразить
Троцкий. Речь шла о значении крестьянства для развития госпромышленности в
крестьянской стране. Поэтому вряд ли для всех оппонентов Троцкого эта поправка носила
лишь провокационный характер. Стоит иметь ввиду, что письмо Пленуму ЦК подписали не
только Сталин, Зиновьев, Каменев и Молотов, но и Бухарин, Калинин, Рыков и Томский, т.е.
люди, которые в тот момент не вели активной борьбы против Троцкого.
Подхлестнуло борьбу в Политбюро и еще одно событие. В марте в <Правде> была
опубликована статья К.Б.Радека <Лев Троцкий>. В ней говорилось: <Государственная
машина наша скрипит и спотыкается. А что у нас вышло действительно хорошо, - это
Красная Армия. Создатель ее, волевой центр ее, это - РКП в лице товарища Л.Д.Троцкого...
Троцкий - один из лучших писателей мирового социализма, и ему эти литературные качества
не помешали быть первым вождем, первым организатором первой армии пролетариата. Перо
лучшего своего публициста революция перековала в меч>172.
Вот как восприняли статью современники, один из которых позднее вспоминал: <В
специальном номере <Правды>, посвященном 25-летию партии, о Ленине говорится
немного, зато Троцкий, статья которого помещена в том же номере, поставлен на
высочайший пьедестал. Радек как будто хочет показать, - так его и поняли многие, -
насколько Троцкий возвышается над всеми другими руководителями партии>173.
В результате страсти на Пленуме ЦК, состоявшемся в конце марта 1923 г. были накалены.
Тезисы Троцкого о госпромышленности обсуждались первым же вопросом. Пленум принял
решение поручить Троцкому <перередактировать тезисы на основе принятых Пленумом
поправок, внести на утверждение Политбюро и опубликовать, как одобренные ЦК РКП>174.
Троцкий после Пленума отправился на Украину. Настойчивый генсек нашел его и там. 4
апреля в телеграмме Троцкому в Харьков Сталин обвинил его в том, что тот в своей редакции
поправок по тезисам о промышленности не выполнил постановления Пленума о поправке по
крестьянскому вопросу. Сталин отметил, что вынужден внести в Политбюро предложение о
том, чтобы поправки Политбюро были включены в тезисы Троцкого целиком175. Это и было
сделано опросом членов Политбюро от 6 апреля176. Нам же вновь приходится отметить, что
и после этого решения пока что нет данных о том, что Троцкий как-то воспротивился
принятому против него решению. Тем временем генсек и его союзники получили повод
отпраздновать очередной успех.
5 апреля Троцкий сделал доклад на заседании VII партконференции КП(б)У. На наш взгляд,
это было одно из наиболее блистательных публичных выступлений наркомвоенмора. Доклад
был логичен, интересен, затрагивал много вопросов и слушался с интересом. Троцкий
неоднократно удачно шутил, что вызывало живой отклик аудитории. Признавая, что <начало
европейской революции может явиться раньше, чем многие из нас теперь думают>177, он в
то же время ориентировал партию на восстановление разрушенного. По спорному вопросу о
крестьянстве он сказал следующее: <Вне государства, как потребителя... остается опять-таки,
главным образом, крестьянский рынок. Стало быть, от количества крестьянских избытков...
зависит количество тех средств, которые могут быть в распоряжении нашей
промышленности. Это основная мысль, от нее не уйдешь и через нее не перепрыгнешь>178.
Вопрос о налогообложении крестьянства Троцкий назвал вопросом компромисса: <Нужно,
чтобы крестьянин дал не меньше того, что он может дать, но и не больше. Нужно поставить
себе условием: взять с крестьянина столько, чтобы он в будущем году был богаче, чем в этом
год у>179.

Думается, что расхождения Троцкого с его противниками даже по крестьянскому вопросу не
были в тот момент непреодолимыми.
XII съезд РКП(б) работал с 17 по 25 апреля 1923 г. Объясняя причины столь позднего его
созыва Каганович в мемуарах писал, что <ЦК до последнего момента все еще надеялся, даже
отсрочил открытие съезда на месяц в надежде на выздоровление нашего дорогого Ильича, но
в апреле выяснилось, что болезнь Ленина затягивается и что он на съезде не сможет
быть>180. Едва ли надо доказывать, что данное обстоятельство <выяснилось> никак не
позднее начала марта. Поэтому откладывать созыв съезда <в надежде на выздоровление
нашего дорогого Ильича> было бессмысленно.
Съезд выявил растущее влияние Каменева, Зиновьева и Сталина. Они были постоянно на
виду у делегатов. Зиновьев выступил с Политическим отчетом ЦК, Сталин - с
Организационным докладом и докладом по национальному вопросу, Каменев с докладом о
налоговой политике в деревне. Попытка Мдивани цитировать ленинское письмо по
национальному вопросу было решительно прервано председательствующим Каменевым181.
Заметим, что подобное творилось еще при жизни основателя партии. В итоге упомянутое
ленинское письмо обсуждалось по делегациям, что способствовало разрешению
<грузинского инцидента> в угодном <триумвирату> варианте. Кроме того, был создан
прецедент, который будет вновь востребован уже на следующем съезде РКП(б) при
обсуждении <Письма к съезду>.
Правда, критика в адрес <триумвиров> все-таки прозвучала. <Резолюция X съезда РКП(б) о
единстве, - прямо заявил В.Косиор, - превратилась чуть ли не в систему управления
партией>. Ему вторил Лутовинов, констатировавший, что в партии <не существует
возможности нормальным путем высказать своих соображений>182.
Затем с персональной критикой в адрес Зиновьева выступили Красин и Осинский. Красин
сказал крайне важную вещь: <Когда нам говорят: все оставим по-старому, то я говорю, что
оставить по-старому вы не можете, потому что важнейший фокус, который сосредотачивал
весь опыт партии и перед которым каждый готов был преклониться и оставить за ним право
безапелляционно решать вопросы, т.Ленин, на долгое время выбыл из строя. Мы знаем, что
даже и ошибки Ленина, при наличии такого его значения, когда он мог авторитарно говорить
и выступать за всю партию, были приемлемы... Но когда мне говорят, что какая бы то ни
было тройка или пятерка заменят Ленина и что мы <все оставляем по-старому>, то я говорю:
нет, товарищи, по старому мы оставить не можем>183.
То есть, один из старых большевиков поставил под сомнение продуктивность и
жизнеспособность той модели <коллективного руководства>, которую на деле отстаивали
<триумвиры>. Слышавшие Красина делегатам партсъезда еще могли призадуматься.
И здесь <зубы> показал Сталин. Он не был расположен церемониться. Так, критиковавшему
Зиновьева Осинскому в заключительном слове Сталин откровенно пригрозил, что <если
т.Осинский серьезно думает предпринять такие атаки против того или иного члена ядра
нашего ЦК, я должен его предупредить, что он наткнется на сплошную стену, о которую, я
боюсь, он расшибет себе голову>184. Генсеку вторил В.И.Иванов. Он с неподдельным
возмущением заявил: <На съезде Устраиваются дискуссии!.. Надо вожжи натянуть и
заставить товарищей отвечать перед партией... Такого рода дискуссии, которые называют
парламентским способом борьбы, вводят публику в заблуждение>. Закончил же свою речь
Иванов просто символично. Намекая на оппонентов большинства партии, он сказал, что
несмотря на свое знание произведений Маркса меньшевики меньшевиками и остались: <А я,
мало читавший <Капитал> Маркса, большевиком остался>185. Откровения Иванова
неоднократно прерывались одобрительными возгласами из зала.
Троцкий на съезде выступал с докладом о промышленности, высоко оцененным
Н.А.Васецким: <Доклад выслушали с громадным интересом. И не только потому, что он был

необычен по форме. Слушатели могли наглядно представить состояние дел, обратившись к
многочисленным таблицам, графикам, схемам... Троцкий на сто процентов извлек
преимущества из положения докладчика. Он построил выступление так, чтобы даже
рядовому партийцу, не посвященному в тонкости взаимоотношений в руководящем ядре
партии, стало ясно: на трибуне - преемник Ленина>186.
Не оспаривая не только внешней эффектности, но и теоретической глубины доклада, все-
таки зададимся вопросом о том, что же реально остается от всех этих <преимуществ>, когда
доклад закончен? Выборы нового состава ЦК показали, что не так уж много.
О том, как это происходило, стоит сказать отдельно. <Тройка> провела увеличение числа
членов ЦК до 40 человек. Но туда из новых членов попали лишь сторонники <тройки>. По
предложению делегатов, представлявших Петроградскую, Московскую, Украинскую,
Уральскую, Закавказскую, Туркестанскую, Сибирскую, Юго-Восточную и Киргизскую
парторганизации, а также парторганизации Северных губерний, Центральных районов,
Западной области, земледельческих губерний и Поволжья (а это практически весь съезд!)
был выдвинут единый, заранее согласованный список кандидатов в члены и кандидаты ЦК.
В Примечаниях к документу говорилось:
а) В случае замены кого-либо из указанных в списке, имя его зачеркивается и против него
вписывается фамилия предлагаемого кандидата;
б) Вписывание сверх указанного числа членов и кандидатов - не допускается;
в) Голосование производится только настоящими бланками все изменения в списке делегаты
должны производить на этом бланке>187.
Понятно, что никто не думал собирать для выработки единых предложений столь
внушительную кампанию делегатов. Кроме того, отметим и момент откровенной узурпации
власти, когда организаторы партсъезда предрешают количественный состав верховного
органа партии. В то же время формально делегаты могли вычеркнуть хоть всех кандидатов в
члены ЦК и вписать другие фамилии. Они могли это сделать, но в итоге были избраны
именно те сорок человек, которые и планировались заранее.
Из 408 делегатов, имевших право решающего голоса, в выборах приняли участие 386
человек. Все единогласно проголосовали за Ленина. На голос меньше получили Калинин и
Дзержинский. Бухарин, Сталин, Кубяк, Петровский и Рудзутак собрали по 384 голоса, а
Чубарь - 383. Места с 10 по 13 с 382 голосами разделили Андреев, Томский, Рыков и Киров.
За Зеленского проголосовали 380 депутатов. Каменев с 372 голосами был лишь двадцать
четвертым, а Зиновьев с 359 - тридцать вторым. Наихудший показатель - 264 голоса -
оказался у Харитонова. Но и он намного опередил члена ЦК прежнего состава троцкиста
И.Н.Смирнова, который заручился поддержкой лишь 191 делегата. Далее шли Сапронов,
Бубнов и Догадов, собравшие 135, 41 и 24 голоса соответственно. Еще 66 делегатов были
упомянуты от 1 до 20 раз188. Приведем показатели некоторых авторитетных, оппозиционно
настроенных большевиков: Крестинский - 13, Преображенский - 19, Серебряков - 11, Смилга
- 4, Махарадзе - 4, В.М.Смирнов - 2, Сосновский - 2, Шляпников - 1, Лутовинов - 1189. По
данному показателю в несколько утрированном виде воспроизводилась ситуация
предыдущего партсъезда.
Но произошло и новое событие, резко отличившее выборы на XI и XII съездах РКП(б). Если
в 1922 г. Троцкий вместе с Лениным безоговорочно делил первое место, то теперь он
финишировал тридцать пятым! Он отстал от шедшего непосредственно перед ним
Михайлова на 13 голосов. Меньше Троцкого из избранных в ЦК набрали только Раковский,
Орджоникидзе, Уханов, Залуцкий и уже упомянутый Харитонов190. Если бы численность
ЦК не была увеличена столь радикально, то Троцкий не прошел бы даже в состав ЦК! А
произошло все это вскоре после триумфального доклада наркомвоенмора о

промышленности. С незначительной корректировкой, но в принципе по той же схеме были
выбраны все руководящие органы РКП(б). <Домашняя заготовка> аппарата ЦК сработала
почти безукоризненно.
Из прежнего состава ЦК переизбраны не были сторонник Троцкого И.Н.Смирнов и
Сапронов, а также избранные в ЦКК Куйбышев и Ярославский. По сравнению со старым
составом ЦК на XII съезде новыми членами ЦК стали 17 человек: Евдокимов, Залуцкий,
Кубяк, Киров, Комаров, Квиринг, Лашевич, Мануильский, Микоян, Михайлов, Пятаков,
Смирнов А.П., Сулимов, Угланов, Уханов, Харитонов и Цюрупа191. В итоге из 40 членов ЦК,
кроме Раковского, Радека и Пятакова, иных сторонников у Троцкого не было.
Наконец, приведем и справедливое замечание французского историка П.Бруэ: <Троцкий
отказался от выполнения требуемых Лениным санкций и предлагал придерживаться статус
кво, не пересматривать состав руководящих органов и сохранить Сталина на должности
Генерального секретаря, что позволило тройке вопреки Ленину, навязать свою линию>192.
Именно этот-то итог <весенней кампании> 1923 г. стоит выделить в качестве важнейшего.
Отметитим, что сразу же после съезда борьба против Троцкого была продолжена.
Н.В.Валентинов вспоминал:	<В	мае один из моих коллег-сотрудников <Торгово¬
промышленной газеты> показал мне листок, напечатанный с помощью чего-то вроде
гектографа, с текстом из четко сделанн^хх букв. На листке было заявление: <Маленькая
биография большого человека> и дальше в насмешливом тоне шла речь о Троцком... Когда,
спрашивал листок, Троцкий стал большевиком? - Только в 1917 г. накануне Октябрьской
Революции, то есть, многозначительно прибавлял листок, - когда никто уже не мог
сомневаться, что она будет победоносной. Кем до этого был Троцкий? - В течении 17 лет он
был меньшевиком и постоянно сражался с большевиками... Что делал Троцкий, вступив в
большевистскую партию? - Листок в язвительных выражениях указывал, что Троцкий много
раз выступал против Ленина... Оказалось, что подпольная литература против Троцкого одним
указанным листком не ограничивалась>193.
Общим итогом внутрипартийной борьбы первых месяцев 1923 г. стало заметное усиление
позиций <триумвирата>. Во-первых, совместными усилиями им удалось отбить атаку
<грузинских уклонистов> и иных большевиков, чем-либо недовольных (В.Косиор,
Лутовинов, Раковский, Красин, Скрыпник, Осинский). Во-вторых, и это главное,
<триумвиры> продемонстрировали, что в состоянии не только удерживать ситуацию под
контролем, но и укреплять собственные позиции. Последнее стало достигаться как при
помощи продвижения сторонников <тройки> в высшие эшелоны власти с параллельным
выдавливанием оттуда всех неугодных, так и при помощи едва прикрытого давления
административно-карательных органов. Пример такого давления был публично
продемонстрирован уже в мае-июне 1923 г., когда Сталин учинил расправу над одним из
крупнейших партийн^1х работников национальных республик М.Султан-Галиевым.
Столь бурно прошедшая весна не сулила спокойствия и в дальнейшем, ибо вопрос о власти
окончательно все еще не был разрешен.
4.	XIII съезд РКП(б) и <конституция> <семерки>. <Литературная дискуссия>
Ограниченный объем книги лишает нас возможности подробно осветить все основные
сюжеты, имеющие отношение к борьбе за лидерство в большевистской партии в условиях
нэпа. По названной причине мы вынуждены отказаться от анализа событий 1923 г. Отметим
лишь то, что внутрипартийная борьба в 1923 г. была не только очень острой, но и затрагивала
различные аспекты внутренней и внешней политики. В ней приняли участие многие
известные деятели РКП(б). Отсылая читателя к имеющейся литературе194, мы надеемся
вернуться к этой теме в одной из следующих работ.
В дискуссии 1923 г. Троцкий и его сторонники понесли чувствительное поражение.

Результаты дискуссии подвела XIII партконференция, работавшая 16-18 января 1924 г., а 21
января умер основатель большевистской партии В.И.Ленин.
Смерть основателя большевистской партии не явилась препятствием для эскалации борьбы
за лидерство в РКП(б). Примером тому явилось выступление Зиновьева на заседании
комфракции II Съезда Советов СССР, работавшего в конце января. В этом выступлении
Зиновьев не ограничился ставшим стандартным набором контраргументов против
оппозиции. Он пошел дальше: <Требование <нэпа политического> - это требование
формулировано теперь с ясностью, которой не могло быть два года тому назад... И мы
должны видеть, что за нашими спорами стоит и кое-что от этой новой буржуазии и кое-кто
их наших оппозиционеров служит рупором для этой новой мелкой буржуазии>195.
В этой речи Зиновьев произнёс слова, которые в дальнейшем ему не раз напомнят: <Мы не
можем позволить и не позволим никому действовать по формуле: а Васька слушает да ест
(аплодисменты), т.е. ты выносишь резолюции, а мы их читаем и переходим к очередным
делам... Явочным порядком завоёвывать себе <свободу> фракций наша партия никому не
позволит (аплодисменты) потому, что это есть вопрос жизни и смерти для нашей партии>196.
3 февраля 1924 г. состоялся очередной Пленум ЦК. Историки внутрипартийной борьбы в
РКП(б) традиционно обходят молчанием материалы этого Пленума. И совершенно напрасно.
На нем был заслушан доклад комиссии по обследованию текучести и состояния снабжения
армии, с которым выступил давнишний недруг наркомвоенмора С.И.Гусев. Эта комиссия
была образована согласно постановлению Пленума ЦК от 15 января 1924 г. В ее состав до 3
февраля входили Андреев, Воронин, Лашевич, Орджоникидзе, Орлов, Фрунзе, Уншлихт,
Шверник, Ворошилов и Бубнов197.
Обратим внимание на даты. Комиссия работала едва ли более двух недель. Кроме того,
необходимо помнить, что за это время произошли такие события как партконференция и
смерть Ленина. Тем не менее комиссии удалось собрать большой материал, в котором
критиковалась работа руководимого Троцким ведомства. Не исключено, что материал
собирался и до 15 января?
- Защищал же работу военного ведомства выступивший с содокладом заместитель Троцкого
Э.М.Склянский. В качестве критиков выступили Гусев, Фрунзе, Уншлихт, Сталин, Залуцкий,
Ворошилов. По ряду вопросов Склянскому удалось убедительно оспорить критику
оппонентов, которые во всех грехах дружно винили руководство военного ведомства. Так, он
заявил: <Известно ли ЦК о том, что мы с августа месяца изо дня в день занимается сметами,
что у нас были десятки заседаний и девять десятых своего времени мы - почти все
ответственные работники Военного Ведомства - тратили на эту смету. Я несколько раз
просил Наркомфин закончить,сговориться... И вот до сих пор прошло уже четыре месяца
бюджетного года, а у нас смета не утверждена>198.
Смысл происходящего в полной мере выявился в ходе прений. Ворошилов прямо заявил, что
все(!) беды военного ведомства идут от того, что Троцкий ведёт себя слишком независимо в
отношении ЦК и призвал уровнять военное ведомство с остальными ведомствами199.
Склянский объективно был не в состоянии противостоять столь массированному натиску. В
итоге позиции Троцкого ослабли и в военном ведомстве.
Кратко затронем тему <Ленинского призыва>. Решение о принятии в РКП(б) 100 тыс. новых
членов - рабочих от станка - состоялось еще до смерти Ленина на XIII партконференции200.
Нет сомнения, что смерть основателя РКП(б) вызвала массовый порыв к вступлению в ряды
большевиков, Это устремление <низов> дало <тройке> дополнительный аргумент в пользу
дальнейшего увеличения численного состава партии. В результате в РКП(б) пошли большие
массы самых разных людей, значительная часть которых искренне горела желанием строить
новую, лучшую жизнь. И уже в феврале принимается решение о увеличении численности
Ленинского призыва до 150 тыс. В конце марта цифра достигла 200 тысяч201.

Напомним, что основатель партии не далее как в 1922 г. категорически требовал определять
<понятие <рабочий> таким образом, чтобы под это понятие подходили только те, кто на
самом деле по своему жизненному положению должен был усвоить пролетарскую
психологию>202. А это было достижимо, по мнению Ленина, лишь после десяти лет работы
на промышленном предприятии.
Однако в 1924 г. при массовом приеме в РКП(б) были начисто проигнорированы заветы
Ленина о необходимости зорко смотреть за качеством вступающих в РКП(б). И потому
данный призыв в партию правильнее было бы называть <сталинским>, нежели <ленинским>.
Так, секретарь парткома питерского завода <Красногвардеец> требовал от членов партии
давать рекомендации всякому обращавшемуся за ней рабочему. Эффективность же работы
цехячеек им определялась по количеству принят^хх в РКП(б). При этом серьезное внимание
на работу со вновь вступившими обращено также не было203. Однако нельзя не признать,
что функционеры на местах сами оказались в сложном положении, так как от них
требовалось за короткое время принять в ряды большевиков большое число людей. А такого
рода директивы шли с самих <верхов>.
В дальнейшем парткомы на местах принимали меры к тому, чтобы хоть немного повысить
политический уровень вновь принятых в ряды РКП(б). Однако дело зачастую шло туго.
<Даже биографию тов.Ленина, - сетовал Новониколаевский губком, - которая вот уже в
течение года разжевывается в кружках, на ячейковых собраниях, в специальных докладах, не
знают. На заданные вопросы отмечают, что т.Ленин - крестьянин, рабочий Путиловского
завода и т.д. Невольно возникает вопрос: где же результат партийной учебы>204.
В сентябре 1924 г. при ЦК РКП(б) было проведено совещание с секретарями ячеек. Приведем
несколько конкретных примеров, которые позволяют лучше увидеть, сколь сильно повлиял
массовый призыв в ряды РКП(б) на кадровый состав партии. Так, представитель Сталинского
завода (Донбасс) сказал: <На заводе 12000 рабочих. До ленинского набора в ячейке было 120
членов, после ленинского набора - 626 человек плюс 150, еще не имеющих документов>. А
вот другое заявление: <В мастерских работает 1124 чел., а заявлений во время ленпризыва
было подано до 400. Тщательная разборка заявлений дала, в конце концов, 280 - 285
человек>. Жуков с Брянского завода сообщил, что в партячейке их десятитысячного завода из
700 членов 550 - Ленинского призыва. Ему вторил представитель Ижевского завода: <На
нашем зав. 15000 раб., в организации 1216 чел., из них ленинского призыва 703 чел.>. Даже
на Московской Трехгорной мануфактуре в ячейке из 700 человек 460 являлись
<ленинцами>205.
Впоследствии подводя итоги по <ленинскому призыву>, М.М.Хатаевич признал, что <в
целом ряде предприятий... количество членов ячейки увеличилось в 4, 5 и более раз>206.
Думается, что Троцкий впоследствии имел веские основания сетовать на то, что <начиная с
1923 г., партия искусственно растворялась в полусырой массе, призванной играть роль
послушного материала в руках профессионального аппарата>207.
В итоге благодаря Ленинскому призыву уже за первые пять месяцев процент рабочих в
партии увеличился с 44 до 60%. Почти втрое увеличилась партийная прослойка в рабочем
классе: на тысячу рабочих их доля возросла с 39 до 114 человек208. Имелось и еще одно
последствие, о котором впоследствии писал Каганович: <В конце 1924 года при перевыборах
бюро ячеек было избрано в новый состав бюро 20 - 25%, в ряде ячеек были избраны и
секретари ячеек из новых членов партии Ленинского призыва, при этом в некоторых районах
они же избирались и в руководящие районные органы. Еще больший процент избранных
новых членов партии был в руководящих профсоюзных организациях...>209. Таким образом,
люди вступившие в партию уже после смерти Ленина, быстро пошли вверх.
У правящего <триумвирата> на <ленинцев> действительно имелись далеко идущие планы. В
результате их реализации уже мартовско-апрельский Пленум ЦК фактически без обсуждения

принимает нарушавшее Устав постановление о предоставлении всем кандидатам, в том числе
и Ленинского призыва, права решающего голоса при выборах делегатов на съезд. По мнению
В.П.Вилковой, эту <единодушно одобренную съездом, меру следует рассматривать как акт
сознательного манипулирования партийными массами, позволивший сформировать
<удобный> состав делегатов и не пропустить на съезд многих представителей
оппозиции>210. С этим мнением стоит согласиться. Добавим, что сами <выборы> на съезд
проводились по отработанной схеме: кандидаты определялись либо на расширенных
пленумах губкомов, либо на губпартконференциях, участники которых отбирались
райкомами. Как и ожидалось <ленинский призыв>, обладавший на выборах правом
решающего голоса, послушно провел тех членов партии, которые устраивали аппаратных
бюрократов211.
В результате на XIII съезде РКП(б), проходившем с 23 по 31 мая 1924 г. в Большом
Кремлевском дворце, присутствовало 1164 делегата, представлявших 735881 члена и
кандидата в члены партии. Среди делегатов 748 человек имели право решающего, а 416 -
совещательного голоса. Согласно официальным данным 63,2 процента делегатов с
решающим голосом составляли рабочие по социальному положению, а 40 делегатов были
крестьянами212.
С политическим отчетом ЦК вновь выступал Г.Е.Зиновьев, а с организационным -
И.В.Сталин. Р.А.Медведев объяснил такое распределение докладов тем, что Сталин, одобряя
выдвижение Зиновьева основным докладчиком на XIII съезде, заручался поддержкой
Зиновьева и Каменева в борьбе за сохранение поста генсека213. Предположение не лишено
оснований, однако и по сей день остро нуждается в подтверждении.
В целом XIII съезд прошел целиком под жестким контролем <тройки>. Зиновьев вообще вел
себя вельможно, фактически потребовав от Троцкого признания ошибок и отказа от
взглядов214. Последний на это не пошел. Но его уступка была весомой, так как он признал,
что как солдат партии должен подчиняться всем ее решениям, даже будучи лично с ними
несогласным. Свою речь на съезде Троцкий закончил следующими словами: <Не только у
отдельного члена партии, но даже у самой партии могут быть отдельные ошибки: таковы,
например, отдельные решения последней конференции, которые я считаю в известных своих
частях неправильными и несправедливыми, но у партии не может быть таких решений, хотя
бы неправильных и не справедливых, которые могли бы поколебать хотя бы на йоту нашу
беззаветную преданность делу партии, готовность каждого из нас на своих плечах нести
дисциплину партии при всяких условиях>215.
Думается, что публично заявленная Троцким готовность <нести дисциплину партии при
всяких условиях> не могла не стимулировать деятельность <триумвиров> по ужесточению
этой самой дисциплины. Поэтому <мирную инициативу> наркомвоенмора сложно признать
удачным политическим ходом.
Заявления Зиновьева своей безапелляционностью порой резали ухо. Так, о дискуссии 1923 г.
он говорил: <Что 46 стояли за группировки, - это общеизвестно. Разве вы не помните, как
тов.Крыленко, наш первый помощник верховного прокурора республики, требовал в печати,
чтобы была юридическая формулировка, что такое фракция, и что такое группировка (смех),
ибо без этого вообще нечего де говорить о демократии. Я думаю, советские юристы могли бы
найти занятие более полезное, чем это. Мы не нуждаемся в юридических
формулировках>216.
Подчеркнем, что подобный взгляд на право высказал не простой деревенский коммунист, а
один из лидеров партии и Коминтерна, фактически претендовавший на роль теоретика
большевизма. Показательна и реакция зала. А между тем Н.Крыленко не говорил ничего
смешного. Но его робкую попытку хоть как-то юридически регламентировать (а,
следовательно, защитить) право на свободу слова Зиновьев и не посчитал приемлемой. Тогда
он считал, что партийное меньшинство надо подчинять своей воле, а не беспокоиться о его

правах. Тем самым Зиновьев фактически очень помог в становлении того режима, при
котором право на организованную защиту собственного мнения не будет предоставлено
никому.
В этой связи не удивительно, что в том же 1924 г. Пятаков писал Каменеву, что при Ленине
<никогда не боялся высказывать в Партии свое мнение по различным вопросам. Часто Ильич
меня высмеивал, ругал и т.п., но (за исключением случая с <Коммунистом>) я не помню
случая, чтобы он относился как к <врагу отечества>. Прошлая <дискуссия> прошла иначе:
расхождение с ЦК по ряду вопросов значительно менее остр^хх, чем, например, <Брест>,
строительство Красной Армии, профсоюзы перед X съездом и т.п. привело к тому, что я,
чувствуя себя по прежнему большевиком, одновременно остро чувствую с Вашей стороны
подозрительное отношение, почти как к врагу. Почему? Если оценить дискуссию, то по
целому ряду вопросов я оказался прав... Но теперь я буквально боюсь высказать свое
мнение... Вы относитесь ко мне как к заведомому еретику>217.
Письмо вряд ли нуждается в комментариях. Другое дело, ленинское <Письмо к съезду>. Оно
обсуждалось не на пленарном заседании, а по делегациям. Таким образом, Сталин, Каменев
и Зиновьев повторили уже оправдавший себя на предыдущем съезде прием нейтрализации
ленинских предложений методом их обсуждения по делегациям, по которым ходили Каменев
и Зиновьев.
Каганович впоследствии вспоминал: <Но когда письмо Ленина оглашалось и обсуждалось на
делегациях, товарищи, при всей своей любви, уважении и верности Ленину, прежде всего
ставили вопрос: а можно ли найти такого человека, который обладал бы, как пишет сам
Ленин, всеми качествами Сталина и отличался лишь одним перевесом - более терпим,
лоялен, вежлив и т.д. Если бы Ленин был уверен, что это легко сделать, то... он со
свойственной ему прямотой просто предложил бы снять Сталина и выдвинуть такого-то, а он
написал осторожно или, может быть, условно... Можно думать, что Ленин и здесь, ставя так
вопрос рассчитывал на исправление Сталиным своих недостатков>218.
Ленин же писал отнюдь не <условно>, что понимали и сторонники зиновьевско-сталинского
большинства. К примеру, в РЦХИДНИ сохранились заметки зиновьевца Сафарова под
названием <О завещании Ленина>. В них автор признал, что, во-первых, Ленин не мыслил
себе возможность коллективного руководства при генсеке Сталине, и, во-вторых, указал на
то, что в <Письме к съезду> основатель партии предлагал обсудить не вопрос о перемещении
Сталина с поста генсека, а способ этого перемещения219. В том же ключе смысл ленинского
предложения толкуют В.П.Наумов, И.Е.Горелов и А.Г.Осипов220.
В то же время у Ленина, на наш взгляд, действительно не было подходящей кандидатуры на
пост генсека. И потому своя логика в суждении Кагановича имелась. Здесь стоит вспомнить
и то, что все партийцы (Стасова, Крестинский, Молотов), возглавлявшие Секретариат ЦК
после Свердлова, в конечном счете Ленина не устроили. Довольно быстро разочаровался он и
в Сталине.
Но с отставкой последнего дело обернулось куда сложнее, нежели с его предшественниками.
Во-первых, вряд ли все члены <старой гвардии> пришли в восторг от того, что основатель
партии устроил на посту руководителя Секретариата кадровую <чехарду>. Во-вторых, и этот
факт нельзя недооценивать, Сталин за несколько месяцев работы сумел заметно повысить ее
уровень. Этих <плюсов> генсека не отрицал и Ленин. Вспомним выражение, употребленное
Назаретяном уже в августе 1922 г. <Ходить под Сталиным> - так заговорили коммунисты.
Можно взглянуть и на отчетные материалы Секретариата ЦК за год работы между XI и XII
съездами РКП(б)221. В них - лавина данных. В-третьих, у Сталина имелись влиятельные
союзники в Политбюро - Каменев и Зиновьев, заинтересованные в сохранении поста за
Сталиным. В-четвертых, сам Ленин в 1922 г. по состоянию здоровья был далеко не в лучшей
форме, что постоянно сказывалось. А это развязывало руки Сталину и его сторонникам.

И, наконец, самое главное. Без Ленина речь в первую очередь шла уже не о руководителе
Секретариата, а о поиске нового вождя. Хорошие шансы им стать как раз и получал
руководитель Секретариата ЦК. Вождями же в <Письме к съезду>, как хорошо известно,
были названы только два человека. Да, там есть и другие фамилии. Так, Ленин называет
Бухарина <любимцем партии> и высоко отзывается о его теоретических способностях. Все
это так. Но речь-то идет не об этом, а о наличие у претендента на <ленинское наследство>
качеств вождя. Подчеркнем, качеств вождя для руководства партией вождистского типа.
Выбирать пришлось <из двух зол>. И если бы Ленин проявил последовательность, то ему
ничего другого бы и не осталось как признать Троцкого своим наследником. И первый шаг в
этом направлении им был сделан. П.Бруэ однозначно прав, указывая, что 4 января 1923 г. в
своем дополнении к ранее продиктованному Ленин <полностью меняет первоначальный
текст>222. От себя же добавим, что Ленин замолчал на полуслове. После требования снять
Сталина громом прогремела тишина. Но в данном случае тишина не являлась решением
важнейшей и острейшей проблемы,
В итоге <триумвиры> добились своего. А затем Сталин на Пленуме ЦК, состоявшемся сразу
после партсъезда, попросил освободить его с поста генсека. И получил решительный
отказ223. Впрочем, вполне запрограммированный.
Что же касается состава ЦК, как и на предыдущем съезде, он в очередной раз был увеличен
на 13 человек. Теперь членов ЦК стало 53. В члены ЦК не были переизбраны умерший
Ленин, а также Радек и Короткое. А вот список вновь избранных членов ЦК: Антипов,
Бубнов, Догадов, Кржижановский, Каганович, Красин, Колотилов, Куклин, Косиор С., Лепсе,
Лобов, Медведев В.А., Николаева, Рухимович, Румянцев, Шварц224. Другими словами,
позиции правящего большинства Политбюро продолжали укрепляться.
Значение, которое придавала <тройка> съездовской полемике против Троцкого, ясно
раскрывается в записке, которую 11 июня отправил Зиновьеву его секретарь Пикель.
Последний писал:
<Лично из бесед со многими товарищами знаю, что они весьма затруднены проведением
агиткомпании по этому съезду...
Ведь количественно дискуссия занимала на съезде скромное место и для многих не ясно, что
качественно она была центральным вопросом>225.
Понятно, что Пикель хорошо знал тему, по которой столь откровенно высказывался. Его
записка лаконично расставляла все по своим местам: борьба с Троцким являлась
центральной задачей <триумвиров> на партсъезде. Троцкого по-прежнему опасались. Вот о
чем будет на XV съезде ВКП(б) вспоминать член ленинградской делегации Головешко: <На
XIII съезде партии т.Евдокимов не только в выступлениях, но и в отдельных беседах с
делегатами съезда (а мы знаем, что т.Евдокимов очень часто говорил то, что думал
т.Зиновьев) ставил главным образом вопрос в отношении Троцкого персонально, заявляя, что
если мы оставим Троцкого в том же положении, или, вернее, в правах члена Политбюро и
председателя Реввоенсовета, то он нам отвинтит башку>226.
Только был ли столь агрессивно и решительно настроен в то время сам наркомвоенмор? Ведь
он и впоследствии придерживался заявленной на съезде позиции. Это особенно ярко
проявилось в период работы V Конгресса Коминтерна. Делегатов Конгресса очень
интересовала прошедшая в РКП(б) дискуссия. Был поднят так называемый <русский
вопрос>. В результате Коларов оказался вынужденным обратиться к Троцкому с просьбой
прислать ответ, не желает ли он принять участие в прениях <по русскому вопросу> <не позже
понедельника к 10 часам утра, до начала прений>227.
В своем ответе Троцкий писал, что по вопросам, составлявшим предмет дискуссии в
большевистской партии, вынесены определенные решения XIII съездом. Этим самым

дискуссия закончена, а к V конгрессу на решения XIII съезда никто из членов РКП(б) не
апеллирует. Решения же эти обязательны для всех членов партии. В этих условиях
возобновлять дискуссию на конгрессе по вопросам, уже разрешенным XIII съездом партии,
значило бы только создавать излишние затруднения для согласованной работы в РКП(б)228.
Однако Конгресс принял резолюцию, целью которой умиротворение явно не являлось. В ней,
в частности, говорилось:
<Представители оппозиции внутри РКП, несмотря на приглашение Коминтерна изложить
перед конгрессом свою точку зрения и обосновать ее с согласия на то делегации РКП,
отказались под формальным предлогом от выступления.
С другой стороны, конгресс не получил доказательств и того, что оппозиция уже признала
свои ошибки и стала целиком 1 на точку зрения XIII съезда РКП. Такое положение вещей
создает опасность возрождения дискуссии в РКП>229.
Другими словами получалось, что как бы Троцкий себя не вел, а в итоге неизменно его
поведение изображалось как направленное против РКП. Важно и то, что в резолюции
говорилось об оппозиции чуть ли не как о все еще активно действующей. Словно и не было
заявлений оппозиционеров о необходимости консолидации партии после смерти Ленина.
Нападки же на Троцкого не прекратились и в дальнейшем. Зиновьев критиковал Троцкого
уже в июне 1924 г.230
Однако следующий конфликт в большевистских <верхах> разыгрался без участия
наркомвоенмора. Казалось после окончания XIII съезда РКП(б) наконец-то наступит тот
долгожданный момент, когда страсти в партийных <верхах> на какое-то время поутихнут.
Однако в ЦК имелся человек, которому такой ход событий не казался приемлемым. Этим
человеком был Сталин.
Серьезных причин быть недовольным итогом партсъезда у него вроде бы не оставалось:
стратегически важный пост генсека был сохранен. Однако именно Сталин почти
демонстративно спровоцировал очередной всплеск внутрипартийной борьбы в <верхах>
РКП(б). А произошло это уже 17 июня 1924 г.
Именно в этот день Сталин выступил с докладом <Об итогах XIII съезда РКП(б)> на курсах
секретарей укомов при ЦК РКП(б). Естественно, генсек не упустил возможность дать свой
комментарий итогам прошедшей в конце 1923 г. дискуссии. Он сказал: <Дело не в том, какие
цели ставит себе тот или иной товарищ, или та или иная оппозиционная группа. Дело в тех
объективных результатах, которые неизбежно вытекают из действий данной группы. Ведь,
что значит объявить войну партийному аппарату? Это значит разрушить партию. Что значит
восстановить молодежь против кадров? Это значит разлагать партию. Что значит бороться за
свободу группировок? Это значит пытаться разбить партию, ее единство. Что значит
развенчивать кадры партии болтовней о перерождении? Это значит пытаться перевернуть
партию, переломить ей хребет. Да, товарищи, речь шла о жизни и смерти партии>231.
Так генсек кратко разъяснял суть происходивших событий молодому поколению партийных
функционеров, прекрасно осознавая, что через них его идеи пойдут дальше.
Процесс демократизации партийного руководства генсек разъяснил не менее бойко:
<Ленинский призыв говорит о глубоком демократизме нашей партии, о пролетарском составе
ее основных ячеек, о несомненном доверии миллионов беспартийных масс к нашей партии.
Но этим не исчерпывается демократизм нашей партии. Это только одна сторона
демократизма. Другая сторона состоит в том, что само партийное руководство шаг за шагом
демократизируется. На съезде уже говорилось, что центр тяжести партийного руководства
все более перемещается от узких верхушек и бюро к широким организациям, к пленумам
местных и центральных организаций, причем сами эти пленумы расширяются и улучшаются
в своем составе... Во время VII съезда (1918 г.) наш ЦК состоял из 15 членов, из коих рабочих

- один (7 процентов), а интеллигентов 14 (93 процента). Это было на VII съезде. А теперь,
после XIII съезда, ЦК состоит уже из 54 членов, из коих 29 рабочих (53 процента) и 25
интеллигентов (47 процентов). Это несомненный признак демократизации основного
партийного руководства232.
По Сталину получалось, что для определения степени демократизма имели значение не
механизм принятия решений в партии и не соблюдение условий выборности ее руководящих
органов, а процент руководителей, имевших пролетарское происхождение.
Самое же важное с точки зрения последующей внутрипартийной борьбы в РКП(б)
прозвучало в конце доклада:
<Недавно я читал в газете доклад одного из товарищей о XIII съезде (кажется, Каменева), где
черным по белому написано, что очередным лозунгом нашей партии является будто бы
превращение <России нэпмановской> в Россию социалистическую. Причем, - что еще хуже,
- этот странный лозунг приписывается не кому иному, как самому Ленину. Ни больше, ни
меньше! Между тем известно, что ничего такого не говорил и не мог сказать Ленин, ибо
России <нэпмановской>, как известно, нет в природе. Правда, Ленин говорил о России
<нэповской>... Понимает ли эту принципиальную разницу Каменев? Конечно, понимает.
Почему же он выпалил тогда этот странный лозунг? По обычной беззаботности насчет
вопросов теории, насчет точных теоретических определений...
Еще один пример. Нередко говорят, что у нас <диктатура партии>. Я, говорит, за диктатуру
партии. Мне помнится, что в одной из резолюций нашего съезда, кажется, даже в резолюции
XII съезда, было пущено такое выражение, конечно, по недосмотру. Видимо, кое-кто из
товарищей полагает, что у нас диктатура партии, а не рабочего класса. Но это же чепуха,
товарищи>233.
<Чепуха> была направлена против Зиновьева. Но ход Сталина был весьма и весьма
рискованным. Ведь он задевал ни одного лидера Коминтерна. Достаточно вспомнить
бухаринское заявление на январском 1924 г. Пленуме ЦК и ЦКК РКП(б). Тогда, критикуя
оппозицию, Бухарин говорил следующее: <Они не видят того, что нам для того, чтобы
поддержать пролетарскую диктатуру, необходимо поддержать диктатуру партии, которая не
мыслима без диктатуры старой гвардии, которая, в свою очередь, немыслима без
руководящей роли ЦК, как властного учреждения>234.
Небезынтересно и то, что резолюция XII партсъезда, согласно более позднему свидетельству
Зиновьева, была написана при ближайшем участии Сталина. Генсек в проект резолюции
<внес ряд своих замечаний, но то место, против которого он полемизировал, никаких
возражений с его стороны не вызвало>235.
Встает, по меньшей мере, два вопроса. Зачем Сталин сделал этот выпад? И почему был
сделан именно в этот момент?
Остановимся на этом подробнее. Прежде всего стоит оценить то положение, в котором
оказался будущий <вождь народов> после окончания партсъезда. Да, главная задача была
решена: пост генсека за Сталиным был сохранен. Но, с другой стороны, хоть и по
делегациям, но текст ленинского <Письма к съезду> был оглашен и ленинская оценка
личных качеств Сталина и предложение переместить его с поста генсека одновременно
узнало большое число членов РКП(б).
То, что факт оглашения ленинского документа имел мощный резонанс не только среди
делегатов съезда, но и в более широкой аудитории, подтверждает записка, которую 4 июня
направил Зиновьеву его секретарь Пикель. В ней говорилось:
<Вчера только один беспартийный спрашивал меня верно ли то, что на съезде оглашалось
письмо Ильича с характеристикой членов ЦК, причем отдельные фразы его пересказа вполне
соответствуют тексту!

В вузовских ячейках говорят об этом вдоль и поперек, конечно, с чудовищными
извращениями и нелепицей>.
В конце записки, сообщив о том, что имеются выпады и сомнения и по адресу Зиновьева и
Каменева, Пикель восклицал, что в партии еще много <мерзости и дряни>. Наложенная
Зиновьевым <резолюция> гласила: <Увы! Это так. Но - бывало хуже!>236.
О том, что подразумевал Зиновьев под последними словами, остается только гадать. Но в
данном случае это не столь и существенно, так как атмосфера передана ярко. Относительно
же Сталина стоит добавить и то, что мимо общественного мнения партии не мог пройти
незамеченным тот факт, что сохранению своего поста он во многом был обязан усилиям
Каменева и Зиновьева. Ведь именно эти два лидера партии ходили по делегациям и убеждали
делегатов. И хотя среди последних уже хватало сталинских выдвиженцев, но данное
обстоятельство вклад Каменева и Зиновьева в успех операции по нейтрализации ленинского
письма принизить не могло.
Троцкий, вспоминая в книге <Сталин> этот отрезок внутрипартийной борьбы, писал:
<Сталин ступал неуверенно, озираясь по сторонам, всегда готовый к отступлению. Но его в
качестве противовеса мне поддерживали и подталкивали Зиновьев и Каменев, отчасти Рыков,
Бухарин, Томский. Никто из них не думал тогда, что Сталин перерастет их головы. В период
<тройки> Зиновьев относился к Сталину осторожно-покровительственно. Каменев - слегка
иронически>237.
Но Сталину явно не хотелось выступать в образе чьего бы то ни было ставленника. И это
главное. Дело в том, что на 17 июня было запланировано открытие V Конгресса Коминтерна,
на котором Сталин также рассчитывал укрепить свои позиции. А столь масштабные
претензии требовали от него скорейшего выхода из тени <единомышленников> по
<триумвирату>.
Повод для выпада был найден в опубликованном в <Правде> от 11 июня одном из
многочисленных докладов Каменева. Там генсек и обнаружил те слова, которые счел
достаточными для атаки на человека, которому столь многим был обязан. Решению
способствовало и то, что накануне открытия Конгресса Коминтерна Зиновьев как глава этой
международной организации был сильно занят. А Каменев вообще находился на лечении.
Свой доклад генсек сделал в день открытия Конгресса!
Каменев, как только узнал о произошедшем, стал слать телеграммы. В телеграмме Сталину
(копия - Зиновьеву) он прямо говорил: <Поражен публичным выступлением Coco с намеками
на пренебрежение теорией в нашей узкой среде>. Каменев недоумевал по поводу того <зачем
понадобилась эта явная придирка к одному слову в непрочитанной стенограмме>. Наконец,
Лев Борисович внес предложение по выходу из сложившейся ситуации: <Если это не заранее
обдуманный тактический ход и если полемика признается нежелательной я предлагаю от
имени Coco напечатать следующее. Слово нэпмановский вместо нэповский в цитате из
Ленина является результатом ошибки стенографа и никаким доказательством пренебрежения
к теории служить не может>238.
Каменев прислал телеграмму и лично Зиновьеву. В ней отметив, что придает <серьезнейшее
значение публичному выступлению Coco>, добавил: <Прошу тебя наблюсти за ликвидацией
инцидента. Если нужно через семерку>239.
Последняя фраза крайне важна, ибо в ней <семерка> упомянута в качестве реально
действующего органа! Органа, способного решить возникшую проблему. По сути, последней
инстанции. Это же соображение подтверждается и заявлением Зиновьева, сделанным им
впоследствии на июльском 1926 г. Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б): <Мы образовали фракцию
вполне организованную с начала 1924 г., сначала мало оформленную, а потом вполне
оформленную. 17-19 августа 1924 г. состоялось совещание членов ЦК и ЦКК, которое

окончательно оформило эту фракционную семерку>240.
Еще одно сообщение Каменев направил в <Правду>. По сути вопроса он заявлял: <Двойная
ссылка и на Ильича, и на доклад ЦК, повторявший слова Ильича, показывает, что я имел в
виду именно повторение слов Ильича>241. Каманев добавил:
<Напрасно только из ошибки корректора или стенографа т.Сталин попытался сделать
доказательство пренебрежения к теории в нашей партии. Это уж излишнее усердие
объяснимое видимо тем похвальным увлечением, с которым т.Сталин за последнее время
занялся вопросами теории>242.
Обращает на себя внимание то, что в данном документе (в отличии от телеграммы самому
Сталину) Каменев прямо говорит об умышленности выпада генсека. То есть, продуманность
сталинской акции под сомнение не ставится. Более того, Каменев верно констатирует факт
тесной взаимосвязи между данной атакой и недавно обнаружившимися претензиями Сталина
в области теории. Другими словами, заявляя о своих теоретических претензиях, Сталин
одновременно расчищал себе дорогу в борьбе за лидерство в РКП(б). Поэтому он попытался
дискредитировать Каменева.
Сам Сталин, согласно более позднему свидетельству Зиновьева, свое выступление объяснил
тем, что рамки <тройки> ему показались тесными. На сей счет на XIV съезде партии
Зиновьев резонно заметит: <Мы на это отвечали: <Само собой понятно, не может быть и
речи о том, чтобы тройка руководила, нужен более широкий коллектив>. Никто из нас
никогда не стоял за то, чтобы только тройка руководила, но все решительно протестовали
против того, что такие вещи делаются через печать>243.
От чьего имени говорил Зиновьев? Ответ на этот вопрос содержался в том же выступлении (а
это было заключительное слово по содокладу) Зиновьева на XIV съезде партии:
<Нападение на меня было по вопросу о диктатуре партии... Сталин сделал самое
решительное выступление против <ядра> через газеты, оно и разложило ядро... У нас тогда
собралось несколько руководящих товарищей, человек 15-17 большевиков-ленинцев, которые
обсуждали создавшееся положение. Они признали неправильность выступления тов.Сталина
и принципиальную его ошибку по вопросу о диктатуре партии.
Потом была напечатана без подписи моя статья в <Правде>, в которой было выражено наше
общее мнение. Затем было выработано в первый раз нечто вроде писанной конституции
насчет того, как нам жить дальше. У нас председательствовал тогда тов.Рудзутак, мы ему
дали эту конституцию спрятать, а потом порвать>244.
Сказанное Зиновьевым на партсъезде о <конституции> представляет для нас несомненный
интерес. Тем более, что в советской историографии весь сюжет подавался в следующем виде:
<И.В.Сталин в докладе <Об итогах XIII съезда РКП(б)> указал на искажение Каменевым
ленинского лозунга о превращении России нэповской в Россию социалистическую и
разоблачил попытку Зиновьева отождествить диктатуру партии. В ответ Зиновьева 23 августа
поместил в <Правде> статью <К вопросу о диктатуре пролетариата и диктатуре партии>,
ревизовавшую основы ленинского учения.
...Учитывая, что такая полемика могла привести к углублению существовавших разногласий,
перерасти в общепартийную дискуссию и нанести серьезный ущерб единству партийных
рядов, члены ЦК в конце 1924 г. договорились о представлении своих докладов, речей,
рукописей на предварительное одобрение в Политбюро. Такой порядок повышал
ответственность членов ЦК за свои выступления, создавал условия для дружной совместной
работы, обеспечивал устойчивость в проведении партийной политики.
Вместе с тем члены ЦК сохранили право публиковать свои произведения и в таком виде, в
каком они считали необходимым. В этом случае за ЦК в целом и его отдельными членами
оставалось право критики содержавшихся там неправильных положений>245.

Приведенная цитата - характерный образчик всей историографии внутрипартийной борьбы,
созданной в так называемый <застойный> период. Чтение ее напоминает путешествие по
болоту, ибо не знаешь, где провалишься.
Случиться же это может в любой момент.
Однако обратимся к цитате. Во-первых, мы уже видели выше, что Каменев вполне
обоснованно отвел обвинения в свой адрес. По поводу чего, кстати говоря, Сталин так
никогда ничего вразумительного и не заявил. Но об этом С.Л.Дмитренко не говорит.
Во-вторых, советский историк подает зиновьевскую статью <К вопросу о диктатуре
пролетариата и диктатуре партии> как полемическую и ревизионистскую. Однако, как
говорил Зиновьев, она появилась на свет уже после обсуждения всего инцидента в узкой
среде руководителей партии. Именно взгляды самого Сталина тогда были признаны
ошибочными. Это и не удивительно, если вспомнить, к примеру, приведенные выше слова
того же Бухарина, сказанные им в январе 1924 г. Статья же выражала общее согласованное
мнение и была призвана поставить точку во всем произошедшем. То есть ни
раскольнической, ни ревизионистской ее назвать попросту нельзя.
В-третьих, С.Л.Дмитренко пишет, что <члены ЦК в конце 1924 г. договорились о
представлении своих докладов, речей, рукописей на предварительное одобрение в
Политбюро>. При этом он не называет даты. Может ее нет? Кроме того, где была
осуществлена эта историческая договоренность? Историк не обременяет себя столь важными
вопросами. По-видимому рассчитывая на то, что читатель сам домыслит и сделает
необходимые выводы.
Но мы не будем домысливать за С.Л.Дмитренко, а обратимся к разбору инцидента и
сделанных в его результате выводов строго на основе документов. Прежде всего, к
написанной Зиновьевым в период его пребывания в объединенной оппозиции <Истории
фракционного центра>. В ней автор прямо называет дату совещания, а также перечисляет ее
участников и круг решавшихся вопросов. Документ не оставляет камня на камне от
построений Дмитренко.
Зиновьев писал: <Во время августовского пленума ЦК под председательством т.Рудзутака
состоялось <частное> совещание группы членов ЦК в составе т.Сталина, Рыкова, Томского,
Бухарина, Калинина, Каменева, Зиновьева, Рудзутака, Ворошилова, Угланова, Микояна,
Кагановича, Орджоникидзе, Петровского, Куйбышева, Харитонова, Комарова, Куклина,
Лобова и нек. др.>246.
Именно тогда, а не <в конце 1924 г.> обо всем и договорились. Передвижка же даты
С.Л.Дмитренко понадобилась для того, чтобы доказать раскольнический характер
зиновьевской статьи. Хотя в той же <Истории фракционного центра> прямо говорится, что
статья была коллективной а против нее генсек голосовал в гордом одиночестве! Можно
добавить и то, что на июльском 1926 г. Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), где Зиновьев публично
коснется данного вопроса, он скажет примерно то же самое и назовет точные даты. Согласно
им совещание проходило 17-19 августа 1926 г.247. А так как на Пленуме присутствовали
многие из тех, кого Зиновьев назвал в числе участвовавших в августовском мероприятии, а
приведенные им факты никто, кроме Кагановича, оспаривать не стал, то достоверность
сказанного можно считать установленной. Тем более, что Зиновьева, находившего на
Пленуме в рядах оппозиционного меньшинства, лишний раз лягнуть не отказались бы
многие. Причем, быстро замолчал и Каганович, попытавшийся было поставить под сомнение
подлинность принесенных Зиновьевым документов. Обратимся к стенограмме Пленума:
<КАГАНОВИЧ. Это вы сами написали.
ЗИНОВЬЕВ. Зачем сам написал - здесь есть подпись членов Секретариата ЦК.
Тов.Каганович, вы будьте поосторожнее насчет того вздора, который вы говорите>249.

В литературе, вышедшей в свет в последние годы численность принявших участие в
августовском совещании определялась в 25 человек250. Зиновьев на XIV съезде мимоходом
привел другие цифры - 15-17 человек. Однако важнее определиться с политической
сущностью произошедшего, а не с точной численностью участников, не остававшейся
неизменной.
На июльском 1926 г. Пленуме ЦК и ЦКК Зиновьев сказал следующее: <Перед Пленумом ЦК
собирался фракционный пленум, состоявший из перечисленного круга товарищей, ( который
потом расширялся за счет некоторых других товарищей, далеко не всех. Не участвовали на
фракционном пленуме не только т.Троцкий и его ближайшие единомышленники, но и целый
ряд других членов и кандидатов ЦК и ЦКК. Эта фракционная семерка собиралась по
вторникам, имела свою конституцию, согласно которой, по требованию одного члена, любой
вопрос с порядка дня Политбюро снимался. Эта фракционная семерка составляла порядок
дня Политбюро и предварительно его обсуждала>251.
Вновь упомянута <конституция>. Зиновьев перечислил и членов <семерки>. С августа 1924
г. она состояла из членов Политбюро Сталина, Зиновьева, Каменева, Рыкова, Бухарина и
Томского. То есть, всех, кроме Троцкого, отсутствие которого <компенсировал>
возглавлявший ЦКК В.В.Куйбышев252. По словам Зиновьева, на заседаниях <семерки>
постоянно присутствовали Янсон и Ярославский253. Исходя из состава участников вытекало,
что направлена она была прежде всего против Троцкого, что и признал Зиновьев: <Троцкий
уже в августе 1924 г. был фактически отстранен от партийного руководства. И его
пребывание в ПБ мыслилось большинством, не как пребывание для работы и руководства
партией, а исключительно для того, чтобы продемонстрировать перед массами желание
большинства привлечь т.Троцкого к работе, хотя фактически такого желания не было>254.
Откровеннее не скажешь. В <Истории фракционного центра> Зиновьев вновь упомянул ту
<конституцию> <семерки>, о которой говорил на XIV съезде партии: <По этой конституции
семерка была подотчетна только пленуму фракции, который собирался одновременно с
пленумом ЦК. Все возникающие разногласия между членами семерки ни в коем случае не
должны были переноситься на обсуждение партии, а должны были разрешаться или
пленумом фракции, или же самой семеркой>255.
Заметим, <ни в коем случае>. Завершая же сюжет стоит сказать, что Сталин не был бы
Сталиным, если бы и из этой ситуации не вытянул для себя политического плюса. Умение же
получать такие плюсы в любой ситуации - есть отличительный признак настоящего
политика. Конкретный же сталинский маневр заключался в том, что он подал в отставку с
занимаемой должности. Фракционный Пленум в целях умиротворения ее не принял. В том
числе и голосами Зиновьева и Каменева256. Но факт подачи в отставку в дальнейшем даст
Сталину повод заниматься спекуляциями на тему, что за должность он якобы не держится.
Инцидент оставил существенную вмятину в отношениях. Каменев и Зиновьев начали
подумывать и о подстраховке на крайний случай. Это проявилось на том же августовском
фракционном Пленуме при решении вопроса о руководстве Московской парторганизации, на
которое был выдвинут Угланов. Последний на XIV съезде будет вспоминать, что <когда
тт.Зиновьев и Каменев рядили меня в Москву на работу, они при этом вели со мной такие
разговоры, из которых я понимал, что они прививают мне по пути свои разногласия со
Сталиным. Я отказывался от такого приглашения, но после решения большинства ЦК пошел
на работу с такой мыслью, чтобы не давать возможности делить партию на сферы влияния
отдельных вождей>257.
С какими мыслями шел Угланов на работу в Москву, сказать сложно. Во всяком случае,
отношения его с Зиновьевым были сильно испорчены конфликтом 1921 г. Однако имеет
смысл задаться вопросом о том, насколько Троцкий был в курсе <веселья>, происходившего
в кругу его <друзей>. Данный вопрос и по сей день не разрешен отечественной
историографией.

Постоянно наталкиваясь на то, что при обсуждении выносимых на Политбюро вопросов
члены Политбюро отстаивают единую позицию, Троцкий не мог не понять, что это не
случайность. Небезынтересным в этой связи представляется то, что советские историки,
напрочь обходя данный вопрос, в то же время приводят тот факт, что Троцкий мог позволить
себе читать на заседании Политбюро романы иностранн^хх авторов. Причем, никаких
вразумительных объяснений такого неординарного поведения наркомвоенмора в советской
историографической литературе нет. Но почему? Ведь при Ленине Троцкий так себя не вел.
Думается, поведение Троцкого объясняется просто: он превращал комедию в фарс. Понимая,
что заседания Политбюро в его присутствии не более чем простая формальность, он своим
жестом именно это и демонстрировал.
Конечно, авторитет Троцкого в результате внутрипартийной дискуссии 1923 г. оказался
подорванным. Но до полной победы Сталину было ещё очень далеко. Добавим, что в ходе
самой дискуссии все лидеры правящего большинства много раз были вынуждены повторять,
что они не представляют партийного руководства без Троцкого. Не изменились их заявления
и впоследствии. К примеру, 22 февраля 1924 г., выступая с докладом в Калуге, Калинин вновь
признал большой авторитет наркомвоенмора: <Оппозиция сама по себе не имела бы
особенного значения без авторитетного возглавления её Троцким>258.
Таким образом, в начале 1924 г. ещё не всё было потеряно и многое зависело от самого
Троцкого. А он продолжал ошибаться. Здесь стоит согласиться со С.Коэном в том, что в 1924
г. Троцкий спокойно взирал на то, как усиливаются позиции Сталина и как громят его
сторонников259. Против сторонников Троцкого широко применялись партийные чистки.
Происходило то, о чем предупреждали Сапронов и Врачев в январе 1924 г. Конечно,
нравиться Троцкому это никак не могло, но факт остаётся фактом - он не проявлял большой
активности в том, чтобы облегчить участь своих сторонников. Он отстранился и надолго
замолчал. Сталину же именно это в тот момент и требовалось.
В советской историографии подсчитано, что за период с 1923 по 1926 год Троцкий из 287
заседаний Политбюро присутствовал всего на 151 заседании260. К этому можно добавить,
что в 1924 г. и в 1925 г. он отсутствовал месяцами. А генсек много и вдумчиво продолжал
работать, собирая власть в свои руки медленно, но верно.
Осень 1924 г. началась для Троцкого с того, что в начале сентября 1924 г. покончил с собой
его бывший секретарь Глазман. 4 сентября Политбюро постановило признать ошибкой его
исключение из партии, <просить ЦКК произвести тщательную проверку этого дела> и
<похоронить т.Глазмана, как члена РКП>.
Трудно представить что думал Троцкий, приступая к своей печально знаменитой статьи
<Уроки Октября>, написанной им в качестве предисловия к его книге <1917>. Конечно, он не
мог не желать отмщения за неудачи последнего года. Кроме того, нельзя исключить, что
будучи наслышанным о конфликте в стане политических противников, он решил нанести
удар по одной из противоборствующих сторон - Каменеву и Зиновьеву, вспомнив их
поведение в октябре 1917 г. Но именно эта статья послужила поводом для очередной
кампании против наркомвоенмора. Ему ответили градом статей, резолюций и
выступлений261.
Троцкий опять демонстративно молчал. В конце 1924 г. в беседе с десятью рабочими одного
из московских заводов он объяснил свою позицию тем, что не отвечает потому, что не хочет
новой дискуссии. И если бы знал, что книгу так раздуют и разведут такую кампанию, то
<никогда ее и не выпустил>. Более того, Троцкий предположил: <Если бы со мной они
переговорили, то мы сговорились бы, может быть>262.
Впоследствии Троцкий так опишет <литературную дискуссию>: <Это было в своем роде
величественное зрелище. Клевета получила видимость вулканического извержения. Широкая
партийная масса была потрясена. Я лежал с температурой и молчал. Пресса и ораторы ничем

другим не занимались, кроме разоблачения троцкизма>263.
Тон <дискуссии> задала <тройка>. 18 ноября с докладом <Ленинизм или троцкизм?> на
собрании актива Московского комитета партии выступил Каменев. Затем принятая на
собрании резолюция была опубликована в <Правде> от 19 ноября. Свой доклад Каменев
повторил 19 ноября сначала на собрании фракции ВЦСПС, а через день - на совещании
военных работников.
В присущей ему манере критиковал Троцкого Зиновьев. Например, он заявил, что в <Уроках
Октября> почти столько же ошибочных утверждений, сколько утверждений вообще264. Не
забыл он сделать и традиционное обвинение: <На VII съезде тов.Троцкий, находившийся в
нашей партии тогда всего только около полугода, в первый раз создал троцкистский кризис.
С тех пор, увы, эти кризисы повторяются периодически>265. Смысл заявления очевиден:
Зиновьев проводил мысль, что до тех пор, пока Троцкий в партии, кризисы неизбежны:
<Троцкизм в такой же мере годится быть составной частью ленинизма, как ложка дегтя
<составной частью> бочки меда>.
10 ноября на Пленуме Ленинградского губкома с докладом о предисловии к книге Троцкого
<1917 год> выступил Зиновьев. В одном из пунктов принято постановления значилось:
<Просить ЦК принять более решительные меры по удалению из партии тех элементов,
которые после Xlll-ro Съезда партии высказались против его решения о мелкобуржуазном
уклоне и продолжают открыто вести активную работу против решений съезда>266.
19 ноября с речью на пленуме коммунистической фракции ВЦСПС выступил Сталин. Он
выделил три особенности, которые ставят троцкизм в непримиримое противоречие с
ленинизмом. Первой особенностью является перманентная революция, которая <есть
революция без учета маломощного крестьянства как революционной силы>. Второй
особенностью троцкизма, по Сталину, является <недоверие к большевистской партийности,
и ее враждебности к оппортунистическим элементам>. Третья особенность сводится к
недоверию к лидерам большевизма и его центральным учреждениям. Троцкизму присуще
стремление к дискредитированию лидеров большевизма, включая Ленина. Здесь генсек
напомнил обвинения Троцким Ленина, сделанные в 1913 г. Вывод Сталина гласил: <Урок
один: длительное сотрудничество ленинцев с Троцким возможно лишь при полном отказе
последнего от старого груза, при полном его присоединении к ленинизму>. Задача партии, по
Сталину, <состоит в том, чтобы похоронить троцкизм, как идейное течение>. В то же время
генсек подчеркнул: <Что касается репрессий, то я решительно против них>267.
В период <литературной дискуссии> Сталин уже более четко контролировал деятельность
партаппарата. Теперь генсек мог обратить внимание своих коллег и на некоторые нюансы.
Например, 29 ноября он писал Квирингу и другим членам ЦК КП(б) Украины по поводу
выступлений Луначарского, Преображенского и Радека следующее: <ЦК РКП находит, что
все эти уклоны целесообразно было бы разъяснить в печати и в марксистских кружках, но
полагает, что развивать вокруг них массовую политическую кампанию в настоящее время
нецелесообразно.
Боевым вопросом является теперь не отдельные отклонения отдельных членов партии, а
троцкизм>268.
На местах так и понималось. Тот же Квиринг опубликовал в Харькове брошюру <Ленин,
заговорничество, Октябрь>. В ней он писал: <В целом статья <Уроки Октября> является,
мягко выражаясь, не очень скромной попыткой поставить себя во главе Октябрьского
переворота, оттеснив на задворки партию в лице ее ЦК, Петербургского и Московского
комитетов, а заодно с ними и Ленина...> 269:
Подобных выступлений как на собраниях, так и в печати в 1924 г. было много в разных
местах. Кампания была хорошо подготовлена. Требовалось вдолбить в головы людей мысль,
что Троцкий в партии чужой и что он замазан меньшевизмом. На партсобраниях, словно по

команде, принимались резолюции, требовавшие применения к наркомвоенмору мер
партийного взыскания. Так, партийная организация фабрики имени Халтурина <требовала>
от ЦК <заставить Троцкого выполнить решение XIII партсъезда и V конгресса Коминтерна.
Если этого Троцкий еще не понял, пусть лучше уходит из нашей партии>270.
Среди лидеров большевиков наиболее терпимо относился к Троцкому в тот момент Бухарин.
Сначала он выступил против Троцкого, защищая Зиновьева и Каменева. О них он писал:
<Они были <проверены> гораздо более основательно, чем одними днями Октября>271.
Однако затем, по-иному оценив настрой Каменева и Зиновьева, Бухарин заметно поумерил
свой пыл. Уже в ноябре 1924 г. в одном из документов <семерки> Николай Иванович писал,
что он <против дискуссии, против перенесения на голоса и за всемерную разъяснительную
работу>272. По свидетельству Угланова, дело дошло до того, что несогласный с
применявшимися против Троцкого методами борьбы Бухарин вообще вышел из состава
<семерки>273.
Свою особую позицию Бухарин обнародовал и публично, правда, не афишируя ее
отличность. 28 ноября он выступал с докладом <О международном и внутреннем
положении> на XIV Тульской губернской партконференции. Бухарин указал на опасность,
которую может внести в ряды партии попытка Троцкого извратить учение Ленина, особенно
в тот момент, когда требуется сплоченность партии единым учением. В то же время он
признал, что Троцкий <сам по себе крупнейшая величина, с международным именем и
международным ростом>, искренне считающий себя <самым честным толкователем
ленинского учения>274.
Тот факт, что Бухарин относился к Троцкому гораздо более терпимо, чем Сталин, Зиновьев и
Каменев, не остался незамеченным даже в партийн^хх <низах>. Некий Волков в письме
Фрунзе отметил, что он из бухаринского доклада в Туле вынес, что Бухарин <Троцкому
сигнализирует. Это доказано тем, что о поступках Троцкого уж очень выражается мягко по
сравнению с докладом Каменева, Сталина и вообще с газетными сведениями. По Бухарину
выходит, что... он, Троцкий, не преступник по отношению [к] партии>. И далее Волков
написал важную вещь: <Надо сказать - это резко бросалось в глаза не только мне, но и очень
многим. Уж если так мыслит Цека партии и Политбюро и сводит только на литературный
идеологический спор, то это не стоило бы поднимать шумихи. Мы по простоте думали бы
его ошпарить похлеще!>275 Добавим, что данная записка не была оригинальной. К примеру,
в апреле 1925 г. на собрании партактива Москвы Зиновьев получил записку следующего
содержания: <Чем объяснить, что тов. Бухарин характеризовал троцкизм, как не имеющий
ничего общего с меньшевизмом, между тем как резолюции ЦК и ЦКК определяют его как
один из видов меньшевизма?>276
Наконец, успеху <триумвиров> способствовал и катастрофически низкий уровень
подготовки многих коммунистов. Так, проведенная в 1924 г. проверка членов и кандидатов
непроизводственных ячеек обнаружила в промышленных губерниях 30 - 40% политически
неграмотных, в земледельческих - 50 - 60%, а в национальных окраинах - до 80%277. И это
при том, что в целом ряде мест и уровень проверяющих оставлял желать много лучшего. К
примеру, член череповецкой проверочной комиссии, получив правильный ответ о времени
появления декабристов, принялся доказывать, что это произошло в декабре 1905 г.278
К январю 1925 г. массированная проработка Троцкого достигла апогея. В местн^хх
парторганизациях выявились три основные точки зрения по вопросу о мере его наказания:
исключить из партии; освободить от работы в РВСР и вывести из Политбюро; освободить от
работы в Реввоенсовете и условно оставить в Политбюро. Справедливости ради надо
отметить, что в низах еще происходили отдельные выступления в поддержку
наркомвоенмора. Резолюцию с протестом против травли Троцкого после доклада Молотова
приняла партячейка вагонной мастерской Октябрьской ж.д. Московского узла279. А в
Смоленске состоялась немногочисленная, но шумная демонстрация вузовцев-троцкистов с

возгласами <Да здравствует председатель Совнаркома тов.Троцкий>230. Но не эти отдельные
выступления определяли общую картину.
Не дожидаясь Пленума, Троцкий направил в ЦК пространное заявление, в котором просил
освободить его от обязанностей Председателя Реввоенсовета. Он писал, что готов в будущем
выполнять любую работу по поручению ЦК на любом посту и вне всякого поста в условиях
партийного контроля281. Кроме того, 19 января он направил в Политбюро записку с
предложениями о порядке представления собственных рукописей. Подтекст предложения
заключался в том, что этим по сути дела лишь повторялось одно из положений
<конституции> <семерки>. Однако мириться с ним явно не собирались и уже 20 января на
Политбюро было принято постановление считать <нецелесообразным ограничивать Вас в
выборе тем Ваших работ>282.
Сталин, фактически уже празднуя победу, совершил очередной маневр. Видя воинственный
настрой Каменева и Зиновьева и будучи посвященным в их далеко идущие планы, он
выступает за самое мягкое из трех предложений. Думается, здесь сыграло свою роль и то, что
генсек хорошо чувствовал настроения в <верхах> (позицию того же Бухарина, <дуумвират> с
которым был необходим ему в дальнейшем) и не желал раньше времени перегибать палку. И
так как большинство ЦК пошло за ним, а не за Каменевым и Зиновьевым, то последние в
итоге оказались вынужденными уступить и отказаться от своего требования вывести
Троцкого из Политбюро283. Другими словами, одним ударом Сталин ослаблял позиции не
только Троцкого, но и Каменева и Зиновьева, выставляя последних главными
застрельщиками борьбы с Троцким. Сделать же это было не сложно, так как Троцкий
атаковал именно их. Добавим, что в дальнейшем из-за этого Зиновьев и Каменев будут
обвинять сторонников Сталина в полутроцкизме.
Итогом <литературной дискуссии> было снятие Троцкого с постов народного комиссара по
военным делам и Председателя Реввоенсовета Республики. Но Пленум оставил Троцкого в
Политбюро. Отметим и то, что против его осуждения на Пленуме голосовали всего два
человека - Пятаков и Раковский.
Другой итог после январского Пленума в беседе с Ю.М.Стекловым сформулировал
Ярославский: <До сего времени мы находились под влиянием гипноза - до Троцкого нельзя
дотрагиваться. С ним можно полемизировать, не стесняясь в выражениях, но никаких
практических последствий из этой полемики быть не должно. Он может, что угодно писать, и
нельзя им написанное не печатать. У него, так сказать, постоянное кресло в первых рядах
Политбюро... Теперь для всех, и в том числе и для Троцкого, стало ясно, что с ним не шутят,
шутить не будут, время, когда он сам, и мы за ним, считали его вроде некоторой святыни, до
которой дотрагиваться нельзя, - безвозвратно прошло>284.
К сказанному верным сталинцем Ярославским можно добавить, пожалуй, лишь написанное
последовательным сторонником Троцкого А.А.Иоффе. Произойдет последнее событие в
конце 1927 г. Готовясь в мир иной, в своем проникновенном предсмертном письме Троцкому
Иоффе позволил себе лишь один упрек в адрес последнего. Сравнивая Троцкого с Лениным,
Иоффе находил, что Троцкому не хватает <ленинской непримиримости, неуступчивости>,
ибо он часто отказывался <от собственной правоты> в угоду переоцениваемого
компромисса285. Подчеркнем, что это был единственный упрек, который позволил себе
смертельно больной большевик. И потому-то на него стоит обратить самое пристальное
внимание. Думается, что повод для него Троцкий дал не в конце 1927 г., а раньше. И прежде
всего во время <литературной дискуссии> и во время <дела Истмена>. Последнее же вообще
обернулось таким политическим унижением бывшего наркомвоенмора, что дало повод его
политическим противникам говорить о том, что Троцкий <на брюхе подполз к партии>286.
<Дело Истмена> началось с того, что на Западе была опубликована книга американского
коммуниста и журналиста Макса Истмена <После смерти Ленина>. В своей работе лично
знакомый с Троцким с конца 1922 г. и симпатизировавший ему журналист287 изобразил его в

качестве одного из немногих истинных лидеров революции. Объясняя причины ослабления
позиций своего героя после окончания Гражданской войны, Истмен указывал на интриги
политических противников. При этом он затрагивал и вопросы, державшимися в тайне
обитателями Кремля. Положение Троцкого усугубилось еще и тем, что после опубликования
книги Истмена к нему обратились с запросом руководители нескольких компартий.
Первоначально Троцкий попытался отделаться несколькими общими опровержениями. Но
этот сюжет замять не удалось, так как он небезосновательно показался перспективным
Сталину288.
Восстановим хронологию событий. 15 мая 1925 г. Троцкий впервые появляется на заседании
Политбюро после своего многомесячного отсутствия. 21 мая он назначается председателем
Главного Концессионного комитета, председателем Научно-практического управления
промышленности и руководителем Электротехнического управления289. Но между этими
двумя датами произошло и еще одно событие: 19 мая Троцкий направил письмо Сталину, в
котором давал объяснения по поводу своих контактов с Истменом. В нем он указывал, что не
встречался с американским журналистом уже более полутора лет, а о намерении последнего
писать книгу вообще не знал290.
Однако от Сталина отделаться такого рода отговорками было попросту не реально. 17 июня
генсек обратился с письмом к членам и кандидатам Политбюро. В нем он говорит, что книга
Истмена написана с целью дискредитации ЦК РКП(б) и наносит ущерб мировому
революционному движению. А так как Истмен <допускает целый ряд клевет и искажений> и
подтверждает их ссылками на неопубликованные партийные документы и на свои разговоры
с Троцким, то последний <не может пройти молчанием книгу Истмена>. Ибо этого требует
<некоторый минимум обязанностей члена партии и морального долга члена ЦК и члена
Политбюро>.
Конкретно же генсек хотел, чтобы Троцкий публично заявил о том, что в период дискуссий
1923 г. и 1924 г. ЦК не препятствовал печатанию статей и книг Троцкого, а утверждения
Истмена о том, что руководители партии скрывали последние статьи Ленина и его же
указания на то, что будто бы решение Политбюро об опубликовании статьи <Как нам
реорганизовать Рабкрин> было принято под давлением Троцкого <являются смехотворной
нелепицей>. Бывший наркомвоенмор должен был подтвердить, что план Ленина в
отношении РКИ был принят как партией, так и лично Куйбышевым. Кроме того, Троцкий
должен был признать и то, что все(!) указания Ленина по руководству партией оказались в
точности(!) выполненными, а в <Социалистическом вестнике> напечатано не <Завещание
Ленина>, а его злостное искажение291.
В итоге Троцкий хоть и не сразу, но капитулировал. Под дружным давлением ведомых
Сталиным членов Политбюро к 1 июля он переделал текст собственного заявления таким
образом что его окончательный вариант удовлетворил генсека292. Покаяние Троцкого было
опубликовано. Общий вывод автора формулировался так: <Ни один честный большевик не
поверит картине, даваемой Истменом... Книжка его может сослужить службу только злейшим
врагам коммунизма и революции, являясь, таким образом, по объективному своему смыслу
контрреволюционным оружием>293.
Добавим, что объявив Истмена клеветником, Троцкий фактически отказывался от некоторых
собственных обвинений и лишал себя же сильных аргументов. Не случайно, что когда в июле
1926 г. он решит вновь обратиться к ленинским документам, то предусмотрительный генсек с
улыбкой напомнит ему о написанном годом раньше294. И будет это делать и в
дальнейшем295.
Думается, что Иоффе в своем предсмертном письме, не называя фактов дабы не теребить
ран, имел ввиду прежде всего <дело Истмена>. Именно тогда Сталину удалось додавить
своего главного соперника. То был наиболее яркий и бросающийся в глаза итог

внутрипартийной борьбы в РКП(б) за первые полтора года с момента смерти Ленина.
Но этот итог - не единственный. После столкновения с Каменевым и Зиновьевым летом 1924
г. Сталин не только сумел сохранить за собой пост генсека, в очередной раз любезно
согласившись не настаивать на собственной отставке. <Конституция> <семерки>, как
покажут события 1925 г., связывала прежде всего Каменева и Зиновьева. И в этом плане
тактически генсек вновь выиграл, ибо все остальные участники <семерки> (Бухарин, Рыков,
Томский, Куйбышев) шли за ним. Это сказалось уже в первые месяцы 1925 г., когда
разыгрался очередной конфликт между Зиновьевым и Сталиным, касавшийся борьбы за
влияние в комсомоле. В результате и здесь отступать пришлось не Сталину.
Указанные перемены, равно как и работа партаппарата по перемещению кадров, настолько
укрепили сталинские позиции, что он мог сосредоточиться на подготовке очередной
<операции>.
Последующие события убедительно докажут, что проделанное Сталиным в первой половине
20-х гг. сыграло решающую роль в обеспечении успешного претворении задуманного.
Партия фактически уже была поставлена под контроль генсека. Именно это и позволяет
характеризовать произошедшее в РКП(б) в 1922 - 1925 гг. как решающий этап борьбы за
<ленинское наследство>.
1 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.53. С.З002 Там же. Т.44. С.367.3 Восьмой съезд РКП(б). Протоколы. М., 1959.
С.23 4 Троцкий Л.Д. Сталин. М., 1996. Т.2. С.174 - 1755 РЦХИДНИ. Ф.558. Ои.1. Д.5193. Л.1 - 36 Наумов В.П.
Ленинское завещание // Правда. 1988. 26 февраля7 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.45. С.345-346.8 Десятый съезд
РКП(б). Март 1921 года. Стенографический отчет. М., 1963. С.293.9 Большевистское руководство. Переписка.
1912-1927. М., 1996. С.263.10 См., напр.: XI Всероссийская партийная конференция РКП(б) (19-22.XII.1921г.).
Стенографический отчет. Самара, 1922. С.157.11 Сталин И.В. Сочинения. М., 1947. Т.5. С.128-159.12
РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.273. Л.513 Одиннадцатый съезд РКП(б): Стенографический отчет. М., 1961. С.749 -
75614 XV конференция ВКП(б). Стен, отчет. М.-Л., 1927. С.6381Ь Наумов В.П. Александр Гаврилович
Шляпников. М., 1991. С.4516 Титов А.Г., Смирнов A.M., Шалагин К.Д. Борьба Коммунистической партии с
антиленинскими группами и течениями в послеоктябрьский период (1917-1934 гг.). М., 1974. С.135 - 13617
РЦХИДНИ. Ф.48. Оп.1. Д.17. Л.6618 Лебедь Д. Одиннадцатый съезд. М., 1928 19 РЦХИДНИ. Ф.48. Оп.1. Д.14.
Л.5, 7 20 Там же. Л.20, 21 21 Там же. Л.23 22 Там же. Л.48 23 Там же. Л.75, 7724 Там же. Л.8025 Наше
Отечество (Опыт политической истории). М., 1991. Ч.П. С.135 26 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. М., 1995.
С.7127 Цит. по: Сталин и сталинизм (Зарубежная литература). М., 1991. Вып.1.С.20328 РЦХИДНИ. Ф.48. Оп.1.
Д.19. Л.2 29 Там же. Л.2 ;30 Там же. Л.23031 Там же. Ф.155. Оп.1. Д.З. Л. 13 об.32 Каганович Л.М. Памятные
записки. М., 1996. С.251 - 25333 Сталин И.В. Сочинения. М., 1949. Т.11. С.35.34 Здесь Сталин иристуиил к
разрешению той проблемы, о значении которой Ленин месяцем раньше публично говорил следующее:
<Проверять людей и проверять фактическое исполнение дела - в этом, еще раз в этом, только в этом теперь
гвоздь всей работы, всей иолитики> (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.45. С.16). 35 Куйбышев В.В. Избранные
произведения. М., 1988. Т.1. С.171.36 Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996 С.262-
263.37 Троцкий Л.Д. Сталин. М., 1996. Т.2. С.238 - 23938 Олех Г.Л. Партийная машина РКП(б) в начале 20-х гг.:
устройство и функционирование. Новосибирск, 1995. С.37 39 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.112. Д.З00. Л.240 См.
подробнее: Олех Г.Л. Указ. соч. С.37- 4041 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.34. Д.25. Л.1-1 об.42 Там же. Л.1об.-2.43 Там
же. Л.2.44 Там же. Л. 10.45 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.52. С.119 - 120.46 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.34. Д.25.
Л.З.47 Там же. Д.25. Л.4-4об.48 Измозик B.C. Политический контроль в Советской России. 1918 - 3 1928 годы //
Вопросы истории. 1997. №7. С.3949 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.34. Д.16. Л.ЗЗ.50 Там же.51 Там же. Д.654. Л.55.52
Там же. Л.46.53 Там же. Л.57. 54 Там же. Д.654. Л.62-63. 55 Там же. Д.656. Л.55. 56 Там же. Л.80.57 Там же.
Ф.558. Ои.1. Д.2406. Л.8 58 Там же. Д.2425. Л.4 59 Там же. Ф.17. Ои.34. Д.24. Л.46.60 Там же. Д.26. Л.9.61 Там
же. Д.16. Л.150-150 об.62 Там же. Д.101.Л.66.63 Там же. Д.26. Л.54.64 Там же. Д.16. Л.151.65 Там же. Л.158-158
об.66 Сталин И.В. Сочинения. Т.5. С.24.67 Квиринг Э.И. Избранные речи и статьи. Киев, 1988. С.118.68
РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.34. Д.24. Л.35.69 Мельников В.П. Областные бюро ЦК РКП(б). М., 1981. С.64.70
РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.34. Д.560. Л.1.71 Там же. Д.654. Л.61.72 Там же. Ои.60. Д.139. Л.5.73 Там же. Ои.34.
Д.130. Л.91-93.74 Там же. Д.38. Л.39.75 Там же. Л.27, 41,42.76 Там же. Л.11,13,15.77 Там же. Д.160. Л.23.78 Там
же. Л.24.79 Там же. Д.655. Л.24.80 Там же. Д.87. Л.19-20.81 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. М., 1995.
С.159-160.82 Там же. С.34.83 КПСС в резолюциях. Т.2. С.506.84 Восленский М.С. Номенклатура. М., 1991.
С.84.85 Там же. С.84, 86.86 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. С.203. Общавшийся со Сталиным в 40-е гг.
М.Джилас заметил, что тот часто <цеилялся за мелочи, которые иозже иочти всегда оказывались важн^1ми>
(Джилас М. Беседы со Сталиным // Лицо тоталитаризма. М., 1992, С.155).87 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.69. Д.136.
Л.64, 70.88 Каганович Л.М. Указ. соч. С.26089 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.60. Д.138. Л.74.90 Там же. Ф.50. Ои.1. Д.6.
Л.1691 Там же. Л.1792 Там же. Л.2493 Павлова И.В. Сталинизм: становление механизма власти. Новосибирск,

1993.	С. 17494 РЦХИДНИ. Ф.50. Оп.1. Д.6. Л.2695 Каганович Л.М. Указ. соч. С.27196 РЦХИДНИ. Ф.50. Оп.1.
Д.6. Л.2797 Там же. Л.2898 Там же. Л. 1899 Там же. Ф.17. Оп.60. Д.139. Л.69.100 Материалы Орготдела ЦК для
организационной секции XII Съезда (О практической постановке организационно-партийной работы). М., 1923.
С.5-6 101 Там же. С.6.102 РЦХИДНИ. Ф.558. Оп.1. Д.2425. Л.1 103 Там же. Ф.17. Оп.60. Д.139. Л.132.104 Архив
Троцкого: Коммунистическая оппозиция в СССР, 1923-1927. М., 1990. Т.1.С.22.105 Восьмая конференция
РКП(б). Протоколы. М., 1961. С.195,196106 Всероссийская конференция РКП(б). Бюл. №3. С.26107 Там же.
С.25 - 26108 Цакунов С.В. В лабиринте доктрины. М., 1994. С.93. 109 Всероссийская конференция РКП(б). Бюл.
№3. С.27 110 Мельников В.П. Областные бюро ЦК. С.ШИ Наше отечество (Опыт политической истории). М.,
1991. Т.2. С.177. 112 Всероссийская конференция РКП(б). Бюл.№3. С.40. 113 Там же. Бюл. №4. С.36. 114 КПСС
в резолюциях. Т.2. С.595.115 Квиринг Э.И. Избранные статьи и речи. Киев, 1988. С.113. 116 Каганович Л.М.
Указ. соч. С.274 117 Сталин И.В. Сочинения. М., 1947. Т.5. С.216118 Там же. С.210.119 РЦХИДНИ. Ф.50. Оп.1.
Д.6. Л.36, 39120 Там же. Л.70121 Сталин И.В. Сочинения. Т.5. С.212.122 КПСС в резолюциях. Т.З. С.99.123 Цит.
по: Симонов Н.С. Реформа политического строя: замыслы и реальность (1921-1923 гг.) // Вопросы истории
КПСС. 1991. №1. С.53. 124 Ледовской В. Устав Российской Коммунистической партии (б). М.,1923. С.9-10.125
Там же. С.12,20. 1990. С.289.126 Сталин И.В. Сочинения. Т.5. С.198.127 Такер Р. Сталин. Путь к власти. 1879 -
1929.	М.128 XI Всероссийская конференция РКП(б). С.70.129 Ледовской В. Указ. соч. С.17-18.130 Беленький Б.
Об Уставе РКП(б). Л., 1925. С.47.131 Сталин И.В. Сочинения. Т.8. С.138-139.132 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34.
Д.239. Л.73.133 Там же. Д.238. Л.5.134 История политических партий России. Под ред А.И.Зевелева. М., 1994.
С.415135 Гимпельсон Е.Г. Советские управленцы: политический и нравственный облик (1917-1920 гг.) //
Отечественная история. 1997. №7. С.49.136 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп. 11. Д.57. Л.45137 См. напр.: Мелькумов А.
Организационное строительство ВКП(б). М.-Л., 1929. С.146138 Гимпельсон Е.Г. Советские управленцы. 1917 -
1920. М., 1998. С.195139 Коржихина Т.П., Фигатнер Ю.Ю. Советская номенклатура, - механизмы действия //
Вопросы истории. 1993. №7. С.27.140 Соколов А.К. Курс советской истории. 1917 - 1940. М., 1999. С.136141
Там же.142 Политические исследования. 1991. №2. С.174.143 Нефедов В.Н. Номенклатура империи:
исследование кризиса. Нижний Новгород, 1994. С.45144 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.34. Д.102. Л.12.145 Там же.
Д.101.Л.2об.146 Там же. Л.З.147 Там же. Д.239. Л.5.148 Руководящие кадры РКП(большевиков) и их
распределение. С.29149 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.68. Д.409. Л.109.150 Левин М. Бюрократия и сталинизм //
Вопросы истории. 1995. №3.С.20.151 РКП(б) в цифрах. Выпуск четверт^хй. М., 1925.152 РЦХИДНИ. Ф.17.
Оп.З. Д.304. Л.5153 Наумов В.П. 1923 год: судьба ленинской альтернативы // Коммунист. 1991. №5. С.37-38154
РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.273. Л.7155 Наумов В.П. Указ. соч. С.36156 Павлюченков С.А. Военн^хй коммунизм в
России: власть и массы. М., 1997. С.198157 Известия ЦК КПСС. 1989. №11. С.181168 Там же. С.189159 Там же.
С.181160 Там же. С. 179-180161 Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923 - 1927. М. 1990.
Т.1.С.Ш62 Там же. С.25163 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.331. Л.2164 Двенадцат^хй съезд РКП(б), 17-25 апреля.
1923 года. Стенографический отчет. М., 1968. С.816165 Дмитренко С.Л. Борьба КПСС за единство своих рядов.
М., 1976. С.160-161166 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М., 1991. С.464 - 465 167 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.339.
Л.4168 Там же. Д.343. Л.4169 Там же. Д.344. Л.З170 Двенадцатый съезд РКП(б). С.819 - 820171 Троцкий Л.Д.
Указ. соч. С.465172 Правда. 1923. 14 марта173 Валентинов Н.В. Новая экономическая политика и кризис партии
после смерти Ленина. М., 1991. С.97174 Там же. Д.96. Л.1175 Двенадцатый съезд РКП(б). С.820176 РЦХИДНИ.
Ф.17. Оп.З. Д.347. Л.2177 Троцкий Л.Д. Задачи XII съезда РКП. Доклад на заседании VII Всеукраинской
партконференции 5 апреля 1923 г. М., 1923. С.47178 Там же. С.18179 Там же. С.14-15180 Каганович Л.М. Указ.
соч. С.319181 Двенадцатый съезд РКП(б). С.498182 Там же. С. 102-105,116183 Там же. С.120184 Там же.
С.201185 Там же. С. 162-163186 Васецкий Н.А. Троцкий. Опыт политической биографии. М., 1992. С.183187
РЦХИДНИ. Ф.50. Оп.1. Д.58. Л.5 188 Там же. Л.17 189 Там же. Л.79 об.80 190 Там же. Л.17191 Двенадцатый
съезд РКП(б)..., С.661; Одиннадцатый съезд РКП(б). М., 1961.С.520192 Бруэ П. Главы из книги <Троцкий> //
ЭКО. 1989. №10. С.111 ,193 Валентинов Н.В. Указ. соч. С.103 - 104194 Различные аспекты внутрипартийной
борьбы в РКП(б) проанализированы в ряде работ. См. напр.: Козлов А.И. За фасадом дискуссий 1923-1924
годов// Коммунист. 1990. №13; Наумов В.П. 1923 год: судьба ленинской альтернативы // Коммунист. 1991. №5;
Олех Г.Л. Поворот, которого не было: борьба за внутрипартийную демократии 1919 - 1924 годов Новосибирск,
1992; Орлов И.Б. Социально экономические аспекты общепартийной дискуссии 1923 - 1924 годов ; М., 1994;
Подщеколдин A.M. <Новый курс>: пролог трагедии // Молодой : коммунист. 1989. №8 и др.195 Зиновьев Г.Е.
Тринадцатая Всероссийская Конференция РКП. Бахмут, 1924. С.28196 Там же. С.32197 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.2.
Д.116. Л.1198 Там же. Л. 10199 Там же. Л.17200 КПСС в резолюциях..., М., 1984. Т.З. С.157 - 158201Вилкова
В.П. Большевистский режим после Ленина: противоборство в верхах // Политическая история. Россия - СССР -
Российская Федерация. М., 1996. Т.2. С.214 - 215202 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.45. С.20 203 РЦХИДНИ.
Ф.17. Оп.69. Д.47. Л.46204 Цит. по: Олех Г.Л. Партийная машина РКП(б) в начале 20-х гг.: устройство и
функционирование. Новосибирск, 1995. С.60205 О работе ячеек РКП(б). Стенограмма совещания секретарей
ячеек при ЦК РКП(б) (9-12 сентября 1924 г.). М., 1924. С.21, 36 - 37,40, 52206 Ленинский призыв. Годичные
итоги. Под редакцией и с предисловием М.М.Хатаевича. Л., 1925. С.20 207 Троцкий Л.Д. Указ. соч. С.213208
3евелев А.И. Истоки сталинизма. М., 1990. С.19 209 Каганович Л.М. Указ. соч. С.355210 Вилкова В.П.
Политический режим после Ленина: противоборство в верхах // Политическая история. Россия - СССР -
Российская Федерация. М., 1996. Т.2. С.220211 Олех Г.Л. Поворот, которого не было: борьба за
внутрипартийную демократию 1919-1924 гг. Новосибирск, 1992. С.178212 История Коммунистической Партии
Советского Союза. М., 1970. Т.4. Кн.1.С.323213 Знамя. 1989. №1.С.176214 XIII съезд РКП(б), май 1924 г. Стен,

отчет. М., 1963. С.256215 Там же. С. 159216 Там же. С.249217 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.29. Л.208 - 208 об.218
Каганович Л.М. Указ.соч. С.360219 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.83. Л. 157, 160220 Наумов В. П. <Ленинское
завещание> // Правда. 1988. 26 февраля; Горелов И.Е., Осипов А.Г. На крутом переломе. М., 1988. С. 18.
Автором же фальсификации, согласно которой Ленин якобы предлагал обсуждение вопроса о перемещении, а
не его способ, являлся лично Сталин (См.: РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.246. Bbin.IV. Л.66).221 РЦХИДНИ. Ф.50.
ОП.1.Д.6.222 Бруэ П. Главы из книги <Троцкий> // ЭКО. 1989. №10. С.107223 Зевелев А.И. Указ. соч. С.61224
Тринадцат^1й съезд РКП(б)..., С.681; Двенадцатый съезд РКП(б)..., С.661225 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.576.
Л.59226 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Стен, отчет. Т.1. С.322227 Дискуссия 1923 года. Материалы и документы.
М. - Л. , 1927. С.207 - 208228 Там же. С.208.229 Там же. С.261230 Бруэ П. Главы из книги <Троцкий> // ЭКО.
1989. №11. С.164231 Сталин И.В. Сочинения. М., 1947. Т.6. С.253232 Там же. С.256 - 257233 Там же. С.257 -
258234 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.109. Л.17235 Там же. Ф.324. Ои.1. Д.324. Л.7236 Там же. Д.576. Л.41237
Троцкий Л.Д. Сталин. Т.2. С.145238 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.67. Л.6239 Там же. Л.7240 Там же. Ф.17. Ои.2.
Д.246. Bыи.IV Л.28241 Там же. Ф.323. Ои.2. Д.67. Л.11.242 Там же. Л.12243 Чет^хрнадцат^хй съезд Всесоюзной
Коммунистической партии (б). 18-31 декабря 1925 г. Стенографический отчет. М. - Л., 1926. С.455244 Там же.
С.454-455245 Дмитренко С.Л. Борьба КПСС за единство своих рядов. Октябрь 1917 - 1937. М., 1976. С.194 -
195246 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.324. Л.З 247 Там же. Л.7248 Там же. Ф.17. Ои.2 Д.246. Выи.IV Л.28 249 Там
же. Л.29250 См. напр.: Зевелев А.И. Истоки сталинизма. М., 1990. С.62; Медведев РА, О Сталине и
сталинизме // Знамя. 1989. №1. С.184251 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.246. Bыи.IV. Л.28 ; 252 Там же. 253 Там же.
Л.29254 Там же. Ф.324. Ои.1. Д.324. Л.13255 Там же. Л.З256 Зевелев А.И. Указ. соч. С.62257 Чет^хрнадцатый
съезд ВКП(б)..., С.193258 Калинин М.И. Избранные произведения. М., 1960. Т.1. С.454 - 455 259 Коэн С.
Бухарин. Политическая биография. 1888 - 1938. М., 1990. C.362260 Иванов В.М., Шмелев А.Н. Ленинизм и
идейно-иолитический разгром троцкизма. Л., 1970. С.363 261 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.З. Д.461. Л.5262 Известия
ЦК КПСС. 1991. №7. С. 176263 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М., 1990, Т.2. С.488264 Зиновьев Г.Е. Большевизм или
троцкизм? Куда ведет линия!ваРжеЁ^ . _.- <., 1924. '.22265 Там же. С. 13266 Известия ЦК КПСС. 1991. №7.
С.161267 Сталин И.В. Указ. соч. М., 1947. Т.6. С.249 - 251, 357268 Известия ЦК КПСС. 1991. №7. С.168269
Квиринг Э.И. Указ. соч. С.234. В то же время в литературе упоминается небезынтересный факт, что тот же
Квиринг, будучи несогласным с требованием членов ЦК КП(б)У о выводе Троцкого из; Политбюро, подал в
отставку и был иереведен в ВСНХ (См.: Куманев В.А., Куликова И.С. Противостояние: Круиская-Сталин. М.,
1994.	С.73).270 Волкогонов Д.А. Троцкий. М., 1992. Т.2. С.З0 - 31271 Бухарин Н.И. К вопросу о троцкизме. М. -
Л., 1925. С.52272 Известия ЦК КПСС. 1991. №7. С.166273 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.417. Л.231274 Бухарин
Н.И. Переломн^1й год нашего развития. Тула, 1924. С.36, 38275 Известия ЦК КПСС. 1991. №7. С.168 - 169276
РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.22. Л.268277 Итоги проверки членов и кандидатов РКП(б) непроизводственных
ячеек. С.52278 Там же. С. 17279 Волкогонов Д.А. Указ. соч. С.32280 Известия ЦК КПСС. 1991. №7. С.177281
Знамя. 1989. №1.С.184282 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.З. Д.486. Л.7283 Там же. Ои.2. Д.179. Л.105284 Валентинов
Н.В. Новая экономическая политика и кризис партии иосле смерти Ленина. М., 1991. С.288 - 289285
РЦХИДНИ. Ф.325. Ои.2. Д.97. Л.36 об.286 Валентинов Н.В. Указ. соч. С.294287 Швецов В.В. Лев Троцкий и
Макс Истмен: история одной политической дружбы // Новая и новейшая история. 1990. №6. С.146288 Письма
И.В.Сталина В.М.Молотову. С.13 - 14289 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.З. Д.504. Л.8290 Там же. Д.507. Л. 11291 Там же.
Л.8 - 22292 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. С.26 - 27293 Большевик. 1925. №16. С.70294 РЦХИДНИ. Ф.17.
Ои.2. Д.246. Bыи.IV. Л.62295 См. напр.Сталин И.В. Указ. соч. Т. 10. С. 174 — 1751.

Глава III. АГОНИЯ .
РАСКОЛ <ТРИУМВИРАТА>
История создания троцкистско-зиновьевского блока по сей день таит много загадок. Факты
же для их разгадки приходится собирать буквально по крупицам. Но не вызывает сомнения,
что у истории этой имелась и весьма богатая предыстория. В книге <Моя жизнь>
Л.Д.Троцкий признал, что уже <к началу 1927 г. Зиновьев был готов капитулировать, если не
сразу, то в несколько приемов. Но тут наступили потрясающие события в Китае... Это
отодвинуло на время капитуляцию Зиновьева>1.Таким образом, Троцкий приоткрыл завесу
над тем, что же происходило в объединенной оппозиции после поражения осенью 1926 г.
Однако не стоит забывать, что приведенная оценка исходила от человека, который в своем
двухтомнике не нашел места ни по одному поводу сказать в адрес Зиновьева что-либо
положительное. Сам же Зиновьев, ознакомившись с книгой Троцкого в феврале 1930 г.,
отозвался о ней вполне определенно: <Думаю, что оставить эту книгу без ответа нельзя. В
ней неимоверное количество мерзостей про всех нас, но прежде всего про В.И. ...Тр.
описывает ряд вещей как бы <из первых рук> и выступает свидетелем первостепенной
важности. Ряд документов могут быть опровергнуты... только свидетельскими показаниями
(ибо не на все есть документы)>2.
Конечно, написанное относилось к тому периоду, когда Троцкий уже год как находился за
границей, а Зиновьев лез из кожи, демонстрируя лояльность Сталину. Он все еще питал
иллюзии вернуть хотя бы частицу бездарно утраченного положения в партии. И вот теперь
вроде бы представлялся повод: можно было услужить генсеку (ведь троцкистские мерзости
были написаны <про всех нас>), безболезненно попинав Троцкого. А также как бы между
прочим напомнить Сталину, что до сих пор является носителем многих партийных секретов.
В этой связи показательна фраза, произнесенная Зиновьевым 6 ноября 1929 г. на
коммунистической ячейке Центросоюза: <Я думаю, что со временем (и это время, надеюсь,
не так далеко) Центральный Комитет даст мне возможность приложить силы на более
широкой арене...>3.
Можно привести еще один, весьма знаменательный факт: объединенная оппозиция еще
только-только развалилась, а ее бывший лидер Зиновьев в январе 1928 г. уже спешил
констатировать: <Блок, как известно каждому товарищу, предполагает взаимные уступки, но
блок не исключает внутренней борьбы. Была борьба и в нашем блоке>4. А Троцкий по
поводу зиновьевских выступлений в <Правде> в мае 1928 года съязвил: <Зин. выглядит
сейчас как мокрая курица, и голос его звучит со страниц <Пр.> как писк кулика из
болота...>5.
Таким образом, сразу же после того, как объединенная оппозиция прекратила свое
существование, как Троцкий, так и Зиновьев стали акцентировать внимание на
противоречиях, прежде имевшиеся между ними (до конца 1927 г. оба политикам
демонстрировали нерушимый союз). Конечно, изменилась сама ситуация. Они в который раз
стали врагами. Но только ли это?
Все указанное выводит на постановку действительно серьезной, на наш взгляд, проблемы о
взаимоотношениях внутри оппозиционного блока в 1926 - 1927 гг. И здесь представляется
крайне важным выяснить в какой обстановке, в силу каких обстоятельств и как происходило
зарождение объединенной оппозиции. В советской историографии констатировалось то, что
процесс сближения сторонников Зиновьева и Троцкого начался на апрельском 1926 г.
Пленуме ЦК6. На наш взгляд, есть смысл начать разговор с анализа; событий, имевших
место на полгода раньше. Таким образом, процессы распада <семерки> (в ее составе образца
августа 1924 г.) и зарождение на ее обломках новой внутрипартийной коалиции предстают
переплетенными.
Свою тщательно и всесторонне подготовленную атаку против бывших коллег по

<триумвирату> генсек начал в сентябре 1925 г. Тогда на одном из заседаний Политбюро
резкой критик была подвергнута статья Зиновьева <Философия эпохи>.
Успешно осуществив выпад, Сталин энергично и методичк принялся раскручивать конфликт
дальше. С 3 по 10 октябре работал Пленум ЦК. Одновременно (правда, в течение трех дней)
происходили бурные прения на фракционном Пленуме с участием членов <руководящего
коллектива>. Небезынтересно, что даже советский историк С.Л.Дмитренко признал, что
обсуждение <платформы 4-х> происходило <на четырех частных заседаниях членов ЦК>7.
Но ничего более конкретного по поводу <частных заседаний> историк не сообщает.
И напрасно. М.Кун в книге <Бухарин: его друзья и враги!> привел пространные цитаты из
письма Дзержинского Сталину и Орджоникидзе, написанного в ночь с 5 на 6 октября.
Отметим отдельные мысли, несколько сумбурно высказанные Дзержинским:
<Без единства, без этого условия Термидор неизбежен... Ведь теперь очевидно, что Зиновьев
и Каменев, вступив на путь Троцкого, подняв борьбу за свою власть, которой партия не
желает, они этого не понимают - слепцы, - как не желала власти Троцкого, вступают в эту
борьбу, предварительно обезоружив партию в дискуссии с Троцким, когда заставили партию
их самих возвеличить, простить им все их прошлое для того, чтобы развенчать их
предшественника...
А ведь они забыли, что партии пришлось развенчать Троцкого единственно за то, что тот,
фактически напав на Зиновьева, Каменева и других членов ЦК нашей партии поднял руку
против единства партии, т.е. только за то, за что сейчас взялся Зиновьев... Зиновьев и
Каменев - ваши душонки раскрыл Сокольников, - вы претендуете быть официальными и
единственными наследниками вождя рабочих и крестьян. Честолюбие вас убивает.
Опасностей вы не чувствуете, хотя можете о них говорить как никто, и вы думаете что это
Сталин или Бухарин вам мешают быть признанными...>8.
По эмоциональному свидетельству Зиновьева дело <почти до рукопашной доходило>9.
Реально дошло до ухода нескольких членов ЦК с заседания фракционного Пленума.
Зиновьев позднее писал:
<Оставшееся большинство в своей резолюции осудило действия т.т. Сталина и
Дзержинского, вызвавших уход меньшинства.
В принятой по этому поводу резолюции говорится:
<	1) Фракция считает письмо т.Дзержинского неправильным по содержанию и
недопустимым по тону;
2)	Фракция считает, что т.Сталин поступил неправильно, не представив предварительно
письма т.Дзержинского в семерку>.
Лишь после трехдневной борьбы под давлением меньшинства пленум принял ряд решений,
которые должны были способствовать преодолению разногласий и не перенесению их в
широкие слои партии. Важнейшие из этих решений касались вопросов подготовки к XIV
съезду. Прежде всего, каждый член ПБ должен согласовывать в <семерке> свои выступления,
в особенности те из них, которые непосредственно касались порядка работы съезда>>10.
Отразившейся в письме <железного Феликса> накал страстей не помешал заключению на
фракционном Пленуме компромисса. Но что он дал? Для Сталина это была лишь оттяжка
времени с целью лучшей подготовки новой атаки. В этом вполне определенно
просматривается фирменный сталинский стиль всей <эпохи> внутрипартийной борьбы
двадцатых. Всегда, когда лобовая атака не удавалась, генсек, неустанно маневрируя,
заключал временный компромисс. Так произойдет в 1928 г. с Бухариным и Рыковым.
Произошедшее в октябре имело и еще одно важнейшее последствие: именно тогда генсеку
удалось окончательно вбить клин между Зиновьевым и Каменевым, с одной стороны, и

правыми большевиками (Бухарин, Томский, Рыков, Дзержинский), с другой. Сталин ловко
воспользовался тем, что пытавшиеся сохранить себя во власти Зиновьев и Каменев в
качестве программных расхождений подняли на щит крестьянский вопрос. На этом поле они
просто не могли не столкнуться с правыми большевиками.
В историографической литературе уже подчеркивалась важная роль Бухарина в срыве
попытки Зиновьева обрести статус большевистского теоретикаП. Но этому предшествовала
борьба, длившаяся весь 1925 г. Вспомним, что не одинаковым было и отношение Бухарина и
Зиновьева к Троцкому. Таким образом, противоречия между ними имелись не первый день.
На них-то и сыграл генсек, использовав в своих целях. При этом он сохранил дистанцию по
отношению к бухаринской молодежи, а от самого Бухарина добился отказа от лозунга
<обогащайтесь>.
А официальный Пленум ЦК в октябре 1925 г. начался с рассмотрения деятельности
Внешторга. С докладом выступил В.В.Куйбышев, а с содокладами Л.Б.Красин и
Э.И.Квиринг. Вероятно преследуя цель максимально поднять значимость рассматриваемой
проблемы, член фракционной <семерки> Куйбышев заявил, что развитие промышленности и
сельского хозяйства уперлось в развитие внешней торговли12. Затем им были перечислены
недостатки в работе Внешторга: громоздкость и забюрократизированность аппарата
наркомата, отрыв органов НКВТ от сельского хозяйства и промышленности; смешение
внутри наркомата функций торговых, финансовых и регулирующих; высокие накладные
расходы; медленный оборот капитала; неудовлетворительный личный состав ведомства.
Главный же недостаток докладчик усмотрел в том, что <чисто торговые интересы
главенствуют во всей практике НКВТ. Торговля ради извлечения прибыли>13. Подобный
упрек в адрес торгового ведомства весьма интересен.
Здесь мы не будем останавливаться на рассмотрении вопроса о том, в какой степени
сказанное Куйбышевым соответствовало действительности. Отметим, что глава ЦК явно
стремился придать своей критике размах. Происходило это в тот момент, когда правящая
<семерка> была заинтересована в том, чтобы, во-первых, свалить часть ответственности за
просчеты в хозяйственной политике на кого-либо из не членов <руководящего коллектива>,
и, во-вторых, развернув критику НКВТ, отвлечь внимание от проблем внутри самой
<семерки>.
Красин, отвечая на критику Куйбышева, напрочь отмел главное обвинение последнего:
<Повторяю, сказка - утверждение будто бы политика НКВнешторга обуславливается хотя бы
на йоту этим желанием получать какие-то высокие прибыли, тем более, что повторяю,
прибыли эти на 80% идут в НКФин>14.
Среди выступивших в прениях был Троцкий. Он затронул проблему бюрократизма в целом, а
не применительно к отдельно взятому НКВТ15. Вряд ли такой расширительный подход
являлся случайностью. Но важнее другое. 4 октября Троцкий, отвечая на выпад со стороны
Н.А.Милютина, сделал публичное заявление, в котором категорически опроверг утверждение
последнего о том, что между Троцким и остальными членами Политбюро имело место
принципиальное расхождение по одному из частных вопросов в деятельности
Главконцесскома. Он указал, что в принятом Политбюро постановлении как раз была
зафиксирована <тождественность принципиальной позиции>16. Именно это являлось для
Троцкого важным. Кроме того, во время обсуждения доклада В.В.Шмидта <О заработной
плате> Троцкий проделал нечто подобное. В короткой речи он предложил подтвердить
принятое на ПБ решение, вновь подчеркнув, что оно прошло единогласно17.
Понятно, что этот всплеск активности, хронологически совпавший с развалом <семерки>, не
может не наводить на мысль о том, что между двумя обстоятельствами имелась тесная
взаимосвязь. Несмотря на тяжелейшие поражения, которые потерпел Троцкий в ходе
внутрипартийной борьбы 1923 - 1924 гг., в глазах широких партийн^хх масс он все еще имел
большой авторитет. Н.В.Валентинов привел случай, произошедший не задолго до

октябрьского 1925 г. Пленума:	<Происходило заседание президиума ВСНХ под
председательством Дзержинского... Во время заседания в зал тихонько, незаметно вошел
Троцкий и скромно сел где-то вдали от президиума. Его появление произвело огромный
эффект: какой-то шок. Все повернули в его стороны головы и в этом положении как бы
застыли. У всех был почему-то смущенный вид, а Дзержинский, приподнявшись со стула,
стал просить Троцкого сесть за стол вместе с другими членами президиума. В это время в
зале заседания, как это обычно бывало, число сотрудников ВСЛ обязанных присутствовать...
не превышало тридцати или сорок человек. Но как только по ВСНХ пронесся слух, что на
заседание президиума пришел Троцкий, весь зал оказался буквально переполненным. Потом
смеялись: полный сбор, как у Шаляпина>18.
Настойчивость Троцкого в акцентировании внимания Пленума на документах, единогласно
принимавшихся Политбюро, так же как и его последующее выразительно молчание на
состоявшимся в декабре 1925 г. XIV съезде партии вероятно объясняются следующим. Он
стремился разрушить созданный за последние годы миф о том, что все беды в партии
происходят из-за него. И теперь Троцкий пытался воспользоваться ситуацией, когда бывшие
триумвиры создавал> ему подходящий фон для демонстрации миролюбия.
Выступление ленинградцев Сталин спровоцировал руками делегатов XIV Московской
губпартконференции (5-13 декабря 1925 г.). Произошло это следующим образом. 1 декабря
начала работу XXII Ленинградская губпартконференция. И в первый же день в единогласно
принятой резолюции по докладу о работе ЦК РКП(б) конференция заявила, что <целиком и
полностьн одобряет политическую и организационную линию ЦК>19. 5 декабря открылась
Московская губпартконференция, которая первый же день приняла резолюцию,
действительно сыгравший роль детонатора внутрипартийной борьбы. В ней решительно
осуждались взгляды руководителей Ленинградской парторганизации, квалифицировавшиеся
как ликвидаторство, пораженчество, аксельродовщина20.
Ленинградцы были поставлены в положение, которое требовало ясного ответа с их стороны.
Вынужденный характер своей ответной реакции ленинградцы подчеркнули в ответной
декларации. В ней говорилось, что утверждение об их стремлении оттеснить на задний план
середняка не верно: <Те оптимисты, которые в противоположность <пессимисту Ленину>
доказывают, будто у нас уже кругом социализм, оказывают плохую услугу делу подлинного
строительства социализма>, этом же ключе была выдержана вся декларация21.
Дальше началась эскалация дискуссии и внутрипартийной борьбы. МК посчитал
необходимым ответить на декларации ленинградцев. В документе МК выражалась
уверенность, ленинградские рабочие <одернут своих вождей и обеспечат развитие
ленинградской организации не против всей партии, вместе со всей партией>22.
Таким образом, авторы документа явно пытались внести раскол в Ленинградскую
парторганизацию. Сделали они и такое заявление: <В настоящее время, когда с нами нет
т.Ленина, поистине смешна претензия отдельных лиц, хотя бы и крикливых, на монополию
ленинизма. На место лиц становится коллектив. Верховным истолкователем ленинской линии
может быть только ЦК и партийный съезд>23. В целом Обращение МК было выдержано в
агрессивном тоне.
В оставшееся до съезда время стороны начали активно готовиться к противостоянию. Так,
после XXII Ленинградской губпартконференции вместо Н.П.Комарова в состав секретариата
губкома был избран зиновьевец Куклин24. Кроме того, ленинградцы очень рассчитывали
прийти на съезд не в гордом одиночестве, а ведя за собой другие парторганизации. И в
первую очередь их надежды были связаны с губкомами, входившими в Северо-Западное
Бюро ЦК.
Но генсек вновь опередил. 11 декабря он от имени <руководящего коллектива> сообщил в
Ленинград, что <в виду требования трех местных организаций из числа шести, входящих в

состав Севзапобласти, в виду разделения голосов в составе Севзапбюро ЦК почти пополам (9
и 7) и наконец, в виду отсутствия прямого требования со стороны остальных трех
организаций о немедленном открытии конференции, признать возможным отсрочить
областную конференцию на две недели>25.Позднее в выступлении на XIV съезде Струппе
признал, что они, псковичане, сорвали Северо-Западную конференцию потому, что <она
была направлена против ЦК>. Он рассказал, что по постановлению ЦК областной комитет
должен был быть сконструирован таким образом, что от трети до четверти мест в нем
должны были предназначаться не ленинградцам. Струппе указал, что они были готовы
довольствоваться и меньшим. Но Евдокимов в кабинете Зиновьева прямо заявил, что
несмотря ни на что неленинградцам будет отведена лишь пятая или шестая часть мест26. То
есть пока Зиновьев вел крохоборческую торговлю в указанном вопросе, генсек разрешил
вопрос радикально. Стратегически съезд был проигран до его начала.
Ленинградцы предприняли попытку уладить конфликт без вынесения его на съезд. Для этого
руководители ЛК предложили своим московским коллегам немедленно устроить совещание.
Но Угланов от имени Московской конференции отклонил это предложение27. Позднее в
заявлении в ЦК члены ленинградского губкома с возмущением писали: <Перед самым
открытием съезда Ленинградская делегация делает ряд попыток добиться совместных
совещаний с другими крупнейшими делегациями, чтобы изложить им действительный ход
событий... Это законное предложение ленинградцев отклоняется и ряд делегаций
выслушивает только одностороннюю <информацию> тов. Ярославского, не допуская даже на
собрания представителей Ленинградской делегации>28.
В свою очередь, за два дня до съезда восемь членов ЦК во главе со Сталиным обратились к
сторонникам Зиновьева с <мирным предложением>. На деле же данный <компромисс>
предлагался на основе принятия резолюции Московской партконференции. Совершенно
очевидно, что Зиновьев и его сторонники посчитали это не как предложение мира, а как
требование фактической капитуляции без каких-либо гарантий. Таким образом, усыпив
бдительность противника, генсек по сути спровоцировал выступление зиновьевцев на съезде
в невыгодный для них момент29.
Наконец, приведем и еще одно свидетельство. Зиновьев на июльском 1926 г. Пленуме ЦК и
ЦКК так раскрыл механизм того, как генсек раскручивал конфликт: <Вы помните, что на XIV
съезде партии самый ходкий аргумент был такой: почему в Ленинграде вы принимали
резолюцию солидарности с ЦК, а потом на съезд пришли драться? Поскольку мы XIV съезде
не хотели еще вскрывать всей фракционной подоплеки, мы были бессильны ответить на
этот вопрос, мы были бессильны ответить на этот вопрос. А теперь я должен объяснить,
как было дело. Фракционная семерка предписала для Ленинграда одну резолюцию. Вот вам
постановление: <Сообщаю вам решение руководящего коллектива: <Принять предложение
т.Зиновьева>. Дальше поручается т. Ярославскому просмотреть мою стенограмму,
согласовать резолюцию. Вот личная подпись Ярославского о его согласии на печатанье
стенограммы. В т о же самое время для московской конференции другая резолюция о моем
маловерии и т.д. (Шум)>30.
Нежелание <вскрывать всей фракционной подоплеки> на съезде дорого стоило Каменеву и
Зиновьеву. Подходящий момент был упущен. Когда же это желание появится, будет уже
поздно. Пагубную роль сыграло и то, что в глубине души они надеялись на то, что в
конечном итоге смогут найти общий язык со Сталиным. Кроме того, в декабре 1925 г. они
еще не понимали, что генсек уже вполне мог обходиться без их поддержки. Наконец, тогда
Каменев и Зиновьев по-прежнему считали, что для них место в Политбюро гарантировано.
Последующие события покажут, что все соображения - не более, чем иллюзии
самовлюбленных политиков.
И на этот раз генсек просчитал ситуацию вернее.

XIV съезд партии работал с 18 по 31 декабря 1925 г. в Андреевском зале Большого
Кремлевского дворца. На нем присутствовало 665 делегатов с решающим голосом и 641 - с
совещательным. Они представляли 1 млн. 88 тыс. членов и кандидатов РКП(б). За период
после XIII съезда ряды партии выросли на 264 тысячи31. Две трети делегатов съезда имели
низшее образование.
Уже при открытии съезда Рыков заявил: <После смерти Владимира Ильича съездам партии
принадлежит решающая роль... в вопросах толкования ленинизма, в вопросах применения
учения тов. Ленина к новым условиям жизни рабочего класса и жизни страны. И в этом
отношении - съезд является конечной инстанцией>32.
Затем последовал Политический отчет ЦК, с которым впервые на съезде выступил Сталин. В
книге <Сталин> Троцкий будет вспоминать: <На съезде во время доклада он имеет вид
экзаменующегося новичка. Он делает ошибки, о котор^хх шушукаются в кулуарах. Но
аппарат уже безраздельно в его руках. Он диктатор. Страна этого не знает. Аппарату
поручается сообщить ей об этом>33. Приведем и еще одно замечание Троцкого: <В конце
1925 года Сталин говорит еще о вождях в третьем лице и восстанавливает против них
партию. Он вызывает аплодисменты среднего слоя бюрократии, что отказывает вождям в
поклонах> .
Конечно задним числом бывший наркомвоенмор мог язвить сколько угодно. Однако съезд
обернулся для Сталина подлинным триумфом и явился вехой в его возвышении. Отметим,
что в докладе агрессивных выпадов Сталин себе не позволил. Генсек выступил так, чтобы
создать о себе благоприятное впечатление у массы провинциальных партработников, не
посвященных в закулисные столкновения лидеров. А согласно докладу Мандатной комиссии
партработниками являлись 70% делегатов.
Следом с Организационным отчетом ЦК выступил Молотов. Потом по требованию 43
делегатов слово для содоклада по отчету ЦК получил Зиновьев. Следом разгорелись прения,
в которых в итоге выступило 45 из 104 записавшихся делегатов35. Первым же выступал
Бухарин, вновь обративший внимание на то, что <единственным окончательным
истолкователем партийной линии> является съезд. Добавим, что эту же мысль неоднократно
выскажут и другие сторонники сталинско-бухаринского большинства36.
Это обстоятельство не осталось незамеченным. В ответ Н.К.Крупская сделала заявление,
взбудоражившее зал:
<Тов.Бухарин с большим пафосом говорил о том, что то, что съезд постановит, то и
правильно. Каждый большевик считает постановления съезда для себя обязательными...
Нельзя успокаивать себя тем, что большинство всегда право. В истории партии бывали
съезды, где большинство было неправо. Вспомним стокгольмский съезд. (Шум. Голоса: <Это
тонкий намек на толстые обстоятельства>.) Большинство не должно упиваться, что оно -
большинство, а беспристрастно искать верное решение>37.
Но Сталин не для того все это затеял, чтобы отказаться от претензий на монопольное право в
толковании ленинизма и что бы то ни было <беспристрастно искать>. Отнюдь. Выступление
Крупской только подлило масла в огонь. Ораторы стали припоминать друг другу самые
разные ошибки и прегрешения. К примеру, сторонник Зиновьева М.М.Лашевич заявил: <Я
eще могу спросить: а сколько т.Угланов снял вообще работников, чтобы создать царство
благодушия и спокойствия в Москве? Десятками, а может быть, и сотнями исчисляется их
количество (Голоса с мест: <Так нужно было. Не больше, чем вы>)>38.
Приведенные возгласы с мест также небезынтересны. Кубяк не заставил себя ждать с
ответом. Он заявил: <Так выступать, как выступал тов.Лашевич на XIV партсъезде вряд ли
при его собственном демократизме он разрешил бы у себя в далекой Сибири на волостном
совещании>39.

Если припомнить как вел себя Лашевич в период дискуссий 1923 - 1924 гг., то приходится
констатировать, что Кубяк не сильно утрировал. Стоит отметить и то, что даже из двух
последних частных примеров хорошо видно, что противоборствующие стороны особых
иллюзий по части демократизма друг друга не питали. Тот же Кубяк верно обмолвился: <Мне
кажется, суть не в демократизме>4 .
Действительно, <суть> заключалась в борьбе за власть. Что же касается споров по
теоретическим вопросам, то отношение к ним части (думается, весьма значительной)
делегатов выразил Н.К.Антипов: <...Мы социализм строим и будем строить, и задача
теоретиков нашей партии сводится к тому, чтобы теоретически доказать то, что мы делаем
практически>4!.
Такая вот <теория наизнанку>. При этом стоит заметить, что пример для подобного
отношения к теории отчасти подавали сами лидеры партийного большинства - Сталин и
Бухарин, разрабатывая теорию о возможности построения социализма в одной, отдельно
взятой стране, они фактически фиксировали отрыв внутренних условий построения
социализма от внешних. У Ленина же эти условия находились в единстве. Будучи
сторонником указанной теории, Бухарин оказался вынужденным признать, что социализм в
СССР будет экономически отсталым, в чем А.Л.Отт справедливо усматривает <явное
снижение критериев, облегчения понятия <социализм>, что теоретически напрямую связано
с признанием возможности его изолированного существования и строительства в отсталой
стране>. В то же время в массы сталинско-бухаринская теория вселяла столь необходимый
творческий энтузиазм42.
В данной связи представляется уместным привести точку зрения М.Джиласа, который в
качестве наиболее существенной причины, позволившей генсеку отпраздновать победу в
борьбе за <ленинское наследство>, называл то, что Сталин <был более оригинальным, более
творческим марксистом>, чем любой из конкурентов. Джилас резюмировал: <Разумеется, в
его стиле нет фейерверков Троцкого, а в его анализах - острого ума Бухарина. Изложение
Сталина - это рациональное видение социальной реальности, руководство для новых,
победоностных сил>43.
Думается, что причин сталинского успеха было несколько.Но Джилас назвал одну из
главных.
Однако вернемся к событиям декабря 1925 г. <Сталин не может выполнить роль
объединителя большевистского штаба... - заявил с трибуны съезда Каменев. - Мы против
теории единоличия, мы против того, чтобы создавать вождя>44. Но следствием мудрого
предупреждения оказался рев просталински ориентированных делегатов, приветствовавших
генсека.
В ответ Томский бросил оппонентам следующее обвинение: <А попытка изменить состав
Политбюро? Делались ли об этом предложения? Было это? Было. Со стороны Каменева и
Зиновьева было. Это Политбюро не идет за ними, надо, значит, создать другое Политбюро. В
каком направлении? Конечно, не просто переизбрать, а расширить, т.е. дополнить. Мы знаем,
как это делается: либо смещение, либо дополнение. Такое предложение было. Как мы к этому
отнеслись? Отвергли, и больше ничего (Смех. Аплодисменты. Крики: <Правильно!>)>45.
Приведенная цитата представляется важной. Томский во всеуслышание говорит: <Мы знаем,
как это делается>. Но что скрывается под словечком <это>? Думается, что механизм
переливания власти, ее концентрации или же уменьшения.
Томский буквально разжевал, что при помощи либо отсечения противника от властных
рычагов, либо ввода собственных единомышленников в руководящий орган можно в конце
концов захватить и всю власть. В этом же направлении пытались действовать, по словам
Томского, и Зиновьев с Каменевым. Таким образом, мы видим, что один из ключевых
вопросов был не только доходчиво объяснен участникам форума, но и встретил с их стороны

понимающие возгласы.
<Ликбез> для провинциальных партаппаратчиков продолжил А.А.Андреев. Упрекнув
Каменева и Зиновьева в недостатке чутья к нуждам партии, он сказал: <Разве Секретариат
ЦК не подчинен Политбюро, разве наш Секретариат ведет какую-либо политическую работу,
кроме организационной?.. Все важнейшие назначения работников областного масштаба
проходят через утверждение Политбюро ЦК. К чему же сводится требование тов.Каменева об
изменении структуры ЦК? Нет, товарищи, за этим кроется другое, - за этим кроется
нежелание признать растущий авторитет тов.Сталина, который является генеральным
секретарем (Шум, аплодисменты)> .
Таким образом, Андреев объяснил все тем же провинциальным работникам, на кого из
лидеров партии им стоит делать ставку. А затем И.А.Зеленский резюмировал суть
происходящего: <Тов. Каменев после длительных рассуждений, иногда довольно толков^хх,
поставил следующий вопрос: мы не желаем иметь генеральным секретарем Сталина. Вот,
мне кажется, в этом и заключается вся философия эпохи (аплодисменты): борьба за
руководство, попытки найти идейные разногласия и свести их в борьбу за это
руководство>47.
Атаку на зиновьвцев, а заодно и на делегатов из провинций продолжил Голощекин: <О какой
структуре говорят? Говорят, что Секретариат должен быть как-то иначе построен, по
отношению к Политбюро... Они хотят, чтобы генеральный секретарь входил в Политбюро?
Каждому ребенку понятно, что невозможно. Или они хотят другого генерального секретаря?
Имея большинство в Политбюро, они сами назначат другого секретаря. Но они этого
большинства не имеют и не будут иметь. В этом вся суть>48.
Таковой была <вся суть> по Голощекину. Он же предложил оппонентам все их предложения
по изменению организационной структуры партии внести в качестве поправок к проекту
Устава49. Беда только, что этот проект предусмотрительный товарищ Сталин поставит на
обсуждение в последний день работы партсъезда. К тому моменту поражение Каменева и
Зиновьева станет свершившимся фактом, а многие депутаты-ленинградцы будут в городе на
Неве. Конечно, даже не будь дискуссия на партсъезде столь острой, Сталин все равно бы при
имевшемся раскладе сил протащил нужный ему проект Устава. Но сделать это в последний
день работы столь необычно шумного и скандального съезда можно было еще легче.
Справедливости ради стоит сказать, что в заключительном слове по содокладу Зиновьев
говорил очень правильные вещи. Так, вспоминая перипетии знаменитого <пещерного>
совещания 1923 г., он напомнил: <Все участники совещания понимали и всем им одинаково
было ясно, что Секретариат при Владимире Ильиче - это одно, а Секретариат без Владимира
Ильича это совершенно другое. При Владимире Ильиче кто бы ни был секретарем, кто бы ни
был в Секретариате, все равно и тот, и другой играли ограниченную служебную роль. Это
был организационный инструмент, долженствовавший проводить определенную политику.
Без Владимира Ильича стало всем ясно, что Секретариат ЦК должен приобрести абсолютно
решающее значение>50.
Крупская в прениях по отчету ЦКК по сути продолжила мысли Зиновьева. Она прямо указала
на то, что <в силу нашего устава у нас есть Оргбюро и Секретариат с громадной властью,
дающей им право перемещать людей, снимать их с работы. Это дает нашему оргбюро,
нашему Секретариату действительно необъятную власть. Я думаю, что когда будут
обсуждаться пункты устава, надо с большей внимательностью, чем делалось это до сих пор,
посмотреть, как разумно ограничить эти перемещения, эти снятия с работы, которые создают
в партии часто невозможность откровенно, открыто высказаться>51.
Но поименное голосование резолюции <По отчету Центрального Комитета> показало, что
подавляющее большинство делегатов шло за Сталиным. Против резолюции из 653
участвовавших проголосовало всего 65 делегатов. Дальнейший ход съезда сомнений не

вызывал уже ни у кого. Сторонники Зиновьева позднее вспоминали: <В Москве, в районах, в
тот же день была начата односторонняя <дискуссия>. Не дожидаясь конца съезда, против нас
начали поход в районах. С мест, даже из отдаленнейших губерний (например, Ново-
Николаевск в Сибири) по телефону уже приходят резолюции, осуждающие нашу позицию, с
которой в этих отдаленных местах, ясное дело, еще не имели возможности ознакомиться>52.
Доклад Каменева <Об очередных вопросах хозяйственного строительства>, тезисы которого
были единодушно одобрены, вообще был со съезда снят. Доклад Зиновьева о
коминтерновской работе все-таки заслушали. Но этому предшествовала переписка между
Рыковым и Сталиным, с одной стороны, и тем же Рыковым и Зиновьевым, с другой.
Последний; заметно нервничая, буквально упрашивал Рыкова о перенесении своего доклада
по Коминтерну ближе к концу съезда, мотивируй это тем, что не успел в полной мере
подготовиться. Сталин категорически возражал против переноса, заявляя: <Нужно сначала
исчерпать отчетные доклады (значит и вопрос об ИККИ), как это бывало раньше, а потом
обсудить вопросы положительные>53. Подтекст переписки был очевиден - Сталин не хотел
упускать ни единой возможности, чтобы указать противнику на его слабость. Это же
подтвердилось и при голосовании резолюции о деятельности Коминтерна, когда
воздержалось сто человек. Показательным моментом для иллюстрации крепости сталинских
позиций явилось то, что уже накануне голосования в кулуарах съезда говорилось, что
воздержавшихся окажется именно сто54.
В контексте размышлений о судьбах <коллективного руководства> в РКП(б) стоит
процитировать еще один показательный документ. Дополнительную легитимность
сталинской расправе над бывшими коллегами по <триумвирату> должно было придать
Общество старых большевиков. 27 декабря на своем чрезвычайном заседании <старые
большевики> приняли резолюцию, в которой утверждали, что <завещание Владимира
Ильича о коллективном руководстве> большинством в руководстве РКП(б) осуществлялось
полностью и поэтому нападки на организационную структуру партии и лично на Сталина
<не имеют ничего общего с задачами коллективного ленинского руководства>55.
29 декабря Сталин нанес еще один удар по Зиновьеву. В качестве отозвавшихся на
Обращение съезда к Ленинградской организации на съезд явились отобранные сторонниками
генсека посланцы ленинградских заводов <Промет>, <Красный Арсенал>, Металлического,
<Знамя Труда>, фабрик <Работница>, им. Володарского и некоторых других. Представители
ленинградского пролетариата один за другим выходили на трибуну съезда и выражать свою
пламенную солидарность со всеми его решениями. Так, представитель завода <Красная
Заря> Куприн сказал: <Мы заявляем, что признаем решения съезда по отчету ЦК безусловно
правильными. Со своей стороны мы примем все меры к безоговорочному проведению этих
решений в жизнь и будем пресекать всякие попытки к иному толкованию и срыву решений
съезда>56
Из сторонников Зиновьева в состав ЦК на XIV партсъезде не были переизбраны Залуцкий,
Куклин, Харитонов, Глебов-Авилов, Сафаров57. Добавим, что вскоре после съезда Пленум
Саратовского губкома ВКП(б) освободил от обязанностей секретаря губкома сторонника
Зимновьева М.М.Харитонова. Уже в январе 1926 г. Пленум Новгородского губкома отстранил
от руководящей партийной работы секретаря губкома А.С.Клявс-Клявина и некоторых его
единомышленников58. Под видом отчетных кампаний о съезде оппозиционеров принялись
прорабатывать по всей стране.
А что же Троцкий? Каганович на XV съезде будет вспоминать: <У нас на Украине
зиновьевцев и каменевцев было очень мало, зато у нас была троцкистская группа со своими
<старыми традициями>. После XIV съезда партии кое-кто из них, не получив шпаргалки из
центра, выступал против Зиновьева и Каменева>59. В.М.Иванов также приводит один
небезынтересный факт: <Некоторые сторонники Троцкого в Ленинграде, не получив вовремя
директив от своего <шефа>, действительно приняли участие в борьбе против <новой

оппозиции>, на чем и спекулировали зиновьевцы>60. Из приведенных утверждений вытекает
вывод, что если Троцкий не принял участия в борьбе, то некоторые близкие к нему
большевики вообще выступили против Зиновьева. Это и не удивительно, ибо в ходе так
называемой <литературной дискуссии> именно Зиновьев и Каменев заняли наиболее
воинствующую по отношению к Троцкому позицию. Напомним, что Каменев и Зиновьев в
пылу борьбы умудрились даже своих сторонников, стоявших на более умеренных позициях
по вопросу о мере наказания Троцкому, обвинять в полутроцкизме. Ленинград был
превращен в центр антитроцкистской пропаганды. Показательно, что вплоть до конца
декабря 1925 г. <Ленинградская правда>, выступая в поддержку ленинградской делегации на
партсъезде, в адрес оппонентов писала следующее: <Мы против применения троцкистских,
методов борьбы в нашей организации>61.
Но именно в этот день состоялся Пленум ЦК, после которого сторонникам Зиновьева стало
не до упреков в адрес троцкистов. Председательствующий Рыков открыл Пленум следующим
заявлением: <Экстренный Пленум созван в связи с сегодняшним решением съезда, которым
поручено Центральному Комитету партии обеспечить лояльное отношение к решениям
съезда со стороны <Ленинградской Правды>. Большинство Политбюро высказалось за
замену теперешнего редактора <Ленинградской Правды> тов. Закса-Гладнева
тов.Скворцовым>62.
Первым выступил Зиновьев, заявив: <У нас согласно устава... редакция Губернского
Партийного органа назначается губкомом. Центральный Комитет... должен иметь смелость
разогнать Губком, потому что создавать два параллельных политических центра в городе, в
губернии, в таком центре, как Ленинград, всякий понимает, что это положение абсолютно
невозможно>63.
Зиновьеву ответил Догадов, сказавший, что если <редактор <Ленинградской Правды> не
обеспечивает той линии, которую ведет Центральный Комитет партии. Поэтому в данном
случае я не понимаю, почему обязательно должно быть согласие губкома. В таких случаях,
когда нарушается линия партии, производится дезорганизующие попытки, людей не только
снимают, но исключают из состава губкома. Я не знаю какие могут быть возражения со
стороны тов.Зиновьева>64.
Харитонов сказал следующее: <Можно пойти на такую меру: предложить Губкому назначить
другого редактора, изменить тон статей, но идти на меру, которая является нарушением
партийного устава... Мне кажется, что в таком случае съезд должен был сначала изменить
соответствующий пункт устава партии. Иначе неизбежно будет прецедент нарушения
партийного устава, хотя бы и по постановлению большинства партсъезда. Разумеется, если
подойти с такими мерками, с такой оценкой, как это делает тов. Дзержинский, который
определяет это словом <восстание>, тогда ни о каком праве говорить не приходится. Во
время восстания о правах не говорят>65.
И.М.Варейкис в ответ доказывал, что снятие редакторов газет есть не нарушение устава, а
право ЦК. Кроме того он отметил, что в последней номенклатуре должностных лиц,
утверждаемых ЦК, редактор <Ленинградской правды> среди прочих губернских партийных
газет значится66. Каганович был более однозначен и прямолинеен : <Я удивляюсь
т.Харитонову... Неужели вы не знаете, что Центральный Комитет может снять любого
работника, которого губком назначил? По уставу партии Центральный Комитет партии может
снять любого работника, может отменить любое постановление местного партийного
бюро>67.
Но наиболее категорично выступил Сталин, заявивший противникам следующее: <Вы
лишили себя всякого морального права ссылаться на устав после того, как самая суть устава
нарушена, что решение съезда обязательно для всех членов партии... Есть у нас
законодательное учреждение - съезд. Решение принято. Оно нарушается. Этому нарушению
со стороны <Ленинградской Правды> потакает губком, и было бы странно с нашей стороны

поручать Губкому, назначать нового редактора>68.
Троцкий, формально не приняв ни одну из сторон, вместе с тем отметил, что если не будет
сделана попытка столковаться, то <будет нарушена сама сущность партийной демократии>.
Поэтому Троцкий голосовал против резолюции, предложенной Политбюро69.
Г.С.Еськов объяснил голосование Троцкого следующим: <Этим он открыто дал понять о
своей готовности совместно с <новой оппозицией> бороться против решений партии>70. На
наш взгляд, наличие у Троцкого в тот момент указанной непоколебимой готовности как раз
весьма спорно. Об этом мы и будем более подробно говорить ниже. Ведь до того как
произошло объединение в блок, имел место целый ряд важных событий. Но Г.С.Еськов
предпочел не вдаваться в подробности и сделал однозначный вывод. В Отличие от него, мы
этими подробностями займемся вплотную.
Голосования принесло следующие результаты. Предложение Зиновьева обратиться к съезду с
предложением изменить принятое им решение относительно <Ленинградской Правды>
получило пять голосов. Троцкий и Раковский, настаивавшие на применении иных методов
обеспечения лояльного отношения со стороны <Ленинградской Правды> к решениям съезда
(путем достижения соглашения с Ленинградским Губкомом), смогли собрать лишь девять
голосов. Предложение же Сталина заменить Гладнева Скворцовым, получило 27 голосов71.
В результате уже с 30 декабря <Ленинградская правда> стала проводить идеи партийного
большинства, а 4 января 1926 года Скворцов-Степанов был утвержден еще и редактором
<Красной газеты>72.
Такой итог никак не мог удовлетворить Зиновьева. Не случайно уже в ходе работы съезда он
предложил привлечь к активной партийной работе членов бывших оппозиционных
группировок73.
Но инициативой по-прежнему владел генсек. В январе 1926 г. он нанес сокрушительный удар
по <новой оппозиции>. 1 января 1926 г. состоялся Пленум ЦК РКП(б). Он начался с того, что
Чубарь предложил список для избрания в состав Политбюро Бухарина, Ворошилова,
Зиновьева, Калинина, Молотова, Рыкова, Сталина, Томского, Троцкого. Избрать кандидатами
в члены Политбюро предлагалось Рудзутака, Дзержинского, Петровского, Угланова и
Каменева. Другими словами Каменева предлагалось перевести из членов Политбюро в
кандидаты, Сокольникова исключить из числа кандидатов в члены Политбюро, а состав
Политбюро пополнить Ворошиловым, Молотовым и Калининым74.
Зиновьев заявил, что в предложении Чубаря нет логики, так как у Каменева и Зиновьева -
одна политическая линия. Удар же падает на Каменева. Сам Каменев потребовал от Чубаря
назвать мотивы своего перевода из членов Политбюро в кандидаты75. На вопрос ответил
Дзержинский, мотивировав это тем, что так как Зиновьев и Каменев представляют <одно
течение>, то достаточно в Политбюро иметь одного представителя этого течения76.
Выступивший следом А.П.Смирнов пустился в пространные рассуждения: <Так Каменев
говорит, что всегда стоял на той точке зрения, что если политические убеждения члена
Политбюро расходятся с большинством ЦК, то ему не место в Политбюро. Это верно. Вы так
ставили вопрос и по отношению к Троцкому и большинство было с вами в этом отношении
несогласно. Но мы считаем, что кроме этого момента есть другой момент - ценность
работника для партии... Но отсюда не следует, что при принципиальных расхождениях и при
определенном поведении, которое проявилось на Съезде в попытке навязать свою волю
всему Съезду - при таких фактах, сформировать Политбюро так, как оно было, мы не
можем... Но поступить так, чтобы вас обоих исключить, отстранить от штаба, это было бы
преступно, невозможно>77.
Вообще последняя реплика ярко характеризует настроение момента. В течении 1926 г.
Сталин будет целенаправленно эта настроение ломать. То, что казалось Смирнову
преступным и невозможным станет вполне реальным буквально через несколько месяцев. В

этой связи представляется небезынтересным прогноз, сформулированный в июле в заявлении
13-ти оппозиционеров: <Расширение Политбюро при одновременном переводе тов.Каменева
из членов Политбюро кандидаты явилось первым шагом на пути заранее намеченной
радикальной реорганизации партийного руководства. Оставление в составе расширенного
Политбюро тт.Зиновьева и Троцкого, а в числе кандидатов - тов.Каменева, должно было
давать партии видимость сохранения старого основного ядра и тем самым успокаивать
тревогу относительно подготовленности и компетентности центрального руководства>78.
Но на январском Пленуме эта реорганизация руководства только начала осуществляться.
Даже такой пламенный поборник партийного единства как Дзержинский еще не требовал от
Зиновьева и Каменева публичных выступлений с самокритикой79. Но по праву меньшинства
на голос наносился очередной удар. Представители большинства заявляли, что меньшинство
не имеет права выставлять содокладчиков против сторонников решений съезда при
обсуждении его итогов в местных парторганизациях. При этом право меньшинства
отстаивать свою точку зрения в прениях представители большинства отрицать пока не
решились80.
В ходе работы январского Пленума Зиновьев предложил удовлетворить его просьбу об
освобождении от работы в ИККИ. Настроенный миролюбиво Бухарин заявил, что в среде
российской делегации в Коминтерне, в составе которой они вместе с Зиновьевым работали,
<были минимальные разногласия, но принципиальн^хх разногласий не было>8!.
Но Зиновьев продолжал стоять на своем: <Я не знаю, как можно предотвратить трудности.
Наша печать продолжает <разоблачения>, полемику против нас. Как же всем остальным
партиям я буду проповедовать дисциплину, образцы марксистского понимания ленинизма и
проч.? Это невозможно, это всякий поймет>82
На наш взгляд Зиновьев сделал это заявление с определенной целью: он хотел изменить
неудачно складывающуюся для него ситуацию. Видимо, Зиновьев рассчитывал или уйти, не
дожидаясь пока Сталин окончательно дискредитирует его в Коминтерне, или остаться, но
предварительно добившись прекращения травли в прессе. Но он .не получил ни того, ни
другого: все осталось по-прежнему, так как всеми против трех предложение Зиновьева было
отклонено83. К своей цели Сталин шел постепенно, делая хорошо продуманные ходы. 7
января по вопросам Коминтерна был заключен компромисс на полгода84, который сразу же
стал нарушаться сторонниками генсека. Небезынтересно, что вскоре после этого выяснилось,
к примеру, то, что генсек за спиной главы Коминтерна сулил Радеку возвращение к
коминтерновской работе85.
Иным оказалось поведение Зиновьева. Все его слабости как политика всплыли в момент
жесткой конфронтации, которую Зиновьев не выдержал. Думается, что оказывая
сопротивление, в глубине души он все-таки рассчитывал на более-менее приемлемый для
себя компромисс. И по любому поводу Демонстрировал готовность к нему. 12 января он
отправил Сталину, Бухарину и Пятницкому записку, в которой писал:
<Во избежание недоразумения, возможность которого меня только что выяснилась из
разговора с Пятницким, с сообщить следующее.
Я не произвел по оплошности в делегации формального голосования обращения к секциям.
Но, конечно, я с ним по существу не согласен. Я считался, как с фактом, что большинство
пошлет письмо, направленное против моей позиции и, поэтому, поправок к тексту не вносил,
ограничившись лишь предложениями 1) сообщить, что я подал в отставку и 2) сообщить, что
по нашему общему мнению дискуссию не следует переносить в Коминтерн>86.
Зиновьев <спешит сообщить>. Для него важно, что решение принято <по нашему общему
мнению>. Решение касалось непереноса дискуссии в Коминтерн, что, по сути, уже
игнорировалось генсеком.

Конечно, Сталин играл и на том, что Зиновьеву очень хотелось продолжить работать в
Коминтерне. Но сам Зиновьев уже достаточно знал Сталина, чтобы слепо тому доверяться и
не видеть очевидного. Даже в <Воспоминаниях> Е.Д.Стасовой, изданн^хх в 1969 г., есть
такой момент:	<Будучи работником аппарата Коминтерна, я видела ошибки и
неправильности, которые допускал Зиновьев как руководитель ИККИ. В декабре 1925 года я
через Мехлиса, заведовавшего тогда Секретариатом Сталина, обратилась к И.В.Сталину с
предложением использовать меня как владеющую тремя иностранными языками для
обеспечения нашей партии точной информацией о зарубежных странах и партиях.
Предложение мое было принято>87. То есть, под Зиновьева <копали> весьма энергично.
Зиновьев не мог не понимать, что сам по себе компромисс по Коминтерну - гнилой. Сталин
выигрывал время, чтобы лучше подготовить его дискредитацию уже как руководителя
международной организации. А пока что генсек вел наступление по другим линиям.
Главное же, что волновало Троцкого в тот момент, он ясно высказал 1 января на Пленуме ЦК,
формировавшим новый состав Политбюро. Причем его выступление имело место в самом
начале работы Пленума. Троцкий сказал: <Товарищи, я с некоторым колебанием вношу то
заявление, которое я хочу здесь сделать... Нужен ли я в Пленуме и в Политбюро -это вам
виднее. Но так работать, как я работал до сих пор, я не могу потому, что это значило бы
известным образом вводить в заблуждение партию. Когда решение, которое проводится
формально через Политбюро, перед этим решается в другом, неофициальном, Политбюро,
или в другом, неофициальном Пленуме, выступать против этих решений, значит создавать
тяжелую обстановку, вносить элементы дезорганизации в работу; молчать же, когда не
согласен, - партийная совесть не позволяет, положение безв^1ходное!>88.
Однако дальше Пленум работал по тому сценарию, который был предложен сторонниками
Сталина. А их волновал не вопрос о том, как облегчить условия работы Троцкому, а как
ухудшить жизнь Зиновьеву и его единомышленникам. Последние же пытались отстоять свои
позиции, а не решать проблемы бывшего Наркомвоенмора. В итоге обе стороны, выслушав
заявление Троцкого, сразу же приступили к в^хяснению отношений между собой. А Льву
Давидовичу с его немногочисленными сторонниками оставалось лишь слушать да
размышлять.
11 января 1926 г. на Политбюро обсуждался вопрос об изменении в работе центральных
хозяйственных органов. Если сразу после съезда Каменев был переведен из членов
Политбюро в кандидаты, а Сокольников перестал являться даже и кандидатом в члены
Политбюро, то теперь генсек добился нового ослабления позиций политических
противников. Возглавлявший прежде Наркомфин Сокольников был переведен в Госплан, а
Каменева лишили должности председателя СТО. Вопреки отчаянным протестам последний
был назначен наркомом торговли89. Таким образом, поражение оказалось полным. Каменев
пожинал последствия своего обращения к съезду, в котором фактически призвал убрать
Сталина с поста генсека. Теперь Сталин жестоко мстил.
О психологическом состоянии Каменева свидетельствует не только вдруг возникшая просьба
о предоставлении отпуска.
В ходе обсуждения вопроса Зиновьев отправил Каменеву записку следующего содержания:
<Тебе надо сказать (кроме всего прочего) если Сокольн. не может быть наркомом фином, то я
тем более не могу быть Наркомземом. И тут и там нужна полнейшая (100%) поддержка со
стороны П.Б. и 100% доверия. У меня ее нет.
Говори сразу после Сталина. Важно, чтобы Тр. (Троцкий - О.Н.) увидел, что это
политический спор>90.
В данной коротенькой записке много любопытного. Интересен сам факт, что именно
Зиновьев инструктирует Каменева. Упомянута должность Наркомзема, а не Наркомторга. Но

главное все же то, что Зиновьев совершенно определенно проявляет интерес к позиции
Троцкого. Добавим, что в другой его записке тому же Каменеву читаем: <Троцк., видимо,
будет молчать>91.
Вероятно у Зиновьева, помнившего о позиции, занятой Троцким по вопросу о редакторе
<Ленинградской правды>, теперь появились надежды получить поддержку и по вопросу о
составе руководителей хозяйственных органов. Надежды, однако, не оправдались92.
Интересные вещи происходили, однако, не только в Москве. Так, еще 20 декабря 1925 г.
собрание партактива Военно-политической академии им.Толмачева осудило поведение
ленинградской делегации на партсъезде. На следующий день Выборгский райком РКП(б) по
инициативе заведующего орготделом райкома П.Л.Низовцева, а также других членов райкома
(В.Н.Матвеева, И.Гаврилова, М.В.Ясвойн, Н.Ф.Руссак, М.М.Севастьяновой, Н.Ф.Талашева,
И.А.Головешко) постановил созвать Пленум райкома. По предложению всех перечисленных
Пленум постановил послать съезду приветствие, а также протест против действий своего
губкома, запретившему райкому выразить собственную позицию . Этими акциями
фактически - был начат переход ленинградского партаппарата из-под контроля зиновьевцев.
Данное обстоятельство, а также неудачный для ленинградцев ход борьбы на съезде, привели
к тому, что еще во время его работы часть ленинградской делегации возвратилась в
Ленинград. Уже 23 декабря Пленум губкома осудил Выборгский РК за посылку приветствия
съезду. Сторонники Зиновьева принялись пресекать проведение несанкционированных
губкомом мероприятий. Так, силой было разогнано собрание на квартире рабочего
П.А.Игнатова94.
Следом в город на Неве ринулись сторонники генсека. 4 января туда выехали 8 членов ЦК -
Андреев, Ворошилов, Калинин, Киров, Молотов, Петровский, Томский и Шмидт95. За ними
последовали делегация Президиума ЦКК (С.И.Гусев, В.М.Косарев, Д.З.Лебедь, ААСольц) и
делегация ЦК комсомола (С.М.Соболев, А.В.Косарев, А.И.Мильчаков и др.)96.
А в Ленинграде именно 4 января 1926 г. начал работу Пленум губкома. И это произошло
несмотря на настойчивую просьбу Секретариата ЦК <об отложении заседания Губкома до
приезда в Ленинград Молотова, Томского и Калинина>97. То есть ленинградцы
демонстративно отказались от отсрочки на день. На Пленуме была принята резолюция,
которая предлагала считать недопустимыми нападки на Ленинградскую делегацию и
запрещавшая печатание в газетах резолюций с осуждением делегации на съезде98.
Сталину необходимо было срочно реагировать. И он не заставил себя ждать. Уже 5 января
генсек методом опроса членов Политбюро провел постановление, осуждавшее принятое
накануне решение ленинградцев. В нем говорилось, что коллективы Ленинграда <не обязаны
присоединяться к проектам резолюции губкома по решениям съезда, а имеют право
выносить любую резолюцию по своему усмотрению>. При этом газеты города должны были
печатать все резолюции, независимо от их содержания, но если только они <не содержат
элементов неподчинения решениям партсъезда>99. Понятно, что последний пункт можно
было толковать сколь угодно расширительно. Тезис же о опубликовании резолюций
требовался генсеку, чтобы создать иллюзию внешнего демократизма. Пользуясь этой
дымовой завесой, он повел операцию по подавлению инакомыслия в Ленинграде.
Именно при принятии постановления Политбюро от 5 января возник очередной конфликт
между Сталиным и Троцким. Последний посчитал сложившуюся ситуацию подходящей,
чтобы возобновить отстаивание собственных интересов. Троцкий вновь пытался показать,
что в конфликте не поддерживает ни одну из сторон, а выступает за соблюдение
внутрипартийной демократии. Но и такая позиция означала косвенную поддержку Зиновьева,
так как подавлялись права меньшинства.
Все это наглядно проявилось 5 января. Опрос по проекту упомянутого выше и принятого в
тот же день постановления ЦК проводился по телефону. Троцкий выразил собственное

мнение по данному вопросу. Он отправил заявление в ЦК, в котором писал, что по
материалам <Правды> не может составить мнения <идет ли речь о конфликте с верхушкой
организации или с широкими партийными массами>. А далее он вернулся к насущному для
себя лично, вновь затронув тему, поднятую им 1 января: <В обсуждении плана мероприятий,
направленных на обеспечение проведения решений съезда и ликвидацию организационного
конфликта я участия не принимал и поэтому вынужден в каждом отдельном случае
оценивать в пяти или десятиминутный срок предлагаемую организационную меру без
всякого представления об общих перспективах борьбы. Это лишает меня возможности
принять участие в голосовании - в полном соответствии со смыслом того заявления, которое
я сделал на Пленуме ЦК>100.
Главным, думается, было последнее. Ведь на Пленуме Троцкий выступил против самого
механизма функционирования <семерки>. Но, как мы видели выше, Троцкий на Пленуме не
договорил до конца. Он не только не произнес слова <семерка>, но, что безусловно важнее,
не стал настаивать на рассмотрении поднятого им вопроса, который Пленум просто
проигнорировал.
Оставшись ни с чем, Троцкий теперь он вновь пытался чего-то добиться. Но в переписке с
Политбюро, члены которого и составляли <семерку>, сделать это оказалось невозможным.
Сталин ответил на заявление Троцкого жестко и формально: <Считаю необходимым
установить, что никаких других материалов, кроме тех, которые разосланы..., в
распоряжении Секретариата не имеется, причем вполне понятно, что Секретариат ЦК не
может высосать из пальца новых материалов, необходимых для тов.Троцкого>. Далее генсек
напомнил, что в случае несогласия голосовать по данному вопросу по телефону Троцкий
должен был требовать созыва Политбюро для обсуждения вопроса, чего тот не сделал.
Наконец, Сталин писал: <Что касается замечания т.Троцкого насчет допустимости
опубликования резолюций, содержащих элемент неподчинения съезду, я думаю, что с этим
замечанием нельзя согласиться, ибо наша партийная печать, если она себя уважает, не может
и не должна печатать резолюций, говорящих о неподчинении решениям съезда>101. Таким
образом, опираясь на поддержку большинства в руководящих органах, Сталин и по этому
вопросу вновь провел от имени партии свою собственную точку зрения. Троцкий же в
который раз оказался битым.
Но не очередная стычка с Троцким волновала генсека в первую очередь в январе 1926 г. В
центре его внимания оставался <ленинградский фронт>. Тем более, что в тот же день 5
января сторонники Зиновьева отвергли предложение комиссии Политбюро ЦК ввести в
Секретариат Л К Кирова и Комарова. На бюро ЛК за состав Секретариата (Киров, Бадаев,
Комаров) было подано всего 4 голоса. В то же время за предложение Глебова-Авилова
просить ЦК утвердить избранный накануне; Секретариат в составе Бадаева, Шверника и
Куклина проголосовало 13 человек, при одном воздержавшимся и четырех против. При этом
единогласно было принято решение-передать вопрос на рассмотрение ЦК102.
В ответ Политбюро ЦК утверждает <предложенный большинством комиссии Политбюро
Секретариат ЛК в составе т.т.Кирова (первый секретарь), Комарова и Бадаева103. И такое
решение было легко предсказуемо. Непонятным остается лишь то, на что надеялись
сторонники Зиновьева в ЛК, голосуя за передачу вопроса в ЦК. Несколько забегая вперед
добавим, что через полтора месяца, а именно 25 февраля 1926 г., состав Секретариата ЛК
еще раз был пересмотрен на заседании Политбюро. Из него был выведен последний
зиновьевец Бадаев, а введены Антипов и Шверник104.
Приемы, которые использовались сторонниками Сталина в Ленинграде, стоит описать
подробнее. В.М.Иванов в своей книге привел небезынтересные воспоминания активного
участника техсобытий, члена большевистской партии с 1912 г. А.Я.Чечковского. Последний
свидетельствовал,что на одном изсовещаний в Смольном у заместителя секретаря
Севзапбюро РКП(б)И.М.Москвина была поставлена задача создания инициативн^хх

групп.Сначала образовали районную инициативную группу.В ее руководящую тройку вместе
с Чечковским вошли И.Николаев (ОГПУ) П.В.Антонов (швейная фабрика им.Володарского).
Для создания же инициативных групп на предприятиях и в учреждениях района
использовались служебные и личные связи. Стоит подчеркнуть, что опорным пунктом
инициативной группы, где концентрировалась съездовская литература, стал партколлектив
ОГПУ. В целом работа <подпольщиков> отличалась предельной оперативностью и
отсутствием формализма. На встречах происходил обмен информацией и намечался план
действий. Никаких протоколов при этом не велось105.
Вскоре центральные партийные органы приступили к переброске из Ленинграда наиболее
последовательных сторонников <новой оппозиции>. Уже во время отчетной кампании о
съезде в Москву были срочно вызваны секретарь губкома Румянцев, члены бюро губкома
Сафаров, Ярослав и Наумов. Вызов последнего во время отчетной кампании особенно
показателен, так как Наумов являлся завагитпропом губкома. В Москву был вызваны
организатор Московско-Нарвского района Саркис, организатор Центрального района Тойво,
завагитотделом Петроградского района Черный, заворготделом Московско-Нарвского района
Репников, завагитотделом Московско-Нарвского района Дмитриев, только что снятый
бывший секретарь <Ленинградской правды> Матвеев, организаторы коллективов некоторых
предприятий (например, Наливайко с <Красного Треугольника>) и многие другие106.
В связи с тем, что верные Зиновьеву бюро райкомов оказывали сопротивление,
партколлективы заводов <Электоросила>, <Большевик>, имени В.И.Ленина и других,
осуждая оппозицию, выносили решения о нежелании поддерживать связь со своими
райкомами и обращались в Севзапбюро ЦК и Секретариат ЛК с просьбой о переходе под их
непосредственное руководство. Севзапбюро ЦК и Секретариат ЛК удовлетворяли такие
просьбы и устанавливали прямые (а также через районные инициативные группы) связи с
партийными коллективами. Так подрывалось влияние пока еще верной Зиновьеву части
партийного аппарата и подготовлялись : условия для перевыборов бюро райкомов107.
На подрыв влияния Зиновьева были направлены и другие акции сторонников генсека. С
санкции Северо Западного Бюро ЦК распространение съездовской литературы доверили не
все еще функционировавшим бюро райкомов,а вновь создаваемым инициативным
группам.Этим недвусмысленно демонстрировалось то,что бюро райкомов доверием ЦК
РКП(б)уже не пользуются. Сторонники Зиновьева обращали внимание на то,что такой
«нелегальный» способ распространения партийной литературы через инициативные группы
с помощью органов ОГПУ, нарядов красноармейцев и беспартийных раздатчиков, «служил
благодарной почвой для распространения демагогической лжи о нежелании партийной
организации осведомлять членов партии о работах партсъезда »!08 .
Об обстановке в Ленинграде после XIV съезда в январе 1926 г. С.М.Киров в письме
Г.К.Орджоникидзе сообщит следующее: <Вчера были на Треугольнике, коллектив 2200
чел[овек]. Драка была невероятная, характер собрания такой, какого я с октябрьских дней не
видел, но даже не представлял, что может быть такое собрание членов Партии. Временами в
отдельных частях собрания дело доходило до настоящего мордобоя! Говорю, не
преувеличивая>109.
Киров действительно не преувеличивал. Произошедшее на <Красном Треугольнике>
<сражение> 18 января весьма подробно описал в своем заявлении в ГКК заместитель
директора-распорядителя завода И.Кастрицкий, В нем автор перечислив Президиума,
состоявшего из Калинина, Ворошилова, Молотова, Петровского, Кастрицкого, Глебова-
Авилова, Степанова, Дмитриевой, Егоровой и Фомина, сообщил следующие подробности:
<Ведя собрание, я проявлял полную объективность и давал возможность высказаться
сторонникам обоих течений, причем все вопросы, как например, о продлении времени
ораторов и т.п. мною согласовывались с Членами Президиума.

Считаю необходимым указать, что Члены ЦК партии, кроме т.Петровского, не только не
помогали вести собрание, но наоборот, вносили в собрание такие моменты, которые еще
больше возбуждали собрание>110.
На собрании в полном блеске проявили себя трое вновь выбранных члена Политбюро.
Кастрицкий дал любопытную зарисовку проявления их активности. Ворошилов бросил
оппонентам, что <вы добиваетесь демократии, мы вам дадим такую демократию, что вы
через 3 дня своих родных не узнаете>. При этом поддерживавших оппозицию комсомольцев
он пообещал стереть <в порошок> и призвать в Красную Армию. Калинин также постоянно
употреблял резкие выражения назвав женщин <полоумными>, а комсомольцам -
<сопляками> .
Но интереснее всего проходило итоговое голосование, когда в ситуации примерного
равенства сил собранию были предложены две резолюции - Ворошилова и Глебова-Авилова.
Кастрицкий сообщает:
<Тогда я предложил членам Президиума произвести подсчет при выходе в разные двери, но
это мое предложение каждый раз отклонялось. Собрание долго волновалось... Тогда
т.КАЛИНИН, спрыгнув вниз с эстрады,... начал сам делить собрание на две части, чем он
внес полную дезорганизацию в собрание. Со всех сторон начались крики <наше
большинство>...
В это время т.МОЛОТОВ заявил, что он требует, чтобы я как Председатель, стал на стол и
заявил, что большинство за резолюцию, предложенную Т.ВОРОШИЛОВЫМ. На это я
ответил, что это не верно, что таким способом нельзя определить большинство...
Тогда т.МОЛОТОВ крикнул мне <Сволочь, саботажник, контрреволюционер, сотру в
порошок, привлеку тебя к ЦКК, я тебя знаю>, после чего т.МОЛОТОВ сказал <мы уходим и
поместим в печати нашу резолюцию>, на что я ответил <это не верно>...>112.
А вот как, по воспоминаниям Я.М.Карпухина, начиналось партийное собрание на <Красном
Путиловце>. 20 января сторонники Кирова произвели замену охраны завода. Затем от имени
заводской инициативной группы было объявлено, что партийное собрание состоится в тот же
день - 20 января. Поддержавшее Зиновьева бюро коллектива в спешном порядке провело
акцию по расклейке по цехам завода объявлений, в которых называлась другая дата созыва
собрания. Но это мало что дало. Тогда в момент открытия собрания сторонники Зиновьева
тараном проломили заводскую стену, разломили дощатую перегородку и пропустили на завод
2-3 сотни комсомольцев, сторонников Зиновьева. Собрание, на котором присутствовало до
2000 коммунистов, началось с борьбы двух списков состава президиума. В итоге список
президиума был скомбинирован на паритетн^хх началах113.
Прибывшая из Москвы группа и на других собраниях вела себя столь же бесцеремонно.
Особое место в их выступлениях занимали персональные <характеристики> Зиновьева и
Каменева. К примеру, на Северной Судостроительной Верфи Калинин назвал их <старыми
трусливыми бабами>, бросающимися в панику при первой опасности. Он и Ворошилов на
других собраниях попросту говорили о лидерах оппозиции как о сумасшедших. Петровский
на Халтуринской фабрике и Гусев на заводе Марти напомнили, что на суде над думской
фракцией Каменев держался <предательски>114.
С докладом на <Красном Путиловце> выступал Томский, который, в частности, сказал
следующее: <Что же касается полутроцкизма, то мы сказали: если не можете указать, где он -
не пускайте летучих слов... И другие летучие словечки вроде того, что мы - стопроцентные
большевики. Мы на это отвечали: бросьте все словечки о стопроцентных большевиках. Был
один стопроцентный большевик, да и тот умер, а остальные - так около 100, да поблизости,
не дошли, так - 84, 92, 96% (Аплодисменты)>115.
Данное высказывание Томского представляется важным, ибо все годы Советской власти все

руководители страны неизменно шагали <ленинским курсом>. Томский же публично и
откровенно признал, что стопроцентным большевиком был лишь основатель партии. Отсюда
логично вытекал вывод, что любые претензии на толкование ленинизма точно также на 100%
оправданы быть не могут. Если даже <нестопроцентных> большевиков (если
воспользоваться предложенной Томским <процентной шкалой>) собирется целый съезд.
Хотя этого Томский уже не говорил.
Зиновьев и после съезда пытался получить некоторую поддержку на Северо-Западной
областной партконференции. Но и здесь Сталин, как обычно, опередил его. На первом же
заседании Политбюро после закрытия XIV съезда было принято следующее решение:
<Ввиду постоянной просьбы съездовских делегаций:	Псковской, Новгородской и
Череповецкой губерний и Карелии об отложении Северо-Западной областной
партконференции, отложить Северо-Западную партийную конференцию до очередной
Всесоюзной конференции ВКП(б)>П6.
А время в этой ситуации работало на Сталина. Интересным источником, позволяющим
взглянуть на ситуацию в Ленинграде изнутри является <Отчет о работе группы студентов
Коммунистического Университета имени Я.М.Свердлова в Ленинградской организации за
время с 27 декабря 1925 года до 5 февраля 1926 года>. А ездило в Ленинград более 70
свердловцев.
Из документа мы узнаем, что прибыв в Ленинград, студенты-свердловцы застали в
Ленинграде ситуацию, когда все руководящие органы, кроме Выборгского райкома,
находились под контролем сторонников Зиновьева. Кроме того, со съезда уже вернулось
около половины делегатов от Ленинградской парторганизации. При помощи прессы,
партаппарата и отчетов делегатов съезда зиновьевцы повели обработку ленинградских
коммунистов.
Студенты-свердловцы свою деятельность начали с того, что стали обрабатывать студентов
Зиновьевского Университета. Последние, в свою очередь, несмотря на протест партийного
руководства своего университета, собрали собрание. Подавляющим большинством голосов
был избран Президиум из сторонников большинства съезда. И далее произошел очень
показательный для понимания ситуации в Ленинграде эпизод. Процитируем документ:
<Организатор ячейки требует слово для заявления. В заявлении он объявляет собрание
фракционным и предлагает всем, кто считает себя коммунистом-большевиком, немедленно
покинуть собрание. После этих слов тов.Минин встает и торжественно уходит из зала, за ним
поднимается небольшая группа студентов. Покинувшая собрание группа студентов
обращается к Минину - <что им делать>. Минин называет оставшихся на собрании
мерзавцами, подлецами и после этого уходит. Пораженные таким ответом своего
руководителя студенты просят впустить их на собрание. Собрание проходит с подъемом.
Подавляющее большинство поименным голосованием осуждает Ленинградскую делегацию,
выражает недоверие Бюро ячейки и своему ректору Минину>П7. Своеобразным итоговым
документом по произошедшему в Ленинграде стало заявление Пленуму ЦК, которое 31
марта 1926 г. написал Евдокимов. В нем автор подробнейшим образом расписал основные
<мероприятия>, проведенные с целью <усмирения оппозиции>. Свой анализ Евдокимов
начал с перечисления сотрудников <Ленинградской правды>, уволенных Скворцовым-
Степановым. Список получился солидным. В н вошли секретарь редакции Матвеев,
завотделом партийной жизни, член Бюро губкома Ярослав, его заместитель Григория
сотрудники отдела Браво, Сапожков и Башкиров, завотделом рабочей жизни, член губкома
Гордон, его заместитель Классе. 116 Разгрому были подвергнуты и руководящие кадры
зиновьевцев в <Красной газете>, <Красной Звезде>, <Смене>, а также журналах <Красная
Деревня>, <Работница и Крестьянка> и издательстве <Прибой>.
Стоит указать и на массовое снятие военных работников. В числе снятых мы находим
фамилии членов губкома замначпуокра Гусева, помначпуокра Гугина, пред ревтрибунал а

Л.В.О. Миничева и замначполит. спец. войск Мясникова, комиссара военно-инженерной
школы Карпова, нескольких начдивов и т.д. Сняты члены РВС Балтфлота Курков117
(руководивший <Авророй> в 1917 г.), начполитотдела береговой < обороны Самохвалов,
начполитотдела Ленинградской базы Григорьев и еще 10 работников высшего ком
политсостава.
Кадры зиновьевцев подверглись разгрому на всех уровнях аппаратной иерархии. Так было не
только в губкоме и райкомах, но и в укомах, а <репрессии по линии организационной
коснулись нескольких тысяч>. Евдокимов приводит следующий пример: <Чтобы показать,
какой поголовный характер приобрело снятие организаторов коллективов напомним, что в
одном Московско-Нарвском районе по свидетельству нынешнего его организатора кандидата
ЦК тов.Кадацкого было снято свыше 90% всех организаторов, а состав бюро коллективов
был <обновлен> на 65%. Ту же картину с незначительными отклонениями мы имеем и по
другим районам. В большинстве случаев снятые организаторы подверглись переброске из
Ленинграда>.
Помимо перебросок, по словам Евдокимова, оппозиционерам в Ленинграде стали создавать
обстановку <прям^1х мытарств>. Он привел несколько примеров. Вот один из них:
<...тов.Семенова, старого токаря... сняли с поста секретаря коллектива, куда он был двинут от
станка. На его просьбу - разрешить вернуться к станку он получил отказ... В итоге
тов.Семенов больше двух месяцев оставался без средств к существованию, имея двух членов
семьи на своем иждивении>118.
Евдокимов не согласился с тем, что резолюции зиновьевского меньшинства поддержали в
Ленинграде менее 3,5% коммунистов (при 0,5% воздержавшихся): <Если к действительным
<итогам голосования> на коллективе <Красного Треугольника> присоединить то, что на
другом гиганте -<Красном Путиловце> голоса разделились почти поровну, что на заводе им.
Егорова на первом собрании резолюция ленинградской делегации собрала большинство, а на
повторном собрании голоса разделились, что на Трубочном заводе из 948 членов и
кандидатов партии в голосовании участвовали всего 361 чел., причем 75 голосовали за
ленинградскую делегацию, что на <Красном Гвоздильщике> из 707 товарищей за осуждение
делегации голосовали 206 челов., против 168, а свыше 300 испуганные репрессиями
предпочли вовсе не голосовать, - если вспомнить, что такая же картина была на всех
крупнейших фабрично-заводских коллективах Ленинграда, то станет совершенно очевидно,
что цифры тов.Молотова, мягко выражаясь, совершенно неправдоподобны>119.
Содержание евдокимовского заявления 27 апреля было обсуждено на бюро Ленинградского
губкома. В принятом по этому поводу документу за подписью С.М.Кирова говорилось:
<Тов.Евдокимов своим крикливым тоном прикрывает бедность приведенн^хх фактов>. Стоит
подчеркнуть сразу же, что если документ Евдокимова можно критиковать по поводу
неточности части приведенной в нем информации, то упрек в ее бедности заведомо
тенденциозен. В кировском документе были приведены данные, согласно которым размер
кадровой перетряски был существенно меньше. Это иллюстрировалось несколькими
примерами из отдельных районов. А затем делался явно поспешный вывод: <Нет нужды
приводить данные по остальным районам>120.
<Нужда> была и она сохраняется по сей день. Дело в том, что отечественная историография
доперестроечных лет опиралась на те данные, достоверность которых столь яростно
оспаривал Евдокимов. Так, в <История Коммунистической Партии Советского Союза>
говорится: <К середине января 1926 года из 72967 коммунистов, участвовавших в партийных
собраниях, против оппозиции проголосовали 70389 (96,3%), за - 2244 человека (3,2%) и
воздержались 334 члена партии (0,5%)>121. Последняя цифра особенно сомнительна, так как
по утверждению Евдокимова на одном <Красном гвоздильщике> более трехсот человек
воздержались от голосования. Стоит добавить, что реальную картину Киров знал не
понаслышке, так как 12 января именно он выступал с докладом на объединенном собрании

партколлективов заводов <Красный гвоздильщик> и <Электроаппарат>!22.
Наконец, вновь обратимся к <проблеме Троцкого>. По поводу поведения сторонников
генсека на XIV съезде Зиновьев позднее язвительно писал. <Нынешнее большинство,
возглавляемое Сталиным, Бухариным и Рыковым, искало блока с т.Троцким и его
ближайшими единомышленниками и перед XIV и на самом съезде. На самом XIV съезде
представители нынешнего большинства осыпали похвалами т.Троцкого. Правильно сказал
т.Троцкий на июльском пленуме (1926 г. - О.Н.) Томскому: <Вы меня тогда захвалили так, что
мне даже совестно стало>.>123.
Доля правды в сказанном Зиновьевым, безусловно, имеется. Вопрос лишь в том сколь велика
эта доля?
К сожалению, мы пока не располагаем достаточным количеством документов, позволившим
бы всесторонне и объективно проанализировать расстановку сил в высшем эшелоне
большевистского руководства в первые месяцы 1926 г. Историки внутрипартийной борьбы
традиционно практически не затрагивают вопрос о линии Сталина по отношению к
Троцкому в то время. Можно предположить, что в условиях развернувшейся в Ленинграде
схватки Сталину надо было как-то нейтрализовать Троцкого.
Известно, что в январе некоторые предложения Троцкого в Политбюро принимались. Так, 14
января было принято его предложение о посылке делегации для предварительных
переговоров о концессии на Днепрострой124. 21 января были удовлетворены просьбы
Троцкого об освобождении его от обязанностей начальника Главэлектро и о предоставлении
ему дополнительного дня отд^хха в неделю 125.
29 января Троцкий выступил на VI Московском губсъезде текстильщиков. В.И.Семененко по
этому поводу пишет: <И.В.Сталин повелел разобраться, по чьей <вине> было допущено
данное выступление. И на февральском 1926 г. Пленуме МК ВКП(б) Н.А.Угланов назвал
крупнейшей ошибкой поведение заведующего аппаратом МК, санкционировавшего
выступление. Когда Л.Д.Троцкий получил приглашение от организаторов съезда -
московских текстильщиков - выступить перед делегатами, он сообщил о своем согласии в
агитпромотдел Московского комитета партии. Однако, как объяснял НАУгланов, там,
растерялись и согласились>126.
В свою очередь и Троцкий не оставил заявление Угланова без внимания. 11 марта 1926 г. он
обратился с жалобой в Политбюро ЦК и Президиум ЦКК на то, что в Москве систематически
под самыми разными предлогами срываются его выступления перед рабочими. По поводу
конкретного выступления перед текстильщиками Троцкий сообщил, что накануне
выступления консультировался по одному из вопросов лично с Углановым. Далее Троцкий
писал следующее:
<Моим выступлениям в клубах советских служащих или с платными докладами препятствий
не делалось... Тем самым создавались условия, при которых рабочие не могли попасть на мои
доклады, а я не мог попасть с докладами к рабочим. Почти на каждом собрании, где я
выступал, ко мне обращались - и устно, и письменно - незнакомые мне товарищи из рабочих
районов с указанием на недовольство рабочих тем фактом, что я, читающий платные
доклады, отказываюсь от выступления на рабочих собраниях>127.
В целом происходившее с выступлениями Троцкого смахивало на продуманную акцию,
направленную на его дискредитацию в глазах рабочих. Тем более, что беспрепятственность
платных выступлений явно свидетельствовало в пользу того, что за содержание речей
Троцкого его противники не переживали. В этой связи неубедительными выглядели
сетования Угланова на то, что партия не знает позиции Троцкого, ибо тот молчал на
съезде!28.
С февраля 1926 г. начались выступления Троцкого на Политбюро по социально¬

экономическим вопросам. Например, 25 февраля он напомнил об актуальности выдвинутого
им на XII съезде РКП(б) лозунга <диктатуры промышленности>. <Для социалистического
государства, бедного капиталами, - указывал он, - надежнейший путь подъема сельского
хозяйства лежит через максимальное вкладывание в промышленность> .
Генсек же по-прежнему маневрировал. Он не только атаковал, но давал лидерам оппозиции
1923 г. надежду на возвращение к активной политической деятельности. Об этом
свидетельствует письмо Л.П.Серебрякова Сталину от 27 марта. Серебряков пишет: <Я
говорил с несколькими товарищами по поводу выраженного Вами от имени нескольких
членов Политбюро желания объясниться относительно положения в партии и создать
условия более дружной работы под руководством ЦК. Это предложение встретило, конечно,
полное сочувствие тех немногих товарищей, с которыми я говорил. Но все они в это время
ставили тот вопрос, какой [и] я Вам ставил. Если ЦК хочет устранить лишние и ненужные
помехи в работе тех, которые принимали участие в оппозиции [19]23 г., то чем же объяснить,
что как раз за последние недели так усилилась травля против бывшей оппозиции... и никто
не может верить, что это делается без ведома и секретариата ЦК... Я говорил с Троцким,
Пятаковым и Радеком. Они выразили полную готовность продолжать разговор, который у
Бухарина и у Вас был с т.Троцким и у Вас со мною, с целью довести этот разговор до
положительных практических результатов>130.
Как следует из письма Троцкого тому же Серебрякову первый, выражая удивление способом
обращения к нему <кружным путем>, от разговора со Сталиным и его сторонниками не
отказался131.
Следующее столкновение произошло на заседании Политбюро 18 марта. Стоит отметить, что
нанося очередной удар Зиновьеву, сталинское большинство предварительно поставило точку
в инциденте с Троцким. По поводу упомянутого выше его выступления в Московской
парторганизации объяснения Угланова признавались <исчерпывающими>, а принятое
решение было взаимоприемлемым: <Выступления членов ЦК в качестве докладчиков
должны происходить на общих основаниях по согласованию с МК в рамках решений партии
и Коминтерна>132.
Очередной же сталинский удар наносился по позициям Зиновьева в Ленинграде. Было
решено не возражать против постановления пленума Ленинградского губкома о замене
Зиновьева на посту председателя Ленинградского Совета Комаровым. Энергичный протест
Каменева ситуации не изменил133.
Очередная неудача подхлестнула последнего. Вспомнив свой первый конфликт с генсеком, он
заявил: <Наши разногласия пошли не с Троцкого, а с выступления т.Сталина в газете
<Правда> против меня и Зиновьева в августе 24 г. и разве это не встретило сопротивления со
стороны тех, кто стоял близко около руководства и разве это не было началом работы над
сознательно поставленной задачей дискредитировать ряд товарищей... Все это было
определенной политической целью, которая была доведена до конца и с большим успехом на
съезде>134. Начал же свое выступление Каменев с главного: <Когда я на съезде сказал фразу
о том, что Сталин не может объединить вокруг своего имени большевистского штаба и когда
съезд шумно протестовал против этого и устроил Сталину овацию, - я бы мог перерезать эту
овацию, если бы сказал, что ведь только повторяю слова Ильича и ничего больше. (СТАЛИН:
Почему же ты не сказал?). Потому,что я не хочу прибегать таким методам».
Думается, что после нескольких лет борьбы против Троцкого с применением самых разных
методов тезис Каменева звучал не очень убедительно. По сути же Каменев выдавал
тщательно скрываемое желание найти компромисс с генсеком. То есть присущая Зиновьеву и
Каменеву расщепленность сознания - жестко конфликтуя, все-таки надеяться на компромисс
- проявилась и в этом ярком эпизоде.
В интересной работе С.В.Цакунова <В лабиринте доктрины>, однако, имеется такое

утверждение: <Сокрушительная победа над <новой оппозицией> нужна была Сталину не
случайно. Занимаясь большую часть нелегкого 1925 г. вопросами доктрины, идеологического
обоснования своего курса, он чуть было не упустил главное - то, что стояло у него всегда на
первом месте - реальную власть>135.
На наш взгляд, за весь 1925 г. ни разу не было такой ситуации, при которой Сталин <чуть
было> не упускал власть. Во всяком случае, обоснование такой угрозы требует какой-то
датировки. Но ее нет ни у Цакунова, ни у повторившей данный тезис В.П.Вилковой136.
Когда же все весело на волоске? Думается, что столь бездумно генсек с властью не
обращался в принципе. Именно потому, что реальная власть была <всегда на первом месте>,
то и на вопросы доктрины генсек смотрел как на одно из направлений, которое необходимо
осваивать в целях укрепления все той же власти.
В течение всего 1925 г. стратегическая инициатива во внутрипартийной борьбе и поддержка
большинства в руководящих органах неизменно оставались у Сталина. Так было и в начале
года, когда на январском Пленуме подводились итоги <литературной дискуссии>. Тогда
Сталин сумел не только отодвинуть Троцкого от властных рычагов в ЦК и военном
ведомстве, но и попутно нанес удар по Зиновьеву и Каменеву. Так было и весной 1925 г.,
когда генсек нанес поражение зиновьевцам в комсомоле. Так было и в мае-июне, когда
Сталин вынудил Троцкого публично осудить книгу М.Истмена. Наконец, на протяжении всей
истории борьбы с <новой оппозицией>, как следует в том числе и из проделанного самим
С.В.Цакуновым анализа, момент атаки и поле брани неизменно выбирал Сталин. А здесь он
промахов не делал. В результате к весне 1926 г. база зиновьевцев в Ленинграде была
сокрушена, а сталинские позиции в Политбюро резко усилены. Ничего серьезного этой
властной экспансии генсека ни сторонники Троцкого, ни последователи Зиновьева
противопоставить так и не смогли.
2. ОБЪЕДИНЕННАЯ ОППОЗИЦИЯ
Заседание Политбюро от 3 июня 1926 г. было многолюдным (на нем присутствовали 43
человека137), а споры продолжались 6 часов!38. Во время выступления Каменева несколько
раз перебили. Далее в стенограмме речи значится:
<КАМЕНЕВ. Да что вы все мне помогаете.
ТРОЦКИЙ. <Коллективное руководство> - это и есть когда все мешают одному или все на
одного нападают (Смех)>139.
Реакция на реплику Троцкого показательна. Конечно, Лев Давидович отчасти разрядил
атмосферу. Но главное все-таки заключалось в том, что слова попали в точку. И здесь стоит
внести лишь одно пояснение: опыт большевистской партии 20-х гг. свидетельствовал о том,
что для того, чтобы оказаться под массированным ударом партаппарата достаточно было
остаться даже не в одиночестве, а просто в меньшинстве. Справедливость такого вывода
подтвердила история троцкистско-зиновьевского блока.
Лишь после того, как Зиновьев и Троцкий - каждый в отдельности - в полной мере осознали,
что в итоге <зимней кампании> 1925 - 1926 гг. резко усилились позиции Сталина, они начали
более определенно искать пути к альянсу. Поправки к проекту резолюции <О хозяйственном
положении и хозяйственной политике>, предложенного апрельскому 1926 г. Пленуму ЦК
Рыковым, сторонники Троцкого и Зиновьева внесли параллельно. Вот как оценил этот сракт
сторонник Сталина Антипов: <В поправках т.Троцкого и т.Каменева мы видим много общего,
но все-таки они самостоятельны... Каждая оппозиция работает на себя со своими тезисами,
себе капитал подрабатывает, но вместе по ЦК хлещут - это особая линия: врозь идти, но
вместе бить по ЦК и партии> .
Скоординированность действий по принципу <врозь идти, но вместе бить> не принесла

весомых политических дивидендов - отбив наскоки оппозиционеров, сталинско-бухаринское
большинство без проблем провело все свои решения. В этих условиях уже вставшим на путь
открытой борьбы двум оппозиционным течениям не оставалось ничего другого как ускорить
объединительный процесс.
Как среди сторонников Зиновьева, так и среди единомышленников Троцкого нашлись
противники блока. У зиновьевцев такими людьми оказались Файвилович, Саркис и
Наумов141. Сторонница Зиновьева Николаева позднее вспоминала, что <несмотря на
сопротивление части товарищей, которые держались тогда зиновьевской ориентации и
решительно боролись против блока, победили сторонники блока...>142.
С Троцким же по данному вопросу разошелся С.В.Мрачков-ский143. Троцкий позднее
вспоминал: <Один из близких моих друзей, Мрачковский... высказался против блока с кем бы
то ни было, и дал классическое обоснование своей позиции: <Сталин обманет, а Зиновьев
убежит>. Но в конце концов такого рода вопросы решаются не психологическими, а
политическими оценками. Зиновьев и Каменев открыто признали, что <троцкисты> были
правы в борьбе против них с 1923 г. Они приняли основы нашей платформы>144.
Зиновьев же теперь так объяснял свою прежнюю антитроцкистскую позицию: <В самом ходе
борьбы, в резкой полемике 1923 - 1924 годов, можно было увлечься настолько, чтобы
требовать временного отстранения т.Троцкого от руководящей работы в Политбюро. В этом
направлении увлеклись тогда в момент горячей схватки и мы (сообщение того, будто мы
требовали исключения т.Троцкого из ЦК партии или даже из самой партии - абсолютная
ложь)... Тот, кто думает, что раз ты резко столкнулся с т.Троцким, скажем в 1923 году, то это
<навеки>, то уже никогда невозможен блок с ним - тот должен требовать исключения
т.Троцкого из партии>145.
Вообще же после всего сказанного Зиновьевым в адрес Троцкого за предыдущие три года
рассчитывать на то, что подобного рода заявления способны привести к росту доверия и
уважения в партии к их автору, было несколько самонадеянно. Не удивительно, что в это
время в среде противников объединенной оппозиции ходила острота: <Каменева они терпят,
но не уважают; Зиновьева они не терпят и не уважают; Троцкого они не терпят, но
уважают>146.
Наряду со всем выше изложенным стоит отметить, что и бойцовские качества новых
союзников сам Троцкий оценивал не высоко. Позднее он признает: <Как Зиновьев, так и
Каменев в теоретическом отношении были, пожалуй, выше Сталина. Но им обоим не хватало
той мелочи, которая называется характером>147.
В приведенном же свидетельстве Мрачковского небезынтересно следующее. С чего это вдруг
он вздумал проводить сравнительный анализ достоинств различных блоков с участием
сторонников Троцкого? Невольно закрадывается предположение: а может в начале 1926 г. в
кругу ближайших единомышленников бывшего наркомвоенмора в качестве альтернативного
варианта обсуждался альянс с генсеком?
Ничего не добившись в полемике по вопросам хозяйственной политики, оппозиционеры
избрали объектом атаки политику сталинско-бухаринского большинства по вопросу о стачке
английских горняков. Выступили же Зиновьев и Троцкий в тот момент, когда Сталин
находился в отпуске на юге. Они настаивали на скорейшей разработке тезисов. Узнавший об
этом генсек, 2 июня 1926 г. в телеграмме Молотову выразил вполне искреннее удивление:
<Не понимаю, как могут они торопить вас, когда вы имеете большинство. Отложите вопрос
еще на неделю и пошлите их к черту>148. Коротко и ясно.
Важное событие произошло 6 июня. В этот день в дачной местности по Савеловской
железной дороге собралось около 70 коммунистов Краснопресненского района Москвы.
Собранием руководила бывшие работники райкома во главе с Г.Я. Беленьким. На нем
выступил первый заместитель председателя Реввоенсовета СССР М.М.Лашевич. Один из

участников мероприятия проинформировал о нем секретаря - Краснопресненского райкома
М.Н.Рютина. Последний передал дело в ЦКК. И уже 8 и 9 июня специально созданная
комиссия Президиума ЦКК допросила участников собрания. Президиум ЦКК, объявив
Лашевичу строгий выговор с предупреждением, принял решение обратиться к Пленуму ЦК и
ЦКК с предложением исключить Лашевича из числа кандидатов ЦК, снять с занимаемого
поста и лишить права занимать в течение двух лет какие-либо ответственные посты149.
Однако находившемуся на отдыхе генсеку всего этого показалось мало. После некоторых
раздумий он выдвинул план, по которому к делу был притянут Зиновьев. По сути дела
именно Сталин подготовил июльский Пленум ЦК и ЦКК. В письме от 25 июня на имя
Молотова, Рыкова и Бухарина генсек писал:
<1) До появления группы Зиновьева оппозиционные течения Тр/оцкий/, Раб/очая/
оппоз/иция/ и др. вели себя более или менее лояльно...
3)	Группа Зиновьева стала вдохновителем всего раскольничьего в оппозиционных течениях,
фактическим лидером раскольнических течений в партии...
6) Не только Лашевича нужно вывести из ЦК, но Зиновьева нужно вывести из Политбюро с
предупреждени вывода его из ЦК, если не будет прекращена его работа подготовке раскола...
10) На пленуме можно и нужно ограничиться короткой резолюцией об единстве в тесном
смысле слова в связи с делом Лашевича, сославшись на Ленинскую резолюцию об единстве
на 10-ом съезде. В этой резолюции надо сказать, что Зиновьев выводится из Политбюро не
из-за разногласий с ЦК, - не менее глубокие разногласия имеются-де с Троцким, однако
вопрос о выводе Троцкого из ПБ не стоит, - а из-за его (Зиновьева) политики раскола>150.
Таким образом, на июльском Пленуме ЦК и ЦКК партийное большинство действовало по
заранее намеченному генсеком сценарию. Анализ стенограммы Пленума убедительно
подтверждает данный вывод. Значение же этого Пленума во внутрипартийной борьбе
переоценить сложно. Объединение двух оппозиционных течений произошло на почве борьбы
с общим врагом. И ход Пленума убедительно показал, что для того, чтобы достичь успеха в
партийных верхах, даже объединенная оппозиция не располагает необходимыми для этого
силами. Для характеристики же царившей на Пленуме атмосферы весьма показателен
следующий эпизод. Сразу после получения известия о смерти Дзержинского, произошедшей
20 июля между дневным и вечерним заседаниями, участники Пленума пероначально приняли
решение на следущий день его закончить. Закончить для того, чтобы присутствовать на
похоронах!5!. Однако сделано это на следующий день не было. Отойдя от первоначального
стресса, стороны с утроенной яростью принялись крушить друг друга. Самые интересные и
важные события произошли на Пленуме именно тогда, когда тело покойного Дзержинского
еще не было захоронено.
21 июля работа Пленума началось с рассмотрения постановления Президиума ЦКК по делу
Лашевича, Беленького и других. Докладчиком выступал Куйбышев. Он и напомнил Каменеву
и Зиновьеву, что прежде они выступали против фракций в партии, ибо считали их
зародышами новых правительств. Поэтому Куйбышев назвал возмутительным то, что
Зиновьев до сих пор не отмежевался от Лашевича152.
Лашевич ответил тем, что выступил как против попыток привязать к нему Зиновьева, так и
против обвинений во фракционности. Кроме того, Лашевич напомнил, что за пять с лишним
месяцев, которые он провел в Москве, ему ни разу не дали наряд на рабочий митинг. Из этого
он оделал вывод, что из него хотели сделать партийного обывателя153.
Но наибольший резонанс вызвало выступление Зиновьева, выведенного из себя нападками
своих противников. Тогда-то он рассказал и о существовании с начала 1924 г. фракционной
<семерки> под псевдонимом <руководящий коллектив>, и об августовском 1924 г.
фракционном Пленуме, и о еженедельных заседаниях по вторникам фракционной <семерки>,

и о наличии у нее своей фракционной дисциплины и <конституции>, и о многом другом. А в
конце выступления лидер Коминтерна заявил, что сожалеет о том, что в свое время не
послушал совета Ленина переместить Сталина с поста генсека.
22 июля объединенная оппозиция вынудила Сталина прочитать ленинское <Письмо к
съезду> и письма по национальному вопросу. Необходимо сказать, что до этого генсек
держался на Пленуме в тени, предпочитая бить оппозицию чужими руками. К тому моменту
он выступал лишь однажды - при обсуждении вопрос об отношении к стачке английских
углекопов.
Сталин, как и в 1925 г., вновь пытался создать видимость, что он над схваткой: роль
суперарбитра ему всегда нравилась. Но теперь из этой затеи ничего не вышло. Критики в его
адрес было предостаточно. Однако полностью прочитав <Письмо к съезду>, декабрьское
1922 г. письмо по национальному вопросу, письмо Троцкому и телеграмму Мдивани от 6
марта 1923 г., Сталин, как следует из стенограммы, буквально пригвоздил оппозицию
суровым вопросом: <Еще что прочесть?>!54.
Сталин хорошо знал что делал. В зале находились в основном его сторонники, а
прочитанные документы вряд ли явились для кого-то из них новостью. Свой выбор в пользу
генсека многие из них уже сделали. Но Сталин не был бы Сталиным, если бы на
прочитанном остановился. Он же, несмотря на бурные протесты Каменева, прочитал еще и
ленинское письмо, написанное еще в 1917 г. по вопросу об известном проступке Каменева и
Зиновьева. Тогда основатель партии настаивал на их исключении из рядов партии155.
В конечном итоге Зиновьев был выведен из состава Политбюро, а его место занял Рудзутак.
Лашевич перестал быть кандидатом в члены ЦК. Продумано же все это генсеком было, как
мы видели выше, еще в июне в Сочи. Заявление же <буферной группы>, подписанное
Смилгой, Раковским, Кучменко, Шкловским и Осинским, никак на принятом решении не
сказалось. Что и неудивительно, если принять во внимание ключевой тезис авторов
заявления: <Опыт изживания внутрипартийных разногласий путем верхушечных дискуссий
обанкротился. Только при активном участии широких партийных масс в обсуждении
волнующих партию вопросов, можно наиболее безболезненно изживать существующие
разногласия> .
Итоги июльского Пленума недвусмысленно свидетельствовали в пользу прогноза о том, что
нового столкновения долго ожидать не придется. Так оно и получилось. Уже 26 сентября на
собрании сотрудников Коммунистической академии в прениях по докладу В.П.Милютина <О
контрольных цифрах Госплана> с критикой проводившейся политики выступили
Преображенский, Пятаков, Радек, Смилга, В.Смирнов, Сокольников157. 30 сентября на
собрании партийной ячейки службы тяги Рязано-Уральской железной дороги в Москве была
принята резолюция, защищавшая оппозицию. В ней отмечалось: <Нам говорят, что
оппозиция ошибается, а что говорит сама оппозиция - мы не знаем. Мы слыхали, что Ленин в
своем завещании говорит насчет руководства партией. Но об этих ленинских советах партия
ничего не знает>!58.
1 октября 1926 г. на собрание ячейки московского завода <Авиаприбор>, по подсчетам
С.Л.Дмитренко, <явилось около 25 активных деятелей блока, собранных со всех районов
Москвы>159. 2 октября бюро МК РКП(б) подчеркнуто резко осудило выступление
оппозиции: <Фактическую подготовку раскола кучкой оппозиционных лидеров и попытки
срыва деловой работы партии Бюро МК считает прямым преступлением против партии>160.
Прекрасно понимая, что подобного рода заявления ничего хорошего не сулят, 3 октября
Зиновьев, Пятаков и Троцкий отправили в Политбюро свое заявление, текст которого
попросили разослать членам и кандидатам ЦК. По поводу резолюции МК три лидера
оппозиции писали: <Резолюция дает прежде всего ложную информацию, вводящую в
заблуждение партию. Резолюция и отчет <Правды> изображают дело так, как если бы так

называемые оппозиционеры выступали против воли ячейки. В действительности дело
обстояло как раз наоборот. На ячейке, наряду с сотней членов ее, присутствовало не меньшее
количество представителей аппарата, во главе с т.Углановым. Президиум и представители
аппарата всеми силами и средствами пытались помешать выступлению так наз. Оппозиции.
Однако, члены ячейки подавляющим большинством голосов высказались за предоставление
им слова, за продление времени и слушали с величайшим вниманием, заставив аппаратчиков
прекратить обструкцию> 161.
Авторы заявления указывали, что <оппозиционная резолюция собрала больше четверти (27)
голосов против 78. Партия привыкла до сих пор считать, что все резолюции принимаются не
иначе, как единогласно>162. Зиновьев, Пятаков и Троцкий указывали на то, что резолюция
ячейки службы тяги Рязано-Уральской железной дороги скрыта от партии. Но наиболее
значимыми представляется п.6 документа. В нем говорилось: <Что касается скрываемых от
партии речей и документов оппозиции, то только сама партия может судить действительно ли
они похожи на <меньшевистскую литературу>, или же эта характеристика представляет
собою злостную, недостойную клевету. Не надо скрывать от партии важнейшие документы
партийной жизни>. При этом Зиновьев, Пятаков и Троцкий особо подчеркнули, что <одним
из основных <нелегальных> документов, за распространение которого исключают из партии,
является завещание Ленина>163.
4 октября на Политбюро было принято решение обратиться в ЦКК с просьбой о
расследовании фактов нарушения партдисциплины со стороны оппозиционеров. Этому
решению не воспрепятствовало даже то обстоятельство, что на заседании Политбюро ЦК
отсутствовал Сталин и присутствовала целая группа оппозиционеров (Троцкий, Каменев,
Зиновьев, Смилга, Евдокимов, Пятаков, Сокольников)164.
Тем не менее оппозиционеры пока что не сдавались. 7 октября на собраниях ячеек
ленинградских заводов <Красный путиловец>, <Большевик>, <Красный треугольник>,
<Русский дизель> и других выступили Зиновьев, Бакаев, Куклин, Евдокимов, Зорин и
другие. Всего в этот день состоялось 153 оппозиционных выступления. Но и на <Красном
путиловце>, где выступал лично Зиновьев, резолюцию с критикой линии сталинского ЦК
поддержали лишь 25 человек165.
Уже на следующий день оппозиция пошла на попятную. Каменев, выступая на Политбюро,
обсуждавшим <налет> (по выражению Ворошилова) Зиновьева на Ленинградскую
парторганизацию, заявил:
<Товарищи, я вполне понимаю, что вчерашнее выступление тов.Зиновьева и других в
Ленинграде может быть истолковано таким образом, чтобы положить предел всякой попытке
переговоров... Но с другой стороны, вы должны принять во внимание то, что мы обратились
к вам с этим предложением о выработке условий о дружной работе, если не ошибаюсь, 8
понедельник...
Мы не можем считать случайностью, что уже после этого мирного предложения редакция
Центрального органа поместила стихотворение Демьяна Бедного>166.
Стихотворение названного рифмоплета <Всему бывает конец> действительно содержало
оскорбительные выпады167. Провокация же удалась на славу. В четверг на заседании
Политбюро Зиновьев отсутствовал. Позднее Ярославский будет вспоминать, что <когда
тов.Томский спросил т.Каменева: а где Зиновьев, почему его нет? То тов.Каменев ответил,
что у него папаша заболел и он поехал к папаше (смех), а в это время он уехал в
Ленинград>168.
Зиновьев бросился в Ленинград продемонстрировать собственную популярность в рабочей
среде. Только каменевское <алиби> звучало действительно смехотворно. К тому же в
Ленинграде оппозиционеры были жестоко биты.

Затем в течение десяти дней стороны искали приемлемый копромисс. Хотя у того же
Каменева, представлявшего на переговорах оппозиционный блок, однажды вырвалась фраза,
что <спорные идейные вопросы в большевистской партии никогда не решались
компромиссом>169. Мысль прозвучала 11 октября во время его выступления на Политбюро.
Присутствовавший на том же заседании Политбюро Смилга с позиции <буфера> попытался
доказать иное. Но сталинцам, ориентированным на <дожимание> оппозиционеров, было
решительно не до <миротворца> Смилги. Молотов прямо заявил: <Тов. Смилга здесь
открыто говорит то, что другие товарищи из оппозиции, не принадлежащие к пресловутому
<буферу>, всячески сейчас прикрывают и замалчивают, а именно: т.Смилга несколько раз
очень настойчиво подчеркивал: надо договориться <большинству> и <меньшинству>... Но
вы, т.Смилга - как бы это выразиться - совершенно <забываете> или не понимаете, что есть
партия, которая представляет из себя не какое-то <большинство>, а нечто целое, единое>170.
Инициативой же на переговорах целиком владела сталинская сторона. Генсек с блеском
продемонстрировал свои сильные стороны как политика, методично наращивая давление и
ужесточая требования. Он потребовал <открыто заявить о безусловном подчинении
решениям партийных органов>, добавив, что <мы не требуем от вас докладов в пользу той
позиции, которую вы принципиально не разделяете>. Далее Сталин сказал о необходимости
заявления о признании ошибочности и вредности прежней оппозиционной работы!7!. Что
же касается ответных требований оппозиционеров, то генсек подтвердил их право
<отстаивать свои взгляды в своей партийной ячейке>, право перед съездом в дискуссионном
листке излагать собственные взгляды, пообещал пересмотреть дела части исключенных из
партии, а также указал на возможность <в той или иной степени> смягчить тон критики. При
этом Сталин подчеркнул: <Что касается самой критики принципиальных ошибок оппозиции,
то она безусловно должна остаться в силе и впредь, ибо оппозиция не хочет отказаться от
своих принципиальных ошибок>172.
Главное, думается, было в последнем. Что же касается права <отстаивать свои взгляды в
своей партийной ячейке>, то вот что можно прочитать на сей счет в Открытом письме
Вардина Залуцкому (апрель 1927 г.): <Внутрипартийную демократию пытаются подменить
<демократией>... в ячейке. Смысл статей, иногда появляющихся на эту тему в <Правде>,
именно к этому сводится. На деле и этого не получается. Подлинного демократизма нет и не
может быть и в ячейке. Секретарь ячейки не может вести себя иначе, чем ведут себя
секретари всех вышестоящих органов. Секретарь ячейки смотрит всегда - вверх, и очень
редко - вниз>173.
Момент интересен именно с точки зрения оценки одной из <переходных стадий> в
сталинизации партии. Осенью 1926 г. оппозиционерам предлагается дискутировать каждому
в своей ячейке и не ходить в соседнюю.
В итоге текст заявления был согласован и 16 октября подписан. В нем Зиновьев, Каменев,
Троцкий, Сокольников, Пятаков и Евдокимов признавали, что в борьбе за свои взгляды <в
ряде случаев после XIV съезда допустили шаги, явившиеся нарушением партдисциплины и
выходящие за установленные рамки идейной борьбы внутри партии на путь фракционности.
Считая эти шаги ошибочными, мы заявляем, что решительно отказываемся от фракционных
методов защиты наших взглядов в виду опасности этих методов для единства партии...>174.
Такая формулировка вполне устроила генсека. Тем более, что и после этого шельмование
оппозиционеров как <раскольников> прекращено не было. В итоге Сталин сделал еще один
шаг к победе в борьбе за <ленинское наследство>. <Основное психологическое свойство
Сталина, - писал Ф.Ф.Раскольников, - которое дает ему решительный перевес, как сила
делает льва царем пустыни, - это необычайная, сверхчеловеческая сила воли. Он всегда знает,
чего хочет, и с неумолимой неуклонной методичностью постепенно добивается своей
цели>175. Октябрь 1926 г. однозначно подтвердил справедливость этой оценки.

Как указывалось выше, зима 1926 - 1927 гг. прошла относительно спокойно. Новый всплеск
активности оппозиционеров был простимулирован событиями, произошедшими весной 1927
г. в Китае. В конце мая Евдокимов, Зиновьев, Смилга и Троцкий направили в Политбюро
письмо-платформу, подписанную 83 сторонниками оппозиционого блока. Одновременно был
начат сбор подписей под ней среди коммунистов.
Вопросом об оппозиции занялся очередной объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Он
прошел с 29 июля по 9 августа 1927 г. Уже первые минуты его работы продемонстрировали,
что сталинское большинство ориентировалось на дальнейшее ущемление внутрипартийной
демократии даже в отношении <ленинской гвардии>. А объединенная оппозиция по-
прежнему не смогла ничем реальным этому воспрепятствовать. Активность же, проявленная
представителями блока (Евдокимов, Раковский, Пятаков, Бакаев) уже на первом заседании
Пленума, в итоге лишь подчеркнула слабость и политическую изолированность левой
оппозиции.
Одним из пунктов повестки дня Пленума стоял вопрос о выводе Троцкого и Зиновьева из
состава ЦК. Раковский предложил вообще снять данный вопрос с повестки дня, мотивируя
свое предложение сложностью как международной, так и внутренней обстановки. Кроме
того, он сослался на близость очередного партсъезда и указал на то, что авторитет Троцкого и
Зиновьева заграницей очень велик. Поэтому даже сама постановка об их выводе из состава
ЦК крайне вредна176. Однако большинством голосов против 12 при 1 воздержавшимся
предложение Раковского, было отклонено177.
Затем слово взял Пятаков, предложивший не обсуждать заявление 83-х вместе с вопросом о
Троцком и Зиновьев, а выделить его в самостоятельный пункт повестки дня. То есть,
обсудить заявление 83-х так же, как в 1923 г. октябрьский Пленум рассматривал заявление
46-ти. Большинством против 13 данное предложение было провалено178, а на Пленум не
были допущены как представители группы Сапронова, так и <буферной группы> (Каспарова,
Сталь и др.)179. Этим своим решениям сталинцы как бы напоминали, что на дворе давно уже
не октябрь 1923 г.
Что же касается <буферной группы>, то еще 20 июля она отправила в ЦК и ЦКК заявление,
которое подписали сорок коммунистов (Шкловский, Овсянников, В.Каспарова, Аникст,
Клявс-Клявин, Атабеков, Сталь и др.). В нем говорилось:
<На собраниях нет той живой активной работы мысли, нет того глубокого внимания и
интереса, которые пронизывали любое собрание ячейки еще 2-3 года назад. На собраниях
часто царит безразличие, часть уходит до конца, другая часть голосует механически.
В частной товарищеской беседе сплошь и рядом высказываются сомнения, обнаруживаются
неясности, несогласия и мнения прямо противоположные тем, которые были проголосованы
на собрании>180.
Однако лидеры правящего большинства на Пленуме были явно не расположены выслушивать
подобного рода <мемуары>. Наоборот, всеми своими решениями сторонники генсека жестко
пресекали проявления рецидивов демократии, имевших место в совсем еще недавнем
прошлом.
Евдокимовым в целях разрешения конфликтной ситуации вокруг Троцкого и Зиновьева было
предложено создание специальной комиссии181. С ответом на данное предложение от
большинства Пленума выступил Томский. Он сказал: <Для того, чтобы предохранить партию
от раскола... Владимир Ильич завещал партии создать широкое ЦК и ЦКК... Это собрание и
есть, по воле Владимира Ильича, то наикомпетентнейшее собрание, которое <невзирая на
лица> по всякому спорному и острому вопросу должно сказать свое авторитетное слово>182.
Говоря эти слова, Томский конечно же не предполагал, что не пройдет и года, когда ему
самому придется иметь дело с <наикомпетентнейшим собранием> постышевых и

Кагановичей в принципиально иной ситуации. Пока же предложение Евдокимова получило
13 голосов и было благополучно провалено!83. Число 13 было поистине несчастливым для
оппозиционеров. Поразительно, но и на апрельском 1929 г. Пленуме ЦК и ЦКК у бухаринцев
окажутся те же тринадцать несчастливых голосов.
Но летом 1927 г. ни о чем таком Бухарин не думал. Тогда именно он и Чичерин выступали
докладчиками по вопросу о международном положении. Бухарин счел необходимым сделать
следующее замечание: <Я считаю, что настоящая защита СССР заключается в том, чтобы
прежде всего в среде коммунистов сломать хребет тем, кто говорит о термидорианстве, о
вырождении ГПУ и нашей Красной армии>184.
Сигнал был дан и в дальнейшем на протяжении всего Пленума сталинское большинство
настойчиво навешивало на оппонентов различные обвинения, раскручивая тезис о
пораженчестве и о создании единого фронта от Чемберлена до Троцкого. Так, Молотов
заявил: <Троцкий не находит ничего лучшего, как сказать, что в тот момент, когда войска
империалистов будут в 80 километрах от Москвы, надо ударить со всей решительностью
против политики партии, якобы недостаточно твердой, якобы недостаточно смелой, якобы
недостаточно левой - значит, докатиться до пораженческой идеологии>185.
Молотову ответил Каменев: <Можно ли спорить с <пораженцами> и <дезорганизаторами
тыла>? Нет. Если речь идет о пораженцах и дезорганизаторах тыла, то с ними не спорят, а
сажают их в тюрьму>186. И добавил: <Это клевета, что наша критика политики тт.Молотова,
Бухарина, Сталина обязательно нас толкает на путь левых эсеров, с которыми они нас
сравнивают>187.
Как видим, в ход пошли уже весьма хлесткие и острые аналогии. Но настоящий всплеск
страстей принесло появление на трибуне Ворошилова. Незадолго до этого во время речи
Зиновьева по вопросу о событиях в Китае между ним и оппозиционерами произошла
следующая перебранка. В разгар выступления Ворошилов вдруг бросил Зиновьеву: <Вы ведь
ни черта не знаете>. На что мгновенно отреагировал не Зиновьев, а Троцкий: <Это
единственно правильное, что вы могли бы сказать про себя> 1
Таким образом, почва для конфликта была подготовлена. И конфликт не заставил себя долго
ждать: Ворошилов появился на трибуне, будучи настроенным агрессивно. В опубликованной
стенограмме его речи есть следующий эпизод:
<ТРОЦКИЙ. Вы вычистили Примакова, Путну и многих других.
ВОРОШИЛОВ. Да, вычистили и поступили совершенно правильно.
ТРОЦКИЙ. А в военном деле они смыслят побольше вашего.
ВОРОШИЛОВ. Троцкий универсальный человек, он все знает и во все суется>.
Но этим дело не ограничилось. Ворошилов заявил, что его прежний начальник во время
Гражданской войны расстреливал коммунистов. На это оскорбленный Троцкий с места
бросил, что Ворошилов лжет <как бесчестный каналья>. Ворошилов пошел еще дальше и
произнес: <Сами вы каналья и отъявленный враг нашей партии>. В перебранку бывшего и
настоящего Наркомвоенморов вклинился Подвойский, заявивший, что готов представить
список расстрелянных Троцким коммунистов189.
Пленум завершился очередным заявлением лидеров блока, в котором был учтен ряд
требований сторонников генсека.
С.Л.Дмитренко так объясняет поступок оппозиции: <Испугавшись перспективы оказаться за
бортом руководящего органа партии, лидеры оппозиции сочли необходимым отступить и
приняли, хотя и с оговорками, требования об уничтожении элементов фракционности>190.
Думается, что по данному вопросу с ним можно согласиться.
Небезынтересно, что подписанное лидерами объединенного блока заявление разделялось

отнюдь не всеми оппозиционерами. Одним из несогласных оказался А.А.Иоффе, который 12
августа 1927 г. обратился к Троцкому со следующим:
<Не начинает ли и внутрь оппозиции проникать тот режим, который установлен
большинством ЦК для партии и против которого, мы (оппозиция) ведем столь упорную
борьбу? <Аппаратная верхушка> решает, а все остальные лишь принимают ее решения.
Допустимо ли, чтобы 13 оппозиционных членов ЦК и ЦКК делали заявление без
предварительного обсуждения внутри оппозиции как факта подачи заявления, так и
содержания его?
Я, например, считаю ошибкой подачу этого заявления> .
После окончания Пленума сталинцы продолжили дискредитацию политических
противников. Агитпроп быстро выпустил тенденциозно подобранные материалы Пленума,
подкрепив столь же недвусмысленными методическими установками. Прочитав эти
разработки, можно без труда уяснить себе тот факт, что впоследствии советская историко¬
партийная наука на протяжении шестидесяти лет будет нудно тиражировать тот же набор
идей, который вдалбливался в головы коммунистов сталинскими пропагандистами уже в ходе
кампании по разъяснению решений Пленума в 1927 г. Последние, в частности, доказывали,
что оппозиционеры не выполнили ни одного из взят^хх на себя в октябре 1926 г. обязательств.
В комментариях по поводу выступлений Зиновьева от 9 мая и Троцкого в день проводов
Смилги, акцент делался на то, что их слушателями помимо коммунистов являлась
<обывательская публика>. Такой акцент был необходим, чтобы подвести к выводу о том, что
<оппозиция во имя своих фракционных целей ведет к разрушению дисциплины партии и
помогает развязыванию антисоветских сил> 92. В конце же сталинские пропагандисты
обязательно подчеркивали, что несмотря на августовское заявление оппозиции, Пленум ЦК и
ЦКК <не имеет оснований ручаться, что отступление оппозиции и отказ от ряда ее ошибок
являются вполне искренними>193. Не сложно понять, что столь незамысловатым способом
общественное мнение подготавливалось к очередной <антипартийной вылазке> оппозиции с
целью <навязать> партии дискуссию.
Между тем именно в августовском информационном письме в ЦК, посвященном анализу
деятельности оппозиционн^хх группировок в Харьковской парторганизации, П.П.Постышев
признал, что сведений о работе оппозиционеров с беспартийными нет. Добраться же до
материалов оппозиции даже коммунистам становилось все труднее. В партийном официозе
они публиковались редко и в усеченном виде. Такой подход публикаторов вызывал законные
вопросы у желавших разобраться в сути разногласий. Например, Родионов из Тверской
губернии (партбилет №0201235) писал: <Те материалы оппозиции, которые публикует ЦК,
они для рядового члена партии слишком недостаточны, чтобы в них разобраться и ясно
самому себе сделать вывод, в чем ошибка оппозиции... Рядовая же масса членов партии знает
только те выдержки, которые печатаются в докладах товарищей выступающих об итогах
работ пленума (тов.Бухарин). Заявляя себя безусловно сторонником ЦК и осуждая нападки
оппозиции, все-таки вкрадывается мысль, что мы осуждаем оппозицию потому, что ее
осуждает ЦК>194.
В реакции рядовых коммунистов на решения Пленума все еще наблюдалась некоторая
разноголосица. Так было на Орловщине: <Линия ЦК целиком одобрена, решения Пленума об
оппозиции, в частности, о т.т.ТРОЦКОМ и ЗИНОВЬЕВЕ, также признаны вполне
правильными. Некоторые коммунисты по этому поводу говорили: <ЦК правильно поступил,
что не исключил их (Троцкого и Зиновьева) из ЦК, - исключить можно всегда, наша задача
привлечь их к работе и разоблачить их ошибки, а если они не захотят с нами работать, не
остановимся и перед исключением их не только из ЦК, но и из партии>. Некоторые
товарищи, наоборот, говорили: <Почему так долго ЦК <миндальничает> с оппозицией>.> .
Однако период <миндальничанья> закончился. Теперь оппозиционеров откровенно
добивали. Важным этапом в ликвидации оппозиции стал октябрьский 1927 г. Пленум ЦК и

ЦКК ВКП(б). В пылу борьбы сторонники порой позволяли себе такие признания, которые
прежде делать всячески избегали. Вот обмен репликами между Ворошиловым и Зиновьевым:
<ЗИНОВЬЕВ. Свою фракцию распустите, товарищи.
ВОРОШИЛОВ. Нашу? Как только вы распустите, так и мы>
Но настоящий фурор произвел Троцкий. Он выступал по поводу обвинений, что <оппозиция
находится в связи с врангелевским офицером>. Вот заключительный фрагмент выступления
Троцкого:
<Только на вопрос, поставленный ребром т.т.Зиновьевым, Смилгой и Петерсон (я
отсутствовал тогда из Москвы (так в тексте - О.Н.) и не мог запрос подписать), на запрос, кто
такой этот врангелевский офицер, арестован ли он, - т.Менжинский заявил, что
врангелевский офицер является агентом ГПУ.
(ГОЛОСА: Это не к порядку дня. Довольно). Партия была обманута. (Крики: Довольно). Для
того, чтобы запугать... (Крики: Довольно болтовни). Я предлагаю Пленуму поставить в
порядок дня вопрос... (ГОЛОС С МЕСТА: Вы можете просить, а не предлагать)... о том, как
Политбюро, вместе с Президиумом ЦКК, обмануло партию. (Шум, звонок председателя.
Голоса: это наглость! Клевета! Наглец! Ложь. Долой его!) Есть это ложь или нет, может быть
проверено только после того, как Пленум разберет вопрос с документами в руках. (Шум.
Звонок председателя). (ГОЛОС: не клевещите!)... что мы имеем перед собой попытку
совершенно в духе Керенского, Переверзева. (Звонок председателя. Сильный шум). Это была
попытка обмануть партию от начала до конца. (ЛОМОВ: наглецы! Долой Клемансо и
клемансистов. Вон его с этой трибуны! Долой с этой трибуны). (Беспрерывный шум и звонок
председателя).
(Каганович: меньшевик, контрреволюционер!) (Голоса: исключить его из партии! Подлец!)
(Звонок председателя.)>197.
На этом стенограмма обрывается. Рев в зале во время этого короткого выступления Троцкого
стоял постоянно. Если выгнать Троцкого из партии многие сталинцы были готовы еще на
предыдущем Пленуме, то теперь они были не менее готовы разорвать его на куски. Троцкого
во время его речи десять раз перебивал Скрыпник, пять раз Ворошилов, четыре раза
Скворцов-Степанов, трижды - Петровский и Чубарь, дважды - Ломов, Тальберг и Бабушкин,
а по одному разу - Голощекин, Ярославский и Уншлихт 98. И это только самые горластые,
крики которых были уловлены стенографистками.
Из заявления Троцкого в Секретариат ЦК от 24 октября мы узнаем, что во время речи его
пытались стащить с трибуны, Шверник швырнул в него томом контрольн^хх цифр, а Кубяк -
стаканом199. Что-что, а метание стаканами и кружками как метод ведения теоретических
дискуссий практиковался в российском освободительном движении давно. Так, во время
одного из заседаний III Думы, В.М.Пуришкевич запустил стаканом с водой в П.Н.Милюкова
прямо с ораторской трибуны200. Не являлось новостью это и для российской социал-
демократии. Еще в начале века во время одного из споров меньшевичка С.С.Гарви швырнула
кружку с пивом в бывшего тогда большевиком Н.В.Валентинова.
Таким получилось последнее выступление на Пленуме Троцкого. Он и Зиновьев были
исключены из состава ЦК.
Последнее же открытое публичное выступление бывшего наркомвоенмора в СССР
произошло в конце года на похоронах покончившего с собой Иоффе. Слышавший его
писатель А.Рыбаков впоследствии вспоминал: <Я видел его впервые. Копна черных с
проседью волос, бородка клинышком, нервное, подвижное, выразительное лицо, острый
взгляд голубых глаз из-под стекол... Новым был голос: неожиданно молодой и звонкий.
<Революционер. Не подражайте ему в смерти, подражайте ему в жизни... Знамя Маркса и
Ленина донесем до конца...>. Эти обычные для того времени слова, произнесенные в

мертвой тишине кладбища, перед многотысячной толпой, ловящей каждое его слово, звучали
необычно, оглушительно, этот человек олицетворял интеллект Революции>202.
Среди методов борьбы с оппозицией сторонники Сталина применяли и принцип <разделяй и
властвуй>. На октябрьском Пленуме они усиленно пытались расколоть объединенную
оппозицию, особенно яростно нападая на сторонников Троцкого. Одновременно делались
предложения некоторым сторонникам Зиновьева отойти от объединенной оппозиции.
Например, Ворошилов бросил в след уходящего с Пленума Каменеву: <Оставайся, Лев
Борисович, плюнь на эту компанию, не пожалеешь>203.
Небезынтересным с этой точки зрения было выступление на XV съезде Кирова. Он сказал:
<Сейчас у них в Ленинграде находится Сафаров, который... собирает нелегальное
подпольное собрание, нашпаргаливает публику и говорит: у наших вождей хребты разные -
есть такие, которые могут и готовы на рожон переть до последней степени, но есть и не
особенно смелые: написать могут все, что угодно, но как доходит до дела, то хотя среди них
есть и старые, заслуженные, которые состояли одно время в учениках Ленина, но насчет гаек
у них дело слабовато Думается, что сделанные намеки достаточно прозрачны и потому не
нуждаются в расшифровке.
Кроме того, можно привести и следующий, весьма своеобразный документ. 9 декабря 1927 г.
группа оппозиционеров подготовила рукописный(!) номер газеты <Троцкист>. В нем читаем:
<ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ.
9. XII. 22. 10 мн.
По непроверенным сведениям Л.Б.Каменев с вечера 8.XII весело провел время в обществе
одной молодой, но подающей надежды оппозиционерки. 9. XII. 23. 00
Из точных источников нам сообщено, что согласительная комиссия, назначенная на 9.XII.
утра, не состоялась, ввиду того, что Л.Б.Каменев был измучен усиленной индивидуальной
обработкой.
Ожидаются результаты через 9 мес.>205.
Из приведенной весьма скупой информации можно сделать следующий вывод: Каменев в
декабре 1927 г. подвергся усиленному давлению со всех сторон. Это и не удивительно, ибо
бремя лидерства в оппозиции на грядущем съезде выпало нести именно ему.
Шкловский на октябрьском Пленуме ЦК и ЦКК отстаивал позицию буфера. Но его голос
прозвучал совсем одиноко:
<Товарищи, я ни на минуту не могу забыть завещание Владимира Ильича, где он все это
предвидел. В его письме совершенно ясно говорится, что элементами для раскола могут быть
такие члены ЦК, как т.т.Сталин и Троцкий. И сейчас это разыгрывается у всех нас на глазах с
чрезвычайной точностью, а партия молчит.
ГОЛОС: Нет, не молчит.
ШКЛОВСКИЙ: Вы знаете далее, что Владимир Ильич прямо говорил, раскол в партии, это
есть гибель Советской власти. Я напоминаю это Пленуму ЦК и ЦКК в последнюю, быть
может, минуту. Товарищи, опомнитесь!..
Верхушка заражена да крайности групповой борьбой. Спасти партию от раскола может
только сама партия, только низовые ячейки ее. Я возлагал все надежды на предсъездовский
период, который уже наступил. Я полагал, что мы придем к рядовому партийцу и скажем, в
чем наши разногласия, и этот рядовой партиец нам скажет свое веское слово, а его слово
будет обязательно для всех... Но что же происходит у нас вместо этого. У меня нет слов для
выражения своего возмущения по поводу того, как сейчас проводится подготовка к
партийному съезду. Еще неизвестны партии даже тезисы ЦК, а выборы на конференции уже

повсеместно идут. (Сильный шум)...
Исключения все чаще становятся только преддверием арестов. Эти меры несл^хханно
обостряют внутрипартийное положение. Они прямо направлены против единства партии.
Исключение сотен большевиков-ленинцев из партии (шум) перед самым съездом есть прямая
подготовка раскола, есть частичное его осуществление>206.
Быстро говорившему под непрекращающийся рев зала Шкловскому так и не дали закончить.
Ему не позволили и огласить заявление старых большевиков, сторонников единства и, согнав
с трибуны, окрестили <христосиком> и <баптистом>.
Личная судьба Шкловского вполне может служить конкретным примером для историков,
занимающихся становлением сталинизма в СССР. За свое выступление он вскоре поплатился.
В ноябре 1927 г. все оппозиционеры, члены и кандидаты в члены ЦК и ЦКК были исключены
из состава руководящих органов партии. Вместе с ними исключили и Шкловского, который
не разделял взглядов оппозиции и выступал лишь за примирение. Но Сталина это не
остановило.
В этой связи приведем еще один пример, который подтверждает, что после исключения
объединенной оппозиции из рядов ВКП(б) генсек не желал терпеть инакомыслия уже и в
среде партийного большинства. 1 января 1928 г. Осинский в письме к генсеку писал:
<Уважаемый товарищ Сталин,
вчера я узнал, что В.М.Смирнов высылается на три года куда-то на Урал (видимо в
Чердынский уезд), а сегодня, встретив на улице Сапронова, услыхал, что он отправляется в
Архангельскую губернию, на такой же срок. Но при этом выезжать им надо уже во вторник, а
Смирнов только что вырвал себе половину зубов, чтобы заменить их искусственными и
вынужден теперь ехать беззубым на Уральский север.
В свое время Ленин выпроводил Мартова за границу со всеми удобствами, а перед тем
заботился о том, есть ли у него шуба и галоши. Все это потому, что Мартов когда-то был
революционером.
Высылаемые теперь бывшие наши товарищи по партии - люди, политически глубоко
ошибающиеся, но они не перестали быть революционерами - этого отрицать нельзя. Они не
только смогут когда-нибудь вернуться в партию (хотя бы и фанфоронили на тему о новой
партии и о том, что старая изжила себя), но если случится трудное время, могут послужить
ей так же, как служили в октябре.
Спрашивается поэтому, нужно ли загонять их на север и фактически вести линию на их
духовное и физическое уничтожение?
По-моему, нет... > 207.
Тон сталинского ответа, давно не любившего Осинского, знаменателен:
<Тов.Осинский.
Если подумаете, то поймете, должно быть, что Вы не имеете никакого основания, ни
морального, ни какого-то ни было, хулить партию, или брать на себя роль супера между
партией и оппозицией. Письмо Ваше возвращаю Вам, как оскорбительное для партии. Что
касается заботы о Смирнове и др(угих) оппозиционерах, то Вы не имеете оснований
сомневаться в том, что партия сделает в этом отношении все возможное и необходимое>208.
Центральным вопросом на состоявшемся в декабре 1927 г. XV съезде ВКП(б) был вопрос об
оппозиционном блоке. Вот в какой обстановке представитель оппозиции Евдокимов
реализовывал право на выражение своей точки зрения: <Самые широкие рабочие массы, из
100 человек 99, хотят прежде всего, чтобы было сохранено единство нашей партии.
(Сильный шум. Голоса: <Без вас!> Голос: <Оно есть и останется!>) Но наряду с этим

рабочие, конечно, хотят, чтобы внутри партии давали говорить и большинству и
меньшинству. (Сильный шум. Голос: <Это меньшевистское меньшинство!>) Что скажите,
неправда? Нет, правда. (Шум, голоса: <Ложь!> Голос: <Меньшевистской свободы слова не
дадим!>) Рабочие хотят слушать не только одну сторону, а обе стороны. (Голос: <Кроме
партии не может быть других сторон!>)>209.
Начался же съезд как хорошо отрежиссированное шоу. Один за одним на трибуну
выскакивали вертлявые представители предприятий и учреждений и произносили
написанные словно под копирку верноподданнические речи. В своем страстном желании
угодить начальству ораторы порой говорили весьма странные вещи. Так, представлявший
Макеевский завод (Донбасс) Халин радостно воскликнул: <Долой оппозиционеров,
мешающих строить наши домны!>210. Оратор не потрудился подробнее пояснить, как это
происходило. Буквально через несколько недель донбасским халиным мешать спокойно
трудиться будут уже <спецы>.
Однако всех превзошел сталинградский металлист Панкратов. Выйдя на трибуну, он под
восторженный рев аудитории достал из футляра стальную метлу и заявил: <И рабочие-
металлисты Сталинграда надеются, что XV партсъезд сметет оппозицию вот этой жесткой
метлой (Аплодисменты)>211.
Тема <метлы> полюбилась участникам форума и к ней они еще не раз возвращались212 . На
этом фоне Каганович торжествующе опроверг тезис оппозиции, что рабочие плохо
разобрались в дискуссии. Он заявил: <Это интеллигентские, филистерские рассуждения, они
не стоят ничего. Они не учитывают того, что у рабочих есть свой классовый критерий, есть
классовое пролетарское чутье, которым они улавливают, где ведется действительно
пролетарская классовая линия...>213. А Сырцов, которому менее чем через три года
предстояло отведать плодов сталинской <демократии>, пока что мог поиздеваться: <Не так
давно оппозиция готовила нелегальный съезд параллельно партийному. Во всяком случае
наши сибирские оппозиционеры насчет этого <трепались>. Злые языки говорили о норме
представительства на этот съезд: один делегат от одного оппозиционера. (Смех. Голос: <А от
двух силушки не хватает!)>214.
<Метла> же применялась весьма последовательно. Рыков недвусмысленно заметил: <Тов.
Каменев был в составе правительства, имеет некоторый политический опыт, и он должен был
бы не жаловаться на то, что несколько человек при острейшей открытой борьбе оппозиции
против партии посажены в тюрьму, а признать, что по <обстановке>, которую оппозиция
пыталась создать, сидят очень мало. Я думаю, что нельзя ручаться за то, что население тюрем
не придется в ближайшее время несколько увеличить>215. А брянский рабочий Матвеев, сам
того не подозревая, бросил с трибуны главный лозунг сталинского времени: <Все те, кто не
будет с нами, будет против нас>216, - заявил пролетарий.
Таким образом, и председатель Совнаркома Рыков, и старый большевик Сырцов, и простой
рабочий Матвеев в едином порыве дружно толкали каток сталинизма, в дальнейшем
искалечивший судьбы десятков миллионов сограждан...
Как и на XIV партсъезде, Каменев сделал важное, но так по достоинству и не оцененное
предостережение. Он сказал: <Это требование, товарищи, отречения от взглядов никогда в
нашей партии не выставлялось. Если бы с нашей стороны было отречение от взглядов,
которые мы защищали неделю или две недели тому назад, то это было бы лицемерием, вы бы
нам не поверили... Это лицемерие внесло бы гниль в самую суть дела, в самое начало, в
основной камень этого перемирия> .
Каменеву ответил Томский, изложив свой взгляд на свободу слова: <Мы не ведем борьбы
против сновидений и невысказанных убеждений (смех), но когда убеждения претворяются в
жизнь, начинают высказываться, начинают пропагандироваться, вноситься в нашу партию,
когда идет борьба за убеждения, тогда мы вправе подвести итог этим убеждениям>218.

Итог для оппозиционеров оказался неутешительным. Их взгляды были признаны
несовместимыми с пребыванием в ВКП(б), а 75 представителей троцкистско-зиновьевского
блока и 23 <дециста> исключены из ее рядов. Добавим, что еще в период от XIV съезда
ВКП(б) до 15 ноября 1927 г. было привлечено к ответственности за фракционную
деятельность 2031 человек, или 0,17% состава партии, и исключено из ВКП(б) 970 человек,
т.е. 47,7% привлеченных219.
В январе 1928 г. о разрыве с оппозицией заявили Каменев и Зиновьев, 28 февраля - Пятаков,
22 марта - Крестинский и 4 апреля - Антонов-Овсеенко. Последний даже решился на такое
утверждение: <Я уверен, что Владимир Ильич был бы целиком с ЦК в его борьбе с
оппозицией, только был бы более скор на расправу>220.
До 1 июня 1928 г. от оппозиции, по данным Ярославского, отошли 3098 человек, из которых
1727(55,7%) были рабочими221. Развернувшаяся в 20-е годы внутрипартийная борьба в
большевистской партии была борьбой не только за лидерство, но и в значительной степени за
саму концепцию партии. Любой победивший в схватке лидер должен был в той или иной
степени трансформировать партию под себя. Сталин, считавший что <на ласке далеко не
уедешь>222, не приостанавливал своего <творчества> по организационно-кадровым
вопросам ни на день. 4 ноября 1927 г., т.е. в один из тех дней, когда все добивалась
объединенная оппозиция, генсек уже думал о будущей партии, в которой ему не придется
оглядываться на мнения кого бы то ни было.
Именно в этот день ЦК ВКП(б) принимает постановление <О широком вовлечении в партию
рабочих и работниц в связи с десятой годовщиной Октябрьской революции>. В результате
уже к 3 декабря заявления в партию подали 73798 человек. А к 1 февраля следующего года
численность подавших заявления составила 153590 человек. В итоге примерно за 3 месяца
кандидатами в члены партии было принято 108070 человек, или 70,4% подавших заявления.
Согласно официальной статистике, более 90% призыва составляли пролетарские
элементы223.
В августе 1928 г. наиболее последовательный сторонник Троцкого Х.Г.Раковский в письме
Г.Б.Валентинову с нескрываемой болью констатировал224: <Ни физически, ни морально ни
рабочий класс, ни партия не представляют из себя того, чем они были лет десять тому назад.
Я думаю, что не очень преувеличиваю, если скажу, что партиец 1917 года вряд ли узнал бы
себя в лице партийца в 1928 году> .
Теперь Сталин пожинал плоды посеянного за последние годы. Опираясь на собственных
выдвиженцев, измененную организационно-кадровую структуру и мастерски применяя
коалиционную тактику в борьбе в партийных <верхах>, генсек смог в 1923 - 1927 гг. одолеть
Троцкого, Каменева и Зиновьева. Его успеху способствовало и то, что лидеры оппозиции не
имели широкой поддержки в <низах> партии, апеллировать к которым к тому же и не
спешили.
1 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М., 1991. С.502
2 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.373. Л.16
3 Цит. ио: Волкогонов Д.А. Ленин. М., 1994. Т.2. С.63
4 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.363. Л.7 С^хрцов на XV иартсъезде свидетельствовал: <...у нас сибирские
оппозиционеры, в большинстве отстаивающие ориентацию Зиновьева, пользуются всяким случаем, чтобы
подкузьмить, иодковать троцкистов> (Пятнадцатый съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года. Стенографический отчет.
М., 1961. Т.1. С.275).
5 РЦХИДНИ. Ф.326. Ои.1. Д.99. Л.12
6 См. напр.: Титов А.Г., Смирнов A.M., Шалагин К.Д. Борьба Коммунистической партии с антиленинскими
группами и течениями в послеоктябрьский период (1917 - 1934). М., 1974. С.215; История Коммунистической
Партии Советского Союза. М., 1970. Т.4. Кн.!. С.452 и др.

7 Дмитренко С.Л. Борьба КПСС за единство своих рядов (окт.1917 - 1937гг.). М., 1976. С.211
8 Кун М. Бухарин: его друзья и враги. М., 1992. С.160 - 161
9 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.2. Д.246. Bbin.IV. Л.ЗО
10 Там же. Ф.324. Оп.1. Д.324. Л.16 - 17
11 Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888 - 1938. М., 1988. С.258
12 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.2. Д.197. Л.З
13 Там же. Л.5-6
14 Там же. Л.11
15 Там же. Л.28
16 Там же. Л.54
17 Там же. Л.91
18 Валентинов Н.В. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина. М.,1991. С.292
19 Ленинградская правда. 1925, 4 декабря
20 Цакунов С.В. В лабиринте доктрины. М., 1994. С.167
21 Дискуссия 1925 года. Материалы и документы. М.- Л., 1929. С.46, 49
22 Там же. С.65
23 Там же. С.64
24 Иванов В.М. Из истории борьбы партии против <левого оппортунизма>. Л., 1965. С.90
25 РЦХИДНИ. Ф.558. Оп.1. Д.3394. Л.1
26 Чет^1рнадцат^1й съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 18-31 декабря 1925 г. Стенографический
отчет. М.-Л., 1926. С.403.
27 РЦХИДНИ. Ф.323. Оп.2. Д.97. Л.130
28 Там же
29 Цакунов С.В. Указ. соч. С.168
30 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.2. Д.246. Bbin.IV. Л.29
31 Еськов Г.С. XIV съезд ВКП(б). М., 1986. С.16
32 Чет^1рнадцат^1й съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 18-31 декабря 1925 г. Стенографический
отчет. М.-Л., 1926. С.4
33 Троцкий Л.Д. Сталин. Т.2. М., 1996. С.205
34 Там же, С.153
35 История Коммунистической Партии Советского Союза. Т.4. Кн.1. С.416
36 См. напр.: Чет^хрнадцатый съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стенографический отчет. М.-Л.,
1926. С.295
37 Там же. С.166
38 Там же. С. 184
39 Там же. С.207
40 Там же.С.208
41 Там же. С.241
42 См. подробнее: Отт А.Л. Дискуссии в советской литературе 20-х гг. о <возможности социализма в одной
стране> // К истории социальной философии в России в 20-е годы. М., 1992. С.64 - 72
43 Джилас М. Беседы со Сталиным // Лицо тоталитаризма. М., 1992. С. 139
44 Чет^1рнадцатый съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стен, отчет. М.-Л., 1926. С.275
45 Там же. С.283

46 Там же. С.298
47 Там же. С.374 - 375
48 Там же. С.401
49 Там же
50 Там же. С.455
51 Там же. С.572
52 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.97. Л.132
53 Там же. Ф.54. Ои.1. Д.89. Л.98 - 99
54 Там же, Ф. 323. Ои.2. Д.97. Л.133
55 Там же. Ф.54. Ои.1. Д.89. Л.110
56 Чет^1рнадцатый съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стен, отчет. М.-Л., 1926. С.750
57 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.222
58 История Коммунистической Партии Советского Союза. Т.4. Кн.1. С.431
59 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Стен, отчет. Т.1. С.152
60 Иванов В.М. Указ. соч. С.125
61 Цит. ио: Дискуссия 1925 года. Материалы и документы. С.307
62 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.203. Л.1
63 Там же. Л.З
64 Там же. Л.6
65 Там же. Л.10-11
66 Там же.Л.16
67 Там же. Л.17
68 Там же. Д.204. Л.15
69 Там же. Л.20 - 21
70 Еськов Г.С. Указ. соч. С.61
71 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.204. Л.26
72 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.225
73 История Коммунистической Партии Советского Союза. Т.4. Кн.1. М.,1970. С.428
74 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.209. Л.З
75 Там же. Л.З-4
76 Там же. Л.5
77 Там же.
78 Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923 - 1927. М., 1990. Т.Н. С.28
79 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои. 2. Д.209. Л.16
80 Там же. Л. 19
81 Там же. Л. 11
82 Там же Л. 12
83 Там же. Л.13
84 Там же. Д.246. Выи.4. Л.4
85 Там же. Ф.324. Ои.1. Д.508. Л.25, 67
86 Там же. Л.8

87 Стасова Е.Д. Восиоминания. М., 1969. С.184
88 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.209. Л.З
89 Тамже. Д.210. Л.101 - 229
90 Там же. Ф.323. Ои.2. Д.29. Л.59 - 60
91 Там же. Л.73
92 Там же. Ф.17. Ои.2. Д.210. Л.229
93 Иванов В.М. Указ. соч. С.119 - 120
94 Там же. С. 122, 159
95 История Коммунистической Партии Советского Союза. Т.4. Кн.1. С.431
96 Иванов В.М. Борьба партии против антиленинских течений и груии в период строительства социализма. Л.,
1973. С.92
97 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.З. Д.537. Л.7
98 Титов А.Г., Смирнов A.M., Шалагин К.Д. Указ. соч. С.196
99 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.З. Д.537. Л.8
100 Там же. Ф.323. Ои.2. Д.97. Л.121
101 Там же.
102 Там же, Л.122
103 Там же. Ф.17. Ои.З. Д.537. Л.6
104 Тамже.Д.548.Л.7
105 Иванов В.М. Из истории борьбы партии против <левого оииортунизма>. С.128 - 129
106 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.508. Л.77
107 Иванов В.М. Указ. соч. С.188
108 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.97. Л.135.
109 Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996. С.318
110 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.540. Л.37 - 37 об.
111 Там же. Л.37 об. - 38
112 Там же. Л.38-38 об.
113 Иванов В.М. Указ. соч. С. 193-194
114 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.97. Л.137
116 Дискуссия 1925 года. Материалы и документы. М. - Л., 1929. С.6 - 7
116 РЦХИДНИ. Ф.17.0П.2. Д.210. Л.7
117 Там же. Ои.60. Д.745. Л.108 - 112
118 Там же. Ф.324. Ои.1. Д.508. Л.75 - 86
119 Там же. Л.89-90
120 Там же. Л.93-94
121 История Коммунистической Партии Советского Союза Т.4. 4.1. С.432.
122 Киров С.М. Избранные статьи и речи. М., 1957. С.165 - 185
123 РЦХИДНИ. Ф.324. Ои.1. Д.110. Л.117
124 Там же. Ф.17. Ои.З. Д.539. Л.5
125 Там же. Д.541.Л.5, 7
126 Семененко В.И. В трудных поисках истины: ио страницам советской и зарубежной литературы о
Л.Д.Троцком и <троцкизме>. Харьков, 1991. С.137

127 РЦХИДНИ. Ф.323. Оп.2. Д.97. Л.143 - 144
128 Там же. Л.142-143
129 Наше отечество (Опыт политической истории). М., 1991. Часть II. С.199-200
130 Большевистское руководство..., С.324 - 325
131 Архив Троцкого. Т.I. C.188
132 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.552. Л.4
133 Там же. Ф.323. Оп.2. Д.22. Л.35
134 Там же. Л.33-34
135 Цакунов С.В. Указ. соч. С.172
136 Политическая история. Россия - СССР - Российская Федерация. М., 1996. Т.2. С.240
137 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.З. Д.564. Л.1
138 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. 1925-1936 гг. М., 1995. С.69
139 РЦХИДНИ. Ф.323. Оп.2. Д.22. Л.47
140 Там же. Ф.17. Оп.2. Д.215. Л.12
141 Васецкий Н. Г.Е.Зиновьев//Аргументы и факты. 1988. №43(420). С.7
142 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Стен.отчет. Т.1. С.346
143 Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме // Знамя. 1989. №1. С.187
144 Троцкий Л.Д. Указ. соч. С.495.
145 РЦХИДНИ. Ф.324. Оп.1 Д.110. ЛИ6-И7.
146 Троцкий Л.Д. Сталин. М., 1996. Т.2. С.258
147 Там же. С.494.
148 Письма И.В.Сталина В.М.Молотову. М., 1995. С.61. Добавим, что к тому моменту наблюдательный генсек
хорошо знал конкурентов. М.Джилас заметил: <Сталин обладал необ^хчно чутким и настойчивым умом.
Помню, что в его присутствии
невозможно было сделать какого-либо замечания или намека без того, чтобы он тотчас этого не заметил>
(Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992. С.151).
149 Там же. С.51 - 52
150 Там же. С.72-74
151 РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.2. Д.246. Вып.Ш. Л.61
152 Там же. Л.68
153 Там же. B^ih.IV. Л.28 - 32
154 Там же. Л.65 - 67
155 Там же. Л.64, 69
156 Там же. Ф.323. Оп.2. Д.98. Л.286 - 287
157 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.237 - 238
158 РЦХИДНИ. Ф.323. Оп.2. Д.98. Л.311 - 312
159 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.238 - 239
160 РЦХИДНИ. Ф.323. Оп.2. Д.98. Л.313
161 Там же. Л.313-314
162 Там же. Л.314
163 Там же. Л.315
164 Там же. Ф.17. Оп.З. Д.591. Л.1

165 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.240
166 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.22. Л.67
167 См.: Октябрь. 1988. №11. С.70-71
168 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.294. Л.18
169 Там же. Ф.323. Ои.2. Д.22. Л.69
170 Там же. Ф.82. Ои.2. Д.53. Л.10
171 Сталин И.В. Сочинения. Т.8. С.210 - 211
172 Там же. С.212-213
173 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.83. Л.18
174 Там же. Ф.17. Ои.З. Д.596. Л.4
175 Цит. ио: Наше отечество. М., 1991. Т.2. С.329
176 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.317. Выи.1. Л.5 - 6
177
Там
же.
Л.7
178
Там
же.
179
Там
же.
Л.9
180
Там
же.
Ф.323
181
Там
же.
Ф.17. '
182
Там
же.
Л. 10
183
Там
же.
184
Там
же.
Л.29
185
Там
же.
Л.70
186
Там
же.
Л.76
187
Там
же.
Л.74
188
Там
же.
Л.50
189
Там
же.
Л.81
190 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.255
191 Архив Троцкого. Т.4. С.80
192 Материалы к проработке решений Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) (29 июля - 9 августа 1927 г.). М. 1927. С.60 -
62
193 Там же. С.66
194 РЦХИДНИдри.69. Д.272. Л.182, 207
195 Там же. Ф.17. Ои.69. Д.273. Л.60
196 Там же. Ои.2. Д.327. 4.III. Л.445
197 Там же. Ои.2. Д.321. Л.4 - 5
198 Там же. Д.329. Выи.2. Л.86
199 Архив Троцкого. Т.4. С.223, 230 - 231
200 Милюков П.Н. Восиоминания. М., 1990. Т.2. С. 13 - 14
201 Валентинов Н.В. Недорисованный иортрет...М., 1993. С.51
202 Рыбаков А. Роман-восиоминание//Дружба народов. 1997. №7. С.25
203 РЦХИДНИ. Ф.17. Ои.2. Д.327. 4.V. Л.425
204 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Т.1. С.266
205 РЦХИДНИ. Ф.323. Ои.2. Д.80. Л.116

206 Там же. Ф. 17. Оп.2. Д.329. 4.I. Л.63 - 65
207 Источник. 1994. № 6. С.88 Подобное отношение к людям, вместе с которыми была совершена революция, в
эти же дни обсуждалось в среде оппозиционеров. Так, в письме Полины Виноградской К.Б.Радеку говорилось:
<Для лечения почек надо
добиваться юга... Понимают же они, что на юге Вы не более опасны, чем в Тобольске. Или их цель сократить во
что бы то ни стало жизнь оппозиционерам?! Не верится> (РЦХИДНИ. Ф.326. Оп.1. Д.99. Л.70).
208 Источник. 1994. №6. С.88.
209 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Т.1. С.260
210
Там
же.
С.15
211
Там
же.
С.29
212
Там
же.
С.37, 164
213
Там
же.
С.151
214
Там
же.
С.274
215
Там
же.
С.290 - 291
216
Там
же.
С.359
217
Там
же.
С.281
218
Там
же.
С.335
219 Дмитренко С.Л. Указ. соч. С.257
220 Цит. по: Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Распятые революцией: Российские и советские прокуроры. XX век.
1922 - 1936 гг. М., 1998. С.278
221 Ярославский Ем. За последней чертой. Троцкистская оппозиция после XV съезда. Сборник статей. М. - Л.,
1930.	С.64
222 Сталин И.В. Указ. соч. Т.Н. С.256
223 ВКП(б) в цифрах. Bbin.VIII. М.-Л., 1928. С.18
224 Х.Г.Раковский написал покаянное заявление только в 1934 г.
225 Вопросы истории. 1989. №12. С.76

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В настоящей книге ставились две тесно взаимосвязанные задачи, первая из которых
сводилась к тому, чтобы подробно изложив важнейшие события внутрипартийной борьбы за
<ленинское наследство>, ответить на вопрос о причинах сталинского триумфа. Второй
проблемой являлся вопрос о влиянии борьбы в <верхах> на процесс организационно¬
кадровой трансформации РКП(б) в условиях нэпа.Однако анализируя причины победы
Сталина в борьбе за лидерство в большевистской партии, нельзя уйти от принципиальной
важности вопроса о том, когда же это произошло. Другими словами, возможно ли датировать
момент сталинской узурпации власти?
Постановка данной проблемы в такой, несколько прямолинейной, на первый взгляд,
формулировке, отсутствует в отечественной историографии. Но именно эта жесткая
формулировка заставляет исследователя сфокусировать внимание на анализе механизма
сталинского возвышения.Традиционно историки выделяют два события, имевших место в
20-е гг. Речь идет, во-перв^1х, о назначении Сталина на пост генсека (апрель 1922 г.). и, во-
вторых, о разгроме сталинским большинством ЦК так называемых <правых уклонистов>, во
главе которых стояли лидеры партии, входившие в Политбюро ЦК еще при В.И.Ленине и чей
авторитет был сопоставим со сталинским.
Но при всей бесспорной значимости двух упомянутых событий, все-таки нельзя не признать,
что ограничившись одним из них, причин сталинского успеха раскрыть нельзя.
Действительно, если все было предрешено уже в апреле 1922 г., то понять многие
произошедшие позднее вещи становится не проще, а сложнее. К примеру, если главные
рычаги оказались у Сталина уже весной 1922 г., то почему же тогда позднее он пошел на
создание <семерки> - внеуставного органа власти? Показательно, что и сам процесс ее
создания не заслуженно обойден вниманием в отечественной историографии.
Не менее однобокой получается картина, когда сталинский триумф в борьбе за лидерство
датируется политическим поражением Н.И.Бухарина, А.И.Рыкова и М.П.Томского. Но чем
же тогда объяснить успехи генсека на XIV и XV съездах ВКП(б), XV партконференции и
нескольких Пленумах ЦК и ЦКК? А ведь их политический итог с учетом имевшегося
расклада сил в большевистских <верхах> был очевиден заранее. Более того, как
свидетельствуют июньские 1926 г. письма Сталина В.М.Молотову, генсек уже тогда
практически единолично разрабатывал сценарии предстоящих партийных форумов.
Указанные соображения поставили автора настоящей книги перед необходимостью
придерживаться в изложении хода борьбы в большевистских <верхах> хронологического
принципа. Данный подход не является новаторским. Более того, многие работы историков
так называемого <застойного> периода написаны именно в таком плане. Однако несмотря на
использование в них богатого архивного материала, само его привлечение изначально было
ориентировано на подтверждение заведомо заданной концепции - концепции, ключевые
моменты которой были жестко определены лидером победившей в ходе внутрипартийной
борьбы 20-х гг. группировки. В итоге многие привлеченные источники (прежде всего,
стенографические отчеты Пленумов ЦК и ЦКК) настоятельно требовали нового прочтения.
Кроме того, подробно изложить ход внутрипартийной борьбы стоило и потому, что в
историографии незаслуженно обойдены вниманием ее важные события.
Наконец, еще один момент. Ограниченный объем настоящей работы при наличие массы
нерешенных проблем и обилии источников изначально заставили отказаться от изложения
многих небезынтересн^1х аспектов проблемы. Так, в книге нет <грузинского инцидента>,
<дела Султан-Галиева>, дискуссии 1923 г., событий 1928 - 1929 гг., специально не
рассматривается участие органов ОГПУ в борьбе против оппозиционных группировок,
внутрипартийные <дискуссии> по внешнеполитическим проблемам, по многим вопросам
хозяйственной политики и по проблеме <каким быть плану>. Если же добавить сюда тему об

участии во внутрипартийной борьбе отдельных представителей <ленинской гвардии> (таких
как Л.П.Серебряков, Е.А.Преображенский и др.), а также задаться целью изучить ее
особенности в различных парторганизациях страны, то станет вполне понятным то, что
подобное возможно лишь в рамках серьезного многотомного исследования.
Все выше изложенное заставило автора настоящей работы, придерживаясь хронологического
принципа изложения, сконцентрироваться на анализе, во-первых, узловых, и во-вторых, мало
изученных актов борьбы за <ленинское наследство> в <верхах> РКП(б).
Первые же шаги в разработке данной проблемы подтвердили справедливость заключения,
однажды обнародованного генсеком: <Кадры решают все>. А так как в водоворот кадровых
перетасовок оказались вовлеченными многие тысячи людей, а персональный и
количественный состав как партии, так и ее руководящих органов в 20-е гг. перманентно и
целенаправленно менялись, то неотвратимо следовал вывод: тема борьбы за лидерство в
РКП(б) была теснейшим образом переплетена с процессом организационно-кадровой
трансформации единолично правящей партии в условиях нэпа.
Подчеркнем, что указанная эволюция обуславливалась и другими причинами, а сама по себе
проблема организационно-кадровой трансформации РКП(б) в условиях нэпа столь
масштабна и сложна, что настоятельно требует самостоятельного исследования. В то же
время не стоит забывать, что перемены организационо-кадровой структуры оказывали
обратное воздействие на ход внутрипартийной борьбы. В итоге завязался сложный клубок
взаимных влияний и взаимных обусловленностей.
Серьезный анализ произошедшего с РКП(б) в 20-е гг. невозможен без того, чтобы не
коснуться ее предыдущей истории. Тем более, что феномен большевизма в полной мере не
исследован до конца и по сей день. Однако ряд ключевых моментов в прояснен.
Большевистская партия оставила столь серьезный след в истории благодаря, во-первых,
стечению исторических обстоятельств (многолетний опыт российского освободительного
движения, влияние марксизма, переживавшийся страной этап модернизации, личные
качества последнего царя, мировая война и т.д.), и, во-вторых, потому, что ее возглавлял
В.И.Ленин - крупнейший политик XX века.
Вся организационно-кадровая структура большевистской партии с момента ее возникновения
и до перехода к нэпу, не оставаясь неизменной (что и само по себе заслуживает пристального
внимания), неизбежно выстраивалась под его руководство. То есть, большевистская партия
изначально формировалась как партия вождистского типа. На это, в частности, указывали
А.Н.Потресов и Ю.О.Мартов - люди, с которыми Ленин начинал издание <Искры>.
Можно утверждать, что если бы не было Ленина, то не было бы и большевистской партии.
По крайней мере в том виде, как она сформировалась. Перемены в организационно-кадровом
развитии партии также происходили не только в силу изменения исторических условий, но и
под воздействием принятых вождем решений. В том числе и по вопросу о том, какая степень
внутрипартийной демократии целесообразна и потому допустима на данный момент.
Понятно, что до революции Ленин каждый раз был вынужден убеждать своих сторонников в
целесообразности очередного изменения. В этой связи можно согласиться с мнением
английского историка Э.Карра, отмечавшего, что сила Ленина <основывалась на моральном
авторитете, а не на внешней власти>1. При этом любой несогласный с Лениным мог уйти.
Однако оставшиеся в большевистской партии обрекались на то, чтобы следовать ленинским
курсом. Сказать об этом стоит еще и потому, что позднее некоторые представители
<ленинской гвардии>, прежде не раз конфликтовавшие с основателем партии, вплотную
столкнувшись со Сталиным, стали мифологизировать жизнь партии при Ленине, вспоминая
его терпимость к инакомыслию.
Из Гражданской войны РКП(б) вышла с триумфом, оплачивать который, однако, пришлось
очень дорогой ценой. Страна лежала в руинах. Свирепствовали голод и эпидемии. Многие

промышленные предприятия стояли или работали не в полную мощность. Транспорт был
изношен и также функционировал с серьезными перебоями. Кадровый состав рабочих
претерпел заметные изменения: кто-то погиб, кто-то умер, кто-то по-прежнему находился в
Красной армии. Многие рабочие ушли спасаться от голода в деревню, материально¬
технической базе которой также был причинен серьезный ущерб. Продразверстка, отказаться
от которой в ряде регионов страны не удалось даже после решений X съезда РКП(б),
подрывала стимул у производителя.
Ситуация в стране не могла не отразиться на деятельности партии. РКП(б) в 1921 г.
насчитывала 732000 членов (учет кандидатов не велся, а приведенная цифра не может
претендовать на стопроцентную точность), в социальном плане являя собой весьма пестрый
конгломерат. Переход к нэпу выявил неоднородную реакцию в среде коммунистов.
Настроения варьировались от одобрительных и настороженно-скептических до
категорически-неприемлющих. Тезис <За что боролись?> стал едва ли не самым
распространенным в первые годы нэпа. В целом большевистская партия в 1921 - 1922 гг.
оставалась разношерстной, подверженной самым разным социальным недугам. Широко
распространенными явлениями признавались игнорирование партийных обязанностей,
нэпообрастание, пьянство, а также взяточничество, бюрократизм и склоки в среде
ответственных работников.
Наконец, антинэповские настроения, недовольство бюрократизмом и тяжелейшее
материальное положение большинства рядовых коммунистов периодически выплескивались
в сферу политическую. Взгляды, которые высказывала <рабочая оппозиция> и родственные
ей группы, имели хождение в партии. И все это происходило в организации, подавляющее
большинство членов которой имело лишь начальное образование.
У олигархической <верхушки> РКП(б), монопольно руководившей страной и с большим
недоверием относившейся к любым проявлениям общественной самодеятельности, поле для
маневра в рамках ей же сделанного выбора оказалось крайне не велико. Но в любом случае
на разношерстность кадрового состава РКП(б) и его многочисленные <болезни> требовалось
как-то реагировать.
ЦК РКП(б) не был удовлетворен и состоянием партийно-государственного аппарата. Не
случайно на шестом году Советской власти в своей последней статье основатель
большевистской партии с болью признал: <Мы уже пять лет суетимся над улучшением
нашего госаппарата, но это именно суетня, которая за пять лет доказала лишь свою
непригодность или даже свою беспомощность, или даже свою вредность. Как суетня, она
давала нам видимость работы, на самом деле засоряя наши учреждения и наши мозги>2.
Переход к новой экономической политике был сопряжен с необходимостью внесения
серьезных изменений в функционирование партийно-государственного аппарата, а
предшествовавшая этому <дискуссия о профсоюзах> в очередной раз выдвинула на передний
план вопрос о подходе к массам. В том числе и подхода лидеров РКП(б) к рядовым
коммунистам. И это опять-таки не могло не затронуть ключевую проблему в партийном
строительстве - вопрос о внутрипартийной демократии.
X съезд РКП(б) принял резолюции <О единстве партии> и <О внутрипартийной
демократии>. На XI съезде партии лидеры бывшей <рабочей оппозиции> заявили, что на
практике одновременной реализации двух резолюций не осуществляется, так как вторая
неизменно игнорируется в пользу первой. Подобное же <открытие> позднее сделают для
себя лидеры и других оппозиционных течений. Не избежат этой участи Троцкий (в 1923 г) и
Зиновьев (в 1926 г.) - те лидеры партии, которые в 1922 г перед коминтерновской комиссией
от имени ЦК РКП(б) выступали с опровержением положений <заявления 22-х>.
На данном конкретном примере хорошо видна одна из черт большевистского менталитета:
многие из коммунистов о соблюдении норм внутрипартийной демократии вспоминали лишь

тогда, когда репрессия направлялась против них лично. Подобного рода <двойной стандарт>
в дальнейшем мастерски использовался генсеком, оседлавшего в угоду собственных
политических амбиций тезис <о единстве партии>. Так, порвав с Зиновьевым, Сталин будет
дискредитировать бывшего триумвира, используя его же высказывания. Этот прием генсека
неизменно приносил нужный результат, так как Сталин всегда постулировал выступления от
имени большинства. Большинство же о демократии не беспокоилось.
Отметим, что и Сталин принял самое активное участие в <деле 22-х>. Показательно, что в
данном случае три будущих претендента на <ленинское наследство> действовали заодно.
Голосование же по этому вопросу поставило XI съезд партии перед угрозой раскола. Причем,
мнения разделились почти поровну. Но как показано выше, фактически именно XI съезд, а не
апрельский 1922 г. Пленум ЦК РКП(б), принял поистине судьбоностное решение об
избрании Сталина генсеком.
Принятие X съездом партии двух разнонаправленных резолюций, по сути дела, лишний раз
напомнило о том, что допустимую степень внутрипартийной демократии кто-то должен
устанавливать и контролировать. Таким человеком в партии вождистского типа мог быть
только вождь. И в этой связи представляется вполне закономерным, что по мере отхода
Ленина от руководства партией и государством, все более актуальным становился вопрос о
преемнике.
Первоначально члены Политбюро, игнорируя несогласие Троцкого, пытались решить вопрос
методом разделения круга полномочий по ведомствам. При этом прозорливый Сталин
сохранил под личным контролем распределение кадров, справедливо полагая, что <кадры
решают все>.
Но данный подход изначально не мог быть в достаточной мере продуктивным. Интересы
ведомств пересекались, а их споры между собой (равно как и склоки на разных этажах
партийно-государственной иерархии) опять-таки кто-то должен был разрешать. В прежние
годы и здесь многое разрешалось лично Лениным. Он возглавлял СНК и
председательствовал на Политбюро, тем самым осуществляя связь в работе двух ключевых
звеньев единого партийно-государственного аппарата. Теперь такого человека не стало.
Проблем же не убавилось.
Лидеры партии прекрасно понимали, что персонально Ленин незаменим. Была выдвинута
идея о <коллективном руководстве>, но на деле сразу же началась поначалу скрытая, а затем
почти открытая борьба за <ленинское наследство>. То есть борьба за право ставить
последнюю точку по всем наиболее важным вопросам партийной и государственной жизни.
Борьба стимулировалась и другими обстоятельствами. Помимо перманентной необходимости
играть роль суперарбитра в спорах ведомств и парткомов, посредством <коллективного
руководства> должен был вырабатываться и стратегический курс развития страны. Но
полного единства в его понимании не наблюдалось даже в узкой среде большевистских
лидеров.
Формально перечисленные проблемы можно было попытаться решать на условиях
демократического принятия решений в узком круге высшей партийной олигархии. Нечто
подобное было осуществлено в 1924 - 1925 гг. Тогда реально функционировала <семерка>, на
которой коллегиально принимались решения по наиболее важным вопросам. Затем эти же
решения формально голосовались на заседаниях Политбюро теми же членами <семерки>, но
в присутствии Троцкого.
Однако само создание <семерки> во многом было обусловлено тем, что Сталин, Зиновьев и
Каменев опасались Троцкого, который в начале 20-х гг. оставался человеком номер два в
партии. Часть большевистской элиты ориентировалась именно на него. Это обстоятельство
высветила статья К.Б.Радека о Троцком, напечатанная в <Правде> через несколько дней
после того, как в начале марта 1923 г. состояние здоровья Ленина резко ухудшилось.

Однако Лев Давидович был заносчив, а его личные отношения с другим быстро набиравшим
политический вес лидером - Сталиным - сохраняли перманентную напряженность.
Последний же не только имел собственные далеко идущие претензии на власть, но уже
вовсю кропотливо работал над ее концентрацией в своих руках, контролируя распределение
кадров через Оргбюро и Секретариат ЦК.
Претензии на лидерство имелись и у Зиновьев. Другое дело что в отличие от Троцкого и
Сталина, они были явно необоснованными. Твердость и уверенность в себе - абсолютно
необходимые качества для лидера большевиков - никогда не отличали Зиновьева.
Октябрьский эпизод 1917 г. остался несмываемым пятном на политической репутации как
Зиновьева, так и Каменева. Последний не строил амбициозных планов на собственный счет.
Но он неизменно шел в паре с Зиновьевым, которого всячески поддерживал.
Участие Зиновьева и Каменева в борьбе за власть сказалось как на ее ходе, так и на конечном
результате самым существенным образом. Именно эти два лидера партии в 1922 - 1925 гг., т.
е. на решающем этапе сталинского возвышения, оказали будущему <вождю народов> ряд
поистине неоценимых услуг. Так, именно они уговаривали делегатов XIII съезда партии
оставить Сталина на посту генсека.
Перипетии внутрипартийной борьбы и ее узловые события описаны в соответствующих
главах книги. По этой причине перейдем к основным выводам. Почему Сталин победил
Троцкого, а также Зиновьева, Каменева, Рыкова, Бухарина, Томского, Преображенского,
Шляпникова, Сапронова и других некогда авторитетных большевистских лидеров в борьбе за
власть?
Наш анализ свидетельствует: Сталин намного лучше своих конкурентов был приспособлен к
борьбе за лидерство именно в тех условиях и именно при имевшимся раскладе сил в
партийных <верхах>. При этом необходимо учитывать, что Сталин монополизировал в своих
руках власть не во вновь создаваемой политической организации, а в партии, имевшей
историю, традиции, организационную структуру, проверенный серьезнейшими испытаниями
кадровый состав и общепризнанного вождя. Не удивительно, что сталинское восхождение на
властный Олимп не явилось одномоментным актом, а представляло собой медленное и
трудоемкое восхождение. Но этот процесс неизменно шел по восходящей. Генсек
концентрировал власть по многим каналам, занимаясь данным вопросом много лет изо дня в
день. К решению самых разных вопросов он подходил с запросом об укреплении
собственных властных позиций. И в данной связи нельзя согласиться с мнением
С.В.Цакунова и В. П. Вилковой о том, что в 1925 г. Сталин <чуть было не упустил> реальную
власть. Сказать об этом надо еще и потому, что данный тезис был обнародован в работах
(безусловно интересных и во многом новаторских), вышедших в свет уже в середине 90-х гг.
Представляется крайне важным, что генсек вообще лучше других знал кадровый состав
партии. Сталин вовремя осознал, что для победы требуется контролировать продвижение
кадров и иметь перманентную поддержку большинства (персональный состав которого мог
меняться) в руководящих органах РКП(б).
Его констатация <чтобы руководить, надо предвидеть> была не случайной и имела ярко
выраженную практическую направленность. Заметим, что серьезные властные рычаги
оказались под контролем генсека задолго до решающих схваток в борьбе за <ленинское
наследство>. А это не только помогало генсеку поддерживать иллюзию, что он за свой пост
не держится, но и заранее опробовать властные рычаги до момента решающего
противостояния с политическими конкурентами.
В то же время Сталин понял, что помимо продвижения своих сторонников на разные этажи
властной пирамиды, требуется трансформировать под себя всю организационно-кадровую
структуру правящей партии. В результате не только менялись отдельные пункты партийного
Устава, но и в угодном генсеку варианте происходило оформление всей номенклатурной

организационно-кадровой системы.
Не оставалась неизменной и атмосфера в партийных рядах. В частности, быстро сказалось
культивировавшееся <триумвиратом> непримиримое отношение не только к инакомыслию
(инакомыслию в рамках большевистской идеологии!), но и к проявлениям мало-мальски
терпимого отношения к нему. Особенно мощной стала кампания в отношении
<примиренчества> по отношению к правому уклону. Кроме того, целенаправленно
насаждалось доносительство.
Подчеркнем, что Сталин обладал необходимым для политика качеством - он умел выжимать
максимум из любой ситуации. Так, даже при наличии в Политбюро такой яркой личности как
Троцкий, Сталин смог оказаться в выигрыше. Он создал из образа Троцкого то пугало, при
помощи которого сумел сохранять и укреплять собственные властные позиции. Противники
же Сталина не только не отличались столь ценным качеством, но не смогли соперничать с
ним в <политических шахматах> - способности просчитывать ситуацию на много ходов
вперед. Генсек неизменно считал лучше.
Сталин в ходе борьбы за лидерство мастерски использовал тактику коалиций. Он регулярно
вступал в союз с теми, кого можно было использовать в своих интересах. В итоге руками
Каменева и Зиновьева он дискредитировал и ослаблял позиции Троцкого, а при активном
участии правых большевиков громил объединенную оппозицию. Для вербовки сторонников,
сплочения ближайшего окружения и укрепления собственных позиций генсек, в частности,
многократно использовал метод своих мнимых отставок.
Выступая как продолжатель дела Ленина, Сталин всячески рекламировал себя именно в этом
качестве. При этом подчеркнем, что лидеры большевиков давали себе отчет в том, что
стопроцентным большевиком был лишь основатель партии. Выступая в январе 1926 г. в
Ленинграде, Томский публично предложив сторонникам Зиновьева бросить <все словечки о
стопроцентных большевиках>, добавил: <Был один стопроцентный большевик, да и тот
умер, а остальные - так около 100, да поблизости, не дошли, так - 84, 92, 96%
(Аплодисменты)>. Так несколько карикатурно была выражена абсолютно верная мысль.
Борьбу за монопольное толкование ленинизма генсек выиграл не потому, что понимал ее
значение лучше других. Остальные понимали это ничуть не хуже. Но Сталин получил
возможность выступать в качестве толкователя ленинского учения потому, что неизменно
был среди лидеров партийного большинства. Именно наличие власти, а не лучшее знание
ленинского идейного наследия или же верность ему давало генсеку возможность
претендовать на монополию в толковании. Данное соображение подтверждается и тем, что
сначала Зиновьев, а потом Бухарин до момента разрыва с генсеком также по несколько лет
ходили в главных теоретиках партии. Но оказавшись в оппозиции, они автоматически
потеряли данную прерогативу.
Вскоре после поражения Германской революции 1923 г. Сталин выступил в качестве
последовательного защитника теории <о возможности победы социализма в одной, отдельно
взятой стране>. Это теоретическое новшество оказалось вполне конкурентноспособным в
борьбе с идеей мировой революции, за которую ратовали лидеры левых течений в РКП(б). В
конечном итоге сталинская теория оказала сильное мобилизующее воздействие на молодое
поколение коммунистов.
Победе Сталина способствовало и то, что главные конкуренты не только оказались не в
состоянии выработать собственную стратегию борьбы за <ленинское наследство>, но и явно
недооценили основного, как позднее выяснилось, своего соперника. Изгнанный из СССР
Троцкий будет вспоминать, что в период <тройки> Зиновьев <относился к Сталину
осторожно-покровительственно. Каменев - слегка иронически>. Добавим, что и автор этих
слов в то время был не более прозорлив.
Троцкий вообще совершил целую цепь ошибок, непростительных для политического лидера

его уровня. Зиновьев же уверовал в то, что сможет играть роль публичного лидера РКП(б) и
Коминтерна, свалив всю рутинную административную и карательную работу на
контролируемый Сталиным партийно-государственный аппарат. Однако упустивший
контроль за аппаратом в итоге был постепенно отодвинут и от всех властных рычагов.
Зиновьеву перманентно не доставало бойцовских качеств, Троцкий же стал их
демонстрировать тогда, когда растерял значительную часть собственного политического
капитала. Что же касается правых большевиков, то их властные амбиции являлись не столь
большими, а Бухарин заведомо не обладал качествами вождя.
Перейдем ко второй проблеме, составившей предмет исследования в настоящей работе.
Какое воздействие оказала борьба за власть на процесс организационно-кадровой
трансформации большевистской партии в 20-е гг.?
Отличительной чертой ленинского стиля руководства было то, что при всей непримиримости
к политическим противникам вне РКП(б), основатель партии в ее среде проявлял гораздо
больше терпимости к свободе слова (на это, в частности, уже в 1924 г. обратил внимание
Каменева ГЛ.Пятаков). Правда, позволяя с собой спорить, право подведения итогов
прошедших дискуссий Ленин не уступал никому. При этом, однако, не стоит забывать, что
интеллектуальное первенство основателя партии не вызывало сомнений у его сторонников.
Вспомним сказанное Л.Б.Красиным на XII партсъезде.
Сталин же являлся лишь одним из входивших в ближайшее ленинское окружение. Причем и
по революционным заслугам, и по теоретическим знаниям заметно уступавшим далеко не
только Троцкому Борясь на лидерство в РКП(б), Сталин стал претендовать именно на право
<расставлять точки> по основным вопросам партийной и государственной жизни, на что и
обратили внимание делегатов XIV съезда ВКП(б) Каменев и Г.Я.Сокольников. Такого рода
претензии на роль суперарбитра не могли не вызвать протеста у тех большевиков, кто много
лет знал Сталина по меньшей мере равным себе. Но генсек принялся ослаблять влияние
именно этой части большевистской элиты.
Борясь за лидерство, Сталин не только заменял неугодн^хх на собственн^хх выдвиженцев. То
состояние, в котором пребывала РКП(б) после окончания Гражданской войны объективно не
могло сохраняться долгое время. Хорошо прочуствовав шаткость собственных позиций
весной 1921 г лидеры партии, допустив некоторые послабления в экономической сфере, не
собирались делать политических уступок. В рамках такого выбора требовалось сделать
партию более боеспособной, что предполагало целенаправленное воздействие <верхов> на
качественный состав организации и ее организационную структуру. А вот здесь-то еще были
возможны варианты.
Ленин в 1922 г. говорил о том, что численность в 300 - 400 тысяч членов - чрезмерна,
призывая не объявляя формально новой чистки рядов РКП(б), <найти какие-либо средства
фактической чистки партии, т.е. к уменьшению ее состава>4. Следующей же вехой
ленинских размышлений стал лозунг <лучше меньше, да лучше>.
Сталин и Зиновьев принялись делать прямо противоположное. Еще до смерти Ленина они
провели решение о необходимости увеличения рядов РКП(б) за счет приема <рабочих от
станка>. Смерть основателя партии позволила окрестить данное мероприятие <ленинским
призывом> и перевыполнить план в два раза. При этом было грубо проигнорировано
требование Ленина зорко смотреть за качественным составом принимаемых. Продолжая
такую политику и в дальнейшем, Сталин в итоге за несколько лет довел численный состав
партии до доселе невиданных размеров.
Ленинский ЦК никогда не превышал численности в 27 членов и 19 кандидатов в члены.
Правда, в конце жизни, опасаясь раскола в партийных верхах, основатель партии выдвинул
идею об увеличении численности ЦК за счет привлечения рабочих до 50-100 членов. Против
данной идеи сплотились практически все члены большевистского руководства. Не менее

важно и другое - расширение состава ЦК не могло в тех условиях предотвратить раскол.
Более того, Сталин использовал увеличение численности ЦК и ЦКК для уменьшения
относительной ценности каждого отдельного голоса. А так как ЦК и ЦКК расширялись за
счет сторонников генсека, то ослабевали позиции как раз у его противников. ЦКК же не
только не сыграла роли умиротворителя конфликтов в партии (на что надеялся смертельно
больной Ленин), а, наоборот, была превращена в сталинскую дубинку.
В 1929 г., когда Сталин нанес политическое поражение лидерам правых большевиков,
численность ВКП(б) уже достигла полутора миллионов. Однако рост ее рядов не
прекращался, которые быстро росли за счет приема малообразованной и политически
лояльной генсеку массы. Режим укреплялся, продвигая своих выдвиженцев на разные этажи
жестко централизованной партийно-государственной пирамиды, одновременно формируя и
резерв для номенклатурных должностей. Важно и то, что от людей требовался обладание
определенным набором качеств, что делало актуальным лозунг об отсутствии незаменимых.
Так, постепенно сложился тип деревенского коммуниста, вехами биографии которого были
батрачество, служба в Красной Армии, вступление в ряды РКП(б), возвращение в деревню,
мобилизации и переброски. Последние же зачастую вели к потере связи с землей и
превращению в партаппаратчика, ориентированного на поддержку партии-государства5.
Одновременно формировался и тип регионального лидера, который был, согласно точному
определению В.П.Мохова, <исполнитель, транслятор приказов <сверху> и командир,
диктатор в проведении линии <верхов> на нижних этажах власти. Это <винтик>
политического механизма, стандартизированный элемент строго иерархичной системы
власти>6.
В результате столь любимая Сталиным военная терминология получила дополнительные
права на существование. Коммунистов действительно насчитывалась целые <армии> и они
постоянно перебрасывались с <фронта> на <фронт>, недостатка в которых страна с конца 20¬
х гг. не испытывала.
Значение <ленинской гвардии> заметно пошатнулось, а реальная власть
сконцентрировалась в руках номенклатуры и ее лидера.
Столь заметная эволюция в развитии организационно-кадровой структуры правящей
партии произошла в теснейшей связи как с ходом борьбы за <ленинское наследство>, так и
с ее результатами. После отсечения от руководства партией Бухарина, Рыкова и Томского
путь к сталинскому единовластию был окончательно открыт. Личность же нового лидера
наложила неизгладимый отпечаток на характер всей системы.
1 Карр Э. История Советской России. Большевистская революция 1917- 1923. М., 1990.
КЙ.1.Т.1.2.С.158
2 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.45. С.392
3 См. подробнее: Зевелев А.И. Истоки сталинизма. М., 1990. С.59 - 65
4 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.45. С.21
5 Скрыпников А.В. Перестройка политических отношений города и деревни в условиях
НЭПа //Столетие РСДРП (материалы межвузовской научной конференции). М., 1999.
С.285
6 Мохов В П. Эволюция региональной политической элиты России (1950- 1990 гг.). Автореф.
докт. дисс. М., 1998. С.39