АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ
В. С. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ
Ландшафтные
ИССЛЕДОВАНИЯ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Москва 1966

У.Д.К. 551.40
ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР
академик И. П. ГЕРАСИМОВ
2-8-2
815-66"

ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга представляет собой результат теоретического и ме¬
тодического поиска в области физической географии. Автор,,
опираясь на классические традиции, творчески ассимилирует
новейшие достижения фундаментальных наук, использует их
для развития прогрессивных направлений в физической геогра¬
фии и выдвигает практические предложения, обоснованные
опытом его многолетних исследований в Восточной Сибири.
Во время этих исследований, проводившихся с применением
комплексного, или так называемого ландшафтного, подхода к
изучению природы, выявлялись естественные ресурсы этой
очень своеобразной и еще недостаточно изученной территории
и решались вопросы правильного учета и оценки природных
условий для нового промышленного строительства и развития
сельского хозяйства. Отчеты о проведенных исследованиях пред¬
ставлялись в плановые и проектные организации и были ими
использованы. Научные материалы были опубликованы в виде
серии изданий. Однако на этом работа не была закончена. Про¬
должался анализ накопленного опыта и поиски дальнейших
путей развития методических подходов комплексного изучения
природы. В итоге этих поисков и появилась настоящая книга.
Как известно, лаидшафтоведепием называется относительна
новое научное направление в физической географии, представи¬
тели которого стремятся выявить, исследовать и охарактеризо¬
вать естественные сочетания или комплексы основных компонен¬
тов окружающей нас природной среды (климатических условий,
особенностей рельефа, состава почв, характера растительного
покрова и животного населения), как целостные, хотя и слож¬
ные системы (структуры). Отдаленные истоки этого направле¬
ния можно найти в высказываниях многих выдающихся геогра¬
фов различных стран (например, А. Гумбольдта, П. Л. Семе-
иова-Тян-Шанского, В. В. Докучаева), а позднее оно нашло
отражение в трудах известных советских географов — Л. С. Бер¬
га, Б. Б. Полынова, А. А. Борзова и ряда других. На протяже¬
нии всего новейшего периода развития советской физической
географии это направление настойчиво развивалось многими
географами — сотрудниками и учениками названных ученых.
S

В свое время, прочитав книгу известного советского ланд-
шафтоведа А. Г. Исаченко (1953), посвященную основным
вопросам физической географии, я высказал в рецензии заме¬
чания по поводу общего состояния ландшафтоведения. Я отме¬
тил, что понятие «ландшафт» в некоторых отношениях напоми¬
нает «синюю птицу», которую до сих пор еще никому не удава -
лось взять в руки. Мое выступление было принято как
выступление противника ландшафтоведения. Должен сказать,
что я глубоко сожалею о таком истолковании моего высказыиа
ния, так как всегда был убежден в большой плодотворности
и безусловной принципиальной правильности комплексного под
хода к изучению природы, стремления понять взаимосвязь при
родных элементов и на этой основе выявить и изучить реалыи»
существующие природные ландшафты.
Прогрессивная сущность ландшафтоведения мне всегда
казалась очевидной, и я всегда ее поддерживал. Однако я счи¬
тал й продолжаю считать, что те методы, которыми пользуются
ландшафтоведы, были до сих пор очень неточными, чисщ
словесными, описательными и в значительной степени не ca-i
мостоятельными, а заимствованными с той или другой степенью!
упрощения из других отраслей знаний (климатологии, геобота-|
ники, геоморфологии и др.). Такая несамостоятельность соб-"
ственно и определила невысокий методический уровень ланд¬
шафтных исследований, а также многие серьезные трудности
(например, до сих пор непреодоленные беспочвенные термино¬
логические споры). Поэтому, защищая принципиальную сущ¬
ность ландшафтоведения, поддерживая общие задачи, стоящие
перед ландшафтоведами, я считал, что нужно стремиться преж¬
де всего к тому, чтобы максимально развивать методы этой
дисциплины, найти в них специфические подходы, которые
отличались бы достаточной степенью точности и объективности.
По моему мнению, • изложенные в настоящей книге резуль¬
таты теоретического и методического поиска отражают именно
такой подход и являются очень существенным шагом вперед
в области советского ландшафтоведения, укрепляющим его'
авторитет и намечающим перспективы дальнейшего развития,
И. П. ГЕРАСИМОВ

ВВЕДЕНИЕ
Принципиальные основы полевого изучения и картирования
природных комплексов были заложены в начале настоящего
столетия, а первые опыты, проведенные в этом направлении,
относятся к 20—30-м годам. Однако широко' развернулись по¬
добные работы только в послевоенное время. И это вполне за¬
кономерно, так как именно в эти годы в связи с усложняющими¬
ся задачами планирования и организации хозяйства на значи¬
тельных территориях, а также с необходимостью учета зональ¬
нопоясных различий в сельском хозяйстве и расширением работ
по районным планировкам стал особенно необходим переход
от принципиальных предложений (Первухин, 1932; Берг, 1936;
Калесник, 1940) и единичных опытов к картированию и изуче¬
нию больших площадей.
В послевоенный период сильно возросло количество конкрет¬
ных опытов комплексного районирования, стали регулярно со¬
зываться совещания по вопросам ландшафтоведения, развер¬
нулись дискуссии по многим вопросам этой отрасли географи¬
ческой науки. Вместе с тем в разработке проблем изучения
природных комплексов в значительной мере преобладал одно¬
сторонний дедуктивный подход. Дискуссии в течение длитель¬
ного времени имели характер терминологических. При этом
практический опыт использовался не как материал для обобще¬
ния, а как фонд примеров для подкрепления тех или иных выска¬
зываний.
В этих условиях стала все острее ощущаться необходимость
выделения из общего круга довольно обширных задач ландшаф¬
товедения ряда проблем и направлений, нуждающихся в более
глубоком изучении. К числу таких проблем относится, в частно¬
сти, и вопрос о ландшафтных исследованиях, их принципиаль¬
ных основах, связи с решением практических и теоретических
задач, возникающих перед общей физической географией.
Ландшафтные исследования рассматриваются нами как одна
из частей процесса познания природных комплексов, охваты¬
вающая его первые этапы. Как известно, такие исследования
включают в себя наблюдение и сбор информации, ее анализ
и нахождение эмпирических зависимостей, определение по ним

закономерностей динамики и развития (поведения) объекта ис¬
следований (Смирнов, 1964).
Приступая к изучению, мы сочли целесообразным:
1)	сконцентрировать внимание на одной из актуальных
проблем комплексной физической географии — на связи ланд-
.шафтных исследований с решением практических и теоретиче-
хких задач, изучить ландшафтную карту как средство исследо¬
вания. Подобный анализ карты является одной из важнейших
:задач современной географии (Салищев, 1960). По отношению
к картам нового синтетического.типа, расширяющим сферу при¬
менения картографического метода, он особенно существен;
2)	выбрать для решения указанной проблемы путь анализа
практического эксперимента, проводимого в процессе решения
конкретных научно-производственных задач, возникающих j
в связи с хозяйственным освоением сложных в природном отно- '
шении территорий.
Работа была начата в 1952 г., когда группе научных сотруд¬
ников Института географии Академии наук СССР было поручено
провести физико-географическое районирование территории
Бурятской АССР с целью уточнения схемы специализации
отраслей ее сельского хозяйства. Эта работа была поставлена
нами как эксперимент по осуществлению и проверке выдвину¬
того еще М. А. Первухиным (1934) предложения о том, что
карты природных комплексов долж1ны“ быть основой для
районирования. Эксперимент был «вьипюлнен Л. И. Мухиной,
Н. В. Фадеевой и Г. М. Томиловым при нашем участии и под
нашим руководством (Преображенский, 19586; Преображен-:
ский, Фадеева, Мухина, Томилов, 1959). В 1958—1959 гг. анало¬
гичное исследование, но уже с несколько иными, преимуще¬
ственно инженерными, задачами 'было выполнено на территории
Читинской области, карта типов местности которой послужила
основой для создания схем не только природного, но и инже¬
нерно-географического районирования (Типы местности..., 1961).
В 1957—1962 гг. в процессе выявления возможностей и путей
освоения промышленных площадок и транспортных подходов к
Удоканскому месторождению меди, расположенному в сложной
горно-таежной обстановке, близкой <по условием к Крайнему
Северу, было проведено картирование и изучение природных
комплексов этой территории (Природные условия, освоения...,
1962; Александрова, Преображенский, 1964). Перечисленные
работы представляли особый интерес, так как ландшафтные
исследования инженерно-географического направления в геогра¬
фической литературе практически не анализировались.
Таким образом, руководимому нами научному коллективу
пришлось на протяжении 12 лет изучить обширную разнообраз¬
ную и во многих отношениях малоисследованную территорию
и составить ряд карт природных комплексов (от крупномас¬
6

штабных до мелкомасштабных), имея в виду их применение для
решения различных практических и научных задач К
Приступая к изучению возможностей использования ланд¬
шафтных исследований для решения практических и теоретиче¬
ских вопросов, мы сразу же столкнулись с необходимостью
разработки вопросов, связанных не только с использованием
результатов, но и с принципами и методами проведения ланд¬
шафтных исследований.
К числу методологических -и методических вопросов, тре¬
бовавших изучения, относились следующие: о направлениях
анализа структуры природных комплексов (в связи с проблемой
взаимоотношения землеведения и ландшафтоведения), о месте
ландшафтных работ в системе географической подготовки ре¬
шения народнохозяйственных задач и о их значении в разработ¬
ке региональных теоретических проблем, о влиянии целевой
установки на содержание работ и о современном состоянии и
современной базе сравнительного метода.
Для изучения возможностей применения карты природных
комплексов при решении практических задач особо был выде¬
лен вопрос о ее использовании для природного районирова¬
ния, так как опыт показал, что другие случаи ее применения
(в частности, непосредственное использование при решении ин¬
женерных и сельскохозяйственных задач) являются более про¬
стыми.
Использование ландшафтных исследований природных комп¬
лексов для разработки теоретических вопросов было рассмотре¬
но на примере отражения влияния неотектоники в процессах
формирования и распространения природных комплексов За¬
байкалья, позднеледниковых особенностей современной природы
этой территории и ее провинциальных особенностей.
Следует подчеркнуть, что мы не ставили своей целью сведение
и обсуждение различных взглядов по рассматриваемому кругу
вопросов. Значительную часть работы составило решение задач,
результат которых был неизвестен или неполностью известен.
Формирование самих задач происходило в ходе исследования,
а поиски правильного решения нередко сопровождались отступ¬
лениями для выяснения отдельных вопросов (или выбора пу¬
ти их дальнейшего изучения). В этой же связи :мы стремились
ограничиться в методической части работы уяснением принци¬
пиальных положений, не превращая ее в наставление по ланд¬
шафтным исследованиям.
• Всего была создана 21 карта, в том числе девять нами или при нашем
участии (включая карты Бурятской АССР и Читинской области, охватываю¬
щие площадь 783' тыс. /см2, и карты районов Удокана). Создание этих карт
базировалось на экспедиционных работах, опиравшихся, как правгило, на
аэрофотосъемку. Общая протяженность маршрутов превысила 25 тыс. км,
в том числе: пеших маршрутов — 2600 км, а конных — 750 км.
7

Особенностью предлагаемой вниманию читателей книги
является ограниченность фактических примеров, поскольку она
опирается на уже опубликованные работы: «Типы местности
и природное районирование Бурятской АССР» (Преображен¬
ский, Фадеева, Мухина, Томилов, (959), «Типы местности и
природное районирование Читинской области» (1961), «Природ¬
ные условия освоения севера Читинской области» (1962), «Ко-
дарский ледниковый район» (Преображенский, 1960а), «Ланд¬
шафты малых котловин горной тайги» (Александрова, Преоб¬
раженский, 1964). Эти монографии не только содержат регио¬
нальный материал, послуживший базой для многих обобщений,
но и отражают конкретное использование ряда принципиальных
положений и методических приемов, результаты отбора мате¬
риала и методы его систематизации.
Мы надеемся, что анализ рассматриваемого круга вопросов
будет интересен как ландшафтоведам и специалистам в области
общей физической географии, так и широкому кругу природо¬
ведов: биогеографам, геоморфологам, климатологам, гидроло¬
гам, гляциологам и картографам, интересующимся проблемами
ландшафтоведения и его методами.

ЗЕМЛЕВЕДЕНИЕ И ЛАНДП1АФТ0ВЕДЕНИВ
Целостность географической оболочки —
исходная позиция землеведения
D литературе уже неоднократно подчеркивались две стороны
учения В. В. Докучаева: анализ связи тел и явлений при-
)оды и выявление зон как особых образований природы.
Развивая первую часть этого учения, исследователи выде-
шли географическую оболочку как предмет изучения и связь
лежду телами и явлениями природы стали рассматривать как
)дин из важнейших объектов географии (Григорьев, 1938; Ка-
тесник, 1940, 1955; Арманд, 1957). За истекшие десятилетия
5ыли накоплены тысячи фактов, свидетельствующих о взаимных.
‘.вязях качественно различных процессов, протекающих в гео-
'рафической оболочке. Так, была выявлена зависимость геомор¬
фологических процессов от соотношения тепла и влаги и распре¬
деления растительности, связь растительности с тектоническими
фоцессами и циркуляцией воздушных масс, зависимость рас-
феделения химических элементов почвы от соотношения тепла-
\ влаги и т. д. Интересную и практически весьма важную задачу
федставило выявление огромного количества,обратных связей —
например, влияния на климат подстилающей поверхности и влия¬
ния химизма растений на химизм почв.
Анализ взаимосвязей компонентов географической оболочки-
как единого целого дал многое и для науки, и для практики.
С ним связано следующее.
1.	Обоснование определенной системы воздействия на при¬
роду, суть которой основана на принципе «изменение одного-
из факторов (компонентов) географической оболочки законо¬
мерно приводит к изменению многих других ее компонентов».
2.	Развитие нового научного метода, базирующегося на;
том, что некоторые легко различимые признаки одного из ком-а
нонентов географической оболочки свидетельствуют о вероят¬
ности наличия у другого компонента непосредственно не наблю¬
даемых свойств. Этот подход послужил теоретической основой'
индикационного учения, на базе которого развивается методика
специального дешифрирования аэрофотоснимков. В настоящее
9

время индикационное учение внедрено во многие отрасли геогра¬
фической науки (например, геологоиндикационная геоботани¬
ка—Викторов, Востокова, Вышивкин, 1962; мерзлотноиндика-
ци&шое ландшаф'товедение— Карпов, 1963). Это учение — одно
из важнейши^Гщостижений общей физической географии, при¬
нятое другими науками и объединившее ряд отраслей геогра¬
фической науки.
3.	Расширение предмета науки в связи с переходом к изуче¬
нию компонентов природы как частей природных комплексов
(рельеф — часть ландшафта), что приводит к расширению круга
анализируемых связей и,# следовательно, к более полному и
всестороннему изучению отдельных компонентов.
4.	Переход к классификации и районированию природных
тел и явлений по множеству факторов. Этим был сделан боль¬
шой шаг вперед, позволивший решить ряд значительных прак¬
тических задач, при анализе которых воздействие комплекса
компонентов можно принимать в первом приближении за сум¬
му их воздействий! Одновременно нельзя не отметить, что такой
подход породил отрицание качественной определенности при¬
родных комплексов разного ранга некоторыми исследователями
(все действия при районировании сводятся лишь к увеличению
или сужению круга вовлекаемых в анализ признаков, к их че¬
редованию и т. д.).
Рассмотренные принципиальные направления, развитие ко¬
торых тесно связано с развитием теории одной из отраслей
общей физической географии — землеведения, в настоящее
время стали или становятся достоянием широкого круга приро¬
доведческих наук. В этом отношении общее землеведение уже
проявило себя как современная наука, способная обмениваться
выработанными ею принципами и методикой с другими науками.
Качественная определенность
природных комплексов разных рангов
исходный пункт ландшафтоведенйя
Развивая вторую сторону учения В. В. Докучаева, географы
в последние десятилетия стали уделять все больше внимания
природно-территориальным комплексам разных рангов. Инте¬
рес к природным комплексам знаменовал собой принципиально
новый этап исследования — изучение не только компонентов
географической оболочки Земли (хотя бы и в их взаимной
связи), но и ее разнообразных природных структур (районов,
зон, геосистем1, ландшафтов и т. п.). Следует подчеркнуть, что
изучение структур наряду с изучением элементов является общей
характерной чертой современного этапа развития всего есте¬
1 Удачный термин, рекомендуемый В. Б. Сочавой (1963).
10

ствознания (Свидерский, 1962), а не только особенностью сов¬
ременного географического метода, как об этом писал П. С. Куз¬
нецов (1962). Развитие этого направления, за которым закрепи¬
лось общее название «ландшафтоведение», стимулируемое
практическими потребностями общественного производства, вы¬
разилось в широком развороте работ по комплексному райониро¬
ванию отдельных территорий, а затем и в крупномасштабном
изучении и картировании комплексов.
Выявление геосистем (природно-территориальных комплек¬
сов) как составных частей географической оболочки, свиде¬
тельствует, что последняя представляет собой, если пользо¬
ваться терминологией Г. Клауса (1963), не только сложную,
состоящую из разнородных элементов, но и комплексную,
т. е. построенную из однотипных, многократно повторяющихся
элементов (или точнее структур) систему. Естественно, что это
накладывает определенный отпечаток на характер изучения
подобной системы.
По существу перед общей физической географией был по¬
ставлен вопрос о необходимости изучения закономерностей
формирования, развития, распространения и взаимодействия
объективно существующих структурных частей географической
оболочки (обособившихся в ходе ее эволюции), а не только об
исследовании ее неоднородности «от места к месту», ее «мо¬
заичности» или «территориальных группировок предметов и яв¬
лении», и т*. д.*
В результате исследований последних десятилетий все более
отчетливо выявляется и разнообразие физико-географических
структур. Среди них различают (Арманд, 1961) прежде всего
полные (ландшафтные, состоящие из всех компонентов при¬
роды) и неполные (состоящие из нескольких компонентов)
природно-территориальные комплексы. В свою очередь непол¬
ные комплексы представляют собою системы различной степени
полноты. В настоящее время наиболее часто различают следу¬
ющие' неполные природные комплексы: геолого-геоморфологи¬
ческие. (например, морфоструктуры), биологические (объеди¬
няющие почвы, растительность, животный мир). Ставится
вопрос о необходимости вычленения и рассмотрения и более
сложных неполных комплексов:	климато-гидролого-геоморфо-
логических, биоклиматических. Таким образом, в состав каждо¬
го полного (ландшафтного) природно-территориального комп¬
лекса входят:
А — компоненты природы;
Б — природные комплексы;
1—	неполные, разной степени полноты, того же
ранга, что и полный комплекс,
2—	полные, низшего ранга.
11

Нельзя не подчеркнуть, что вопрос о взаимодействии между
природными комплексами, а также компонентами и комплекс¬
ными образованиями изучен слабо.
В данной работе речь будет в основном идти о полных при¬
родно-территориальных комплексах, далее для краткости име¬
нуемых просто «природными комплексами».
Проведенные в течение конца XIX и первой половины XX в.
исследования обширных территорий, выполненные в «различных
масштабах», выявили необходимость разработки многоступен-
ных таксономических систем классификации полных природно¬
территориальных комплексов. Многоступенные таксономические
системы объективно отражают сложность строения географиче¬
ской оболочки, состоящей не только из отдельных «кирпичиков»,
как это казалось на первых этапах развития ландшафтоведе-
ния, но, если и далее следовать строительной терминологии, и и:*
«комнат»,* «квартир», «секций», «домов», «микрорайонов», «квар¬
талов» и тому подобных структурных образований.
Возникают вопросы — обладают ли природные комплексы
разных таксономических рангов качественной определенностью
или они представляют собой лишь части географической обо¬
лочки, незначительно отличающиеся одна от другой толька
случайными «региональными» особенностями? Одинаков ли во>
всех без исключения природных комплексах характер связей
между компонентами природы?
От ответа на них зависит и решение ряда других теоретиче¬
ских и практических задач. Сюда относятся прежде всего*
вопросы практические — например, можно ли набором одной
системы мероприятий, меняющей свойства природных комплек¬
сов ранга «урочища», качественно преобразовать (а не только’
изменить) природу зоны или подзоны? 1 Можно ли, зная резуль¬
тат суммы воздействий на многие комплексы низшего ранга,
однозначно определить результат изменения в комплексах более
высокого ранга? Можно ли, изучая изменения отдельных ком¬
понентов природы, игнорировать «структурность» географиче¬
ской оболочки?
Не безразличны для практики и ответы, казалось бы, на ме¬
тодические вопросы. Например, можно ли, сложив знания о
свойствах компонентов географической оболочки, считать при¬
родный комплекс изученным? Можно ли, рассмотрев природные
комплексы одного из рангов, считать познанной природу всей
территории? Можно ли ограничить физико-географические ис¬
следования лишь анализом природных комплексов, не изучая. 11 Выражение «преобразование природы» во многих отношениях слишком
расплывчато. Во всяком случае для методических работ по преобразованию*
природы, вероятно, придется указывать, о природных комплексах какого ран¬
га идет речь.
12

их как части географической оболочки? Ответы на эти вопросы
особенно важны для изучения динамики территории и взаимо¬
действия природных комплексов и инженерных сооружений.
Нельзя не отметить, что, несмотря на ряд интересных и во мно¬
гом справедливых высказываний (Забелин, 1959; Блауберг,
1960), полной ясности в этих проблемах пока еще нет.
Работы советских географов, проведенные в последние де¬
сятилетия, позволяют сделать вывод, что природные комплек¬
сы различных рангов имеют ^честввнную. определенность и
^аракте^изуютса. различными- способами связи между элемен¬
тами. И хотя природные комплексы любого ранга, так же как и
географическая оболочка в целом, включают те или иные части
атмосферы, литосферы, гидросферы и биосферы и развиваются
по общим законам развития географической оболочки, изучае¬
мым землеведением, взаимодействие этих компонентов в каж¬
дом из комплексов имеет и свои особые закономерности. ^Связи.
одних и тех же компонентов. (иди.их..^л^ментов.) в. разных комп¬
лексах "имеют различные интенсивность и- -значимость (Гри¬
горьев, 1946). Поэтому уместно напомнить высказывание
У. Р. Эшби: «Определение составных частей не определяет спо¬
соба соединения. Отсюда следует важный вывод: то обстоятель¬
ство, что вся машина строится из частей, обладающих задан¬
ным поведением, еще недостаточно для определения ее пове¬
дения в целом; лишь после уточнения деталей соединения
поведение всей машины становится вполне определенным»
(Эшби, 1959, стр. 81).
«Способы соединения» природных компонентов порождают
новые их качества, не содержавшиеся как в сумме компонентов
(это положение хорошо разобрано И. М. Забелиным, 1959),
так и в сумме входящих в их состав комплексов. Но из этого
следует также, что при изучении природных комплексов недо¬
статочен анализ только универсальных для всей географи¬
ческой оболочки или инвариантных в (термин заимствован у
Г. Ф. Хильми, 1963) по отношению к природным комплексам
связей. Существенную и в значительной мере новую для всего
естествознания задачу представляет изучение связей органи¬
зационных. Г. Ф. Хильми (там же) определяет их как допол¬
нительные связи в системе, порожденные спецификой ее устрой¬
ства и накладывающие определенные ограничения на проявле¬
ние общих законов природы, а А. П. Гальцов (1964, стр. 113) —
как «условия или факторы, определяющие направление и ин¬
тенсивность динамических связей» (последние рассматривают¬
ся А. П. Гальцовым как процесс преобразования вещества и
энергии) К 11 Оба эти определения свидетельствуют о необходимости дальнейшей
разработки классификации связей и уточнения уже данных определений.
13

Показать качественную определенность географических
структурных образований можно на примере природных комп¬
лексов ранга зоны и ландшафта. Работами советских геогра¬
фов (Григорьев, Будыко, 1959) выявлено, что природная зона
как природный комплекс характеризуется прежде всего высо¬
кой интенсивностью связей между климатическими (соотноше¬
ние атмосферных тепла и влаги) и биологическими слагаемыми.
Ландшафты же и урочища, как правильно подметили Н. А. Солн¬
цев (1949) и. его ученики (Анненская, Видина и др., 1962), ха¬
рактеризуются особенно высокой степенью связей геолого-гео¬
морфологического и биологического слагаемых. Это не озна¬
чает, что в ландшафтах и урочищах (представляющих собой
одновременно и часть зоны) соотношение атмосферного тепла
и влаги не влияет на биологические компоненты. Но формиро¬
вание новых качеств, отличающих один ландшафт от другого,
происходит здесь в значительной мере через «грунтовый» кли¬
мат, грунтовый сток, формирующиеся под непосредственным
влиянием литологии. Это различие в закономерностях связей
двух категорий природных комплексов, повторяющееся тысяче¬
кратно 'в разных уголках земли, нельзя скрыть за.'Неопределен¬
ным термином «местное (локальное, региональное)» проявле¬
ние общих закономерностей развития географической оболочки.
Качественная определенность комплексов разных рангов на¬
ходит свое отражение в их определениях (дефинициях).
Сейчас, однако, трудно проанализировать,^ подобных пози¬
ций все ступени таксономической лестницы природных комп¬
лексов. Многое в ней еще неясно (значение зон и подзон как
таксономических единиц); не исключено, как отмечал В. Б. Со-
чава (1963), что значение отдельных ее ступеней неполностью
выявлено, а других — несколько переоценено.
Несмотря на общую близость высказываемых по этим вопро¬
сам точек зрения, практически при систематизации природных
компонентов нередко проявляется непоследовательность. Напри¬
мер, комплексы одного ранга выделяются путем пересечения
двух систем изолиний или границ: южные и северные проводятся
по границам почвенных зон, а западные и восточные—по гра¬
ницам морфоструктур (Прокаев, 1963).
С представлением о качественной определенности природных
комплексов разного ранга связано, очевидно, признание того
факта, что, несмотря на непрерывность изменения свойств ком¬
понентов географической оболочки в пространстве, понять спе¬
цифику комплексов разных рангов можно, рассматривая их не
только как части географической оболочки, но и как дискрет¬
ные системы. Единство прерывности и непрерывности, характер¬
ное для всего материального мира, свойственно и географиче¬
ской оболочке. Выявление структурности географической обо¬
лочки, выявление диалектического единства непрерывности
14

географической оболочки и дискретности составляющих ее
природных комплексов разного ранга — существенное достиже¬
ние советской общей физической географии, опирающейся на
диалектический метод познания природы. Естественно, что этот
вывод имеет важное методическое и практическое значение. По¬
знание географической оболочки невозможно без анализа ее
как сложной и комплексной структуры; познание природных
комплексов невозможно без анализа их свойств- как структур¬
ных, закономерных частей географической оболочки.
Направления и методы анализа связей
в природных комплексах
Как ясно из предыдущего, советская общая физическая гео¬
графия за последние десятилетия выявила очень важный в
теоретическом и практическом отношении объект изучения —
входящие в состав географической оболочки разноструктурные
по своим связям природные комплексы, для познания которых
необходимо исследование закономерностей внутренних связей
как компонентов природы, так и морфологических частей (или
комплексов более низкого ранга). Вместе с тем в последнее
время все более отчетливо проявляется заметный разрыв между
большим теоретическим и практическим значением выдвинутой
задачи и ограниченными результатами, полученными при ее
решении (Герасимов, 1964), резким отставанием методики ис¬
следования природных комплексов от поставленных задач. До
('их пор эту принципиально новую и важную проблему общая
физическая география пытается решать лишь традиционными
методами, направляя основное внимание на изучение, с одной
стороны, преимущественно «универсальных связей» (Хильми,
1963) между огромным количеством явлений природы, с дру¬
гой— соотношения структурных частей географической оболоч¬
ки 'и отдельных природных комплексов. Если вопросы анализа
взаимодействия компонентов в пределах природного комплекса
изучены довольно неплохо, то вопросы анализа взаимодействия
неполных природных комплексов, а также полных комплексов
низших рангов изучены еще очень слабо, хотя, 'по-видимаму,
именно на этом направлении можно ждать появления новых
интересных теоретических результатов.
Для решения поставленной задачи необходимо развивать оба
направления исследований и наладить взаимодействие между
ними.
Изучение связей структурных географических образований
(комплексов, геосистем), хотя и обогащается отдельными новы¬
ми приемами, в основном опирается на картирование и связан¬
ный с ним логический анализ вопросов систематизации природ¬
ных комплексов, базирующийся на уже известных закономер-
15

«остях. Ближайшими задачами, от темпов решения которых бу¬
дет зависеть успех (или неуспех) развития этого направления,
являются смелое выдвижение еще нерешенных вопросов, их
исследование, а не только обсуждение, энергичная разработка
•системы методов исследования, решительное расширение круга
изучаемых проблем за пределы ставших уже традиционными
вопросов картирования и систематизации комплексов, внедре¬
ние представлений кибернетики и количественных методов ана¬
лиза, широкое проведение целенаправленных исследований и
изучение результатов, получаемых при решении крупных народ¬
нохозяйственных задач.
Научное направление, сосредоточивающее все внимание на
изучении универсальных связей компонентов природных комп¬
лексов, накопило большой опыт в решении практических и тео¬
ретических задач, сумело привлечь для их решения современ¬
ные методы физики и химии. Вместе с тем для него характерен
недостаточно продуманный выбор объектов исследования. Час¬
то в программах таких исследований отсутствует определение
ранга изучаемых природных комплексов. Особенно грешат этим
стационарные исследования. Нередко бывает, что при не слиш¬
ком четкой организации работ климатолог ведет исследование
закономерностей природных комплексов ранга зоны, а гидро¬
лог — ранга фации. В силу этого, несмотря на кажущуюся со¬
гласованность программ и совершенство применяемых методов,
результаты этих исследований не могут быть обобщены. Де¬
тальное, всестороннее и многолетнее изучение одного квадрат¬
ного метра территории всеми новейшими методами с привлече¬
нием совершеннейших приборов не дает никакой гарантии, что
будут изучены структура и динамика комплекса какого-либо
ранга, а не просто безликий «участок географической оболоч¬
ки». Естественно, что и для решения задач по преобразованию
природы материалы таких исследований будут иметь весьма ог¬
раниченное значение.
Неясность в определении объекта исследования часто при¬
водит к эмпиризму — к стремлению при рассмотрении комплек¬
са любого ранга изучать явления и процессы, имеющие самый
различный масштаб и самое различное значение, беспредельно
углубляться в анализ частных составляющих отдельных компо¬
нентов. Существует мнение, что объектом анализа при любом
изучении природного комплекса (вне зависимости от его ран*
га) должно быть максимальное количество связей, что бег»
сплошного распутывания десятков петель обратной связи в си¬
стеме одного исследования наши знания нельзя считать доста¬
точными. Уместно напомнить о «черном ящике» как о тактиче¬
ском приеме анализа, приеме не вынужденном, а определяемом
самим существом поставленной задачи (Новик, 1963). Так, ана¬
лиз связи «геофизическая составляющая — биомасса», без уточ¬
16

нения характера внутренних процессов биокомплекса в рамках
конкретного исследования является для решения многих задач
не только необходимым, но и достаточным условием. Пы¬
таясь разобраться во всех парах сложнейшего клубка связей в
рамках каждого конкретного исследования, мы совершаем
серьезную методическую ошибку, игнорируя существенное по¬
ложение кибернетики, согласно которому системы связей более
четырех частей «не могут рассматриваться как переплетающие¬
ся множества более или менее независимых петель обратной
связи — их можно рассматривать лишь как целое» (Эшби, 1959,
стр. 84).
Разработка методики выбора связей, наиболее существен¬
ных для изучения комплексов именно данного ранга, т. е. по
существу раскрытие алгоритмов функционирования1 и разви¬
тия природных комплексов тех или иных рангов — актуальная
задача ландшафтоведения. Задача эта сложная, но уже назрев¬
шая.
Серьезную и трудную задачу, которую надо решать, пред¬
ставляют поиски единых величин измерения для различных фи¬
зико-географических процессов — геолого-геоморфологического,
гидроклиматического и биологического. Вероятно, выражать их
следует в единицах энергии или мощности, с помощью которых
мы можем отразить не только климатические процессы (прин¬
ципиально важным было балансирование тепла и влаги в едини¬
цах тепловой энергии, проведенное М. И. Будыко), но и процес¬
сы тектонические, гидрологические (механическая энергия) и
биологические (тепловая энергия). Говоря о единых системах
анализа и показателей, нельзя в то же время не подчеркнуть,
что обмен энергией принадлежит к числу универсальных свя¬
зей, сравнительно легко поддающихся изучению методами
(включая физический и химический анализы), хорошо разрабо¬
танными отраслевыми географическими дисциплинами. По-ви-
Димому, нельзя обойтись без учета обмена энергией и при изу¬
чении связей организационных, близких по своей природе к ин¬
формационным связям.
Все сказанное ни в коем случае нельзя рассматривать как
предложение, направленное на ограничение объема исследова¬
ний внутренних (универсальных и организационных) связей в
каждом из компонентов комплекса, а также связей между са¬
мими компонентами. Напротив, изучение этих связей, составля¬
ющее сущность отраслевых географических наук и в то же вре¬
мя обязательно входящее в сферу собственно ландшафтных ис¬
следований (физика ландшафтов, геохимия ландшафтов и т. п.).,
должно не только расширяться, но и всемерно углубляться. Без
1 «Под алгоритмом функционирования некоторой системы понимается
совокупность правил или указаний, определяющих поведение этой системы»
(Кулик, 1963).
17

анализа универсальных связей дальнейшее развитие ландшафта-
ведения невозможно. В то же время следует ясно представлять,
что изучение различных природных комплексов как целого невоз¬
можно без знания их организационных связей.
Возникшие перед ландшафтоведением задачи: выявление и
анализ системы организационных и универсальных связей при¬
родных комплексов разных рангов, выяснение не только того,
что взаимодействует (компоненты и комплексы разных ран¬
гов), но и как взаимодействует (прямые и обратные связи,
плотность и значимость связей и т. д.), изучение зависимости
между направлением и плотностью связей и формированием но¬
вых качеств комплекса — могут быть решены лишь при самом
широком привлечении математического аппарата и использо¬
вании положений кибернетики и теории информации.
Можно отметить, что хотя географы лишь приступили к со¬
ставлению структурных схем природных комплексов (Муравей-
ский, 1948; Попов, 1958; Гальцов, 1964) и алгебраические экви¬
валенты таких схем еще ие встречаются в географических ра¬
ботах, все же нет никаких принципиальных препятствий для
выдвижения в качестве одной из актуальных теоретических про¬
блем ландшафтоведения задачи создания математических мо¬
делей природных комплексов разных рангов.
Обращение общей физической географии не только к мате¬
матике, но и к теоретическим положениям кибернетики вполне
назрело. По своему существу природные "комплексы разного
ранга (от географической оболочки до фации) представляют со¬
бой один из видов сложных динамических саморегулирующихся
систем., т. е. объектов, которые при любом определении киберне¬
тики (Эшби, 1959; Клаус, 1963; Берг, 1964) включаются в сферу
ее приложения. Задача же преобразования 'природы (даже в ее
современном, несколько неопределенном виде) составляет ти¬
пичную задачу кибернетики—перевод динамической системы из
одного состояния в другое (Берг, 1964).
Решение рассмотренных задач представляет собой широкое
поле для научного поиска, который должен быть организован
в ближайшее время. Естественно, что для такого решения потре¬
буется как анализ уже собранного, так и сбор нового фактиче¬
ского материала. Следует учесть, что для успешного использо¬
вания количественных методов анализа этот материал, как пра¬
вило, должен быть массовым и дискретным. В таком виде, как
известно, практически он может быть получен двумя способа¬
ми: на стационарах (дискретность во времени на каждом ста¬
ционаре, а при множестве стационаров и дискретность в про¬
странстве) и экспедиционным методам (на ключевых участ¬
ках— дискретность в пространстве).
Исследование природных комплексов количественными ме¬
тодами требует резкого улучшения методики полевого и стаци¬
18

онарного изучения. Необходимость получения однородной
информации обусловливает необходимость разработай опреде¬
ленной формы программ и записей наблюдений (Преображен¬
ский, 1963а). Но дело касается не только форм фиксации, но и
значительного углубления и обновления существа программ са¬
мих ландшафтных исследований. Нельзя не признать, что не¬
смотря на увеличившийся за последние годы размах ландшаф-
товедческих работ, они ограничены в методической части пре¬
имущественно проблемами картографирования природных ком¬
плексов. Разработка же вопросов методики исследования дина¬
мической и морфологической структуры комплексов разного
ранга и методика анализа собранных материалов сильно отста¬
ли от современных задач. Несколько 1пренебрежительное отно¬
шение к совершенствованию методов сбора и анализа геогра¬
фической информации связано, по-видимому, с господствовав¬
шим до недавнего времени дедуктивным подходом к решению
проблемы ландшафтоведения, а также с бытующим представ¬
лением о существовании в географии какого-то описательного
периода, ныне закончившегося. Очевидно, что получение инфор¬
мации о географической оболочке и ее природных комплексах
(в том числе словесное, картографическое и математическое
описание их морфологии и происходящих в них процессов), не¬
обходимой для все расширяющейся производственной деятель¬
ности человеческого общества, процесс по своему существу не¬
прерывный и бесконечный. Задача управления географической
средой, как и всякая задача управления, неразрывно связана с
непрерывным совершенствованием методов получения и анали¬
за разносторонней и полноценной информации.
2*

сравнительный метод анализа
В ЛАНДШАФТОВЕДЕНИИ
Современное состояние метода
*LT ак известно, вопрос о роли сравнительного (сравнительно-
^географического) метода анализа в методике физической
географии послужил в последние годы предметом дискуссии
(Кузнецов, 1950, 1962; Калесник, 1955; Забелин, 1956; Алексан¬
дрова, Преображенский, 1964). В связи с этим, прежде чем пе¬
рейти к рассмотрению конкретных форм .приложения этого ме¬
тода, целесообразно подчеркнуть некоторые особенности его
современного состояния.
1.	Сравнительный метод составляет 'существенное и в значи¬
тельной мере специфическое звено в методике ландшафтных ис¬
следований. Он тесно переплетается с рядом других общих ме¬
тодов, используемых географией (например, с историческим).
Его применение не ограничивается решением морфологических
задач. Во взаимодействии с другими методами он может быть
использован и для изучения физико-географических процессов
и для выяснения генезиса природных комплексов. Такая воз¬
можность базируется на том, что взаимное расположение при¬
родных объектов часто отражает закономерности формирова¬
ния как отдельных природных комплексов, так и их группиро¬
вок. Нередко расположение одного объекта подле другого мо¬
жет рассматриваться как отражение последовательных этапов
их развития. В этом отношении очень поучительны положитель¬
ные примеры применения сравнительного метода в геоморфо¬
логии, где при его помощи создано, например, учение о форми¬
ровании речных долин и развито представление о морфострук-
турах.
2.	В 'своем развитии сравнительный метод прошел путь от
простого зрительного сопоставления до анализа картографи¬
ческих и словесных образов, а через него — до анализа и обоб¬
щения с применением количественного метода. В настоящее вре¬
мя сравнительный метод продолжает бурно развиваться в связи
с возникновением перед ландшафтоведением новых теоретиче¬
ских и практических задач и непрерывно возрастающим объе-
20

мом вовлекаемой в анализ географической информации, а так¬
же в связи с появлением -новых 'приемов, заимствованных из
физики, химии, 'палеогеографии и других наук. Спецификой ис¬
пользования в ландшафтоведении физических и химических ме¬
тодов является преломление 'полученных с их -помощью данных
через призму сравнительного метода. Ни одна из производ¬
ственных задач, связанных с оценкой природных условий при¬
родных комплексов или же с выбором оптимальных условий ин¬
женерных и агрономических решений по их преобразованию, не
может быть разрешена без применения сравнительного метода.
3.	Намечается связь сравнительного 'метода с кибернетикой,
основным понятием которой, так же как и сравнительного ме¬
тода, является понятие «-различие» (Эшби, 1959).
4.	Основой технической базы сравнительного метода являют¬
ся методы картографический, ключевых участков, количествен¬
ные, а также аэ-рофотометоды. Между ними существует тесная
взаимосвязь и ни один из них в отдельности не может решить
стоящих перед современным ландшафтоведением задач. Анализ
морфологической структуры комплексов, их географии не может
быть произведен без карты, анализ динамической (функцио¬
нальной) структуры комплекса не может быть осуществлен без
ф а кти ческого м а тери ала, х ар актери зую-щепо его кон к рет н ы е
участки, а глубина анализа в обоих -случаях зависит от примене¬
ния количественных методов. В свою очередь количественные
методы могут быть применены в ландшафтоведении прежде
всего к материалам наблюдений на конкретных точках или к
объектам картирования. Анализ материалов, полученных при
исследовании ключевых участков, позволяет уточнить класси-
4?икацию природных комплексов, являющуюся основой постро¬
ения легенды карты, анализ же карт позволяет включить харак¬
теристики картографических образов природных комплексов в
число существенных показателей классификации.
5.	Возможность применения -сравнительного метода опреде¬
ляется однородностью информации, для достижения которой
необходима довольно высокая степень унификации программ
исследований, стандартизация форм фиксации материала и
приведения его к виду, удобному для дальнейшего анализа. По¬
этому при выполнении очень многих видов работ нам придется
пересмотреть весьма распространенное пренебрежительное от¬
ношение к жестким схемам расположения материала со строго
определенными местами частных характеристик, определенных
групп признаков и цифр. Опыт нашей -работы подтвердил, что
при анализе многих десятков и -сотен природных комплексов
оперативность использования информации и возможность ее
количественной обработки зависят от ее четкости и однородно¬
сти расположения материала (Преображенский, Фадеева, Му¬
хина, Томилов, 1959; Природные условия освоения..., 1962, Алек¬
21

сандрова, Преображенский, 1964). В настоящее 1зремя наиболее
отработаны приемы фиксации материала. Особенно заметных
успехов достигла за последние годы методика ландшафтного
картирования (Исаченко, 1958—1961). Значительно слабее раз¬
работаны методические приемы и правила обработки и анализа
полученного материала (карт, описаний и др.), что хорошо выяв¬
ляется в методических руководствах для полевой практики сту¬
дентов, где подробно разобраны только приемы полевой работы
(Давыдова, Каменский, Тушинский, 1962; Алпатьев, Архангель¬
ский, Гордеева, 1964; Жучкова, 1964).
6.	Сравнительный метод ib применении к ландшафтоведению
довольно трудоемкий. Новые 'возможности для его развития от¬
крывает перспектива использования электронных вычислитель¬
ных машин, позволяющих быстро провести количественную об¬
работку и систематизацию по многим признакам, сохраняя ис¬
следователю время для более глубокого причинного анализа.
Картографический метод
Общие черты. Этот метод является одной из наиболее про¬
веренных составляющих сравнительного метода. С этим, <в част¬
ности, связано столь характерное для первых этапов развития
ландшафтоведения почти полное отождествление работ но ис¬
следованию природных комплексов с ландшафтным картирова¬
нием. В ландшафтных исследованиях карта служит, с одной сто¬
роны, важнейшим приемом фиксации информации о ландшаф¬
тах, а с другой—-материалом для анализа и выявления новых,
не отмечавшихся непосредственно в процессе картирования зако¬
номерностей, и основой для географической подготовки решения
народнохозяйственных задач. Картографический метод анализа
природных комплексов опирается на следующие, отмеченные
К. А. Салищевым (1959), важнейшие свойства карты на ее '
возможность делать непосредственно обозримой, обширную
территорию, получать пространственные характеристики комп¬
лексов в количественной форме, выявлять закономерности
распространения (в том числе и такие, которые визуально не
фиксируются в полевых условиях), получать в результате гене¬
рализации новые обобщенные понятия, устанавливать взаимо¬
связи и изучать процессы развития природных комплексов и их
компонентов.
Создание карты природных комплексов не всегда завершает
систему отраслевых исследований, как это считают некоторые
ландшафтоведы (например, Исаченко, 1961, стр. 5). Такое пред¬
ставление сформировалось на одной из первых стадий развития
л ан д ш а фто в е д ени я, ко гд а л ан д ш а фтн ы е карты со-ст ав л я л и сь
преимущественно путем обобщения ряда отраслевых карт, а
всякое исследование мыслилось как единовременное действие.
22

В настоящее вр*емя средне- и крупномасштабные карты, создава¬
емые на основе полевой ландшафтной -съемки, ©се чаще высту¬
пают как .исходный материал для дальнейших исследова¬
ний. Анализ карты природных комплексов помогает поставить
ряд проблем перед отраслевыми географическими исследования¬
ми и ‘подготовиться к углубленному изучению, целой системы
важнейших ©опросов. Мы уже отмечали (Преображенский,
1962), что на первой «стадии географической подготовки к реше¬
нию крупных народнохозяйственных задач создание средне-
масштабной и мелкомасштабной карты природных комплексов
имеет существенное значение. Карты и сопровождающий их
текст упрощают выбор участков и проектирование детальных
изысканий. Вместе с тем непрерывно 'расширяется значение
ландшафтной карты как исходного материала для дальней¬
шего отраслевого картирования в мерзлотоведении, медицин¬
ской географии, геологии и других отраслях науки. Таким обра¬
зом, программирующая роль карты непрерывно возрастает.
Синтезирующее и программирующее значения карт теонс
связаны —■» карта, фиксирующая материалы одного этапа иссле¬
дований, может стать для 'следующего этапа направляющим
документом. Процесс этот не автоматический—возможность
использования ландшафтной карты в качестве научного или на¬
учно-производственного документа, определяющего дальнейшее
направление работ, зависит от ее содержания (нагрузки и ха¬
рактера легенды) и сопутствующего текста.
Особая ценность картографического метода для ландшафто-
ведения определяется еще и тем, что с составлением карты
неразрывно связан цикл работ по систематизации природных
комплексов. Легенда карты — это тот оселок, на котором отта¬
чиваются принципы и методы систематизации природных комп¬
лексов.
Как известно, наиболее широкие возможности для использо¬
вания картографического метода, как составляющей сравни¬
тельного метода, дает система карт (Салищев, 1959; Исаченко,
1958—1961; Заруцкая, 1962). Сравнение нескольких карт — один
из испытанных методов выявления корреляционных и функци¬
ональных связей природных явлений. Естественно, что при со¬
ставлении ландшафтных карт камеральным путем (обобщение
ряда отраслевых карт) наибольшую пользу принесет сравнение
серии отраслевых карт масштаба более крупного или равного
масштабу -составляемой карты. Для анализа же ландшафтных
карт, создаваемых в поле, наиболее интересна, по нашему мне¬
нию, серия карт более мелкого масштаба, помогающая уяснить
влияние на географию рассматриваемых природных комплек¬
сов закономерностей более высокого ранга.
Следует подчеркнуть, что вопрос о географии ландшафтов
поставлен на повестку дня самим фактом создания ландшафт¬
23

ных карт обширных территорий. Он не мог возникнуть в конкрет¬
ной форме до тех пор, пока проблемы ландшафтоведения огра¬
ничивались изучением вопросов классификации природных ком¬
плексов, а практические опыты картирования не выходили за
рамки создания небольших по площади фрагментов карт.
Вопрос о дальнейших путях развития картографического ме¬
тода теснейшим образом связан с развитием анализа ландшафт¬
ных карт и с увеличением возможности получения от них больше¬
го объема разнообразной 'информации, особенно в количествен¬
ной форме. Речь, конечно, идет не об увеличении объема
информации, -содержащейся ib легенде, которую практически
можно развертывать в обширный пояснительный текст подобно
тому, как это сделано авторами геоботаничеоской карты СССР
(Растительный -покров СССР, 1956), а о возможностях расши¬
рения информации самой карты как графического документа.
Ландшафтная карта, так же как и общегеографическая карта
(Комков, 1950), может применяться для изучения -местности-в
качестве графической основы для проектирования и нанесения,
специальных данных и как исходный материал для создания
других карт. В первом случае задача может сводиться к бегло¬
му ознакомлению с местностью, к выявлению закономерностей
или к детальному измерению. Можно полагать, что применение
ландшафтной карты для ознакомления с местностью при реше¬
нии народнохозяйственных задач потребует прежде всего уве¬
личения возможности извлечения из нее большого количества
фактического материала, характеризуемого количественными по¬
казателями. Это же требование выдвигается и при анализе гео¬
графических связей и закономерностей. Карта все в большей
степени должна быть не только источником зрительных впечат¬
лений для визуального анализа, но и графическим документом,
данные которого могут быть использованы для ввода в счетно¬
аналитические устройства. В связи с этим ландшафтная карта,
содержащая в настоящее время лишь синтезированные данные,
передаваемые в форме контуров, будет, вероятно, изменяться.
Она дополнится отдельными /качественными и количественными
показателями (индексами, штриховками, изолиниями). Принци¬
пиальных возражений по этому вопросу как будто бы нет, хотя,
конечно, рациональный выбор таких расчлененных показателей
дело очень сложное. Возражения сводятся в основном к тому,
что карту будет очень трудно читать. Однако следует иметь в
виду, что, в отличие от топографической, ландшафтная карта
служит документом главным образом для камеральной, а не для
полевой работы; и анализ ее будет производиться преимуще¬
ственно в камеральных условиях. Требования, предъявляемые к
топографической карте, обусловленные ее полевы-м назначением
(-возможность быстрой ориентировки, наглядность и т. д.), не мо¬
гут иметь решающего значения при определении нагрузки ланд¬
24

шафтных карт среднего и крупного масштаба, которые должны
создаваться как настольно-справочные и могут иметь достаточно
плотную нагрузку, сопоставимую, например, с нагрузкой черте¬
жей и радиосхем.
Фиксация на карте или аэрофотоснимке данных"полевых на¬
блюдений. Простейшей формой фиксации является нанесение от¬
дельных заметок, которые могут быть сделаны словами, внемас-
штабными условными знаками, буквенными или цифровыми
символами на лицевой или оборотной стороне снимка или карты..
Чаще всего такой прием применяется для обозначения какого-
либо явления, не отражаемого общегеографический картой или
дополняющего ее содержание (показ специфических форм ми¬
кро-рельефа, сезонного изменения состояния объекта, количест¬
венных характеристик и др.), а также для расшифровки конту¬
ров аэрофотоснимка. Более содержательной^ формой фиксации:
является собственно картирование, которое в полевых условиях
выполняется на основе общегеографической карты, контактных
отпечатков аэрофотоснимков, фотосхем и фотопланов.
Успешное завершение работ по крупномасштабному картиро¬
ванию территории нашей страны и широкое развитие аэросъемки
оказали существенное влияние на методику ландшафтных ис¬
следований. Наличие подробных карт и аэрофотоматери-алов-
позволяет перенести часть работ из полевой обстановки в каме¬
ральную. До недавнего времени при сравнительно слабой карто¬
графической освещенности территории большое внимание при
проектировании сети маршрутов уделялось выделению контуров-
природных объектов. Это обусловило широкое применение мето¬
да съемки границ объекта обходом по контуру или многократ¬
ным пересечением его и соответственно стремление к сильному
сгущению сети маршрутов. В настоящее время подробные карты
и материал аэрофотосъемки во многих случаях позволяют со-
кратить объем подавщ работ по выявлению границ природных
комплексов и поэтому удается уделять больше внимания' сбору
материалов для характеристики самих объектов, для их типиза¬
ции. В связи с этим при планировании сети -маршрутов выдвига¬
ется уже несколько иное требование, а именно: посещение всех
цли типичных контуров (менее остро стоит вопрос о пересечении
границ контуров).
В начальный период полевых работ существенное значение-
имеет выявление надежных, но в то же время легко улавливае¬
мых на местности признаков, позволяющих отличать один
природный комплекс от другого. Практика показывает, что в
процессе полевого картирования границ, фиксируемых как на.
аэрофотоснимках, так и на топографической основе, -нет -необхо¬
димости непрерывно следить за изменениями всех компонентов.
Общеизвестно, что для определения границ природного комплек¬
са наблюдения за такими его компонентами, как климат или
25;

ценозы позвоночных, часто не имеют практического значения,
хотя в характеристике свойств самого комплекса они могут иг¬
рать решающую роль. При .выделении контуров .природных ком¬
плексов .в поле (особенно при уточнении границ, ранее намечен¬
ных но аэрофотоматериалам) щих фиксации обычно приходится
руководствоваться лишь визуально улавливаемыми различиями
в рельефе, растительности, почвах, мощности слоя сезонного от¬
таивания. Более того, нередко приходится руководствоваться не
всеми, а лишь отдельными свойствами рельефа (например, кру¬
тизной склонов, наличием специфических микроформ), не всеми
признаками, характеризующими растительную группировку, а
лишь теми или иными типичными растениями подлеска или
травяно-кустарничкового яруса и другими подобными географи¬
ческими приметами, которые мы предложили назвать «дешиф-
рировочными признаками» природного комплекса (Преображен¬
ский, 1957); позднее А. Г. Исаченко (1961) назвал их «диагно¬
стическими».
Принципиальная возможность применения отдельных призна¬
ков для нахождения на местности и фиксации на карте границ
природных комплексов заложена, как уже отмечалось, в самом
•факте существования закономерных связей между компонента¬
ми, послужившем основой для развития индикационного учения.
Однако в большей части случаев необходимо исследовать плот¬
ность этой связи. Одной из форм исследования надежности при¬
знаков может явиться анализ корреляционных отношений между
внешними признаками и важнейшими свойствами комплекса.
Именно такой анализ и привел Г. Н. Высоцкого (1909) к просто¬
му, но важному выводу, что показателем условий развития сель¬
скохозяйственных культур может быть дикая растительность.
Совершенно очевидно, что между практическим выделением
контуров природных комплексов и их фиксацией по немногим на¬
дежным дешифрировочным признакам и подходом к их изуче¬
нию как сложных комплексных образований нет противоречия..
Об этом приходится напоминать потому, что в период становле:
ния ландшафтоведения высказывалось мнение, что поскольку в
состав природного комплекса входят все компоненты природы,
то и при проведении в ходе полевой съемки границ должно
•быть учтено изменение каждого из них.
При п ров о див ш и х с я нами к ру п н ом асшт а бн ы х иесл е дов ац и -
ях съемочные операции строились следующим образом. Перед
каждым выходом в маршрут на контактных отпечатках аэро¬
фотоснимков масштаба 1:63 000 оконтуривались территории,
однородные по фототону и структуре изображения. Во время
маршрута производилось полевое дешифрирование контуров и
их описание. При этом уточнялись границы 'контуров и каждо¬
му из них присваивался номер. Одновременно в дневнике в
произвольной, краткой, но достаточной для систематизации фор¬
26

ме описывались мезорельеф, растительная группировка и визу¬
альные признаки активности современных рельефообразующих
процессов. Такое описание по существу заменяло составление
поконтурной ведомости. Обработка этих материалов показала,
что такие записи целесообразно вести на отдельных бланках
или перфокартах. Это позволит значительно ускорить подготов¬
ку материала для характеристики контуров и полностью его ис¬
пользовать. Осмотр и описание каждого контура занимали 5—
10 минут. Во время полевых камеральных работ производилась
систематизация комплексов и составление на кальке полевого
варианта карты природных комплексов.
Анализ ландшафтной карты. Методы чтения и анализа ланд*
шафтных карт разработаны -слабо и сильно отстали от методов
их составления. Чаще всего вопросы чтения и анализа специаль¬
ных карт освещаются попутно в тех разделах руководств по их
составлению, которые посвящены проблемам генерализации.
Нельзя не согласиться с А. В. Гедыминым (1960), что решение
проблемы обучения чтению карты по существу предопределяет
решение, проблемы ее использования не только специалистами-
составителями подобных карт. Применительно к топографиче¬
ским, гипсометрическим и геологическим картам для облегчения
обучения их чтения разработаны ще только азбука, но и система
«грамматических» правил. Наиболее подробно разработаны
приемы чтения и анализа топографической карты. Они отражены
в любом учебнике топографии. Кроме того, их географическому
анализу посвящен ряд работ Н. С. Подобедова (1954, 1958,1962).
Подробно разработана и методика обучения чтению и анализу
геологической карты (Вебер, 1933 — глава «Что дают геологи¬
ческая карта и разрез»; Милановский, 1933 — монография «Гео¬
логические карты, их чтение и построение»). Элементы анализа
гипсометрической карты рассмотрены в, работе И. П. Заруцкой
(1958 — разделы «Изображение отдельных элементов или про¬
стейших форм рельефа» и «О гипсометрическом изображении
типов рельефа»). Известны также высказывания по вопросам
чтения геоботанических карт (Викторов, 1955).
Разработка вопросов анализа ландшафтных карт должна
спираться на уже достигнутые успехи -в смежных отраслях спе¬
циального картографирования. Анализ карт не сводится только
к их чтению. Надо не только раскрыть их непосредственно вос¬
принимаемое глазом содержание (графическая локализация
явлений), но и выявить закономерности размещения, формиро¬
вания и динамики природных комплексов. Как и при всяком дру¬
гом анализе, основу в данном случае составляет расчленение
целого на части.
Очень пестрое на первый взгляд картографическое изобра¬
жение -позволяет выявить не только повторяющиеся однотип¬
ные рисунки контуров, но и закономерные сочетания последних.
27

Обусловлено это тем, что карта отражает реальные пространст¬
венные формы и зависимости (Исаченко, 1961; Заруцкая, 1962).
Соответствие картографического образа реальным
пространственным. формам природного комплекса является ос¬
новой основ анализа ландшафтной карты. В связи с этим очевид¬
но также, что картографический образ может быть отнесен к
числу признаков, характеризующих природный комплекс.
Наиболее распространенными направлениями анализа кар¬
ты будут, по-видимому, изучение набора (состава или списка)
природных комплексов, затем изучение размеров, степени и ха¬
рактера их распространения.
Уже сравнительное изучение списка природных комплексов,,
входящих в состав двух рассматриваемых территорий, может
дать материал для дальнейшей работы. Так, сопоставляя пе¬
речни комплексов, встречающихся в больших и малых котлови¬
нах, мы отметили, что в первых они значительно разнообразнее.
Сопоставление же списков комплексов двух котловин — Верхне-
каларской и Среднекаларской (Александрова, Преображенский,
1964) позволяет охарактеризовать важнейшие, исторически
обусловленные особенности этих территорий. Распространение
таких типов природных комплексов как морены указывает,,
например, на значительную роль в развитии Верхнекалар-
ской котловины древнего оледенения, отсутствие же морен в
Среднекаларской котловине сразу напоминает о“более теплых
условиях. Об этом же свидетельствует и наличие таких фаций
или подурочищ как луга пойм.
Изучение размеров и степени распространения комплексов
прошло обычный путь от визуальных оценок через систему бал¬
лов (Мильков, 1956) до измерения площадей и их соотноше¬
ний (Преображенский, Фадеева, Мухина, 1961а). Оно особен¬
но важно, если легенда карты многоступенна. При этом мы по
существу получаем представление о количественных выражени¬
ях внутренней структуры природных комплексов высших рангов,
(табл. 1).
Общая площадь и число контуров различных урочищ
Котловина
Поймы
Конуса
вынг са
Море¬
ны
Базальто¬
вое плато
Тер¬
расы
Крутые
склоны
речных
долин
Днища
трэгов
!
Ёерхнекаларская . . .
56 *
20
15
15
со
—.
29
lb
19
6
СО
н*.| 00
130
51
63
19
331
Среднекаларская . . .
66
31
6
6
45
* В числителе — площадь комплекса (км2), в знаменателе — число контуров.
28

Как показывает опыт, количественные соотношения дают
возможность выявить комп леке ы - домин анты и су б домин анты
(Анненская, В идина, Жучкова и др., 1962) и высказать предпо¬
ложение о влиянии на формирование природных комплексов
зональных и азональных факторов. Например, многочислен¬
ность, дробность и небольшие размеры контуров свидетельству¬
ют о значительном влиянии рельефа и литологического состава
на перераспределение тепла и влали.
Характер картографического образа также имеет большое
значение. Так, при анализе карты природных комплексов Бурят¬
ской АССР было установлено, что два смежных района Витим¬
ского плоскогорья — Витимско-Джилиндинский и Кондинский —
имеют почти равное соотношение площадей, занятых горной тай¬
гой (соответственно 65 и 60%) и ерниками (30 и 32%). Однако
анализ показал, что в Кондинском районе (рис. 1, Б) контуры
ерников имеют древовидное очертание, что связано с их приуро¬
ченностью к днищам речных долин и межгорных понижений, а
в Витимско-Джилиндинском — они в основном пятнистые
(рис. 1, А), что обусловлено их связью с обширными понижения¬
ми слабодренированных междуречий базальтового плато (Пре¬
ображенский, Фадеева, Мухина, 1961а).
Интересные примеры, иллюстрирующие значение анализа
картографических образов для уяснения закономерностей гео¬
графии природных комплексов, приведены в работе Н. В. Фаде¬
евой (1963).
В настоящее время изучение характера распространения при¬
родных комплексов, передаваемого картографическими образа¬
ми, не опирается на четко разработанную методику. Здесь, ве¬
роятно, сказались две причины: отсутствие до последнего време¬
ни значительных по охвату площади карт, могущих послужить
материалом для анализа, и боязнь формализации картографиче-
>>ских объектов, без которой использование их в счетно-аналити¬
ческих устройствах невозможно.
Таблица 1
в ландшафтах Верхнекаларской и Среднекаларской котловин *
Крутые
склоны
трогов
Плоско¬
вершинные
поверхно¬
сти
Склоны
пологие
котловин
Склоны сред¬
ней крутизны
котловин
Склоны средней
крутизны бортов
и междуречий
днища котловины
Склоны крутые
бортов котловины
и гольцовые по¬
верхности
74
16
134
355
93
431
28
17
17
20
23
35
154
97
264
202
40
21
19
56
29

На ландшафтных картах приходится различать элемен¬
тарные и сложные образы или структуры изображения.
(Богомолов, 1960), передающие закономерные сочетания эле¬
ментарных. Хуже всего обстоит дело с анализом элементарных
образов. Пока что напрашивается вывод, что элементарные
образы целесообразно различать по следующим признакам.
1.	По близости к правильным геометрическим формам (на-
пример, природные комплексы, связанные с конусами выносам
Рис. 1. Различные сочетания природных комп¬
лексов в районах со сходным соотношением пло¬
щадей комплексов (фрагменты схемы типов мест¬
ности, составленной Л. И. Мухиной)
А — Витимско-Джилиндинский район; Б — Кондинский
и дельтами рек, имеют форму, близкую к треугольнику, долин¬
ные— обычно вытянуты); эта часть классификации особенно
сложна, поскольку три 'переходе от масштаба к масштабу воз¬
можно превращение площадных изображений в точку или
линию.
2.	По площади, которая может выступать как показатель
степени благоприятности условий для развития комплексов дан¬
ного типа (рис. 2).
3.	По конфигурации границ; извилистые границы простых
контуров часто свидетельствуют о связи с экзогенными геомор¬
фологическими процессами, а прямолинейные — о связи генези¬
са комплекса с тектонической или гидрологической основой.
Систематика элементарных образов должна быть специаль¬
но разработана. При этом целесообразно установить коэффи¬
циенты сопряженности определенных генетических категорий
природных комплексов с определенными картографическими
образами.
Попытка ввести характеристику системы картографических
образов в легенду встречается в работах П. Н. Цися (1961), вы-
А
Б
I 1' ЯШ2
район. У — горная тайга; 2 — ерники
30

деляющего «типы морфологических структур». Для равнинных и:
предгорных районов П. Н. Цись выделяет однорядную, двух¬
рядную и многорядную структуры, при этом слово «ряд» не
очень удачно обозначает входящий в ландшафт тип местности;
таким образом, многорядный ландшафт — это ландшафт, вклю¬
чающий много типов местности. Для горных районов он предла¬
гает различать структуры то числу поясов. Эта характеристика
Рис. 2. Соотношения площадей природных комп¬
лексов в разных природных районах
А — Средневитимский; Б — Мало-Амалатский. / — тайга
горная; 2 —тайга равнинная; 3 — ерники; 4 — слегка на¬
клонные луговые равнины; 5 — плоские луговые равнины
поймы
дополняется геоморфологической характеристикой, также вклю¬
чающей элементы отражения картографического образа (напри¬
мер, среднегорно-цепной и т. п.). Эти приемы следует признать
довольно удачными, но типизацию можно и нужно дополнить и
^"другими признаками, использовав при их 'выборе и приемы, раз¬
работанные смежными отраслями науки. В частности, следует
учесть опыт типизации образов геоботанических карт для ана¬
лиза связи растительности с микрорельефом, с распределением-
солей и влаги в замкнутых понижениях (Глумов, 1948; Викто¬
ров, 1955).
Попытки систематизации плановых изображений природных
явлений предпринимались в последнее десятилетие в связи с
анализом аэрофотоснимков и сложных природных образований,
отображаемых на крупномасштабных картах (Богомолов, 1960;
Мазинг, 1962, 1963). Предлагаемые этими авторами одно- и двух-
ступенные классификации еще не вполне совершенны. Однака
само стремление выработать систему типизации сложных обра¬
зов отражает необходимый этап на пути разработки методики
чтения и анализа карт природных комплексов.
31

По-видимому, классификация будет многоступенной. Не
предрешая вопроса о порядке учета -признаков, укажем, что она
должна отражать:
1)	число комплексов более низкого ранга (или морфологиче¬
ских частей), участвующих в строении рассматриваемого при¬
родного комплекса, подобно тому, как это сделано в работах
П. Н. Цися (1961);
2)	соседство определенных комплексов одного ранга (оно
может давать представления о цепи динамических или историко¬
генетических связей);
3)	количественное соотношение участвующих в строении рас¬
сматриваемого комплекса морфологических частей; при этом,
возможен учет тю числу контуров, -по площади (таким образом,
будут объективно выделены диффузный и мозаичный типы со¬
четания Глумова, 1948), по отношению площадей к числу конту¬
ров или их периметру;
4)	геометрические начертания; здесь интересны комбинации
элементарных комплексов, у которых границы близки к парал¬
лельным (зоны,вертикальные пояса и т. п.),и комплексы, у кото¬
рых они расположены под тем или иным углом один к другому,
системы симметричные и несимметричные (рис. 3).
Естественнно, в пределах каждой из этих групп признаков
можно различать степень их выраженности или отчетливости
(в баллах).
Чтобы данные анализа были объективными (и по возмож¬
ности количественными), он должен проводиться или в пределах
границ природного комплекса более высокого ранга (включая в
данном случае в это понятие и таксономические единицы райо¬
нирования), или же в рамках участков равной площади. Вопрос
о достоинствах и недостатках каждого из этих приемов должен
стать предметом специального эксперимента. Назревает также
необходимость в создании альбома эталонов для чтения ланд¬
шафтных карт разных масштабов и разных районов, подоб¬
ных эталонам, применяемом при дешифрировании аэрофото¬
снимков.
Как уже отмечалось, большие возможности скрыты в анализе
систем ландшафтных карт разных масштабов и в сравнении их с
другими видами карт.
Анализ -системы ландшафтных карт (позволяет сопоставить
закономерности географии природных комплексов разного ран¬
га, что помогает уяснить соотношение между ними, понять струк¬
туру комплексов более высокого ранга и влияние общих законо¬
мерностей на единицы более низких рангов. Практические опыты
проведения такого анализа единичны, методика его не разрабо¬
тана, а возможности применения количественных методов не вы¬
яснены.
32

При сопоставлении различных по содержанию карт путем
сравнения их контуров устанавливается корреляция между дву¬
мя или несколькими природными явлениями. .Методика этого
Рис. 3. Сложные картографические образы.
А — границы близки к параллельным; Б — границы расположены
частично под тем или иным углом одна к другой; В — контуры
согласованные, полностью объемлющие; Г — контуры согласо¬
ванные, полуконцентрические. 1 — тайга горная лиственничная;
2— .тайга горная, темнохвойная; 3 — тайга равнинная лиственнич¬
ная; 4 — сосновые боры; 5 — предгольцовое редколесье; 6 — голь¬
цы; 7 — лесостепь горная; 8 — степь горная; 9 — степь равнинная;
10 — плоские луговые равнины поймы; 11 — слабонаклонные лу«
говые равнины; 12 — слабонаклонные ерниковые равнины
сопоставления также прошла путь от простого наложения кон¬
туров одной карты на контуры другой с целью уточнения степе¬
ни их совпадения до выявления по полученным с карт качествен¬
ным и количественным характеристикам коэффициентов сопря¬
женности или градиентов. 33 В. С., Преображенский
33

Метод ключевых участков
Метод ключевых участков как основа изучения свойств при¬
родных комплексов. Важнейшим источником получения мате-
риала для характеристики природных комплексов служит де¬
тальное изучение системы типичных для них ключевых участков.
Этот метод, основы которого были заложены еще в докучаевский
период развития географии и который оформился в комплексных
географических работах Главного управления геодезии и карто¬
графии в довольно стройную систему (Борзов, Щукин и др.,
1938), сейчас повсеместно используется в ландшафтных исследо¬
ваниях. Суть его сводится к тому, что на отдельных участках, по¬
лучивших в последнее время название географических точек, по
единой программе, одновременно визуально и инструментально
изучается ряд компонентов природного комплекса, их взаимо--
связи, современные географические процессы, особенности ком¬
плекса как целого.
Обычно точка отражает лишь условия одной из ландшафт-,
ных фаций либо простого урочища К Поэтому для характеристи¬
ки ряда природных комплексов необходимо изучение системы
точек. Это позволяет сравнивать выделенные на карте объекты*
анализировать их генезис, выявлять существенные для различ¬
ных форм хозяйственной деятельности свойства., производить
классификацию и типизацию комплексов.' Работа на географи¬
ческих точках занимает в системе ландшафтных исследований
такое же место, как изучение тел и явлений в процессе физиче¬
ского или химического лабораторного эксперимента. Точно фик¬
сируемое положение в пространстве и во времени позволяет про¬
вести проверку материала наблюдений, повторить их в другой
сезон. Метод ключевых участков обеспечивает получение мас¬
совых и в то же время дискретных данных, представляя собой
таким образом, одну из основ применения количественных мето¬
дов анализа в ландшафтоведении. Одновременно он является
связующим звеном между маршрутными и стационарными поле- -
выми исследованиями. По существу, исследование на стационаре
это та же работа на географической точке, но проводимая по
расширенной программе, основное ядро которой составляют на¬
блюдения за динамикой процессор. Дальнейшее развитие метода
точек приведет, очевидно, к созданию многоступенной системы
ключевых участков —стационаров с различной широтой про¬
грамм и длительностью наблюдения, на которые и будут опирать¬
ся маршруты экспедиционных исследований. Эта система в ка¬
кой-то мере напомнит систему геодезической сети с ее последо¬
1 В тех случаях, когда .производится не сплошное картирование, а вы¬
борочное изучение отдельных участков, название «ключевой участок» при¬
меняется для обширной территории, типичной для таксономической единицы
довольно высокого ранга и освещаемой многими географическими точками.
Такие участки целесообразно называть «ключевые полигоны».
34

вательно изменяющейся точностью геодезических пунктов раз¬
ных классов, на которые и опираются, полевые и камеральные
топографические работы.
В настоящее же время основной материал для словесной и
количественной характеристики природных комплексов дает ра¬
бота на географических точках. Главным требованием при выбо¬
ре участка наблюдения сейчас является его типичность. Однако,
как уже отмечалось (Преображенский, 1963а), не исключена
необходимость, особенно при внедрении статистических методов
обработки материала, производить выбор точек и по признаку
географически случайному, но математически закономерному
(например, по сети квадратов). После того как участок выбран
и на местности определены его границы, следует подготовить
его к описанию: вырыть почвенную яму, расчистить обнажения,
спилить модельное дерево, произвести контрольные укосы и т. д.
Еще сравнительно недавно почти все производимые при ланд¬
шафтных исследованиях измерительные работы были
связаны преимущественно с процессом картирования. В настоя¬
щее время все более возрастает потребность отображать особен¬
ности природных комплексов количественными показателями.
Это обусловливает интенсивный рост объема измерительных
работ, осуществляемых при изучении географических точек,
большую часть которых все еще составляют определение линей¬
ных, площадных, объемных и весовых размеров отдельных ком¬
понентов природных комплексов. В последние годы наметилось
также увеличение объема более сложных измерительных работ,
связанных с изучением состояния объекта (его физических
свойств, химического состава, и т. д.) и интенсивности течения
природных процессов. С этой же тенденцией тесно связано уве¬
личение количества и объема образцов, отбираемых для после¬
дующей лабораторной обработки. Одновременно часть простей¬
ших измерений перенесена, благодаря применению стереофото-
грамметрических методов, в камеральные условия.
В связи с усилением роли количественного анализа материа¬
ла, объем измерительных работ будет непрерывно возрастать и
они составят значительную по затрачиваемому времени часть
исследований на точке. Поэтому изыскание методов механиза¬
ции и автоматизации измерений, разработка комплекса порта¬
тивной и надежной аппаратуры для быстрого определения основ¬
ных биологических, геохимических и геофизических параметров
компонентов природного комплекса являются серьезной задачей.
Существенно важным моментом при работе на географиче¬
ских точках является придание оценкам явлений, не подвергаю¬
щихся непосредственному измерению, максимального едино¬
образия, позволяющего в последующем перейти к их кодифи¬
цированному обозначению. Для этого мы широко использовали
набор вспомогательных таблиц и эталонов для полевого опреде¬
3*	35

ления механического состава, степени окатанности валунно-га¬
лечного материала, шкалы обилия растений, цветовую шкалу.
Следует отметить, что метод ключевых участков еще имеет
ряд слабых мест. К ним относится, прежде всего, неразработан¬
ность методики получения климатической характеристики дан¬
ной точки. Число появившихся за последние годы работ, в кото¬
рых оценивается принципиальное значение климатических на¬
блюдений и раскрывается методика их проведения при ланд¬
шафтных исследованиях очень незначительно (Алисов, Земцо¬
ва, 1960), хотя наблюдения за климатом и микроклиматом все
чаще- включаются в программу исследований.
В настоящеее время сеть метеорологических станций не на¬
столько густа, чтобы обеспечить получение многолетних данных
для каждого природного комплекса и его морфологических
частей, выделяемых при крупномасштабном картировании, и
вряд ли можно рассчитывать, что темп сгущения их сети будет
соответствовать темпам картирования. Очевидно еще долго при¬
дется пользоваться расчетными методами, опирающимися на
выявление разностей между точкой, где велись кратковременные
наблюдения, и данными ближайшей метеорологической станции.
В последнее время становится все более очевидной невозмож¬
ность -обеспечить любую точку, где создаются инженерные соору¬
жения, заранее подготовленными многолетними климатическими
данными и неудовлетворительность применения одних «район-
*ных» показателей. В то же время методика расчетов и их прин¬
ципы также еще недостаточно разработаны.
Применение расчетов, опирающихся на градиенты, требует
совершенствования методики экспедиционных климатических на¬
блюдений, в частности создания временных полубазовых стан¬
ций, снабженных самописцами, и внедрения дистанционных и
полуавтоматических приборов, пригодных для транспортировки
в полевых условиях. Решение этих задач не представляет прин¬
ципиальных сложностей, однако для достижения положительных
результатов требуются значительные усилия.
Желательно, чтобы серия наблюдений на однотипных геогра¬
фических точках охватила периоды антициклональной, цикло-
нальной и фронтовых ситуаций. В этом случае, как показали
результаты проведенных нами на хребте Кодар метеорологиче¬
ских наблюдений, проводившихся одновременно с наблюдениями
ближайших метеорологических станций, может быть получено
вполне достоверное представление о климатической обстановке
отдельных вертикальных поясов (Преображенский, 1960а).
Особую роль при решении ландшафтных задач могут сыграть
наблюдения за почвенным климатом и снежным покровом. На¬
блюдения за почвенным климатом, особенно существенные для
понимания ряда биологических и геоморфологических процес¬
сов, важны еще и потому, что многие его элементы обладают
36

большой инерцией и в силу этого интерполяция полученных дан¬
ных может оказаться более простой, чем тех, что получены при
наблюдениях за атмосферным климатом (Мухина, 1963). Снег
же, как и многие другие образования влаги, сохраняющиеся в
твердой фазе, представляет собой хранилище информации о
количестве выпавших осадков, термическом и ветровом режиме
в течение ’предшествовавшего периода. Эти свойства были ис¬
пользованы нами при изучении количества осадков, выпадающих
в Кодарском ледниковом районе (Преображенский, 1960а). Бла¬
годаря возможности измерения снежного покрова в любой точке
изучаемого района и сопоставления полученных данных с мате¬
риалами наблюдений на участках, непрерывно изучаемых метео¬
рологическими станциями, снегомерные съемки, осуществляемые
на базе ландшафтной карты, становятся надежным методом
изучения существенных климатических особенностей природных
комплексов. Это наглядно показали исследования Э. Г. Коломы-
ца (1964), проведенные под нашим руководством.
В заключение подчеркнем, что сокращение времени, затрачи*
ваемого на проведение отдельных исследовательских операций
(подготовку точки, .сбор образцов, фиксацию материала и др.),
не только создает условия для увеличения числа обследованных
точек, но и позволяет расширить программу наблюдений на каж¬
дой точке. Большую роль может сыграть создание комплекса
специальных легко транспортируемых землеройных и буровых
механизмов, облегчающих подготовку точки к наблюдению, и
портативной измерительной и фиксирующей аппаратуры. Здесь
скрыты огромные резервы увеличения научной глубины ланд¬
шафтных исследований, их объема и темпа.
Фиксация наблюдений на географической точке. Вопросам
'фиксации наблюдений приходится уделять большое внимание,
поскольку непоколебимым остается закон исследовательской
работы «не записанное — не наблюдалось!». Формы ее очень раз¬
нообразны— записи, нанесение заметок на карты или аэросним¬
ки, составление .профилей, зарисовки, фотографии, кинофильмы.
Записи могут иметь как произвольную, так и жесткую
форму. В практике работ различаются: полевой дневник непо¬
средственной записи (записная книжка), дневник вечерней, или
полевой, камеральной записи, бланки, журналы, состоящие из
ряда бланков, и перфокарты.
Говоря о произвольной форме записи, мы имеем в виду преж¬
де всего дневник непосредственной записи. Обычная форма его
ведения при ландшафтных исследованиях повторяет в основном
тип записей, выработанный в свое время геологами (Обручев,
1932). Запись производится карандашом на одной стороне раз¬
вернутой записной книжки, другая сторона остается для зарисо¬
вок, схем, записей номеров образцов, номеров и содержания
фотографий. В вечернем, или полевом, камеральном дневнике
37

производится сопоставление осмотренных за день точек, пер-
вичное обобщение, без которого нельзя углубить 'программу ис¬
следований, предусмотренных на следующий день. Многие стра¬
ницы вечернего камерального дневника войдут непосредственно
в научный отчет, а отдельные страницы, как показал наш опыт,
составят ядро самостоятельных научных сообщений. Однако, как
можно заметить, запись не является совершенно произвольной,
она, естественно, более или менее полно и последовательно отра¬
жает типовую или индивидуальную программу изучения объекта,
принятую исследователем. Особенно отчетливо наличие или от¬
сутствие программы сказывается в описаниях большого числа
географических точек.
Форма записи в дневнике развивалась довольно медленно,
о чем можно судить, сравнив, например, рекомендации по запол¬
нению дневника, содержащиеся в «Методике географических
описаний» (Борзов, Щукин и др., 1938) и в руководствах по по¬
левой практике студентов педагогических институтов (Давыдова,
Каменский, Тушинский, 1962; Алпатьев, Архангельский, Горде¬
ева, 1964). Усовершенствование формы записи происходило
в основном по линии усиления систематизации и стандартизации,
от которых в камеральный (период зависит степень использования
накопленных в дневнике наблюдений. Это нашло отражение
в единообразной последовательности записей или в подчеркива¬
нии различными условными знаками материала по разным ком¬
понентам, в вынесении на поля индексов и других подобных прие¬
мах. Естественно, что запись в дневнике может быть в поле за¬
менена записью на диктофоне, что экономит время.
Жесткая форма записи чаще всего опирается на анкету, бланк
или журнал. В (последние годы встал вопрос о внедрении перфо¬
карт с краевой'перфорацией (Александрова, 1964). Такие формы
имеют ряд преимуществ перед записью в дневнике. К их числу
относятся, во-первых, единообразие, что очень важно, если мате¬
риал подвергается количественной обработке или если приходит¬
ся сводить воедино материалы многих исследователей, во-вторых,
постоянное напоминание о необходимости ответить на содержа¬
щиеся в бланке вопросы. Бланк, журнал, перфокарта -по суще¬
ству являются одновременно и программой наблюдения. Напоми¬
нание программы очень полезно для молодых специалистов, а так¬
же для исследователей, переключающихся на изучение района
с непривычной природной обстановкой, оно помогает и при про¬
ведении работ в трудных условиях или при большом утомлении.
Особое- значение жесткие формы фиксации материала наблюде¬
ний приобретают в экспедициях производственных организаций,
изучающих естественные ресурсы или производящих оценку при¬
родных условий.
Внедрение таких форм фиксации сразу же приводит к вопро¬
су о возможности создания единого бланка и единой перфокарты,
38

с помощью которых можно было 'бы сопоставлять результаты ис¬
следований, проведенных в любой, точке земного шара. Мысль
эта очень заманчива. Однако в настоящее время на пути созда¬
ния такой формы лежит слишком много принципиальных и прак¬
тических трудностей. Неясно, например, не устареет ли програм¬
ма, заложенная в такую форму, до ее внедрения? Как предотвра¬
тить чрезмерное увеличение объема бланков и перфокарт из-за
включения в них вопросов, необходимых при работе в одних
районах и бесполезных при проведении ее в других, или необхо¬
димых при решении одних производственных задач и ненужных
при рассмотрении других, увеличение, могущее уничтожить пре¬
имущества, создаваемые применением бланков и перфокарт?
Возможно, что эти вопросы станут второстепенными при карди¬
нальном изменении системы обора, фиксации и аккумуляции гео¬
графической информации (при внедрении электроники).
Первыми опытами работ ландшафтоведов Института геогра¬
фии Академии наук СССР с бланками (Мухина, 1965) и перфо¬
картами (Александрова, 1964) выявлено, что и те и другие со¬
стоят из двух частей — постоянной и переменной. Постоянная
часть содержит необходимые во всех условиях сведения (топо¬
графическую привязку, указание высоты над уровнем моря,
экспозиции, название комплекса и др.). Переменная часть ме¬
няется в зависимости от задач и района работ. Унификация
постоянной части бланка или перфокарты желательна и возмож¬
на. Учитывая же особенности их переменной части целесообраз¬
нее ставить вопрос не о единой форме, а о зонально-региональной
системе бланков и перфокарт, допускающей к тому же возмож¬
ность решения различных производственных задач. В ней также
возможно некоторое упорядочение материала, хотя бы в преде¬
лах крупных групп признаков (компонентов). Этого можно
достичь десятичной или иной однообразной систематизацией
признаков. Бесспорно, что разработать рациональную систему
можно лишь в процессе накопления и изучения опыта примене¬
ния бланков и перфокарт.
Обладая многими -преимуществами, жесткая форма задней
имеет отрицательные стороны. Составляя бланки до выезда
в поле, трудно предусмотреть все разнообразие возможных ас¬
пектов явлений. В какой-то мере такая форма притупляет наблю¬
дательность исследователя, приучает его смотреть на природный
комплекс как на сумму показателей. Поэтому при любых видах
исследований сохраняет значение и произвольная форма записи.
В особенности важно ведение вечернего дневника.
Бланково-журнальная форма фиксации наблюдений стала
более или менее широко входить в ландшафтные исследования
лишь в последние десятилетия (Арманд, 1957; Казакова, 1961;
Орел, 1961; Видина, 1962; Преображенский, 1963а; Мухина,
1965), хотя внедрение ее было подготовлено развитием ряда
39

частных географических наук. Множество бланков, например,
разработано для описания растительных группировок. (Методика
полевых, геоботанических исследований..., 1938; Сукачев, Зонн,
1961), для опросных сведений (Справочник путешественника,
1949—1950); к этой же форме фиксации относятся разнообразные
климатические и гидрологические журналы. В основу бланка,
используемого нами с 1961 г. при изучении Станового нагорья,
была положена форма, предложенная В. Н. Сукачевым и
С. В. Зонном (там же) для типологических лесных исследований,
измененная и дополненная в соответствии с задачами наших ра¬
бот. На бланке, включающем 68 граф и строк, последовательно
описывались формы мезо- и микрорельефа, мощность слоя сезон¬
ного оттаивания грунтов, рыхлые отложения и коренные породы,
современные рельефообразующие процессы, характер раститель¬
ности, морфологические горизонты почвы, отмечались следы
влияния человека.
Бланк заполняется на географической точке и характеризует
обычно фацию либо простое урочище.
Проведенный Л. И. Мухиной (1965) анализ семи образцов
бланков, применяемых в настоящее время ландшафтоведами,
и обобщение опыта работ ландшафтоведческих полевых групп
Института географии, собравших картотеку бланков, насчиты¬
вающую описания нескольких сотен единиц, показали, что они
составлены в общем по близким принципам, хотя детальность ха¬
рактеристики отдельных компонентов в ihhx зависит от задач ра¬
бот, особенностей района исследования .(горный, равнинный) и
свойств комплекса (например, лесные и безлесные). Любопыт¬
но, что общее количество строк и граф, подлежащих запол¬
нению, достигает в отдельных бланках 120, что свидетельствует
о широких программах изучения географических точек.
Опыт применения перфокарт для фиксации материалов на¬
блюдений пока еще очень ограничен и касается лишь перфокарт
ручной обработки. Последние позволяют использовать для фик¬
сации как перфорированные края, на которые наносятся так на¬
зываемые поисковые признаки — отдельные свойства компонен¬
тов, в последующем используемые для анализа связей в природ¬
ном комплексе, так и внутреннее, свободное поле, используемое
для дополнительных записей и зарисовок. Принципиально струк¬
тура перфокарты близка к структуре бланка. В макете перфо¬
карты с двухрядной перфорацией (типа К-5), разработанном
Т. Д. Александровой (1964) для ландшафтных исследований тер¬
ритории Станового нагорья, на перфорированные края карты вы¬
несены 24 группы, включающие 236 отдельных признаков.
Существенным отличием перфокарты от бланка является же¬
сткость характеристик отдельных признаков и свойств, фиксируе¬
мых иногда не в абсолютных значениях, а в определенных града¬
циях. Поэтому разработка такого макета должна в значительной
40

мере опираться на довольно точные представления об особенно¬
стях природы изучаемого района.
Стандартная форма фиксации позволяет данные наблюдений
быстро передать по радио, что дает возможность консультиро¬
вать и согласовывать работу полевых подразделений с централь¬
ной базы, а также производить обработку материалов, не дожи¬
даясь возвращения всех отрядов с полевых работ. В дальнейшем
принципиально возможна передача по радио материалов в фор¬
ме, пригодной для ввода их в ячейки памяти электронных
устройств.
Фиксация наблюдений на карте рассмотрена в разделе «Кар¬
тографический метод».
Зарисовки, разрезы (геологические, почвен¬
ные и д р.) ипрофили прочно вошли в арсенал средств фик¬
сации наблюдений. Однако внедрение представлений о тесной
связи компонентов географической оболочки вызвало особенно*
широкое использование комплексных или ландшафтных профи¬
лей, на которых обычно показываются геологическое строение,,
формы рельефа, почвы, растительность, местами грунтовые воды
и многолетняя мерзлота (Лидов, Дик и др., 1950; Давыдова, Ка¬
менский, Тушинский, 1962). До широкого внедрения картирова¬
ния составление профилей было одним из основных приемов
ландшафтного исследования. В настоящее время оно сохраняет
большое значение как прием анализа связей между сопряженны¬
ми фациями или элементарными ландшафтами (Перельман,
1955). Существенна его роль и при изучении различных вариан¬
тов вертикальной поясности.
Практика подсказывает необходимость разделения профилей
по крайней мере на два типа: профили, показывающие взаимоот¬
ношение природных комплексов исследуемого и более высокого*
ранга, и профили, на которых показано изменение природной
обстановки в пределах данного комплекса. Первые составляются
как в полевой, так и в камеральной обстановке, вторые—-преиму¬
щественно в поле. Характер профилей может быть различным —
от схематических безмасштабных набросков до чертежей, состав¬
ленных на основе инструментального нивелирования и данных
буровых скважин.
Фотография как средство фиксации наблюдений в геогра¬
фических исследованиях применяется широко. Приемы назем¬
ного, воздушного и подводного фотографирования разработаны
очень хорошо. Особо следует отметить стереофотограмметриче-
скую съемку; позволяющую выполнять по ее результатам разно¬
образную программу измерительных работ (Авгевич, 1960).
Большой интерес представляют повторные съемки природных
объектов, позволяющие судить об их изменении, а также фикса¬
ция, одного и того же объекта в разных масштабах (планах).
Уже первые руководства цо комплексным полевым географиче¬
41

ским работам (Борзов, Щукин и др., 1938) рекомендовали про¬
изводить фотографирование в трех планах: общем, среднем и
крупном. В настоящее время в первом случае могут с успехом
применяться панорамные фотоаппараты, которые дают изобра¬
жения, хорошо фиксирующие положение исследуемого комплек¬
са среди других. Примеры таких снимков можно найти в рабо¬
тах Г. М. Томилова (1962).
Большой чинтерес представляет внедрение фотокамер, рабо¬
тающих по типу аппарата «Момент», позволяющего через не¬
сколько минут получить изображение на бумаге (Американская
география, 1957). Опыты, проводящиеся в настоящее время
Г. М. Томиловым (личное сообщение), показывают, что снимок,
на котором непосредственно в поле нанесены тушью указания на
.литологию, характер залегания пород, подчеркнуты важнейшие
геоморфологические и геоботанические рубежи, сделаны указа-'
/Ния об интенсивности ^проявления рельефообразующих процесс
■сов, оказывается весьма содержательным для дальнейшего ана¬
лиза документом. Недостатком многих фотографий является от¬
сутствие строгой фиксации направления снимка, господство каче¬
ственных и сравнительно редкое применение отчетливых мерных
(линеек, реек)’ масштабов, увлечение красотой пейзажа в ущерб
четкости деталей, имеющих научное значение. Широкое внедре¬
ние измерительной фотографии, разработка портативной стерео¬
аппаратуры и изыскание методов решения таких задач, как оп¬
ределение объема наземной биомассы (например; запасов древе¬
сины, продуктивности лугов), измерение элементов микрорелье¬
фа, могли бы привести к значительному сокращению объема по¬
левых работ.
Киносъемка как средство фиксации ландшафтных -наблюде¬
ний внедряется медленно, хотя показ взаимосвязей растительно¬
сти, рельефа, степени измененности природы— вполне доступен
языку кино.
Особой формой фиксации материала является сбор геологи¬
ческих, почвенных, дендрологических и гербарных образцов.
При этом соблюдаются следующие условия: образец должен
►быть типичным, а обозначения его положения четкими, необхо¬
димо обеспечить сохранность образца при дальнейшей транспор¬
тировке. Выполнению этих условий способствует использование
новых приемов закрепления материала (с помощью, например,
лелея и нитропленок), применение стандартных этикеток и зара¬
нее подготовленной упаковки.
Анализ материалов наблюдений. Так же как и при рассмот¬
рении картографического метода, приходится подчеркнуть раз¬
рыв между методикой фиксации материала и его анализом. Это
^обстоятельство сказывается особенно остро, поскольку последний
представляет наиболее трудоемкий этап обработки материалов.
Недостаток времени на этом этапе приводит к тому, что в отче¬
42

тах и научных сообщениях для выводов используется лишь часть
информации, полученной в поле (иногда весьма дорогой ценой).
К сожалению, объективные показатели трудоемкости работ по
анализу материала отсутствуют. Обычно принимаемое соотноше¬
ние продолжительности полевого и камерального периодов как
один к двум (Жучкова, 1964) совершенно не соответствует воз¬
росшему объему аккумулируемой информации и увеличению
разносторонности его камерального исследования. Укажем для
примера, что обработка полевых материалов, собранных ланд-
шафтоведческой группой в составе одного научного сотрудника
.и двух коллекторов, потребовала участия 14 человек, в число
которых вошли пять научных сотрудников высокой квалифи¬
кации.
Основой анализа любых материалов ландшафтных исследова¬
ний остается сравнение. Выводы, полученные в результате ана¬
лиза одного вида материалов, должны проверяться и дополнять¬
ся другими данными.
Быстрый рост объема полевой информации и трудоемкость ее
анализа обусловливают необходимость поисков наилучшей орга¬
низации труда в камеральных условиях, четкого расчленения от¬
дельных операций на более простые, стандартизации приемов,
позволяющей механизировать ряд операций или же передавать
часть из них наполнителям с более низкой квалификацией. В усо¬
вершенствовании методики анализа полевых материалов, так же
как в автоматизации и механизации приемов их сбора, скрыты
новые резервы для повышения качества и -научной глубины ланд¬
шафтных исследований.
В ходе обработки любых записей обычно решаются две за¬
дачи: создается обобщенный словесный образ природного комп¬
лекса (точнее его типа), содержащий указание на наиболее ча¬
стое сочетание компонентов, и изучаются связи между компонен¬
тами. Последняя задача все чаще требует для своего решения
привлечения количественных методов.
Простейшим приемом анализа при обработке дневника яв¬
ляется мысленное сопоставление записей, расположенных на раз¬
ных страницах, относящихся к отдельным природным комплек¬
сам, и создание обобщающей их описательной характеристики.
Прием этот несовершенен, малопродуктивен и может быть при¬
менен лишь при ограниченном числе точек. Если же количество
их достигает нескольких десятков, то становится неизбежным
приведение материалов дневника в какой-либо более удобный
для использования вид. Приходится, например, выписывать дан¬
ные на отдельные листы или карточки, последующая группировка
которых позволяет выбрать и описать наиболее общие черты рас¬
сматриваемых комплексов. Однако анализ связей между компо¬
нентами не выходит при таких приемах за рамки указания на
особенно бросающиеся в глаза зависимости между небольшим
43

числом компонентов или их отдельными свойствами (между фор¬
мами рельефа и растительными ассоциациями, растительностью»
и карбонатными породами и т. п.). Логика здесь обычно следую¬
щая: если признак А часто встречается совместно с признаком Б,
то между ними существует связь. Для более серьезного анализа
связей между компонентами (с применением количественных ме¬
тодов) материал из дневников должен быть переписан в до¬
вольно громоздкие группировочные ведомости, которые и служат
в дальнейшем основным материалом для последующей обработ¬
ки. Таким образом, обработка дневников представляет весьма
трудоемкую операцию.
Работа с бланками исключает необходимость переписывания
материала, так как они легко группируются по любой необходи¬
мой исследователю системе. Так, бланки, расположенные по ти¬
пам природных комплексов, могут быть затем подразделены по
любым группам признаков (мощность слоя сезонного оттаива-;
ния, уклон, абсолютная высота и др.), а нужные данные выносят¬
ся в группировочные ведомости. Частично статистическая выбор¬
ка может быть сделана путем простого подсчета бланков, содер¬
жащих определенные градации анализируемого явления.
Наименее трудоемка выборка данных с перфокарт; в этом слу¬
чае с помощью перфорации одним механическим движением вы¬
нимаются все карты с искомыми или анализируемыми признака¬
ми. Составление таблиц для расчетов показателей сопряженно-.
сти происходит в десять раз быстрее, чем при работе с бланками:
(Александрова, 1964).
Перфокарты, по нашему мнению, следует рассматривать
не только как новую форму фиксации материала, но и как новый
и весьма действенный инструмент сравнительного метода. Сейчас
еще трудно полностью предвидеть и оценить меру положитель¬
ного воздействия применения перфокарт. Многократное увеличе¬
ние производительности труда позволит использовать максималь¬
ное количество информации, накопленной в полевой период, аг
простота обработки материала количественными методами при¬
ведет к тому, что указания на степень сопряженности компо¬
нентов или морфологических частей комплекса станут обяза¬
тельной составной частью каждой ландшафтной характеристики..
Дисциплинирующее влияние жесткой структуры перфокарты
на исследователя скажется не только при полевой фиксации
материала, но и в процессе камеральной обработки. Применение
перфокарт при разработке и контроле классификаций природных
комплексов заставит исследователя подчиняться логическому
правилу: в пределах одной ступени должен выдерживаться толь¬
ко один классификационный признак. Перфокарта позволяет
группировать (типизировать, классифицировать) материал по*
.множеству признаков, но вместе с тем заставляет соблюдать по¬
следовательность перехода от одного из них к другому.
44

Сложным остается вопрос об анализе данных климатических
наблюдений. Здесь намечаются два подхода к решению вопроса.
1.	Применение принципа аналогии — подыскивание метеоро¬
логической станции, ландшафтные условия которой близки к ус¬
ловиям рассматриваемой точки. К анализу типов комплексов
этот метод вполне применим (Преображенский, Фадеева, Мухи¬
на, Томилов, 1959), для анализа конкретной точки он может ис¬
пользоваться лишь в небольшой мере, так как полную аналогию
условий найти трудно.
2.	Применение метода расчета, дающего хотя не полные и не
-очень точные, но при правильном использовании объективных за¬
кономерностей достаточно достоверные данные. Наиболее часто
применяется расчет по вертикальному и широтному градиентам.
Этот прием может быть уточнен —правдоподобность градиентов
для данной точки может быть проверена путем сопоставления
наблюдений на ближайшей к точке не только по расстоянию, но
и по ландшафтной обстановке метеорологической станции.
В географической литературе комплексные профили боль¬
шей частью рассматриваются как форма показа определенных
закономерностей (Давыдова, 1953; Куфтырева, 1962; Ефремов,
1963). Реже встречаются работы, в которых научные выводы
делаются <на основании анализа профилей (Агарков, 1954; Чупа-
хин, Г958), показывающих влияние абсолютной высоты и геоло¬
гического строения на распространение других компонентов при¬
родного комплекса. Также как и при изучении карт, при рассмот¬
рении одного профиля или сравнении нескольких отмечается
некоторое различие. Так, один из продольных профилей, состав¬
ленный по полевым материалам, дал нам возможность устано¬
вить границы распространения влияния литологических особен¬
ностей на морфологию склонов и днища долины и связь в рас¬
пространении морен и наледных полян (все наледные поляны
лежат в пределах зоны языка древнего каларского ледника).
При анализе таких природных комплексов, как Верхнекалар-
ская и Среднекаларская котловины, мы использовали два выпол¬
ненных в одном масштабе поперечных профиля, расположив их на
единой оси абсолютных высот (рис. 4). При этом отчетливо вы¬
ступило сходство в основных чертах морфологии — наличие в
каждой из котловин системы двух вложенных одна в другую впа¬
дин, близость масштаба тектонических движений, выраженная
сходной относительной высотой коренного днища — и ярко про¬
явились различия в характере комплексов, связанных в своем
генезисе с процессами аккумуляции рыхлых материалов, а так¬
же различия, обусловленные абсолютной высотой котловин.
Методика объективного анализа фотогр афий. как ланд¬
шафтной документации совсем не разработана. Видимо, несмот¬
ря на кажущуюся простоту, дело обстоит здесь не так просто.
Вряд ли нас может удовлетворить фотография лишь как
45

Высота над уровнем моря, м
Коренные и рыхлые отложения:	1 — протерозой¬
ские песчаники; 2 — кембрийские известняки; 3 — юрские песча¬
ники; 4 — биртит-амфиболитовые гнейсы; 5 — диориты, габбро*
реже сиениты; 5 — предположительно кембрийские известняки;
'	7 -супесчано-валунные отложения морен; 8 -супесчано-валунно*
обломочные отложения конусов выноса. Почвы; 9 — горно¬
таежные; 10 — горно-таежные оподзоленные; // — торфянисто¬
мерзлотные; 12 — горно-тундровые. Растительность: 13 —
лиственничные леса; 14 — редколесья; 15 — редины; 16 — лист¬
веннично-березовые леса; 17 — гари; 18 — луга и болота;.
19 — горные тундры.

иллюстрация, помогающая воссоздать внешний облик описы¬
ваемой географической точки. Ее более полное использование
связано с внедрением методов измерительной фотографии.
Содержание снимков различно в зависимости от плана или
масштаба. Так, фотографии общего плана в горных условиях
позволяют проанализировать конфигурацию границ вертикаль*
ных поясов в зависимости от экспозиции и характера расчлене¬
ния склонов, набор фаций и простых урочищ, входящих в комп¬
лексы более высокого ранга, а снимки среднего плана помогут
внимательно рассмотреть характер крон деревьев, характер свя¬
зи между подлеском и древостоем и степень активности ряда
современных рельефообразующих процессов. По изображениям
крупного плана можно описать в камеральной обстановке связь-
формы микрорельефа с растительностью, характер распростра¬
нения кустарничкового или напочвенного покрова, особенно в тех
случаях, когда он имеет неравномерный микрокомплексный ха¬
рактер, приуроченность определенных растений к выходам корен¬
ных пород и т. п. По существу при анализе фотографий применя¬
ются приемы, близкие к приемам камерального дешифрирования
аэроснимков, с той лишь разницей, что исследователь опирается
на зрительную память и полевую запись.
Таким образом, фотографирование может существенно по¬
мочь при выявлении некоторых свойств природных комплексов
и позволяет производить часть записей не в полевой обстановке,
а в камеральной (это касается преимущественно форм микро¬
рельефа и связанной с ним растительности). Представляется, что
если бы вместо снимка основным документом анализа стала бы
ландшафтно дешифрированная фотография или схематический
рисунок, составленный по ней, то дело намного выиграло бы.
Можно полагать, что слабое использование фотографий в про¬
цессе анализа материалов связано с недостатком у исследовате¬
ля времени в связи с трудоемкостью обработки дневников и изу¬
чения образцов.
Количественные методы анализа
Общая характеристика метода. Следует, очевидно, различать
вопрос о количественных методах характеристик явле¬
ний и процессов, используемых в описаниях природных комплек¬
сов, и о количественных методах анализа материалов
ландшафтных исследований (Исаченко, 1953). Смешение этих
двух вопросов нередко приводило к тому, что за спорами о воз¬
можности или невозможности нахождения единого цифрового
показателя, который мог бы характеризовать природный комп¬
лекс как целое, нередко совершенно терялось представление о ко¬
личественных методах как тончайшем инструменте исследования
связей сложнейших объектов природы.
47

Так же как и картографический, количественный метод позво¬
ляет получать пространственные характеристики, находить зако¬
номерности, не фиксируемые визуально в процессе полевой рабо¬
ты, получать обобщенные понятия, устанавливать взаимосвязи
объектов и явлений, изучать процессы их развития. Эти методы
анализа во -многих отраслях географии используются давно. Но
вопрос о широком применении их в общей физической географии
был поставлен более 30 лет назад А. А. Григорьевым (1934).
В последующем особенно много внимания пропаганде и внед-,
рению количественных методов в общую физическую географию
уделил Д. Л. Арманд (1947, 1948, 1949, 1950), подчеркнувший
значение математических методов для установления физико-гео¬
графических закономерностей и обративший внимание на роль
изучения функциональных и особенно корреляционных связей.
Д. Л. Арманд указал, что применение математической статисти¬
ки должно опираться на массовый материал и высказал мнение,
что множественность наблюдений может быть обеспечена разви¬
тием физико-географических стационаров. Он привел также при¬
меры количественного анализа, осуществляемого на базе мелко¬
масштабных картографических материалов, связей между расти¬
тельностью и климатом. А. Г. Исаченко (1953), рассматривав¬
ший главным образом вопрос о количественных характеристиках,
также подчеркнул роль изучения корреляционных связей и уде¬
лил основное внимание вопросу о роли соотношения тепла и вла¬
ги для анализа уровня биомассы, водного баланса и динамики
влаги в ландшафте.
Как можно заметить по материалам большей части ланд¬
шафтных совещаний и по ландшафтоведческой литературе, пра¬
вильные положения, высказанные А. А. Григорьевым, Д. Л. Ар¬
мандом и А. Г. Исаченко, в течение длительного времени практи¬
чески оставались нереализованными. Это обусловливалось не¬
сколькими причинами. Прежде всего под правильные идеи не была
подведена надежная методическая база. Не располагая массо¬
выми материалами полевых ландшафтных исследований,
Д. Л. Арманд и А. Г. Исаченко были вынуждены в качестве ис¬
точника материала использовать систему мелкомасштабных карт
или же карту и данные сети метеорологических станций. Вопрос
же об условиях использования картографических материалов
как источника получения дискретных данных требует специаль¬
ного изучения.
Возможность использования карт зависит и от масштаба, и
от соответствия кондиционности сопоставляемых карт, и от сте¬
пени согласованности контуров карт, которая часто производится
в процессе редактирования. Для количественного анализа совер¬
шенно непригодны, например, такие пары, как почвенная карта
и карта растительности в Атласе Иркутской области (1962). Не¬
смотря на внешнюю согласованность контуров, они базируются
48

па резко различных по надежности первичных картографических
источниках (Преображенский, Помус, 1963). Лишен смысла и
анализ связи имеющихся в этом атласе карт растительности и
осадков, поскольку при составлении последней в качестве допол¬
нительного источника использована карта растительности (Ат¬
лас Иркутской области, 1962, стр. 180). Практически исключает¬
ся возможность количественного анализа связи природных комп¬
лексов с отдельными компонентами, если ландшафтная карта
составлялась камеральным путем по данным ряда отраслевых
карт. Однако, если пренебречь необходимостью решить вопрос
об условиях использования системы карт для количественного
анализа, то. все же нельзя не отметить, что, как правило, одно¬
временная съемка серии крупномасштабных или среднемасштаб-
пых карт является пока еще весьма редким случаем.
Надежды на физико-географические стационары как на ис¬
точник массового материала оказались преждевременными —
при самых оптимальных оценках их сеть сейчас вряд ли вклю¬
чает в себя два десятка ландшафтных стационаров.
Широкий размах полевых ландшафтных исследований, типо¬
логический подход к изучению комплексов, внедрение жестких
форм фиксации географической информации Доказали, что по¬
ступление массового дискретного материала при ландшафтных
исследованиях принципиально связано с применением метода
географических точек (Преображенский, 1963а; Александрова,
Преображенский, 1964).
Говоря о причинах, тормозивших внедрение в ландшафтное
исследование количественных методов анализа, нельзя не отме¬
тить и бытующих среди географов заблуждений, например, что
из-за сложности самого предмета исследования возможности ма¬
тематических методов ограничены, что математические знания
формальны, не раскрывают причинно-следственных связей, мо¬
гут отражать количественную сторону только уже известных ка¬
чественных закономерностей и даже могут «искажать специфи¬
ческие свойства и особенности географической оболочки» (Куз¬
нецов, 1960, стр. 386). Здесь нет необходимости вступать в спор
по этим вопросам, философская суть которых (применительно
к другим отраслям естествознания) хорошо раскрыта Г. Клау¬
сом (1963), В. Г. Виноградовым и А. Я. Ильиным (1964).
Ценность математических (и, в частности, статистических)
приемов анализа как раз и заключается в том, что они могут не
только придать количественное выражение уже известным гео¬
графическим закономерностям, но и вскрыть связи компонентов
природного комплекса, еще не известные или визуально и логи¬
чески не улавливаемые, определить плотность связей. Они слу¬
жат, в частности, надежным орудием выявления системы связей
природного комплекса, физическая и химическая сущность кото¬
рых составляет предмет биогеофизики (Будыко, Герасимов, 1949; 44 В. С. Преображенский
49

Гальцов и др., 1961) или геофизики (Арманд, 19646) и геохи¬
мии ландшафтов. Количественные методы найдут применение
при решении многих задач ландшафтоведения. К их числу отно¬
сятся прогнозирование изменений комплекса (Арманд, 1949),
построение таксономических систем (Исаченко, 1953), определе¬
ние степени однородности участка территории (Преображенский,
1963а), выявление роли отдельных факторов в развитии комп¬
лекса, анализ взаимодействия природного комплекса и инженер¬
ного сооружения.
Необходимо учитывать, что разработка количественных мето¬
дов изучения природных комплексов является необходимой сту¬
пенью для внедрения кибернетики в исследование этих сложных
саморегулирующихся систем и будет способствовать укреплению,
логики ландшафтных исследований.	/
Опыт других наук (Применение математики при размещений
производительных сил, 1964) показывает, что для быстрого про¬
движения в этом направлении недостаточно того, чтобы спе¬
циалисты овладели математическими методами. Необходима ор-7
ганизация совместных с математиками исследований, направлен¬
ных на поиски путей решения отдельных задач ландшафтоведе¬
ния. Однако не должно смущать то, что в ряде случаев, получиц
математическую модель, очень важную для уяснения ландшафт¬
ных процессов, вероятно, еще длительное время нельзя будет
подставить в нее цифровые значения.	„
Таблицы как средство анализа. Группировочные ведомости*
матрицы и корреляционные решетки служат, с одной стороны,
формой приведения информации, содержащейся в дневниках,
бланках и журналах, к виду, удобному для дальнейшей матема¬
тической обработки, а с другой — непосредственным инструмен¬
том выявления корреляционных зависимостей. Таблицы служат
одним из важных инструментов сравнительного метода. Они при¬
обретают характер корреляционной решетки в том случае, если
по оси абсцисс (подлежащее) откладываются одни признаки, а
по оси ординат (сказуемое) —другие. Признаки могут быть вы¬
ражены в качественной или количественной форме. Строго гово¬
ря, все современные аэрометоды исследования природных явле¬
ний опираются на учет корреляционных зависимостей, фиксируе¬
мых в форме качественных таблиц дешифрировочных прйзнаков
(Господинов, 1961; Петрусевич, 1962). Примерами таких таблиц
коррелирующих признаков, имеющих качественную форму, мо¬
гут служить также некоторые легенды типологических карт
(Преображенский, 1957) или легенды к схемам районирования
(Ефремов, 1956). Примерами таблиц, опирающихся на количе¬
ственные (но не цифровые) характеристики, могут быть корре¬
ляционные решетки типа региональных экологических схем (Ра¬
менский, 1938; Соболев, 1957). С помощью корреляционных ре¬
шеток могут сопоставляться количественные (цифровые и сло-
50

пгщые) и качественные характеристики, а также графические
ппразы (профили,, фрагменты и др.).
В таблицу могут вноситься: 1) указания на наличие или от¬
сутствие связи (да, нет, плюс, минус, что по сути дела равноцен¬
но признанию наличия корреляции или признанию, ее отсут¬
ствия), 2) цифры, характеризующие встречаемость признака в
абсолютных или относительных величинах, 3) величины показа¬
телей сопряженности признаков, коэффициента корреляционных
отношений или показателей достоверности признаков (Викторов,
1962), 4) качественная или количественная характеристика явле¬
ния, отражающего сопряженность признаков,— например, в таб¬
лицу, где, с одной стороны, показаны соотношения тепла и влаги,
а с другой — значения радиационного баланса, вносятся назва¬
ния природных зон и подзон (Григорьев, Будыко, 1959), 5) гра¬
фические образы (см. рис. 9).
Таким образом, корреляционные решетки отражают анали¬
зируемый объект как своеобразное сочетание признаков или
свойств, закономерность которого может быть в ряде случаев
определена числом,
Статистические методы анализа степени однородности при¬
родных комплексов. Одной из еще нерешенных теоретических и
методических задач современного ландшафтоведения является
определение степени однородности двух или нескольких участков
географической оболочки, уровня различий в однородности ряда
природных комплексов одного ранга, а также комплексов раз¬
ных таксономических рангов.
Категории «однородность» и «закономерное или типичное по¬
вторение», как мы уже отмечали, заняли определяющее место в
дефинициях единиц таксономических систем; В связи с этим
выявление однородности или степени различия двух или несколь¬
ких природных объектов становится одной из важнейших задач
сравнительного метода анализа. Констатация однородности нес¬
кольких природных комплексов (или даже отдельных их компо¬
нентов) позволяет предполагать, что направление и интенсивность
их реакции на одинаковые инженерные или агротехнические ме¬
роприятия будут также одинаковыми. Сейчас оценка однород¬
ности сводится к системе ссылок на черты морфологического
сходства, на наличие в наблюдаемых комплексах известных ка¬
чественных закономерностей или переносится целиком в сферу
научной интуиции исследователя. Ясно, что более объективными
будут количественные, критерии.
Индикаторами однородности могут быть один ведущий или
интегрирующий компонент, характеристики связи двух компо¬
нентов илй ряда компонентов. В каждом из этих случаев воз¬
можно использование различных показателей.
При рассмотрении в качестве индикаторов однородности при¬
родного комплекса одного из компонентов предполагается,
4* Щ

что количественные и качественные характеристики других ком¬
понентов меняются параллельно его изменению. Это допущение,
справедливое в общей, теоретической форме, во многих случаях,
особенно при крупномасштабных исследованиях, является, ко¬
нечно, чрезмерным упрощением. Обычно в качестве наилучшего
показателя выбираются, с одной стороны, так называемые веду¬
щие, с другой — интегрирующие факторы или компоненты.
К первому случаю относится изучение показателей тепла и вла¬
ги при исследовании природных зон (Григорьев, Будыко, 1959).
Рассматривая подобную же задачу применительно к типам мест-^
ности, выделенным при среднемасштабном картировании Бурят-"
ской АССР и Читинской области, мы установили, что типы мест¬
ности зонально-поясного ранга характеризуются в Забайкалье,
определенными, хотя и довольно широкими пределами соотно¬
шений тепла и влаги (Преображенский, 1957; Преображенский
и др. 19616. Типы местности..., 1961).
Другой случай — использование сравнительно легко получае¬
мых при экспедиционных исследованиях данных о биологиче¬
ских компонентах, в особенности о продуктивности или запасах
фитомассы. Так, в Верхнекаларской котловине природный
комплекс «пойма» характеризуется биологическими запасами
древесины порядка 180—200 мЧга, а «конечные морены» — 20—
60 мг!га.
Показателями однородности отдельных компонентов могут
быть их средние значения и показатели разнообразия (лимиты,
средние квадратические отклонения, коэффициенты вариации
и др.). Методика решения таких задач хорошо разработана от¬
раслевыми географическими науками и смежными с ними дис¬
циплинами (Алисов, Дроздов, Рубинштейн, 1952; Лебедев, 1961;
Плохинский, 1961). В географической практике чаще всего ис¬
пользуются средние и крайние значения, а также вероятность
(встречаемость или повторность) значения компонента. Однако
в качестве признака могут быть взяты и показатели, характери¬
зующие соотношения площадей природных комплексов низшего
ранга (или морфологических частей) в пределах ландшафта,
или типа местности. Подобные показатели уже нашли примене¬
ние в комплексном районировании (Преображенский, Фадеева,
Мухина, 1961а; Физико-географическое районирование Цент¬
ральных Черноземных областей, 1961), но еще редко исполь¬
зуются при изучении самих природных комплексов (Александро¬
ва, Преображенский, 1964).
Более интересны для ландшафтных исследований соотно¬
шения между компонентами. В этом случае могут ре¬
шаться задачи как бы трех ступеней сложности.
1.	Получение характеристики связи двух компонентов; особое
место при изучении однородности ландшафтов занимают прямые
связи между ведущими и интегрирующими компонентами (на¬
52

пример, между соотношениями тепла и влаги, с одной стороны,
п оиомассой—с другой).
2.	Исследование характеристики связи одного компонента с
несколькими другими (например, типа растительности с коли¬
чеством получаемого тепла, формами рельефа, литологическим
составом или типом почв).
Методика решения этих двух задач также по существу раз¬
работана отраслевыми географическими дисциплинами.
3.	Анализ цепочек и сетей характеристик связей нескольких
компонентов природного комплекса — наиболее интересная для
ландшафтоведения, но еше не получившая полного разрешения
задача. В данном случае было бы желательно, основываясь на
структурных схемах, где показаны прямые и обратные связи,
перейти к алгебраическому эквиваленту с последовательным
прослеживанием цепочки связей природных явлений в направ¬
лении от компонентов, играющих роль ведущих факторов (соот¬
ношение тепла и влаги, рельеф), через компоненты, играющие
главным образом роль переносчиков информации (например,
сток), к интегрирующим компонентам-накопителям информации
(почвам, растительности и др.).
Однако при средне- и крупномасштабных полевых ландшафт¬
ных исследованиях далеко не всегда можно получить массовый
материал о климате, стоке и почвенных процессах. Поэтому не¬
редко приходится анализировать цепочку явлений, косвенно от¬
ражающих эти элементы. Например, в опыте, поставленном в
1961 —1962 гг., мы стремились непосредственно в полевой обста¬
новке проследить связь между глубиной сезонного оттаивания
мерзлоты, зависящей от соотношения тепла и влаги, и механиче¬
ским составом грунтов и каменистостью грунтов, определяющей
(вместе с мощностью слоя сезонного оттаивания и крутизной
склона) величину грунтового стока. Практически в анализируе¬
мую цепочку связей вошли: крутизна скл'она (функция его гене¬
зиса) ^каменистость грунтов -►мощность слоя сезонного оттаи¬
вания-^некоторые биологические свойства леса (в том числе его
продуктивность).
Способы анализа соотношений как неполных, так и полных
комплексов разработаны еще очень слабо. Очевидно, что к
ним возможен такой же подход как и компонентам, т. е. исполь¬
зование в качестве показателя однородности характеристик од¬
ного, а также двух или нескольких из них. Можно полагать, что
прежде всего в качестве индикатора однородности полного комп¬
лекса будут использованы повторяемость (встречаемость) и со¬
пряженность числа контуров и площадей неполных комплексов,
а также полных комплексов низшего ранга, входящих в изучае¬
мое единство. Элементы учета встречаемости содержатся в вы¬
делении в ландшафтах урочищ: «доминантов и субдоминантов»
(Анненская и др., 1962), а также индикаморфных урочищ
53

(Цесельчук, 1963). Использование в качестве индикатора одно¬
родности соотношения площадей комплексов низшего ранга уже
нашло свое применение в физико-географическом районирова¬
нии (Преображенский и др., 1961а — Забайкалье; Физико-гео¬
графическое районирование, 1961), но еще сравнительно редко
применяется при изучении самих природных комплексов (Алек¬
сандрова, Преображенский, 1964). В последующем, вероятно,
возможно использование и показателей соотношений между ком¬
понентами, неполными комплексами и комплексами низших
рангов.
При решении трех указанных выше задач большое значение
имеет получение: при анализе величин, облеченных в цифровую
форму,— уравнений зависимости (уравнений регрессии) и коэф¬
фициентов корреляции (или корреляционных отношений), а при
анализе качественных характеристик или же количественных по¬
казателей, выраженных в сравнительно-оценочной (слабый,
средний, сильный и т. п.) или балльной форме — показателей
сопряженности или вероятности. Целесообразна постановка экс¬
перимента по применению приемов многофакторного диспер¬
сионного анализа К
Уравнения регрессии могут хорошо раскрыть интенсивность
зависимости одной составляющей природного комплекса от дру¬
гого. Цепочка уравнений дает некоторое представление о на¬
правлении его важнейших связей, подлежащих дальнейшему
анализу, указывает на роль отдельных составляющих в комп¬
лексе. Плотность же связей, характеризуемая показателями кор¬
реляции или сопряженности, явится одним из лучших показате¬
лей однородности связи явлений в природном комплексе. Со
временем показатели сопряженности и корреляции станут не*-
отъемлемыми частями характеристики природных комплексов.
Особенно необходимы они будут при разработке различного
рода таблиц дешифрировочных или индикационных признаков.
Внедрение статистических методов анализа в ландшафтные
исследования, конечно, еще требует проведения ряда экспери¬
ментов. Оно связано также с вопросом о приемах рациональной
обработки материала. Группировка и разносторонний анализ
большого количества материала неизбежно приведут к необхо¬
димости использования механической обработки данных или к
обработке их на электронных вычислительных машинах.
1 Весьма прогрессивный балансовый метод мы здесь не рассматриваем,
поскольку в настоящее время экспедиционные материалы дают возможность
использовать его для получения лишь отдельных процессов. Для исследова¬
ния же всей системы комплекса необходимы стационарные и полустационар-
ные наблюдения. Включение их в многолетние экспедиционные работы от¬
крывает возможность использования балансового метода и для анализа ма¬
териалов собственно экспедиционных исследований.

ОБЩЕНАУЧНЫЕ И ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ
О роли прикладных исследований
в познании физико-географических закономерностей
Во всех работах, рассматривающих судьбу географии, под¬
черкивается связь этой науки с общественной практикой.
При анализе ее прошлого внимание концентрируется на зависи¬
мости развития географии от запросов практики, а при анализе
ее настоящего — на тех возможностях, которые она предоставля¬
ет для решения практических задач. Эта тенденция особенно
заметна при изложении истории и задач ландшафтоведения и
землеведения. Так, в обстоятельной работе А. Г. Исаченко
(1958—1961) рассмотрено научное и практическое значение
ландшафтных карт, но не проанализирована роль общественной
практики в развитии ландшафтного картирования и в познании
сложных динамических саморегулирующих систем — природных
комплексов.
Часто проблему «ландшафтоведение и практика» сводят к
вопросу о «прикладном использовании ландшафтного разделе¬
ния земной поверхности» (Исаченко, 1961, стр. 41), об использо¬
вании полученных при общенаучных исследованиях закономер¬
ностей для решения тех или иных практических задач (Самой¬
лова, 1963). Такая постановка вопроса представляется односто¬
ронней.
Географическая оболочка и ее природные комплексы не
просто влияют на объекты, создаваемые человеческим обще¬
ством, а взаимодействуют с ними, подвергаясь при этом суще¬
ственным изменениям.
В этой связи концепция односторонней связи (или односто¬
роннего приложения знаний) относительно справедлива, если
речь идет только об учете или использовании современных
свойств природного комплекса (например, урожайности лугов,
запасов древесины, углов наклона поверхности). Но она стано¬
вится явно недостаточной, когда приходится иметь дело с
взаимодействующими частями системы «природный комплекс —
инженерное сооружение». В этом случае проявляется не только
влияние природного комплекса на инженерное сооружение, но
55

возникает и обратное, иногда весьма сильное воздействие ин¬
женерного сооружения на природный комплекс, в свою очередь
порождающее новую реакцию уже измененного комплекса на
сооружение. Таким образом, возникает новый объект исследо¬
вания: взаимодействие ландшафта и инженерного сооружения,
требующее изучения поведения ландшафта под влиянием не
встречающихся в природе процессов. В ходе практического ис¬
пользования природного комплекса раскрываются его суще¬
ственные черты, не проявляющиеся при других обстоятельствах,
что приводит к обогащению теоретических представлений.
, Концепция одностороннего приложения знаний, при Kofopoft
связь науки с производством понимается упрощенно, игнорирует
это положительное влияние производства на формирование тео¬
ретических представлений и не отражает объективно существую¬
щих современных связей науки с общественной практикой. ■
Конечно, рассматривая вопрос о связи теории с практикой,
приходится учитывать, что современные связи ландшафтоведе-
ния с различными направлениями деятельности человеческого
общества неодинаковы. Запросы таких отраслей хозяйства, как
охотничий промысел, рыболовство, здравоохранение, частично
лесное хозяйство и животноводство, а также военное дело, часто
могут быть до некоторой степени удовлетворены данными о со¬
временных свойствах природного комплекса. Это объясняется
тем, что деятельность человека в этих отраслях не всегда вносит
качественно существенные изменения в структуру комплексов,
хотя и может весьма сильно сказываться на отдельных, чаще
всего биологических компонентах (например, изменение пище¬
вых связей вследствие уничтожения отдельных видов животных
и растений); воздействие же на комплекс в целом бывает мед¬
ленным и неполным. Не случайно поэтому большая часть экспе>>
риментов по практическому использованию так называемых уни¬
версальных карт связана преимущественно с подобными отрас¬
лями (Самойлова, 1963 и др.). Однако и в этих случаях уже
встает вопрос о достаточности подобной информации для удов¬
летворения запросов практики. Даже в этих простейших случаях
практические потребности накладывают определенный отпечаток
на программу и содержание общенаучных исследований. В этом
нетрудно убедиться, ознакомившись с эволюцией общенаучных
характеристик природных комплексов. За последние десятилетия
не только расширилось их содержание, но и изменились показа¬
тели, вовлекаемые в описание. Характерно, в частности, внедре¬
ние ряда агроклиматических показателей, например, суммы тем¬
ператур, заменивших такие данные, как температуры самого
теплого и самого холодного месяцев. Во всех случаях содержа¬
ние карты и сопровождающего ее текста определяется не столь¬
ко масштабом карты, сколько характером тех задач, которые
должны решаться с помощью карты.
56

Иные взаимоотношения складываются у ландшафтоведения
<• такими' направлениями человеческой деятельности, как земле¬
делие и строительное дело (на которое фактически опираются
вся промышленность и транспорт).
Уже земледельческое освоение той или иной террито¬
рии требует прогноза развития ее природы, базирующегося не
только на знании современного поведения природных комплек¬
сов, но и на знании результатов их взаимодействия с системой
агротехнических мероприятий. Теперь уже нельзя опираться на
накопленный житейский опыт — «если растет трава, то и хлеба
вырастут», как это делалось на первых этапах земледельческого
освоения степей и южной тайги. Особенно важен прогноз в тех
случаях, когда освоение происходит в сложных природных усло¬
виях— в таежной зоне, аридных и горных районах. Здесь раз¬
витие хозяйства связано с мелиоративными мероприятиями —
орошением и лесоразведением, в результате которых сельско¬
хозяйственные культуры вступают во взаимодействие с уже из¬
мененным природным комплексом (изменение водно-тепловых
свойств почвогрунтов, баланса органических и неорганических
веществ и т. п.).
В еще большей степени необходим прогноз при строитель¬
ном освоении территории, особенно если дело касается созда¬
ния не отдельных объектов, а целых комплексов, включающих
рудники, заводы, жилые поселки и систему обеспечивающих их
коммуникаций. В таких случаях сведения о современном со¬
стоянии природных комплексов, являются, бесспорно, необходи¬
мыми, но часто недостаточными для принятия экономического и
инженерного решения. Так, сведения о современном сезонном
оттаивании грунтов (при наличии определенного растительного
покрова) могут помочь представить будущие условия, но не рас¬
крывают их полностью. Возникает задача — проанализировать
возможные варианты поведения природного комплекса (чаще
всего ранга фации или урочища) в связи с воздействием на них
намечаемых инженерных объектов. Примеры такого анализа су¬
ществуют. К их числу можно отнести анализ условий строитель¬
ства Норильска, где приходилось предусматривать воздействие
зданий и отопительных коммуникаций на мерзлые грунты, при¬
водящее к нарушению устойчивости термического режима грун¬
тов, и проектировать направление улиц и расположение домов,
обеспечивающих их очистку от снега ветром (Планировка и за¬
стройка..., 1959).
По существу назрел вопрос о создании агроландшафтоведе-
ния и инженерного ландшафтоведения, задача которых за¬
ключается в изучении взаимодействия системы природный комп¬
лекс— инженерные сооружения или агротехнические меро¬
приятия. В связи с этим следует напомнить, что разработка
методики сбора необходимой для сельскохозяйственников или
57

для строителей информации о свойствах природного комплекса
и составление кадастров придают ландшафтным исследованиям
определенное направление (Преображенский, 1962; Пармузин,
1964), но еще не обеспечивают выполнение основных задач,
стоящих перед агроландшафтоведением и инженерным ланд-
шафтоведением.
Формирование этих отраслей не только скажется на расшире¬
нии исследований, полезных для решения некоторых практиче¬
ских задач, что само по себе благотворно действует на науку,
поскольку всегда сопровождается увеличением количества на¬
капливаемых фактов и совершенствованием методики исследова¬
ний. Оно приведет к углублению и расширению теоретических
представлений за счет анализа ранее не изучавшихся закономер¬
ностей динамики и развития природных комплексов.
Таким образом, проблема изучения взаимодействия природ¬
ного комплекса и народнохозяйственного объекта представляет
собой самостоятельную, а не попутно решаемую научную задачу.
Ее нельзя свести к вопросам использования данных ландшйфт-
ных исследований для решения конкретных научно-производ¬
ственных задач (например, применение ландшафтной карты в
медицинской географии) или к вопросу об изменении природы
под воздействием человека, являющемуся лишь частностью по
отношению ко всей проблеме. Она входит в сферу теоретических
проблем ландшафтоведения и не может не влиять на объем не¬
обходимой информации и на характер приведения ее к виду,
удобному для использования.
Вот почему проблема «ландшафтоведение — практика» не
полностью отражается термином «прикладное ландшафтоведе¬
ние».
Место ландшафтных исследований
в работах по изучению природы
для практических целей
Ландшафтные исследования, как и любые другие виды физи¬
ко-географических исследований, могут быть направлены на из¬
учение как естественных ресурсов, так и природных условий
различных видов производственной деятельности. Именно в свя¬
зи с этим они должны проводиться с учетом системы геогра¬
фической подготовки решения народнохозяй-
ственных задач и стадийности проектных работ. Говоря о
географической подготовке решения народнохозяйственной зада¬
чи, мы подразумеваем процесс, включающий: а) сбор информа¬
ции о местности, б) приведение полученной информации к виду,
удобному для использования, в) обсуждение возможных вариан¬
тов осуществления народнохозяйственной проблемы и составля¬
ющих ее инженерных или агрономических решений (Александро-
-58

па, Преображенский, 1964; Арманд, Герасимов, Преображен¬
ский, 1964). Чем крупнее народнохозяйственные задачи, тем
в большей степени географическая подготовка становится про¬
изводственным процессом, от темпов и качества кото¬
рого зависят быстрота ввода в эскплуатацию естественных ре¬
сурсов и экономическая эффективность получаемых результатов.
Ландшафтные исследования могут быть необходимы на всех
этапах, но роль их не всегда одинакова.
Организация и проведение ландшафтных исследований, на¬
правленных на решение более узких и конкретных вопросов,
связанных с проектированием, которое обычно бывает многоста¬
дийным, также имеют свои особенности.
В настоящее время сбор географической инфор¬
мации представляет собой преимущественно организационно¬
техническую задачу, решаемую в отношении отдельных компо¬
нентов географической среды главным образом управлениями
(нередко региональными) министерств. Практически ландшафт¬
ное исследования еще только начинают внедряться в программу
работ отдельных подведомственных им научно-исследователь¬
ских и производственных учреждений. В связи с этим в настоя¬
щее время они проводятся главным образом силами высших
учебных заведений и институтов Академий наук СССР.
Причины, замедляющие внедрение ландшафтных исследова¬
ний в практику, различны. С одной стороны, сказывается еще не
полностью осознанная «потребителем» необходимость изучения
природы не только как суммы компонентов, но и как структур¬
ного образования, с другой — сказывается слабость методики
целенаправленных исследований, а также некоторые пережитки
неверных представлений. Среди последних еще раз укажем на
точку зрения о сборе информации, как о принадлежности опи¬
сательного этапа географии, ныне закончившегося. Эта ошибоч¬
ная концепция приносит существенный -практический вред, так
как из нее вытекает пренебрежительное отношение к разработке
методики сбора информации (зачем ее разрабатывать, когда
все уже известно) и ее обработки (поскольку уже все известно,
то вопрос сводится лишь к выбору литературной формы изло¬
жения). Из этого же вытекает содержащееся в большей части
современных руководств по проектированию народнохозяйствен¬
ных объектов предложение пользоваться на его первых стадиях
лишь литературным и фондовым материалом. Нам представ¬
ляется, что такой путь не может быть признан правильным не
только для территорий пионерного освоения, но и для так назы¬
ваемых хорошо изученных районов.
Жизнь свидетельствует о закономерной неизбежности процес¬
са старения географических материалов, в некоторой мере по¬
добного процессу морального старения машин (Преображенский,
1962). Он связан с постановкой новых народнохозяйственных
59

задач, с развитием техники, самой науки, а также с измене¬
нием природы. Постановка таких задач, как, например, освоение
руд Курской магнитной аномалии, обусловливает возникновение
запросов, требующих новых сведений о природных условиях тер¬
ритории, ранее считавшейся вполне изученной. Резко возрастает
объем необходимой и достаточной информации и при переходе
от практических задач типа «использование найденного в одной
точке природного ресурса» к задачам типа «выбор наилучшего-
из многих возможных решений в отношении использования при¬
родного ресурса, встречающегося во многих точках». По мере
изменения критических точек в технике (например, возможных
для преодоления автомашинами и тракторами углов наклонов)
неизбежно должны меняться и соответствующие градаций гео¬
морфологической части легенды ландшафтной карты; усовер¬
шенствуется технология строительных работ — изменяете^ я
представление о степени сложности строительного освоения тер¬
ритории; внедряются новые методы анализа и наблюдений в
науку — меняется объем и точность данных о географических
комплексах, учитываемых при исследованиях любого • назна¬
чения.
Следовательно, процесс старения географической информа¬
ции по сути дела непрерывен, хотя нередко в нем наблюдаются
своего рода узловые точки, обусловленные постановкой новых
больших народнохозяйственных задач, крупными техническими
усовершенствованиями и теоретическими достижениями. По-
этому-то сплошь и рядом в старых классических работах, даже
весьма детальных и вполне объективно отражавших в свое вре¬
мя предмет исследования (например, конкретные почвенные
исследования В. В. Докучаева), нельзя найти ответы даже на
простейшие вопросы современности.
Процесс старения информации характеризуется непрерыв¬
ным ускорением. Вопрос о темпе старения географической ин¬
формации изучен сл'або. Однако имеющиеся данные и выска¬
зывания позволяют сделать приближенные выводы. Наиболее
подробно старение информационного материала рассмотрено в
картографии. Н. С. Подобедов (1962) считает, что изменение ха¬
рактера насаждений в таежных районах определяется сроком
15—20 лет. По его данным, сроки обновления карт в США опре¬
делены в 4—30 лет, при этом в промышленных районах — один
раз в 8 лет, в сельскохозяйственных районах — один раз в
15 лет, в районах горных пастбищ — один раз в 25 лет. Руково¬
дители проводимой в США стратегической разведки полагают,,
что ценность информации о сравнительно неизменных объектах
(к которой, в частности, относят данные о.природных ресурсах)
ежегодно снижается на 10% (Плэтт, 1958). Таковы сроки ста¬
рения информации, которые определяются, исходя из изменения
самих свойств местности. Однако на ценность информации, как
60

мы уже отмечали, влияет и изменение требований к материа¬
лам. В этой связи специалисты по учету земель называют цифры
старения информации порядка 10—20 лет (Благовидов, 1960).
Одним из отражений этого процесса является и изменение услов¬
ных знаков карты. На протяжении 30 лет таблицы условных
знаков топографических карт масштаба 1 :100 000 обновлялись
в СССР пять раз, т. е. через каждые 4—6 лет (Комков, 1950),
а число условных обозначений в них увеличилось за это вре¬
мя вдвое (Сухов, 1950).
Таким образом, при определении продолжительности старе¬
ния информации о природных условиях все специалисты прихо¬
дят к выводу, что она варьирует в пределах 5—30 лет (чаще
10—15 лет). В связи с этим распространенная среди географов
точка зрения о возможности накопления информации о свой¬
ствах природной среды (путем создания карт и текстовых ха¬
рактеристик), пригодной для любых целей бесконечно долгое
время, представляется утопией. Все ускоряющемуся процессу
старения информации географическая наука должна противо¬
поставить процесс ее обновления. Он должен быть непрерывным,
но, вероятно, по техническим и экономическим причинам не мо¬
жет быть равномерным. Он включит в себя критическую оценку
уже накопленных знаний и быстрый сбор новых данных. Об¬
новление информации — задача всех наук и, особенно, географи¬
ческих.
В связи с этим очень большое значение приобретает не
столько количество уже накопленного наукой фактического ма¬
териала, сколько возможность быстрого получения новой инфор¬
мации о разнообразных качествах объектов, в том числе и о «хо¬
рошо» изученных. Существенное значение в ускорении процесса
обновления информации имеет, в частности, разработка экс¬
пресс-методов и правильных программ исследований. Без этого
невозможны ни современный научный анализ, ни развитие
экспериментально-преобразовательного направления в гео¬
графии.
Опыт показывает, что на первой стадии работ по гео¬
графическому обеспечению решения дальнейших народнохозяй¬
ственных задач (особенно в период, предшествующий проекти¬
рованию) получат дальнейшее развитие мелко- и среднемас¬
штабные рекогносцировочные работы комплексного физико-гео¬
графического характера. Организация и содержание этих работ
будут различными в зависимости от задач и конкретных условий
(времени, кадров, средств). Это могут быть в равной мере или
работы комплексных бригад и отрядов, или работы географов-
ландшафтоведов. Весьма полезным документом на этом этапе
будет карта природных комплексов. Работы, связанные с состав¬
лением карты и сопровождающего ее текста, могут быстро дать
сопоставимый материал для значительных территорий, облегчат
61

выбор участков первоочередных дорогостоящих изыскательских
работ, помогут оценить степень устарелости материала. Затраты
на них окупятся за счет более рационального выбора и ограни¬
чения объектов крупномасштабных изыскательских работ.
На этом этапе, как показал опыт (Преображенский, 1962;
Природные условия освоения..., 1962), ландшафтные работы вы¬
ступают как своеобразный экспресс-метод, материалы которога
позволяют спланировать направление дальнейших исследований
и уточнить исходные данные для приближенного решения зада¬
чи. Однако полностью сыграть положительную роль они смогут
лишь при значительном расширении программ и улучшении ме¬
тодики исследования. На следующих этапах проектных
работ центр тяжести перемещается на отраслевые геологические
и географические исследования (геокриологические, геоморфоло¬
гические, климатические, гидрологические и т. п.), сопровождае¬
мые средне- и крупномасштабным картированием. Ландшафтное
картирование отступает здесь на второй план, но значительную»
роль могут сыграть, полустационарные и стационарные ланд¬
шафтные исследования, направленные на анализ связей компо¬
нентов и взаимодействия природного комплекса и проектируе¬
мых объектов. Очень существенно, чтобы отраслевые исследова¬
ния были тесно связаны между собой, тогда их данные можно»
будет легче использовать для прогноза динамики ландшафтов.
Нельзя не признать, что методика полустационарных и стацио¬
нарных ландшафтных работ инженерного направления еще не
создана и, следовательно, разработка ее представит серьезную-
научную задачу ближайших лет. Карта природных комплексов,,
составленная по материалам собственно ландшафтных и отрас¬
левых исследований (в частности в форме аналитической карты)
может выступить уже как синтезирующий документ. Затем глав¬
ная роль переходит к стационарным и полустационарным отрас¬
левым детальным изысканиям на небольших площадях. Разу¬
меется, в процессе работы возможно совмещение отдельных опе¬
раций разных этапов, что, однако, не означает полной замены
одного этапа другим.
Приведение информации к виду, удобному
для использования, представляет собой на всех стадиях:
проектирования существенную научно-техническую задачу.
Наиболее важным этапом географической подготовки осу¬
ществления народнохозяйственной задачи является выдвиже¬
ние и анализ возможных вариантов ее технического*
или экономического решения. Значение этого этапа непрерывно»
" возрастает в связи с увеличением все более сложных, дорогих и.
затрагивающих многие стороны природы мероприятий. Доста¬
точно, например, сравнить строительство Волховской ГЭС или'
даже Днепровской ГЭС со строительством системы комбинатов,,
связанных с Братской ГЭС, или вспомнить об освоении десятков-.
62

миллионов гектаров целинных земель и внедрении химизации в
сельское хозяйство. Географический, технический или экономи¬
ческий просчет при таком масштабе мероприятий может лечь
тяжелым бременем на государственный бюджет и затормо¬
зить развитие хозяйства отдельных районов или отдельных от¬
раслей. Не удивительно, что при выборе направления и спосо¬
бов решения таких задач возникают ожесточенные научные
споры.
При решении сложных задач большое значение имеют прог¬
ноз изменений системы природных комплексов, вызываемых
теми или иными мероприятиями, и оценка экономической эффек¬
тивности как предлагаемого решения, так и других возможных
вариантов (с учетом прогноза). Это, бесспорно, работа боль¬
шого и разнообразного научного коллектива. Что касается роли
и значения ландшафтоведения, то, к сожалению, дело пока огра¬
ничивается в основном одними декларациями о пользе комп¬
лексного подхода. Отдельные удачные выступления (Арманд,
1961) пока еще не позволяют говорить о том, что методика рабо¬
ты географов-ландшафтоведов на этом этапе создана. Очевидно,
дальнейшее развитие связано, с одной стороны, с разработкой
методики прогнозов изменения совокупности природных комп¬
лексов (а не природы вообще) на базе изучения взаимодействия
системы «природный комплекс — инженерное сооружение (или
агротехническое мероприятие)», с другой — с разработкой мето¬
дики комплексной экономической оценки ландшафтов.
Мы не случайно остановились на исследованиях инженерного
направления ‘более подробно. По ряду причин (многоэтапность
проектирования, сочетающаяся с фактором времени, необходи¬
мость учета большего числа динамических явлений, большие
размеры капиталовложений в проектируемые объекты и т. п.)
они. являются более сложными, чем проводившиеся до сих пор
исследования, направленные на решение вопросов сельского хо¬
зяйства (хотя последние и лучше изучены и освоены геогра¬
фами).
Генетическая и целенаправленная карты
природных комплексов
Вопрос о соотношении общетеоретических и целенаправлен¬
ных ^исследований стал особенно острым в связи с широким раз¬
витием ландшафтного картирования. По существу здесь выяви¬
лись три точки зрения:
1)	всякая карта может быть составлена лишь применительно'
к разрешению какого-либо конкретного практического или
теоретического вопроса (Лидов, Дик и др., 1950);
2)	любая, созданная на основе генетического принципа
ландшафтная карта универсальна и пригодна для решения лю¬
бых практических задач;
63

3)	создание общенаучной карты возможно, но кроме нее
необходимы и целенаправленные карты (Преображенский
1959в; Исаченко, 1961).
Возражая против первой точки зрения, следует отметить,
что объективность существования природных комплексов пред¬
полагает и возможность объективной генетической классифика¬
ции, а следовательно, и возможность создания общенаучной
карты, непосредственно не решающей какой-либо конкретной
задачи.
Вторая точка зрения, хотя и исходит из верного положения
об объективности границ природных комплексов и генетической
классификации, опровергается опытом картирования во всех
отраслевых физико-географических науках. В настоящее время
почти все отраслевые географические науки уже отказались от
создания при исследованиях среднего и крупного масштабов
единой универсальной карты и перешли к созданию серии, в ко¬
торой наряду с генетической видное место занимают карты, на¬
правленные на удовлетворение порой сравнительно узких, но
практически весьма важных запросов народного хозяйства. Лю¬
бопытно отметить, что географы, оспаривающие необходимость
серии карт, нередко указывают на топографическую карту как
на удачный образец универсальности. Однако результаты дис¬
куссии 1949 г. показали, что она не дает материала дляч решения
многих задач и что создатели ее не могут преодолеть существен¬
ных противоречий, вытекающих из многочисленности и неодно¬
родности предъявляемых к ней требований (Комков, 1950; Су¬
хов, 1950). Выход из этого сложного положения, пытаются найти
путем создания серии карт разного масштаба (т. е. рассчитан¬
ных на решение разных задач) и специальных (целенаправлен¬
ных) топографических карт.
Еще показательнее положение в отраслевом картировании.
Так, среди геоботанических различают карты типов пастбищ,
карты для нужд лесного хозяйства, торфяной промышленности,
геологических исследований и ряд других (Викторов, Востокова,
Вышивкин, 1959). На ряд специальных почвенных карт (почвен¬
но-мелиоративную и др.) указывается в руководстве по почвен¬
ной съемке (Почвенная съемка, 1959). Можно также напомнить
о разнообразии целенаправленных геологических карт, состав¬
ляемых как в процессе комплексной геологической съемки, так
и при специальных исследованиях. Съемка и составление спе¬
циальных карт нередко представляют собой самостоятельную
задачу и выполняются специально подготовленными исполни¬
телями.
Среди представителей третьей точки зрения ведется дискус¬
сия о самостоятельности целенаправленных карт. Одни пола¬
гают, что они представляют собой простое производное общенауч¬
ной или генетической карты, ее «прикладную интерпретацию»
64

и что, таким образом, все принципиальные вопросы ланд¬
шафтного картирования сводятся к проблеме объективности
контуров и классификации выделов генетической карты (Иса¬
ченко, 1961; Видина, 1963; Самойлова, 1963). Другие считают,
что создание таких карт — самостоятельная задача, методика
решения которой хотя и опирается на методику создания гене¬
тических карт, но не исчерпывается ею (Преображенский,
1957, 19586).
Генетические и целенаправленные карты должны в системе,
ландшафтных исследований взаимно дополнять друг друга
(Преображенский, 19586). Выделение объективно существующих
природных комплексов, конечно, совершенно необходимое, но
еще далеко не достаточное условие для применения результатов
комплексного картирования при решении практических задач.
Методология и методика создания целенаправленных карт вклю¬
чает как общие, так и специальные вопросы, обусловленные, в ча¬
стности, взаимодействием природного комплекса и инженерных
сооружений или агротехнических мероприятий. Поэтому наряду
с методикой создания генетических (ландшафтных) карт должна
разрабатываться методика создания карт типов местности, т. е.
территориальных природных комплексов, выделение и типизация
которых производятся с определенной целёвой установкой.
Отказ от разработки принципиальных и методических основ спе¬
циализированных исследований под прикрытием тезиса «любая
ландшафтная карта, построенная по генетическому принципу,
может в результате несложных трансформаций удовлетворить
любые запросы практики», отрывает ландшафтное картирование
от практики и отрицательно сказывается на решении практиче¬
ских задач и на развитии общей теории ландшафтоведения.
Влияние целевой установки
на содержание ландшафтной карты
и сопутствующего текста
При ландшафтных исследованиях целевая установка опреде¬
ляет содержание необходимой и достаточной информации, ее
объем, форму, сроки проведения работ (а следовательно, и их
методику).
В связи с этим при подготовке целенаправленных исследова¬
ний существенное место занимает уяснение и формулировка кон¬
кретных задач. Для целенаправленного ландшафтного исследо¬
вания, так же как и для геологического поиска, справедлив
тезис, выдвинутый в свое время А. Е. Ферсманом (1931), «нахо¬
дишь лишь то, что ищешь». Поэтому часто встречающаяся в
обосновании задач ландшафтных исследований формулировка
«в интересах сельского хозяйства» (например, Пашканг, Ва¬
сильева и др., 1963) в большинстве случаев не может считаться
5 В. С. Преображенский
65

достаточной. Вопросы, интересующие сельское хозяйство, связан-
ные с использованием и преобразованием природных комплек¬
сов, весьма разнообразны. В их число входят и выбор новых
земель и районирование отдельных агротехнических и мелиора¬
тивных мероприятий и их комплексов, определение рациональ¬
ной специализации отраслей земледелия, землеустройство, райо¬
нирование сортов сельскохозяйственных культур и пород скота.
Естественно, что при такой расплывчатой формулировке задач
исследований, вряд ли удастся обеспечить накопление достаточ¬
ной для решения всех этих вопросов информации и ее анализ.
Впрочем, опыт показывает, что хотя в рамках одного исследова¬
ния теоретически это вполне возможно, но практически редко
бывает целесообразным. Отрицательное влияние неопределенно¬
сти формулировки особенно заметно при проведении исследова¬
ний инженерно-географического направления, когда ландшафт¬
ные работы, как мы уже отмечали, должны согласовываться со
стадийностью проектирования.
Задачи, поставленные перед исследованием, влияют как на
карту природных комплексов, так и на их характеристику.
Говоря о карте, можно отметить, что они обусловливают
выбор ее типа (синтетическая или аналитическая), структуру
легенды и сопряженные с ней выбор рангов таксономических
единиц, вовлекаемых в изучение и картирование, а также мас¬
штаб.	'
Прежде всего задача определяет выбор общего типа карты.
В настоящее время при преобладании обзорного или «ручного»
картометрического использования ландшафтных карт обычно
выбирается тип синтетической карты, т. е. такой, на которую на¬
носятся лишь контуры природных комплексов. Однако это не
единственное правильное решение. Синтетическая карта может
быть обогащена аналитическими элементами — значками, изо¬
линиями, индексами, передающими группы признаков или при¬
знаки отдельных кЬмпонентов. Так, на карте, относимой
А. А. Видиной (1963) к категории синтетических, кроме кбнту-
ров ландшафтов и урочищ, наносятся внемасштабными знаками
карстовые воронки и оползневые цирки, т. е. отдельные элементы
геоморфологической характеристики. Несколько иной характер
дополнения предлагают Н. Д. Орел (1961) и Т. К. Толоконни¬
кова (1963), снабжающие синтетические карты системой бук¬
венных и цифровых индексов. Дополнение карт отдельными эле¬
ментами аналитических характеристик вполне рационально и,
бесспорно, имеет большое будущее в связи с уже упоминавшей¬
ся тенденцией использования карт для получения параметров
и качественных характеристик, вводимых в аналитические
устройства.
Говоря о влиянии поставленной задачи на легенду карты,
следует рассмотреть вопросы о различных направлениях систе¬
66

матизации объектов картирования, о степени приближения ле¬
генды к производственной типизации объектов и о системе срав¬
нительных оценок, выраженных в баллах.
В процессе систематизации материала мы обычно встре¬
чаемся с двумя направлениями: классификацией («всесторонней
классификацией») и типизацией («односторонней классифика¬
цией»), соотношение между которыми изучено еще очень слабо.
Оба отражают объективно существующее сходство и различие
между предметами исследования. Несмотря на близость, эти
виды систематизации неодинаковы.
Классификация включает определение единственно
возможного положения объекта в многоступенной системе так¬
сономических единиц (район не может быть одновременно и
юной и фацией) и его места среди единиц одного ранга (од¬
ной ступени таксономической лестницы, одного горизонтально¬
го ряда).
В настоящее время в ландшафтоведении более или менее
сформировалось представление об отдельных частях системы и
объеме таксономических единиц (фация, урочище, ландшафт —
Солнцев, 1949; ландшафт, зона, географическая оболочка — Со-
чава, 1963). Но единого решения о принципах и признаках систе¬
матизации объектов одной ступени таксономической лестницы
еще не найдено. Довольно единодушно высказывается мнение,
что в основу такой систематизации должен быть положен гене¬
тический принцип. Однако в самом понимании его существует
еще довольно большая неопределенность. Дело осложняется еще
и тем, что для осуществления конкретных действий по разделе¬
нию неоднородных и объединению сходных объектов правильный
теоретический принцип должен быть воплощен в одном или
немногих конкретных и четких признаках, с наибольшей полно¬
той отражающих принципиальную суть классификации. Так, в
системе геологической генетической классификации выбран лишь
один признак — возраст, объективно, но в скрытом виде отра¬
жающий смену всего режима развития природы. В настоящее
время ведутся поиски подобных признаков природных комплек¬
сов и высказывается мнение, что ими может быть время, к кото¬
рому относится начало их формирования, или факторы, опре¬
делившие важнейшие черты своеобразия комплекса данного ранга
(литология для ландшафтов, соотношение тепла и влаги для зон
и т. п.). Такие признаки, бесспорно, 'будут найдены, хотя эту
работу затрудняет скудность конкретного лаидшафтоведческого
материала, который может служить базой для дальнейшего
исследования.
Решение вопросов классификации хотя и облегчит, но не сни¬
мет полностью проблему типизации комплексов. Если раз¬
работка многоступенной классификации комплексов особенно
важна для создания легенды общенаучных генетических карт, то
5*	67

решение проблемы типизации необходимо для создания легенды
целенаправленных карг. В отличие от первой, показывающей
единственное место комплекса в сложной таксономической си¬
стеме, типизация — это группировка объектов по определенным
свойствам, всегда генетически обусловленным, но не обяза¬
тельно непосредственно отражающим генезис. Она отражает
объективно существующее разнообразие качеств объекта
или обилие влияющих на его формирование факторов. Типиза¬
ция, по своему существу, связана с множественностью оснований
деления. Типизироваться могут, как уже отмечал Н. И. Михай¬
лов (1962), природные комплексы любого ранга (фации, уро¬
чища, ландшафты, зоны и т. п.).
Если для общенаучных генетических карт проблема выра¬
ботки рациональной легенды упирается прежде всего в разра¬
ботку стройной многоступенной генетической классификации
комплексов, то для целенаправленных карт большое значение
имеет и проблема типизации. Наш опыт показывает, что часто
типизация природных комплексов производится на базе неланд¬
шафтных— отраслевых физико-географических научных или
чисто призводственных классификаций (группировка комплексов
по величине их энергетического баланса, интенсивности рельефо¬
образующих процессов, агропроизводственным свойствам, сте¬
пени сложности освоения и т. п.), в основу которых часто также
положен генетический принцип. Это связано с ‘тем, что типизация
концентрирует внимание не столько на внутренних свойствах
комплексов, сколько на тех их качествах, которые проявляются
при взаимодействии системы «природный комплекс — инженер¬
ное сооружение или агротехническое мероприятие».
Так же как и классификация, типизация может б]ыть много-
ступенной, хотя, как правило, число используемых з легенде
карты ступеней типизации обычно будет меньше, чем число сту¬
пеней классификации.
Различие между' генетической классификацией и производ¬
ственной типизацией одних и тех же природных объектов %ярко
проявляется в существовании систем, отражающих их объектив¬
ные отличия. Найример, наряду с генетической классификацией
растений существует типизация их по химическому составу, по
возможности использования, по экологическим особенностям и
другим признакам.
Аналогичное положение отмечается в, геоботанике, где наряду
с классификацией сообществ по генетическому принципу, расти¬
тельные группировки типизируются и по производственному
принципу (типы пастбищ, сенокосов и т. п.), а также в почво¬
ведении (агропроизводственные и мелиоративные группировки
почв). В подобных системах чаще всего общими являются низ¬
шие таксономические единицы (вид), а высшие уже не сов¬
падают.
68

Таким образом, использование различных видов систематиза¬
ции материала позволяет полнее отразить объективную слож¬
ность природных комплексов, их генетические связи и практи¬
чески важные свойства.
Конечно, следует иметь в виду, что классификация и типиза¬
ция нередко переплетаются. Естественно также, что легенда
целенаправленной карты будет испытывать то или иное влияние
производственной типизации природных комплексов.
Степень влияния может быть различной. Опыт показывает,
что здесь возможны несколько вариантов. Один из них связан с
картами, лишь подготавливающими материал для ана¬
лиза обстановки и принятия решения. В этом случае легенда мо¬
жет содержать сложную и многоступенную классификацию,
являющуюся как бы промежуточной на пути от чисто генетиче¬
ской к производственной. Примером может служить легенда
карты типов местности Бурятской АССР (Преображенский,
1957). Другим крайним вариантом являются карты, как бы сум¬
мирующие анализ материала (карты-оценки, Комков, 1950),
где вся легенда может сводиться к нескольким одноступенным
категориям, представляющим собой уже готовые оценки: при¬
родные комплексы, пригодные, ограниченно пригодные или не¬
пригодные для данного рода практической деятельности. Приме¬
ром служит так называемая схема планировочных ограничений,
создаваемая при работах по районной планировке (Районная
планировка..., 1962). На ней (масштаб 1 : 50 000—1 : 100 000) в
результате учета суммы природных факторов (рельефа, грунтов,
гидрогеологии, рельефообразующих процессов) указываются
лишь две категории территории: пригодные и непригодные для
строительства. Однако одна оценка — «комплекс пригоден для
строительства» или «благоприятен для земледелия» — обычно
бывает недостаточной, поскольку она еще не определяет объема
и характера мелиорации, необходимых для подготовки террито¬
рии и ее эксплуатации. В связи с этим' нередко вводится про¬
межуточная категория — «пригодны при проведении мелиорации
(в сельскохозяйственном прризводстве) или при инженерной
подготовке (при строительстве)». Впрочем и она нуждается в
уточнении степени сложности мероприятий. Это порождает тен¬
денцию к введению в легенду природных комплексов оценок,
выраженных в баллах. Разработка таких оценок опирается на
сравнительный метод. Конечно, было бы желательно придать
каждому признаку и комплексу в целом количественное выра¬
жение в каких-либо абсолютных единицах. Однако для ряда
объектов, вероятно, еще придется придерживаться балльной си¬
стемы. Можно напомнить, что уже .неоднократно оценки, выра¬
женные в баллах, в последующем получали вполне четкое выра¬
жение в определенных физических единицах (например, шкала
силы ветра и шкала интенсивности землетрясений).
69

Оценки, выраженные в баллах, хотя и несут печать
субъективизма, но считаются вполне применимыми в любых
работах на этапе предварительного анализа в тех случаях, когда
факторы трудно выразить в сопоставимых единицах или когда
отсутствует информация о существенных факторах (Кулик,
1963). В связи с этим такая система оценок все более завоевы¬
вает позиции и в различного рода географических работах, свя¬
занных с решением практических задач. Наиболее заметно стрем¬
ление к широкому внедрению ее в агрогеографические работы,
связанные с составлением земельного кадастра (Арманд, 1958;
Кильдема, Лепасепп, Райк, 1963; Толоконникова, 1963 и др.) и с
оценкой эрозионной опасности (Сильвестров, 1963). Все чаще
используются балльные оценки и в работах инженерно-географи¬
ческого направления (Александрова, Преображенский, 1964).
Характерно, что если в агрогеографических работах обычно
оперируют с десятибалльными и стобалльными шкалами оценок,
то в работах инженерно-геологического и инженерно-географи¬
ческого плана преобладают оценки, даваемые по пятибалльной
шкале. Как показал опыт инженерно-геологических работ (Бе¬
лый, 1964), такая система позволяет в первом приближении срав¬
нить стоимости работ по освоению территории того или иного
комплекса. По данным Л. Д. Белого, при оценке в 2 балла стои¬
мость составляет 1,2 стоимости работ при оценке в 1 балл. Каж¬
дый же следующий балл увеличивает стоимость на 0,1. Очевидно,
с накоплением опыта можно будет давать стоимостное выраже¬
ние и баллам ландшафтных оценок. Довольно интересные под¬
ходы к такой оценке намечены В. В. Покшишевским (1964),
показавшим на примере строительства городов с населением по¬
рядка 200 тыс. человек зависимость увеличения стоимости от
отдельных факторов природных условий. Подобную работу было
бы интересно проделать для горнорудных предприятий и строя¬
щихся при них поселков, составляющих сейчас довольно большой
процент новых населенных пунктов.
При разработке системы оценок, выраженных в баллах (или
их словесных эквивалентах — например, условия несложные,
среднесложные, очень сложные и т. п.), возникает ряд труд¬
ностей. Во-первых, объем факторов, включаемых в оценку, зави¬
сит от обьектов, к которым они применяются. Например, условия
строительства одного сооружения представляются более про¬
стыми, чем создание промышленного узла (сравним, например,
значение в том и другом случае условий водоснабжения).
Во-вторых, для отдельного исследователя представляется до¬
вольно сложным сделать выбор между «общесоюзной» или
«местной» системой отсчетов. Следует помнить, что комплексы
с трудными для освоения условиями, по сравнению со всей сово¬
купностью комплексов в СССР, в то же время могут быть наи¬
более легкими для данной территории и наоборот. Так, давая
70

оценку районов Читинской области по условиям строительства,
мы ни одному из них не дали высший балл, поскольку по сравне¬
нию с другими районами СССР здесь при прочих равных или
взаимно компенсирующихся условиях повсюду остается сложной
организация зимнего водоснабжения. Очевидно, система оце¬
нок должна быть скользящей и учитывать как общесоюзную
шкалу, так и местные особенности.
В-третьих, оценки в баллах предусматривают учет комплекса
факторов и групп признаков, при этом список их может быть до¬
статочно большим. Например, в руководстве по районной плани¬
ровке для трех категорий инженерно-строительной характери¬
стики их указано четыре: рельеф, грунты, гидрологические и
гидрогеологические условия, физико-геологические условия и фи¬
зико-геологические процессы (Районная планировка..., 1962).
Л. Д. Белый (1964) в пятибалльной шкале оценки инженерно¬
геологических условий отмечает пять групп признаков: литоген¬
ную основу, подземные воды, тектонику, геоморфологию, физико¬
геологические процессы. При оценке географических условий
освоения мы учитывали, предусматривая требование создания
промышленных узлов, следующие восемь групп признаков: тип
оельефа, характер грунтов, сейсмику, особенно опасные физико-
географические явления и интенсивность современных рельефо¬
образующих процессов, распространение и тип многолетней
мерзлоты, наличие местных массовых строительных материалов,
условия водоснабжения и климатическую обстановку производ¬
ства строительных работ (Типы местности..., 1961).
Оценка может проводиться как комплексно — с мыслен¬
ным учетом каждого из этих факторрв, так и путем суммирова¬
ния оценок отдельных факторов. Наш опыт показывает, что раз¬
ница при этом бывает очень незначительной, но суммативная
оценка более объективна (хотя, конечно, и она может быть уточ¬
нена при учете неравенства суммируемых факторов). Следует
иметь в виду, что таблица инженерно-строительной характери¬
стики территории (Районная планировка..., 1962) и шкала
Л. Д. Белого (1964) имеют общий недостаток — в них часто опре¬
деленные гидрогеологические условия и физико-географические
процессы жестко привязаны к определенной литогенной основе
или к грунтам (корреляция принята равной 1,0). Так, для наимень¬
шей] степени сложности в соответствующих графах указаны «мас¬
сивные породы», «сейсмичность не выше 6 баллов». А как оце¬
нить сложность, если при массивных породах сейсмичность пре¬
вышает 6 баллов? Очевидно, построение подобных шкал должно
в значительной мере базироваться не только на корреляции, но
и на, суммировании балльных оценок разных групп признаков.
Нам представляется, что дальнейшее развитие системы оценок
по баллам пойдет по линии увеличения числа последних, сумми¬
рования их по отдельным группам признаков, придания различ¬
71

ного веса разным категориям признаков 1 и, наконец, изменения
балльности при наиболее и наименее благоприятном их соче¬
тании.
По нашему мнению, хорошим подспорьем при разработке
шкал признаков и определении итогового балла могут оказаться
перфокарты.
Поскольку на картах обычно отражаются природные комп¬
лексы нескольких рангов, уместно поставить вопрос — всегда ли
одинаковые, с точки зрения генетической классификации, ком-^
плексы будут иметь в легенде целенаправленной карты одина¬
ковый ранг? Нам представляется, что не всегда. Иногда одна из
единиц более высокого генетического ранга может целиком
попасть в категорию «территорий, непригодных для определен¬
ного рода хозяйственной деятельности», и тогда'в ее делении на
единицы более низкого ранга нет необходимости. В то же время
природный.комплекс высшего ранга может быть неоднородным
по своим практическим свойствам и составляющие его единицы
более низкого ранга будут относиться к различным категориям.
Таким образом, в легенде целенаправленной карты на одной сту¬
пени классификационной лестницы могут оказаться единицы раз¬
ных генетических рангов. Это вполне естественно и настаивать
на последовательном делении комплексов высшего ранга *. в
одном случае или на показе их как целого — в другом вряд ли
целесообразно, хотя при разработке и обосновании легенды эти
Еорросы, безусловно, должны быть обсуждены.
К ним близок и вопрос о соотношении контуров общенаучных
и целенаправленных карт. Представляется, что здесь нет пред¬
мета для спора: на одномасштабных генетических и целенаправ¬
ленных картах границы будут совпадать. Но, как ясно из изло¬
женного, на последней могут быть не все границы, которые выде¬
лялись на генетической карте, поскольку в ряде случаев
возможно объединение генетически различных, но по практиче¬
ским свойствам близких территорий в один контур и, напротив*
могут быть выделены контуры комплексов более низкого таксо¬
номического ранга. В этом случае границы должны совпадать
с границами на карте соответствующего масштаба2. Иногда
факт совпадения границ выдвигается как существенный довод
против проведения работ по созданию целенаправленных карт
(Видина, 1963). Но карта — это не только контуры, но и нераз¬
рывная система «контуры — легенда».
1	Например, 1 балл сейсмичности может быть оценен при^суммировании
как 2 балла сложности, 1 балл интенсивности эрозии принят также за 1 балл*
сложность категории прочности грунтов может иметь десятибалльную оцен¬
ку и т. п.
2	Поскольку при одном и том же масштабе, но различном назначении
(например, справочная и обзорная карты), иногда применяются различные
классификационные цензы (Фадеева, 1963).
72

Характер поставленной задачи определяет также структуру и:
объем информации, включаемой в текстовую характеристику.
Приведение полевых и камеральных текстовых материалов к
виду, удобному для использования, остро ставит вопрос о необ¬
ходимости быстрой ориентировки в нем и, следовательно, о его-
систематизации. Нельзя не напомнить, что материал для анализа
сравнительным методом должен иметь определенную структуру.
Это особенно заметно, когда задача состоит не в том, чтобы в
наиболее доходчивой форме передать читателям сумму уже
известных представлений (страноведческие характеристики), а в
том, чтобы помочь выявить закономерности, т. е. выработать
новые научные представления об исследуемом предмете.
Одним из основных требований, создавшихся на базе подго¬
товки страноведческих учебных и общеобразовательных характе¬
ристик методики приведения физико-географического материала
к виду, удобному для использования, является отказ от «поло¬
чек». Под последними подразумевались характеристики отдель¬
ных компонентов, не раскрывавшие их взаимосвязей и препят¬
ствовавшие созданию представления о территории в целом.
Острие этой тенденции было направлено на усиление анализа?
связей, а не против строгой систематизации данных. Однако,
несмотря на эту борьбу, жесткие отраслевые рубрики стали-
заменяться кое-где не менее формальными региональными.
В результате часть географов стала относиться к систематизации;
и логическому рассмотрению материала негативно. Возник свое¬
образный «географический импрессионизм», при котором основ¬
ное внимание сосредоточивалось на особенностях природ¬
ных комплексов. В этом случае при характеристике одного-
района подробно описывается карст, другого — многолетняя
мерзлота, третьего — особенности микроклимата, но уже ничего
нё говорится ни о мерзлоте, ни о карсте. Этот способ, пригодный
как прием, используемый в литературном произведении типа
научно-популярного географического очерка, в котором рассмат¬
риваются всего несколько районов, оказался совершенно непри¬
годным при создании рабочих документов, характеризующих
десятки и сотни природных комплексов и районов.
Нам'представляется, что для повышения научного уровня
ландшафтных исследований следует вести борьбу не против
единства структуры описания и характеристики множества ком¬
плексов и районов (которая, однако, совсем не предусматривает
равенства объема сведений, сообщаемых по каждому из компо¬
нентов), а против стремления ограничить анализ данных уже
известными явлениями.
Разработка программы приведения материала к виду, удоб¬
ному для использования, конечно, тесно связана с задачами ис¬
следования. Она требует ответа на вопросы о необходимом
объеме вовлекаемых в анализ сведений, о распределении мате¬
73

риала между отдельными частями текстовой характеристики,
взаимоотношении данных о компонентах и комплексах, об отборе
трупп показателей и отдельных показателей. Естественно, что
решение различных задач требует разного объема информации
-о компонентах комплекса, его морфологической структуре и свя¬
зях компонентов и морфологических структур.
Следует сказать, что провести сравнение характеристик при¬
родных комплексов различного ранга и разного назначения до¬
вольно трудно, поскольку, несмотря на обилие публикуемых в по¬
следние годы ландшафтоведческих работ, образцы конкретных
произведений, включающих многочисленные характеристики
.природных комплексов нескольких рангов-, довольно редки.
В качестве примера различного подхода к программе сбора
материала в зависимости от задач, поставленных перед иссле¬
дованием, укажем на наш опыт изучения условий сельскохозяй¬
ственного и инженерного освоения территории. При разработке
.программы исследований, связанных с созданием карты Бурят¬
ской АССР для планирования специализаций отраслей сельского
хозяйства (масштаб 1 : 1 000 000), учитывались прежде всего по¬
ложения Г. Н. Высоцкого (1904, 1909): для устранения субъек¬
тивизма в типизации природных условий растениеводства, нужно
'было найти такие природные объекты, отношение которых к ус¬
ловиям географической среды сходно с требованиями изучаемой
отрасли сельского хозяйства или близко к,, ним; такими объек¬
тами для земледелия могут служить основные группировки вос¬
становленной первобытной растительности. Затем в характери¬
стику должны были войти группы показателей климатических
и почвенных условий, следовало также осветить особенности
рыхлых отложений и рельефа, определяющих в условиях горной
территорий возможности земледельческого использования при¬
родных комплексов. Как можно видеть, из основных компонентов
почти не рассматривались коренные породы, влияние которых
сказывается здесь лишь в опосредствованной форме. Однако
изучение одних компонентов не позволяет полностью проанали¬
зировать особенности структуры текстовой характеристики. По¬
этому необходимо было рассмотреть группы показателей важ¬
нейших свойств компонентов. Так, в данном исследовании при
описании климата были выбраны характеристики преимуще¬
ственно вегетационного периода, а не средние годовые.	«
В программе исследования природных комплексов севера
Читинской области, предпринятых в связи с освоением этой тер¬
ритории под строительство, было предусмотрено более подроб¬
ное, чем в обычных ландшафтных исследованиях, изучение
;рельефа (Природные условия освоения..., 1962; Александрова,
Преображенский, 1964), изучение же почв и климата отступало
на второй план. Что касается важнейших групп признаков, то
•при характеристике рельефа особое внимание было обращено на
•74

современные рельефообразующие процессы и их интенсивность;
•больше внимания было уделено ц слою сезонного оттаивания.
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в зависимости
от задач работы менялось не только значение компонентов, часто
фиксируемое порядком их описания, но и внутреннее содержание
их текстовых характеристик.
В заключение отметим, что проведенный анализ свидетель¬
ствует о наличии тесной двухсторонней связи между общенауч¬
ными и целенаправленными ландшафтными исследованиями, об
^определенном месте ландшафтных исследований в системе работ
по географическому обеспечению правильного решения народно¬
хозяйственных задач, о необходимости постоянного обновления
географической информации, о существовании закономерной
связи между целью работ, систематизацией, объемом и содержа¬
нием собираемой информации. В то же время существует мно¬
жество еще нерешенных полностью вопросов, работа над кото¬
рыми не должна откладываться на длительный срок.

ПРИМЕНЕНИЕ ЛАНДШАФТНОЙ КАРТЫ
В ПРИРОДНОМ РАЙОНИРОВАНИИ
Дифференциация и интеграция
Одним из наиболее распространенных в настоящее время на¬
правлений использования средне- и мелкомасштабных ланд¬
шафтных карт является применение их для разработки обще¬
научных и целенаправленных схем комплексного районирования.
Большинство отраслевых физико-географических наук выра¬
ботало как принципы, так и надежные методы районирования.
В то же время создание схем комплексного районирования, не¬
смотря на обширную литературу, посвященную этому вопросу,
продолжает оставаться одной из трудных задач (Михайлов,
1956, 1962). Основных трудностей здесь две: с одной стороны,
трудность разработки стройной и всеобъемлющей системы таксо¬
номических единиц, отражающей структурную сложность геогра¬
фической оболочки, с другой — затруднения, связанные с мето¬
дикой проведения границ регионов. Уделив много внимания раз¬
работке основных положений (Михайлов, 1962) или принципов
районирования (Арманд, 1952), физикочгеалрафы-комллекокики
значительно меньше занимались вопросами проведения отбора
границ (Родоман, 1956).
В отличие от ряда частных географических наук (геоморфо¬
логии, географии поцв и др.), опиравшихся на типологические
карты анализируемых компонентов и тем самым вовлекавшими
в систему принципов районирования представление не только*
о дифференциации данного компонента на поверхности земли,,
но и об интеграции низших типологических единиц, комплексная
физическая география до последнего времени не имела в каче¬
стве исходного документа ландшафтной карты. Поэтому в своих:
методологических построениях она ограничивалась представле¬
ниями о дифференциации географической оболочки,, не сопря¬
женными с представлениями об интеграции слагающих ее при¬
родных комплексов. В силу этого в процессе комплексного рай¬
онирования преобладало конструирование схем на основе
суммирования или комплексирования ряда отраслевых карт, т. е.,
по существу преобладало проведение границ по косвенным при¬
знакам.
76

При всех принципиально правильных рассуждениях о гене-
тическом принципе и о необходимости учета комплекса факторов
•единственным методическим орудием физико-treorpафа-комплекс-
ника оставалось наложение одной на другую частных карт: гео¬
логической, геоботанической, почвенной и климатических (если
последние имелись). В дальнейшем различие в методике райони¬
рования определялось лишь тем, производился ли выбор границ
по карте, отражающей ведущий или интегрирующий фактор, или
происходило совмещение границ нескольких карт с приданием
каждому из факторов равного веса (т. е. с учетом всех признаков
или их комплекса).
Уже само по себе создание ландшафтных карт вносит в ком¬
плексное районирование свежую струю. По существу, оно при¬
обретает прямую картографическую основу. Вместе с тем
снимается стихийно возникшая в теории комплексного физико-
географического районирования монополия принципа дифферен¬
циации (расчленения) и устраняется игнорирование диалекти¬
чески связанного с ним принципа интеграции (объединения).
Появляется, как справедливо отмечал Ю. К. Ефремов (I960),
возможность объединения для решения проблем районирования
дедуктивного и индуктивного подходов. Использование различ¬
ных операций, методических приемов, связанных с дифференциа¬
цией и интеграцией природных комплексов (Преображенский и
др., 1961а), выделение двух логических этапов ъ процессе рай¬
онирования (Ефремов, 1960) отражает диалектическое единство
непрерывности географической оболочки и дискретности состав¬
ляющих ее природных комплексов, отражает существующее в
природе единство процессов дифференциации и интеграции.
Лучшей основой для создания схем природного районирова¬
ния являются комплексные типологические карты, отражающие
географию целых природных комплексов, а не отдельных их
компонентов. Принципиальные преимущества применения ланд¬
шафтных карт для природного районирования были впервые от¬
мечены .с особой четкостью М. А. Первухиным (1934), а затем
неоднократно обсуждались в работах, посвященных вопросам
комплексного районирования (Михайлов, 1956, Мильков, 1956,
Пармузин, 1958, и др.). Однако конкретные примеры были опуб¬
ликованы лишь в последние годы (Преображенский, 19586; Пре¬
ображенский, Фадеева, Мухина, Томилов, 1959; Физико-геогра¬
фическое районирование Центральных Черноземных областей,
1961; Типы местности..., 1961; Чупахин, 1964), и их методический
опыт почти не подвергался анализу (Преображенский, Фадеева,
Мухина, 1961а). В 1952 г. был начат эксперимент по комплекс¬
ному районированию территории Забайкалья на базе сплошного
типологического картирования. В 1956 г. были составлены кар¬
ты типов местности Бурятской АССР и в 1959 г.— Читинской
области, на основе которых разработаны схемы районирования
77

этих территорий, а и последующем и Забайкалья в целом1
(Преображенский, 19586; Преображенский, Фадеева, Мухина,,
Томилов, 1959; Типы местности..., 1961; Предбайкалье и Забай¬
калье, 1965).
Опыт показал, что для районирования территорий экономиче¬
ских регионов, а также отдельных горных стран наиболее при¬
годны карты средних масштабов, так как они удобны с точки?
зрения возможности единовременного обзора всей площади.
Более «рунный масштаб делает карту громоздкой и затрудняет
выделение единиц более высокого, чем районы, ранга, а более-
мелкий — не 'позволяет с достаточной точностью выделить при¬
родные районы. Работы по созданию среднемасштабных ланд¬
шафтных карт обеспечены надежной топографической основой и,,
как правило, материалами аэрофотосъемки, что создает возмож¬
ность выделения природных комплексов с максимальной точ¬
ностью и объективностью.
Выделение границ регионов
При наличии карты природных комплексов выявление райо¬
нов методически становится сравнительно простой операцией,,
поскольку они хорошо различимы на карте, как территории с за¬
кономерным сочетанием природных комплексов. В значительной
мере здесь вступает в действие принцип интеграции — в качестве
районов выделяются участки с однородным сочетанием различ¬
ных природных комплексов. Сравнительно легко'определяются и
границы районов, проводимые непосредственно по картам при¬
родных комплексов и охватывающие участки, отличающиеся
один от другого набором и количественным соотношением ком¬
плексов и их качественно различным сочетанием, выраженным
спецификой сложных картографических образов (рис. 5).
Однако, хотя выявление районов и становится простой опера¬
цией, имеющей надежную объективную основу, сложности, свя¬
занные с содержанием дефиниции категории «район», а также
споры, связанные с проблемами классификации регионов, автома¬
тически не исчезают.	^
Выявление таксономических единиц более высокого4 ранга
(объединение районов в округа или области) и их границ оказы¬
ваются более сложными операциями. Здесь сравнительно легко
устанавливаются «очаги» — территории с наиболее заметными
отличиями (Ефремов, 1960). Однако, чтобы установить принад¬
лежность районов, расположенных у стыка двух-трех природ¬
ных округов (или областей), к одному из них, одной карты при¬
родных комплексов часто оказывается недостаточно.
Для отбора границ округов, объединяющих районы на основе
общности их развития в течение последних этапов мезо-кайно-
зойской истории (для Забайкалья), выявилась необходимость
78

Рис. 5. Пример выявления границ природных районов при помощи схемы природных комплексов
Природные комплексы: 1 — тайга горная; 2 — луговые равнины поймы; 3 — слабонаклонные ерниковые равнины;
4 — слабонаклонные луговые равнины; 5 — предгольцовое редколесье; 6 — гольцы; 7 — слабонаклонные сухостепные равнины;
— сухая степь горная; 9 — слабонаклонные степные равнины; 10 — степь горная; // — лесостепь равнинная; 12 — лесостепь
горная; 13 — сосновые боры (по фрагменту схемы, составленной Н. В. Фадеевой). Границы:	А - природных комплексов;
Б — природных округов

в сопоставлении сетки районных границ, полученной с помощью
ландшафтной карты, с контурами ряда сравнительно мелкомасш¬
табных карт и прежде всего с геологической и тектонической,,
отражающими важнейшие особенности развития морфострук-
тур. И это вполне понятно, так как при классификации типов
местности Бурятской АССР, послуживших основой для выделе¬
ния районов, в первую очередь учитывались соотношения тепла
и влаги. Не случайно поэтому появилась необходимость учесть
роль факторов иного порядка, прежде всего связанных с эндо¬
генными процессами. При другом направлении работ, например-
при выделении природных комплексов, в основу классификации
которых положены геоморфологические различия (при одновре¬
менном учете совокупности факторов), было бы необходимо при
переходе к единицам более высокого ранга провести сопоставле¬
ние районной сетки с контурами климатических и геоботаниче-
ских карт.
Таким образом, при определении границ округов использует¬
ся метод наложения нескольких различных карт. Следует особо
подчеркнуть, что в данном случае он применяется не для про¬
ведения границ комплексных физико-географических образова¬
ний, а лишь для анализа ранга границ, полученных на основе
ландшафтной карты.
Применение метода'наложения карт, как метода анализа свя¬
зей, является объективной необходимостью, которая определяет¬
ся тем, что отдельные этапы районирования соответствуют раз¬
личным уровням обобщения. Так же как сумма сведений о компо¬
нентах природы еще не дает полного представления о природном
комплексе, так и сумма сведений о природе ряда комплексов,
входящих в состав района, еще не раскрывает всей его природы;
то же можно сказать о единицах более высокого ранга. Переход
от представления о районе как о целом, охватывающем ряд при¬
родных единств (принцип интеграции), к представлению о- нем
как о части целого более высокого ранга —округа или провинции
(принцип дифференциации) представляет собой и переход к
иной ступени абстракции.
В процессе перехода от одной ступени районирования к дру¬
гой происходит смена требований к степени однородности при¬
родных комплексов в пределах единицы определенного ранга.
Ясно, что и район, и страна характеризуются какой-то однород¬
ностью природных комплексов, но степень ее различна. Объек¬
тивными критериями для определения последней могут быть ко¬
личественные или качественные показатели (лучше всего и те и
другие). В отличие от других методов районирование на базе
ландшафтной карты дает возможность использовать в качестве
критерия степени однородности повторяемость -комплексов опре¬
деленного типа (Мильков, 1956) или же соотношение площа¬
дей, занятых различными природными комплексами (табл. 2).
79-

Таблица 2
Сб
о
Соотношение площадей, занятых основными Типамй MecTHocfй в Некоторых районах Бурятской АССР *, %
Тип местности
Группы природных
районов
.Природный район
горная
тайга
горная
лесо¬
степь
горная
степь
горная
сухая
степь
сосновые
боры на
песках
плеская
луговая
равнина
поймы
слабонак¬
лонна я* лу¬
говая рав¬
нина кону-
совдвыноса
"ерники
гольцы
и пред голь¬
цовое! ред¬
колесье
Селенгинское среднегорье
Г орносухостепные
Боргойский
—
0,4
27,2
42,9
—
19,9
9,6
—
Кударинский
—
29,7
11,4
37,2
—
21,7
—
—
Гусиноозерский
—
10,1
19,3
44,3
—
15,5
—•
—
Удинский
—
19,3
2,5
31,6
5,7
31,5
9,4
—
Горно-таежные
Малханский
96,3
0,7
.—
—
0,8
2,2
—
—
Заганский
89,0
5,3
—
—
3,2
2,5
—
—
Цагандабанский
95,5
—
—
—
2,8
1,6
—
—
Цаганхуртейский ....
83,9
—
—
—
5,4
4,0
—
4,0
Горно-таежные
Витимское плоскогорье
Средневитимский . . . .
81,0
—■
—
—
—
2,5
0,5
15,5
Верхневитимский ....
72,7
—-
—
’ —
—
3,5
—
23,5
Малоамалатский ....
70,0
—
—
—
—
9,0
0,4
20,6
Витимско - Джил ИНД инский
64,8
—
—
—
— '
4,5 ,
0,3 .
30,4
Кондинский
59,8
0,6
—
—
—
6,0
—
32,9
* Подсчеты выполнены Л. И. Мухиной и	Фадеевой.
%
0,5
0,3
0,7

^Цифры, передающие соотношения природных комплексов в
районе, отражают его ландшафтную структуру и обогащают его
характеристику, придавая ей большую объективность. Они помо¬
гают раскрыть закономерное своеобразие сочетаний типов ме¬
стности, оттенить сложность и многогранность природы районов,
а также выбрать более объективное название района. При нали¬
чии ландшафтной карты оно может состоять всего из двух ча¬
стей. Первая складывается из названий гидрографических объек¬
тов или орографических единиц, представляя собой как бы
топографическую привязку, а вторая часть отражает соотноше¬
ние преобладающих в районе природных единиц. При учете коли¬
чественных показателей можно с достаточной точностью отразить
в названии не только господство какого-либо комплекса, но и
сложные сочетания сопутствующих природных комплексов.
Типологическая группировка регионов
Обычно районирование экономических районов или крупных
природных образований заканчивается выделением нескольких
десятков природных районов, объединяемых границами таксоно¬
мических единиц более высокого ранга (округ, область, провин¬
ция, зона). Так, при районировании Кавказа (площадь около
440 тыс. км2) Н. А. Гвоздецкий и А. Е. Федина (1956) выделили
7 областей, 11 подобластей и 46 районов, территории Бурятской
АССР (324 тыс. км2) — 5 округов и 63 района (Преображенский,
Фадеева, Мухина, Томилов, 1959), Читинской области (430 тыс.
км2) —10 округов и 69 районов (Типы местности..., 1961),
Нечерноземного центра (460 тыс. км2) — 11 провинций и 125 рай¬
онов (Физико-географическое районирование Нечерноземного
центра..., 1963). Такое построение делает схему очень сложной
для использования на практике, так как районы со сходными
природными условиями сельскохозяйственного или инженерного
освоения могут находиться в различных округах. Поэтому при
целенаправленном районировании этим этапом заканчивать ра¬
боту нельзя.
После построения сетки районов, округов, областей и зон
должна быть проведена их типизация, т. е. выявление террито¬
рий, сходных по тем или иным свойствам, в частности по важней¬
шим особенностям современных природных условий освоения или
развития хозяйства. Такой опыт был осуществлен нами в 1952—
1956 гг. при районировании территории Бурятской АССР. Одно¬
временно Б. Б. Родоман (1956) принципиально обосновал воз¬
можности типологической группировки районов. Выделенные
группы не занимают определенного места в системе классифика¬
ции, т. е. не являются таксономическими единицами, и в этом
отношении сближаются с ландшафтами — аналогами Ф. Н. Миль-
кова (1948). Их объединение основано на сходстве современ-
6 В. С. Преображенский	81

ных природных условий вне зависимости от степени общности
происхождения и территориального единства, которые были
определяющими признаками при выделении округов. Так, степ¬
ные районы расположены в различных природных округах За¬
байкалья, но, несмотря на это, возможности их сельскохозяйст¬
венного освоения примерно одинаковы. ,
Проведенное на базе карты природных комплексов райониро¬
вание дало возможность объединить районы с близким сочета¬
нием природных комплексов в ряд групп (например, степные,
лесостепные, таежные, боровые, луговые). Районы, объединен¬
ные в группы с господством того или иного типа, а также с соче¬
танием двух или трех типов природных комплексов, показывают¬
ся на карте цветом, штриховкой или индексами (Преображен¬
ский, 19586; Преображенский, Фадеева, Мухина, Томилов, 1959).
Группы не только показываются на карте, но и характеризуются
в тексте.
Как уже отмечалось, такая группировка может применяться
в любом случае, когда имеется некоторое множество единиц од¬
ного таксономического ранга. Так, мы использовали ее для пока¬
за на схеме районирования Забайкалья и Предбайкалья зональ¬
ной и морфоструктурной принадлежности природных провинций
(Предбайкалье и Забайкалье, 1965). Практически ее можно ис¬
пользовать и при показе различных категорий естественноисто¬
рических стран в пределах материков. Очевидно, перед группи¬
ровкой регионов различных рангов, кажущихся' с первого взгля¬
да лишь индивидуализированными единицами, открываются
широкие возможности. Очень важно, что типизация облегчает
подход к обобщенной оценке регионов с точки зрения практиче¬
ских нужд. Например, зонально-поясная группировка районов
Бурятской АССР и Читинской области позволила с помощью
данных, полученных на сравнительно немногочисленных сорто¬
испытательных участках, достаточно наглядно показать различия
в урожайности основных зерновых культур (Преображенский,
19586; Типы местностц..., 1961) (табл. 3).
Таблица 3
Число лет с различной урожайностью пшеницы «лютесценс 062» за десять лет
(в период с 1945 по 1955 г.)
Урожайность, ц/га
Группа природных
районов
Сортоиспытательный участок
>20
20-15
15—10
10—5
<5
Сухостепные
Селенгинский
1
1
3
3
2
Степные
Бичурский
1
4
2
1
2
Лесостепные
Кабанский
3
3
1
2
1
Красночикойский . „ .
7
—
2
1
• —
82

Рис. 6. Схема группировки природных районов части Читинской
области по степени сложности строительного освоения (Л) и со¬
здания предприятий сельского хозяйства пригородного направ¬
ления (5)
Районы с условиями: 1 — несложными; 2 — умеренно сложными; 3 — слож¬
ными; 4 — тяжелыми. Границы и номера: 5 — природных районов;
6 — природных округов
Анализ структуры сельскохозяйственных угодий и урожайно- •
сти зерновых культур применительно к типологическим группам
районов был проведен также коллективом географов Москов¬
ского государственного университета при районировании Нечер¬
ноземного центра (Физико-географическое районирование Нечер¬
ноземного центра, 1963).
Возможна группировка природных районов и непосредствен¬
но по степени пригодности их для того или иного вида производ¬
ственной деятельности. Так, при районировании Читинской обла¬
сти мы сгруппировали районы по степени сложности их освое¬
ния сельским хозяйством пригородного типа (рис. 6,Б), а также
6*	83

и строительством (рис. 6, Л) (Типы местности..., 1961). Оценка
условий строительства крупных промышленных комплексов была
произведена по пятибалльной шкале (несложные, умеренно
сложные, сложные, тяжелые, очень тяжелые районы) на основе
учета совокупности ряда природных факторов: типа рельефа и
характера грунтов, определяющих возможность выбора боль¬
ших промышленных площадок, особенно опасных физико-геогра¬
фических явлений, распространения и типа мерзлоты, наличия
местных строительных материалов (песка, щебня, глины,
леса), и условий водоснабжения, климатической обстановки,
производства работ на открытом воздухе. Таким образом, мы
дали не экономико-географическую, или так называемую хозяй¬
ственную, а инженерно-географическую оценку
местности. Поэтому схема приобрела характер комплексного
инженерно-географического районирования. При определении
степени сложности освоения сельским хозяйством учитывались
климатические условия (в первую очередь соотношение тепла и
влаги), почвы и м'еханический состав грунтов, условия рельефа,
позволяющие провести те или иные мелиоративные мероприятия,
и местные кормовые ресурсы.
Следует подчеркнуть, что целенаправленная типизация тре¬
бует сбора в процессе полевых и камеральных работ материалов,
необходимых для соответствующей оценки. Естественно, что)
наиболее надежным этот материал будет в том случае, если кар¬
тирование природных комплексов было целенаправленным.!
В противном случае потребуется дополнительный сбор матери¬
алов, что, естественно, не всегда возможно.
Изменение структуры,
сопроводительного текста карты
Использование в качестве основы для районирования ланд¬
шафтной карты приводит к изменению структуры текста, сопро-'
вождающего схему. Описания, составленные без ландшафтных
карт, содержат лишь две части: характеристику компонентов
всего района и описание выделенных регионов (табл. 4).
Внедрение ландшафтной карты вызывает. необходимость
включения характеристик природных комплексов (Бурятская
АССР, Читинская область) ]. Нам представляются закономер-
1 Рассмотренные соотношения между общей, ландшафтной и региональ¬
ной частями описания вполне приемлемы в работах по природному райони¬
рованию. Но они будут непригодны для общих физико-географических харак¬
теристик территорий, где удельный вес региональной части не должен быть
столь гипертрофированным. Это связано с тем, что по самому существу, цель
таких работ — раскрыть как общие, так и частные закономерности природы
территории. К сожалению, в последние годы такая подмена темы отмечается
в опубликованных работах некоторых физико-географов.
84

Таблица 4
Соотношение частей текстовых характеристик, сопровождающих схемы
природного районирования *■, %
Территория
Природа
всей тер¬
ритории
Природные
комплексы
Pei ионы
округа,
провинции
группы
районов
районы
сумма
регио¬
нов
бурятская АССР . *• . .
19
55
5
4
17
26
1итинская область . . .
21
31
12
5
31
48
1 счерноземный центр . .
25
0
21
8
46
75
* Объем методической части, введения и заключения исключен из подсчетов.
пыми и другие изменений в структуре описания — увеличение
объема характеристик высших единиц и типологических групп
районов. Такое соотношение объемов, так же как и порядок опи¬
сания регионов от высших единиц к низшим, т. е. обратный фак¬
тически проводимым при районировании действиям, должен по¬
мочь раскрыть сущность районов не только как объединений
природных комплексов (интеграция), но и как частей единиц
более высокого ранга (дифференциация).
При наличии карты природных комплексов текстовая харак¬
теристика районов может быть довольно краткой. В ней обычно
приводятся данные о природе района, не нашедшие отражения в
описании отдельных природных комплексов (например, сведения
об орографии, геологической структуре, некоторых общих чертах
климата, водных объектах), и отражаются закономерности рас¬
пространения природных комплексов и их участие в строении
кортикальных поясов (последнее использовано нами в работах
но Читинской области, см. Типы местности..., 1961). Желатель¬
ны также указания на их м'естные, в данном случае районные,
особенности.
Конечно, возможны и другие варианты. Так, в работе по За¬
байкальскому северу, не представлявшей собой специальной
сводки по районированию, характеристика отдельных районов
включала анализ отдельных компонентов и краткое описание
каждого из выделенных в легенде типологической карты типов
местности (Природные условия освоения..., 1962).
Таким образом, опыт показывает, что внедрение метода
районирования с помощью карты природных комплексов, вно¬
сит в работу ряд новых моментов. Вместе с тем, его примене¬
ние не исключает других методов, которые должны использо¬
ваться в комплексе с ним. Только таким путем можно избежать
ошибок, неизбежно вытекающих из применения односторонней
методики районирования в направлении или снизу вверх (инте¬
грация) и лишь сверху вниз (дифференциация).

ЛАНДШАФТНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И РАЗРАБОТКА
РЕГИОНАЛЬНЫХ И ЛАНДШАФТНЫХ ПРОБЛЕМ
(НА ПРИМЕРЕ ЗАБАЙКАЛЬЯ)
Ландшафтные и региональные проблемы
Система работ, связанных с изучением природных комплек¬
сов, является одним из важных методов выявления и реше¬
ния ряда физико-географических комплексных теоретических
проблем.‘Обычно, говоря о последних, указывают лишь на те из
них, которые имеют общеметодологический порядок или носят
характер межотраслевых. Так, составители обобщающего тру¬
да «Советская география» (1960) включили в число таких
проблем тепловой и водный режим земной поверхности, зональ¬
ность, природное районирование, снежный покров. Сюда же от¬
носят проблемы развития и динамики географической оболочки.
Сходным образом формулируют комплексные физико-географи¬
ческие проблемы и А. Г. Исаченко (1953), И. М. Забелин (1959),
Ф. Н. Мильков (1959).
Однако подобный перечень нельзя считать исчерпывающим.
Он ограничен кругом вопросов, которые условно можно назвать
«землеведными», поскольку решение большинства из них отно¬
сится к компетенции землеведения.'Наряду с ними существует
широкий круг комплексных физико-географических проблем; во-
первых, региональных, (связанных с какой-либо одной террито¬
рией), во-вторых — типологических (относящихся ко многим од¬
нородным природным комплексам). К числу первых можно от¬
нести, в частности, определение провинциальной принадлежно¬
сти той или иной территории (например, Забайкалья). К числу
вторых — проблемы истории формирования, развития, динамики
и географии отдельных типов территории: зон (тайги, пустынь и
т. п.), вертикальных поясов (например, высокогорья), горных си¬
стем, ландшафтов (проблема межгорных котловин), их связей,
генезиса границ -и т. п.
Анализ тенденций, проявляющихся в географической лите¬
ратуре, свидетельствует о том, что интерес к региональным и
типологическим комплексным проблемам в настоящее время не¬
прерывно возрастает, так как на их разработку нередко опирает¬
86

ся рациональное использование природных ресурсов и преобра¬
зование природы. Решение многих из них не только является
фундаментом для более широких обобщений, но имеет и само¬
стоятельное значение. Разработка таких проблем требует новых
подходов, выделения системы вопросов, оригинального примене¬
ния известных методов, в том числе и не использовавшихся
ранее. Исключение ландшафтных и региональных вопросов, а
также методов их исследования из круга теоретических задач
физической географии сильно обеднило бы ее позиции. Вместе
с тем, к числу ландшафтных и региональных теоретических
проблем нельзя автоматически относить такие задачи, как райо¬
нирование, изучение и классификацию ландшафтов, а также со¬
ставление комплексной характеристики отдельных регионов
(типа «ландшафты... района»). Исследования указанного типа,
даже выполняемые на очень обширных или малоизученных тер¬
риториях, нередко представляют собой частное применение уже
разработанной методики и известных теоретических положений к
новым объектам. Работы этого плана хотя и требуют от исследо¬
вателя большой эрудиции и упорного, а иногда и самоотвержен¬
ного труда, в своей методической и теоретической части по суще¬
ству представляют собой решение конкретной научно-техниче¬
ской задачи. Правда, вводя в научный оборот новые факты, по¬
добные исследования могут при известных условиях послужить
основанием как для постановки, так и для решения региональ¬
ных теоретических проблем.
Возможность выдвижения и решения комплексных теорети¬
ческих проблем в значительной мере обусловлена, во-первых,
ролью карты природных комплексов как формы программиро¬
вания дальнейших исследований и приема обобщения материа¬
ла, удобного для применения сравнительного метода анализа,
и, во-вторых, связью съемочных (составительских) операций и
других видов работ. Уже в процессе редактирования карты
возникает необходимость в анализе распространения природ¬
ных комплексов и в сопоставлении полученных фактов и обоб¬
щений с ранее известными. Такое сопоставление неизбежно
ставит перед исследователем широкий круг вопросов о харак-.
тере и существе важнейших взаимосвязей природы изучаемого
региона.
Таким образом, одним из положительных результатов ланд¬
шафтных исследований является постановка отраслевых про¬
блем и наметка путей их решения. В качестве примера можно
назвать вопрос об источниках поступления влаги, формирующей
ледники Станового нагорья, связанный с комплексным вопросом
о современном позднеледниковье Забайкалья (Преображенский,
1959а, 1960а), и о границах Станового нагорья и Витимского
плоскогорья, возникший в результате анализа географии гольцо¬
вого пояса (Преображенский, Фадеева и др., 1959). Обращение
87

к карте природных комплексов создает новые возможности для
изучения закономерностей географии ландшафтов.
Следует подчеркнуть, что создание таких карт заставляет
по-новому подойти и к системе координат для анализа комплек¬
сов. Действительно, если при изучении закономерностей распро¬
странения биокомплексов (почвы, растительности) достаточно
рассмотреть их отношение к рельефу, характеризуемому отдель¬
ными статическими показателями, и к климатическим парамет¬
рам, то для природных комплексов, в состав которых входят и
климат и рельеф, такое рассмотрение имеет лишь ограниченное
значение. Очевидно во втором случае требуется привлечение
другой «системы координат». Ими могут быть динамические ко¬
ординаты: с одной стороны, новейшие тектонические движе¬
ния земной коры, с другой — циркуляция воздушных масс.
При решении вопросов, возникающих при анализе ландшафт¬
ной карты, уточняются и пересматриваются существующие, а не¬
редко формируются новые представления о взаимосвязях. Есте¬
ственно, что круг таких вопросов значительно расширяется в
тех случаях, когда исходный материал получен непосредственно
в процессе картирования, а не является продуктом «обобщения»
содержания серии отраслевых карт и сопровождающих их тек¬
стовых характеристик.
Конечно, не все ответы могут быть получены с помощью ма¬
териала, собранного при ландшафтных исследованиях. Послед¬
ние выявляют задачи, решение которых нередко,является делом
не только ландшафтоведения, но и нескольких отраслей геогра¬
фической науки.
В качестве конкретного примера комплексных физико-геогра¬
фических проблем, разработка которых опиралась на систему
ландшафтных исследований, включающих картирование, ниже
рассматриваются география ландшафтов и неотектоника Забай¬
калья, провинциальная специфика его природы и современное
позднеледниковье севера Забайкалья.
География ландшафтов
и неотектоника Забайкалья
На ландшафтной карте Забайкалья, на картах природных
комплексов Бурятской АССР и Читинской области, а также не¬
которых районов Станового нагорья (Преображенский, Фадеева
и др., 1959; Типы местности..., 1961; Природные условия освое¬
ния..., 1962; Александрова, Преображенский, 1964) прежде все¬
го бросается в глаза типичная для горных стран пестрота ланд¬
шафтов. Более внимательное рассмотрение позволяет уловить
в кажущемся хаосе несколько закономерных группировок, из
которых мы остановимся на асимметричной системе вертикаль¬
ных поясов гор Прибайкалья и Станового нагорья и на островном
88

расположении ряда природных комплексов. Обе эти системы:
картографических образов в значительной мере определены ам¬
плитудой, ориентировкой и дифференциацией тектонических дви¬
жений в кайнозое.
Ограниченное распространение высокогорного пояса на Се-
ленгинском и Витимо-Олекминских среднегорьях, а также на
Витимском плоскогорье, с одной стороны, и широкое развитие
('го на Становом нагорье и в горах Прибайкалья — с другой, от¬
ражают неоднородность в амплитуде движений
I! кайнозое отдельных участков горной страны, обусловившую
различие в абсолютных и относительных высотах хребтов. Ко¬
личество вертикальных поясов и их площади в различных райо¬
нах проявления влияния одной и той же горизонтальной природ¬
ной зоны представляют (в пределах одной горной страны) функ-.
цию амплитуды тектонических движений.
Ориентировка максимальных поднятий (Сводового поднятия
Г'. В. Павловского, 1948), представленных горами Прибайкалья'
и Станового нагорья, достигающими высот 2800—3000 м, в соче¬
тании с преобладающим в течение большей части года запад¬
ным переносом воздушных масс обусловила большое различие
н увлажнении высотных поясов на склонах разных направлений.
Склоны, встречающие воздушные массы, выделяются резко по¬
вышенным увлажнением. При этом речь идет не только об отно¬
сительном увлажнении, но и о значительных годовых суммах
осадков. Имеющиеся в настоящее время весьма скудные данные
свидетельствуют о том, что на высотах 450—600 м средние годо¬
вые суммы осадков на внешних склонах Хамар-Дабана состав¬
ляют 450—800 мм, на внешнем склоне Станового нагорья —450—
600 мм, на высоте 1450 м на Хамар-Дабане они превышают
1300 мм. Таким образом, на высотах более 2000 м вполне ве¬
роятны средние годовые величины, превышающие 1500 мм. К со¬
жалению, данные об осадках на разных- высотах внутренних
склонов этих хребтов отсутствует. Однако, судя по сравнитель¬
но ограниченному распространению темнохвойных лесов, их ко¬
личество на соответствующих уровнях намного меньше. На хреб¬
те Кодар, по нашим расчетам, опирающимся на данные о высот¬
ных градиентах осадков по нескольким парам станций (Чара —
Большая Лепринда 38 м, Чара —Прииск 11 лет Октября 32,
Баунт — Карафтит 36 мм/100 м), и по нашим наблюдениям за¬
пасов воды в годичных слоях снега фирнового бассейна ледни¬
ков, сумма осадков на высоте 2500 м на северном, внешнем скло¬
не составляет 1100—1200 мм, на южном склоне 850—1000 мм~
(Преображенский, 1960а). Таким образом, на вершинах, дости¬
гающих 2900—3000 м, средняя сумма осадков за год также мо¬
жет приближаться к 1500 мм.
Следует сказать, что от внешних к внутренним хребтам гор¬
ной системы и от наветренных к подветренным склонам каждого
1 89*

из входящих в нее хребтов она уменьшается. Эта закономерность
подтверждается полевыми снегомерными наблюдениями (Коло-
мыц, 1964). Такой характер взаимодействия ориентировки хреб¬
тов и циркуляции воздушных масс обусловливает различие в вы¬
сотном положении рубежей вертикальных поясов, сопровождаю¬
щееся формированием на хребтах асимметричной по отноше¬
нию к гребню системы линейно вытянутых высотных поясов.
В горах Прибайкалья и на Становом нагорье граница между
лесным и высокогорным поясами, например, на внешних запад¬
ных и северо-западных склонах лежит на высоте от 700 до
1600 м, а на внутренних — на высоте от 1100 до 1800 м (Преоб¬
раженский, Фадеева и др., 1959). На сходно ориентированных
-склонах смежных хребтов заметен ее общий подъем от хребтов
внешних, окраинных, к хребтам внутренним (табл. 5).
Таблица 5
Высотное положение границы между лесным и высокогорным
поясами на склонах разной экспозиции, м
Хребет (его положение в горной системе)
Склон
внешний
внутренний
Баргузинский (окраинный) . . . .
Икатский (внутренний)
Оверомуйский (окраинный) . . .
Южномуйский (внутренний) . . .
900—1400
1200—1600
900—1300
900—1300
1400—1800
1200—1700
1100—1700
1500—1800
Такая закономерность в распределении влаги определяет и
разницу в составе биокомплексов вертикальных поясов. Типич¬
ной чертой внешних, влажных склонов гор Прибайкалья и Ста¬
нового нагорья является отсутствие степей и лесостепей,
характерных для внутренних склонов и межгорных котловин,
и широкое участие в строении природных комплексов лесного
пояса темнохвойных древесных пород, тогда как для внутрен¬
них характерны лиственничники. Не менее разительны разли¬
чия и в высокогорном' поясе: на окраинных хребтах, особенно
на их внешних склонах, преобладает комплекс альпийских яв¬
лений — остроконечные формы вершин, 'кары, троговые долины,
ледники, альпийские луговины, субальпийское криволесье. На
внутренних хребтах,, при малом отличии их абсолютных высот
и, следовательно, сравнительно малом изменении термических
условий, но при значительном увлажнении, широко развиты
уплощенные вершины, осложненные гольцовыми террасами. Пре¬
обладают горнотундровые группировки растений — словом, гос¬
подствует комплекс явлений и процессов, получивших название
гольцовых (Преображенский, 1959а).
Таким образом, здесь наблюдается л а н д ш а ф т н а я асим¬
метрия горной территории. Она составляет характерную чер¬
90

ту большей части горных стран умеренного пояса Северного по¬
лушария (гор Скандинавии, Урала, Кавказа, Камчатки, Алтай¬
ско-Саянского и Байкальского нагорий) и выражается хотя и
по-разному, но достаточно отчетливо.^
Слабее изучено воздействие на географию ландшафтов внут¬
ренней дифференциации новейших движений в пределах морфо-
тектур. В Прибайкалье и на Становом нагорье основу ее состав¬
ляют преимущественно подвижки блоков по разломам, ослож¬
няющим гигантские складки, а на остальной территории Забай¬
калья— складкоподобные движения (Флоренсов, 1960). Этим
определяется многочисленность котловин и полузамкнутых меж¬
горных понижений, отличающая Забайкалье от Большого Кав¬
каза, Альп, Урала и сближающая его со многими горными систе¬
мами Азии. Обилие котловин, обусловленное характером
дифференциации кайнозойских тектонических движений, весьма
существенно влияет на формирование и географию природных
комплексов *. Горизонтальные линейные размеры большей части
межгорных понижений составляют десятки (реже сотни) кило¬
метров, а вертикальные — сотни метров (изредка 2—2,5 тыс. м).
Изменения, вызванные этими морфоструктурными элементами в
климатической обстановке, далеко выходят за рамки микрокли¬
матических.
По существу ландшафтоведение сталкивается здесь с про¬
блемой природы котловин, которая является одной из
существеннейших для географии горных стран. Важность ее
определяется двумя положениями. Во-первых, котловины выде¬
ляются в горах как участки, наиболее благоприятные для земле¬
дельческого освоения и строительства крупных промышленных
комплексов; во-вторых, они, как уже отмечалось, являются не¬
отъемлемыми частями горных систем, подлежащими столь же
внимательному изучению как и хребты, между тем до сих пор
представление о горной стране обычно ограничивается характе¬
ристикой своеобразия природы одних хребтов.
Прослеживая цепь взаимодействия, отметим, что обуслов¬
ленная характером тектонических движений орографическая
изолированность межгорных понижений определяет значитель¬
ную (по сравнению с верхними частями склонов хребтов) сте¬
пень трансформации нижних слоев воздушных масс, что при¬
водит к повышению континентальности климата котловин. По¬
следние обычно выделяются в горной системе глубокими зим¬
ними инверсиями и интенсивным летним прогревом. Абсолют-
1 Иногда днища межгорных котловин противопоставляют хребтам, рас¬
сматривая их как «равнины». Однако нельзя забывать, что существенные
черты природы котловин (характер аккумулятивных рельефообразующих
процессов, гидрологический и гидрогеологический режимы, особенности фло¬
ты) обусловлены всем горным окружением.
91

ный минимум температуры может достигать в обширных кот¬
ловинах Станового нагорья —55—60°, а в плохо вентилируемых
котловинах —65° (метеорологическая станция, Прииск 11 лет
Октября — наинизший абсолютный минимум в данных широтах
Евразии). В то же время в хорошо вентилируемых речных до¬
линах и котловинах температура не опускается ниже —51°. На
склонах хребтов абсолютные минимумы температуры, очевидна,
еще выше. Об этом можно судить по тому, что за 1961 г. на дни¬
ще Чарской котловины минимум достигал — 52° (при многолет¬
нем минимуме—59°), а в троговой долине склона хребта Удокан
температура не опускалась ниже —42° (при разности высот
примерно 900 м). Котловины — озера холода — резко усилива-
вают действие квазистационарного сибирского антициклона.
Сейчас о погодных проявлениях (низких температурах, безвет¬
рии и т. п.) антициклона мы судим именно по обстановке в меж-
горнЫх понижениях, где расположена большая часть метеоро¬
логических станций, и нам трудно представить, какими парамет¬
рами он характеризовался бы при рельефе, подобном, например,
рельефу Русской или Западно-Сибирской равнин.
Одновременно котловины выделяются и интенсивным про¬
греванием. Механизм его не вполне ясен. Иногда указывают на
повышенную теплоотдачу с днища и склонов. Возможно, что
большое значение имеет опускание переваливающих через хреб- ,
ты воздушных масс, сопровождающееся их адиабатическим на¬
греванием. В пределах таежно-гольцового Станового нагорья в
самых крупных котловинах (Верхне-Ангарской и Муйской)
суммы температур за период со средними суточными температу¬
рами выше 10° достигают 1450°, т. е. приближаются к значени¬
ям, характерным для более южных лесостепных районов Селен-
гинского среднегорья. В Баргузинской же котловине — крупней¬
шем сухопутном понижении в горах Прибайкалья, лежащем в:
окружении тайги, суммы температур за этот период превышают
1800°, т. е. условия в ней приближаются к сухостепным.
О резком различии в степени трансформации нижних слоев
воздушных масс в котлбвинах и в высокогорье свидетельствует
существенное различие в суточном ходе температур в условиях *
антициклональной погоды. Так, по нашим срочным наблюдениям
И и 12 июля 1959 г., проводившимся на хребте Кодар на высоте
2450 ж, температура не опускалась ниже 6,4° и не поднималась
выше 12,0°; в то же время в Чарской котловине (700 ж) она опу¬
скалась до 3,5° (инверсия) и поднималась до 24,0°. Как видна
из рис. 7, характер измерений температуры на высоте 2450 м
на хребте Кодар, находящемся на большом удалении от океа¬
на, близок к наблюдаемому на метеорологической станции Сто¬
рож, расположенной на берегу Кроноцкого полуострова, но*
соответственно резче, чем в зоне фирновой линии ледника Коры¬
то (Кроноцкий ледниковый узел).
92

Котловины выделяются и малым количёством осадков —
в обширных низких котловинах Станового нагорья средняя го¬
довая сумма их составляет 300—350 мм, а в котловинах, распо¬
ложенных на значительных высотах,— 300—430 мм, что в
3—5 раз меньше, чем на гребнях высоких хребтов и внешних
склонах горной системы.
// и Шля	''12 и Шля
OQ Ш9г	ШЗг
Рис. 7. Суточный ход температуры в антициклональных
условиях
/ — хребет Кодар (2459 м)\	2 — метеорологическая станция Чара
(700 м)\ 3 — метеорологическая станция Сторож (около Ю м); 4 — лет¬
ник Корыто (Кроноцкий ледниковый узел, около 800 м)
В силу указанных причин значение коэффициента континен¬
тальное™, подсчитанного по формуле Ценкера, для крупнейших
котловин, днища которых лежат на высоте 450—П00 м, состав¬
ляет от 75 до 85%, а местами 95% (Прииск П лет Октября).
Наименьшее значение (60%) он имеет в расположенном на вы¬
соте 1300 м сравнительно неглубоком понижении Витимкана
(метеорологическая станция Карафтит). Это можно объяснить
тем, что условия ее наиболее приближаются к условиям верхних
частей склонов гор. На внешнем склоне гор Прибайкалья (мете¬
орологическая станция Хамар-Дабан) на высоте 1400 м коэф¬
фициент континентальное™ равен 52%. По нашим приближен¬
ным расчетам, на уровне фирновой линии хребта Кодар он
будет не более 40—50% !. На расположенной на склоне хребта
станции Удокан (1600 м) значение его, по данным 1961 г., на
1 Расчеты приближенные, так как из-за инверсий весьма трудно надеж¬
но рассчитать зимние температуры.
93

24% меньше, чем на метеорологической станции Чара, лежа¬
щей на днище котловины на 900 м ниже станции Удокан. Вы¬
деляются своеобразием и другие элементы климата котловин..
Так, наименьшая скорость ветра приурочена в них к зиме, а на
хребтах, напротив, самым ветреным временем гола бывает хо¬
лодный период. Существен и контраст между малоснежьем по¬
нижений и многоснежьем хребтов.
Рассмотренные различия столь велики, что позволяют в пре~-
делах Забайкалья рассматривать котловины как районы резко'
континентальные, а вершины хребтов относить к субконтинен¬
тальным районам К Столь же существенные различия отмечают¬
ся в горах Средней Азии и Алтая (Челпанова, 1963).
Все это приводит к тому, что выделяющиеся на ландшафт¬
ных картах острова сухих и теплых природных комплексов в*
межгорных понижениях часто представляют собой, как пока¬
зал анализ карты типов местности Бурятской АССР, не участки•
горизонтальной природной зоны, «просвечивающиеся» среди
хребтов, а вертикальный пояс, как бы переносящий нас на од¬
ну-две зоны или подзоны к югу от той, в которой расположена
рассматриваемая часть горной системы (Преображенский,
1958а). Пояс же — аналог горизонтальной зоны — в этом случае
лежит уже на склоне хребта. Характерное для географии ланд¬
шафтов Забайкалья островное распространение в межгорных
понижениях Селенгинского среднегорья сухих степей среди в-
общем лесостепной территории связано именно проявлением
указанной закономерности. Еще резче она сказывается в суще¬
ствовании сухих степей в Баргузинской котловине, расположен¬
ной в таежной зоне. Мы считаем, что с проявлением этой зако¬
номерности связано и существование лесостепей в предсаянских
впадинах (Канской, Иркутско-Черемховской и др.), а также
элементов лесостепных ландшафтов далеко на севере — в Якут¬
ской котловине. Как показали исследования последних лет, про¬
является она на Алтае, Кавказе и в других районах СССР (Ми¬
хайлов, 1962; Прокаев, 1962; Федина, 1963). Это позволяет го¬
ворить о «котловинном варианте» вертикальной поясности не
только как о региональной, забайкальской, но и как об одной
из общих закономерностей географии ландшафтов горных стран..
Анализом ландшафтных карт районов Станового нагорья вы¬
явлено также, что в небольших котловинах, лежащих на значи¬
тельных высотах, довольно типичны инверсии природных поясов.
При уменьшении размеров котловин (функция уменьшения
масштаба тектонических движений) и •сокращении в связи с
этим прогрева происходит, как правило, замещение и таких, на
первый взгляд азональных биокомплексов, как луга ерниками..
1 Мы принимаем условно следующие критерии: резко континентальные
условия — 85—100% (коэффициент — по Ценкеру), собственно континенталь¬
ные — 65—85%, субконтинентальные — 50—65%.
94

Таким образом, островное распространение некоторых при¬
родных комплексов часто представляет собой функцию внутрен¬
ней дифференциации тектонических движений в рамках единой
горной системы.
Резкая неоднородность направления тектонических движений
предопределила и близкое соседство комплексов, характерных
для резкоконтинентальных территорий с комплексами приоке-
аиического типа: например, лиственничных лесов древних морен
с подлеском из рододендрона мелколистного и с лишайниковым
напочвенным покровом на горно-таежных торфянисто-мерзлот¬
ных почвах с расположенными на конусах выноса лесами из-
березы шерстистой, нередко с травяным покровом, на своеоб¬
разных коричневых почвах, с рододендронниками и альпийски¬
ми лужайками (Преображенский, 19596). Эту очень характер¬
ную для гор контрастность природных комплексов следует учи¬
тывать при палеогеографических реконструкциях (особенно при
применении данных спорово-пыльцевого анализа). Нельзя прой¬
ти мимо нее и при разработке общих географических определе¬
ний для всей горной системы.
В географии природных комплексов находят свое отражение
не только направление и размах тектонических движений, но и
их темпы. Ознакомление с ландшафтными картами показы¬
вает, например, что широкое развитие пойменных комплексов
(ранга урочища).,типично для котловин байкальского типа, ха¬
рактеризующихся значительной степенью активности процессов,
опускания днища в антропогене. В котловинах же забайкаль¬
ского типа, обладающих меньшей тектонической активностью,,
преобладают процессы накопления материала со склонов, при¬
водящие к погребению поймы. Более того, даже в пределах од¬
ного понижения, в зависимости от интенсивности прогибания
конкретного участка пойма одной и той же реки может иметь
различные размеры. Так, в Чарской котловине она занимает
наиболее значительные площади в центральных частях двух
внутренних понижений котловины, в то время как на участке,
где на поверхность выходят коренные породы, т. е. в районе
менее интенсивно прогибающейся внутренней перемычки, ее
ширина резко сокращается (Природные условия освоения...,
1962).
В заключение подчеркнем значение анализа неотектоники
для изучения ландшафтной структуры крупных региональных
единиц. Ф. Н. Мильков (1959) уже отмечал, что обособление ес¬
тественноисторических стран и провинций в ряде случаев обус¬
ловлено тектоникой, с которой связана и степень выраженности
ландшафтных зон. Точнее, однако, было бы сказать, что харак¬
тер ландшафтной структуры природных стран и провинций
является функцией взаимодействия тектонических движений и
циркуляции атмосферы. Как показывает сопоставление различ¬
ен

аных схем комплексного районирования со схемами неотектони¬
ки, на территории СССР можно выделить три группы природных
■стран: 1) с относительно малыми амплитудами тектонических
движений и в силу этого с хорошо выраженной зональной струк¬
турой (Русская, Западно-Сибирская, Туранская равнины), где
иногда отмечается вертикальная дифференциация ландшафтов;
выделение в этих странах зоны в качестве таксономической еди¬
ницы вполне оправдано; 2) с более значительными амплитуда¬
ми движений (остаточные горные страны, сложные платформы),
где горизонтальная зональность переплетается с вертикальной
поясностью (Средне-Сибирское плоскогорье, Центрально-Казах¬
станский мелкосопочник, Урал и др.); зоны как таксономические
■единицы выделять здесь нецелесообразно, орнову дальнейшего
расчленения этих стран составляют провинции (области, окру¬
га), которые группируются по зональным признакам; 3) со
сложным и разнообразным проявлением движений (горные стра¬
ны); горизонтальная зональность здесь лишь проявляется, а
основное значение имеет вертикальная поясность; зоны как так¬
сономические единицы не ^выделяются, провинции (области,
округа) группируются по зонально-поясным и долготным
признакам или особенностям структуры вертикальной по¬
ясности.
Дальнейшая систематизация горных территорий представ¬
ляет одну из наиболее сложных задач комплексного природного
районирования. Сравнение — основа любой систематизации —
затруднено в этом случае большой пестротой природных комп¬
лексов. Очевидно, для анализа следует выбирать принципиально
сравнимые участки (позиции) подобно тому, как на равнинах
выбираются с этой целью плакорные территории.
Разбор влияния неотектоники на географию природных комп¬
лексов Забайкалья, а также опыт сравнения Камчатки, Боль¬
шого Кавказа и Байкальского нагорья, проведенный Л. Ф. Ку¬
ницыным, Л. И. Мухиной, Е. А. Нефедьевой, Н. В. Фадеевой и
автором, показал, что в пределах умеренного пояса Северного по¬
лушария асимметрия вертикальной поясности горных систем,
подчеркнутая для Алтайско-Саянского нагорья Б. Ф. Петровым,
(1952), является постоянной чертой их природы.
В связи с этим в качестве принципиально сравнимых пози¬
ций при анализе природы горных стран наибольший интерес
представляют, во-первых, склоны горной системы, внеш¬
ние по отношению к направлению господствующего переноса
воздушных масс и внутренние, и, во-вторых,— м е ж г о р н ы е
понижения (рис. 8). Внешние склоны отражают общую кон-
тинентальность территории, обусловленную взаимодействием
циркуляции атмосферы и морфоструктур, как проявлений тек¬
тонических движений; межгорные же понижения раскрывают ус¬
ловия континентальности, создаваемые главным образом влия-
96

Рис. 8. Изменение коэффициента увлажнения (Н. Н. Иванова) в теплый
период на различных позициях горных систем
пием самой системы и спецификой дифференциации тектониче¬
ских движений в ее пределах (коэффициенты континентальное™
от 50 до 100 %) •
Если в пределах одной горной страны различие годовых сумм
осадков достигает примерно б—10 раз, то в межгорных пониже¬
ниях сравниваемых стран различие не выходит за пределы двух¬
кратной, а на их внешних склонах — трехкратной величины. Ин¬
тересно распределение месячных коэффициентов увлажнения
по Н. Н. Иванову в теплый период года. В это время в преде¬
лах одной горной страны в сухой сезон они различаются в 15—
16 раз, а во влажный —в 2—16 раз, в межгорных понижениях —
соответственно в 5—25 и 2—3 раза, а на внешних склонах раз¬
ных горных систем в оба сезона — в 2—3 раза.
7 В. С. Преображенский
97

Приведенный материал достаточно убедительно свидетель¬
ствует, что различия между сравниваемыми позициями в разных
горных системах меньше, чем в пределах одной горной системы;
это и подтверждает правильность выбора данных позиций.
Естественно, анализ должен затронуть не только динамиче¬
скую, но и морфологическую структуру природных комплексов
горной страны. При этом, в связи с изложенным большое значе¬
ние приобретает выбор групп показателей, характеризующих те
или иные компоненты и факторы. Для горной' системы в целом
особенно существенны те из них, которые характеризуют взаи¬
модействие тектонических движений в кайнозое (отражаемых
характером орографии и сейсмикой) и движения воздушных
масс, сказывающиеся на степени континентальности; для при¬
родных зон — поясов важны группы показателей, дающих пред¬
ставление о соотношении тепла и влаги, энергетической базе
природных комплексов и характере биологических компонентов.
Следует также обратить внимание на то, что из отдельных по¬
казателей все большую роль начинают играть синтетические, от¬
ражающие соотношение нескольких величин. Среди них наи¬
большее значение имеют показатели соотношения тепла и влаги
(«ГТК» Селянинова, «коэффициент увлажнения» Иванова, «ин¬
декс сухости» Будыко), суммы температур за период с опреде¬
ленными средними суточными значениями (передающими и дли¬
тельность этого периода и значения температур), различные
коэффициенты континентальности, снежно-температурный коэф¬
фициент Рихтера, комплексный показатель снё!жности Осокина
(отражающий мощность снежного покрова и продолжительность
его залегания).
Провинциальная специфика
природных комплексов
На ландшафтной карте Забайкалья прежде всего бросается
в глаза наличие зонально-поясных природных комплексов: сте¬
пи, лесостепи, лесной зрны (пояса) и высокогорного пояса. Вы¬
деление степей, тайги и высокогорного пояса уже производилось
в работах геоботаников' и почвоведов, принимавших в начале
XX в. участие в экспедициях Переселенческого управления.
Сложнее обстоит дело с лесостепью, которую некоторые иссле¬
дователи не считали возможным выделять из-за отсутствия со¬
четания степи и леса на плакорных участках. Действительно,
на участках, значительных по площади и близких к плакорным,
оно наблюдается лишь в дельте Селенги и в районе Еравнинских'
озер, где, однако, степи уже приобретают нетипичный характер.
И все же будет правильным рассматривать территории с много¬
кратно повторяющимся закономерным (но иным, чем на Рус¬
ской равнине) чередованием лесов и степей (и соответственно
98

серых лесных и дерновых неоподзоленных и степных чернозем¬
ных почв), как специфическую забайкальскую лесостепь. От¬
клонения от классических эталонов Русской равнины, зоны и
подзоны которой обладают, что теперь становится все яснее, не
только общезональными, но и своеобразными восточноевропей¬
скими провинциальными чертами природы, в забайкальской ле¬
состепи не больше, чем в других зонах и подзонах Забайкалья1.
Само по себе участие степи, лесостепи,^ леса и высокогорья
в строении вертикальной поясности — довольно обычно для гор¬
ных систем умеренного пояса — Кавказа, Урала, Алтая. Разли¬
чие в высотном положении границ природных поясов, рассмот¬
ренное изолированно, также неполно отражает качественные
особенности горной системы. Однако почти одновременно с на¬
коплением данных о зонально-поясном расчленении биокомп¬
лексов начал накапливаться и материал, свидетельствующий,
что почвы и растительность, присущие отдельным зонам и поя¬
сам Забайкалья, отличаются от почв и растительности типичных
зональных участков Русской и Западно-Сибирской равнин.
Наиболее существенные отличия могут быть охарактеризо¬
ваны следующим образом.
Степи Забайкалья представляют собой один из крайних вос¬
точных вариантов, степей СССР. Для их растительности типично
отсутствие эфемеров, обилие растений-куртинок, обилие призна¬
ков ксерокриофильности, преобладание на лугах не рыхлокус¬
товых, а корневищных злаков, сравнительно малый удельный
вес подземной массы растений, накопление жировых веществ в
зимний период. Почвам свойственны глубокое залегание карбо¬
натных горизонтов, выщелоченность черноземов, малое распро¬
странение солончаков и солонцов, сравнительно малая мощ¬
ность гумусовых горизонтов.
Лесостепь характеризуется экспозиционностью размещения
лесов и степных участков, участием в древостое березы плоско¬
листной, сосны и лиственницы сибирской, значительно реже
ильма, малым распространением луговых степей. Среди почв под
степями преобладают черноземы, а под лесами темно-серые лес¬
ные и дерновые неоподзоленные почвы; для лесных почв типич¬
но наличие горизонта A0+i с грубым гумусом.
Леса представлены тайгой, в древостое которой преобла¬
дают лиственницы даурская и сибирская, хотя на внешних скло¬
нах Байкальского нагорья встречаются и темнохвойные поро¬
ды— ель, пихта, кедр; очень характерно обилие во всех подзо¬
нах растительных группировок с весьма разнообразным по
экологии подлеском (так называемых сложных, по европейским
канонам, лесов); типичны такие ландшафты, как ерники и мари,
1 Мы оставляем в стороне вопрос о том, является ли лесостепь зоной
или подзоной, при любом решении его выделение данного природного комп¬
лекса на территории Забайкалья будет вполне оправданным.
7*	99

около верхней границы лесов на Становом нагорье появляются 7 i
леса из березы шерстистой. Характерно слабое развитие подзо¬
листых почв, наличие значительных по мощности торфянистых ?
горизонтов, преобладание в средней тайге горно-таежных дли¬
тельно- и сезонномерзлотных почв, слабое развитие торфов.
Высокогорье характеризуется в субальпийском звене распро¬
странением зарослей кедрового стланика, реже ольховника
кустарникового, ив, берез, наличием криволесий из березы 1
шерстистой, широким распространением редколесий с лишайни¬
ковым покровом, а в альпийском звене — сосуществованием
горных тундр, пустошей (часто вересковых), альпийских лужа- j
ек, рододендрбнников (из рододендрона золотистого). Для лед¬
ников типично максимальное снегонакопление в мае-июне и
сентябре.
Характеризуя отдельные пояса, мы не указали на извилис¬
тость их границ и асимметрию, на щебнистость или неразвитость
почв, наличие представителей горных растений в котловинах, ,
поскольку все эти признаки присущи любой горной территории, 4
а не только Байкальскому нагорью. По этой же причине мы не ^
подчеркнули влияние многолетней мерзлоты, которая распро¬
странена и в соседних природных странах (Средне-Сибирском
плоскогорье, Северо-Востоке СССР, частично на АлтаАско-Са- ,
янском нагорье и т. п.).	*
Выявление забайкальской специфики зон и, подзон (верти¬
кальных поясов и подпоясов) — довольно сложная задача, по¬
скольку особенности таковых в соседних природных странах
(Средне-Сибирское плоскогорье и Дальний Восток) изучены
недостаточно (напомним хотя бы о неясности зональной при- 4
надлежности Якутской котловины с ее фрагментами лесолугово¬
лесостепных участков среди средней тайги). Многие из указан¬
ных специфических черт зон и поясов Забайкалья нередко объ¬
ясняли континентальностью или общей суровостью климата, при¬
сутствием мерзлоты, смешивая, таким образом, закономерности
весьма разного порядка. Конечно, и мерзлота и континенталь-
ность в Забайкалье проявляются, но механизм щ взаимодей¬
ствия с другими факторами здесь во многом неповторим на дру¬
гих территориях.
Для анализа провинциальных особенностей зон и поясов
вполне естественно обратиться к сравнению энергетической ба¬
зы и гидротермических условий их развития на Байкальском
нагорье и в других природных странах. К сожалению, наблю- ,
дения за радиационным балансом здесь весьма скудны (они ве¬
лись в Чите в период Международного геофизического года).
Поэтому приходится использовать данные о сумме температур
за период со средними суточными температурами выше 10°
(табл. 6), которые, как показали расчеты М. И. Будыко (1956),
пропорциональны величинам радиационного баланса.
100

Таблица 6
Гидротермические условия Русской равнины и Байкальского нагорья
Зона или пояс
Природная страна
Сумма темпе¬
ратур за пери¬
од с темпера-
т'.рами выше
10°
Годовая сум¬
ма осадков.
Степь
Русская равнина .... ....
Байкальское нагорье
2800—3400
1600—2000
250—450
190-400
Лесостепь
Русская равнина
Байкальское нагорье
2600—2800
1300—1850
500—600
300—400
Тайга
Русская равнина
Байкальское нагорье
800—2000
700—1600
500—600
260—500
Из табл. 6 видно, что конкретное значение сумм температур
за период с температурами выше 10° в Забайкалье во всех зонах
и поясах всюду ниже, чем на Русской равнине (в степи на 35—
40%, в лесостепи на 35—50%, в тайге на 20%). Суммы осадков
менее подвержены изменению, но все же в Забайкалье они вез¬
де (кроме внешнего склона нагорья) меньше (в степи на' 10—
25%, в лесостепи на 30—35%, в тайге на 20—45%). Сниженный
термический фон определяет здесь пониженную по сравнению с
одноименными зонами Русской равнины активность микроорга¬
низмов почв, с чем связано широкое развитие грубых торфянис¬
тых горизонтов во всех лесных и таежных почвах и слабое раз¬
ложение торфов.
Проведенные нами исследования показали, что очень мно¬
гое в специфике зон и поясов Забайкалья, как, впрочем, и зон
любой другой природной страны, можно, понять лишь при изу¬
чении внутрисезонного хода соотношений тепла и влаги. Для их
анализа приходится привлечь один из немногих показателей —
коэффициент увлажнения Н. Н. Иванова (1948), который может
быть рассчитан с помощью массового метеорологического мате¬
риала не только для года, но и для каждого месяца, так как
имеющий более определенный физический смысл показатель
«индекс сухости» М. И. Будыко (1956) может быть вычислен
только для года в целом. По коэффициенту увлажнения, рассчи¬
танному для Бурятской АССР В. М. Жуковым, а для террито¬
рии Читинской области — Д. И. Юрченко, были построены
графики его сезонного изменения во всех зонах и поясах Бай¬
кальского нагорья. Сравнение графиков, построенных для одно¬
именных зон (рис. 9), а также сопоставимых позиций Большого
Кавказа, Камчатки, Алтайско-Саянского и Байкальского наго¬
рий (см. рис. 8), выявило принципиальные различия в ходе
101

увлажнения этих природных стран. Прежде всего отчетливо
стало видно, что для Байкальского нагорья очень характерно
разделение теплого периода (периода наибольшей биологиче¬
ской и геоморфологической активности) на сухой и в л а ж -
-ный сезоны.
Апрель и май во всех зонах и поясах, кроме высокогорья и
влажной темнохвойной тайги внешних склонов, являются перио¬
дами недостаточного увлажнения: коэффициент увлажнения
период в* различных зонах и вертикальных поясах
составляет от 0,1 в сухих степях до 0,3 в типичной лиственнич¬
ной тайге внутренних склонов горной системы. На внешних
склонах в темнохвойной ^айге он более 1,5. Подобные величины
в начале теплого периода отмечаются лишь в восточном Китае,
Японии и Колхиде. Напротив, июль и особенно август в большей
части зон и поясов являются периодами избыточного увлажне¬
ния: в августе коэффициент изменяется от 1,1 в степях до 1,3
в тайге внутренних склонов, в темнохвойной тайге внешних
склонов он увеличивается до 4,2, сближаясь с параметрами ме¬
теорологических станций интенсивно увлажненных районов (Зе¬
леный Мыс); в сухой же степи он не выше ОД
Анализируя эти данные, стоит обратить внимание на сле¬
дующее:
1) на большую контрастность условий развития биокомпонен¬
тов различных зон и поясов в сухой период (в это время разни-
102

на в коэффициенте увлажнения достигает трехкратной величины)
и. их сравнительную сглаженность во влажный сезон (когда
контраст между сухими степями и тайгой внутренних склонов
не превосходит двукратной величины);
2) на очень высокую степень различия между сухим и влаж¬
ным сезонами — в большей части зон и подзон различие в коэф¬
фициентах увлажнения в апреле и августе достигает восьми¬
десятикратной величины, в тайге внутренних склонов оно умень¬
шается до пятикратной, а в тайге внешних склонов — до
двух-трехкратной величины. В то же время различия между
влажными и сухими месяцами в зонах Русской равнины обычно
не превосходят трехкратной величины.
Столь резкие колебания в степени увлажнения в период наи¬
большей биологической активности должны вызвать высокую
пластичность биокомпонентов большей части зон — они должны
быть приспособлены и к условиям недостаточного увлажнения,
и к условиям переувлажнения. Это проявляется в смешении лес¬
ных и тундровых, лесных и степных синузий. Правда, во всех
случаях следует учитывать, что атмосферное увлажнение в ряде
зон и поясов (лесостепь, тайга) неполностью соответствует
грунтовому, определяемому в значительной мере характером
сезонного оттаивания мерзлоты.
Причины, определяющие существование влажного сезона в
Забайкалье, еще не ясны. Предположение о его муссонном про¬
исхождении (Воейков, 1879; Половинкин, 1946; Иванов, 1948;
Преображенский, 1959в) продолжает оставаться предметом
дискуссий. Однако география типов местности (появление на
востоке большого количества природных комплексов типа марей
с мощным сфагновым покровом, нарастание к востоку интенсив¬
ности подзолистого процесса, олуговение черноземов и т. д.) и
анализ климатических данных свидетельствуют о связи повы¬
шенного количества осадков второй половины лета, может быть,
с редким, но достаточно эффективным проникновением на тер¬
риторию Забайкалья тихоокеанской влаги. При этом она может
поступать и в несколько трансформированных над территорией
северо-восточного Китая массах, нередко летом приходящих в
Забайкалье с юга. Не исключено, что местами на Становом на¬
горье и в горах Прибайкалья происходит суммирование эффекта
действия переноса влаги с запада и проникновение влаги с Ти¬
хого океана. Во всяком случае снижение контрастности в
увлажнении зон свидетельствует о меньшей роли процессов
трансформации воздушных масс во время дождливого сезона.
Неоднородность увлажнения во время теплого периода есте¬
ственно сказывается на процессах развития природных ком¬
плексов и отдельных компонентов природы. Так, широко из¬
вестно своеобразие развития гидрологических процессов в Забай¬
калье, которое заставляет относить забайкальские реки к даль¬
103

невосточному типу с паводком во второй половине лета (Зай-
ков, 1946). Эта особенность сказывается на ходе ряда со¬
пряженных с водным режимом экзогенных геоморфологических
процессов (эрозии, селевых процессов и др.). С особой силой
она проявляется в динамике развития растительности поймы.
Именно наличием сухого сезона и объясняет М. А. Рещи'ков
(1961) слабое развитие на пойменных лугах степного пояса
£ыхлокустовых и сильное развитие корневищных злаков. Из
этого же вытекает необходимость в орошении отдельных участ¬
ков пойменных лугов в начале лета.
Ясно также, что степень проявления контрастности сезонов
на резко континентальных (котловины) и субконтинентальных
(высокогорье) территориях неодинакова. На резко континен¬
тальных участках она достигает максимума.
Как показывает анализ материала, все природные процессы
в степях Забайкалья развиваются в начале лета в обстановке,
аналогичной условиям полупустынь Прикаспия, а во второй
половине лета — восточноевропейской тайги. В результате здесь
невозможно развитие весенних и раннелетних эфемеров; период
наибольшей растительной массы резко сдвигается на вторую
половину лета. Во второй половине лета создаются условия,
приводящие, по наблюдениям О. В. Макеева (1954) и Н. А. Но¬
гиной (1956, 1964), к удалению карбонатов из верхних горизон¬
тов каштановых и черноземных почв.
Неповторимую, на первый взгляд экзотическую для цент¬
ральных частей материка картину представляют собой участки
тайги на внешних склонах гор Прибайкалья. Коэффициенты
увлажнения здесь превышают значения, типичные даже для тер¬
ритории широколиственных лесов муссонного Дальнего Востока,
и приближаются к показателям увлажнения (а в июле и августе
даже превосходят их) островов Атлантики, Тихого океана, сре¬
диземноморских предгорий Альп или верхней части лесной зоны
Кавказа и во много раз’ превосходят показатели соседних меж¬
горных котловин и внутреннего склона (табл. 7).
Часто очень высокую увлажненность внешних склонов ряда
хребтов Прибайкалья (например, Хамар-Дабана) объясняют
влиянием водной массы Байкала. Однако этот вопрос требует
внимательного изучения, поскольку большие количества осад¬
ков известны и на внешних склонах Алтайсцо-Саянского на¬
горья, а также на внешних склонах Байкальского хребта, обра¬
щенных в сторону, противоположную Байкалу. Не исключено,
что сохранение реликтов широколиственных лесов связано здесь
не только с многоснежьем и общей мягкостью климата (Епова,
1956; Бардунов, 1963), но и с очень высокой влажностью.
Весьма значительно различие коэффициентов увлажнения в
сухой и влажный периоды в тайге внутренних склонов и в меж¬
горных котловинах. Однако специфические черты почв и расти-
104

Таблица 7
Коэффициенты увлажнения теплого периода
Район
Метеорологи чес-
кая станция
Высота
над ур.
м, м
Май
Июнь
Июль
Август
Сен¬
тябрь
Байкальское нагорье
Внешний склон
Снежная . . .
535
1,5
2,6
3,9
4,2
3,5
Танхой ....
471
1,5
2,7
3,6
3,2
2,7
Выдрино . . .
468
1,6
1,9
3,3
3,4
2,8
Внутренний склон
Мэлдэлген . .
1255
0,4
0,7
1,3
1,3
1,1
Котловины
Баргузин . . .
487
0,1
0,2
0,6
0,7
0,5
Чара
703
0,6
0,7
0,9
1,2
о,а
Карафтит . . .
1302
0,6
0,9
1,6
2,0
0,2.
Большой Кавказ
Гудаури ....
2204
4,5
2,9
2,0
1,6
1,9’
Британские острова
Сисуайт ....
130
3,0
2,4
2,4
3,3
5,0
Альпы
Лугано ....
275
2,4
1,9
1,5
2,0
2,7
Дальний Восток
Владивосток . .
128
1,1
1,8
1,9
2,2
1,5
Яйонские острова
Нагасаки . . .
135
2,0
4,8
3,2
1,4
2,9
тельно.сти, связанные с подобным характером увлажнения, еще
не обнаружены. Это можно объяснить двумя причинами.
Во-первых, «экология» растительных ассоциаций тайги и дина¬
мика таежных почв изучены недостаточно (до сих пор основное
внимание обращалось на их мерзлотную специфику). Во-вто¬
рых, возможно, что эти различия несколько сглаживаются за
счет грунтового увлажнения слоя сезонного оттаивания мерзло¬
ты и сдвига сроков начала вегетации ближе к влажному
периоду.
Мы не имеем прямых данных о коэффициентах увлажнения в^
высокогорном поясе, где метеорологических станций, проводя¬
щих широкий цикл исследований, до недавнего времени не
быдо. Однако, судя по расчетным данным и наблюдениям за
количеством осадков в высокогорье и по материалам наиболее
высоких станций в таежном поясе, можно предположить, что*
развитие природы происходит здесь в таких условиях избыточ¬
ного увлажнения, аналоги которых для внешних склонов могут
быть найдены лишь в высокогорьях других горных систем?
(Альп, Кавказа и др.). Косвенным подтверждением этого яв¬
ляется сходство годовых гидротермических коэффициентов зоны
фирновой линии хребта Кодар, гор Камчатки, Скандинавии и.
Кавказа. Высокая степень увлажнения в короткий теплый
период, практически совмещающийся в высокогорьях с влаж¬
ным сезоном, обусловливает проникновение далеко в глубь
материка криволесий из березы шерстистой, являющихся ана-
105>

логами лесов из каменной березы на Тихоокеанском побережье
или тбртуозников на побережье Скандинавии, а также зарослей
кедрового стланика, красочных альпийских лужаек, пустошей
с участием вересковых. Провинциальные особенности климата
сказываются и на режиме оледенения (аккумуляции снега в ме¬
сяцы средней части года — май, июнь, сентябрь, слабом разви¬
тии процессов радиационного таяния и т. д.). Указанные обстоя¬
тельства побудили В. Б. Сочаву (1956) отнести высокогорье
Станового нагорья и гор Прибайкалья к, зоне панпритихоокеан-
ских тундр, а нас — включить ледники хребта Кодар в Севе¬
роазиатский округ Тихоокеанской ледниковой провинции
(Преображенский, 1960а, 1961).
Таким образом, Байкальское нагорье как природная страна
характеризуется не только своеобразным рельефом (чередова¬
ние многочисленных хребтов и межгорных понижений), нали¬
чием многолетней мерзлоты, резкой континентальностью клима¬
та межгорных котловин, холодной продолжительной зимой и
коротким летом, но и специфическим климатическим режимом
теплого времени года, которое распадается на сухой и влажный
сезоны, что сказывается на развитии биокомпонентов каждой из
•его зон (поясов). Наличие четко выраженного влажного сезона
позволяет рассматривать Байкальское нагорье как промежуточ¬
ное звено между континентальным Средне-Сибирским плоско¬
горьем и находящимся под тихоокеанским влиянием Дальним
Востоком (группой дальневосточных природных стран).
Современное позднеледниковье
Станового нагорья
Анализ географии природных комплексов таежного пояса и
высокогорья севера Забайкалья, отражаемой ландшафтными
•картами, и изучение связей между их компонентами позволяют
сделать вывод о специфических особенностях физико-географи¬
ческих процессов, совокупность которых характеризует север
Забайкалья как территорию активного проявления современ¬
ного позднеледниковья (Преображенский, 1959а, б, г, 1960а,
1961, 19636; Природные условия освоения..., 1962).
Уже при знакомстве с рельефом таежного пояса Стано¬
вого нагорья неизгладимое впечатление оставляет морфологи¬
ческая молодость следов древнего оледенения (Бобин, 1933;
Павловский, 1933): слабая эрозионная переработка устьевых
уступов и ригелей, свежесть сохранивших местами ледниковую
штриховку курчавых скал на склонах и даже на днищах трого-
вых долин (например, Калара, Нижнего Ингамакита, Кемена),
резкость форм почти не затронутых эрозионными процессами
конечноморенных комплексов межгорных котловин, своеобраз¬
ное сочетание незакрепленных растительностью эоловых форм
106

зандровых пространств межгорных котловин и гидролакколи¬
тов (рис. 10). Широко распространены здесь геолого-геоморфо¬
логические процессы, связанные с современным подземным1
оледенением,— солифлюкция, формирование крупных полигонов
и ряд других.
Скудность термических ресурсов (воздуха и почв), сочетаю¬
щаяся с малым количеством осадков и влиянием неглубоко
залегающей многолетней мерзлоты, находит свое выражение в
своеобразии лесной растительности, которая на значительных
пространствах характеризуется сочетанием лесных и тундровых
-синузий, господством разреженных, низкобонитетных листвен¬
ничников с такими необычными для других районов таежной
зоны СССР группировками, как лиственничники с подлеском из
рододендрона мелколистного на своеобразных торфянисто-мерз¬
лотных почвах. Широко распространены ерники, во многих
отношениях сходные с кустарниковыми группировками тундро¬
вой зоны. Характерно сравнительно ограниченное распростра¬
нение подзолистых и развитие почв, в формировании которых
большую роль играет многолетняя или длительно действующая
сезонная мерзлота. Говоря о специфических формах географии
малых природных комплексов в целом, нельзя не отметить
полосчатой дифференциации таежных и гольцовых комплексов,
связанной в основном с мерзлотной дифференциацией рыхлого
материала на склонах (Мухина, Преображенский, 1958). Чрез¬
вычайная скудность термических ресурсов еще более подчер¬
кивается многолетними и сезонными наледями и своеобразной
растительностью наледных полян.
Особенно ярки следы недавнего пребывания ледников в в ы-
сокогорном поясе — многие участки / Древних боковых
морен не закреплены растительностью и представляют собой
подвижные благодаря процессам замерзания и размерзания
грунтовой влаги образования (рис. 11). 'Любопытно широкое
распространение на высотах более 1400—1500 м ледокаменных
образований — каменных глетчеров. Их отличительными осо¬
бенностями являются очень крутые (более 35°), часто незадер-
нованные лбы и неровная поверхность площадки, изобилующей
замкнутыми и полузамкнутыми понижениями. По первичному
генезису каменного материала это очень часто .морены пред¬
последней (боковые морены в крупных трогах типа Наминги,
Нижнего Ингамакита) или последней фазы оледенения (основ¬
ные морены в верховьях некоторых долин хребтов Кодар и Удо-
кан, в частности, долин левых притоков р. Калар в Верхне-
каларской котловине). Эти активно двигающиеся, часто
незадернованные каменные глетчеры, вероятно, связаны в своем
развитии не только с погребенными льдами, но и со льдами,
1 Терминология В. А. Зубакова (1961).
107

Рис. 10. Проявления позднеледниковья в таежном поясе
а — конечноморенный западйнный рельеф; б — эоловые формы переработки зандровых
песков; в — полосчатая дифференциация комплексов; г — речная наледь

формирующимися и ныне из просачивающейся в крупноглыбр-
вый материал воды. Значительные по площади участки в тече¬
ние 7—10 месяцев покрыты снегом, подавляющую часть года
находятся подо льдом и озера. Появляются многочисленные
летующие снежники. Во многих местах наблюдаются вырази¬
тельные следы современной активной лавинной деятельности.
Нередки формирующиеся нагорные террасы, кары, развиваю¬
щиеся «структурные грунты». Летний режим рек приобретает
черты, типичные для ледниковых районов,— проявляются регу^
лярные внутрисуточные колебания уровней и расходов рек и
ручьев. Встречаются освобожденные от снега участки, не за¬
крепленные растительностью.
И наконец, современный Кодарский ледниковый район, ко¬
торый охватывает более 30 глетчеров общей площадью около
15 км2. Он характеризуется комплексом развивающихся гляци-
альных форм рельефа, растительностью первопоселенцев на мо¬
ренах, цветущими водорослями на снежных и ледяных поверхно¬
стях. Фирновая линия располагается здесь в осевой части хребта
на ледниках северной и восточной экспозиций на высотах 2200—
2400 ж, а на ледниках южной экспозиции — на высоте
2500—2550 ж. Наши исследования показали, что хотя объемы
ледников Кодарского ледникового района и сокращаются, они
109

существуют в полном соответствии с современной климатиче¬
ской обстановкой — с большим количеством твердых осадков,,
метелевым переносом снега и низкими температурами периода
абляции, а не вопреки ей (Преображенский, 1960а). Как пока¬
зывает сравнение, большая часть параметров климатической
обстановки (количество осадков, .сумма положительных темпе¬
ратур и т. д.) близка здесь по порядку величин к параметрам;
других районов современного горнодолинного оледенения уме¬
ренных широт Евразии1 (табл. 8).
1	Таблица 8
Важнейшие климатические показатели зоны фирновой линии
Район
Высота
фирновой
линии, м
Число де¬
кад с тем¬
перату¬
рой выше
0е
Сумма по¬
ложитель¬
ных темпе¬
ратур, ° С
Средняя
температу¬
ра самого
теплого
месяца, 0 С
Сумма осад¬
ков, мм
Отношение
суммы осад¬
ков к сум¬
ме темпе¬
ратур
Становое на¬
горье, хр. Ко:
дар * ....
2400 **
7
280
5
1000-1200
3-4
Скандинавия,
ледник Корсо ***
1000
10
320
5
1300—1600
4—5
Камчатка, Кро-
ноцкий полуост¬
ров *
800
13
560
7
1200—1800
3-4
* По расчетам автора.
** На южном склоне.
*** Данные Уоллена (Wallen, 1959).
Характер природных комплексов, формы взаимной связи
геолого-геоморфологических процессов, растительных группиро¬
вок и почв, климатических и гидрологических процессов, в осо¬
бенности формирование значительных сезонных и многолетних
скоплений влаги в твердой фазе, свойственное всем
вертикальным природным поясам,— все это позволяет рассмат¬
ривать охарактеризованные явления не как случайный набор
реликтовых форм, а как отражение закономерной системы со¬
временных процессов и явлении, типичных для позднеледниковья.
Представление о современном позднеледниковье было разви¬
то И. П. Герасимовым (1952, 1961) на материале изучения
территории равнинных районов Якутии. Это определение пред¬
полагает, прежде всего, что специфические климатические осо¬
бенности являются в той или иной мере аналогом климатиче¬
ской ситуации конца ледникового периода в торно-равнинных
районах Средней и Восточной Европы. К этой концепции близка
1 Величина отношения количества осадков к сумме положительных тем¬
ператур сходна не только в рассмотренных районах, но и на ледниках горы
Казбек. По-видимому, для зоны фирновой линии она довольно устойчива.
110

концепция о современной эпохе как о «малом ледниковом пе¬
риоде», начавшемся примерно в XIII в. (Альман, 1961).
Мы уверены, что представление о позднеледниковье может
быть распространено на всю территорию Тихоокеанской гля¬
циологической провинции (Преображенский, 1960а), Установ¬
ление черт сходства в современной и былой гляциологической,
геоморфологической и геоботанической обстановке позволяет
углубить представление о ряде процессов и явлений природных
комплексов периода максимального распространения ледников.
Это особенно существенно для горных районов Сибири и Даль¬
него Востока: трактовка имеющихся по этим территориям
немногочисленных палеогеографических данных опирается
большей частью на закономерности, выявленные в условиях
природных провинций Европы, характеризующихся не только
общими для этих широтных зон чертами, но и своеобразным,
только и.м присущим ходом многих современных и древних
явлений. Поэтому, естественно, наибольший интерес при изуче¬
нии районов современного позднеледниковья представляет
выявление их климатических условий. Климат этих территорий
изучен слабо, но данные, полученные в последние десятилетия,,
дают некоторое представление о его важнейших чертах.
Говоря об обстановке горного позднеледниковья, следует
подчеркнуть два взаимосвязанных обстоятельства: значитель¬
ные суммы отрицательных температур и многолетние, а также
сезонные скопления влаги в твердой фазе (ледники, наледи,
подземные льды, влага многолетнемерзлых грунтов, ледяной
покров рек и озер, снег, влага сезонномерзлого слоя). Мы не
располагаем достоверными данными о тепловом балансе севера
Забайкалья. Обзор сумм отрицательных температур (в межгор¬
ных котловинах от 3300 до 5300°) показывает, что величина
их в 2—5 раз превосходит суммы положительных температур
(в межгорных котловинах от 1000 до 1900°) *.
Отрицательные температуры и длительный период их гос¬
подства сказываются в широком распространении влаги в твер¬
дой фазе во всех высотных поясах, что имеет особое значение
для климатических, биологических, гидрологических и геомор¬
фологических процессов. Влага в твердой фазе занимает
своеобразное положение в природных комплексах, благодаря
способности накапливать большой объем разносторонней инфор¬
мации (геофизической, геохимической и биологической) о совре¬
менной и прошлой природной обстановке (в частности, о многих
1 В связи с широким распространением в зимнее время температурных
инверсий расчет отрицательных температур для значительных высот пред¬
ставляет очень сложную задачу. Однако суммы положительных температур
там столь незначительны, что почти с уверенностью можно предполагать,
что они во много раз меньше сумм отрицательных температур.
in

сторонах климата). Если воду нередко называют зеркалом
современного ландшафта, то лед и снег могут быть названы
зеркалом ландшафтной обстановки не только данного сезона,
но и предшествовавших сезонов и лет. Особое место занимает
ее свойство аккумулировать в твердой фазе большие запасы
холода.
Известно, что климатические условия горных районов отли¬
чаются большим разнообразием. Представление о нем в преде¬
лах хребта Кодар дает табл. 9.	1
Таблица 9
Продолжительность периодов (число декад) со средней
суточной температурой выше определенных пределов
и годовое количество осадков на склонах хребта Кодар
Средняя суточная температура, ° С
Годовое количество осадков,
Высота, м
>0
>5
| >10
мм
южный склон
южный склон
северный
склон
800
1500
2500
15
12-13
12
8-9
8
4—5
300
540-620
840—1000
430
700—790
1100—1170
Различие в объеме твердых осадков, поступающих и накап¬
ливающихся в одинаковых высотных поясах различных хребтов
при относительно однородных (для данных поясов) термиче¬
ских условиях, порождает разницу в соотношении тепла и влаги
в твердой фазе. Она приводит к тому, что на рассматриваемой
территории одновременно с классическими формами
горнодолинного оледенения (ледниками) и связан¬
ными с их деятельностью рельефообразующими процессами
широко развиты формы своеобразного «малоснежного»
оледенения (снежные забои, наледи и т. п.), обусловливающие
формирование каров, гольцовых террас, а также .многолетняя
мерзлота, с которой связан обширный круг явлений подземного
оледенения. Причины, обусловливающие количество твердых
осадков, могут быть неоднородными и разномасштабными.
В силу этого география многоснежных и малоснежных районов
также может быть достаточно сложной.
Изучение форм рельефа свидетельствует, что различие в раз¬
витии гляциологических и геолого-геоморфологических процес¬
сов малоснежных и многоснежных районов существовало и в
фазу максимального развития оледенения — наиболее мощные
ледники были в тех районах, которые и ныне выделяются повы¬
шенным многоснежьем, т. е. на северных склонах окраины хреб¬
тов, где длина их достигала 100 км (табл. 10).
112

Таблица 10
Средняя высота подошвы морен и снеговой линии максимальной
фазы оледенения на хребтах Кодар и Удокан *» М
Хребет
Склон
Подошва
морены
Снеговая
линия
Кодар
Северный
400
1400
Южный ....
750
1600
Удокан
Северный
850
1450
Южный
1150
1700
* Средние данные измерений в двух троговых долинах; высота снеговой
линии рассчитана по способу Гефера.
парадокс R ^°™еТИТЬ ,имевший здесь место гляциологич0е „
гаюцшми чппл ВрбМЯ как ,на хребте Кодар с вершинами, д()0 Ии
»ающи«ся гпп М’ Существовали лишь долинные ледники ,с.Ти'
екиТ ШбОаГ ™:Р„Т°ГМПИ * СЛ0ЖНуЮ ^ <П^Р«Й,Г
превосходят’i-70	на Пат°мском нагорье, где высоты V
оледенения (Сиадтн7М19т^СЯКОТЧеТЛ,И'ВЫе Т™ ПОК'р°вного
вспомните	югина> I960). Все легко объясняется, рво
покоовя ия ^собенности современного распределения снеж,.Али
на ^небольшие *высоты	Патомское нагорье- н^Мо2
“г н.гХо"окрова , sssr
Кодара (aS?h воздушных масс перед высоким барЙек‘
«-шального оледаненияКэтп°бЛаСТИ’ 1962’ СТР' '64)' ® 'ПерИОд
еж ом и пр«л еД6НеНИЯ ЗТ0Т Участок с малорасчлененным Dp„
НВД (высот? =Ше*0Й снежн°стью попадал в зону *кку£^
300~зК „? Р °В0Й ЛИНИИ на Кодаре была в то врем/"*'
Обусловило/rfin?f Ур0ВНя вершин Патомского нагорья), Чт На
Наиболее mlT'ирование ЗДесь ледников скандинавского Ти И
иых сЬоом !!!п распространение древних, ныне слабоа,!?3'
пового°нагорья°гярЖНОГ“ оледенения типично для районов c 'f
снеговой п РЬЯ’ ГДе и сеича,с снега немного. Величины деппеп 1а~
нижней гпямНИИ НЭ многоснежных участках (хребет КодР ,Сии
Новых теопяг распР°стРанения процессов формирования г0п и
максимально0 В малоснежных районах (хребет Удокан) в гьяЛь‘
рядка'900- 100оТДеНеН'ИЯ бЫЛИ примерно од"озиачнь' „Зу
ногоАпао?1?ОГРа'ФИИ пРиР°Дных комплексов районов соврем,
ИЫХ районяуеДНИК0ВЬЯ П0казывает, что эпохи оледенения в г?
сплошное госПУоМдГоНл?ГРОТ Сйбири ИеЛЬЗЯ представлять КаРк
в предел*v V*™?гво льда глетчеров, в то время, как и сейч?К
номенная НРАЖД<>Г0 из веРтикалышх поясов проявлялась зя,ас’
?1шеснего?»Д ОрОДНОСТЬ ландшафтов. Площади, лежав?°‘
И ЛИНИИ, не были СПЛОШЬ покрыты ЛЬДОМ И фирн0^е
8 В. С. Преображенский
1 ю

сторонах климата). Если воду нередко называют зеркалом
современного ландшафта, то лед и снег могут быть названы
зеркалом ландшафтной обстановки не только данного сезона,
но и предшествовавших сезонов и лет. Особое место занимает
се свойство аккумулировать в твердой фазе большие запасы
холода.
Известно, что климатические условия горных районов отли¬
чаются большим разнообразием. Представление о нем в преде¬
лах хребта Кодар дает табл. 9.	1
Таблица 9
Продолжительность периодов (число декад) со средней
суточной температурой выше определенных пределов
и годовое количество осадков на склонах хребта Кодар
Средняя суточная температура, ° С
Годовое количество осадков,
Высота, м
>0
>5 |
1 >10
мм
южный склон
южный склон
северный
склон
800
1500
2500
15
12—13
12
8-9
8
4—5
300
540-620
840—1000
430
700—790
1100—1170
Различие в объеме твердых осадков, поступающих и накап¬
ливающихся в одинаковых высотных поясах различных хребтов
при относительно однородных (для данных поясов) термиче¬
ских условиях, порождает разницу в соотношении тепла и влаги
в твердой фазе. Она приводит к тому, что на рассматриваемой
территории одновременно с классическими формами
горнодолинного оледенения (ледниками) и связан¬
ными с их деятельностью рельефообразующими процессами
широко развиты формы своеобразного «малоснежного»
оледенения (снежные забои, наледи и т. п.), обусловливающие
формирование каров, гольцовых террас, а также многолетняя
мерзлота, с которой связан обширный круг явлений подземного
оледенения. Причины, обусловливающие количество твердых
осадков, могут быть неоднородными и разномасштабными.
В силу этого география многоснежных и малоснежных районов
также может быть достаточно сложной.
Изучение форм рельефа свидетельствует, что различие в раз¬
витии гляциологических и геолого-геоморфологических процес¬
сов малоснежных и многоснежных районов существовало и в
фазу максимального развития оледенения — наиболее мощные
ледники были в тех районах, которые и ныне выделяются повы¬
шенным многоснежьем, т. е. на северных склонах окраины хреб¬
тов, где длина их достигала 100 км (табл. 10).
112

Таблица 10
Средняя высота подошвы морен и снеговой линии максимальной
фазы оледенения на хребтах Кодар и Удокан *, м
Хребет
Склон
Подошва
морены
Снеговая
линия
Кодар
Северный
400
1400
Южный
750
1600
Удокан
Северный
850
1450
Южный
1150
1700
* Средние данные измерений в двух троговых долинах; высота снеговой
линии рассчитана по способу Гефера.
Нельзя не отметить имевший здесь место гляциологический
парадокс. В то время как на хребте Кодар с вершинами, дости¬
гающими 3000 м, существовали лишь долинные ледники, сли¬
вающиеся своими верховьями в сложную сеть (Преображен¬
ский, 1960а), севернее — на Патомском нагорье, где высоты не
превосходят 1770 м, отмечаются отчетливые следы покровного
оледенения (Синюгина, I960). Все легко объясняется, если
вспомнить особенности современного распределения снежного
покрова на этих двух территориях. Патомское нагорье, несмотря
на небольшие высоты, выделяется значительной мощностью
снежного покрова (более 80 см), что, видимо, связано с эффек¬
том восхождения воздушных масс перед высоким барьером
Кодара (Атлас Иркутской области, 1962, стр. 64). В период мак¬
симального оледенения этот участок с малорасчлененным рель¬
ефом и резко 'повышенной снежностью попадал в зону аккумуля¬
ции (высота фирновой линии на Кодаре была в то время на
300—350 м ниже уровня вершин Патомского нагорья), что и
обусловило формирование здесь ледников скандинавского типа.
Наиболее широкое распространение древних, ныне слабоактив¬
ных форм малоснежного оледенения типично для районов Ста¬
нового нагорья, где и сейчас снега немного. Величины депрессии
снеговой линии на многоснежных участках (хребет Кодар) и
нижней границы распространения процессов формирования голь¬
цовых террас в малоснежных районах (хребет Удокан) в фазу
максимального оледенения были примерно однозначны — по¬
рядка 900—1000 м.
Анализ географии природных комплексов районов современ¬
ного позднеледниковья показывает, что эпохи оледенения в гор¬
ных районах умеренных широт Сибири нельзя представлять как
сплошное господство льда глетчеров, в то время, как и сейчас,
в пределах каждого из вертикальных поясов проявлялась зако¬
номерная неоднородность ландшафтов. Площади, лежавшие
выше снеговой линии, не были сплошь покрыты льдом и фирном.
8 В. С. Преображенский
из

Так, даже в пределах района развития современного оледенения
Кодара, в период максимального оледенения они были на 30—
40% свободны от льда и 'снега; На плосковершинных внутрен¬
них хребтах значительно большие площади выше снеговой линии
занимали малоснежные по тем или иным причинам участки, где
энергично протекало формирование гольцовых террас и отдель¬
ных каров, возникали курумы, каменные глетчеры и другие ле¬
докаменные образования, шла полигональная и линейная диф¬
ференциация рыхлого материала.	1
Учитывая относительную однородность климатических усло¬
вий зоны современной фирновой линии в различных ледниковых
районах умеренного пояса (см. табл. 8) и принципиальное сход¬
ство в закономерностях географии 'современного и древнего на¬
копления влаги в твердой фазе, фиксируемого, с одной .стороны,
особенностями распространения снежного покрова, с другой —
уровнями снеговой линии и объемами древних ледников, можно
полагать, что и гидротермические условия в зоне снеговой линии
были в максимальную фазу оледенения приблизительно такими
же, как в зоне современной фирновой линии (хотя и имели раз¬
личные исходные параметры).
Разнообразнее были условия в обширной полосе абляции.
Длина языков ледников колебалась от десятка до сотни кило¬
метров, чаще всего составляя величину порядка 30—40 км; они
охватывали высоты от 1400—.1600 до 700—900 м (местами до
400 м).
Естественно, что в этом диапазоне. высот’* существовали
условия, вполне благоприятные для развития растительности и
активных эрозионных процессов. Не исключено, что по склонам
долин над нижними частями ледниковых языков господствовала
лесная растительность таежного типа. 'Выше значительно шире,
чем теперь, была развита полоса березовых, ольховниковых, кед-
ровостланиковых криволесий, альпийских лужаек и зарослей
рододендрона, т. е. «многоснежной» растительности, подобно
тому, как это ныне отмечается близ ледников довольно много¬
снежного Кроноцкого ледникового узла Камчатки и около лед¬
ников Кавказа.
Так же как и в настоящее время, ниже фирновой линии вне
ледников в формировании ландшафтов активно участвовала
влага в жидкой фазе. С ней было связано не только создание
зандровых образований — песчаных и валунных полей, а отчасти
и 'многих континентальных дельт межгорных котловин, сложен¬
ных валунным материалом, но и развитие таликов. По-видимому,
участки долинных таликов (в местах с Мощной аллювиальной
толщей) существовали и в период максимальной фазы оледене¬
ния. Именно с ними можно связывать сохранение таких экзоти¬
ческих для современной обстановки лиственных древесных пород,
как чозения, являющаяся реликтом третичного времени и поныне
114

занимающая непро'мерзающие участки (Некрасов, 1963), а так¬
же, видимо, тополя благовонного.
В заключение следует отметить, что многие из рассмотренных
черт природы современного позднеледниковья севера Забайкалья
делают ее отличной от 'природы других районов современного
оледенения умеренного пояса. Так, малое количество ледников в
Забайкалье связано в значительной мере с особенностями сезон¬
ного распределения влаги — выпадением большей ее части в теп¬
лое время года. Это указывает на необходимость учета при па¬
леогеографических реконструкциях отдельных ледниковых райо¬
нов не только зонально-поясных, но и провинциальных различий.
8*

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
i
Существенным достижением советской общей физической гео¬
графии является выявление диалектического единства между, i
цельностью географической оболочки и дискретностью состав- *
ляющих ее природных комплексов. Изучение морфологических .
и динамических структур природных комплексов разных рангов
представляет одно из актуальнейших направлений общей физи¬
ческой географии.
В настоящее время довольно отчетливо прослеживается за¬
рождение и развитие в рамках ландшафтоведения следующих -
частных проблем и направлений: систематики ландшафтов, *
изучения динамической и морфологической структуры ландшаф¬
тов, их динамики, геохимии, геофизики и географии, проблема
изучения истории ландшафтов почти не развивается. Хотя эти *
направления тесно переплетаются, каждое из них имеет свои осо- •
бенности и заслуживает специального изучения.,.
Ландшафтные исследования не ограничиваются, как это ка¬
жется с первого взгляда, вопросами ’картирования и системати¬
зации природных комплексов. Существенное место в них зани¬
мает изучение самих комплексов, закономерностей их морфоло¬
гической и динамической структуры, связей между комплексами
одного и разных рангов.
Особое внимание должно быть уделено разработке принципов •
и методов анализа организационных связей, нередко маскируе¬
мых неопределенным понятием «местные особенности .проявле¬
ния общих закономерностей», как между компонентами природ¬
ных комплексов, так и между неполными и полными комплекса¬
ми. Эта научная задача может быть решена лишь при самом
широком привлечении представлений кибернетики и математиче¬
ского аппарата. Ее решение требует как накопления нового фак¬
тического материала, пригодного для количественного анализа
и «привязанного» к комплексам определенного ранга, так и. ана¬
лиза новыми методами уже накопленных данных.
Развитие ландшафтоведения определяется не только его
принципиальными позициями в системе наук, изучающих гео¬
графическую оболочку. В последние годы все более четко выяв¬
ляется место ландшафтных исследований в системе работ,
116

обеспечивающих решение народнохозяйственных задач. Ланд¬
шафтные исследования связаны не только с непрерывно ускоря¬
ющимся .процессом роста 'географической информации, противо¬
действующим сложному и все более убыстряющемуся процессу
•старения 'географических данных, но и с необходимостью изуче¬
ния закономерностей поведения системы «-природный комплекс —
инженерное сооружение (агротехническое мероприятие)», без
чего невозможно прогнозирование преобразования природы.
В связи е этим отмечается зарождение направлений, которые мо¬
гут быть охарактеризованы как инженерное и агрономическое
ландшафтоведение.
В ландшафтоведении, более чем в других отраслях географи¬
ческих наук, заметна взаимная связь между теоретическими ис¬
следованиями и практически направленными работами. /Послед¬
ние не только являются пассивным объектом приложения ц про¬
верки уже установленных закономерностей, но и обеспечивают
выявление закономерностей поведения комплекса, проявляющих¬
ся лишь при взаимодействии системы «природный комплекс —
инженерное сооружение (агротехническое мероприятие)». Зада¬
чи работ влияют на характер исследований, определяют систе¬
матизацию материала, объем и содержание собираемой инфор¬
мации. Методика целенаправленных исследований, опирающихся
на общетеоретические работы, имеет свои особенности и должна
быть .предметом изучения и дальнейшей разработки.
Углубление теоретических и практических ландшафтоведче-
ских работ в значительной мере определено темпом развития их
методики. Играющий существенную роль в любых физико-гео¬
графических исследованиях сравнительный (или сравнительно¬
географический) метод анализа занимает особенно важное поло¬
жение в методике ландшафтоведения, которое, в отличие от зем¬
леведения, имеет дело не с одним, а со множеством разнородных
и однородных объектов. В рамках общей физической географии
этот метод продолжает развиваться, получая новые стимулы как
в связи с возникновением новых практических задач (выбор луч¬
ших вариантов использования природных ресурсов или преобра¬
зования природы) и возрастающим объемом вовлекаемой в ана¬
лиз географической информации, так и в связи с появлением
новых методов (физического, химического, палеогеографиче¬
ского) .
•Современную базу сравнительного метода в ландшафтоведе¬
нии составляют несколько взаимодействующих методов — карто¬
графический, ключевых участков и количественные. Наиболее
разработан из них картографический метод, в связи с чем и воз¬
никла иллюзия, что наука о ландшафтах ограничивается вопро¬
сами их картирования и классификации природных комплексов,
связанных с составлением легенды карт. Наименее разработаны
количественные методы анализа, что обусловлено не только
117

слабостью математической подготовки географов, но и бытую¬
щими в их среде неверными представлениями о роли количест¬
венных методов в познании природы. Сильно отстали также те
методические разделы, которые посвящены анализу собранных
материалов, включая картографические. В совершенствовании
этих методов скрыты возможности не только ускорения геогра¬
фических работ, но и увеличения их научной глубины.
Одним из требований сравнительного метода анализа являет¬
ся однородность информации, что накладывает определенный от¬
печаток на формы фиксации наблюдений; характерной тенден¬
цией последних лет является все большее внедрение относительно
жестких форм (бланки, перфокарты и т. п.).
С формированием основ учения о природных комплексах и
появлением ландшафтных карт возникли предпосылки для при¬
влечения к исследованию морфологии и динамики географиче¬
ской оболочки представлений не только о ее дифференциации, но
и о последовательной интеграции природных комплексов низших
рангов в географические структуры более высокого .ранга. Одним
из выражений этой тенденции является применение ландшафтной
карты к решению задач районирования. Она создает отсутство¬
вавшую до последнего времени непосредственную картографиче¬
скую основу для проведения границ комплексных природных
регионов, обеспечивает переход от косвенных методов проведе¬
ния границ к прямым.
'Вместе с тем использование ландшафтной карты, как основы
природного районирования, не исключает применения метода
наложения различных по масштабу и содержанию карт на ланд¬
шафтную карту как приема анализа закономерностей географии
природных комплексов. Сочетание различных методов позволяет
избежать ошибок, вытекающих из одностороннего применения
.принципов только дифференциации или только интеграции (т. е.
построения схемы или только «сверху вниз» или только «снизу
вверх» по ходу таксономической лестницы).
Применение ландшафтной карты облегчает дальнейшую ти¬
пологическую и, в частности, производственную группировку
районов, позволяет привлечь в качестве критерия однородности
районов представления о соотношении площадей распростране¬
ния различных природных комплексов в их пределах, вносит но¬
вые моменты в содержание текстовых характеристик районов.
Среди теоретических проблем общей физической географии
начинает выделяться своеобразная группа комплексных проблем,
которую можно условно назвать ландшафтными (но не ланд-
шафтоведческими). Многие из них составляют основу для более
широких теоретических обобщений (в частности, «землеведче-
ских»). Внимание к ним все более возрастает, поскольку на их
разработку опирается решение многих вопросов рационального
использования естественных ресурсов и природных условий.
118

Основой решения подобных проблем являются ландшафтные ис¬
следования, опирающиеся на сравнительный «метод анализа.
При разработке типологических и регионально-типологиче¬
ских проблем особое значение приобретает нахождение принци¬
пиально сравнимых позиций для анализа. Ими часто служат
однородные природные зоны и вертикальные пояса. Исследова¬
ния показали, что при изучении природы горных систем в каче¬
стве позиций для сравнения определяющее значение приобрета¬
ют внешний и внутренний склоны горной системы, а также меж¬
горные понижения, а в качестве координат анализа — движение
•воздушных масс и новейшие тектонические движения. Такой под¬
ход позволил показать, что в пределах Байкальского нагорья
отмечается сосуществование районов резко континентальных и
субконтинентальных не только по своим климатическим усло¬
виям, но и по совокупности природных комплексов. Была также
выявлена специфическая, связанная с существованием межгор¬
ных понижений, форма вертикальной поясности, следствием ко¬
торой является формирование на их днищах более южных верти¬
кальных поясов (подпоясов), чем окружающая межгорное пони¬
жение природная зона (подзона).
Установлено, что для уяснения провинциальной специфики
горных систем большое значение имеет изучение изменения со¬
отношений тепла и влаги в пределах теплого периода, являюще¬
гося периодом наибольшей биологической и геоморфологической
активности. Анализ внутрисезонного хода соотношений тепла и
влаги позволил обнаружить характерную закономерность гео¬
графической динамики Забайкалья — наличие в пределах тепло
го периода двух отчетливо выраженных сезонов: сухого и влаж¬
ного,— с существованием которых связано изменение направле¬
ния и интенсивности многих физико-географических процессов и
формирование неповторимых свойств природных комплексов.
Анализ динамической структуры и географии природных комп¬
лексов таежной зоны и высокогорья Забайкальского севера, где
совершенно особое место занимают скопления влаги в твердой
фазе, а также сравнение условий формирования ледников Забай¬
калья и других районов умеренного пояса показывают, что в
Забайкалье господствует совокупность физико-географических
процессов, характерная для позднеледниковья. В дифференциа¬
ции условий позднеледниковья при сравнительно сходных терми¬
ческих условиях большую роль играет количество влаги в твер¬
дой фазе (много- и малоснежье), с которой связан целый ком¬
плекс различий в ходе биологических и геоморфологических
процессов, формирующих гольцовые («малоснежные) и альпий¬
ские (многоснежные) комплексы.
Таким образом, проведенные работы подтвердили все воз¬
растающее значение ландшафтных исследований как метода
решения теоретических и практических физико-географических
задач.

\
ЛИТЕРАТУРА
Авгевич В. И. Аэрофотосъемка и стереофотограмметрия.— В кн.: Совет¬
ская география. Итоги и задачи. М., Географгиз, 1963.
Агарков А. Г. Составление ландшафтных (комплексных) профилей при
физико-географических исследованиях.— Уч. зап. МГУ, география, 1954,
вып. 170.
А л екса^дров а^Т. Д. Опыт применения перфокарт с краевой перфорацией
~'¥'лйдшафтных'^исследованиях.— Изв. АН СССР, серия геогр., 1964, Ж 6.
Александрова Т. Д., П реображенский В. С. Ландшафты малых,
котловин горной тайги. Изд-во «Наука», 1964. j
Алисов Б. П., Д р о з д о в О. А., Рубинштейн Е. С. Курс климатологии,
ч. 1—2. Л., Гидрометеоиздат, 1952.
Алисов Б. П., Земцова А. И. Полевые микроклиматические исследова¬
ния и их связь с наблюдениями сетевых метеорологических станций.—
В кн.: Методы географических исследований. М., Географгиз, 1960.
Алпатьев А, М., Архангельский А. М., Гордеева Т. Н. Полевая
практика по физической географии. Изд. 2. Изд-во «Просвещение», 1964.
Альман Г. В. Деградация оледенения в Северной Швеции.— Изв. АН СССР,
серия геогр., 1961, № 1.
Американская география. Пер. с англ., ИЛ, 1957.
Анненская Г. Н., Видина А. А., Жучкова В. К. и др. Морфологи¬
ческая структура географического ландшафта. М., 1962.
Арманд Д. Л. Основы метода балансов в физической географии.— Изв.
Всес. геогр. об-ва, 1947, т. 79, вып. 6.
Арманд Д. Л. О роли точных наук в физической географии.— Вопросы
геогр., сб. 9. М., Географгиз, 1948.
А р м а н д Д. Л. Функциональные и корреляционные связи в физической гео¬
графии.— Изв. Всес. геогр. об-ва,; 1949, т. 81, вып. 1.
Арманд Д. Л. Опыт математического анализа связи между раститель¬
ностью и климатом.— Изв. Всес. геогр. об-ва, 1950, т. 82, вып. 1.
Арманд Д. Л. Принципы физико-географического районирования.— Изв,
АН СССР, серия геогр., 1952, № 1.
Арманд Д. Л. Предмет, задача и цель физической географии.— Вопросы
геогр., сб. 40. М., Географгиз, 1957.
Арманд Д. Л. Качественная оценка земель и кадастр земельных угодий.—
Вопросы геогр., сб. 43. М., Географгиз, 1958.
* Арманд Д. Л. Физико-географические основы проектирования сети поле¬
защитных лесных полос. М., Изд-во АН СССР, 1961.
Арманд Д. Л. Логичность географических классификаций и схем райони¬
рования.— В кн.: Развитие и преобразование географической среды. М.,
Изд-во «Наука», 1964а.
Арманд Д. Л. Геофизика ландшафта.— Изв. АН СССР, серия геогр.,
19646, Ж 2.
А р м а н д Д. Л., Герасимов И. П. и Преображенский В. С. При¬
родные ресурсы нашей страны, их изучение и использование,— В кц.:
Материалы к IV съезду Геогр. об-ва СССР. Симпозиум А. Л., 1964.
Атлас Иркутской области, Москва — Иркутск, ГУГК, 1962,
120

Бардунов Л. В. Третичные реликты во флоре мхов Прибайкалья.— В кн.:
Научные чтения памяти Михаила Григорьевича Попова. Пятое чтение.
Иркутск, Кн. Изд-во, 1963.
Белый Л. Д. Теоретические основы инженерно-геологического картирова¬
ния. Изд-во «Наука», 1964.
Берг А. И. Кибернетика — наука об оптимальном управлении. М.— Л.,
Изд-во «Энергия», 1964.
Берг Л. С. Физико-географические (ландшафтные) зоны СССР, ч. I. Изд. 2.
Изд-во ЛГУ, 1936.
Благовидов Н. Л. Качественная оценка земель. М., Изд-во Мин-ва с. х.
РСФСР, i960.
Блауберг И. В. К проблеме целостности географической оболочки.—
В кн.: Философские вопросы естествознания, вып. 3. Изд-во МГУ, 1960.
Бобин Е. С. Геологические исследования в Олёкмо-Каларском районе.—
Труды Всес. геол.-развед. объед. СССР, вып. 271, 1933.
Богомолов Л. А. Некоторые закономерности изображения природных
ландшафтов на аэроснимках на примере тундры.— Труды Моек, ин-та
инж. геодезии, аэрофотосъемки и картографии, вып. 42. 1960.
Борзов А. А., Щукин И. С., Т у г а р и н о в Д. Н., За руцкая И. П.
Методика географических описаний.— Труды Центр, научн.-исслед. ин-та
геодезии, аэросъемки и картографии, вып. 26, 1938.
Будыко М. И. Тепловой баланс земной поверхности. Л., Гидрометеоиздат,
1956.
Будыко М. И., Герасимов И. П. Тепловой и водный баланс земной
поверхности, общая теория физической географии и проблема пре¬
образования природы.— Материалы к III съезду Геогр. об-ва СССР,
1959.
Вебер-В. Н. Геологическая съемка (Полевая геология). Л.— М., Гос. геол.-
развед. изд-во, 1933.
В и д и н а А. А. Методические указания по полевым крупномасштабным
ландшафтным исследованиям. М., 1962.
В и д и н а А. А. Крупномасштабные ландшафтные карты административных
районов и возможности их практического использования.— В' кн.: Вопро¬
сы ландшафтоведения. Алма-Ата, 1963.
Викторов С. В. Использование геоботанического метода при геологиче¬
ских и гидрогеологических исследованиях. М., Изд-во АН СССР, 1955..
Викторов С. В., Востокова Е. А. и Вышивкин Д. Д. Краткое ру¬
ководство по геоботаническим съемкам. Изд-во МГУ, 1959.
Викторов С. В.,ЧВ о с т о к о в а Е. А., Вышивкин Д. Д* Введение в ин¬
дикационную геоботанику. Изд-во МГУ, 1962.
Виноградов В. Г., Ильин А. Я. Природа статистических закономерно¬
стей и их роль в процессе научного познания.— В кн.: Методологиче¬
ские проблемы современной науки. Изд-во МГУ, 1964.
Воейков А. И. Климат области муссонов Восточной Азии.— Изв. Русск.
геогр. об-ва, 1879, т. 15, вып. 5.
Высоцкий Г. Н. О карте типов местопроизрастаний.— В кн.: Современные
вопросы русского сельского хозяйства. СПб., 1904.
Высоцкий Г. Н. О фито-топологических картах, способах их составления
и их практическом значении.— Почвоведение, 1909, № 2.
Гальцов А. П. О теоретических основах проблемы преобразования при¬
роды.— В кн.: Развитие и преобразование географической среды. М.,
Изд-во «Наука», 1964.
I'альцов А. П., Герасимов И. П., Занин Г. В. и Соболев Л. Н.
Проект общей программы полевых стационарных исследований по био¬
геофизике природных ландшафтов.— Изв. АН СССР, серия геогр.,
1961, № 5.
Гвоздецкий Н. А, и Федина А. Е. Физико-географическое райониро¬
вание Кавказа.— Вопросы геогр., сб. 39. М., Географгиз, 1956.
121!

оо со
Гедымин А. В. Географическая карта как средство познания и средство
практической деятельности.— В кн.: Философские вопросы естествозна-
х ния, вып. 3. Изд-во МГУ, 1960.
Герасимов И. П. Современные пережитки позднеледниковых явлений
вблизи самой холодной области мира.— Изв. АН СССР, серия геогр.,
1952, №5.
Герасимов И, П. Современная природа Сибирского полюса холода.—
В кн.: XIX Международный географический конгресс в Стокгольме. М.,
Изд-во АН СССР, 1961.	'
Герасимов И. П. Обсуждение вопросов геофизики и геохимии ландшаф¬
тов (выступление).— В кн.: Проблемы ландшафтоведения горных стран.
Алма-Ата, 1964.
Глумов Г. А. К вопросу о морфологической структуре почвенно-расти¬
тельных комплексов.— Труды Пермского с.-х. ин-та, т. 12, 1948.
Гос п одинов Г. В. Дешифрирование аэроснимков. Изд-во МГУ, 196L
Григорьев А. А. Значение количественных и качественных показателей
для физико-географического районирования и физико-географических
характеристик. М., 1934.
Григорьев А. А. Опыт характеристики основных типов физико-географи¬
ческой среды, ч. 1—4.— Проблемы физ. геогр., вып. 5, 6, 7, И. М.—- Л.,
Изд-во АН СССР, 1938—1942.
Григорьев-А. А. Некоторые итоги разработки новых идей в физической
географии.— Изв. АН СССР, серия геогр. и геофиз., 1946, № 2.
Григорьев А. А., Б уды ко М. И. Классификация климатов СССР.—
Изв. АН СССР, серия геогр., 1959, № 3.
Давыдова М. И. Методика составления схематических физико-географиче¬
ских профилей через территорию Европейской части СССР.— Уч. зап.
Моек. гор. пед. ин-та, 1953, т. 21, вып. 3.
Давыдова М. И., Каменский А. И., Тушинский Г. К- Комплекс¬
ная полевая практика по физической географии. М., Учпедгиз, 1962.
Епова Н. А. Реликты широколиственных лесов, в пихтовой тайге Хамар-
Дабана.—Изв. биол. геогр. научн.-исслед. ин-та, т. 16, вып. 1—4. Иркутск,
1956.
Ефремов Ю. К. Физико-географическое районирование Сахалина.— Во¬
просы геогр., сб. 39. М., Географгиз, 1956.
Ефремов Ю. К. Два логических этапа в процессе физико-географическо¬
го районирования.— Вестник МГУ, серия V. География, 1960, № 4.
Ефремов Ю. К. Мелкомасштабные ландшафтные профили горных стран.—
В кн.: Вопросы ландшафтоведения, Алма-Ата, 1963.
Жучкова В. К. Организация и методы комплексных физико-географиче¬
ских исследований. Изд-во МГУ, 1964.
Забелин И. М. Два слова ,о сравнительном методе познания.— Изв. Всес.
геогр. об-ва, 1956, т. 88, вып. 1.
абелин И. М. Теория физической географии. М., Географгиз, 1959.
ай ко в Б. Д. Средний сток и его распределение в году на территории
СССР. Л.— М., Гидрометеоиздат, 1946.
Заруцкая И. П. Методы составления рельефа на гипсометрических кар¬
тах. М., Геодезиздат, 1958.
Заруцкая И. П. Географические принципы составления серии карт при¬
родных условий.— В кн.:	Комплексное картографирование природы и
хозяйства. Иркутск, 1962.
Зубаков В. А. Современное состояние проблемы плейстоценового оледе¬
нения Сибири.—Труды Всес. научн.-исслед. геол. ин-та. Новая серия,
т. 64, Л., 1961.
Иванов Н. Н. Ландшафтно-климатические зоны земного шара.— Зап.
Всес. геогр. об-ва. Новая серия, т. 1, 1948.	\
Исаченко А. Г. Основные вопросы физической географии. Изд-во Л1уУ,
/
122

Исаченко А. Г. Физико-географическое картирование, ч. 1—3. Изд-во
ЛГУ, 1958—.1961.
Казакова О. Н. О методике выделения ландшафтов при маршрутных ис¬
следованиях.— Геогр. сб. Львовск. ун-та, вып. 6, 1961.
К а лесник С. В. Задачи географии и полевые географические исследова¬
ния.— Уч. зап. ЛГУ, серия геогр. наук, вып. 2, 1940.
Калесник С. В. Основы общего землеведения. Изд. 2. М., Учпедгиз, 1955.
Карпов Н. Н. Мерзлотно-индикационные ландшафтные исследования для
нужд рудничного строительства.— В кн.: Ландшафтоведение. М., Изд-во
АН СССР, 1963.
Кил ьд ем а К- Т., Лепасепп В. П., Райк А. А. Опыт ландшафтного
исследования земельного фонда Эстонской ССР.— В кн.: Вопросы ланд-
шафтоведения. Алма-Ата, 1963.
X л а у с Г. Кибернетика и философия. Пер. с нем. ИЛ, 1963.
К о л о м ы ц Э. Г. Снежный покров и снежные заносы на автозимнике Мого-
ча-Чара.— В кн.: Вопросы географии Забайкальского севера. М., Изд-во
«Наука», 1964.
Комков А. М. Вопросы усовершенствования советских общегеографиче¬
ских карт.—Вопросы геогр., сб. 22. М., Географгиз, 1950.
Кузнецов П. С. Несколько слов о значений сравнительного метода в фи¬
зической географии.— Изв. Всес. геогр. об-ва, 1950, т. 82, вып. 1.
Кузнецов П. С. Метод физической географии на важнейших этапах ее
развития.— В кн.: Философские вопросы естествознания, вып. 3, геол.-
геогр. науки. Изд-во МГУ, 1960.
Кузнецов П. С. Метод физической географии. Изд-во Саратовск. ун-та,
1962.
Кулик В.. Т. Принципы алгоритмизации и построения управляющих машин.
Киев, Гостехиздат УССР, 1963.
Куфтырева Н. С. Практические работы по физической географии СССР.
М., Учпедгиз, 1962.
Лебедев В. В. Гидрология и гидрометрия в задачах. Изд. доп. и перераб.
Л., Гидрометеоиздат, 1961.
Лидов В. П., Дик Н. Е., Николаевская Е. М., Хмелева Н. В.
К вопросу о методике комплексных географических исследований и ме¬
тодике специального картографирования территории.— Вопросы геогр.,
сб. 23. М., Географгиз, 1950.
М а з и н г В. В. Некоторые вопросы крупномасштабного картирования рас¬
тительности.— В кн.: Принципы и методы геоботанического картографи¬
рования. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1962.
М а з и н г В. В. Некоторые актуальные проблемы обработки геоботанических
описаний.— Уч. зап. Тартуского ун-та, вып. 145. Труды по ботанике. 7.
Тарту, 1963.
Макеев О. В. Почвы долин рек Иркута и Джиды в Бурят-Монгольской
АССР и вопросы их мелиорации.— В кн.: Материалы по изучению про¬
изводительных сил'Бурят-Монгольской АССР, вып. 1. Улан-Удэ, 1954.
Методика полевых геоботанических исследований. М.— Л., Изд-во АН СССР,
1938.
Милановский Е. В. Геологические карты. Их чтение и построение.
М.—Л, 1933.
М и л ь к о в Ф. Н. О морфологических и генетических типах ландшафтов-
аналогов.—Труды 2-го Всес. геогр. съезда, т. 1. М., Географгиз, 1948.
М и л ь к о в Ф. Н. Физико-географический4 район и его содержание (На при¬
мере Русской равнины). М., Географгиз, 1956.
М и л ь к о в Ф. Н. Основные проблемы физической географии. Изд-во Воро-
нежск. ун-та, 1959.
Михайлов Н. И. О типологическом физико-географическом районирова¬
нии.— Вопросы геогр., сб. 39. М., Географгиз, 1956.
Михайлов Н. И. Физико-географическое районирование (Курс лекций)
ч. 2. Изд-во МГУ, 1962.
123

Муравейский С. Д. Роль географических факторов в формировании
географических комплексов.— Вопросы геогр., сб. 9. М., Географгиз, 1948.
Мухина Л. И. Изучение влияния термики почво-грунтов на характер при¬
родных комплексов (на примере Забайкалья).— В кн.: Вопросы ланд-
шафтоведения. Алма-Ата, 1963.
Мухина Л. И. Бланковая форма фиксации материала при ландшафтных
исследованиях.—: В кн.: Доклады комиссии по ландшафтным исследова¬
ниям, вып. 1. Л., 1965.
Мухина Л. И. и Преображенский В. С. Полосы в горной тайге За¬
байкалья.— «Природа», 1958, № 7.
Некрасов И. А. Особенности строения слоя сезонного промерзания в пре¬
делах пойменных таликов.— В кн.: Многолетнемерзлые горные породы
различных районов СССР. М., Изд-во АН СССР, 1963.
И о в и к И. Б. Кибернетика и проблемы познания взаимосвязи природных
явлений и преобразования природы.— В кн.: Взаимодействие наук при
изучении Земли. М., Изд-во АН СССР, 1963.
Ногина Н. А. Сухостепные почвы Баргузинской котловины.— Почвоведе¬
ние, 1956, № 4.
Н о г и н а Н. А. Почвы Забайкалья. Изд-во «Наука», 1964.
Обручев В. Д. Полевая геология, т. 1—2. М.— Л., Гос. горн, научн.-техн.
изд-во, 1932.
Орел Н. Д. Из опыта проведения учебной практики по лаидшафтоведе-
нию.— Геогр. сб., вып. 6. Изд-во Львовск. ун-та, 1961.
Павловский Е. В. Геологический очерк района верхней Чары (Олекмо-
Витимская горная страна). Труды Всес. геол.-развед. объед. СССР,
вып. 271, 1933.
Павловский Е. В. Геологическая история и геологическая структура
Байкальской горной области.— Труды Ин-та геол. н^ук АН СССР,
вып. 99, геол. серия, № 31. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1948.
П а р м у з и н Ю. П. О системе таксономических единиц физико-географиче¬
ского районирования.— Науч. докл. Высшей школы. Геол.-геогр. науки,
№ 1, 1958.
Пармузин Ю. П. Некоторые проблемы инженерного ландшафтоведеиия.—
В кн.: Проблемы ландшафтоведеиия горных стран. Алма-Ата, 1964.
П а ш к а н г К. В., Васильева И. В., Лапкина Н. А. и др. Некоторые
вопросы методики крупномасштабных ландшафтных исследований для
целей сельского хозяйства.— В кн.: Вопросы ландшафтоведеиия. Алма-
Ата, 1963.
Первухин М. О предмете и методе современной физической географии.—
За марксистско-ленинское естествознание, 1932, № 1.
Первухин М. А. Картографирование типов местности.— Труды Первого
Всес. геогр. съезда, вып. 4. Л., 1934.
Перельман А. И. Очерки геохимии ландшафта. М., Географгиз, 1955.
Петров Б. Ф. Почвы Алтайско-Саянской области. Труды Почв, ин-та им.
В. В. Докучаева, т. 35, 1952.
Петрусевич М. Н. Аэрометоды при геологических исследованиях. М.,
Госгеолтехиздат, 1962.
Планировка и застройка населенных мест Крайнего Севера. Л.—? М., Госстрой-
издат, 1959.
Плохинский Н. А. Биометрия. Новосибирск, Изд-во Сиб. отд. АН СССР,
1961.
Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. Пер., с англ.
ИЛ' 1958.
Под обедов Н. С. Физическая география, ч. 2. Геоморфология. М., Гео-
дезиздат, 1954.	\
П о д о б е д о в Н. С. Некоторые вопросы использования топографических
карт для физико-географического изучения территории СССР.— В кн/:
124

Использование топографических карт при географических исследованиях.
М., Изд-во АН СССР, 1958.
Подо бедов Н. С. Топографическое картографирование. М., Геодезиздат,
1962.
Покшйшевский В. В. Принципы методики оценки условий обитания
населения в разной географической обстановке.— Изв. АН СССР, серия
геогр., 1964, № 3.
Половинкин А. А. Особенности климатов Забайкалья, Приамурья и
Приморья.— Вопросы геогр., сб. 1. М., Географгиз, 1946.
Попов В. П. Агроклиматическое районирование УССР.— В кн.: Вопросы
агроклиматического районирования СССР. М., Изд-во Мин-ва с. х.
СССР, 1958.
Почвенная съемка. Руководство по полевым исследованиям и картированию
•почв. М., Изд-во АН СССР, 1959.
Предбайкалье и Забайкалье. М., Изд-во «Наука», 1965.
П реображенский В. С. Из опыта работы над легендой среднемас¬
штабной .карты типов местности с определенным целевым назначением.—
Изв. АН СССР, серия геогр., 1957, № 3.
Преображенский В. С. О вертикальной поясности в межгорных кот¬
ловинах.— Изв. АН СССР, серия геогр., 1958а, № 3.
Преображенский В. С. Основные черты схемы физико-географическо¬
го районирования Бурят-Монгольской АССР.— В кн.:	Краеведческий
сборник Бурят-Монгольского филиала Геогр. об-ва СССР, вып. 2. Улан-
Удэ, 19586.
Преобр аженский В. С. Альпийские и гольцовые явления в природе
хребтов Станового нагорья.— Изв. АН СССР, серия геогр. 1959а, № 4.
Преображенский В. С. Наледные поляны Станового нагорья.— «Бот.
ж.», 19596, № 6.
Преображенский В. С. Некоторые вопросы целенаправленного комп¬
лексного картирования.— Уч. зап. Латвийского ун-та, т. 31. Рига, 1959в.
Преображенский В. С. Новое в географии Станового нагорья.— В кн.:
Материалы первого совещания географов Сибири и Дальнего Востока,
вып. 1. Иркутск, 1959 г.
Преображенский В. С. Кодарский ледниковый район (Забайкалье).
Междувед. комитет по проведению МГГ. IX раздел программы. Гляцио¬
логия, № 4. М., Изд-во АН СССР, 1960а.
Преображенский В. С. Экспедиционные методы.— В кн.: («Советская
география». М., Географгиз, 19606.
Преображенский В. С. Современное оледенение гор северо-востока
Азии.— В кн.: XIX Международный географический конгресс в Стокголь¬
ме. М., Изд-во АН СССР, 1961.
Преображенский В. С. Об инженерно-географическом направлении
комплексных физико-географических исследований.— Изв. АН СССР, се¬
рия геогр., 1962, № 4.
Преображенский В. С. Количественные.методы анализа полевого ма¬
териала в ландшафтных исследованиях.—В кн.: Вопросы ландшафтоье-
дения. Алма-Ата, 1963^.
Преображенский В. С. Наледи и древнее оледенение Станового на¬
горья.— Зап. Забайкальского отд. геогр. об-ва СССР, вып. 22. Чита,
19636.
Пр еобр а женский В. С., Пом ус М. И. Научно-справочный атлас Ир¬
кутской области (рецензия).—Изв. АН СССР, серия геогр., 1963, № 4.
Преображенский В. С., Фадеева Н. В., Мухина Л. И. Примене¬
ние комплексной типологической карты при природном районировании.—
В кн.: Материалы к V Всес. совещанию по вопросам ландшафтоведения.
М., 1961а.
Преобр аженский В. С., Фадеева Н. В., Мухина Л. И. Учет со¬
отношений тепла и влаги при среднемасштабньцс комплексных типологи¬
ческих исследованиях.— Изв. АН СССР, серия геогр. 19616, № 4.
125

Преображенский В. С., Ф а д е е в а И. В., Мухина Л. И., Т о ми¬
ло в Г. М. Типы местности и природное районирование Бурятской АССР.
М., Изд-во АН СССР, 1959.
Применение математики при размещении производительных сил. М., Изд-во
«Наука», 1964.
Природные условия освоения севера Читинской области. М., Изд-во АН
СССР, 1962.
Прокаев В. И. О высотной поясности и методике учета зональных разли¬
чий при физико-географическом районировании горных стран.— Изв.
Всес. геогр. об-ва, 1962, т. 94, вып. 2.
Прокаев В. И. Типы местностей горной полосы южной части Среднего
Урала.— В кн.: Вопросы ландшафтоведения. Алма-Ата, 1963.
Районная планировка экономических административных районов, промыш¬
ленных районов и узлов. М., Госстройиздат, 1962.
Раменский Л. Г. Введение в комплексное почвенно-геоботаническое ис¬
следование земель. М., Сельхозгиз, 1938.
Растительный покров СССР. Пояснительный текст к «Геоботанической карте,
СССР», м-б 1 : 4 000 000, ч. 1. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1956.
Рещиков М. А. Степи Западного Забайкалья. М., Изд-во АН СССР, 1961.
Р о д о м а н Б. Б. Способы индивидуального и типологического районирова¬
ния и их изображение на карте.— Вопросы геогр., сб. 39. М., Географгиз,
1956.
Салищев К. А. Основы картоведения. Общая часть. М., Геодезиздат, 1959.
Салищев К.- А. Картография.— В кн.: Советская география. Итоги и за¬
дачи. М., Географгиз, 1960.
Самойлова Г. С. Вопросы классификации горных комплексов и методи¬
ка составления среднемасштабных карт типов местности.— В кн.: Во¬
просы ландшафтоведения. Алма-Ата, 1963.
Свидерский В. И. О диалектике элементов и структуры в объективном
мире и в познании. М., Соцэкгиз, 1962.
Сильвестров С. И. Районирование территории СССР по основным фак¬
торам эрозии почв.— Труды Моек, ин-та инж. землеустройства, вып. 21.
1963.
Синюгина Е. Я. О четвертичных отложениях бассейна р. Бодайбо.—
Труды Центр, научн.-исслед. горноразвед. ин-та, М., 1960, вып. 30.
Смирнов В. А. Уровни знания и этапы процесса познания.— В кн.: Про¬
блемы логики научного познания. М., изд-во «Наука», 1964.
Соболев Л. Н. Территориальные экологические схемы как основа для
объединения работ по изучению ландшафта.— Научн. зап. Львовск.
ун-та. Геогр. сб., 1957, т. 40, вып. 4.
Советская география. Итоги и задачи. М., Географгиз, 1960.
Солнцев Н. А. О морфологии природного географического ландшафта.—
Вопросы геогр., сб. 16. М., Географгиз, 1949.
С о ч а в а В. Б. Закономерности географии растительного покрова горных
тундр СССР.— В кн.: АкаДемику В. Н. Сукачеву к 75-летию со дня рож¬
дения. М.— Л., Изд-во АН СССР, 1956.
С о ч а в а В. Б. Определение некоторых понятий и терминов физической гео¬
графии.— Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока, 1963,
вып. 3.
Справочник путешественника и краеведа, т. 1—2. М., Географгиз, 1949—1950.
Сукачев В. Н., 3 о н н С. В. Методические указания к изучению типов
леса. Изд. 2. М., Изд-во АН СССР, 1961.
Сухов В. И. [Обсуждение статьи А. М. Комкова].— Вопросы геогр. сб. 22.
М., Географгиз, 1950.
Типы местности и природное районирование Читинской области. М., Изд-во
АН СССР, 1961.
Толоконникова Т. К. Применение принципа хозяйственной оценки
в классификации ландшафтных урочищ при крупномасштабной съемке.—
В кн.: Вопросы ландшафтоведения. Алма-Ата, 1963.	.
126

Том илов Г. М. Современное оледенение пика Топографов (Восточный
Саян).— В кн.: Сборник кратких научных сообщений геогр. фак-та Ир¬
кутского Гос. ун-та. Иркутск, кн. изд-во, 1962.
Фадеева Н. В. Селенгинское среднегорье. (Природные условия и райони¬
рование). Улан-Удэ, Бурятск. кн. изд-во, 1963.
Федина А. Е. Основные закономерности ландшафтной дифференциации
горного Дагестана и их влияние на хозяйственное использование терри¬
тории.—В кн.: Вопросы ландшафтоведения. Алма-Ата, 1963.
Ферсман А. Е. Задачи плановой работы в геолого-разведочном деле,
(I Всес. конф. по планированию научн.-исслед. работы, вып. 4). М.— Л.,
Соцэкгиз, 1931.
Физико-географическое районирование Центральных Черноземных областей,
Изд-во Воронежск. ун-та, 1961.
Физико-географическое районирование Нечерноземного центра. Изд-во МГУ,
1963.
Флоренсов Н. А. Мезозойские и кайнозойские впадины Прибайкалья.
М.—Л, Изд-во АН СССР, 1960.
X и л ь м и Г. Ф. Философские вопросы проблемы преобразования природы.—
В кн.: Взаимодействие наук при изучении Земли. М., Изд-во АН СССР,
1963.
Цесельчук Ю. Н. Кондиционность ландшафтной съемки в свете основ-
■ ных теоретических положений ландшафтоведения.— В кн.: Ландшафто-
ведение. М., Изд-во АН СССР, 1963.
Пысь П. Н. Некоторые вопросы методики ландшафтных исследований гор¬
ных стран.— Геогр. сб. Львовск. ун-та, вып. 6, 1961.
Ч елпановаО. М. Средняя Азия. Л., Гидрометеоиздат, 1963.
J4 у п а х и н В. М. Физико-географический профиль западной части Внутрен-
1 него Тянь-Шаня.— Труды отдела геогр. АН Киргизской ССР, вып. 1,
'■	1958.
L1 у п а х и н В. М. Физическая география Тянь-Шаня. Алма-Ата, Изд-вок
АН Каз. ССР, 1964.
й in б и Уильям Росс. Введение в кибернетику. Пер. с англ. ИЛ. 1959.
fallen С. С. The Karsa Glacier and its Relation to the Climate of the Horne
]i Trask Region.— Geografiska annaler, 1959, vol. 41, N 4.
l

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие			 .	.	3
Введение ,				 .	5
Землеведение и ландшафтоведение	 9
Целостность географической оболочки — исходная позиция земле¬
ведения 	  9
Качественная определенность природных' комплексов разных ран¬
гов—исходный пункт ландшафтоведения	.	10
Направления и методы анализа связей в природных комплексах	.	15
Сравнительный метод анализа в ландшафтоведении	20
Современное состояние метода 	 20
Картографический метод	22
Метод ключевых участков	  34
Количественные методы анализа	47
Общенаучные и целенаправленные исследования	55'
О роли прикладных исследований в познании физико-географиче-	,
ских закономерностей .	.				 .	55*
Место‘ландшафтных исследований в работах по изучению природы
для практических целей	58
Генетическая и целенаправленная карты природных комплексов	.	63
Влияние целевой установки на содержание ландшафтной карты п
сопутствующего текста	65
Применение ландшафтной карты в природном районировании .	.	76
Дифференциация и интеграция'	76
Выделение границ регионов	78
Типологическая группировка" регионов .	.	. ••.	.	.	.	.	81
Изменение структуры сопроводительного текста карты	....	84
Ландшафтные исследования и разработка региональных и ландшафт¬
ных проблем (на примере Забайкалья) 	 86
Ландшафтные и региональные^проблемы	86
География ландшафтов и неотектоника Забайкалья	.	.	.	.	88
Провинциальная специфика природных комплексов	....	981
Современное позднеледниковье Станового нагорья	.	.	.	.	10б|
Заключение	И6
Литература	 120
f
Владимир Сергеевич Преображенский
Ландшафтные исследования
Утверждено к печати Институтом географии АН СССР
Редактор издательства Э. Б. Травицкая
Художник Я. А. Литвишко. Технический редактор В. Г. Лаут	у
Сдано в набор 15/XII 1965 г. Подписано к печати 26/11 1966 г. Формат 60 X 90Vie.
Печ. л. 8,0+1 вкл. (0,2 печ. л.). Уч.-изд. л. 8,4(8,3+0,1 вкл.). Тираж 1800 экз.
Т-03537. Изд. № 854/66. Тип. зак. 6005. Цена 50 коп.
Издательство «Наука», Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука», Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
Ч