НВДШ РЖ
С. Лесной
ИСТОРИЯ РУССОВ
Держава Владимира
Великого
Москва

ББК 63.3(2)
УДК 94(47)
Л50
Художник И. Савченко
Лесной, С.
Л50 История руссов. Держава Владимира Великого /
С. Лесной. — М.: Вече, 2012.— 288 с. — (Неведомая
Русь).
ISBN 978-5-4444-0224-5
Книга Сергея Лесного — не унылый в своем спокойном однообразии
учебник истории, где все разложено по полочкам и обычно не пробуж¬
дает ни эмоций, ни мыслей. Напротив: эта книга (уже третий том в на¬
шем издании 4Истории руссов») подарит вам настоящий калейдоскоп
неординарных идей и нераскрытых тайн, собрание не схожих друг с
другом заметок и очерков — полемичных, напряженных, не отпускаю¬
щих внимание читателя даже тогда, когда тема еще не доработана, не
отшлифована автором. Сергей Яковлевич Парамонов, писавший под
псевдонимом Сергей Лесной, жил в эмиграции в Австралии, а печатался
в Париже и Мюнхене. В этой и других своих работах он затронул темы,
которые не исчерпаны и сейчас, полвека спустя. Загадки древнейших
летописей и первых русских христиан; «вечная» проблема призвания
варягов и происхождения княжеской династии; истолкование 4 Влесовой
книги», доныне вызывающей страстные споры; уникальная система
меховых денег Северной Европы, забытая в других странах, но сохра¬
нявшаяся на Руси... Эта книга — не свидетельство о прошлых исканиях,
а послание в будущее, — в те исследования древнерусской культуры,
которые еще впереди.
ББК 63.3(2)
УДК 94(47)
ISBN 978-5-4444-0224-5
© Лазарев Е.С., предисловие, переводы,
научные комментарии, приложения, 2012
© ООО «Издательство «Вече», 2012

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Книга, которую вы держите в руках, необычна. Это вообще
не совсем книга в привычном смысле слова! Дело не в выборе
тем и сюжетов: они-то как раз захватывающе интересны и вполне
подходят под категорию неразгаданных тайн древнейшей рус¬
ской истории (и предыстории). Но все эти сюжеты совершенно
не выстроены так, как это обычно бывает в книгах; они не ведут
читателя от интригующей завязки, постановки какого-нибудь
еще не решенного вопроса к сенсационному, разоблачительному
и т. д. (пусть гипотетическому) выводу. Перед вами — набор
очень разных по форме и тематике очерков, более или менее
кратких заметок, эскизов и эссе (иногда это рецензии на какую-
либо книгу). Они зачастую связаны друг с другом лишь тем, что
имеют отношение к древнерусской истории и культуре, как это
бывает в черновиках, предварительных материалах, собираемых
для написания книги.
В чем причина? Исключительно в «оргмоментах»: автор,
русский эмигрант Сергей Яковлевич Парамонов (псевдоним —
Сергей Лесной; 1894—1967), живший в Австралии, публиковал
эти эссе в Париже и Мюнхене, причем второпях, не дорабатывая
текст, а подчас даже не перечитывая наброски, иногда с произ¬
вольными сокращениями слов, о которые спотыкается читатель.
3

Впрочем, в нашем издании мы эти сокращения развернули, что¬
бы вам не нужно было из контекста догадываться, что, скажем,
«спис. г.» означает «список городов». С. Лесной сам не отшли¬
фовал текст этих очерков просто потому, что ему неожиданно
представилась редкая для эмигранта возможность—поделиться
с читателем своими неординарными мыслями о глубоко вол¬
новавшей его древнерусской истории, мыслями действительно
важными, даже если это была и не разработка, а лишь постановка
какого-то вопроса. Автор честно констатирует это обстоятель¬
ство, когда пишет, что его книга, «как это, очевидно, ясно для
читателя, не представляет собой итогов многолетней работы, где
все приведено в порядок и систематизировано. Нам приходится
печатать, так сказать, на ходу, не дожидаясь подчас необходи¬
мой шлифовки, ибо лучше дать хоть нечто, чем ничего не дать.
Обстоятельства не позволяют опубликовать труд в такой форме,
как этого хотелось бы».
Как только тот или иной очерк приобретал сколько-нибудь
читабельный вид, автор отсылал его издателям. А те, в свою
очередь (возможно, не вполне владея русским языком), не бра¬
ли на себя задачу общей редакции, организации текста книги
и верстали присланные материалы в порядке поступления,
не пытаясь их как-то выстроить (скажем, в хронологической
последовательности рассматриваемых автором сюжетов, что
было бы уместно в книге с названием «История руссов»), или
расположить рядом близкие по теме очерки. К тому же их
сюжеты не всегда до конца проработаны. Иногда С. Лесной
предоставляет решение сформулированных проблем самим
читателям (допустим, владеющим древнегреческим языком)
или будущим исследователям. Порой отсутствие обоснованных
выводов явно объясняется тем, что автор в Австралии середины
XX в. просто не имел элементарного доступа к необходимым
для исследования печатным источникам, в отличие от нынешней
эпохи, когда многие редчайшие старые издания, в том числе на
древних языках, доступны в Интернете в факсимильном вари-
4

airre, исключающем дефекты повторного набора (если, конечно,
пользователь Интернета умеет их читать).
Но чтобы не побуждать наших читателей обязательно изучать
древнегреческий и латынь (хотя в принципе это дело полезное),
чтобы облегчить восприятие этой увлекательной и проблемной
книги, мы пояснили некоторые вопросы в постраничных редак¬
ционных примечаниях, а кое-что более масштабное, связанное
с переводом многозначных и дискуссионных средневековых
источников, вынесли в приложения. В примечаниях приводятся
краткие справки о вскользь упомянутых С. Лесным (лишь по
фамилии) историках, филологах и т. д.: иначе авторские вы¬
сказывания выпадают из контекста его эпохи и его окружения
(довольно далекого от современных читателей, несмотря на
обилие книг о русском зарубежье). В варианте, почти идентич¬
ном зарубежному, без детальной библиографической1 доработки,
«История руссов» Сергея Лесного вышла в 2011 г. в Санкт-
Петербурге, в издательстве «Потаенное» (в однотомном форма¬
те). Издательство «Вече» сочло необходимым взять на себя труд
комментирования текста, чтобы некоторые авторские мысли не
«потерялись» за конспективностью изложения и непривычными
сокращениями или не переведенными на русский иноязычными
цитатами. Эта доработка, разумеется, не вторгается в сферу
авторского текста и стиля, полемичного и напряженного, неиз¬
менно удерживающего внимание читателя. Сохранен в нашем
издании и порядок расположения очерков.
Впрочем, проблемы, поставленные автором в этой, уже
третьей (в нашем издании) книге из серии «История руссов»,
настолько глубоки, что их окончательное решение невозможно
на уровне примечаний и комментариев. Один пример: очерк, с
которого начинается этот том,—о древнеславянских заимство¬
ваниях в венгерском языке. Казалось бы, проблема чисто линг¬
вистическая, узкоспециальная и формально неприемлемая для
того, чтобы с нее начинать книгу (тем более что дальше эта тема
не развивается). Но давайте обратим внимание вот на что: эти за¬
5

имствования пришли в венгерскую речь более тысячи лет назад.
С тех пор древнерусский язык очень сильно изменился; любой
литературный памятник даже более поздних веков многократно
переписывался, с неизбежными поправками на эпоху переписки.
Слова же, пришедшие в свое время в совершенно иной язык,
автоматически сохранились в его лексиконе, как в заповеднике!
Изучая эти слова, мы постигаем их формы, бытовавшие еще в
эпоху общеславянского единства. А это, в свою очередь, мо¬
жет прояснить «нечитаемые» места в древнерусских текстах,
за которыми скрывается какая-нибудь «вечная» историческая
загадка. И тех читателей, которые решат отправиться по путям,
обозначенным автором этой книги (тут, несомненно, множество
путей для исследователя), ожидают не только трудности перво¬
проходцев, но и радостные открытия еще не расшифрованных
страниц нашей древней и славной истории.
К Л

ЧАСТЫ1
1.	ФОНЕТИКА ДРЕВНИХ РУССОВ НА ОСНОВА¬
НИИ ИЗУЧЕНИЯ ВЕНГЕРСКОГО ЯЗЫКА
Венгры (угры или уигры древности), они же мадьяры, появи¬
лись на землях, которые они занимают теперь, не раньше первой
половины IX в. Здесь они осели и смешались в значительной
степе™ с местным славянским населением. Это сожительство
отразилось прежде всего на языке венгров, — будучи кочев¬
никами, но ставши земледельцами, они вынуждены были за¬
имствовать от славян огромное количество слов, связанных с
оседлостью и земледелием.
Этот факт показывает с полной убедительностью, что в на¬
чале IX в. на землях нынешней Венгрии жили славяне. От славян
венгры заимствовали такие слова, как borona (борона), barazda
(борозда), rozs (рожь), так (мак) и т. д.
Заимствования венгров в фонетическом отношении, в
общем, довольно точны, хотя надо иметь в виду, что венгры
обладают той же особенностью своей фонетики, что и многие
1	В этом томе «Истории руссов» — две части, которые в зарубеж¬
ном, первоначальном издании соответствуют седьмому и восьмому
отдельным выпускам. — Примеч. ред.
7

тюркские народы (недаром древние греки2 называли их «тур¬
ками»), именно они не терпят сочетания двух согласных в
начале слова. Чтобы избежать этого, они прибавляют спереди
гласную, получается, например, udvar (двор), на самом деле же
было бы просто dvar (следует иметь в виду, что венгерское «а»
не имеет такого открытого звука, как широкое русское «а», а
приближается к «о»).
Современные тюркские народы Средней Азии, следуя этому
правилу, создают такие слова, как «истанция» (станция), «ис-
клад» (склад) и т. д.
Изучая венгерский язык, мы имеем возможность не только
узнать лексику тех славян, с которыми смешались венгры, но
даже и их фонетику.
Возьмем характерную черту современного украинского язы¬
ка: стш, потж, дв1р, общ, pina, ешь, шдкова, ачка и т. д.; в них
«о» или «е» переходят в острое «i».
У венгров мы встречаем соответственно: «asztal»3 (стол),
«patak» (поток), «udvar» (двор), «abed» (обед), «гера» (репа),
«so» (соль), «patko» (подкова), «szecska» (сечка) и т. д. Этот
переход ряда гласных в «i» отсутствует и в говорах западных
прикарпатских украинцев, где чаще говорят «конь», «народ»
и т. д. Следовательно, «i» в современном украинском языке,
скорее всего, результат совремешюй эволюции языка, а не
древняя, архаическая черта.
Характерное для украинского языка изменение «л» в «в»
отсутствовало, напр., «kolbasz», а не «kovbasz» (колбаса).
Приведем несколько примеров славянских слов — орудий
и предметов хозяйства, вошедших в венгерский язык: kasza —
коса; gereblye — грабли; lapat — лопата; veder — ведро; Ьо-
2	Имеются в виду греки византийской, средневековой эпохи. —
Примеч. ред.
3	Сочетание букв sz в венгерском произносится как «с». — При¬
меч. ред.
8

гопа — борона; szan — сани; patko — подкова; jarom — ярмо;
palca — пажа; szita — сито; ladik — лодка (ладья); abrencs —
обруч; rosta — решето; szekercse — секира; jaszol — ясла;
szena — сено; szalma — солома и т. д.
Приведем названия некоторых растений: ugorka — огурец;
1еп — лен; так — мак; kalasz — колос; kaposzta — капуста;
cseresznye — черешня; dinye—дыня; bab — боб; retek—редь¬
ка; szilva — слива; javor — явор. Особенно интересно слово
«Ьйк» — бук, которое считается некоторыми норманистами
отсутствующим у славян,—венгерское слово ясно показывает,
что в начале IX века на южных склонах Карпат оно было обык¬
новенным народным «русским» словом.
Приведем также названия некоторых животных: pava—пава;
bolha — блоха; raj — рой (пчел); vidra — выдра; vereb — воро¬
бей; szuka—сука; medva—медведь (не украинское «ведмщь»),
vaiju — ворона; szarka — сорока; galamb — голубь; bivaly —
буйвол; рбк — паук и т. д.
Интересны слова, связанные с христианством: рар — поп;
piispok — епископ (польское «бискуп»); kereszt — крест:
angyal — ангел; oltar — алтарь; abrazat — образ; keresz-
teny — крещеный, т. е. христианин; szent kereszt — святой
крест; pogany — поганый (язычник); pokel — пекло (укр.)\
konyv — книга.
Подобные слова ясно показывают, что христианство про¬
никло к венграм через славян.
Весьма показательны также некоторые дни недели: czerda—
середа; cziitortok—четверток (четверг); pentek—пятница, т. е.
пенток. Интересна здесь весьма древняя славянская форма:
«пять» в древности произносилось «пент»4 (эта форма встреча¬
ется также во «Влесовой книге»); szombat — суббота.
4	Древнеславянские носовые гласные исчезли уже около тыся¬
челетия назад, сохранившись лишь в западнославянских языках. —
Примеч. ред.
9

Имеется также много названий предметов и общих понятий,
одинаковых у славян и венгров: udvar — двор (совершенно
ясно, что понятие «двор» было совершенно чуждо кочевнику,
и он заимствовал его у своих оседлых соседей); ulcza—улица;
korcsma—корчма; halom—холм; beszed—беседа; vacsora —
вечеря (укр.)\ gat — гать; gatolni — гатить; ganaj — гной;
szalona — солонина; kasa — каша5; ebed — обед; pecsenye —
печенье; zsir — жир; malaszt — милость; borotwa — бритва;
szomszed — сосед; lab — лапа; nyavalya — неволя; rab —
раб; baba — баба (восприемница при родах); szolga — слуга;
iga — иго; goromba — грубиян; gomba — губа (интересно,
что у украинцев до сих пор есть насмешливое выражение:
«що ти гемби надув», — очевидно, в древности «губа» про¬
износилось «гемба»6); zalog — залог (по-украински «отряд»);
szikra — искра; kalacs — калач (украинское «колач», однако,
более правильно, так как происходит от слова «коло», «круг»);
kavasz — квас (слово, известное со времен Аттилы!); csorda —
череда (украинское «стадо»); cseber — ведро (по-украински
«цеберко»); olaj — олея (растительное масло); salata — салат
(слово не славянское, но, очевидно, заимствованное венграми
через славян).
Интересны названия профессий: takacs — ткач; kalapacs —
клепач; kovacs — коваль (кузнец), очевидно, венгры заимство¬
вали прямо от корня «ковать»; molnar—млынар, т. е. мельник;
также malom — млын (укр.), от «молоть», у русских мельник,
мельница; szilagyi — шилодий7, т. е. делающий шило, и т. д.
Замечательны некоторые прилагательные: gorbe—горбатый;
draga — дорогой; kurta — короткий; tisztu — чистый; puzsta —
пустой. Венгерская «Пушта» является словом заимствован-
5	Буква s в венгерском произносится «ш». — Примеч. ред.
6	В польском языке это слово и сейчас произносится именно
так. — Примеч. ред.
7	Сочетание букв gyi в венгерском можно передать кириллицей
как «дьи». — Примеч. ред.
10

1шм, — в древнем русском языке слова «степь» не было, упо¬
треблялось «пустыня», вариантом этого является «пупгга».
Некоторое количество слов военного характера также заим¬
ствовано венграми: vitez — витязь; sztrazsa — стража; vaida —
сокр. от «воевода»; baj—бой; szablya—сабля; kalpag—колпак;
paiosz — половец.
Некоторые слова заслуживают особенного внимания, напри¬
мер, слово drot, по-украински «дргг» (в русском слово, очевидно,
вовсе отмерло в данное время) означает «проволоку».
Интересно также слово «kas», т. е. «кот». Возможно, что в
древности было два слова «кос» или «кош» (самец) и «кошка»
(самка); во множественном числе было «косы» или «коши»,
что было переозвучено в «коты», отсюда из множественного в
единственное перешло «кот».
Мы не знаем в древности русского слова «кухня», у вен¬
гров — «konyha».
Интересно происхождение слова koliba — колиба, молдо-
ване произносят «кулиба», — это шалаш из соломы, ветвей
или тростника. Сколько можно судить, это слово не славян¬
ское, а одного из кочевых народов, которые оставили на Юге
слова подобные: чабан (чобан) — пастух; кобыця (маленькая
печь во дворе); кулиба; отара (стадо овец); герлыга (особая
пастушья палка) и т. д. Здесь кочевники передали ряд слов
земледельцам.
Мы не имеем возможности останавливаться здесь подробно
на затронутом вопросе, углубиться значило бы писать особую
филологическую статью, что вовсе не входит в наши задачи.
Приведенным выше мы показываем, что в этом направле¬
нии имеется огромное поле работы, работы для филолога, но
работы, выводами которой будет заинтересован и историк.
Во-первых, многое из норманистских бредней отпадет, а
во-вторых, чтение древних источников станет яснее. На¬
конец, роль, местонахождение славян в древности будут
уточнены.
11

2.	ДРЕВНЕЕВРЕЙСКИЙ ИСТОЧНИК
О ПОТОМКАХ ЯФЕТА
Как известно, старинные авторы относили славян к потом¬
кам Яфета8. Имеется древнееврейский источник, относящийся
к X (или даже IX) в., трактующий о потомках Яфета, — это
родословная таблица народов в книге Иосифа бен Горион, или
Иосиппона, жившего в Италии в указанное время.
В этой таблице есть и несколько строк, посвященных сла-
винам, кроме того, имеются данные и о соседних народах, ко¬
торые могут быть полезны в оценке распространения древних
славян.
К сожалению, источник этот дошел в явно растерзанном
виде, и попытки его восстановления нельзя считать увенчавши¬
мися успехом, однако некоторые части, безусловно, аутентичны
и целы. Может быть, основная беда в том, что систематически
этот источник все же не изучен9.
Начиная с XVI столетия (польский историк Лелевель)
этим источником занимались многие, но сравнительно по¬
верхностно. Русские историки вообще обратили на него мало
внимания, ибо всегда занимались вопросами о Руси, суживая,
а не расширяя их.
В 1874 г. А.Я. Гаркави в работе своей «Сказания еврейских
писателей о хазарах и хазарском царстве» (СПб.) дал перевод
этого источника, снабдив его критическим разбором.
8	Имеются в виду традиционные библейские представления о
происхождении народов от потомков Ноя, спасшегося после Потопа.
Европейские народы считались потомками Иафета (Яфета), отсюда и
устаревший ныне термин яфетиды, долгое время использовавшийся
в языкознании и этнографии. — Примеч. ред.
9	В науке признано, что «Книга Иосиппон» («Sefer Yosippon»)
в большой мере опирается на работы Иосифа Флавия, однако
содержит и сведения из ныне утраченных исторических источни¬
ков. — Примеч. ред.
12

Дополнения были сделаны им в «Трудах IV Археологиче¬
ского Съезда», 1884, т. I («Некоторые данные по исторической
географии и этнографии»).
В1908 г. в «Журнале Министерства Народного Просвещения»,
кн. 2, с. 375, была помещена статья Ф.Ф. Вестберга «К анализу
восточных источников о восточной Европе», где автор пытался
дать свои толкования некоторым местам «Иосиппона».
В 1913 г. об этом же писал Г.М. Барац (мы пользуемся со¬
бранием его трудов, изданным в Париже в 1927 г., т. I, отд. 2,
с. 747—755), но его попытка объяснения, безусловно, является
неудачной, ибо Барац пользовался самым бесконтрольным
методом перестановок и вся его работа носит любительский
характер, в дурном понимании этого слова.
В советское время, по-видимому, никто этим источником
серьезно не интересовался.
Источник гласит: «Вот племена потомков Яфета в странах,
в которых они (племена эти) распространялись по языкам,
странам и народностям своим.
Сыны Гомера суть Франки, населяющие страну Франца, по
реке Франса, по реке Сена.
Рифат — это Бретонцы, населяющие страну Бретания, по
реке Лера (Jloapa). Реки же Сена и Лера изливаются в море —
Океан, т. е. в Великое море». (Этим именем называли Атланти¬
ческий океан. — С. Л.)
Таким образом, «Иосиппон» начинает перечисление народов
Европы с Франции. Самый термин дает некоторые данные о вре¬
мени написания «Иосиппона», ибо движение франков и захват
ими Галлии отмечен довольно точными датами в истории.
Интересно, что бретонцы упоминаются рядом с франка¬
ми, — очевидно, они играли тогда еще видную роль. Следует
добавить, что под бретонцами в древности разумели кельтов,
широко заселявших западную территорию современной Фран¬
ции, отчасти Англию и Ирландию (именно последняя часто
называлась Бретония). Далее «Иосиппон» перескакивает в со¬
13

вершенно другую область, что показывает, несомненно, плохую
сохранность первоисточника, например, оторванная страница
могла быть переписана ошибочно, т. е. сначала четная, а потом
нечетная страница. Это могло привести к таким перескокам
мысли, как в «Иосиппоне».
«Тогарма составляет десять племен, которые суть: Козар,
Пацинак (так называли греки печенегов. — С. JI.), Аликанус
(или Анкиалус), Булгар, Рагбина (или Рагабиб), Турки (так греки
называли венгров. — С. JI.), Буз, Забук, Унгари (здесь венгры
фигурируют самостоятельно, очевидно, какое-то отдельное
племя «турок». — С. Л.), Тилмац (Далемшщия). Все они живут
на Севере, и страны их называются их же именами. Живут они
по реке Гитил, т. е. Итил (Волга. — С. JI.), но Унгар, Булгар и
Пацинак живут по большой реке, называемой Дануби».
В отношении сыновей Тогармы существуют две версии,
которые полезно будет привести здесь: одна Carmoli (слева),
другая Harcavi10 (справа):
1. Ougor
1. Ouyour (Oui'gour)
2. Tiras
2. Tauris
3. Avar
3. Avaz (Avar)
4. Aunin
4. Ougouz (Aghovane)
5. Bosil
5. Bizal (Bassil)
6. Tama
6. Tama
7. Khosar
7. Khasar
8. Zanor
8. Zanour (Ianour)
9. Bulgar
9. Boulgar
10. Savour
10. Savir (Sabire).
В отношении последнего имени следует отметить, что вариант
«савур», по отношению к обычным «савир» или «сабир», нахо¬
дят себе подтвержение в названии знаменитой «Савур-могилы»
10	То есть это истолкования французского историка Элиакима
Кармоли (Eliakim Carmoly, 1802—1875) и российского востоковеда
Авраама Яковлевича Гаркави (1839—1919). — Примеч. ред.
14

в Придонье. Вероятно, имя этого кургана дано от имени племени.
Интересно знать: не содержит ли курган или курганы «Савур-
могилы» останков сабиров? Небесполезны также данные, по¬
мещенные в книге: A. Baschmakoff. Cinquante sifccles devolution
ethnique autour de la mer Noire. Paris, 1937, p. 129—132 (Etudes
d’Ethnographie, de Sociologie et d’Ethnologie, tome l)11.
В ней Башмаков цитирует «Histoire des Juifs», Joseph Ben
Gorion, изд. 1544 г. в Венеции, с. 5: «Les Thogarma sont 10 fa¬
milies, savoir: Khozar, Patznac, Alicanus, Bulgar, Ranbon, Turc,
Bozi, Saboukh, Oungri et Tilimaz. Ces peuples habitent le Nord. Ils
demeurent sur les bords du fleuve Hitel (Atel), excepte les Oungri,
les Bulgares et les Patznacs (= Petchenegues) qui habitent prfcs du
grand fleuve Dobne (Danube)»12.
Мы не имеем возможности разбирать здесь подробно вопрос
о племенах Тогарма,—вопрос требует прежде всего серьезного
текстологического исследования, отметим только, что «Иосип-
пон» перескакивает с реки Сены на Волгу и Дунай, описывая
угро-тюркский комплекс народов, сидевших в степях Северного
Причерноморья13.
«Сыны Явана суть Греки, населяющие Македонию». Почему
ничего не говорится об основной массе греков в собственно
Греции и районе Византия14 — неясно.
11	Цитируется изданная во Франции книга историка Александра
Александровича Башмакова (1858—1943) «Пятьдесят веков этниче¬
ской эволюции в Причерноморье». В ней Башмаков дает французский
перевод фрагмента о племенах Тогармы из «Истории евреев» Иосифа
бен Гориона. — Примеч. ред.
12	Русский перевод этой цитаты из «Иосиппона» приведен двумя
абзацами выше, однако названия народов и рек у А.А. Башмакова
имеют заметные отличия от первой версии, что может быть весьма
существенно для их углубленного исследования. — Примеч. ред.
13	Видимо, также и Поволжья. Можно добавить, в частности, что
предков чувашей иногда именовали «суварами» (ср.: Savir «Иосип¬
пона»). — Примеч. ред.
14	То есть в окрестностях Константинополя. — Примеч. ред.
15

«Мадай — это Азарлос, живущие в стране Бурсан (или
Ворсан)». Ни одно из этих названий не поддается точной рас¬
шифровке. Догадываться можно только методом исключения
либо если найдется аналогичное указание в одном из древних
источников.
«Тубал — это живущие в стране Тошкана, по реке Пиша».
Указание на Тоскану здесь совершенно точное, очевидно,
речь идет о каком-то племени вроде этрусков, с которым Бен
Горион, как живший сам в Италии, был знаком. Обращает на
себя внимание также то, что другие племена, жившие в Италии,
упомянуты не в последовательности, а отдельно, — вероятно,
результат плохой сохранности рукописи.
«Мешех (Мосох) — это Шибошни».
Эта фраза и следующая, вероятно, искажены.
«Тирас—это Русиш, Бошни и Англеси, живущие по Велико¬
му морю. Руси живут по реке Кира, текущей в море Гурган».
Бросается в глаза путаница: в одной группе оказываются на¬
роды, живущие у Атлантического океана и Каспийского моря.
Совершенно странно указание, что «Руси живут по реке
Кира». Так как «море Гурган», вне всякого сомнения, Каспий¬
ское море, то река «Кира» — это Кура, что подтверждается
смешением букв «и» и «у» в древних летописях, почти как
правило.
Барац высказал, по-видимому, единственную верную догадку:
речь идет не о «Руси», а о «Груси», т. е. грузинах. По-видимому,
придыхательное «г» либо утратилось в самом произношении,
либо вообще буква «гимел» («г») выпала из текста случайно.
Таким образом, конец фразы расшифровывается совершенно
удовлетворительно.
Зато начало отрывка о Руси несомненно искажено при
переписывании. Допустим, что начало верно: «Мешех — это
Шибошни», хотя «Шибошни» совершенно непонятно. Но далее
следует: «Тирас — это Русиш, Бошни и Англеси, живущие по
Великому морю».
16

Бросается в глаза, что после загадочного «Шибошни» через
несколько слов встречается: «Руси — ш — Бошни», т. е. опять
тоже «Шибошни». Вероятно, при переписке переписчик пере¬
скочил с одной строчки на другую и смешал фразы, касавшиеся
«руси» и «груси».
Конечно, только сличение всех списков «Иосиппона» может
дать шанс разгадать загадку. Что ошибка произошла, видно
также из того, что «Руси» отнесена к Тирасу, а между тем вся
старинная традиция, в особенности еврейская, сочетает Русь
не с Тирасом, а с Мешехом (Мосохом) (см. например, историю
России князя Щербатова).
Как бы то ни было, а согласно «Иосиппону», Русь жила
где-то у Атлантического океана или, во всяком случае, у моря,
вероятно, Балтийского.
Из всех исторических источников, исследованных нами, это
единственный, где о Руси говорится как о чем-то отдельном от
славян и живущем где-то у северного, а не южного моря. Это
единственное сведение, которое можно было бы рассматривать,
как говорящее в пользу норманнской теории15. К сожалению,
место о Руси так искажено, что строить что-то на основании
этого источника невозможно.
«Элиша—это Алеманиа, живущие между горами Юр и Щеб-
тамо. От них [происходят]: Ломбарди, находящиеся за горами
Юр и Щебтамо, покорившие страну Италию, и поселившиеся
в ней по настоящее время по рекам Поо и Тишино, — воды же
Поо изливаются в море Бондекия, — и Бургуниа, живущие по
великой реке Родани. От них [происходят также] Бардиа, жи¬
вущие по реке Ренус, текущей в Великое море».
Этот отрывок дает представление о времени написания
«Иосиппона» — племя ломбардов еще не растворилось среди
15	Это свидетельство может быть аргументом не в пользу норманн¬
ской теории, а указанием на балтийских славян, чья этнокультурная
близость к Северной Руси убедительно подтверждается археологи¬
ей. — Примеч. ред.
17

итальянских племен. «Иосиппон» говорит здесь о народах по
рекам Роне, Рейну, По, а также в районе Альп.
«Таршин—они вступили в союз с Македонией; от них [про¬
изошли жители города] Тарсос. Когда измаильтяне16 овладели
землею Тарсос, то жители спаслись за границу сыновей Явана,
воевавших с измаильтянами в Тарсосе».
Речь идет, очевидно, о каком-то небольшом племени Балкан¬
ского полуострова. Почему оно упомянуто — трудно понять.
«Китим — это римляне, живущие в долине Канпания, по
реке Тибро».
Опять упомянуто одно только племя Италии, изолированно
от других. Содержание сведения не вызывает ни сомнений, ни
комментариев.
«Доданим — это Данишки, живущие в городах, что при за¬
ливах моря — Океана, в стране Динамарка, Бардана, в Великом
море — они присягнули не покоряться римлянам и укрылись
в волнах Океана, но все-таки не устояли, ибо власть римлян
простиралась до конца морских островов. Галицио, Кровати,
Салки, Лицпи, Лавами, Карбад, Казреми и Базми: [все они]
считаются сыновьями Доданим. Живут же они по морскому
берегу, от границы Булгари до Бондекиа, откуда простираются
до границы, до Великого моря; они-то и называются Саклаби17.
Некоторые говорят, что они из сыновей Ханаана, но сами они
производят себя из сыновей Доданим».
Первая часть отрывка не вызывает особых замечаний, —
речь идет о датчанах, живших в стране Динамарка, а также,
по-видимому, о Британии (Бардана).
Вторая часть посвящена целиком Саклаби, т. е. славянам,
перечислен целый ряд племен их, среди которых легко узнать
галичан, хорватов, карпатов и т. д.
16	Средневековое европейское название мусульман. — Примеч.
ред.
17	Сакалиба — арабское название славян, широко известное в
средневековом Средиземноморье. — Примеч. ред.
18

Что речь идет о галичанах, а не галицийцах (испанцах, как
думают некоторые), видно прежде всего из того, что они относи¬
лись к славянам; во-вторых, рядом с галичанами перечислены их
соседи: «кравати» (хорваты) и «карпы» (карпаты) — «карбад».
Наконец, если бы речь шла о галицийцах, то следовало ожидать
иного варианта самого слова, именно «галецио», так как страна
называлась в древности «Galleria».
Остальные славянские племена расшифровываются не столь
достоверно или вообще не расшифровываются. Можно думать,
что «Базми» — это либо «босны» (босняки18), либо «боэмы»
(богемы), «лицпи» — по-видимому, просто «липци» (с переста¬
новкой букв)—липяне с их городом Липецком (ныне Лейпциг).
Следует помнить, что о распространении славян сказано, что
они занимали пространство от Болгарии до Адриатического
(Бондекиа) и до Балтийского моря; следовательно, «Иосиппон»
знал южных и среднеевропейских славян.
Перейдем теперь к выводам:
1)	«Иосиппон» должным образом не изучался, прежде всего
текстологически; только сличив все списки, можно надеяться
на расшифровку многих слов, а также на установление верного
порядка текста.
2)	Текст «Иосиппона», безусловно, искажен. За это говорят:
а)	разночтения слов в разных списках; Ь) непоследовательность
изложения; с) несвязность строя и смысла их; d) наконец, явные
описки: «руси» вместо «груси» и т. д.
3)	Перечислены не все народы Европы: пропущены испанцы
и вообще все народы Пиренейского полуострова, скандинавы
и восточные славяне. Упоминается, правда, «Азарлос», но это
слово может относиться только к одному из неупомянутых по
крайней мере трех народов, всех же их покрыть не может. Из
этого можно заключить, что автор «Иосиппона» не был весьма
осведомлен.
18	То есть боснийцы. — Примеч. ред.
19

4)	Перечислены потомки 11 сыновей Яфета, можно же ожи¬
дать, согласно традиции, перечисления 10 или 12, — значит,
что-то с полнотой текста неладно.
5)	Несмотря на краткость и несовершенство источника,
«Иосиппон» может весьма помочь в деле расшифровки других
источников древности, а также дать представление о распреде¬
лении народов в IX в.
6)	Время написания «Иосиппона» можно установить по упо¬
требляемой терминологии народов, но для этого необходимо
серьезное исследование.
7)	«Иосиппон» дает некоторое слабое указание в пользу
норманнской теории — отрывом Руси от остальных славян и
сближением с англичанами.
Необходимо тщательное изучение и переисследование ис¬
точника.
3.	ДОПОЛНЕНИЯ И ФАКТИЧЕСКИЕ
ИСПРАВЛЕНИЯ К КНИГЕ М.И. ТИХОМИРОВА
«ДРЕВНЕРУССКИЕ ГОРОДА»
В указанной книге, вышедшей в Москве в 1956 г. 2-м издани¬
ем, имеются пропуски, неточности и некоторые сомнительные
места, которые мы считаем необходимым исправить.
Прежде всего, Гуричев (с. 33, 286, 301—303) не имеет ни¬
чего общего с городом Юрьевом на реке Роси на южной гра¬
нице Киевской Руси. Это город в Черниговской области, см.,
например, Московский Свод конца XV в.19, с. 57: «Не хотяху
ити к городу (подразумевается, очевидно, Чернигов), но ста
у Гуричева, Юрий же от Гуричева посла половци к Чернигову
воевать». Синонимом Юрьева является Гурьгев, но вовсе не
Гуричев, поэтому последний должен быть восстановлен из
синонимов.
19	Речь идет о Московском летописном своде. — Примеч. ред.
20

Отрывок из Троицкой летописи (1950, с. 235): «И здумавше
вси, поидоша к Чернигову, и перешедше Снов и сташа у Гуриче-
ва близь города, перешедше Канин», исчерпывающе ясен, давая
точное представление о местоположении Гуричева.
Пропущенными оказались следующие города:
1)	Аколякра, в устье Дуная, упоминается в списке городов рус¬
ских (Новгородская Первая летопись. Издание 1950 г., с. 475).
2)	Баня Родна (Рудня), город в Галицкой земле (указанный
список городов, с. 475).
3)	Белая Вежа, город в Переяславском княжестве (Троицкая
летопись, с. 84).
4)	Белгород, город на Днестре (список городов, с. 475).
5)	Белобережье, город упоминается в списке городов Ли¬
товских, с. 475.
6)	Бездеж, город ниже Енотаевска на Волге (Московский
летописный свод, с. 175,181,182).
7)	Бережие, город в Нижегородском княжестве (Троицкая
летопись, с. 380).
8)	Бережец, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
9)	Березовец, город упоминается в списке городов Залес¬
ских, с. 477.
10)	Березуеск (Березуйск), город упоминается в списке го¬
родов Литовских, с. 476.
11)	Белев, город на Верхней Оке (Московский летописный
свод, с. 260).
12)	Болонеск, город на реке Оболони, на пути от Протвы к
Смоленску, упоминается в списке городов Залесских, с. 477.
13)	Боровск (Ворожеек), город на реке Протве, список го¬
родов, с. 477.
14)	Браславль (Браслаль), город упоминается в списке горо¬
дов Литовских, с. 475.
15)	Броницарев, город упоминается в списке городов Ли¬
товских, с. 476.
21

16)	Брын, город в Черниговской земле (Новгородская Первая
летопись, с. 68,274).
17)	Брынеск, город упоминается в списке городов Волын¬
ских, с. 476.
18)	Вевереск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
19)	Велиль, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
20)	Велье, город в Псковской земле, в списке городов,
с. 477.
21)	Вертязин, город в Тверском княжестве (Троицкая лето¬
пись, с. 452).
22)	Венев, город упоминается в списке городов Рязанских,
с. 476.
23)	Веница (Венича), город упоминается в городах Русских,
с. 475.
24)	Вердерев, город упоминается с списке городов Рязан¬
ских, с. 476.
25)	Верея, город на реке Протве, список городов, с. 477.
26)	Вешки, гор. (Московский летописный свод, с. 178).
27)	Видычев, город на Дунае, упоминается в списке городов
на с. 475.
28)	Вилькомирье, город упоминается в списке городов Ли¬
товских, с. 476.
29)	Вильна, столица Литовского княжества. (Новгородская
Первая летопись, с. 358,420,476).
30)	Войно, город упоминается в списке городов Рязанских,
с. 476.
31)	Войщина, город в Смоленской земле (Новгородская
Первая летопись, с. 82, 310).
32)	Воробейск, город на реке Струмене, упоминается в спи¬
ске городов Волынских, с. 476.
33)	Ворона, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 475.
22

34)	Воргол (Варгул), город в Курском княжестве (Троицкая
летопись, с. 340—42).
35)	Восътиобачер (Въстиобачерь), город упоминается в спи¬
ске городов Литовских, с. 476.
... 36) Врево, город в Псковской земле (Новгородская Первая
летопись, с. 477).
37)	Высокое, город близ Серпухова, упоминается в списке
городов Залесских, с. 477.
38)	Вышегород на реке Протве, упоминается в списке городов
Залесских, с. 477.
39)	Вятическ, город упоминается в списке городов Смолен¬
ских, с. 476.
40)	Въбрын (Вобрын), город Тверского княжества (Москов¬
ский летописный свод, с. 230).
41)	Галич Мерьский, город у Галицкого озера (Новгородская
Первая летопись, с. 392,461,477) в Суздальском княжестве.
42)	Глинск, город на реке Суле, упоминается в списке горо¬
дов Киевских, с. 475.
43)	Голшаны, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
44)	Горволь, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
45)	Городец, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
46)	Городец 2-й, на Мологе, упоминается в списке городов
Залесских, с. 477.
47)	Городец Тверской (Городен) (Троицкая летопись,
с. 210).
48)	Городище, город упоминается в списке городов Киев¬
ских, с. 476.
49)	Городок на реке Старице (Троицкая летопись, с. 456).
50)	Городок на реке Чсремоше, список городов, с. 475.
51)	Горышон, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
23

52)	Дедцин, город в Причерноморской степи (Московский
летописный свод, с. 67).
53)	Дедяков (Дедеяков), город на реке Нае, в Орде, место¬
положение спорно, см.: Троицкая летопись, с. 334, 356; Мо¬
сковский летописный свод, с. 152, 164, возможно, не русский
город.
54)	Деревеск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
55)	Дичин, город на Дунае, список городов, с. 475.
56)	Дмитровец, город в Смоленской земле, Троицкая лето¬
пись, с. 465.
57)	Дрествин, город на Дунае, список городов, с. 475.
58)	Дроков, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
59)	Дубечен, город упоминается в списке городов Рязанских,
с. 476.
60)	Дубичи, город упоминается в списке городов Волынских,
с. 476.
61)	Дубков, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
62)	Дубок, город на верхнем Дону, упоминается в списке
городов Рязанских, с. 476.
63)	Елец (Елечь) город, в Рязанской земле, Московский
летописный свод, с. 222.
64)	Жукотин, город в земле волжских болгар (Троицкая
летопись, с. 377,438,453).
65)	Житомель (= Житомир), город в списке городов, с. 476.
66)	Жолваж, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
67)	Жидичин (Зудечев), город в Волынской земле на реке
Стыри, список городов, с. 476.
68)	Ивань, город упоминается в списке городов Волынских,
с. 476.
24

69)	Ижсславль на реке Проне (?), упоминается в списке го¬
родов Литовских, с. 476.
70)	Иловец (Иловечь), город упоминается в списке городов
Русских, с. 475.
71)	Карна, город «на море» (Черном), упоминается в списке
городов Русских, с. 475.
72)	Кернов, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
73)	Килия (Кылея), город упоминается в списке городов
Русских, с. 475.
74)	Клин, город в Тверском княжестве (Новгородская Первая
летопись, с. 400).
75)	Кличень, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
76)	Кляпец, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 475.
77)	Ковно, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
78)	Ковыла, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 475.
79)	Козельск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476, вероятно, не смоленский, а другой город.
80)	Колмогоры, город на Северной Двине (Новгородская
Первая летопись, с. 396,407,477).
81)	Коложе, город к востоку от города Опочки (Новгородская
Первая летопись, с. 398,477).
82)	Колывань (Клевань?), город в районе Ровно (?), упоми¬
нается в списке городов Волынских, с. 476.
83)	Копыль, город в Турово-Пинской земле, упоминается в
списке городов Киевских, с. 476.
84)	Корочунов; список городов, с. 475.
85)	Коршов, город на реке Сосне, упоминается в списке
городов Киевских, с. 475.
25

86)	Костянтинь, город в Суздальской земле на Волге (Нов¬
городская Первая летопись, с. 55,255).
87)	Коснятин, город в Тверском княжестве (Троицкая ле¬
топись, с. 452).
88)	Котельно, город в Псковской земле, упоминается в списке
городов Залесских, с. 477.
89)	Кошкин, город в Новгородской земле, упоминается в
списке городов Залесских, с. 477.
90)	Крев, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
91)	Крилатеск, город упоминается в списке городов Рязан¬
ских, с. 476.
92)	Кричев, город в Смоленской земле, упоминается в спи¬
ске городов Литовских (Новгородская Первая летопись, с. 420,
476).
93)	Кременьчук, город в области Казани (Троицкая летопись,
с. 453).
94)	Кулатеск, город упоминается в списке городов Рязан¬
ских, с. 476.
95)	Кур, на Ловати, упоминается в списке городов Залес¬
ских, с. 477.
96)	Курмыш, город на реке Суре, упоминается в списке
городов Залесских, с. 477.
97)	Кучелмин, город на Днестре, ниже устья реки Серета, в
Галицком княжестве (Московский летописный свод, с. 64).
98)	Кременец (Кременьск) на реке Луже, выше Малоярос¬
лавца (Московский летописный свод, с. 327—328).
99)	Котелышца, город в Киевской земле, в верховьях
реки Ирпень (Московский летописный свод, с. 40, 44, 67,
70, 76).
100)	Колтеск, город в земле Вятичей, у реки Осетра, притока
Оки (Московский летописный свод, с. 39).
101)	Лебедев, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
26

102)	Лида, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
103)	Ломихвост, город упоминается в списке городов Ря¬
занских, с. 476.
104)	Лошеск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
105)	Лоппш, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
106)	Лужа, город упоминается в списке городов Залесских,
с. 477.
107)	Луки, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
108)	Лутава, город в Черниговском княжестве (Московский
летописный свод, с. 64).
109)	Любутсск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
110)	Любутск, город на реке Оке (Московский летописный
свод, с. 189,227,231, 328).
111)	Любынск, город в устье реки Протвы (Московский
летописный свод, с. 39).
112)	Лю дерев, город на реке Полной (Новгородская Первая
летопись, с. 95, 337,456).
113)	Машин, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
114)	Мглин, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
115)	Медники, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
116)	Мезеск (Мезеческ), город упоминается в списке городов
Литовских, с. 476.
117)	Мелеча, город (?) упоминается в списке городов Ли¬
товских, с. 476.
118)	Мереск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
27

119)	Мещерьское, город упоминается в списке городов За¬
лесских, с. 477.
120)	Мещеск, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
121)	Мереч, город на реке Западный Буг, упоминается в
списке городов Литовских, с. 476.
122)	Микитин на Плаве, город упоминается в списке городов
Рязанских, с. 476.
123)	Микулин, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
124)	Микулин на реке Шоше (Московский летописный свод,
с. 185,230,311).
125)	Микулин, город в Галицком княжестве (Московский
летописный свод, с. 36, 37,75).
126)	Милославичи, город упоминается в списке городов
Киевских, с. 475.
127)	Могилев, город, с. 476.
128)	Милолюб, город в княжестве Литовском (Московский
летописный свод, с. 233).
129)	Мозырь, город на Припяти, в Киевском княжестве,
с. 476.
130)	Моишгола, город упоминается в списке городов Ли¬
товских, с. 476.
131)	Молвотицы, городок Новгородской архиепископии, в
списке городов Залесских, с. 396,477.
132)	Моравиин (Моравьин), город в Новгородской земле
(Новгородская Первая летопись, с. 73,283).
133)	Морева, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 477.
134)	Морева, город в Новгородской земле (Новгородская
Первая летопись, с. 68,275,477).
135)	Мстиславец, город упоминается в списке городов Смо¬
ленских, с. 476.
28

136)	Муравин, город упоминается в списке городов Смо¬
ленских, с. 476.
137)	Навоз, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
138)	Наругадь, город в Мордовской земле (Троицкая лето¬
пись, с. 378,381).
139)	Немечь, город в Карпатах, упоминается в списке городов
Русских, с. 475.
140)	Немиза, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
141)	Неятин, город около Киева, Троицкая летопись,
с. 148.
142)	Новгородок, город упоминается в списке городов За¬
лесских, с. 477.
143)	Новгородом, город на реке Осетре, упоминается в спи¬
ске городов Рязанских, с. 476.
144)	Новое село (Новосель), город в устье Дуная, с. 475.
145)	Новосиль, город в Черниговской земле, на реке Зуше,
с. 477.
146)	Новый городок, город упоминается в списке городов
Русских, с. 475.
147)	Новый городок, город упоминается в списке городов
Залесских, с. 477.
148)	Новый городок (Новгородок) на реке Овле, город «Не¬
мецкий» (Новгородская Первая летопись, с. 374).
149)	Новый городок на реке Пивже в Псковской земле (Нов¬
городская Первая летопись, с. 354, 371, 399).
150)	Нузла, Нухла (Онуза), город в Рязанской земле, упо¬
минается в списке городов Литовских (Новгородская Первая
лет., с. 74, 286,476).
151)	Оболенск, город на правом берегу реки Протвы, с. 476.
152)	Оболчи, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
29

153)	Одоев (Одуев) на реке Упе, Московский летописный
свод, с. 236,245, 328.
154)	Олоньск, город в Новгородской земле близ Ладожского
озера (Новгородская Первая летопись, с. 65).
155)	Омелники, город упоминается в списке городов Киев¬
ских, с. 475.
156)	Ольгов, город на реке Оке (Московский летописный
свод, с. 106).
157)	Орехов, Ореховец, Вореховец, Орешек, город у выхода
Невы из Ладожского озера (Новгородская Первая летопись,
с. 611).
158)	Орлец, Орлиц, город на Северной Двине у Холмогор
(Новгородская Первая летопись, с. 355, 391, 392,461,477).
159)	Опоки, город в Тверском княжестве (Московский ле¬
тописный свод, с. 230,440).
160)	Осечень, город Литовский (Новгородская Первая ле¬
топись, с. 347,476).
161)	Ошелье, город волжских болгар (Троицкая летопись,
с. 306).
162)	Острее, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
163)	Перевитеск, город упоминается в списке городов Ря¬
занских, с. 476.
164)	Перелай (= Пшелай), город упоминается в списке горо¬
дов Литовских, с. 476.
165)	Перемир, город (Троицкая летопись, с. 437).
166)	Переров, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
167)	Песьи Кости, город упоминается в списке городов
Киевских, с. 475.
168)	Плесо, город на Волге (Новгородская Первая летопись,
с. 477).
169)	Попова гора, упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
30

170)	Порхов, город на реке Шелони (Новгородская Первая
летопись, с. 613).
171)	Пропошеск, город упоминается в списке городов Ки¬
евских, с. 476.
172)	Пуня, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
173)	Пустая Ржова, город в Новгородской земле (Новгород¬
ская Первая летопись, с. 418,476).
174)	Радонеж, город в Московском княжестве (Троицкая
летопись, с. 397).
175)	Речица, город в Черниговской земле (Новгородская
Первая летопись, с. 53, 252,476).
176)	Ржавеск, город упоминается в списке городов Смолен¬
ских, с. 476.
177)	Ржищев, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
178)	Родно (Родня), город упоминается в списке городов
Литовских, с. 476.
179)	Романов, город выше Ярославля, с. 477.
180)	Ростиславль, город на реке Оке, с. 476.
181)	Рыбческ, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
182)	Рясна, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
183)	Сал, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 475.
184)	Самара, город упоминается в списке городов Литов¬
ских, с. 476.
185)	Самбор, город упоминается в списке городов Волын¬
ских, с. 476.
186)	Свинеск, город упоминается в списке городов Волын¬
ских, с. 476.
187)	Свинеск, город упоминается в списке городов Рязан¬
ских, с. 476.
31

188)	Свислочь, город при впадении реки Свислочи в Бере¬
зину, с. 476.
189)	Селук, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
190)	Семыч (не Семынь!), город вблизи Полонного в Киев¬
ском княжестве (Московский летописный свод, с. 80,444).
191)	Серенеск, город упоминается в списке городов Во¬
лынских, с. 476.
192)	Серет, город упоминается в списке городов Русских,
с. 475.
193)	Сижка, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
194)	Синец, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 475.
195)	Скала, город упоминается в списке городов Русских,
с. 475.
196)	Скнятин, город на Волге, при устье реки Нерли, с. 475.
197)	Смедин, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
198)	Снепород, город на реке Суле, упоминается в списке
городов Киевских, с. 475.
199)	Соколец, город упоминается в списке городов Русских,
с. 475.
200)	Стародуб Вочьский, город упоминается в списке горо¬
дов Залесских, с. 477.
201)	Стародуб на Клязьме, город, с. 477.
202)	Стерж, город в Новгородской земле, при озере Стерж,
с. 475.
203)	Степань, город на реке Горыни в Волынской земле,
с. 476
204)	Стрежев, город в Полоцком княжестве при озере Стре-
жеве (Московский летописный свод, с. 30).
205)	Тесов, Тесва, город в Новгородской земле (Новгород¬
ская Первая летопись, с. 72,78,282,295,450).
32

206)	Тетерин, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
207)	Тешилов, город в Рязанской земле, с. 476.
208)	Тиверский, город упоминается в списке городов Залес¬
ских (Новгородская Первая летопись, с. 402,477).
209)	Троки Новые, город упоминается в списке городов
Литовских, с. 476.
210)	Троки Старые, город упоминается в списке городов
Литовских, с. 476.
211)	Туд, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
212)	Тур, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
213)	Унжа, город на реке Унже, с. 477.
214)	Устюжна, город на реке Мологе (Новгородская Первая
летопись, с. 351, 386).
215)	Утешков, город упоминается в списке городов Киев¬
ских, с. 475.
216)	Хоружьк (Хорюжк), город (Новгородская Первая ле¬
топись, с. 39,229).
217)	Хотен (Хотин), город на Днестре, с. 475.
218)	Хотен, город упоминается в списке городов Киевских,
с. 476.
219)	Хотмышь, город на Ворскле, упоминается в списке
городов Киевских, с. 476.
220)	Чемесов (Чемосов), город на Суле, упоминается в списке
городов Киевских, с. 475.
221)	Черкасы, город в Киевск. земле, с. 475.
222)	Черн, над устьем Днестра, город упоминается в списке
городов Русских, с. 475.
223)	Черница, город упоминается в списке городов Залес¬
ских, с. 477.
224)	Черн-город, город упоминается в списке городов Ки¬
евских, с. 475.
2 Лесной С.	33

225)	Четвертая, город упоминается в списке городов Во¬
лынских, с. 476.
226)	Чечюнь, город упоминается в списке городов Русских,
с. 475.
227)	Шилов, город упоминается в списке городов Рязанских,
с. 476.
228)	Шипино, город упоминается в списке городов Рязан¬
ских, с. 476.
229)	Шумьский, город упоминается в списке городов За¬
лесских, с. 477.
230)	Юрьевец, город в Суздальской земле на Волге, с. 477.
231)	Ясенец, город упоминается в списке городов Литовских,
с. 476.
Перейдем теперь к некоторым выводам:
1.	Составленный нами дополнительный список далеко не
полон, — мы воспользовались алфавитным указателем всего
к четырем летописям. Все летописи дадут цифру, несомненно,
более значительную.
2.	Несмотря на это, к 271 городу, насчитанному Тихомиро¬
вым, мы прибавили 231 город — цифра, показывающая ясно,
что работа Тихомирова в ее фактической части сделана по¬
верхностно. Тихомиров не уделил достаточно внимания черной,
фактической работе. То, что о многих из упомянутых городов
имеются только более поздние известия, совершенно не дока¬
зывает, что они не существовали в древности.
3.	Таким образом цифры значительно преуменьшены, поч¬
ти, наверное, вдвое, что искажает характерную черту Древней
Руси — сотни городов, тогда как в Швеции того периода их
было всего семь20.
20	Некоторые из перечисленных городов—это небольшие крепо¬
сти, или «городища», а не «полномасштабные» города, однако суть
вопроса от этого не меняется, и выводы С. Лесного верны. — При¬
меч. ред.
34

4.	Пропущенными оказались многие «дальние» русские го¬
рода, — это значительно сократило действительную площадь,
которую занимала Древняя Русь. То обстоятельство, что список
«дальних» городов оказался в сравнительно позднем источнике,
отнюдь не уменьшает их древности. Наоборот, то, что эти города
упомянуты в эпоху, когда «дальние» города уже были потеряны
Русью, доказывает, что они были значительно древнее: народная
память не забыла, что эти города русские, хотя в эпоху состав¬
ления списка городов они уже не принадлежали Руси.
5.	Тщательное исследование количества, местоположения
и синонимики древних русских городов является чрезвычайно
благодарной задачей для историка-любителя. Мы видим здесь,
в сущности, почти непочатое поле для работы.
6.	Не только местоположение, время основания и т. д., но и
самое имя города заслуживает исследования. Как пример можем
указать на город Герцике на Западной Двине. Имя не русское,
но там сидели русские князья и население было, по-видимому,
русским, ибо в исландских сагах «русский» означалось словом
«герцкр»21. Значит, в переводе это будет означать приблизи¬
тельно — «Русское».
Перейдем теперь к более общей оценке работы Тихомирова.
Хотя этот автор издал свою книгу дважды: в первый раз в 1946 г.,
а второй раз — в 1956 г., т. е. имел в своем распоряжении 10 лет
для дополнений, он не ответил совершенно на чрезвычайно
важный вопрос: почему в Древней Руси было такое огромное
количество городов? Эта ее особенность бросалась так сильно в
глаза, что скандинавы называли Русь — «Гардарики», т. е Стра¬
ной городов, называли как раз современники. Тихомиров обошел
этот вопрос полным молчанием.
Нам кажется, что это умолчание является результатом не
совсем верного представления, которое развивает Тихомиров
21	Древнеисландское gerzkr, girzkr, «русский», производят от
скандинавского названия Руси: Gar5ar, Гардарики — «Страна горо¬
дов». — Примеч. ред.
2*
35

о том, что собой представляет русский город и какова была
причина его образования.
Основной причиной образования каждого города было до¬
статочное количество населения, могущего создать крепкие
городские защитительные сооружения: стены, рвы, валы, башни,
частоколы.
Основной единицей поселения было, несомненно, село,
т. е. поселение недостаточно большое, чтобы своими руками
создать город-крепость солидного характера. Как только село
достаточно разрасталось, оно создавало город.
Что же являлось основной предпосылкой для разрастания
села? Причины были разные, но все они сводились к одному, —
каждая из них способствовала быстрому росту населения: если
почва была очень плодородна, если место изобиловало дичью и
рыбой, если недра заключали в себе ценные ископаемые, если
местоположение на водных путях было особенно удачно для
торговли, — всюду в таких местах население особенно быстро
увеличивалось как путем естественного быстрого роста, так и
путем притока из других мест. Этим самым создавался город:
появлялось достаточно рабочих рук для создания города-
крепости.
Село могло создать только «городище», т. е. обнести свое
хозяйство частоколом, большое же село могло срубить уже горо¬
док, т. е. построить небольшую крепость, и тем начать историю в
дальнейшем большого города. Таким образом, разные причины
были в основе построения городов, и каждый из авторов разных
теорий частично был прав, но основной предпосылкой было
достаточное количество населения.
Города имелись и строились, несомненно, еще в дофеодаль¬
ные времена, но с этой эпохи начинается и новый тип городов—
искусственные города-крепости.
Феодал, располагая достаточным количеством рабочих рук,
именно воинов, рабов и будущих поселенцев, создавал в важном
для защиты его владений месте крепость, главное значение кото¬
36

рой заключалось в защите от врага. Городок-крепость населялся
пленными, рабами, переведенными людьми из других городов
и сел, и жизнь городка начиналась. Земледелие, садоводство,
огородничество лежали в основе жизни городка, городов без
окружавших их земель не существовало и не могло существо¬
вать, ибо этого не позволяла экономика той эпохи.
Судьба таких крепостей-городов различна: одни хирели и
в конце концов совершенно исчезали, другие развивались в
большие, настоящие города.
Таким образом, и естественные, и искусственные города
опирались в своем развитии на количество народонаселения,
а последнее зависело от естественных богатств. Именно этим
объясняется то, что многие города по многу раз уничтожались
начисто, но все же возрождались, как феникс из пепла.
Тихомиров представляет себе все это иначе: у него город
всегда обрастает посадами, он даже считает, что конец IX—X вв.
был периодом, когда города стали обрастать посадами. Ника¬
кого такого специального периода не было. Город становился
городом именно потому, что уже не был селом, перерос его
размеры, изменил свой внутренний строй, став, в сущности,
тем, что называется посадом, т. е. большим поселением с диф¬
ференциацией производства.
В малом селе нет дифференциации, каждый житель—и зем¬
леделец, и огородник, и рыболов, и охотник, и плотник, и гончар,
и портной и т. д. В большом селе начинается специализация:
появляется слой различных ремесленников — гончаров, кузне¬
цов, портных, сапожников и т. д.
Тихомиров пишет: «Ремесленное население в городах долж¬
но было опираться на какие-то относительно прочные рынки
сбыта», — этим рынком сбыта и было, прежде всего, само по¬
селение крупного масштаба и окружающие его ближайшие села.
Ремесленники не обрастали город в посадах, а ремесленники вы¬
растали вместе с ростом самого поселения. Когда сил поселения
становилось достаточно для постройки городских укреплений,
37

село перерастало в город и впоследствии начинало обрастать
тем, что принято называть посадами, предместьями.
Рассуждения Тихомирова приложимы только к искусствен¬
ным городам-крепостям и то в очень ограниченной мере: не
всякий городок-крепость обрастал посадами, это случалось
только там, где можно было черпать население и, главное, до¬
статочно было природных богатств для относительно быстрого
его роста.
Ключевский прав и не прав со своей теорией городов как
центров торговли при широких водных путях. Прав в том, что
удобный водный путь ускорял рост города, или, вернее, про¬
цесс роста села для превращения в город, но город создавался
там, где было достаточно населения и достаточно продуктов
для прокормления его. Только в значительно более позднюю
эпоху, когда создались города-гиганты вроде Новгорода, город
оторвался от своей хлебной базы и стал зависеть от Понизовья
в доставке хлеба.
Вообще история создания и развития городов далеко не так
проста, как кажется; были разные типы городов, были разные
этапы развития, но Тихомиров этого не выяснил.
Многие исследователи неверно понимали значение ремесла
и торговли. Создание ремесленника, живущего исключительно
своим ремеслом, или купца, живущего только торговлей, —
долгий и сложный процесс. Дифференциация этих отраслей
уходит на века глубже нашей писаной истории, но повторяется
в ускоренных темпах и в послемонгольские времена.
Можно утверждать с полным основанием, что значительное
количество древнерусских городов создалось еще в дофео¬
дальное время. В феодальную эпоху процесс роста городов и
создания новых только ускорился,—появилась организованная
сила, заинтересованная в росте и создании городов.
Однако общим правилом для и дофеодальной, и феодальной
эпох является то, что города развивались там, где были осо¬
бенно благоприятные условия для быстрого роста населения;
38

там появлялась дифференциация труда, ремесла, торговля.
Не города создавали ремесла и торговлю, а хлебопашеско-
ремеслсшго-торговая база создавала города; только в искус¬
ственных городах было иначе, но «иначе» могло быть только
в том случае, если было откуда брать ремесленников и тор¬
говцев, и при наличии для них рынков сбыта. Владимир-на-
Клязьме был искусственным городом, но процветал недолго,
незаметная Москва быстро переросла его, переросла потому,
что обладала гораздо более благоприятными условиями для
роста населения.
На этом мы и закончим наши замечания по основному во¬
просу о сути древнерусских городов.
Остановимся теперь на некоторых деталях, которые нельзя
обойти молчанием. На с. 54 Тихомиров называет Никоновскую
летопись «недостоверным источником» и, по-видимому, сомне¬
вается в набеге печенегов на Киев в 876 г.
Подобно большинству русских историков, вернее, просто
слепо веруя им, Тихомиров не понимает значения многих
мест Никоновской летописи. Как мы показали в нашей работе,
Никоновская летопись черпала эти сведения из какого-то про¬
тографа, сведения, просто пропущенные в «Повести временных
лет». Однако это не значит, что пропущены они из-за их недо¬
стоверности, —большей частью это малозначащие подробности.
Касательно же печенегов мы находим у византийских историков
сведения, подтверждающие их присутствие в эту эпоху в При¬
черноморье.
Вообще чисто историческая основа работы Тихомирова —
не на надлежащей высоте: он часто неосторожен в своих выво¬
дах. Например, на с. 367 он сомневается в постройке княгиней
Ольгой церквей в Витебске, ссылаясь на неверность даты, 974 г.
Ольга же, мол, давно умерла. Ольга умерла в 969 г, но неизвест¬
но, по какому счислению дан 974 г, ведь в болгарском счислении
разница будет на 8 лет, — значит, Ольга могла еще жить, и до¬
казательство Тихомирова не имеет окончательной силы.
39

Упоминая о главных моментах истории города Любеча,
Тихомиров почему-то пропускает, что дед Владимира Велико¬
го был «Малко любечанин», но приводит только, что святой
Антоний был из Любеча.
На с. 338 Тихомиров пишет, что в науке существует сомнение
о подлинности договора Руси с греками в 907 г. Трудно поверить,
что это можно было сказать в 1956 г., — очевидно, Тихомиров
не следит за историческими работами.
На с. 305 высказывается странная мысль, что «Турово-
Пинская земля как отдельная единица со своей княжеской
династией никогда не существовала и является ученой фик¬
цией». Изучавшему летописи известно, что город Туров с его
областью является предметом споров, войн, обменов, передачи
по наследству и т. д., вряд ли в Древней Руси стали бы воевать
из-за «ученой фикции».
На с. 301 мы можем прочитать, что «условность рассказа
о крещении Владимира в Корсуне давно уже установлена
А.А. Шахматовым». Очевидно, Тихомиров со времен опу¬
бликования работы Шахматова22 ничего по этому вопросу не
читал и ему неизвестны новейшие работы автора этих строк и
М.В. Левченко.
Подобных погрешностей в работе Тихомирова немало, в
основе их всех лежит недостаточная осведомленность в дей¬
ствительном положении дела на поле истории. Тихомиров явно
отстает от современности.
Однако на с. 169 он помещает «поправку», уже превос¬
ходящую все ожидания. Она гласит: «Автор переводит слова
латинской записи rex Georgius sclavus, как царь Георгий раб,
тогда как нужно читать король Георгий славянин». Эта «по¬
правка» показывает полное невежество Тихомирова. Перевод
22	То есть с начала XX в. Алексей Александрович Шахматов,
известный филолог, исследователь древнерусских летописей, жил в
1864—1920 гг. —Примеч. ред.
40

«Георгий раб» — перевод совершенно верный23: употреблен
обычный оборот древности: sclavus (Dei) — т. е. «раб Божий»,
оборот, бывший настолько трафаретом, что слово «Dei» даже
опускалось. Этот оборот употребляется во всех христианских
странах. Если Тихомиров этого не знает, он должен был понять
полную нелогичность употребления здесь национального име¬
ни: никто не напишет: «я, Карл, англичанин», или «я, Генрих,
француз», или «я, Светослав24, русский»; так никто и никогда
не подписывался. Наконец, если бы Тихомиров знал как дблжно
древнюю русскую историю, он не упустил бы того, что древние
русские князья называли себя не «славянами», а «руссами».
Если Тихомиров берется поправлять Айналова25, надо знать,
что он поправляет.
К другим ошибкам Тихомирова мы надеемся еще вернуться в
дальнейших очерках попутно, при обсуждении разных вопросов
о Древней Руси. Книга Тихомирова — полезная книга, но она
еще «сырая» и нуждается в весьма существенной обработке и
поправках.
23	Имеется в виду, что это верно лингвистически, хотя в данном слу¬
чае смысловой контекст требует иного истолкования. — Примеч. ред.
24	С. Лесной считает эту форму имени Святослав более правиль¬
ной. — Примеч. ред.
25	Дмитрий Власьевич Айналов (1862—1939) — один из круп¬
нейших российских и советских историков искусства, специалист по
раннехристианской и византийской культуре. Поправка Тихомирова
относится к работе: Д. В. Айналов. Судьба Киевского художественно¬
го наследия («Записки Отделения русской и славянской археологии
Русского археологического общества», т. ХП, с. 23—29).Речь идет об
упоминании (или «не упоминании») Ярослава Мудрого в так называе¬
мой «Реймсской глоссе» — латинском памятнике ХП в., кратком, но
исключительно важном и доныне вызывающем споры в его истолкова¬
нии. Поэтому редакция приняла решение дать в качестве приложения
к этой книге новый, предельно точный перевод «Реймсской глоссы»
с латинского оригинала, с необходимыми комментариями и поясне¬
ниями (см. Приложение). — Примеч. ред.
41

4.	СООБЩЕНИЕ ФЕОФАНА О РУССАХ VIII В.
Византийский историк Феофан, описывая события царство¬
вания Константина V Копронима, приводит интересное указа¬
ние, которое одними историками признается за упоминание
руссов еще в УШ в., а другими совершенно отрицается.
Ниже мы увидим, что ни те ни другие правильно текста не
понимают и указание Феофана не может считаться окончательно
выясненным.
Известный норманист профессор Томсен, приводя греческий
текст, к разбору которого мы еще вернемся, передает его со¬
держание следующим образом:
«Он (Феофан Исаакиос, 1817) сообщает, что греческий им¬
ператор Константин Копроним в 773 г. объявил войну болгарам,
которые жили возле Дуная. Он прежде всего отправил большую
армию на 2000 кораблей, а затем сам поплыл на борту некоторых
других, которые называются “ta rousia chelandia”».
Спор заключается в том, что одни переводят слово «rousia» —
«русский», другие (в том числе и Томсен) — «красный».
Томсен старается разными путями доказать, что в греческом
тексте употреблено слово «красный», а не «русский» и что, мол,
этот отрывок Феофана ничего общего с Русью и русскими не
имеет. Почему Томсен так старается — ясно: если руссы были
на Дунае или в Византии в 773 г., то от норманнской теории
ничего не остается, ибо она признает появление норманнов
только в 852 (вернее, 860) г.
Томсен настаивает, что слово «русиос» с грамматической
точки зрения никак не может быть переведено словом «рус¬
ский». Ни Томсен, ни пишущий эти строки не являются спе¬
циалистами греческого языка. Посмотрим поэтому, как перевел
это место профессор классических языков К.С. Masterman из
университета в Канберре, намеренно не извещенный нами о
споре и его сути. Он перевел это слово как «русский». Значит,
вышеупомянутое утверждение Томсена неверно.
42

Обращает на себя внимание то, что Томсен не дает перевода
отрывка из Феофана, а излагает его собственными словами, при¬
чем, когда дело доходит до спорного места, он его не переводит,
а пишет — «ta rousia chelandia». А между тем именно требуется
точный перевод, и в первую очередь переводит ли он «хеландиа»
в единственном или во множественном числе26.
Далее, из изложения им отрывка явствует, что греческое
выражение: «ta rousia chelandia» переводится им самим без
достаточной уверенности, ибо он говорит: «And then himself
sailed off on board some other galleys which are called “ta rousia
chelandia”», т. e. «а сам отплыл на борту некоторых других
галер, которые называются ta rousia chelandia». В греческом
тексте вовсе нет слов «которые называются». Употребляя их,
Томсен не переводит этого места, а объясняет это место так,
как ему нравится.
Главное доказательство своей мысли Томсен видит в том,
что в те времена императоры ездили на красном корабле. Этому
охотно можно поверить: флагманский корабль с особой импера¬
тора, будучи окрашен в красную краску, был виден всем издали,
и флот в мирное ли время или в бою следовал за движением
императорского корабля, оберегая вместе с тем его.
Но совершенно невероятно, что в случае присутствия им¬
ператора весь флот, его сопровождавший, перекрашивался в
красный цвет. А если император оставлял флот, значит ли, что
весь флот опять перекрашивался в другой цвет? Нелепость
очевидна. Наконец, если флот весь был красного цвета, как
узнавали императорский корабль? Ведь смысл окрашивания в
выделении цветом императорского корабля.
Значит, мы можем принять, что в красный цвет окрашивался
только тот корабль, на котором император ехал.
Но тут мы наталкиваемся на нелепость другого рода: если
«хеландиа» означает единственное число, то не мог император
26	Греческий артикль	однозначно указывает на множественное
число. — Примеч. ред.
43

отправляться в военную морскую экспедицию на одном корабле;
нелепость этого Томсен понимает и пишет «на борту некоторых
галер», но тут другая нелепость: не мог император ехать на
борту нескольких кораблей, ведь он был один и способностью
к автотомии27 не обладал наверное.
Наконец, где-же логика? Неужели историк, описывая со¬
бытия, должен ни с того ни с сего упоминать цвет корабля28
императора? Ведь никто не скажет, что император Наполеон,
объявив войну России, отправился на белом коне в Москву.
Указание на цвет совершенно неуместно, как и указание на
цвет корабля Константина V. Красный цвет в дискуссии всплыл
потому, что кому-то не понравилось указание на присутствие
руссов на Черном море еще в 773 г.
Томсен далее указывает, что не мог Константин V направ¬
ляться против кораблей (chelandia) руссов, ибо у руссов кора¬
блей не было, и ссылается на указание Лиудпранда, что, мол,
корабли (naves) руссов, благодаря незначительности, проходили
там, где большие греческие chelandia пройти не могли.
И этот довод ничего не доказывает: Лиудпранд называет
средства передвижения руссов все же «кораблями» (naves), а
не лодками.
Что у руссов не было тяжелых боевых кораблей, как у греков,
вещь бесспорная, но что их лодки29 были значительными, видно
хотя бы из договора Олега с греками, из которого следует, что в
«лодке» помещалось 40 гребцов. Так как в лодках помещались
также запасы пищи, питья, одежды, оружие, снасти и имелось
место для добычи, то «лодки» руссов были весьма значительны.
Не без значения также то, что очень крупная рыбачья лодка в
27	Греч, «саморасчленение». — Примеч. ред.
2* Пурпурный цвет, знак императорского достоинства, как раз
упоминался в связи с официальными событиями — ив Риме, и в
Византии. — Примеч. ред.
29	Точнее, «лодьи» — надежные, легкие и маневренные. — При¬
меч. ред.
44

Черном море называется «шаланда», т. е. вариант греческого
«хеландиа». Если бы слово «хеландиа» употреблялось только
в отношении тяжелых кораблей, такое перенесение названия
не могло иметь места.
Единственный сильный довод Томсена — это указание на
Анастасия. Последний перевел во второй половине IX в. «Хро¬
нографию» Феофана на латинский язык («Historia Ecclesiastica
сх Theophane»). Интересующий нас отрывок гласит: «Et ingressus
ipse in rubea chelandia motus est ad intrandum Danubium amnem»
(«Theophanis Chronographia», vol. П, Bonnae, 1841. P. 243), т. e.
«а сам взошел на красный корабль и двинулся к входу в Дунай¬
ское устье»30.
Таким образом, Анастасий перевел слово «rousia» как «крас¬
ный». Однако важно знать не только значение слова, но и пони¬
мать, что оно значит в контексте. Этого-то и нет: отправив морем
армию для высадки в месте, где Болгария не была защищена
горными проходами, Константин отправился с частью флота к
устью Дуная. Допустим, что он ехал на «красном» корабле, но
зачем ему было ехать к устью Дуная? В понимании Томсена это
совершенно непонятно.
Зато другой перевод обладает всеми чертами строгой логич¬
ности. У Asseman’a (Kalendaria Ecclesiae Universae etc. tome VI,
p. 6. 175S. Romae) мы находим следующий отрывок: «Primum
Russorum mentio (quod sciam) apud Bizantinos scriptores ad annum
Constantini Copronymi ХХХШ, Christi, 774, Theophanes: «Hoc
anno, mense Majo, ind. ХП. Constantinus classem chelandiarum bis
30	У Анастасия: «на красные корабли» (in rubea chelandia, винитель¬
ный падеж множественного числа среднего рода). Анастасий явно имел
в виду корабль императора и сопровождающий кортеж, окрашенный
в пурпурный императорский цвет (разумеется, не весь флот). Томсен
же полностью следует Анастасию, не учитывая, как мы увидим далее,
другой вариант перевода. В данной интерпретации текста, византий¬
ский правитель, отправляясь в поход против славян, естественно, вряд
ли мог «взойти на русские корабли». — Примеч. ред.
45

millium in Bulgaria instruxit; ipse adversus Russorum chelandia, in
Danubium adytum sibi paraturus movit»31.
Таким образом, самым ранним известием о руссах, которое
знает Asseman (primum... quod sciam)32, является 774 г., под
которым Феофан рассказывает о походе Константина Копро-
нима. Именно в мае 774 г. 12-го индикта он направил против
болгар 2000 судов, сам же направился против русских судов к
Дунаю.
При таком переводе все понятно: Константин отправил ар¬
мию против болгар, а сам же двинулся с судами в устье Дуная
против русских судов, которые, очевидно, были в союзе с Болга¬
рией в борьбе с Византией. Загородив устье Дуная, Константин
отрезал болгар от помощи руссов.
К сожалению, этот перевод не соответствует греческому
оригиналу, — слова «против» (русских судов) там нет. Ввиду
трудностей печатания мы лишены возможности дать отрывок
греческого оригинала и вынуждены отослать интересующегося
читателя к с. 691, Theophanis Chronographia, ex recensione Jo.
Classeni. Vol. I. Bonnae, 1839.
Следует отметить, что Ассеман так понимал греческий текст
200 лет назад, когда спора о Руси не было и он переводил «не
мудрствуя лукаво». Возможно, что разные понимания текста
Феофана основываются на разных списках, но это в достаточной
степени не выяснено.
Таким образом, до окончательного выяснения текстологии
источника нельзя основываться ни на одной из версий. Одна¬
ко узнать из других мест, что значило в устах Феофана слово
31	Лат.: «Первое упоминание о руссах (которое мне известно)
византийскими авторами — на 33-й год царствования Константина
Копронима, 774-й от Рождества Христова, у Феофана Исповедника:
“В тот год, в мае, 12-го индикта, Константин направил в Болгарию
флот из двух тысяч судов; сам же приготовился выступить к устью
Дуная против русских челнов”». — Примеч. ред.
32	Лат. «первое... которое мне известно». — Примеч. ред.
46

«rousia» не представляет труда. Не составляет особенного труда
найти, какое слово употреблял Феофан для понятия «красный»,
уже выяснение этого было бы значительным шагом вперед.
Остается надеяться, что кто-нибудь этим серьезно займется и
в самом недалеком будущем33.
33	К этой главе приходится писать уже не краткое примечание,
а пространное послесловие. Дело в том, что многие вопросы, по¬
ставленные в конце главы (увы, одной из самых недоработанных в
этой книге), решает обращение к той самой странице греческого
оригинала, которую так аккуратно указал Сергей Лесной (а также
к другим страницам и другим изданиям «Хронографии» Феофана
Исповедника). К сожалению, С. Лесной сам не мог ответить на эти
вопросы, поскольку не владел древнегреческим языком (в чем не раз
честно признается в этой книге, да и оригинал этого места в «Хроно¬
графии» может быть истолкован по-разному). Вероятно, ограничен
был и круг печатных источников, «физически» доступных русскому
эмигранту середины XX в., писавшему в Австралии и публиковавше¬
муся во Франции. В силу названных причин он не только не доказал
свою точку зрения, оставив это в удел будущим исследователям, но
и допустил в этой главе неточности библиографического характера,
попытался критиковать чужие переводы с древнегреческого, не имея
достаточного представления о переводе этих текстов (грамматический
строй другой, и перевод слово-в-слово невозможен, приходится вво¬
дить придаточные предложения, которых «как бы нет» в оригинале,
и т. д.). Кое-что С. Лесной просто перепутал (явно не имея под рукой
необходимых справочных изданий).
Но результат этого нагромождения неточностей, как вы увидите,
оказался неожиданным. Автор, фактически признавший свою бес¬
помощность и предоставивший решать вопросы самим читателям,
как ни парадоксально, с очень большой долей вероятности оказался
прав в своих главных выводах: об упоминании Феофаном русских
челнов на Черном море уже в УШ в.! Более того, это упоминание от¬
носится даже к еще более раннему времени, чем указывает С. Лесной.
Разница лишь в десяток лет, но в данном случае и это важно. Все
эти вопросы требуют более подробного объяснения, чем позволяет
объем примечания, поэтому их рассмотрение вынесено в приложение
(№ 2). — Примеч. ред.
М

5.	КРАТКИЙ КОНСПЕКТ ИСТОРИИ
ДРЕВНЕЙ РУСИ
Работа наша, как это, очевидно, ясно для читателя, не пред¬
ставляет собой итогов многолетней работы, где все приведено
в порядок и систематизировано. Нам приходится печатать, так
сказать, на ходу, не дожидаясь подчас необходимой шлифовки,
ибо лучше дать хоть нечто, чем ничего не дать. Обстоятельства
не позволяют опубликовать труд в такой форме, как это хоте¬
лось бы («против рожна не попреши»).
Публикуемые нами очерки-главы не следуют порядку, а
степени готовности к публикации.
Опубликовано, однако, уже порядочно, поэтому мы считаем
необходимым подвести некоторые итоги уже в систематизиро¬
ванном виде, — отсюда предлагаемый конспект. Разумеется,
в этом конспекте подчеркивается главным образом все новое,
что исправляет, дополняет и разъясняет наши обычные пред¬
ставления.
1.	Начало истории Древней Руси уходит в глубокую древ¬
ность. Уже с первых веков нашей эры мы находим на землях,
занятых восточными славянами, последовательный и связный
ряд материальных культур, переходящих почти без перерывов
в культуру Руси, уже записанную историей.
Если и имеются некоторые лакуны в археологических дан¬
ных, то они быстро исчезают, и общая тенденция в накапливании
материала именно в этом направлении совершенно ясна.
Можно спорить о последовательности, времени, взаимоот¬
ношениях этих культур, но что в первые века нашей эры, по
крайней мере, на Среднем Днепре и верховьях Днестра и Буга
сидели славяне, спорить не приходится.
2.	Начало писаной истории Руси дблжно относить к концу
УШ в. С этого момента история дает связный ряд событий без
больших пропусков, называя имена, места, рассказывая о со¬
бытиях и (косвенно) давая даты. Самое раннее точное известие
48

Как бы то ни было, а в истории культуры Руси есть две
эпохи: Киевская и Петербургская (не Московская!), обе по¬
коятся на двух фундаментах: на Владимире Великом и Петре
Великом.
Нет никакого сомнения, что и славянская грамотность
явилась крупным фактором, объединявшим разнородное на¬
селение Руси.
Кроме просвещения в государстве Владимира появилась и
другая новая функция: забота о неимущих и больных. Вряд ли
мероприятия в этой области были только личным делом, от¬
ражавшим его христианское милосердие, скорее всего, это был
зачаток социального обеспечения граждан.
Летопись прямо указывает, что неимущие могли получать с
княжеского двора не только пищу и питье, но и деньги из госу¬
дарственной казны. Была учреждена и забота о больных; хотя
больниц не было, но Владимир, зная, что многие из-за болезни
не могут прийти на княжеский двор, распорядился организовать
доставку пищи на дом больным («повеле пристроити кола (теле¬
ги) и вскладаше хлебы, и мяса, рыбы и овощ разноличный, мед
в бочках и квас, возяху по граду, впрашающе, где болни нищи
не могущей ходити, и тем раздаваху на потребу»).
Если даже в этих мероприятиях Владимира не было чего-то,
установленного как закон, его пример обязывал и других кня¬
зей поступать так же, а что именно он начал это дело, видно из
летописи, ибо она не отметила бы чего-то, что является старым,
обычным, общеизвестным.
Заговорив о внутренних государственных реформах, нельзя
не отметить забот Владимира в области законодательства. Мы
не знаем, какую долю в «Русской Правде» занимают законы
южнославянским миром, даже с иноконфессионалыюй иранской
культурой. Православная иконопись достигла высочайших вершин в
XTV—XV вв., и вряд ли это время правомерно характеризовать словом
«одичание». — Примеч. ред.
183

Владимира, но, надо полагать, немалую, ибо об одном важном
пункте, введенном Владимиром, мы знаем наверное.
Учитывая глубокое внимание его ко всем нуждам государ¬
ства, можно сказать наверное, что его деятельность в области за¬
конодательства не могла ограничиться одним этим пунктом.
Известно, что еще задолго до Владимира у руссов уже су¬
ществовал свой кодекс, ибо в официальных договорах греков с
Олегом и Игорем мы находим неоднократную ссылку — «как
это полагается по закону русскому». Совершенно очевидно, что
этот закон явился не с Олегом и не с Игорем, а гораздо раньше,
являясь реальным преломлением социальных отношений, сло¬
жившихся давно и отражавших культуру Руси.
Мы, к сожалению, не можем выделить из «Русской Правды» то,
что принадлежит предшественникам Владимира, что лично ему и
что, наконец, потомкам, но мы можем положительно утверждать,
что статьи закона, введенные Владимиром, клонились к смягче¬
нию нравов, к уходу от варварства и жестокости.
Это видно из акта громадного культурного значения — от¬
мены смертной казни. Вряд ли хоть одно государство Европы
того времени могло похвалиться таким достижением. Несмотря
на участившиеся разбои, Владимир долго не отступал от своего
нового принципа, и только тогда, когда к нему пришли епископы
(ирония судьбы: ибо они именно должны были быть носителями
милосердия!) и сказали: «Се умножишася разбойници, почто не
казниши их? Ты поставлен еси от Бога на казнь злым, а добрым
на милование. Достоит ти казнити разбойника, но со испытом»,
Владимир восстановил смертную казнь.
Духовенство настаивало на введении смертной казни, но «со
испытом». Надо полагать, что разбойнику давали в первый раз
шанс исправиться, но если он был неисправим, то его казнили.
Следует отметить, что принцип Владимира все же восторже¬
ствовал: наложение «вир», т. е. крупных денежных штрафов,
на разбойников значительно обогащало казну, истощенную
войнами. Штрафные же деньги шли на покупку оружия и коней.
184

В конце концов, смертная казнь была отменена. Итак, во вну¬
тренней жизни страны Владимир Великий был реформатором
огромного масштаба.
Не менее важной была его деятельность и во внешней полити¬
ке Руси. Он вел многочисленные войны и притом успешные. Он
был занят восстановлением прежних этнографических границ,
т. е. возвращал свои, отнятые соседями земли, а также отбивал
нападения печенегов.
Как только политические границы его государства совпали с
этнографическими, т. е. как только вся Русь была воссоединена,
он, будучи в апогее силы и славы, не занялся грабежом или при¬
соединением земель соседей, не пошел, как его отец, на далекий
Дунай, а занялся укреплением того, что он приобрел.
Свою заботу о внешней стороне государства он перенес
теперь на укрепление границ его. По всем особо важным в
стратегическом отношении пунктам стали возводиться засеки,
валы, остроги и т. д. на случай неожиданного нападения врага,
в особенности печенегов. Для защиты важных, но слабо насе¬
ленных мест стали «рубиться» и новые города.
Таким образом, добившись войной своих целей, Владимир
отдался мирному строительству, не поддавшись соблазну вести
войну ради войны. Этим он показал, что он был настоящим
государственным умом. Он понимал нужды народа и ставил
его благо над всем.
Можно думать, что это было именно потому, что он был
«плебейский» князь, истишшй сын народа, окруженный людьми
из народа (Добрыня). Он шел одним путем со своим народом, а
не осуществлял свои корыстные помыслы за счет народа.
Величие Владимира было своевременно осознано русским
народом, и благодарная память назвала его Красным Сол¬
нышком. Целый цикл былин воспел Владимира, ни об одном
князе не осталось у русского народа столько доброй памяти,
сколько о нем, и она пронесла его образ от поколения к по¬
колению в века.
185

Все это так... но вот странное дело, историки не оказа¬
лись с русским народом, — эпоха Владимира так же скупо
освещена ими, как и эпоха других, часто заурядных князей,
хотя далеко не все исторические источники о Владимире
еще исчерпаны. Если в каждом учебнике истории мы найдем
много разглагольствований о значении введения Владимиром
христианства, то все это делается и объясняется в плоскости
морально-религиозной, государственное же значение этого
шага, равно как и других шагов, оценено недостаточно, и
портрет Владимира в аспекте истории дан вовсе не в его на¬
стоящем масштабе.
И до сих пор еще находятся историки, подчеркивающие осо¬
бенно слово «Святой», тогда как другие историки уже издавна
присвоили ему и другое, более верное слово «Великий».
Наши историки писали не историю Руси, не историю своего
народа, а историю двух династий. Они были придворными исто¬
риками, и их интересовала не наука, не прошлое своей страны,
а «великие» деяния тех, которые их подкармливали.
В центре их внимания был не народ, не нация или, вернее,
нации, не родная земля, политая потом и кровью, а личности.
Даже в описании личностей все их внимание было уделено
только парадной стороне их деятельности, о зле, которое те
причиняли своему народу, историки умалчивали либо говорили
вскользь или намеками.
Отговариваться условиями цензуры нечего: за границей
истинную историю Руси можно было напечатать, и издание
(спустимся даже до материальных расчетов) не было бы дефи¬
цитным. Главная причина была во врожденной рептильности
духа у наших историков.
Только с приходом большевиков стала вскрываться и от¬
рицательная сторона деятельности правителей Руси, но и здесь
перегнули палку в другую сторону: в князьях, в царях увидели
только кровожадных тиранов, угнетателей ради искусства,
которым все человеческое было чуждо. Теперь вместо помады
186

и духов историки стали употреблять только помои и деготь в
применении к властителям Руси и их помощникам.
Остановимся для примера на той характеристике, которую
дала современная история Николаю I. Что он был порядочной
скотиной, в этом не может быть ни малейшего сомнения, но что
это был совершешшй мракобес, изгонявший всякую свободу
мысли, — совершешю неверно: ему было доступно понимание
пользы для общества даже едкой сатиры.
Несмотря на сопротивление многих «сильных мира сего»,
«Ревизор» Гоголя был допущен на сцену. Николай I сам при¬
сутствовал на премьере, много смеялся и остался спектаклем
доволен. А ведь на спектакле унтер-офицерской вдовой, которая
«сама себя высекла», была николаевская Россия! И это пони¬
мали все: и царь, и вверху, и внизу. Недаром, уходя из театра,
Николай говорил: «Ну, досталось всем, а больше всего мне».
Значит, Николай I понимал пользу сарказма Гоголя.
Попробуйте-ка теперь поставить на советской сцене нечто
подобное, критикующее советскую власть! Там разрешается не
критика власти, а самооплевывание, носящее название «само¬
критики».
Вообще, Николай I, по-видимому, неплохо понимал ли¬
тературу и любил театр. Благодаря опять-таки ему самая по¬
следняя крыловская басня и вместе с тем самая оригинальная,
направленная против судей того времени (что считалось тогда
в высшей степени «неблагонадежным»), увидела свет. Пускать
в печать ее не решались. На каком-то званом обеде во дворце
все пристали к Крылову, чтобы он прочитал что-нибудь из своих
неопубликованных произведений. Николай I так хохотал, что
«власть имущие» после этого уже без колебаний пропустили
басню в печать. Значит, Николаю I было доступно, по крайней
мере, чувство юмора.
Известно, далее, что Николай I был очень прост в отноше¬
ниях с артистами и не играл роли надутого всеми добродете¬
лями деспота, — он нередко ходил за кулисы и часто запросто
187

беседовал с артистами. Однажды за кулисами он обратился к
Каратыгину: «Ты, говорят, очень хорошо копируешь меня, а ну,
покажи». Каратыгин смутился. «Ну, конфузиться нечего», —
сказал Николай.
Тогда Каратыгин принял обычную, чрезвычайно характерную
позу и осанку Николая и сказал голосом, чрезвычайно похожим
на голос царя, обращаясь к присутствующему тут же министру
финансов графу Канкрину: «Послушай, Канкрин, распорядись,
пожалуйста, чтобы артисту Каратыгину в этом месяце выпла¬
тили двойное жаловенье». Николай I усмехнулся и ничего не
сказал. Однако в конверте, полученном Каратыгиным двадца¬
того числа, была двойная сумма. Значит, у царя Николая I было
что-то и человеческое.
Нельзя забывать также и некоторых фактов в отноше¬
нии декабристов и их жен. Здесь не место говорить об этом
подробно, во всяком случае, «народным комиссарам» было
кое-чему поучиться у Николая, и прежде всего элементарной
гуманности в отношении к людям, совершенно ни в чем не по¬
винным, вся «вина» которых была в том, что они были близки
к осужденным.
Невольно вспоминаются и отношения царя к Пушкину.
Пушкин, с его болезненным самолюбием и вспыльчивостью,
был далеко не безупречен по отношению к иногда совершенно
не имеющим отношения к нему людям. Не раз он совершенно
выходил из границ и травил своими эпиграммами вовсе непо¬
винных людей, достаточно вспомнить его стихотворение: «Все
пленяет нас в Эсфири». Впоследствии он сам глубоко сожалел,
что напал на ни в чем неповинную женщину. Николай I многое
прощал Пушкину ради его таланта и не раз выказывал себя
по отношению к нему довольно порядочным человеком, зная,
конечно, отлично, что сам он является объектом едких нападок
Пушкина.
Словом, беспристрастной оценки русских властителей мы у
русских историков еще не видали. Если они и писали портреты,
188

то на их палитре имелись только две краски: розовая и черная,
причем они употребляли либо одну, либо другую. Вследствие
этого верного портрета Владимира Великого мы не имеем.
Здесь уместно будет сделать некоторое отступление. На
наследство Владимира претендует не только русский, но и
украинский народ. Во многих украинских книгах по истории
Владимира Великого называют «украинским» князем. Это не¬
верно, так же неверно, как если бы его называли «московский»
князь. На деле во времена Владимира ни Москвы, ни Украины
не существовало,—была «Руська земля» и населяли ее русины,
как они сами себя называли.
Слово «украинец» стало приобретать национальный характер
только в XIX и XX вв., до тех пор если оно и употреблялось, то
в смысле «житель данной окраины», а этих «окраин» было мно¬
го. В древних актах и историях Польши, Литвы и России слово
«украина» употреблялось по отношению к самым различным
окраинам, были «украины» и в Псковской области, и на Волге
и т. д. В одном из древнейших переводов Священного Писания
одна из «украин» была даже в Галилее!
В соответствии с этим во всех летописях и древних актах
слово «украинец», как обозначение национальности, не встре¬
чается ни разу, оно явление совершенно новое. Само собою
разумеется, что если сами украинцы считают себя совершенно
отличным от русских народом, — это их право, но перекрещи¬
вать русина Владимира в украинскую национальность нет ни
малейших оснований. Владимир родился, жил и умер русином,
и перекрещивание его в другую национальность акт оскорби¬
тельный и преступный.
Украинцы являются такими же внуками Владимира, как и
русские, но есть и разница. Украинский народ не сохранил в
своей памяти об эпохе Владимира почти ничего, как и вообще
из эпохи первых русских князей.
Казалось бы, что память об Олеге, Игоре, Светославе, Влади¬
мире должна была быть особенно крепка на старых пепелищах
189

именно там, где ступали ноги этих князей, где каждый холм,
река, долина, город напоминали их деяния. На деле же время
стерло в памяти украинцев почти все, что касалось этих кня¬
зей. Почти все копии документов старины сохранились не на
Украине, а в России.
Мало того, в глухих углах Заонежья, по берегам «Студеного
моря», даже в Сибири память русского народа сохранила от деда
к внуку целую эпопею о Владимире Красном Солнышке. Это
ли не верность своим предкам. Если бы Владимир был «укра¬
инским» князем, то какое основание целому народу, заметьте
черному, трудовому, неграмотному народу, воспевать чужого
князя, когда его забыл давным-давно свой собственный?
Украинские историки утратили чувство исторической пер¬
спективы: никаких «украинцев» во времена Владимира как осо¬
бого народа не существовало, были русины, и это имя дожило
в Карпатах до нашего времени.
Уместно будет привести здесь, что пишет профессор На¬
талия Полонская-Василенко149, украинка, в книге «Кшв чаав
Володимира та Ярослава», Прага, 1944, с. 18 (даем перевод):
«Интересно, как подробно рассказывают былины про Киев
эпохи Владимира, как хорошо они знают его топографию. Мож¬
но напомнить тут, как лет пять тому назад в Киев приезжала
сказительница Марфа Крюкова, крестьянка Архангельской
губернии, неграмотная, талантливая женщина, из семьи, где от
отцов и дедов передавались былины.
Она ориентировалась в Киеве, как будто владела каким-то
давним, старым путеводителем по Киеву: тут, говорила она,
должна быть церковь Богородицы, а тут Взвоз, а тут двор До-
брыни Никитича, а тут торжище...».
149	Наталия Дмитриевна Полонская-Василенко (Натал1я Дмит-
piBHa Полонська-Василенко, 1884—1973) — известный украинский
историк-эмигрант, археолог, специалист по истории Запорожья и
Южной Украины. — Примеч. ред.
190

Добавим от себя, как другой свидетель сообщаемого
профессором Полонской-Василенко, что археологи только
руками разводили: указания Крюковой были точны, — черты
древнего Киева она угадывала сквозь десятки застроенных
кварталов, совершенно изменивших местность до неузна¬
ваемости. Эти черты были, однако, совершенно неизвестны
местным жителям.
Очевидно, сказители передавали своим детям не только
былины, но и расположение древнего Киева. Возможно, нам
приходит в голову, что здесь сыграло роль издревнее почита¬
ние святынь Киева. Сказители совершали, как оно полагалось
пешком, в прежние времена религиозные паломничества в Киев.
Здесь они могли почерпнуть знания о топографии древнего
Киева и передать их затем из поколения в поколение.
Как бы то ни было, а надо было обладать исключительной
любовью и уважением к своему прошлому, чтобы сохранить
сведения и о Владимире, и о Киеве в самой толще в большинстве
случаев безграмотного народа. Их русский народ сохранил за
сотни и тысячи километров от Киева, а украинский, сидя тут
же на месте, — ничего.
Зато украинский народ, внук того же деда, с его кобзарями,
лирниками, создал целую эпопею про Хмеля, Байду, Морозенка,
Дорошенка, Сагайдачного и многих других героев казатчины.
Это показывает, бесспорно, что украинская нация сформирова¬
лась значительно позже эпохи Владимира. На Украине проис¬
ходила такая перетасовка народа и народов в течение столетий,
что связь народа с древним прошлым не сохранилась даже в
самых глухих уголках Карпат.
Пришли новые люди, переняли язык, старые повымирали,
не оставив после себя духовных наследников в истории, в тра¬
диции на землях исконной, Киевской Руси, наступил провал.
С новыми людьми, с новыми условиями появился и новый дух
и установились новые традиции — традиции казачества. На
старой базе родилась новая нация — украинская.
191

Поэтому справедливо будет отдать наследство Владимира
именно тому внуку, который сберег имя «русса», не открестился
от славного имени деда и который сумел сохранить за тысячи
километров благодарную память о последнем.
Украинцы, конечно, имеют юридические права на наследство
Владимира, но русские имеют вдобавок к этому и моральные.
Как ни неприятно это украинскому сердцу, но против того, что
случилось, возражать не приходится,—украинский народ забыл
Владимира Великого, и за эту забывчивость ему и приходится
расплачиваться.
Отметим, кстати, что и другие памятники культуры Древней
Руси сохранил не украинский, а русский народ. «Слово о полку
Игореве» уцелело в псковском списке и нашло свое отражение
в «Задонщине». На Украине не осталось от него ни малейших
следов, поэтому место ему в литературе того народа, который
сумел сохранить древние традиции, древние былины, древние
документы. Украинцам сделать этого не удалось.
Напомним некоторым украинцам, работавшим над «Словом о
полку Игореве», что в «Слове» нет ни одного намека на Украи¬
ну, все произведение — это горячий призыв стать на брань «за
землю Руськую».
Подведем итоги:
1.	Эпоха Владимира не изучена с достаточной полнотой,
можно и должно еще многое сделать в этом отношении.
2.	Истинное значение дела Владимира в достаточной степени
в учебниках истории не разъяснено.
3.	С германофильством, утверждающим, что Владимир был
скандинав, давно пора покончить как с историей совершенно
не соответствующей действительности и просто позорящей
историческую науку.
4.	Главные дела Владимира следующие:
а)	он расширил границы Руси до ее этнографических границ
и укрепил эти границы; отбил нападения врагов (печенегов);
уклонился от захватнических войн;
192

б)	он ввел новую религию, христианство, включив тем самым
Русь в семью европейских культурных народов; он способство¬
вал созданию новой, более гуманной морали;
в)	он заложил основы настоящего цельного государства с
единой религией, языком, судопроизводством, единой властью
ит. д.;
г)	он создал законодательство более гуманное, чем прежде,
в частности отменил смертную казнь;
д)	он учредил школы и ввел грамотность;
е)	он начал мероприятия, являющиеся аналогией современ¬
ного социального обеспечения;
ж)	он был сыном своего народа, другом его и не мог веселить¬
ся только в узком кругу, — с ним пировал и народ. За все это
и многое другое народ сохранил о нем светлую, благодарную
память, как ни об одном другом князе;
з)	Владимир по результатам деятельности выделяется сре¬
ди всех в Древней Руси, им определяется огромная эпоха до
Петра I, поэтому естественно, что многие историки присвоили
ему имя Великого, что совершенно бесспорно.
Дополнение
Глава эта уже была написана, когда нам стала известна ра¬
бота: 1риней Назарко. Святий Володимир Великий, Володар i
Христитель Руси-Украши (С. 1—227. Рим, «Analecta OSBM»150.
1944), посвященная Владимиру Великому.
Хотя с формальной стороны (большой список литературы,
цитаты, большие выписки из первоисточников и т. д.) работа
носит научный характер, исследователь не найдет в ней ничего
нового, а общая характеристика деятельности Владимира носит
характер панегирика, мало чем отличающегося от «Похвалы»
Якова Мниха.
150	«Analecta Ordinis Sancti Basilii Magni» — «Сборник материалов
ордена святого Василия Великого» (лат.). — Примеч. ред.
7 Лесной С.
193

Впрочем, автор — духовное лицо, и ожидать от него чего-то
нового, научного не приходится. Зато в книге есть огромное
количество ошибочного старого. Это тем более печально, что
автору были доступны ценнейшие архивы и библиотека Вати¬
кана, и мы вправе были ожидать опубликования новых данных
о связи Рима и Киева во времена Владимира. Даже если в Ва¬
тикане ничего нет по этому поводу, то сказать об этом было
необходимо.
Основным недостатком работы отца Назарко являются
совершенно устарелые взгляды на историю Древней Руси.
Он — норманист, причем верит в такие благоглупости, что
«Свентослав был последним викингом чистой крови на киев¬
ском престоле» (с. 38), что «Мальфредь» — это Малуша, мать
Владимира (с. 161), и совершенно не догадывается, что если
Свентослав был чистокровным викингом, а Мальфредь сканди¬
навкой, то, естественно, и сын их, Владимир, должен был быть
чистокровным скандинавом.
Отец Назарко наивно верит, что буря потопила челны рус¬
сов в Царьграде в 860 г. (с. 28), хотя мы знаем со слов самого
патриарха Фотия, руководившего молебном, что никакой бури
не было и руссы удалились по неизвестной причине.
Про Рюрика он пишет, что «про Рюрика мы ничего не знаем;
некоторые утверждают, что он основал державу в Великом Новго¬
роде и от него началась династия Рюриковичей» (с. 28) и т. д. Отец
Назарко должен был выразиться более осторожно, — именно он
ничего не знает про Рюрика, другие знают довольно много.
Считая Владимира почему-то викингом, автор совершенно
искажает суть Владимира как человека и властелина: Владимир
был чистокровный славянин, родился на Руси, жил на Руси и
всю жизнь провел в славянском окружении. Все совершенное
Владимиром можно верно понимать только исходя из его сла¬
вянства, а не норманнства.
Вторым недостатком работы является неточность, наложив¬
шая отпечаток на всю книгу: Свентослав почему-то в момент
194

смерти отца является восьмилетним (с. 34); Ольга почему-то,
оказывается, «перехитрила» Багрянородного, отказав ему в
военной помощи (на самом деле она дала Багрянородному ди¬
пломатическую пощечину, и уж если квалифицировать поступок
Ольги, то это была не «хитрость», а нарушение обещания (с. 35);
первыми христианами были, оказывается, «норманнские варяги»
(с. 42), когда мы, наоборот, знаем, что христианство распро¬
странялось в Причерноморье еще в первые века нашей эры, и
распространялось оно из южных стран в северные, а не наоборот,
напомним, что и мученик-варяг с сыном в Киеве был «из Грек»,
наконец, нет ни малейших указаний, что этот варяг был норманн;
в истории, далее, нет ни малейшего намека, что Рогволод был
вассалом Ярополка (с. 54), если бы Ярополк был сюзереном, то
не сватался бы к дочери своего вассала; болгары в войне 985 г.
(с. 65) говорили совершенно противоположное: «Тогда не будет
между нами мира, когда камень начнет плавать, а хмель тонуть»;
армянский историк Асохик Таронский почему-то несколько раз
назван «ассирийским» (с. 84 и др.); именно Яхья Антиохийский
и говорит (см. с. 107), что император Василий послал Владимиру
митрополита (сказано ошибочно «митрополитов») и епископов,
которые его окрестили, и что жена его построила много церквей
в стране руссов; церковная десятина существовала и в Византии
(с. 123) и называлась «мортэ»151 (см.: Пресняков А.Е. Лекции по
русской истории. 1938.1. С. 115), и не являлась особенностью
Западной церкви, как это утверждает отец Назарко.
Подобными неточностями книга пестрит, и мы не считаем
своей обязанностью исправлять тут все его ошибки.
Третьим недостатком работы отца Назарко является отсут¬
ствие оригинальности, — его труд только компиляция и ничего
больше. Таких трудов можно издать десятки, а наука ни на шаг
не подвинется вперед.
151	Греч, (ioqtt]. Так называлась плата за аренду еще в Древней
Греции. — Примеч. ред.
7*
195

Таким образом, и опубликование отцом Назарко работы о
Владимире вопроса не решило, мы до сих пор не имеем книги,
в которой деятельность этого исключительного человека нашла
бы себе должное освещение.
2.	ГАЕ БЫЛАТЬМУТОРОКАНЬ?
И.П. Буданов152 (Дон и Москва. Париж, 1957. Кн. Ш) снова
поднял, казалось бы, уже разрешенный спор о Тьмуторокани.
Поскольку он некоторым образом ссылается и на нас, будет
небесполезным высказать наше мнение более полно.
Начнем с твердо установленных фактов. Первое упоминание
о Тьмуторокани мы находим в летописи под 988 г., где речь
идет о распределении уделов между сыновьями Владимира
Великого. Тьмуторокань получил Мстислав. Из этого ясно, что
город Тьмуторокань имел значение особого удела, хотя и был из
худших, ибо самый плохой доставался обычно младшему.
Последнее известие о Тьмуторокани, по Буданову, мы на¬
ходим под 1096 г. (битва на Колокше153), иначе говоря, Тьму¬
торокань известна нам на протяжении всего 108 лет. Далее она
исчезает бесследно как княжество, как область, как город.
Это самый фундаментальный факт, заключающий в себе
разрешение всей проблемы, руководящий принцип.
Совершенно очевидно, что княжество могло исчезнуть, рас¬
пасться (но, конечно, оставив в истории следы причин этого),
152	Иван Платонович Буданов (1879—1961) — историк и юрист,
родом из донских казаков. В эмиграции (после 1920 г.) принимал ак¬
тивное участие в работе казачьих организаций за рубежом, занимался
историей казачества. Его пятитомный труд «Дон и Москва» издавался
в Париже с 1954 по 1957 г. — Примеч. ред.
133 В этой битве князь Мстислав, сын Мономаха, разгромил князя
Олега Святославича. Река Колокша — приток Клязьмы. — Примеч.
ред.
196

равным образом и область могла быть расчленена (опять-таки
не без исторических следов), но город Тьмуторокань исчезнуть
беспричинно и бесследно не мог.
Буданов считает, без каких бы то ни было доказательств,
что после 1096 г. город Тьмуторокань стали называть Рязанью.
Наконец, опять-таки переименование города не могло остаться
бесследно, — ведь это была столица княжества. Для переиме¬
нования должна быть причина, наконец, совершенно бесспорно,
Тьмуторокань была исконной областью Ольговичей. Рязань же
хоть и была под Ольговичами некоторое время, но принадлежала
иной линии князей. Смена же линии князей не могла пройти
бесследно. Битва при Колокше соперничества не решала, но в
дальнейшем Ольговичи уже совершенно не спорили о Тьмуто-
рокани. Почему? Потому что она вообще была потеряна для
Руси, отсюда полное молчание летописей после 1096 г.
Единственное логическое и верное объяснение исчезновения
Тьмуторокани со страниц русской истории — это расположение
Тьмуторокани где-то на далекой окраине. Как только она оказалась
в чужих руках, не стало ни княжества, ни области, ни города.
Мы можем только догадываться, когда это произошло: в
1096 г. была битва на Колокше, а в 1223 г. русские и половцы
были разбиты наголову на Калке. Это значит, что на протяже¬
нии 127 лет могущество половцев было окончательно сломлено
(это, конечно, максимальный срок). К этому моменту половцы
(куманы) были уже совершенно вытеснены из прикавказских
степей и отброшены к западу от Дона. Пришел конец не только
Тьмуторокани, но и всему половецкому владычеству в При¬
черноморье и в Крыму.
1223 г. — это уже завершающий этап борьбы половцев с та¬
тарами, прикавказские степи (и Тьмуторокань) были потеряны
гораздо раньше.
Утрата Тьмуторокани совершилась незаметно и безболез¬
ненно: она была далеко, слаба, и коренных интересов Руси с
ней связано не было.
197

Если же мы примем, как нас стараются убедить, что Тьму-
торокань была на Черниговщине или Рязанщине (Буданов), то,
спрашивается: почему же летописи ни слова не говорят, куда бе¬
жали от татар Тьмутороканские князья и их народ, как завоевали
эту область татары, что стало с городом Тьмуторокань?
Летописи описывают нашествие татар достаточно подробно,
и борьбе за Рязанскую землю летопись уделила очень много
внимания, но вот о Тьмуторокани нет ни полслова!
Таким образом, нет никакого сомнения, что Тьмуторокань
была очень отдаленной окраиной, отмеченной в составе русских
земель только на протяжении 108 лет.
Есть и другое соображение, подтверждающее это положе¬
ние: Тьмуторокань упоминается всего тринадцать раз: в 988,
1023, 1024, 1064, 1065, 1066, 1077, 1078, 1079, 1081, 1083,
1094,1096 гг. Если мы ознакомимся с сутью известий, то уви¬
дим, что события группируются по смежным годам (например,
1023—1024, 1064—1066, 1077—1079, 1081—1083 гг. и т. д.),
ибо речь идет о событиях, занимавших несколько лет. Иначе
говоря, за более чем сто лет Тьмуторокань упоминается всего
шесть раз,—бедность известий слишком большая для коренной
русской земли.
Бросается в глаза полная оторвашюсть от церковной жизни
Руси: нет обычных сведений, что такая-то церковь построена,
починена, сгорела, что такой-то епископ водворился в здешней
епархии, умер или ушел в монастырь, нет ничего о жизни мест¬
ных монастырей, пожертвованиях на них и т. д. Из всего этого
видно, что Тьмутороканская церковь вела жизнь совершенно
изолированную.
Бросается в глаза и бедность сообщений о князьях: о же¬
нитьбах местных князей, об их детях, рождении, смертях, о
переходе одного князя с одного «стола» на другой. По всему
видно, что княжество это было из захудалых: туда порой са¬
жали наместников, там пребывали князья-изгои, туда убегали
князья, которым угрожала большая опасность, это было нечто
198

вроде «Камчатки», до которой трудно было достать даже рукам
великих князей.
Если бы это была область в составе коренных русских земель,
мы должны были бы иметь сведения о междоусобных войнах
между князьями из-за власти, об осадах города, о восстаниях
жителей, о нападениях печенегов, половцев, о походах через
эту область, об участии тьмутороканских войск, о самих тьму-
торокапцах, об их занятиях, торговле, пожарах в городе и т. д.,
о браках тьмутороканских князей, о захватах земель Тьмуторо-
канью у соседей, о захватах земель Тьмуторокани соседями и
т. д. — обо всем этом в истории нет ни слова. Нет потому, что
жизнь в Тьмуторокани была совершенно особой, не похожей на
жизнь на Руси, а главное, отдаленной и малозначащей.
Наконец, и самый анализ дошедших до нас сведений о Тьму¬
торокани говорит об изолированном ее положении. В 1023 г.
Мстислав выступил с хазарами и касогами154 на Ярослава. От¬
куда он взял их, разве они жили на Руси? Под 1066 г. находим,
что Ростислав Тьмутороканский брал дань с касогов и «иных
стран» и что его отравили греки.
Когда же, спрашивается, греки жили на Руси и их «котопан»155
ходил с дружиною в гости к русскому князю (это в Чернигов¬
щину или Рязанщину!!!)?
В 1078 г. князь Олег бежал от Всеволода в Тьмуторокань
и привел оттуда половцев. Значит, половцы жили в или около
Рязанщины, но половцы, мы достоверно знаем, сидели или ко¬
чевали в Причерноморских степях.
В 1079 г. Роман из Тьмуторокани опять явился на Русь с по¬
ловцами. Всеволод подкупил половцев, Роман был убит, а Олег
арестован хазарами и сослан на остров Родос.
154	Касоги—средневековое название адыгов (или других родствен¬
ных народов западно-северокавказской, абхазо-адыгской языковой
группы). — Примеч. ред.
155	Котопаном в русских летописях называют греческого военачаль¬
ника (русифицированное среднегреческое слово). — Примеч. ред.
199

Как могли хазары (если Тьмуторокань была на Черниговщине
или Рязанщине) посылать русского князя за тридевять земель,
в чужое государство156 в ссылку, это, очевидно, понимают
только Буданов и немногие другие.
В1094 г. Олег опять является из Тьмуторокани (возвратившись
из ссылки и рассчитавшись с врагами) с половцами на Русь.
В 1096 г. Олег снова разбит и опять бежит в Тьмуторокань.
Из этих событий видно, что окружение Тьмуторокани—это
половцы, хазары и греки. Если бы Тьмуторокань была на Руси, то
в постоянных войнах Олега уж непременно приняли бы участие
и другие соседние русские князья, но в действительности при¬
ходил он издалека, наняв военную силу половцев. Не следует
забывать, что Русь и половцы не граничили друг с другом, всегда
между ними пролегало большое незаселенное пространство, от¬
делявшее их друг от друга. Оно-то и было причиной того, что
война велась с перерывами.
Итак, все говорит за то, что Тьмуторокань не была коренной
русской землей, а какой-то далекой, оторванной окраиной. Но
где она была?
На это мы имеем, прежде всего, точное указание в надпи¬
си на так называемом «Тьмутороканском камне»157: «В лето
6576 (1068) индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тьму¬
торокани до Корчева (Керчь. — С. Л.) 8054 сажень», иначе
говоря, город Тьмуторокань находился от Керчи в 8 верстах,
на другой стороне стороне Керченского пролива.
Можно отметить как курьез, что до сих пор некоторые счи¬
тают надпись поддельной, сфабрикованной «для оправдания
захвата Крыма и Тамани».
156	Родос — остров в Греции. — Примеч. ред.
157	Тмутараканский камень (так сейчас обычно произносят его
название) — это найденная в 1792 г. на Таманском полуострове мра¬
морная плита с надписью (кириллицей), хранящаяся в Эрмитаже и
доныне являющаяся объектом дискуссий. Надпись позволяет довольно
точно локализовать город Тмутаракань. —> Примеч. ред.
200

Трудно понять, как могут так думать люди, совершенно
упуская из виду время и обстоятельства действия. Неуже¬
ли Екатерина П или другой Романов нуждались в подобных
«оправданиях» в ту эпоху, когда только грубая военная сила
была единственным международным правом? Разве освобож¬
дение любой страны от мусульманского ига не считалось в те
времена высшей доблестью, оправдывавшей любые средства в
глазах всего христианского мира? Наконец, неужели подобная
фальшивка могла кого-то убедить в правах на Крым? Ведь ме¬
рить лед всякому не возбраняется.
Неужели непонятно, что если бы захотели создать фаль¬
шивку, то создали бы что-то более импозантное, убедитель¬
ное и умное? Далее: если камень — фальшивка, то следует и
показание летописи о том, что князь Глеб в 1068 г. княжил в
Тьмуторокани, считать фальшивкой.
А главное, обидно за человеческую нелогичность, ведь
если подделыватель старался найти права на Тьмуторокань за
8 верст от Керчи, значит, он знал, что Тьмуторокань у Керчи, а
не в Рязани. Ведь если бы камень нашли в Рязани, то это было
бы доказательство, что Тьмуторокань — это Рязань. Неужели
Буданов думает, что достаточно подбросить подобный камень с
надписью: «Здесь сидел в 907 г. князь Олег» в Константинополь,
и всех это убедит в правах русских на этот город? Становится
обидным, за кого нас принимает Буданов. Нелепость в подо¬
зрении фальсификации камня совершенно очевидна. Наконец,
сколько нам известно, подобных фальсификаций камней вообще
нигде не установлено.
Буданов слепо верит Свиньину158, что, мол, надпись поддель¬
на, потому что у всех букв углы косые. Хотелось бы спросить
поклонника Свиньина, видел ли он хоть одну другую каменную
надпись XI в., чтобы болтать всякий вздор. Форма букв на камне
158	Павел Петрович Свиньин (1787—1839) — русский издатель и
публицист, известный коллекционер и историк. — Примеч. ред.
201

определяется прежде всего инструментом, которым высекались
буквы, а этого Свиньин не знает.
Далее, мы имеем свидетельство «Патерика Киево-Печер-
ского монастыря», что Никон пошел из Киева на остров Тьму-
торокань, далее сказано, что князь Ростислав был князем этого
острова. Так как эти сведения имеются в духовном источнике,
не имеющем никакого отношения к захвату руссами или рус¬
скими Тамани, то они особенно ценны и, без сомнения, верны.
Буданов совершенно не понимает ни ценности этих указаний,
ни того, что они косвенно указывают не только местоположение
Тьмуторокани, но и величину и границы княжества.
Если мы взглянем на старые карты этого района, мы увидим,
что Кубань в своем устье разветвлялась, один ее рукав впадал в
Азовское, другой в Черное море, пространство между ними было
островом. См., например, карту в работе В.Д. Блаватского «Ар¬
хаический Боспор» в издании «Материалы и исследования по
археологии СССР», № 33,1954. Иначе говоря, Тьмутороканское
княжество занимало весь нынешний Таманский полуостров.
Следующим важным сообщением является указание Лаврен¬
тьевской летописи о походе Игоря в совокупности с данными
«Слова о полку Игореве».
После победы над половцами русичи говорили: «А ноне
пойдем по них за Дон и до конца изобьем их. Оже ны будет
ту победа, идем по них у луку моря, где же не ходили ни деди
наши...» «Слово» же о полку добавляет, что «два сокола» (Игорь
и Всеволод) «слетеста поискати града Тьмутороканя». Таким
образом, самой конечной их целью был возврат «Тьмутороканя»,
а он был за Доном и лукой моря.
Совершенно очевидно из Лаврентьевской летописи, что
Ольговичи шли за Тьмутороканью далеко за Дон, к луке моря,
а не на Черниговщину или Рязанщину, князьями которых они
были, ведь даже совещались они перед походом в Переяславле
Рязанском, и этим все сказано. Добавим, кстати, что некоторые
видят в Переяславле — Переяславль Русский (Южный); такое
202

толкование должно быть совершенно исключено, так как в
Переяславле Русском сидел Владимир, князь из враждебной
группы, от которого Ольговичи совершали поход тайком. Та¬
ким образом, что Тьмуторокань — это Тамань, сомневаться не
приходится.
Рассмотрим теперь в самых кратких предварительных чертах
историю Тьмуторокани, как она нам представляется.
О времени ее присоединения к Руси точных данных нет.
Считают, что ее завоевал Светослав во время похода на ясов
и касогов, но это только догадка. Вполне возможно, и даже
более вероятно, что Тьмуторокань была подчинена Руси еще
до Светослава.
Это могло случиться еще во время походов Руси на Каспий,
о которых мы имеем достоверные сведения восточных источни¬
ков. Эти походы падают по времени на времена княжения Олега
и Игоря. Даже не исключена возможность, что правитель Дер¬
бента Шахриар, жаловавшийся в 644 г. на соседство враждебных
руссов, имел в виду именно их соседство в Тьмуторокани.
Как, однако, ни стара связь Тьмуторокани с Русью (что воз¬
можно, но еще не доказано), несомненно, однако, что никогда
она в жизни Руси большой роли не играла и вообще чем-то со¬
лидным никогда не являлась.
Это была только русская колония, наподобие греческих, в
этой области Причерноморья. В глубь страны она далеко не
распространялась. Расположенная в проливе, она давала воз¬
можность контролировать торговлю в Приазовье. Пошлина с
проходящих судов, как и в Босфоре Фракийском, очевидно,
была источником доходов этого княжества, равно как и дань с
окрестного населения. Кроме того, несомненно, играла некото¬
рую роль и собственная торговля, ибо это было в узле торговых
путей. Наконец, пиратство и грабеж морских побережий, веро¬
ятно, также играли некоторую роль.
Предпосылки к образованию подобного княжества имелись
уже в эпоху падения Боспорского царства, однако связь с Русью
203

в эти времена — только высказывание возможного предполо¬
жения. Кочевники гунны, конечно, не были соперниками, ибо
плавать не умели и флота не имели.
Можно сказать наверное, однако, что руссов здесь всегда
было мало и не постоянных поселенцев притом. Если бы здесь
была большая их колония, остались бы значительные следы
славянской культуры, но их до сих пор не найдено, если и име¬
ется кое-что, то весьма малоубедительное и незначительное по
количеству.
Из постоянной связи черниговских князей с Тьмутороканью
можно догадаться, что это была их древняя колония. По Север¬
скому (не Северному, как это некоторые до сих пор пишут!)
Донцу, Дону и Азовскому морю лежал прямой и свободный
водный путь. Он пролегал по землям кочевников, как известно,
воды избегавших. Ладьи, наполненные вооруженными руссами,
не могли быть задержаны кочевниками прежде всего потому,
что не было никакого смысла их задерживать, задерживающий
только подвергался опасности сложить голову, вызвать высадку
руссов на берег и накликать беду на самого себя.
Наоборот, в интересах местных жителей было пропустить
руссов беспрепятственно, тем более что при возвращении рус¬
сов на Русь всегда имелась возможность купить у них товары,
в которых они были заинтересованы.
История с арестом хазарами Олега, ссылкой его на гре¬
ческий остров Родос ясно показывает, что население Тьму-
торокани было смешанное и что руссы не доминировали.
Очевидно, основное население были половцы, хазары, иные
местные, более древние племена, греки; руссы были только
администраторами, взимавшими дань, и грозными не столь
своей реальной, сколько потенциальной силой (в случае вызова
резервов из Руси). Как только политическая ситуация на Руси
изменилась, Тьмуторокань навсегда выпала из понятия Руси.
Это случилось, по-видимому, вскорости после бесконечных
войн Олега.
204

Перейдем теперь, полноты ради, к единственному историче¬
скому свидетельству, что Тьмуторокань была не на Тамани.
В летописном (очень позднем) списке: «А се имена всем
градом руекым, дальним и ближним» мы находим: «А се Ки-
евськыи гради: Дверен на Рши, Корсунь, Треполь на Днепре,
Глинеск, Переяславль Русский... Вышегород, Милославици,
Тьмуторокань, Остречьскый, на Десне Чернигов»...
Что речь идет не о настоящей Тьмуторокани, совершенно
очевидно, ибо город упомянут среди городов ближайшего
окружения Киева, в соседстве с которым никогда особого
Тьмутороканского княжества не было, не было ни греков, ни
хазар, ни касогов, наконец, после проигранных сражений нечего
было спасаться в городок в районе Киева: это означало самому
попасть в западню.
Спрашивается: как мог попасть город Тьмуторокань в спи¬
сок? Есть два возможных предположения. Либо действительно
существовал второй, вовсе не значительный городок с тем
же именем, а городов с одинаковыми именами на Руси было
множество: Стародубы, Переяславли, Юрьевы, Звенигорода и
т. д. говорят об этом весьма красноречиво, либо, что вероят¬
нее, Тьмуторокань попала в список случайно при переписке с
полей.
Что список очень поздний, видно из упоминания Москвы:
«Москва камень». Значит, список был составлен тогда, когда
Москва была окружена каменными стенами, тогда как о По¬
лоцке, например, сказано: «деревян». При переписывании
сплошняком пропущенные при проверке слова выписывались на
полях, последующий же переписчик вставлял отрывки с полей,
куда ему заблагорассудится. Так как с момента исчезновения
с горизонта истории Тьмуторокани и до составления списка
прошло минимум два столетия, то переписчик мог, совершенно
простительно, вставить имя Тьмуторокани не туда, куда следо¬
вало. Во всяком случае, к сведению Буданова, заметим, что в
списке Тьмуторокань отнесена к Киевским, а не к Рязанским
205

городам, хотя Буданов и считает, что Тьмуторокань — это
Старая Рязань.
Перейдем теперь к перечислению ошибок, лжепониманий,
недоразумений и т. д., которые в сумме дали основание для
ошибки Буданова. Мы надеемся показать не только ошибки в
фактах, но и ошибки метода.
1.	Буданов не обращает внимания на два момента: 1) еще
с первых историков принятое мнение преобладает; 2) пода¬
вляющее большинство историков текущего столетия принимает
Тьмуторокань на Тамани. Значит, есть для этого убеждающие
всех обстоятельства, и если Буданов выступает против этого
мнения, то он должен быть вооружен не теми негодными сред¬
ствами, которые он представил в защиту своего мнения.
Прежде всего, он неточен: он утверждает, что Тьмуторокань
упоминается последний раз в 1096 г. Откроем 25-й том «Полного
собрания русских летописей», там на с. 388 найдем под 1101 г.:
«Того же лета приде Олег с половцы из Тмутороканя». Мы не
производили, за ненадобностью, специальных изысканий, но
немедленно нашли ошибку Буданова.
Далее Буданов утверждает, что город Тьмуторокань был
переименован в Старую Рязань. Откроем книгу М.Н. Тихоми¬
рова «Древнерусские города» (М., 1956), на с. 34 найдем, что
Рязань отмечена в летописях уже в 1096 г., но мы сами только
что видели, что Тьмуторокань упомянута еще в 1101 г., значит,
идентификация этих двух городов не имеет оснований.
2.	Не замечает Буданов и того, что в списке русских городов
Тьмуторокань отмечена не среди рязанских городов, а среди
киевских, а уж, естественно, Тьмуторокани следовало быть
упомянутой первой среди рязанских городов.
3.	Несмотря на ясное указание «Патерика», что Тьмуторо-
канская область занимала остров, Буданов это игнорирует и не
понимает действительного значения этого указания.
4.	Буданов спрашивает: каким же образом можно было из
Киево-Печерского монастыря управлять монастырем, нахо-
206

давшимся на Тамани? А каким образом управлялся Афонский
монастырь, находившийся еще дальше? Но главное: откуда
Буданов взял, что монастырь управлялся из Киева? Сказано
только, что монастырь на Тамани брал «приклад» в Киево-
Печерский монастырь. Это значит, что новый монастырь уделял
часть своих средств старому, управление же монастырем из
Киева — выдумка Буданова.
5.	Буданов игнорирует факт, изложенный в «Патерике»: ког¬
да Ростислав Тьмутороканский умер, Никон «умолен бысть от
людей тех прийти ко Святославу князю и молити его, да пустити
сына своего, да сядеть на столе томь». Значит, Тьмуторокань
была где-то далеко, если тьмутороканцы умоляли Никона пойти
в Киев найти им князя. Если бы это было на коренной Руси, то
Тьмуторокань мгновенно нашла бы себе князя, те слетелись бы
сами немедленно, как черные вороны, из соседних городов. Но
дело было в том, что Тьмуторокань была где-то очень далеко и
вряд ли особенно интересна.
Интересно указание «Патерика», что тьмутороканцы обра¬
щались за князем не в Чернигов, а в Киев. Возможно, что в этом
и лежит причина названия Тьмутороканя киевским городом.
6.	Касательно епископа Тьмутороканского Николая Буданов
нашел бы многое в статье, если не ошибаемся, В. А. Мошина в
«Seminarium Kondakovianum», издании, в настоящий момент у
нас под руками, к сожалению, отсутствующем (V. 1932)159. Да
и статья А.Н. Насонова «Тьмуторокань в истории Восточной
Европы» (Исторические Записки. 1940. № 6), вероятно, на
многое открыла бы ему глаза.
7.	Игнорирует Буданов и «Слово о полку Игореве», в котором
ясно сказано, что Ольговичи имели целью похода «поискати
града Тьмутороканя». Если Тьмуторокань был Старой Ряза¬
нью — «искать его» нечего было, он был под боком.
159	Статья В.А. Мошина называется «Николай, епископ Тмуто-
роканский» (с. 47—62 в указанном пражском издании). — Примеч.
ред.
207

8.	Насколько вообще слаб в своих рассуждениях Буданов,
видно из того, что он выражение «Слова»: «и тебе, Тьмуторо-
канский болван!» объясняет, что, мол, автор «Слова» обозвал
Игоря за его неудачный поход болваном (с. 39).
Буданов отмечает, что еще в 1567 г. слово «болван» употребля¬
лось в его первоначальном, не бранном смысле, т. е. как «статуя,
истукан»: «...против дверей сидят три болвана великие, женские,
сажени по полторы болван». Если еще в 1567 г. слово «болван» не
имело бранного смысла, как оно могло иметь его в 1187 г., когда
писалось «Слово»? Об этом Буданов не задумывается.
Буданов не видит, что всюду в «Слове» автор ценит храбрость
Ольговичей, любит их (см. нашу работу о «Слове»160), и поэтому
публичная брань по адресу Игоря—«болван»—совершенно не со¬
гласуется не только со всем контекстом, но и с духом «Слова».
Буданов пишет: «...слово “болван” существует и теперь,
являясь бранным словом; оно обозначает человека недалекого,
туповатого, но упрямого». Гм... возможно, что и так, но в при¬
менении только к современным людям. В «Слове» же «болван»
означало «истукан».
9.	Объясняя выражение «дорыскаше до кур Тьмутороканя»161,
Буданов совершенно не понимает, что применять нормы совре¬
менного русского языка к «Слову» нельзя, — в 1187 г. говорили:
«ехати Киеву» и т. д., поэтому изменение «до кур да Тьмуторо¬
каня» совершенно необоснованно.
10.	Данные Тьмутороканского камня Буданов без всяких
оснований игнорирует.
11.	Буданову «бросается в глаза странность отдачи мало¬
летнему Мстиславу весьма удаленного от Киева удела Таматар-
хи»... Действие это совершенно законное, в духе того времени,
160	Издательство «Вече» предполагает в перспективе публиковать
и другие работы С. Лесного. — Примеч. ред.
161	Современные исследователи «Слова» обычно истолковывают
это «темное» выражение как «до пения петухов в Тмутаракани». —
Примеч. ред.
208

когда старшинство играло первенствующую роль, — младший
всегда получал самый худший удел, но переходил на лучшие
по мере смерти старших.
Буданова удивляет удаленность Тьмуторокани, но ведь сесть
из Киева в какой-нибудь Ростов было не ближе. А что касается
езды через земли враждебных народов, то мы уже объясняли, —
ехали водой.
12.	Буданов игнорирует связь Мстислава в 1023 г. с касога-
ми. Откуда могли взяться в Рязани прикавказские касоги? Как
пленные, поселенные на Русской земле, — понятно, но не как
целый народ и государство, возглавляемое князем.
13.	Буданов глубоко ошибается (с. 43), что «между этими [...]
внуками Ярослава и их дядьями шла борьба за уделы вообще
и в частности за Тьмуторокань». За захудалую Тьмуторокань
дядья совершенно не боролись, это обделенные племянники
стремились к вотчинам своих отцов, которые были захвачены
(Чернигов, в частности) их старшими дядьями.
14.	Буданова удивляет, что в Тьмуторокани собиралось
так много князей. Именно это и не вызывает удивления, ибо
это были обделешше изгои, а Тьмуторокань — единственное
безопасное место, где их не могла достать рука старших князей,
бежать же в Рязань значило немедленно быть пойманным.
Наконец, если князья и собирались (максимально три), то все
они были родные или двоюродные братья: вполне естественно,
к кому же спасаться, как не к брату?
15.	Буданов совершенно игнорирует присутствие вблизи
Тьмуторокани греческого «котопана» с дружиной. Ну скажите,
зачем поедет греческий котопан с целой дружиной из Крыма или
с северного побережья Кавказа в... Рязань? И придет же такое
в голову? Кто его пустит с войском через чужие земли? Одно
дело — дипломатическое посещение соседа, а другое дело —
поездка чего-то ради... на «Камчатку»!
16.	Напрасно думает Буданов, что половцев в районе Тамани
не было, и напрасно он считает их совершенно оседлым наро¬
209

дом. Неужели он не помнит сообщение летописи, что один из
больших походов русских князей окончился полной неудачей
потому, что они совершенно не нашли половцев, те ушли за
Дон. Вообще основным местопребыванием половцев (куман)
были задонские степи.
17.	Совершенной нелепостью звучит заявление Буданова
«о широкой власти греков над Русью. В некоторых источниках
Русь далее называлась Греческой землей (Griechenland)». В этом
месте Буданов, обычно ссылающийся в своих утверждениях на
источники, видимо, из ложной скромности источника не упо¬
мянул. Жаль... Мы бы показали и его источнику, и Буданову, что
подобное утверждение о власти греков на Руси—классическая
нелепость162.
18.	Странно звучит утверждение Буданова, будто «по линии
рек Дона и Донца шла цепь укрепленных хазарами мест». В мо¬
мент всплывания хазар на поле русской истории мы застаем их
совершенно разгромленными Светославом, с этого момента они
решительно никакой серьезной политической роли не играли,
государство их совершенно развалилось, и уж о цепи укреплений
говорить не приходится.
19.	Ссылки Буданова на то, что в Рязанской области имеются
селения, напоминающие именами хазар и касогов, ничего не до¬
казывают, так как в те времена было в обычае, захватив врагов
в плен, поселять их весьма далеко от родины. В списке древних
русских городов мы находим: «А се Болгарскыи и Волоскии
гради: Каменец... Черкасы» и т. д. Значит, черкасы попадали с
Кавказа даже на Дунай.
20.	Буданов совершенно выходит из границ элементарной
логики, когда он говорит, что Мстислав Владимирович создал
храм Богородицы, желая «обелить поступок по отношению к
162	Какой-то иностранный автор мог назвать Русь (Болгарию, Сер¬
бию) «греческой землей» по принципу принадлежности к православию,
«греческой вере», однако это, разумеется, не означает «власти греков
над Русью». — Примеч. ред.
210

Редеде, которого он, не могши одолеть, зарезал (!)». Он упре¬
кает Мстислава в «не джентлеменском поступке» (орфография
самого Буданова).
Летопись рассказьюает ясно, что Мстислав стал ослабевать
в борьбе с Редедею, он воззвал мысленно к Богородице, пообе¬
щал построить ей храм «и се рек, удари имь о землю. И вынзе
ножь и зареза Редедю».
Все совершилось так, как и полагалось: Мстислав честно
одолел противника, бросил его на землю и зарезал его своим
засапожным ножом. Непобежденный противник не дал бы себя
зарезать, как курицу. Наконец, борьба происходила на виду у
обоих войск, и если бы Мстислав прибег к нечестному приему,
то касоги, несомненно, возмутились бы и отомстили за своего
князя. На деле же никто из касогов не препятствовал Мстиславу
воспользоваться правом, полученным в честной борьбе.
Приходится удивляться Буданову: никто ему не запрещает
ненавидеть Москву, но это не дает ему права выходить из границ
порядочности.
21.	Насколько Буданов не в состоянии критически разобрать¬
ся в источниках, видно из того, что он цитирует Пархоменко,
который считал, что Мстислав не был членом Киевской дина¬
стии. «Киевом он не интересовался, настолько, что, победив
Ярослава, в Киеве не садился».
Сам же Буданов приводит слова летописи, из которых ясно,
что не Мстислав не интересовался Киевом, а киевляне его не
приняли. Мало было победить Ярослава, надо было еще силой
взять Киев. Бестолковую мысль, высказанную Пархоменко163,
Буданов подхватывает и с нею считается.
22.	Достаточно было сказать летописцу, что Мстислав был
«велик телом, красив лицом, с большими глазами», как Пархо¬
менко, а за ним и Буданов видят в этом, что «для Поднепровца
163	Вероятно, речь о Владимире Пархоменко, историке первой
половины XX в., исследовавшем зарождение государственности на
Руси. — Примеч. ред.
211

он был человек не обычен». Таким образом, замечание, что
Мстислав был велик телом и красив, достаточно для логики Бу¬
данова, чтобы видеть в этом доказательство того, что Мстислав
не был Рюриковичем! Нечего сказать, — логика!
23.	Буданов не знает терминологии Древней Руси. Глеб
Рязанский сказал: «Лучше умру в тюрьме, а не пойду в Русь в
изгнание».
«Из этого многозначительного замечания, — пишет Буда¬
нов, — видно, что Рязанская земля не была Русью». Буданов
не знает, что новгородец, тверич, ростовец, смоленец, москвич
и т. д. говорили, идучи в Киево-Черниговскую землю: «Иду на
Русь», но это не означало, что сами они не были руссами. В ра¬
ботах многих исследователей, равно как и в нашей, значение
широкого и узкого термина «Русь» показано более чем доста¬
точно, беда та, что Буданов не читает современной литературы
вопроса, а старой терминологии он не понимает.
Мы не будем злоупотреблять терпением читателя, показывая
и другие ошибки Буданова, их гораздо больше. Приведенные
примеры показывают, что Буданов не только идет против мнения
большинства и старых, и современных авторов, но и приводит
такие «доказательства», которые научными доказательствами
считаться не могут.
Когда мы говорили о Тьмуторокани, что «история ее — бе¬
лое пятно в русской истории» и т. д., мы только указывали на
чрезвычайную бедность наших о ней знаний, но совершенно не
высказывали сомнения в том, что она находилась на Таманском
полуострове.
В заключение уместно будет сказать несколько слов о тер¬
мине «Тьмуторокань». По-видимому, Тьмуторокань-город был
мужеского рода, а Тьмуторокань-область — женского рода.
Происхождение слова, нам кажется, можно установить по
аналогии. Из текста летописей вытекает, что город Хазиторо-
кань в настоящее время звучит как Астрахань. Что означает
212

приставка «торокань», мы не знаем, но совершенно ясно, что
в слове «Тьмуторокань» мы встречаемся с той же приставкой.
Значит, корень слова—«Тьму». Он весьма близок к «Тамань».
Вполне возможно, что последнее слово только вариант того же
корня, что и в слове «Тьмуторокань». Филологу, установившему
языковую принадлежность слова «торокань», возможно, будет
уже нетрудно установить и значение всего слова.
3.	МЕХОВЫЕ И КОЖАНЫЕ ДЕНЬГИ
В ДРЕВНЕЙ РУСИ
Подобный очерк в «Истории руссов» может показаться мало
относящимся к делу, но это будет неверно: историю нельзя
сводить только к изложению событий, история должна вос¬
станавливать прошедшее во всей полноте, мы должны знать не
только события, но и условия, в которых они протекали, ибо
только в этом случае мы поймем внутренние пружины действия,
причины, породившие события.
В жизни народа платежная система играет чрезвычайно
важную роль, показывая прежде всего высоту культуры; без
знания ее мы не в состоянии правильно понимать то, что дают
нам древние документы. Платежная система Древней Руси
показательна прежде всего потому, что она совершенно само¬
стоятельна и оригинальна.
Ни о каких скандинавских, западноевропейских, византий¬
ских или восточных влияниях говорить не приходится: эта
система — цельная, чисто русская, созданная в совершенно
специфических условиях древнего государства руссов или,
вернее, его предшественников. Она показывает самобытность
одной из важных сторон общественной жизни Древней Руси,
т. е. то, из-за чего еще сегодня приходится спорить.
Если бы Древняя Русь была, как это принимают до сих
пор многие «русские патриоты», подобием теста, из которого
213

все окружающие соседи лепили что им заблагорассудится,
то подобная система не могла бы создаться и существовать.
На самом же деле она не только обслуживала огромное
государство, но и влияла на Запад, где, например, в ганзей¬
ских городах расчеты в торговле с Русью производились в
ее системе.
Прямой обмен товарами характеризует только самое перво¬
бытное общество. С дальнейшим его развитием появляются
вещи, играющие роль денег, т. е. ценности сравнительно легкие,
удобные для хранения и перевозки и т. д.
Они являются в обмене промежуточным звеном, являясь
основанием для сравнительной оценки предметов обмена, а с
другой стороны, давая обладателю их свободу в выборе желае¬
мого им товара. Обменяв свой товар на эти ценности, обладатель
их, с одной стороны, получает возможность легко хранить и
перевозить их, а с другой — реализовать их в любое время на
товар, необходимый ему в данную минуту. Эти ценности явля¬
ются в сущности деньгами.
Первоначально деньгами служили скот, меха, далее — дра¬
гоценные металлы в слитках или в форме монет, затем металли¬
ческие деньги уступили место современным бумажным деньгам,
не имеющим уже сами по себе ценности, но опирающимся на
государство как на учреждение, обеспечивающее обратную
конверсию бумажных денег в реальные ценности. Бумажные
деньги в настоящее время вытесняются все более системой че¬
ков, при которой государство или банки являются хранителями
ценностей данного лица.
Интересно отметить, что писаная история захватывает Древ¬
нюю Русь на весьма высокой ступени денежного обращения и
именно с двумя его системами: 1) металлической — иностран¬
ные золотые или серебряные монеты или куски этих металлов
и 2) мехово-кожаной, своей собственной, и притом на такой
ступени развития, когда деньги уже обращались и как предметы
государственного кредита.
214

Ложный взгляд на культуру Древней Руси, признаваемую
за слабую, несамобытную, почти никчемную, отразился в пол¬
ной мере и в вопросе о денежной системе. Норманисты и иже
с ними никак не могли поверить, что уже Владимир Великий
чеканил собственную монету весьма высокого качества, а при¬
нимали его монеты то за монеты каких-то западнославянских
неведомых князьков, то просто за медали, выбитые по поводу
каких-то событий!
Словом, мудрствовали на все лады, пока не пришли все же
к заключению, что «медали» Владимира — самые настоящие
металлические деньги, но вывода — урока из своей ошибки —
никто не сделал.
В равной мере имеются до сих пор исследователи, не мо¬
гущие согласиться с тем, что Русь имела свою собственную
систему меховых и кожаных денег, что система эта была столь
высоко развита, что доходила почти до стадии современных
бумажных денег, когда самая бумажка уже не ценна, а обеспе¬
чена кредитом государства или какого-то общества, играя роль
векселя на любого подателя.
Создание на Руси особой платежной или денежной системы
определяется двумя моментами: 1) полным отсутствием своих
золотых или серебряных приисков; 2) изобилием охотничьих
животных с ценным мехом: куницы, лисицы, бобры, соболя,
белки и т. д.
При этих условиях в основу платежной системы могли лечь
только меха и кожи, — это совершенно бесспорная теорети¬
ческая предпосылка: должно же было быть что-то, играющее
роль денег. «Антимеховисты» — люди совершенно не от мира
сего, этого не признают, предпочитая играть роль Маниловых
от экономики.
Посмотрим, как обстояло дело на Руси с драгоценными
металлами: и серебро, и золото ввозились исключительно из-за
границы путем торговым, — они получались в обмен на про¬
дукты страны: зерно, меха, воск, мед, рабов и т. д.
215

Другим источником получения металлов были войны: гра¬
беж, получение контрибуции и дани. Однако этот источник
вряд ли был значительным, — серебро и золото получали, но
их и отдавали, ибо, как правило, войны ведутся с переменным
успехом и значительную часть приходилось отдавать наемным
воинам-иностранцам.
Таким образом, регулярно можно было получать золото и
серебро только из-за границы путем торговли. Товарооборот
того времени не был и не мог быть весьма значительным пре¬
жде всего из-за огромной длины путей, отсутствия настоящих
дорог, постоянных войн и грабежей.
Можно утверждать с полной ответственностью, что Древняя
Русь постоянно испытывала голод на драгоценные металлы.
С первых страниц истории мы застаем Русь платящей дань:
северная—варягам, южная—хазарам. Следовательно, имелся
фактор, обеспечивавший выкачку драгоценных металлов из
населения, — они были наиболее удобной формой взимания
дани. Можно, однако, сказать с уверенностью, что последняя
взималась естественными продуктами страны, а не металличе¬
скими деньгами, — последние у простого народа почти вовсе
отсутствовали.
Если мы обратимся к Эймундовой саге164, мы увидим, что
даже во времена Ярослава Мудрого положение с дорогими
металлами было весьма неблестяще. Нанимаясь к Ярославу
на службу вместе с дружиной, вдобавок в момент, когда война
вот-вот должна была начаться, Эймунд потребовал на каждого
воина по унции серебра, а на начальника лодки по полторы ун¬
ции. Ярослав ответил, что это совершенно невозможно. Тогда
Эймунд указал, что «вместо этой платы мы примем бобров, и
соболей, и другое добро, какое здесь, в вашей земле, водится в
164	Древнеисландская «Сага об Эймунде» (ХШ в.) рассказывает
о княжеских междоусобицах на Руси времен Ярослава Мудрого, в
которых принимала участие наемная дружина конунга Эймунда. —
Примеч. ред.
216

изобилии; оценку же им будем производить мы сами (т. е. он с
Ярославом). На этом порешили».
Была и другая причина, препятствующая накоплению цен¬
ных металлов на Руси и не позволявшая иметь свою солидную
систему металлических денег: эти металлы имели и другие
функции.
Во-первых, они нужны были для накопления богатства.
Все остальное: скот, меха, зерно и т. д. — легко уничтожалось
пожарами, болезнями, насекомыми, гнилью и т. д. — металлы
были вечны. Далее, они были портативны, удобны для хранения
ввиду незначительного объема и т. д.
Здесь нужно сообщить, что в Золотом фонде Эрмитажа до сих
пор хранятся слитки золота в форме маленьких шлемов, добытые
из древних кладов. Полагают, что эти шлемы надевались на голо¬
вы маленьких детей, а затем покрывались шапками, платками и
т. д., — грабителям не могло прийти в голову, что золото спря¬
тано на ребенке. Такова официальная версия в объяснении этих
слитков, иного, более вероятного, никто не мог придумать.
Таким образом, большое количество золота и серебра ока¬
зывалось, в сущности, изъятым из обращения, это был фонд
высшего класса, который (фонд) редко или частично пускался
в обращение.
Далее, драгоценные металлы шли на изготовление украше¬
ний, утвари и т. д. Достаточно вспомнить, сколько на Руси было
церквей с их сосудами, украшениями икон, паникадилами, по¬
золоченными куполами церквей.и т. д., чтобы понять, сколько
этих металлов поглощалось только церковью.
Огромное количество их шло также на изготовление чаш, ваз,
братин, блюд, чар и т. д. Ведь уже во времена Владимира Велико¬
го дружина требовала себе не деревянных, а серебряных ложек!
Немало шло и на личные украшения: ожерелья, браслеты, кольца,
серьги, колты165, застежки, короны, диадемы, броши и т. д.
163	Колт — металлическая подвеска на женском головном уборе
на Руси XI—ХШ вв. — Примеч. ред.
217

Летописец с упреком говорит, что прежде дружинники не
надевали на шеи своих жен обручей из драгоценных металлов, —
обстоятельство, показывающее широкое распространение укра¬
шений из драгоценных металлов.
Наконец, привозное золото и серебро играло роль металли¬
ческих денег в разных формах. С одной стороны, из них чека¬
нились русские монеты во времена Владимира и Ярослава; эта
функция, несомненно, была незначительной, доказательством
чего служит огромная редкость этих монет.
Несомненно, что золотые и серебряные монеты иностранных
государств имели также некоторое обращение, но только среди
купцов и в ограниченном количестве, доказательством этого
служит то, что эти монеты вовсе не упоминаются в древних
русских источниках как предмет оборота, т. е. золотые денарии
и т. д. Круг их обращения был чрезвычайно узок, и на широком
рынке они не обращались.
Наконец, главной формой драгоценных металлов как денег
были слитки их — «гривны», «полугривны», «рубли», имевшие
значительный оборот на Руси.
Так как гривна заключала в себе Vi—1А фунта драгоценного
металла, то, естественно, это была расчетная единица купцов-
оптовиков. Мелкая обычная торговля на внутреннем рынке
требовала гораздо более мелких «купюр».
Указанные обстоятельства, т. е. полное отсутствие местного
золота и серебра, употребление этих металлов в широких размерах
для разных целей, были причиной тому, что Древняя Русь имела
денежную систему, основанную не на металлах, а на мехах различ¬
ных животных, хотя металлическая система и сосуществовала.
Что меховая система существовала на Руси, видно из по¬
казаний иностранцев. Ахмед из Туса (Ahmed de Thous) (см.
Hammer. Sur les origines russe. СПб., 1825. С. 37 и 101)166 писал
166	Йозеф фон Хаммер-Пургшталь (Joseph von Hammer-Purgstall,
1774—1856) — австрийский востоковед и дипломат. В своем чрезвы¬
218

в половине ХП в.: «И у русских кожаные деньги—шкуры белок
(серых), а не диргемы, и кожи без меха (шерсти), с передними и
задними лапками и когтями (вот это-то и была, видимо, “нога¬
та”. — С. JI.)\ если что-либо недостает у кожи, то она считается
испорченной и отсюда они не вывозятся никуда, как товар».
Меховая система, естественно, имелась не только на Руси, но
и всюду, где было много пушного зверья. Аноним, архидиакон
Гнезненский, писал о Польше ХП в.: «Ubi prius cum nigro argento
et pelliculis de capitibus aspergellinis graviter ferisabant»167, —
чайно интересном петербургском сборнике извлечений из восточных
источников о Руси он приводит цитату из работы иранского автора
второй половины ХП в. Ахмеда Туси, написавшего книгу «Чудеса
творения». — Примеч. ред.
167	Приводим перевод этой непростой латинской цитаты в более
полном виде (у С. Лесного она вообще не переведена, сокращена и
поэтому не вполне понятна). Архидиакон Гнезненский сообщает, что
при Вацлаве П, в конце ХШ в., «много серебряных денег было привезено
в Краков, туда, где прежде в ходу в изобилии было черное-(т. е низ¬
копробное) серебро и шкурки с беличьих головок». Примечательно,
что в самой Польше в Новое время память об этих древних польских
меховых деньгах стерлась, и даже знаменитый автор многотомной
«Истории польского народа», католический епископ, историк и поэт
Адам Нарушевич (Adam Tadeusz Stanislaw Naruszewicz, 1733—1796)
полагал, что здесь имеет место неточность переписчика и aspergellinus
означает не «беличий», а просто испорченное название какой-то межой
монеты (Adam Stanislaw Naruszewicz. Historya narodu polskiego. Т. IV.
Krak6w, 1860. S. 228—231). Действительно, слово это в средневековой
латыни имеет множество сбивающих с толку вариантов: asperiolus,
asperialis, spiriolus, squiriolus, scirra (некоторые из них можно связать с
античными и средневековыми названиями монет), однако смысловой
контекст сообщения (не испорченного, а, напротив, очень точного)
средневекового польского автора не оставляет сомнений в характере
именно меховых денег и правильности истолкования текста С. Лес¬
ным. Надо сказать, что Адам Нарушевич, обсуждая это сообщение, не
отрицает фактов использования шкурок в качестве денег, но считает
их эпизодическими, связанными с недостатком металлических денег
в каждом конкретном случае. — Примеч. ред.
219

таким образом, шкурки с головок белок (очевидно, «мордки»)
употреблялись и в Польше.
Матвей из Мехова168 сообщает, что в 1298 г. пражские «гро¬
ши» заменили в Польше «шкурки с головок и лапок белок»
(«pelliculis capitum et extremitatum asperiolorum»).
Нейнггадт в Ливонской хронике XVII в.169 писал, что бремен¬
ские купцы, когда они начали торговать в 1184 г. с Ливонией,
застали там употребление беличьих ушек, украшенных серебря¬
ными гвоздиками, вместо монеты (очевидно, полная аналогия
с «ушками» на Руси).
Наконец, имеется чрезвычайно важный исторический доку¬
мент: договор ХШ в. новгородцев с готландцами, где сказано:
«.. .quelibet lodia dabit vectoribus 4 panes et unam scutellam butiri;
si panes haberi noluerint, dabuntur eis pro quolibet pane due cunen
et pro butiro 3 capita martarorum»170.
Таким образом, и «куны» (cunen) и «головки куниц» (т. е.
«мордки») (capita martarorum) были расчетной единицей между
новгородцами и готландцами, равно как и хлебы (очевидно, в
мелких расчетах).
168	Матвей Меховский (1456—1523) — польский историк, по¬
бывавший в России; его работы — важный источник по славянской
истории и этнографии. — Примеч. ред.
169	«Хроника Ливонии» Генриха Латвийского, как и «Ливонская
рифмованная хроника», относятся к ХШ в. Известна также «Ливон¬
ская хроника» Германа Вартбергского около 1370 г. Какой источник
имеет в виду С. Лесной, непонятно. — Примеч. ред.
170	В оригинале у С. Лесного цитата опубликована без перевода,
без ссылки на источник и с опечатками. Текст этой фразы из договора
(1268 г.) выверен и переведен по изданию ганзейских документов, по
латинскому первоисточнику в кн.: Hansisches Urkundenbuch. Bd. I.
Halle, 1876. S. 230: «.. .каждая лодья даст лоцманам (за провод лодьи
в Новгород. — Ред.) четыре хлеба и одну чашу масла; если они не за¬
хотят получить хлебы, пусть дадут им вместо каждого хлеба две куны,
а вместо масла — три куньих мордки». Из текста явствует, что куны
и куньи мордки здесь, видимо, — разные расчетные единицы (а не
различные названия куньей шкурки). —Лримеч. ред.
220

Подобные же указания можно найти у Гильберта Ланнуа171
в его путешествии в Россию (1412—1414), у Рубруквиса172
(1253) и т. д. Здесь уместно будет сказать несколько слов о
споре «меховистов» и «антимеховистов» и о методах ведения
его последними.
Ф.И. Михалевский (Очерки истории денег и денежного об¬
ращения. М., 1948. С. 233) пишет: «Иностранцы, на которых
ссылаются «меховисты», писали большей частью не о своих
наблюдениях, а с чужих слов. Так, указанный выше Рубруквис
сам на Руси не был, а сведения о Руси получил во время своего
пребывания в татарской орде, куда был послан Людовиком IX
для обращения татар в христианство».
Чтобы выяснить, как было на самом деле, приведем для
сравнения цитату из Шодуара (I, с. 10)173: «Монах Рубруквис,
посланный в 1253 г. от святого Лудовика к татарам, для об¬
ращения их в христианство, и видевший много русских в Орде,
свидетельствует, что между ними были в обороте кожаные
деньги, или лоскутки кожи, за монету. Он пишет: “Между
русскими употребляются, вместо денег, цветные кусочки
кожаные”».
171	Жильбер (Гильберт) де Ланнуа (Gilbert de Lannoy, 1386—
1462) — фламандский рыцарь, дипломат и путешественник, побывав¬
ший на Руси и описавший ее в своих работах. — Примеч. ред.
172	Рубруквис — латинизированное именование Виллема Рюи-
сбрука, голландского монаха ХШ в., знаменитого благодаря своим
описаниям путешествия в Центральную Азию, через нынешние юж¬
норусские земли и Кавказ. — Примеч. ред.
173	Станислав Иванович Шодуар (1790—1858) — русский ну¬
мизмат и библиофил, из старинного баронского рода. Написал на
французском языке книгу «Обозрение русских и иностранных денег,
которые были в ходу в России со времен весьма удаленных до наших
дней» («Apergu sur les monnaies russes et sur les monnaies etrangeres
qui ont en cours en Russie depuis les temps les plus recules jusqu ’a nos
jours»). В русском переводе книга выходила несколькими выпусками,
с 1836 по 1841 г. — Примеч. ред.
221

Таким образом, Рубруквис видел все собственными глазами.
Он указывает, что кожаные деньги ходили между русскими куп¬
цами даже на чужой территории. Это особенно важно. Значит,
несмотря на возможность производить мелкие расчеты между со¬
бой, употребляя самые разнообразные восточные монеты, а также,
несомненно, западноевропейские, византийские и т. д., русские
все же пользовались между собой собственной системой.
Отсюда вывод, что остальное население на Руси пользовалось
кожаными деньгами и подавно. Если в столице Орды при на¬
личии иностранной межой монеты русские употребляли свои
кожаные деньги, то на Руси употребление их диктовалось просто
железной необходимостью.
Не менее основательно возражение против «меховистов»,
что, мол, если кожаные деньги играли большую роль в межом
размене, то почему в кладах с арабскими диргемами174 столько
монеты, разрезанной пополам или даже начетверо?
Ответ на это следующий: 1) присутствие в кладах резаных
диргемов вовсе не означает, что в межих расчетах арабы не
употребляли в торговле с руссами кожаных денег, их не прятали,
ибо они сгнивали; 2) разрезание серебряной монеты объясня¬
ется вовсе не отсутствием кожаной, а полным отсутствием в
обороте тогдашнего времени медной монеты, при межих рас¬
четах арабские купцы могли платить русским только фракциями
своих монет; 3) (и главное) на Востоке медные монеты не были
в большом ходу, поэтому за долгую жизнь серебряной монеты
всегда бывали случаи необходимости межого расчета, — един¬
ственным выходом из положения было разрезание серебряной
монеты. Поэтому совершенно очевидно, что многие диргемы
разрезывались еще до прибытия на Русь.
Насколько легковесны возражения против «меховистов»,
видно из следующего объяснения Михалевского (с. 234):
174	Сейчас название этой арабской монеты обычно произносят как
дирхем. — Примеч. ред.
222

«Мордка может относиться к изображению звериной морды на
монете». Допустим, что монету с мордой зверя называли «морд-
кой», но существовали ли на Руси такие монеты?! Казалось бы,
что автор, пишущий узкоспециальный труд о деньгах, должен
был бы знать о существовании книги барона Шодуара, в кото¬
рой изображены все русские и иностранные монеты, ходившие
когда-либо на Руси, и не стоило особого труда заглянуть в нее.
В этой книге нет даже малейшего подобия того, что можно было
бы назвать «мордкой». Такова полная беспредметность в методе
гуманитаристов. Наконец, если принять объяснение Михалев-
ского, что могла означать «обеушная мордка»? Неужели были
монеты с изображением одноухой морды?
О свидетельстве Герберпггейна (с. 233) Михалевский отзыва¬
ется так: «Герберштейн был в Москве в XVI в., когда сведения
о меховых деньгах могли дойти только в виде туманного исто¬
рического предания»175. На с. 232 он пишет: «В.О. Ключевский в
“Сказаниях иностранцев о Московском государстве” цитирует
бургундского путешественника Гильбера Ланнуа, бывшего в
Новгороде в 1412 г. Ланнуа пишет, что “монетой в Новгороде
служат куски серебра около 6 унций весом, без всякого изобра¬
жения, золотой монеты нет, а межой монетой служат головки
белок и куниц”». Итак, достоверность сообщения Ланнуа никем
не оспаривается. Почему же через сто лет слова Герберштейна
о том же самом вызывают сомнения?
Если бы Михалевский не знал сообщения Ланнуа, то он имел
бы некоторое основание (из-за незнания) скептически отнестись
к сообщению Герберштейна, но ему было известно не только
это сообщение от 1412 г., но также и указ Петра I от 1700 г. о
прекращении торговли кожаными «жеребьями» в Калуге. Зна¬
175	Сигизмунд (Жига) фон Герберштейн (1486—1566) — австрий¬
ский дипломат, уроженец Словении, понимавший и русский язык, в
своих «Записках о Московии» пользовался как устными сведениями,
так и не дошедшими до нас русскими письменными источниками,
поэтому его наблюдения достаточно точны. — Примеч. ред.
223

чит, никакого туманного исторического предания в сообщении
Герберпггейна нет, есть только научная недобросовестность
Ф.И. Михалевского.
Свидетельств о существовании на Руси мехово-кожаной
системы можно найти множество, мы их не приводим, ибо не
пишем монографию, отметим только, что указанная система
имелась не только на Руси, но и в соседних государствах и что
она до ХШ—XTV вв. господствовала.
Имеются точные данные, что только в начале XV в. в Пскове
и Новгороде перешли с меховой системы на металлическую.
В Псковской летописи под 1409 г. находим, что псковичи «того
же лета отложиша в Пскове кунами торговати и начали торго-
вати пенязи» (т. е. металлической монетой)176.
Под 1420 г. находим: «Тогоже лета начаша псковичи день¬
гами торговати чистым серебром».
Во Второй летописи под 1424 г.: «... псковичи отложиша пе-
нязьми артуны торговати и приставиша мастеров деньги (свои)
ковати в чистом серебре».
Таким образом, псковичи сначала перешли на употребление
иностранной металлической монеты (артиг, артуг — с 1400 г.
шведская монета в 3 оре), но вскоре начали чеканить и свою
собственную.
Интересно, что новгородцы проделали ту же операцию почти
одновременно с псковичами. Под 1410 г. находим: «Того же лета
начаша новгородци торговати промежи себе лопьци (вариант:
лобци) и гроши литовськими и артуги немечкими, а куны отло¬
жиша». В одном из списков летописи 1411г. это место пояснено:
«А куны отложиша, еже есть мордки куньи»177.
Что меха служили еще долго основой торговых и вообще
финансовых сделок не только на Руси, но и за границей, видно
176	Западнославянская форма; ср. польское peni^dze, «деньги». —
Примеч. ред.
177	Здесь куны и куньи мордки отождествляются. — Примеч. ред.
224

из того, что великий князь Иван Васильевич, отправляя в 1489 г.
послов в Германию с поручением нанять мастеров на русскую
службу, выдал им на расходы «два сорока соболей и 3000 белок»
(Мрочек-Дроздовский П.Н. Исследование о Русской Правде.
Вып. I. М., 1881. С. 766. Примеч. 55)178.
Как видно из уставных грамот, белки заменялись деньгами из
расчета 100 белок — 1 рубль (там же, с. 862, примеч. 62). Кстати,
добавим, что в начале последнего столетия шкурка белки на
месте заготовки в Вологодской губернии стоила 5—7 копеек, в
зависимости от качества.
Следует отметить, что счет на куны был гораздо шире,
чем думают, и выходил далеко за границы Руси. Профессор
Ваднггейн (1927, Oslo) в книге Festskrift til Hj. Falk (289—292)
указал, что во Фрисландии, ведшей широкие торговые обороты с
Восточной Европой и имевшей крупные опорные пункты далеко
извне, например Бирка на озере Мелар, употреблялся счет на
куны. В «Рустрингенских законах» мы находим на это явные
указания: «Fiuwer skillinga сопа» или «That pund is singum skill-
inga сопа», что вполне напоминает наши «гривны кун»179.
Таким образом, новгородский счет на куны перешел к фри¬
зам и особенно долго удержался в Рустрингене (там же, с. 292).
Эти данные мы нарочно приводим из норманиста Н.Т. Беляева,
178	Петр Николаевич Мрочек-Дроздовский (1848—1919) — рус¬
ский историк права. — Примеч. ред.
179	Доныне остается дискуссионным вопрос о том, что представлял
собой этот «шиллинг кона» древнефризских «Законов» (ок. 1300)
провинции Рюстринген. Иногда фризское слово сопа сближают с ро¬
манскими и германскими обозначениями «монеты» (ср. англ. coin).
Однако некоторые современные ученые на Западе доказывают, что
это именно древнеславянское заимствование, связанное с системой
меховых денег, отсюда, например, шведское cunas и нидерландское
kunne (Hofstra Tette. Westgermanische’ Lehnworter im Ostseefinnischen
und eine Bemerkung zur van afries. «сопа» W Miscellanea Frisica. Assen,
1984. S. 40—45). —Примеч. ред.
8 Лесной С.
225

показывая, что в писаниях норманистов есть много шил, которые
так и лезут из скандинавского мешка.
Само собой разумеется, что шкурно-меховая система сме¬
нилась металлической в разных частях Руси в разное время,
и в различных своих функциях. Как правило, глухие места,
удаленные от больших городов, еще долго сохраняли свою ме¬
ховую систему, тогда как в городах она уже совершенно отжила.
В различных формах и в силу различных причин она дожила
даже до времен Петра I.
В1838 г. вышел перевод книги барона Шодуара «Обозрение
русских и иностранных в России денег». Переводчик, аноним
В.А., на с. 23 в Ш томе «Собрание изображений» дал следую¬
щее примечание к таблице, изображающей пять разных типов
кожаных денег:
«М.Н. Макаров сообщил в статье: Русские предания, напеч.
в Моск. наблюдателе, ч. ХП, сего 1837 года, на с. 504 сведение,
что в бывшей Александровской слободе (ныне с 1778 г. уездн.
г. Александров Владимирск. губ.) существовала некогда ма¬
стерская делания кожаных Государственных Ассигнаций около
1807 г. Там можно было еще видеть несколько инструментов
у Александровских жителей. Г. Макаров сам видел несколько
таких денег, которые иные называли ушками, а другие как-то
иначе.
Александровский исправник В.Н. Бариков доставил 5 или
6 образцов таких знаков бывшему Владимирскому Гражд. Гу¬
бернатору князю И.М. Долгорукову. Говорили, что такие деньги
были выдуманы царем Грозным. Доставляемые Бариковым были
сделаны из тонкого темного сафьяна; цвета отгадать нельзя,
вид их неправильный четвероугольный, и больше обыкновен¬
ных (?! — С. JI.) ассигнаций. Одна из них была с бордюром
(каймою) на лицевой стороне, а на другой стороне надпись: “за
рубль плата”. Прочие слова не разбирались, тут каймы не было,
а полагалось клеймо вроде печати с двуглавым орлом. Делались
226

еще и такие сего же рода ассигнации (знаки), на коих плата не
означалась, а вся их ценность (valeur) заключалась только в
цифре и клейме с государственным гербом. О сей мастерской
не упомянуто, ни в Географ. словаре Щекитова, ни в Энцикло¬
педическом Лексиконе.
В дворцовых записках 1700 г. 10 марта (Рос. магазин Ф. Ту-
манского. Ч. 2.1793. С. 307), упомянуто о запрещении торговать
“кожаными и иными жеребьями”».
Сам Шодуар поместил в своем труде следующую короткую
главу: «Описание некоторых кожаных денег, или отрезков, со¬
хранившихся до наших времен».
«В Свято-Александровском Успенском монастыре Влади¬
мирской губернии, хранилась полная бочка денег сего рода; одни
из них были здесь представленной величины, продолговато-
четвероугольные, с изображением крючка; другие поменьше, со
звездочкой. На одном отрезке видно слово “Кудма”, название
речки, в древней Новгородской области, находящейся недалеко
от Архангельской и впадающей в Северную Двину.
Мне случилось видеть такой же отрезок со словом “Удма”,
и это служит подтверждением вышеизложенного моего мне¬
ния, что общины имели собственные свои деньги или значки
(марки). Два образчика сего рода кожаных денег доставлены
Московскому Обществу Истории и древностей Российских.
В Воронежском арсенале также сохранено несколько их с изо¬
бражением на одной стороне св. Георгия на коне, а на другой с
надписью: “Царь и великий князь Иван”. Неизвестно, под каким
названием обращались сии деньги в народном употреблении!
Г. Свиньин, в перечневой описи своего Русского музея180, озна¬
чил: 2 мордки и 2 кожаные крючка, полученные им из старинных
180	Речь идет о так называемом «Русском Музеуме» — обширной
коллекции упоминавшегося выше П.П. Свиньина. — Примеч. ред.
8*
227

монастырей городов Александрова и Свияжска, но без всякого объ¬
яснения и без показания, на чем он основывает название “крючки”,
которого нет ни в каком Русском письменном памятнике. Руссов181
также уверяет, что во многих собраниях (музеях) находятся такие
кожаные деньги, не именуя ни одного из них».
Из вышеизложенного видно, что кожаные деньги в форме
«ассигнаций», т. е. кредитных билетов и т. д., дожили по край¬
ней мере до времен Петра I и что существование их в прошлом
несомненно.
О	реальности кожаных денег в прошлом говорит и следую¬
щий указ Петра 11700 г.: «...делать медные денежки и полушки
и полуполушки для того, что во многих низовых и иных городах
за скудностью денежек на размену в мелких торгах пересекают
серебряные копейки надвое и натрое и торгуют ими вместо дене¬
жек на размен, а в Калуге и в иных городах вместо серебряных
денежек торгуют же кожаными или иными жеребьями».
Совершенно очевидно, что кожано-меховые деньги с X, ска¬
жем, века и по ХУШ имели самое разнообразное применение,
форму, ценность и употребление, и всякое сомнение в этом
отношении «антимеховистов» не имеет никаких оснований.
Система эта была, но эволюционировала, но как—неизвестно,
что вполне понятно, ибо еще до сих пор имеются специалисты,
отрицающие вообще ее существование.
Обратимся теперь к рассмотрению, что же собой представляла
мехово-кожаная система денег. Здесь мы сталкиваемся с массой
недоуменных вопросов, совершенно не рассмотренных русской
наукой. Постараемся поэтому медленно и постепенно извлечь то
достоверное, что заключено в свидетельствах истории.
Прежде всего, бросается в глаза терминология этой денеж¬
ной системы, — вся она связана со шкурой животного: «куна»
181	Степан Васильевич Руссов (1768—1842)—историк-академик,
филолог, поэт, издатель. — Примеч. ред.
228

(куница), «векша», «векшица», «веверица» (белка), «ногата»
(т. е. с ногами: совершенно целая шкурка), «резана» (т. е. раз¬
резанная известным образом; добавим, что писалось «р4зана»,
а не «резана», следовательно, слово происходит от «рЬзать»),
«мордка», «обеушная мордка» (т. е. с двумя ушками), «ушка»,
«лобец», «долгая» и т. д.
Во всей этой системе нет ни одного чужого слова, все тер¬
мины связаны только со шкурой животного.
Эта цельность показывает полную глухоту к звукам родной
речи множества исследователей: они в слове «ногата» (т. е.
«с ногами», как «ушат» — «с ушами») усмотрели арабское
«нагд» или эстонское «нахат». Приходится только разводить ру¬
ками при виде этой тупости: кажется, все налицо,—совершенно
ясное русское слово, с ясным функциональным значением, упо¬
треблявшееся только русскими, в оригинальной, исключительно
русской меховой системе, аналогичное по крайней мере десятку
таких же терминов, в системе без единого иностранного слова,
так нет! Это — эстонское «нахат».
При чем тут эстонцы? Наконец, если между «ногата» и «на¬
хат» есть какая-то связь, то не русская ли «ногата» превратилась
в «нахат»? Ведь на протяжении всей известной истории чудь182
(эстонцы в том числе) все время ассимилировались славянами
и находились под политическим, культурным и торговым влия¬
нием славян. Всегда Русь была в десятки раз многочисленнее
чуди и испокон веков шла в политическом отношении далеко
впереди последней. Значит, именно Русь имела все шансы
передать слово чуди, а не наоборот, слово из цельной русской
системы, а не включить ни с того ни с сего одно эстонское слово
в русскую систему.
182	С летописной чудью связывают самые разные народы, чаще
всего финно-угорские; впрочем, аналогичное слово зафиксировано
и в финно-угорских языках для обозначения древнего, «неведомого»
населения того или иного края. — Примеч. ред.
229

Далее: в конце концов, что же представляет собой «нога¬
та» — эстонское ли «нахат» или арабское «нагд»? Кажется,
между эстонцами и арабами дистанция достаточного размера,
чтобы их отличать друг от друга.
Ни один исторический документ не оставил следов того,
что на Руси совершались торговые сделки на диргемы, солиды,
денарии или нагды, но... таково уж холуйство мысли, что надо
найти хоть бы эстонское «нахат», лишь бы не принять своего
собственного слова «ногата»!
Кстати отметим, что «ногата», как совершенно цельная
шкурка с ногами, значительно дороже «резаны», т. е. резаной:
1	ногата = 2 Уг резан.
Для краткой «Русской Правды» XI в. денежная система пред¬
ставляется в таком виде: 1 гривна = 20 ногатам = 25 кунам =
50 резанам = 100 векшам. Спрашивается: мыслимо ли включение
какого-то эстонского «нахата» (видимо, монеты)183 в совершен¬
но оригинальную русскую платежную систему, основанную на
мехах и коже?
Что же представляла собой «куна»? И что значило «грив¬
на кун»? Можно с полной ответственностью утверждать, что
этого толком никто не знает, существуют только разные пред¬
положения.
183	Эстонское nahat означает «мех». Таким образом, это слово не
противоречит высказанной С. Лесным мысли о том, что система ме¬
ховых денег существовала в далеком прошлом у различных народов
Северной Европы. Славянская этимология слова «ногата» («шкурка
с ногами») представляется наиболее логичной, но общий смысл слова
получается, по сути, один и тот же, и о направлении заимствования
трудно судить без детального, системного исследования. Во всяком
случве, в северных русских говорах, особенно в Приполярье и Запо¬
лярье, очень много слов, заимствованных из уральских языков (а в них,
в свою очередь, много русских заимствований). Языковое взаимодей¬
ствие — процесс естественный и имевший место всегда. Обостренное
(и даже политизированное) внимание к этим явлениям — примета
лишь недавнего времени. — Примеч. ред.
230

Попытаемся сами разобраться в этом вопросе. Отметим, пре¬
жде всего, что «куна» иногда называлась «долгея». Это видно
из следующего. Под 1305—1308 гг. мы находим: «А дворяном и
своим како пошло погон имати от князя по 5 кун, а от тиуна по
две долгеи». В 1317 г. о том же говорится: «А дворяном твоим
како погон имати от князя по 5 кун, а от тиуна по две куны»184.
Из этих отрывков-вариантов видно, что «долгея» только иное
обозначение куны.
Что куны не были металлом, а мехом, видно из того, что под
1307 г. находим, новгородцы говорят: «А на селех его куны ему
даем, а ныне серебра ему не вели имати». Очевидно, на селах
была нехватка серебра, и население до сих пор платило своей
натуральной единицей — мехом, а на требование платить сере¬
бром ныне они жалуются.
Итак, платили мехом, но каким мехом? Естественно, что не
только куньим, а и другим, так, о векше мы имеем также точные
сведения. Почему, однако, в денежную систему не вошли меха
других обыкновеннейших животных: волка, лисицы, зайца, бо¬
бра, выдры, хорька и т. д.? Ведь их соотносительная ценность
довольно постоянна.
Надо полагать, что употребление их было уже пройденным
этапом меховой системы, именно выработалась унифицирован¬
ная система, опиравшаяся на ценность куницы в крупных рас¬
четах и ценность векши (белки) в мелких. Ценность различных
пушных зверей перечислялась на куны как на единицу счета.
Другим, гораздо более трудным вопросом является: что
такое была «гривна кун»? На Руси ходили слитки золота и
серебра, которые назывались соответственно «гривна золота»
и «гривна серебра», следовательно, «гривна кун» была также
весовой единицей. Таково объяснение, вытекающее из смысла
самого термина.
184	С. Лесной цитирует «грамоты» новгородцев соответствующих
лет. — Примеч. ред.
231

Рассмотрим сперва, что представляла собой металлическая
гривна, о которой нам известно гораздо больше и более досто¬
верного. Что значит это слово, в сущности, неизвестно. Неко¬
торые предполагают, что оно происходит от загривка, так как
гривной первоначально называли металлический обруч вокруг
шеи, от которого по мере надобности якобы отрубали куски
металла. Искусственность такого объяснения самоочевидна. Во
всяком случае, слово это русского происхождения, но значение
его не установлено.
Металлические гривны были различной формы: 1) штан¬
дартные, шестиугольные слитки; 2) скаловая гривна, т. е. в виде
скалки (палочки) и 3) круглые лепешки. Разрубленные попо¬
лам гривны назывались «рублями». Слово «рубль» отмечено в
летописях уже в начале XIV в.; так, например, князь тверской
Димитрий Михайлович и Юрий Данилович помирились «на двух
тысящах рублев серебра».
Употребление слитков ценных металлов на Руси отмечено
по крайней мере для периода VEH—XV вв. Сведения о них мы
находим и у иностранцев. Персидский писатель Ахмед Туси
(уже упомянутый) писал в 1160 г. в сочинении «Аджайбуль
Махлукат»185: «И обращаются у них русских, слитки металла
определенного веса».
Арабский путешественник Ибн-Батута в 1333 г., говоря об
орде Джугидов, сообщает, что в орде обращаются «саум (т. е.
серебряные слитки), на которые Руссы продают и покупают, и
таким образом саумы попадают в Орду. Каждый саум весом в
5 арабских уккий-унций».
Это сообщение проверяется совершенно точно. В араб¬
ской унции заключалось по 31 грамму, следовательно, саум
заключал в себе 1SS граммов. Гривны же шестиугольной
формы, обращавшиеся в XIV в. в Южной Руси, весили от
1,5 «Acaibii'l-mahlfikat» («Acaib ul-mahlukat», «Aja'ib al-
makhluqat») — арабск. «Чудеса творения». — Примеч. ред.
232

150 до 160 граммов, что дает совершенно точное совпадение
с данными Ибн-Батута.
Обращение гривны уходит глубоко в древность, по крайней
мере, это установлено для УШ в., ибо некоторые из них были
найдены с арабскими диргемами Омайядов того времени.
Проба разных гривен колебалась между 72—93. Гривны
были нескольких форм и величин. Новгородская гривна весила
45—48 золотников, т. е. равнялась половине фунта или половине
кельнской марки, давшей основание русскому новгородскому
фунту. Эта гривна была особого фасона, именно снизу на се¬
редине имелась глубокая выемка, придававшая гривне форму
лодочки. Сколько можно судить, эта форма была заимствована
из Китая. Один экземпляр найден в 1897 г. в Глазовском уезде
с надчеканкой «шань», т. е. «гора».
Существовала и особая киевская гривна, она весила всего
36—38 золотников и была половиной византийского фунта, что
имел не 96, а 72 золотника («солида» или «златника»). Здесь
необходимо отметить разницу: Новгород тяготел по мерам и
ценностям к Западной Европе, Киев — к Византии, что вполне
понятно.
Гривны никогда не отливались весом в фунт, а всегда в пол¬
фунта (будь то в Новгороде или Киеве), а счет велся целыми
гривнами, в которые входили две полугривны; почему это было
так, сейчас выяснить трудно.
В половине XI в. в Германии произошла смена системы: фунт
(марка) стал весить только половину прежнего фунта, и это было
введено и на Руси через ганзейских купцов. После введения этой
новой легкой марки (гривны) последняя, в отличие от старой,
тяжеловесной, стала называться «гривенкой», но это различие
не было постоянным и строгим.
Итак, металлическая гривна имела весовое значение, равня¬
ясь полуфунту. В какой мере, однако, меха могли сочетаться
с весом? В настоящее время пуд отборных соболиных шкурок
почти точно равняется по цене пуду чистого золота. Отсюда
233

ясно, что менее ценные меха (куниц, лисиц и т. д.) могли брать
на себя весовую функцию серебра и более дешевых ценностей.
Есть основания, однако, думать, что эта весовая гривна мехов
с течением времени изменила свое внутреннее содержание, но
когда, где, каким путем и т. д. — это совершенно не установ¬
лено.
Априори можно сказать, что в различные времена, в разных
местах это изменение внутреннего содержания понятия «грив¬
на кун» происходило по-разному, — отсюда основание для не
оконченного до сих пор спора, что такое «гривна кун».
Некоторые авторы утверждали, что «гривна кун» упомина¬
ется гораздо раньше «гривны серебра», последняя, мол, упо¬
минается впервые только с половины ХП в., и делали выводы,
что та или иная гривна была древнее.
Михалевский (1948) считает, что «в летописях “гривна кун”
впервые встречается в Ипатьевской летописи в духовной грамо¬
те Владимира (владимиро-волынского) под 1287 г. Об одном из
своих сел—Березовиче—он говорит следующее: “А село есмь
купил Березовиче Урывича у Давыдовича Федорка, а дал есмь
на нем 50 гривен кун, 5 локот скорлата да броне дощатые”».
Что же касается гривны серебра, то она упоминается в
памятниках значительно раньше. В Густинской летописи под
1122 г. сказано: «В се же лето ляхи лестию яша Володаря, кня¬
зя Премышского, но искупи его Василько за двадесят тисящ
гривен серебра».
Вряд ли стоит доказывать, что эти летописные выписки
далеко не предельны: берем первые попавшиеся примеры.
В 1119 г. умер минский князь Глеб Всеславич, еще при жизни
он пожертвовал в Киево-Печерский монастырь за себя и за жену
600 гривен серебра и 50 гривен золота. Это сведение отодвигает
назад «гривну серебра».
Татищев сообщает («История Российская с самых древней¬
ших времен». Кн. 2.1773. С. 130), что в 1076 г. чешский князь
Вратислав согласился на мир с Болеславом Смелым и выдал ему
234

1000 гривен серебра. Позже он выдал Владимиру Мономаху и
Олегу Тьмутороканскому также по 1000 гривен серебра.
Что же касается «гривны кун», то косвенное указание мы
находим уже под 980 г.: «Посемь реша ворязи Володимеру:
“се град наш; мы прияхом и, да хочем имати окуп на них, по
2	гривнЪ от человека”. И рече им Володимер: “пождЬте, даже
вы куны сберуть, за месяць”». Здесь связь гривен с кунами, а
не с серебром, совершенно ясна.
Все эти выписки не могут решить, однако, что подразуме¬
валось, когда летопись говорит о гривне: была ли это гривна
серебра или «гривна кун»?
Некоторые исследователи видят в этих названиях, в сущно¬
сти, синонимы; обе единицы, мол, равны друг другу, но представ¬
ляют собой две формы выражения одной и той же ценности.
Заблоцкий («О ценностях в Древней Руси». 1854. С. 39)186
думал, что гривна кун — это такое количество меховых денег,
которое в тот период, когда меха и серебро обращались на
одинаковых правах, соответствовало по стоимости серебряной
гривне.
«Но когда, — говорит он, — драгоценный металл сделался
исключительным, общим представителем меновых ценностей, то
естественно, что меха должны были потерять в такой степе™,
в какой возросло значение металлической монеты. Вследствие
этого гривна кун упала настолько, что она стала стоить не более
десятой части серебряного рубля».
С подобным объяснением можно было бы и согласиться, если
бы количество серебра резко убывало (и это было бы установ¬
лено), тогда соотношение в цене серебра и мехов могло весьма
сильно клониться в пользу серебра, но ценность мехов не могла
падать, а, несомненно, возрастала, ибо количество пушного
186	Михаил Парфенович Заблоцкий-Десятовский (1816—1858) —
русский статистик, исследователь древнерусской системы мер. Его
главный труд: «Историческое исследование о ценностях в древней
России» (СПб., 1854). — Примеч. ред.
235

зверя в связи с развитием культуры уменьшалось и он уходил
в дебри все далее на восток. Уже самое название Соболичьего
берега на Чудском озере говорит о том, что соболи еще во вре¬
мена Александра Невского водились тут, в настоящее же время
они попадаются только за Уралом.
Поэтому если серебро дорожало, то дорожали и меха, и
трудно допустить, чтобы первоначальный паритет дошел до
отношения 1:10. Гораздо более вероятно, что с самого начала
паритета не было, т. е. гривна серебра никогда не была равной
гривне кун.
Мысль, аналогичную мысли Заблоцкого, высказал и Б. А. Ро¬
манов (1951)187: «Привоз в Восточную Европу диргема есте¬
ственно должен был отразиться на местных деньгах. Составляя
постоянно эквивалент шкурки куницы, диргем получил ее наи¬
менование, т. е. стал называться “куной”, а четвертушка или,
быть может, даже меньшая часть диргема — “веверицей” или,
позже, “векшей”. Так, предположительно, можно объяснить,
почему слово “куна” получило значение денег вообще».
187	Борис Александрович Романов (1889—1957) — советский
историк, профессор Ленинградского университета, специалист по
истории Древней Руси. В 1930-е гг. репрессирован, после освобож¬
дения из лагеря вернулся к научной работе. Его книга, ныне считаю¬
щаяся классической (хотя и подвергавшаяся в свое время «партийной
критике»), — «Люди и нравы Древней Руси» — вышла в 1947 г. Здесь
цитируется работа, посвященная специально денежному обращению:
«Деньги и денежное обращение», в кн.: История культуры Древней
Руси. Т. 1. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1951. С. 385—386. Что касается араб¬
ского дирхема, то хотя он, как отмечает С. Лесной, и не фигурирует
в финансовой документации Древней Руси, но, по археологическим
данным, был в достаточно массовом употреблении и на Руси, и на
Западе (клады этих монет, видимо, распространявшихся путем много¬
ступенчатого обмена, находят далеко к северу от рубежей собственно
арабского мира). Дореволюционные русские историки на основании
этого известного факта иногда сближали и слово «ногата» с арабским
накд, «деньги». — Примеч. ред.
236

Не входя здесь в рассмотрение этого крайне спорного от¬
рывка, мы только отметим, что Романов устанавливает паритет
Между иностранной металлической монетой и шкуркой куницы
и эту иностранную монету включает в систему русской меховой
системы, что совершенно невероятно.
В. Ключевский (Курс русской истории. Ч. I. 267—268) ви¬
дит в «гривне кун» серебряный слиток, но меньшего веса, того
же мнения придерживается и М. Погодин (Древняя русская
история. 1871. С. 482). Ключевский пишет: «...во второй поло¬
вине XII в. известные нам обстоятельства стеснили внешнюю
торговлю Руси; прилив драгоценных металлов из-за границы
сократился, серебро вздорожало, и из памятников конца ХП
и начала ХТТТ в. видим, что вес гривны кун уменьшился вдвое,
до V* фунта. Гривна кун, став легковеснее вследствие вздоро¬
жания серебра, сохранила прежнюю покупную силу, так как в
связи и соразмерно с тем товары подешевели. Но иноземная
серебряная монета, служившая разменными частями гривны
кун, приходила к нам с прежним весом, а меха как деньги со¬
хранили в русском обороте прежнюю покупную силу, и, значит,
изменилось их рыночное отношение и отношение всех товаров
к металлическим единицам».
Из этой цитаты видно, что Ключевский упускает многое:
1)	вовсе не доказано, что гривна кун была металлом; 2) деваль¬
вация гривны серебра в ХП в. случилась не потому, что «серебро
вздорожало», а потому, что кельнская марка уменьшила свой
серебряный вес вдвое, и естественно, что и новгородская гривна
не могла сохранить тот же вес, а также стала нести вдвое меньше
серебра, следовательно, ценность гривны изменилась не в силу
внутренних, а международных причин; 3) как бы ни изменялась
ценность металлических денег, а мехов не становилось больше,
а меньше, следовательно, имелся налицо взаимно уравновеши¬
вающийся процесс между серебром и мехами; 4) совершенно не
доказано, что иностранная серебряная монета в ХП—ХШ вв.
служила мелкими разменными частями гривны, — мы уже ви¬
237

дели, что только в начале XV в. в Новгороде и Пскове кунная
система была отменена и там перешли сначала на иностранную, а
затем и на собственную металлическую систему; 5) Ключевский
отметил, как результат долгого процесса, падение веса гривны
вдвое, но ведь источники говорят о падении в 5,8 и даже в 10 раз!
Это обстоятельство Ключевский обходит полным молчанием.
Не развивая здесь дальнейших аргументов, отметим только, что
соображения Ключевского чистейшая теоретизация, догадка и
ничего более.
А.И. Черепнин (Труды Московского нумизматического
Общества. Т. П. Вып. 2. С. 188) понимает под «гривной кун» не
серебряный слиток, а количество иностранной монеты, соот¬
ветствующее по стоимости гривне.
Черепнин настолько «антимеховист», что пишет: «Название
кун черными, вероятно, не всегда означало черные шкурки
куниц; под этим именем иногда подразумевались и монеты,
потемневшие от времени, вследствие значительной примеси
меди к серебру, из которого они были отчеканены». Вряд ли
стоит добавлять, что искусственность такого объяснения са¬
моочевидна.
Михалевский (1948. С. 237) пишет: «“Монетную” теорию
подкрепляет тот факт, что в Новгороде гривна кун была основ¬
ной денежной единицей до XV в.». Из летописных цитат видно
(см. выше), что в начале XV в. псковичи и новгородцы отказа¬
лись от торговли «кунами», а начали торговать иностранной
монетой, а затем вскоре выпустили и свою собственную. Это
говорит совершенно бесспорно за то, что до XV в. господство¬
вала система кун и только с начала XV в. новгородцы и пскови¬
чи «куны отложиша». Иначе говоря, свидетельства летописей
говорят обратное утверждениям Михалевского.
Михалевский далее добавляет: «При широком развитии
внешней и внутренней торговли в Новгороде трудно себе
представить, чтобы обращение обслуживалось, как правило,
меховыми деньгами или даже одними слитками. До тех пор,
238

пока Новгород не начал чеканить свою монету, там, несомненно,
обращалась иностранная монета, главным образом западная
(Ганза). То же, вероятно, было в Пскове, Смоленске, Полоцке
и Витебске, где торговля с Западом достигла значительных
размеров. Особенно показательно то, что в памятниках ис¬
числяются в кунах не только платежи русских, но и платежи,
производившиеся немцами, причем платежи уже исчисляются
не в гривнах, а в марках кун» (Бережков. О торговле Руси с
Ганзой. СПб., 1879. С. 157)188.
Нельзя не отметить здесь прежде всего предположительности
утверждений Михалевского, все это снабжается выражениями:
«должно быть», «вероятно» и т. д., ясно, что это не факты, а
чистые умозрения. Но даже в этих умозрениях Михалевский
крайне слаб: он все время толкует о Новгороде, Пскове, Витеб¬
ске, Смоленске, но ни слова не говорит о Южной и Восточной
Руси, в особенности о Москве, Ростове, Суздале, а ведь «гривна
кун»—это основа общегосударственной системы, и все его рас¬
суждения должны быть правомочны по отношению ко всей Руси,
а не только к ее северо-западному углу. В этом углу благодаря
близости к Западу, возможно, и циркулировала западная ино¬
странная монета, но Русь — это в целом покрупнее и поважнее,
чем Новгород. Если бы предположения Михалевского были
верны, то мы должны были бы иметь и в районе Суздаля — Ро¬
стова — Москвы многочисленные находки западных монет, а
именно этого нет.
Михалевский видит в факте, что на Западе ценности ис¬
числялись в марках кун, какое-то доминирование денежной
металлической системы, но и это неверно: куны лежали в основе
исчисления, и если они брались в марках, а не гривнах, то это
188	Михаил Николаевич Бережков (1850—1932) — русский исто¬
рик, чья монография «О торговле Руси с Ганзой до конца XV в.», став¬
шая предметом довольно острых дискуссий, тем не менее сохраняет
свое значение для исследования взаимодействий экономики Древней
Руси и Запада. — Примеч. ред.
239

потому, что «марка» была своим, западным словом и между
маркой и гривной существовала постоянная пропорция. Мы
видели выше, что, когда марка упала вдвое, то же случилось и
с гривной.
Таким образом, мы видим: большинство исследователей счи¬
тает, что «гривна кун» была единицей металлической, вернее,
серебряной, а не меховой. Для установления истины обратимся
к древним источникам и сделаем выводы, вытекающие из их
сравнительного рассмотрения.
1.	«Аже пустить (т. е. прогонит. — С. Л.) боярин жену (из)
великих бояр, за сором ей 300 гривен, а митрополиту 5 гривен
золота; менших бояр гривна золота, а митрополиту гривна зо¬
лота, а нарочитых людии 2 рубля и митрополиту 2 рубля; про¬
стои чяди 12 гривен, а митрополиту 12 гривен, а князь казнит»
(статья из кодекса духовного суда)189.
Наказание, возлагаемое митрополитом на виновного, как
правило, распределялось пополам: одна половина шла истцу, а
другая митрополиту, поэтому из штрафа в пользу жены высших
бояр видно, что одна золотая гривна равнялась 60 гривнам кун
(что речь идет именно о гривне кун, увидим дальше).
2.	«Аще кто пошибаеть боярскую дщерь или боярскую жену,
за сором ей 5 гривен золота, а митрополиту такоже, а менших
бояр — гривна золота, а митрополиту гривна золота, а наро¬
читых людий 2 рубля и митрополиту 2 рубля; а простои чади
12 гривен кун, а митрополиту 12 гривен кун, а князь казнит».
Слово «пошибаеть» некоторыми переводилось как «изна¬
силует», — это вряд ли верно, ибо тут же рядом имеется от¬
дельная статья, где сказано ясно: «Аще кто умчить девку или
понасилить». Очевидно, «пошибаеть» следует понимать как
«побьет» или «ударит».
189	Цитируется устав князя Ярослава Владимировича о церковных
судах (эти законы неоднократно издавались, и весьма сложно устано¬
вить, каким изданием пользовался С. Лесной). — Примеч. ред.
240

3.	«Аще кто умчить девку или понасилить, аще боярская
дщерь будеть, за сором ей S гривен золота, а митрополиту
5 гривен золота. Аще будеть менших бояр, ей гривна золота,
а митрополиту гривна золота. Аже добрых людей будеть, две
гривны серебра за сором, а митрополиту рубль, а на умычницех
по 60 митрополиту, а князь их казнит».
Из этой статьи не вытекает, что две гривны серебра равня¬
лись рублю. Дело в том, что соучастники умыкания ничего не
платили истцу, зато митрополит получал с каждого помощника
умыкателя «по 60» (надо полагать, векшей).
4.	«Аще кто назоветь чюжую жену блядию, а будеть боярская
жена великыих бояр, за срам ей S гривен злата, а митрополиту
5 гривен злата, а князь казнит; а будеть менших бояр, за срам ей
3	гривны золота, а митрополиту 3 гривны злата; аже будеть город¬
ских людей, за сором ей 3 гривны сребра или рубль, а митрополиту
такоже; а сельской жене 60 резан, а митрополиту 3 гривны».
Из этой статьи видно, что жены горожан также разделялись
на несколько категорий: от «3 гривен серебра» до «рубля». Се¬
лянка получала 60 резан, митрополит в этом случае 3 гривны
кун, отсюда 1 гривна кун = 20 резанам.
5.	«Аще две жене биються, митрополиту 60 резан или 6 гри¬
вен на виноватой». Закон предвидит две возможности: а) из
бьющихся одна виновата, — в этом случае она платит 6 гривен
(очевидно) кун; б) обе бьющиеся виноваты, в этом случае они
платят 60 резан. Мы полагаем, что на самом деле следует «по
60 резан». Всюду в «Русской Правде», если речь идет о со¬
вместном преступлении, всегда все участники платят одинаково.
В данном случае обе дерущиеся должны отвечать одинаково, и
штраф для каждой не может быть меньше штрафа, если виновата
только одна. Однако если мы исправим текст на «по 60 резан», то
получим в точности двойной штраф по сравнению с единичным,
отсюда отношение: 1 гривна кун равна 20 резанам.
6.	«Аще мужа два биетася женсысы (по-бабьи), любо одереть
(оцарапает) или укусить, митрополиту 12 гривен или одна грив¬
241

на». Формулировка неясна. Надо полагать, что она означала:
12 гривен кун, или одна гривна серебра. Ввиду общепонятности
для того времени полную формулировку не употребляли. От¬
сюда расчет: одна гривна серебра равна 12 гривнам кун. Значит,
соотношение гривны кун к гривне серебра и гривне золота было
приблизительно 1:12:60, что в отношении серебра и золота
близко к действительности.
7. «А за бещестную гривну золота, аще будеть баба была в
золоте и мати, взята ему 50 гривен за гривну золота, аще будеть
баба не была в золоте, а по матери ему не взята золота, взяти
ему гривну серебра; а за гривну серебра пол осме гривне». Эта
туманно изложенная статья вызвала ряд совершенно различных
и подчас вовсе нелепых объяснений.
Внимательное рассмотрение текста показывает, что штраф за
бесчестье был различен: если и мать, и бабушка пострадавшей
считались в «золотых боярах», то штраф взимался в размере
1 золотой гривны, если же у виновного этой гривны нет, то он
платит 50 гривен серебра; если только мать пострадавшей чис¬
лилась в «золотых боярах», то штраф равнялся 1 гривне серебра,
или 1Уг гривен кун.
Эта статья дает несколько иное соотношение ценностей
разных гривен — 1:77:50. Однако статья эта взята из источника
другого времени и отражает колебание ценностей. Мы не будем
останавливаться здесь на других многочисленных примерах, —
мы не пишем монографию, а займемся итогами.
Мы можем сделать следующие выводы:
1.	Из глубокой древности (гораздо старше письменных ис¬
точников) на Руси действовали две системы денег: меховая и
металлическая, они свободно конвертировались друг в друга,
поэтому денежные штрафы, если они исчислялись в гривнах
золота, могли быть уплачены серебром или мехом в соответ¬
ствующем эквиваленте.
2.	Меховая система была собственной, ни от кого не заим¬
ствованной. Базировалась она на цене шкурки черной куницы.
242

Все ее фракции носили славянские названия и были связаны с со¬
стоянием различных шкурок (резана, ногата, моряка, обеушная
мордка и т. д.).
3.	Меховая система имела столь большое значение, что игра¬
ла роль не только в Древней Руси, но и за границей (Ганзейские
города, остров Готланд и т. д.).
4.	Будучи самой древней, основной системой, ибо опиралась
на естественные богатства страны, меховая система в течение
веков проделала большую эволюцию, развиваясь в систему кре¬
дитных билетов, когда самая меховая шкурка не обращалась,
а ее условная ценность в виде части шкурки или клейменного
кусочка кожи. Этапы этого развития совершенно не изучены и
не могли быть изучены потому, что еще до сих пор находятся
исследователи, меряющие прошлое аршином современности.
5.	Одновременно с меховой системой издревле действовала
и металлическая, т. е. в виде кусков золота и серебра определен¬
ного веса и монет. Куски драгоценных металлов (гривны) играли
основную роль и обеспечивали крупные расчеты, монеты играли
совершенно подчиненную роль. Собственная монета (при Влади¬
мире Великом, при Ярославе Мудром) чеканилась в совершенно
незначительном количестве и практически роли не играла, монета
выпускалась престижа ради. Что касается иностранных монет, то
и они не играли важной роли в самой торговле. Нам не известно ни
одного случая, чтобы какой-то расчет был произведен в единицах
иностранных денег. Если мы и находим клады с арабскими или
западноевропейскими деньгами, то это вовсе не значит, что эти
монеты находились в обращении, просто это были запасы драго¬
ценного металла, попавшего на Русь в процессе торговли.
6.	Золотые и серебряные монеты собственной чеканки снова-
таки были самобытными: имели свои собственные названия (а не
иностранные), несли надписи на собственном языке и т. д.
7.	Только с XV в. меховая система была окончательно заме¬
нена металлической, но отголоски ее дожили до времен Петра
Великого.
243

Таким образом, и меховая, и металлическая системы денег на
Руси были свои, и никакого влияния скандинавов нет ни малейших
следов. Следы иностранного влияния мы находим только в татар¬
скую эпоху, но тогда с Древней Русью уже было покончено190.
Установивши бесспорность и важную роль меховой системы
в прошлом, мы не можем не отметить, что детали ее, этапы раз¬
вития для нас еще совершенно темны.
Дело в том, что самые меха как деньги слишком быстро изна¬
шиваются, подвергаются порче, теряя свою действительную стои¬
мость, наконец, они не дают того мелкого, ходячего размена, роль
которого сейчас играет медная монета. Эти обстоятельства вызвали
к жизни идею «кредитных знаков». Кредитный знак не имеет реаль¬
ной ценности или совершенно ничтожную, но он вполне выполняет
функцию денег, т. е. способствует обмену ценностями.
Выше мы приводили примеры существования почти до
Петра I клейменных кусочков кожи, за которые владелец их
получал от выпускавшего эти кусочки соответствующую сум¬
му в реальных ценностях. По-видимому, «ушки», «мордки» и
т. д. и играли роль самой мелкой разменной монеты, ибо соот¬
ветствующий по цене кусочек серебра был бы слишком мал и
непрактичен в употреблении.
Выпуск таких «кредитных билетов», в виде кусочков кожи
или шкурки, осуществлялся, очевидно, разными юридическими
лицами: это были и князья, и их наместники в далекой провин¬
ции, отдельные города, монастыри и т. д.
Ценность их основывалась на доверии населения к выпу¬
скавшему значок, поддежа же значков затруднялась наличием
особых вытисненных знаков, а также незначительностью «ку¬
пюр», — игра не стоила свеч.
Однако, надо полагать, существовала и другая, особая фор¬
ма межого размена, основанная на доверии не к выпускавшим
лицам, а к самому обществу, стихийно нашедшему необходимое
190	Вряд ли столь категоричный приговор можно считать вполне
обоснованным. —Примеч. ред.
244

разрешение вопроса. Мы говорим о частях мехов, игравших
роль межой монеты.
Есть все основания думать, что «ушки», «мордки», «четве-
рицы» и т. д. были в ходу, не будучи обеспечиваемы авторите¬
том кого-то. Эти части шкурок фактически цены не имели, но
играть роль денег могли, ибо они могли быть добыты только из
шкурки, т. е. реальной ценности. Следовательно, они подделаны
быть не могли. Получался своеобразный «внутренний кредит»,
устанавливалась некоторая мнимая ценность, которая не могла
испытывать инфляции благодаря тому, что была в совершенно
точной пропорции с реальными ценностями: у шкурки могла
быть только одна «мордка», два «ушка» и т. д.
Возможно также, что такая малоценная часть шкурки, как
мордка, ходила в эквиваленте со шкуркой, которая хранилась
где-то и выдавалась по предъявлению мордки и т. д. Все эти во¬
просы остаются невыясненными прежде всего из-за скудности
исторического материала, однако в документах Польши, Литвы
и других соседей, пользовавшихся также меховой системой,
возможно найти отрывки, позволяющие разъяснить и суть тер¬
минов меховой системы, и взаимоотношения фракций, и этапы
эволюции всей системы в целом. Это можно сделать, однако,
только тогда, когда самое существование системы не подверга¬
ется сомнению. Само собою разумеется, что мы не ставим себе
это своей задачей, а оставляем монографам.
4. ОБ ЭЙМУНАОВОЙ САГЕ
Эймундова сага была напечатана в 1834 г. Осипом Сенков-
ским191 («Библиотека для чтения». П. С. 1—71) в его переводе
с исландского и с его критическими примечаниями, причем
191	Осип Иванович Сенковский (1800—1858)—талантливый русский
языковед (знал и восточные языки: арабский, персидский, турецкий),
публицист, писатель (псевдоним Барон Брамбеус). — Примеч. ред.
245

исландский текст был приложен тут же целиком. Таким об¬
разом, внимание русской читающей публики было уже давно
привлечено к исландским сагам, содержащим много интересных
сведений о Древней Руси. Однако переводов дальнейших саг не
последовало192, — историки не видели, что в сагах есть весьма
ценные подробности.
Мы не будем излагать здесь содержание саги, а остановим
наше внимание только на тех пунктах, которые могут быть инте¬
ресны для русской истории. Сага начинается с того, что Эймунд,
будучи за границей, узнает о крупных событиях в Норвегии, в
результате которых там вокняжился его друг Олаф. Он не за¬
хотел вступать с последним в борьбу и предпочел изгнание.
Он сообщил своей дружине следующее: он узнал о смерти
конунга Вальдамара на востоке в Гардарике (т. е. Владимира
Великого на Руси), тот разделил свое государство между тремя
сыновьями едва ли поровну: один из них Бурислейфр (Burisleifr),
очевидно, Бурислав (он же Святополк), старший сын, получил
большую часть — Kaenugard (т. е. Киев); другой — Jarisleifr
(Ярослав) — получил Holmgard (Новгород), третий — Vartilaf
(Брячислав) — владеет Palteskju (Полоцком). Трое братьев жи¬
вут в несогласии, поэтому имеет смысл поехать и предложить
одному из них свои услуги. Дружина на это согласилась, и Эй¬
мунд с Рагнаром и воинами поплыли, держа путь на Austrveg
(вероятно, следует понимать просто: «на Восток»).
Следует отметить следующее: 1) норманны всюду назы¬
вают себя так в саге, но отнюдь не «варягами»; 2) норманны
едут наниматься на военную службу, предвидя, что раздоры
между сыновьями Владимира Великого, вероятно, приведут к
войне, что в их услугах будут нуждаться и что им хорошо за
192	Ситуация радикально изменилась в последние десятилетия,
когда на русском языке в академическом переводе с комментариями
издано (и переиздано) множество древнеисландских текстов, в том
числе имеющих прямое отношение к истории Древней Руси и ее взаи¬
моотношениям с северными соседями. — Примеч. ред.
246

это заплатят; 3) упоминаются только трое сыновей Владимира,
остальные совершешю не упоминаются, как если бы их вовсе
не было; 4) Светополк, по-видимому, носил и имя Бурислава,
если это только не ошибка саги.
По настоянию Рагнара эймундовцы явились, прежде всего,
к Ярославу в Хольмгард. Ярослав был женат на Ингигерде, до¬
чери шведского конунга Олафа. Ярослав дал приезжим пир. Он
и Ингигерда расспрашивали у них о разных норвежских делах
и о конунге Олафе Гаральдсоне. Эймунду и Рагнару все понра¬
вилось в отношении Ингигерды и Ярослава. Она была мягка на
деньги, чем Ярослав отнюдь не славился.
Здесь интересная черта — скупость Ярослава, о которой в
дальнейшем говорится не раз. Вероятно, это исторически верно,
ибо из летописи видно, что Ярослав поссорился с отцом именно
из-за денег, он не захотел уплачивать ему той дани, которую
Новгород платил до того времени.
Далее зашла речь об условиях службы норманнов у Ярослава.
Те потребовали 1) помещения; 2) продовольствия и 3) жало¬
ванья (по унции серебра на воина и по полторы на начальника
ладьи). К сожалению, неясно, за какой срок службы требовали
они эту сумму.
Ярослав отказался из-за отсутствия серебра, тогда Эймунд
предложил, что жалованье они будут получать бобрами, со¬
болями и прочим добром. Если же будет военная добыча, то
жалованье будет уплачено деньгами. «Если же будем сидеть
без дела, то добра жаловать нам менее». Ярослав согласился, и
было заключено условие на 12 месяцев.
Из сказанного видно, что во времена Ярослава Русь испы¬
тывала нужду в серебре, запасов его не было, что серебряных
денег не было, — платили на вес серебром. Интересно, что
упоминается о бобрах и соболях, но о куницах и о «гривне
кун» — ни слова.
Ярослав построил для норманнов каменный дом и велел
обить его внутри красным сукном. Лучшее продовольствие до¬
247

ставлялось в исправности. Постройка каменного дома говорит о
том, что камень в России существовал (возражение тем, которые
предполагали, что для рунических письмен в России недоставало
камня), во-вторых, во времена Ярослава возводились большие
каменные дома (из дальнейшего видно, что эймундовцев было
600 человек).
Вскоре пришли письма от Бурислейфа Ярислейфу, в которых
он требовал от последнего несколько пограничных деревень
и торгов. На вопрос Ярослава Эймунду, что делать, тот посо¬
ветовал воевать.
Послам Бурислейфа было сказано, что Ярислейф не желает
отказываться от своего добра. Послы донесли Бурислейфу, что
они слышали: у Ярислейфа есть норманнский конунг с шестью-
ста воинами-норманнами.
Конунг Ярислейф велел возить стрелу по всему своему
владению (очевидно, это означало военную мобилизацию).
Войска Бурислейфа и Ярислейфа встретились в месте, где был
большой лес. Река разделяла оба стана. Количество воинов
было почти одинаковое. Эймунд и все норманны имели осо¬
бые палатки.
Интересно отметить, что норманны и жили, и воевали с
русскими не смешиваясь: лишняя черта, показывающая, что
норманны физически не могли влиять на русских, ибо были от
них изолированы.
Так простояли войска четыре ночи. Эймунд посоветовал
Ярислейфу начать поскорее сражение, ибо количество войска
у Бурислейфа увеличивается, а из стана Ярислейфа люди бегут.
Он предложил устроить засаду: норманны тайком отправятся
по реке и зайдут в тыл врага, сейчас же необходимо начинать
сражение.
Когда битва разыгралась, норманны ударили «по ту сторону
щитов», и победа досталась Ярислейфу. Пронесся слух, что Бу-
рислейф убит. Ярислейф завладел обоими княжествами. Затем
все лето и всю зиму было спокойствие. Норманны пользовались
248

большим уважением, но жалованье (нередко) оставалось в не¬
доимке за Ярислейфом.
Когда срок договора минул, Эймунд явился к Ярислейфу с
вопросом, будет ли продолжен договор. Ярислейф сказал, что
не нуждается больше в помощи норманнов. Эймунд добавил,
что если бы договор был возобновлен, то Ярислейф должен был
бы платить воину по унции золота, а начальникам ладей по по-
лугривне золота («halfa mork»).
Очевидно, оплата за услуги была сильно повышена, перейдя
на ту же сумму, но уже не в серебре, а в золоте. Так как на¬
чальники ладей должны были получить по полугривне золота
(«половину марки»), очевидно, она весила полторы унции.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Ярислейф не
знает, убит ли его брат в действительности, Эймунд же со¬
общил, что ему достоверно известно, что Бурислейф прожил
зиму в Биармии, где он набирает огромную армию. Ярислейф
спросил: скоро ли Бурислейф наступит? Эймунд ответил, что,
по его сведениям, через три недели. Тогда Ярислейф заключил
снова договор с норманнами на 12 месяцев и стал готовиться к
обороне города (не сказано какого. — С. Л.).
Следует отметить, что эпизод с Биармией, войной с биармий-
цами (см. ниже) не имеет никакого подтверждения в истории, да
и самое бегство брата Ярослава за помощью на северо-восток
Руси193 совершенно невероятно, ибо это была именно область
брата, т. е. Ярослава. Некоторые подробности, однако, безуслов¬
но характерны для того времени.
На городской стене были выставлены деревья, чтобы мешать
полету стрел в город. Перед стенами был сделан ров, куда на¬
пустили воды, покрыли бревнами и замаскировали землей. Было
устроено двое ворот так, чтобы в случае нужды можно было
сделать вылазку. Ко дню ожидаемого подхода войск Бурислейфа
193	Имеется в виду распространенное отождествление Биармии
древнеисландских саг с Пермью. Локализация Биармии доныне оста¬
ется предметом дискуссий. — Примеч. ред.
249

Эймунд приказал разрядиться женщинам и выйти на городскую
стену. Расчет Эймунда оправдался: биармийцы, увидя блеск
одежд и вообразив, что добыча сама дается в руки, бросились
скакать к городу, но попали в ров и многие там погибли.
Бурислейф заметил, что все ворота города заперты, за ис¬
ключением двоих, но за ними стоит войско, готовое ринуться.
У каждого из этих ворот стали Ярислейф и Эймунд. У ворот,
где командовал Ярислейф, приступ был страшный, и через них
неприятель проник в город, сам Ярислейф был тяжело ранен в
ногу, но и неприятель потерпел огромный урон. Эймунд, видя
опасность, сдал защиту своих ворот Рагнару, а сам с большим
отрядом бросился на помощь Ярислейфу. Он опрокинул биар-
мийцев, уже проникавших в город, и погнал их до самого леса.
Хоругвеносец Бурислейфа был убит, пронесся слух, что убит
и сам Бурислейф.
Эймунд прославился в сражении. Норманны пользовались
уважением, «но жалованье опять шло трудно и несвоевременно»
(очевидно, плата была помесячная). Когда однажды Эймунд
стал настаивать на выплате жалованья, Ярислейф возразил, что
в помощи норманнов он теперь не нуждается. И добавил, что
«говорят, ваши люди столь разбогатели, что уже не смотрят ни
на какое добро». Эймунд возразил, что многие из них лишились
рук и ног и т. д.
В дальнейшем разговоре выяснилось (в исландской саге
здесь небольшой пропуск), что Эймунд имеет сведения о том,
что Бурислейф жив, провел зиму в «Туркландии» и идет сюда
с войском турок и бело-куман, он собирается даже отступить¬
ся от христианской веры. Он прибудет в Гардарики через две
недели.
Из этого сообщения саги видно, что составитель ее знал
исторические события и не слишком-то фантазировал.
Эймунд далее спросил, желает ли Ярислейф предоставить
защиту государства только норманнам и только тогда прибег¬
нет к помощи своих людей, когда норманны будут побеждены.
250

Ярислейф сказал: «Да, я так хочу». Этот отрывок саги мало¬
понятен.
Эймунд сказал, что до тех пор, пока Бурислейф будет жив,
раздорам не будет конца, не прикажет ли Ярислейф убить Бу-
рислейфа. Ярислейф возразил, что он не настаивает на личном
сражении с Бурислейфом, но вместе с тем не будет порицать
и того, кто того убьет. После этого они (Эймунд и Ярислейф)
отправились по домам, и никаких военных приготовлений к
отпору Бурислейфа не делалось. Все были удивлены. Вскоре
Бурислейф вошел в Гардарики с «огромной ратью и многими
злыми народами».
Далее идет совершенно фантастическая глава, как Эймунд с
товарищами (всего 12 человек) убили Бурислейфа. Они выехали
навстречу войску последнего. Эймунд, остановившись на одной
поляне в лесу, сказал: «Я сведал, что Бурислейф в этом месте
будет иметь ночлег».
Это заявление, конечно, является совершенной и притом
нелепой выдумкой.
В дальнейшем норманны согнули дерево и укрепили его в
таком положении. Бурислейф действительно стал в указанном
Эймундом месте и раскинул палатку. Ночью к палатке была
прикреплена веревка от согнутого дерева, и затем дерево от¬
пущено. Палатка была вздернута вверх, огни в палатке потухли,
и Эймунд, бросившись внутрь, убил Бурислейфа, отрубил ему
голову, убил многих других и в темноте благополучно бежал.
Эймунд привез голову Бурислейфа в Киев и показал ее Ярис-
лейфу. Последний приказал похоронить тело брата. Норманны
вернулись к месту происшествия, нашли брошенное тело, при¬
везли в Киев и похоронили его.
Невероятность истории убийства Бурислава настолько оче¬
видна, что мы на этом не останавливаемся.
«Потом истекли лето и зима, и нечего было делать: жалова¬
нье опять не отпускалось», — гласит далее сага. Когда Эймунд
отправился за жалованьем, разговор его с Ярославом кончился
251

тем, что норманны бросили службу у Ярослава, и направились
к своим, уже готовым к отъезду ладьям.
Ингигерда, жена Ярослава, сделала попытку убить Эймунда,
но попытка не удалась, и норманны уехали в Полоцк служить
брату Ярослава Вартилафу (очевидно, Брячиславу).
В дальнейшем, как предвидел Эймунд, началась война между
Ярославом и Брячиславом. Войска их сошлись и стояли семь
дней, не начиная сражения. Эймунд узнал (опять невероятная
вещь), что Ярослав ждет в свой стан свою жену Ингигерду.
Эймунд устроил засаду и захватил ее в плен. Она ехала в сопро¬
вождении всего двух воинов (опять-таки невероятная вещь).
В дальнейшем Ингигерда сыграла главную роль в примирении
между братьями. В результате этого Ярослав получил Новго¬
род («самую важную часть Гардарик»), Брячислав — Кунигард
(Киев), другую лучшую часть владений (отчего он стал получать
вдвое больше доходов), свою же область Полоцк и «область
лежащую подле» он уступил Эймунду.
Условие было, что если у Эймунда не будет наследников, то
он должен свою область передать обоим братьям. Кроме того,
Эймунд обязывался держать защиту земель обоих братьев. В до¬
полнение было подтверждено, что ярл Рогнвальд, как и прежде,
будет владеть Альдегиоборгом (Ладогой)194.
«Конунг Вартилаф жил не более трех зим и умер. То был
самый обожаемый конунг. Обе области взял Ярислейф. Эймунд
владел Полоцком и умер не стар». Перед смертью он передал
владение своему соратнику Рагнару, что сталось с соизволения
Ярислейфа и Ингигерды. Ярл Рогнвальд Ульфссон остался опять
владельцем Ладоги. Умер стариком. Он был «двоюродный брат
по сестре» Ингигерды.
Олаф Святой Геральдович гостил одно время в Гардариках,
он пользовался там большим уважением, более всех его уважали
194	Более точный вариант скандинавского названия Ладоги—Аль-
дейгыоборг. — Примеч. ред.
252

ярл Рогнвальд и Ингигерда, которая даже имела с ним тайную
любовную связь.
Из пересказа Эймундовой саги видно, что она представляет
собой своеобразное сочетание правды с выдумкой. Эймунд оказы¬
вается лучше осведомленным о делах на Руси, чем сам Ярослав, по
всякому поводу Ярослав обращается к нему за советом, все Эймунд
предвидит, даже полянку, на которой должен расположить свою
палатку враг, и т. д. Чрезвычайный ум, находчивость, всезнайство
Эймунда — все это только фантастический элемент саги, однако
сага не может скрыть главного: норманны на Руси только наемники,
слуги и, если даже верить саге, Эймунд делается князем в Полоцке
только «с соизволения Ярослава и Ингигерды». Если даже сага, т. е.
былина, не осмеливается исказить действительность, — понятно,
что роль норманнов была именно такой, а не иной.
Интересно примечание Сенковского: «...Мы не употребляем
слова отечество, ибо слово сие есть простой и позднейший пере¬
вод латинского patria. Настоящее понятие отечества тогда еще
было чуждо северным народам, как теперь оно чуждо всей Азии,
и в Европе распространилось из книг Цицерона. Слово отчизна,
которое, для разнообразия, принуждены мы были ввести в перевод,
также не старое и заимствовано из польского; но мы принимаем его
только в смысле вотчины, родины, land, ане отечества, о котором
тогда ни норманны, ни славяне не имели понятия».
Это замечание Сенковского показывает, что еще в 1834 г.
кое-кто понимал прошлое гораздо более правильно, чем неко¬
торые в 1957 г.: оглядываясь назад, прошлое мерили аршином
того времени, а не аршином текущего дня.
5.0 ДЕСЯТОЙ ДОШЕЧКЕ ИЗЕНБЕКА (О БОГУМИРЕ)
Текст 10-й дощечки Изенбека был опубликован дважды:
в первый раз в «Жар-Птице» в сентябре 1954 г. А. А. Куром с
текстом, разбитым на слова, во второй раз, по-видимому, тем
253

же автором совместно с Ю.П. Миролюбовым в том же журнале
за 1957 г. (апрельский номер), на этот раз с указанием строк и
сплошняком, а ниже с разделением на слова.
Вторая статья, по внешности более соответствующая науч¬
ным требованиям, однако, издана небрежно: сплошняк и раз¬
битый текст на слова не соответствуют друг другу совершенно
точно в отношении букв, не отмечены достаточно точно разрывы
текста и их величина и т. д.
Мы вынуждены пользоваться тем, что нам доступно, равно
как и употреблять совершенно путаную номенклатуру Ю.П. Ми-
ролюбова и А.А. Кура: они называют дощечку № 10 также «до¬
кументом № 13», что означает такая номенклатура, известно
только обоим упомянутым исследователям и никому больше,
ибо они ни слова не говорят о принципе, положенном в основу
номенклатуры.
Текст по содержанию примыкает, по-видимому, к тексту
дощечки № 9, уже нами разобранной выше: обе толкуют о
Богумире.
Строка 1: (строка начинается, по-видимому, разрывом
текста, что отмечено Куром, 1954) БОГУМ1Р УБО БОЗЕ ДАЯ-
ПГУТЬ Б ЛАТЫ ЗЕМНАЯ. Интересно, что здесь употреблено не
«БЗЕ», как это всюду встречается во «Влесовой книге», а полная
форма—«БОЗЕ». Мы предполагаем, что это ошибка Миролю-
бова при транслитерации, что подтверждается тем, что рядом
употреблена буква «ы» (благы), как известно, отсутствовавшая
во влесовице195. Смысл понять трудно, так как текст начинается
с разорванной фразы, можно уловить только — «...Богумир, так
как боги дают блага земные»...
А ТЕМ ОСМЕ НЕ ИМЯХОМ СЕ (разрыв). Далее у Кура,
1954, стоит после разрыва «ко», вовсе отсутствующее в тексте
1957 г. ЯКО НАМО БЯ. Разорванный текст неясен.
195	Условное название шрифта «Влесовой книги». — Примеч.
ред.
254

Строка 2: ИНЬ (разрыв). А СТАРЦЕ О РОЩ (Кур, 1954 —
РОДИ) ОБЕРЕЩЕХОМ ЯКО КОМОНЪЗЕ (в сплошняке 1957 г.
так, но в раздельном тексте 1954 и 1957 гг. — КОМОНЪЗЪ,
вероятно, последнее более верно). Понимать, вероятно, надо
так: «И старших в роде избирали как князей».
1ЖБ (1954: ИЖЬ) ОД ЩАСЫ (вероятно, опять ошибка, сле¬
дует ЩАС01) CTAPI (1954—СТАРИ) СУТЕ НАШЕ. Перевод:
«которые изстари суть наши вуце» (последнее слово, вероятно,
надо понимать как вожди).
Строка 3: ВУЦЕ (после этого в раздельном тексте и 1954 и
1957 гг. стоит А, пропущенное в сплошняке 1957 г.). НАШЯ-
ХОМ (1954: ИМЯХОМ) РАЗВ (1954: далее разрыв) СЕ (1954:
ВСЕ — вовсе отсутствует). После РАЗВСЕ разрыв.
ТО БО БЯЩ1 (1954: ЩИ) КОМОНЪЗЕ (в раздельном тексте
1954 и 1957 гг. — КОМОНЪЗЪ) ДОЛГЫ (вероятно, Д0ЛГ01)
ЩАС196. Перевод: «то были князья долгое время».
A TIE (1954: ТИЕ) Т (в раздельных текстах 1954 и 1957 гг.
стоит вместо Т — О) ГРЫДЕ НЕ ЗВЕ.
Строка 4: ДЩЯ А СТАЕ ДО КОНЦЬ ЯКО ОБЕНСТВЕ
МУЖЕ... очевидно, последнее слово предыдущей строки «зве»
представляет собой начало слова этой строки «дщя», т. е. сле¬
дует читать «незведшя». Смысл темен, можно угадывать, что
речь идет о сопротивлении грекам «до конца», «как следует
настоящим мужам», иначе говоря, восхваляются князья, ока¬
завшие должный отпор грекам.
Отметим здесь, что в тексте 1954 г. стоит «о грьце се не-
зведщя», иначе говоря, в тексте 1957 г. «ся» пропущено. Что
текст 1957 г. издан хуже, чем 1954-го197, видно из того, что в
196	Славянское «час» в некоторых языках может означать «вре¬
мя». — Примеч. ред.
197	Критика С. Лесным этих публикаций верна в том отношении,
что субъективные, предположительные исправления могли вставляться
в изначальный текст без необходимых в таком случае оговорок. —
Примеч. ред.
255

разбитом на слова тексте совершенно пропущены следующие
слова: «доконцьякообенствемуже» и т. д. далее (см. ниже).
...ТОМУЖДЕ ОД РОДЬ НЬЕ (в 1954 г. — НЕ) ИМЯХОМ
ДАВАТЕ (в 1954 г.: ДВАТЕ) ДО ПОТО
Строка 5: МЫЦЪ ИЕХ АБО ТЕЕ ПРАВШЦИТЕ НЫ...
Смысл сводится к тому, что предки наши имели нечто давать
потомкам их, т. е. князей, о которых говорилось выше, чтобы те
правили ими. Таков смысл логический, но в тексте стоит «не»,
отрицая то, что предполагается первой частью предложения.
Дальнейший анализ, вероятно, позволит понять это расхожде¬
ние. Заметим, что и здесь играют роль греки, о которых офи¬
циальная история совершенно умалчивает.
...А ПО БОГУМ1РУ БЯЩА OPIE СО СЫНЫ
СВА АКОШБВА (1954: А КОЛИ ЕВА). Здесь смысл ясен: по¬
сле Богумира был Орь со своими сыновьями. Здесь мы имеем
чрезвычайно важное указание: Богумир был перед Орем, кото¬
рый непосредственно следовал со своими сыновьями за Богу-
миром. Это указание позволяет установить порядок дощечек с
упоминанием этих лиц.
Строка 6: 1ЕГУНШТЕ (1954: ИЕГ...) ВЕЛЛСА (1954 —
ВЕЛИКА) ПРЮ ГВЯЩА О УТВОРЕША (1954:...НИА) БЕЛ¬
КА (1954: ВЕЛИКА) ЗЕМЕ СВЕ (1954: СВЪ) А ТАКО ИДЫ-
ЦА ВОН ОТУДУ.
Смысл этого отрывка приблизительно такой: «А когда егунпгги
затеяли великую войну (прю), чтобы создать свое великое государ¬
ство, (они) таким образом ушли вон оттуда до Руси» (см. ниже).
Термин «егунпгги» неясен, может быть речь идет о гуннах, а
возможно, и о хазарах, которых называли «яхудами». Изучение
дальнейших текстов, вероятно, покажет, какое из этих предпо¬
ложений более верное.
Таким образом, сыновья Оря отступили на Русь под давле¬
нием «егунов».
Строка 7: ДО РУСЕ НЫШ БЯ ШЬ ЩАС A LMEMO СЕ
БРАТЕ (1954: ИМЕМО СЕ ВО АТЕ) ЗА УЖЬДЯ А ТЕНУТЕ
256

(1954: ТЕНГНУТЕ) ДО ПРЕДУ А НЕ ВОДЕ. «Теперь, — пере¬
водится, — был иной час, и имеем браться за узды и тянуть
вперед»...
Из сравнения текстов 1954 и 1957 гг. видно («се бо ате» —
«се брате»; «тенгнуте» — «тенуте»), что в издании 1957 г.
авторы (Миролюбов и Кур) совершенно отошли от точной
передачи оригинала, употребляя «ы», заменяя старый текст
подновленными формами, они представляют вниманию чита¬
теля не оригинал дощечек Изенбека и даже не «текст Миро-
любова», а свободное свое толкование текста, мы же нуждаемся
в самом тексте.
Строка 8: ЖЕЩЕНОЯКОСЬМО ОСТВЯХОМ(1954: ОСТА-
ВЯХОМ) ЗЕМЪ (1954: ЗЕМЬ) НАШЕЛ А ЯХОМ ПЛА (1954:
ИШЯ) НО ДАЖЕЩУТЬ (1954: ДАЖЕЩУТ) ЯКО СЬМЕ.
Общий смысл тот, что предки должны оставить свою землю
и взять иную. Несомненно, что слово «дежещено» выше должно
читаться как «дажещено», т. е. «дадено». Понять фразу трудно
потому, что здесь речь идет в третьем лице, а дальше переходит
в первое и различить, где кончается одна и начинается другая
форма речи, очень трудно.
Строка 9: ХОМ ПРЯЩЕХОМ ВЛИЦЪ (1954: ВЛИЦЕ)
О СЕБЕ ТО БО УРУСЩЕ (1954: РУСИЦЕ) НЕ ОСТАВИЩЕ
ЕСТЕ (1954: СТЕ) ГРЫД1 (1954: ГРЬЦИ) НА ЗЕМЕ ВАШЮ А...
Смысл тот: русские, не оставляйте греков на вашей земле, но
бейтесь за нее (см. ниже).
Строка 10: ПЕРЫСТЕ СЕ ОБ ОНЮ... О ТЕ ЩАСЬ (1954:
ЩАСЫ) РА РЬЕЦЕ БЫТЕ КРОМЪ ТЕНЫ О ШЫ (1954: ИНЫ)
ЗЕМЕ А ДНЕСЕ ВОЗЖ. Перевод: «В тот час Ра река была гра¬
ницей... от иной земли, а днесь...»
Строка 11: ЯДПЦЯ (ВОЗЖЯДИЩЯ) СЕВРЗЕНАШЯНАНЫ
А ИМЕМО СЕН ПРЯЩЕТЕ О ВНУЧЕ НАППЯ (1954: НАШИЯ)
ДА УДРЖЪХОМ СТУПЕ... Перевод: «Воззавидовали враги:
наши нам и имеем бороться за внуков наших, чтобы удержать
стопы (подразумевается — на земле)».
9 Лесной С.
257

Строка 12: НАШЯ АНЕ ДАХОМЗЕМЕИНАМ... Перевод:«...
наши и не дадим земле иным (людям)...» Здесь текст обрывается.
В статье 1957 г. далее идет тот же текст, но разделенный
на слова, орфография его не всегда точно совпадает с текстом
сплошняком, так, например, в сплошняке стоит «и», в разделен¬
ном тексте «i». Далее идут два примечания Кура и Миролюбова, а
затем вновь текст, но уже с новой нумерацией строк. Имеется ли в
тексте дощечки очень большой разрыв, или второй текст написан
на обратной стороне дощечки, не сказано ни слова. Возможно,
это вообще отрывок, прилепленный к этой дощечке только по
догадке, либо это кусок дощечки, возможно составляющий часть
10-й дощечки, — обо всем этом Миролюбов ничего не сказал.
Обращаемся к тексту:
1-я	строка: ТАКО БО 1МЯХОМ IHAKO ТВОРЯЩЕТЕ
А НЕ ПАЛТЕ ДУБЫ О ПОЛЯ СВА Н1Ж СЪНЪТЕ ПО ТЪХ.
Перевод: «И таким образом иначе имеем делать, и не палить
дубы для полей своих, не сеять по ним».
2-я	строка: А ЖЯТЕ ЖНЮ О ПОПЕЛ1ЯКО БО ШЯХОМ
СТУПЕ ТРАВНЫА CKOTIВОДЯЩЕТЕ БРЕГОУЩЯ. Перевод:
«И жать жню (пожню) на пепле, так как имеем ступе (непонятное
слово) травные, водя скот, бережа».
3-я	строка: БРЕГОУЩЯ ОНА ОТО ВРАЗЕХ. Перевод:
«Бережа их от врагов».
На этом текст из трех строк обрывается. Какое отношение
он имеет к предыдущим 12 строкам, сказать трудно, равно как и
почему эти три строки отделены от предыдущих и снабжены даже
особой нумерацией, — это секрет Ю.П. Миролюбова. Казалось
бы, что строки, если они расположены на одной дощечке, должны
иметь единую нумерацию, и если издатель текста вынужден по
каким-то соображениям начать особую нумерацию строк, то это
должно быть объяснено. Ничего этого в опубликованном тексте
нет. Мы вынуждены удовлетворяться текстом только потому, что
он опубликован, но мы не можем не отметить, что опубликован он
безалаберно. Остается только терпеливо ожидать опубликования
258

всего текста «Влесовой книги», чтобы затем переиздать его в
более понятной для всех читателей форме.
Только что изложенный отрывок слишком краток, чтобы из
него можно было извлечь что-то существенное. В нем речь идет,
по-видимому, о землепашестве подсечного типа, т. е. о полях
для хлеба, создаваемых на площадях, занятых лесом и ныне
сожженных для удобрения.
Отрывок этот по смыслу вызывает недоумение: речь все
время идет о землях скотоводческих, южных, т. е. об областях
южнорусского чернозема, где подсечное хозяйство совершенно
бессмысленно и оно никем не могло производиться, ибо чернозем
отличается необыкновенным плодородием. Подсечное хозяйство
употреблялось там, где почвы бедны и где зола от выжженного
леса является совершенно необходимым условием урожая.
Это возражение, однако, может быть отведено, так как из фра¬
зы не видно, не идет ли речь о продвижении племени из области,
где подсечное хозяйство было обычным, в степную область.
Однако есть и другое недоумение: дубовый лес растет, как
правило, на тучных почвах, следовательно, почва под дубовым
лесом уже, безусловно, годна для посева хлебов. Значит, речь
может идти только о выжигании леса для того, чтобы получить
годное для засева хлебов пространство, но это объяснение не
совсем убедительно, ибо в области дубовых лесов всегда есть
прогалины, достаточные вполне для примитивного хлебопаше¬
ства, для нужд местного населения. Остается надеяться, что мы
столкнемся еще в тексте других дощечек с местами, которые
помогут расшифрованию разбираемого отрывка.
6.	о НАЧАЛЬНЫХ ДАТАХ ИСТОРИИ РУСИ
Выше мы установили с полной несомненностью, что пер¬
вый летописец пользовался болгарским, а не византийским
летосчислением, т. е. от цифры лет «от Сотворения мира» для
9*
259

перехода на наше летосчисление отнимал не S508 лет, а только
5500. Отсюда даты в болгарском счислении будут на восемь лет
больше, чем по византийскому.
Эта разница в восемь лет позволяет выяснить множество
недоразумений и возвратить перволетописцу незаслуженно
потерянное им доверие, — не он ошибался, указывая даты «от
Сотворения мира», а ошибались историки, неправильно пере¬
водя даты на счисление «от Рождества Христова».
Говоря о первом летописце, мы допускаем известную неточ¬
ность: действительно, первая летопись была, по всем данным,
написана без указания годов, годы были вставлены позже кем-то
из последующих летописцев. Такова была Иоакимовская лето¬
пись, такова была, по-видимому, и первая редакция Несторов-
ской летописи. Это видно из того, что иногда под одним годом
изложена целая куча событий и притом такой длительности, что
они уж никак не могли уложиться в один год.
Первый летописец, вводя точную хронологию в недатиро¬
ванную часть летописи, делал часто эту разметку весьма при¬
близительно. Совершенно очевидно, например, что северные
славяне стали платить дань варягам, а южные — хазарам не в
один и тот же год, но упоминание о дани отнесено к одному и
тому же году и т. д.
Естественно, что нас должна интересовать совершенно
точная хронология событий, ибо точная дата часто позволяет
по разным основаниям подтвердить действительность самого
события.
В нашей хронологии были четыре категории ошибок:
1)	неверно переводили даты на византийское счисление;
2)	датировка была только приблизительная;
3)	летописец просто ошибался в силу разных причин;
4)	некоторые даты, по-видимому в новгородских летописях,
подвергались двойному перечислению. Наконец, нельзя не
упомянуть, что разница в один год в отношении одного и того
же события в двух одинаково достоверных источниках часто
260

объяснялась тем, что при счислении «от Сотворения мира» год
начинался 1 сентября, при счислении «от Р. X.» — с 1 января,
но существовало и счисление с 1 марта.
Систему счета каждой летописи (и частей ее) приходится
узнавать и проверять по астрономическим данным, пасха¬
лиям и т. д., но этим занимались мало, и наша хронология
находится, в сущности, в совершенно неразработанном со¬
стоянии (какое огромное поле для приложения сил историка-
любителя!).
Здесь мы займемся только ошибками первой группы, т. е.
постараемся выяснить, с какого именно момента летопись пере¬
шла с болгарского летосчисления на византийское.
1-я дата: 6360 (правильная дата — 860 г.).
Обычно на полях/печатных летописей помещается цифра
852, но это ошибка, — счисление болгарское, и год нападения
руссов на Царьград (860) дан русским летописцем совершенно
точно. 852 г. неверно вычислен современными историками.
Действительно, с 860 г. в греческих источниках впервые появи¬
лось точное сведение о Руси, и Русь «нача ся прозывати», т. е.
упоминаться.
Выражение «наченшю Михаилу царствовати» было каким-то
из летописцев неправильно понято: он счел 6360 год первым го¬
дом царствования Михаила Ш, на самом же деле это выражение
было употреблено в менее точном смысле, именно — Михаил
уже начал царствовать. Что это так, видно из хронологических
расчетов русского летописца. Рюрик умер и Олег вокняжился
в 6387 г., т. е. в 887 г. по болгарскому счету. Об Олеге уже ска¬
зано, что «от первого лета Михайлова до первого лета Олгова,
русского князя лет 29». Вычитая из 887 - 29, получаем 858, т. е.
первый год Михаила Ш был не 860-й, а 858-й (на деле 857-й,
но здесь, как и в дальнейшем, разница на 1 год больше из-за
разницы начала года с 1 января или 1 сентября).
Таким образом, русский летописец знал верно и год на¬
падения руссов на Царьград, и дату восшествия на престол
261

Михаила Ш, свергнувшего в 857 г. регентство своей матери
(номинально царем он был еще с 842 г.).
Следующие годы: 6361,6362,6363, 6364 и 6365 — пустые.
2-я	дата: 6366 (правильная дата 866 г.).
Под этим годом изложен поход Михаила Ш на Болгарию
и крещение болгарского князя с боярами. И здесь дана дата в
болгарском летосчислении; принято считать год крещения 865-й
(опять показано годом больше по причине, уже указанной).
3-я	дата: 6367 (правильная дата 867 г.).
Это первая дата о событии на Руси. Дата, безусловно, не¬
правильная, а только поставленная приблизительно (о дани с
северных и южных славян).
Следующие годы: 6368, 6369 — пустые.
4-я	дата: 6370 (правильная дата 870 г.).
Изгнание варягов, призвание князей, Аскольд и Дир в Киеве.
Дата, безусловно, сборная и частично неверная. Только при¬
звание князей, скорее всего, близко к этой дате.
Никоновская летопись дает год изгнания варягов и начало
смуты — 6367-й, т. е. 867 г. Год 6368-й — пустой. Под 6369-м,
т. е. 869 г., указано посольство к варягам. Появление Рюрика
приурочено к 6370-му, т. е. 870 г. Захват Киева Аскольдом был,
вероятно, на один-два года позже.
Что под 870 г. записаны события за несколько лет, видно уже
из указания о смерти Синеуса и Трувора: «через два года» они
умерли, следовательно, запись не синхронная и в происшествия
данного года вставлены последующие события.
Следующие годы: 6371, 6372, 6373 — пустые.
5-я	дата: 6374 (правильная дата 874 г.).
Как мы указывали, под этим годом записано сообщение
греческой летописи, слившее воедино подробности нескольких
походов руссов, именно неудачного похода Аскольда в 874 г.,
удачного похода 860 г. под неизвестным предводительством
и,	возможно, неудачного похода 626 г. Никоновская летопись
сохранила краткую запись о неудаче 874 г.
262

6-я	дата: 6376 (правильная дата 868 г.).
Сообщение гласит: «Поча царствовати Василии». Если мы
применим болгарское летосчисление, получим явно невер¬
ное — 876 г., но византийское счисление дает почти верную
дату — 868 г. вместо 867 г. Почему же вышел такой разнобой?
Очевидно, летописец, вводя год восшествия императора Ва¬
силия, воспользовался греческим источником, где дата дана в
византийском летосчислении, о разнице в летосчислении он не
знал, поэтому событие 867 г. оказалось позже 874 г.
7-я	дата: 6377 (правильная дата 877 г.?).
Сообщается о крещении всей болгарской земли (царь и знать
крестились еще в 865 г.). Скорее всего, что дата дана в визан¬
тийском летосчислении, ибо в этом случае между крещением
болгарского царя и всей страны ложатся четыре года, если же
принять болгарское счисление — разница в двенадцать лет, что
является слишком большим сроком.
Следующие годы: 6378, 6379, 6380, 6381, 6382, 6383, 6384,
6385, 6386 — пустые.
8-я	дата: 6387 (правильная дата 887 г.).
Смерть Рюрика, вокняжение Олега.
Следующие годы: 6388, 6389 — пустые.
9-я	дата: 6390 (правильная дата 890 г.).
Поход Олега на Киев.
10-я	дата: 6391 (правильная дата 891 г.).
Поход Олега на древлян.
11-я	дата: 6392 (правильная дата 892 г.).
Поход Олега на северян.
12-я	дата: 6393 (правильная дата 893 г.).
Следующий 6394 год пустой.
13-я	дата: 6395 (правильная дата 886 г.).
И здесь летописец заимствовал сведение о восшествии на
престол византийского императора Льва Философа из визан¬
тийского источника, причем даже добавил, что Лев царствовал
26	лет. Отсюда разнобой в хронологии.
263

Следующие годы: 6396, 6397, 6398, 6399, 6400, 6401, 6402,
6403,6404,6405 — пустые.
14-	я дата: 6406 (сборная дата, безусловно, ошибочная).
Под этим годом и сообщение о проходе венгров около Киева,
и о войне их с греками, моравами и чехами. Далее о введении
грамоты в Моравии, о деятельности Кирилла и Мефодия и т. д.
Уточнение этих событий при современном состоянии наших
знаний невозможно.
Следующие годы: 6407, 6408, 6409 — пустые.
15-я	дата: 6410 г. (правильная дата?).
Событие касается Византии, затеявшей при помощи
подкупленных венгров войну против болгар. Дата дана, по-
видимому, в византийском летосчислении, вопрос требует
доисследования.
16-я	дата: 6411 (правильная дата 911 г.?).
Женитьба Игоря на Ольге. Принять дату 911г. заставляют
нас две причины: во-первых, как мы видели, основное летос¬
числение летописи базируется на болгарском летосчислении
и только для византийских событий даны даты по византий¬
скому счету, во-вторых, в этом случае мы избавляемся от
двух нелепостей.
Первая: если Рюрик умер в 879 г. и Игорю было в это время
один-два года, то Игорь родился приблизительно в 877 г., следо¬
вательно, в момент смерти ему было 68 лет. Трудно допустить,
чтобы в этом возрасте (хотя бывают и крепкие старики) князь
ездил на полюдье198: несомненно, надо было ездить верхом и в
дурную осеннюю и зимнюю погоду; скорее всего, это выполня¬
лось сыновьями или воеводами.
Если же мы примем год смерти Рюрика по болгарскому
летосчислению, т. е. 887 г., то год рождения Игоря будет при¬
близительно 885-й, следовательно, он был убит 60 лет, — 8 лет
198	Древнерусское полюдье—это объезд князем своих земель для
сбора дани. — Примеч. ред.
264

в старости, конечно, означает больше разницы, чем хотя бы в
средние годы.
Другая нелепость более явного характера: если Игорь и Ольга
поженились в 903 г. по византийскому летосчислению, а в ле¬
тописи сказано, что Ольга вышла замуж десяти лет, — значит,
она родилась в 893 г. Столь раннему браку удивляться нечего,
ибо брак носил характер обручения и из истории известны еще
более ранние браки, например Верхуслава Суздальская вышла
замуж восьми лет.
Если Ольга вышла замуж в 903 г., значит Светослав, родив¬
шийся в 942 г., был рожден ею на 39-м году супружества, а самой
ей было в это время 49 лет. Эти цифры маловероятны. Если же
мы примем даты по болгарскому летосчислению, то Светослав
родился на 31-м году замужества у 41-летней женщины, что
уже не представляет особой редкости.
Однако мы наталкиваемся здесь на затруднение иного
рода: Игорю в момент женитьбы в 911 г. (по болгарскому
счету) должно было быть 25—26 лет, что для древности
было очень высоким сроком женитьбы, обычно женили
16—18 летних юношей. Кроме того, сказано, что «елико
Игорь возмужа», Олег женил его на Ольге. Таким образом,
срок женитьбы Игоря лучше подходит к 903 г., т. е. ему было
тогда около 18 лет.
В силу этих соображений установить год женитьбы Игоря
трудно.
Годы: 6412, 6413, 6414 — пустые.
17-я дата: 6415 (правильная дата 907 г.).
Вероятно, с этого года летопись стала давать даты исключи¬
тельно по византийскому счету, и мы можем догадаться почему:
в руках летописца оказались точно датированные документы—
договоры Олега с греками 907 и 911 гг.
Обратимся теперь к хронологии до Рюрика и подчеркнем су¬
губо, что вся она является весьма приблизительной с колебанием
от 5 до 25 лет каждой даты. Но лучше иметь хоть что-то, хоть
265

какую-то наметку, чем ничего. Имея наметку, можно постепенно
уточнять даты. В основу этой провизорной хронологии возьмем
Иоакимовскую летопись, которая, как мы показали, обладает
значительной степенью достоверности. Появление Рюрика на
Руси падает приблизительно на 870 г.
О Гостомысле сообщают Новгородская 4-я, Софийские,
Ермолинская, Воскресенская, Львовская, Никоновская, Иоа-
кимовская и другие летописи, а также «Хронограф». Следо¬
вательно, мы можем солидно опереться на Гостомысла как на
базу для хронологии.
Хотя многие летописи говорят о нем глухо, что, мол, когда
«словене» появились на Ильмене, то у них был старейшиной
Гостомысл, Иоакимовская же летопись совершенно ясно
указывает, что Гостомысл был дедом Рюрика, т. е. отделен в
среднем 50 годами, если считать от взрослого поколения до
взрослого.
То обстоятельство, что некоторые летописи отзываются о
Гостомысле менее конкретно, не может быть принято во вни¬
мание: 1) археологические находки недавнего времени показы¬
вают, что кривичи и словене появились на землях, на которых
их застает история, не в VI—VIII вв., как думали раньше, а
по крайней мере в начале нашей эры, поэтому упоминание о
Гостомысле как старейшине при переселении явно неверно199:
одно голое имя не могло дойти из такой глубины времен, Иоа¬
кимовская же летопись не только дает множество сведений о
нем, но и сообщает их в одном последовательном рассказе,
где и предыдущее и последующее тесно логически связано;
2)	традиция всех летописей явно указывает на реальность
существования Гостомысла; 3) имеется основание понимать,
199	Устная традиция вполне может сохранять довольно много
исторической информации (пусть в героизированной и мифологи¬
зированной форме) на протяжении тысячелетия (по крайней мере):
упомянем былины Киевского цикла о Владимире Красное Солнышко,
записанные примерно девятьсот лет спустя.— Примеч. ред.
266

почему данные о Гостомысле замалчиваются большинством
летописей, — потому что все они являются списками одной
главной летописи, ведущейся в Киеве, не в интересах которой
было говорить о самостоятельной истории Новгорода. Умолча¬
ние о Гостомысле — совершенно намеренное, продиктованное
политическими соображениями.
Интересно, что Гостомысл называется не князем, а посад¬
ником, старейшиной, что, несомненно, неспроста: летописец-
киевлянин намеренно переводил князя Гостомысла в низший
ранг, чтобы подчеркнуть первенство Олега, с него, мол, началась
настоящая государственная жизнь Руси.
А между тем из истории призвания князей того же киевского
летописца явствует, что северные племена уже знали князей и
знали, что они искали («поищем себе князя»). Простодушный
летописец не сумел спрятать все концы, — истина легко обна¬
руживается. Новгородская же летопись, именно Иоакимовская,
подробно говорит о своих северных князьях, т. е. сообщает то,
что в высшей степени не нравится киевлянину Нестору, поэто¬
му он прибег к простому средству: он игнорирует северных
князей.
Когда Рюрик появился на Руси, ему было, вероятно, не менее
30 лет, за это говорит, во-первых, то, что он был старшим из трех
братьев, во-вторых, в 887 г. он уже умер, в-третьих, вряд ли он
мог быть совсем юношей, ведь северные славяне нуждались в
твердой и опытной руке. Таким образом, год рождения Рюрика
можно принять провизорно за 840 г.
Умила, мать Рюрика, очевидно, была лет на 20—25 старше,
т. е. родилась около 820 г. Сам же Гостомысл родился, вероятно,
около 790 г., ибо в 867 г. приблизительно уже умер и до того
времени был уже настолько дряхл, что не имел способности
иметь детей.
Отец Гостомысла Буривой, вероятно, родился около 770 г., а
самая борьба его с врагами падает на начало IX в. После долгой
борьбы Буривой вынужден был удалиться в отдаленные свои
26 7

владения, куда власть варягов не достигала; варяги наложили
дань на Новгород. Судя по тому, что новгородцы просили
Буривоя дать им своего сына Гостомысла, можно думать,
что Буривой был стар и неспособен уже к долгой и упорной
борьбе, поэтому год рождения его должен быть отнесен еще
глубже. Гостомыслу удалось прогнать варягов, началось его
долгое царствование.
Когда приблизительно в 867 г. Гостомысл умер, начались
неурядицы из-за отсутствия наследника. Эти неурядицы, по
нашему мнению, длились не менее трех лет. Любопытно отме¬
тить, что, когда мы произвели этот предварительный подсчет,
мы не обратили внимания, что Никоновская летопись излагает
события не столь примитивно, как Несторовская. Несторовская
кладет неурядицы, затем совещание племен, наконец, призвание
князей — все на один год. Никоновская между решением о не¬
обходимости найти князя и появлением Рюрика кладет три года.
Таким образом, наше предположение нашло себе подтверждение
в Никоновской летописи.
В 870 г. Рюрик появляется в Ладоге, а на 4-й год садится в
Новгороде.
Таким образом, дорюриковская хронология выглядит в
таком виде:
770 — (вероятно, еще раньше) — рождение Буривоя.
790 — рождение Гостомысла.
815 — война Буривоя с варягами.
820 — падение Новгорода, варяжское иго.
825 — свержение варяжского ига Гостомыслом.
867 — смерть Гостомысла, неурядицы.
870 — появление Рюрика в Ладоге.
873	— появление Рюрика в Новгороде.
872 — появление Аскольда в Киеве.
874	— неудачный поход Аскольда на Царьград.
885 — рождение Игоря.
887 — смерть Рюрика.
268

7.	КОГДА И ГДЕ КРЕСТИЛАСЬ
КНЯГИНЯ ОЛЬГА?
На вопрос, где крестилась княгиня Ольга, мы можем дать
совершенно определенный ответ, — в Царьграде. О том, что
княгиня Ольга крестилась в Царьграде, говорят все русские
летописи, византийский историк Скилиций200, а также западно¬
европейские хроники.
Титмар Мерзебургский201 говорит: «Helena Regina quae Con-
stantinopoli baptizata erat» (Елена—христианское имя Ольги при
200	Принятая в современной византологии форма написания его
имени: Иоанн Скилица. Это византийский хронист XI—начала ХП в.
(Скилиций — латинизированная форма). — Примеч. ред.
201	Титмар, епископ Мерзебургский (975—1018) — немецкий
историк, чья «Хроника» на латинском языке (русский академический
перевод: М.: Русская панорама, 2005) представляет собой один из
важнейших источников по истории народов Северной Европы, в том
числе славян. Только одно «но»: Титмар (ни в указанном русском
издании, ни в зарубежных, классических, позапрошлого века) не
говорит того, что здесь приписывает ему С. Лесной! Увы, не он один:
эта цитата гуляет по статьям о многострадальной русской истории, и
источник этого досадного недоразумения, похоже, — когда-то кем-то
невнимательно прочитанная «История Русской Церкви» Е.Е. Голубин-
ского (том 1, глава 3). Свободно владея древними языками, академик
Голубинский обсуждает средневековое именование руссов ругами и
приводит, порой переходя с русского на латынь, точку зрения Титмара,
как раз противоположную мнению автора этой цитаты! Последнего Го-
лубинский именует «летописцем» (западным, поскольку тот писал на
латыни), который-то и назвал Ольгу/Елену, крестившуюся в Констан¬
тинополе, «королевой ругов» (см. ниже). А Титмар в своей «Хронике»,
П, 22 (Thietmari Merseburgensis Episcopi Chronicon. Hannover, 1889.
P. 31) называет Русь более привычно: Ruscia, а не Rugia. Голубинский
справедливо отмечает, что речь в данном случае не идет о балтийских
славянах-ругианах, поскольку у них не было княгини, крестившейся в
Константинополе, и они еще твердо придерживались дохристианской
веры. — Примеч. ред.
269

крещении)202. Кроме Титмара, о посольстве Ольги к Оттону I и
приезде в Киев епископа Адальберта говорит целый ряд хроник:
так называемый «Continuator Reginonis», «Annales Lamperti»203,
а также «Анналы» Гильдесгейма, Магдебурга и Кведлинбурга.
В грамоте Оттона (Monum. Germ. Dipl. I. 502) княгиня Ольга
названа «Regina Rugorum»204, что дало повод некоторым, напри¬
мер Карамзину, сомневаться, относится ли это к Ольге, а не к
королеве жителей острова Рюгена205. В. Васильевский в статье
202	«Королева Елена, которая была крещена в Константинопо¬
ле» (лат.). Об этом сообщает «Продолжатель Регинона» (см. ниже)
(Reginonis Abbatis Prumiensis Chronicon cum Continuatione Treverensi.
Hannover, 1890. P. 170), но здесь эта цитата приведена в вольном
пересказе Голубинского (обсуждая вопрос о руссах-ругах, он из сти¬
листических соображений опустил слово «руги»). — Примеч. ред.
203	В русской исторической литературе эти латинские источники
обычно называют: «Продолжатель Регинона Прюмского» (хрониста из
Лотарингии, умершего в 915 г.) и «Анналы Ламберта» (бенедиктинско¬
го монаха и хрониста Ламберта Герсфельдского, около 1028—1085).
Архиепископ Адальберт Магдебургский (около 910—981) — миссио¬
нер, посетивший Русь («ругов», по некоторым источникам) в 961 г. Его
миссия среди славян не увенчалась успехом. — Примеч. ред.
204	В кратко указанном С. Лесным источнике (Monumenta Germa-
niae Historica. Diplomatum Regum et Imperatorum Germaniae Tomus I.
Hannover, 1879. P. 502—503), в данной грамоте о миссии Адальберта,
посланного Оттоном I, княгиня Ольга не упоминается (вероятно, ав¬
тор пользовался не первоисточником, а какой-то вторичной ссылкой),
однако славяне за Эльбой там названы ругами. А «королевой ругов»
(Regina Rugorum) Ольгу и в самом деле именовали на Западе; напри¬
мер, упоминавшийся «Продолжатель Регинона» под 959 г. (Reginonis
Abbatis Prumiensis Chronicon cum Continuatione Treverensi. Hannover,
1890. P. 170). — Примеч. ред.
205	Разумеется, это не относится напрямую к балтийскому славян¬
скому народу острова Рюген (ругиане, руяне); просто в ту эпоху (и позд¬
нее, при Ярославе Мудром) на Западе руссов в целом нередко называли
ругами. Это вторая из возможных этимологических линий объяснения
истоков этнонима руссы, связанная с Северной Русью, с балтийскими
славянами (в наше время об этом достаточно подробно писал Аполлон
270

своей «Древняя торговля Киева с Регенсбургом» (Журнал
Министерства Народного Просвещения. 1888. № 258. С. 127)
выяснил этот вопрос окончательно.
Нет ни одного исторического источника, который утверждал
бы, что княгиня Ольга крестилась не в Царьграде, или подвергал
бы в какой-то степени сомнению вышесказанное. Более того,
Иоакимовская летопись ясно указывает, что Ольга и не могла
креститься у себя дома: «Ольга владея со сыном, и научена
бывши от пресвитер, сущих в Киеве, вере Христове, но креще¬
ния, народа ради, прияти не можаше; сего ради иде с верными
вельможи ко Царюграду, и прияв крещение, со многими дары
и честию от царя и патриарха возвратися в Киев, идеже первее
святый Андрей веру Христову проповеда; приведе же с собою
иереи мудри и церковь святыя Софии древяную устрой, а иконы
ей приела патриарх, и прилежаху к научению».
Таким образом, Ольга была обращена в христианство еще в
Киеве бывшими там христианскими священниками, но формаль¬
ного крещения не приняла, боясь недовольства народа («народа
ради»). В ее решении принять крещение в Царьграде сыграло,
вероятно, известную роль и желание увидать Царьград и со¬
вершить церемонию в условиях, соответствующих ее высокому
положению (из дальнейшего мы увидим, что церемония была
совершена при царском дворе). Своим крещением Ольга поста¬
вила свой народ перед свершившимся фактом, протестовать, в
сущности, не было перед чем. Принятие Ольгой иной веры было
ее личным делом, но в Киеве это могло вызвать сопротивление
и волнения, крещение же в Царьграде произошло, так сказать,
«под сурдинку».
Некоторые исследователи, не получив точного решения во¬
проса, когда крестилась Ольга, искали его в предположении, что
Ольга явилась в Царьград, уже будучи христианкой, и формально.
Григорьевич Кузьмин, 1928—2004). С. Лесной этого принципиально не
касается, связывая происхождение названия руссов только с южными
регионами, Киевом и Причерноморьем. — Примеч. ред.
271

Это предположение совершенно не согласуется со всеми истори¬
ческими источниками и должно быть окончательно отброшено.
На вопрос, когда княгиня Ольга крестилась, русские лето¬
писи отвечают — в 955 г. Как мы увидим, цифра эта довольно
точна, но следует иметь в виду, что сообщение летописи об об¬
стоятельствах крещения Ольги и дата ее крещения происходят
из разных источников. Рассказ летописи об обстоятельствах
крещения — не более как народная легенда, внесенная лето¬
писцем в летопись потому, что, кроме этой легенды, летописцу
о крещении ничего не было известно.
Мы знаем, далее, что протограф летописи был без дат и
только последующий летописец внес даты задним числом.
Данная дата, т. е. 955 г., оказывается довольно верной и, надо
полагать, выведена из указания Якова Мниха в «Памяти и по¬
хвале князю Владимиру», что Ольга умерла в 969 г., прожив
15 лет христианкой. Отсюда получается простой отсчет, что
крестилась она в 954 г. или 955 г., если мы берем летосчисление
с началом года 1 сентября.
Поскольку рассказ о крещении Ольги совершенно леген¬
дарен и содержит явные ошибки, например, в Лаврентьевской
летописи сказано — «бе тогда царь имянемь Цемьский» (Иоанн
же Цимисхий вступил на престол только 11 декабря 969 г., т. е.
когда Ольги уже, по-видимому, не было в живых). Дата, указы¬
ваемая русскими летописями, не является вполне надежной и
нуждается в проверке иностранными источниками.
«Продолжатель Регинона» сообщает, что в 958 г. к импера¬
тору Оттону I пришли послы королевы русских Елены, которая
незадолго до этого была крещена в Константинополе при дворе
имератора Романа (сына Константина Багрянородного). Таким
образом, в 958 г. на Западе Ольгу уже знали как христианку и на¬
зывали ее христианским именем Елена. Указание, что она была
крещена при дворе императора Романа, однако, не означает,
что это случилось в 959 г., когда император Роман вступил на
престол. Дело в том, что и зять Константина Багрянородного
272

(Роман Лекапен, умер в 945 г.), и дети его уже давно были воз¬
ведены в императорское звание. Поэтому указание хроники
говорит не столько о времени, сколько о месте крещения, т. е.
о дворе императора Романа, что вполне правдоподобно, если
принять во внимание знатность Ольги.
Следующим источником является труд Константина Багря¬
нородного «О церемониях двора», в котором он, между прочим,
описывает два приема Ольги им самим в среду 9 сентября и в
воскресенье 18 ноября (эти дни соответствовали 957 г.). Багря¬
нородный не называет Ольгу Еленой, а Хельгой, т. е. употре¬
бляет ее языческое имя. Однако в этом нельзя усмотреть того,
что Ольга в 957 г. еще не была христианкой, — светские имена
господствовали. Даже Владимир Мономах, уже значительно
позже, в своем завещании детям говорит,—я, получивший при
крещении имя Василий, а известный всем под именем Владимира
и т. д. Не лишено значения и то, что и Ольга, и Владимир при
канонизациях их Русской церковью вошли в список святых не с
их христианскими, а их языческими именами. Отсюда ясно, что
Багрянородный мог называть Ольгу, бывшую уже христианкой,
ее языческим именем.
Из описания церемонии нельзя никак заключить, имел ли
дело Багрянородный с христианкой или язычницей. Есть, од¬
нако, косвенные обстоятельства, говорящие в пользу того, что
в 957 г. Ольга уже была христианкой. Если бы ее крещение со¬
стоялось в 957 г., то Багрянородный, во-первых, не мог умолчать
о таком заметном событии, упоминая вместе с тем мельчайшие
мелочи приема Ольги. Далее, из описания ее свиты видно, что в
ее составе был священник Григорий, что вполне понятно, если
Ольга уже была христианкой.
Наконец, имеется очень интересная деталь, — Ольга полу¬
чила от императора во время обеда золотое блюдо, украшенное
драгоценными камнями с 500 милиарисиями206 на нем.
206	Милиарисий — позднеримская и византийская серебряная
монета. — Примеч. ред.
273

Архиепископ Новгородский Антоний видел впоследствии в
ризнице Св. Софии в Царьграде это блюдо — «блюдо велико
злато Ольги русской, когда взяла дань ходивши Царюгороду».
Оказывается, гордая и оскорбленная задержкой в ее приеме,
Ольга подарила императорское блюдо (храму) Святой Софии,
т. е. деликатно вернула подарок, но в учтивой форме. То, что
она подарила блюдо церкви, говорит о том, что она была хри¬
стианкой.
Наконец, самое блюдо имело в середине изображение Иисуса
Христа, — вряд ли Багрянородный мог преподнести подобное
блюдо язычнице, да и не мог он быть уверен, как отнесется к
этому княгиня-язычница.
Даже если мы допустим, что речь идет здесь о двух разных
блюдах (а не верить архиепископу Антонию у нас нет основа¬
ний), дар блюда в храм Святой Софии показывает, что дарящая
уже была христианкой.
Есть еще одно обстоятельство, показывающее, что Ольга в
это время интересовалась христианством, — в 958 г. она посы¬
лала к Оттону I специальное посольство с просьбой о присылке
на Русь епископа для распространения христианской веры.
Так как она вернулась в Киев самое раннее в конце 957 г., то
это посольство следовало непосредственно за ее посещением
Царьграда. Из ее недовольства, отмеченного летописью, можно
предположить, что в Царьграде она не добилась в делах церкви
того, чего хотела, а потому обратилась к Оттону, т. е. к Риму.
Однако самым точным является указание византийского
историка Скилиция, что Ольга крестилась при патриархе
Феофилакте, который занимал эту должность с февраля 933 по
27	февраля 956 г. Так как в зимние месяцы путешествие Ольги
было исключено, то крещение ее могло состояться до 956 г.,
скорее всего, в 954 или 955 г., как это дано русскими летопи¬
сями. В этом случае и указание «Продолжателя Регинона», что
она в 958 г. считалась незадолго до этого крестившейся, вполне
подходит.
274

Таким образом, мы должны принять, что Ольга крестилась в
Царьграде, скорее всего, осенью 954—955 сентябрьского года.
Это заставляет нас принять двойную поездку Ольги в Царьград:
в 955 г. с целью крещения и в 957 г. с какой-то дипломатической
целью. Некоторым эта двойная поездка кажется маловероятной.
Нам думается, что это ошибка перспективы: мы все время стре¬
мимся рассматривать наших предков как каких-то примитивов,
сидевших дома, боявшихся всего чужого и т. д.
Поездка Ольги в Царьград — исторический факт, и совер¬
шенно понятно, что она, властительница огромного государства,
имела все возможности исполнить свое желание: вторично
побывать в Царьграде. Не напиши Багрянородный книгу о
церемониях византийского двора, мы ничего не знали бы о
второй поездке Ольги, ибо это был сравнительно мелкий факт.
О первой ее поездке сохранил следы Скилиций, именно самое
главное — что она крестилась.

ПРИЛОЖЕНИЯ
1.	СВИДЕТЕЛЬСТВО О ЯРОСЛАВЕ МУАРОМ
(«РЕЙМССКАЯ ГЛОССА»)
В конце третьей главы этой книги С. Лесной, полемизируя с со¬
ветским историком, членом-корреспондентом АН СССР М.Н. Ти¬
хомировым, отрицает его перевод латинских слов rex Georgius
sclavus («король Георгий славянин»), принимая трактовку из¬
вестного византолога Д.В. Айналова: «царь Георгий раб (Божий)»,
объявляя это невежеством Тихомирова. Объяснение простое и
формально-лингвистическое: слово sclavus в средневековой латыни
действительно могло переводиться и как «славянин», и как «раб»
(омонимия), причем известное церковное выражение «раб Божий»
иногда сокращалось: sclavus Dei (Domini), превращалось в sclavus
D.	и просто в sclavus (аналогичную трансформацию претерпевало
выражение «слуга Господень»: servus Domini > servus D. > servus).
Это факт. Однако С. Лесной не указывает (возможно, второпях не
обратив на это внимания), о каком, собственно, тексте идет речь.
А именно в связи со смыслом текста возникают серьезные сомнения
в переводе этих слов как «раб Божий».
Дело в том, что дискутируемые слова rex Georgius sclavus проис¬
ходят из так называемой «Реймсской глоссы» — пространной записи
на полях Псалтири Одальрика Реймсского (XI в., сама запись сделана
немного позднее). Текст глоссы представляет собой уникальное сви¬
276

детельство о Ярославе Мудром — о поездке в Киев французского
брачного посольства, французских епископов, просивших у Ярослава
Мудрого руки его дочери Анны Ярославны для короля Генриха I
Французского (1008—1060). Бракосочетание Генриха и Анны, став¬
шей одной из просвещенных правительниц Европы, состоялось в ка¬
федральном соборе Реймса, где и хранилась Псалтирь с глоссой. Все
эти обстоятельства очень важны: память об этом далеко не рядовом
событии бережно сохранялась в Реймсе, и за все эти века не возникало
сомнения в том, что в глоссе упоминается именно Ярослав—один из
великих европейских правителей. Еще в 1839 г. во французской исто¬
риографии этот документ именовали «драгоценной записью на листе
№215 (Псалтири), напоминанием о браке с Анной Русской»207.
А теперь посмотрим, насколько правомочны в этом смысловом
контексте те или иные переводы отдельных слов и терминов это¬
го текста. Предлагаем его новый, максимально точный перевод с
латинского оригинала по его скрупулезному изданию в каталоге
манускриптов библиотеки Реймса208.
«В 1049 год от Воплощении Бога-Слова209, когда Генрих, король
франков, послал Роже, епископа Каталаунского210, в Рабастию211 за
207	Pierre Varin. Archives legislatives et administratives de la ville
de Reims:prol6gomenes historiques et bibliographiques. Paris, 1839.
P. 114. — Примеч. ред.
208	Catalogue general des manuscrits des Biblioth5ques Publiques de
France. Ddpartements. Tome ХХХУШ. Reims. Paris, 1904. P. 23—24. —
Примеч. ред.
209	От Рождества Христова. — Примеч. ред.
210	Позже этот севернофранцузский город назывался Шалон-на-
Марне, ныне Шалон-ан-Шампань. Старое название происходит от
галльского племени каталаунов. — Примеч. ред.
211	Название этой страны (Rabastia) смущало всех исследователей
текста. Обычно обтекаемо говорят, что это искаженное название Руси,
России. Если это не так, то и правителя этой земли можно счесть
безвестным «рабом Божиим Георгием». К этому вопросу мы еще
вернемся. — Примеч. ред.
277

дочерью царя212 той земли, по имени Анна, которую предстояло ему
взять в жены, тогда настоятель Одальрик попросил этого епископа,
не будет ли ему угодно узнать, в тех ли местах расположен Корсунь
(Cersona), где, как говорят, покоится святой Климент213? И отступает
ли доныне море в день его рождения, отверзая путь притекающим [к
мощам его]? И тот исполнил просьбу. От царя той земли, то есть от
Оресклава214, он узнал, что папа Юлий отправился в ту область, где
покоился святой Климент, дабы побороть ересь, пустившую ростки в
тех местах. Когда же, свершив дело свое, собирался папа из тех краев
отправиться назад, явился ему Ангел Господень и сказал: “Не уходи,
ибо Господь предназначил тебе вернуться и перенести тело святого
Климента, что доныне покоится в море”. Юлий сказал ему: “Как
может сие совершиться, если не отступает море, кроме как в день
рождения его?” Рек ему Ангел: “Будет знамение тебе в том, что Го¬
сподь тебе предназначает вернуться: ибо расступится море навстречу
тебе”. И он отправился туда, и перенес тело святого Климента, и по¬
ложил его на берегу, и церковь там воздвиг, и, взяв частицы мощей
его, принес с собою в Рим. И так случилось, что, когда перенес он
реликвии, в тот день, когда с величайшим почтением принял их народ
[римский], в тот самый день гробница, оставшаяся в море, вместе с
основанием своим поднялась над водой, и появился остров, где люди
212	Слово гех можно перевести и как «король», и как «царь». Далее
мы увидим, что речь идет о краях восточных (восточнохристианских),
поэтому «царь» здесь уместнее. — Примеч. ред.
213	Священномученик Климент, пастырь Рима, в 101 г. претерпел
мученическую кончину близ Херсонеса. По преданию, мощи его были
обретены на дне отступившего моря, в ангельском храме. Святая глава
мученика была положена в Десятинной церкви Киева князем Влади¬
миром. Святой Климент на Руси глубоко чтим; его образ, связанный
с образом чудесного морского острова, вошел в народную духовную
культуру (даже в заговорные тексты). — Примеч. ред.
214	Имя Oresclavus, тем более в сочетании с именем его дочери
Анны, невесты Генриха, практически безошибочно указывает на
Ярослава Мудрого (в крещении Георгия), а не на абстрактного «раба
Божия Георгия». — Примеч. ред.
278

того края построили храм (basilicam) и создали общину. Отныне к
той церкви плавают по морю. А тот же царь Георгий Славянин215 еще
поведал епископу Каталаунскому, [что сам] некогда там побывал и
с собою оттуда принес святые главы Климента и Фива, ученика его,
и положил в городе Киеве216, где их благоговейно почитают. И он
также показал эти [святые] главы тому епископу».
И еще несколько заключительных замечаний. О брачном посоль¬
стве в Киев сообщает также французский монах начала ХП в. Кларий.
Его «Хроника» (на латинском) очень лаконична, но там есть важные
подробности. Клария часто цитируют, хотя почему-то нередко в со¬
кращенном варианте. Вот перевод всего интересующего нас отрывка.
215	Вот оно, то самое спорное место: rex Georgius Sclavus. Суди¬
те сами: может ли один-единственный герой этого повествования,
красивого, как легенда о Китеж-граде, вдруг быть названным «раб
Божий», да еще с отброшенным словом «Божий»? Такое было обыч¬
ной практикой в пространных канцелярских документах западного
христианства, где действующих лиц было множество и повторение
стандартной формулировки утомляло писца и читателя. Не работает
и критическое замечание С. Лесного, что не принято было представ¬
лять себя по национальности. Да, не принято; но тут-то Ярослав себя
не представляет сам, о нем пишут реймсские клирики, возможно, со
слов переводчиков-греков. И те очень точно назвали князя сначала
его славянским именем, а потом христианским, добавив в поясне¬
ние, что это не просто какой-то новый персонаж по имени Георгий,
а Георгий Славянин (кстати, во французском издании, с которого
сделан перевод, Sclavus набрано с прописной буквы, как это в латин¬
ских текстах и было принято в названиях народов). Кстати, греки-то
могли и вправду назвать его руссом (Рсод), как у них было принято,
а латиноязычные епископы в своей записи об этом событии перевели
на латынь: Sclavus. — Примеч. ред.
216	В оригинале — Chion. А.В. Назаренко предполагает, что это
неточно прочитанное Chiou, Киев (Древняя Русь в свете зарубежных
источников. М., 1999. С. 354), но, может быть, тут просто греческое
окончание -on добавили к начальной части слова «Киев», сочтя -ев
аналогичным (не корневым) русским формантом. — Примеч. ред.
279

Под 1046 г. Кларий сообщает: «В то время послал король Генрих
Вальтерия, епископа из Мо, и Васцелина из Шалинако217, вместе с
другими, к некоему царю в пределах греческих218, которого зовут
Герискло219, из земли Руссии, чтобы тот дал ему (Генриху) дочь свою
в жены. И тот их со многими дарами, и с дочерью [своею] отослал
назад, во Францию»220.
Ну а как же Рабастия из «Реймсской глоссы»? Ведь если это
не Русь, то формально ситуация все равно зависает. Может быть,
Рабастию можно сопоставить с Ростовом (по принципу «часть вме¬
сто целого» назвали Русь именем одного из древних ее городов, с
перестановкой букв). Но попробуем предложить еще одну версию,
основанную на объективных, неплохо изученных закономерностях,
свойственных сравнительному языкознанию. Окончание слова и
предшествующий ему суффикс (если, конечно, это суффикс) обычны
для индоевропейских языков, и дело тут в начальной, корневой части.
Слово «Россия» из нее не получается. Но если наша Rabastia была
зафиксирована реймсскими клириками от греков, то, может быть, и
слово это существовало в греческом языке? А тогда (чисто лингви¬
стически, конечно) у него могла быть вот какая предыстория.
Согласно строгим законам регулярных фонетических чере¬
дований классическое греческое Raba- должно было произойти
из праиндоевропейского *rgw- (звездочка означает форму рекон¬
струированного праязыка, начальная буква тут передает ныне нам
217	В этом сообщении названы другие клирики, участники посоль¬
ства, но для нашей темы это не принципиально. — Примеч. ред.
218	Очевидно, имеется в виду восточнохристианский мир, мир
«греческой веры». — Примеч. ред.
219	Важная деталь: Gerisclo — это явно записанная латиницей
грецизированная форма имени Ярослава, потому что начальное Ge- в
среднегреческом и новогреческом как раз и обозначает йотирование,
характерное для славянской речи. А конечное -в отпало, потому что
в греческом языке подобные звуки вообще неустойчивы (с очень
древних времен). — Примеч. ред.
220	Bibliotheque historique de ГYonne. Т. П. Auxerre, 1863. P. 506. —
Примеч. ред.
280

неведомый звук, наподобие краткого «рь»). А дальше, по правилам
исторической фонологии древнегреческого языка, эта *rgwastia
должна была сохраняться на протогреческой и микенской стадиях
(в XX—IX вв. до н. э.), чтобы потом перейти в ту самую Рабастию,
которая «всплыла» в «Реймсской глоссе». Получается вот что: если
какие-то земли, ставшие потом частью Руси, носили в индоевропей¬
скую эпоху вышеупомянутое гипотетическое название, то внутри
греческого мира это название породило бы как раз Рабастию.
Логичен вопрос: если это и так, разве одни греки знали это тайное
имя? Конечно, нет. Но в балто-славянских, лингвистически близких
языках индоевропейская праформа развивалась бы иначе. Она уже
очень давно дала бы варианты без лабиализации (огубления) и без
б-: если отбросить суффикс, то начало слова выглядело бы примерно
как Рага- или Руга-. Не напоминает ли это «ругианскую» этимологию
Руси (которую отстаивал Аполлон Кузьмин), связанную с балтий¬
скими славянами? Может быть, исторические свидетельства в пользу
высказанных выше лингвистических построений просто еще не об¬
наружены, и наша таинственная Рабастия — вовсе не искаженная,
а, напротив, точная форма, каким-то образом сохраненная греками
вплоть до византийских времен?
2.	ТАЙНА РУССКИХ ПУРПУРНЫХ ЧЕЛНОВ
(Послесловие к главе 4: «Сообщение Феофана
о руссах VIII века»)
Фактологическая канва проблем, рассматриваемых в этом при¬
ложении, подробно изложена С. Лесным в тексте указанной главы,
поэтому сразу перейдем к сути вопроса. Прежде всего: Анастасий
Библиотекарь (ок. 810—879), библиограф Римской церкви, человек
высочайшей эрудиции, перевел Феофана грамотно и с очень хорошим
знанием византийских реалий. Дело в том, что еще византийский им¬
ператор Константин Порфирородный (905—959), живший лишь не¬
много позже Анастасия, когда византийская терминология не успела
281

измениться, написал знаменитый трактат «Об управлении империей»
(Constantinus Porphyrogenitus. De Thematibus et de Administrando
Imperio. Bonnae, 1840. P. 233 и далее). Император в целой главе со
знанием дела описывает собственные корабли и упоминает царскую
флотилию (разумеется, это не был весь флот!), окрашенную, как и
положено, в пурпурный цвет: именно такое значение (а не красный)
имеет в этом контексте византийское слово govaiog (в таком же зна¬
чении иногда употребляет его и Феофан Исповедник в описании цар¬
ских регалий; как вы помните, над этим тоже размышлял С. Лесной).
Константин выделяет императорский «флагман», называя его словом
ауеадют (галера, барка), а не xeXavfiiov (челн, ладья, «шаланда»), од¬
нако чуть дальше он все «царские суда» именует yzkavbia fJaadixa,
то есть это слово могло обозначать просто легкие корабли.
Выходит, С. Лесной неправ? Все гораздо сложнее и интереснее.
Да, Анастасий корректно перевел слова е’юеХОюу ei? та qovoicl
XeXavfiia: «вступив на пурпурные корабли», направился к устью
Дуная (контекст сюжета подробно изложен С. Лесным). Но древне¬
греческий текст иногда весьма многозначен, и С. Лесной, хотя и он
и был стеснен в библиографическом отношении, совершенно прав в
том, что существует другой перевод этих же сакраментальных гре¬
ческих слов, где они интерпретируются (и тоже вполне корректно)
как «выступив против русских челнов» (предлог sic; может означать и
«на», и «против»; кстати, и по-русски мы говорим: «пошел НА друже¬
ский пир» и «пошел НА врага»). Еще совсем недавно, в позапрошлом
веке, именно этот перевод и был прежде всего известен грамотной
публике и неоднократно переиздавался. Причем и набраны в нем эти
самые слова так, что ни у кого не оставалось сомнений: elg та Poiiota
XeXav8ia (название народа — с прописной буквы).
Только сделан был этот перевод не «Ассеманом» (тут Лесной
ошибается, видимо, не имея сведений об этом авторе), а значительно
раньше. Тем не менее, об этом человеке здесь нельзя не сказать.
«Ассеман»—это Джузеппе Симоне Ассемани (1687—1758), так
его называли в Италии, где он жил, но и это не настоящее его имя.
Юсуф ас-Симани: вот как его звали. Он был ливанцем-христианином,
282

представителем одной из древневосточных церквей, которые, несмотря
на формальные догматические различия, всегда были близки русскому
православию. Ас-Симани работал в библиотеке Ватикана и великолеп¬
но знал редчайшие источники, хранившиеся в ней (а также восточные
манускрипты, которые он приобретал для библиотеки и которые,
может быть, и сейчас изучены далеко не полно; не зря итальянские
коллеги-библиографы звали его «великим Ассемани»). И эти знания
нашли отражение в его многотомных, изданных в Риме в 1750—1755 гг.
«Календарях Вселенской Церкви» («Kalendaria Ecclesiae Universae»),
на которые указывает С. Лесной и которые далеко не ограничиваются
календарными сведениями об «экзотических» для Запада восточных
церквах. Ас-Симани включил туда уникальные по подбору источников
библиографические исследования, в том числе скрупулезно и с явной
любовью к предмету разработанные штудии об истоках славян и Руси.
Латинский текст этих исследований с бесчисленными древнегрече¬
скими цитатами непрост для восприятия, но временами создается
впечатление, что читаешь не ватиканского архивариуса, а какой-то
забытый труд М.В. Ломоносова (он тоже нередко писал на латыни).
Достаточно сказать, в контексте книги С. Лесного, что ас-Симани,
совершенно не известный ныне русскому читателю (надеемся, что это
открытие уникального автора-эрудита еще состоится), уверенно и со
знанием дела писал о славянстве варягов (!), хотя, наверное, у ливан¬
ского христианина было немало проблем, более острых и жизненно
насущных для его церкви.
Помимо прочего, ас-Симани цитирует в этом издании и тот, за¬
меченный С. Лесным, латинский перевод из «Хронографии» Феофана
Исповедника, где говорится о «русских (а не пурпурных) челнах».
Выполнил же его один из основателей византологии как науки,
французский богослов и историк-эллинист Жак Гоар (Jacques Goar,
1601—1653). Перевод Гоара был издан в Париже в 1655 г., затем в
Венеции в 1729 г.; академическое его издание осуществлено в Бонне
в 1839 г. Более того, когда французский клирик и издатель Жак-Поль
Минь (1800—1875) начал свой грандиозный труд по изданию много-
соттомной «Патрологии», то в «Греческую серию» (Том 108. Paris,
283

1863) тоже был включен этот перевод, где само написание слова Рогкла
с прописной буквы (PG108.902А) свидетельствовало о русских, а не
пурпурных челнах. И это ни у кого не вызывало возражений! Перевод
Анастасия (с пурпурными челнами), без перевода Жака Гоара, вышел
в академическом издании в 1885 г. в составе двухтомника «Theophanis
Chronographia» (Recensuit Carolus de Boor. Lipsiae, 1883—1885). Но и
тут, скорее всего, дело не в «русофобии», а в том, что перевод Жака
Гоара был гораздо лучше исследован и общеизвестен. Впрочем, воз¬
можно, тогда историки сочли вариант Жака Гоара не подтвержден¬
ным другими свидетельствами (в том числе, русскими летописными
данными) и отдали предпочтение переводу Анастасия.
Но почему же в прежние века это «удревнение» русских челнов
в причерноморском Подунавье на целый век не воспринималось так
сенсационно, как сейчас и во времена Сергея Лесного? Ясно, что
дело вовсе не в любви (или нелюбви) к славянам и руссам. Довольно
странно было бы заподозрить в тайном славянофильстве домини¬
канца Жака Гоара. (Несомненная симпатия к самым неожиданным
и очень древним версиям происхождения славян и Руси заметна у
Юсуфа ас-Симани, но в данном случае он использовал более ранний
перевод Гоара.) Научная объективность? Однако грамматически оба
перевода правильны. И вот тогда закрадывается одно очень суще¬
ственное и обнадеживающее подозрение.
Жак Гоар, безусловно, прекрасно знал византийский древнегрече¬
ский язык (точнее его называют среднегреческим) и обозначения им¬
ператорского пурпура. Школярская ошибка исключается. А значит,
у него могли быть какие-то дополнительные, неизвестные нам сейчас
аргументы в пользу именно такого перевода. Гоар все-таки жил
четыре века назад; он мог, как византолог, застать и зафиксировать
в памяти и личных архивах какие-то забытые впоследствии, может
быть, и не письменные источники, а устные традиции и толкования
еще сравнительно недавно живой (в его время) Византии. И тогда
его перевод приобретает статус свидетельства.
На это предположение косвенно «работает» одна вроде бы не¬
значительная, чисто лингвистическая подробность. Греческое слово,
284

обозначающее в тексте Феофана и «русский» (по Гоару и ас-Симани),
и «пурпурный» (по Анастасию Библиотекарю), в изданиях разных
веков набрано немного по-разному. Ударение может быть разного
типа (Povoia и Poiioia), но, на наш взгляд, не это главное (типы уда¬
рений уже очень давно перестали различаться в древнегреческом).
Важнее другое: место постановки ударения (на каком слоге), — вот
это действительно может указывать на разные по происхождению
слова. И в ранних изданиях греческого оригинала (с переводом Гоара)
слово «пурпурные» (детали облачения царя лазов; в венецианском
издании 1729 г. это с. 115) выглядит как Qowia, а точно такое же
грамматически слово «русские» (челны, на с. 299 венецианского из¬
дания) — Pouoia. В изданиях XIX в. эти различия не обозначены.
Возможно, их сочли несущественными, но не в них ли — ключ к
«русским челнам» Жака Гоара?
Теперь — о дате этого предположительно самого раннего ви¬
зантийского упоминания русских челнов. С. Лесной называет 774 г.
Однако в изданиях с переводом Гоара эти слова, eiae^Bcbv elg та
Рошкх хектЬьа, «выступив против русских челнов», относятся к
военной кампании 765 г. (см., например, с. 691 в боннском издании
1839 г.). И тут нелишне вспомнить, что работа Анастасия Библио¬
текаря — это, вообще говоря, самостоятельный компилятивный
труд («Chronographia Tripertita», или «Historia Ecclesiastica») с про¬
странными извлечениями-переводами из византийских хронистов,
прежде всего, из Феофана. Император Константин V (718—775)
провел две кампании против дунайских болгар, в 760-е и 770-е гг.
Возможно, Анастасий счел, в своей интерпретации, трафаретным
этот образ: император, вступающий на пурпурную флотилию, и пере¬
нес соответствующие слова из описания Феофаном похода 765 г. на
более позднее описание в своей «Церковной Истории». Кстати, в
предисловии к боннскому изданию работы Анастасия Библиотекаря
(издание 1841 г., Иоганна Классена с комментариями Иммануила
Беккера) отмечено, что в «Хронографии» Феофана Исповедника
немало «греко-варварских» реалий (связанных с народами, плохо
знакомыми эллинам), и это могло стать затруднением даже для та¬
285

ких ученейших эллинистов, как Анастасий. Вероятно, в число этих
затруднений попали и «русские челны».
Если же Феофан Исповедник действительно упомянул челны
руссов и Жак Гоар знал об этом, то вопрос не только в их правоте
и справедливости заключений Сергея Лесного. Рождаются новые
проблемы: какие руссы, не засвидетельствованные другими источ¬
никами, имелись в виду? Конечно, византийцы могли в принципе
просто использовать производное слово от известного библейского
образа «северной страны Рош» (грен. Ршд) для обозначения какого-то
народа, чье имя созвучно библейскому термину (теоретически это
могли быть потомки античных аорсов\ или же «рухс-ас» — светлые
асы, предки осетин-аланов: заинтересованный читатель наверняка
знаком с этими образами). То есть одним упоминанием еще не до¬
казана связь с летописными руссами, и этот факт может и не иметь
отношения к аргументации норманистов и антинорманистов.
И еще один штрих. Из всего сказанного получается, что имено¬
вание руссов в византийскую эпоху соотносится непосредственно,
на уровне точной (или почти точной) омонимии с цветом импера¬
торского пурпура (а не с более «расплывчатым» цветовым кодом
возможных индоевропейских и еще более древних соответствий
этнониму руссов). В связи с этим нелишне напомнить русский бы¬
линный образ «червленого корабля», на который обращает внимание
историк и исследователь народного творчества Николай Яковлевич
Аристов (1834—1882), отмечающий, что в Древней Руси корабли
(или лодьи) окрашивались в красный цвет (Аристов Н.Я. Промыш¬
ленность Древней Руси. СПб., 1866. С. 100). Что из этого следует?
Давнее заимствование византийско-римской образности? Или тут мы
прикасаемся к чему-то гораздо более фундаментальному, уходящему
в корневые глубины древнерусской культуры? С ходу ответить на
эти вопросы невозможно. Остается лишь заключить, что та глава из
книги С. Лесного, с которой начался весь разговор, при всей ее неза¬
вершенности (и даже фактических ошибках), затрагивает проблемы
исключительной важности и глубины.
Е.	Лазарев
286

СОДЕРЖАНИЕ
От издательства	3
ЧАСТЫ
1.	Фонетика древних руссов на основании изучения
венгерского языка	7
2.	Древнееврейский источник о потомках Яфета	12
3.	Дополнения и фактические исправления к книге
М.И. Тихомирова «Древнерусские города»	20
4.	Сообщение Феофана о руссах УШ в	42
5.	Краткий конспект истории Древней Руси	48
6.	Несколько слов «pro domo sua»	76
7.	Где и почему растет развесистая клюква?	92
8.	О новгородских посадниках	100
9.	Отрывок «Влесовой книги» о Кие, Щеке и Хореве	116
10.	Отрывок «Влесовой книги» о Богумире		121
11.0 слове «скот»	135
12.	Мы и норманизм	138
13.	Кто был первым митрополитом Древней Руси?	150
ЧАСТЬ 2
1.	Владимир Великий и его дело	160
2.	Где была Тьмуторокань?	196
3.	Меховые и кожаные деньги в Древней Руси	213
4.	Об Эймундовой саге	245
5.	О десятой дощечке Изенбека (о Богумире)	253
6.	О начальных датах истории Руси	259
7.	Когда и где крестилась княгиня Ольга?	269
ПРИЛОЖЕНИЯ
1.	Свидетельство о Ярославе Мудром («Реймсская глосса»)	276
2.	Тайна русских пурпурных челнов (послесловие
к главе 4: «Сообщение Феофана о руссах УШ века»)	281

Научно-популярное издание
Неведомая Русь
Лесной Сергей
ИСТОРИЯ РУССОВ
Держава Владимира Великого
Выпускающий редактор Н.М. Смирнов
Научный редактор Е.С. Лазарев
Художник И. Савченко
Корректор Е.Ю. Таскон
Дизайн обложки Е.А. Забелина
Верстка Н.В. Гришина
ООО «Издательство «Вече»
Юридический адрес:
129110, г. Москва, ул. Гиляровского, дом 47, строение 5.
Почтовый адрес:
129337, г. Москва, а/я 63.
Адрес фактического местонахождения:
127566, г. Москва, Алтуфьевское шоссе, дом 48, корпус 1.
E-mail: veche@veche.ru
http://www.veche.ru
Подписано в печать 01.08.2012. Формат 84x108 У32.
Гарнитура «Тетрога LGC Uni». Печать офсетная. Бумага офсетная.
Печ. л. 9. Тираж 3000 экз. Заказ № 1306.
Отпечатано в ОАО «Рыбинский Дом печати»
152901, г. Рыбинск, ул. Чкалова, 8.
e-mail: printing@yaroslavl.ni www.printing.yaroslavl.ru