/
Author: Поляков А.Н.
Tags: всеобщая история история российского государства история средних веков киевская русь
ISBN: 978-5-4417-0610-0
Year: 2016
Text
Министерство образования и науки
Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное
образовательное учреждение
«Оренбургский государственный университет»
А. Н. Поляков
КИЕВСКАЯ РУСЬ
КАК ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Монография
издание второе, исправленное и дополненное
Рекомендовано Учёным советом
федерального государственного
бюджетного образовательного
учреждения высшего образования
«Оренбургский государственный университет»
Оренбург
2016
1
А. Н. Поляков
УДК 947
ББК 63.3(2)
П54
Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор В. В. Амелин (Оренбург!
ский государственный университет)
доктор исторических наук, профессор Р. Р. Хисамутдинова
(Оренбургский государственный педагогический университет)
П54
Поляков, А. Н.
Киевская Русь как цивилизация: монография / А. Н. Поля!
ков, Оренбургский государственный университет. 2!е изд.,
испр. и доп.– Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2016. –
518 с.
ISBN 978!5!4417!0610!0
Монография является с одной стороны обоснованием новой
теории цивилизации, с другой — применением данной теории и
методологии в конкретно!историческом исследовании. Насто!
ящий труд посвящён истории Киевской Руси от её возникнове!
ния до монгольского нашествия. На основе выработанного ме!
тода исследования цивилизации определяются типологические
черты древнерусского общества и важнейшие эпохи в его раз!
витии.
Для научных работников, преподавателей и студентов гума!
нитарных специальностей, всех, кто интересуется древней рус!
ской историей.
УДК 947
ББК 63.3(2)
ISBN 978!5!4417!0610!0
2
© Поляков А. Н., 2010, 2016
© ОГУ, 2010, 2016
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие ко второму изданию .............................................................. 5
Предисловие к первому изданию ................................................................ 7
Введение.............................................................................................................10
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
§1 К проблеме общественно!экономических формаций .............26
§2 Общество как объект исторического исследования ...............30
§3 Формы организации общества .......................................................34
§4 Цивилизация ........................................................................................43
§5 Типология цивилизаций ...................................................................55
§6 Метод исследования ..........................................................................65
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
§1 Предпосылки образования Киевской Руси ...............................78
§2 Время и признаки зарождения цивилизации............................84
§3 Славяне и русы ....................................................................................91
§4 Первые русские города................................................................... 110
§5 Формирование территории Киевской Руси ........................... 121
§6 Возникновение социального ядра цивилизации................... 139
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
§1 К истории вопроса ........................................................................... 154
§2 Вехи ...................................................................................................... 157
§3 Древнерусская цивилизация
в начале XI ! I первой трети ХIII вв. ......................................... 160
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
§1 К истории вопроса ........................................................................... 183
§2 Князь .................................................................................................... 194
§3 Старейшины градские .................................................................... 206
§4 Вече ....................................................................................................... 209
§5 Русская земля как политическое целое .................................... 216
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
§1 К истории вопроса ........................................................................... 230
§2 Социальное ядро древнерусской цивилизации ..................... 234
§3 Экономические основы жизни социального ядра ................ 256
§4 Социально!экономический уклад .............................................. 265
3
А. Н. Поляков
§5 Работные слои древнерусского общества ................................ 277
§6 Социальная мобильность на Руси ............................................. 291
§7 Базовые ценности древнерусского общества ......................... 321
Глава 6 Социально(половые отношения в Древней Руси
§1 К истории вопроса ........................................................................... 351
§2 «Настоящий мужчина» и «настоящая женщина» ................ 360
§3 Телесный канон................................................................................. 374
§4 Брак ...................................................................................................... 388
§5 Формы сексуального поведения ................................................. 396
Заключение ..................................................................................................... 413
Список использованных источников..................................................... 427
Обозначения и сокращения ...................................................................... 466
Приложения ................................................................................................... 468
4
Предисловие ко второму
изданию
В
первые данная монография была опубликована в марте 2010
года и очень скоро стала малодоступной для тех, кто интере!
суется историей Киевской Руси. В настоящее издание внесе!
ны исправления и дополнения различного рода (главным образом
историографического характера), которые в большей или меньшей
степени коснулись всех глав. Некоторые параграфы полностью или
частично переработаны. При этом изменения, внесённые в книгу, не
затронули основных положений и сути предлагаемой концепции.
Киевская Русь рассматривается мной как особая цивилизация,
являющаяся первым этапом развития русского общества. В труде
используется новая методология (новизну концепции придаёт осо!
бое понимание сущности и смысла цивилизации, новая типология
(на основе базисных отношений в социальном ядре общества) и но!
вая модель исследования: выявление социального ядра цивилизации
— определение социальноэкономического уклада (строя) в социаль
ном ядре — выявление базовых ценностей цивилизации — сопоставле
ние хозяйственного уклада и базовых ценностей.). Вводятся новые по(
нятия (социальное ядро, обслуживающие слои, полисный, вотчин!
ный типы общества). Внедряются новые методы исследования: оп
ределение типа цивилизации по особенностям материальной культу
ры, определение времени возникновения цивилизации по материаль
ным признакам и на этой основе установление времени возникновения
государства, определение периода расцвета Киевской Руси путём вы
явления достижений в культуре и хозяйстве. Дана новая периодиза(
ция развития Киевской Руси (по восходящей линии вплоть до мон!
гольского нашествия). Предлагается периодизация русской истори!
ографии на основе изменений в методологической базе исследова!
ния (рационализм, романтизм, позитивизм, марксизм!ленинизм),
прослеживаются особенности понимания объекта исторического ис!
следования в каждом из этих периодов. Затронуты новые сюжеты
(социальная мобильность на Руси, социально!половые отношения).
В ходе исследования сделаны новые выводы: характеристика поли!
тического строя Киевской Руси как вечевой монархии; определение
социального строя древнерусской цивилизации как полисного; выде!
5
А. Н. Поляков
ление базовых ценностей (патриотизм, свобода, братство); опреде!
ление особенностей административного устройства Руси (формиро!
вание по образцу племени); новая схема формирования территории
Киевской Руси, характеристика веча как способа решения общих воп!
росов (а не органа власти) и другие новшества.
Содержание труда помимо первого издания настоящей книги от!
ражено в материалах конференций, включая международные, в опуб!
ликованных статьях, в том числе в таких авторитетных журналах как
«Вопросы философии» и «Вопросы истории». Основные положения
и результаты исследования были использованы при разработке спец!
курса «Цивилизационная специфика Киевской Руси», преподавании
курсов «История России с древности до XVI века», «Историческая
география», «Введение в профессию» и других. Монография легла в
основу учебных пособий «История цивилизации в Древней Руси»
(Оренбург, 2012) и «Русская история с древности до XVI века» (Орен!
бург, 2013).
6
Предисловие к первому изданию
Предисловие к первому
изданию
Идеи, которые легли в основу настоящей книги, впервые были
высказаны мной в 2002 году в небольшой брошюре, вышедшей кро!
шечным тиражом в издательстве «Оренбургская губерния»1 . Широ!
кой научной общественности они стали известны в следующем 2003
году, когда у меня вышла статья в журнале «Вопросы философии»2 .
Вскоре она была переиздана в звуковом журнале «Мысль»3 . Предва!
рительные результаты исторического исследования древнерусской
цивилизации, опирающегося на эти идеи, публиковались мной в раз!
личных изданиях, в том числе в книге «“Слово о полку Игореве” как
памятник политической мысли»4 , опубликованной в 2004 году и
журнале «Вестник Оренбургского государственного университета»5 .
Начиная с 2005 года стали выходить статьи в журнале «Вопросы ис!
тории», что сделало развиваемые мной идеи известными не только в
России, но и в других странах6 .
К настоящему времени появились некоторые отклики* . Среди того,
что мне известно детального разбора предлагаемой концепции пока
нет. Краткое изложение первой моей статьи опубликованной в «Воп!
росах истории», было представлено в журнале «Континент» в обзоре
научной периодики по основным проблемам русской истории7 . Не!
которые соображения о политическом строе Киевской Руси, в част!
ности о положении князя, были поддержаны И. В. Павловским в его
докторской диссертации8 . Получила распространение идея о значи!
тельной роли озимой ржи в становлении и развитии древней Руси9 .
Начинают признаваться факты существования свободы как одной из
важнейших ценностей древнерусского общества. Например,
С. В. Ткаченко, говоря о месте либерализма в русской истории, вы!
*
Количество откликов постоянно растёт и в настоящее время их гораздо больше,
чем было в 2010 году. Они стали разнообразней и содержательней. Основные по!
ложения данного труда и концепции автора прочно вошли в фонд научных работ,
которые активно цитируются в монографиях и диссертациях по истории, праву и
социальной философии, используются при написании учебных пособий и в пре!
подавании русской истории, социальной философии и прочих смежных дисцип!
лин в вузах России, Белоруссии, Украины и других стран. Они присутствуют в
рекомендуемом списке литературы по предмету во многих рабочих программах,
методических пособиях, дипломных и курсовых работах.
7
А. Н. Поляков
нужден был отметить, что отдельные элементы либерализма просле!
живаются на всем её протяжении. При этом он привёл довольно зна!
чительную цитату из моей статьи о социальном строе древнерусской
цивилизации с подборкой фактов о ценности свободы в Древней
Руси10 . В. В. Мещеряков в историографической статье о феномене
дружинной верности дал краткое описание моей точки зрения на
понятие «древнерусская дружина»11 . На конференции в Челябинске
по проблеме совершенствования законодательства ссылку на мою
работу сделал И. В. Тушканов (Волгоградская академия государствен!
ной службы).
Яков Риер высказал несогласие с идеей существования древнерус!
ской цивилизации, указывая на то, что выделение цивилизации пред!
лагается на основе отдельных признаков и изучается вне общеевро!
пейского контекста12 . Должен заметить, что в статье о возникнове!
нии древнерусской цивилизации, на которую он ссылается, вовсе не
делалась попытка доказать существование особой цивилизации в
Древней Руси. Данная мысль была в ней изначальной установкой и
не доказывалась. Древнерусская цивилизация представляется мне
частью ныне существующей Русской цивилизации, о чём писали и
пишут многие авторы. Свои соображения на этот счёт я излагаю в
данной книге. Что касается признаков цивилизации — в статье они
играли роль основных фактов, которые свидетельствуют о динамике
и времени зарождения цивилизации у восточных славян.
Украинский историк Степан Сворак приводит мою статью в каче!
стве примера труда, стоящего в современной русской историографии
на позиции цивилизационного подхода. Развёрнутой критики он не
даёт13 . Ещё один украинский автор — Лариса Нагорная приняла моё
определения политического строя Киевской Руси как «полисной
монархии» или же «вечевой монархии»14 .
1
Поляков А. Н. Проблемы методологии в исторической науке. Оренбург, 2002. 35
с.
2
Поляков А. Н. К проблеме общественных формаций // ВФ. 2003. №6. С.3 – 15.
3
Мысль [Звукозапись]: Зв. журнал: Философия. Социология. Психология. М.:
Логос. Читает Н. Савицкая. Вып.3!2004 – 2005. 2 мфк.(07 ч 01 мин):2,38 см/с, 4
дор.
4
Поляков А. Н. «Слово о полку Игореве» как памятник политической мысли.
Оренбург, 2004. 100 с.
8
Предисловие ко второму изданию
5
Поляков А. Н. 1) Община как форма социальной организации // ВОГУ. 2004.
№6. С.17 – 20.
2) Зависимое население в Древней Руси // ВОГУ. 2006. №9. С.143 –150.
3) К вопросу об изгоях в Древней Руси // ВОГУ. 2006. №10. С.191 –193.
4) Древнерусская цивилизация и варяжский вопрос // ВОГУ. 2007. №1. С.4 – 10.
5) Древнейшие русские города и начало цивилизации // ВОГУ. 2007. №4. С.21 –
27.
6
Поляков А. Н. 1) Образование древнерусской цивилизации // ВИ. 2005. №3. С.72
– 89.
2) Древнерусская цивилизация: основные черты социального строя // ВИ. 2006.
№9. С.67 – 86.
3) Древнерусская цивилизация: основы политического строя // ВИ. 2007. №3. С.50
– 69.
4) Цивилизация как социальная система: теория, типология и метод // ВИ. 2007.
№11. С.52 – 64.
5) Древнерусская цивилизация: вехи развития // ВИ. 2008. №9. С.70 – 82.
6) Древнерусская цивилизация: вопросы социальной мобильности // ВИ. 2009.
№9. С.65–80.
7
Денискин А. Проблемы российской истории и современности в русской перио!
дике первого квартала 2005 г. // Континент. 2005. № 124; То же // Журнальный
зал. [М]., 2009. Режим доступа: http://magazines.russ.ru/continent/2005/124/
bsk12.html (05.06.09).
8
Павловский И. В. Государство и общество средневековой Руси: Западные влия!
ния и отечественный культурный фон: автореф. дис... док. ист. наук: 24.00.01. М.,
2007.
9
Дневник Егора Холмогорова. [М]., 2007. Режим доступа: http://
holmogorow.nigilist.ru/index.html#1.01.2007
10
Ткаченко С. В. Правовые реформы в России: проблемы рецепции Западного
права. Самара, 2007 // Всё о праве: Электронная библиотека. [М]., 2008. Режим
доступа: http://www.allpravo.ru/. Сноски № 41 –43.
11
Мещеряков В. В. К вопросу о степени изученности феномена дружинной верно!
сти в отечественной исторической науке // ИРГПУ. 2008. №12 (85). С.77.
12
Риер Я. Цивилизации средневековой Европы // Вестник Европы. 2007. №19!20.
Сноска 99.
13
Сворак С. Формування та трансформація вічового устрою Руської держави //
Вiче. Журнал Верховноi Ради Украiни. Киев, 2009. Режим доступа: http://
www.viche.info/journal/1067/
14
Нагорна, Л. Регiональна iдентичнiсть: украiнський контекст. Киiв: ІПіЕНД імені
І.Ф.Кураса НАН України, 2008. С.145.
9
А. Н. Поляков
Введение
В
90!е годы XX века в России стали говорить о кризисе истори!
ческой науки. Считается, что он был спровоцирован неожи!
данным разрывом с марксизмом, который произошёл вслед за
распадом Советского Союза. Кризис «отечественной историографии,
— отмечает А. А. Искендеров, — в главном и основном порождён кри!
зисом марксизма (прежде всего метода материалистического пони!
мания истории в его крайне детерминированной форме…)»16 . С ним
солидарны М. А. Чешков, В. М. Межуев, Ю. К. Плетников, В. А. Дь!
яков и другие историки и философы17 . В. М. Межуев полагает, что
«беспокоящий историков кризис … науки есть не столько кризис зна!
ния, сколько кризис “веры”»18 . Образно рисует состояние историчес!
кой науки в конце XX века Н. Н. Болховитинов: «… старая марксист!
ская парадигма … рухнула … “Собор” истории лишился “купола” (т.е.
высшей коммунистической формации). Возникли огромные трещи!
ны и в самом его фундаменте, что угрожает развалом всего здания»19 .
Критика марксизма в нашей стране началась ещё в годы перестрой!
ки. Уже тогда стали говорить о недостатках формационного подхода.
На международной конференции в Москве в октябре 1990 года про!
фессор М. А. Барг отметил, что за пределами формационного анали!
за находятся многоукладность и многовариантность развития, дея!
тельность и роль социальных слоёв, которые не входят в рамки про!
тивостояния двух основных классов, значительная часть духовной
культуры20 . А. Я. Гуревич указывал на значение в микрообществе го!
ризонтальных связей, как правило, не учитываемых историками!мар!
ксистами21 . После распада Советского Союза стали говорить не толь!
ко об однолинейности марксистской методологии, но и о её утопиз!
ме22 . Академик Т. И. Ойзерман критикует марксизм за склонность к
технологическому детерминизму, который заслоняет, по его мнению,
главную идею К. Маркса о человеке, как ведущей производительной
силе23 . Неприемлемой кажется ему и теория «базиса – надстройки»,
неверно отражающая материалистическое понимание истории24 .
«Называть духовную жизнь общества надстройкой, — пишет
Т. И. Ойзерман, — значит, умалять её значение в жизни людей, а так!
же в развитии производства. Классовая, политическая борьба, госу!
дарство также не укладываются в понятие надстройки»25 . Классовые
отношения, согласно Т. И. Ойзерману, это «общественные отношения
10
Введение
производства и, следовательно, они относятся к экономической струк!
туре общества»26 , т.е. к базису, а вовсе не к надстройке.
В новых условиях сторонники марксизма разделились на две ос!
новные группы. Одни, по словам А. А. Искендерова, заняли откро!
венно консервативную позицию, другие выжидали в надежде, что всё
ещё может вернуться на круги своя27 . «Открыто защищать старые
методологические позиции и прямо выступать против новых вея!
ний»28 мало кто решался.
Показательны в этом отношении выступления ведущих русских
историков и философов на круглом столе, который проходил на пло!
щадке журнала «Вопросы истории» в 1994 году. В ходе обсуждения
актуальных проблем теории истории, В. Н. Шевченко, с одной сто!
роны, говорил об отрицательной роли «советского истмата», кото!
рый, как он выражался, оказался «идеологической конструкцией», с
другой — предлагал по!прежнему придерживаться марксовой фор!
мационной концепции, пусть и в виде более широкого охвата исто!
рического поля. Главное — представление об «объективной и зако!
номерной смене способов производства» должно, по его мнению, ос!
таться29 . В. И. Кузищин вначале заявил, что марксистская концеп!
ция устарела и подлежит замене30 , а затем обрушился на критиков
марксизма, подчеркивая, что «в рамках марксистской теории были
созданы первоклассные исследования, которые вошли в золотой фонд
отечественной науки»31 . Его прогноз не оставляет сомнений в истин!
ных предпочтениях учёного: «Марксистское понимание истории,
даже потеряв свои официальные доминирующие позиции, занимает
и будет занимать одно из мест в многоцветье исторических учений»32 .
В. А. Дьяков отметил, что марксизм нанёс много вреда исторической
науке, но в то же время заявил, что он «представляет несомненную
ценность»33 . В. П. Данилов прямо предостерёг, что огульное отрица!
ние марксизма нанесёт развитию науки серьёзный ущерб34 . Р. Г. Лан!
да предложил сохранить важнейшие постулаты марксистской мето!
дологии истории: первичность общественного бытия и вторичность
общественного сознания; положения об экономической подоплёке
политических движений; понятие «классовая борьба». Без формаци!
онного начала в историческом анализе, по его мнению, не обойтись35 .
Правда, он предложил слить его с цивилизационным началом36 , но
само это начало Р. Г. Ланда понимает исключительно в рамках фор!
мационного подхода. «Предпочтительнее определять цивилизацию
как этап в развитии культуры, — пишет он, — который включён в ис!
торически определённую систему общественных отношений, несёт в
11
А. Н. Поляков
себе формационную специфику…»37 . Всё это вполне в духе учебника
по марксистско!ленинской философии, в котором тоже есть поня!
тие цивилизации: «Цивилизация – это преобразованный человеком
мир внеположных ему материальных объектов…»38 , т. е. материаль!
ная культура.
Общим местом при обсуждении положения исторической науки
стало убеждение, что никакая теория и методология истории не мо!
жет претендовать на универсальность, монополию и абсолютное зна!
ние39 . По свидетельству В. А. Данилова и Н. П. Носовой на Всерос!
сийской конференции в Тюменском университете, проходившей 27
– 28 апреля 2000 года, эта мысль была поддержана всеми её участни!
ками40 . Некоторых историков это приводит к полному отрицанию
любой возможности объективного исследования прошлого. «Невоз!
можно создать такую теорию исторического процесса, — пишет
И. Д. Ковальченко, — которая была бы способна всё объяснить»41 . «Не
существует, — вторит ему В. М. Межуев, — единственной и до конца
объективной исторической теории»42 . Вместе с тем, нельзя не заме!
тить, что русская историческая наука нуждается в новом осмысле!
нии исторического процесса. «Историку нужна теория» — справед!
ливо отмечает Л. Б. Алаев43 . Историку нужна теория, которая могла
бы использоваться как методологическая база для исследований по
конкретным вопросам мировой и русской истории. И попытки со!
здать такую теорию постоянно предпринимаются.
Характеризуя состояние русской историографии в первое десяти!
летие XXI века, А. В. Лубский пишет: «Методологическая ситуация
в современной исторической науке проявляется в особом состоянии
методологического сознания, которое характеризуется фрагментар!
ностью и разорванностью. В нём конкурируют между собой множе!
ство познавательных парадигм»44 . Речь идёт о так называемой клас!
сической модели познания (в её рамках А. В. Лубский выделяет тео!
рию общественно!экономических формаций, теорию постиндустри!
ального общества, стадиальную теорию цивилизаций, миросистем!
ную теорию, теорию модернизации45 ); неклассической (история ло!
кальных цивилизаций, история повседневности, история ментально!
сти, микроистория46 ) и неоклассической (синергетика, неоклассичес!
кие теории локальных цивилизаций47 ). В этом же духе высказывает!
ся И. Н. Ионов. «…В отечественной теории истории, — отмечает он,
— взаимодействуют … не просто теория формаций и различные вер!
сии теории цивилизаций, а теории, принадлежащие к различным по
своей природе и задачам формам знания: классической науке (тео!
12
Введение
рия формаций и позитивистский вариант теории цивилизаций), не!
классической науке (теория цивилизаций школы «Анналов», за ис!
ключением её «четвертого поколения», и родственная ей часть куль!
турологии), а также элементы исторических теорий постнекласси!
ческой науки»48 .
Одним из наиболее привлекательных путей выхода из кризиса
исторической науки до сих пор воспринимается цивилизационный
подход, хотя и он вызывал (и вызывает сейчас49 ) немало вопросов.
Достоинством цивилизационного подхода, по мнению А. А. Искен!
дерова, является стремление больше уделять внимания культуре,
духовно!нравственным ценностям, а главное, выражать интересы
общества в целом50 . Следует добавить — у данного подхода есть ещё
одно существенное преимущество. Цивилизация, в отличие от обще!
ственно!экономической формации — не абстракция, а действитель!
но существующее явление. Историки здесь имеют дело не с химерой,
а с реальным объектом.
В рамках цивилизационной проблематики, согласно подсчётам
Н. М. Морозова, за 20 лет с небольшим (с конца 1980!х по 2010 гг.)
написано «более сотни монографий, около 200 диссертационных ис!
следований и тысячи статей, разнообразных по теоретической осна!
стке, драматургии и форме изложения»51 . Подробный обзор циви!
лизационных теорий и концепций, возникших в России за это вре!
мя, был сделан А. И. Костяевым и Н. Ю. Максимовой в 2007 году52 .
Анализ историографической ситуации по данному вопросу был пред!
принят Н. М. Морозовым в специальной монографии и докторской
диссертации, защищённой весной 2014 года53 .
Среди теорий и концепций, которые пользовались большим вни!
манием в 90!е годы XX — начале XXI веков была концепция
А. С. Ахиезера. В её центре стоит некий абстрактный субъект исто!
рии. По словам Ахиезера, он не сводится к личности, но на самом
деле, во многом с ней отождествляется, так как, именно, личность
является творческим рефлекторным началом54 . В его концепции лич!
ность постоянно подвергается либо инверсии, либо медиации. Ин!
версия трактуется как способность переосмысления явлений на ос!
нове накопленного культурного богатства, через большое количество
дуальных оппозиций. Медиация – выход за рамки смысла каждого
из полюсов оппозиции. Эти два «взаимопроникаемых явления» ста!
вятся в основание двух типов воспроизводственной деятельности
субъекта. Первый тип воплощает в качестве высшей ценности воз!
можность жить и работать так, как жили и работали отцы и деды
13
А. Н. Поляков
(здесь царит инверсия). Второй тип ставит в качестве высшей цен!
ности стремление постоянно повышать эффективность всех форм
деятельности (здесь главное – медиация). В соответствии с каждым
из типов воспроизводства, А. С. Ахиезер выделяет типы суперциви!
лизаций: традиционную и либеральную55 . Суперцивилизации — та!
кая же абстракция, как и общественно!экономическая формация, но
в отличие от последней, сутью которой является вполне реальная
вещь — способ производства, во главу угла данной концепции ста!
вится такой же абстрактный субъект, как и сама суперцивилизация,
с не менее абстрактными переживаниями типа инверсии или медиа!
ции.
Иной подход демонстрирует А. И. Ракитов. Он предлагает заме!
нить основную марксистскую категорию “способ производства” на
понятие «технология»56 (искусство делания57 ). Технология, в совре!
менном смысле слова, наряду с привычным — система деятельности,
совокупность операционных процедур, включает в себя весь объём
знаний и информации, политические, социальные, экономические и
экологические последствия от её реализации и ещё многое другое.
Технология объединяет явления культуры и цивилизации, примиря!
ет их с экономической обусловленностью58 . История видится Раки!
тову сложным социальным, технологическим, психологическим и
культурным процессом, в основе которого порождение, превращение,
распространение информации как результата постоянно сменяющих
друг друга технологий. «Понимаемая таким образом история, — пи!
шет А. И. Ракитов, — есть одновременно и история экономики, и ис!
тория культуры…»59 .
Можно ли сомневаться, что история — сложный процесс? Это ясно
и без всяких теорий. А вот можно ли понять его, а значит выделить в
нём главное на основе данной теории, сказать однозначно нельзя.
Замена всего одного понятия «способ производства» — простого и
ясного, на более сложный, почти безграничный — «технология», пре!
вращает материальное производство в мыслительный процесс, сме!
щает смысл истории с отношений людей в процессе деятельности на
способ взаимодействия людей и орудий труда, на уровень знаний,
лежащий в основе такого взаимодействия, а потом и вовсе сводится
исключительно к уровню знаний. Казалось бы всё просто. Истори!
ческие эпохи меняются следом за сменой информационных техно!
логий. Но что это значит — смена технологии? А это замена системы
операционных процедур, машин и инструментов с нею связанной,
системы управления деятельностью, социально!экологического ок!
14
Введение
ружения, информационной среды. И это только в первом, прибли!
жённом значении, казалось бы невинного понятия «технология».
Далее идёт замена технологического менталитета и информацион!
ных ресурсов и ещё немало всего60 . Определяя, почему и как это про!
изошло, выясняя соподчинённость всех этих процессов, придётся
прибегать к более простым и чётким понятиям, и, может быть, вер!
нуться к отвергнутому «способу производства». Есть ещё опасность
при этом от материалистического понимания истории прийти к иде!
алистическому, на грани чего, собственно говоря, и балансирует в
своих последних трудах А. И. Ракитов. Историю необходимо рассмат!
ривать, как особый информационный процесс – пишет он. «По су!
ществу дела, изменения в экономике … зависят от изменений в тех!
нологии производства, технологии власти и технологии культурной,
в том числе интеллектуальной деятельности»61 , и, наконец: «…инфор!
мационная составляющая … играет в ней [истории] фундаменталь!
ную системообразующую роль»62 . Ещё немного, и мы услышим:
«Мысли и идеи предшествуют материальным вещам и могут суще!
ствовать вне, до и независимо от них»63 ; «никакого материального,
независящего от нас предмета нет, а есть … совокупность определён!
ных ощущений…»64 .
М. А. Чешков предлагает рассматривать историю человечества с
точки зрения становления мироцелостности65 . Он выделяет три ис!
торических типа мироцелостности: мозаичный (от рождения циви!
лизации до XIX в.), универсальный (сер. XIX – сер. XX вв.) и гло!
бальный (конец XX – начало XXI вв.)66 . Благодаря «мироведческим»
дисциплинам, на которые опирается М. А. Чешков, его концепция
приобретает черты умозрительной конструкции, историософски, воз!
можно, и безупречной — не берусь судить, но практически бесполез!
ной. Скорее, прав Л. Б. Алаев, утверждающий, что «чисто эмпири!
ческий подход к определению основных этапов человеческой исто!
рии, основывающийся на живом историческом процессе, всё же луч!
ше подгонки живого процесса под мыслительно созданные деноми!
нации»67 .
Большая часть теоретических построений подобного рода прак!
тического применения действительно не имеет. «…В ряду 127 выяв!
ленных диссертационных работ, посвящённых цивилизационной те!
матике и защищённых в период с 1991 по 2010 г., — отмечает
Н. М. Морозов, — соотношение по специальностям и статусу сложи!
лось следующим образом: по истории — 10 кандидатских и 3 доктор!
ские, по философии соответственно — 62 и 22, политологии — 5 и 6,
15
А. Н. Поляков
культурологии — 5 и 0, социологии — 1 и 0, экономике — 0 и 1. Из них
лишь в девяти (8 — по философии и 1 — по культурологии) одно!
имённый подход был назван в качестве основного каркаса или до!
полняющего компонента в теоретико!методологической или методо!
логической базах исследования»68 . Специальных исторических ра!
бот, посвящённых конкретным проблемам русской истории, выпол!
ненных в рамках цивилизационного подхода, и вовсе нет69 .
Тем не менее, определённые сдвиги в понимании русского исто!
рического процесса отметить можно. Цивилизационный подход, ов!
ладев умами многих авторов, заставил относиться к России как осо!
бой цивилизации. В 90!е годы XX — начале XXI века о Русской (Рос!
сийской, Восточнославянской, Евразийской) цивилизации писали
О. А. Платонов, В. Л. Цымбурский, А. Я. Флиер, В. М. Хачатурян,
С. Г. Кара!Мурза, В. А. Никонов, Б. Н. Кузык, Ю. В. Яковец. Привер!
женцами идеи существования особой Русской (Российской) циви!
лизации являются Д. М. Володихин, В. М. Межуев, С. В. Алексеев,
М. М. Мчедлова и другие70 . Согласно О. А. Платонову, «Русская ци!
вилизация — целостная совокупность духовно!нравственных и ма!
териальных форм существования русского народа, определившая его
историческую судьбу и сформировавшая его национальное созна!
ние»71 . Главными чертами Русской цивилизации он считает преоб!
ладание духовно!нравственных приоритетов жизни над материаль!
ными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, разви!
тие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в
общине и артели72 . В. Л. Цымбурский называет Россию островом,
понимая под этим образом цивилизацию, которая является целост!
ной геополитической нишей русского этноса73 . С. Г. Кара!Мурза, го!
воря об особенностях советского периода русской истории, отмеча!
ет: «Советский строй — особый период в истории государственности
Руси, а затем России. Шире — это период в истории той цивилиза!
ции, которая сложилась в Евразии, отделённой более или менее чёт!
кими природными и культурными границами от западной цивили!
зации и от того, что условно понималось как «Восток» (Турция, Иран,
Афганистан и Китай)»74 . По словам В. А. Никонова, «Россия — ве!
ликая цивилизация, которая спустилась с Карпатских гор, заселила
Восточно!Европейскую равнину, вышла к Тихому океану, основала
Форт!Росс, впитала в себя очень плодотворные соки самых разных
культур... проложила человечеству дорогу в космос, уничтожила са!
мого опасного врага в истории – немецкий фашизм...»75 . О России
как особой цивилизации высказался и президент Российской Феде!
16
Введение
рации В. В. Путин. Выступая на итоговой пленарной сессии между!
народного дискуссионного клуба «Валдай» в 2013 году, он заметил:
«Россия — как образно говорил философ Константин Леонтьев, —
всегда развивалась как «цветущая сложность», как государство!ци!
вилизация, скреплённая русским народом, русским языком, русской
культурой, Русской православной церковью и другими традицион!
ными религиями России. Именно из модели государства!цивилиза!
ции вытекают особенности нашего государственного устройства. Оно
всегда стремилось гибко учитывать национальную, религиозную спе!
цифику тех или иных территорий, обеспечивая многообразие в един!
стве»76 . Л. И. Семеникова полагает, что Россия — это особый, исто!
рически сложившийся конгломерат народов, а не единая цивилиза!
ция77 .
Необходимо отметить, что в основном работы данных авторов (как
и труды по истории других цивилизаций) носят публицистический,
философский, историософский или учебный характер. Ситуацию в
конкретно!исторических исследованиях они пока не изменили. Свя!
зано это, прежде всего, с методологическими проблемами, которые
возникают в процессе усвоения историками цивилизационной тео!
рии. У некоторых авторов складывается впечатление, что «цивили!
зационный подход шире научного, — и, как замечает Л. Б. Алаев, —
имеет совершенно иной гносеологический статус»78 . Это позволяет
противникам подхода говорить о том, что «“цивилизационщиков”
роднит с наукой только употребляемый ими язык»79 , а дискуссиям
между ними место лишь на страницах газет и популярных журна!
лов80 .
Попытки исследования истории России как цивилизации, кото!
рые предпринимаются самими теоретиками, напоминают, как выра!
зился Л. Б. Алаев, «шаманское камлание»81 . Примером может послу!
жить совместный труд Б. Н. Кузыка и Ю. В. Яковца (экономистов, а
не историков), вышедший в 2008 году82 . Это масштабное сочинение
(520 страниц) является частью шеститомника «Цивилизации: тео!
рия, история, диалог, будущее». Данный, четвёртый том, посвящён
истории Восточнославянской цивилизации (по определению авто!
ров) с VI по XV век. Затронуты такие вопросы как предпосылки и
пути становления цивилизации у Восточных славян, развитие Киев!
ской Руси (в понимании авторов — только южнорусских земель),
Новгородской республики, русского севера и центральнорусских
княжеств. Книгу условно можно разделить на две части: теоритичес!
кую (1 глава «Восточнославянская цивилизация в системе локаль!
17
А. Н. Поляков
ных цивилизаций третьего поколения») и практическую (все осталь!
ные главы). Авторы многотомника самостоятельно написали только
первую из них, т.е. теорию Восточнославянской цивилизации, вто!
рая часть состоит из рассуждений авторов книги и ряда статей про!
фессиональных историков России и Украины, написанных на раз!
ные темы. Среди них работы украинских историков С. А. Скорого о
скифских племенах и А. П. Моци о государстве «Русь» и Галицко!
Волынской Руси, российских историков В. Л. Янина о Великом Нов!
городе, А. Н. Кирпичникова о Старой Ладоге, Е. А. Рыбиной о взаи!
моотношениях Новгорода с Ганзейским союзом и другие.
Русскую историю Б. Н. Кузык и Ю. В. Яковец рассматривают как
процесс развития трёх цивилизаций — Восточнославянской (суще!
ствовала до конца XV века), Евразийской (XVI – XX вв.) и Российс!
кой (с конца XX века)83 . Важнейшей политической особенностью
Восточнославянской цивилизации авторы считают сочетание двух
типов власти — автократической (монархической), характерной для
Киева и демократической (республиканской), присущей Новгороду84 .
Особенностью экономического развития они называют сочетание
натурального сельского хозяйства с развитым ремесленным и торго!
вым рыночным производством, с активным межцивилизационным
и внутрицивилизационным товарным обменом85 .
Полноценным историческим исследованием древнерусской циви!
лизации данный труд не является. Все положения авторов, которые
касаются фактической стороны дела, будто бы подтверждающие их
теоретические разработки, покоятся на взглядах историков разного
времени, которые они отбирают в зависимости от собственных пред!
почтений. Обращений к историческим источникам и естественно ссы!
лок на них в данном труде нет. В подаче и изложении материала, как
отмечает Е. Н. Носов (автор предисловия к данной книге), чувству!
ется определённая эклектика. Особенно несбалансированно, пишет
он, материал распределён в привлечённых статьях историков и архе!
ологов. Оценки исторических событий нередко противоречат друг
другу в разных разделах издания86 . Однако, не смотря на столь пе!
чальные результаты, критика цивилизационного подхода, как заме!
тил И. Н. Ионов, «побуждает не свертывать исследования, а углуб!
лять анализ сущности цивилизационных идей и представлений»87 .
Отношение к истории Киевской Руси как этапу развития особой
цивилизации требует преодоления психологического барьера. Про!
исходит он от зародившегося в результате европеизации России ком!
плекса «плохого» европейца. Русская наука и общественное созна!
18
Введение
ние с самого начала болели этим комплексом и до сих пор от него не
избавились. Достаточно отметить стремление всегда сравнивать Рос!
сию с Европой, а русскую историю показывать как можно более по!
хожей на европейскую. Иначе говоря, в нашем обществе существует
желание видеть Россию частью Европейского мира. Определённые
основания для этого действительно есть. Русское государство зарож!
дается в Европе, в географическом смысле этого слова. Русский на!
род по своему антропологическому типу принадлежит к европейс!
кой расе. Русский язык является частью индоевропейской семьи.
Основная религия в России — христианство. А это — общие пред!
ставления о Боге, устройстве вселенной и общества, общие герои,
праздники, обряды, правила поведения и т.п. Однако хорошо извест!
но, что вплоть до Петра Первого у России и Европы не было общей
истории, значит, не было (и нет!) общих исторических переживаний
— нет психологического единства. Географическое размещение исто!
рического ядра России не может быть основанием, ибо речь совсем
не о географии, а об обществе. То же самое следует сказать и об ант!
ропологическом типе — биологические и расовые особенности не
имеют решающего влияния на сущность социальной системы. При!
надлежность нашего языка к одному семейству большинства евро!
пейских языков создаёт только видимость единства, ибо эта общность
в повседневном общении не ощущается, оставаясь всего лишь досто!
янием учёных. Кроме того, к данной группе принадлежат и многие
азиатские языки (персидский, хеттский, таджикский, хинди), но ведь
никто не может, даже при большом желании, причислить к Европей!
ской цивилизации Иран или Индию. Религия также не объединяет
Россию с Европой. Европейская цивилизация складывается на ос!
нове одной ветви христианства — католичества, а у нас распростра!
няется другая — православие. Между ними различий не намного
меньше, чем между христианством в целом и исламом или иудаиз!
мом, в которых почитается тог же самый библейский Бог, что и в хри!
стианстве. Что бы это понять, не нужно глубоко вникать в суть дог!
матических расхождений, которые, кстати, совершенно непреодоли!
мы (взять хотя бы догмат о Троице), достаточно заметить, что сред!
невековые католики и православные видели друг в друге не мень!
ших врагов, чем в мусульманах. Европейские рыцари с одинаковым
рвением совершали крестовые походы и на тех, и на других. Нужно
ли вспоминать о взятии крестоносцами Константинополя или о при!
зыве папы римского совершить крестовый поход на Русь? Православ!
ные и католики мыслили одними понятиями, но по!разному. Разли!
19
А. Н. Поляков
чия усугубляются ещё и тем, что восточное и западное христианство,
распространённые в народной среде, а не в тиши монастырских ке!
лий или католических университетов, впитали в себя совершенно
разные языческие системы. В итоге — не совсем одинаковое воспри!
ятие Бога, совсем разные представления об устройстве вселенной и
общества, не похожие друг на друга герои, иное отношение к празд!
никам, расходящиеся межу собой обряды, различные правила пове!
дения.
Россия явно стоит вне европейской культурно!исторической об!
щности. Примеры, которые приводил Н. Я. Данилевский в начале
своей знаменитой книги, звучат так, как будто события, описанные
им, произошли не в XIX веке, а буквально вчера88 . Разве трудно в
наши дни обнаружить явление, которое мы называем «политикой
двойных стандартов», а Н. Я. Данилевский в позапрошлом столетии
определял как «вешание разными весами, когда дело идёт о России и
о других европейских государствах?»89 Для них мы соперники, со!
юзники, помощники, попутчики — кто угодно, но не свои, и ввиду
того, что историю переделать невозможно — вряд ли будем своими.
«К сожалению или к удовольствию, к счастью или к несчастью» —
заключал Данилевский, — Россия не принадлежит к Европе90 .
Оригинальный метод определения границ цивилизации как исто!
рического поля применил А. Д. Тойнби. На примере Англии он пока!
зал, что её историю невозможно понять вне общеевропейского исто!
рического процесса91 . Тем самым он косвенно определил принадлеж!
ность, казалось бы, оторванного от остальной Европы острова к За!
падной цивилизации. Если мы зададимся теми же вопросами, что и
Тойнби, относительно русской истории, то каков будет результат в
этом случае? Итак, является ли история России умопостигаемой сама
по себе? Можем ли мы абстрагировать внутреннюю историю России
от её сношений с Европой? Если да, то можем ли мы сказать, что вне!
шние сношения вторичны? Не трудно заметить, что русская история
проходила совершенно иначе, чем европейская. В отличие от исто!
рии островной Англии, история материковой России не только умо!
постигаема, но и гораздо более понятна вне европейской истории, чем
в её контексте. Иначе возникает множество неприятных вопросов:
почему в русской истории не было рыцарских турниров, крестовых
походов, замков, вассалитета, цеховых организаций, борьбы городов
за вольности, реформации, ренессанса, университетов, бродячих сту!
дентов, инквизиции, т.е. всего того, что создаёт зримый образ средне!
вековой Европы и объединяет её в единое историческое целое? Если
20
Введение
всего этого в русской истории нет, то, что же общего остаётся в судь!
бе России и Европы, кроме социологических схем? И наоборот: Ев!
ропа не знала такого явления как изгнание или призвание князя на
городской стол, постоянной и напряжённой борьбы с кочевниками,
ордынского ига, опричнины, крестьянской колонизации, старообряд!
чества, казачества, крепостных мануфактур, борьбы славянофилов и
западников (забавно было бы прочитать о европейских славянофи!
лах, которые доказывали бы местным западниками, что Европа это
часть России) — всего того, что объединяет в единое целое наш Рус!
ский мир. Даже в явлениях, на первый взгляд схожих, вскрываются
существенные различия. Например, процесс образования нацио!
нальных государств в Европе и России проходил в одно время, и, ка!
залось бы, носил тот же характер. Однако в Европе он сопровождал!
ся развитием товарно!денежных отношений, а у нас крепостничества;
в Европе королевская власть опиралась на дворянство — у нас кня!
зья действовали в союзе с боярством (отдалённым аналогом запад!
ноевропейского рыцарства); в Европе национальные государства
складывались в борьбе с церковью — у нас, наоборот, в союзе с ней. И
так далее, и тому подобное.
Цель данного исследования заключается в том, чтобы на основе
выработанного автором цивилизационного метода определить основ!
ные (типологические) черты древнерусского общества и важнейшие
эпохи в его развитии, дать целостный образ древнерусской цивили!
зации.
Исследование строится на основе уже сложившегося комплекса
исторических источников разных типов и видов. Преимущественно
это письменные и археологические (вещественные) памятники. Сре!
ди письменных источников наиболее важное место занимают лето!
писи, литературные и публицистические произведения, законода!
тельные акты, актовый материал, берестяные грамоты. Большое зна!
чение имеют произведения устного происхождения — былины, сказ!
ки, легенды, исторические сказания, пословицы и поговорки. Исполь!
зованы также зарубежные письменные памятники: византийские,
восточные, западные.
Настоящий труд является с одной стороны обоснованием новой
теории цивилизации, с другой — применением данной теории и ме!
тодологии в конкретно!историческом исследовании.
Теоретические построения состоят из трёх частей:
1) понятие цивилизации;
2) типология цивилизаций;
21
А. Н. Поляков
3) цивилизационный метод.
Конкретно!историческое исследование посвящено истории Киев!
ской Руси от её возникновения до монгольского нашествия, которое
было важнейшей вехой в развитии Русского общества, полностью
изменившей дальнейшей ход событий. Данная часть исследования
является основной и состоит из следующих разделов:
1) возникновение древнерусской цивилизации;
2) вехи развития древнерусской цивилизации;
3) политический строй Киевской Руси;
4) социальный строй Киевской Руси;
5) социально!половые отношения в Древней Руси.
Первые два раздела образуют блок, посвящённый социальной ди!
намике, а третий, четвёртый и пятый — блок, посвящённый социаль!
ной статике. История цивилизации в Киевской Руси рассматривает!
ся с точки зрения отношений человека с властью, обществом и чело!
веком противоположного пола. В результате освещаются наиболее
важные социальные связи, характеризующие древнерусское общество
с разных сторон, раскрывающие общие черты для определённого типа
цивилизации и своеобразные, присущие только данной цивилизации
признаки.
Понятия «Киевская Русь», «Древняя Русь», «древнерусская ци!
вилизация» используются в исследовании как синонимы и подразу!
мевают период развития русского общества с X по XIII век. Киевс!
кая Русь рассматривается как особая цивилизация, являющаяся од!
новременно первым этапом развития Русской социальной и культур!
но!исторической системы. Эпоха ордынского ига в исследовании не
затронута, поскольку является новым этапом в русской истории и
требует самостоятельного изучения.
16
Искендеров А. А. Историческая наука на пороге XXI века // ВИ. 1996. № 4. С.8,11.
Актуальные проблемы теории истории (Материалы «круглого стола» (12 янва!
ря 1994г.)) // ВИ. 1994. № 6. С.46, 51, 62, 66, 95.
18
Там же. С.65.
19
Там же. С.49.
20
Хачатурян В. М. Проблемы изучения сравнительной истории цивилизаций //
ПИШ. 1991. №5. С.6.
21
Гуревич А. Я. Социальная история и историческая наука // ВФ. 1990. №4. С.27.
17
22
Введение
22
История России (Россия в мировой цивилизации) / под ред. А. А. Радугина. М.,
1997. С.23–24.; Загладин Н. В. Всемирная история. История России и мира с древ!
нейших времен до конца XIX века. М., 2001. С.19.
23
Ойзерман Т. И. Материалистическое понимание истории: плюсы и минусы //
ВФ. 2001. № 2. С.7.
24
Там же. С.25–26.
25
Там же. С.18.
26
Там же. С.18 –19.
27
Искендеров А. А. Указ. соч. С.7.
28
Там же.
29
Актуальные проблемы теории истории. С.72,73.
30
Там же. С.81.
31
Там же. С.83.
32
Там же. С.84.
33
Актуальные проблемы теории истории. С.95.
34
Там же. С.101.
35
Там же. С.87.
36
Там же.
37
Ланда Р. Г. Восток: цивилизация, формация, социум // ВИ. 1995. № 4. С.52.
38
Спиркин А. Г. Основы философии. М., 1988. С.559.
39
Актуальные проблемы теории истории. С.46, 66, 76.
40
Данилов В. А., Носова Н. П. Всероссийская научная конференция «Историчес!
кая наука на пороге третьего тысячелетия» // ОИ. 2001. № 1. С. 214.
41
Актуальные проблемы теории истории. С.61.
42
Там же. С.63.
43
Там же. С.90.
44
Лубский А. В. Альтернативные модели исторического исследования. М., 2005.
С.45.
45
Там же. С.107, 110, 112, 114, 119.
46
Там же. С.157, 174, 175, 184.
47
Там же. С.306, 319.
48
Ионов И. Н. Теория цивилизаций и эволюция научного знания // Обществен!
ные науки и современность. 1997. №6. С.133.
49
См.: Алаев Л. Б. Смутная теория и спорная практика: о новейших цивилизаци!
онных подходах к Востоку и к России // Историческая психология и социология
истории. 2008. №2. С.94–111.; Ионов И. Н. Цивилизационное сознание и истори!
ческое знание: проблемы взаимодействия. М., 2007. С.7–12.
50
Искендеров А. А. Историческая наука на пороге XXI века. С.18.
51
Морозов Н. М. Концептуализация исторического знания о российской цивили!
зации на рубеже XX–XXI вв. Кемерово, 2014. С.3–4.
52
См.: Костяев А. И., Максимова Н. Ю. Современная российская цивилизациоло!
гия: подходы, проблемы, понятия. М., 2013. 328 с.
53
См.: Морозов И. Н. Указ. соч.; Морозов И. Н. Концептуализация исторического
знания о российской цивилизации на рубеже XX–XXI вв. в отечественной истори!
ографии: дис …. док. ист. наук: 07.00.09: защищена 29.05.2014. Кемерово, 2014. 520 с.
54
Актуальные проблемы теории истории. С.77.
55
Там же. С.78!79.
56
Ракитов А.И. Цивилизация, культура, технология и рынок // ВФ. 1992. № 5. С.5.
23
А. Н. Поляков
57
Ракитов А.И. Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры:
пример России // ВФ. 1994. № 4. С.22.
58
Ракитов А. И. Цивилизация, культура, технология и рынок. С.7.
59
Ракитов А. И. Новый подход … С.26.
60
Ракитов А. И. Цивилизация, культура, технология и рынок. С.5.
61
Ракитов А. И. Новый подход … С.26.
62
Там же.
63
Ракитов А. И. Марксистско!ленинская философия. М., 1988. С.29.
64
Там же. С.31.
65
Чешков М.А. Мироцелостность и её история // ВИ. 1995. № 2. С.27!43.
66
Актуальные проблемы теории истории. С.53.
67
Там же. С.93.
68
Там же. С.57–58.
69
Там же. С.91.
70
Цивилизация Руси — России: Сб. науч. ст. М., 2007.
71
Платонов О. А. Русская цивилизация. [М]., 2009. Режим доступа: http://
www.netda.ru/belka/texty/ruscivil.htm (Электронная версия кн.: Платонов О. А.
Русская цивилизация. М., 1992.)
72
Платонов О. А. Экономика русской цивилизации. М., 2008. С.5.
73
Цымбурский В. Л. Остров Россия // Русский Архипелаг [М]., 2009. Режим дос!
тупа: http://www.archipelag.ru/ru_mir/ostrov!rus/cymbur/island_russia/
74
Кара!Мурза С. Г. Истмат и проблема Восток – Запад // Электронная библиоте!
ка ModernLib.Ru. [М.], 2014. Режим доступа: http://modernlib.ru/books/
karamurza_sergey_georgievich/istmat_i_problema_vostokzapad/read_1/
75
В. Никонов: Россия – великая цивилизация. У нас нет оснований заниматься
историческим самоуничижением // Россия и соотечественники. [М.], 2014. Режим
доступа: http://www.russkie.org/index.php?module=fullitem&id=27406
76
Выступление Владимира Путина на заседании клуба «Валдай» // Российская га!
зета М., 2014. Режим доступа: http://www.rg.ru/2013/09/19/stenogramma!site.html
77
Семеникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций: Учебник для ву!
зов. М., 2005. С.44.
78
Алаев Л. Б. Смутная теория и спорная практика: о новейших цивилизационных
подходах к Востоку и к России. С.98.
79
Там же.
80
Там же.
81
Там же. С.109.
82
Кузык Б. Н., Яковец Ю. В. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее: В 6 т.
Т.4. Истоки и вершины восточнославянской цивилизации. М., 2008.
83
Кузык Б. Н., Яковец Ю. В. Указ. соч. С.12, 34.
84
Там же. С.187.
85
Там же. С.186.
86
Там же. С.9.
87
Ионов И. Н. Цивилизационное сознание и историческое знание: проблемы вза!
имодействия. С.11.
88
Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991. С.5 – 22.
89
Там же. С.22.
90
Там же. С.59.
91
Тойнби А. Д. Постижение истории. М., 1991. С.22 – 26.
24
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
Глава 1
Цивилизация:
понятие,
типология,
метод
25
А. Н. Поляков
§1 К проблеме общественно
экономических формаций
П
осле распада Советского Союза наша историческая наука на
ходится в новых условиях. Однако, во многом, она остаётся
ещё советской. Теория общественноэкономических форма
ций, в окончательном виде сформулированная в начале 1930х годов
В. В. Струве1 , попрежнему лежит в основе многих исторических ис
следований, несмотря на то, что истинность этой схемы была уста
новлена путём голосования на нескольких научных конференциях2 ,
а опыт XX века обнажил немало изъянов в данном понимании исто
рического процесса. Формационная теория предполагает существо
вание социального прогресса. В ряду известных общественноэконо
мических формаций каждая последующая более прогрессивна по
сравнению с предыдущей. До гибели СССР это считалось неоспори
мым фактом. Регрессивные процессы, которые встречались в исто
рии, признавались исключительно временным явлением, не влияю
щим на общий ход социального развития. И вот, вместо обещанного
коммунизма в России вновь наступил капитализм, причём в более
дикой форме, нежели он был до революции 1917 года. Это стало сво
еобразным шоком для отечественной науки. Вместе с крушением Со
ветского Союза пошатнулась вера в светлое коммунистическое бу
дущее и социальный прогресс. Но дело не в социальном прогрессе
как таковом. Способ производства, который, согласно советской на
уке, лежит в основе социальноэкономического строя, на самом деле
не может быть объективным показателем уровня развития общества
и служить основанием для выделения той или иной общественно
экономической формации. По сути, формация есть абстракция, опи
рающаяся на допущение, будто способы производства последова
тельно сменяют друг друга в определённом порядке — от жёстких
форм эксплуатации (рабство) к менее жёстким (крепостничество,
найм). Данное положение формационной схемы восходит к идеям
французского социалистаутописта СенСимона3 и было, как под
чёркивает В. П. Илюшечкин, для самого К. Маркса гипотетическим,
т.е. предположительным4 . В действительности такой последователь
ности нет. Общество может использовать труд рабов, крепостных,
арендаторов и наёмных рабочих одновременно, независимо от эпохи
26
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
или уровня развития. Не исключена возможность и того, что оно
может менять их совершенно в ином порядке, исходя из конкретных
исторических обстоятельств. В эпоху перестройки это, кажется, ста
ли понимать и сами советские историки, по крайней мере, некото
рые. «Почти в каждую историческую эпоху, — отмечает В. П. Илю
шечкин, — существовали и будут до определённого времени суще
ствовать общества самых различных по своему формационному ха
рактеру типов, находящиеся на разных стадиях развития»5 .
История знает примеры того, когда древнее общество применяло
преимущественно труд зависимых крестьян, а не рабов, что коренным
образом противоречит теории формаций. «…Накопленный наукой ма
териал по социальноэкономической истории различных сословно
классовых обществ, особенно Востока, — пишет В. П. Илюшечкин, —
достаточно часто не согласуется с делением их по общественным спо
собам производства на азиатские, рабовладельческие и феодальные…»6 .
Например, вопреки формационной схеме зависимые крестьяне игра
ли главную роль в производстве Нововавилонской державы VI века
до н.э. Они обрабатывали землю, которая не была их собственностью,
находились в личной зависимости от отдельных лиц или храмов, ра
ботали в силу внеэкономического принуждения, но рабами не счита
лись7 . Согласно формационной схеме, это самый настоящий феодаль
ный способ производства, который должен был наступить только в
средние века. Феодализма в древности советская наука не признавала
и правильно делала, ибо в этом случае разрушается стройный ряд пос
ледовательной смены формаций, и сам этот ряд перестаёт иметь хоть
какойто смысл. Нововавилонское общество прибегало также к труду
арендаторов, рабов и даже наёмных рабочих. Крупные землевладель
цы предпочитали обращаться к услугам арендаторов, сдавая им землю
по частям небольшими парцеллами8 . На храмовых полях широко при
менялся рабский труд. Иногда храмы сдавали землю в аренду своим
собственным или частновладельческим рабам9 . Храмы и частные лица
вынуждены были часто прибегать к использованию квалифицирован
ного труда свободных работников в ремесле, сельском хозяйстве и осо
бенно для выполнения трудных видов работы. При этом иногда при
ходилось нанимать их по чрезвычайно высоким ставкам. «В поздней
Вавилонии нередко встречаются партии наёмных работников числен
ностью до нескольких сот человек. Они выступали против несвоевре
менной оплаты их труда, перебоев в снабжении пищей и не соглаша
лись работать за низкую плату, а в некоторых случаях даже угрожали
расправой своим работодателям»10 .
27
А. Н. Поляков
В птолемеевском Египте IVII в. до н.э. основными производите
лями были крестьяне (царские земледельцы) и в земле самого царя,
и в «уступленной», подаренной храмам или воинам (клерухам). Цен
тральная власть вмешивалась в производство во всех этих землях,
спуская вниз планы посева, собирая в государственные хранилища
весь урожай, вплоть до семян, назначая в деревни царских старост
(комархов)11 . Такая же картина обнаруживается и в других эллинис
тических государствах (Царство Селевкидов, Пергам)12 .
В древней Греции, которая представляется советской наукой стра
ной классического рабства, рабов было немало. Считается, что в Ат
тике их было около 16 тысяч13 . «Рабский труд находил применение в
хозяйствах различного типа, но в мелкие и средние хозяйства пред
почитали нанимать свободных рабочих (выделено мною. – А. П.) из
разорившихся крестьян»14 . В Афинах V в. до н.э. преобладало имен
но мелкое землевладение и свободный крестьянский труд15 . В Римс
кой империи со II в. н.э. повышается роль аренды, прекария и коло
ната.
Вместе с тем, рабство никуда не исчезло не только в средние века,
но и в новое время, и даже в современном мире. Византийская импе
рия в IX – XI веках продолжала использовать труд рабов и наёмных
работников (мистиев). «Рабство в IX – XI вв., – пишет З. В. Удальцо
ва, – … было ещё достаточно широко распространено: рабы исполь
зовались в качестве домашней прислуги, на полевых работах, в ре
месленном производстве, мореплавании»16 . Более того, в этот пери
од отмечается тенденция к расширению применения рабов17 . Рабс
кий труд и найм не чужд и средневековому Западу18 . Рабовладение
процветало в США вплоть до гражданской войны (1861 – 1865 гг.).
Плантаторы южных штатов использовали труд рабов, считая их пред
метом домашнего обихода, бессловесными животными, отличавши
мися от коров или лошадей только функциональным применением19 .
В то же время в северных штатах преимущество отдавали наёмному
труду, в том числе негров, которые на юге были рабами. И хотя уже
давно американское законодательство запрещает рабство, и сейчас в
Америке можно купить и продать человека20 . В Таиланде по некото
рым данным около 50 тысяч подпольных фабрик, которые использу
ют труд рабов, в особенности детей21 . Рабство существует в Латинс
кой Америке, Европе (Швейцарии, Голландии, Германии)22 . Есть оно
и в современной России.
Одним словом, формационный подход не может удовлетворять
современных историков. Идея социального прогресса, лежащая в
28
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
основе подхода, превращает исторический процесс в прокрустово
ложе и отсекает всё, что выходит за его пределы. Порой это приводит
к подмене предмета исследования, и тогда историки изучают не ре
альные особенности социального строя того или иного общества, а
подгоняют социальные системы под заранее заданную схему. Изу
чать следует не абстрактные конструкции, опрокинутые в прошлое,
а реально существовавшие социальные структуры.
Место общественноэкономической формации может занять по
нятие исторической эпохи. Известно, что человечество первоначаль
но пребывало в состоянии первобытности, затем появились более
развитые общества, то, что мы называем цивилизациями — в разное
время и разных местах, а в конце XX– начале XXI века уже заметны
контуры мировой цивилизации. В наше время всё чаще и чаще гово
рят о едином мировом хозяйстве, мировом разделении труда, о ми
ровой системе коммуникаций, взаимозависимости и т.п.23 Отрицать,
что в истории есть ярко выраженные эпохи, отражающие стадии раз
вития человечества, вряд ли возможно. Можно выделить следующие
эпохи:
1) первобытность;
2) локальные (очаговые) цивилизации;
3) мировая цивилизация24 .
Основную часть существования человека охватывает эпоха перво
бытности (100 – 200 тысяч лет назад — IV – III тыс. до н.э.), а большую
часть истории наполняет эпоха локальных (очаговых) цивилизаций.
Появление первых очаговых цивилизаций в Египте и Междуречье в
течение IV – III тысячелетий до н.э. знаменовало начало новой эпохи.
Человеческие сообщества постепенно, но неуклонно стали создавать
специфические, присущие только человеку формы жизни.
Эпоха очаговых цивилизаций предполагает неравномерное разви
тие различных народов. Наряду с «цивилизованными» в это время
продолжают существовать и первобытные сообщества. «Железные»
и «промышленные» революции происходили не везде и не в одно
время, мировые империи и мировые религии охватывали на самом
деле не весь мир, и даже не большую его часть25 . Только в XX веке
цивилизация занимает почти всё пространство планеты. Создаётся
впечатление, что человечество движется в направлении создания раз
витого общества в масштабе всей Земли. Вся известная нам история
до сих пор была историей расширения границ цивилизации. Проходи
ла она в форме борьбы, взаимодействия различных более мелких ло
кальных цивилизаций, не одинаковых по типу и уровню развития.
29
А. Н. Поляков
Это был своего рода естественный отбор, наиболее жизнеспособной
из них. Вместе с тем, в XX веке стало очевидным — по мере создания
мировой цивилизации усиливаются и противоположные тенденции.
Все ещё существуют не только локальные цивилизации, сохраняю
щие свои особенности, но даже первобытные общества. До создания
мировой цивилизации, видимо, ещё далеко.
§2 Общество как объект
исторического исследования
О
бъектом исторического исследования является общество. Это
научная категория, с которой связаны такие понятия как
«цивилизация», «государство», «община», «власть», «социаль
ноэкономический уклад» и другие, активно используемые истори
ками в своих трудах26 .
Слово «общество» нередко принимает самые разные значения:
совокупность всех людей (человеческое общество), сословные или
классовые организмы (дворянское общество, буржуазное общество),
объединения по интересам (общество любителей книги), те или иные
компании и т.д.27 В исторической науке главное его значение – соци
альный организм – конкретное, индивидуальное общество: гречес
кое, английское, китайское и другие. В настоящее время Ю. И. Семё
нов предлагает называть их социальноисторическими организмами
или просто социорами28 . Всемирная история по существу представ
ляет собой сумму историй таких социальных организмов29 .
Общество — это устойчивая система связей между людьми, опи
рающаяся на единство языка и культуры (материальной и духов
ной). Главное, что объединяет людей, связывает их в единое целое —
духовность. Это особенности веры, идеалы, святыни, традиции, обы"
чаи, стереотипы поведения — общие для предков и для потомков, со"
здающие психологическое единство между ними во времени и про"
странстве. Питирим Сорокин определял общество, как «совокуп
ность людей, связанных между собой процессами психического вза
имодействия»30 . Можно сказать (в известной мере упрощая понятие),
что общество — это круг общения. Аристотель об этом писал ещё в
IV веке до н.э.: « … всякое государство [полис, община] представляет
собой своего рода общение…»31 .
30
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
Самый широкий круг общения, который возможен — языковая
среда — народ, государство, цивилизация. Русский круг общения (об
щество) охватывает территорию, занимающую 1/6 часть планеты. До
начала XX века он неуклонно расширялся вместе с границами Рос
сии. В его основе находится русский язык. Поэтому, несмотря на на
личие многочисленных национальностей, наш социальный организм
нужно называть «русским», а не «российским». Представители дру
гих народов входят в наш круг общения, продвигаются по социаль
ной лестнице, занимают государственные посты и тому подобное,
если применяют русский язык и приобщаются к русской культуре,
впитывая вместе с этим русский многовековой опыт, историю и куль
туру общения. Поскольку понятия «государство» и «цивилизация»
являются производными от «общества», наше государство — рус
ское, цивилизация — русская, история — русская.
Средний круг, близкий по месту, занимаемому человеком в соци
альной лестнице – это сословие, класс, профессиональная группа.
Людей, входящих в его состав, объединяет не только язык и ценнос
ти, но и вид деятельности, место, занимаемое в системе обществен
ного производства, одинаковые проблемы, темп и стиль жизни. Са
мый узкий круг общения – система связей каждого конкретного че
ловека. В него входят родственники, друзья, коллеги и т.п.32
Общество является объектом изучения многих наук — филосо
фии, социологии, политологии, культурологии и других. Социоло
ги и философы затрагивают различные стороны общественной жиз
ни. Они изучают природу социального явления, структуру обще
ства, социальную мобильность, поведение человека в обществе, ос
новные социальные тенденции, проявляющиеся в истории общества
и т.п. Политология изучает политическую систему, а культуроло
гия — культуру. Историческую науку интересует процесс развития
общества, различные его состояния (изменения) в прошлом. Это и
есть предмет истории. Причём не абстрактного, а конкретного об
щества.
На практике историки поразному понимают свой объект и свой
предмет. Это зависит от философскометодологической базы, кото
рая лежит в корне их представлений о прошлом и настоящем. Рус
ская историческая наука прошла в своём развитии четыре этапа и
ныне переживает пятый. В основе первого была философия рацио
нализма, второго — романтизм, третьего — позитивизм и четвёртого
— марксизмленинизм. Историки"рационалисты (В. Н. Татищев,
М. В. Ломоносов, М. М. Щербатов, И. Н. Болтин, Н. М. Карамзин)
31
А. Н. Поляков
видели в обществе механическую совокупность людей, где главную
роль играли выдающиеся личности. Поэтому реальным объектом их
исторических исследований были правители и герои, которые дей
ствовали на фоне остальных людей, выступавших своего рода теат
ральными статистами. В результате предмет истории сводился к де
ятельности князей и царей, редко других выдающихся людей.
В. О. Ключевский, характеризуя методику работы знаменитого ис
ториографа, писал: «Карамзин смотрит на исторические явления, как
смотрит зритель на то, что происходит на театральной сцене… У него
каждое действующее лицо позирует, каждый факт стремится разыг
раться в драматическую сцену… От времени до времени сцена дей
ствий у Карамзина пустеет: герои прячутся за кулисы, и зритель ви
дит одни декорации, обстановку, быт, житейский порядок…»33 . По
добным образом можно охарактеризовать работу практически любо
го историка этого периода.
Историки"романтики представляли общество как живой орга
низм, наделённый качествами отдельной личности. Фактическим
объектом исторического исследования в это время становится на
род, а предметом — народный дух, проявляющий себя в обычаях,
нравах, страстях множества людей, которые теперь обильно за
селяют историческую сцену, превращая театральную драму исто
риковрационалистов в исторический роман. Труды историковро
мантиков (М. П. Погодин, С. М. Соловьёв, Н. И. Костомаров) пе
реполнены подробностями повседневной жизни исторических де
ятелей — мы видим и слышим их, следим за каждым их шагом.
Историки рассказывают о том, как они одеты, что едят и пьют, что
говорят и думают, какие цели себе ставят и что чувствуют. Если,
конечно, это позволяют источники. В противном случае «истори
ческий роман» приобретает черты этнографического опуса или
музея, заполненного бытовыми предметами, которые тоже призва
ны раскрыть особенности политической, домашней и нравствен
ной жизни народа.
Историки"позитивисты (В. О. Ключевский, С. Ф. Платонов,
П. В. Милюков и другие) придают понятию «общество» современ
ное значение, обращая внимание, прежде всего, на связи и отноше
ния между людьми — политические, социальные, экономические,
юридические, культурные, идеологические. В результате люди по
степенно и почти полностью исчезают с исторической сцены, усту
пая место сословиям, классам, массам и прочим социологическим
обобщениям. Вместо деяний предков и повседневной жизни мно
32
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
жества исторических героев, мы видим движения армий, сословные
привилегии и ограничения, экономический рост или спад, строи
тельство и разрушение предприятий и целых отраслей производ
ства, создание и ликвидацию органов государственной власти и тому
подобное. Даже культура теперь видится сквозь призму количества
открытых школ, музеев, театров, изданных книг и сделанных науч
ных открытий. Если историкипозитивисты обращаются к портре
там исторических деятелей, то и они получаются в виде узлов отно
шений и связей.
Историки"марксисты в этом смысле не придумали ничего нового.
И для них общество — это, прежде всего, массы и классы. Они лишь
выстроили иерархию связей, которой не было у позитивистов, и за
менили многофакторный подход строгой формационной схемой.
Перечисленные выше черты позитивистской историографии про
являются более отчётливо и выпукло. Встречаются труды, в которых
даже фамилии исторических деятелей упоминаются редко. Текст за
полняют феодалы, капиталисты, пролетариат, промышленность, сель
ское хозяйство, торговля, производительность, революционная си
туация, стачки, реформы, государственные интересы и тому подоб
ное.
Можно заметить, что историческая наука в России развивалась,
подчиняясь диалектическому закону «отрицание отрицания». Пер
вые историки — Татищев, Миллер, Щербатов, Болтин — выступали
против провиденциализма, который господствовал в древнерусской
исторической традиции, верили в разум и прогресс человечества.
Историкиромантики противопоставили свои взгляды теориям ра
ционалистов, в определённой степени вернувшись к прежней схе
ме. В их творчестве одно из центральных мест занимает понятие
«дух» — «народный дух», «мировой дух» и тому подобное, который
заменяет, по сути, понятие «бог». Вся мировая история представ
ляется историкамромантикам движением мирового духа, последо
вательно раскрывающего себя в истории народов. Философия по
зитивизма возвращала историографию к рационалистическим тра
дициям, отрицая романтизм. Это сказалось на понимании сути ис
торического процесса, восприятии исторических фактов, отноше
нии к источнику. Главным врагом марксистских историков был по
зитивизм. Зато они многое восприняли из наследия историковро
мантиков, прежде всего «историзм» и диалектику Гегеля. В наше
время отрицается формационный подход и марксистская модель
исторического познания в целом. Историки возвращают к жизни
33
А. Н. Поляков
многие традиции и теории позитивистов. В 90е годы XX века ста
новится популярным лозунг «открыть архивы для того, чтобы за
полнить «белые пятна» истории», имеющий ярко выраженный по
зитивистский характер. Возрождается многофакторный подход,
сформулированный в рамках позитивистской историографии. Из
небытия возвращается теория закрепощения и раскрепощения со
словий — один из столпов государственной школы, дошедший до
нас в переосмысленном историкамипозитивистами виде. Совре
менные историки вновь, как и во времена Ключевского — Платоно
ва — Милюкова, главную задачу видят в установлении историчес
кого факта и первичной его обработке. Иначе говоря, историческая
идея, развиваясь, со временем превращается в свою противополож
ность — антиидею. Затем, новая идея отрицает «антиидею», со
вершая «отрицание отрицания». Идея как бы возвращается к ис
ходному положению, но уже на новой основе, обогащённая всем
ценным, что имелось на предыдущих этапах.
Изменения в понимании объекта исторического исследования (об
щества) шло, если пользоваться философскими категориями, от еди"
ничного, через особенное, к общему. Рационалисты замечали в обще
стве только героев (единичное), романтики — обнаружили народы
(особенное), а позитивисты и марксисты — набор связей между клас
сами и сословиями (общее).
§3 Формы организации
общества
К
аждое общество целесообразно различать по типу существо
вания (структуре, образу жизни), форме организации и по виду
основной деятельности его членов. На основании главного
вида деятельности можно выделить общество собирателей и охот
ников, сельскохозяйственное (общество земледельцев или скотово
дов), промышленное. По форме организации – общину и государство.
По типу существования – первобытное общество и цивилизацию.
Форма организации является важнейшим показателем состояния
общества. Если цивилизация характеризует общество с точки зре
ния источников существования (труд, право на землю, деньги), то
форма организации определяет общество по особенностям социаль
34
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ного порядка. Здесь главный вопрос — о власти. Обычно социальный
уклад и форма организации согласованы друг с другом. Можно вы
делить две возможные формы общественного порядка: община и го
сударство. Обе они – объект изучения ни одного поколения учёных,
но, не смотря на это, до сих пор являются предметом ожесточённых
споров.
Община – первый способ организации, возникший на заре чело
веческой истории. Непосредственно он связан с первобытностью, но
существует и в эпоху локальных цивилизаций. Отечественная наука
породила великое множество определений общины, но среди них
трудно найти такое, которое позволяет увидеть её суть. Согласно
Л. Б. Алаеву, община – это малая социальная группа, обладающая
способностью к биологическому и экономическому воспроизводству,
имеющая собственную организацию, отличающаяся религиозным
единством, определённой системой ценностей и другими признака
ми34 . Как справедливо замечают Л. В. и В. П. Даниловы, данное «оп
ределение слишком общо и формально; под него практически могут
быть подведены самые разнообразные сообщества»35 .
Сами Даниловы предлагают не менее размытое определение. В
разных трудах они относят общину к близким, но все же неодина
ковым родовым понятиям: община у них, то «целостный соци
альный организм», то «универсальный институт», то некая «пер
вичная форма социальной организации»36 . «Организм – организа
ция – институт» – это не совсем одно и то же. «Организация» как
правило, предполагает некое объединение, имеющее чёткое устрой
ство, но совсем не обязательно «организм». Под «организмом» обыч
но понимается «сложно организованное единство, целостность»37 .
«Институт» – чаще всего форма общественного устройства, сово
купность норм в области общественных отношений, выполняющих
строго определённую функцию (институты семьи, власти, частной
собственности и т. п.)38 . Чем, по их мнению, является община в пер
вую очередь — непонятно. Видовые признаки общины у них также
расплывчаты. Вот как Даниловы характеризуют родовую общину:
«…община – имеющий всеобщее распространение универсальный
институт, выступающий носителем всей совокупности обществен
ных функций, определяющий всю систему отношений»39 . Возра
жать против этого трудно. В целом это верно. Но понять, что такое
«родовая община» и каковы её основные, существенные признаки
вряд ли получится. Для этого нужно прочитать всю написанную ими
статью.
35
А. Н. Поляков
Совершенно необъятное определение общины предлагает
С. Д. Зак* . Похоже, он старается втиснуть в него всё, что ему извест
но об этом. Община в его устах – это «союз» или «объединение» не
посредственных производителей, это «общественнопроизводствен
ная и социальная организация сельских трудящихся», это «соци
альный организм», связанный с традиционной формой расселения
(деревня, село, хутор). Причём, все это может, по его мнению, есте
ственно сложиться или исторически развиться, может отличаться де
мократической системой управления или наоборот, автократической.
Целью её существования может быть удовлетворение нужды и инте
ресов совладельцев земли, или в регулировке бытовых, культовых и
других взаимоотношений. Что же это такое на самом деле непонят
но. Даниловы замечают в определении С.Д. Зака как минимум «два
существенно различных взгляда на общину»40 .
Ю. И. Семёнов даёт наиболее ясное определение. Община – это
социальный и в то же самое время хозяйственный организм, ограни
ченный по своим размерам так, что все его члены находятся в по
вседневном контакте. «Как первобытная, так и крестьянская общи
ны, — пишет Ю. И. Семёнов, — имеют собственные базис и надстрой
ку, свою собственную материальную и духовную культуру»41 .
Община — социальная организация, которая отличается высокой
степенью единства, целостностью, т. е. это действительно социальный
* “Земледельческая (сельская, поземельная, соседская, деревенская) община – это
естественно сложившийся или исторически развившийся местный соседский со
циальноэкономический, политический (в классовом обществе), идеологический
и бытовой союз (или объединение) непосредственных производителей – крестьян
и их домохозяйств – с целью обслуживания и удовлетворения их нужд и интере
сов как совладельцев (и сопользователей) земли, воды и т. п. Это общественно
производственная и социальная организация сельских трудящихся индивидов,
сочетающая в себе систему соседских и родственных связей и отношений. Это со
циальный организм, связанный с традиционной формой расселения (деревня, село,
хутор), демократической или автократической системой управления, самоуправ
ления и регулирования внутри крестьянских поземельных (экономических), бы
товых, религиознокультовых и т. д. взаимоотношений своих членов. Основными
чертами сельской общины являются дуализм (коллективный труд и общая соб
ственность; парцелльный труд и единоличное владение); автаркизм (более или
менее замкнутый натуральнопотребительский хозяйственный и жизненный цикл);
экстенсивное воспроизводство, внутриобщинное разделение труда (иногда в со
словнокастовой форме); соединение труда (ремесленный и земледельческий);
личностные (родственные и связи по свойству) отношения как доминирующий
тип социальных связей”. (Зак С. Д. Методологические проблемы развития сельс
кой поземельной общины //Социальная организация народов Азии и Африки. М.,
1975. Прим. 20. С. 295.)
36
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
организм. Ф. Энгельс подчёркивал, что русский «крестьянин живёт
и действует только в своей общине; весь остальной мир существует
для него лишь постольку, поскольку он вмешивается в дела его об
щины. Это до такой степени верно, что на русском языке одно и то
же слово мир означает, с одной стороны “вселенную’’, а с другой –
“крестьянскую общину’’»42 . То же самое отмечает современный ис
следователь А. С. Ахиезер: «Существо статичного локального сооб
щества хорошо выражалось словом “мир”»43 . По отношению к общи
не он употребляет также и другие похожие выражения: «локальное
сообщество», «закрытая социальная система», «замкнутая локальная
организация, для которой мир оканчивается за околицей»44 и т.п. Как
правило, исследователи чувствуют это, и, несмотря на путаницу в
определениях общины, порой очень точно характеризуют её истин
ную природу. Тот же С. Д. Зак называет общину «локальным микро
космом»45 (впрочем, это выражение он заимствует у К. Маркса46 ),
«замкнутой самоуправляющейся системой»47 или «социальноэко
номическим организмом»48 . Природа общины такова, что она выгля
дит со стороны и проявляет себя как единое целое, независимо от
того, какую внутреннюю структуру имеет, на какой стадии развития
находится, каков её тип, форма, структура. Для внешней среды все
это оказывается неважным.
Главной особенностью общины как формы организации являет
ся то, что власть в ней принадлежит всем её членам (народу), а не
какомулибо отдельному лицу или группе лиц. Свою волю народ осу
ществляет непосредственно, на общем собрании. Сход общинников,
где решаются все вопросы внутренней жизни — главная черта об
щины, её существенный признак, без которого она не может суще
ствовать. А. С. Ахиезер, поясняя, что такое крестьянский «мир», так
и написал: «это, прежде всего локальная общность, сход»49 (выделе"
но мною. – А. П.).
Русские крестьяне на сходе выбирали старосту, десятских и дру
гих должностных лиц, разбирали частные жалобы и просьбы, дела
по отходу, расклад повинностей, церковные, финансовые и земель
ные вопросы50 . В сходе могли участвовать все члены общины. По
словам Ф. Энгельса, это было принято, например, у ирокезов, у кото
рых на общее собрание приходили все взрослые мужчины и женщи
ны51 . Иногда обычай какимлибо образом ограничивал число участ
ников. В Абхазии в XIX веке на общий сход собирались исключи
тельно мужчины52 . В русской сельской общине в сходе участвовали
только домохозяева, на волостном сходе – выборные от сельских об
37
А. Н. Поляков
53
щин и их старосты . Однако в случае отсутствия домохозяина, на
сельское собрание могла явиться и хозяйка дома, а на волостной сход,
помимо выборных – любой желающий54 .
Непосредственное народовластие — причина территориальной
ограниченности общины. Обычно по мере роста община делится на
более мелкие части. Чем обширнее она становится, тем сложнее её
внутреннее деление. Постепенно части общины обосабливаются и
образуют самостоятельные социальные организмы. Вот один из час
тных случаев, раскрывающих этот процесс на примере русских крес
тьян XVIII века. По сообщению Н. А. Миненко, в 1750 году томские
крестьяне, «имевшие жительство» в деревнях Тарышкиной и Завья
ловой, просили выделить их в особую сотню (т.е. общину) и позво
лить выбирать своего старосту и мирского «пищика», чтобы можно
было «между собою суд и расправу иметь». В качестве основания для
просьбы крестьяне указывали на дальнее расстояние их деревень от
острогов, к которым они были приписаны (от Бердского, например,
– 350 вёрст). И потому «в случавшихся… между ими небольших уп
равах для суда они за далностью [в те остроги] приезжать не могут»55 .
Хозяйственной основой общины является совместное землевла
дение. По Марксу – это «одна из её основных черт»56 . М. О. Косвен
называет коллективное владение землёй основной сущностью сель
ской общины57 . Очень точно сказал об этом Л. В. Милов. Община, по
его словам, есть «коллективный земельный собственник»58 . Совме
стное землевладение — базис общины как формы социальной орга
низации, источник и признак, характеризующий её как хозяйствен
ный организм.
Общее владение землёй присуще общине независимо от эпохи и
места существования. Ф. Энгельс отмечал данную черту общины у
американских, латинских, кельтских, германских и других племён59 .
Массу свидетельств совместного землевладения собрали исследова
тели русской крестьянской общины60 . Это и наделение землёй ново
поселенцев, принятых в общину, частичные и общие переделы зем
ли, как в сельских, так и в более крупных волостных общинах; это и
изъятие земельного надела, при выходе крестьянина из общины. Со
вместно владели землёй запорожские казаки. Д. И. Яворницкий от
мечает, что у запорожцев каждый год происходил передел земли «всех
рек, озёр, урочищ, звериных доходов и рыбных ловель»61 , по всей тер
ритории войска. Этот ежегодный передел осуществлялся по жребию
на общевойсковом круге. И. В. Следзевский указывает, что такое от
ношение к владению землёй составляет сущность африканской об
38
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
щины. «…Африканское обычное право, – пишет он, – запрещает куп
люпродажу земли и рассматривает её как коллективное достояние»62 .
Совместное землевладение характерно и для кочевой общины. «Рай
он кочевья, занимаемый отдельной хозяйственной единицей – состав
ная часть общей земельной собственности племени» – отмечают
Л. В. и В. П. Даниловы63 .
В отечественной науке принято выделять два основных типа об
щины: 1) родовую, иначе – первобытную, кровнородственную; 2)
соседскую, иначе – территориальную, сельскую, земледельческую64 .
Внутри родовой стадии различают раннеродовую общину охотников,
рыболовов и собирателей, и развитую общину земледельцев и ското
водов. Внутри соседской – азиатскую, античную и германскую65 . В
качестве переходной формы называют домашнюю (патриархальную)
или большесемейную общину66 . Основное различие между ними ви
дится в характере связей. Считается, что родовая община строится
на кровном родстве, а соседская на территориальной общности.
Ю. И. Семёнов в 1979 году предложил пересмотреть эту схему. “В
своё время, – пишет он, – противопоставление родства как основы
первобытной общины соседству (выделено мною – А. П.) как осно
вы крестьянской общины было шагом вперёд. Но в реальности раз
личие между родством и соседством было всего лишь внешним и не
всегда чётким выражением действительного различия, как показы
вают факты, в классовом обществе нередко встречаются крестьянс
кие общины, состоящие из родственников ничуть не в меньшей сте
пени, чем первобытные общины”67 . Ю. И. Семёнов считает, что об
щины нужно делить на 1) первобытные, которые состоят всего из
одной хозяйственной ячейки, т.е. одновременно являются и хозяй
ственным организмом и ячейкой68 , и 2) крестьянские, состоящие из
множества хозяйственных ячеек (дворов). Переходный тип – прак
рестьянская община – представляет собой то же, что и крестьянская,
но в обществе, где ещё не сложились классы.
Данная типология проста и позволяет различать общины, исполь
зуя археологические данные, что крайне важно для изучения допись
менных обществ. Если в посёлке нет дворов, то, скорее всего, здесь
могла существовать только первобытная община (по терминологии
Ю. И. Семёнова); если есть дворы – пракрестьянская или крестьянс
кая. Проблема в том, что типология, предложенная Семёновым, не
учитывает и не раскрывает причину деления (или не деления) общи
ны на дворы. Мне кажется, все дело здесь в собственности на домаш
нее (движимое) имущество и различия в порядке наследования. Если
39
А. Н. Поляков
наследником является род (мужской или женский), община выстра
ивается на его основе и существует как единое хозяйство. Поэтому и
не делится на дворы. Если же имущество наследуется членами семьи
– именно семья становится хозяйственной ячейкой и потому огора
живается от других таких же хозяйств, входящих в общину. Так по
являются дворы. Теперь уже не имеет значения на основе одного или
нескольких родов складывается община. Имущество всё равно оста
ётся у родственников. Община из родовой становится соседской.
Как форма социальной организации, и родовая, и крестьянская
общины относятся к одному типу, являясь объединением непосред
ственных производителей. Они обе зиждутся на всеобщем личном
труде. В этом смысле и та, и другая общины – первобытные. Перво
бытными они являются потому, что существуют на основе первона"
чального быта, диктуемого самой природой, а не в силу примитивно
сти, хотя и этого у них не отнять. Существует и цивилизованная об
щина – это полис (городская община).
Есть две точки зрения на проблему городской общины. К. Маркс
видел в ней особый тип соседской общины, представляющий собой
одну из стадий её разложения. Он называл такую общину античной69 .
Советские учёные в массе своей следовали за К. Марксом. Ю. И. Се
мёнов считает, что “городских общин”, в собственном смысле слова не
существовало. То, что было, по его мнению, нельзя называть община
ми. “Как городагосударства Шумера, так и античные полисы, – пи
шет Ю. И. Семёнов, – представляли собой ни что иное, как более или
менее значительные по своим размерам классовые социальные орга
низмы, конкретные классовые общества, которые одновременно были
и государствами. Иначе говоря, они были социальными образования
ми совершенно другого порядка, чем первобытные и крестьянские об
щины”70 . И всё же, полису присущи все основные общинные черты:
1) сход, где общинники принимают решение сами, непосредствен
но; и
2) совместное землевладение, выраженное в верховном праве го
родской общины на землю, наделении граждан полиса землёй (кле
ромжребием) и наличии общественного поля (агер публикус)71 .
Отличие “цивилизованной” общины (полиса) от первобытной (ро
довой и соседскосемейной) в том, что она является объединением
не только и не столько земледельцев, сколько землевладельцев. Если
первобытная община – это земледельческая община, то полис – это
землевладельческая община. Здесь владельцы земли сами не тру
дятся на ней или хотя бы стремятся к этому, имеют право и возмож
40
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ность жить за счёт земли, но не работать на ней. Цивилизация, кото
рая в основе своей имеет полис, единственный её тип, способный орга
низовывать общество на древних общинных началах. Вероятно по"
этому, общество, переходящее от первобытности к цивилизации обыч"
но строится на полисной основе.
Государство – второй способ организации общества. Ему посвя
щено, пожалуй, ещё больше трудов, чем общине. Вопросам понятия,
сущности, происхождения и смысла государства много уделяли вни
мания Сократ, Платон, Аристотель, Макиавелли, Гоббс, Кант, Фих
те, Гегель и другие крупные мыслители. Г. В. Ф. Гегель, например,
понимал под государством воплощение божественной идеи – объек
тивно себя сознающей свободы72 . Для него государство – отечество,
общность наличного бытия. К признакам государства Гегель отно
сил законы и учреждения73 .
Советская историческая наука исходила из ленинского определе
ния сущности государства. «Государство, – говорил В. И. Ленин, –
это есть машина для поддержания господства одного класса над дру
гим»74 . Главными признаками государства назывались:
1) наличие публичной власти, отделённой от основной массы на
рода;
2) взимание налогов для содержания публичной власти;
3) размещение населения по территориальному признаку, а не на
основе кровных уз75 .
В современной русской науке представления историковмарксис
тов о признаках государства и его сущности почти не изменились.
Правда, акценты нередко смещаются в сторону примирительной при
роды государства. При этом используется лазейка, оставленная в своё
время Ф. Энгельсом, который писал, что государство создаётся «сна
чала только в целях удовлетворения… общих интересов»76 и только
потом приобретает классовый характер.
Новые веяния в современной отечественной историографии от
ражают взгляды Е. А. Мельниковой. По её мнению, государство — это
система, обеспечивающая жизнедеятельность общества как единого
политического организма77 . Основными признаками государства
Мельникова считает:
1) наличие отчуждённой от народа власти;
2) наличие права – системы норм, которая обеспечивает функци
онирование общества;
3) наличие территории, на которую распространяется государ
ственная власть78 .
41
А. Н. Поляков
Близок к данному определению И. Н. Данилевский. Он полагает,
что «всякое государство имеет две общие характерные черты: исполь
зует силу с целью добиться подчинения своим командам; претендует
на право командовать и право подчинять, т.е. на то, чтобы быть леги"
тимным»79 .
Практически все выше перечисленные определения под государ
ством имеют в виду социально"политическую систему, т.е. форму орга
низации общества, обеспечивающую, общественный порядок, цело
стность, защиту, интересы всех или какоголибо класса. Проблема в
том, что понимание сущности государства и выделение его призна
ков не согласованы и потому не точны. Государство как способ (фор
ма) организации общества противостоит другой форме – общине.
Основное отличие между ними состоит в том – кому принадлежит
власть. Если в общине носитель власти народ, то в государстве, как
это верно замечено, власть отделена от народа. Следовательно, во
всех указанных выше определениях называется всего один существен
ный признак – публичная власть, или власть, отчуждённая от наро
да, а этого явно недостаточно. По существу, публичная власть – это и
есть государство. Налоги, право, территория и территориальные связи
– это следствия существования государственной власти. Налоги –
это система жизнеобеспечения государства. Право – основа управ
ления. Распределение населения по территориальному принципу –
это естественное преобразование связей в обществе, где государство
существует уже достаточно долгое время, а не наоборот. Раньше че
ловек жил в своём роду потому, что только там он чувствовал себя в
безопасности. Теперь, когда он находится под защитой государства,
нужды жить в роду своём нет и население перераспределяется, сме
шивается.
Признаки государства должны раскрывать его суть. Не всякая
власть, отделённая от народа, будет являться государственной, а лишь
та, которая признается народом как законная, своя. Иначе, как заме
чает И. Н. Данилевский, государство невозможно отличить от обыч
ной банды грабителей. Тем более что «на ранних стадиях развития
этот самый «аппарат» [государственный] очень напоминает именно
банду, поскольку состоит из небольшой группы хорошо вооружён
ных людей с главарём во главе»80 . Суть в том, что народ как бы даёт
право государству применять силу, а государство обязуется выражать
интересы народа. Именно это следует из определения «государство
– это форма организации общества». Поэтому основными признака
ми государства следует считать:
42
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
1) наличие власти, отделённой от народа;
2) исключительное право власти на применение силы;
3) законность власти;
4) отражение интересов общества в целом.
Проще говоря, государство – это власть, которая
1) отделена от народа;
2) вооружена;
3) признана народом законной;
4) отражает интересы народа, а не только свои собственные.
Важно, чтобы все эти признаки сочетались, иначе государствен
ную власть можно с чемнибудь да перепутать – если не с бандой
грабителей, то с данничеством или иным способом господства.
§4 Цивилизация
С
лово «цивилизация» часто понимается поразному. К. М. Кан
тор выделяет четыре основных значения: цивилизация как
заключительная стадия социокультурной эволюции, сменив
шая варварство и дикость (Ф. Энгельс); духовные, гуманистические
противовесы варварству и дикости; тип культуры, «высокая культу
ра» (А. Д. Тойнби); заключительный, загнивающий этап определён
ного типа культуры (О. Шпенглер)81 . В ряду качественных характе
ристик, приписываемых понятию «цивилизация», можно встретить
и такие:
1) сложное общество;
2) городское общество;
3) современное общество;
4) совершенное общество;
5) достижения общества82 .
Сторонники цивилизационного подхода в истории, употребляют
слово «цивилизация» в качестве понятия, которое обозначает слож
ную социальную систему или общество, для которого характерно
наличие развитой технологии, хозяйственной специализации, про
изводство предметов роскоши, социальная стратификация, города,
государство, монументальная архитектура и т.п.83 Н. Я. Данилевский
определял цивилизацию как культурноисторический тип «своеоб
разных планов» религиозного, социального, бытового, промышлен
ного, политического, научного и художественного развития 84 .
43
А. Н. Поляков
А. Д. Тойнби — как целостную социальную систему. «Цивилизации
— это… единое социальное целое, — пишет он, — где экономические,
политические и культурные элементы согласованы в силу внутрен
ней гармонии»85 . Современный американский политолог С. Хантин
гтон понимает цивилизацию как целостность, для которой характер
но единство или сходство таких параметров как язык, история, рели
гия, обычаи, институты, самоидентификация86 . Близки к данному
определению и наши исследователи: членкорр. Российской акаде
мии наук А. А. Искендеров87 , Ю. В. Яковец88 , А. Малашенко и дру
гие. По словам М. М. Мчедловой, «цивилизациями принято харак
теризовать устойчивые социокультурные общности, существующие
в определенных пространственновременных координатах»89 . В со
вместной работе Б. Н. Кузык и Ю. В. Яковец характеризуют цивили
зацию как культурноисторическую и социальноэкономическую
общность взаимосвязанных народов и этносов, имеющих единую
систему цивилизационных ценностей, общую историческую судьбу,
взаимосвязанную экономику, единый или схожий государственно
политический строй и духовный мир90 . К. В. Хвостова, уточняя оп
ределение С. Хантингтона, пишет, что «цивилизация – это не столько
набор ведущих признаковпараметров, сколько совокупность функ
циональных связей между этими параметрами»91 . Л. И. Семеннико
ва характеризует цивилизацию как способ жизнедеятельности обще
ственной макросистемы, объединённой общей географической сре
дой, системой ведения хозяйства, социальной организацией, духов
ными ценностями, политической системой, менталитетом и време
нем существования92 . О. А. Плотникова понимает под цивилизацией
три признака — монументальную архитектуру, города и письменность
— соединённые системой причинноследственных связей с соци
альными и политическими процессами, протекавшими в обществе93 .
Иногда под цивилизацией подразумевают чтото вроде обществен
ноэкономической формации наоборот. Например, подобного мне
ния придерживается В. Ю. Катасонов. Он пишет: «Чтобы получить
реальное представление о мировой истории, векторе развития чело
вечества, устройстве общества, нам придётся отойти от привычных
представлений, базирующихся на марксистском материалистическом
учении об общественно-экономической формации. Для этого нам
надо эту самую формацию поставить с головы на ноги. Тогда мы по
лучим модель общества, которую условно можно назвать “обществен
нодуховной формацией”» 94 . Это определение и рассматривается им
как синоним понятия «цивилизация».
44
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
На практике цивилизация чаще всего воспринимается и описыва
ется преимущественно как исторически определённая культурная
система. Культура — важная сторона жизни общества. Но прочтение
истории на основе результатов человеческой деятельности, чем и яв
ляется по существу культура, способно показать лишь его достиже
ния, но не позволяет понять особенности социального организма, и
то, как (и почему именно так) он возник и развивался. Общество,
описанное в виде культурного феномена, выглядит тщательно сло
женной мозаикой, смысл которой уловить не представляется возмож
ным, будто эту мозаику заставляют разглядывать по частям, по от
дельным кусочкам смальты. Связано это с особенностями человечес
кого мышления. Дело в том, что предмет (или явление) понятен лишь
тогда, когда ясна система зависимостей, внутренняя иерархия. Как
писал известный немецкий психолог Макс Вертгеймер «подлинное
понимание предполагает воссоздание шагов, внутренних структур
ных связей»95 . Этого как раз и не хватает цивилизационному подхо
ду. Зато есть в формационном. Марксистская теория общественных
формаций предлагает подобную иерархию и, хотя она на самом деле
неверно отражает исторический процесс, выстроенная система зави
симостей создаёт ощущение ясности и полного понимания.
Известный социолог П. Сорокин отмечает, что большинство ци
вилизаций – это не столько «культурные системы», сколько круп
ные «социальные общности» (социальные системы)96 . В этом смыс
ле изображение цивилизации как культурного феномена в некото
ром роде обедняет подлинное её содержание и оставляет за предела
ми анализа важнейшие стороны цивилизационного процесса.
Удачное определение цивилизации ещё в советское время дал
В. П. Илюшечкин. По его словам, «цивилизации являются одной из
форм существования и развития послепервобытных обществ, формой
воспроизводства всего уклада их социальной жизни во всех её прояв
лениях, выполняющей определённую социальноинтегративную
роль»97 . Подобное определение даёт и Л. И. Новикова. «…Цивилиза
ция может быть определена, — пишет она, — как собственно социальная,
основанная на всеобщих принципах (закон, долг, мера, деньги и пр.)
форма организации жизни людей»98 . По её мнению, цивилизацию мож
но рассматривать и как способ бытия и развития общества99 . А. И. Ра
китов, говоря о цивилизации, употребляет такие выражения как «сис
тема отношений»100 и «способ жизнедеятельности»101 .
Итак, цивилизация — это способ и форма существования обще
ства, тип социальной системы, образ жизни102 . Такие её признаки как
45
А. Н. Поляков
государство, города, общественное расслоение, развитое ремесло,
письменность и т.п., так или иначе, отражают именно способ жизне
деятельности, форму существования общества, а не его содержание
и не стадию развития. Хотя цивилизация и предполагает определён
ную стадию – сельскохозяйственное или промышленное общество
и, конечно, немыслима без самого общества.
Противоположная цивилизации форма жизнедеятельности – пер
вобытность – существует в условиях присваивающего хозяйства и
сельскохозяйственного общества. Разница между ними хорошо за
метна. В первобытную эпоху люди жили естественными сообщества
ми (племенами) и были близки к животному миру. Большую часть
времени и помыслов всего племени занимал процесс добывания
пищи. Соплеменники были заняты также заботой о потомстве и за
щитой своего рода от врагов. Можно сказать, они вели природный
образ жизни.
В цивилизованном обществе люди отдаляются от природы. Созда
ют свою собственную окультуренную среду обитания. Человек оза
бочен уже не только тем, где добыть кусок хлеба – он стремится за
нять по мере возможности лучшее положение в обществе: приобрес
ти особый статус, обогатиться. Роскошь, развитие искусств, мону
ментальная архитектура, города как новая среда обитания – отража
ют вполне определённо этот способ жизнедеятельности. Но всё это
лишь внешние черты социальных систем, на основании которых мож
но наблюдать – непосредственно или по остаткам – но не понимать.
Ни одна из теорий, которая останавливается на этой стадии по
знания, если прибегать к выражению П. Сорокина, «не в состоянии
точно указать, … когда зародилась та или иная «цивилизация», и ка
ковы признаки её зарождения, … когда она погибнет и каковы крите
рии её гибели»103 . Для действительного понимания цивилизации и
первобытности как исторически определённых способов жизнедея
тельности (образов жизни) требуется выявление таких отношений и
связей, на основе которых строились все остальные, т.е. базиса обще"
ственной системы.
Искать такого рода связи следует в первую очередь в экономичес"
кой сфере, прежде всего в отношении к труду и потреблению. Они
определяют источники существования человека, обеспечивают само
его бытие. Ведь как отмечали ещё классики марксизма – «главное в
жизни – это воспроизводство самой жизни, как собственной, посред
ством труда, так и чужой, посредством деторождения»104 . Первобыт
ный человек вынужден был тратить почти все своё время на то, что
46
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
бы выжить самому и дать выжить своему потомству. Тяжёлый физи
ческий труд являлся неизбежным для всех без исключения. Следо
вательно, первобытность – это такая социальная система, которая
держится на личном труде, где труд – жестокая необходимость для
всех (средство для жизни). Напротив, в любой цивилизации легко
заметить наличие социальных слоёв, в том числе тех, которые не толь
ко имеют возможность не трудиться, но и презирают труд, считают
его уделом «низких», «подлых» людей. Хорошим примером здесь
служит отношение к труду древних греков. Аристотель писал: «…нуж
но признать, что … гражданская добродетель подходит не ко всем, …
но только к тем, кто избавлен от работ, необходимых для насущно
го пропитания (выделено мною. – А. П.)… Те, кто исполняет подоб
ного рода работы для одного человека, – рабы, на общую пользу –
ремесленники и подёнщики»105 . Или вот ещё: «… ни хороший чело
век, ни хороший государственный муж, ни добрый гражданин не дол
жны обучаться работам, которые подобают людям, предназначенным
к подчинению…»106 . «Граждане, – пишет Аристотель, – должны быть
свободны от забот о предметах первой необходимости»107 . Как спра
ведливо отметил Ф. Ницше – «греки… высказываются с устрашаю
щей откровенностью, что труд есть позор…»108 . Подобное отношение
к труду можно обнаружить и в других цивилизациях, скажем, в древ
нем Египте. Известно, что египетские писцы относились с презрени
ем к любому, занимавшемуся физической работой109 .
Надо заметить, что наиболее яркие и однозначные признаки ци
вилизации, перечисленные выше, — города, развитие искусств, мо
нументальная архитектура, производство и распространение роско
ши — отражают жизнедеятельность именно тех людей, которые счи
тали труд позором, т.е. высших слоёв общества. Судя по всему, то,
что мы называем цивилизацией, при ближайшем рассмотрении ока
зывается жизнью свободных от труда людей или следами их образа
жизни, если речь идёт о древней, ныне уже исчезнувшей цивилиза
ции. Расслоение общества — социальная стратификация (о которой
часто пишут социологи) или классовое деление — ещё один харак
терный признак цивилизованного образа жизни. Цивилизации нуж
дались в рабочей силе. Такой силой были рабы, которые не воспри
нимались как члены общества и даже за людей не считались; зависи
мые крестьяне, отношение к которым было таким же; арендаторы,
наёмные рабочие. Большой разницы для «цивилизованного» чело
века не было. Главное, что они (все вместе или по отдельности) дава
ли ему возможность не думать о предметах первой необходимости и
47
А. Н. Поляков
спокойно предаваться любимым занятиям. С глубокой древности для
«благородных» — это были охота и война. Охота, естественно, как
развлечение, как способ показать свою доблесть, война же решала две
задачи сразу — позволяла благородным (лучшим людям) проявить
себя, а также добыть новых рабов. Заметим, война не была для них
источником существования. Можно сказать так: они воевали не для
того, чтобы жить, а, наоборот, жили, чтобы воевать. Трудящиеся —
ремесленники, подёнщики, рабы и другие — это своего рода антици
вилизация, её теневая сторона. Они воспринимали своё положение
как божью кару, проявление судьбы или просто несправедливость (в
зависимости от особенностей сознания, религии и т.п.) и стремились
занять место своих господ, выйти, так сказать, на светлую сторону.
Лозунг «хлеба и зрелищ» актуален был для всех. Только одни имели
всё это, а другие хотели иметь.
Жить и ничего не делать — заветная мечта человечества. Увы,
«люди, … не имеют спонтанной любви к труду…»110 , — писал Зигмунд
Фрейд. Или как отмечал СенСимон — один из «источников» марк
сизма: «…человек по своему существу ленив, если только обстоятель
ства не принуждают его к труду…»111 . Как показали современные со
циологические исследования, практика досуга, отвоёванная личнос
тью у общества «начинается как время свободное от работы, затем —
как время, свободное от бытовых повинностей. И, наконец, как вре
мя, свободное от любых обязанностей: профессионального, бытово
го и социокультурного характера»112 . «Современный человек, — ут
верждает А. С. Панарин, – … в конце концов, истолковал свободу, как
право жить без всякого напряжения»113 .
Библейская традиция рассматривает труд как наказание. Когда
то Адам и Ева жили в раю и занимались только тем, что ели плоды с
деревьев в Эдемском саду, не задумываясь о «предметах первой не
обходимости». Затем Бог изгнал их из рая, сказав Адаму: «… со скор
бью будешь питаться … во все дни жизни твоей … в поте лица твоего
будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты
взят…» (Быт.3:17)114 . Согласно христианскому учению, человечество,
в конце концов, освободится от этого наказания. «Христос пришёл
возвестить,– считает К. М. Кантор, – что скоро люди будут избавле
ны от проклятия трудом…»115 . В откровении Иоанна Богослова чи
таем: «… и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже
не будет, ибо прежнее прошло … и город не имеет нужды ни в солнце,
ни в луне для освещения своего … и ничего уже не будет проклятого
(выделено мною. – А. П.) … и не будет иметь нужды ни в светильнике,
48
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ни в свете солнечном …» (Откр. 21:423;22:35). Здесь нет прямых слов
о труде. Они подразумеваются, ведь речь идёт о праведниках, кото
рые будут жить в новом Эдеме, о тех, у кого нет греха, которые уже не
прокляты Богом, а значит и не наказаны трудом, значит не ведаю
щие, что это такое «есть хлеб в поте лица своего». В христианских
отречённых книгах не раз описывается обитель праведников — там
царит слава, радость и веселье — и никакого труда!116 Спасённые люди
больше не знают ни голода, ни жажды и солнце не палит их зноем
своим117 . Каждый христианин надеется попасть в эту обитель, что
подчёркивается в Символе веры: «Чаю воскресенiя мёртвых: И жиз
ни будущаго века»118 .
Древние греки и римляне мечтали о «золотом веке», который, по
их убеждению, уже однажды был. Вот как его описывает Гесиод: «Со
здали прежде всего поколенье людей золотое… Жили те люди как
боги, с спокойной и ясной душою, горя не зная, не зная трудов…(вы"
делено мною. – А. П.) В пирах они жизнь проводили… Большой уро
жай и обильный сами давали собой хлебодарные земли»119 . Практи
чески то же самое можно прочитать у Овидия: «Первым век золотой
народился, не знавший возмездий… Сладкий вкушали покой безо
пасно живущие люди. Также, от дани вольна, не тронута острой мо
тыгой, плугом не ранена, всё земля им сама приносила (выделено
мною. – А. П.). Пищей довольны вполне, получаемой без принужде
нья, рвали с деревьев плоды, земляничник нагорный сбирали…уро
жай без распашки земля приносила… Реки текли молока, струились
и нектара реки, капал и мёд золотой, сочась из зелёного дуба»120 .
Мечта о «золотом веке» запечатлена и в творчестве классиков рус
ской литературы. Ф. М. Достоевский в романе «Подросток» так опи
сывает сон своего героя: «Здесь был земной рай человечества… О, тут
жили прекрасные люди! Они вставали и засыпали счастливые и не
винные; … великий избыток непочатых сил уходил в любовь и в про
стодушную радость. Солнце обливало их теплом и светом… Золотой
век — мечта самая невероятная… без которой народы не хотят жить и
не могут даже и умереть!»121
Социалистические мыслители, ратуя за свободу, равенство и спра
ведливость, скрывали ту же мечту о земном рае, где бы вместо труда
«избыток сил уходил в любовь». Т. Кампанелла пишет: «В городе
Солнца… каждому приходится работать не больше четырёх часов в
день; остальное время проводится в приятных занятиях науками…
чтении… прогулках… и всё это делается радостно»122 . Н. Г. Чернышев
ский о том же: «Почти всё за них делают машины — жнут, и вяжут
49
А. Н. Поляков
снопы, и отвозят их, — люди почти только ходят, ездят, управляют
машинами»123 . Подобным образом представлялось светлое будущее
и классикам марксизма. К. Маркс и Ф. Энгельс писали, что при ком
мунизме «производительный труд из тяжёлого бремени превратит
ся в наслаждение»124 и «перестанет быть средством для жизни»125 .
По существу, труд как наслаждение, а не средство для жизни — это
уже не труд вовсе, а отдых. Под трудом обычно понимается деятель
ность, направленная на удовлетворение потребностей человека (пу
тём создания материальных и духовных ценностей)126 . Именно по
требности человека и делают труд необходимым «средством для жиз
ни». Став наслаждением, а не способом удовлетворения человечес
ких нужд, труд превращается в игру — деятельность, направленную
на сам процесс деятельности, т.е. труд становится отдыхом, который
и приносит удовольствие. Как в известной байке о Льве Толстом:
крестьяне увидели Толстого в саду. «Работаете, Лев Николаевич?» —
спрашивают. «Отдыхаю!» — отвечает Лев Толстой. Для него физи
ческий труд в саду не был необходимостью. Толстой действительно
отдыхал. Другое дело, крестьяне, которые делали то же самое, в том
же саду, но по нужде. Для них физический труд — средство для жиз
ни. Несмотря на великое множество слов о труде, о необходимости
труда, всеобщности и неизбежности труда при коммунизме, написан
ных и, наверное, сказанных К. Марксом в личных беседах, Ф. Энгельс
мечтает, что в будущем «рабочее время каждого… доведено до незна
чительных…размеров»127 . Получается так: когда бы человек ни жил
— его чаяния сводились к желанию не работать, но всё иметь.
Не исключено, что это заложено в самой природе человека. Со
временные психологи подчёркивают, что для человека «характерно
возрастающее стремление к самоутверждению»128 с целью достиже
ния «максимальной полноты жизни, доступной в данных условиях
существования»129 . Дейл Карнеги, ссылаясь на профессора Джона
Дьюи, писал, что «глубочайшим стремлением, присущем человечес
кой природе, является желание быть значительным»130 . «Естествен
ная тенденция к самоутверждению проявляется уже у маленьких де
тей как в тяге к свободе движения, так и в попытках делать самосто
ятельно все им доступное…»131 .
Проблема самоутверждения тесно связана с потребностью в сво
боде. Думаю, не случайно Ф. Ницше ставит знак равенства между
инстинктом свободы и волей к власти132 . Г. В. Ф. Гегель видел в сво
боде конечную цель мира133 . «Всемирная история, – писал он, – есть
прогресс в сознании свободы…»134 . Говоря о средствах, «благодаря
50
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
которым свобода осуществляет себя»135 , Гегель отмечает, что «побу
дительными мотивами в этой драме являются лишь… потребности,
страсти, интересы», сила которых в том, что они не признают ника
ких пределов136 . «…В числе этих потребностей… имеется не только
потребность в том, чтобы обладать… собственной волей [т.е. свобо
дой действия], но и в том, чтобы у них имелись собственное разуме
ние, убеждение…»137 , т.е. абсолютная свобода.
Безудержная страсть к свободе, потребность, не знающая предела,
неизбежно вступает в противоречие с природной необходимостью в
труде, без которого жизнь в принципе не возможна. Поэтому осво
бождение от труда является условием удовлетворения потребнос
ти в свободе. Страсть она потому и страсть, что не имеет предела.
Освобождение от труда может быть началом деградации человека,
однако, человек вряд ли сможет остановиться, понимая это. Труд, как
средство для жизни, превратившись в наслаждение, т.е. перестав быть
необходимостью, может быть побеждён ленью. Но сейчас нужно под
черкнуть другое — потребность в свободе рождает стремление к ос
вобождению от труда, а это в свою очередь, при возникновении необ"
ходимых условий (главное — достижение определённого уровня про"
изводительности труда, достаточного для содержания не только са"
мого производителя, но и других, не связанных с производством, лиц* )
приводит к появлению цивилизации: такой формы общества, где су
ществует социальный слой, живущий за счёт других людей, которых
он стремится вывести за границы понятия «общество» и даже за гра
ницы понятия «человек».
Тем не менее, целью этого процесса, его закономерным итогом,
является, по всей видимости, освобождение от труда всего челове
чества. В этом заключается идея цивилизации, путеводная нить, про
грамма, по которой развёртывается процесс человеческой истории.
Хочу подчеркнуть, идея цивилизации заключается не в эксплуата
ции человека человеком (что во всех известных цивилизациях неиз
менно присутствует), а именно в освобождении всего человечества
от необходимости трудиться. Идея цивилизации очень сильно напо
минает коммунистическую мечту (но не реальный коммунизм, кото
* «Главным источником развития, материальной основой и необходимейшей пред
посылкой всякой цивилизации является производство избыточного (прибавочно
го) продукта, прибавочный труд, создающий общественное богатство. Цивилиза
ция возникает лишь там и тогда, где и когда получает широкое распространение
систематическое производство избыточного продукта сверх необходимого для под
держания жизнедеятельности работника» (Илюшечкин В. П. Сословноклассовое
общество в истории Китая. М., 1986. С.111.).
51
А. Н. Поляков
рый может быть построен* ) о чаше изобилия («каждому — по по
требностям») и «золотом веке», где текут молочные и медовые реки,
а, человек, освободившись от труда, избыток сил направляет в лю
бовь («от каждого — по способностям»). Стремление социальных
верхов видеть в трудовом народе лишь быдло, а не людей, как раз и
объясняется попыткой довести цивилизацию до логического завер
шения, хотя бы так, за счёт выведения части населения за скобки по
нятия «человеческий». Однако иного способа построить идеальное
общество на том уровне развития у человека и не было.
Локальные цивилизации возникли, как попытки освободиться от
труда если не всем, то хотя бы части общества, если не вообще от
труда, то хотя бы от физического. Очаговые цивилизации прошлого
— воплощение идеи освобождения для благородных, лучших лю
дей, где само понятие «благородный» или «лучший» является си
нонимом освобождённого от труда человека или как писал Аристо
тель — от работ необходимых для насущного пропитания. Слой ос
вобождённых от труда людей следует рассматривать как социальное
ядро цивилизации. Ни одно «цивилизованное общество» не может
существовать без него. Если по какимлибо причинам он исчезал —
цивилизация прекращала свою жизнедеятельность и общество вновь
возвращалось в первобытное состояние. В то же время, если допус
тить исчезновение «работающей» части населения — это будет озна
чать полное торжество цивилизации, воплощение «идеи цивилиза
ции» в окончательном и завершённом виде.
Цивилизация – это тип (форма) социальной системы (общества),
в центре которой находится слой освобождённых от труда людей.
В узком значении – сам этот слой (с дворцами или замками, города
ми, роскошью и т.п.).
В основе связей любой цивилизации как особой социальной сис
темы лежит социально"экономический уклад – определённый поря
док хозяйственных отношений, позволяющий «свободным» людям
существовать. Понятие «общественноэкономический уклад» было
разработано В. И. Лениным и широко использовалось в советской
исторической науке138 . В. И. Ленин считал укладом «целостную сис
тему социальноэкономических отношений одного определённого
типа, представляющую собой общественную форму производства139 .
* Подлинное коммунистическое общество, которое могло быть построено (или
будет построено, как знать!) — это экономически высокоразвитое общество, осно
ванное на государственной собственности на средства производства, с жёсткой и
всесторонней внутренней регламентацией общественных отношений и централи
зованным управлением.
52
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
Получается сложная конструкция, включающая и горизонтальные,
и вертикальные связи. Например, капиталистическим укладом счи
талась такая система, в которой рыночные связи между капиталис
тами (свободными предпринимателями) совмещаются с применени
ем наёмного труда. Наёмный труд признавался капиталистическим
только в такой системе140 . Понятия «социальноэкономический ук
лад» и «способ производства» не совпадали полностью, но предпо
лагали друг друга.
Суть социальноэкономического уклада как основы цивилизации
не в способе производства, а в характере связей между «благородны
ми». Это хозяйственные отношения внутри социального ядра. В
ряду такого рода отношений важнее не то, как и кем производится
продукт, а то, как он распределяется или точнее, по какому праву
попадает к «свободному» человеку. В какие отношения с подобными
себе «свободный» вынужден для этого вступать.
Социальноэкономический уклад предполагает систему соответ
ствующих хозяйственных связей и первичные элементы (ячейки),
существующие благодаря им141 . Всё это создаёт определённого рода
экономические условия, позволяющие субъекту отношений (благо
родному, цивилизованному человеку) в полной мере реализоваться
в данной системе.
В то же время, условия существования определяются базовыми
ценностями, которые являются обязательными для нормальной жиз
недеятельности той или иной цивилизации. Речь идёт не о религиоз
ной основе, не ценностном срезе «мирское — сакральное» (о котором
пишет В. Г. Хорос142 ) и не о культуре в целом. Базовыми ценностями
здесь называются те из них, которые на уровне духовности поддер"
живают, закрепляют и, можно сказать, предопределяют определён"
ные социально"экономические отношения. Деятельность любого че
ловека независимо от эпохи осуществляется в рамках определённой
системы базовых ценностей. Изменение ценностей по тем или иным
причинам, которых придерживались «лучшие» люди, влечёт за со
бой замену социальноэкономического уклада и, следовательно, ус
ловий существования143 . И наоборот, сохранение ценностей позво
ляет цивилизации возрождаться после опустошительных нашествий,
завоевания или других потрясений. Следует учитывать, что связь:
«социальноэкономический уклад — ценности» может действовать в
любой последовательности.
Вместе социальноэкономический уклад и система ценностей об
разуют своего рода культурноэкономический базис цивилизации.
53
А. Н. Поляков
Смысл его заключается в том, что определённому экономичес
кому укладу соответствует только ему присущая система цен
ностей.
Границы цивилизации определяются пределами самого общества.
В значительной мере они очерчиваются социальноэкономическим
укладом. Это означает: общий для какойлибо территории субъект
социальноэкономических отношений (тип «свободного» человека).
Характерные для уклада ячейки и связи, которые охватывают всю
эту территорию. Как следствие — одинаковые на всём пространстве
условия существования для «цивилизованного» человека, одни и те
же базовые ценности. Цивилизация может совпадать с государством,
если оно шире национальной территории, и, наоборот — с националь
ной территорией, если она превышает границы государства. Пример
первого рода — Россия (начиная с XVI века), Римская империя, древ
ний Китай и т.п. Пример второго порядка – античная Греция, циви
лизация Майя и др. Цивилизация может превышать и государствен
ные, и национальные границы, если субъект отношений жёстко не
привязан к определённой национальности и общество (формой ко
торого является цивилизация) складывается не столько на языко
вой основе, сколько религиозной или идеологической. При этом язык
межнационального общения всё равно существует. Таковой была
средневековая Европа, объединённая феодальными отношениями в
социальноэкономической области, и католичеством в религиозной.
Общим языком для европейцев была латынь (речь, конечно, о соци
альном ядре — рыцарстве и духовенстве).
В развитии цивилизации обычно выделяют несколько этапов, по
добных возрастам человека: зарождение, рост, расцвет, упадок и ги
бель. В принципе это верно. Цивилизации как системы органическо
го типа реализуются по схеме: возникновение — достижение пика
(полная реализация) — старение и гибель. Однако у данной перио
дизации есть один существенный недостаток — отсутствие критерия.
Не всегда понятно, какое время и почему следует признавать за рас
цвет, а какое за упадок. На мой взгляд, определённую ясность в этот
вопрос вносит наблюдение за экономическим положением социаль
ного ядра. Временем роста цивилизации следует признавать тот этап,
на протяжении которого социальное ядро ещё не полностью освобо
дилось от необходимости заниматься какойлибо деятельностью. Оно
уже может жить за счёт чужого труда, но не может вообще ничем не
заниматься, накладывая на себя другие — «благородные» обязаннос
ти, такие как война, суд, религиозные ритуалы. Данный этап в исто
54
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
рии цивилизации можно обозначить как этап восходящей линии раз
вития. После того как социальное ядро достигает такого состояния,
когда оно освобождается от труда полностью и вообще никакой дея
тельностью не занимается, предаваясь исключительно развлечени
ям — это означает, что цивилизация достигла пика своего развития.
Следом за этой безмятежной порой рано или поздно наступает пери
од разложения и упадка. Этот этап в истории цивилизации можно
обозначить как этап нисходящей линии развития.
Любая цивилизация может погибнуть либо естественным путём
— реализовавшись, либо искусственным, будучи разрушенной дру
гим социальным организмом. Затем на этом месте возникает другая
цивилизация или первобытное общество. На той же самой языковой
основе или совершенно другой. Цивилизация не гибнет бесследно.
Её остатки продолжают жить в других, сменивших её цивилизациях,
либо как продукт развития, либо как антимир, если новая цивилиза
ция отрицает свою предшественницу.
Итак, мы можем сделать окончательный вывод. Цивилизация —
это способ и форма существования общества, противополож
ная первобытности; социальная система, в центре которой на
ходится слой освобождённых от труда людей, объединённых
определённым культурноэкономическим укладом жизни.
§5 Типология цивилизаций
У
довлетворительной типологии цивилизаций в настоящее вре
мя не существует. Традиционное деление их по националь
ному или религиозному признаку, строго говоря, типологи
ей не является. В основе такого деления лежат единичные,
отличительные признаки. Никаких групп, т.е. типов цивилизаций
здесь нет, каждая из них уникальна и в своей уникальности одинока.
Не решает проблему и распределение цивилизаций по хронологичес
кому принципу, когда их относят к тому или иному «поколению»144 .
Это нисколько не отменяет «одиночество» цивилизаций — опреде
лённых групп, объединённых существенными общими чертами (ти
пов) здесь не возникает. В типологии, предлагаемой Л. И. Семенни
ковой, отсутствует единый критерий, по которому цивилизации объе
диняются в те или иные группы145 . Первый тип по Семенниковой —
природные сообщества. В неё входят «цивилизации», живущие в гар
55
А. Н. Поляков
монии с природой. Второй тип — восточный. Он объединяет обще
ства с замедленным развитием. Третий — западный — включает об
щества с прогрессивным развитием. Здесь первый тип выделяется
по принципу близости к природе, а второй и третий — на основе про
тивоположности друг другу. Кроме того, в данной типологии нет чёт
кой логики в определении понятия цивилизации, поскольку в пер
вый тип попадают все первобытные племена, у которых нет никаких
признаков цивилизации: городов, монументального зодчества и т.п.
Деление цивилизаций на «традиционные» и «техногенные»146 по
форме мало чем отличается от типологии Семенниковой (отсутству
ет первый тип — природные сообщества, в остальном, разницы нет),
а по сути, совпадает с идеей распределения цивилизаций по хроно
логическому принципу. Традиционный тип цивилизаций (восточный
у Семенниковой) совпадает с эпохой сельскохозяйственного обще
ства (охватывает тысячелетия!), а техногенный (он же западный) —
промышленного. Внутри этих эпох существуют множество цивили
заций, самых разных по типу жизнедеятельности, форме и организа
ции, не говоря уже о культуре. Понять различия между ними, осо
бенности каждой из них или выявить чтото общее на основе данной
схемы — не представляется возможным. Такая типология с истори
ческой точки зрения ущербна, а с практической — малопродуктивна.
Совсем бесполезно в этом смысле деление цивилизаций на такие
типы, как «коллективистские» и «индивидуалистические»147 , «аль
фа», «бета» и «гаммацивилизации»148 , «цивилизации индивида»,
«цивилизации паллиата», «цивилизации личности»149 и тому подоб
ное150 .
Предлагаемая в данном труде типология строится на основе вы
явления особенностей культурно"экономического базиса, присущих
той или иной цивилизации. Определить тип цивилизации на основе
вертикальных связей (раб — рабовладелец; крестьянин — феодал и
т.п.) невозможно потому, что цивилизации независимо от эпохи ис
пользовали все ныне известные способы производства одновремен
но151 . Не считая смешанных вариантов, в сельскохозяйственном об
ществе можно выделить три культурноэкономических уклада и со
ответствующих им типов цивилизаций: полисный, вотчинный и фео"
дальный. Промышленному обществу присущ ещё один тип – капи"
талистический. Социализм можно рассматривать как вариант вотчин
ного уклада эпохи промышленного общества152 .
В сельскохозяйственном обществе главный источник существо
вания — земля. От того, на каком праве «свободные» и «благород
56
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ные» люди владели землёй, как строились отношения между ними в
связи с этим правом и зависит уклад и образ жизни в целом (тип ци
вилизации). Главное здесь — кому принадлежит верховное право на
землю и от кого зависят в своём праве все остальные «благородные».
Самый ранний тип цивилизации — полисный. Классическим об
разцом цивилизации подобного рода является античная Греция. Гре
ческий полис состоял из территории города и ближайшей округи
(хоры)153 . Как правило, население его не превышало 5 – 10 тысяч
человек, включая женщин, детей, иностранцев и рабов, а границы
владений охватывали примерно 100 –200 кв. км154 . Впрочем, извест
ны и очень крупные полисы, такие как Спарта (8400 км2 с населени
ем 200 – 300 тыс. человек) и Афины (2500 км2 с населением 250 – 350
тыс.) или очень мелкие с территорией 30 – 40 км2 и населением в
несколько сотен человек155 . Любой полис представлял собой общи
ну, которая объединяла в своём составе как крупных, так и мелких
собственников, богатых землевладельцев и просто свободных крес
тьян и ремесленников, гарантируя каждому из них неприкосновен
ность личности и имущества и, вместе с тем, определённый мини
мум прав156 . Членство в общине обусловливалось главным образом
происхождением157 . К гражданам полиса принадлежали только ко
ренные жители, проживающие в нем несколько поколений158 .
Размеры и численность полисных общин могли колебаться в
очень широких пределах. В Афинах в V в. до н.э. насчитывалось око
ло 45 тыс. полноправных граждан (15 – 20 % всего населения горо
да), а в Спарте их число даже в годы наивысшего подъёма не превы
шало 9 – 10 тыс. человек159 . Были и такие полисы, в которых граж
данский коллектив состоял из нескольких сотен или даже десятков
человек160 . Остальное население полиса — переселенцы (даже из со
седнего города), иностранцы, рабы, вольноотпущенники, крепостные
— в состав общины не входили и никаких, связанных с этим прав не
имели.
Верховным собственником земли являлась полисная община.
Часть полисной земельной собственности (хоры) делилась между
членами общины, а другая оставалась в совместном владении (ager
publikus — общественное поле). Надел, получаемый гражданами из
состава полисной земли, назывался клер – жребий (поскольку рас
пределение наделов производилось при помощи жеребьёвки)161 . Раз
мер участка в основном был невелик, в Херсонесе – 4 или 4,5 га162
(были и более крупные наделы – до 26 га163 ). В Аттике 80 % земель
ных участков имели площадь от 2 до 12 га; 30 % – меньше 2 га; и толь
57
А. Н. Поляков
ко 10 % хозяйств превышало 12 га164 . Наделы спартиатов обычно не
выходили за пределы 15 га165 .
Внутри полиса земельные владения могли перераспределяться.
Гражданин имел право сдать свой клер в аренду или даже продать, но
только в пределах полисной общины. В Афинах унаследованные от
отцов клеры чаще всего стремились сохранить. Общественное мне
ние осуждало людей, продававших отцовские земли166 . В некоторых
полисах долгое время первоначальные наделы продавать совсем зап
рещалось167 . По сведениям Аристотеля, такой закон существовал,
например, у локрийцев (Локрида — область на южном побережье
Эвбейского залива)168 . Во многих полисах, согласно Аристотелю,
продажа земли ограничивалась определённой мерой169 . В Спарте в
начале VI в до н.э. был «осуществлён широкий передел земли и со
здана стабильная система землевладения, основанная на принципе
строгого соответствия между числом наделов и числом полноправ
ных граждан»170 . Правительство внимательно следило за тем, чтобы
величина наделов оставалась все время неизменной — их нельзя было
дробить при передаче по наследству, дарить и тем более продавать171 .
Клер (жребий) является основной ячейкой полисного социаль
ноэкономического уклада. Как правило, он делился на несколько
участков: под сады, поля, огороды и виноградники. Обязательной
частью клера была усадьба, в которой постоянно жили только рабы.
Сами владельцы имели городские дома. Ксенофонт — греческий пи
сатель IV в до н.э. — называл идеальным сельским хозяином челове
ка, постоянно живущего в городе и лишь навещавшего своё поле, где
трудились рабы под присмотром управляющего имением172 .
Главным связующим началом в полисе является сход членов об
щины (апелла, экклесия). В раннегреческом городе место народных
собраний — агора (буквально – «сбор», «сход») была главным жиз
ненным центром. «На агоре свободный грек проводил большую часть
своего времени. Здесь он продавал и покупал [агора использовалась
как рыночная площадь], здесь же в сообществе других граждан по
лиса» решал общественные дела, здесь мог узнать все важнейшие го
родские новости 173 . Общему собранию принадлежала верховная
власть. В конечном счёте, именно оно решало в каких пределах граж
данин имеет право распоряжаться своей землёй.
Условием существования для свободного (благородного) челове
ка при такой системе была принадлежность к городской (полисной)
общине. Только это позволяло осуществлять право собственности на
землю174 . «В античном полисе, — подчёркивает С. Д. Зак, — собствен
58
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ность индивида была непосредственно частной. Общинная … соб
ственность существовала в форме «агер публикус» для общих потреб
ностей. Однако предпосылкой частной собственности индивида ос
таётся здесь членство в общине»175 .
Полисный уклад в качестве важнейших ценностей культивирует
патриотизм, чувство солидарности и свободу. Граждане греческих
полисов считали себя сообществом равных и в массовом порядке, не
на словах, а на деле ставили интересы городской общины выше лич
ных или узкосемейных176 . Каждый гражданин полиса чувствовал себя
свободным и защищённым и всякого, кто имел над собой какое бы то
ни было господство, считал рабом (дулосом). «Мощь полисной со
лидарности и взаимопомощи, — по словам И. М. Дьяконова и
В. А. Якобсона, — была столь велика, что греческим полисам в отли
чие от царя Хаммурапи удалось сломить ростовщический капитал и
полностью уничтожить долговое рабство»177 . Все эти ценности есте
ственны и, главное, обязательны для гражданина полиса, поскольку
именно полисная община была для него условием благополучия как
материального, через право на землю, так и духовного, через удов
летворение потребности в свободе и реализации личной воли на об
щем собрании. Непризнание или измена им приводила к беспоряд
кам и гибели полиса как явления в истории данного социального орга
низма, влекло к его перерождению в иной социальный тип.
Городские общины (полисы), наряду с античной Грецией откры
ты в Шумере, древней Аравии, микенской Греции, древней и средне
вековой Индонезии, Северной и Восточной Африке (Эфиопии, Са
харе, СахильБенадир) и других регионах178 .
Следующий уклад и соответствующий ему тип цивилизации –
вотчинный. Выражение «вотчинный режим» ввёл в современный
научный оборот Макс Вебер. Этим понятием он обозначил режим
личной власти, основанный на традиции, в крайней форме, предпо
лагающий полную собственность царя на землю179 . Ричард Пайпс
применил его по отношению к России. «Термином «вотчинный
строй», — писал он, — лучше всего определяется тип режима, сло
жившегося в России между XII — XVII вв. и сохраняющегося — с
перерывами и коекакими видоизменениями — до сего времени»180 .
По его мнению, «в основе вотчинного порядка лежала мысль о том,
что между собственностью правителя и собственностью государства
нет различия…»181 .
Вотчинный уклад предполагает только одного полноправного соб
ственника земли — царя или, лучше сказать, государя. В Московс
59
А. Н. Поляков
кой Руси это понятие означало высшего правителя и одновременно
— хозяина, что очень точно раскрывает суть вотчинного строя.
Государь наделял землёй «благородных» на условии несения во
енной или иной службы. Их владение землёй было ограничено влас
тью государя. Он мог позволить передавать поместье по наследству,
продавать, обменивать; мог разрешить лишь ограниченное право на
следования или обмен между помещиками только через посредство
соответствующего административного органа, т.е. по существу само
го государя, а мог при любом поводе отобрать землю и отдать друго
му, а самого помещика заточить в темницу, продать в рабство или каз
нить.
Поместье (земля, данная государем на определённых условиях)
является основной ячейкой вотчинного социальноэкономического
уклада. Служба государю — главным связующим началом, предан
ность ему — условием существования для «благородного» человека.
Вне этой системы «лучшие» люди практически не имели возможно
сти владеть землёй, применять рабский или какойлибо иной труд, а
значит быть свободными от необходимости постоянно думать о хле
бе насущном. Вотчинный уклад культивирует такие ценности как
исполнительность, преданность, угодливость.
Классической вотчинной цивилизацией был древний Египет, на
чиная от первых фараонов до эпохи Птолемеев включительно. Фа
раон в Египте считался не только всемогущим правителем, но и воп
лощением божества в образе человека. Тем самым его распоряжения
приобретали характер безусловного повеления182 . Фараону принад
лежали верховные права на всю возделываемую землю183 . Он наде
лял ей своих вельмож и храмы. Крупные хозяйства высших египетс
ких чиновников обычно состояли из двух частей: первая называлась
«дом отца», порусски — вотчина; вторая являлась условным владе
нием, полученным за службу (русское соответствие — поместье).
Однако даже наследственная земля в Египте не была полной част
ной собственностью, ибо ограничивалась властью фараона. Любой, в
том числе самый важный чиновник в Египте, мог быть лишён фарао
ном должности, а, следовательно, и земли, и сурово наказан. Его вме
сте с детьми могли лишить привилегий и низвести до простого ре
месленника или слуги184 . Птолемеи также считали себя вправе рас
поряжаться всей землёй Египта185 . Земельные участки, которые они
давали колонистам (клерухам) на условиях несения военной служ
бы, в любой момент могли быть изъяты обратно186 . Более того, царь
предписывал им что следует сеять и в каких размерах.
60
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
Вотчинный строй сложился и в других эллинистических государ
ствах. «В царстве Селевкидов существовал фонд царской земли, со
зданный, прежде всего за счёт владений, отобранных у персов…»187 .
Значительную её часть Селевкиды передавали своим служащим, при
ближенным и родственникам, но при этом земля естественно могла
быть царём отобрана188 .
К вотчинному порядку, по всей видимости, склонялся и древний
Китай. Китайский император считался «сыном Неба». Его власть
была огромной. В 8 г. н.э. Ван Ман, провозгласивший себя императо
ром новой династии Синь, объявил все частновладельческие и госу
дарственные земли неотчуждаемой царской землёй (ван тянь). Част
ным лицам было запрещено покупать и продавать земли и связан
ных с ними рабов189 . Правда, через три года Ван Ман был вынужден
его отменить.
Третий тип цивилизации — феодальный. Понятие «феодализм»
появилось ещё в XVIII веке для обозначения преобладавшей в сред
невековой Европе политической и правовой системы. Французские
просветители Ш. Монтескьё и Г. Мабли определяли феодализм как
систему феодов и феодальной иерархии190 . Французский историк
Ф. Гизо считал основными чертами феодализма условный характер
земельной собственности, соединение земельной собственности с вер
ховной властью, иерархическую систему феодальных землевладель
цев191 .
В XIX веке К. Маркс и Ф. Энгельс назвали феодализмом способ
производства и общественноэкономическую формацию. Главной
особенностью феодализма как формации они считали господство
крупной земельной собственности, «вместе с прикованным к ней тру
дом крепостных»192 . «Феодализм, — утверждали они, — есть полити
ческая форма средневековых отношений производства и общения»193 .
Законченный вид марксистский подход к понятию приобрёл в тру
дах В. И. Ленина и И. В. Сталина. Согласно ленинской формуле, пре
обладание феодального хозяйства «предполагало следующие необ
ходимые условия: вопервых, господство натурального хозяйства…
Вовторых, … необходимо, чтобы непосредственный производитель
был наделён средствами производства вообще и землёю в частности;
мало того — чтобы он был прикреплён к земле … Втретьих, …личная
зависимость крестьянина от помещика… наконец, вчетвертых, … ру
тинное состояние техники…»194 . Советские историки следовали в
основном сталинскому определению феодализма. «При феодальном
строе, — писал И. В. Сталин, — основой производственных отноше
61
А. Н. Поляков
ний является собственность феодала на средства производства и не
полная собственность на работника производства, — крепостного,
которого феодал уже не может убить, но которого он может продать,
купить. Наряду с феодальной собственностью существует единолич
ная собственность крестьянина и ремесленника на орудия производ
ства и на своё частное хозяйство, основанное на личном труде»195 .
На самом деле, использование феодалами труда зависимого крес
тьянства не является оригинальным способом производства. Как уже
отмечалось, такого рода отношения известны в самых разных обще
ствах, как близких феодальному, так и далёких (и по времени, и по
форме).
Для феодальной системы, взятой как тип цивилизации, отноше
ния с непосредственным производителем не имеют значения. Не
крупная земельная собственность как таковая, и не труд крестьян,
присваиваемый землевладельцем, делает его феодалом. Феодалом его
делает характер землевладения, обусловленный отношениями вас
салитета. Как и в случае с античным полисом или египетским клеру
хом эпохи Птолемеев, собственность феодала была неполной. Толь
ко, в отличие от них, она ограничена не полисной общиной или влас
тью государя, а вассальными отношениями.
Основной ячейкой феодального уклада является феод – услов
ное земельное владение, жалуемое в качестве вознаграждения за
службу, в сочетании с вассалитетом — договорными отношениями
между феодалами, которые являются главным связующим началом
данного строя. Властитель (сеньор) обязывался предоставить содер
жание и защиту, а вассал отвечал обещанием верности и службы.
Обязательства вассалитета распространялись на обе стороны. Невы
полнение сеньором своих обещаний освобождало вассала от необхо
димости соблюдать свои196 . Социальноэкономический уклад в ито
ге представлял собой иерархию феодов. Естественным состоянием
феодальной цивилизации была политическая раздробленность. В
своём владении феодал был и царь, и бог. Власть его была здесь по
чти безграничной. Но над ним стоял более крупный феодал и его
право, а дальше ещё более крупный. Верховное право феодала на зем
лю, возможно, лежит у основания самого вассалитета. Условием су
ществования в этой системе для феодалов была верность клятве (ом
мажу)197 . Чтобы владеть землёй и получать от неё доход, феодал дол
жен был пройти через ритуал, означавший вступление в силу отно
шений вассалитета (инвеститура). Этому правилу следовали даже в
том случае, если вассал приходил к сеньору вместе со своими земля
62
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ми. Он передавал свою землю (аллод) в обладание сеньору и затем
получал обратно, но уже как бы в условное владение198 . Конечно, та
кого рода фикция совершалась исключительно по отношению к мо
гущественным вассалам, относительно мелких феодалов эта система
работала буквально. С такими вассалами сеньор никогда не церемо
нился и отнимал у них пожалованную землю, как только они чем
либо нарушали условия службы199 . Сам факт обращения к ритуалу
инвеституры даже когда это вроде бы и не требовалось, как в первом
случае, показывает, что такого рода отношения считались нормой, и
феодалы вынуждены были прибегать к ним, признавая обязательны
ми для себя.
В этих условиях важнейшей ценностью феодального общества ста
новилась «верность» — и сеньору со стороны вассала, и вассалу со
стороны сеньора, рыцаря — прекрасной даме и дамы храброму рыца
рю. «В феодальном обществе, — отмечает известный польский ис
следователь морали М. Оссовская, — весь общественный порядок
держался на личной связи сеньора с вассалом. Поэтому верность (вы"
делено мною.– А. П.) выдвигалась на первый план; без неё наступала
анархия. Зато понятие патриотизма было тогда неизвестно»200 . По
добным образом рассуждают и наши исследователи. Например,
С. И. Лучицкая пишет: «Это понятие рыцарской культуры наиболее
тесно связано с социальной структурой средневековья, так как каса
ется принципов поведения зависимого от крупного сеньора аристок
рата. Верность вассала не понимается лишь как исполнение долга (…),
она соизмеряется с чувством собственного достоинства»201 .
Цивилизация может строиться и на сочетании различных укла
дов: помимо основного включать зачатки нового или остатки старо
го. Не исключается и органичное сочетание укладов, когда один из
них существует как неотъемлемая часть другого. В птолемеевском
Египте наряду с господствующим вотчинным укладом существовал
полисный. Полисами были Александрия, Птолемаида, Навкратис:
они имели определённую территорию, свои правовые установления,
их граждане пользовались самоуправлением202 . Селевкиды целенап
равленно вели политику по созданию полисов в рамках преобладав
шей вотчинной системы. Для этого они осуществляли принудитель
ный синойкизм. Так, для заселения Селевкии на Тигре, Селевк пере
селил туда соседний с ней Вавилон203 . В большинстве случаев город
ские общины состояли здесь из македонян и греков204 . Создание по
лиса в Селевкидском государстве не означало полного перехода ему
собственности на землю, а лишь условное владение городской общи
63
А. Н. Поляков
ной определённой территорией, взамен чего полис был обязан царю
военной службой, т.е. вся гражданская община выступала в роли кол
лективного клеруха205 .
Переход от сельскохозяйственного общества к промышленному
сопровождается появлением ещё одного уклада – капиталистичес
кого. Главным источником существования здесь является не земля,
а капитал. Под капиталом понимаются обращающиеся деньги,
употреблённые с производительной целью206 . Помимо денежной
формы в своём жизненном кругообороте он принимает также форму
товара. Формулу Д – Т – Д' Маркс называет всеобщей формулой ка
питала, которая наглядно проявляется в сфере обращения207 . «…Об
ращение денег в качестве капитала есть самоцель, так как возраста
ние стоимости осуществляется лишь в пределах этого постоянно во
зобновляющегося движения. Поэтому движение капитала не знает
границ»208 . Капиталист как сознательный носитель этого движения
видит смысл своего существования в том, чтобы из денег делать ещё
большие деньги. Деньги, порождающие деньги — золотой ключик
капитализма, открывающий неисчерпаемый источник технического
развития человечества. Для капиталиста не имеет значения, чем за
ниматься, куда вкладывать деньги — главное, чтобы они при этом
возросли, породили ещё большие деньги. Эти деньги погибнут, если
их снова не вложить, чтобы эти ещё большие деньги опять возросли.
Капиталистический уклад складывается, когда в этот оборот вклю
чается производство, производство не на собственное потребление
как было раньше — потребление здесь стоит на втором плане — про
изводство ради получения денег во много раз превышающих те, что
были затрачены для этого.
Конкретное предприятие является первичным элементом, ячей
кой капиталистического уклада. Рынок товаров — основная связую
щая нить. Это предполагает священность частной собственности и
свободу торговли. Вне этих условий не существует ни рынка, ни ка
питалиста. Чтобы реализоваться в этой системе, нужны: инициати
ва, настойчивость, в известной мере авантюризм, беспринципность,
неразборчивость в средствах. Отсюда главные ценности капитализ
ма — так называемые права человека — то, что сейчас называют об
щечеловеческими ценностями, основой гражданского общества: сво
бода, реализуемая часто как возможность делать деньги любым спо
собом, богатство, аморальность (мораль не должна препятствовать
обогащению), космополитизм (родина там, где можно больше зара
ботать, где сытнее и теплее), сама частная собственность, товар,
64
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
ВЕЩЬ, роскошь, сами деньги. Действительно, деньги в капиталис
тическом обществе являются главным объектом поклонения. И это
не преувеличение. «Благородным», «лучшим» при капитализме ста
новится делец — тот, кто умеет делать деньги.
Итак, по способу жизнедеятельности общественные системы це
лесообразно подразделять на первобытные, основанные на всеобщем
личном труде, и цивилизованные, в которых часть населения (луч
шие люди) освобождены от необходимости трудиться. В зависимос
ти от социальноэкономического уклада можно выделить четыре ос
новных типа цивилизации: полисный, вотчинный, феодальный и ка
питалистический. Существуют и смешенные типы.
§6 Метод исследования
Ц
ивилизация, понимаемая как общество, принявшее форму со"
циально расслоённой системы (имеющее привилегированное
ядро и зависимые слои населения), в сущности, является ос
новным объектом исторической науки. Практически все ис
следования историков посвящены проблемам развития обществ, ко
торые вступили в такую стадию, когда в них появляется социальное
расслоение, государство, элитарная культура (монументальное зод
чество, предметы роскоши и т.д.), то есть, когда они становятся ци
вилизациями. Исключением являются специальные исторические ис
следования: археологические, источниковедческие, историкогеогра
фические, палеографические и т.п. Формационный подход изучает
цивилизации (не используя, конечно, это понятие в данном смысле)
с точки зрения их стадиальной принадлежности. Причём, сами эти
стадии выделяются исходя из ошибочных предпосылок и таких же
ошибочных критериев (о чём речь шла в первом параграфе настоя
щей главы). Культурологи, социологи, философы и другие специа
листы изучают цивилизации с других сторон, пользуясь своими ме
тодами и критериями, нередко восходящими к различным умозри
тельным конструкциям. Удивительного в этом ничего нет. Цивили
зация, как и культура или общество в целом (во всех его проявлени
ях), независимо от уровня развития, явление сложное, глубокое и его,
естественно, можно изучать поразному — придерживаясь научных
принципов или выдумывая какиелибо схемы, основанные лишь на
логике и фантазии. В любом случае получится интересный резуль
65
А. Н. Поляков
тат, который может заставить задуматься отдельных мыслителей или
взбудоражить общественность. Другой вопрос, насколько будут близ
ки к истине такого рода результаты и будут ли они служить основой
для исторического исследования, т.е. смогут ли войти в практичес
кую область или останутся лишь фактом мыслительной деятельнос
ти человека.
Суть предлагаемого метода — выявление и сопоставление соци
альноэкономических и ценностных (культурных, идеологических)
отношений и определение на этой основе типологических особенно
стей цивилизации. Решение этой задачи осуществляется следующим
способом:
1) выявление социального ядра цивилизации (общественных сло
ёв, освобождённых от производительного труда);
2) определение социальноэкономического уклада (строя) — осо
бенностей хозяйственных отношений в социальном ядре;
3) выявление базовых ценностей цивилизации;
4) сопоставление хозяйственного уклада и базовых ценностей (цен
ности и хозяйственный уклад должны соответствовать друг другу).
Для того, чтобы найти границы цивилизации, следует установить
пределы социальной системы, формой существования которой она
является. Затем нужно выявить территорию распространения куль
турноэкономического уклада. Если окажется, что они совпадают,
значит, границы цивилизации укладываются в рамки отдельного об
щества. Если выяснится, что система социальноэкономических от
ношений и соответствующие ей базовые ценности охватывают более
широкий круг общения, то это означает, что данное конкретное об
щество входит в состав более крупной цивилизации. Если пределы
распространения выявленного уклада жизни меньше социального
организма в целом, то речь следует вести о смешанном типе цивили
зации и искать территориально более крупный уклад.
Предлагаемый метод изучения социальных систем позволяет бо
лее точно определить время зарождения цивилизации (а значит и
государства) с помощью археологических данных. Это делается пу
тём наблюдения за наличием и динамикой появления материальных
признаков цивилизации: городов, предметов роскоши, письменности
и монументальных сооружений.
Метод даёт возможность выявить тип цивилизации на основе ос
татков материальной культуры, что может подкрепить, или наобо
рот опровергнуть данные, полученные из письменных источников.
Как оказалось, между характером культуры и типом цивилизации есть
66
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
прямая и очевидная связь.
Для вотчинного типа характерно наличие величественных царских
дворцов, которые воплощают могущество их владельцев, а централь
ное положение в городах указывает на соответствующее место в об
ществе. В древнем Египте — классической вотчинной цивилизации
— дворцы фараонов занимали в городах целые кварталы209 . Вместе с
храмом, зданиями администрации и торговыми домами они состав
ляли центр города210 . Фараон Эхнатон, например, жил в резиденции
«с Великим Храмом Атона и Великим Дворцом, представлявшим
собой целый комплекс просторных залов и внутренних дворов, ук
рашенных колоссальными скульптурными изображениями его цар
ской особы»211 . Дворец в Александрии — столице Египта в эпоху
Птолемеев, занимал треть городской территории212 . Резиденция пер
сидских царей — Персеполь — была возведена на террасе площадью
500 на 300 метров на высоте более 15 метров213 . Сооружение этого
комплекса заняло 60 лет. Критская держава середины II тыс. до н. э.,
судя по всему, также была вотчинной. Дворец в Кноссе XXI в. до н. э.
занимал территорию около 16 тыс. кв. м214 и насчитывал около 1400
помещений215 . Зимний дворец русских царей в СанктПетербурге,
построенный в 1762 году, был ключевым элементом центра города216 .
Он объединил пространство набережной Невы, Миллионной улицы
и Адмиралтейского луга217 . Здание представляет собой мощное каре
с внутренним двором, богато украшенное внешней лепкой и скульп
турами. Размер только одного Георгиевского зала здесь составляет
800 кв. метров, а общая площадь дворца — 60 тысяч кв. метров218 ..
Для феодального типа свойственно распространение укреплён
ных замков, стоящих вне города. В средневековой Европе замки слу
жили крепостью для защиты от врагов и одновременно жилищем
феодала, они являлись средоточием политической, судебной, адми
нистративной и военной власти над округой. В X – XI веках замки
буквально усыпали Европу. В позднем Средневековье насчитывалось
не менее 30 тысяч сооружений подобного типа219 . Каждый из них
свидетельствовал, что в этом районе есть правитель, претендующий
на господство. Разбросанные по округе крепости, словно укреплён
ные хутора, свидетельствуют о феодальном типе отношений в обще
стве.
Для полисного строя присуще наличие городов с полицентричной
структурой, в основе которой важнейшие жизненные центры город
ской общины: площадь для собрания граждан и центральная крепость
с главным храмом. Древнегреческий полис имел обычно правильную
67
А. Н. Поляков
планировку: ряды домов шли строго параллельно друг другу. Одним
из главных центров города была агора, служившая местом народных
собраний, а также рыночной площадью. Первоначальная агора была
просто открытой площадкой, но со временем на ней устраивали ка
менные или деревянные сиденья. На агоре или неподалёку распола
гались правительственные здания полиса: булевтерий — здание го
родского совета (буле), пританей — место для заседаний правящей
коллегии пританов, дикастерий — здание суда и др. Главный храм
обычно находился в городской цитадели, которую греки называли
акрополем, т. е. «верхним городом»220 . Похожими на них были горо
даполисы этрусков. Раскопки возле Марцаботто, в 20 км от Боло
ньи, наглядно показали планировку одного из таких городов. С севе
ра на юг там шёл главный проспект шириной 15 м, который пересе
кался под прямым углом тремя улицами. В северозападной части
находился приземистый акрополь, где располагались культовые по
мещения221 . У ацтеков, которые также, по всей видимости, жили по
лисным строем222 , в центре Теночтитлана — столицы ацтекской им
перии, была священная территория — огромная площадь, главным
сооружением которой был Великий храм, окружённый храмами по
меньше. Рядом располагалось прямоугольное здание кальмекак —
школа для сыновей знати, а также площадка для ритуальной игры в
мяч. Вокруг всех зданий шла стена, отделявшая религиозный центр
от других районов города223 . Как городская община была организо
вана столица обширного африканского царства Батум (XIX век). Го
род был окружён валом и специальными волчьими ямами. В него вели
восемь ворот, по числу кварталов. Имелась площадь, служившая ме
стом сбора народного собрания и одновременно торга224 .
Учитывая данную закономерность, каждый из типов цивилизации
можно называть по главному материальному признаку: полисный —
цивилизация городов; вотчинный — цивилизация дворцов; феодальный
— цивилизация замков.
И ещё несколько общих замечаний. Выделение цивилизационных
типов на основании господствующих в обществе экономических свя
зей в среде элиты (социальном ядре), по существу, означает отказ от
идеи прогресса в области общественных отношений. Естественно,
цивилизационный тип тоже своего рода абстракция. Однако он учи
тывает лишь форму, структуру отношений в обществе и не придаёт
значение уровню развития, этапу, времени и т.п. Это даёт возмож
ность изучать общество «как оно есть», не подгоняя его социальные
черты под какойлибо «прогрессивный» тип. Цивилизационный тип
68
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
— это, конечно, идеальная модель, которая выделяет в обществе толь
ко чистые отношения, без чуждых ему примесей, игнорируя не свой
ственные ему связи и нарушения господствующего порядка. Но лишь
до определённой степени, дальше которой — разрушение основных
типовых черт социального строя.
Неприятие общественноэкономической формации не означает
полного отрицания прогресса как такового. Прогресс человечества
достаточно очевиден, но это не социальный прогресс, а технический,
научный, может быть культурнорелигиозный (переход от нацио
нальных к мировым религиям).
Выделение в общественноэкономическом укладе лишь горизон"
тальных связей и только в высшем слое общества, не означает полно
го отрицания существования способов производства, вертикальных
связей и классовой борьбы, просто для определения типа цивилиза
ции способ производства значения не имеет. Один и тот же тип ци
вилизации, как я старался показать, способен использовать самые
различные способы, к тому же, независимо от века или исторической
эпохи. Причём не в качестве пережитков старого или зачатков ново
го строя, а в ином, органично присущем этой системе качестве.
Изучая историю цивилизации, не следует забывать, что любая
цивилизация является обществом, а не какойто надсоциальной сис
темой. Содержание цивилизации, её главные отличительные черты
составляют язык и ценности, культура в целом. Социальноэконо
мический уклад, способ жизнедеятельности и организация власти
раскрывают не содержание, а форму, структуру социальной систе
мы, что позволяет уяснить её сущность, отнести к тому или иному
типу, одним словом, понять.
Таким образом, на место идеи социального прогресса и обществен
ноэкономических формаций, в основе которых лежит определённый
способ производства, предлагается другая схема:
—два способа жизнедеятельности человеческого общества (перво"
бытность и цивилизация);
— четыре основных типа цивилизации, строящиеся на соответ
ствующих культурноэкономических укладах (полисный, вотчинный,
феодальный, капиталистический);
— уклады характеризуются определенными социальноэкономи
ческими связями в среде господствующего слоя (социальном ядре),
условиями его существования в этой системе и вытекающими из них
ведущими (базовыми) ценностями.
69
А. Н. Поляков
1
Новикова Л. И. Цивилизация как идея и как объяснительный принцип истори
ческого процесса // Цивилизации. М., 1992. Вып.1. С.11.
2
Илюшечкин В. П. Сословноклассовое общество в истории Китая. М., 1986. С.30.
3
Изложение учения СенСимона / под общей ред. В. П. Волгина. М.; Л., 1947. С.224
– 240.
4
Илюшечкин В. П. Сословноклассовое общество в истории Китая. С.29 – 30.
5
Там же. С.41.
6
Там же. С.31.
7
Дандамаев М. А., Виноградов И. В. Нововавилонская держава и поздний Египет/
/ История древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ/ отв. ред. И. С. Свенциц
кая. М., 1983. С.132 – 133.
8
Там же. С.133.
9
Там же.
10
Там же. С.136.
11
Свенцицкая И. С. Эллинистический Египет // Там же. С.320 – 321.
12
Свенцицкая И. С. Эллинизм в Передней Азии // Там же. С.333 – 336.
13
История Древней Греции / сост. К.В. Паневин. СПб., 1999. С.250.
14
Там же.
15
Там же.
16
Удальцова З. В. Византийская культура. М., 1988. С.106.
17
Там же.
18
История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. М., 1986. Т.2. С.100.
19
Бурин С. Н. На полях сражений гражданской войны в США. М., 1988. С.6.
20
Бондаренко О. Н., Михайлов И. А. Пасынки «свободного мира». М., 1986. С.90.
21
Там же. С.88.
22
Там же.
23
Кантор К. М. Четвёртый виток истории // ВФ. 1996. № 8. С.23.
24
Л.Б. Алаев выделяет следующие эпохи: 1) Период первобытного строя; 2) Нео
литическая революция и период очаговых цивилизаций (VI – сер. I тыс. до н.э.);3)
«Железная революция»; «Осевое время» (К. Ясперс) и период империй и миро
вых религий (сер. I тыс. до н.э. – сер. II тыс. н.э.); 4) Промышленная революция и
период национальных государств (вторая половина II тыс.); 5) Период всемирной
цивилизации. (Актуальные проблемы теории истории. С.9394.).
25
См.: Алаев Л. Б. На подступах к новой теории исторического процесса // Акту
альные проблемы теории истории. С.9394.
26
Мне кажется неверным определение в качестве объекта исторической науки «про
шлого общества». В этом случае объект по существу совпадает с предметом, что
противоречит практике исторических исследований (Семёнов Ю. И. Категория
«социальный организм» и её значение для исторической науки // ВИ. 1966. №8.
С.92.).
27
См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2002.
С.440.
28
Семёнов Ю. И. Философия истории: Общая теория, основные проблемы, идеи и
концепции от древности до наших дней. М., 2003. С.21.
70
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
29
Семёнов Ю. И. Категория «социальный организм» и её значение для историчес
кой науки // ВИ. 1966. №8. С.89.
30
Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С.28.
31
Аристотель. Этика, политика, риторика, поэтика, категории. Минск, 1998. С.410.
32
Аристотель выделял такие формы общения как семья, селение, полис (Аристо
тель. Этика, политика, риторика, поэтика, категории. Минск, 1998. С.412 – 413.).
33
Ключевский В. О. Н. М. Карамзин // Сочинения: в 9 т. Т.7. Специальные курсы.
М., 1989. С.274–275.
34
Данилова Л. В. Данилов В. П. Проблемы теории и истории общины //Община в
Африке: проблемы типологии. М., 1978. С.17.
35
Там же.
36
Там же. С.20.
37
Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. С.458.
38
Там же. С.248.
39
Данилова Л. В., Данилов В. П. Община // БСЭ. 3е изд. М., 1974. Т.18. Стб.744.
40
Данилова Л. В., Данилов В. П. Проблемы теории и истории общины. С.18.
41
Семёнов Ю. И. О стадиальной типологии общины // Проблемы типологии в
этнографии. М., 1979. С.88.
42
Энгельс Ф. О социальном вопросе в России // Маркс К., Энгельс Ф. Избр. про
изведения: В 3т. М., 1983. Т.2. С.425.
43
Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. Новосибирск, 1997. Т.1. С.81
– 82.
44
Там же. С.81, 361.
45
Зак С. Д. Методологические проблемы развития сельской поземельной общины
//Социальная организация народов Азии и Африки. М., 1975. Прим. 20. С.248.
46
Маркс К. Первый набросок ответа на письмо В. И. Засулич // Маркс К., Энгельс
Ф. Избр. произведения: В 3т. М., 1983. Т.3. С. 173.
47
Зак С. Д. Методологические проблемы развития сельской поземельной общи
ны. С.285.
48
Там же. С.249.
49
Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. С.82.
50
Александров В. А. Сельская община в России (XVII – начало XIX в.). М., 1976.
С.139.
51
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1985.
С.100.
52
Чанба Р.К. Община и земельные отношения в XIX в. в Абхазии (до крестьянской
реформы 1870 г.) // Социальная история народов Азии. М., 1975. С.20.
53
Миненко Н. А. Живая старина: Будни и праздники сибирской деревни в XVIII –
пер. пол. XIX в. Новосибирск, 1989. С.8, 11.
54
Громыко М. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских кре
стьян XIX в. М., 1986. С.95.
55
Миненко Н. А. Община и русская крестьянская семья в югозападной Сибири
(XVIII – пер. пол XIX в.) // Крестьянская община в Сибири XVII – нач. XX в.
Новосибирск. 1977. С.105 – 106.
56
Маркс К. Первый набросок ответа на письмо В. И. Засулич. С.175; Маркс К.
Капитал. Т.1. С.369.
57
Косвен М. О. К вопросу о древневосточной общине // ВДИ. 1963. №4 (86). С.30.
58
Милов Л. В. Общее и особенное российского феодализма (постановка пробле
71
А. Н. Поляков
мы) // ИС. 1989. №2. С.42.
59
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. С.102
103, 139, 155, 161.
60
Громыко М. М. Территориальная крестьянская община Сибири (30е XVIII –
60е XIX в.) // Крестьянская община Сибири XVII нач. XX в. Новосибирск. 1977.
С.56, 60, 71; Александров В. А. Типы сельской общины в позднефеодальной Рос
сии (XVII – нач. XIX в.) // Проблемы типологии в этнографии. М., 1979. С.102.
61
Яворницкий Д. I. Iсторiя запорозьких козакiв: В 3 т. Киiв, 1990. Т.1. С.165.
62
Следзевский И. В. Земледельческая община в западной Африке: хозяйственная
и социальная структура // Община в Африке: проблемы типологии. М., 1978. С.76.
63
Данилова Л. В., Данилов В. П. Община. Стб.748.
64
Там же. Стб.746747.
65
Там же. Стб.747.
66
Александров В. А. Сельская община в России (XVII – начало XIX в.). С.26.; Зак
С. Д. Методологические проблемы развития сельской поземельной общины С.238.
67
Семёнов Ю. И. О стадиальной типологии общины. С.88.
68
Там же. С.84.
69
Маркс К. Энгельс Ф. Немецкая идеология. С.16.; Зак С. Д. Методологические
проблемы развития сельской поземельной общины. С.268.; Данилова Л. В., Дани
лов В. П. Община. Стб.742.
70
Семёнов Ю. И. О стадиальной типологии общины. С.90.
71
История Древней Греции / под ред. В. И. Кузищина. С.76.; Андреев Ю. В. Греция
в Архаический период и создание классического греческого полиса. С.93.
72
Гегель Г. В. Ф. Указ. соч. С.90, 97.
73
Там же. С.101.
74
Ленин В. И. ПСС. Т.39. С.73.
75
Фроянов И. Я. К истории зарождения русского государства// Начала русской
истории: Избранное. М., 2001. С.721.; Свердлов М. Б. Образование древнерусского
государства (историографические заметки) // ДГ. М., 1995. С.13.
76
Энгельс, Ф. АнтиДюринг. М., 1988. С.148.
77
Мельникова Е. А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных
образований в северной и северовосточной Европе (постановка проблемы) // ДГ.
М., 1995. С.19.
78
Там же.
79
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX – XII
вв.). М., 2001. С.163.
80
Там же.
81
Кантор К. М. Четвёртый виток истории // ВФ. 1996. № 8. С.22.
82
Сравнительное изучение цивилизаций / сост., ред. Б.С. Ерасов. М., 1998. С.22 –
24.
83
Сравнительное изучение цивилизаций. С.13.
84
Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991. С.85, 88.
85
Цит. по кн.: Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. 7е
изд. М. 2005, с.14.
86
Хвостова К. В. Византийская цивилизация // ВИ. 1995. № 9. С.32.
87
Искендеров А. А. Историческая наука на пороге XXI века // ВИ. 1996. № 4. С.17
– 18.
88
Яковец Ю. В. История цивилизаций. М., 1997. С.42.
72
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
89
Мчедлова М. М. Российская цивилизация: вызовы XXI века. М., 2008. С.7.
Кузык Б. Н., Яковец Ю. В. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее: в 6 т.
Т.4. Истоки и вершины восточнославянской цивилизации. М., 2008. С.17.
91
Хвостова К. В. Византийская цивилизация. С.32.; Она же. Особенности визан
тийской цивилизации. М., 2005. С.7.
92
Семенникова Л. И Указ. соч., с.15.
93
Плотникова О. А. Кристаллизация института княжеской власти как социально
политического компонента древнерусской цивилизации [Электронный ресурс] //
Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». 2008. №1. Режим доступа:
http://www.zpujournal.ru/ezpu/2008/6/Plotnikova_crystallization/
94
Катасонов В. Ю. Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации».
М., 2013. С.17.
95
Вертгеймер М. Продуктивное мышление. М., 1987. С.274.
96
Сравнительное изучение цивилизаций. С.49 – 50.
97
Илюшечкин В. П. Сословноклассовое общество в истории Китая. С.110.
98
Новикова Л. И. Цивилизация как идея и как объяснительный принцип истори
ческого процесса. С.16.
99
Там же. С.17.
100
Ракитов А. И. Цивилизация, культура, технология и рынок // ВФ. 1992. № 5.
С.7.
101
Там же. С.12.
102
См.: Поляков А. Н. 1) Проблемы методологии в исторической науке. Оренбург,
2002. С.12.; 2) К проблеме общественных формаций // ВФ. 2003. №6. С.5.; 3) Ци
вилизация как социальная система: теория, типология и метод // ВИ. 2007. №11.
С.53.; 4) Кризис исторической науки и цивилизационный подход // Современное
образование и глобализация: опыт, проблемы, перспективы. Материалы междуна
родной научнопрактической конференции 20 апреля 2007 года. Оренбург, 2007.
С.120.
103
Сравнительное изучение цивилизаций. С.52 – 53.
104
Маркс К. Энгельс Ф. Немецкая идеология. М., 1988. С.26.
105
Аристотель. Политика // Соч.: В 4 т. М., 1984. Т.4. С.453.
106
Там же. С.451 – 452.
107
Там же. С.428.
108
Ницше Ф. Греческое государство // Ницше Ф. Философия в трагическую эпо
ху: Избр. соч. в 3х т. М., 1994. Т.3. С.67.
109
Монтэ П. Египет Рамсесов. М., 1989. С.103.
110
Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Ницше Ф., Фрейд З., Фромм Э., Камю А.,
Сартр Ж.П. Сумерки богов. М., 1990. С.97.
111
СенСимон. Письма к американцу //СенСимон. Избранные сочинения. М.; Л.,
1948. Т.1. С.295.
112
Панарин А. С. Смысл истории // ВФ. 1999. № 9. С.9.
113
Там же.
114
Цит. по кн.: Библия. М., 1993.
115
Кантор К. М. Указ. соч. С.38.
116
Откровение Варухово // Поэтические гностические апокрифические тексты
христианства. Новочеркасск, 1994. С.41.
117
Тайная книга богомилов // там же. С.57.
118
Молитвослов. Сретенский монастырь, 1999. С.10.
90
73
А. Н. Поляков
119
Гесиод. Работы и дни // Античная литература. Греция: Антология / сост. Н. А.
Фёдоров, В. И. Мирошенкова. М., 1989. С.62.
120
Публий Овидий Назон. Метаморфозы // Античная литература. Рим: Антоло
гия / сост. Н. А. Фёдоров, В. И. Мирошенкова. М., 1988. С.472 –473.
121
Достоевский Ф. М. Подросток. М., 1988. С.384.
122
Цит. по кн.: Гусев Г. М. Странствия Великой мечты. М., 1987. С.176.
123
Чернышевский Н. Г. Что делать? // Гусев Г. М. Странствия Великой Мечты. М.,
1987. С.398.
124
Энгельс Ф. АнтиДюринг. М., 1988. С.298.
125
Маркс К. Критика готской программы // Маркс К. Избранные произведения: В
2 т. М., 1941. Т.2. С.453.; см. также: Маркс К. Энгельс Ф. Соч. / 2е изд. Т.19.
126
Гамезо М. В., Домашенко И. А. Атлас по психологии. М., 1986. С.94.
127
Энгельс Ф. АнтиДюринг. С.298.
128
Рейнвальд Н. И. Психология личности. М., 1987. С.95.
129
Там же.
130
Карнеги Д. Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей. Челябинск,
1990. С.37.
131
Рейнвальд Н. И. Указ. соч. С.97.
132
Ницше Ф. К генеалогии морали // Ницше Ф. Так говорил Заратустра; К генеа
логии морали; Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм: Сб. Минск, 1997.
С.372.
133
Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб., 1993. С.72.
134
Там же.
135
Там же. С.73.
136
Там же.
137
Там же. С.75.
138
Семёнов Ю. И. Значение категории «общественноэкономический уклад» для
анализа социальноэкономического строя общества // ФН. 1976. № 3. С.39.
139
Там же.
140
Там же. С.40.
141
Поляков А. Н. Проблемы методологии в исторической науке. С.19.
142
Хорос В. Г. К методологии цивилизационного анализа (по материалам проекта
ИМЭМО РАН) // Цивилизации в глобализирующемся мире: предварительные
итоги междисциплинарного проекта. По материалам научной конференции. М.,
2009. С.5.
143
Поляков А. Н. К проблеме общественных формаций. С.12.
144
См.: Кузык Б. Н., Яковец Ю. В. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее.
Т.1. Теория и история цивилизаций. М., 2006.
145
Семеникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. Брянск. 1999,
с.21 – 27.
146
Стёпин В. С. Цивилизация и культура. СПб., 2011. С.81.
147
Костяев А. И., Максимова Н. Ю. Современная российская цивилизациология:
подходы, проблемы, понятия. М., 2013. С.83, 102.
148
Там же. С.203.
149
Там же. С.205–206.
150
Там же. С.57, 59–119, 228.
151
Поляков А. Н. Проблемы методологии в исторической науке, с.25 – 26.
152
Там же, с.8, 9, 11.
74
Глава 1 Цивилизация: понятие, типология, метод
153
Казаманова Л. Н. Полис // БСЭ / 3е изд. М., 1975. Т.20. Стб.624.
История древней Греции / под ред. В.И. Кузищина. М., 1986. С.120.
155
Там же.
156
Андреев Ю. В. Греция в Архаический период и создание классического гречес
кого полиса // История древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ. С.93.
157
Казаманова Л. Н. Полис. Стб.624.
158
История древней Греции / под ред. В.И. Кузищина. С.122.
159
Андреев Ю. В. Греция в Архаический период и создание классического гречес
кого полиса. С.92.
160
Там же.
161
История древней Греции / под ред. В. И. Кузищина. С.76.
162
История крестьянства СССР: В 5 т. М., 1987. Т.1. С.267.
163
Там же.
164
История Европы. Т.1. Древняя Европа / ред. З. В. Удальцова [и др.] М., 1988.
С.279.
165
История Древней Греции / сост. К. В. Паневин. С.248.
166
История Европы. С.279.
167
История Древней Греции / сост. К. В. Паневин. С.248.
168
Аристотель. Политика С.420.
169
Там же. С.575.
170
История древней Греции / под ред. В. И. Кузищина. С.106.
171
Там же.
172
История крестьянства СССР: Т.1. С.261, 267.
173
История Европы. С.241.
174
Дьяконов И. М., Якобсон В. А. «Номовые государства», «территориальные цар
ства», «полисы» и «империи». Проблемы типологии // ВДИ. 1982. №2. С.12 –13.
175
Зак С. Д. Методологические проблемы развития сельской поземельной общи
ны // Социальная организация народов Азии и Африки. М., 1975. С.268.
176
Дьяконов И. М., Якобсон В. А., Янковская Н. Б. Общие черты второго периода
Древней истории // История древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ. С.21.
177
Там же.
178
Кобищанов Ю. М. Системы общинного типа // Община в Африке: Проблемы
типологии. М., 1978. С.232.
179
Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С.38 – 39.
180
Там же. С.40.
181
Там же. С.92.
182
История Древнего Востока / под ред. В.И. Кузищина. М., 1988. С.34.
183
Там же. С.32.
184
Монтэ П. Египет Рамсесов. М., 1989. С.253.
185
Свенцицкая И. С. Эллинистический Египет // История древнего мира. Кн.2.
Расцвет древних обществ. С.320.
186
Там же. С.320, 323.
187
Свенцицкая И. С. Эллинизм в Передней Азии // История древнего мира. Кн.2.
Расцвет древних обществ. С.333.
188
Там же. С.334.
189
Степугина Т. В. Расцвет рабовладельческого общества в Китае // Там же. С.514.
190
История средних веков / под. Ред. З.В. Удальцовой и С.П. Карпова. М., 1990.
Т.1. С.30.
154
75
А. Н. Поляков
191
Там же.
Маркс К. Энгельс Ф. Немецкая идеология. М.,1988. С.18.
193
Там же. С.155.
194
Ленин В. И. Развитие капитализма в России. М., 1986. С.153 – 154.
195
Сталин И. В. О диалектическом и историческом материализме // Маркс К.
Избранные произведения: В 2 т. М., 1941. Т.1. С.78.
196
Пайпс Р. Указ соч. С.7176.
197
Там же. С.72.
198
ПавловСильванский Н. П. Феодализм в России. М., 1988. С.76.
199
Там же.
200
Оссовская М. Рыцарь и буржуа: исследования по истории морали. М., 1987.
С.169.
201
Лучицкая С. И. Рыцарство — уникальный феномен западноевропейского сред
невековья // Одиссей. Человек в истории. 2004. Рыцарство: реальность и вообра
жаемое. М., 2004. С.21.
202
Свенцицкая И. С. Эллинистический Египет. С.326.
203
Шофман А. С. Распад империи Александра Македонского. Казань, 1984. С.138,
139.
204
Там же. С.134.
205
Новиков С. В. ЮгоЗападный Иран в античное время. М., 1989. С.58, 70.
206
Маркс К. Капитал. М., 1988. Т.1. С.165. Прим.12.
207
Там же. С.166.
208
Там же. С.163.
209
Монтэ П. Египет Рамсесов. М., 1989. С.13.
210
Там же.
211
Египет: земля фараонов (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации») / пер. с
англ. В. Пападаки. М., 1997. С.96.
212
Куманецкий К. История культуры Древней Греции и Рима: Пер. с пол. М., 1990.
С.145.
213
Робертс Дж. М. Иллюстрированная история мира: В 10 т. Т.2. Восточная Азия и
классическая Греция. М., 1999. С.80.
214
История Древней Греции / сост. К. В. Паневин. С.37, 44.
215
Удивительные эгейские царства (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации»)/
Пер. с англ. Т. Азаркович. М., 1997. С.33.
216
О типе Русской цивилизации в московское и петербургское время см.: Поляков
А. Н. Две формы Русской цивилизации: Киев и Москва // Проблемы этнокультур
ного развития русского народа: Материалы всероссийской научнопрактической
конференции. Оренбург, 2004. С.164 –165.
217
ПетровСтромский В. Ф. Тысяча лет русского искусства: история, эстетика, куль
турология. М., 1999. С.141 –142.
218
Ионина Н. А. 100 великих дворцов мира. М.: Вече, 2001. С.349.
219
Шёбер У. Замки и дворцы Европы. М., 2003. С.10.
220
Андреев Ю. В. Греция в архаический период и создание классического гречес
кого полиса. С.74 – 75.
221
Этруски: Италийское жизнелюбие (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилиза
ции») / Пер. с англ. О. Соколовой. М., 1998. С.106 – 107.
222
Ацтеки: Империя крови и величия. (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилиза
ции») / Пер. с англ. О. Перфильева. М., 1997. С.135 –136.
223
Там же. С.12 –13.
224
Кобищанов Ю. М. Системы общинного типа // Община в Африке: Проблемы
типологии. М., 1978. С.236 – 237.
192
76
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
Глава 2
Возникновение
древнерусской
цивилизации
77
А. Н. Поляков
§1 Предпосылки образования
Киевской Руси
Со времени зарождения русской исторической науки, главной
проблемой, стоящей перед историками Киевской Руси, является про
цесс возникновения древнерусского государства. Советская истори
ческая наука поставила этот вопрос в рамки проблемы зарождения и
развития классового общества и первой общественноэкономической
формации, основанной на эксплуатации человека человеком. Вни
мание учёных было обращено на внутреннее развитие восточносла
вянского общества. Советские историки целенаправленно искали
следы существования классов у восточных славян. Именно этот воп
рос приобрёл тогда принципиальное значение, более важное, чем роль
варягов в образовании древнего русского государства. Однако опре
делить точную хронологическую грань в образовании общественно
экономической формации крайне сложно. Это прекрасно знали и
сами советские историки1 . Советская наука, как известно, так и не
смогла понять — проходила Древняя Русь через рабовладельческую
формацию или нет. Решить этот вопрос в условиях скудости пись
менных источников не получалось, ведь письменность на Руси за
рождается только в X веке, первые документы датируются XI веком,
а зарубежные источники, как правило, отрывочны и неточны. Такие
же трудности испытывают историки, когда пытаются определить
начало существования государства.
Вопрос о времени перехода общества от первобытного строя к ци
вилизации выгодно отличается в этом смысле. Цивилизация остав
ляет после себя вполне ясные и конкретные следы: города, монумен
тальные сооружения (дворцы, храмы, оборонительные системы),
предметы роскоши (образцы ювелирного искусства), письменность
и т.п. Поэтому, определить возникла цивилизация или нет можно с
большей долей вероятности. Важно и то, что это можно сделать, опи
раясь главным образом на археологические источники, которых по
мере развития науки, накапливается всё больше и больше.
Цивилизация, которую мы привыкли называть Киевской Русью,
естественно, возникла не на пустом месте. Сам факт её существова
ния говорит о том, что ко времени, когда началось становление но
вых форм жизнедеятельности, восточнославянское общество достиг
ло необходимого уровня развития, достаточного для того, чтобы здесь
78
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
могла возникнуть и существовать цивилизация. Речь идёт, прежде
всего, о политических и социальноэкономических условиях, без ко
торых сохранить вновь возникшую структуру общества и обеспечить
устойчивость развития, было бы невозможно.
Социально экономические предпосылки. В. О. Ключевский в каче
стве основного фактора, приведшего к зарождению городов (в нашем
понимании главного признака цивилизации) выделял участие сла
вян в международной торговле. «Довольно беглого взгляда на гео
графическое размещение этих городов, чтобы видеть, что они были
созданы успехами внешней торговли Руси, — писал он, — Большин
ство их вытянулось длинной цепью по главному речному пути “из
Варяг в Греки”»2 . М. Н. Тихомиров и другие советские исследовате
ли отвергли эту мысль, стараясь применить к истории восточных сла
вян теоретические установки, разработанные классиками марксиз
ма. Не отрицая значительной роли международной торговли (на са
мом деле, это сделать не так уж и просто), советские историки основ
ную предпосылку видели в развитии ремесла3 . Большое значение
придавалось также развитию земледелия, разложению родовой об
щины и появлению городов4 .
После распада СССР идея В. О. Ключевского была восстановле
на в своих правах. В 90е годы XX века Е. А. Мельникова пришла к
выводу, что в «жизни Северозапада Восточной Европы IX в. с отчёт
ливостью вырисовывается главенствующая и организующая роль
торговли по БалтийскоВолжскому пути. Благодаря ей возникают
первые предгородские поселения, усиливаются процессы социаль
ной и имущественной дифференциации…»5 . «Значение протяжённых
торговых путей, – отмечает она, – далеко выходило за область тор
говли»6 . Вдоль них «вырастали поселения, обслуживавшие путеше
ственников; пункты, контролировавшие опасные участки пути; мес
та для торговли с местным населением (ярмарки) … Путь концент
рировал и стягивал окружающие территории, вовлекал округу в сферу
своего функционирования, т.е. играл консолидирующую роль»7 .
Нападения русов на славян, известные по восточным источникам;
археологические данные, подтверждающие присутствие скандинавов
в землях восточных славян; существование крупных торговоремес
ленных поселений типа Гнёздова, Ладоги, Сарского городища и Ти
мерёва – на первый взгляд свидетельствует в пользу этой мысли. В
действительности цивилизация возникает в землях восточных сла
вян на юге, куда скандинавы практически не проникают. Первым
центром русской цивилизации был Киев. Около четырёхсот лет ис
79
А. Н. Поляков
тория нашей страны была накрепко связана с легендарной столицей
на крутых днепровских берегах.
Вместе с тем, значение торгового пути в образовании Древней Руси
недооценивать нельзя. Место, выбранное Олегом для своей резиден
ции (Киев), явно говорит о стремлении поставить торговлю по Днеп
ру под свой контроль. О том же свидетельствует строительство пер
вых русских крепостей: Ладоги, Новгорода, Полоцка и Чернигова8 .
Достаточно, как говорил В. О. Ключевский, взглянуть на их географи
ческое размещение, чтобы убедиться в справедливости этой мысли.
Роль международных торговых путей, проходивших через земли вос
точных славян, выражается в том, что они вызвали к жизни военно
торговые общины, нередко состоявшие из разноплемённого люда, объе
динённого общим делом, спаянного кровью и воинским братством,
имевшего одну цель – захват добычи. Об их существовании можно
судить на основе ряда источников. Так Ибн Русте рассказывает о том,
что русы часто нападают на славян, «берут их в плен и везут на прода
жу в Хазарию и Волжскую Булгарию»9 . Гардизи — о том, что русы
ходят на славян по сотне или двести человек, а славяне приходят к
русам и служат им10 . Русские летописи, описывая поход Олега на юг,
упоминают в составе его соединения представителей самых разных
народов: варягов, чуди, словен, мери, кривичей11 . Ниже будет показа
но, что это и подобные ему межплеменные воинские объединения вряд
ли были крупными, скорее всего наоборот — небольшими отрядами,
как об этом пишет Гардизи, т.е. военноторговыми общинами. Рассказ
об Олеге показывает, что именно эта община и положила начало фор
мированию социального ядра Киевской Руси.
Однако, существование военноторговых общин — недостаточное
условие для образования цивилизации и даже не главное. Для того
чтобы мог возникнуть слой людей, живущий за счёт чужого труда,
чтобы эти люди могли думать о роскоши, а не о хлебе насущном, не
обходимо, чтобы непосредственный производитель делал больше, чем
ему нужно самому. Любая цивилизация, справедливо подчёркивает
В. П. Илюшечкин, «возникает лишь там и тогда, где и когда получает
широкое распространение систематическое производство избыточ
ного продукта сверх необходимого для поддержания жизнедеятель
ности работника и членов его семьи»12 . Иначе говоря, важнейшим
условием расслоения общества и зарождения цивилизации является
развитие производящего хозяйства, в нашем случае, земледелия —
основного занятия восточных славян. Иначе все эти военноторго
вые общины были бы обречены рано или поздно слиться с господ
80
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
ствующим народом без какихлибо последствий для социального
строя.
По данным археологических раскопок изменения в сельском хо
зяйстве у восточных славян начинаются с IX века. Прежде всего, это
связано с переходом к использованию озимой ржи, что было общим
явлением, как для славян, так и для скандинавов13 . Рожь зреет рань
ше других хлебов и может довольно долго стоять на корню. Зная это,
русские крестьяне всегда оставляли рожь до поры до времени и при
нимались за уборку других культур14 . Рожь стабильна, на неё почти
всегда урожай15 . «Не требуя весеннелетней подготовки, — отмечает
Л. В. Милов, — рожь давала приемлемый урожай на любой земле»16 .
В народе рожь называли «матушкой», она не раз спасала крестьян в
трудные годы. «Матушкарожь кормит всех дураков сплошь, а пше
ница – по выбору» – гласит русская пословица17 . Или вот ещё: «Крас
но поле рожью…», «когда рожь, тогда и мера…», «тот хорош, у кого
родилась рожь»18 . Озимая рожь обладает сороочистительной способ
ностью и менее яровых культур «требовательна к наличию питатель
ных веществ и поэтому более приспособлена к выращиванию на
окультуренных почвах»19 . Посев озимых культур чаще всего осуще
ствляется по пару, и поэтому использование озимой ржи косвенно
свидетельствует о переходе восточных славян к интенсивной систе
ме земледелия: двухпольному и трёхпольному севообороту20 . Исполь
зование паровой системы увеличивало производительность земли в
10 – 15 раз21 .
Первые находки озимой ржи датируются IX веком (городище Сви
ла I , Витебская обл.)22 . В X – XIII веках она выходит на первое мес
то среди зерновых культур, а в XIII – XV столетиях количество ози
мой ржи превышает общее количество яровых23 . Динамика измене
ния доли озимой ржи в посевах точно совпадает с динамикой раз
вития древнерусской цивилизации: ростом городов, развитием ре
месла, зодчества, культуры и искусства; что, скорее всего, говорит о
взаимозависимости этих процессов. Использование озимой ржи, да
вавшей стабильные урожаи, переход к паровой системе (двуполью и
трёхполью) растёт синхронно с увеличением числа городов, а значит
и доли людей, освобождённых от труда. Достаточно высокие урожаи
хлеба позволяли использовать в земледелии чужой труд, что городс
ких земледельцев превращало в землевладельцев. Озимая рожь да
вала возможность прокормить не только самих пахарей и хозяев зем
ли, но и ремесленников, художников, строителей, слуг, скоморохов и
т.п., которые делали жизнь этих хозяев более яркой и приятной. По
81
А. Н. Поляков
существу древнерусская цивилизация выросла на ржи, перефрази
руя «Слово о полку Игореве», — на ржи взлелеяна, на ржи вскормле
на, ржаными колосьями спелената. На ней и держалась. Матушка
рожь кормила МатушкуРусь.
Распространение озимой ржи сопровождалось и другими новше
ствами. Особое значение имеет появление дуговой и шлейной упряж
ки, давшее возможность использовать в качестве тягловой силы ло
шадь, которая в этом качестве является в два раза эффективней быка
или вола. Использование лошади как тягловой силы позволило зна
чительно расширить посевные площади. В это же время, возможно,
появляется и соха, с помощью которой можно было обрабатывать
тяжёлые почвы24 .
Политические предпосылки. Древнерусская цивилизация была пер
вой цивилизацией славян на территории Восточной Европы. Опыт
политической организации, необходимый для новой формы суще
ствования общества, мог быть получен двумя возможными путями.
Вопервых, путём общения с уже существовавшими государствами
и цивилизациями — соседями или угнетателями. Вовторых, в резуль
тате попыток создания собственного государства.
Некоторое время, как известно, славяне находились в зависимос
ти от державы готов, затем входили в состав кочевой империи гун
нов, после этого — аваров (обров). Непосредственно перед возник
новением Киевской Руси, часть восточных славян были подчинены
хазарам. В результате многочисленных походов славян на империю
ромеев им было хорошо знакомо и грекоримское государство.
Основой политической системы, которую впитала в себя Русь,
скорее всего, стала традиция межплеменного объединения славян.
А. А. Горский предлагает называть такие объединения «племенными
княжествами» или «славиниями»25 . Сведения о них крайне скудны,
но они есть. Греческие авторы, в частности Прокопий Кесарийский,
главной чертой политической системы славян и антов — двух само
стоятельных политических образований — называл народоправство
(демократию). «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним
человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и по
этому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим»26 .
Имеется в виду, что дела, которые касаются всех, славяне привыкли
решать на общих собраниях. По поводу одного такого собрания и была
сказана приведённая выше фраза.
Источники знают и предводителей славян — князей. Греки назы
вали их риксами или архонтами. В латинских источниках они — ко
82
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
роли (rex). Некоторые из них известны по именам. Это Ардагаст (Ра
дигост), Пирагаст (Пирогост), Дерван, Даврит (Добрит), Славун и
другие27 . Одно из них, возможно, не имя, а титул — Валдук, т.е. Вла
дыка28 . Все они возглавляли войска, занимались судебными тяжба
ми, и на свой пост, вероятно, избирались29 .
Есть сведения о царе славян, и о кагане русов. Ибн Русте называет
славянского царя «главой глав». По его словам, он коронуется, имеет
помощника — супанеджа, который является его заместителем. Еже
годно «владыка» славян объезжает свою страну, собирая подарки в
виде одежды. Попутно он занимается судебными разбирательства
ми. Похожее положение, по данным Ибн Русте, занимал и каган ру
сов30 . Несколько иначе о нём пишет Ибн Фадлан. Владыка русов
живёт во дворце, около него находятся четыреста мужей из числа его
сподвижников. С каждым из них — две девушки. Одна моет ему го
лову и готовит еду, а другую он использует как наложницу. Четырес
та мужей сидят рядом с ложем владыки. Оно огромно и украшено
драгоценными самоцветами. С ним на этом ложе сидят сорок деву
шек. Иногда он использует одну из них, как наложницу, в присут
ствии своих сподвижников. Царь русов не спускается со своего ложа
никогда. У него есть заместитель, который управляет войсками, на
падает на врагов и замещает его во всех остальных делах31 .
Границы и хронологические рамки существования объединений
подобного рода выявить крайне сложно. Очень часто они являются
предметом споров. По мнению В. В. Мавродина, «в борьбе с аварами
в VI в. на Волыни, в Прикарпатье, создаётся мощное политическое
объединение восточных славянантов под руководством дулебовво
лынян»32 . Это политическое объединение он считает начальным эта
пом русской государственности. Ещё до революции 1917 года подоб
ную мысль высказывал А. А. Шахматов. К VII веку относится объе
динение, которое возглавлял Само. Как следует из «Хроники Фреде
гара» в 623 (624) году он был избран славянами королём и царство
вал 35 лет. У него было 12 жён, которые родили ему 22 сыновей и 15
дочерей33 . Будучи королём, он принимал послов, проводил всевоз
можные разбирательства (суд), возглавлял войско — воевал с авара
ми и франками34 . Межплеменными объединениями, очевидно, были
летописные восточнославянские народности: древляне, кривичи, се
веряне, вятичи и другие. Автор «Повести временных лет» указывает
на существование у них самостоятельных княжений и называет зем
лями, как и Русь. В IX веке становится известным так называемый
Русский каганат. Существование подобных политических союзов
83
А. Н. Поляков
позволяет предполагать, что определённый опыт, и мы знаем, при
мерно, какой именно, у восточных славян был, и он мог лечь в основу
формировавшейся политической системы Киевской Руси.
Большое значение для становления цивилизации у восточных сла
вян имеет военная активность, позволявшая быстро накапливать
материальные средства, необходимые для содержания государства и
социальных слоёв, освобождённых от производительного труда. По
словам Менандра Протиктора, византийского историка второй по
ловины VI века, до нашествия аваров славянские земли изобилова
ли деньгами, потому что славяне издавна «грабили римлян… их же
земля не была разорена никаким другим народом»35 . Набеги славян
на Восточную империю известны под 547, 549, 550, 578, 581, 583, 589
и другими годами36 . Под 844 годом АлЯкоби сообщает о нападении
русов на Севилью в Испании. В «Житии Георгия Амастридского»
говорится о нападении русов на южное побережье Чёрного моря в
начале 40х годов IX века37 . 18 июня 860 года русы напали на Кон
стантинополь. «Повесть временных лет» связывает этот поход с ки
евскими князьями Аскольдом и Диром38 . Под 912 –913 годами Ма
суди рассказывает о походе русов на Каспий39 . Хорошо известны
походы Олега и Игоря на Царьград.
Таким образом, древнерусская цивилизация возникла на почве
социальноэкономического и политического развития восточносла
вянских племён. Важнейшими социальноэкономическими предпо
сылками были: вовлечение восточных славян в международную тор
говлю и развитие земледелия, связанное с началом использования
озимой ржи и переходом к трёхполью. Главными политическими
предпосылками стали: образование протогосударственных объеди
нений (держава волынян, Русский каганат, восточнославянские зем
ли) и возросшая военная активность восточных славян.
§2 Время и признаки
зарождения цивилизации
Важнейшим признаком цивилизации является наличие городов.
Возникновение города, представлявшего собой совершенно новую
для общества среду обитания, фактически датирует и время появле
ния цивилизации. Советская наука внесла огромный вклад в изуче
84
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
ние древнерусского города. Среди историков, которые занимались
его исследованием такие видные представители советской историог
рафии как: Б. Д. Греков, В. Т. Пашуто, Б. А. Рыбаков, М. Н. Тихоми
ров, М. Х. Алешковский, В. В. Карлов, А. В. Куза, М. Г. Рабинович,
П. П. Толочко, И. Я. Фроянов, В. Л. Янин и многие другие.
Традиционно советские историки видели в древнерусском городе
средоточие ремесла и торговли, стремясь приблизить его к европей
скому образцу. «Город,– утверждал Б. Д. Греков,– есть населённый
пункт, в котором сосредоточено промышленное и торговое населе
ние, в той или иной мере оторванное от земледелия»40 . Одновремен
но в работах советских историков город предстаёт, как своего рода
коллективный за'мок «крупнейших земельных магнатов … во главе с
самим князем»41 . Это не мешало некоторым из них утверждать, что
горожане на Руси были самостоятельной, социально организованной
военнополитической и общественной силой42 . «…На Руси, – пишет
А. В. Куза, – складывались особые городские общины, пользовавши
еся не только известным самоуправлением, но и правом голоса в ре
шении общегосударственных дел»43 . Общий вывод советских исто
риков таков – города являлись военными, административными, куль
турными и культовыми центрами своих округ. Об этом писали очень
многие: Д. А. Авдусин, В. В. Карлов, А. В. Куза, М. Г. Рабинович,
П. П. Толочко, И. Я. Фроянов и другие, самые разные исследовате
ли44 .
Необходимым условием образования города советские историки
считали отделение ремесла от земледелия. Это вынуждало искать со
ответствующие признаки его появления. «Теоретически,– писал
Д. А. Авдусин,– момент возникновения города может быть установ
лен по признакам существования обособленного ремесла»45 . Однако
на практике сделать это нелегко. Домницы для варки железа и кузни
цы для его обработки, как признаётся Д. А. Авдусин, находят при рас
копках ещё, несомненно, родовых посёлков46 . Точных и неопровержи
мых показателей зарождения города на основе выявления следов ре
месленной деятельности, нет. Тем более что находки ремесленных ма
стерских даже в развитых городах, в том числе столичных, сравнитель
но редки. В Киеве по данным начала 80х годов XX века, их найдено
всего 30, а в Новгороде, где вскрыта площадь более 1,5 гектара, обна
ружено около 125 мастерских за шесть столетий существования горо
да – с X по XV век47 . И это, как отмечает А. В. Куза, в крупнейших
городах Руси, где существование высокоразвитого ремесла не вызы
вает сомнений. В большинстве изученных древнерусских городов ко
85
А. Н. Поляков
личество раскопанных мастерских не превышает трёх или пяти48 . К
тому же, как и сельские жители, горожане занимались земледелием,
скотоводством, охотой, рыбной ловлей и другими промыслами, т.е.
вели, по выражению В. П. Даркевича, полукрестьянское существова
ние49 . Археологи даже в крупнейших стольных городах находят леме
ха плугов, мотыги, косы, серпы, ручные жернова, ножницы для стриж
ки овец, рыболовные крючки и грузила для сетей50 . Понимая это, со
ветские историки искали иные, обычно косвенные свидетельства за
рождения города. М. Н. Тихомиров таким показателем называл воз
никновение городских посадов, которые, по его мнению, были след
ствием развития ремесла51 . А. В. Куза, изучив данные более тысячи
(1395) укреплённых поселений, предложил считать городами только
те из них, у которых оборонительные сооружения охватывали площадь
не менее 2,5 га52 . Вместе с тем, развитая система археологических при
знаков города включала и другие данные: наличие дворов знати, церк
вей, следов административного управления (печатей и пломб) памят
ников эпиграфики и т.п. Чем обильней материал, тем надёжней опре
делялся городской характер поселений. Данный метод хорош для оп
ределения городского характера уже развитых городов или в отноше
нии тех из них, которые возникли в городскую эпоху. Грань, когда ро
доплеменная крепость становится городом в этом случае уловить не
возможно. Ясно, что всего набора признаков у зарождающегося горо
да быть не может. Б. А. Рыбаков прав — «это не сказочные палаты, воз
никающие в одну ночь»53 . По отношению к первым городам особенно
важно найти момент, когда поселение приобретает черты, резко отли
чающие его от родовых посёлков. Ведь как явления, города противо
стояли не одновременным сельским поселениям, а именно родовым
посёлкам, на смену которым они пришли. На город следует смотреть
как на проявление изменившихся социальных отношений и новую
среду обитания. Древнерусские города в этом смысле – ядро цивили
зованного мира, «окультуренная», по выражению И. Н. Данилевско
го, отвоёванная у природы территория54 . Город на Руси воспринимал
ся как «некая обетованная земля», с множеством соблазнов. Это очень
хорошо отразилось в русских былинах55 . Миру дикой природы и не
посильного труда, город противопоставлял преобразованное людьми
пространство, где царит новый социальный порядок, господство пра
ва и жизнь без труда, с бесконечными пирами у «ласкового князя Вла
димира»56 , где, как водится, «вси…напивалисе, вси…наедалисе». А каж
дый путник думал думушку добрую, как бы зайти «ко городу, ко Кие
ву …поисть, попить, хлеба покушати»57 .
86
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
Первый важнейший признак древнерусского города, отличающий
его от родового посёлка – наличие дворовоусадебной застройки.
Появление дворов, вероятно, является результатом перехода наслед
ственного права от рода к семье. Двор — воплощение нового положе
ния семьи и, как следствие, новой территориальной системы связей
в общине. По данным археологических раскопок, по крайней мере,
до конца IX века, чёткие следы наличия дворов отсутствуют, да и в X
столетии они прослеживаются далеко не всегда и не везде. В Киеве
усадьбы появились во второй половине IX – начале X веков58 . С на
чала X столетия первые улицы появляются в Ладоге59 , хотя следы
дворовых настилов, как утверждают археологи, прослеживаются
здесь ещё в IX веке 60 . Усадебноуличный характер, по словам
П. П. Толочко, застройка носила в Донецком городище, погибшем в
середине X века61 . Новгород Великий застраивается дворовыми
усадьбами во второй половине X века, но устойчивый характер дво
ры в городе приобретают лишь к началу XIго62 . К Новгороду и Кие
ву примыкают Полоцк рубежа X – XI веков и Чернигов того же вре
мени63 . Дворовые участки XI и последующих веков носят повсемес
тный и устойчивый характер. Вплоть до XV века ограждения восста
навливаются всякий раз после пожара или другого разрушения на
том же самом месте. В «Повести временных лет» дворы впервые упо
минаются под 945 годом64 . Речь идёт о трёх усадьбах киевского кня
зя, причём, одной загородной. В летописной статье 946 года говорит
ся о дворах в древлянских городах65 , при этом перечисляются все при
сущие усадьбе постройки, известные и по археологическим наход
кам: «клеть» – неотапливаемое помещение, «вежа» – терем, башня,
«одрина»66 – сеновал.
Вторым главным признаком городского характера поселения в
Древней Руси является инженерное благоустройство улиц – пожа
луй, даже более важный, чем двор, показатель «окультуренности»
территории. Во всех городах, по крайней мере, лесной зоны, археоло
ги, «вскрывая древние улицы, всегда на раскопах обнаруживают де
ревянные мостовые, а на территории усадеб и вдоль улиц всевозмож
ные системы дренажей и водоотводов»67 . (выделено мною. – А. П.)
Они найдены в Новгороде, Пскове, Москве, Белоозере, Минске, Смо
ленске, Мстиславле, Полоцке, Витебске, и многих других городах68 .
В Новгороде деревянные настилы улиц появились в первой полови
не X века. Древнейшая мостовая Черницыной улицы была сооруже
на в 938 году. Первую мостовую Великой улицы (Неревский конец)
построили в 953 году. На Михайловской улице, в Торговой стороне –
87
А. Н. Поляков
69
в 974 году . Появление в древнерусских укреплённых посёлках
дворов, мостовых и водоотводов надёжно определяет время пере
растания родоплеменных крепостей в города.
Дополнительным свидетельством городского характера укреплён
ного поселения можно считать находки замков и появление надпи
сей на вещах. Использование замко'в отражает новые социальные
условия – появление обособленной, а затем частной собственности
и, как следствие, воровства (татьбы). Дело в том, что развитый родо
вой строй не знал воровства, по крайней мере, внутри общины. Оно
было невозможно по двум причинам. Вопервых, родовые общины
жили обособленно друг от друга. «Более крупные, чем род, единицы
– фратрия и племя – выступали как единое целое крайне редко, и их
социальные функции были минимальными»70 . Вовторых, внутри
рода воровство лишалось почвы в силу характера собственности.
Поскольку всё было общим – воровать было не у кого и незачем. Во
ровство могло возникнуть только после нарушения родовой систе
мы, т.е. как раз в результате распространения городов.
Что касается надписей на вещах, по всей видимости, их появление
связано с правилами судебного разбирательства на Руси, когда о про
паже той или иной вещи нужно было заявить на торгу и, что самое
главное, затем опознать её. Владельческая надпись или знак должны
были помочь в этом. Данная система нашла отражение как в Русской
Правде (Ст.32, 34, 37. Простр. ред.), так и в других источниках, на
пример, берестяных грамотах71 .
По данным археологических раскопок, замки' на Руси появляются
с начала X века. На это указывает в своей работе Р. Л. Розенфельд, ко
торый специально занимался исследованием русских замков домон
гольского времени. «Нет ни одного крупного поселения X – XIII ве
ков, – пишет он, – при раскопках которого не было бы найдено не
сколько замков и ключей»72 . Десятый век в качестве начального назы
вается в сообщении О. В. Овсянникова и А. А. Песковой73 . Почти то
же самое пишет Б. А. Колчин. По его словам, в древнерусских поселе
ниях замки встречаются с IX–X веков74 . Количество найденных зам
ков или ключей к ним увеличивается к началу XI века, а в XII–XIII
веках это уже один из самых распространённых видов находок. Если в
IX –X веках, отмечает Б. А. Колчин, «бытовал один тип кубического
замка, то к концу XII–XIII вв., замочники изготавливали уже около 12
типов замков разнообразного назначения и сложных конструкций»75 .
Самая ранняя надпись относится к середине X века. Это знамени
тая «горухща», процарапанная на корчаге, обломки которой были
88
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
найдены Д. А. Авдусиным в Гнёздово, под Смоленском. Её значение
до сих пор спорно. Д. А. Авдусин и М. Н. Тихомиров считали, что она
означает «горчичное семя» или вообще «горькая пряность».
Г. Ф. Корзухина толковала её как «горючее» – что'то вроде нефти76 .
Любопытное объяснение этому слову предлагал в своё время чешс'
кий исследователь Ф. Мареш. В его версии «горухща» читается как
«Горух пса»77 . В переводе — это означает «Горух писал». Иначе гово'
ря, перед нами — подпись владельца. Если использовать предыду'
щее прочтение надписи, можно предположить, что «горухща» – это
притяжательное прилагательное от личного имени. В этом случае,
древнейшая русская надпись также окажется владельческой. Кроме
гнёздовской известны ещё три надписи на корчагах XI – XII веков:
«Ярополче вино» из Пинска, «Новое вино Добрило послал князю Бо'
гунка», найденная в Старой Рязани и «Благодатнеша плона корчага
сия» из Киева78 . Почти все они говорят о владельцах корчаг. В XI –
XII веках надписи на вещах уже далеко не редкость. Подписывали
гусли, пряслица79 , гривны, братины80 и т.п.
Время появления дворов и мостовых, замков и надписей на ве
щах, а также динамика их распространения показывает, что ста
новление городов и цивилизации у восточных славян падает в ос
новном на X век. Это был своего рода переходный период, когда но'
вые отношения (если иметь в виду динамику распространения) по'
степенно завоёвывают свои позиции и окончательно побеждают к
началу XI столетия.
Десятый век является временем активного градообразования и по
наблюдениям И. В. Дубова, А. В. Кузы, А. П. Новосельцева и
И. Я. Фроянова 81 , исходивших совсем из других соображений.
И. Я. Фроянов давно настаивает на том, что именно в X веке проис'
ходит окончательный распад родовых связей и утверждение соседс'
ких, территориальных82 . В качестве доказательства он указывает на
появление у восточных славян в это время бедняков, изгоев, учаще'
ние бегства рабов, складывание городских посадов и существование
больших семей.83 *
* О том, что родовые связи в X веке ещё не были изжиты и, может быть, в основной части
восточнославянского мира они продолжали господствовать, свидетельствуют соглашения
Руси с греками. В договоре Олега 911 г. говорится: «Аще кто оумреть не оуря[ди]въ своего
именья, ци своих не имать, да възратит имение к малым ближикам в Роусь». (Здесь и далее
выделено мною. – А. П.)(ПСРЛ. Т.1. Стб.37.) «Ближние» упоминаются и в договоре Игоря,
где они выступают в качестве мстителей и наследников убитого. (ПСРЛ. Т.1. Стб.51.) Сло'
во «ближние» или «ближики» означает «кровные родственники», «род», а «малые ближи'
ки» соответствует формуле “agnatus proximus” и обозначает ближайших родственников по
отцу. (Колесов В. В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека. СПб., 2000. С.49.)
89
А. Н. Поляков
Сведения о других признаках цивилизации подтверждают сделан
ный вывод. Монументальное зодчество в X веке известно лишь в
Киеве84 . В летописи есть сведения о каменном княжеском тереме се
редины X века: «…надъ горою дворъ теремныи бе бо ту теремъ ка
менъ…»85 . Однако, археологи пока не могут его обнаружить. Самой
ранней монументальной постройкой, от которой до нас дошли хоть
какието остатки, является Десятинная церковь, возведённая в Кие
ве в 996 году86 . Настоящее бурное строительство даже здесь начина
ется в первой половине XI века. Тогда возводится «город Владими
ра» и создаётся «город Ярослава» с великолепным Софийским собо
ром и Золотыми воротами. Киев становится одним из красивейших
городов Европы, соперником Царьграда.
Вполне согласуются со всем перечисленным и данные о производ
стве и распространении предметов роскоши. Древнерусские ювели
ры обладали высокой степенью мастерства, широко применяя такие
операции, как чеканка, прокатка, ковка, гравировка, тиснение, штам
повка, волочение, скань, чернение, эмаль, наведение золотом и дру
гие87 . Но развиваться всё это начинает только с X века. Большинство
собранных археологами коллекций инструментов и приспособлений
ювелиров не уходят вглубь ранее этого столетия88 . Красноречивы и
материалы кладов из монет, женских украшений, слитков серебра и
золота. Самые ранние из них, относящиеся к рубежу IX – X веков,
крайне немногочисленны, их всего одиннадцать89 . Основная масса
кладов приходится на вторую половину X – сер. XIII веков90 . Знаме
нитые турьи рогаритоны из «Чёрной могилы», окованные серебром,
датируются второй половиной X века91 . Ничего подобного по изя
ществу и красоте, мастерству и богатству более раннего времени в
землях восточных славян не найдено.
Данные о развитии письменности на Руси частично уже приводи
лись в связи с распространением подписанных вещей. О грамотнос
ти населения можно судить и на основе находок берестяных грамот.
Первые инструменты для берестяного письма (писала) обнаружены
в Новгороде в слоях 953 – 972 годов, но до сих пор не найдено ни
одной берестяной грамоты X века. Древнейшие грамоты извлечены
В договоре Святослава 971 года в качестве получателей дани прямо назван род убитого:
«...и за оубьеныя …яко род его возметь…»(ПСРЛ. Т.1. Стб.71.) Упоминание рода в качестве
наследника имущества указывает на то, что община попрежнему строится на основе кров
ного родства и не делится на семейные хозяйственные ячейки. Б. Д. Греков обращал внима
ние на то, что имущество можно было «урядить». «Здесь мы имеем частное имущество, –
пишет он, – которым его собственник вправе распоряжаться…передавать его по завеща
нию» (Греков Б.Д. Указ. соч. С.125.) Сочетание того и другого, на мой взгляд, свидетель
ствует о времени перемен, ситуации перехода от одной формы организации к другой.
90
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
из слоёв первой половины XI столетия92 . Всего по данным на 1996
год, к XI веку относится 21 грамота, а к XII веку – уже 23093 . Рост
числа находок, говорящих о развитии письменности (от первых пи
сал и полного отсутствия текстов в X веке к десяткам грамот в XI и
уже сотням в XII–м) свидетельствует о сходной динамике, что и в
случае с распространением дворов, замков, храмов и кладов с драго
ценностями. Перед нами достаточно надёжные основания, что бы
сделать окончательный вывод: цивилизация в Древней Руси склады
вается с конца IX века в течение X столетия, а полностью оформля
ется в XIм.
§3 Славяне и русы
Сообщение «Повести временных лет» о призвании Рюрика иль
менскими словенами и их соседями породило множество мнений
среди исследователей, которые принято объединять в два основных
направления: норманистов — сторонников решающего вклада нор
маннов в создание древнерусского государства и антинорманистов,
отрицающих влияние скандинавов. Спор, начинавшийся как поле
мика между М. В. Ломоносовым и Г. Ф. Миллером по случаю чтения
последним диссертации в Петербургской Академии Наук, со време
нем превратился в настоящую войну на ниве исторической науки.
Через 250 лет после начала «боевых действий» представителями обо
их направлений были подведены итоги. Со стороны антинорманис
тов это сделал В. В. Фомин, а со стороны норманистов — Л. С. Клейн.
Вячеслав Васильевич Фомин долго и плодотворно занимается ва
ряжским вопросом: написал на эту тему докторскую диссертацию,
несколько монографий и учебников. В 2005 году он выпустил книгу
под названием «Варяги и варяжская Русь. К итогам дискуссии по
варяжскому вопросу». Здесь он подробно рассмотрел такие вопро
сы, как зарождение норманнской теории в западноевропейской ис
ториографии, дискуссия между М. В. Ломоносовым и Г. Ф. Милле
ром, сущность норманнской и антинорманнской теорий, варяги и
норманны на Руси и другие.
Лев Самуилович Клейн в 2009 году опубликовал книгу под назва
нием «Спор о варягах. История противостояния и аргументы сто
рон». Книга в основной своей части была написана ещё в 1960 году.
Автор посчитал возможным издать её практически без изменений. В
91
А. Н. Поляков
некоторых случаях им были добавлены пояснения, а в конце основ
ной части — послесловие, написанное в 2008 году. Кроме того, к ос
новной части присоединены самые разнообразные материалы, так или
иначе касающиеся варяжского вопроса (воспоминания участников
славяно варяжского семинара, биографии Г. Ф. Миллера и Г. С. Ле
бедева и т.п.). Есть в книге и ответ на монографию В. В. Фомина.
Итог дискуссии каждый из авторов увидел в победе того направ
ления, которое он отстаивает. «…Современные норманисты, — пишет
В. В. Фомин, — не зная предшествующей историографии, в том чис
ле норманистской, ничего нового в современную науку не привнес
ли, т.к. их аргументы находятся на уровне XVIII — начала XIX века»94 .
«Антинорманизм как научная концепция давно мёртв»95 — утверж
дает со своей стороны Л. С. Клейн. Итог оказался промежуточный.
Дискуссия продолжается. Однако нельзя сказать, что мы стоим у раз
битого корыта, т.е. на том же уровне решения проблемы, с которого
начинали первые историки рационалисты. К настоящему времени
историческая наука выявила ряд очень важных фактов, которые при
знают и норманисты, и антинорманисты. Это создаёт задел, который
позволяет решать стоящие задачи на новом уровне.
В отличие от рационалистической историографии XVIII века, со
временные авторы исходят из того, что государства не создаются по
желанию великих правителей или героев* . Для этого необходимы
условия — экономические и политические. И если их нет, то ни заво
евание, ни призвание не может привести к возникновению на той или
иной территории государства или некоего его подобия. Это означает,
что независимо от того, как будет решён варяжский вопрос, создание
государства у восточных славян к тому времени назрело. Славяне
Русской равнины были достаточно развиты, чтобы иметь у себя по
литическую систему, существенно отличающуюся от первобытной.
Кто бы ни создавал древнерусское государство и цивилизацию —
норманны или сами славяне — это никак и ничем не может ущемить
самолюбие или достоинство русского народа. Не может оно говорить
и о способности (или неспособности) русского народа к собственно
му политическому творчеству. История нашего народа настолько
значительна и величественна, что сомневаться в этом могут только
откровенные недруги России.
* «Ясно, — пишет, например, Е. В. Пчелов, — что и возникновение государства — долгий,
не одномоментный процесс, связанный со многими социальными, экономическими и
политическими факторами и не зависящий от воли того или иного политического или
военного деятеля» (Пчелов Е. В. Рюрик. М., 2010. С.6.).
92
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
Установлено, что основной источник — сообщение «Повести вре
менных лет» о призвании варягов — носит характер книжной леген
ды. Текст летописи отражает общую традицию для христианских хро
нистов того времени, возможно, восходящую к библейской. Подоб
ная легенда — о приглашении саксов бриттами — была записана Ви
дукиндом Корвейским* (X век). И. Н. Данилевский полагает, что ле
тописец вряд ли знал об этом труде и речь следует вести о каком то
общем для них литературном источнике. Таким источником он счи
тает третий стих 111 псалма**. Иную библейскую параллель лето
писному рассказу находил Г. М. Барац96 . По его мнению, в основе
летописного сюжета лежит текст I Книги Царств***. Знал или нет
древнерусский книжник о «Деяниях саксов», написанных Видукин
дом, пользовался им или его путеводителем была только Библия,
вывод напрашивается сам собой: перед нами не подлинное свидетель
ство призвания варягов, а попытка осознания проблемы «откуда есть
пошла Русская земля» со стороны автора начала XII века — через
200 лет с лишним после описываемых событий. Иначе говоря, в ле
генде содержится не исторический факт (призвания или завоевания),
а мнение русского летописца о том, как и почему Русь назвалась Ру
сью. Насколько это мнение соответствует реальности — это другой
вопрос. Степень достоверности, точность и полнота известия пред
ставляются историкам по разному. М. Н. Покровский считает, что
«весь рассказ, несомненно, стилизован, и настолько, что разглядеть
его историческую основу почти невозможно»97 . С. В. Юшков пола
гает, что рассказ летописца сплошь легендарен и в нём трудно отде
лить правду от вымысла98 . Примерно так же думает и Д. С. Лихачёв99 .
Б. Д. Греков верным признаёт факт найма новгородцами варяжских
вспомогательных отрядов100 . Близки к его мнению В. В. Мавродин и
И. Я. Фроянов 101 . «“Призвание”, думается, было, – пишет
И. Я. Фроянов, – но не на княжение, а для помощи в войне, и не трёх
* «И вот, когда распространилась молва о победоносных деяниях саксов, [жители Брита
нии] послали к ним смиренное посольство с просьбой о помощи. И послы [из Британии],
прибывшие к саксам, заявили: “Благородные саксы, несчастные бритты, изнурённые
постоянными вторжениями врагов … послали нас к вам с просьбой не оставить [бриттов]
без помощи. Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами,
[бритты] готовы вручить вашей власти…”». (Цит. по кн.: Данилевский И.Н. Древняя Русь
глазами современников и потомков (IX–X вв.). С.42.)
** «Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его. Сильно будет на
земле семя его; род правых благословится. Обилие и богатство в доме его, и правда его
пребывает вовек. Во тьме восходит свет правым». (Пс. 111: 1 – 4.)
*** «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму, и сказали ему:
вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя,
что бы он судил нас, как у прочих народов». (1 Цар. 8: 4 – 5.)
93
А. Н. Поляков
мифических братьев, а одного варяжского конунга с дружиной»102 .
Опираясь на поздние источники, он считает возможным говорить и
более детально: «Военная помощь, оказанная варягами новгородцам,
была, очевидно, … эффективной» и побудила Рюрика совершить сво
его рода «государственный переворот», «сопровождавшийся истреб
лением славянских князей и знатных людей»103 . И. Я. Фроянов име
ет в виду некоего Вадима, о котором говорится в Никоновской лето
писи: «Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго, и иних многих изби
новгородцев съветников его»104 . Б. А. Рыбаков, соглашаясь с тем, что
историческая правда в летописном предании тесно переплетена с
вымыслом, признаёт реальность Рюрика, но сомневается в существо
вании его братьев — Синеуса и Трувора. Не подлежат сомнению, по
его мнению, норманнские набеги на славян в конце IX – начале X
веков105 . А. Л. Никитин считает рассказ летописи о призвании Рю
рика с братьями вставкой первой четверти XII века, не имеющей ни
чего общего с действительностью. На самом деле события, изложен
ные в «легенде о призвании», происходили, по его мнению, у запад
ных славян. Он полагает, что Рюрика призвали балтийские славяне
ободриты, а не ильменские словене, и не в Новгород, а в Велиград (в
латинских источниках — Магнополис, в немецких — Мекленбург, в
датских — Рерик)106 . «В чужеродности Рюрика, — пишет он, — веро
ятно, и таился «камень преткновения» для норманистов и их оппо
нентов, не осмелившихся предположить, что ст. 6370/862 г. расска
зывает не о кульминационном событии русской истории, а переска
зывает исторический сюжет, заимствованный со стороны и адапти
рованный к новой историко географической реальности» 107 .
А. Н. Кирпичников, И. В. Дубов и Г. С. Лебедев считают летописное
сказание о призвании варягов вполне достоверным источником108 .
«Призвание “князя из за моря”, по мнению Г. С. Лебедева, было хо
рошо рассчитанной политической акцией»109 . В самом её факте у него
сомнений нет. Г. С. Лебедев допускает лишь легендарность братьев
Рюрика110 .
Следует заметить, многое из того, о чём рассказывает летописец,
на самом деле не происходило никогда. Важнейшие даты русской
истории, в том числе и та, которая указывает на приход Рюрика в
Ладогу или Новгород (862 г.) и время похода Олега на Киев (882 г.)
представляют собой чистую условность и не имеют ничего общего с
тем, когда всё это на самом деле происходило. Известно, что поход
русов на Царьград, который автор «Повести временных лет» связы
вает с киевскими князьями Аскольдом и Диром, якобы боярами Рю
94
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
рика, произошёл 18 июня 860 года, за два года до легендарного при
звания варягов. Этот факт ставит под сомнение обе даты сразу — и
862 год, и 882. Рассказ о походе Олега на Киев противоречив. Лето
писец утверждает, что Олег взял по пути Смоленск и Любеч и поса
дил там своих мужей. Однако в то время этих городов не существо
вало111 . По данным летописи Олег шёл на Киев с большим войском
— «поимъ воя многи»112 . Но придя к горам Киевским, почему то стал
прятать его в ладьях и притворяться купцом. Если его войско было
действительно велико, почему Олег не взял Киев открыто — осадой
или приступом, как он якобы сделал с Любечем и Смоленском? Ско
рее всего, поход Олега был разбойничьим набегом небольшого отря
да, состоявшего из представителей словен, кривичей, русов, мери и
т.п. Но никак не предприятием государственного масштаба. В этом
случае желание притвориться купцами понятно.
Сомнительна и родственная связь киевского князя Игоря и Рю
рика. Автор «Повести временных лет» утверждает, что Игорь был
сыном Рюрика. Под 879 годом летописец пишет, что ко времени смер
ти этого легендарного князя, Игорь был ещё ребёнком. Поэтому
власть перешла к Олегу. В Новгородской первой летописи Игорь уже
зрелый муж. Именно он вместе с Олегом, который здесь называется
его воеводой, захватил Киев и убил киевских князей Аскольда и
Дира113 . Источники XI века ничего об этом не говорят и о Рюрике
вообще не вспоминают, называя Игоря Старым, т.е. первым. Имя
«Рюрик» стало на Руси популярным только в XII веке. Первый ре
альный князь, носивший это имя — сын Ростислава Владимировича,
правнук Ярослава Мудрого, князь Перемышльский. В 1084 г. он уча
ствовал в изгнании Ярополка Изяславича из Владимира Волынско
го, а в 1092 году умер. Не так давно это имя в уменьшительно ласка
тельной форме «Рюря» было обнаружено в берестяной грамоте, по
лучившей порядковый номер 804 (датируется XII веком)114 . В самом
раннем источнике — договоре Игоря с греками 944 года упоминают
ся племянники князя Игоря — Акун и Игорь115 . Значит, у Игоря была
сестра или сёстры (в древнерусском языке нетии (племянники) —
сестричи), о которых летописец ничего не пишет.
Археологические исследования выявили тесные и прочные связи
Новгородской земли с балтийскими славянами. Об этом свидетель
ствуют керамика южнобалтийского типа, характер металлических,
костяных и деревянных изделий и другие черты. По словам
В. В. Фомина, «впечатляют как масштабы распространения керами
ки южнобалтийского облика (фельдбергской и фрезендорфской), ох
95
А. Н. Поляков
ватывающей собой обширную территорию Восточной Европы (она
доходила до Верхней Волги и Гнёздова на Днепре…), так и удельный
вес её среди других керамических типов … многих памятников Севе
ро Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска, Рюрикова городища,
Новгорода, Луки…)»116 . Её доля здесь составляла от 30 % до 80 % с
лишним117 . То же самое отмечает и Л. С. Клейн: «…керамика Севера
восточнославянской Руси IX века (Рюриково городище, Изборск и
другие) в значительной части очень близка керамике Южной Балти
ки»118 . По его мнению, это может говорить о массовом переселении в
эти места балтийских славян119 .
Берестяные грамоты, в которых отражается разговорный язык
новгородцев XI – XV веков, указывают на близость древненовгород
ского диалекта к западнославянскому* , прежде всего севернолехит
скому (А. А. Зализняк)120 . «Западные корни псковских и новгородс
ких первонасельников, — отмечает В. Л. Янин, — подтверждаются
данными курганной археологии и антропологии; они ощущаются при
сравнении наименований новгородских и польских деревень, новго
родских и польских личных имён, восходящих к дохристианскому
периоду. Изучение истории весовых единиц и денежных систем так
же показывает наличие в Древней Руси двух областей с разной эко
номической и внешнеторговой направленностью. Показательно, что
южнорусская денежно весовая система ориентирована на византий
скую литру, а северорусская — на западноевропейскую марку»121 .
Археологические источники IX – X веков указывают и на проник
новение скандинавов в земли восточных славян. Отрицать это бес
смысленно. По данным раскопок Ладоги, они здесь жили с момента
возникновения посёлка около 750 года122 . На северо востоке Руси
скандинавские материалы впервые встречаются, начиная с IX века,
большинство же из них относятся к X столетию123 . В районе Гнёздо
во они появляются на рубеже IX–X веков124 . Считается, что о при
сутствии норманнов в Восточной Европе свидетельствуют курган
ные комплексы, в которых скандинавские вещи сочетаются с нор
маннским погребальным обрядом: сожжением в ладье, сожжением с
захоронением в урне, поставленной на глиняную или каменную вы
* О. Н. Трубачёв возражает против такого сближения, указывая на отсутствие общих для
западных славян и ильменских словен новообразований. В частности он пишет: «…мы не
станем вести древних новгородцев от западнославянских лехитов, да и общие архаизмы в
языке у тех и у других с научной точки зрения не могут служить для этого достаточным
резоном, каким в случае совместных языковых переживаний могли бы быть только общие
новообразования. А таковых как раз не имеется…» (Трубачёв О. Н. В поисках единства:
взгляд филолога на проблему истоков Руси. М., 2005. С.15.).
96
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
мостку, сожжением под курганом, окружённым кольцевидной камен
ной кладкой, некоторые погребения в срубных камерах125 .
Необходимо отметить (и это очень важно!), что проникновение
это было взаимным. «Связи и отношения славянских племён южно
го побережья Балтийского моря со скандинавами и восточной При
балтикой, — пишет немецкий археолог Й. Херрман, — подвергались
значительным колебаниям в переплетении торговли и разбоя, воен
ных и мирных контактов»126 . Славянские ремесленники и торговцы
оседали в приморских датских и шведских центрах международной
торговли127 . Славянские дружины нападали на скандинавские посе
ления, совершали грабительские походы, славянские князья родни
лись с датскими и шведскими правящими домами128 . По словам
Й. Херрмана, походы викингов «вели к укреплению организации обо
роны в землях к югу от Балтийского моря, строительству собствен
ного флота, снаряжению военных экспедиций против скандинавских
стран129 . На западных рубежах славянских земель ободритское войс
ко в конце X в. двинулось против Хедебю и разрушило город. Со вто
рой половины XI в. рюгенские славяне и поморяне снаряжали круп
ные флотилии, многократно отражали набеги датчан и в свою оче
редь нападали на датские острова, даже заселив некоторые из них»130 .
Ещё один важный момент — доля скандинавских погребений, а
значит и доля скандинавского элемента среди постоянного населе
ния в Восточной Европе (даже на Севере восточнославянского мира)
была сравнительно невелика. И здесь лучше всего сослаться на ис
следователей норманистов. Л. С. Клейн, позиция которого в отноше
нии роли норманнов в истории восточных славян близка к крайней,
приводит следующие данные: «Могильник в урочище Плакун под
Старой Ладогой оказался чисто скандинавским. В Киевском некро
поле из этнически определимых норманнам принадлежит 18 – 20 %.
В Гнёздовском могильнике под Смоленском в целом из этнически
определимых могил 27 % оказалось наверняка славянских… 13 % скан
динавских. В Тимерёвском могильнике (Ярославское Поволжье) из
этнически определимых погребений X в. 75 % принадлежит местно
му финскому населению, 12 % славянам, 13 % скандинавам. Уже в
начале XI века доля славян возрастает до 24%, а доля норманнов па
дает до 3,5 %. Среди более поздних погребений этого могильника
определённо норманнских вообще нет»131 . Данные, которые приво
дит Клейн, учитывая его позицию, скорее всего, завышены. Не все из
выявленных материалов могут быть действительно норманнскими.
Например, подлежит сомнению норманнское происхождение тех
97
А. Н. Поляков
погребений, в которых обряд «типичный» для скандинавов сопро
вождается славянской керамикой и другими вещами славянского
облика132 . Весьма вероятна возможность ошибки ещё и потому, что
погребальный обряд подобный скандинавскому был в ходу у балтий
ских славян, с которыми, как было отмечено выше, славяне ильменс
кие имели прочные и долгие связи. «Курганная обрядность очень
скоро была воспринята местными славянами, — пишет о балтийских
славянах В. В. Седов, — которые стали хоронить умерших в курга
нах, но в отличие от скандинавов, по обряду трупосожжения»133 . По
его словам, «…во многих курганах проявляется переплетение славян
ских и скандинавских элементов»134 .
В Новгороде норманнские древности X – XI веков крайне редки. Это
буквально единичные находки: две скорлупообразные фибулы, подвес
ка с молоточками Тора, круглая ажурная привеска с орнаментом в виде
сплетённых звериных туловищ, бронзовые наконечники ножен меча и
некоторые другие вещи135 . «Столь малое число скандинавских предме
тов в составе огромной вещевой коллекции, собранной за годы раско
пок в Новгороде, — отмечает Е. А. Рыбина, — говорит об исключитель
ном характере каждой такой находки на территории города. Перечис
ленные скандинавские изделия не дают основания для вывода о при
сутствии скандинавского элемента в населении города, тем более о ло
кализации скандинавов в том или ином районе Новгорода…»136 .
В Киеве и Чернигове, согласно Г. С. Лебедеву, в курганах IX – X
веков складывается сложная иерархия погребений (монументальные
курганы, срубные гробницы, захоронения воинов с конём и оружи
ем), но в них нет никаких специфически скандинавских черт137 . По
словам В. В. Седова, материалы Шестовицкого могильника под
Черниговом содержат некоторое количество вещей скандинавского
происхождения, что он рассматривает как свидетельство сложного
этнического состава Черниговской общины. Однако, большинство
захоронений здесь чисто славянские. По данным Ф. А. Андрощук,
говорить о каком либо значительном проникновении скандинавов
на юг восточнославянского мира вряд ли возможно. «За исключени
ем единичных находок, скорее каролингского, нежели скандинавс
кого происхождения, найденных к западу от Киева, — пишет он, —
присутствие скандинавов в Киеве в IX в. археологически не подтвер
ждается. Наиболее ранней дендродатой Киева (Подол) является 887
г., однако известные на сегодняшний день скандинавские древности
едва ли могут быть датированы ранее второй четверти X в.»138 . В XII
веке «скандинавский след» практически уже нигде и никак не про
98
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
слеживается139 . Судя по всему, попав в «Гардарику», скандинавы бы
стро растворялись в местной славянской среде. Уже для Руси X века
характерны так называемые «вещи гибриды», которые рассматрива
ются археологами как результат взаимодействия скандинавской и
славянской традиций. Гибридными являются погребения в районе
Гнёздова и Верхней Волги. Как показали раскопки, многие захороне
ния здесь совершены «по смешенному обряду со сложным инвента
рём», в котором часто видят различные этнические черты 140 .
И. В. Дубов отмечает, что погребальный ритуал становится стандар
тным к середине X столетия141 .
Всестороннее изучение фольклора норманнов, как исторического
источника, показало, что скандинавские саги не знают никого из рус
ских князей до Владимира Святославича (Более раннее пребывание
скандинавов известно только в Ладоге). Как заметил ещё в XIX веке
С. А. Гедеонов, ни в одной из них не сказано, чтобы Владимир состо
ял в родстве с норманнскими конунгами и нигде ни слова не гово
рится о единоплемённости шведов варяжской руси. Более того, рус
ские князья представляются не иначе как чужими, неизвестными
скандинавам142 . В разное время на Руси, согласно королевским са
гам, оказываются четыре норвежских (и только норвежских) конун
га: Олав Трюггвасон (конунг в 995 – 1000 гг.), Олав Харальдссон (1014
– 1028 гг.), Магнус Олавссон (1036 – 1047 гг.) и Харальд Сигурдар
сон (1046 – 1066 гг.)143 . В подавляющем большинстве случаев саги
кратко отмечают, что один из персонажей отправился на Русь (в Гар
ды, Гардарики) и там служил конунгу. В характеристике «русских»
героев отсутствуют подробные генеалогические сведения, определя
ющих принадлежность к какому либо роду144 . Рамки пребывания
варягов норманнов на Руси ограничивает тот факт, что саги после
Владимира называют лишь Ярослава Мудрого (ум. 1054) и не знают
никого из его преемников.
Показательным является и отсутствие некоторых фактов. В древ
нерусском языческом пантеоне нет богов скандинавского происхож
дения. Нет ни одного случая фонетических, морфологических или
синтаксических изменений в древнерусском языке, которые могли
бы произойти под влиянием скандинавских языков, и даже в лекси
ке, наиболее динамичной области языка, взаимообмен был крайне
скудным, а, по мнению В. В. Фомина и других антинорманистов, он
и вовсе отсутствовал145 .
Давно стало достоянием науки заключение М. В. Ломоносова, что
«имени русь в Скандинавии и на северных берегах Варяжского моря
99
А. Н. Поляков
146
нигде не слыхано» . С тех пор утекло много воды, и затрачено не
мало усилий, пишет об этом О. Н. Трубачёв, «но племени Ros, совре
менного и сопоставимого преданию Нестора, в Скандинавии найти
не удалось. Допускать, что такое племя тогда было да целиком высе
лилось, — наивно»147 . С. А. Гедеонов по этому поводу замечал: «… если
варяги русь скандинавы, норманнское начало должно отозваться в
русской истории, как начало латино германское в истории Франции,
как начало германо норманнское в истории английской… норманнс
тво должно отозваться в самой жизни Руси, в её религии, языке, пра
ве, в народных обычаях, в действиях и образе жизни первых князей и
пришлых с ними варягов»148 . Подобным образом рассуждает и со
ветский исследователь А. Г. Кузьмин. Комментируя стремление ар
хеологов видеть во всех нетипичных для Восточных славян следах
материальной культуры исключительно скандинавов, он пишет:
«…почему на территории, где соприкасаются варяги и угро финны,
распространяется славянский язык, почему нет сколько нибудь за
метных проявлений германских верований, почему так быстро исче
зают варяжские имена, причём в княжеской династии раньше, чем у
рядовых дружинников»149 . Конечно, научный вес подобного рода
доводов значительно меньше, чем установленных фактов, однако,
учитывать их необходимо.
Всё остальное остаётся в области гипотез: происхождение назва
ния «Русь», происхождение русов, интерпретация сообщений «Бер
тинских анналов» о послах кагана росов, Константина Багрянород
ного о днепровских порогах, некоторых восточных авторов о похо
дах русов на славян и их образе жизни, происхождение имён первых
русских князей, место расположения Русского каганата и т.д.
Существуют, по меньшей мере, семь основных гипотез происхож
дения названия «Русь». Первая, «скандинавская» — связывает его с
различными скандинавскими корнями через финское Ruotsi. Так
финны называют шведов. Этой версии придерживаются в основном
сторонники норманнской теории. Вторая, «южнорусская» или «сред
неднепровская», была распространена среди советских историков
(М. Н. Тихомиров, Б. А. Рыбаков, В. В. Мавродин, П. П. Толочко и
др.). Она предполагает тождественность названия «русь» и гидрони
ма Рось. Третья, «исконно славянская», предлагается польским язы
коведом С. Роспондом. Он называет две возможные исходные осно
вы: 1) общ. слав. *rud / rus — «русый» и 2) общ. слав. *ru / ry —
«плыть, течь» (русск. русло). Четвёртая, «готская» (А. А. Куник,
А. С. Будилович) возводит происхождение названия «русь» к готс
100
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
кому *hros — «слава». Пятая, «прибалтийскославянская», (наиболее
основательно изложена С. А. Гедеоновым) связывает «русь» с хоро
нимами и этнонимами с общим первым слогом ru (Rutheni, Rugi,
Ruzzi, Russi). Шестая, «кельтская», опирается на кельтский субстрат
ный этноним Rut(h)tni (А. Г. Кузьмин). И седьмая, «индоарийская»,
предложена О. Н. Трубачёвым. Он полагает, что слово «русь» — от
ражение региональной традиции называния Северного Причерномо
рья «Белой, Светлой стороной», от местного бессуфиксного вариан
та др. инд. ruksa150 .
По происхождению русов считают скандинавами (А. Л. Шлёцер и
другие), хазарами (И. Ф. Г. Эверс), славянами (С. А. Гедеонов), ала
нами (А. Г. Кузьмин, Е. С. Галкина), готами (В. Г. Васильевский),
фризами (Н. Т. Беляев, А. Л. Никитин). Связано это не только с осо
быми пристрастиями к тому или иному направлению в историогра
фии (норманизм или антинорманизм), но и состоянием источников,
в которых немало противоречий.
По данным Бертинских анналов епископа Пруденция в 839 году
франкский король Людовик Благочестивый узнал в росах шведов151 .
Это свидетельство нередко привлекают для доказательства норман
нского происхождения русов. Данный вывод вызывает серьёзные
возражения. Согласно сообщению, к императору франков явилось
греческое посольство, вместе с которым прибыли некие люди, име
новавшие себя представителями народа «рос». Император не сразу
понял кто именно перед ним. После расследования выяснилось, что
они на самом деле шведы. Может быть даже разведчики, а не искате
ли дружбы. Если бы имя «рос» означало «швед», то никакого рассле
дования для того, чтобы это понять не требовалось бы. Скрываться в
этом случае под их именем тем более не имело бы никакого смысла.
«Контраргумент этот, — замечает О. Н. Трубачёв, — в той или иной
форме — высказывался в общем уже давно и в разное время…»152 . Сам
Трубачёв написал об этом так: «…из тех же западных анналов доста
точно очевидно, что ни германский император, ни, похоже, учёный
Запад вообще как раз никакой связи между именем народа Rhos, рос
и свеонами-шведами не видел»153 . Странное заключение по этому
поводу сделал М. Б. Свердлов. Опираясь на уточнённый перевод
сообщения Пруденция, он делает вывод: «Отсюда следует, что при
шедшие в Ингельгейм шведы и этноним Рос — понятия не идентич
ные: другие народы именовали их «Рос», тогда как они сами себя на
зывали «sueoni» — шведы»154 . Независимо от решения данного воп
роса, следует признать, что шведы (или шире — норманны) в каком
101
А. Н. Поляков
то виде среди русов присутствовали и почему то именно их снаряди
ли в качестве послов к византийскому императору.
Народом норманнов русов называет и «Венецианская хроника»
(рубеж X – XI вв.) Иоанна Диакона155 . Греки, которые хорошо знали
славян как минимум с VI века, столкнувшись с росами, увидели в
них народ неведомый. Патриарх Фотий писал о росах так: «Народ
неименитый, народ несчитаемый … неизвестный, но получивший имя
со времени похода против нас… народ, где то далеко от нас живущий,
варварский, кочующий, гордящийся оружием…»156 . Однако Фотия,
как замечают В. Я. Петрухин и Д. С. Раевский, нельзя понимать бук
вально. Имя народа «рос» знали в Империи. Известно, что в первой
половине IX века росы напали на византийские порты на черномор
ском побережье. Тот же Фотий в другом месте назвал народ рос «пре
словутым»157 . По мнению Е. С. Галкиной, Фотий имел в виду лишь
то, что росы до нападения на Константинополь не были знамениты158 .
Чаще всего византийские авторы (тот же Фотий159 , Иоанн Скилица,
Иоанн Зонара160 , Лев Диакон) называют росов скифским народом,
живущим рядом с Крымом или в самом Крыму (Лев Диакон имену
ет их тавроскифами)* . Продолжатель Феофана указывает на франк
ское, т.е. германское происхождение росов161 . Описывая поход князя
Игоря 941 года, он отмечает: «…на десяти тысячах судов приплыли к
Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происхо
дят же они из племени франков»162 . А. Г. Кузьмин полагает, что фран
ками может «обозначаться население, так или иначе зависимое от
преемников бывшей Франкской империи»163 . Подобную мысль выс
казал недавно и А. А. Горский. Он пишет: «…в Византии в ту эпоху
«франками» называли жителей государств, сложившихся на месте
империи Карла Великого и его потомков (безотносительно их этни
ческой принадлежности)»164 . По его мнению, в основе отождествле
ния руси и франков «могло быть пребывание предков русских кня
зей и лиц из их окружения во владениях Каролингов, которое давало
им возможность выводить себя «от франков» в широком смысле этого
понятия, принятом в то время в Византии»165 . Рассматривая сооб
щение Ибн Фадлана, который лично наблюдал русов в Булгаре в 921
году, многие исследователи отмечают, что описание внешности рус
ских купцов больше всего роднит их с норманнами. И. Г. Коновалова
считает это бесспорным фактом. «Установлено, – пишет она, – что
описанная Ибн Фадланом обрядность и внешний вид русов выдают
в них скандинавов…»166 . И. Н. Данилевский подчёркивает: «… русы
* См. 5 параграф настоящей главы.
102
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
арабских авторов отличаются от славян территорией проживания и
окружающими их народами, одеждой и жилищами, родом занятий и
вооружением, титулами своих предводителей и погребальными об
рядами»167 . Г. С. Лебедев говорит об этом несколько иначе: «Стро
гий, детально разработанный ритуал, который обычно сравнивают с
описанием похорон «знатного руса» у Ибн Фадлана… является не
только развитием, но и преобразованием (выделено мною. – А. П.)
скандинавских традиций»168 . Имея в виду гнёздовские курганы под
Смоленском, он отмечает: «…конструкция, размеры, последователь
ность сооружения насыпи всё более сближают …[их], с памятниками
Киева и Чернигова, в которых…нет никаких специфически варяжс
ких черт»169 .
Часть восточных авторов называют русов славянами или говоря
щими на славянском языке. Ряд историков считают в связи с этим,
что русы довольно быстро ославянились. А. Е. Пресняков полагал,
что в X веке они были двуязычными. Главным основанием для тако
го вывода ему послужило сообщение К. Багрянородного о славянс
ких и росских названиях днепровских порогов. Кроме того Пресня
ков опирался на восточные источники: сведения испанского учёного
и купца X века Ибрагима ибн Йакуба и персидского историка XI века
Гардизи170 . По мнению современных исследователей Е. Г. Галкиной
и А. Г. Кузьмина, реальное двуязычие русов, которых они считают по
происхождению аланами, сохранялось только в IX веке, а с начала
X го русы полностью перешли на славянскую речь171 .
О близости русов славянам свидетельствуют данные арабского
географа IX века Ибн Хордадбеха. Русам, согласно его сообщению,
которые отправлялись в Багдад с товарами, переводчиками служили
славянские рабы. На этом основании можно допустить, что они го
ворили по славянски, или, по крайней мере, понимали славянскую
речь. Скорее всего, первое, поскольку в сочинении Ибн Хордадбеха
русские купцы названы «видом славян». В сходном рассказе другого
арабского географа Ибн ал Факиха, эти купцы вообще обозначены
как славянские172 . Ибрагим ибн Йакуб упоминает русов в числе на
родов, говорящих пославянски «так как они смешались со славя
нами»173 . Один из возможных путей смешения раскрывает Гардизи:
«Много людей из славян приходят к русам и служат им, чтобы этой
службой обезопасить себя»174 .
Росские названия днепровских порогов выводятся из скандинав
ских, иранских, тюркских и других языков. Скандинавскими их пред
ложил считать И. Тунманн175 . Многие современные исследователи,
103
А. Н. Поляков
в том числе, М. В. Бибиков, Е. А. Мельникова, Р. Г. Скрынников,
В. Я. Петрухин, И. Н. Данилевский, С. В. Думин, А. А. Турилов176 и
прочие признают его точку зрения наиболее вероятной. Другие в этом
сильно сомневаются. А. Г. Кузьмин, например, замечает по этому по
воду: «…скандинавские названия конструируются из языковых «от
ходов», не относящихся к основной лексике языка и довольно тём
ных по своему происхождению»177 . По его мнению, ближе всех к ис
тине М. Ю. Брайчевский, который настаивает на иранском проис
хождении названий178 .
Что касается Русского каганата, по мнению О. Прицака, он распо
лагался в междуречье Волги, Трубежа и Которосли. Д. А. Мачинский,
А. Н. Кирпичников и К. Цукерман считают, что он находился в Вол
го Ильменском бассейне, и его столицей была Ладога. Б. А. Рыбаков,
Х. Ловмяньский и П. П. Толочко относят каганат русов к среднему
Поднепровью и считают его непосредственным предшественником
Киевской Руси179 . Е. С. Галкина помещает Русский каганат в верхо
вьях Донца, Оскола и на среднем и верхнем Дону, связывая его с сал
тово маяцкой археологической культурой180 . В. В. Седов создателя
ми Русского каганата считает носителей волынцевской культуры. По
его мнению, располагался он между Днепром и Доном181 .
Имена первых русских князей и послов в договорах с греками 911
и 944 годов также вызывают различные толкования. Правда, славян
ских имён среди них действительно очень мало182 .
Перечисленные выше «опорные» факты
— легендарность рассказа о призвании Рюрика;
— тесная связь ильменских словен с балтийскими славянами;
— взаимность проникновения славян и скандинавов;
— слабая представленность скандинавского элемента у восточных
славян (с тенденцией к полному исчезновению);
— позднее и короткое знакомство скандинавских источников с
Русью;
— отсутствие следов влияния скандинавского начала (языка, ре
лигии и обычаев) на Древнюю Русь, — заставляют трактовать спор
ные вопросы определённым образом. Если учитывать легендарный
характер летописного рассказа о призвании Рюрика и такую же ле
гендарную связь его с русской княжеской династией, совсем не факт,
что русы были варягами. Есть основания говорить о том, что просто
ры Восточной Европы они начали осваивать намного раньше леген
дарного призвания Рюрика — в первой или второй четверти IX века.
Об этом свидетельствуют данные Бертинских анналов (упоминание
104
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
о послах кагана росов в 839 г.), сообщения различных источников о
походах русов на Амастриду в начале 40 х годов IX века и Констан
тинополь в 860 году, известия восточных авторов.
Объективными признаками принадлежности к тому или иному
народу являются язык и национальная религия. Если исходить из
этого достаточно очевидного факта (народ по существу и есть опре
делённая культурноисторическая общность, основанная на единстве
языка), в то время, когда русы оказались на просторах восточно ев
ропейской равнины (пер. пол. IX в.), они были славянами. А. В. На
заренко, изучая различные письменные данные IX века о руси («Раф
фельштеттенский устав», сообщение арабо персидского географа
Ибн Хордадбеха, «Баварский географ»), пришёл именно к такому
выводу: «…уже в середине – второй половине IX в. и в Баварском
Подунавье, и при общении с арабами и греками русь по каким то
причинам не просто предпочитала изъясняться по славянски (выго
варивая skotъ, а не skattr), но и пользовалась славяноязычным само
названием. Перед нами, безусловно, фундаментальный факт. При
бесспорно скандинавской этнической принадлежности первоначаль
ной руси и очевидном значении самоназвания для самоидентифика
ции его можно объяснить, насколько мы видим, только одним – дос
таточно далеко зашедшей славянизацией этой скандинавской руси
уже в самое первое время её пребывания в Восточной Европе»183 . На
самом деле, не имеет значения, кем были русы изначально (сканди
навами или кельтами, скифами, сарматами, готами или ещё кем то),
если они говорили по славянски, значит, они были уже славянами.
Так думал и автор «Повести временных лет». Он писал: «словеньс
кыи языкъ и роускыи: одно есть...»184 . А в рассказе о призвании чётко
отделил русов от других варягов — норманнов: «…сице бо ся звахуть
и варязи суть яко се друзии зъвутся Свое друзии же Оурмане Анъг
ляне друзии Гъте тако и си реша Русь»185 .
Славянская речь русов, обычаи и боги, в которых они верили,
неопровержимо доказывают, что русы в IX–X веках — это славя
не. Весомое доказательство принадлежности русов к славянским
народам в X веке (когда скандинавы здесь наиболее активны) содер
жится в договорах Руси с греками 911 и 944 годов. Оба соглашения
были составлены на греческом и славянском языках. Славянская сто
рона называла себя Русью: «мы от рода Рускаго»186 – говорили по
слы, и ссылались при этом на закон русский187 . И этот русский за
кон, как показали исследования, относится к славянскому, а не скан
динавскому праву188 . Во вторых, Русь, заключив договор, присягает
105
А. Н. Поляков
не погермански, а опять же пославянски: «...а Олга водившее на роту,
и мужи его по Русскому закону кляшася оружьем своим, и Перуном,
богом своим, и Волосом, скотьем богом, и утвердиша мир» 189 .
Б. Д. Греков заметил: Русь клянётся славянскими богами* . Он под
чёркивает: «Оружьем клялись тоже не по германскому обычаю, а по
своему собственному, снимая с себя оружие, кладя его на землю пе
ред кумирами. Германцы при этом обряде вонзали меч в землю»190 .
О. М. Рапов по этому поводу пишет: «Никаких объективных причин
в IX в. не существовало, чтобы менять скандинавскую языческую ре
лигию [Олегу и варягам] на славянскую языческую религию. Такие
примеры вообще не известны истории»191 . И ещё. «…Тексты догово
ров 907 – 911 гг., – отмечает О. М. Рапов, – свидетельствуют, что «ва
ряжский» князь Олег и «варяжская» знать Руси клянутся перед ви
зантийцами не Одином и Тором – скандинавскими богами, а Перу
ном и Волосом – чисто славянскими божествами…Видимо, … князья,
захватившие власть в Киевском государстве, и их мужи с самого на
чала являлись язычниками славянами (выделено мною. – А. П.)»192 .
Все эти утверждения, казалось бы, не бесспорны. По словам
Л. С. Клейна, «варяги... были убеждены, что каждой страной распо
ряжаются свои, местные боги. Поэтому, прибывая в чужую местность,
они снимали изображения своих богов с носов кораблей и прятали в
трюм. На новом месте они поклонялись чужим богам. Это было тем
более легко, что славянские языческие боги мало отличались от скан
динавских, имея ту же специализацию»193 . В этом же духе, пишет и
В. Я. Петрухин: «Варяги Олега и Игоря могли клясться Перуном…
не в силу предпочтения его Одину и Тору, а потому, что он был богом
той славянской земли, где они жили, и богом славянского войска, ко
торое возглавляла русская княжеская дружина»194 . Это могло быть
так, действительно. Если бы не одно обстоятельство, упускаемое ав
торами. Норманны, вероятно, и в правду вели себя подобным обра
зом (жаль, что исследователи не привели ни одного факта), только
если приходили торговать или служить. А вот если они захватывали
и колонизировали страну, поведение их было иным. Это хорошо видно
на примере Британских островов, в завоевании которых викингами
сомнений нет никаких. Занимая здесь земли, норманны отнюдь не
отказывались от своих обычаев, они полностью воспроизводили ук
лад жизни, который вели на родине, несли с собой свой язык, культу
ру, правопорядок. Известен даже случай, когда захвативший монас
* Ещё раньше на это обращал внимание С. М. Соловьёв. (Соловьёв С. М. Указ. соч.
С.391.)
106
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
тырь норвежский конунг — это было в Ирландии — превратил его в
храм языческих богов, не славянских, конечно, и не кельтских195 . О
приверженности к собственной культуре свидетельствует и то зна
чительное влияние, которое они оказали на туземцев. «К примеру, из
126 деревень на острове Льюис — одном из внешних Гебридских ост
ровов — 110 имеют либо чисто скандинавское название, либо какое
то его подобие»196 . Скандинавы, конечно, жили и на Руси. Об этом
говорят и данные археологических раскопок (погребения, гибридные
вещи), и имена послов (как минимум, части из них) в договорах с
греками, и упоминание в Бертинских анналах шведов, как и в дан
ном случае, выступавших в роли представителей русского правите
ля и народа. Но дело то не в этом. Если они, приходя на Русь, прята
ли своих богов и начинали почитать славянских, значит, вряд ли мы
имеем дело с завоеванием или созданием ими государства. Речь мож
но вести только об их найме в качестве воинов, телохранителей, по
слов или о торговле с ними. Это обстоятельство неожиданным обра
зом превращает довод «против» в аргумент «за». Перун называется в
договоре с греками 911 года «богом русов». И Олег, и Игорь властву
ют в Киеве, а не служат местным князьям. Получается одно из двух,
либо русы норманны не завоёвывали восточнославянские земли и
не создавали государства (как следствие не правили здесь), либо русы
не норманны, а славяне.
О принадлежности русов к славянам свидетельствует и полити
ческая терминология, которую они, как создатели государства, ис
пользовали. Вся она, без исключения, славянская: князь, вече, дру
жина, тысяцкий, посадник, сотский, десятский. Считается, что слово
«князь» германского происхождения. Однако слово это общеславян
ское и предполагаемое заимствование произошло ещё во времена
праславянского единства197 . Если допустить, что русы восприняли
местную терминологию, возникает сомнение в их решающей роли в
создании государства. А между тем, очевидно, что это не так — Русь
потому и называется Русью, что её создали русы (русины, русичи,
русь). Что касается скандинавских языковых заимствований, то они
в какой то степени курьёзны, если иметь в виду то значение, которое
им придаётся норманистами. В этом смысле они действительно по
казательны. Вот что пишет Л. С. Клейн: «В язык … восточных сла
вян, теперь называемый русским, вошло всего несколько десятков
норманнских слов. Это, однако, обозначение понятий, связанных с
новыми реалиями — развитой государственностью (князь, княгиня,
витязь, гридь, стяг, стул, тиун, ябетьник, вира, суд, кнут), торговлей
107
А. Н. Поляков
(ларь, ящик, лавка, скот) и мореплаванием (шнека, якорь)»198 . Увы,
это не совсем так. Некоторые слова придётся сразу исключить, ибо
они к скандинавским заимствованиям русского языка не имеют ни
какого отношения и приведены Клейном, вероятно, для веса. Это
упомянутый выше «князь» и, конечно, «княгиня», «витязь»199 (сло
во общеславянское)200 , «суд» (общеславянское, со значением «уста
навливать»)201 , а также малозначительные слова, непонятно по ка
кой причине отнесённые Клейном к скандинавским — «стул» (обще
славянское)202 , «скот» (общеславянское)203 , «якорь» (из греческо
го)204 . Некоторые из них спорного или неясного происхождения —
«вира» (древнегерманского или праславянского, но в любом случае
не скандинавского)205 , «лавка» (происхождение точно неизвестно)206 .
Ряд слов вполне нейтрален и мало что даёт для характеристики роли
норманнов и степени их влияния на восточных славян (стяг, кнут,
ларь, ящик, шнека). Оставшиеся слова характеризуют норманнов не
с «лучшей» стороны. «Гридь» (чаще всего производят от древнескан
динавского «телохранитель»)207 — обычно понимается как младший
княжеский дружинник, хотя это противоречит настоящему положе
нию гридей в древнерусском обществе208 . «Тиун» (древнеисландское
«слуга»)209 — управляющий в княжеском или боярском хозяйстве,
раб или наймит. «Ябетьник» (от древнескандинавского «служба, дол
жность»210 ) — судебный исполнитель. Так вот, все эти люди — воль
нонаёмные слуги (детские) или рабы. Иначе говоря, если опираться
на эти заимствования, то мы с неизбежностью должны будем при
знать, что норманны в процессе создания древнерусской государ
ственности играли роль наёмников, слуг, находившихся на рабской
должности и рабов как таковых. Это, конечно, не тот результат, на
который рассчитывал Л. С. Клейн (и другие исследователи, которые
думают также), и естественно не идёт ни в какое сравнение с искон
но славянскими понятиями, закрепившимися в политической и со
циальной терминологии Древней Руси.
Если судить о вкладе норманнов в создание древнерусской циви
лизации и государства по результату их деятельности, то к счастью
или несчастью роль эта предстаёт малозаметной. Киевская Русь —
славянская насквозь. В её основе лежит славянский (древнерусский)
язык, славянская религия (где нет даже намёка на скандинавское
влияние), славянская политическая терминология, славянская куль
тура в целом. Можно долго спорить о том, кем были росы (русы) из
начально, кто скрывается (балтийские славяне или норманны) в по
гребениях с ладьёй, каким путём к восточным славянам попадали
108
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
скандинавские фибулы и франкские мечи, почему первые русские
князья носят неславянские имена, почему зарубежные источники
часто путаются в определении происхождения русов и по разному
рассказывают об их отношениях со славянами — факт этот остаётся
фактом и это главный факт, который следует из известных нам ис
точников о Киевской Руси. Где здесь затерялись норманны (по при
знанию самих норманистов исчезнувшие уже к началу XII века) не
понятно. И что такого они действительно оставили после себя, кро
ме рассуждений историков и идеологов о том, что это именно они
создавали Русское государство?
Можно допустить, что по своему происхождению русы представ
ляли собой ославяненные племена южной Прибалтики. Возможно,
это были руги. Вряд ли случайно «чередование «Ругия» — «Руссия »
(или их отождествление) проходит через все германские источники
X в.»211 . А. Г. Кузьмин замечает: «Целый ряд современных событиям
источников рассказывает о крещении княгини руссов или ругов Еле
ны (имя Ольги в крещении) и миссии на Русь Адальберта в 961 – 962
гг.»212 . Вероятно, ильменские словене, которые сами вышли оттуда,
имели тесные связи с русами ещё на исторической родине и сохра
нили их на новом месте. Не исключено и то, что русы (росы) пришли
в Поднепровье не с севера, а с юга, из Причерноморья. Об этом мо
жет говорить упорное наименование византийских источников ро
сов скифами или тавроскифами, с учётом того, что в Крыму осталась
«росская» топонимика, но при этом отсутствуют следы пребывания
славян. Иначе говоря, привычка греков называть киевских русов ски
фами и тавроскифами может восходить к самоназванию неких ро
сов, которые действительно жили в Крыму, а затем ушли на север
(все или частично) и ославянились (См. §5 настоящей главы). Воз
можен и третий вариант — проникновение русов в среднее Поднеп
ровье одновременно с двух сторон — и с юга, и с севера.
Норманны появляются на Руси в качестве торговцев, грабителей
и наёмников в IX веке. Известные по археологическим раскопкам
следы скандинавов на Руси, главным образом на севере, отражают
совсем другой процесс, не связанный с проблемой образования госу
дарства у восточных славян или связанный косвенно. Наиболее ве
роятно, это вызвано установлением и развитием торговых связей со
скандинавским миром (а с конца X столетия и в первой половине XI
века военной помощью некоторым русским князьям). «Именно тор
говцами и воинами, — отмечает Е. В. Пчелов, — и были приходившие
на Русь варяги, осваивавшие новые пути»213 .
109
А. Н. Поляков
Таким образом, многие вопросы, связанные с проблемой образо
вания древнерусского государства пока ещё не нашли своего окон
чательного решения. Так называемый варяжский вопрос, итог ко
торому пытались подвести обе противоборствующие стороны, воп
реки ожиданиям не снизил накал страстей. Однако современное со
стояние проблемы позволяет предполагать, что государство, кото
рое мы привыкли называть «Киевской Русью» возникло как резуль
тат взаимодействия между различными восточнославянскими пле
менными объединениями, при активном участии русов, которых мы
можем считать пришлым славянским народом. Степень участия
скандинавов в этом процессе, скорее всего, была незначительной.
Они играли роль торговых партнёров, наёмников и внешних про
тивников, но никак не создателей государства. Становление древ
нерусского государства растянулось как минимум на столетие.
Связь этого процесса с легендарным призванием варягов руси яв
ляется опосредованной.
§4 Первые русские города
Проблема возникновения первых русских городов до сих пор вы
зывает споры. В. О. Ключевский считал, что они возникли вслед
ствие успехов восточной торговли славян, как пункты склада и от
правления русского вывоза214 . В советское время против этого выс
тупил М. Н. Тихомиров. «Торговля, — писал он, — не вызывала го
рода к жизни…, но она создала условия для выделения из них наи
более крупных и богатых» 215 . По его мнению, настоящей силой,
вызывавшей к жизни русские города, было развитие земледелия и
ремесла в области экономики и феодализма – в области обществен
ных отношений216 . Конкретные пути появления городов представ
лялись советским историкам достаточно разнообразными. По убеж
дению Н. Н. Воронина, города на Руси строились на основе торго
во ремесленных поселений, феодальных замков или княжеских
крепостей217 . С ним, в той или иной степени, соглашались Е. И. Го
рюнова, М. Г. Рабинович, В. Т. Пашуто, А. В. Куза, В. В. Седов и дру
гие218 . М. Ю. Брайчевский выделяет одну из перечисленных воз
можностей. Большинство городов, с его точки зрения, возникло
вокруг раннефеодальных крепостей замков 219 . В. Л. Янин и
М. Х. Алешковский полагают, что древнерусский город развился «не
110
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
из княжеских замков или торговоремесленных поселений, а из ад
министративных вечевых центров сельских округпогостов, мест
концентрирования дани и её сборщиков» 220 . В. В. Мавродин и
И. Я. Фроянов считают, что города на Руси конца IX – X вв. строи
лись на родоплеменной основе221 . К ним примыкают А. Ю. Дворни
ченко, И. Б. Михайлова и другие ученики Фроянова222 . По их мне
нию, первые города у восточных славян возникли в результате об
разования племенных союзов, как жизненно необходимые органы,
координирующие и направляющие деятельность союзов223 .
Согласно археологическим данным о появлении дворовоусадеб
ной застройки, мостовых, дренажных систем и т.п., применительно к
X веку можно говорить о существовании только четырёх или пяти
настоящих городов. В конце IX – начале X века возникли Киев и
Ладога, в первой половине века – Новгород и в конце столетия –
Полоцк и Чернигов.
Автор «Повести временных лет» первым русским городом назы
вает Киев, а основателем Русской земли считает Олега. Это следу
ет из слов, которые он вкладывает в уста вещего князя: «И иде Олегъ
княжа въ Киеве и речь. Олегъ “Се буди м[а]ти градомъ руским”». «И
беша оу него, – продолжает летописец, – Варязи и Словени и прочи
прозвашася Русью»224 . Под «прочими», видимо, он подразумевал
полян. О них летописец пишет далее так: «Поляне ся же ныне зово
мая Русь»225 . Сюда же необходимо добавить других участников по
хода: чудь, мерю и кривичей226 . Получается, что «Русская земля»
возникла в результате слияния разноплемённых родов с приходом
в Киев Олега и его войска. Cмысл явления понятен. Оно хорошо
известно с глубокой древности и называется обычно греческим сло
вом «синойкизм».
Выражение «мать городов русских» давно уже признается каль
кой с греческого «метрополия». Традиционно его объясняют как
объявление Киева столицей Руси. Так писал ещё М. В. Ломоносов:
«По смерти ихъ [Аскольда и Дира] селъ Олегъ на княжении въ Кие
ве, и нарекъ столицею всехъ городовъ, обладаемыхъ россами»227 . То
же самое встречаем и в современных трудах. А. П. Новосельцев:
«Олег, захватив Киев, сделал его столицей («матерью городов рус
ских»)…»228 . Н. Ф. Котляр: «Русский Север был объединён с русским
же Югом, а Киев провозглашён столицей уже Древнерусского госу
дарства — в уста Олега летописец вложил знаменательные слова: “Се
буди мати градом русьским”»229 . Д. С. Лихачёв: «…Слова Олега име
ют вполне точный смысл: Олег объявляет Киев столицей Руси…»230 .
111
А. Н. Поляков
И. Н. Данилевский полагает, что Киев здесь называется не только
столицей Руси, но и центром православного, богоспасаемого мира231 .
Подобным образом рассуждает и В. Я. Петрухин. «…В русской тра
диции, равно как в Хронике Амартола… — пишет он, — «мати гра
дом» — это Иерусалим (Сион). Киеву была уготована роль сакраль
ного центра — «второго Иерусалима»: эту роль он обрёл после кре
щения Руси Владимиром…»232 .
На мой взгляд, слова летописца следует понимать в прямом смыс
ле. «Мать городов», так же как и греческое «metropolis» (от meter –
мать и polis – город) — это и есть «мать городов», т.е. город основа
тель. Выражение «Киев — мать городов русских» означает, что все
города Руси основаны Киевом. Летописец пишет: «Варязи и Слове
ни и прочи прозвашася Русью»233 . В своё время этому факту удивлял
ся С. М. Соловьёв. «Любопытно, – писал он, – что, по смыслу этого
известия, варяги и славяне прозываются Русью только по утвержде
нии в Киеве»234 . Думаю, именно это и хотел сказать летописец. Раз
ноплемённый характер киевской знати подтверждают наблюдения
археологов за обрядовыми особенностями киевских погребений X
века. «Анализ значительной базы источников, накопленной киевс
кими археологами за почти полуторавековой период изучения мо
гильников города, — пишет В. Г. Ивакин, — позволил создать каталог
киевских погребальных памятников дружинной эпохи (168 погре
бальных комплексов). На курганных могильниках Киева исследова
но 155 ингумаций (92 %) и 13 (8 %) кремаций»235 . Особенности по
гребального обряда, выявленные в результате исследования, «свиде
тельствуют о неоднородности этнического состава его населения.
Здесь присутствуют черты обряда, характерных для славян, сканди
навов, финно угорских племён»236 .
Согласно археологическим раскопкам, Киев возник на месте гнезда
славянских поселений (пражской, волынцевской, луки райковецкой
и роменской культур), располагавшихся в VII – IX вв. на Старокиев
ской горе и её склонах, горах Киселёвке, Детинке, Щековице и на
Подоле. Поселения перемежались пустыми пространствами, пашня
ми и могильниками. Древнейшее городище (пражской культуры)
располагалось на северо западе Старокиевской горы237 . По мнению
Б. А. Рыбакова, оно датируется концом V – нач. VI вв.238 Дальней
шее развитие исторической топографии Киева в настоящее время
вызывает разногласия. А. В. Комар считает, что около ста лет (с нача
ла VII до начала VIII вв.) это место было заброшено. Затем в VIII
столетии здесь строится городище волынцевской культуры, которое
112
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
в первой трети IX века было разрушено. Соседние высоты (Замко
вая гора, Детинка) заселяют представители луки райковецкой куль
туры. В 80 е годы IX века на склонах Старокиевской горы оседают
носители роменской культуры, а на Подоле выходцы с севера вос
точнославянского мира. Здесь появляются срубные постройки, ана
логичные новгородским, ладожским и полоцким239 . Старокиевская
гора в это время превращается в сакральный центр. Вместо поселе
ния здесь находится курганный могильник. Только в середине X века
гора вновь заселяется (при Ольге), становится княжеской резиден
цией и детинцем древнерусского города240 . П. П. Толочко с построе
ниями подобного рода категорически не согласен. Он настаивает на
исторической непрерывности «развития жизни на Замковой и Ста
рокиевской горах от VI–VII вв. до летописного Киева»241 . По его сло
вам, утверждение о перерыве в заселённости исторического ядра го
рода выходит за рамки научного знания и не может быть доказано242 .
Мнение о гибели волынцевского поселения в результате штурма он
также относит к разряду надуманных243 . Что касается могильника на
Старокиевской горе, П. П. Толочко считает, что он прекращает дей
ствовать к середине X века244 . Как бы то ни было, облик города Киев
приобретает не ранее конца IX века, когда на Подоле возникает дво
ровая застройка и уличная планировка245 .
В 969 – 971 годах Киев едва не потерял свой статус «середины»
Русской земли. Его могли покинуть не только князь и его семья, но и
лучшая часть киевской знати. В этом случае его ждала судьба Новго
рода — вечно второго города Руси. По всей видимости, при Святос
лаве Киев представлял собой всё тот же «городок мал», каким его
увидели Аскольд и Дир, а затем Олег. Киевское боярство готово было
поменять место своего пребывания на более привлекательное, согла
сившись вместе с князем разместиться в другом городе — Переяс
лавце на Дунае. И Святослав, и его дружина ждали только смерти
больной матери князя. Причиной, по которой, такой исход не состо
ялся, стала неудача русичей в борьбе с империей ромеев. Причиной,
по которой такой исход мог состояться, было то, что киевская дру
жина к тому времени, вероятно, ещё не осела окончательно на землю
и старые дружинные идеалы верности и братства значили для неё
гораздо больше, чем собственные сёла в округе Киева. Образцы та
кого сознания мы можем обнаружить и позже, когда эти сёла были
для них далеко не безразличны.
При Владимире была изменена не только религия, но и сделан
окончательный шаг к «заземлению» русской дружины. Развитие
113
А. Н. Поляков
Киева, его укрепление и разрастание, начинается именно в это вре
мя. Это видно по предпринятому князем строительству. В начале —
языческое святилище «вне двора» своего, затем — Десятинная цер
ковь, и, наконец — «город Владимира».
Настоящий взрыв в развитии Киева произошёл после периода вре
менного упадка, вызванного шоком от введения христианства и борь
бой сыновей Владимира за киевское наследство — в эпоху Ярослава
Мудрого. Тогда пределы города заметно расширяются. Планировка
становится устойчивой. Окончательно оформляется центр — «город
Владимира» и «город Ярослава» с Золотыми воротами и грандиоз
ным Софийским собором. Крепостные сооружения Киева увеличи
ваются по площади в 7 раз.
Сведения о строительстве Новгорода противоречивы. Первона
чально, согласно летописным данным, новгородская крепость была
построена пришедшими в эти места словенами: «Словене же седоша
около езера Илмеря и прозвашася своимъ имянемъ и сделаша градъ и
нарекоша и Новъгородъ»246 . Затем, свои укрепления поставил здесь
Рюрик: «…и пришед къ Ильмерю [Рюрик] и сруби город надъ Волхо
вом и прозваша и Новъгород»247 . Наконец, в 1044 году Новгород ещё
раз заложил Владимир, сын Ярослава Мудрого: «…на весну же Во
лодимиръ заложи Новъгород и сдела его»248 . Вполне вероятно, что все
три известия достоверны, только относятся к разным крепостям.
Словенский Новгород — родовой посёлок или племенной центр, ме
стоположение которого неизвестно. Новгород Рюрика многие со
относят с «Рюриковым городищем», расположенном в 2 х км от
Новгорода. «В древности, – пишет И. В. Дубов, – территория Горо
дища являлась островом, который омывался реками Волховом, Вол
ховцом и Жилотугом»249 . Раскопки показали, что поселение здесь
существовало уже в середине IX века250 . Наряду со славянами, ко
торые строили здесь деревянные срубы (длина стен 4 – 6 метров) и
оставили после себя лепную посуду и втульчатые наконечники
стрел, характерные для западных славян, здесь обитало какое то
число скандинавов. Скандинавский след представлен гривнами с
привесками в виде молоточков Тора, равноплечными и скорлупо
образными фибулами, игральными шашками, подвесками с руни
ческими заклинаниями и т.п.251 Возможно, словенский Новгород
стоял на этом же месте. К известному ныне новгородскому детинцу
относится только последнее сообщение. Оно подтверждено архео
логическими раскопками. Новгород Владимира Ярославича — древ
нейший детинец, который занимал северо западную часть современ
114
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
ного детинца и включал Софийский собор и епископский двор252 .
В. Л. Янин и М. Х. Алешковский считают, что на месте Софийско
го собора раньше находилось языческое капище253 , т.е. эта часть де
тинца и в дохристианские времена была центром, окружавших его
боярских хуторов. Вероятно, здесь стоял и более древний детинец,
сообщение о котором не сохранилось, но его существование вполне
можно допустить, если иметь в виду, что Новгород уже в середине
X века представлял собой сложившийся город. В. Л. Янин, после
многолетних раскопок города, пришёл к выводу, что до середины
X века на его месте находился ряд боярских хуторов, отделённых
друг от друга пустыми пространствами. Облик города, по его мне
нию, Новгород приобрёл «только в середине X столетия, когда по
всеместно началось сооружение уличных деревянных мостовых,
возникла усадебная уличная планировка, появились дренажи»254 .
Новгородский детинец, считает он и его сторонники, был построен
как «укреплённый общественный центр находящихся за его преде
лами поселений»255 . Первая крепость детинец могла быть постав
лена на этом месте при Олеге или Игоре. Первоначально новгород
цы – часть киевской городской общины. Это следует уже из того,
что Константин Багрянородный называет Новгород «внешней Ро
сией» и указывает, что в нём сидел Святослав, сын киевского князя
Игоря: «…приходящие из внешней Росии в Константинополь мо
ноксилы являются…из Немограда, в котором сидел Сфендослав, сын
Ингора, архонта Росии»256 . Следовательно, Новгород в середине
X века часть «Росии», т.е. Русской земли. При этом, это внешняя
Россия, находящаяся вдали от собственно «Росии» или как ещё го
ворят внутренней «Росии». По греческим меркам, Новгород – ти
пичная колония (апойкия).
Любопытный текст находим у новгородского летописца. Расска
зывая вкратце о судьбе Руси после крещения, он замечает: «И разде
лиша землю [после смерти Ярослава Мудрого] и взяша болшии Изяс
лавъ Кыевъ и Новъгород и иные городы многы киевския во преде
лех»257 . Сохранение Новгорода в руках самого Киевского князя, сви
детельствует не только о значении этого города для Киева, но и о тес
ных связях двух русских центров.
О единстве Киева и Новгорода X века говорят сообщения летопи
си о данях, установленных Олегом, а затем Ольгой, оброках, лови
щах и знаменьях киевских князей в новгородской земле. Дело не в
самой дани. Её, как известно, «свои» не платили – это удел покорён
ных племён, «свои» давали князю дар. А здесь речь идёт именно о
115
А. Н. Поляков
дани: «Се же Олегъ … оустави дани Словенамъ Кривичемъ и Мери и
Варягомъ дань даяти от Новагорода гривенъ 300 на лет[о] мира
деля еже до смерти Ярославле даяше Варягомъ»258 . Слова эти
обычно никакого смущения не вызывали. Трактовали их как свиде
тельство объединения Новгорода и Киева в единое государство, под
чёркивая — Олег действовал здесь «не как завоеватель, а как госу
дарственный деятель, определяющий повинности и обязанности сво
их подданных»259 . Обращалось внимание на слово «устави», упот
реблённое здесь вместо «возложи», применявшееся, когда речь шла
о покорённых племенах. Странным это сообщение казалось В. А. Пар
хоменко, который недоумевал, почему князь, пришедший из Новго
рода в Киев, заставляет победителей платить дань260 . И. Я. Фроянов,
ссылаясь на Новгородскую Первую летопись, полагает, что речь здесь
«идёт о данях, предназначенным словенам и варягам»261 . По его мне
нию, «Олег повелел выдать дань тем представителям северных пле
мён, которые приняли участие в походе на Киев и обеспечили ему
победу…То была, – отмечает он, – вероятно, единовременная дань или
«окуп», контрибуция»262 . Однако, из такого объяснения вытекает
новая странность: кого Олег заставляет платить дань словенам и ва
рягам? Самого себя? Ведь «Олег – Киев – поляне – Русь» составля
ют в словаре летописца нерасторжимое единство, так что, когда он
говорит об Олеге, подразумевает Киев, а вместе с ним полян и Рус
скую землю. Не заметить этого нельзя. Смысл известия в том, что
дань платят словене, а не Киев, и не поляне; словене вместе с криви
чами и мерью; платят ради мира, и платят её варягам, а не Киеву, и
это подчёркнуто дважды: «…Варягом дань даяти от Новагорода
300…мира деля, еже до смерти Ярославле даяше Варягомъ»263 .
Олег установил словенам и прочим давать варягам 300 гривен, что
бы предотвращать набеги на Русь и это делали новгородцы вплоть
до 1054 года, если верить летописцу. Слово «устави», употреблённое
здесь вместо обычного «возложи», надо понимать в том смысле, что
Олег обозначил размер дани, которую должны были отдавать не по
корённые им племена, а его «новгородская дружина», и не ему со
всем, а варягам. Это место в летописи действительно можно пони
мать как распоряжение князя по отношению к своим людям. Здесь
он представляется, так сказать, политическим деятелем, а не завое
вателем. Нам это важно как свидетельство единства киевской и нов
городской общин в X столетии.
То же самое следует из рассказа о поездке княгини Ольги в Новго
родскую землю: «Иде Вольга Новугороду и оустави по Мьсте повос
116
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
ты и дани и по Лузе оброки и дани [и] ловища ея суть по всеи земли
знаменья и места и повосты и сани ее стоять въ Плескове и до сего
дне…»264 . И. Я. Фроянов пишет, что здесь «проглядывает зависимое
положение Новгорода от киевских властителей»265 . Однако, дань
Ольга собирала не с новгородцев, а, как он справедливо подчёркива
ет, «с иноязычных племён – води, которые жили по Луге и веси, си
девшей по Мсте»266 . Поэтому говорить следует не о зависимости
Новгорода от Киева, а о единстве этих городов.
Весь X век новгородцы принимали это как должное. В 970 году
они просили Святослава отправить к ним своего сына Владимира:
«…придоша людье Ноугородьстии просящее князя собе аще не поиде
те к намъ то налеземъ князя собе»267 . Новгородцы хотят, чтобы у них
сидел сын киевского князя, значит, они считают себя частью киевс
кой общины. При этом они пугают Святослава, что могут найти кня
зя и на стороне. Здесь, наоборот, выражается чувство самостоятель
ности. По другому и быть не могло. Новгородцы жили в северном
конце русского мира. Связь с «матерью» была главным образом по
литическая. Из Киева присылались посадники. Если это был князь,
например, Святослав, Владимир, Ярослав – это льстило новгород
цам и, как ни странно, делало их ещё более самостоятельными. Лич
ность князя придавала городу завершённость – как политическую,
так и духовную: язычники верили в мистическую связь между пра
вителем и благом общества268 .
В Киев новгородцы отправляли не 300 гривен, а 2000 из 3000, что
собирал князь в новгородских пределах. Новгородцам (гридям) оста
валась только тысяча. Это была дань не с новгородцев, а дань, получа
емая новгородцами с зависимых племён и смердов и отправляемая
«материнской» общине. В начале XI века Новгород стал тяготиться
этим, желая всё оставлять у себя. Князь Ярослав тогда прекратил от
правлять дань, что чуть не привело к войне с Киевом. Весь XI век про
шёл под знаком постепенного отделения Новгорода от Киева.
Ладога, судя по археологическим данным, возникла в то же вре
мя, что и Киев. Это единственно возможное место, куда мог прийти
легендарный Рюрик, и откуда мог двинуться в поход на Киев Вещий
Олег. О призвании Рюрика в Ладогу, а не Новгород говорится в Ипа
тьевской летописи: «… и придоша къ Словеномъ первее и срубиша го
род Ладогу и седе стареишии в Ладозе Рюрик…»269 . Подобные сведе
ния есть также в Радзивиловской летописи270 . В Лаврентьевской –
Ладога впервые упоминается очень поздно, под 1254 годом271 . Нов
городская Первая летопись о Ладоге вспоминает только под 922 го
117
А. Н. Поляков
дом, когда, по сведениям новгородского летописца, Олег «иде к Но
вугороду, и оттуду в Ладогу…и уклюну змия в ногу, и с того умре»272 .
Археологические раскопки показали, что Ладога как поселение
возникает ещё в середине VIII века273 , но в то время наряду со сла
вянами здесь жили балты, финны и скандинавы274 . Археологи об
наруживают и славянские квадратные срубы с печью в углу и скан
динавского облика большие дома275 . Славяне стали преобладать
здесь в X веке276 . Первая крепость в Ладоге построена на рубеже
IX – X веков277 . Постепенно Ладога становится славянским горо
дом. «Появляются первые улицы, вытянувшиеся вдоль берега Вол
хова»278 , и дворово усадебная застройка, типичная для древнерус
ских городов.
Вероятно, когда «Рюрик пришёл в Ладогу» – это была междуна
родная торговая фактория, с более менее постоянным земледельчес
ким и торгово ремесленным населением. Олег покинул её вместе со
своей ватагой ещё тогда, когда Ладога не представляла собой едино
го организма. И только при непосредственном его участии она при
обретает городские черты. Скорее всего, именно Олег строит здесь
каменную крепость, датируемую археологами концом IX – началом
X веков, ставшую первым шагом к славянскому преобладанию.
В X веке киевская община настойчиво стремилась освоить восточ
нославянские земли, отстраивая крепости в наиболее важных, с точ
ки зрения Киева, местах. Древнейшие русские города (киевские кре
пости) обеспечивали господство Киева среди славянских племён.
Кроме ладожской крепости и Новгорода, к древнейшим киевским ко
лониям следует отнести Полоцк и Чернигов.
Полоцк впервые упоминается в «Повести временных лет» под
862 годом в числе городов подвластных Рюрику279 . Есть он и в
списке русских городов, которым предназначалась греческая дань,
взятая Олегом в 907 году280 . Под 980 годом в летописи говорится
о первом полоцком князе Рогволоде, якобы пришедшем «из за мо
рья»281 .
Системное археологическое изучение города началось в советское
время. Здесь вели раскопки А. Н. Лявданский, М. К. Каргер,
П. А. Раппопорт, Л. В. Алексеев и другие282 . По археологическим дан
ным первоначальное поселение в Полоцке возникло в IX веке на пра
вом берегу р. Полоты. Древнейшие славянские напластования дати
руются здесь X веком. Детинец в устье реки Полоты сооружается во
второй половине X века. Он и стал центром будущего города283 . Го
родские черты Полоцк приобретает в конце X – начале XI веков, ког
118
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
да распространяется дворово усадебная застройка, и строятся мос
товые. Можно думать, что Полоцк был основан на месте славянского
поселения, точнее рядом, для осуществления контроля торгового пути
«из варяг в арабы» (как выражается И. В. Дубов), проходившего из
Балтийского моря по Западной Двине, через волок по Волге в Кас
пийское море.
Чернигов впервые упоминается в летописи под 907 годом, в числе
русских городов – получателей греческой дани284 . Константин Баг
рянородный говорит о Чернигове как об одной из «росских крепос
тей», откуда приходят в Константинополь славянские однодревки285 .
Первое событие, связанное с городом, датируется 1024 годом. Тогда
князь Мстислав Владимирович, не принятый в Киеве, «седе на столе
Чернигове»286 .
Город давно привлекает внимание исследователей. Массовые рас
копки черниговских курганов осуществлял в 70 е годы XIX века
Д. Я. Самоквасов. Детинец изучал Б. А. Рыбаков. Архитектурные па
мятники исследовали Н. В. Холостенко и П. Д. Барановский. В наше
время раскопками в Чернигове руководит В. П. Коваленко287 . К ис
тории Чернигова обращались П. В. Голубовский, Д. И. Багалей,
М. Н. Тихомиров, А. Н. Насонов, В. В. Мавродин, А. К. Зайцев,
М. Ю. Брайчевский, А. В. Куза и другие.
Археологические раскопки показали, что на территории Черниго
ва в VIII – IX веках существовало несколько поселений роменской
культуры, традиционно связываемой с племенами северян288 . В кон
це IX века они прекращают своё существование в результате военно
го разгрома289 . Их место занимают памятники древнерусского типа.
Первые укрепления в районе черниговского детинца, по всей види
мости, были сооружены в начале X века (точных данных на этот счёт
нет). Считается, что в 80 – 90 е годы X века детинец был заново от
строен князем Владимиром. Городской характер Чернигов приобре
тает, видимо, в начале XI века, как и Полоцк. Город, вероятно, следил
за движением по Десне и держал выход к торговому пути «из варяг в
греки», соединяя его через Угру и Оку с Волжским путём.
Чернигов не был северянским центром. Это киевский город коло
ния. Центром северян следует считать НовгородСеверский, точнее
городище, которое было его предшественником. На месте Новгорода
со второй половины X века находилось роменское поселение общей
площадью 20 га290 . В начале XI века, по всей видимости, в 1015 году*
* Подробнее об этом см.: Поляков А.Н. В граде Игореве: Новгород Северский в конце X –
начале XIII веков. СПб.,2001.С.55 – 57.
119
А. Н. Поляков
оно было уничтожено. После этого здесь сразу же строятся укрепле
ния на Замковой горе. Данная крепость становится детинцем «Но
вого города», бурное развитие которого приходится на XII век291 .
К числу первых киевских крепостей относятся Вышгород и Псков.
В Вышгороде нет непотревоженных отложений X века, есть только
отдельные находки292 . Поэтому говорить однозначно о существова
нии вышгородской крепости в X веке трудно, хотя, скорее всего, она
существовала. В Пскове первые укрепления относятся к началу или
середине X века, но городом поселение становится только в XI сто
летии293 .
В конце X века Владимир Святославич строит ряд крепостей вбли
зи Киева, для защиты его от набегов печенегов. Среди них были Бел
город и Переяславль. Под 988 годом летописец сообщает: «…и речь
Володимеръ: се не добро еже малъ городъ около Киева и нача ставити
городы по Десне и по Востри и по Трубешеви и по Суле и по Стугне и
поча нарубати муже лучьшие от Словень и от Кривичь и от Чюди
и от Вятичь и от сихъ насели грады бе бо рать от Печенегъ…»294 .
Под 991 годом стоит отдельное известие о строительстве Белгорода:
«Володимеръ заложи градъ Белъгородъ и наруби въ не от инехъ горо
довъ и много людин сведе во нь бе бо любя градъ сь»295 . Под 992 го
дом говорится о закладке Переяславля: «Володимеръ же радъ бывъ
заложи городъ на броте томь и наречь и Переяславль зане перея славу
отрокотъ»296 .
Археологические раскопки подтвердили сведения летописи. Бел
город был построен на месте славянского городища (площадью 8,5
га), располагавшегося на мысу, образованном оврагом и берегом р.
Ирпень. По данным раскопок, в конце X века здесь были построены
укрепления детинца (12,5 га) и первого окольного города. Валы го
рода имели внутренние срубные конструкции и мощную кладку из
сырцового кирпича297 . Древнейшие укрепления Переяславля также
относятся к концу X века298 .
Сообщения летописи о строительстве Белгорода и сведения, сто
ящие под 988 годом, позволяют выяснить, как именно создавал свои
колонии Киев. Согласно летописи, Владимир «наруби», т.е. собрал,
набрал299 людей в Белгород из иных городов. То же самое он делал и
при заселении других, безымянных городов, о постройке которых
сообщается в статье 988 года. Следовательно, Владимир соединял в
одно целое представителей различных племён и родов, т.е. искусст
венно делал то, что раньше само собой случилось в Киеве. Перед нами
самый настоящий принудительный синойкизм, подобный тем, что
120
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
устраивали Селевкиды в своём царстве более чем за тысячу лет до
этого300 .
Сведения летописей о других древнейших русских городах не по
лучили подтверждения в результате археологических раскопок. Пер
вые укрепления Смоленска, датируются археологами рубежом XI –
XII веков. Заселение подола относится к середине XI века301 . Как
известно, древнерусскому Смоленску предшествовало Гнёздово X –
XI веков — открытое торговоремесленное поселение с многонацио
нальным населением. Однако Гнёздово невозможно признать за пер
воначальный Смоленск. В действительности это было поселение, тес
но связанное с интересами международной торговли и далёкими гра
бительскими походами. Оно представляло собой в первую очередь
торговое место, факторию и прямого отношения к будущему Смо
ленску не имело302 .
Белоозеро (уп. под 862 г.) в X веке – посёлок веси. Древнерус
ским городом он становится только в XII столетии303 . Укрепления
Изборска были сооружены на рубеже X – XI веков304 , хотя поселе
ние здесь известно ещё с VIII века305 . Ростов по археологическим
данным появляется не ранее XI века. Ему предшествует Сарское го
родище IX – X веков306 , но его, как и Гнёздово по отношению к Смо
ленску, нельзя признать первоначальным Ростовом. Древнейшие на
пластования Турова относятся к рубежу X – XI веков, а укрепления
города были сооружены не ранее XI столетия307 . Укрепления Любе
ча были построены также в XI веке308 .*
§5 Формирование территории
Киевской Руси
Широко бытует мнение, что с самого начала Русь представляла
собой довольно обширное государство. На картах рисуется образ дер
жавы, поглотившей уже при Олеге большинство восточнославянс
ких племенных союзов. Территория древнерусского государства
изображается сплошным пространством от Онежского озёра на се
* В X веке помимо названных городов появляется ещё Перемышль. Детинец города, как
показали раскопки, был сооружён в X веке, а в XI – был укреплён окольный град. (Древняя
Русь. Город, замок, село. М., 1985. С.75.) Однако вряд ли он имеет отношение к деятельно
сти Киева. Судя по летописи, впервые городом овладел Владимир Святославич. (ПСРЛ.
Т.1. Стб.81.)
121
А. Н. Поляков
вере до устья Ворсклы на юге. Между тем, ясного представления о
границах Руси IX, X и XI веков у исследователей чаще всего нет.
Отсутствует и чёткое понимание процесса формирования государ
ственной территории. Основания для включения той или иной зем
ли в состав Руси, как правило, довольно зыбкие. Это либо участие
племенного союза в походе, организованном Русью, либо упомина
ние в качестве данника. Привлекаются и другие не очень надёжные
источники309 .
До сих пор известно лишь одно крупное исследование, специаль
но посвящённое этому вопросу. Принадлежит оно А. Н. Насонову, и
вышло более полувека назад. По мнению А. Н. Насонова, террито
рия древнерусского государства складывалась в течение нескольких
столетий, в результате длительного внутреннего процесса, начавше
гося до Олега и протекавшего после него. Первоначально, ещё в годы
хазарского ига, сложилось ядро будущего государства — Русская зем
ля, в основе которой лежал союз трёх городов: Киева, Чернигова и
Переяславля. Границы «Русской земли» Насонов определяет ретрос
пективно, устанавливая принадлежность того или иного города к Руси
в её узком значении. Для этого он использует данные XII – XIII ве
ков. Предполагается, что границы Руси XII века в узком значении
отражают границы первоначальной «Русской земли», сложившиеся
ещё в IX – X столетиях. Помимо трёх названных городов, в состав
«Русской земли» Насонов включает: Треполь, Шумск, Тихомль, Кор
сунь, Канев, НовгородСеверский, Стародуб и другие города310 . В
итоге ядро Киевской Руси оказалось разноплемённым. В его состав
вошли поляне, северяне (или часть северян) и радимичи (или часть
радимичей). В целом пределы «Русской земли» определяются им
территорией Переяславской области, Черниговской, за исключени
ем северных и северовосточных её частей, и Киевской области, за
исключением Деревской и Дреговичской земель311 . Процесс дальней
шего расширения территории Руси проходил путём оформления ре
гиональных центров, выраставших из племенных градов, становле
ния вокруг них феодальных полугосударств и движения этих поли
тических образований навстречу друг другу. «…Во второй половине
XI и в начале XII в., — пишет А. Н. Насонов, — … территории эти при
ходят в соприкосновение друг с другом и на значительном протяже
нии образуются рубежи», а сами они сливаются в сплошную (хотя и
разделённую рубежами) территорию Киевского государства»312 . Рас
ширение государственной территории он понимал как распростра
нение на ту или иную область дани и суда.
122
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
Эта конструкция, на первый взгляд стройная, имеет ряд существен
ных недостатков. Самое главное — не ясно насколько оправдано при
менение в данном случае ретроспективного метода. Ссылка на устой
чивость границ Русской земли — малоубедительна313 . Упоминания
того или иного города как «русского» в XII веке совсем не означает,
что и в IX веке он был «русским» (в узком значении этого слова).
Тем более что многие из городов возникли после того, как воссозда
ваемая Насоновым Русская земля прекратила существование. Тако
вы Шумск, Корсунь, Канев и другие. Некоторые города в одних слу
чаях называются «русскими», а в других выходят за границы Руси в
её узком понимании. Случайность, с какой такие города попадают в
подобные перечни, неясные критерии, по которым летописцы вклю
чали их в эти списки, дают простор для любых умозаключений. Ина
че говоря, опираясь на них, можно один и тот же город считать «рус
ским» или «нерусским». В зависимости от этого границы «Русской
земли» будут всякий раз меняться. Отсюда ясно, что так называемая
«устойчивость границ» применительно к ядру древнерусского госу
дарства факт не действительный, а желаемый. В пору говорить не об
устойчивых, а о блуждающих границах.
В ряде случаев А. Н. Насонов допускает неточности, упуская из
виду важные обстоятельства, изза чего некоторые города причисле
ны им к «Русской земле» необоснованно. Например, А. Н. Насонов
считал частью Русской земли НовгородСеверский. Основанием по
служило то, что он якобы входил в состав так называемой Сновской
тысячи314 . Связано это с тем, что город назван в Ипатьевской лето
писи владением Изяслава Давидовича, который одновременно был
владельцем Сновской тысячи315 . Действительно, под 1147 годом ле
тописец сообщает, что Изяслав «из Новагорода иде Чернигову»316 .
Однако достоверно известно, что Давидовичи овладели Новгородом
Северским лишь за несколько месяцев до этого — в конце 1146 года.
Ни в одном упоминании города прямо или косвенно до 1146 года нет
и намёка на его подчинение Давидовичам.
По мнению А. Н. Насонова, новгородсеверский князь Святослав
Ольгович действовал в начале 50х годов XII века заодно с Владими
ром Давидовичем, князем черниговским, поскольку с 1149 года вла
дел Сновской тысячей317 . На самом деле, Сновскую тысячу Святос
лав Олегович присоединил к НовгородуСеверскому в качестве сво
его трофея, отобрав её у Изяслава Давидовича. Поэтому она никак
не могла быть причиной его совместных действий с Владимиром. Всё
было наоборот. После поражения в усобице, Владимир был вынуж
123
А. Н. Поляков
ден выступать на стороне Святослава. И Сновская тысяча тут совер
шенно ни при чём.
Сомнения в том, что НовгородСеверский считался составной ча
стью «Русской земли» укрепляет текст Ипатьевской летописи под
1183 годом318 . Тогда по поручению Рюрика Ростиславича и Святос
лава Всеволодовича, новгородсеверский князь Игорь и переяславс
кий князь Владимир Глебович, предприняли поход на половцев. Но
в пути рассорились изза того, что Владимир потребовал от Игоря
разрешить ему ехать впереди. Переяславский князь оправдывал своё
требование так: «...князи бо Роусции дале бяхоуть на переде ездити в
Роускои земли»319 . Получается, что князь, сидевший в Новгороде
Северском, русским не считался. Не мыслил себя «русским», по этой
логике, и Игорь, говоривший в том же 1183 году, что «Половци оборо(
тилися противоу Роускимъ князямь и мы без них коушаимся на ве(
жах»320 . Это произошло во время другого похода на половцев, на этот
раз одного Игоря. НовгородСеверский князь говорит здесь, что не
обходимо воспользоваться тем, что половецкие ханы оставили свои
вежи без прикрытия, отправившись на Киев и Переяславль.
В «Описании границ» между Литвой и Московским государством
XVI века, подготовленном после присоединения северских городов
к Москве, говорится о существовании рубежа между Черниговом и
НовгородомСеверским. Порубежными «з Новом городком» здесь
называются Сосница и Волынчо321 . Крайним «пунктом черниговс
ким на западе, — писал П. В. Голубовский, поясняя данное сообще
ние, — является город Сосница на р. Убеди. Недалеко от Сосницы и
той же реки существует и поныне село Волынка... Следовательно,
границей между Черниговом и Новгородом, была р. Убедь»322 .
П. В. Голубовский отметил устойчивость указанной границы между
Черниговом и Новгородом, о чём, по его мнению, наряду с данным
сообщением говорит летописное известие под 1234 годом323 . Речь идёт
о походе Мстислава Глебовича на Черниговские города. Летопись,
рассказывая о походе, ограничивает его городом Хоробром, как раз
стоявшим на этом рубеже. О том же свидетельствуют и археологи
ческие данные, которые удревняют данную границу до середины
X века. Археологические раскопки свидетельствуют, что в это время
«в районе слияния рек Десны и Сейма, в округе г. Сосницы» находи
лась наиболее западная группа роменских памятников, традиционно
связываемых с племенем северян. Согласно А. В. Григорьеву, самым
южным по течению реки Десны среди них было небольшое городи
ще у с. Слободка324 . Незаселённый участок между ним и древнерус
124
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
ским Сновском служил границей между двумя землями — Северс
кой и Русской. Из этого следует, что не только НовгородСеверский
(точнее его предшественник), но и Северская земля в целом не вхо
дила в состав первоначального ядра древнерусского государства.
С другой стороны, известны случаи, когда новгородсеверские
князья называются «русскими». Достаточно вспомнить знаменитый
поход Игоря Святославича 1185 года. И в Ипатьевской, и в Лаврен
тьевской летописях северские полки, сражавшиеся с половцами, на
зываются «Русью». В «Слове о полку Игореве» в поход идут «руси
чи», а не «северяне». В «Слове» это племенное название даже ни разу
не упомянуто.
Утверждение А. Н. Насонова, что Киев, Переяславль и Чернигов
были центрами первоначальной Руси, устанавливается по данным XII
века, т.е. времени, когда предполагаемое ядро древнерусского госу
дарства распалось. На самом деле, и Переяславль, и Чернигов не мог
ли быть основателями Русской земли наряду с Киевом. Просто по
тому, что они возникли в годы, когда Киевская Русь уже существова
ла и вела упорную борьбу с Хазарским каганатом, а потом печенега
ми. Чернигов в лучшем случае был построен в начале X века и горо
дом становится только на рубеже X – XI веков, а Переяславль осно
ван лишь в конце X столетия.
Ни один из региональных центров на самом деле не являлся пря
мым продолжением племенных градов — своеобразных «столиц» вос
точнославянских союзов. А. А. Горский отмечает: «Распространённое
представление об эволюции «племенных центров» в города как глав
ном пути городообразования на Руси не подтверждается фактами»325 .
Исследуя эволюцию «племенных» центров он пришёл к выводу: «Под
чинение союзов племенных княжеств власти киевских князей и фор
мирование на их территориях волостей, управлявшихся представите
лями киевской династии, влекло за собой смену центров союзов пле
менных княжеств новыми центрами, которые служили опорой власти
Рюриковичей и их дружин. Старые центры либо превращались во вто
ростепенные поселения (Волынь, Городище), либо приходили в упа
док (Гнёздово), либо уничтожались (старый детинец Полоцка Ревно).
Одновременно происходило массовое появление новых укреплённых
поселений на смену центрам племенных княжеств (об этом говорит
прекращение существования многих городищ в конце X — начале XI
в. и появление множества новых)»326 . Всё это позволяет усомниться
не только в деталях воссозданных Насоновым пределов Русской зем
ли, но и в точности всей реконструкции.
125
А. Н. Поляков
Несмотря на это, труд Насонова и сейчас оказывает буквально
магическое воздействие на исследователей. И авторы коллективной
монографии «Древнерусские княжества» — П. П. Толочко, А. К. Зай
цев, А. В. Куза, В. В. Седов и другие, и В. А. Кучкин, посвятивший свой
труд формированию территории Северовосточной Руси, писали в
рамках его концепции, уточняя или добавляя детали. В. А. Кучкин
прямо назвал в качестве своей цели «уточнение государственной тер
ритории» Руси, обозначенной Насоновым327 .
А. Н. Насонов прав в том, что территория Киевской Руси склады
валась постепенно — по меньшей мере, двести лет. На практике — с
этим также следует согласиться — «расширение государственной тер
ритории означало распространение дани и суда»328 . Это подразуме
вает распространение на ту или иную территорию власти киевских
князей — дани, идущей в Киев, киевскую крепость или погост — и
суда киевского князя, его наместника или посадника. Сама по себе
данническая зависимость допускает существование местной, не свя
занной с Киевом администрации. И. Я. Фроянов справедливо заме
чает: «Обложенные данью племена сохраняли свою самобытность и
территориальную обособленность»329 . Из этого следует, что на тот
момент они в состав Руси ещё не входили.
Неубедительно выглядят попытки исследователей причислить к
Руси участников походов на Византию, которые совершали русские
князья330 . Среди них в разное время упоминаются словене, чудь,
кривичи, меря, поляне, северяне, древляне, радимичи, хорваты, ду
лебы и тиверцы. В Лаврентьевской летописи ещё и вятичи. Лето
писные перечни участников походов сделаны спустя 200 лет и не
являются протокольными. Многие из племён попали в список, судя
по всему, только для придания походу необходимого масштаба.
Известно, что в составе Руси некоторые их них оказались намного
позже этого времени. Древляне — после убийства Игоря в 945 году,
радимичи — в конце княжения Владимира Святославича (рассказ
о воеводе по имени Волчий Хвост), вятичи — вероятнее всего, во
второй половине XIIго века. Местные князья вятичей упомина
ются в источниках в период деятельности Владимира Мономаха.
Кроме того, в походах на Византию вместе с русскими князьями
участвовали и варяги — наёмники, и печенеги — соседи Руси, не
только в то время, но и вообще никогда не входившие в состав древ
нерусского государства.
Подлинным свидетельством принадлежности определённой терри(
тории к древнерусской цивилизации и, следовательно, киевскому госу(
126
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
дарству является появление здесь города. Восточнославянские союзы
не знали настоящих городов. Все известные нам городские поселе
ния на территории Восточной Европы — древнерусские. Они одно
типны по структуре и материальной культуре. Территорию древне(
русского государства ориентировочно можно определить путём со(
поставления данных о строительстве города в земле какого(либо вос(
точнославянского племени и границ племенного объединения, выявлен(
ных путём археологических раскопок.
Исходя из того, что в конце X – начале XI веков существовало все
го пять городов, можно сделать вывод, что территория Руси вряд ли
тогда была такой, как её обычно рисуют на картах. Тем более она не
могла быть такой на рубеже IX – X веков, когда известно только два
города. Началось всё с небольшой точки. И сейчас уже можно на
звать то место, откуда выросла наша цивилизация, ныне занимаю
щая значительную часть Евразии. Территориальным ядром древне
русской цивилизации является Киев. К нему, видимо, примыкала
небольшая округа в пределах земли полян.
Выявление границ племенной территории полян вызывает у ис
следователей большие трудности. Основная проблема — отсутствие
надёжных полянских черт. Летописный ориентир — Киевское Под
непровье — мало что даёт. Ю. В. Готье логично предполагал, что по
лянам, как и остальным славянам, было свойственно трупосожже
ние. Курганы полян он видел в насыпях с плотными глиняными пло
щадками под кострищем, устроенными несколько выше оснований.
Прах в таких курганах помещался в глиняных сосудах. Среди нахо
док встречаются серьги и бляшки, близкие изделиям из киевских
кладов. Область распространения подобных курганов Ю. В. Готье
считал территорией полян. Это очень небольшая область. На северо
западе она ограничивалась рекой Ирпенью, на востоке — Днепром,
на юге — Поросьем331 . Б. А. Рыбаков отверг версию Готье, на основа
нии того, что небольшой участок земли, выявленный им, не соответ
ствует историческому значению, какое сыграли поляне в процессе
формирования древнерусского государства. К определяющим при
знакам полян он неожиданно отнёс курганы с трупоположениями в
ямах, открытых по обеим сторонам Днепра, включая Киев, Любеч,
Чернигов, Переяславль и Стародуб. Его поддержали Е. И. Тимофеев
и И. П. Русанова. Частично признал правоту Рыбакова и В. В. Се
дов332 . Однако этноопределяющим признаком полян эти курганы
считать отказался. Основную особенность полян В. В. Седов предла
гает видеть в глиняной подмазке, на которой разжигали костёр и по
127
А. Н. Поляков
мещали остатки трупосожжения. Курганы с глиняными площадка
ми позволили ему очертить третий вариант племенной территории
полян. По Седову западной границей полянского ареала был лесной
массив на правобережье Тетерева (немного выше границы, предло
женной Готье). «По Днепру на север полянская территория прости
ралась до окрестностей Любеча, а по Десне — до р. Мена»333 . На юге
границей служил водораздел между Ирпенью и Росью334 .
Неуловимость этнических особенностей полян наряду с попытка
ми найти такие особенности вызвала к жизни версии о том, что поля
не возникли в результате смешения разных славянских племён. И
даже версии, согласно которым никаких полян вовсе не существова
ло335 . Отсутствие надёжных примет, по которым можно было бы очер
тить территорию «самого главного» восточнославянского племенного
союза, действительно подозрительно. Однако у этого, казалось бы,
безнадёжного спора есть один положительный результат. «Террито(
рия без лица» с центром в Киеве отличается тем, что сочетает в
себе черты различных славянских и неславянских племён. И отража(
ет начальный этап формирования нового социального организма на
общей славянской основе. Это территория межплеменного котла, в
котором в течение IX века варилась будущая древнерусская культу(
ра. Многоплемённость надёжно выявляется с помощью археологи
ческих раскопок. Об этом свидетельствуют курганы с глиняными
площадками, могильники с северянскими и радимичскими украше
ниями, курганы с трупоположениями; волынцевское, лукарайковец
кое и роменское поселения, застройка новгородского и ладожского
типа на Подоле336 . Картина, которая вырисовывается в результате
раскопок, в основном совпадает с данными летописи: «Варязи и Сло(
вени и прочи прозвашася Русью». Были тут задействованы поляне, о
которых летописец пишет с благоговением, или нет, в этом смысле
значения не имеет. Древнерусская цивилизация и древнерусская куль(
тура — результат совместного творчества всех Восточных славян.
И результат этот впервые возник как раз на этой территории. В IX
веке она, скорее всего, не выходила за границы очерченные Ю. В. Го
тье. Для Черниговского Подесенья этого времени характерны немно
гочисленные роменские, т.е. северянские памятники — урочища Елов
щина в Чернигове, Шестовица, Седнев. На рубеже IX – X веков они
прекратили своё существование в результате военного разгрома. Тогда
им на смену и пришли памятники древнерусского типа337 . Уничто
жение северянских посёлков в районе Чернигова произошло, по мне
нию А. В. Григорьева, в результате походов киевского князя Олега,
128
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
которые отмечаются в летописи примерно в это время — 883 – 884
годы. Исследователи давно склоняются к мысли, что Олеговы завое
вания коснулись лишь части Северской земли. П. В. Голубовский
писал, что «Олег недалеко ещё проник в область северян, встретив
сильное сопротивление»338 . По его словам, Северская земля тогда
«распалась на две части: одна — западная — вошла в союз с полянс
ким племенем, другая — восточная — со своими колониями осталась
под властью хазар» 339 . Опираясь на замечания о «лёгкой дани»
Д. Багалей утверждал, что «северяне отличались значительной сте
пенью земельной самостоятельности» 340 . В. В. Мавродин, как и
П. В. Голубовский, считал, что присоединение к Киеву в конце IХ века
коснулось «далеко не всей территории Северской земли» 341 ,
А. Н. Насонов допускал сомнения «в точности предания о походах
Олега»342 . А. К. Зайцев говорил о слиянии с полянами исключитель
но «западносеверянской территории»343 . Подобную точку зрения
высказывали также И. Я. Фроянов и А. Ю. Дворниченко344 .
Таким образом, в Среднем Поднепровье, в конце IX – начале X
веков Русь владела лишь небольшой областью в округе Киева — по
водоразделу Тетерева и Ирпени на северозападе, Днепру — на Вос
токе и в районе Поросья — на юге. На левобережье Днепра Русская
земля охватывала Черниговское Подесенье до реки Снов или Мены.
Ещё меньше было подвластно Руси на севере восточнославянских
земель в районе Волхова — там, где находился второй русский город
Ладога и был основан третий — Новгород. Скорее всего, это была
узкая полоса вдоль Волхова от Ладоги до озера Ильмень. Прилегаю
щие области вошли в состав Руси позже. Освоение славянских и
финноугорских земель началось с Луги, где обитала водь, побере
жья Псковского озера и реки Великой — владений кривичей, а также
Помостья, где жила весь. Согласно летописи произошло это в кня
жение Ольги. Под 947 годом летописец рассказывает о том, как она
строила здесь погосты и знаменья, определяла размер дани, оброков,
устраивала ловища и чтото делала в Пскове. Археологические дан
ные в целом подтверждают сведения летописи — древнерусский де
тинец Пскова строится, примерно, в это время.
Территория Руси в Среднем Поднепровье к середине X века рас
ширяется за счёт Деревской земли. Как известно древляне потеряли
самостоятельность после убийства Игоря Старого и войны, вызван
ной этим убийством. Граница древнерусского государства на западе
отодвинулась как минимум до реки Случ, а на северозападе почти
вплотную подошла к Припяти. Разделительной полосой между Ру
129
А. Н. Поляков
сью и дреговичами стала бывшая древлянская граница, проходившая
по болотистым местам южнее Припяти345 .
Значительный территориальный рост Руси приходится на княжение
Владимира Святославича. Первые приобретения, судя по всему, он сде
лал, отправляясь на борьбу с братом Ярополком. Согласно летописи, в
980 году Владимир взял Полоцк, где княжил Рогволод. Археологичес
кие раскопки подтверждают — в конце X века старая кривичская кре
пость была разрушена, а новый древнерусский детинец Полоцка пост
роили в конце X – начале XI веков на другом более высоком месте346 .
Вместе с городом к Руси отошла только наиболее заселённая правобе
режная часть Западной Двины, на востоке доходившая до Межи или
Волги347 . Закрепившись в Киеве, Владимир двинулся на запад. В 981
году он отвоёвывает у ляхов Червенские города. Тогда же, по всей види
мости, к Руси присоединяется Волынская земля, через которую киевс
кий князь должен был проходить, направляясь к ляхам. Здесь строится
город Владимир, упомянутый в летописи под 988 годом. Следом за во
лынянами присоединяются хорваты. Согласно «Повести временных
лет» Владимир ходил на них в 992 году. Судя по данным археологичес
ких раскопок здесь в конце X – начале XI веков строится город Галич.
Вскоре приходит черёд и земли дреговичей. О походе на них летопис
ная Повесть не рассказывает. Под 988 годом упоминается город Туров
на правом берегу Припяти — видимый результат неназванного летопис
цем похода Владимира. По данным археологических раскопок он пост
роен в начале XI века348 . На северозападной границе земли дреговичей
в конце X века строится город Новгородок (Новгородок Литовский,
современный г. Новогрудок)349 . Вероятно, Владимир присоединил к
Руси только южную часть земли дреговичей: начиная от правобережья
Припяти до верховьев Случи, Птичи и Немана — границ будущей Мин
ской волости350 . Северные территории ещё долго остаются нетронуты
ми цивилизацией. В конце X века Владимир укрепляет положение Руси
и на левобережье Днепра. По данным археологических раскопок в это
время в устье реки Сулы строится город Воинь (первое уп. 1055 г.), на
Трубеже — Переяславль, на Десне обновляются (или возводятся впер
вые?) стены Чернигова351 . Между Северской землёй и Радимичами стро
ится Стародуб. Как показали археологические исследования города,
древнерусский слой частично покоится здесь на юхновском горизонте,
частично на материке. Древнейшие укрепления детинца датируются
концом X века352 . Радимичи были присоединены к Руси, вероятно, чуть
позже — в начале XI века, хотя летопись рассказывает о походе на них
Владимира под 984 годом.
130
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
В самом конце княжения Владимира Святославича в состав Руси
вошла Северская земля. Археологические исследования свидетель
ствуют: в результате пожаров, в конце X – XI веков здесь гибнет це
лый ряд поселений: городище на месте НовгородаСеверского, посе
ления у с. Слободка353 , Горбово, Пушкари, Свердловка, Сосница, Ро
говка и другие354 . В. В. Мавродин связывал включение Северской
земли в состав Руси с походами Святослава Игоревича, а ко времени
Владимира относил её освоение355 . Разгром Хазарского каганата рас
сматривался им, как свидетельство распространения влияния Киева
на захваченные территории. Существование роменской культуры, в
то время граничившей с древнерусской в районе впадения в Десну
Сейма, в округе г. Сосница, выводит северян за пределы Руси. Иначе
говоря, Северская земля в 988 году ещё не входила в состав русского
государства. Данные раскопок ряда поселений позволяют уточнить
время разрушения северских крепостей. Городище у с. Слободка (по
граничное со стороны северян) погибает, согласно В. П. Коваленко и
Р. С. Орлову, в начале XI века356 , с. Горбово, в окрестностях Новгоро
даСеверского, по данным А. В. Григорьева, — гибнет также в начале
XI века357 . Селище у д. Жерновец, по данным А. А. Узянова, прекра
щает существование в первой четверти XI века358 .
Событие, с которым можно связывать разрушение Северска (так,
возможно, назывался предшественник НовгородаСеверского360 ) и
других городищ в Среднем Подесенье, автор «Повести временных
лет» предпочёл не заметить или же рассказ, о котором пойдёт речь,
впоследствии был переделан. В конце 1014 года Владимир Святос
лавич был опечален неповиновением своего сына Ярослава. Как из
вестно, он отказался отправлять дань в Киев. И тот, и другой, стали
готовиться к большой войне. В 1015 году в Новгороде происходит
столкновение местных жителей с нанятыми Ярославом варягами,
обернувшееся «для части новгородцев трагическими последствия
ми»361 . В Киеве же узнают о движении к столице печенегов. Против
них Владимир отправил своего любимого сына Бориса. В житийной
версии, помещаемой ниже во всех летописях, поход этот опущен.
Сказано лишь, что Борис вернулся, не найдя печенегов. Странно, но
кочевники, которые шли на Киев, пропали неизвестно куда. В «Ядре
Российской истории» Манкиева это событие изложено несколько в
ином виде: «Святополк и Борис, два брата, не ведая о смерти отцовс
кой, вступили в бой с братом Ярославом, и его поразили, а Борис за
иноверными Печенегами дале пошед и, нагнав их, прогнал»362 . У
польского хрониста Стрыйковского также значится, «что Борис по
131
А. Н. Поляков
разил несколько полков печенегов»363 . В «Сказаниях о святых Бори
се и Глебе», изданных И. И. Срезневским, поход 1015 года заканчи
вается неожиданной фразой: «Таче дошедъ блаженый оумиривъ грады
вся възвратися вспять»364 . А. Н. Насонов по этому поводу недоуме
вал: «... ходившему на печенегов Борису приходилось почемуто уми
ротворять южные порубежные города»365 . В. В. Мавродин рассмат
ривал это сообщение как подтверждение своей мысли о постройке
«Владимировых городов» с целью «прочнее обосноваться в Северс
кой земле»366 . Из этого был также сделан вывод о продолжении со
противления «Киеву отдельных социальных группировок Левобере
жья»367 . По мнению И. Я. Фроянова и А. Ю. Дворниченко, «речь …
надо вести о росте сопротивления Северского населения в целом
Киевскому господству»368 .
«Сказание», в отличие от летописи, рассказывает о походе на пече
негов более подробно. Выясняется, например, что войско Бориса на
считывало 8 тысяч человек369 . Кроме того, уточняется, что «ратьные»
(в «Сказании» печенеги не названы своим именем) повернули назад в
степь лишь после того, как узнали, что Борис выступил им навстречу.
«Ратьныи же яко же услышаша блаженаго Бориса идуща съ вои бежа
ша не дерзнуша стати противу блаженному»370 . Продолжение похода,
после бегства печенегов, показывает, что целью его были вовсе не пе
ченеги, а «грады», которые «блаженный» «дошед» умиротворил. Сле
довательно, Борис с самого начала направлялся на северян, которые,
возможно, и наняли печенегов. Те же, в свою очередь, узнав, что киев
ское войско находится в Северской земле, посчитали исполнение сво
их обязательств излишним. Борис Владимирович, если судить по ар
хеологическим данным, сжёг большинство северских центров. Опус
тошённая земля затем восстанавливала свои силы целое столетие.
Может быть, не все из городков были разрушены именно в этом похо
де, часть из них могла быть уничтожена уже в процессе, так сказать,
«государственного освоения» этой территории. Однако, не вызывает
сомнений то, что Борис цели своей достиг и Северская земля с тех пор
прочно вошла в состав древнерусского государства.
Исчезновение в летописи темы северской войны объясняется про
сто. Святые Борис и Глеб почитались на Руси не только как велико
мученики, но и как защитники Русской земли. Поэтому, печенеги,
как главные противники Святого покровителя вполне естественны.
Наоборот, вызывает удивление то, что сведения о «покорённых гра
дах» все же сохранились в одном из списков «Жития», подписанно
го, кстати, самим Нестором371 . Составители «Степенной книги» в XVI
132
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
веке пользовались этим «Сказанием», однако, как и следовало ожи
дать, сведения о городах в свой рассказ не включили. Текст книги
почти буквально, повторивший сведения о бегстве «ратных», на этом
и обрывается372 .
Таким образом, присоединение Северской земли следует относить
к 1015 году. Сразу после гибели роменского городища на месте Нов
городаСеверского появляются новые укрепления на Замковой горе
— чуть в стороне от центра северянского поселения. Археологи не
отмечают промежуточного слоя, который говорил бы о временном
запустении этого места. Город ставится прямо на слое пожара. По
этому есть смысл говорить, что НовгородСеверский был основан,
если не в том же 1015 году, то в ближайшее к нему время. Засыпка
вала, в котором наряду с древнерусской, встречается лепная роменс
кая керамика, свидетельствует в пользу этой мысли373 .
Не такие масштабные, но всё же значительные перемены в этот
период происходят на северовостоке восточнославянского мира.
Русь существенным образом продвинулась здесь по направлению
Волга — Ока. По мнению археологов, в конце X – начале XI веков на
берегу озера Неро строится первый русский город в этих местах —
Ростов374 . Вместе с тем, как признаются исследователи, здесь пока
не найдено слоёв XI века, что объясняется недостаточной археологи
ческой изученностью города375 . Возникновение Ростова можно свя
зать с летописным сообщением 988 года о распределении княжеских
столов князем Владимиром. Согласно летописи, сюда первоначаль
но был направлен один из старших сыновей киевского князя — Ярос
лав. По всей видимости, в то время это был крайний пункт, принад
лежащей Руси территории. По данным о заселении Ярославля и Суз
даля настоящее освоение ВолгоОкского междуречья начнётся толь
ко в первой половине XI века, когда Ярослав Мудрый становится
киевским князем.
Таким образом, в годы княжения Владимира Святославича Киев
ская Русь расширилась довольно существенно. На югозападе гра
ница прошла по верховьям Прута и Днестра — крайним хорватским
территориям. На западе Русская земля была ограничена Бугом — от
его верховьев до Припяти. Дальше пределы Руси совпадали с быв
шей границей земли дреговичей. Рубежи киевской державы шли на
северозапад от устья Лани до Немана, в районе впадения в него реки
Шары. Северная граница данного анклава, видимо, шла по верховь
ям Случи и Птичи до Днепра. На левобережье Днепра в состав Руси
входили бывшие земли радимичей и северян. Граница шла из бас
133
А. Н. Поляков
сейна среднего Сожа к Десне и далее к верховьям Сейма. Юговос
точной границей служила Ворскла, по всей видимости, её верхнее и
среднее течение. На самом юге пограничным был Днепр до г. Воинь
и устья Сулы.
На севере Русь также расширила свои пределы. Западная граница
данного анклава прошла от среднего течения Нарвы, Чудского и
Псковского озёр по реке Великой на юг до Западной Двины. Далее —
по Двине к верховьям Волги до впадения в неё Которосли. Затем гра
ница, скорее всего, поворачивала на северозапад и проходила в на
правлении от междуречья Волги и Мологи к Помостью, далее по Мсте
к Поволховью.
Среди князей, которые «расплодили землю Русскую», почётное
место принадлежит Ярославу Мудрому. Летопись обращает внима
ние только на западное направление его внешнеполитической дея
тельности. Незадолго до столкновения с братом Мстиславом Ярос
лав завоевал Берестье с волостью376 . В 1030 году он идёт в поход на
эстонскую чудь и строит здесь город Юрьев377 . В 1031 году уже вме
сте с Мстиславом возвращает потерянные во время усобицы Червен
ские города378 . Летописные известия полностью соответствуют дан
ным археологических раскопок. Как показали раскопки Сутейска —
одного из Червенских городов — укрепления древнерусского детин
ца и окольного города были возведены здесь одновременно в первой
половине XI века на месте более древнего поселения IX – X веков379 .
В 1042 году Владимир Ярославич, княживший тогда в Новгороде,
«иде…на Ямь и победи»380 . С этим походом А. Н. Насонов связывал
присоединение к новгородским владениям «Обонежского ряда»381 .
Это земли от реки Сяси до Прионежья. А. В. Куза считает «Обонеж
ский ряд» одной из древнейших новгородских территорий, тяготев
ших к Ладоге382 . Среди доводов, которые приводят исследователи,
главный на стороне А. Н. Насонова. Это появление погостов в непос
редственной близости от мест расселения еми около 1042 года, до
этого никак не связанной с Новгородом.
Целый ряд военных акций, направленных на присоединение но
вых земель, остался за рамками летописных текстов. В первой поло
вине XI столетия Русь окончательно закрепляет за собой ВолгоОк
ское междуречье. В начале века строится Ярославль. Затем — Суз
даль. Согласно легенде, Ярослав Мудрый основал Ярославль, буду
чи ещё ростовским князем383 . По данным археологических раскопок
город действительно строится в начале XI века, но эти данные в зна
чительной мере условны384 . Более вероятно, что город был основан
134
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
после того, как Ярослав закрепился в Киеве, во второй четверти —
середине XI столетия. Суздаль, как показали раскопки, был постро
ен в середине XI века385 . В это же время основывается Рязань386 .
По всей видимости, именно Ярославу Мудрому удалось соединить
в одно целое два территориальных анклава — собственно киевский
(«Русь») и новгородский («внешнюю Русь»). Ещё в начале XI века,
вероятно, при Владимире Святославиче, был построен город Друцк.
Однако жизнь здесь еле теплилась, а застройка детинца была хао
тичной. И в таком состоянии поселение находилось довольно дол
го387 . В середине XI века строится Орша388 . Тогда же начинается за
селение смоленского посада389 . Детинец Смоленска возводится на
Соборной горе только в конце XI века390 . Важнейший стратегичес
кий пункт на пути «Из варяг в греки» — Смоленск, до середины XI
века никак себя не проявлял. Владимир Святославич, распределяя
княжеские столы от моря до моря, Смоленска не заметил и никого из
своего многочисленного потомства туда не определил — явный на
мёк на отсутствие этого города в конце княжения Владимира. Пер
вым, кто это сделал, был Ярослав. Под 1054 годом говорится о на
правлении в Смоленск Вячеслава, а после его смерти в 1057 году —
Игоря Ярославича391 . Вероятно, это были лишь первые шаги по вклю
чению Верхнего Поднепровья в состав Руси.
Таким образом, к середине XI века Русь приобретает облик, близ
кий тому, что обычно рисуют на исторических картах. Отныне Рус
ская земля, за исключением двух анклавов («черниговских» вятичей
и северных дреговичей), действительно раскинулась на значитель
ную часть Восточной Европы: с севера на юг от Балтики до Ворсклы,
среднего течения Днестра и Южного Буга и с запада на восток от
Западного Буга до Волги.
При Ярославичах во второй половине XI века в состав Руси входят
земли северных дреговичей и ятвягов. В это время у дреговичей стро
ится Минск на Свислочи (скорее всего полоцким князем), а у ятвягов
— Городен, ставший центром древнерусского Понеманья392 . Так, к на
чалу XII века складывается основная территория Киевской Руси.
Вятичи — та часть их земель, которая располагалась в районе сред
ней и верхней Оки — были присоединены не ранее середины — вто
рой половины XII века черниговскими князьями. Владимир Моно
мах в «Поучении» рассказывает о походе «въ Вятичи… по две зиме на
Ходоту и на сына его»393 в конце 70х — начале 80х годов XI столе
тия. До этого своё путешествие «сквозь Вятичи» он упомянул как
своего рода подвиг. В начале XII века в районе будущего Серенска
135
А. Н. Поляков
вятичами был убит русский миссионер Кукша, распространявший
среди них христианство394 . В 1147 году черниговские князья Влади
мир и Изяслав Давидовичи вели переговоры с вятичами о выдаче
новгородсеверского князя Святослава Ольговича, скрывавшегося у
них. Это означает, что в середине XII века в земле вятичей ещё сохра
нялась своя вятичская знать395 . Древнерусские города появляются в
этом районе не ранее середины XII века. По данным археологичес
ких раскопок Серенск — один из наиболее известных городов в зем
ле «черниговских вятичей» — основывается в середине XII столетия
на необжитом месте396 . Козельск («градъ злыи» как его назовут тата
ры за долгое сопротивление) археологически практически не изучен.
Экспедиция 1992 года не смогла однозначно ответить на вопрос о
местоположении древнего города. Наиболее вероятное место — холм
у реки Жиздра, при впадении в неё Другусны — не позволяет изу
чить плотная застройка. Но появление здесь русского княжения сви
детельствует о позднем вхождении в состав Руси. Первый русский
князь известный в Козельске — Мстислав Святославич, участник
битвы на Калке.
В XII веке Русь продолжала расширять свою территорию. Новго
род стремился подчинить своей власти главным образом северовос
точные земли по направлению к Белому морю и далее на восток. Как
установил А. Н. Насонов, уже в конце 70х годов XI века Новгород
распространил свои «становища» в Заволочье. В 30е годы XII века
новгородские погосты появились на нижней половине Ваги. Новго
родская дань доходит до Печоры397 . Однако речь идёт пока только о
даннической зависимости, а не о вхождении в состав Руси, со всеми
вытекающими последствиями.
Натиск Руси на юг в XII столетии — ещё более настойчив. Попыт
ки овладеть Причерноморьем в междуречье Прута и Днепра пред
принимались ещё в X веке. Князь Игорь, если верить новгородскому
летописцу, в 20х или 30х годах посылал воеводу Свенельда на го
род уличей Пересечен398 . В 1111 году киевский князь Святополк и
Владимир Мономах совершили глубокий рейд в Половецкую степь
«и… приидоша многи реки… и поидоша к Донови»399 . В 1116 году Вла
димир Мономах предпринял наступление сразу в двух направлени
ях. На Дунай был послан воевода Иван Воитишич — «и посажа по(
садники по Дунаю»400 . По словам А. Н. Насонова, речь идёт о городах
от Дерстра (Доростола) до Килии401 . На Дон в том же году был от
правлен Ярополк Владимирович — «и 3 городы взяша Половечскые
Галинъ Чешюевъ и Сугровъ»402 . По данным Ипатьевской летописи:
136
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
«Сугровъ. Шаруканъ. Балинъ»403 . Во второй половине XII века в от
ношения зависимости от галицких князей входит Берладь404 . К ру
бежу XII – XIII веков, утверждает П. П. Толочко, Русь значительно
продвинулась в степь405 . В XII веке, как выявили археологические
исследования, русичи активно заселяют днепровское Надпорожье406 .
Древнерусские поселения этого времени обнаружены в устье реки
Суры, балки Яцевой, на о. Камянуватом и многих других местах. При
этом Русь сохраняет в своих руках город Олешье, располагавшийся
в устье Днепра407 . Русские князья фактически берут под контроль
территорию от устья Дуная до Днепра. Держат земли вдоль торго
вых путей: Греческого (вдоль Днепра), Соленого (вдоль Днепра в
Крым) и Залозного (вдоль Северского Донца к Дону и Тмутарака
ни). Попытки половцев препятствовать торговле по ним вызывали у
русских князей решительный отпор. Под 1167 годом, в Ипатьевской
летописи читаем: «...Се же уведавши Половцы оже князи не в любви
живуть шедше в порогы начаша пакостити Гречникомъ и посла Рос(
тиславъ Володислав Ляха с вои и възведоша Гречники»408 . Под 1168
годом: «Посла Ростиславъ къ братьи своеи и к сынамъ своимъ веля имъ
всимъ съвъкупитися у себе съ всими полкы своими ... и стояша оу Кане(
ва долго веремя дондоже взиде Гречникъ и Залозникъ и отоле възвра(
тишася въ свояси»409 . Под 1170 годом: «Вложи Богъ въ сердце Мьстис(
лаву ... мысль благу о Рускои земли ... а оуже оу нас и Гречьский путь
изъотимають и Солоныи и Залозныи...»410 . Очевидно, Русь не только
оборонялась от кочевников, она наступала на них и в XII, и в XIII
столетиях. И делала это последовательно, планомерно и настойчиво.
Наиболее вероятной причиной этого натиска были причерноморс
кие владения Киевской Руси.
О существовании Причерноморской Руси можно говорить, начи
ная с IX века, вполне определённо об этом свидетельствуют источ
ники X столетия, XIго и начала XIIго. Хорошо известны русские
города на Тамани — Тмутаракань и восточном Крыму — Корчев. Бо
лее того в районе Тмутаракани источники упоминают город Россию,
а в Крыму — Русию411 . Многократно привлекавшая внимание иссле
дователей «Росия» — епископия константинопольской патриархии
— это крымская Россия, существовавшая, как полагает А. Г. Кузьмин,
на месте древнего Боспора вплоть до XII века412 . Византийский ис
торик Лев Диакон постоянно отождествляет русов Святослава с тав
роскифами. «Существенно, — отмечает Д. Л. Талис, — что Лев Диа
кон называет русь попросту таврами, а их родиной считает Кимме
рийский Боспор»413 . По его мнению, «Днепровскую Русь византийс
137
А. Н. Поляков
кие писатели называли тавроскифами и таврами именно потому, что
на неё было перенесено название народа, действительно обитавшего
в Крыму в VIII—IX вв. т.е. росов»414 .
В этой связи призыв автора «Слова о полку Игореве», вложенный
им в уста Игоря Святославича и Святослава Киевского, «поискати
града Тьмутороканя» приобретает особое значение. Вполне вероят
но, он был не только и, может быть, не столько поэтической метафо
рой, сколько вполне актуальной задачей, которая стояла перед древ
нерусским обществом, и решалась им медленно, но верно.
Обратим внимание на смысл призыва Святослава, названный в
поэме «золотым словом». Это начало обращения к ряду сильнейших
русских князей: «Великий княже Всеволоде! Не мыслію ти прелете(
ти издалеча, отня злата стола поблюсти? Ты бо можеши Волгу вес
лы раскропити, а Донъ шеломы выльяти. Аже бы ты былъ, то была
бы чага по ногате, а кощей по резане»415 (выделено мною. – А. П.).
«Автор «Слова» употребляет военный символ своего времени, –
пишет Д. С. Лихачёв, – «испить воды» реки – как знак завоевания
земель по этой реке (выделено мною. – А. П.). Он развивает этот
военный символ и, подчёркивая могущество Всеволода, отмечает, что
он может не только «испить» из Волги, но и расплескать всю её воду,
а Дон его воины могут «вычерпать»»416 .
Как известно, поход Игоря Святославича автор «Слова» оправ
дывает той же целью: «…А всядемъ, братіе, на свои брозыя комони да
позримъ синего Дону! [...] Хощу... копіе приломити конець поля Поло(
вецкаго, съ вами, русицы, хощу главу свою приложити, а любо испити
шеломомъ Дону»417 (выделено мною. – А. П.).
Связь очевидна. Поход Игоря был использован автором ради пос
ледующего призыва. Иначе говоря, Автор «Слова», устами Святосла
ва призывает не просто совершить объединённый поход против по
ловцев, а захватить территорию на юге, по реке Дон до города Тму
таракань. Собирая под антиполовецкие знамёна сильнейших русских
князей, он зовёт русичей к масштабной, всеобщей войне против сте
пи. Возможный результат участия Всеволода в походе (дешевизна ра
бов) подчёркивает — он видит на невольничьих рынках чуть ли не всех
поганых, во всяком случае, великое множество. Такое возможно толь
ко после полного захвата Дикого поля. Остальные обращения к рус
ским князьям заканчиваются призывом: «…За обиду сего времени, за
землю Русскую, за раны Игоревы»418 . «Обида» – конкретное наруше
ние прав русичей, в частности Игоря, на владение Тмутараканью419 .
«За раны Игоревы» – означает призыв к мести, реваншу за поражение
138
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
новгородсеверского князя. «За землю Русскую» – означает призыв
защитить интересы Руси. По сути, и здесь речь идёт о призыве к войне
за Тмутаракань. Поэтому, если говорить о смысле поэмы, то он может
быть не в стремлении объединить страну (в определённом смысле она
и так была едина), а в призыве общими силами захватить земли на юге
(по Дону) и возвратить Тмутаракань Руси.
Таким образом, основная территория Киевской Руси складывалась
в течение X – XI веков. Можно выделить несколько этапов. Первый
— с конца IX – начала Xго до середины X столетия. Второй — начи
ная с середины X века до начала XI века. Третий — с начала XI столе
тия до его середины. Первоначально существовало три оторванных,
но связанных между собой группы русов: северная с центром в Ладо
ге, а затем Новгороде; центральная с центром в Киеве; и южная с цен
тром в Тмутаракани и Корчеве. Киевские князья стремились объе
динить их в единое пространство. К середине X века в состав Руси
вошли земли древлян и псковских кривичей, территории по Мсте и
Луге. К началу XI века Русская земля охватывала земли хорватов,
волынян, южных дреговичей, радимичей, северян, полочан. К сере
дине XIго территория Руси в основном сложилась. Слились север
ный анклав русов и центральный, присоединены земли ВолгоОкс
кого междуречья, Червенские города, земли до Онежского озера. К
середине XII века в состав Руси вошли практически все восточнос
лавянские земли. Судьба третьего анклава оказалась не столь удач
ной. В древнерусское время так и не удалось соединить его с основ
ной территорией Руси.
§6 Возникновение социально
го ядра цивилизации
Эпоха зарождения древнерусской цивилизации на первый взгляд
совпадает с первыми письменными свидетельствами о самом её суще
ствовании. В действительности до нас не дошло ни одного сколько
нибудь подробного письменного источника, который бы датировался
X веком. Первые летописи, если иметь в виду дату их создания, а не
дошедшие до нас списки, относятся к началу XII века — это «Повесть
временных лет». Сведения «Повести» об этом времени представляют
собой результат исторических поисков автора, а не свидетельство со
139
А. Н. Поляков
временника. Исключением являются договоры с греками, но и они
дошли до нас не в оригинальном виде, а в составе всё той же «Повес
ти». Однако именно они дают наиболее ценный материал, позволяю
щий представить, что же происходило в течение X столетия.
Зарождение городов и другие отмеченные выше явления позволяют
предполагать перемены в общественных отношениях, основной смысл
которых – выделение социальной группы, позволяющей личности, вхо
дящей в её состав, получить высокую степень свободы, в первую оче
редь от производительного труда. Это была новая знать, представляю
щая собой лицевую сторону цивилизации, её социальное ядро.
Данные письменных источников о Древней Руси X – XIII веков
включают упоминания лучших людей420 , нарочитых мужей421 , бояр422 ,
огнищан и других. Великие бояре и просто бояре (боляре) известны
по наиболее ранним источникам — договорам Руси с греками 911,
944 и 971 годов423 . Наряду с ними здесь упоминаются Светлые и Ве
ликие князья и «всякое княжьё»424 . В летописных статьях X века
встречаются старцы градские425 , нарочитая чадь426 , гриди, сотские и
десятские427 . Практически все эти категории населения не сходят со
страниц письменных источников вплоть до монгольского нашествия,
а в некоторых случаях и гораздо позже.
Основу социального ядра на Руси, составили бояре. Они были во
инами, крупными землевладельцами, ростовщиками, государствен
ными деятелями. В числе привилегий боярства значится право уча
ствовать в управлении обществом — в качестве должностных лиц
(посадников, тысяцких, сотских и т.п.), советников князя и участни
ков вечевых собраний. Любимыми видами отдыха бояр были охота и
пиры. Происхождение боярства вызывает споры. «Боярин» – слово
общеславянское и, скорее всего, восходит к эпохе первобытности. В
племенном обществе боярин – первый в общине, возможно, старший
в роду. По мнению В. В. Колесова, «боярин», «болярин» – тот, кто
на'больший, «сильный представитель рода»428 . В корне этого слова –
«боль», заключено значение: большой, сильный429 .* Однако, это вовсе
не значит, что бояре происходили от местной родовой старейшины.
Скорее всего, древнерусские бояре вели происхождение от основате
лей городов и первопоселенцев. Новгородские археологические ма
териалы
позволяют
сделать
такое
предположение.
В. Л. Янин пришёл к выводу, что в основе Новгорода находился ряд
* И. И. Срезневский считает, что в слове «бояринъ=боляринъ» соединились два корня: «бой»,
в значении воеводы и «боле», в значении гранда. (Срезневский И. И. Русское слово: Избр.
труды. М., 1986. С.27.)
140
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
боярских хуторов, отделённых друг от друга пустым простран
ством430 . Если вспомнить, как появляются первые города на Руси и
как заселяются, можно сделать вывод, что русскими боярами стано(
вились «лучшие люди», которые «нарубались» в них киевскими князь(
ями. Иначе говоря, это была родовая аристократия, оторванная от
своего племени и не связанная с местным населением, принимавшим
иной социальный статус. Основу киевского боярства, видимо, соста
вили воины, пришедшие вместе с Олегом — представители его раз
ноплемённой дружины.
Подробней, этот и иные стороны существования социального ядра
в Древней Руси будут рассмотрены ниже в специальной главе.
1
Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. С.518.
Ключевский В. О. Русская история. С.108.
3
История крестьянства СССР: В 5 т. М.: Наука, 1987. Т.1. С.377.
4
Мавродин В. В. Древняя Русь. М.1946. С.100, 103, 115, 118, 120, 122.
5
Мельникова Е. А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных образова
ний в северной и северовосточной Европе (Постановка проблемы)// ДГ. 19921993 гг.
М.: Наука, 1995. С.31.
6
Там же. С.27.
7
Там же.
8
Поляков А. Н. Образование древнерусской цивилизации // ВИ. 2005. №3. С.74.; Он же.
Древнейшие русские города и начало цивилизации // ВОГУ. 2007. №4. С.21 – 27.
9
Древняя Русь в свете зарубежных источников/ под ред. Е. А. Мельниковой. М.: Логос,
2000. С.209.
10
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С.198.
11
ПСРЛ. Т.1. Стб.22 – 23.
12
Илюшечкин В. П. Теория стадийного развития общества (история и проблемы). М.,
1996. С.339–340.
13
Херрман Й. Славяне и норманны в ранней истории балтийского региона // Славяне и
скандинавы / перевод с нем. общ ред. Е. А. Мельниковой. М., 1986. С.12.
14
Селиванов В. В. Год русского земледельца// Письма из деревни. М.: Современник,
1987. С.68 – 69.
15
Там же С.39.
16
Милов Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процес
са. М., 2001. С.39.
17
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 12 т. М.: Мир книги,
2003.Т.10. С.349.
18
Там же.
19
Древняя Русь. Город, замок, село/ отв. ред. Б. А. Колчин. М.: Наука, 1985. С.221.
20
Там же. С.201.; История Крестьянства СССР: В 5.т. М., 1990. Т.2. С.37.
21
История крестьянства СССР. Т.2. С.39.
22
Седов В. В. Восточные славяне. С.238.
2
141
А. Н. Поляков
23
Древняя Русь. Город, замок, село. С.219.
24
Херрман Й. Славяне и норманны в ранней истории балтийского региона. С.12, 15.
25
Горский А. А. Русь от славянского Расселения до Московского царства. М., 2004. С.13 –
14.
26
Материалы по истории СССР / под ред. А. Д. Горского. М., 1985. Вып.1. С.225.
27
Свод древнейших письменных известий о славянах. Т.2. VII – IX вв. М., 1995. С.21, 23,
35, 285, 371.
28
Там же. С.371, 395.
29
Свод древнейших письменных известий о славянах. Т.2. С.21, 35, 367.
30
Материалы по истории СССР. С.294 – 295.
31
Путешествие Ибн Фадлана на Волгу. Перевод и комментарий / под ред. И. Ю. Крачков
ского. М.; Л., 1939. С.84.; То же. М.: МГУ, 2008. Режим доступа: http://www.hist.msu.ru/
ER/Etext/fadl_txt.htm
32
Мавродин В. В. Древняя Русь. М., 1946. С.61.
33
Свод древнейших письменных известий о славянах. Т.2. С.367.
34
Там же. С.369.
35
Материалы по истории СССР. С.239.
36
Там же. С.227, 228, 230, 238, 241, 248.
37
Там же. С.266 –267.
38
Откуда есть пошла Русская земля / сост. А. Г. Кузьмин. М.,1986. Т.1. С.667.
39
Там же. С.668.
40
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.98.
41
Древняя Русь. Город, замок, село. С. 45.
42
Там же. С.53.
43
Там же.
44
Авдусин Д. А. Происхождение древнерусских городов // ВИ. 1980. №12. С.32.; Карлов
В. В. О факторах экономического и политического развития русского города в эпоху
средневековья (к постановке проблемы) // Русский город. М.: МГУ, 1976. С.39.; Куза А. В.
Социальноисторическая типология древнерусских городов X – XIII вв. // Русский
город. М.: МГУ, 1983. Вып.6. С.35.; Рабинович М. Г. К определению понятия «город» (в
целях этнографического изучения) // СЭ. 1983. №3. С.21.; Толочко П. П. Древнерусский
феодальный город. Киев: Наукова думка, 1989. С.10.; Фроянов И. Я. Спорные вопросы
образования городов на Руси // Историческая этнография. Л., 1985. С.113 – 114.
45
Авдусин Д. А. Указ. соч. С.26.
46
Там же. С.27.
47
Куза А. В. Указ. соч. С.7.
48
Там же.
49
Даркевич В. П. Происхождение и развитие городов Древней Руси (X – XIII вв.) // ВИ.
1994. №10. С.43.
50
Там же. С.44.
51
Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С.62.
52
Древняя Русь. Город, замок, село. С.57.
53
Рыбаков Б. А. Город Кия // ВИ. 1980. №5. С.34.
54
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX – XII вв.). М.:
Аспект Пресс, 2001. С.83.
55
См.: Рабинович М. Г. Древнерусский город в былинах // Древнерусский город. Киев,
1984. С.103.
56
См.: Даркевич В. П. Указ. соч. С.52.
57
Гильфердинг А. Ф. Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 г.
Архангельск: Сев.Зап. кн. издво, 1983. С.199.; См. так же С.113, 143, 150, 161, 182, 186,
199, 201, 203, 214, 218, 223, 232, 237, 252.
58
Древняя Русь. Город, замок, село. С.62.; Славяне юговосточной Европы в предгосудар
ственный период. Киев: Наукова думка, 1990. С.274.
142
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
59
Древняя Русь. Город, замок, село. С.89.
60
Там же. С.88.
61
Толочко П. П. Указ. соч. С.64.
62
Алешковский М. Х. Социальные основы формирования территории Новгорода IX –
XV веков // СА. 1974. №3. С.101.
63
Куза А. В. Указ. соч. С.32.
64
ПСРЛ. Т.1. Лаврентьевская летопись. М.: Языки русской культуры, 1997. Стб.55.
65
«Повесть временных лет» / Под ред. В. П. АдриановойПеретц. 2е изд. СПб.: Наука,
1996. С.28.
66
Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. М.: Книга, 1989. Т.2. Ч.1. Стб. 621.
67
Древняя Русь. Город, замок, село. С.170.
68
Там же.
69
Там же.
70
История первобытного общества: эпоха первобытной родовой общины / отв. ред. Ю. В.
Бромлей. М.: Наука, 1986. С.362.
71
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1984 – 1989
гг. М., 1993. С.83.; Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте. Из
раскопок 1962 – 1976 гг. М., 1978. С.97.
72
Розенфельд Р. Л. Русские замки домонгольского времени // КСИИМК. 1953. Вып.49.
С.32.
73
Овсянников О. В., Пескова А. А. Замки и ключи из раскопок Изяславля // КСИА. 1982.
№171. С.98.
74
Колчин Б. А. Техника обработки металла в Древней Руси. М., 1953. С.126.
75
Там же. С.136 – 137.
76
Янин В. Л. Таинственный 10 век // Знание – сила. 1969. №2. С.35.
77
Там же.
78
Равдина Т. В. Надпись на корчаге из Пинска // КСИИМК. 1957. Вып.70. С.151, 153.
79
Янин В. Л., Зализняк А. А. Указ. соч. С.112, 114.
80
Рыбаков Б. А. Русская эпиграфика X – XIV вв. (состояние, возможности, задачи) //
Рыбаков Б. А. Из истории культуры Древней Руси: Исследования и заметки. М.: МГУ,
1984. С.46, 47, 48.
81
Дубов И. В. Проблема образования городов в Древней Руси // Средневековая и Новая
Россия: Сб. к 60летию профессора И. Я. Фроянова. СПб.: Издво СПетербургского ун
та, 1996. С.169.; Куза А. В. Указ. соч. С.34.; Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. СПб.:
Издво СПетербургского унта, 1992. С.23, 25.; Новосельцев А. П. Образование древне
русского государства и первый его правитель // ВИ. 1991. №2/3. С.11.
82
Фроянов И. Я. Рабство и данничество у восточных славян (VI – X вв.). СПб.: Издво С
Петербургского унта, 1996. С.165.
83
Там же. С.165, 171, 184, 186, 189.
84
Куза А. В. Малые города Древней Руси. М.: Наука, 1989. С.65.
85
ПСРЛ. Т.1. Стб.55.
86
Древняя Русь. Город, замок, село. С. 155.
87
Там же. С.261.
88
Там же. С.260—265.
89
Древняя Русь. Быт и культура / отв. ред. Б.А. Колчин, Т. И. Макарова. М.: Наука, 1997.
С.49.
90
Там же. С.50.
91
Седов В. В. Восточные славяне в VI – XIII вв. М.: Наука, 1982. С.254.
92
Древняя Русь. Быт и культура. С.131.
93
Там же. С.132.
94
Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М.,
2005. С.178.
95
Клейн Л. С. Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон. СПб., 2009.
143
А. Н. Поляков
С.200.
96
См.: Барац Г. М. О составителях «Повести временных лет» и её источниках, преимуще
ственно еврейских. Берлин, 1924. С.108. Здесь цит. по кн.: Данилевский И. Н. Древняя
Русь глазами современников и потомков. С.43.
97
Покровский М. Н. Русская история: в 3 т. СПб., 2002. Т.1. С.75.
98
Юшков С. В. Общественнополитический строй и право Киевского государства. М.,
1949. С.29, 67.
99
Лихачёв Д. С. Русские летописи и их культурноисторическое значение. М.; Л., 1947.
С.159 – 160.
100
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.452.
101
Фроянов И. Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов //
Начала Русской истории. С.791.
102
Там же. С.805.
103
Там же. С.806.
104
ПСРЛ. Т.9. Никоновская летопись. СПб., 1862. С.9.
105
Рыбаков Б. А. 1) Обзор общих явлений русской истории IX – середины XIII века //
ВИ. 1962. №4. С.37.;
2) Киевская Русь и русские княжества XII – XIII вв. М., 1982. С.298 – 300.
106
Никитин А. Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты. М., 2001. С.163.
107
Там же. С.165.
108
Кирпичников А. Н., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Русь и варяги // Славяне и скандинавы.
М., 1986. С.193.
109
Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С.212.
110
Там же.
111
Поляков А. Н. Киевская Русь как цивилизация. Оренбург, 2010. С.98 – 99.
112
ПСРЛ. М., 1997. Т.1. Стб.22.
113
ПСРЛ. М., 2000. Т.3. С.107.
114
Янин В. Л., Зализняк А. А., Гиппиус А. А. Новгородские грамоты на бересте (Из
раскопок 1997–2000 гг.). М., 2004. Т.11. С.31.
115
ПСРЛ. Т.1. Стб.46.
116
Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь. С.451–452.; Кузьмин А. Г. Начало Руси. М.,
2003. С.305.
117
Там же. С.452.
118
Клейн Л. С. Спор о варягах… С.219.
119
Там же. С.220.; См. так же: Пчелов Е. В. Рюрик. М., 2010. С.131.
120
Древняя Русь. Быт и культура. М., 1997. С.138.; Клейн Л. С. Спор о варягах… С.219,
220.
121
Там же.; См. также: Рыбина Е. А. Новгород и Ганза. М., 2009. С.29 – 33.
122
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. С.211.; Носов Е. Н. Новгородская
земля: Северное Приильменье и Поволховье // Русь в IX–X веках: археологическая
панорама / отв. ред. Н. А. Макаров. М.; Вологда, 2012. С.105.
123
Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Л., 1985. С.43.
124
Пушкина Т. А., Мурашёва В. В., Ениосова Н. В. Гнёздовский археологический комп
лекс // Русь в IX–X веках: археологическая панорама. С.271.
125
Древняя Русь. Город, замок, село. М., 1985. С.392.
126
Херрман Й. Ободриты, лютичи, руяне // Славяне и скандинавы / общ. ред. Е. А.
Мельниковой. М., 1986. С.354.
127
Там же.
128
Херрман Й. Ободриты, лютичи, руяне. С.350.
129
По мнению Е. А. Шинакова, существовали не только викингинорманны, но и викин
гиславяне. Он ссылается на сагу о норвежском конунге Хаконе Добром, согласно кото
рой во время одного из походов конунг убивал викингов, как датчан, так и славян (Шина
ков Е. А. Образование Древнерусского государства: сравнительноисторический аспект.
144
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
М., 2009. С.9, 309.).
130
Херрман Й. Славяне и норманны в ранней истории Балтийского региона // Славяне и
скандинавы. С.52.
131
Клейн Л. С. Спор о варягах. С.231.
132
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.305.
133
Седов В. В. Славяне: историкоархеологическое исследование. М., 2002. С.346.
134
Там же.
135
Рыбина Е. А. Новгород и Ганза. С.33.
136
Там же.
137
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С.232.
138
Андрощук Ф. А. Мечи и некоторые проблемы хронологии эпохи викингов // Краеу
гольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран.
СПб.; М., 2009. Т.1. С.84.
139
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. С.220.
140
Дубов И. В. Славяне, финноугры и скандинавы на верхней Волге// Дубов И. В.
Залесский край. Эпоха раннего средневековья: Избранные труды. СПб., 1999. С.347.
141
Там же. С.49.
142
Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь. С.376 –377.; Клейн Л. С. Спор о варягах… С.218.
143
Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 1999. С.494.
144
Там же. С.486.
145
Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь. С.392.
146
Там же. С.100.
147
Трубачёв О. Н. В поисках единства: взгляд филолога на проблему истоков Руси. М.,
2005. С.170.
148
Гедеонов С. Варяги и Русь. СПб., 1876. Ч.1. С.5.
149
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.300.
150
Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1991. Комментар. к гл.9.
С.297 – 305.
151
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.288 – 289.
152
Трубачёв О. Н. В поисках единства… С.168.
153
Там же. С.167.
154
Свердлов М. Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI– пер. трети
XIII в. СПб., 2003. С.98.
155
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.290 – 291.
156
Вторая беседа Фотия «На нашествие россов» // Материалы по истории СССР. М.:
Высшая школа, 1985. С.268.
157
Петрухин В. Я., Раевский Д. С. Очерки истории народов России в древности и раннем
средневековье. М., 2004. С.282.
158
Галкина Е. С. Тайны Русского каганата. М., 2002. С.59.
159
Пчелов Е. В. Рюрик. С.181.
160
Там же. С.187.
161
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.116.
162
Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей / изд. подг. Я. Н.
Любарский. СПб.: Наука, СПетербургское отд., 1992. С.175.
163
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.278.
164
Горский А. А. Приглашение Рюрика на княжение и его место в процессе складывания
русской государственности // Исторический вестник. Т.1 (148). Начало русской государ
ственности. М., 2012. С.21.
165
Там же.
166
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.215.
167
Данилевский И. Н. Указ. соч. С.49.
168
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. С.232.
169
Там же. С.232.
145
А. Н. Поляков
170
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.319 – 320.
171
Галкина Е. С., Кузьмин А. Г. Росский каганат и остров руссов // Славяне и Русь:
проблемы и идеи: концепции, рождённые трёхвековой полемикой, в хрестоматийном
изложении / Сост. А. Г. Кузьмин. 4е изд., испр. М.: Флинта; Наука, 2001. С.474.
172
Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI – IX вв.
С.385.
173
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.215.
174
Цит. по кн.: Пресняков А. Е. Указ. соч. С.319.
175
Константин Багрянородный. Об управлении империей. С.319.
176
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С.97.; Данилевский И. Н. Указ. соч.
С.50; Скрынников Р. Г. История Российская IX – XVII вв. М.: Издво «Весь Мир», 1997.
С.35.; Думин С. В., Турилов А. А. «Откуда есть пошла Русская земля». С.13.; Константин
Багрянородный. Об управлении империей. С.319 – 326.
177
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.337.
178
Там же.
179
Толочко П. П. Древнерусская народность. СПб., 2005. С.83.
180
Галкина Е. С. Тайны Русского каганата. М., 2002. С.138, 139, 190, 232.
181
Седов В. В. У истоков восточнославянской государственности. М., 1999. С.56.
182
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.318–332.; Клейн Л. С. Спор о варягах. С.225.
183
Назаренко А. В. Русь IX века: обзор письменных источников // Русь в IX–X веках:
археологическая панорама. С.34.
184
ПСРЛ. Т.1. Стб.28.
185
Там же. Стб.19.
186
ПСРЛ. Т.1. Стб.46.
187
Там же. Стб.32.
188
Свердлов М. Б. От закона Русского к Русской Правде. М.: Юридическая литература,
1988. С.9, 10.
189
ПСРЛ. Т.1. Стб.52.
190
Греков Б. Д. Указ. соч. С.124.
191
Рапов О. М. Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. М.:
Высшая школа, 1988. С.118.
192
Там же. С.118.
193
Клейн Л. С. Спор о варягах… С.208.
194
Калинина Т. М., Флёров В. С., Петрухин В. Я. Хазария в кросскультурном простран
стве: историческая география, крепостная архитектура, выбор веры. М., 2014. С.173.; См.
также: Петрухин В. Я. Русь в IX – X веках. От призвания варягов до выбора веры. М.,
2014. С.380.
195
Викинги: Набеги с севера. М., 1996. С.95, 97, 104.
196
Там же. С.101.
197
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. М., 1987. Т.2. С.266.
198
Клейн Л. С. Спор о варягах… С.226.
199
Макс Фасмер полагает, что слово «витязь» произошло от слова «викинг», однако он
вовсе не утверждает, что в русский язык оно проникло из шведского, исландского,
норвежского или датского языка. В русский язык слово попало из польского языка,
пишет он, ссылаясь на Брюкнера. Отмечает он и общеславянский характер распростране
ния данного слова, а также трудность объяснения попадания скандинавского заимствова
ния в сербохорватский (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. М.,
1987. Т.1. С.322 – 323.).
200
Черных П. Я. Историкоэтимологический словарь современного русского языка. М.,
1999. Т.1. С.155.
201
Там же. Т.2. С.216.
202
Там же. Т.2. С.214.
203
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.3. С.655.
146
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
204
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.4. С.553.
205
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.1. С.318.
206
Черных П. Я. Историкоэтимологический словарь современного русского языка. С.462.
207
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.1. С.458.
208
См.: Поляков А. Н. Киевская Русь как цивилизация. 1е изд. С.266–228.
209
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.4. С.63.
210
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т.4. С.538.
211
Кузьмин А. Г. Начало Руси. С.276.
212
Там же.
213
Пчелов Е. В. Рюрик. С.213.
214
Ключевский В. О. Русская история. С.107.;Он же. Боярская дума Древней Руси. С.22.
215
Тихомиров М. Н. Древнерусские города. С.63.
216
Там же. С.64.
217
Дубов И. В. Города, величеством сияющие. С.16.
218
Седов В. В. Начало городов на Руси // Тезисы докладов Советской делегации на V
международном конгрессе славянской археологии. М.: Наука, 1985. С.6.; Дубов И. В. Указ.
соч. С.16 – 18.
219
Дубов И. В. Указ. соч. С.15.
220
Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода. С.61.
221
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории. С.707.
222
Дворниченко А. Ю. Городская община Верхнего Поднепровья и Подвинья в XI – XV
вв. М., 2013. С.51.; Михайлова И. Б. Малые города Южной Руси в VIII – начале XIII века.
СПб., 2010. С.69, 75.
223
Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосударства в Древней Руси // Становление
и развитие раннеклассовых обществ: город и государство / под ред. Г. Л. Курбатова [и др.]
Л., 1986. С.217.
224
Там же. Стб.23.
225
Там же. Стб.25 – 26.
226
Там же. Стб.22, 24.
227
Ломоносов М. В. Древняя Российская история. СПб.: Имп. Академия наук, 1766. С.61.
228
Новосельцев А. П. Образование древнерусского государства и первый его правитель.
С.14.
229
Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. СПб.: Алетейя, 1998. С.48 – 49.
230
«Повесть временных лет». СПб., 1996. С.409.
231
Данилевский И. Н. Повесть временных лет: герменевтические основы источниковеде
ния летописных текстов. М., 2004. С.204.
232
Петрухин В. Я. История славян и Руси в контексте библейской традиции: миф и
история в Повести временных лет // ДГ. 2001 год. Историческая память и формы её
воплощения. М., 2003. С.103.
233
ПСРЛ. Т.1. Стб.23.
234
Соловьёв С. М. Указ. соч. С.347.
235
Ивакин В. Г. Киевские погребения X века // Stratum plus. 2011. №5. С.271.
236
Там же.
237
Древняя Русь. Город, замок, село. С.67.
238
Рыбаков Б. А. Город Кия // ВИ. 1980. №5. С.36.
239
Комар А. В. К дискуссии о происхождении и ранних фазах истории Киева //
Ruthenica: Альманах історії та археології Східної Європи. 2005. №4. С.133–135.
240
Комар А. В. Указ. соч. С.135.
241
Толочко П. П. Историческая топография раннего Киева: реальная и вымышленная //
Ruthenica: Альманах історії та археології Східної Європи. 2009. №8. С.156.
242
Там же. С.155–156.
243
Там же. С.156.
244
Там же. С.167.
147
А. Н. Поляков
245
Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. С.239.; Древняя Русь. Город, замок,
село. С.67.
246
ПСРЛ. Т.1. Стб.6.
247
ПСРЛ. Т.2. Стб.14.
248
ПСРЛ. Т.3. С.181.
249
Дубов И. В. Новые источники по истории Древней Руси: учеб. пособие. Л.: Изд&во
Ленинградского ун&та, 1990. С.47.
250
Там же.
251
Там же. С.48, 49.
252
Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода. С.37.
253
Там же. С.38.
254
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. С.277.
255
Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода. С.40.
256
Константин Багрянородный. Указ. соч. С.45.
257
ПСРЛ. Т.3. С.160.
258
ПСРЛ. Т.1. Стб.23 – 24.
259
Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства и формирование древнерус&
ской народности. М., 1971. С.226.
260
Пархоменко В. А. У истоков русской государственности. Л., 1924. С.81.
261
Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. С.116.
262
Там же. С.117.
263
ПСРЛ. Т.1. Стб.24.
264
Там же. Стб.60.
265
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.128.
266
Там же.
267
ПСРЛ. Т.1. Стб.69.
268
См.: Поляков А. Н. Древнерусская цивилизация: основы политического строя // ВИ.
2007. №3 С.59.
269
ПСРЛ. Т.2. Стб.14.
270
ПСРЛ.Т.1. Прим.38. к стб.20.; ПСРЛ. Т.38. Радзивиловская летопись. Л.,1989.
271
ПСРЛ. Т.1. Стб.473.
272
ПСРЛ. Т.3. С.109.
273
Дубов И. В. Новые источники по истории Древней Руси. С.52.; Древняя Русь. Город,
замок, село. С.88.
274
Лебедев Г. С. Указ. соч. С.211.
275
Там же. С.210.
276
Древняя Русь. Город, замок, село. С.89.; Фроянов И. Я. Указ. соч. С.28.
277
Древняя Русь. Город, замок, село. С.89.
278
Там же.
279
ПСРЛ. Т.1. Стб.20.
280
Там же. Стб.31.
281
Там же. Стб.76.
282
Древняя Русь. Город, замок, село С.79 – 80.
283
Там же. С.79.
284
ПСРЛ. Т.1. Стб.31.
285
Константин Багрянородный. Указ. соч. С.45.
286
ПСРЛ. Т.1. Стб.147.
287
Древняя Русь. Город, замок, село. С.71.
288
Коваленко В. П. Основные этапы развития древнего Чернигова // Чернигов и его
округа в IX – XIII вв. Киев: Наукова думка, 1988. С.25 – 26.
289
Григорьев А. В. О границе Руси и северы в Подесенье // Сов?яни i Русь у науковiй
спадщинi Д. Я. Самоквасова. Чернiгiв: Сiверянська думка, 1993. С.98.
290
.Поляков А. Н. В граде Игореве. СПб., 2001. С.49.
148
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
291
Там же. С.100.
292
Древняя Русь. Город, замок, село. С.68.
293
Там же. С.88.
294
ПСРЛ. Т.1. Стб.121.
295
Там же. Стб.122.
296
Там же. Стб.123 – 124.
297
Древняя Русь. Город, замок, село С.67.
298
Там же. С.70.
299
Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. Стб.324.
300
Шофман А. С. Распад империи Александра Македонского. Казань, 1984. С.138, 139.
301
Древняя Русь. Город, замок, село С.81, 82.
302
Даркевич В. П. Происхождение и развитие городов древней Руси (X—XIII вв.) // ВИ.
1994. № 10. С.49.
303
Там же. С.89.
304
Дубов И. В. Новые источники по истории Древней Руси. С.44.
305
Там же. С.42, 45.
306
Там же. С.33 – 48, 59.
307
Древняя Русь. Город, замок, село. С.78.
308
Там же. С.95.
309
См. напр.: Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. С.50.; Греков Б. Д. Киевская
Русь. М., 2004. С.549.; Данилевский И. Н. Древняя Русь… С.172 – 173.
310
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства.
СПб., 2006. С.28.
311
Там же.
312
Там же. С.198.
313
Там же. С.29.
314
Там же. С.57.
315
Там же. С.55.
316
ПСРЛ. Т.2. Стб.342.
317
Насонов А. Н. «Русская земля»…С.55.
318
Кучкин В. А. «Русская земля» по летописным данным ХI&первой трети ХIII в. // ДГ.
1992&1993. М., 1995. С.85.
319
ПСРЛ. Т.2. Стб.628.
320
Там же. Стб.633.
321
Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губернии до 1300 г. // Труды
ХIII Археологического съезда в Екатеринославе 1905 г. М., 1907. Т.2. С.45.
322
Там же.
323
Там же.
324
Григорьев А. В. О границе Руси и Северы в Подесенье // Слов’яни i Русь у науковiй
спадщинi Д. Я. Самоквасова. Чернiгiв, 1993 С.99.
325
Горский А. А. Политические центры восточных славян и Киевской Руси: проблемы
эволюции // ОИ. 1993. №.6. С.160.
326
Там же.
327
Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо&Восточной Руси в X
– XIV вв. М., 1984. С.38.
328
Насонов А. Н. Указ. соч. С.8.
329
Фроянов И. Я. Рабство и данничество… С.374.
330
См. напр.: Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность…С.50.
331
Седов В. В. Восточные славяне. С.107.
332
Там же.
333
Там же. С.108.
334
Там же.
335
Иванченко Л. И., Моця А. П. Проблема древнерусской этнической общности //
149
А. Н. Поляков
Восточноевропейский археологический журнал. 2000. №2&3.; Толочко А. П. Воображён&
ная народность // Ruthenica. Т. С.113.
336
См. напр.: Петрашенко В. А. Волынцевская культура на правобережном Поднепровье /
/ Проблемы археологии Южной Руси. Киев, 1990. С.50.; Комар А. В. Указ. соч. С.136–137.
337
Григорьев А. В. О границе Руси и Северы в Подесенье. С.98.
338 Голубовский П. В. Указ. соч. С.43.
339
Там же. С.45.
340
Багалей Д. И. История Северской земли до пол. XIV ст. Киев, 1882. С.33.
341
Мавродин В. В. Очерки истории Левобережной Украины. Л.,1940. С.114.
342
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства.
С. 58.
343
Зайцев А. К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества X – XIII вв. М.,
1975. С.61.
344
Фроянов И. Я. Дворниченко А. Ю. Города&государства Древней Руси. С.84.
345
Седов В. В. Восточные славяне. С.104.
346
Алексеев Л. В. Полоцкая земля // Древнерусские княжества X – XIII вв. М., 1975.
С.219.
347
Насонов А. Н. Указ. соч. С.134.
348
Древняя Русь. Город, замок, село. С.78.
349
. Там же.
350
Алексеев Л. В. Полоцкая земля. С.226.
351
Там же. С.70 – 71.
352
Шинаков Е. А., Ющенко Н. Е. Стародуб и его округа в конце X – XII вв. (некоторые
итоги изучения) // Словяни i Русь у науковiй спадщинi Д. Я. Самоквасова. Чернiгiв,
1993. С.59.
353
Коваленко В. П. Орлов Р. С. Работы Новгород&Северской экспедиции // АО 1979. М.,
1980 С.282.
354
Григорьев А. В. О роменской культуре в Среднем Подесенье // Чернигов и его округа в
IX – XIII вв. Киев, 1988. С.71&72.
355
Мавродин В. В. Указ. соч. С.114, 120.
356
Коваленко В. П. Орлов Р. С. Работы Новгород&Северской экспедиции // АО. 1979.
С.282.
357
Григорьев А. В. Раскопки в окрестностях Новгорода&Северского // АО. 1983. М, 1985.
С.269.
358
Узянов А. А. Селище роменской культуры у д. Жерковец // Там же. С.89&90.
359
Шекун А. В. К вопросу территориального развития древнерусской селищной структу&
ры (по материалам Черниговщины) // Проблемы археологии южной Руси. Киев, 1990.
С.74.
360
Поляков А. Н. В граде Игореве. С.53.; Это предположение фактически поддержала И.
Б. Михайлова (Михайлова И. Б. Малые города Южной Руси в VIII – начале XIII века.
С.177.)
361
Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. СПб., 1992. С. 153.
362
Хилков А. Я. Ядро Российской истории. М., 1791. С.77 – 78.
363
Рогов А. И. Русско&польские культурные связи в эпоху возрождения. М., 1966. С.69.
364
Сказания о Св. Борисе и Глебе. СПб., 1860. Стб.12.
365
Насонов А. Н. Указ. соч. С.63.
366
Мавродин В. В. Указ. соч. С. 120.
367
Там же С. 121.
368
Фроянов И. Я. Дворниченко А. Ю. Города&государства Древней Руси. С.175.
369
Сказания о Св. Борисе и Глебе. Стб.14.
370
Там же. Стб.12.
371
Там же. Стб.40.
372
Книга Степенная. Царского родословия. М., 1775. С. 174.
150
Глава 2 Возникновение древнерусской цивилизации
373
Поляков А. Н. Указ. соч. С.57.
374
Дубов И. В. Города величеством сияющие. Л., 1985. С.59.
375
Дубов И. В. Археологическое изучение городов Северо&Восточной Руси // Дубов И. В.
Залесский край. Эпоха раннего средневековья. Избранные труды. СПб, 1999. С.137.
376
ПСРЛ. Т.1. Стб.146.
377
Там же. Стб.149.
378
Там же. Стб.150.
379
Древняя Русь. Город, замок, село. С.77.
380
ПСРЛ. Т.1. Стб.153.
381
Насонов А. Н. Русская земля… С.68 – 69.
382
Куза А. В. Новгородская земля // Древнерусские княжества X – XIII вв. С.186.
383
Дубов И. В. Города, величеством сияющие. С.65.
384
Там же. С.98 – 99.
385
Древняя Русь. Город, замок, село. С.90.
386
Даркевич В. П. Происхождение и развитие городов древней Руси (X—XIII вв.) // ВИ.
1994. №10. С.46.
387
Древняя Русь. Город, замок, село. С.81.; Алексеев Л. В. Полоцкая земля. С.224.
388
Алексеев Л. В. Полоцкая земля. С.230.
389
Древняя Русь. Город, замок, село. С.81.
390
Седов В. В. Смоленская земля // Древнерусские княжества X – XIII вв. С.244.
391
ПСРЛ. Т.1. Стб.161 – 162.
392
Древняя Русь. Город, замок, село. С.78, 80.
393
Там же. Стб.248.
394
Насонов А. Н. Указ. соч. С.61.
395
Зайцев А. К. Черниговское княжество. С.102.
396
Древняя Русь. Город, замок, село. С.74.
397
Насонов А. Н. Указ. соч. С.95, 97,102.
398
ПСРЛ. Т.3. Новгородская Первая Летопись старшего и младшего изводов. М., 2000.
С.109.
399
ПСРЛ. Т.2. Ипатьевская летопись. М., 1998. Стб.265 – 268.
400
ПСРЛ. Т.2. Стб.284.
401
Насонов А. Н. Указ. соч. С.127.
402
ПСРЛ. Т.1. Стб.291.
403
ПСРЛ. Т.2. Стб.284.
404
Насонов А. Н. Указ. соч. С.127.
405
Толочко П. П. Киевская земля // Древнерусские княжества X – XIII вв. С.13.
406
Там же. С.16.
407
Толочко П. П. Киевская земля. С.15.
408
ПСРЛ. Т.2. Стб.526.
409
Там же. Стб.527.
410
Там же. Стб.538.
411
Трубачёв О. Н. В поисках единства… С.154.
412
Кузьмин А. Г. Принятие христианства на Руси // Вопросы научного атеизма. Вып.25.
М., 1980. С.11.
413
Талис Д. Л. Топонимы Крыма с корнем «рос» // Античная древность и средние века.
Свердловск, 1973. Вып.10. С.230. См. также: Трубачёв О. Н. Указ. соч. С.135.
414
Там же. С.233.
415
ЭСПИ. Т.1. С.12.
416
Лихачёв Д. С. «Слово о полку Игореве». С.66.
417
ЭСПИ. Т.1. С.9.
418
Там же. С.12.
419
См.: Поляков А. Н. «Слово о полку Игореве» как памятник политической мысли.
Оренбург, 2004. С.85 – 92.
151
А. Н. Поляков
420
ПСРЛ. Т.1. Стб.55,57,121.
421
Там же. Стб.56, 126.
422
Там же. Стб.33, 47, 48, 53, 73, 82, 106, 108, 117, 124, 125, 126.
423
Там же. Стб.33, 47, 48, 53, 73.
424
Там же. Стб.47.
425
Там же. Стб.106, 108, 124.
426
Там же. Стб.118.
427
Там же. Стб.126.
428
Колесов В.В. Указ. соч. С.299.
429
Там же. С.97.
430
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. С.277.
152
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
Глава 3
Вехи развития
древнерусской
цивилизации
153
А. Н. Поляков
§1 К истории вопроса
Русская история богата на всевозможные периодизации. Авторы
исторических и философских трудов выделяли большие и малые
эпохи, стремясь объяснить смысл и закономерности исторического
пути России. Историки"рационалисты XVIII века в основу перио"
дизации ставили характер политических отношений, главным эле"
ментом которых считалось самодержавие. В. Н. Татищев общий ход
русской истории видел в движении от полного единовластия к арис"
тократии (от Рюрика до Мстислава), и, затем — к восстановлению
монархии при Иване III. Для удобства изложения он делил историю
России на четыре главных периода:
1) древнейший — до 860 года;
2) от 860"го года до нашествия татар;
3) от 1238 до 1462 года;
4) от возобновления монархии до восшествия на престол Михаи"
ла Романова (1462 – 1613 годы)1 .
Близка к его периодизации схема другого выдающегося русского
историка Н. М. Карамзина. В предисловии к «Истории государства
Российского» он писал: «…история наша делится на древнейшую от
Рюрика до Иоанна III, на среднюю от Иоанна до Петра, и новую от
Петра до Александра. Система Уделов была характером первой эпо"
хи, единовластие — второй, изменение гражданских обычаев — тре"
тьей»2 . Влияние такого подхода не изжито до сих пор. Периодиза"
ция, предложенная первыми русскими историками, в основных сво"
их чертах жива. И сейчас общий ход исторического развития России
многим представляется по схеме: монархия — политическая (фео"
дальная) раздробленность — восстановление монархии — империя.
С. М. Соловьёв — один из ярких представителей романтической
историографии, строил свою периодизацию, опираясь на так назы"
ваемую «родовую теорию» — один из ключевых столпов «государ"
ственной школы». Русская история, по его мнению, определялась
отношениями между родовым и государственным началом. Первый
этап, согласно С. М. Соловьёву, охватывает конец IX – вторую треть
XII века — от Рюрика до Андрея Боголюбского. Для него было ха"
рактерно господство родовых отношений. Второй — от Андрея Бого"
любского до начала XVII века — отмечен как время борьбы родового
начала с государственным. Внутри этой большой эпохи он выделял
более мелкие периоды:
154
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
1) от Андрея Боголюбского до Ивана Калиты;
2) от Ивана Калиты до Ивана III;
3) от Ивана III до начала XVII века. Третий период, по Соловьёву,
длился с начала XVII века до середины XVIII"го. В это время Россия
окончательно переходит к государственным началам и входит в сис"
тему европейских государств.
Историк"позитивист В. О. Ключевский попытался построить пе"
риодизацию на основе совокупности признаков. Он писал: «Я пере"
числяю … периоды, указывая в каждом из них господствующие фак"
ты. Из коих один — политический, другой — экономический, и обо"
значая при этом ту область равнины, на которой в данный период со"
средоточивалась масса русского населения, — не всё население, а глав"
ная масса его, делавшая историю»3 . Исходя из этого, Ключевский вы"
делял «Русь Днепровскую, городовую, торговую» (VIII – XIII вв.),
«Русь Верхневолжскую, удельно"княжескую, вольно"земледельчес"
кую» (XIII – сер. XV вв.), «Русь Великую, Московскую, царско"бояр"
скую, военно"земледельческую» (вт. пол. XV – втор. десятилетие XVII
вв.). Далее В. О. Ключевский начинал всероссийский период, который
продолжался, по его мнению, до середины XIX столетия4 .
В советское время русскую историю делили, опираясь на теорию
общественно"экономических формаций. Если быть точнее, периоди"
зация того времени сочетала формационный подход и старую схему
Татищева – Карамзина. В общих чертах первая её часть, охватывав"
шая эпоху феодализма, выглядела так:
1) период зарождения феодализма и раннефеодальной монархии
(до 1132 года);
2) период феодальной раздробленности (XII – XV вв.);
3) период политического объединения и формирование сословно"
представительской монархии (конец XV – XVII вв.).
Из этой схемы выбивался только И. Я. Фроянов. Однако сам он
обоснованной периодизации не дал. Судя по его трудам, в качестве
важнейших рубежей русской истории он рассматривает конец X –
начало XI веков — время перехода восточнославянского общества от
племенных суперсоюзов к городам"государствам. Затем — 1237 – 1241
годы — монгольское нашествие, подорвавшее общинную социально"
политическую систему на Руси. И, наконец, — 70"е годы XIV века —
начало перехода к монархической системе и феодализму. В одной из
работ постсоветского времени Фроянов приводит периодизацию, в
основе которой наблюдение за эволюцией княжеской власти. И тут
он также выделяет три этапа:
155
А. Н. Поляков
1) эпоха восточного славянства (VI – конец X столетия);
2) эпоха Древней Руси (конец X – начало XIII столетия);
3) эпоха послемонгольской Руси (до конца XV века)5 .
В настоящее время стала известна ещё одна периодизация, разра"
ботанная евразийцем Г. В. Вернадским. В данном случае в качестве
основания предлагается некая связь между лесной и степной зона"
ми. На деле речь идёт о взаимоотношениях между Русью и кочевни"
ками, т. е. во главу угла ставится исключительно внешнеполитичес"
кий фактор и только азиатской направленности. На первом этапе,
согласно Вернадскому, лес и степь (т.е. восточные славяне и затем
Русь с одной стороны, и Хазарский каганат с другой) предпринима"
ли попытки объединиться. Период этот заканчивается вместе с гибе"
лью Святослава в 972 году. На втором этапе (972 – 1237 гг.) шла за"
тяжная борьба межу ними. На третьем этапе (1237 – 1452 гг.) объе"
динение произошло под властью кочевников. На четвёртом (1453 –
1696 гг.) происходит перестройка этого единства. Власть переходит
к лесу. Начинается великое русское движение на восток. На пятом
этапе (1696 – 1917 гг.) Россия достигает естественных границ Евра"
зии6 .
Новые периодизации предлагают А. Я. Флиер и А. С. Ахиезер. Оба
исследователя рассматривают Россию как особую цивилизацию.
А. Я. Флиер предлагает в каждом периоде видеть историческую «суб"
цивилизацию». По его мнению, таких субцивилизаций было три:
1) Древняя Русь (X – XIII вв.);
2) Московская Русь (XIV – XVII вв.);
3) Российская империя и СССР (с XVIII века по настоящее вре"
мя)7 .
А. С. Ахиезер, считает Россию цивилизацией промежуточного
типа, которая застряла между традиционной и либеральной моделя"
ми. В основу периодизации он положил динамику преобладавших в
тот или иной период нравственных идеалов — соборного или авто"
ритарного. В результате он выделил три основных этапа в истории
России:
1) IX век – 1917 г.;
2) 1917 – 1991 гг.;
3) с 1991 по настоящее время8 .
Нетрудно заметить, что во всех этих периодизациях в расчёт бра"
лась в первую очередь определённая теоретическая схема, и только
во вторую — исторические факты. Русская история выстраивалась,
по сути, произвольно, в зависимости от теоретических или даже иде"
156
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
ологических и политических предпочтений историков. Совершенно
не учитывались тенденции развития и состояние самого общества —
хозяйства, культуры, социальной структуры. В результате суждения
о русской истории, не только не верно отражали реальные истори"
ческие факты и эпохи, но даже искажали действительный ход собы"
тий. Реальные вехи в истории русского общества, которые и должны
лежать в основе любой периодизации — хорошо видны, их не нужно
выдумывать. Границы эпох определяются вполне конкретными ис"
торическими фактами, в реальности которых сомневаются разве что
нечистые на руку псевдоисторики. Нельзя сказать, что эти факты не
замечали, но, при этом, никто в основу периодизации не ставил.
§2 Вехи
Точкой отсчёта — началом русской истории — естественно явля"
ется зарождение древнерусской цивилизации и государства. Явле"
ния эти разные, но, тем не менее, предполагающие друг друга, и про"
исходят они фактически одновременно. Образование древнерусской
цивилизации подробно было рассмотрено в предыдущей главе на"
стоящего труда и ранее в ряде статей9 . Становление цивилизации на
Руси начинается с конца IX века, длится в течение X"го, и заканчива"
ется в начале XI столетия. Важнейшими событиями этого времени
были:
1) образование Киева и Русской земли;
2) освоение Киевом восточнославянских земель;
3) строительство первых русских городов (Новгород, Полоцк, Чер"
нигов, Ладога);
4) введение на Руси христианства.
Главным содержанием этого этапа было формирование социаль"
ного ядра, основ древнерусской политической системы и древнерус"
ской культуры во всем её разнообразии и неповторимости, распрост"
ранение цивилизованного (городского) образа жизни.
Следующей вехой, полностью изменившей ход русской истории,
было монгольское нашествие — 1237 – 1241 гг. Русь испытала неви"
данные потрясения, которые коснулись практически всех сторон
жизни. Разрушенные города, огромные людские потери, забытые ре"
месла — вот далеко не полный перечень последствий этого страшно"
го бедствия. По сведениям итальянского монаха Иоанна де Плано
157
А. Н. Поляков
Карпини, побывавшего на Руси практически сразу после нашествия
— в 1246 году — в Киеве тогда оставалось всего около двухсот домов.
И это в городе, в котором до нашествия проживало 37 – 45 тысяч
человек10 . Повсюду лежали бесчисленные головы и кости мёртвых
людей, потому что их некому было убирать11 . В результате археоло"
гических раскопок, во всех городах, принявших удар монголов, об"
наружены слои сплошных пожарищ и братские могилы сотен погиб"
ших12 . Из семидесяти четырёх русских городов XII – XIII веков, из"
вестных по раскопкам, сорок девять были разорены. Пятнадцать из
них заглохли и превратились в села, четырнадцать — не поднялись
больше никогда13 . Русские летописи свидетельствуют, что монголы,
после взятия городов, нередко истребляли всё оставшееся население,
вплоть до грудных младенцев14 . По подсчётам А. Л. Юрганова, из
двенадцати рязанских князей в те годы погибло девять, из трёх рос"
товских — двое, из девяти суздальских — пятеро. В боярских родос"
ловных XVI века практически отсутствуют роды, происходившие от
бояр домонгольского времени. Те из них, у которых указаны предки,
жившие до нашествия Батыя, оказываются по происхождению кня"
жескими или пришлыми15 . Это говорит о том, что большинство древ"
нейших боярских родов — если не все — были в ходе нашествия унич"
тожены. Исключая, конечно, те земли, которые монгольское побои"
ще не коснулось. Это Пинская земля, Полоцкая, Витебская, Новго"
родская и Смоленская земли. Были уведены в плен или погибли мно"
гие ремесленники. Русь позабыла технологию скани, зерни, перего"
родчатой эмали, полихромной поливной керамики, резьбы по кам"
ню. Каменное строительство в городах прекратилось, изобразитель"
ное и прикладное искусство пришло в упадок.
Более двух веков Русь находилась под гнетом кочевой империи,
политическим, экономическим и культурным влиянием соседних
народов и цивилизаций. По подсчётам В. А. Кучкина, каждая рус"
ская деревня, состоявшая в то время из 1 – 3"х дворов, должна была
отсылать Орде по 2 тонны зерна16 . Русские князья вынуждены были
ездить к ордынским ханам на поклон и выпрашивать у них право на
княжение, сопровождая просьбу солидными подношениями, интри"
гуя и враждуя между собой. Княжеская власть на Руси становилась
двуликой. С одной стороны, князь по"прежнему возглавлял городо"
вую волость, с другой — был «служебником» ордынского хана. Ста"
рые города уступили лидирующее место новым центрам, среди кото"
рых — Тверь и Москва. На северо"востоке Руси формировалась но"
вая политическая система.
158
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
Значительная часть земель вместе с бывшей столицей Руси посте"
пенно отошла Великому княжеству Литовскому, а затем по наследству
досталась новому политическому образованию — Речи Посполитой.
Находясь в разных условиях, части некогда единой Киевской Руси
стали развиваться независимо друг от друга, и каждая своим путём.
Наследие Киевской Руси они хранили и воспринимали по"своему.
Следующей вехой в развитии русской цивилизации стало созда"
ние Московского царства. Процесс этот был длительным. Начался
он ещё в XIV веке, а закончился в XVI — при Иване Грозном. Пере"
ломным событием, значительно изменившим его ход, стало приоб"
ретение Московской Русью независимости от Орды. Произошло это
в результате событий 1472 – 1480 годов, завершившихся знамени"
тым стоянием на Угре в 1480 году. Конец XV века — условно 1480 год
— можно рассматривать как начало нового этапа в русской истории.
Что он собой представлял — тема отдельного исследования. Предва"
рительно можно отметить только то, что в результате Московская
Русь оказалась настолько непохожей на Киевскую, что некоторые
исследователи склонны называть её чуть ли не отдельной цивилиза"
цией, искусственно сокращая, таким образом, срок существования
современного Русского общества. Московская Русь была естествен"
ным продолжением древнерусской социальной системы, в которой
под влиянием особых условий сложился другой тип цивилизации —
судя по всему, вотчинный17 . Русь с центром в Киеве и Русь с центром
в Москве — одно и то же общество, о чём говорит преемственность в
языке и культуре. Как и в людях, в цивилизациях многое со време"
нем меняется. Но точно так же как человеческая личность, перейдя
из детства в отрочество, а потом из отрочества в юность и зрелость,
остаётся все тем же человеком, а не становится совершенно другой
особью, цивилизация, изменив способ своей организации, не стано"
вится совершенно другой цивилизацией. Два типа одной и той же
социальной системы нельзя считать различными цивилизациями.
Преобразования Петра I положили начало следующего этапа. В
это время происходит смена социальной элиты (бояре уступают ме"
сто дворянам), существенные изменения в политической сфере (Рос"
сия становится империей), европеизация культуры русской элиты и
как следствие — психологический и культурный разрыв верхов об"
щества и её основной массы (крестьянства).
Следующей вехой в русской истории стала революция 1917 года и
гражданская война (1918 – 1920 гг.) — великая смута начала XX века.
Она уничтожила в России самодержавие и привела к распаду самой
159
А. Н. Поляков
Российской империи. Была ликвидирована дворянская элита и со"
словия в целом, попраны традиционные ценности и православная
культура. На месте царской России возникла советская империя
(СССР), практически в тех же границах. В основу общественного
устройства была положена коммунистическая идеология, а элитой
общества стала партийная бюрократия (партократия).
Новая веха в русской истории началась после распада СССР. Стра"
на сжалась до размеров России XVII века. Коммунистическая парток"
ратия переродилась в олигархию (крупные промышленные и банков"
ские дельцы сращённые с государственной властью). Этот этап ещё
только начался (хотя ему уже более 20 лет). Мы живём в переходную
эпоху, окончательное оформление которой как особой стадии разви"
тия русского общества ещё не закончилось.
Итак, перечислим основные периоды русской истории, основан"
ные на выделении ключевых событий, менявших ход исторического
процесса и социальную сущность русской цивилизации:
1. Киевская Русь (от начала цивилизации до монгольского наше"
ствия) — X – вторая треть XIII вв.
2. Русь времён ордынского ига (от монгольского нашествия до
образования Московской Руси) — вторая треть XIII – конец XV вв.
3. Московская Русь (от приобретения независимости от Орды до
Петра I) — конец XV (1480 г.) – XVII в.
4. Российская империя (от Петра I до гибели империи) — XVIII
в. – 1920/1922 г.
5. СССР (от победы большевиков в гражданской войне и образо"
вания СССР до распада СССР) — 1920/1922 – 1991 гг.
6. Современная Россия (РФ) (от распада СССР до настоящего
времени) — с 1991 года…
§3 Древнерусская
цивилизация в начале
ХI первой трети ХIII вв.
В XI век Русская земля вступила мощной державой, которую зна"
ли, как писал современник, «во всех четырёх концах земли». В отече"
ственной историографии этот период принято разбивать на два. Ру"
160
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
бежом между ними называют либо «ряд Ярослава» (1054 г.), либо
Любечский съезд (1097 г.), либо смерть Мстислава Великого, сына
Владимира Мономаха (1132 г.). Первый этап, как правило, считают
временем единства Руси, а второй — раздробленности. До револю"
ции 1917 года его называли удельным. Уделы – это княжества, на
которые, якобы, распалась Русь. В источниках «удел» встречается
только с XIV века, т.е. гораздо позже. Первоначальный его смысл:
раздел отцом наследства между сыновьями18 .
Н. М. Карамзин начинал удельный период сразу после смерти
Ярослава Мудрого в 1054 году. По его мнению, Ярослав разделил Русь
на четыре части, а затем «в течение времени каждая из оных раздели"
лась ещё на особенные Уделы»19 . С. М. Соловьёв раздробленности не
замечал. «Русская земля, – по его мнению, – сохраняла своё един"
ство, равно как и род княжеский»20 . Н. И. Костомаров доказывал, что
«славяно"русские народы», с незапамятных времён жили отдельно.
Власть киевских князей выражалась только в том, что они собирали
дань с подчинённых, а потом стали размещать своих «сыновей … в
разных землях»21 . В. О. Ключевский считал, что «Русская земля пред"
ставляла собою не союз князей или областей, а союз областей через
князей. Это была федерация не политическая, а генеалогическая ...
Русская земля не делилась на части, совершенно обособленные друг
от друга, не представляла кучи областей, соединённых только сосед"
ством. В ней действовали связи, соединявшие эти части в одно це"
лое; только эти связи были не политические, а племенные, экономи"
ческие, социальные и церковно"нравственные. Не было единства го"
сударственного, но завязывалось единство земское, народное»22 .
(В. О. Ключевский не нашёл подходящего термина для описанного
им единства, но, судя по этому описанию, речь идёт именно о единстве
цивилизации). Близкую точку зрения высказывал С. Ф. Платонов.
«Составленное из многих племенных и городских миров, – писал он,
– это княжество не могло сложиться в единое государство в нашем
смысле слова и в XI в. распалось. Поэтому точнее всего будет опреде"
лить Киевскую Русь как совокупность многих княжений, объединён"
ных одною династией, единством религии, племени, языка и народно"
го самосознания»23 . (Опять не хватает понятия «цивилизация».)
М. Н. Покровский полагал, что киевские князья никогда не устра"
няли самостоятельности земель, которыми владели, ни при Олеге, ни
при Мономахе. По его мнению, «федеративный» и «республиканский»
характер древнерусского государства «на самых ранних из известных
нам ступенях его развития устанавливается… вполне определённо»24 .
161
А. Н. Поляков
Советские исследователи, за исключением И. Я. Фроянова и
А. Ю. Дворниченко, изображали Русь XII – XIII веков множеством
мелких феодальных княжеств, враждовавших между собой25 . Соглас"
но И. Я. Фроянову, результатом распада Руси были не феодальные
княжества, а города"государства.
Несмотря на столь разные мнения, «и народ и историки, — по сло"
вам В. О. Ключевского — … относятся к этой Руси с особенным со"
чувствием, которое кажется неожиданным при том хаотическом впе"
чатлении, какое выносим из изучения этого периода»26 . И ещё: «Эта
Русь не выработала прочного политического порядка, способного
выдержать внешние удары; однако исследователи самых различных
направлений вообще наклонны рисовать жизнь Киевской Руси свет"
лыми красками»27 . Ключевский, безусловно, прав. Софийский собор
в Киеве, «Повесть временных лет», церковь Покрова на Нерли, бело"
каменная резьба Дмитриевского собора во Владимире, «Слово о пол"
ку Игореве» — наиболее яркие приметы Руси XI – XIII веков.
Необходимо понимать, за гранями светлой и жизнерадостной
архитектуры скрывается нечто большее, нежели совершенство
линий и пропорций. За гениальными строками древнерусских
книжников таится не только искусство слова. Культура — важ"
нейший показатель здоровья социальной системы. В ней отра"
жаются мысли, чувства, вкусы, предпочтения, представления о
прекрасном, эмоциональный подъем или депрессия присущие
эпохе. В ней целиком и полностью воспроизведён характер со"
циальной системы в определённый исторический период. Это
позволяет использовать достижения в культуре как надёжное
мерило уровня развития общества и его состояния в целом. Если
взглянуть с этой точки зрения на Киевскую Русь XI – первой
трети XIII веков, легко заметить, что вплоть до монгольского
нашествия древнерусское общество не переживало длительных
периодов упадка. Более того, пиком в его развитии, периодом под
линного расцвета, на который падают наибольшее количество
шедевров, была третья четверть XII – первая треть XIII сто
летий — самый разгар раздробленности. Именно в это время со"
здаются и Дмитриевский собор во Владимире, и церковь Покро"
ва на Нерли, и «Слово о полку Игореве».
В приведённой ниже диаграмме, составленной на основе дости"
жений в трёх областях культуры — зодчестве, живописи и литерату"
ре, показана динамика развития Киевской Руси. Эти достижения
условно обозначены как «шедевры». В данном случае имеются в виду
162
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
не только настоящие шедевры, признаваемые большинством знато"
ков древнерусского искусства и литературы, но и просто наиболее
известные, можно сказать знаковые памятники того времени (См.
приложение Б – рисунок Б 15; таблица Б 1.).
Рисунок 1 – Развитие древнерусской цивилизации
На диаграмме хорошо видно, что древнерусская цивилизация была
застигнута монголами на стадии взлёта и, если бы не разрушения,
принесённые нашествием, и не ордынское иго, которое легло тяж"
ким бременем на плечи древних русичей, история страны была бы
совершенно другой.
Вплоть до нашествия Батыя Русь переживает время невиданного
расцвета городов. В эту эпоху происходит стремительный террито"
риальный и численный их рост28 . Если в XI веке известно 20 – 25
поселений городского типа, то в середине XII их уже около 70, а к
середине XIII, по меньшей мере, 150 городов29 .
В конце первой трети XII века, т. е. как раз в годы, когда обычно
начинают период раздробленности, резко расширяется ассортимент
ремесленной продукции, наступает широкая специализация внутри
отдельных отраслей производства. Например, выделяются гвоздоч"
ники, котельники, щитники и т.п. Количество специальностей в не"
163
А. Н. Поляков
которых городах переваливает за сотню. В текстильном производ"
стве в конце XII века начинают использовать горизонтальный ткац"
кий станок, что значительно повысило производительность труда.
Быстро развивается мелкотоварное производство. В середине XII
века русские ремесленники переходят от производства на заказ к ра"
боте на рынок.
Археологические раскопки убедительно свидетельствуют о бур"
ном росте «матери городов русских» — Киева. В XII веке продолжа"
ет расширяться территория города, строятся новые оборонительные
укрепления (на Подоле и в Копыревом конце), изделия киевских
ремесленников широко расходятся по всей Руси30 .
Есть все основания утверждать, что древнерусская цивилизация
вплоть до нашествия татар находилась на восходящей стадии раз
вития. Об этом свидетельствуют и те факты, которые были приведе"
ны выше, и масса других, речь о которых ещё впереди. Положение в
обществе князей и бояр — важнейшие среди них. Социальное ядро в
Киевской Руси активно участвовало в культурной, экономической и
политической жизни. Князья лично водили полки в сражения, а боя"
ре считали для себя высшей честью погибнуть за Русскую землю. Это
они были главными заказчиками храмов, икон, колтов, изборников,
а некоторые из них сами известны как писатели, поэты и летописцы.
Достаточно вспомнить «Поучение Владимира Мономаха» и «Слово
о полку Игореве». Это они организовывали производство и выбира"
ли главу земли на вече.
Киевская Русь не распадалась по мере развития и «ряд Ярослава»,
Любечский съезд или смерть Мстислава Великого не делят её исто"
рию на два различных этапа. Русская земля изначально состояла из
автономных, т.е. самостоятельных городовых областей, центром
каждой из которых был стольный город: Киев, Новгород, Полоцк, Смо
ленск, Ростов, Рязань, Чернигов и др. В их подчинении находились
пригороды – младшие города. Вот сообщение, стоящее в Лавренть"
евской летописи под 1176 годом. Его справедливо называют класси"
ческим: «Новгородци бо изначала и Смолняне и Кыяне [и Полочане] и
вся власти яко ж на дому [думу] на веча сходятся на что же стареи
шии сдумають на томь же пригороди стануть…»31 . Слово «изнача"
ла» историки понимали по"разному, в зависимости от собственных
представлений о данной эпохе. По мнению В. И. Сергеевича, его
смысл — «с незапамятных времён»32 . И. Я. Фроянов считает, что ле"
тописное «изначала» не старше волостного быта и не уходит вглубь
веков дальше середины XI века.
164
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
Как бы то ни было, из этого сообщения следует, что никаких суще"
ственных перемен в XII веке с точки зрения внутреннего порядка не
произошло. Летописец, во всяком случае, их не замечает. Не случай"
но в XI веке можно найти примеры самостоятельности крупных рус"
ских центров, а в XII или XIII – образцы их единства. Разве не само"
стоятельность, граничащую с полной независимостью, проявил Чер"
нигов в 1024 году, когда принял Мстислава Владимировича, отверг"
нутого киевлянами. А ведь каких"то лет 50 назад Чернигов считался
киевской крепостью и до этого никогда не имел своего князя33 . Те"
перь же черниговцы не только приняли к себе князя, но и воевали за
него с киевлянами и новгородцами34 . И наоборот — разве не о един"
стве Руси говорит стремление новгородцев помирить киевлян и чер"
ниговцев? «Въ лето 6643 [1135]. Ходи Мирославъ посадникъ из Нова
города миритъ кыянъ съ церниговьци…»35 – сообщает новгородский
летописец.
Определить, когда именно тот или иной город приобретает неза"
висимость от Киева, не всегда оказывается возможным. Часто такие
попытки наталкиваются на различные трудности. Например, Фроя"
нов и Дворниченко, желая проследить процесс выделения Чернигов"
ской волости, вынуждены были указывать сразу несколько возмож"
ных датировок отделения Чернигова от Киева, и, при этом, ни одной
более или менее конкретной. Начало этого процесса они увидели уже
на рубеже X – XI веков, когда в городе даже своего князя не было36 .
Основанием для этого послужило довольно туманное сообщение ле"
тописи о строительстве Владимиром Святославичем городков около
Киева и не менее загадочные события 1015 года, связанные с похо"
дом Бориса Владимировича на печенегов. Деятельность Владимира
была воспринята как попытка закрепить своё господство в земле се"
верян, хотя летописец недвусмысленно говорил о том, что целью ки"
евского князя была защита «матери городов» от набегов печенегов.
Что касается похода Бориса в 1015 году, исследователей смутила ого"
ворка, содержащаяся в одном из сказаний о Борисе и Глебе, которое
было издано в своё время И. И. Срезневским. Напомню, согласно
«Сказанию», Борис, не найдя печенегов, «умиротворил» какие"то
города: «Таче дошедъ блаженый оумиривъ грады вся възвратися
вспять»37 . Основание для рассуждений о начале отделения именно
Чернигова, который здесь даже не упомянут, мне кажется, довольно
зыбкое. Смысл данного сообщения может быть понят совершенно
иначе. Свидетельством отделения Чернигова они считают и «ряд
Ярослава», будто бы предвещавший окончательный распад Русской
165
А. Н. Поляков
земли, и решения Любечского съезда, которые, по их мнению, такой
распад уже констатировали. Спрашивается, а когда же этот распад
произошёл? Неужели когда черниговский князь Святослав Яросла"
вич занял на несколько лет киевский стол? Или тогда, когда за Чер"
нигов боролся Олег Святославич, который, кстати, проиграл эту вой"
ну и вынужден был положиться на милость победителей? А посто"
янная борьба черниговских князей за киевский стол в XII веке, разве
она не говорит о том, что черниговцы и их князья видели в Киеве
центр своей земли, а не соседа, у которого можно было бы отобрать
часть территории. Чернигов в XII столетии и не пытался отвоевать у
Киева какие"либо города или веси.
Найденная дата отделения Великого Новгорода не может считать"
ся неоспоримой. В 1136 году новгородцы действительно выгнали из
города своего князя Всеволода Мстиславича. Но это был не первый
и не последний такой случай. Чем собственно отличается изгнание
Всеволода от изгнания, допустим, Глеба Святославича или Давида,
случившиеся ещё в XI столетии. Есть примеры и того, когда какие"
либо свидетельства отделения волости от Киева вообще найти не
удаётся, как в случае с Переяславлем или Смоленском. И ещё. Есть
одно следствие, которое неизбежно вытекает из конструкции, созда"
ваемой Фрояновым и Дворниченко. Хотели они того или нет, но в
результате их построений история Киевской Руси превращается в
постоянную борьбу волостей за независимость. Как будто никакой
связи между областями Руси не было вовсе, и все они вместе держа"
лись только за счёт принуждения со стороны киевских князей. Буд"
то все их помыслы и чувства были направлены друг от друга, и они
спали и видели себя независимыми от Киева.
Эти века кажутся нам эпохой переполненной событиями полити"
ческого характера. На самом деле, факты, которые сообщают нам ле"
тописцы, в большинстве своём однотипны. Львиную долю среди них
составляют сообщения о рождении или смерти князей, княжеских
междоусобицах, вступлении князей на престол и всевозможных при"
родных явлениях. В Ипатьевской летописи с начала 70"х годов XI
века до середины XII столетия встречается около 40 упоминаний о
смерти или рождении какого"либо князя, 38 сообщений о борьбе кня"
зей за волости, 31 раз летописцы отмечают случаи выделения князь"
ям волостей или вступления князя на престол и ровно столько же
упоминаний о капризах природы, разного рода знамениях и катаст"
рофах — землетрясениях (5 случаев), затмениях солнца или луны (8
упоминаний), нашествиях саранчи, засухе, наводнениях и других,
166
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
порою довольно загадочных явлениях. Чего стоят, скажем, упомина"
ния о падении с небес какого"то змея или о полёте в 1144 году огнен"
ного (святящегося?) объекта, который оставлял на небе след, не рас"
ходившийся затем целый час38 . В два раза меньше уделено внимания
походам русских князей на другие страны или народы (17 упомина"
ний), борьбе с набегами иноплеменников (15), бракам князей (14),
строительству церквей (12). Совсем редко можно встретить расска"
зы о дипломатических переговорах (6), явлениях волхвов (5), борь"
бе князей за Киев (5), княжеских съездах (5) и некоторых других со"
бытиях. И это, за небольшим исключением, практически все сюже"
ты, волновавшие древнерусских летописцев, и, следовательно, всё,
что мы знаем о событиях той поры.
Самым заметным политическим явлением в летописи являются
междоусобицы. С. М. Соловьёв подсчитал: «если мы в периоде вре"
мени от 1055 до 1228 года вычислим года, в которые велись усобицы
и в которые их не было, то первых найдём 80, а вторых – 93», т.е.
«усобицы происходили почти через год», причём некоторые из них
продолжались «по 12 и по 17 лет сряду»39 .
Междоусобицы традиционно понимают как вражду между князь"
ями. Н. М. Карамзин утверждал, что «обыкновенною причиною враж"
ды было спорное право наследства»40 . По мнению В. О. Ключевско"
го, «княжеские усобицы принадлежали к одному порядку явлений с
рядами, имели юридическое происхождение, были точно таким же
способом решения политических споров между князьями, каким слу"
жило тогда поле, судебный поединок в уголовных и гражданских тяж"
бах между частными лицами; поэтому вооружённая борьба князей за
старшинство, как и поле, называлась «судом Божиим»»41 . А. Г. Кузь"
мин считает, что «усобицы … носили не только личный и даже, преж"
де всего не личный характер. Князья, так или иначе (иногда и против
своей воли) становились знамёнами различных движений и тече"
ний»42 . И. Я Фроянов и А. Ю. Дворниченко полагают, что «это была
борьба земель, а не князей с их дружинами. Не случайно стремление
опустошить волость противника»43 .
Древнерусские источники в качестве виновников и основных уча"
стников многочисленных распрей единодушно называют именно
князей. Автор «Слова о князьях» (XII в.) пишет об этом предельно
ясно: «Слышите, князи, противящеся стареишеи братья и рать
въздвижуще и поганыя на свою братию возводяще»44 . Сами князья,
если верить летописцу, признавали это на съезде в Любече: «Почто
губим Русьскую землю сами на ся котору деюще»45 . Выясняя отноше"
167
А. Н. Поляков
ния между собой, князья вовлекали в противостояние земли, приво"
дили на Русь половцев, угров, ляхов, не гнушались разорением воло"
стей.
Складывается ощущение, что бесконечные внутренние войны, ис"
треблявшие ремесленников и крестьян, и прочие катаклизмы, о ко"
торых любили писать советские историки, рассказывая об этом пе"
риоде, не оказывали никакого влияния на общее состояние Древней
Руси. А если они все"таки влияли — только представим себе, что это
так — придётся признать, что политическая неразбериха, как ни стран"
но, оказывала благоприятное воздействие на жизнь. В действитель"
ности ни то, ни другое признать в полной мере нельзя. Политичес"
кий режим, внутренний мир или война, сильная власть или безвлас"
тие — важнейшая часть жизни общества. Не оказывать вообще ника"
кого воздействия на его развитие она не может. В то же время поли"
тическая система и положение власти на Руси, которое обычно рису"
ют — не могут так благотворно сказываться на развитии цивилиза"
ции.
Вероятно, усобицы и в самом деле представляли собой что"то вро"
де «суда божьего» и широких масс, как правило, не касались. Может
быть, поэтому киевляне нередко принимали победителя в крамоле
как законного князя, т.е. считали старейшим в роду того, кто оказал"
ся в данный момент сильнее. Так было в 1073 году, когда Киев занял
Святослав Ярославич, выгнав оттуда своего родного брата. Так было
в 1139 году, когда в Киеве сел Всеволод Ольгович, прогнав из города
Вячеслава Владимировича. Так было в 1146 году, когда Изяслав
Мстиславич сверг с киевского стола Игоря Ольговича.
Многое в характере столкновений может прояснить состав и ко"
личество участников. К сожалению, летописцы обычно не упомина"
ют численность войск, принимавших участие в распрях, ограничива"
ясь выражениями «с множеством вои», «с дружиной», «с киянами»
и т.п. Цифры, которые они иногда приводят, сравнительно неболь"
шие. Ярослав Мудрый, собираясь на войну с братом Святополком,
собрал всего 4 тысячи46 . Изяслав Давидович, отправляясь в погоню
за Святославом Ольговичем — 3 тысячи47 . Для сравнения, князь
Мстислав Ростиславич, собираясь в поход на чудь, набрал в Новго"
роде 20 тысяч человек: «…И совокоупивъ Мьстиславъ вое Новгородьс
кие и съчтавъ е и обрете в нихъ 20 тысячь …»48 . А ведь в летописи
можно встретить и такие случаи, когда князь вёл с собой 300 или даже
100 человек. Именно столько собрал Давид, в ходе усобицы, случив"
шейся сразу после Любечского съезда. Летописец под 1097 годом
168
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
пишет: «Бонякъ исполчивъ вои свои Давыдово 100 а Бонякъ оу 300. стехъ
и раздели на 3 полкы…»49 .
Сбор воев «от мала до велика», как правило, оговаривается лето"
писцем, что свидетельствует о том, что это было явление нечастое.
Крупные воинские соединения встречаются в источниках как исклю"
чение. Примером подобного рода является войско, собранное Анд"
реем Боголюбским против киевского князя Мстислава Изяславича.
В 1169 году он послал на Киев соединённые полки двенадцати кня"
зей во главе со своим сыном Мстиславом. Даже Киев, который обла"
дал большими мобилизационными возможностями, не смог им про"
тивостоять. Город был взят и разграблен. Под 1174 годом в Ипатьев"
ской летописи говорится о другом войске Андрея, посланном против
Ростиславичей, занявших Киев. На этот раз называется точная циф"
ра — 50 тысяч — по тем временам очень большое соединение50 .
Естественно, княжеские междоусобицы не могли проходить без
участия горожан. Решение об этом, особенно в чрезвычайных случа"
ях, принимало вече. Но это нельзя считать войной волостей. Это была
поддержка своего князя. Вече как раз и определяло, может ли город
оказать такую поддержку, если может, то в какой степени, или же не
может вообще, или не хочет. В 1147 году Изяслав Мстиславич угова"
ривал киевлян принять участие в борьбе с Юрием Долгоруким, на
что получил отрицательный ответ: «Княже не ходи с Ростиславом на
стрья своего… не гневаи не можемъ на Володимире племя роукы възда
яти»51 . Однако, сказав, что ему требуется поддержка против Ольго"
вичей, которых киевляне недолюбливали, князь услышал прямо про"
тивоположное: «…оня же Олгович хотя и с детми»52 . Показателен и
ответ Изяслава на эти слова: «…а тотъ добръ кто по мне поидет»53 .
Очевидно, эти «добрые» горожане и были дружинами князей и воями,
столь часто упоминаемыми в ходе княжеских столкновений. Так что,
под киянами, новгородцами, черниговцами и прочими, летописцы,
судя по всему, в этих случаях понимали не общегородское войско, а
исключительно добровольцев из числа бояр, гридей и купцов. Князь
бросал клич — кто"то шёл с ним, кто"то нет. Бывало и так, что горо"
жане выставляли свои условия или вовсе отказывались поддержи"
вать. Так случилось во время распри 1097 года. Давид, затворившись
во Владимире Волынском, явно рассчитывал на помощь горожан.
Противники князя их предупредили: «… И посласта к Володимерцемъ
глаголюща ве не приидохове на городъ вашь ни на васъ но на вороги своя
на Туряка и на Лазоря и на Василя…»54 . Собравшись на вече, влади"
мирцы поставили Давида перед выбором: «…Выдаи мужи сия. Мы не
169
А. Н. Поляков
биемъся за сихъ. а за тя можемъ ся бити… аще ли то отворимъ ворота
городу а сам промышляи о собе»55 .
Разграбление волостей, вовлечённых в княжеские междоусобицы,
конечно, имело место. Однако, и здесь не все так просто. Прежде все"
го, князья разоряли сёла и погреба своих непосредственных против"
ников, т.е. грабили в основном княжеское имущество. Уводили с со"
бой челядь, холопов и смердов. Под 1099 годом в Ипатьевской лето"
писи читаем о результатах одной из усобиц: «…а холопы наши и смер
ды выдаита»56 . В 1146 году Изяслав Мстиславич и черниговские
Давидовичи грабили в Северской земле села Игоря и Святослава
Ольговичей: «… И отоуда пославшее и заграбиша да Игорева и Свя
тославля ста въ лесе в Порохни кобылъ стадныхъ 3000 а конь 1000
пославше по селомъ пожгоша жита и дворы… идоста на Игорево сел
че…и тоу дворъ Святославль раздели на 4 части…»57 . Под 1196 годом:
«…И тако ополонившеся челядью и скотомъ»58 . Истребление Василь"
ком владимирцев, неповинных в его ослеплении, осуждается лето"
писцем и особо подчёркивается им: «…и створи Василко мьщенье на
людьехъ неповиньныхъ и пролья кровь неповиньну»59 . Правда, осужде"
ние с чьей"либо стороны князей никогда не останавливало, и горо"
жанам иной раз, действительно, доставалось. Вместе с тем, вряд ли
разорение волостей имело такие масштабы, о которых говорится в
«Слове о полку Игореве»: «Тогда по Руской земли ретко ратаеве ки
кахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себе деляче»60 . Склонность
автора «Слова» к преувеличениям хорошо известна.
Основных причин междоусобиц было две. Они, кстати, вполне оп"
ределённо характеризуют внутренние войны на Руси как способ ре"
шения политических споров между князьями. Этими причинами
были, во"первых, стремление занять киевский стол. Во"вторых, же"
лание иметь в своём распоряжении больше волостей, больше, лучше
и доходнее.
Борьба за Киев началась ещё в X веке. И уже тогда киевлянам
пришлось признать старшим князем самого «ущербного» из сыно"
вей Великого Святослава — робичича Владимира. Владимир решил
проблему старшинства в княжеском роду простым и надёжным спо"
собом — убив своего соперника. Смерть самого Владимира вызвала
к жизни ещё более острую и ожесточённую усобицу между его сыно"
вьями — первую и самую крупную в новом столетии. Как известно, в
ходе этой распри погибли четыре брата: Святополк, Святослав, Бо"
рис и Глеб. Судислав оказался практически на всю жизнь заточен"
ным в порубе. Изяслав и Вышеслав умерли ещё при жизни отца. Судь"
170
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
ба троих — Всеволода, Позвизда и Станислава — вызывает вопросы.
В 20"х годах XI века борьба развернулась между двумя оставшимися
братьями — Ярославом и Мстиславом. И вновь вопрос старшинства
в княжеском роду решался с помощью «суда божьего», т.е. в бою. Речь
идёт о знаменитой битве под Лиственом 1024 года, так поэтично опи"
санной летописцем: «…и бывъши нощи быс тма и громове и молъния и
дождь… и быс сеча силна яко посветяше мъльния и блисташася ору
жья и бе гроза велика и сеча силна и страшна…»61 . Особенность ситу"
ации заключалась в том, что битва решала только проблему старшин"
ства в княжеском роду, и не касалась киевского стола, судьба которо"
го к тому времени была уже решена киевлянами. В 1023 году (или
начале 1024), когда Мстислав пришёл в Киев в отсутствие Ярослава,
горожане его не приняли. Это был первый известный случай, когда
горожане решительным образом повлияли на результаты княжеской
усобицы, по сути, предопределив распределение столов и сделав так,
что старшинство в княжеском роду не повлекло за собой обладание
Киевом. В сражении победил Мстислав, но в Киеве по"прежнему ос"
тался Ярослав. А победитель вынужден был довольствоваться Чер"
ниговом — городом, в котором он и так сидел. Спрашивается, какую
цель преследовали князья, начиная сражение, если победа в нём не
меняла положение вещей? В 1025 году, собравшись у Городца, они
подели Русскую землю по Днепру на две части. Слова Мстислава,
сказанные им ещё после победы у Листвена — «… сяди в своемь Кыеве
ты еси старейшии братъ а мне си сторона»62 — как раз и выражают
ту двусмысленную ситуацию, которая сложилась в тот момент. «Суд
божий» показал, что старшим в роду, а значит и киевским князем,
должен был стать Мстислав, но Киев не хотел его видеть и он это
знал. Отсюда и последовавший за этим раздел Русской земли по Днеп"
ру и братолюбие, которое воцарилось вплоть до безвременной кон"
чины Храброго Мстислава, «иже зареза Редедю предъ полкы касожь
скыми». Таким образом, кризис власти, наметившийся в начале XI
века, был преодолён. Деление Руси на две части не имело долгосроч"
ного характера, оно разрешало только эту конкретную ситуацию и
вспоминалось в дальнейшем только как прецедент63 . Повториться ему
когда"либо ещё, было не суждено.
Долгое княжение Ярослава Мудрого завершилось так называемым
«рядом Ярослава». Мнения о нём самые разные. Одни исследовате"
ли полагают, что он ничего нового в порядок наследования княжес"
кой власти не внёс (А. Е. Пресняков, С. В. Юшков, П. П. Толочко).
Другие историки придают ему принципиальное значение (В. О. Клю"
171
А. Н. Поляков
чевский, Л. В. Черепнин, Н. Ф. Котляр). Например, В. О. Ключевс"
кий считал, что с него берет начало схема очередного порядка. С это"
го момента князья должны были передвигаться из волости в волость
согласно очереди, которая определялась старшинством в княжеском
роду64 . По мнению Н. Ф. Котляра, из ряда Ярослава прямо вытекает
принцип иерархических отношений между князьями65 . На мой
взгляд, это было обычное распределение столов, какое мы видели ещё
при Святославе Игоревиче в 970 году, и какое ещё не раз повторится
после этого. Порядок наследования киевского стола на основе «ро"
дового старшинства», как и родовой принцип отношений между кня"
зьями в целом (отец — дети, старший брат — младший брат), имеет
свои истоки в родовом обществе, а не устанавливается властью. Стал"
киваясь с проблемами наследования стола или волости, князья об"
ращались в первую очередь к обычаю, который, естественно, проис"
ходит с тех времён, либо к имевшему в подобных случаях прецеден"
ту, что тоже понятно. Если это не помогало, то выносилось на «бо"
жий суд», т.е. кто прав — кто виноват, выясняли в ходе сражения.
Борьба за место под солнцем могла разгореться и после смерти Ярос"
лава, и лишь в силу ряда конкретных причин, и вовсе не благодаря
Ярославу, этого не произошло. Более того, ожесточённой борьбы за
Киевский стол с тех пор не было вплоть до середины XII века. Боль"
ше ста лет с четвертью Киев жил относительно спокойно. Судьба
несчастного Изяслава Ярославича не в счёт. Его выгоняли из Киева
два раза — вначале киевляне, затем родной брат Святослав — но к
вооружённой борьбе за киевское княжение это не привело. В первом
случае, подвёл Всеслав Брячиславич, который сбежал к себе в По"
лоцк и оставил Киев на произвол судьбы. Во втором случае, Изяслав
не успел найти себе союзников — Святослав неожиданно умер и он
спокойно вернулся обратно, не встретив сопротивления со стороны
последнего брата Всеволода.
После гибели Изяслава Ярославича в 1078 году Всеволод сел в
Киеве беспрепятственно — у него просто не осталось соперников.
Новый виток противостояния между князьями приходится на конец
XI столетия. Но основным содержанием его была борьба за волости,
а не за Киев. Не в последнюю очередь это связано с позицией Влади"
мира Мономаха — сына последнего из Ярославичей. Согласно лето"
писи, Владимир, похоронив отца, рассудил так: «…Аще сяду на столе
отца своего то имам рать съ Святополком взяти яко есть столъ преж
от отца его былъ и размысливъ посла по Святополка Турову а самъ иде
Чернигову»66 . Позиция Мономаха, как её передаёт летописец, доволь"
172
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
но странная. Он и после смерти Святополка не будет спешить занять
Киевский стол. На этот раз — в 1113 году — горожане буквально вы"
нудили Владимира стать киевским князем. Вместе с тем, Владимир
Мономах не был чужд киевских дел, и, где бы он ни сидел — в Черни"
гове или Переяславле — всегда вместе с киевским князем Святопол"
ком решал, возникавшие там проблемы.
Владимир и Святополк — постоянные участники княжеских съез"
дов, которые как раз и приходятся на этот период. Летописцы упо"
минают их целый ряд. Собирались они по разным поводам: в 1096
году в Киеве — для установления порядка в Русской земле; в 1097
году в Любече — для примирения князей; в 1100 году в Витичеве —
снова для примирения князей; в 1101 в Золотче — для решения рус"
ско"половецких отношений; в 1103 году у Долобска — для организа"
ции похода на половцев. Самый известный из них — Любечский съезд
— вызывает немало споров. Одни историки придают ему очень боль"
шое значение, но оценивают по"разному (М. С. Грушевский,
Б. Д. Греков, А. П. Толочко). Другие считают рядовым событием, не
имевшим серьёзных последствий (В. О. Ключевский, А. Е. Пресня"
ков, Б. А. Рыбаков, Н. Ф. Котляр). На мой взгляд, все съезды конца
XI – начала XII веков были одного порядка — своего рода дуумвира
том, сложившимся между Владимиром Мономахом и Святополком
Изяславичем. В данном случае съезд собирался после длительной
войны с Олегом Святославичем за Черниговскую волость. Его це"
лью было заключение мира и распределение волостей между князь"
ями"участниками, одним словом, примирение сторон. О чем собствен"
но и пишет летописец: «…И сняшася Любячи на оустроенье мира»67 .
Решили, что каждый должен княжить там, где ранее княжил его отец.
В этом и заключается смысл фразы «каждый держит отчину свою»,
и никаких дополнительных оговорок и логических построений здесь
не должно быть. Применение этой формулы относится только к ре"
зультатам предшествовавшей съезду усобицы. Это означает, что Олег
согласился с тем, что Святополк должен остаться в Киеве, а Влади"
мир Мономах — уйти в Переяславль. А он мог занять Чернигов. По"
чти всё так и вышло. Олег получил отчину, которую добивался, но не
один, а на пару с братом Давидом. Самый известный в истории Киев"
ской Руси крамольник отныне был успокоен и больше подобные про"
блемы дуумвиратам не создавал. Распространено мнение, что Олег
получил не Чернигов, а Новгород"Северский или Курск, как думает
Н. Ф. Котляр68 . Никаких серьёзных оснований обе точки зрения не
имеют. Начнём с того, что в летописных текстах ничего не говорится
173
А. Н. Поляков
о владениях Олега после Любечского съезда. В это время он посто"
янный спутник своего брата Давида. В любом событии, какое бы не
описывалось летописцем с участием Давида Святославича, рядом
встречается Олег. Упоминания «Се слышавъ Давыдъ и Олегъ, печална
быста велми и плакастася...»69 типично для того времени. Олег Свя"
тославич, можно сказать, находился, «у стремени» Давида, т.е. в его
подчинении, иначе вся эта «парная» терминология теряет смысл.
Давид в свою очередь, мог выделить во владение Олегу Сновскую
тысячу и Стародубскую волость, как это делали черниговские кня"
зья по отношению к своим напарникам в XII веке. Постоянное при"
сутствие «Гориславича» в Чернигове — он даже умер здесь и захоро"
нен в Спасском соборе70 , как и отмеченные «парные» упоминания
говорят в пользу такого предположения. В. Н. Татищев в статье о
смерти Олега, которого он сам помещал в Муроме, записал: «Августа
18 дня преставися Олег Святославович, князь черниговский»71 . Олег,
наряду с Давидом, назван черниговским князем и в «Сказаниях о
чудесах святых Романа и Давида», изданных И. И. Срезневским:
«Святополкъ же Изяславичъ прия княжение въ Киеве, а Давид и Олегъ
въ Чернигове. Володимиръ же въ Переяславли»72 . В Густинской лето"
писи Олег назван Черниговским князем даже без Давида73 . Позже, в
первой половине XII века, черниговский князь и владелец Сновской
тысячи также называются летописцем вместе (Владимир и Изяслав
Давидовичи).
Крамола, разгоревшаяся сразу после Любечского съезда, связана
уже с другими лицами74 . Съезд не мог её предупредить. Всему комп"
лексу проблем, имеющих отношение к новой усобице, был посвящён
следующий княжеский снем. Но и этот съезд не в состоянии был раз
и навсегда покончить с княжескими распрями, да и цели такой не
имел. Вся первая половина XII века прошла под знаком борьбы за те
или иные волости. Летописцы рассказывают об этом постоянно (под
1101, 1104, 1116, 1117, 1118, 1119, 1121, 1123, 1128, 1133, 1134, 1135,
1136, 1139, 1140, 1141, 1142, 1144, 1146, 1147, 1148, 1149 и последую"
щими годами).
Киеву очень долго везло — вплоть до кончины Всеволода Ольго"
вича он не был предметом споров. После Святополка, как уже отме"
чалось, киевский стол занял Владимир Мономах. Оспорить решение
киевской общины никто из князей тогда не рискнул. Владимир был
самым сильным и авторитетным князем. В 1125 году старшинство в
роду и киевское княжение мирно перешло к его сыну Мстиславу Ве"
ликому, а когда умер и Мстислав — к его брату Ярополку. В 1139 году,
174
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
после смерти Ярополка в Киеве с помощью силы утвердился Всево"
лод Ольгович и только, когда он умер в 1146 году, началась невероят"
ная по накалу борьба за киевское княжение. В неё, так или иначе,
были вовлечены галицкие, волынские, переяславские, суздальские,
черниговские, северские, смоленские, новгородские и другие волос"
ти. В ней участвовали соседи Руси: половцы, угры, ляхи. Накал стра"
стей был связан в первую очередь с трудностями определения стар"
шинства в княжеском роду. Именно в это время со всей острой встал
вопрос, который Ключевский сформулировал так: «…Кто выше на
лестнице старшинства, младший ли летами дядя или младший по
поколению, но старший возрастом племянник?»75 Другой проблемой
было согласование мнения князей на этот счёт и мнения горожан.
Началось все с того, что киевляне в нарушение клятвы, данной
своему покойному князю, пригласили на княжение Изяслава Мстис"
лавича, внука Владимира Мономаха. Изяслав, дававший такую же
клятву, не раздумывая, принял предложение. Собрав войско, он от"
правился в Киев, где уже сидел Игорь Ольгович. Лишившись союз"
ников и поддержки киевлян, Игорь не мог удержаться в Киеве. Судьба
его была печальна. Проиграв битву, он застрял в болоте, попал в плен,
томился в порубе, затем был пострижен в монахи и, в конце концов,
жестоко убит киевлянами. Они избили его до полусмерти, протащи"
ли полуживого через город и, прикончив на княжеском дворе, сво"
локли на подол, где, надругавшись над ним, бросили его окровавлен"
ное тело. Сев на столе отца своего и деда своего, Изяслав столкнулся
с князем Святославом Ольговичем, сидевшем в Новгороде"Северс"
ком, и Юрием Долгоруким, князем суздальским. Юрий стал главным
соперником Изяслава в борьбе за киевский стол. Сложилось все так,
как писал Ключевский. Старый племянник выступил против моло"
дого дяди. Между ними стоял старый дядя — Вячеслав Владимиро"
вич, который в ходе усобицы однажды сказал своему младшему бра"
ту: «азъ оуже бородатъ а ты еси родилъ»76 , т.е. я уже был бородат,
когда ты родился. То и дело он мешал обоим соперникам, и оказы"
вался на киевском столе всякий раз, когда один из них уже покинул
город, а другой ещё в него не вошёл.
В 1149 году Юрий вынудил Изяслава уйти во Владимир Волынс"
кий, однако на следующий год он вернулся и заставил убежать Юрия.
Затем, Юрий снова выгнал Изяслава, а потом Изяслав Юрия. В 1151
году, чтобы узаконить своё пребывание в Киеве и упрочить положе"
ние, Изяслав пригласил на киевский стол не раз обманутого им дядю
Вячеслава Владимировича. Дядя высказал всё, что думал о своём
175
А. Н. Поляков
племяннике, но предложение принял. Образовался новый дуумви"
рат, в котором титул Великого князя носил один — Вячеслав, а пра"
вил другой — Изяслав. Юрию Долгорукому этот расклад не понра"
вился и усобица продолжилась. В битве у реки Руты, Изяслав Мстис"
лавич чуть не погиб. В бою он был ранен, и едва не добит своими же.
Когда, раненого Изяслава хотели убить, думая, что это враг, он при"
поднялся и сказал: «Я князь». Один из киевлян ответил: «Ну, так тебя"
то нам и надо». Взял меч и стал бить его по шлему. Изяслав поспе"
шил уточнить: « Я Изяслав, князь ваш» и снял шлем. Только тогда
его узнали и оказали помощь. В 1154 году Изяслав Мстиславич забо"
лел и умер, а вслед за ним скончался и Вячеслав, который попытался
вскоре после смерти своего соправителя сколотить новый дуумви"
рат вместе с его братом Ростиславом. Смертью Вячеслава попытался
воспользоваться Изяслав Давидович — князь черниговский, но Юрий
не дал ему закрепиться в Киеве. Он послал ему требование покинуть
город, сказав: «Мне отцина Киевъ, а не тобе»77 . Изяслав не стал спо"
рить, и, оправдываясь — «посадили мя Кияне» — оставил «мать горо"
дов русских». Наконец"то Юрию удалось занять великий киевский
стол и избавиться от серьёзных противников. Но радость его была
непродолжительна. Через несколько лет, в 1157 году, после одной
пирушки, он внезапно заболел, и, промучившись пять дней, скончал"
ся.
Вне зависимости от результатов, усобица фактически сделала ре"
альностью только одну возможность определить старшинство в кня"
жеском роду — «суд божий». Отныне старшим мог стать любой князь,
у которого для этого хватило сил. Не важно, старший ли он возрас"
том или поколением, или же ни то ни другое. Иначе говоря, главны
ми условиями старшинства отныне стали военная мощь и личный
авторитет князя, достаточный для того, чтобы его старшинство
было признано другими князьями и киевским обществом. При этом все
большую роль в приобретении киевского стола начинает играть рас"
положение к претенденту со стороны киевлян. А если речь идёт о
других землях, то главного города каждой из них. За горожанами чаще
всего и было последнее слово, ведь они, в сущности, решали — сколь"
ко будет сил у князя.
Формально князья продолжали находиться в рамках семейно"ро"
довых отношений и, когда им было нужно, вспоминали кто из них
действительно старше, а кто младше, летами или поколением. Но,
когда такая необходимость пропадала, исчезала и «родовая» ритори"
ка, и князья тут же забывали, что один из них только что признавал
176
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
себя «сыном», и другого, кого он сейчас выгнал, называл «отцом».
Борьба за Киев четверть века, с небольшими перерывами, лихора"
дила Русскую землю. Она сопровождалась войнами за те или иные
волости, которые практически не прекращались. Редко когда лето"
писец, глубоко вздохнув, мог записать: «бысть тишина»78 . Или: «Не
бысть ничто же»79 . Если быть точным, в данный период, такого не
было ни разу.
После смерти Юрия, в Киев снова вошёл Изяслав Давидович, но
продержался здесь недолго. Затем в городе закрепился Ростислав
Мстиславич, княживший с 1159 по 1167 год. В 1167 – 1169 годах в
Киеве сидел Мстислав Изяславич, который и навлёк на город пер"
вый большой разгром, поразивший летописца, а вслед за ним и исто"
риков. Около двух лет киевским князем, при старшинстве Андрея
Боголюбского, был его брат Глеб (1169 – 1171). Затем последователь"
но здесь побывали: Владимир Мстиславич, Роман Ростиславич, Рю"
рик Ростиславич с братьями Давидом и Мстиславом, Ярослав Изяс"
лавич, и, наконец, снова Роман Ростиславич, княживший до этого в
Смоленске. Киев только успевал признавать или призывать одного
князя, как здесь оказывался другой, при этом, всё это сопровожда"
лось естественно не мирными беседами, а нескончаемым «судом бо"
жьим», иначе князья не могли разобрать, кто из них старше, а кто
младше.
Последняя четверть XII века для уставшего от междоусобиц Кие"
ва стала временем стабильности и возрождения эпохи Владимира —
Святополка. Это был «золотой век», годы наивысшего подъёма древ"
нерусской цивилизации, когда политический мир сопровождался
небывалым экономическим и культурным взлётом. Это были годы
относительного покоя перед окончательным падением Киева. Вой"
ны за волости, которые продолжались и в это время, по всей видимо"
сти, существенного влияния на развитие Киевской Руси не оказыва"
ли.
В 1176 году киевским князем стал Святослав Всеволодович, на"
званный в «Слове о полку Игореве» «грозным» и «великим». Свя"
тослав был сыном Всеволода Ольговича, и в то время возглавлял
«храброе Олегово гнездо». Он сумел вытеснить из Киева Романа
Ростиславича, и в отличие от своего отца или несчастного дяди, за"
ручиться подлинной поддержкой киевлян. Однако до 1180 года, т.е.
около четырёх лет, Святослав продолжал бороться за киевское кня"
жение с Ростиславичами. В 1180 году, после очередного столкнове"
ния двух соперничавших группировок, согласие было найдено. Рю"
177
А. Н. Поляков
рик Ростиславич, одержав победу над Ольговичами, совсем как в своё
время Мстислав Владимирович, предложил Святославу вернуться в
Киев: «…Бе бо Святославъ стареи леты и оурядився с нимъ състоупи
емоу старейшиньства и Киева а собе возя всю Роускоую землю»80 . Это
неожиданное братолюбие, проявленное Рюриком, объясняется про"
сто. На результат усобицы повлияло отношение к соперникам со сто"
роны киевлян, почти так же как на итог битвы Ярослава Мудрого и
Мстислава Лютого, как его называли в Киеве. Только новый дуумви"
рат принял несколько иную форму. Киев и старшинство оставались
за Святославом, а Русская земля, т.е. городки в Киевской округе пе"
реходили под управление Рюрика.
В княжение Святослава и Рюрика возобновились объединённые
походы русских князей на половцев. Ненадолго вернулись к жизни
славные времена Владимира Мономаха. Летопись буквально пест"
рит сообщениями о таких походах, которые предпринимались сопра"
вителями, чуть ли не каждый год. «Только за два года (1184 и 1185),
— справедливо отмечает Б. А. Рыбаков, — Святославом организова"
но четыре похода на половцев, и все они завершились победой — по"
ловцы были или разгромлены, или отогнаны»81 . Святославу удава"
лось объединять под свои знамёна до полутора десятков разных кня"
зей.
Правление «грозного» Святослава и Рюрика Ростиславича про"
должалось вплоть до смерти Святослава Всеволодовича в 1194 году.
Но и после этого, Киев не был объектом ожесточённых споров и мас"
штабных нападений до начала 1203 года. По иронии судьбы страш"
ный разгром в Киеве учинил тогда Рюрик, изгнанный из города сво"
им зятем Романом Мстиславичем. В 1240 году он был окончательно
разгромлен монголами. С этого события и началась новая глава в
истории русской цивилизации, безусловно, требующая отдельного
исследования.
Приведённый обзор княжеских междоусобиц XI – начала XIII
веков, связанных с борьбой за великий киевский стол, позволяет рас"
крыть статистику иного рода, отличающуюся от данных С. М. Соло"
вьёва. Между первой крупной усобицей XI столетия (1015 – 1025
гг.) и периодом длительных крамол, относящихся уже к XII веку (1146
– 1180 гг.), находится эпоха в 121 год относительно мирного време"
ни, когда борьба за Киев не приводила к его разорению. Затем эпоха
междоусобиц, длившаяся с перерывами (иной раз до 7 лет) 34 года,
сменилась ещё одним периодом мирного развития Киева, продолжав"
шимся 22 года. При этом, за все годы междоусобиц, начиная от осно"
178
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
вания города до монгольского нашествия, столица Руси только дваж"
ды (в 1169 и 1203 гг.) подвергалась крупному разгрому. Подобного
рода статистические данные выявляются и по отношению к другим
крупным центрам Киевской Руси. Некоторые города вообще ни разу
не разорялись подобно Киеву вплоть до начала монгольского ига.
Такого рода сведения отражают развитие древнерусской цивилиза"
ции более объективно и вполне объясняют отсутствие влияния кня"
жеских распрей на общее состояние Руси.
Таким образом, Киевская Русь прошла в своём развитии два ос"
новных этапа:
1) этап становления (конец IX – начало XI веков) и
2) этап роста (XI – первая треть XIII веков).
Древнерусская цивилизация не успела достигнуть пика своего
развития. На стадии подъёма она была застигнута монгольским
нашествием, которому не смогла противостоять. Процесс развития
был прерван и под влиянием внешних условий пошёл совсем по
другому пути.
1
Татищев В. Н. История Российская: В 3 т. М., 2005. Т.1. С.23.
Карамзин Н. М. История государства Российского. М.: АСТ, 2006. С.11.
3
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.21.
4
Там же. С.21 – 23.
5
Фроянов И. Я. О возникновении монархии в России // Фроянов И. Я. Начала русской
истории. С.891.
6
Вернадский Г. В. Русская история. М., 1997. С.20 – 23.
7
Флиер А. Я. Об исторической типологии российской цивилизации // Цивилизации и
культуры. Вып.1. Россия и Восток: цивилизационные отношения. М., 1994. С.94.; Флиер
А. Я. Цивилизации и субцивилизации России // ОНС. 1993. №6. С.70.
8
Цит. по: Лубский А. В. Периодизация истории России // Историческая энциклопедия
«Хронос». [М.], 2009. Режим доступа: http://www.hrono.info/
9
См.: Поляков А. Н. 1) Образование древнерусской цивилизации // ВИ. 2005. №3. С.72 –
89.; 2) Древнерусская цивилизация и варяжский вопрос // ВОГУ. 2007. №1. С.4 – 10.; 3)
Древнейшие русские города и начало цивилизации // ВОГУ. 2007. №4. С.21 – 27.
10
Древняя Русь. Город, замок, село. С.65.;
11
Иоанн де Плано Карпини. История монгалов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в
Восточные страны. СПб., 1911. С.25.
12
Древняя Русь. Город, замок, село. С.60.
13
Там же; Юрганов А. Л. У истоков деспотизма // История Отечества: люди, идеи,
решения. М., 1991. С.42.
14
ПСРЛ. Т.2. Стб.781.
15
Юрганов А. Л. У истоков деспотизма. С.42.
2
179
А. Н. Поляков
16
Кучкин В. А. Русь под игом: как это было? М., 1991. С.23.
17
См.: Поляков А. Н. Две формы русской цивилизации: Киев и Москва // Проблемы
этнокультурного развития русского народа. Материалы всероссийской научно"практичес"
кой конференции. Оренбург, 2004. С.164 –165.
18
Ключевский В. О. Терминология русской истории // Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М.,
1989. Т.6. С.99.
19
Карамзин Н. М. История государства Российского: В 12 т. М.,1991. Т.2 – 3. С.464.
20
Соловьёв С. М. Об истории древней России. М., 1992. С.144.
21
Костомаров Н. И. Русская история в биографиях её главнейших деятелей // Костома"
ров Н. И. История Руси Великой. Т.1. С.39,.40.
22
Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций в трёх книгах. С.175 – 176.
23
Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории. Петрозаводск, 1996. С.106 –
107.
24 Покровский М. Н. Русская история: В 3 т. СПб., 2002. Т.1. С.75 – 76.
25
Лихачёв Д. С. Великое наследие. М.,1980. С.163.
26
Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций в трёх книгах. М., 1995. Кн.1.
С. 176.
27
Там же. С.177.
28
Древняя Русь. Город, замок, село. С.58.
29
Там же. С.61.
30
См.: Там же. С.67, 243 – 244.
31 ПСРЛ. Т.1. Стб.377 – 378.
32 Сергеевич В. И. Русские юридические древности. СПб., 1900. Т.2. С.33.
33 ПСРЛ. Т.1. Стб.147.
34 Там же. Стб.148.
35 ПСРЛ. Т.3. С.23.
36 Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города"государства Древней Руси. С.84, 86, 90 –
91.
37 Сказания о Святых Борисе и Глебе. СПб., 1860. Стб.12.
38
ПСРЛ. Т.2, стб.205, 314.
39
Соловьёв С. М. Об истории древней России. М., 1992. С.148.
40
Карамзин Н. М. История государства Российского. С.464.
41
Ключевский В. О. Русская история. Кн.1. С.157 – 158.
42
Кузьмин А. Г. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М., 1988. С.54.
43
Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города"государства Древней Руси. С.93.
44
Слово о князьях // Красноречие Древней Руси. С.100.
45
ПСРЛ. Т.1. Стб.256.
46
ПСРЛ. Т.3. С.175.
47
ПСРЛ. Т.2. Стб.335.
48
Там же. Стб.608.
49
Там же. Стб.246.
50
Там же. Стб.573.
51
Там же. Стб.344.
52
Там же.
53
Там же.
54
Там же. Стб.242.
55
Там же.
56
Там же. Стб.250.
57
Там же. Стб.331 – 334.
58
Там же. Стб.698.
59
Там же. Стб.242.
60
ЭСПИ.Т.1. С.10.
61
ПСРЛ. Т.2. Стб.135 – 136.
180
Глава 3 Вехи развития древнерусской цивилизации
62
ПСРЛ. Т.1. Стб.149.
63
ПСРЛ.Т.2. Стб.578, 700.
64
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.150 –155.
65
Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. С.160.
66
ПСРЛ. Т.1. Стб.217.
67
Там же. Стб.256.
68
Бестужев"Рюмин К. Н. Русская история. СПб., 1872. С. 176.; Голубовский П. В. История
Северской земли до пол. ХIV в. Киев, 1881. С. 100.; Багалей Д. И. История Северской
земли до пол. XIV ст. Киев, 1882. С. 177.; Бережков М. Н. Блаженный Игорь Ольгович,
князь Новгород"Северский и великий князь киевский. Чернигов, 1893. С.10.; Зотов Р. В.
О черниговских князьях по Любецкому синодику и о Черниговском княжестве в татарс"
кое время. СПб., 1892. С.34.; Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 105.; Мавродин В. В. Очерки
истории Левобережной Украины (с древн. времён до вт. пол. ХIV в.) Л., 1940. С.209.;
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства.
М., 1951. С.58.; Куза А. В. Новгород"Северский — стольный город Игоря Святославича. //
Новгороду"Северскому — 1000 лет. Чернигов; Новгород"Северский, 1989. С.21.; Зайцев А.
К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества Х – ХIII вв. М., 1975. С.89.;
Сухобоков О. В. Левобережная Украина в VII"XIII вв. // Чернигов и его округа в IX –
XIII вв. Киев, 1988. С.54.; Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. С.258.
69
ПВЛ. Ч.1. С.174. См. также: Там же. С.180.,181,182,183,199,200.
70
ПВЛ. Ч.1. С.200.
71
Татищев В. Н. Указ. соч. Т.2. С.149.
72
Сказание о Св. Борисе и Глебе. СПб., 1860. Стб.81.
73
ПСРЛ. СПб, 1843. Т.2. С.282.
74
ПСРЛ. Т.1. Стб.257.
75
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.157.
76
ПСРЛ. Т.2. Стб.430.
77
Там же. Стб.478.
78
Там же. Стб.735, 737.
79
Там же. Стб.736, 738, 739.
80
Там же. Стб.624.
81
Рыбаков Б. А. Пётр Бориславич: Поиск автора «Слова о полку Игореве». М., 1991.
С.111.
181
А. Н. Поляков
Глава 4
Политический
строй Киевской
Руси
182
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
§1 К истории вопроса
О политическом строе Киевской Руси написано очень много. Еди
ного взгляда по этому вопросу не сложилось. Можно выделить два
основных подхода. Первый представляет Русь княжеством, понача
лу единым, а затем распавшимся на множество более мелких кня
жеств. Второй предполагает, что Русь — это совокупность восточнос
лавянских племён или городов (городовых волостей).
Первая точка зрения восходит к трудам русских историков XVIII
века (А. И. Манкиев, В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов). Господству
ет она в тех или иных вариантах и в первой половине XIX века.
Н. М. Карамзин писал о русской истории исключительно как об
истории самодержавия. Схема развития древнерусской государ
ственности, нарисованная им, можно сказать, стала классической
для отечественной историографии. Согласно схеме Карамзина, рус
ское государство зарождается как монархия с приходом в Новго
род Рюрика. При этом Русь становится собственностью великого
князя, так что он может раздавать города и волости кому захочет.
Часть земель «государь» сохраняет за собой, которыми управляет
через своих посадников, другую часть раздаёт во владение варяжс
кой дружине. Варяги, с которыми пришёл Рюрик, становятся пер
выми в нашей стране чиновниками. Они составляют отборное вой
ско и верховный совет, с ними князь делится своей властью. Дан
ный порядок вещей нарушается сохранившимися с прежних вре
мён вольностями. Жители городов в наиболее важных или опасных
случаях собираются на вече и принимают решения. После смерти
Ярослава Мудрого Русь делится на уделы, возникают первые меж
доусобицы. Владимиру Мономаху и его сыну Мстиславу временно
удаётся соединить Русскую землю воедино и держать других кня
зей в повиновении, но после смерти Мстислава Русь окончательно
распадается на множество мелких княжеств. Правление в это вре
мя сочетает два противоположных начала: самовластие и вольность.
«…Устав Рюриковых времён, — пишет Карамзин, — не был отменен:
везде, и в самом Новегороде, князь судил, наказывал и сообщал
власть свою тиунам; объявлял войну, заключал мир, налагал дани.
Но граждане столицы, пользуясь свободою веча, нередко останав
ливали государя в делах важнейших: предлагали ему советы, тре
бования; иногда решали собственную судьбу его как вышние зако
нодатели»1 .
183
А. Н. Поляков
М. П. Погодин главными действующими лицами русской истории
видел князей с их дружинами, города с воями, волости с народом и
церковь. Центральной фигурой политической системы он считал
князя. Князья были властелинами своих подданных и господами зем
ли, но не в смысле собственности, а временного владения2 . Власть
князя была ограничена дружиной, воями и городами. Дружина, со
стоявшая из потомков варяговруси, которых он считал норманна
ми, жила вместе с князем в Киеве. В удельный период её значение
многократно возросло, так что князья без ведома дружины сделать
ничего не могли. Древнерусские города Погодин представлял воен
ными поселениями, в которых главную роль играло сословие воёв,
принимавшее деятельное участие в делах князя, наряду с его дружи
ной. Вечевые собрания он считал правовым обычаем. На вече соби
рались по необходимости3 . В нём участвовало всё городское населе
ние, но всё же главную скрипку играли вои. Каждому городу принад
лежал отдельный округ, разделённый на волости. С них князья соби
рали дань.
В трудах С. М. Соловьёва политический строй Киевской Руси при
нял своеобразный вид. Как и его предшественники, он считает Русь
княжеством. Но в качестве основных выделяет родовые связи. Ру
сью, по его мнению, владел не князь, а княжеский род в целом. Вели
кий князь Киевский, в представлении Соловьёва, не государь и даже
не верховный глава государства, а старший в роду, причём часто стар
ший физически. «Волости, — пишет он, — находятся в совершенной
независимости одна от другой и от Киева, являются отдельными зем
лями и в то же время составляют одно нераздельное целое вследствие
родовых княжеских отношений, вследствие того, что князья счита
ют всю землю своею отчиною, нераздельным владением целого рода
своего»4 . Со времени правления Андрея Боголюбского в княжескую
среду проникают иные («государственные» по Соловьёву) отноше
ния, которые ещё долго — вплоть до начала XVII века — будут бо
роться с родовым началом. Соловьёв признаёт существование и го
родовых волостей. Князь и волость выглядят у него параллельными
политическими структурами. Русь предстаёт одновременно и княже
ством, принадлежащим роду Рюриковичей, и механической суммой
городовых волостей, связанных между собой княжеским родом.
Вторая точка зрения распространяется во второй половине XIX
века. Её защищали В. И. Сергеевич, Н. И. Костомаров, В. О. Ключев
ский, С. Ф. Платонов, М. Ф. ВладимирскийБуданов, М. А. Дьяконов,
А. Е. Пресняков и другие.
184
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
В. И. Сергеевич соединяет князя и вече в единое политическое
целое. Народ и князь, по его мнению, составляют два одинаково су
щественных элемента древнерусского общественного быта. С одной
стороны народ, который выражает своё мнение на вече, не может без
князя, с другой — главной силой князя был именно народ5 . Вече рас
сматривается им как основная форма государственной власти. Оно
ведает всеми делами, кроме тех, которые передаёт князю6 . Основной
задачей князя он считает заботу об общественном благе7 . Главными
занятиями — управление и суд.
По мнению Н. И. Костомарова, каждое из восточнославянских
племён («народцев» по его терминологии) с древнейших времён со
ставляло особое политическое образование — землю. Руководили
этими землями князья, но высшая власть принадлежала вечу — об
щему собранию. Приглашённые на княжение варяги данный поря
док не изменили и не принесли с собой ничего нового. Русь первое
время представляла собой всего лишь «скученность» народцев, обя
занных платить Киеву дань. Полноценному объединению восточных
славян способствовало принятие христианства. В противополож
ность сторонникам первого направления Костомаров полагал, что к
более прочному единству вело рассаживание по землям сыновей ки
евского князя. Но и оно древние «понятия об автономии земель и их
самоуправлении» не отменило. Со временем изменилось лишь наи
менование земель — раньше они назывались по племенам, а теперь
стали носить имена главных городов. Существенные перемены в по
литическом строе Киевской Руси Костомаров усматривает лишь пос
ле монголотатарского нашествия8 .
В. О. Ключевский считал, что первой политической формой у во
сточных славян была городовая область, под которой он понимал
крупный торговый округ, управляемый городом. Возникновение об
ластей Ключевский относил к середине IX века. Затем в конце IX и в
течение X веков образуются вторичные политические образования
— варяжские княжества. Варяги захватывали власть в тех промыш
ленных центрах, куда их приглашали в качестве «наёмных охраните
лей». Во главе княжеств были вожди варяжских отрядов — конунги.
Ключевский называет несколько таких княжеств: Рюрика в Новго
роде, Синеуса в Белоозере, Трувора в Изборске, Аскольда в Киеве,
Тура в Турове, Рогволода в Полоцке. Из соединения варяжских кня
жеств и городовых волостей он выводит третью политическую фор
му — великое княжество Киевское, которое, по его мнению, и было
действительным началом русской государственности. Основную
185
А. Н. Поляков
связь между различными частями Киевской Руси он, подобно Соло
вьёву, видел в княжеской администрации с её посадниками, данями
и пошлинами. Князья владели Русью единолично — как Ярослав
Мудрый — или, — что было чаще — разделяя власть между собой.
При этом строгого порядка в перемещениях князей с одного стола на
другой Ключевский не замечал. По мере разрастания княжеского рода
отдельные его ветви расходились друг с другом, прочнее усаживаясь
на постоянное княжение в своей области. В результате Русь с распа
дом княжеского рода вновь разделилась на городовые области, где
князья превратились в политическую случайность, а власть оказа
лась в руках городского веча9 .
С. Ф. Платонов рассуждал примерно так же. «…Точнее всего будет
определить Киевскую Русь как совокупность многих княжений, объе
динённых одною династией, единством религии, племени, языка и
народного самосознания» — писал он10 . В целом он воспроизводил
схему Ключевского: образование городовых областей — возникнове
ние варяжских княжеств — создание великого княжества Киевского
— возвращение к городовому делению.
М. Ф. ВладимирскийБуданов относил возникновение государства
у восточных славян к доисторическим временам. По его мнению, «сла
вянские племена уже тогда (до начала летописных сказаний) пере
шли от чистоплеменного быта в быт государственный, земский, т.е.
образовали княженияземли»11 . Политический строй Древней Руси
он считал смешанным и выделял в нём три основных элемента: мо
нархический — князь; аристократический — дума; и демократичес
кий — вече12 .
М. А. Дьяконов представлял Древнюю Русь совокупностью неболь
ших государств, границы которых были подвержены постоянным
колебаниям. Эти государства назывались «землями», «княжениями»,
«волостями», «уездами» и «отчинами»13 . В состав властных струк
тур, вслед за М. Ф. ВладимирскимБудановым, он включал князя,
боярскую думу и народное собрание (вече)14 .
А. Е. Пресняков, последний из крупных дореволюционных исто
риков, занимавшийся проблемами Киевской Руси, придавал княжес
кой власти ещё большее значение, чем Ключевский и Платонов, но
результат его изысканий оказался тот же самый. В период раздроб
ленности Пресняков рисует Русь страной городовых волостей, где
правят князья, но подлинная власть принадлежит вечу. По его мне
нию, древнерусский городской строй не был прямым порождением
племенного порядка, а связан с деятельностью киевских князей. «Все
186
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
основные элементы этого строя, — писал он, — значение главного го
рода, «военноправительственная старшина» (термин Ключевского),
сотские и сотни, — всё это является новообразованием на развали
нах племенного быта, созданным деятельностью княжеской влас
ти»15 . Пресняков полагал, что основы древнерусской политической
организации сложились в Новгороде и затем были перенесены на юг,
в Киев.
В советской исторической науке бытовали обе точки зрения. Пре
обладающей из них была первая (Русь — княжество). Так считали
Б. Д. Греков, С. В. Юшков, Б. А. Рыбаков, Л. В. Черепнин, В. В. Мав
родин и многие другие советские историки. Вторая возродилась и
стала вновь развиваться благодаря работам И. Я. Фроянова.
Представление основной массы советских историков о политичес
ком строе «древнерусского государства» (это понятие было тогда
общепринятым) довольно близко примыкает к воззрениям
Н. М. Карамзина, несмотря на то, что сами они называли его аполо
гетом самодержавия, и связи с его концепцией не признавали. Под
схему знаменитого русского историографа была подведена марксис
тсколенинская методологическая база, но, за исключением некото
рых частных моментов, основные черты строя и его развития оста
лись такими же, как у него.
Б. Д. Греков — один из самых авторитетных советских историков,
начинал историю древней Руси с похода вещего Олега на Киев. Он
писал: «Под Древнерусским государством мы понимаем то большое
раннефеодальное государство, которое возникло в результате объе
динения Новгородской Руси с Киевской Русью»16 . Этому предше
ствовал, полагал он, ряд примитивных политических образований —
Дулебский союз, Славия, Куявия, Артания, которые оставили, с его
точки зрения, заметный след в феодализации восточных славян. Ки
евский князь казался ему признанным главой государства, предста
вителем правящей знати, признающей над собою его власть в своих
собственных интересах17 . Первые следы разложения единого древ
нерусского государства он находил в конце княжения Владимира
Святославича. Подразумевается отказ новгородского князя Яросла
ва Владимировича, отправить собранную дань в Киев. Но когда Ярос
лав пришёл к власти в Киеве, он предпринял, по его мнению, макси
мум усилий для поддержания целостности Руси. После Ярослава
Мудрого единство страны некоторое время поддерживалось союзом
наиболее сильных князей: киевского, черниговского и переяславс
кого. Ещё некоторое время это единство держалось на силе и автори
187
А. Н. Поляков
тете Владимира Мономаха и отчасти его сына Мстислава. Но после
них древняя Русь как единое целое перестала существовать. Призна
вая ведущими социальноэкономические факторы и видя главную
закономерность начала эпохи раздробленности в развитии феодализ
ма, в качестве непосредственной причины распада государства Гре
ков называл рост отдельных его составных частей. В период так на
зываемой «феодальной раздробленности» он не отрицал усиления
политического значения городов и писал о значительном влиянии
городских вечевых собраний. Однако это не повлияло на общее оп
ределение политического строя древнерусских земель как монархи
ческого. Подобных представлений придерживались и многие другие
советские историки.
С. В. Юшков выделял две формы государственности: варварское
(IX – X вв.) и раннефеодальную монархию — начиная с княжения
Владимира Святославича18 . С этого же времени отсчитывал начало
раннефеодальной монархии и Л. В. Черепнин19 .
И. Я. Фроянов строил концепцию политического строя на основе
собственного вывода о переходной стадии социальноэкономического
развития древнерусского общества. Это позволило ему вернуться к
идее господства на Руси городовых волостей20 . Первоначально он
считал, что первые городовые волости (по его терминологии города
государства) возникли в конце IX – начале X веков на родоплемен
ной основе21 , а в XI веке произошла их перестройка по территори
альному принципу. Структура политической власти на Руси казалась
ему похожей на устройство древнегреческих полисов. «Это — народ
ное собраниевече, являвшееся верховным органом власти, верхов
ный правителькнязь, избиравшийся вечем, и совет знати»22 . Затем
Фроянов в качестве предшественников городовгосударств XI – XII
веков обозначил так называемые суперсоюзы, объединявшие первич
ные союзы славянских племён. Один из них он находил на юге в Сред
нем Поднепровье (округа Киева), другой на севере восточнославян
ского мира в районе озёр Ильмень и Ладога. Возникновение супер
союзов он относил к IX столетию. В конце IX – начале X веков в ре
зультате завоеваний, осуществлённых полянами, по его мнению, сло
жился общевосточнославянский межплеменной суперсоюз (союз
союзов)23 . При этом роль князя и его окружения он заметно подни
мает. Если не брать в расчёт особенность терминологии, связанной с
различиями в методологии и теоретических установках, можно за
метить, что взгляды Фроянова на политический строй Киевской Руси
эволюционировали от воззрений близких Костомарову к схеме Клю
188
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
чевского. В результате процесс развития древнерусской государствен
ности стал выглядеть, по мнению Фроянова, так: союзы племён —
союзы союзов племён (суперсоюзы) — общевосточнославянский су
персоюз — городагосударства.
В современной исторической науке положение почти не измени
лось. Концепция И. Я. Фроянова обрела больше сторонников, чем в
советский период, однако представление о Руси как феодальной мо
нархии попрежнему широко распространено. Отказ от марксизма
историков советской школы, как оказалось, временный и неполный,
не привёл к решительному пересмотру взглядов по этому вопросу.
На закате XX века и в начале XXI столетия исследователи вновь (как
когдато историки царской России) основное внимание уделяют по
литическому процессу, но, не смотря на это — очень мало политичес
кому строю Киевской Руси. В это время выходят труды Н. Ф. Котля
ра, И. Н. Данилевского, В. В. Седова, А. А. Горского, Е. С. Галкиной,
Д. А. Кочеткова, П. В. Лукина, В. Я. Петрухина, А. В. Петрова,
П. С. Стефановича, В. А. Кучкина, В. Л. Янина, М. Б. Свердлова,
И. Я. Фроянова, В. В. Пузанова, И. В. Павловского, П. П. Толочко и
других. Но только некоторые из них специально посвящены данной
проблеме или частично касаются отдельных, связанных с ней вопро
сов.
Н. Ф. Котляр, доказывая необходимость дальнейшего изучения
особенностей древнерусской государственности, отмечает: «… Тема
в большой степени остаётся мало изученной. Обобщающих же работ
по ней вообще не существует»24 . Речь идёт о ситуации в русской и
украинской историографии конца XX века — работа Котляра вышла
в 1998 году — но и по отношению ко всей историографии политичес
кого строя Древней Руси, он не так далёк от истины. Сам Котляр и не
претендовал на всестороннее и глубокое исследование вопроса25 . Его
взгляды мало изменились по сравнению с прежней эпохой в истори
ографии. Он прямо заявляет: «На мой взгляд, просто невозможно
отказаться от изучения государствообразующих процессов в рамках
социальноэкономической истории, в параметрах развития обще
ственной формации»26 . Процесс развития древнерусской государ
ственности, очерченный им, почти не отличается от старой советс
кой схемы. Древнерусское государство, по мнению Котляра, склады
вается на базе Киевского княжества Аскольда (Русской земли), ко
торое он называет первым политическим объединением восточных
славян и датирует серединой IX века. Начало государственности он
традиционно (для советской науки) относит к 882 году и связывает с
189
А. Н. Поляков
объединением Новгорода и Киева. Первоначально, согласно Котля
ру, возникает дружинная форма государства. Это новая мысль. Её в
90е годы прошлого столетия высказала Е. А. Мельникова. Данное
понятие переводит термин, принятый у американских социоантро
пологов (military) и обозначает такой тип государства, в котором глав
ную роль играет военная организация. Она образует органы управ
ления, осуществляет сбор и перераспределение материальных благ
(дани), охраняет территорию государства и осуществляет завоева
тельные походы. По мнению Е. А. Мельниковой, у славян такой орга
низацией была княжеская дружина27 . Котляр её мысль считает удач
ной и полагает, что она заслуживает признания. «Дружинный» по
рядок на Руси он ограничивает временем княжения Владимира Свя
тославича. Русь эпохи Ярослава Мудрого видится Котляру в при
вычном свете — как раннефеодальная монархия. Эпоху удельной раз
дробленности он начинает только с 50х – 60х годов XII столетия28 .
При этом Котляр убеждён, что «вступление Древнерусского государ
ства в период удельной раздробленности вовсе не означало его рас
пада…»29 . По его мнению, изменилась лишь политическая структура
и форма государственной власти. Вслед за В. Т. Пашуто он воспри
нимает удельную эпоху как смену раннефеодальной монархии на
монархию эпохи феодальной раздробленности.
Н. Ф. Котляр под давлением фактического материала сдвигает
начало зарождения феодализма на Руси на более позднее время, при
знавая по существу, как ни старались советские историки обнаружить
классовое общество у восточных славян в IX – X веках, так ничего из
этого и не вышло. Поэтому он вынужден отодвигать и начало суще
ствования феодальной монархии, заполняя образовавшийся пробел
между первыми следами государственности и началом феодальных
отношений всякого рода новшествами, не связанными с прежней со
ветской теоретической схемой. Заимствуя их у таких же, как он, пе
реживающих кризис марксизма, историков. Уступок в пользу второй
точки зрения он сделать не захотел.
Традиции сторонников «государственного феодализма» продол
жает отстаивать П. П. Толочко. «Верховным правителем страны (зем
ликняжества), — считает он, — был князь, обладавший законодатель
ной и исполнительной властью. В своей деятельности он опирался
на разветвлённый административный аппарат, куда входили воево
да, тысяцкий, посадник, тиун, дворский, городник, сотские и десятс
кие, стольник, мечник и др. чиновники. При князе функционирова
ла дума (совет), состоявшая из наиболее авторитетных бояр. Кроме
190
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
того, важными органами власти на Руси были княжеские съезды и
вечевые собрания»30 . Опираясь на данную концепцию, рассуждает и
Д. А. Кочетков. Утверждение феодальных отношений на территории
восточных славян он считает основой для создания единого Древне
русского государства. Его становление он укладывает в период от
призвания Рюрика до 992 года, когда, по его мнению, было ликвиди
ровано последнее племенное княжение, и вся Русь стала родовым
владением Рюриковичей31 .
И. Н. Данилевский, напротив, воспринял многое из положений
второго направления. Он не отрицает роли вечевых собраний, и даже
соглашается с И. Я. Фрояновым в том, что вече в древнерусских го
родах собирается и в X, и в XI веках — что до него напрочь отрицали
многие представители первого направления32 . Несмотря на это, Да
нилевский приходит к выводу, далёкому от общей схемы Фроянова.
Киевская Русь, по его мнению, представляла собой раннефеодаль
ную монархию. Правда, черты этой монархии он рисует иначе, чем
Котляр и другие историки советской школы. В качестве основных
политических институтов он выделяет три силы: князя, дружину (в
его понимании — боярство) и городское вече. Реальная власть отда
ётся им князю, который опирается на дружину. Русская земля как
единое целое существует, по мнению Данилевского, до рубежа XI –
XII веков. На её месте в XII столетии складываются практически
независимые государства с различной формой правления. В некото
рых из них сохраняется прежняя политическая организация, т. е. ран
нефеодальная монархия. Это Киевская земля, Галицкая и Волынс
кая. В Новгороде, по его мнению, формируется республиканский тип
власти. В северовосточной Руси, во Владимире, он обнаруживает
деспотическую монархию, где, по его мнению, не было глубоких ве
чевых традиций.
А. В. Петров — ученик И. Я. Фроянова, развивает его идеи на ма
териале Великого Новгорода. При этом он подчёркивает, что «общин
новечевой строй, требовавший политического согласия всех форм
власти и «одиначества» самого веча, в той или иной форме опреде
лял жизнь всей Древней Руси»33 .
В. В. Пузанов во многом следует за Фрояновым, стараясь не от
ступать от идей учителя. Разрабатывая проблему политического
строя Киевской Руси до середины XI века, он выделяет три основ
ных типа племенных суперсоюзов, в зависимости от степени и ха
рактера объединения. Первый тип — военный союз племенных со
юзов с целью противостояния общей опасности. Второй — объеди
191
А. Н. Поляков
нение союзов племён под властью одного из них. Третий тип — пере
ход «господствующего союза племён» к прямому управлению и лик
видации местных органов власти34 . К первому типу суперсоюзов он
относит объединение словен, кривичей, и ряда финских племён IX
века. Согласно Пузанову, в 60х годах IX столетия объединительные
процессы здесь возглавили норманны. После этого развитие союза,
по его мнению, резко ускорилось. К 80м годам того же века это был
уже суперсоюз третьего типа. На этой стадии его центр переносится
в Киев. Окончательно племенной суперсоюз с центром в Киеве скла
дывается в правление Владимира Святославича. Киевскую Русь пер
вой половины XI века Пузанов представляет как сложный союз (фе
дерацию) земель, державшийся на «триединстве» главных полянс
ких центров — Киева, Чернигова и Переяславля35 . Новизну его схе
ме придаёт использование историкоантропологического подхода,
сквозь призму которого он рассматривает и образование древнерус
ского государства, и политический строй Руси до середины XI века,
и социальнополитическую терминологию, важную для правильно
го понимания особенностей древнерусской государственности. При
этом, автор отдаёт себе отчёт в гипотетичности многих своих постро
ений.
Поновому звучат выводы И. В. Павловского. Перечисляя различ
ные функции князя, он приходит к заключению, что единственной
из них, которая не дублировалась другими властными структурами,
была функция высшего священника государства36 . По его мнению,
князь был верховным жрецом, не будучи им по профессии37 . «Князь,
— пишет он,— это пастырь наёмный, которого наняли пасти стадо
для хозяина, но все делают вид, что он и есть хозяин стада»38 . Мысль
о сакральности княжеской власти сама по себе не новая. Её высказы
вали С. М. Соловьёв, И. Я. Фроянов, А. П. Толочко и другие, в том
числе и я, в статье 2007 года, посвящённой политическому строю
Древней Руси39 . Здесь же мною была высказана мысль о мистичес
кой сущности древнерусского князя. Новым в труде Павловского
является выделение этой функции как наиболее важной, а также раз
вёрнутое её описание. И. В. Павловский полагает, что методы управ
ления, которыми пользовались древнерусские князья, были самодер
жавными, властными и не ограниченными никакими правовыми до
кументами, за исключением фиктивных княжеских «докончаний».
Однако княжеское самодержавие рассматривается им как оборотная
сторона русского демократизма. «Природа самодержавия русских
монархов, — отмечает Павловский, — лежит в самодержавности рус
192
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
ского общества. Русское общество очень своевольно, строптиво и
непослушно»40 .
Таким образом, развитие историографии политического строя Киев
ской Руси напоминает петлю. Дореволюционная русская наука двига
лась от понимания Руси как самодержавной монархии к представлени
ям об ограниченности княжеской власти и затем к признанию основой
древнерусской государственности городовую волость, где фигура кня
зя, хотя и признаётся важной, подлинная власть отдаётся городу в лице
общего собрания горожан — веча. Советская историческая наука, опи
раясь на марксистскую идеологию, и открещиваясь от дореволюцион
ного наследия, по сути, заново повторила этот путь. Основной задачей,
стоящей перед современными исследователями, является необходи
мость преодолеть это «топтание на месте», опираясь на совокупное на
следие как дореволюционной, так и советской историографии.
Полемика, которая велась всё это время представителями различ
ных направлений, привела к выявлению ряда трудно совместимых
между собой фактов. По большому счёту, исследователи стояли пе
ред проблемой: как примирить данные о появлении на Руси в XII –
XIII веках городовых волостей с ведущей ролью веча главного горо
да, фактами призвания и изгнания князей — с господством князей и
почти полным отсутствием веча в более раннее время (в X – XI ве
ках). Решали эту проблему поразному, в зависимости от конкрет
ной политической или социальноэкономической ситуации тех лет,
когда писался исторический труд, и теоретических представлений
историков того времени. Все видимые возможности объяснения раз
вития событий (оно кажется очевидным, если следовать летописно
му материалу) были использованы. И всякий раз не обходилось без
«насилия» над фактами. Одни видели решение проблемы в полном
отрицании наличия городовых волостей (В. Н. Татищев, Н. М. Ка
рамзин, Б. Д. Греков и большинство советских историков); другие не
признавали господствующей роли князей в ранний период и не за
мечали особых перемен в течение X – XII веков (В. И. Сергеевич,
Н. И. Костомаров, ранний И. Я. Фроянов); третьи пытались объяс
нить данную метаморфозу наложением княжеской власти на ранее
возникшую городовую волость с последующим возвращением к ис
ходному состоянию — по мере падения авторитета князей и ослабле
ния их власти в ходе естественного исторического развития
(С. М. Соловьёв, В. О. Ключевский, С. Ф. Платонов, поздний
И. Я. Фроянов). При этом выводы и формулировки историков часто
не совпадали внутри каждого из этих направлений.
193
А. Н. Поляков
§2 Князь
Князь — центральная фигура политической системы в Киевской
Руси. Пристальное внимание к нему со стороны исследователей впол
не оправдано. Историкирационалисты XVIII века видели в древне
русских князьях самодержцев, подобных русским императорам. Но
уже Н. М. Карамзин вынужден был признать — князь делился влас
тью с верховным советом, состоящим из представителей дружины (в
традиционном понимании этого слова) и с народом, который соби
рался на вече, а в походах его власть ограничивалась корыстолюбием
воинов41 .
Роль и функции князя в обществе споров обычно не вызывают.
Н. М. Карамзин выделял законодательную, судебную, военную и не
которые другие функции княжеской власти42 . Н. И. Костомаров, за
нимавший в целом противоположную позицию, в данном случае пи
сал почти то же самое. «Князь, — отмечал он, — вместе был и судья, и
военачальник, и защитник страны, и её правитель; власть его обни
мала все отрасли управления»43 .
Подробно и обстоятельно рассмотрел этот вопрос И. Я. Фроянов.
Он попытался осветить положение и функции князя в развитии. В X
веке, по его мнению, князья сохраняли в своём статусе ряд черт пред
шествующей родоплеменной эпохи. Попрежнему они «выступали
организаторами походов в чужие страны» и обороны своей земли от
внешних врагов44 . «В круг занятий … князя X в., — пишет Фроянов,
— входило подчинение восточнославянских племён и поддержание
военнополитического господства над «примученными» соседями»45 .
Князьям того времени приписывается и религиозная функция — глав
ным образом на основании летописных данных о, так называемой,
«языческой реформе» Владимира Святославича. В XI – XII веках,
не смотря на заявленные перемены рубежа X – XI столетий, князья
опятьтаки изображаются, в первую очередь, как военные специали
сты (по выражению Фроянова), призванные обеспечить внешнюю
безопасность Руси. На князей возлагались обязанности по руковод
ству оборонительными и наступательными операциями, и охрана
торговых путей46 . При этом Фроянов отмечает, что в образе князя
ещё заметны черты вождя и предводителя старых времён. Князья
лично участвовали в битвах, произносили зажигательные речи нака
нуне сражения, сами следили за правильной организацией войска в
походах. Второй важнейшей задачей князя Фроянов называет обес
194
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
печение внутреннего мира и порядка. Значительно расширились, по
его мнению, права князя в области суда. Правда, в чём именно про
явилось это расширение, не совсем понятно. Фроянов рисует кня
жеский суд гласным и состязательным. В нём принимают участие:
сам князь, народные представители, послухи (свидетели), истец и
ответчик. Отмечается даже определённая архаичность суда. Это про
является, по его словам, в требовании горожан к своему князю лично
участвовать в судебном разбирательстве. Что касается указаний ис
точников на княжеский двор как привычное место судопроизводства
и повседневную загруженность князей судебными делами, то они в
пользу расширения полномочий княжеской власти свидетельство
вать не могут. Единственное, о чём они говорят, так это об увеличе
нии случаев обращения к услугам княжеского суда. Что и в правду
отличает князя XI – XII веков от князя предшествующей эпохи, если
следовать описанию Фроянова, так это обладание правом на законо
дательную деятельность. Если в X веке законодательная практика
князей представляется ему сомнительной47 , то на XI – XII века, по
его представлению, приходится интенсивная законодательная дея
тельность48 . Он обращает внимание, что именно тогда создаются
Правды Ярослава и Ярославичей, Устав Владимира Мономаха, цер
ковные княжеские уставы. Вместе с тем Фроянов подчёркивает при
частность к составлению законов представителей общества.
Дополнительно, в перечень функций князя этого периода он до
бавляет «элементарные нити» управления волостью (полицейскую
функцию) и исключает религиозные обязанности, но никаких дан
ных в доказательство не приводит, если не брать в расчёт общеизвес
тный факт крещения Руси49 .
Наиболее основательно источники позволяют говорить о военной
функции княжеской власти, предполагающей организацию походов
и непосредственное руководство боевыми действиями. В летописи
князья почти только этим и занимаются. Они постоянно воюют, со
бираются воевать или заключают мир после войны — то с врагами
Руси, то между собой. Князь Владимир Мономах, перечисляя свои
труды, на первое место ставит участие (или руководство) в различ
ных боевых операциях 50 .
Хорошо прослеживается в источниках и ещё одна, близкая к пер
вой, функция — руководство сбором дани с покорённых племён и
смердов. Князья ходили за данью не только для своих нужд, и даже
не столько для своих, сколько для нужд города в целом, в котором
они правили, и, несомненно, для членов городской общины. Вещий
195
А. Н. Поляков
Олег, одержав победу над греками, разделил дань, согласно «Повес
ти временных лет», между Киевом, Черниговом, Переяславлем, По
лоцком и другими русскими городами. Часть дани поделили между
воинами — участниками похода51 . Игорь ходил «в дань» к древля
нам для себя и дружины, т. е. киевлян52 . Дань, которую наложила на
древлян Ольга, шла частично в Киев, частично — Вышгород53 . Ярос
лав Мудрый две тысячи гривен, собранные с новгородских данни
ков, отсылал в Киев, а тысячу раздавал новгородцам54 .
Не вызывает сомнений и судебная функция княжеской власти.
Об этом говорят самые разнообразные источники, начиная от акто
вого материала, законов и уставов, отражающих судебную практику
князей, до литературных произведений и летописей. Сведения о
княжеском суде есть в церковном уставе Владимира Святославича
(«… и съ княжения въ съборную церковь от всякого княжа суда деся
тую векшу…»55 ), церковном уставе Ярослава56 , договорах Новгорода
с князьями57 . Настоящий памятник княжеской судебной деятельно
сти представляет собой Русская Правда. Тот же Владимир Мономах
пишет о своих занятиях судом как о повседневной практике58 . В ка
честве главного судьи князь выступает в Псковской Судной грамо
те59 .
Законодательная функция княжеской власти, если иметь в виду
известные факты составления князьями Русской Правды и различ
ных уставов, кажется очевидной. Однако, как заметил Фроянов, за
конотворчество не было сугубо княжеским делом — все перечислен
ные законодательные акты создавались совместно с представителя
ми городской старшины60 и, не исключено, принимались на вече, как
Псковская и Новгородская судные грамоты. Это, вопервых. Вовто
рых, все перечисленные документы связаны только с одной сторо
ной общественной жизни, а именно той, что напрямую касается су
дебных полномочий князя. Таким образом, сфера законодательной
деятельности князей ограничивалась чрезвычайными случаями в
жизни русича и совершенно не касалась повседневности, которая, по
всей видимости, регулировалась обычаями. Более того, сам княжес
кий суд представлял собой обычай. Населению было нужно, чтобы
судил лично князь, потому что он наделялся в общественном созна
нии особыми качествами. Князь судил по правде, т. е. по справедли
вости, и сам совершенно не нуждался ни в каком письменном законе,
как в этом не нуждалось и общество, пока судебных происшествий
было не так много и князь имел возможность лично участвовать в
процессе. Время изменило это положение вещей. По мере усложне
196
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
ния общества суды становились все более частым явлением — что,
кстати, и отметил Фроянов, говоря о ситуации XI – XII веков. Появ
ление Русской Правды можно объяснить стремлением князей осво
бодиться от повседневных занятий судом, переложив их на своих
людей. Иначе говоря, Русская Правда предназначалась не для самих
князей, а для княжеских людей, которые, как и тот, которого они пред
ставляют и от чьего имени судят, должны были «оправливать» лю
дей по правде.
В чём заключается полицейская функция княжеской власти или
шире — административная, трудно себе представить. Современное
понимание администрирования (управления) предполагает повсед
невные распоряжения исполнительной власти, действующей в рам
ках национального законодательства и реагирующей на требования
дня. Повседневные распоряжения князей касались главным образом
суда, организации военных походов и тому подобных мероприятий.
Немало времени князья уделяли своему личному хозяйству. Влади
мир Мономах, советуя молодым князьям как стать хорошим прави
телем, говорит в основном об обязанностях полководца и судьи. Ещё
упоминаются думы с дружиной — совещания городской старшины,
(безотносительно цели и характера совещаний), домашние дела и
защита убогих от сильных («а всего же паче оубогых не забываите но
елико могущее по силе кормите и придаваите сироте и вдовицю оп
равдите сами а не вдаваите силным погубити человека»61 , т. е. речь
идёт о благотворительности и всё том же суде). Власть в древней Руси
не делилась на исполнительную и законодательную. Деятельность
древнерусских князей проходила в такой системе координат, в кото
рой понятие администрирования просто теряет смысл. Князь был сам
себе закон и сам себе исполнитель. В той мере, конечно, в какой по
зволяло ему общество.
Религиозная функция княжеской власти обоснована менее всего.
Ссылка на «языческую реформу» Владимира — очень зыбкое осно
вание. Многие историки, упомянутое в летописи возведение святи
лища шести богов, называют реформой62 . В капитальной моногра
фии Б. А. Рыбакова, посвящённой язычеству древней Руси, ей уде
лено сорок две страницы63 . Однако доказательству того, что установка
новых идолов в Киеве была именно реформой — всего три абзаца64 .
В ряду доводов: различия в количестве богов, упомянутых в догово
рах с греками и перечне богов, которым Владимир поставил святи
лище; отсутствие в пантеоне Владимира Велеса — одного из главных
славянских богов; сооружение святилища неподалёку от княжеско
197
А. Н. Поляков
го терема в отличие от прежнего идола Перуна — времён Игоря, ко
торый, по мнению Рыбакова, стоял на другом холме; расширение
круга лиц, участвовавших в жертвоприношениях. Ни один из этих
доводов нельзя признать убедительным. Клятва именем богов и стро
ительство святилища, которое с клятвой совершенно не связано —
вещи не сопоставимые. Различия в количестве богов здесь вызваны
не реформой, а тем, что события эти не имеют друг к другу никакого
отношения. Ожидать в этой ситуации каких бы то ни было совпаде
ний, по меньшей мере, странно. В летописях и других письменных
источниках встречаются не одно и не два списка славянских богов, и
все они разные, значит ли это, что каждый раз мы имеем дело с оче
редной языческой реформой? Отсутствие Велеса в «храме» Перуна,
также не обязательно вызвано преобразованиями. Владимир не от
менял культ Велеса и никак его не изменял. Его идол стоял в Киеве
на Подоле, о чём сам Рыбаков и пишет65 . Расположение святилища и
упоминания об участниках жертвоприношений никаких данных о
реформе — ни прямых, ни косвенных — не содержат.
Строительство нового языческого святилища, как и возведение
нового христианского храма, мягко скажем, не всегда означает рели
гиозную реформу, в последнем случае — практически никогда не оз
начает66 . Летописец, рассказывая о возведении Владимиром куми
ров «въне двора теремьнаго», не делает никаких намёков, что тем са
мым он както касался основ славянского языческого культа. Весь
пафос сообщения направлен на то, чтобы показать, что с приходом в
Киев Владимира произошло усиление язычества, наступила язычес
кая реакция, означавшая, в том числе, умножение гонений на хрис
тиан и полное падение нравов с точки зрения христианского лето
писца. Тем чудеснее должен был показаться внезапный поворот, сде
ланный Владимиром в 988 году. Состав богов в пантеоне, возможно,
и в самом деле не случаен, но это совсем не значит, что речь идёт о
реформе язычества. Выбор идолов для святилища можно объяснить
иначе. Известный арабский путешественник Ибн Фадлан, описывая
место поклонения русов, которое он сам видел в Булгаре, рисует его
очень похожим на то, что построил Владимир. «И как только их ко
рабли прибывают к этой пристани, тотчас выходит каждый из них,
[неся] с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набиз, чтобы подойти к длин
ному воткнутому [в землю] бревну, у которого [имеется] лицо, похо
жее на лицо человека, а вокруг него маленькие изображения, а позади
этих изображений длинные бревна, воткнутые в землю… И вот он
берет некоторое число овец или рогатого скота, убивает их … и остав
198
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
ляет между тем большим бревном и стоящими вокруг него маленькими
и вешает головы…»67 (выделено мною. — А. П.). Согласно сообще
нию Ибн Фадлана, большое бревно изображало «господа», т. е. глав
ного бога, а малые — его жён, дочерей и сыновей68 . Вполне вероятно,
что и Владимир поставил рядом с Перуном образы его ближайших
родственников — жены и детей, а не чуждых громовержцу инопле
мённых или даже иноязычных богов. Данная версия, разумеется, нуж
дается в дополнительной проверке. Но и в таком виде она даёт доста
точно оснований, чтобы усомниться в правильности традиционного,
ныне наиболее распространённого объяснения сути Владимирова
пантеона. Следовательно, и предположение о существовании рели
гиозной функции княжеской власти не может иметь почву. Эту фун
кцию в языческой Руси на самом деле выполняли жрецы. Среди них
сам же Б. А. Рыбаков называет волхвов, волшебников, облакопрого
нителей, ведунов, чародеев, кощунников, кудесников, баянов, потвор
ников и других69 . По данным Ибн Русте иные из них повелевали кня
зьями, «как будто бы они их (русов) начальники»70 . Жрецы могли
потребовать принести любую жертву богам — лошадьми, женщина
ми или мужчинами. «Если знахари [жрецы] приказывают, — пишет
Ибн Русте, — то не исполнить их приказания никак невозможно»71 .
Подобные сведения содержатся и у западных хронистов, рассказы
вающих о балтийских славянах72 .
Между князем и жрецом действительно есть нечто общее, но это
общее не объединяет их в единое «сословие» и не приводит к взаим
ному проникновению в дела друг друга. Если взглянуть на деятель
ность князей в контексте функционирования политической систе
мы в целом, обнаружится довольно любопытная картина. Оказыва
ется, функционально князь был по существу лишней фигурой. Уже
отмечалось, что древнерусские князья делили свои обязанности по
выработке и принятию законов с представителями города — то же
самое было и с другими функциями, в том числе и теми, которые ка
жутся исключительно княжескими. Кроме князей крупными войс
ковыми соединениями на Руси командовали посадники и тысяцкие
(воеводы). Помимо княжеского суда существовал суд посадника, суд
тысяцкого и суд епископа. За данью также нередко ходили под руко
водством воевод, а не князей. Выходит, общество вполне могло обой
тись без князя — практически в любой сфере деятельности у него были
дублёры. И, надо заметить, известны случаи, когда князья действи
тельно, выполняли декоративную роль. Поражает то, что это прояви
лось уже в самом начале существования древнерусской цивилиза
199
А. Н. Поляков
ции. Достаточно вспомнить, что новгородцы взяли к себе Владими
ра Святославича, когда он был совсем ещё юным и реально выпол
нять свои обязанности не мог. Каково было его положение в Новго
роде, можно себе представить на основе более поздних данных. В
Ипатьевской летописи под 1153 годом стоит примечательный в этом
смысле рассказ о молодом Ярославе Владимировиче Осмомысле,
который оказался на галицком княжеском столе после внезапной
смерти отца. Галич тогда стал объектом нападения со стороны Изяс
лава Мстиславича. Непосредственно перед битвой, галицкие мужи
заявили своему юному полководцу: «…Ты еси молодъ. а поеди прочь и
нас позоруи… ты еси оу нас одинъ. оже ся тобе што оучинить то што
намъ деяти. а поеди княже к городу. Ать мы ся бьемъ сами съ Изясла
вомъ…»73 . Ярослава не допустили к сражению, опасаясь за его жизнь.
Как видно князь был нужен городу вовсе не в качестве военачальни
ка. Князя берегли, им дорожили, а он только наблюдал, как за него
всё делают галицкие мужи.
В то же время — и это хорошо известно — ни один стольный город
в древней Руси, включая знаменитый своими вольностями Новго
род, не мыслил себя без князя и страдал, если его по какойлибо причи
не не было74 . Бывало и так, что горожане сносили нестерпимые уни
жения, но не выгоняли его, боясь остаться вообще без князя. Скорее
всего, это объясняется тем, что князь в Киевской Руси, как и жрец в
языческие времена, был и оставался сакральной, мистической фигу
рой, обладающей при этом вполне реальной властью. Отголоски бо
жественного происхождения князей можно найти, например, в «Сло
ве о полку Игореве», где в одном месте князь Игорь назван внуком
Трояна75 , а в другом все русские князья — Дажьбожьими внуками76 .
В сцене побега Игоря из плена он представлен оборотнем, который
превращается в различных зверей и птиц. Подобная репутация была
и у полоцкого князя Всеслава Брячиславича, о чём нам сообщает как
«Слово», так и летопись77 . И. Я. Фроянов подчёркивает, что в рус
ском эпосе князья зачастую ведут происхождение от мифического
Змея — бога подводной стихии78 . Он пишет, что в Киевской Руси «на
князя смотрели как на существо высшего порядка, наделённое
сверхъестественными способностями…»79 . Подобным образом выс
казывался в своё время и С. М. Соловьёв. Он писал, что северные
народы питали уважение к князьям как потомкам богов, одарённым
«вследствие того особенным счастьем на войне»80 . «К доказатель
ствам сакрализации князя в IX – X вв., — считает А. П. Толочко, —
необходимо добавить указания летописи на сроки правления Олега
200
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
и Игоря — соответственно 30 (33) и 33 года, основанные на магичес
ких троичных формулах»81 . В «Слове о полку Игореве», по его мне
нию, отчётливо отразилась антропоморфная концепция государства,
«в которой князь — голова, народ (земля) — тело»82 . Напомню, как
это звучит в «Слове»: «Рекъ Боянъ… «Тяжко ти головы кроме плечю,
зло ти телу кроме головы», Русской земли безъ Игоря!»83 . А. П. Толоч
ко подчёркивает существование в языческой Руси представлений о
магической связи правящего рода, а вместе с тем и личности каждого
его представителя с вверенной его власти (попечению) землёй. «Эта
связь, — пишет он, — настолько прочна, что князь и земля предстают
своего рода неразъединимым целым»84 . Таким образом, князя и язы
ческого жреца объединяет мистическая связь с потусторонним, но
разъединяет функциональное назначение. Более того, если иметь в
виду упомянутое ранее сообщение Ибн Русте о знахарях, понукаю
щих царями, нельзя исключать и того, что между князьями и жреца
ми наблюдалось определённое соперничество за власть и влияние над
людьми.
Пределы княжеской власти — один из вопросов, имеющих нео
днозначное решение. Историки «монархического» направления в
целом склонны завышать силу и возможности князей, а представи
тели «вечевой школы», наоборот, — занижать. Дело здесь не только в
субъективности исследователей и логике направления, которой ис
торики стараются вольно или невольно следовать, но и в противоре
чивости данных, содержащихся в источниках. Князья в них предста
ют то в одном, то в другом облике.
Можно не сомневаться — князья обладали внушительной по древ
нерусским меркам силой. Киевский князь Святополк Изяславич го
ворил «смысленым» киевлянам, что имеет 700 (80085 ) отроков, т. е.
военных холопов. Это была личная гвардия князя, полностью ему
преданная. С такой силой никто из мужей в одиночку (со своими
отроками) не мог ему противостоять, да и вряд ли помышлял об этом.
Но эта сила — ничто, по сравнению с городской дружиной. Заста
вить подчиниться целый город князь не мог86 , а вот держать его в
страхе время от времени мог. Киевляне, изгнав в 1068 году Изяслава
Ярославича из города, с ужасом ждали его возвращения. Просили его
братьев Святослава и Всеволода заступиться за них. Грозили поки
нуть Киев: «… Аще ли не хочета то нам неволя зажгоша град свои сту
пим въ Гречьску землю…»87 . Но воспрепятствовать ему снова вокня
житься в городе не смели. Князьоборотень Всеслав Брячиславич, на
которого они возлагали надежды, обманул ожидания, сбежав к себе в
201
А. Н. Поляков
Полоцк. Организовать сопротивление без князя они, полагаю, мог
ли, но не стали этого делать. Вероятно, в связи с тем, что Изяслава,
после бегства Всеслава, некем было заменить. Младшие братья из
гнанника в качестве альтернативы пока не рассматривались. Изяс
лав этим воспользовался в полной мере, отомстив горожанам рука
ми своего сына Мстислава. Прибыв в Киев раньше отца, он устроил
суд и расправу над киевлянами, которые освободили из погреба Все
слава. Около 70 человек казнил, часть — сколько именно в летописи
не сказано — ослепил, некоторых наказал без всякого разбиратель
ства88 . Это был не первый и не последний случай насилия над горо
жанами. Вспомним хотя бы избиение новгородцев Ярославом Муд
рым или того же Святополка Изяславича, который, согласно Пате
рику, «много насилиа людемь сътвори… домы бо силных до основаниа
без вины искоренив и имениа многых отъем»89 . Расправы без суда и
следствия над отдельными гражданами были, видимо, явлением не
редким. Косвенно об этом говорят слова Владимира Мономаха: «…Ни
права ни крива не оубиваите ни повелеваите оубити его… не даите
пакости деяти отрокомъ ни своимъ ни чюжимъ ни в селех ни в жи
тех…»90 . Прямое свидетельство княжеского «беззакония», будто ил
люстрирующее слова Владимира Мономаха, представляет один из
рассказов КиевоПечерского патерика. Речь идёт о насильственной
смерти святого Григория Чудотворца. Преподобный Григорий отпра
вился тогда на Днепр за водой. Навстречу ему попался юный князь
Ростислав Всеволодович, брат Владимира Мономаха, который ехал
в монастырь ради благословения. Обычная встреча, которая могла
закончиться взаимными поклонами, привела к гибели святого стар
ца. Княжеские отроки, увидав инока «начаша ругатися ему, мета
ющее словеса срамнаа» 91 . В ответ старец пригрозил им скорой гибе
лью в воде. Князь же, «страха божия не имея», велел его самого уто
пить. Григорию связали руки и ноги, повесили камень на шею и бро
сили в Днепр. Вся сцена разворачивалась на виду у Печерского мо
настыря. Ростислав же, кроме божьей кары, никакого наказания за
это не понёс.
С другой стороны в летописях немало примеров слабости князей.
Ярославу Мудрому в своё время пришлось просить прощения у нов
городских граждан за убийство нарочитых мужей, только бы они
помогли ему в борьбе за Киев. Позже новгородцы буквально прину
дили Ярослава продолжить борьбу за Киевский княжеский стол.
Святополк Изяславич не мог заставить новгородцев принять своего
сына92 . Князь Владимир, брат Изяслава Мстиславича, оказался не в
202
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
силах помешать киевлянам убить Игоря Ольговича93 . Более того,
киевляне «оудариша и Володимера бьючи Игоря»94 . Изяслава Ярос
лавича, как уже упоминалось, киевляне выгнали из города. По сведе
ниям летописи, это был первый явный случай изгнания князя, но ещё
Мстислава Владимировича, которого Патерик называет «лютым»,
горожане вынудили покинуть Киев, «не прияша его»95 . А в XII веке
практика изгнания и призвания князей становится, чуть ли не обще
принятой96 . Игоря Олеговича, прежде чем убить ведь тоже выгнали,
причём с боем, загнали в болото, а затем заточили в поруб97 . Такого
рода примеры можно было бы продолжить, но и приведённых фак
тов достаточно, чтобы сделать вывод — княжеская власть была дале
ко не безграничной. Князь обладал свободой действий лишь до тех пор,
пока общество не переставало считать его своей «головой» (причины
этого могли быть разными). Не мог князь противостоять и общему
решению горожан, принятому на вече (как в случае с Владимиром Изяс
лавичем).
По мере развития древнерусской цивилизации всё отчётливее ста
новится заметным стремление городов ограничить роль и влияние
князей. Особенно чётко это видно в соглашениях князей с Новгоро
дом. От князя требовали соблюдения новгородской пошлины, т.е.
правовых обычаев (как в Новгороде пошлоповелось), по сути, свя
зывая его деятельность по рукам и ногам. Ему запрещали раздавать
волости без новгородского посадника и лишать волостей «без вины»,
т.е. без судебного разбирательства, в котором принимал участие всё
тот же посадник. Ему предписывали назначать на должности только
новгородцев. Более того, ему указывали, на каком расстоянии от го
рода бить свиней и оговаривали, куда он может поехать по тем или
иным делам, а куда не имеет права, и тому подобное98 .
В XII веке во всех древнерусских землях, судя по всему, князь всту
пал в свои права, только после принесения клятвы горожанам. Вот
один из таких случаев. В 1150 году киевляне говорили Изяславу
Мстиславичу: «…ты нашь князь поеди же къ святои Софьи. сяди на
столе отца своего и деда своего»99 . От князя требовали соблюдения
определённых правовых процедур, торжественно проходивших в
Святой Софии или на площади около неё, где всегда заседало киевс
кое вече100 . Нечто похожее описывается летописцем и в рассказе о
вступлении на новгородский стол Мстислава Ростиславича: «…при
шедшоу емоу к Новоугородоу и оусрете епискоуп с крьсты и с Новго
родци и игоумены и вси вшедше во святоую Софью и поклонишася свя
тому Спасоу и святеи Богородици и седее на столе деда своего и отца
203
А. Н. Поляков
своего со славою и с честью великою»101 . Крестоцелование князя го
рожанам упоминается в сцене утверждения на киевском столе Иго
ря Ольговича и многих других случаях102 . Необходимо только заме
тить — клятва эта была обоюдной. С одной стороны, определённые
обязательства брал на себя князь, которые тут же и оговаривались, с
другой — городская община. «Святославъ же съседъ с коня. и на томъ
целова хрестъ к нимъ оу вечи… и на томъ целоваше вси Кияне хресть и
с детми оже подъ Игоремь не льстити…»103 . Нарушение клятвы лю
бой из сторон вело к разрыву соглашения. В отличие от договора меж
ду сеньором и вассалом, являвшимся краеугольным камнем феодаль
ной системы в средневековой Европе, данный ряд заключался меж
ду правителем и коллективом горожан, отношения между которыми
строились на равноправии. Кроме того, следствием его было не наде
ление землёй — с обеих сторон выступали люди, которые и так были
землевладельцами — а наделение властными полномочиями круп
нейшего землевладельца, обладавшего в силу происхождения опре
делёнными качествами. Вместе с тем, присяги верности князю со сто
роны бояр, как основы взаимоотношений правителя и знати, Древ
няя Русь не знала104 . «…В сфере взаимоотношений князя (правите
ля) и дружины (служилой знати), — отмечает П. С. Стефанович, —
древнерусские источники никогда не упоминают ни о каких клят
вах, ротах, рукобитьях или обещаниях…»105 .
Князь в своей деятельности опирался на ближайшее окружение.
Традиционно этот круг княжеских помощников принято называть
дружиной. Да и сами князья в летописи нередко говорят о дружине в
этом смысле. Однако собственное значение этого слова, как оказа
лось, совсем иное. Внимательно присмотревшись, можно заметить,
что дружиной называют своё окружение не только князья, но и боя
ре, и простые горожане, и даже паломники106 .
Что же представляла собой княжеская дружина? Вопреки усто
явшемуся мнению, отроки и детские (вольные слуги князя) скорее
всего в неё не входили. Источники никогда не называют их дружи
ной — ни малой, ни какойлибо ещё. Как правило, в том контексте, в
котором речь идёт о дружине, нет отроков, и, наоборот, где говорится
об отроках — отсутствует дружина. А. Е. Пресняков, рассматривая
состав княжеской дружины, отмечает противоречивость данных по
этому вопросу. По его словам, «отроки то объемлются термином «дру
жина», то противопоставляются дружине»107 . На самом деле, источ
ники, на которые он ссылается, позволяют говорить лишь о противо
положности этих понятий. В летописном отрывке — об убийстве Глеба
204
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
Владимировича — между словом «дружина» и выражением «отроци
Глебови оуныша»108 стоит большой и разнородный материал, не по
зволяющий напрямую связывать их друг с другом. После рассказа о
том, что Глеб спешно отправился в Киев с малой дружиной (имеется
в виду небольшой отряд), сообщается о прибытии отряда в Смоленск,
о Ярославе Мудром, который, узнав о смерти отца, посылает эту весть
Глебу, о слезах, которые пролил Глеб, получив её, о глебовой молит
ве, о прибытии посланников Святополка. И только после этого упо
минаются отроки Глеба, которые могли сопровождать князя наряду
с малой дружиной, а не в качестве её самой. Говорить о том, что отро
ки упомянуты здесь как часть «малой дружины» оснований нет.
В известном рассказе «Повести временных лет» о мести княгини
Ольги, в котором «дружина» и «отроки» задействованы в одной сце
не и упоминаются вперемешку, связывать их между собой также вряд
ли имеет смысл. «Малая дружина» и в данном случае обозначает «не
большой отряд», малую часть всей дружины княгини: «Ольга же по
имши малы дружины легъко идущи приде къ гробу его»109 . Дружина
Ольги — это её ближайшее окружение, а отроки — слуги. «…И повеле
Ольга отрокомъ своимъ служити пред ними [древлянами], — говорится
в летописи, и далее — …повеле отрокомъ своимъ питии [ити?] на ня а
сама отиде кроме и повеле дружине [своеи] сечи Деревляне…»110 . Дру
жина и отроки здесь явно не одно и то же. А. Е. Пресняков в этом
месте также видит их противопоставление111 . Противоположность
отроков и дружины обнаруживается в летописи и под 1149 годом.
Изяслав Мстиславич, отсылая Ростислава Юрьевича к отцу в Суз
даль, посадил с ним в ладью четырёх отроков, «а дроужиноу его изои
маша»112 .
Что касается «детских», в источниках можно обнаружить ещё бо
лее очевидное разграничение этих двух понятий. Под 1149 годом в
Лаврентьевской летописи читаем: «… И дружина его по нем и изломи
копье свое в супротивье своем бежащим же пешим по гробли к городу
оулучи и сам по них дружине же не ведущим его токмо от менших его
детьскых 2 видев…»113 . Дружина, согласно данному сообщению, ни
чего не ведала о судьбе князя — его, идущего вслед за пешцами, виде
ли двое детских. Здесь детские — не дружина князя, а его меньшие
люди, слуги.
Отроки и детские выполняли различные поручения князя, дей
ствуя от его имени. Права занимать высокие государственные долж
ности они не имели. Попытки князей сделать это наталкивались на
жёсткое сопротивление общества. Примером тому может служить
205
А. Н. Поляков
судьба князей Ростиславичей, приглашённых в РостовоСуздальс
кую землю после убийства Андрея Боголюбского. «Седящема Рос
тиславичема в княженьи земля Ростовьскыя, — говорится в летопи
си, — роздаяла бяста по городомъ посадничьство Руськым дедьцкимъ
они же многу тяготу людем симъ створиша продажами и вирами»114 .
Поведение Ростиславичей представлено здесь как нарушение при
нятых в обществе норм и законов, что должно было объяснить даль
нейшие события, изложенные в летописи — изгнание князей.
Источники предоставляют возможность увидеть приблизитель
ный состав княжеской дружины. В «Повести временных лет» под 987
годом читаем: «…И созва князь боляры своя и старца. Речь Володи
меръ се придоша послании нами мужи да слышимъ от нихъ бывшее и
речь скажите пред дружиною…»115 (выделено мною. — А. П.). Здесь
Владимир называет своей дружиной бояр и старцев градских, кото
рых собрал, чтобы выслушать прибывших посланцев, ранее отправ
ленных в разные земли с целью испытания вер. Под 996 годом дру
жиной названы бояре и гриди: сотские, десятские и нарочитые
мужи116 . Точно так же нарочитых мужей, управлявших землёй, на
зывали дружиной и древляне117 . Скорее всего, княжеская дружина в
собственном смысле — это не личное его войско, и вообще не войско,
а городская старшина (старейшие люди), которые, вместе с князем,
принимали участие в управлении государством. При этом нельзя за
бывать, что настоящее значение этого слова — близкое окружение,
круг друзейтоварищей, община, в которую входил тот или иной че
ловек, и в зависимости от контекста под дружиной могло понимать
ся и городское общество в целом, и его часть (подробнее об этом в
следующей главе), и, конечно, войско, если речь в источнике шла о
каком либо военном походе. Для князя его ближайшим окружением,
кругом его товарищей была городская старшина, люди старейшие.
Видимо, поэтому их и называли княжеской дружиной.
§3 Старейшины градские
Среди должностных лиц, составлявших княжескую дружину, ис
точники называют десятских, сотских, тысяцких и улицких старост.
Отдельный вопрос, имеющий различные толкования, вызывают так
называемые старцы градские, которые упоминаются в ряде летопис
ных статей X – XI веков. Старцы градские, судя по всему, также были
206
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
должностными лицами. В. О. Ключевский полагал, что они стояли
во главе земского управления ещё до князей118 . «Выражение «стар
цы градские», – писал он, – надобно понимать в том смысле, в каком
позднейшее казачество называло своё военное начальство своей стар
шиной…»119 . В состав «старцев» Ключевский включал: тысяцких,
возглавлявших городские полки (тысячи), сотских и десятских120 .
А. Е. Пресняков, рассматривая сообщение о Владимировых пирах,
пришёл к выводу, что летописный текст подразумевает в «старцах
градских», упомянутых здесь, «городскую старшину Киева, его сотс
ких и десятских»121 . Вместе с тем он считает возможным видеть раз
личия «между сотскими с одной, и старостами, … с другой стороны»122 .
Старосты в известии из времён Ярослава имеют, по его мнению, от
ношение к смердам, а не сотням123 . «Старейшины, – считает А. Е. Пре
сняков, – термин более широкий, чем “сотские”, и “старейшины по
градам”»124 . Б. Д. Греков видит в «старцах градских» земских бояр –
один из слоёв феодального класса125 , а В. В. Мавродин, И. Я. Фроя
нов и А. Ю. Дворниченко – племенную знать126 .
Видеть в «старейшинах»127 или «старцах градских» правящую
старшину позволяет родство слов «старцы» и «старосты» – тради
ционного для русских общин (крестьянских и казачьих) наименова
ния руководителей128 . Слово «староста» собственно и означает ста
рец («староста “тот, кому присуща старость”»129 ). «Старейшие» и
«старосты» встречаются не только в летописях, но и в актовом мате
риале, и других документах. В грамотах Великого Новгорода такие
упоминания можно встретить в документах XIII, XIV и XV веков. В
договорной грамоте Новгорода с тверским князем Ярославом Ярос
лавичем «старейшие» перечисляются наряду с посадником, тысяц
ким и всеми сотскими, в качестве промежуточной формы обобще
ния: «…и от всех соцьскихъ, и [от] всехъ старейшихъ и от всего Нова
города…»130 . В купчей Никольского монастыря середины XV века
говорится, что игумен Сергий святой Богородицы Покрова купил
двор, землю и огород «доложа старейшихъ людем и старост улиц
кихъ… и всей великой улицы Рогатицы»131 .
Сотенное деление древнерусских городов – хорошо известное яв
ление. Б. А. Рыбаков, исследуя сотни Великого Новгорода, отмечал,
что десять из них, названные по именам боярсотских, располагались
в городе, а остальные за его пределами. Существование сотен он свя
зывал с княжеским бытом, его дружиной и организацией военного дела.
Деление на десятки, сотни и тысячи было, по мнению Рыбакова, рас
пространено по всей Руси132 . «Тысяцких, – писал он, – мы находим
207
А. Н. Поляков
почти при каждом князе, почти в каждом городе XI – XIII в. Сотские
известны и в Киеве, и в Пскове, и в Новгороде, и в Галиче»133 .
М. Н. Тихомиров полагал, что новгородские сотни связаны с торгов
лей или ремеслом, поскольку, как он пишет, они не приурочены в нов
городском «Уставе о мостах» к определённой территории, в отличие
от концов или улиц134 . Ю. В. Бромлей рассматривал сотню как средне
вековую общественную ячейку, известную у германских и славянских
племён135 . М. Х. Алешковский (как и Янин) увидел в новгородской со
тенной системе организацию, связанную с «чёрным населением» го
рода136 . Ю. Г. Алексеев отмечает, что сотенное деление свободного на
селения – характерная черта предфеодального и раннефеодального
периода137 . И. Я. Фроянов и А. Ю. Дворниченко считают сотни воен
ными и территориальноадминистративными образованиями138 .
В. А. Кучкин в трудах последнего времени доказывает неразрывную
связь сотенного деления с княжеской децимальной (десятичной) сис
темой, направленной на организацию производства и сбор налогов139 .
По его мнению, десятские и сотские были людьми из княжеского ок
ружения и первоначально составляли одно целое с боярами, гридями
и нарочитыми мужами. Десятские являлись низшей руководящей про
слойкой децимальной системы. «Они принимали непосредственной
участие в призыве на княжескую землю новых поселенцев, наделяли
их материальными средствами… наблюдали или сами производили
межевание земли…»140 . Сотские следили за весом и размерами различ
ных товаров, занимались кредитованием, собирали налоги, контроли
ровали земельные сделки, судили по определённым делам, принима
ли участие в составлении переписки и договоров с другими государ
ствами и даже выполняли функцию послов141 .
На мой взгляд, самое простое и верное толкование в том, что со
тенная система есть, прежде всего, форма военной организации – в
первобытные времена племенных, а в эпоху цивилизаций городских
общин (не противостоящих князьям, а возглавляемых князьями).
Тысяцкие, сотские и десятские – руководители соответствующих
подразделений в данной системе. Вполне допустимо, что в мирное
время сотские и десятские могли выполнять и другие, в частности
судебноадминистративные и посольские функции. Они могли за
ниматься сбором налогов, контролем земельных сделок и т. п. Впол
не возможно, что все вместе десятские, сотские, тысяцкие, улицкие
старосты (хорошо известные источникам) и тому подобные руково
дители общин и общинных структур разного уровня назывались
«старцы градские» или «люди старейшие».
208
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
Киевская Русь практически была лишена чиновничьего аппара
та. Мечники, емцы, ябетники и вирники известные по данным Рус
ской Правды и берестяным грамотам, по всей видимости, были всего
лишь княжескими слугами, выполнявшими административные по
ручения. За это они получали часть дохода от деятельности: сбора
штрафов и даней, выполнения судебных решений и т.п. Гонение сле
да общинойвервью свидетельствует об отсутствии у государства со
ответствующего аппарата, который проводил бы расследование.
Князь со своими людьми был только одним из участников этого про
цесса. Ю. Г. Алексеев, исследуя Псковскую Судную грамоту, пришёл
к выводу, что «княжой человек» не был постоянным судебным ис
полнителем и мог быть заменён любым горожанином по вольному
найму142 .
§4 Вече
О древнерусском вече речь заходила уже неоднократно. Истори
ография этого вопроса обширна. Наряду с княжеской темой вечевой
строй Киевской Руси является предметом постоянного обсуждения.
Подробный историографический обзор ему сделал в своей диссерта
ции К. М. Камалов143 .
К настоящему времени сложилось две основные точки зрения,
которые поразному характеризуют происхождение, состав, полно
мочия и место веча в государственной структуре Русского мира.
Согласно первой точке зрения, вече — это народное собрание, в
котором участвовали широкие слои древнерусского города, и даже
его округи. В этом качестве оно рассматривается как наследие перво
бытных времён и зачастую противопоставляется княжеской или во
обще государственной власти. Данное представление о вече в той или
иной степени разделяют М. Н. Покровский, Б. Д. Греков, М. Н. Тихо
миров, И. Я. Фроянов и другие. М. Н. Покровский называет древне
русское вече «самодержавной армией»144 и своего рода солдатским
митингом. По его мнению, в нём участвовали все взрослые мужчи
ны, способные носить оружие145 . «Перед нами, — пишет он, — … воо
ружённый город: народное ополчение с правами верховного учреди
тельного собрания»146 . Б. Д. Греков определяет вече как народное
собрание (классового и доклассового общества) для обсуждения и
решения общих дел147 . С ним практически полностью солидарен
209
А. Н. Поляков
148
М. Н. Тихомиров . И. Я. Фроянов изображает вече как «верховный
демократический орган власти, развивавшийся наряду с княжеской
властью»149 . Среди его участников он видит представителей всех со
циальных слоёв города и его окрестностей150 . Согласно Фроянову,
вече ведало вопросами войны и мира, сбором финансовых средств,
сменой князей, землевладением, заключением международных дого
воров и многими другими вопросами151 .
Согласно второй точке зрения, вече — это, прежде всего совеща
ние крупных феодалов (землевладельцев), орган «феодальной демок
ратии», а не выражение воли народа. Подобным образом рассужда
ют В. Т. Пашуто, П. П. Толочко, В. Л. Янин, М. Х. Алешковский,
М. Б. Свердлов и другие. «Вече — один из наиболее архаических ин
ститутов народовластия, — подчёркивает В. Т. Пашуто, — было ис
пользовано собственниками земли и поставлено на службу государ
ству в форме своеобразной феодальной демократии»152 . По мнению
П. П. Толочко, киевское вече было органом местного боярства153 .
«…Этот, уходящий своими корнями ещё в догосударственный пери
од институт, — пишет он в одной из последних своих работ, — никог
да не был органом народовластия, широкого участия демократичес
ких низов в государственном управлении»154 . Согласно В. Л. Янину,
«общегородское вече Новгорода… являло собой представительный
от концов орган, участником которого были только усадьбовладель
цы, т. е. феодалы, в первую очередь бояре»155 .
Промежуточную позицию занимает С. В. Юшков. По его мнению,
городское вече — массовое собрание, в котором наряду с феодалами,
могли участвовать торговые и ремесленные слои древнерусского об
щества. Вместе с тем, он считает вече игрушкой в руках руководя
щих элементов города. «Нам думается, — отмечает Юшков, — … что
основной социальной силой, которая направляла деятельность веча,
были феодальные городские группы, а не широкая городская демок
ратия торговцев и ремесленников»156 . Подобную точку зрения выс
казывает и современный исследователь П. В. Лукин. В древнерусском
вече, по его мнению, участвовали различные группы свободных го
рожан, а иногда и селян (в исключительных случаях). Это дружин
ная элита (до середины XII века) или представители знати, уже ут
ратившие связь с дружинной организацией (со второй половины XII
века), а также верхушка торговоремесленного посада. Основная мас
са горожан, хотя и не была отделена от управления городом, участво
вала в вечевых собраниях время от времени, главным образом в слу
чае какихлибо катаклизмов157 . Иначе говоря, как и С. В. Юшков, он
210
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
представляет вече массовым народным собранием, однако, главную
роль в нём отводит всё же городской знати.
Особняком стоит мнение шведского историка Юнаса Гранберга,
который вообще отказывает древнерусскому вечу в праве считаться
социальным институтом. Он утверждает, что в источниках слово
«“вече” употребляется, чтобы обозначить сбор горожан и использо
вание их в качестве коллективной силы»158 . Иногда, по его словам,
оно служило синонимом слова «мятеж»159 . При описании военной
угрозы с чьейлибо стороны, летописцы употребляли слово «вече» в
значении «мобилизация населения» и «место распространения ин
формации»160 .
Существенным препятствием для понимания древнерусского веча
является определение его как органа власти, что делают сторонники
и первого, и второго направления. На мой взгляд, правильней назы
вать вече не органом власти (т.е. учреждением), а способом решения
вопросов, обычаем. Не случайно в древнерусских текстах оно часто
заменяется формулой, обозначающей город или горожан — «весь
Новгород», «все кияне»161 и т. п. Так, в жалованной грамоте Изясла
ва Пантелеймонову монастырю читаем: «Се езъ князь великыи Изяс
лавъ Мьстиславичь, по благословению епискупа Нифонта, испрошавъ
есми у Новагорода (выделено мной. — А. П.) святому Пантелеимону
землю село Витославиць…»162 . В этих словах заключается глубокий
смысл. Изяслав, согласно документу, выпрашивает село не у веча, и
земля, как следует отсюда, принадлежит не вечу (о чем пишет
В. Л. Янин163 ) — разрешить князю или нет передать село монастырю
решает Новгород и земля принадлежит, стало быть, Новгороду. Де
лает он это естественно на вече. Но вече здесь способ, а не учрежде
ние с какимилибо полномочиями, способ старый и единственно воз
можный для любого коллектива, который сам желает решать свою
судьбу. Людей, собирающихся вместе, чтобы выразить свою волю, от
носительно себя самих или своего имущества, нельзя называть соб
ственным органом.
Понимаемое таким образом вече легко обнаружить и в тех случа
ях, когда оно прямо не называется. Вечевые собрания скрываются не
только за словом «сдумаша», о чем пишет Фроянов, но и в таких вы
ражениях, как «и реша себе», «призваша», «выгнаша», «послаша», «не
прияша», «ркоша», «созва», «целоваше … крест», «съехашася»,
«даша», «отяша» и т.п. Таких упоминаний о вече в летописных ис
точниках не так уж и мало. В трёх летописях — Новгородской Пер
вой, Ипатьевской и Лаврентьевской — можно найти 205 указаний на
211
А. Н. Поляков
вечевые сходки. Из них 62 прямых и 143 косвенных. 112 находятся в
Новгородской Первой летописи, 58 — в Ипатьевской (включая «По
весть временных лет»), 35 — в Лаврентьевской летописи. В качестве
городов, где проходили вечевые собрания, названы Новгород, Киев,
Смоленск, Чернигов, Галич, Владимир, Суздаль, Звенигород, Выш
город, Полоцк и другие — практически вся Русь.
Обычай в случае необходимости сходиться вместе для принятия
согласованного решения, восходит, несомненно, к первобытной эпо
хе, когда славяне, как и многие другие народы, жили в народоправ
стве, счастье и несчастье считая общим делом164 . После зарождения
цивилизации этот обычай, вне сомнения один из самых стойких, ис
пользовался всеми слоями населения Киевской Руси. Он был при
нят как в социальном ядре — среди бояр и гридей, так и среди смер
дов. К нему прибегали воины во время похода, городские концы и
улицы, мятежники. Факты такого рода неоднократно приводились
исследователями165 .
Особое место среди вечевых сходок занимает совещание жителей
города — основной структурной единицы древнерусской социальной
и политической системы. Состав городского веча достаточно надёж
но определяется на основе вечевых грамот. Вот текст одной из них,
датируемой серединой XV века: «По благословению господина преос
вященнаго архиепископа богоспасаема Великаго Новагорода влады
кы Еуфимиа. По старои грамоте по жаловалнои, се пожаловаше по
садникъ Великого Новагорода Дмитрии Васильевичь и вси старыи
посадникы, и тысяцьскои Великого Новагорода Михаило Андреевичь
и вси старыи тысяцьскии, и бояре, и житьи люди, и купци, и весь
господинъ Великыи Новъгородъ, на вече на Ярославле дворе, и дахом
сию грамоту…» (выделено мной. — А. П.)166 . Согласно отражённой в
начальном протоколе формуле, на вече сходились все должностные
лица города (люди старейшие), бояре, житьи люди и купцы. Выра
жение «весь господинъ Великыи Новъгородъ» — обобщение. Среди
упомянутых здесь участников веча самая загадочная категория —
«житьи люди», которая в ранних текстах, как правило, не встречает
ся. Первое упоминание о них находится в Рукописании Всеволода
XII века, но оно признается поздним наслоением, привнесённом пе
реписчиками. В новгородских актовых документах «житьи люди»
начинают встречаться только с конца XIV века, а в летописи первое
упоминание о них датируется 1380 годом167 . О «житьих» известно,
что они были землевладельцами, часто не менее крупными, чем боя
ре. Но при этом они не имели право занимать высшие городские дол
212
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
жности — это было привилегией бояр. По мнению О. В. Мартышина,
«житьи люди» — лингвистическое новообразование XIV века. До это
го, как он полагает, они назывались «добрыми», «нарочитыми» и «го
родскими» мужами. «Суммируя эти характеристики, — пишет Мар
тышин, — получаем, что добрые — это состоятельное городское насе
ление, стоящее ниже боярства»168 . Если всё это действительно так,
«житьи люди», есть ни что иное, как бывшие «гриди», о чём писал
ещё Б. Д. Греков169 . Таким образом, новгородская вечевая формула в
качестве участников схода называет только землевладельцев (купцы
здесь не исключение170 ), а не всех жителей города. Выражения «весь
Новгород», или «все новгородцы», «все кияне» и тому подобные, по
всей видимости, имеют совсем иное значение, нежели ему придают
сторонники первого направления, доказывая всенародный характер
вечевых сходок. Под «всеми новгородцами» или «киянами» древне
русские книжники могли понимать не жителей города в целом, а толь
ко полноправных граждан. Косвенно это подтверждает одно любо
пытное сообщение летописи. Под 1212 годом новгородский летопи
сец пишет: «Того же лета безь князя и безъ новгородцовъ (выделено
мной — А. П.) в Новегороде бысть пожаръ великъ»171 . Трудно себе пред
ставить, чтобы город покинули все его жители, включая рабов, ре
месленников, гостей и т. п. Вероятнее всего, речь идёт именно о граж
данах Новгорода, а не всех его обитателях. Дополнительным подтвер
ждением служит небольшой размер вечевой площади в Новгороде,
где по наблюдению В. Л. Янина могли поместиться только 300 – 500
человек172 .
Мнение о представительстве на городском вече широких слоёв
населения в значительной мере покоится на изначальной установке,
которая и позволяет трактовать краткие летописные сообщения в
нужном свете. Речь идёт о традиционном противопоставлении кня
зя и его дружины так называемой «земщине» — широким слоям го
родского населения, якобы обладавших отдельной от князя органи
зацией.
На мой взгляд, такое противопоставление не имеет смысла. Со
временные исследования социального строя Киевской Руси и широ
комасштабные раскопки древнерусских городов, рисуют перед нами
совсем иную картину.
По данным различных источников, городскими жителями, кроме
князей, были бояре, гриди, огнищане, рабы, духовенство, купцы, гос
ти, варяги и колбяги (?). Кому же противостоял князь? Ни один из
перечисленных слоёв городского населения не подходит в качестве
213
А. Н. Поляков
основного связующего начала противостоящей князю организации.
Бояре и гриди, как это хорошо известно, составляли основу дружи
ны — сообщества, возглавляемого князем. Огнищане находились на
службе у князя в его двореогнище, в силу чего также не могут рас
сматриваться отдельно от него (подробнее об этом в следующей гла
ве). Рабы тем более не подходят под основание особой земской орга
низации. Также исключаются, духовенство и естественно гости, ва
ряги и колбяги. Маловероятны в качестве организующей силы и куп
цы, которые, как и бояре были землевладельцами, и нередко прини
мали участие в княжеских усобицах. Может быть, основу земской
организации составляли ремесленники, которые, якобы, населяли
отдельные районы города? В действительности, категория свобод
ного ремесла в источниках едва ли различима. Б. А. Рыбаков в спе
циальной работе, посвящённой этой теме, не смог привести ни одно
го убедительного доказательства существования свободного городс
кого ремесла, ссылаясь на ограниченное число источников173 . Зато
он привёл вполне чёткие данные о существовании так называемого
«вотчинного ремесла». В Русской Правде ремесленники находятся в
окружении рабского населения и сами являются рабами. В летопи
сях ремесленники практически не упоминаются. Археологически
ремесленные посады также не выявлены. Раскопки Новгорода совер
шенно отчётливо показали, что в древнерусском городе преобладало
«вотчинное ремесло» и ремесленные мастерские составляли неотъем
лемую часть боярской усадьбы174 . Свободное ремесло существовало
лишь в виде наёмных ремесленных общинартелей, работавших всё
в тех же боярских мастерских. Но члены этих общин не ремесленни
ки, в привычном для нас смысле, а скорее древнерусские «пролета
рии», наймиты. Выходит в состав «земщины» вообще включать не
кого. Это означает, что в древнерусском городе просто не могло быть
никакой отдельной от князя и дружины организации.
Если под «земщиной» понимать смердов – основное сельское на
селение, нужно будет исключить из этого понятия горожан. К тому
же отношения между князем и дружиной с одной стороны, и смерда
ми с другой, хорошо известны. Они по своему типу носят «верти
кальный» характер. Смерды жили отдельно, принуждались к тем или
иным работам и платили дань. Если это и есть «земщина», то общий
её облик видится в совершенно извращённом виде.
Судя по всему, город в древней Руси представлял собой единый
социальнополитический организм, состоящий из землевладельцев,
возглавляемых князем, и никакой иной организации там не было.
214
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
Чёрный люд, который становится заметен, согласно новгородским
источникам, только в конце новгородской истории в XIV – XV ве
ках, по всей видимости, формировался внутри этого социальнопо
литического организма в основном за счёт перераспределения земли
и других видов дохода. Вече, понимаемое как сход землевладельцев
для решения общих вопросов, позволяет характеризовать древнерус
ский город как землевладельческую общину, т.е. полис.
Итак, вече — это способ решения важнейших проблем путём со
вместного обсуждения, принятый городскими общинами и прочи
ми объединениями.
Порядок проведения вечевых собраний в общих чертах известен.
Он неоднократно описывался175 . Площадь для проведения веча спе
циальным образом оборудовалась — здесь была степень, вечевой ко
локол (символ вечевого быта), с помощью которого созывался на
род, скамьи, на которых сидели участники собрания.
Вечевая площадь была рассчитана на 300 – 500 человек. Степень
представляла собой сооружение определённой формы, близкое по
типу Лобному месту на Красной площади в Москве. На степень вели
ступени, отсюда и название — «степень», то есть ступень, уступ. В
1979 г. при раскопках вечевой площади Пскова В. Д. Белецким был
отрыт фундамент вечевой степени, который был сделан из известня
ковых плит. Псковская вечевая степень в плане имела форму полу
кольца диаметром 6 метров. На степени располагался вечевой «пре
зидиум» (князь, посадник, тысяцкий и др.), с неё выступали орато
ры. Вечевой колокол («вечник») находился на стоящей рядом башне
или колокольне главного собора, у стен которого обычно и проходи
ло вече176 . Он хорошо известен по новгородским материалам. Вече
вой колокол упоминается летописцами также во Владимире (под 1328
годом), Твери (1339 г.) и Нижнем Новгороде (1372 г.)177 .
Проведение веча подчинялось определённому ритуалу. Участни
ки вечевого собрания рассаживались, ожидая начала. Заседанием
руководили князь, представитель церкви (митрополит, если вече
было в Киеве, епископ, если вече было в городе — центре епархии),
тысяцкий. Инициатор собрания, по очереди приветствовал: князя,
церковного главу, тысяцкого и народ. Затем объявлял о предмете со
вещания. Своё мнение каждый выражал с помощью крика «любо»
или «нелюбо»178 . Намёк на это содержится в Псковской судной гра
моте в статье 108. «А которая строка в этой грамоте, — говорится здесь,
— нелюба будет господину Пскову, то строку эту он волен выписать
вон из грамоты»179 .
215
А. Н. Поляков
§5 Русская земля
как политическое целое
Киевская Русь сложилась из центральной городской общины Ки
ева (Русской земли, русской дружины), подчинённых ей общин ки
евских пригородов (младших городов), созданных киевлянами для
поддержания своей власти над окрестными славянскими и неславян
скими племенами и самих этих племён, плативших Киеву дань. Раз
витие ситуации заключалось в естественном обособлении от Киева
связанных с ним городских центров и росте их количества. Изза чего
и возникло впечатление первоначального единства и дальнейшего
распада Руси. В действительности происходило постепенное услож
нение политической структуры, сопровождавшееся общим развити
ем цивилизации. Это выражалось, прежде всего, в распространении
городского образа жизни, что подтверждается данными социального
и экономического характера, которые нам предоставляют летописи
и другие письменные источники. Согласуются с ними и материалы
археологических раскопок. В X веке на Руси существовала одна пол
ноценная городская община (Киев), в XI столетии их стало больше,
а в XII веке — городских общин уже очень много. Вдали друг от друга
они жили самостоятельно и были фактически независимы от «мате
ри городов», в то же время они прекрасно помнили о своём проис
хождении — все были созданы Киевом — ценили это и считались с
этим. Их объединяло культурное пространство, особенности соци
альноэкономического и политического строя. Раздробленность су
ществовала как жизненный факт, но отсутствовала в сознании и пра
вовых обычаях древнерусского общества. Первоначальная русская
городская община, постепенно разрастаясь, превратилась в Русский
мир. При этом незаметно стёрлась грань между вчерашними завоева
телями и бывшими завоёванными, часть которых вошла в Русский
мир в виде смердов, а часть органично влилась непосредственно в
состав русской дружины.
Если смотреть на отношения киевского князя лишь с общиной
Киева, то никаких существенных перемен политического характера
в течение X – XIII веков, мы не заметим. Великим князем становил
ся тот, кого в качестве «старейшего» признавал княжеский род и
принимала киевская городская община. Отсутствие того или иного
условия влекло за собой нестабильность в его положении и рано или
216
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
поздно (чаще рано) приводило к его низложению — либо киевской
общиной, либо княземсоперником. Именно признания прав на Ве
ликое княжение Игоря Ольговича добивался Всеволод Ольгович в
1145 году, собирая на совещание сначала «свою братью», а затем ки
евлян180 .
В X – частично XI веках мы видим на Руси много князей, принад
лежащих разным родам, которых не выбирают и не изгоняют в своих
общинах — городских (если иметь в виду Киев и подчинённые ему
города) или племенных (если речь идёт о примученных славянских
племенах). Наследственность княжеского статуса хорошо прослежи
вается в источниках. И именно она не давала такой возможности. В
то же время заметно стремление выбирать конкретного князя внут
ри своего княжеского рода (выбор Владимира новгородцами в 971
году, изгнание Изяслава из Киева в 1068 году, избрание Всеслава).
Развитие ситуации выражается в исчезновении всех княжеских ро
дов, кроме киевского и разветвлении этого рода. Это и позволило
русским городским общинам выбирать себе князя среди многочис
ленных представителей своего княжеского рода.
Причиной, по которой до сих пор не удавалось решить проблему,
не вступая в противоречие с тем или иным источником, является то,
что к политическому строю Киевской Руси всё время пытались под
ходить, применяя современные представления о типах государствен
ности, а порой и о сущности государства как такового. Ещё одной
причиной является характер летописных записей. Роль веча и в це
лом древнерусского города хорошо заметна тогда, когда события опи
сывает современник — отрицать значение вечевого уклада в этом слу
чае не рискуют даже сторонники «монархического» направления.
Если же в летописи речь идёт о событиях прошлого, на первом месте
оказывается князь — не потому, что он тогда имел больше власти, а
потому, что князь в сознании людей того времени был олицетворе
нием общества. Это сродни мифологическому восприятию и эпичес
кому изложению событий, когда сила и деяния целого войска или
народа, воплощаются в силу и деяния богатырей и героев. Вероятно,
это связано также с особенностями человеческой памяти и с задача
ми летописного повествования.
Объективное отношение к историческим источникам и фактам
вынуждает признать — Русь невозможно назвать ни монархией, ни
республикой в чистом виде и в современном смысле этих понятий.
Власть князя — если иметь в виду какогонибудь конкретного князя
— действительно была велика. Князья были самыми богатыми людь
217
А. Н. Поляков
ми на Руси, они обладали огромными состояниями, которые позво
ляли им без особого ущерба кормить за свой счёт массы народа, уст
раивая общественные пиры. Князья пользовались уважением со сто
роны населения — при встрече с князем принято было кланяться до
земли. Князь в состоянии был злоупотреблять своим положением,
да так, что никто и слова не мог сказать против него. Князья облада
ли достаточной военной силой, подчинённой только им, что позво
ляло в некоторых случаях применять прямое насилие над граждана
ми. Даже в Новгороде — Карамзин здесь прав — князь выполнял те
же обязанности и занимал такое же положение, как и в других
стольных городах Руси, не только тогда, когда там княжил Ярослав
Мудрый, но и в самый разгар так называемой раздробленности. Но
князь не только не был самодержцем, как думали русские историки
XVIII века, да и вообще настоящим монархом его можно назвать с
трудом. Князь управлял Русью не один. Он сам обладал властью лишь
по причине принадлежности к определённому роду, и ему приходи
лось делиться ей не только с дружиной, что замечал ещё Карамзин —
но и с теми представителями своего рода, которые заявляли свои
права на её долю. В противном случае это приводило к войне — по
мере развития древнерусской цивилизации всё чаще и чаще. Но, воп
реки мнению Соловьёва, княжеский род на самом деле не был вла
дельцем Руси или её собственником, как он думал. Не только над
князем, но и над всем княжеским родом стояла земля, т. е. общество.
Горожане, собираясь на вече, порой довольно решительно и резко
вторгались в межкняжеские отношения и счёты, ломая все правила,
порядки и планы. Неугодных князей горожане изгоняли, нужных,
какие им нравились, приглашали на княжение. При этом их меньше
всего интересовало, кто там должен был править в городе согласно
княжеским расчётам. Горожане могли поменять решение по ходу дела
и, скажем, развернуться во время похода и пойти прямо в противо
положном направлении, и князьям ничего не оставалось делать, как
возглавить их и в этом обратном движении.
Лишь всё это вместе правильно характеризует политический строй
Киевской Руси но, как видно, вместе это никак не вписывается ни в ка
кие схемы. Если ограничиться только формой организации власти —
древнерусский князь ближе всего к западноевропейским королям. В этом
смысле Русь, конечно, монархия. Только при этом, нужно оговориться,
что это такая монархия, которая была ограничена княжеским родом,
относительно которого великий киевский князь совсем не монарх, а стар
ший в роду. А главное, это такая монархия, которая ограничена самим
218
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
обществом, которое решало дела, касавшиеся всех, на вече — непосред
ственно. И князь выступал на этом вече как один из его участников. Он,
наряду с другими представителями общинной верхушки, руководил
ходом веча, но ничего там не решал, и не мог решить.
Князь обладал большой властью, только если это касалось отдель
ных людей, членов общества. Князья судили, руководили, возглав
ляли, но лишь до тех пор, пока это отвечало интересам общества и
лишь в пределах, заданных обществом. Причём, рамки княжеских
полномочий задавались не законами или путём создания особого
органа, который контролировал бы деятельность князей, а понятием
«правды» («справедливости») и самим обществом, собиравшимся в
нужное время на сходку. Если говорить о названии такого типа госу
дарства, то наиболее точно его может отразить понятие «вечевая мо
нархия». По форме организации власти — это монархия, по содержа
нию — власть, ограниченная вечем, на которое собираются все пол
ноправные граждане. О существовании такой формы государства
писал в своё время Н. М. Коркунов (ученик А. Д. Градовского). По
его мнению, «Вечевая монархия есть самая первоначальная форма
государственного устройства…»181 .
Мало того, связь с родовой организацией была ещё больше, чем
кажется на первый взгляд. Русская земля была организована как
племя: материнская община Киева — дочерние общины других
стольных городов — один на всех княжеский род182 . Не случайно для
князей Русская земля и род, за благополучие которого они несут от
ветственность — одно и то же. Родовая этика чётко проступает в сло
вах Давида и Олега, сказанных по поводу ослепления Василька: «яко
сего не было в роде нашемь»183 . Владимир Мономах сказал об этом
иначе, но с тем же смыслом: «сего не было есть оу Руськой земли ни
при дедехъ наших ни при о[т]цихъ нашихъ…»184 . То, что названо «ро
дом» в первом случае, во втором именуется «Русской землёй». Это
можно рассматривать как свидетельство прочности родовых тради
ций и родового мышления. Русь выступает здесь явно в значении
«родаплемени». «Род» и «Русская земля» поставлены в один ряд и в
диалоге Изяслава Мстиславича и Ростислава Юрьевича, стоящего в
летописи под 1148 годом. Ростислав – Изяславу: «…зане ты еси ста
реи нас Володимерехъ вноуцехъ а за Рускоую землю хочю страдати
и подле тебе ездити»185 . Изяслав – Ростиславу: «…а мне даи б[о]гъ
вас братю свою всю имети и весь родъ свои въ правдоу»186 .
Формирование Киевской державы по образцу племенной органи
зации вполне объяснимо. Восточная Европа просто не знала иных
219
А. Н. Поляков
форм человеческого общежития. Древнерусская цивилизация была
здесь первой. В отличие, скажем, от Западной Европы, где средневе
ковой европейской цивилизации предшествовала Римская. Как по
литическое целое, Русь напоминает империю: обширное наднацио
нальное государство, во главе с монархом, опирающимся на военную
силу. Это уловил в своё время К. Маркс, который называл Русь «им
перией Рюриковичей»187 . Если учесть настоящее место князей в древ
нерусском обществе, то правильнее было бы говорить: Русская зем
ля — это Киевская империя.
В этой обширной империи Киев никогда не был официальной сто
лицей, оставаясь, по выражению Святослава Игоревича, «середой»
Русской земли и «матерью городов русских» — свершившимся про
гнозом, вложенном летописцем в уста вещего князя Олега. Иначе
говоря, Киев был главной «материнской» общиной для всех русских
городских общин и крупным экономическим центром, куда стекались
«все блага». Он являлся и культурным средоточием. И благодаря все
му этому — наиболее привлекательным местом для «старейшего»
русского князя, и только поэтому ещё и политическим центром, т.е.
столицей Киевской «империи». Русская история знает случаи, когда
«старейший» князь не соблазнялся преимуществами «матери горо
дов» и предпочитал другое место. Причём, это никак в дальнейшем
не сказывалось ни на положении Киева, ни на поведении других ве
ликих князей Рюрикова дома. Наиболее ярким примером такого рода
является хорошо известный случай с уходом Андрея Боголюбского
во Владимир, который руководил всеми делами «империи» из её глу
хой окраины.
Относительная политическая обособленность волостей была ес
тественным и единственным состоянием Киевской империи, как и
любой полисной цивилизации. Причина состоит в присущей общи
не территориальной ограниченности, связанной с коренной её чер
той – непосредственным народовластием. Чтобы она могла прини
мать решения, необходимо участие в собрании всех полноправных
граждан. При этом граждан не может быть слишком много, в против
ном случае они не смогут все вместе присутствовать на сходке. Кро
ме того, собрание, в котором участвует слишком много людей просто
не в состоянии выработать какоелибо решение. Аристотель, говоря
о необходимости ограничения пределов полиса, ссылался ещё на одну
причину: «Для того чтобы выносить решения на основе справедли
вости и для того чтобы распределять должности по достоинству, граж
дане непременно должны знать друг друга…»188 .
220
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
Организованная по образу и подобию племени, Русская земля и
вела себя как племя. Развиваясь, она дробилась — чем дальше, тем
больше, — создавала все новые и новые города и волости, но при этом
сохраняла своё «племенное» единство. В XII – XIII веках Киевская
Русь имела единый язык, культуру и социальноэкономический ук
лад, один княжеский род, единую церковную организацию и общее
законодательство. Русская Правда применялась во всех городовых
волостях189 , прямо и недвусмысленно оговаривая их правовую авто
номию. В статье 39 (КП) читаем: «А ис (с)воего города в чюжю землю
свода нетуть». Договор Смоленска с Ригой и Готским берегом также
даёт подобные сведения. Сам факт заключения международного до
говора говорит о самостоятельности Смоленска. Однако в самом со
глашении фигурирует большей частью не смольнянин, а русин, а
Смоленск называется Русью (ст.11.). Есть статьи, в которых смоль
нянин отождествляются с русином: «Аще который Немчиць хочеть
пойти с своим товаром в иный город, Князю не боронити, ни Смолня
ном; или который Русин всхочеть с Готьскаго берега в Немечкую зем
лю в Любок, Немцем не боронити пути того»190 . (выделено мною. –
А. П.).
Изменения, которые происходили в течение XI – XII столетий,
суть политической системы не ломали. О метаморфозе, которая про
изошла тогда в жизни князей и бояр, очень сожалели древнерусские
летописцы и автор «Слова о полку Игореве». В двух словах эту мета
морфозу можно выразить так: если для русской дружины X века ро
дина легко могла поменять место своей дислокации (вспомним хотя
бы намерения Святослава Игоревича перебраться в Переяславец на
Дунае), то для дружины XII столетия родина прочно «заземлилась» и
сдвинуть её с места не было уже никакой возможности. Автор «Слова»
это время называет изнаночным. «…Наниче ся годины обратиша» 191 –
пишет он. Весь его разум и чувства обращены в прошлое — времена
Старого Владимира. Уже в начале поэмы он предупреждает, что со
бирается говорить не просто о походе, а об эпохе: «отъ стараго Вла
димера до нынешняго Игоря…»192 . Чем же его так привлекают былин
ные времена Старого Владимира? «О, стонати Руской земли, помя
нувше пръвую годину и пръвыхъ князей! Того стараго Владиміра нельзе
бе пригвоздити къ горамъ кіевскимъ; сего бо ныне сташа стязи Рюри
ковы, а друзіи – Давыдовы, нъ розно ся имъ хоботы пашутъ. Копіа по
ютъ»193 . Это и есть ответ на вопрос — дальними походами русских
дружин манит поэта далекое прошлое. Оказывается, Владимир по
душе ему тем, что не сидел на месте, не говорил: «Это моё» и не при
221
А. Н. Поляков
водил поганых на Русскую землю. Он совершал походы в другие стра
ны, как нынешний Игорь. Но сейчас князья в ссоре, твердят: «Се моё,
а то моё же», а Русь стонет под кликом поганых. Данную фразу сле
дует понимать как формулу княжеской корысти. В этом качестве она
воспроизводит принятый на Руси обычай заявлять на торгу о праве
на владение вещью словами: «Это моё». Обычай этот отразился в
Русской Правде – статья 14 краткой или 35 пространной редакции:
«Аже кто познаеть свое, что будеть погубил или украдено у него что
… то не рци и: се мое, но поиди на свод…»194 (выделено мною. – А. П.).
Возможен и ещё один смысл этой фразы. В апокрифическом еванге
лии от Филиппа есть похожий текст. «Любовь ничего не берет. Как
возьмёт она что бы то ни было? Все принадлежит ей. Она не говорит:
«Это – моё», – или: «Это – моё», – но она говорит: «Это – твоё»»195 .
Губительная для Руси формула «это моё, а то моё же» в этом случае
противостоит формуле «это твоё, а это твоё» и является выражением
стяжательства в противоположность созидающей духовной любви,
раздающей богатства, а не приобретающей их, ибо и так всё принад
лежит ей196 .
Практически о том же самом писали русские летописцы. В пре
дисловии Новгородской Первой летописи читаем: «… како быша древ
ни князи и мужие ихъ, и како отбараху Руския земле, и ины страны
придаху под ся; те ибо князи не збираху многа имения, ни творимыхъ
виръ, ни продаж въскладаху люди; но оже будяше правая вира, а ту
возмя, дааше дружине на оружие. А дружина его кормяхуся, воюющее
ины страны и бьющееся и ркуще: «братие, потягнемъ по своемъ князе
и по Рускои земле»; … и росплодили были землю Руськую. За наше не
сытоство навелъ богъ на ны поганыя, а и скоты наши и села наша и
имения за теми суть…»197 .
Таким образом, политический строй Киевской Руси можно опре
делить как сочетающий единоличное правление (монархию) и вече
вую демократию — способ решения общих вопросов членами город
ских общин. Внешне Русь — это огромная по европейским меркам
держава, богатая, процветающая, с множеством городов, сверкающи
ми золотыми куполами, и народом, который больше всего ценит сво
боду, любит веселье и верит в старых и новых богов. Внутри — это
политическое образование, напоминающее по своей организации
племя. Русь составлена из полунезависимых земель, которые управ
ляются князьями одного рода, а подлинная власть принадлежит об
щинам стольных городов.
222
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
1
Карамзин Н. М. Указ. соч. Т.1. Гл. 10.; Т.2. Гл.7.
Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. М., 1871. Т.2. С.415.
3
Там же. С.417.
4
Соловьёв С. М. Указ. соч. Т.2. С.407.
5
Сергеевич В. И. Вече и князь. С.1.
6
Там же. С.66.
7
Там же. С.99.
8
Костомаров Н. И. Начало единодержавия в Древней Руси // Костомаров Н. И. История
Руси Великой: В 12 т. М., 2004. Т.12. С.7, 15 – 17, 48 – 50.
9
Ключевский В. О. Русская история…Т.1. С.115, 118, 123, 165.
10
Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории. С.106 – 107.
11
ВладимирскийБуданов М. Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев, 1909. С.12.
12
Там же. С.37.
13
Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб.,
2005. С.65 – 66.
14
Там же. С.99.
15
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.374.
16
Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 2004. С.542.
17
Там же. С.381 – 382.
18
Юшков С. В. К вопросу о политических формах русского феодального государства до
XIX века // ВИ. 1950. №1. С.72 –74, 79 – 80.
19
Черепнин Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерусского государства X – XIII в.
// ИЗ. М., 1972. Т.89. С.359.
20
Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социальнополитической истории // Фроянов И.
Я. Начала…С.687 – 712.
21
Там же. С.702.
22
Там же. С.712.
23
Фроянов И. Я. К истории зарождения русского государства // Фроянов И. Я. Начала…
С.735. (ст. впервые опубликована в кн.: Из истории Византии и византиноведения. Л,
1991. С. 57 – 93.)
24
Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. С.7.
25
Котляр Н. Ф. Указ. соч. С.7.
26
Котляр Н. Ф. Указ. соч. С.11.
27
Мельникова Е. А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных образо
ваний в северной и северовосточной Европе (Постановка проблемы). С.22.
28
Котляр Н. Ф. Указ. соч. С.340.
29
Там же. С.348.
30
Толочко П. П. Власть в Древней Руси. X–XIII века. СПб., 2011. С.8.
31
Кочетков Д. А. Эволюция государственного строя Древней Руси (IX – X вв.): дис…
канд. ист. наук. Коломна, 2005. С.211.
32
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. С.90.
33
Петров А. В. Новгородские усобицы. Возникновение и разрешение общественных
конфликтов в вечевом городе (к изучению древнерусского народоправства): автореф.
дис… дра. ист. наук. СПб., 2004 // Русь средневековая: исторический интернетальманах.
Ижевск, 2008. Режим доступа: http://medievalrus.narod.ru/Petrov_A.htm; Он же. От
язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древнерусского вечевого
уклада). СПб., 2003. С.134.
2
223
А. Н. Поляков
34
Пузанов В. В. Главные черты политического строя Киевской Руси X – XI вв. // Иссле
дования по русской истории: сборник статей к 65летию профессора И. Я. Фроянова.
СПб.; Ижевск, 2001. С.20 – 21.; Он же. Древнерусская государственность: генезис, этно
культурная среда, идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С.203.
35
Там же. С.38.; Пузанов В. В. Древнерусская государственность…С.357.
36
Павловский И. В. Государство и общество средневековой Руси. Западные влияния и
отечественный культурный фон: автореф. дис… дра. ист. наук. М., 2007. С.14.
37
Там же. С.18.
38
Там же.
39
Поляков А. Н. Древнерусская цивилизация: основы политического строя // ВИ. 2007.
№.3. С.59.
40
Павловский И. В. Указ. соч. С.24.
41
Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 2007. Т.1. С.75.
42
Там же. С.76.
43
Костомаров Н. И. Начало единодержавия в Древней Руси. С.40.
44
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории… С.506, 507.
45
Там же. С.507.
46
Там же. С.514.
47
Там же. С.508.
48
Там же. С.519.
49
Там же. С.519 – 521.
50
ПСРЛ. Т.1. Стб.247 – 251.
51
ПСРЛ. Т.1. Стб.31.
52
Там же. Стб.54.
53
Там же. Стб.60.
54
Там же. Стб.130.
55
ПСРЛ. Т.3. С.480.
56
Там же. С.481.
57
ГВНП. №1, 2 и др.
58
ПСРЛ. Т.1. Стб.247.
59
Алексеев Ю. Г. Псковская Судная грамота и её время. Л., 1980. С.13.
60
Фроянов. И. Я. Указ. соч. С.519 – 520.
61
ПСРЛ. Т.1.Стб.245.
62
Редким исключением является мнение О. М. Рапова, отрицающее проведение Влади
миром языческой реформы (Рапов О. М. Русская церковь… С.209 – 212.).
63
Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. М., 1988. С.412 – 454.
64
Там же. С.413.
65
Там же. С.421.
66
Рапов О. М. Русская церковь… С.210.
67
Откуда есть пошла Русская земля. Века VI – X . Кн.2. / Сост., предисл., введение к
документам, коммент. А. Г. Кузьмин. М., 1986. С.570, 571.
68
Там же. С.571.
69
Рыбаков Б. А. Указ. соч. С.298.
70
Откуда есть пошла Русская земля. Века VI – X. Кн.2. С.567.
71
Там же.
72
Там же. С.598, 600 – 601, 605, 608.
73
ПСРЛ. Т.2. Стб.466 – 467.
74
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.513.
75
ЭСПИ. Т.1. С.9.; Т.5. С.131 – 137.
76
Там же. Т.1. С.11.
77
ЭСПИ. Т.1. С.13.; ПСРЛ. Т.2. Стб.143.
78
Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. С.141.
79
Фроянов И. Я. О княжеской власти в Новгороде IX – первой половины XIII века //
224
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
Начала… С.814.
80
Соловьёв С. М. Об отношении Новгорода к великим князьям. М., 1846. С.25.
81
Толочко А. П. Указ. соч. С.21.
82
Там же. С.15.
83
ЭСПИ. Т.1. С.14.
84
Там же. С.23.
85
Некоторые историки данную цифру, которая содержится в Ипатьевской летописи,
считают более вероятной (Стефанович П. С. «Большая дружина» в Древней Руси // РИ.
2011. №5. С.81.).
86
ПСРЛ. Т.1. Стб.218.
87
Там же. Т.1. Стб.173.
88
Там же. Стб.174.
89
КиевоПечерский патерик. С.316.; См. так же: Соловьёв С. М. История России с
древнейших времён. Т.2. С.475.
90
Там же. Стб.245, 246.
91
КиевоПечерский патерик. С.314.
92
ПСРЛ. Т.1. Стб.275 – 276.
93
ПСРЛ.Т.1. Стб.316 –317.
94
Там же. Стб.317.
95
ПСРЛ. Т.1. Стб.147.
96
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории… С.529 – 530.
97
ПСРЛ. Т.2. Стб.326.
98
ГВНП. №1, 2.
99
ПСРЛ. Т.2. Стб.397.
100
См.: Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории … С.522.
101
ПСРЛ. Т.2. Стб.607.
102
ПСРЛ. Т.2. Стб.321 –322.
103
ПСРЛ. Т.2. Стб.322.
104
Стефанович П. С. Князь и бояре: клятва верности и право отъезда // Горский А. А.,
Кучкин В. А., Лукин П. В., Стефанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и
социального строя. М., 2008. С.267.
105
Там же. С.169.
106
См.: Поляков А. Н. Образование древнерусской цивилизации // ВИ. 2005. №3. С.81.
Гл.5. настоящего труда.
107
Пресняков А. Е. Княжое право… С.204.
108
ПСРЛ. Т.1. Стб.135, 136.
109
ПСРЛ. Т.1. Стб.57.
110
Там же.
111
Пресняков А. Е. Указ. соч. Прим.218. С.204.
112
ПСРЛ. Т.2. Стб.373.
113
ПСРЛ. Т.1. Стб.324.
114
ПСРЛ. Т.1.Стб.374.
115
Там же Стб.108.
116
Там же. Стб.126.
117
Там же Стб.57 – 60.
118
Ключевский В. О. Терминология Русской истории. С.143.
119
Там же. С.144.
120
Там же; Он же. Боярская дума Древней Руси. С.16 – 18.
121
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.148.
122
Там же. С.165.
123
Там же.
124
Там же. С.166.
125
Греков Б.Д. Указ. соч. С.126.
225
А. Н. Поляков
126
Мавродин В. В. Фроянов И. Я. «Старцы градские» на Руси X в. // Культура Средневе
ковой Руси. Л., 1974. С.32.; Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосударства
Древней Руси. С.37.
127
ПСРЛ. Т.2. Стб.109.
128
Цыганенко Г. П. Этимологический словарь русского языка. Киев, 1989. С.401.
129
Там же.
130
ГВНП. №1. С.9.
131
Там же. №117. С.175.
132
Рыбаков Б. А. Деление Новгородской земли на сотни в XIII веке // ИЗ. М., 1938.
Вып.2. С.136 – 150.
133
Там же. С.150.
134
Тихомиров М. Н. Указ. соч. С.132.
135
Бромлей Ю. В. К вопросу о сотне, как общественной ячейке у восточных и южных
славян в средние века // История, фольклор, искусство славянских народов. М., 1963.
С.73.
136
Алешковский М. Х. Социальные основы формирования территории Новгорода X – XV
веков // СА. 1974. №3. С.105, 106.
137
Алексеев Ю. Г. «Чёрные люди» Новгорода и Пскова (к вопросу о социальной эволю
ции древнерусской городской общины) // ИЗ. М., 1979. Вып.103. С.252.
138
Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосударства Древней Руси. Л., 1988. С. 69.
139
Кучкин В. А. Десятские и сотские Древней Руси // Горский А. А., Кучкин В. А., Лукин
П. В., Стефанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и социального строя. М.,
2008. С.423 – 424.
140
Там же. С.424.
141
Там же; Кучкин В. А. Сотские в Жалованных грамотах XV – начала XVI века //
Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2004. № 4 (18). С.81.; Кучкин В. А. Сотские по
документальным данным XV– начала XVI века // Древняя Русь. Вопросы медиевистики.
2005. № 2 (20). С.40.
142
Алексеев Ю. Г. Псковская Судная грамота и её время. С.17.
143
Камалов К. М. Древнерусское вече в отечественной историографии XVIII–XX веков:
автореферат дис… канд. ист. наук: 07.00.09. Тюмень, 2009. 20 с.
144
Покровский М. Н. Указ. соч. Т.1. С.72.
145
Там же. С.70.
146
Там же. С.71.
147
Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 2004. С.442.
148
Тихомиров М. Н. Древнерусские города. С.222.
149
Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социальнополитической истории // Фроянов
И. Я. Начала…С.639.
150
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.649.; Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосудар
ства Древней Руси. С.44.
151
Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социальнополитической истории // Фроянов
И. Я. Начала…С.639.
152
Пашуто В. Т. Черты политического строя древней Руси // Древнерусское государство
и его международное значение. М., 1965. С.33 – 34.
153
Толочко П. П. Древнерусский феодальный город. Киев, 1989. С.170.
154
Толочко П. П. Власть в Древней Руси. С.154.
155
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.279.
156
Юшков С. В. Общественнополитический строй и право Киевского государства. С.350.
157
Лукин П. В. Вече: социальный состав // Горский А. А., Кучкин В. А., Лукин П. В.,
Стефанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и социального строя. М., 2008.
С.145.
158
Гранберг Ю. Вече в древнерусских письменных источниках: функции и терминология
// ДГ. М., 2006. С.49.
226
Глава 4 Политический строй Киевской Руси
159
Там же.
160
Там же. С.50.
161
ПСРЛ. Т.2. Стб.321.
162
ГВНП. №82. С.141.
163
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.276.
164
Прокопий Кесарийский. Война с готами // Материалы по истории СССР. М., 1985.
Вып.1. С.225.
165
Поляков А. Н. Образование древнерусской цивилизации. С.80.; Мартышин О. В.
Вольный Новгород. С.181, 183, 185, 187.; Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социаль
нополитической истории …С.634, 635, 640 – 641 и др.
166
ГВНП. № 95. С.150 – 151.
167
Мартышин О. В. Вольный Новгород. С.154 – 155.
168
Там же. С.156.
169
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.426.
170
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.142.; Рыбина Е. А. Сведения
о торговле в берестяных грамотах // История и культура древнерусского города. С.75, 80.;
Мартышин О. В. Указ. соч. С.151, 158.
171
ПСРЛ. Т.3. С.250.
172
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.153.
173
Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С.501.
174
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.151.
175
Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социальнополитической истории // Фроянов
И. Я. Начала…С.647.; Мартышин О. В. Указ. соч. С.177, 178.
176
Поляков А. Н. История цивилизации в Древней Руси. Оренбург, 2012. С.156 – 157.
177
Кривошеев Ю. В. Русь и монголы. СПб., 2015. С.333, 335, 336.
178
Там же. С.159.
179
Псковская судная грамота // Хрестоматия по истории государства и права СССР.
Дооктябрьский период. М., 1990. С.38. Перевод мой.
180
ПСРЛ. Т.2. Стб.318, 321.
181
Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т.1. Введение и общая часть. СПб.,
1909. С.133.
182
Племя, как известно, состоит из родовых общин, связанных между собой кровными
узами, в зависимости от характера общины — патриархальными или матриархальными.
Среди них обязательно есть материнская община — та, от которой пошли все остальные.
Между родовой общиной и племенем иногда возникает промежуточное звено — фратрия
(братство). Бывает это не всегда и не у всех племён, а только у крупных. По своему
происхождению фратрии — это те первоначальные роды, на которые распался материнс
кий род. Общины, которые входят в одну фратрию, считают себя братскими, а общины
других фратрий — двоюродными (Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственно
сти и государства. М., 1985. С.100 – 106.). Ф. Энгельс, ссылаясь на Льюиса Моргана,
который 40 лет жил среди индейцев Америки и был усыновлён ирокезами, пишет, что
каждое племя обладало собственной территорией, именем, особым диалектом, правом
вводить в должность избранных родами сахемов и вождей, правом смещать их, собствен
ным религиозным культом. Для обсуждения общих дел существовал совет племени.
Однако как единое целое племя проявляло себя крайне редко. Чаще всего это случалось
во время войны или общих религиозных праздников (История первобытного общества:
эпоха первобытной родовой общины / отв. ред. Ю. В. Бромлей. М., 1986. С.362.).
183
ПСРЛ. Т.2. Стб.236.
184
Там же.
185
ПСРЛ. Т.2. Стб.367.
186
Там же.
187
Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века // ВИ. 1989. №1. С.8.
188
Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. Минск, 1998. С.681.
189
Свердлов М. Б. От Закона Русского к Русской Правде. М., 1988. С.175.
227
А. Н. Поляков
190
Цит. по кн.: Карамзин Н. М. История государства Российского: В 12 т. М.,1991. Т.2 – 3.
С.609.
191
«Слово о полку Игореве» // ЭСПИ. Т.1. С.12.
192
Там же. С.9.
193
Там же. С.13.
194
Русская Правда // Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский
период. С.14.
195
Евангелие от Филиппа // Поэтические гностические апокрифические тексты христи
анства. Новочеркасск, 1994. С.133.
196
См.: Поляков А. Н. «Слово о полку Игореве» как памятник политической мысли.
Оренбург, 2004. С.63 – 65.
197
ПСРЛ. М.,2000. Т.3. С.104.
228
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Глава 5
Социальный
строй
Киевской Руси
229
А. Н. Поляков
§1 К истории вопроса
Вопрос о коренных основах русского общества всегда волновал
отечественную историческую науку. Дореволюционная историогра
фия тему социального строя рассматривала в рамках более общей
проблемы самобытности исторического пути России. Структура об
щественных отношений выступала в качестве одного из начал рус
ской истории, определивших её своеобразие.
Н. М. Карамзин из всех возможных общественных институтов
выделял государство и именно ему уделял особое внимание. Он счи
тал, что судьба России была в руках правителей, которые, действуя
по указаниям истории, вели её к счастью, словно капитаны кораб
ля1 .
С. М. Соловьёв ставил тип общества в зависимость от характера
связей внутри княжеского рода, что влияло, по его мнению, на отно
шение князей к дружине и остальному населению, в конечном счёте,
характеризовало время2 . Исходя из этого, он делил историю страны
на этапы: (1) до середины XII века господствовал родовой быт – тог
да отношения между князьями покоились на родовых началах и оп
ределялись родовыми обычаями. Князья относились к Руси как к
нераздельному владению целого рода. Связь между старшими и млад
шими членами княжеского дома, подчёркивает Соловьёв, была чис
то родовая3 ; (2) со второй половины XII века начинаются перемены,
возникают новые начала, «имеющие произвести новый порядок ве
щей» – родовые связи между князьями ослабевают, постепенно ус
тупая место государственным4 .
Во второй половине XIX века суть общественных отношений рас
сматривалась в основном в рамках политической оппозиции: князь
– вече. Господство веча или князя определяло все остальное. Общим
местом было представление о том, что князь стоял вне обществен
ной структуры: над городовой волостью с её вечем, наряду с ней или
подчинён ей. Князь виделся некой чужеродной силой, которую доб
ровольно призывали в силу внутренней необходимости, мирились с
ней или по какимлибо причинам изгоняли.
Н. И. Костомаров считал, что восточнославянские земли изначаль
но тянули к городам. Власть князей выражалась только в том, что
они собирали дань. Более тесное единство земель обеспечивалось
размещением сыновей киевского князя в этих землях5 . Костомаров
полагал, что не было ни правил, ни порядка преемственности лиц
230
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
княжеского рода, где бы то ни было. Князь, по его мнению, не мог
действовать «самобытно без воли и участия веча»6 .
В. О. Ключевский представлял основой общественной структуры
у восточных славян волостной город, который по своему устройству
виделся ему вольной общиной7 . До прихода к славянам варяжских
князей здесь господствовала городская торговая аристократия, затем,
с появлением князей, эта аристократия постепенно перешла в состав
княжеской дружины, в класс княжих мужей. По мере упадка автори
тета князей стало опять подниматься значение городов, но вместо
старой торговопромышленной аристократии важнейшей силой ста
новится вся городская масса, которая решала общие дела на всена
родном вече8 .
А. Е. Пресняков рассматривал Киевскую Русь как сумму земель
волостей, слагавшихся вокруг главных городов. При этом князья вла
дели (в смысле правили) волостями на основе семейного права. Од
нако, по его мнению, говорить о единоличной или коллективной го
сударственной верховной власти князей не приходится, если не зло
употреблять словами9 . Древнюю Русь нельзя подвести ни под поня
тие единого государства, ни под понятие федерации (как думал Кос
томаров), ни под понятие суммы суверенных государствволостей.
Единство Руси мыслилось им в терминах не государственного, а се
мейного права10 .
М. С. Грушевский выделял два главных элемента в общественном
строе Киевской Руси: земскую автономную общину и единоличную
власть князя, опиравшегося на дружину. Такой строй он называл
удельновечевым11 .
Н. П. ПавловСильванский, в отличие от большинства русских
историков того времени, стремился доказать полное сходство исто
рического пути России и Европы. По его мнению, Русь, как и средне
вековая Европа, была феодальной. Феодализм он понимал, прежде
всего, как режим частного права12 . Главной его чертой он считал раз
дробление верховной власти или тесное слияние власти с землевла
дением. Основное учреждение феодального строя он видел в сеньо
рии – на Западе, и в боярщине – на Руси13 . Труды Н. П. Павлова
Сильванского «испортили спящим сон», как выразился Б. Д. Греков14 ,
заставили многих историков традиционной школы поволноваться,
но к повороту во взглядах на общественный строй в Киевской Руси
не привели.
К вопросу о феодализме на Руси вернулись советские истори
ки15 . Но это был качественно новый уровень исторического иссле
231
А. Н. Поляков
дования, другой подход и совсем иное восприятие феодализма. Со
ветские историки смотрели на строй Киевской Руси сквозь призму
теории общественноэкономических формаций. В основу обще
ственной системы были поставлены социальноэкономические свя
зи. Однако внимание было обращено главным образом на отноше
ния эксплуатации в процессе производства. Понятие феодализма
по существу свелось к господству крупной частной собственности
на землю при условии эксплуатации крепостного (или просто за
висимого) крестьянства.
М. Н. Покровский, стоявший у истоков советской историографии,
находился под влиянием ПавловаСильванского и Ключевского, и
его взгляды на феодальные отношения в Древней Руси носили не
зрелый с точки зрения марксизма характер. Наряду с господством
крупного землевладения, в качестве главных признаков он указыва
ет на слияние землевладения и политической власти, а также нали
чие иерархии землевладельцев16 . Марксистский смысл феодализма,
заключающийся в особенностях отношений между землевладельцем
и работникомкрестьянином, от него ускользает. К тому же,
М. Н. Покровский признает существование городского строя, где гос
подствует народ, а правит вече. Причём Русь он считает страной го
родской, а вечевой уклад повсеместным17 .
Первым советским историком, посвятившим зарождению феода
лизма на Руси специальный труд, был С. В. Юшков18 . Он полагал,
что феодальные отношения на Руси складываются под влиянием эко
номического кризиса конца XII века, который вывел Русь из между
народного торгового оборота19 . Основное внимание он уделяет раз
витию крупного землевладения и становлению зависимого кресть
янства – этим его подход существенно отличается от схемы Покров
ского и отражает более зрелые марксистские взгляды. Правильному
пониманию теории общественноэкономических формаций способ
ствовали дискуссии 1928 – 1930 годов20 .
С конца 30х годов XX века отношение к древнерусскому обще
ству как феодальному (в марксистсколенинском смысле этого сло
ва) стало господствовать. Произошло это не в последнюю очередь
благодаря трудам Б. Д. Грекова21 , который с тех пор стал признан
ным авторитетом в советской историографии, посвящённой древне
русской эпохе. Киевская Русь стала представляться – и порой до сих
пор представляется – страной, где господствует класс крупных зе
мельных собственников, эксплуатирующих феодальнозависимое
крестьянство, лишённое земли.
232
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Вместе с тем, полного единства в этой области советская наука не
достигла. Спорными оставались не только вопросы, связанные с пу
тями зарождения феодализма на Руси, особенностями феодального
строя или датировкой его начала, но и вопросы определения обще
ственного строя в целом. Видя нестыковки между теоретическими
установками Б. Д. Грекова и фактами, Л. В. Черепнин предложил
концепцию так называемого «государственного феодализма»22 . По
его мнению, зарождение феодальных отношений в Киевской Руси
связано с возникновением государственной (княжеской) верховной
собственности на землю, которая преобладала в X – пер. пол. XI ве
ках, а вотчинное землевладение – основа феодализма в традицион
ном для советской науки смысле – развивается только со второй по
ловины XI столетия23 . Данная концепция в той или иной степени
была поддержана О. М. Раповым, Я. Н. Щаповым, М. Б. Свердловым,
В. Л. Яниным, А. А. Горским, Л. В. Миловым и другими24 .
Некоторые историки склонны были считать, что древнерусское
общество было не феодальным, а рабовладельческим (П. И. Лящен
ко), или, прежде чем стать феодальным, прошло через рабовладель
ческую формацию (А. П. Пьянков, В. И. Горемыкина). И. Я. Фроянов,
опираясь на идеи А. И. Неусыхина, относил Русь к переходной — от
первобытной к феодальной — формации25 , вобравшей в себя элемен
ты того и другого, общинность (без первобытности) и социальное
неравенство. Он пришёл к выводу, что древнерусское общество —
сложный социальный организм, сочетающий в себе различные типы
производственных отношений26 .
В современной исторической науке прорывов в этой области пока
не наблюдается. Теория формаций перестала быть догмой, но среди
историков осталось ещё немало её сторонников. Прежде всего, это
учёные, сложившиеся и утвердившиеся в советские времена
(Н. Ф. Котляр, И. Я. Фроянов, М. Б. Свердлов, А. А. Горский,
В. Л. Янин и др.). Часть историков находятся в поисках новых форм
и подходов. И. Н. Данилевский в своих последних трудах попытался
уйти от «объективного» освещения истории и применить так назы
ваемый антропологический подход27 . В результате такого опыта про
блема социального строя отодвинулась на второй или даже на тре
тий план. Характеристику строя как системы социальноэкономичес
ких связей в них найти невозможно. Выражения типа «при условии,
что мы признаем существование на Руси … феодальных отношений»28
лишний раз подчёркивают именно такое отношение к этому вопросу
со стороны И. Н. Данилевского.
233
А. Н. Поляков
Таким образом, сущность общественного строя Киевской Руси вряд
ли можно считать до конца понятой. Проблема эта, думаю, и не могла
быть решена в рамках теории общественноэкономических формаций.
Советская наука столкнулась с препятствием, смысл которого в том,
что господствующий метод и теоретические установки не давали воз
можности уложить известные исторические факты в логически строй
ную и внутренне не противоречивую картину. Источники показыва
ли, что на Руси использовались различные типы производственных
отношений – рабовладение, разные виды найма, данничество, сами
советские историки находили ещё и крепостничество – но понять ка
кой из них преобладал, не представлялось возможным. Теория требо
вала последовательной смены формаций. Но согласовать между со
бой невероятно богатый по разнообразию и своеобразию – культурно
му и временному – человеческий мир очень не просто. С одной сторо
ны, восточные славяне до образования Русской земли жили первобыт
ным строем — тогда на Руси следовало бы искать преобладание рабов
ладельческих отношений. С другой, в Европе в те века господствует
феодализм, стало быть, и Русь, коль скоро она принадлежит этому вре
мени, должна быть феодальной. То, что большинство советских исто
риков всетаки склонялись в пользу феодализма, связано не с факта
ми истории, а со стремлением добиться чистоты теории. Даже вопре
ки историческим фактам. Концепция И. Я. Фроянова возникла, как
попытка примирить источник, вытекающий из него факт, и теорию,
оставаясь в рамках формационной схемы. И. Я Фроянов нашёл доста
точно оснований (и на то время ещё и смелости) утверждать, что усто
явшийся в советской науке взгляд на древнерусское общество как фе
одальное, не имеет под собой твёрдой почвы. Как оказалось, даже в
марксистсколенинском смысле, достаточно широко трактующего по
нятие феодализма, существование его на Руси без явных натяжек при
знать нельзя. Это лишний раз показывает невозможность применять
теоретические установки, принятые в советской науке, без того, чтобы
не пострадал главный принцип науки — объективность.
§2 Социальное ядро
древнерусской цивилизации
В центре социальной структуры Киевской Руси были бояре, кото
рые в дополнительных статьях Русской Правды и церковном уставе
234
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Ярослава делятся на «великих» и «меньших»29 . Бояре обычно связы
ваются с княжеской дружиной. По мнению Н. М. Карамзина, они хра
нили жизнь князя и служили для многих примером мужества30 .
С. М. Соловьёв видел в них людей наиболее близких князю, его дум
цев и домочадцев, т.е. верхушку княжеской дружины. Дружинников,
которые жили вдали от князя, по его мнению, называли уменьшитель
но болярцы31 . С. М. Соловьёв считал, что бояре, как и остальные дру
жинники, были вольными слугами князя и не входили в состав вос
точнославянского общества. Первоначально это были пришельцыва
ряги32 Боярские роды, с его точки зрения, не могли произойти от пре
жних славянских старшин ввиду ненаследственности этого звания33 .
Княжескими мужами – членами старейшей дружины считал бояр
и В. О. Ключевский34 . Подобно С. М. Соловьёву он утверждал, что
бояре везде были служилого происхождения. Мысль о земских, док
няжеских или некняжеских боярах В. О. Ключевский называл пред
положением, «в котором нет никакой научной нужды»35 . Кроме того,
он замечал, что «Русская Правда придаёт боярину значение крупно
го привилегированного рабовладельца и землевладельца»36 .
По мнению А. Е. Преснякова, древнерусские тексты знают два зна
чения слова «бояре»: высший разряд дружины и её личный состав
вообще37 . Он полагал, что бояре были обязаны князю службой и лич
ной верностью38 . Однако со временем, думал Пресняков, выросшее
из дружины боярство становится во главе общества как руководя
щая сила39 . «Уже при Всеволоде Ярославиче, при Святополке Изяс
лавиче, – пишет он, – видим большую, старейшую дружину влия
тельной силой, с которой князьям приходится считаться как с само
стоятельным фактором древнерусской жизни»40 .
Советские историки смотрели на бояр как на представителей выс
шего класса древнерусского общества. По мнению Б. Д. Грекова, они
состояли из двух слоёв: лучших или нарочитых мужей (туземной
знати) и верхушки княжеского двора, часть которой была пришлого
происхождения41 . И те, и другие для него – крупные землевладель
цыфеодалы42 . «Правящие верхи славянского и неславянского обще
ства [князья, бояре и церковь], объединённые под гегемонией Киева,
– писал Б. Д. Греков – были связаны с землёй,…именно землевладе
ние становилось всё более и более важной базой, выделявшей эти
верхи из массы»43 .
Позиция Б. Д. Грекова была классической для советской истори
ографии. С ним было солидарно большинство советских историков,
вместе с тем, высказывались и другие точки зрения.
235
А. Н. Поляков
В. Л. Янин настаивал и настаивает на своеобразии новгородского
боярства и доказывает, что оно происходит от родоплеменной ста
рейшины. В древнерусский период, по его мнению, оно представля
ло собой замкнутую касту. Его поддерживают М. Х. Алешковский и
Е. А. Рыбина44 .
А. А. Горский наоборот считает, что бояре представляли собой ис
ключительно служилую военнодружинную знать везде без исклю
чения. И если представители родоплеменной старейшины и могли
входить в состав боярства, то лишь потому, что поступали на службу
в княжескую дружину45 . И только со временем, в результате разви
тия феодальных отношений боярство приобрело известную самосто
ятельность от него46 .
Против феодальной сущности боярства выступает И. Я. Фроянов.
Даже в XII столетии, считает он, боярство не успело полностью вый
ти из сферы дружинных отношений47 . Причастность бояр к дружи
не, которые составляли верхний её слой, по мнению И. Я. Фроянова,
не подлежит никакому сомнению48 . Бояре теснились вокруг князя,
являясь постоянными его спутниками49 . И. Я. Фроянов допускает
существование и земского боярства, которое принимало деятельное
участие в княжеских усобицах и нередко являлось инициатором сме
ны князей50 . Вместе с тем, И. Я. Фроянов подчёркивает материаль
ную зависимость дружины от князя51 . «Дружина в Киевской Руси, –
пишет он, – жила в значительной мере, на княжеские средства»52 .
Боярское землевладение, согласно И. Я. Фроянову, возникло не ра
нее второй половины XI века и не было главным источником дохо
да53 .
Современные исследователи оригинальной точки зрения не вы
работали. И. Н. Данилевский, например, склоняется к мнению
А. Е. Преснякова и говорит о боярах – выходцах из княжеской дру
жины, осевших в XII веке в городах, и частично, слившихся с наибо
лее зажиточной частью городского населения54 . Кастовый характер
боярству, как и всему древнерусскому обществу, приписывает совре
менный языческий историк Л. Р. Прозоров55 .
Итак, бояре в работах историков выглядят неоднозначно. Они слу
жат князю и полностью от него зависят, или не служат и князь зави
сит от них, а бояре сливаются с городской знатью (с кем именно?).
При этом не ясно, откуда взялась эта городская знать. Была ли она
порождением отношений князя и дружины, (дружинники получали
от князя землю и оседали на ней) или наследницей родовой старей
шины. Проблемным остаётся вопрос о так называемых земских боя
236
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
рах. Источники, в этом В. О. Ключевский прав, такого выражения —
«земские бояре», почти не знают56 . В том значении, которое ему обыч
но приписывают, оно возникло в умах исследователей, пытавшихся
объяснить противоречивые факты. В одном, кажется, все единодуш
ны: бояре — знать древнерусского общества, наиболее активная и
влиятельная его часть, каким то образом связанная с князем.
Князья действительно часто оказываются в окружении бояр, ко
торые выступают в качестве советников, воевод, посадников и про
сто опытных воинов, участвующих в дальних походах и усобицах.
Однако большинство летописных свидетельств неоднозначно и пря
мо не говорит о том, что бояре находились у князя на службе. Да и те
сведения, которые привлекаются для доказательства служебного ста
туса бояр, далеко не очевидны.
А. Е. Пресняков в качестве факта, доказывающего бытовую бли
зость дружины и князя, приводил сообщение, стоящее в летописи под
945 годом: «В се же лето рекоша дружина Игореви отроци Свеньлъжи
изоделися суть оружьемъ и порт а мы нази поиди княже с нами в дань
да и ты добудеши и мы и послуша ихъ Игорь иде в Дерева в дань»57 . По
его мнению, оно указывает на то, что дружинники постоянно нахо
дились рядом с князем и проживали в его дворе58 . Однако этот же
текст может послужить основанием и для совершенно иных, прямо
противоположных выводов. Согласно сообщению, не Игорь, а дру
жина является инициатором полюдья, а князь лишь подчиняется её
воле. Это не вяжется с её якобы служебном статусом, ибо в таком
случае дружина зависела бы от князя и не могла бы диктовать ему
свои условия. К тому же, здесь упоминается Свенельд со своими от
роками – военными холопами, причём как совершенно независимое
от князя лицо, более того, вызывающее у дружины, с которой беседо
вал князь, зависть. Если Свенельд боярин (а он боярин!), то, как, бу
дучи членом княжеской дружины, он мог соперничать со своим гос
подином и его окружением? В данном тексте, если к нему относить
ся не предвзято, нет и намёка на то, что дружина, с которой совеща
ется князь, живёт в его тереме. Здесь нет об этом ни слова, ни полсло
ва. Факт совещания князя с дружиной не может быть основанием
для вывода об их бытовой близости. В более поздних летописных ста
тьях есть немало случаев, где описываются совещания князя с дру
жиной, а окружающий эти сообщения текст говорит о том, что князь
её собирает, о том, что дружина – это горожане, у которых есть свои
дворы. Вот, например, сообщение Ипатьевской летописи под 1149
годом: «Изяславъ же съ братомъ своимъ Ростиславом и съ Ярополкомъ
237
А. Н. Поляков
и съзваша бояры свое и всю дружиноу свою и нача доумати с ними
хотя поехати к Гюрьги на ону сторону…»59 . Чуть ранее, эта дружина
и бояре были названы летописцем просто киянами, которые заявля
ли князю, просившему их, как и сейчас, пойти с ним на Юрия «мири$
ся княже мы не идемъ»60 . В данном случае могло быть то же самое.
Особенно если учесть своеволие дружины и практически полную
независимость Свенельда, который, отдалившись от князя, не толь
ко не потерял социальный и политический вес, не стал «болярцем»,
если пользоваться толкованием этого слова Соловьёвым, но попре
жнему вёл себя как хотел. Нельзя признать убедительными и другие
примеры, в которых князья оказываются в подобных ситуациях. На
пример, когда Святослав, ссылаясь на дружину, не хотел креститься;
когда Василько Ростиславич беседовал с Давидом Игоревичем, а ря
дом с ним сидела его дружина, или когда в 1068 году киевляне заста
ли во дворе Изяслава дружину, сидящую с ним на сенях61 . Не могут
об этом свидетельствовать и общие интересы князя и дружины62 – у
киевлян в XII веке тоже были общие интересы со своими князьями,
но когда они расходились, выигрывал вовсе не князь. Любопытен
один пример, приводимый А. Е. Пресняковым. Он поздний. Стоит в
летописи под 1237 годом. Рассказав о смерти Василька Константи
новича, летописец пишет: «Никтоже бо от бояръ кто ему служилъ и
хлебъ его елъ и чашю пилъ и дары ималъ тот никакож оу иного князя
можаше быти…»63 . По мнению А. Е. Преснякова, это сообщение даёт
наглядное представление об исконном бытовом отношении князя и
бояр64 . Пресняков не случайно оговорился – «об исконном … отно
шении» и подчеркнул поздний характер летописного текста. Дело в
том, что он был уверен и перед этим привёл ряд фактов, доказывая,
что бояре «довольно рано… отделяются “хлебомъ и имениемъ” от сво
его князя и обзаводятся собственным хозяйством»65 . Действитель
но, летопись в статьях XII века, не раз и не два говорит о боярах как о
людях независимых. И это замечают очень многие исследователи. В
XII веке они могли оставить князя, отказать ему в поддержке, если
князь затевал чтонибудь без их ведома66 . Бояре вмешивались в меж
княжеские отношения и толкали их на взаимные распри67 . И вот пос
ле этого мы читаем в летописи отмеченный Пресняковым текст. Ви
димо, наши представления о том, что имел в виду летописец и тот
смысл, который он действительно вкладывал, не совпадают. Во вся
ком случае, понятие «служил» у него явно не означает «жил в его
дворе». Одаривание бояр, совместные пиры и назначение их на «хлеб
ные» должности («хлебъ его елъ и чашю пилъ») говорят о стремлении
238
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
князей заручиться боярской поддержкой. Если бы летописец под
словом «служил» понимал то же самое, что и мы — «находился на
службе», т.е. «был нанят и жил за счёт князя», зачем князю искать у
своего окружения расположения к себе? Приманивание бояр косвен
но говорит об их самостоятельности. Им ничего не мешало покинуть
князя, и в этом тексте есть намёк на данные обстоятельства: «ника$
кож оу иного князя можаше быти…»68 . «Служение» для бояр, судя по
всему, не составляло основу их взаимоотношений с князем и связь
эта жизненно важной для них не была и не грозила им, в случае раз
рыва, потерей имущества и земли, а значит и свободы. Так что при
влекать подобные летописные материалы для доказательства служеб
ного происхождения бояр крайне рискованно.
А. А. Горский в качестве бесспорного факта, подтверждающего
принадлежность бояр к дружинной верхушке, указывает на договор
Святослава с Византией 971 года: «якоже кляхъся ко царемъ Гречьс$
кимъ и со мною боляре и Русь вся, да схранимъ правая съвещанья»69 .
«Клясться вместе со Святославом могли лишь его дружинники и
«вои», – пишет А. А. Горский,– следовательно, здесь под боярами
имеется в виду старшая дружина, а «под всей Русью» … войско Свя
тослава…»70 . Однако, бесспорность этого факта не так уж очевидна,
как это кажется исследователю. Под боярами здесь можно понимать
и земскую знать и, если угодно, родовую старейшину, которая уча
ствовала, и должна была участвовать, в походе вместе со «всей Ру
сью». Данное толкование даже логичнее, нежели то, что предлагает
Горский. Представим себе, клянутся — знать и все остальные русичи.
А если говорить строго, из данного летописного отрывка нельзя сде
лать однозначного вывода – служилая или неслужилая знать подра
зумевается здесь под боярами.
Второй факт, приводимый А. А. Горским, ещё более двусмыслен.
«Се же пакы творяше людем своимъ по вся неделя оустави на дворе въ
гридьнице пиръ творити и приходити боляром и гридем и съцьскымъ и
десяцькым и нарочитымъ мужемь при князи и безъ князя»71 . Речь идёт
о пирах Владимира Святославича, рассказ о которых стоит в летопи
си под 996 годом. А. А. Горский рассуждает так: «В дальнейшем из
ложении все пирующие именуются «дружиной». Следовательно, и
здесь бояре – старшая, привилегированная часть дружины»72 . Ис
следователь забыл отметить, что перед этим эпизодом летописец пи
сал о празднике великом, устроенном «боляром и старцемъ людьс$
ким»73 , и о том, что Владимир «съзываше боляры своя и посадникы
старейшим по всемъ градомъ и люди многы»74 . Здесь бояре упомяну
239
А. Н. Поляков
ты в окружении «людей и старейшин людских (градских)»; бояр вме
сте с остальными князь созывает «по всемъ градомъ». Кстати, в тек
сте, приводимом Горским, бояре также приходят в гридницу князя, а
не живут у него и этот факт отмечен А. Е. Пресняковым как признак
раннего отделения бояр и дружины от князя «хлебом и именьем»75 .
Пиры же сами по себе нельзя считать основанием для подобного рода
умозаключений. Они связаны с давней традицией, восходящей к ро
доплеменным временам. И, уж если на то пошло, роднит и бояр, и
князя, и гридей, и сотских, и десятских как членов одной общины,
людей одного рода племени. Для И. Я. Фроянова совместные пиры
— показатель зависимости князя от народа. Он пишет: «Чтобы под
нять у «людей» свой авторитет и завоевать популярность, князья ус
траивали престижные пиры (выделено мною.– А. П.) и раздавали бо
гатства»76 . Ещё два летописных отрывка, отмеченные А. А. Горским,
под 1015 годом – о вышгородских болярцах, и под 1093 г. – о гибели
дружины и бояр Владимира Мономаха, также малоубедительны. Тол
кование «вышгородских болярцев» исходит из предположения о воз
никновении Вышгорода из княжеской крепости, «домениального
города», по выражению А. А. Горского77 . Факт этот нельзя назвать
бесспорным. По мнению А. Н. Насонова, «Вышгород XI – XII вв.
возник не из княжеского села, как можно было бы думать… В X – XI
вв. это не селозамок, а город со своим городским управлением (на
чало XI века), населённый (в X в.) теми самыми «руссами», которые
ходят в полюдье…Здесь мы видим «властелина градского», имеюще
го своих отроков или «старейшину града», производящего суд»78 . Тут
уместно, я думаю, вспомнить слова Д. С. Лихачёва: «Если гипотеза
строится в свою очередь на других гипотезах, то недостоверность её
увеличивается в геометрической прогрессии»79 . В статье 1093 года
бояре упоминаются вместе с простыми людьми80 , а дружина назы
вается по месту жительства – киянами81 и они принуждают князей
воевать с половцами.
Малоубедительность приводимых доводов и неоднозначность
фактов не мешает исследователям верить в свою правоту. Причина
этого лежит в глубинах человеческого сознания или, точнее сказать,
в области бессознательного. Эта уверенность держится на изначаль
ной установке. Принято считать, что славянская дружина составля
ет явление одного порядка с германской дружиной более раннего
времени. В. В. Седов считает возможным говорить о существовании
княжеской дружины у восточных славян в VI – VIII веках 82 .
Б. А. Рыбаков и М. Б. Свердлов — в VI – VII веках. О дружине VI –
240
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
VII веков пишут И. Я. Фроянов и А. А. Горский83 . Однако, никаких
данных о славянских дружинах этого времени нет, и тогда исследо
ватели обращаются к сведениям Цезаря и Тацита о германской дру
жине, при этом, практически, не доказывая правильность и оправ
данность такого шага. «Искать определение дружины особо на рус
ской почве, – пишет А. Е. Пресняков, – нет оснований: это явление
общеевропейское»84 . Или вот слова И. Н. Данилевского: «О проис
хождении дружины можно лишь догадываться, основываясь на кос
венных данных и аналогиях. Обычно когда речь заходит о подобных
вопросах, привлекают ранние свидетельства о дружинах древних гер
манцев, оставленные нам римскими авторами»85 . И. Н. Данилевский
сопровождает своё обращение к этим данным словом «видимо». К
описанию славянской дружины он переходит следующим образом:
«Видимо, близкие характеристики имела и восточнославянская дру
жина. Однако такой вывод мы можем сделать лишь по аналогии. А
аналогии, как известно, дело довольно опасное»86 . И тут он прав.
А. А. Горский обращается к сведениям римских историков о герман
ской дружине без какихлибо оговорок: «Для суждения о путях ста
новления института дружины представляет интерес известный рас
сказ Тацита о дружинах у германцев в I в. н.э.»87 . Ещё раз повторю,
правомерность обращения к данным о германской дружине I века для
решения вопроса о древнерусской дружине VI – VII или VIII – IX
веков никак не доказывается. Всё это покоится всего лишь на убеж
дённости в своей правоте, т.е. установке. Именно так следует пони
мать слова А. Е. Преснякова «это явление общеевропейское». А так
ли это? Засомневаться в правомерности отождествления древнерус
ской и германской дружины можно уже на основании значения слов,
определяющих это явление у них и у нас* . Северогерманская дру
жина называлась huskarlar или hiredhmenn, что значит «люди дома»,
(от слова hiredh, hirdh –«дом», «семейная община»), вестготская и
вандальская – gardingi (gards – дом), англосаксонская – thegn (degen
– слуга, отрок.)88 . Славянское слово «друг», от которого происходит
«дружина», предполагает побратимство – акт дружелюбия и взаим
* Мне кажется справедливым замечание В. В. Пузанова по поводу вывода
Е. А. Мельниковой о существовании на Руси так называемого «дружинного госу
дарства»: «…Неправомерно вести речь об универсальности этой… формы государ
ства… Сомнительно, например, что архаичные государства Древней Греции или
древнеримское государство можно называть “дружинным» «. (Пузанов В. В. О спор
ных вопросах изучения генезиса восточнославянской государственности в новей
шей отечественной историографии // Средневековая и Новая Россия: к 60летию
проф. И. Я. Фроянова. СПб., 1996. С.161.).
241
А. Н. Поляков
ной верности. Здесь нет подчинения младшего старшему. «Друг – тот
же близкий, но не по крови и не по свойству. Друзей объединяет не
что более важное: друзья – это соратники и спутники, которые в бою
и в пути всегда вместе»89 . Иначе говоря, русское слово «дружина»
обозначает сообщество равных90 . Следовательно, его изначальное
значение у славян – «община», «воинское братство», а не «вольные
слуги», «челядь» или «домочадцы», как у немцев. Не совпадают и
последствия, которые наступали после разлада между вождём и дру
жинником у германцев, и между боярином и князем на Руси. Имен
но порядок «развода», на мой взгляд, отражает суть объединения и
характер связей его членов. Согласно вестготскому законодательству,
дружинник (buccellarius, sagio), как человек свободный, мог перейти
от одного господина к другому, однако, он обязан был вернуть ему
при этом, не только оружие и все, что получил от господина, но ещё и
половину того, что приобрёл на его службе91 . Такие же порядки ца
рили у англосаксов и лангобардов92 . На Руси ничего подобного не
было. Древнерусские бояре расставались с князьями легко. В Ипать
евской летописи под 1118 годом читаем: «Выбеже Ярославъ Свято$
полчичь из Володимера Оугры и бояре его и отступиша от него»93 .
Под 1146 годом: «…побеже Святославъ из Новагорода Корачеву, дро
ужина же его они понем идоша а дроузии осташа его»94 . Оба сооб
щения рисуют ситуацию, когда князья покидают город, а бояре их
остаются. При этом землю свою они не теряли, не отдавали князю
оружие и, тем более, половину того, что приобрели в их княжение.
Наоборот, есть данные, согласно которым, бояре, уходившие вместе
с князем из города, лишались своих имений и сёл. Изяслав в 1150
году говорил дружине, ушедшей с ним из Киева: «…вы есте по мне
из Рускы земли вышли своихъ селъ и своихъ жизнии лишився»95 .
Вспомним дружину Игоря, которая уговаривала его пойти за данью
к древлянам, Свенельда, который соперничал с князем богатством и
содержал свою дружину, состоявшую из отроков. Б. Д. Греков обра
щал внимание на то, что в договоре Игоря с Империей 944 года, по
слов для переговоров отправляли не только князь и его родственни
ки, но и бояре и их жёны96 . «Несомненно, – писал он, – … этим деле
гатам было кого представлять… Ничего другого тут придумать нельзя,
как только признать, что у перечисленных в договоре вельмож и, надо
предполагать, их жён и вдов имеются свои дворы… т.е. усадебная осёд
лость, хозяйственные постройки, земля, обрабатываемая руками «че
ляди», известное число военных и невоенных слуг. От этих крупных
боярских фамилий, боярских домов, и посылались представители для
242
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
заключения договоров с греками»97 . Может быть с такой точностью
и определённостью, как это делает Б. Д. Греков, ничего утверждать
нельзя, но то, что бояре выступают здесь как самостоятельная и
влиятельная сила, я думаю, отрицать нельзя. Все эти данные рисуют
совсем иной образ древнерусского боярина, далёкий от того, что воз#
никает в результате знакомства с германским рыцарством. Поэтому
попытку восстановить древнейшее прошлое наших бояр на основе
данных о германских дружинниках вряд ли можно считать оправ#
данной. Столь явные различия в статусе предполагают и разные пути
становления.
Летописи и другие письменные источники пестрят сообщениями
о дружине, начиная с X века. В большинстве случаев они не позво#
ляют понять, что именно имеется в виду. Если, конечно, к ним отно#
ситься не предвзято, и не наделять привычным для нашего восприя#
тия смыслом, как говориться, по умолчанию. Так, например, в посмер#
тном панегирике князю Мстиславу Владимировичу, приведённом в
летописи под 1036 годом, говорится, что князь «любяше дружину по
велику именья не щадяше» 98 . Что здесь подразумевается под «дружи#
ной», строго говоря, не ясно. Нередко по контексту можно понять,
что речь идёт о войске (обычно в том случае, когда рассказ посвящён
какому#либо военному походу), но определить каком именно войске
— городском или лично княжеском — не всегда возможно99 . В ред#
ких случаях, когда это можно сделать, выясняется, что дружиной
называется городское войско, а не княжеское. «Под 1186 годом, —
отмечает А. Е. Пресняков, — читаем, как Всеволод Юрьевич послал
пронским князьям «Володимерьское дружины 300»: это «дружина
Всеволожа», про которую князь говорит: «моя дружина», «мои люди»,
а князья рязанские – «твои мужи». Но к княжой дружине применено
выражение «владимирская» (здесь и далее выделено мною.– А. П.).
Личная ли это или местная его дружина? Личная, ввиду дружинной
её связи с князем, но местная, так как она стала Всеволожей лишь
потому, что Всеволод сел на владимирском княжении»100 . А. Е. Прес#
някову это послужило основанием для вывода о постепенном оседа#
нии дружины по городам: «Князья начинают говорить о городовых
полках как о «своих» полках, а дружиной называть отряды, состав#
ленные из местного населения, не отождествляя их со своею личною
дружиною#двором»101 .
Дружина и бояре в XII веке сплошь и рядом называются по горо#
дам, которые они представляют: киевские (русские), владимирские,
белозёрские, новгородские, черниговские, новгород#северские и т.п.
243
А. Н. Поляков
Вот сообщение Ипатьевской летописи под 1147 годом: «Изяславъ же
бояры своя. и всю дроужину свою Кияне и ре имъ се есмъ съ братею
своею сгадалъ»102 . Под 1148 годом кияне называются «дружиной рус
ской» и «русскими силами»103 . В 1152 году Изяслав собирает «всю
свою дружину и поиде поима съ собою Вячьславль полкъ всь и вси Чер$
нии Клобукы и Кияны лутшии и всю Рускую дружину»104 .
Но если быть точным, так называемое оседание дружины по горо
дам, следовало бы отнести к более раннему времени, как минимум
началу XI века. В «Повести временных лет» под 1015 годом расска
зывается о том, как Ярослав Мудрый «седе вь дворе и пославъ к Новь
городьцемь … и позва к собе нарочитая мужа. иже бяху исьсекли
Варяги … и сече их»105 , а затем, когда узнал о смерти отца, «собравъ
избытокъ Новгородцевь. и речь… «о любимая дружино юже избихъ
вчера а ныне быша надобе… и речь имъ на вече…»106 . Совершенно оче
видно, что любимой дружиной, князь называет здесь новгородцев,
которых собрал на вече.
К этому времени относится и ещё одно любопытное сообщение
летописи. Когда о смерти Владимира Святославича узнал Борис,
отправленный с киевским войском навстречу печенегам, воины, ко
торые были вместе с ним, заявили: «се дружина оу тебе отня и вои.
поиди сяди в Кыеве на столе отне»107 . Он же не захотел, и дружина
ушла от него в Киев. В результате Борис остался со своими отроками
(военными холопами) и погиб. В самом деле, Борис не хотел под
нять руку на своего старшего брата, как об этом пишет христолюби
вый книжник, или ещё по какимто причинам он не сошёлся с «от
ней дружиной», только это решающим образом сказалось на его судь
бе. И, заметьте, «отня дружина» состоит в данном сообщении из ки
евлян — братьев тех, кого одаривал Святополк в то же самое время:
«Святополкъ же седе Кыеве по отци своемь и съзва Кыяны нача дая$
ти имъ именье… и не бе сердце ихъ с нимь яко братья ихъ беша с Бори$
сомь»108 .
Летописный текст, рассказывающий о Владимировых пирах, по
чти современных событиям 1015 года, также рисует дружину скорее
городскую, нежели княжескую. Здесь князь собирает бояр и мужей
по городам, они приходят на пир к нему во двор независимо от того
дома князь или нет. Владимир называет их своей дружиной, он, как и
Ярослав в Новгороде, любит её, с ней думает об уставе Земляном и о
ратях, с ней надеется добыть золота и серебра109 . Различий между
Владимировой дружиной и новгородской, с которой совещался Ярос
лав, практически никаких, разве что бояре, мужи, сотские и десятс
244
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
кие не называются здесь киянами. Хотя, скорее всего, имеются в виду
именно они.
Если учесть, что настоящие города на Руси появляются только в
X веке, и тогда же впервые обнаруживаются другие признаки циви
лизации — монументальные сооружения, письменность, производ
ство предметов роскоши110 — можно сделать вывод, что в действи
тельности бояре и «прочие мужи» вовсе не оседают по городам, а из
начально составляют городскую дружину.
Ряд источников свидетельствует, что под словом «дружина» на
Руси могли понимать не только войско. Для игумена Даниила дру
жина – это товарищи, которых он приобрёл, путешествуя по чужим
землям: «Обретохомъ дружину многу, — пишет игумен в своём «Хож
дении», — идущю въ святый градъ Иерусалимъ, и пристахомъ къ дру
жине той»111 . В дальнейшем он называет её «русской дружиной». У
новгородца Миши, согласно «Житию Александра Невского», тоже
была дружина, под которой нужно понимать его товарищей: «Съй
[Миша] пеш с дружиною своею натече на корабли и погуби три ко$
рабли Римлян»112 . «Своей дружиной», согласно летописи, древляне
обозначили «лучших мужей», отправленных в Киев к Ольге113 . «Дру
жинами», скорее всего, назывались и артели строителей, кочевавшие
из одного города в другой114 .
Русская Правда, в статье №5 Пространной редакции отождеств
ляет «дружину» и «вервь»: «Будеть ли головник их в верви, зан(е) к
ним прикладываеть, того же деля им помагати головнику, … а в 40
гривен ему заплатити ис дружины свою часть»115 . Есть основания
полагать, что вервь теснейшим образом связана с городской общи
ной. Ещё В. О. Ключевский отмечал: «В 21й статье Академического
списка Русской Правды читаем, что Изяслав взял с дорогобужцев 80
гривен за убийство его старого конюха. Дорогобуж – небольшой го
родок в Киевской земле. Значит, под вервью разумеется здесь город
… городской мир или община» 116 . Статья №3 Русской Правды
(Простр. ред.) «об убийстве», предписывая платить штраф верви, в
которой «лежит голова», без сомнения, понимает её как организацию
повсеместную, распространённую как в деревнях, так и городах. Если
бы вервь была явлением исключительно сельским, как о ней часто
думают, пришлось бы признать, что и разбои, и ссоры, и пиры, и тому
подобное были только в древнерусских сёлах. В пользу существова
ния городских вервей говорят данные берестяных грамот. Вот, на
пример, грамота XII века №115. Часть её не сохранилась. Читается
только следующий текст: «От Прокошь къ Ньстьроу. шьсть гр(ивен)
245
А. Н. Поляков
плати, а вире не плати, а дом и …»117 . А. В. Арциховский предлагает
такой перевод: «От Прокши к Нестору. Шесть гривен плати, а виры
не плати…». «Думаю, — писал Л. В. Черепнин, — что казус, отражён
ный в грамоте №115, может быть прояснён на основе статей 4 и 5
Простр. ред. Русской Правды, посвящённой “дикой вире”»118 . В со
гласии с законом Нестор и Прокша и ещё ктото, делят необходимую
к выплате сумму по шесть гривен на каждого, т.е. по 1/6 части от ого
ворённой в Русской Правде. Следовательно, перед нами вервь, в ко
торой состояли участники переписки, их 6 или 7 домохозяев и все
они — новгородцы, т.е. горожане119 . «Представленные в этих грамо
тах [№115 и №118] имена, — отмечает А. А. Зализняк, — Прокша,
Дмитр и Жироч... (Жирочка?) — встретились также в целом ряде гра
мот Людина конца того же или довольно близкого времени: Прокша
— в № 664 и 713, Дмитр — в № 735, 776, 839, 846, Жирочка — в № 851.
Совпадение имён и сходство тематики грамот даёт некоторые осно
вания предполагать, что мы имеем здесь дело с одними и теми же
лицами и что письма № 115 и 118 пришли в Неревский конец из
Людина конца»120 .
Если всё это так, не вызывает особых затруднений и толкование
ещё одной фразы, содержащейся в Русской Правде: «О заднице бо
ярьстеи и о дружьнеи. Аже в боярех любо в дружине, то за князя
задниця не идеть…». (Ст.91.Пр.р.) А. Е. Пресняков полагает, что речь
идёт об отмене порядка, прежде бывшего обычным: наследство дру
жинников шло князю при отсутствии сыновей121 . С ним полностью
солидарен и советский историк Б. Д. Греков, он пишет: «Нет ника
ких сомнений, в том, что был период в истории дружины, когда она
находилась на княжеском иждивении, пользовалась и его землёй на
праве бенефиция, т.е. пожизненно. Совершенно понятно, что при этих
условиях не могло быть и речи о праве наследования дружинника»122 .
Перед нами ещё один пример, когда факты, взятые из европейской
истории, без какихлибо обоснований переносятся на русскую почву.
Неправильная установка приводит к неверному толкованию. Значе
ние двух статей Русской Правды — 90й и 91й — нужно понимать
иначе: наследство смерда, который не входил в городскую общину, в
случае отсутствия наследников по мужской линии, идёт князю, а на
следство бояр и других членов дружины — нет. Обязанностью князя
было хранить то, что принадлежит всем вместе — это имущество смер
дов и сами смерды. Горожан очень сильно раздражало, когда князь
это плохо делал. Как известно, «неблюдение смердов» – одно из се
рьёзных обвинений, предъявленных новгородцами в 1136 году кня
246
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
зю Всеволоду123 . Но то, чем владели члены городской дружины — их
исключительное право, и пока было, кому передавать накопленное
имущество, князь не должен был вмешиваться в порядок наследова
ния. Этот правовой обычай, видимо, справедлив и для X века. Неза
висимость бояр и дружины этого времени, способность навязывать
князю свою волю, право быть представленными на переговорах с
Византией своими, отдельными от княжеских, послами, должно
иметь определённую почву, в том числе, и, прежде всего, материаль
ную – сёла и движимое имущество, которое естественно должно ос
таваться в боярском и дружинном роду. В обратном случае совершен
но непонятно заигрывание князей перед ними и потакание их жела
ниям. Когда же, если не в X веке, существовали все эти пресловутые
бенефиции? Неужто в IXм – когда следы дружинных отношений на
Руси практически не прослеживаются?
Под 1068 годом в летописи есть текст, который неизменно вызы
вал затруднения исследователей «людье кыевьскии прибегоша Кыеву
и створивше вече на торговищи … и реша поидемъ высадимь дружину
ис погреба и разделишася на двое и половина ихъ идее кь погребу а по$
ловина иде по мосту сии же идоша на княжь дворъ Изяславу седящю
на сенях с дружиною своею и начаша претися сь княземь …»124 . Что
за дружину собирались «высадить» из погреба киевляне вместе с
князем Всеславом, и какое отношение она имеет к той, что сидела с
Изяславом на сенях? М. Н. Тихомиров считал, что «дружина», кото
рую собирались освободить киевляне – горожане, выступившие про
тив Изяслава раньше125 . Подобным образом рассуждал и В. В. Мав
родин: «Перед самым восстанием имело место какоето столкнове
ние между киевлянами и Изяславом, и какието киевляне по кня
жескому приказу были заключены в темницу…» 126 . По мнению
Л. В. Алексеева речь идёт о полочанах – дружинниках Всеслава127 .
Б. А. Рыбаков не исключает ни того, ни другого128 . И. Я. Фроянов
склоняется к точке зрения Л. В. Алексеева. «Двор, действительно,
скорее всего, принадлежал лицам некиевского происхождения, –
пишет он, – тяготевшим к подворью полоцкого князя. Но этот при
зыв соответствовал и настроению киевлян, почему и был ими сразу
подхвачен»129 . На самом деле, перед нами две части Киевской город
ской дружины, одна из которых стояла за Всеслава, а другая за Изяс
лава. Ситуация очень хорошо знакомая по новгородской истории, где
образование княжеских «партий» явление хорошо известное.
В переписке новгородцев понятие «дружина» не раз встречается
как объединение горожан — часть большой общины Новгорода. Най
247
А. Н. Поляков
денная в 90е годы XX века берестяная грамота №724 показывает,
что выражение «братья и дружина», известное по «Слову о полку
Игореве», было принято среди горожан: «От Савы покланянее къ бра
тьи и дружине…»130 . В. Л. Янин замечает: «Уже из первой строки
нашей грамоты стало ясно, что это была не литературная, а реальная
формула»131 . Часть городской общины подразумевается и в грамоте
№109 (кон. XI – нач. XII веков): «Грамота отъ Жизномира къ Мико$
уле. Коупилъ еси робоу Плъскове. А ныне мя въ томъ яла кънягыни. А
ныне ся дроужина по мя пороучила…»132 .
Некоторые письма древних новгородцев, позволяют уточнить
наши представления о дружине. В берестяной грамоте №850, най
денной в 1998 году, говорится: «Покланянье от Бъръза и отъ Поуте
ши и отъ въхое дроужине къ Петръкоу Се еси въдале землю н[а](мъ)
… и Святопъ(лъ)къ а ныне п…»133 . Грамота рисует дружину Путьши и
Борзы не просто как общину, а как объединение землевладельцев.
Итак, изначальная связь дружины с городом, вечевой способ при
нятия решения и собственное значение этого слова (община, воинс
кое братство) позволяют предполагать, что основной смысл слова
«дружина» — объединение равных друг другу людей или круг лиц,
связанных между собой узами братства (побратимства). В первую
очередь — это относится к городу как основной социальной единице.
Иначе говоря, дружина — это «городская община» или её часть:
вервь (коллектив землевладельцев), сотня, конец и т.п. Помимо этого
под дружиной могли понимать, конечно, и городское войско, и ок
ружение князя (состоящее из тех же горожан), любую артель и про
чие объединения подобного рода (путешественников, паломников,
купцов).
Летописи знают и расширенное значение слова «дружина», охва
тывающее жителей нескольких городов. «Оуведавше же смерть кня$
жу Ростовцы и Сужьдальци и Переяславци и вся дружина от мала до
велика съехашася к Володимерю»134 . И. Я. Фроянов справедливо за
мечает по поводу данного текста: «…дружина здесь – суммарное на
звание ростовцев, суздальцев и переяславцев»135 . Под 1148 годом в
Ипатьевской летописи дружиной называются киевляне и смолняне,
которые ходили с Изяславом и ростовцами к Чернигову136 .
Выражения «отня дружина» или «моя дружина», которые часто
встречаются на страницах летописи, отражают иные отношения, не
жели те, что мы привыкли подразумевать. Князь, сидевший на Киев
ском столе, собирал вокруг себя бояр и других мужей, которые со
трудничали с ним, были его «другами»137 , т.е. братьями по оружию,
248
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
кругом его товарищей. Вместе они управляли городом и волостью, и
князь стремился удержать их за собой. «Мои бояре» в устах князя —
это те, которые «со мной», а не те, которые «служат мне». Так же, как
современное выражение «мои друзья» вовсе не подразумевает лю
дей, которые находятся у меня в услужении или выражение «моя
родина» не означает, что это земля мне принадлежит как собствен
ность. Скорее наоборот — это та земля, которой принадлежу я, не как
собственность, конечно, а как человек, родившийся здесь. Поэтому
постоянные ссылки А. А. Горского на слова летописца «его бояре»
или «его дружина» как доказательство служебной сущности бояр
ства не могут быть приняты138 .
Таким образом, бояре в Древней Руси действительно составляли
основу дружины, но не в смысле «княжеского двора» или «княжес
кого войска», а в значении городской общины.
Деление бояр на «великих» и «меньших» объясняется редко.
В. О. Ключевский считает «великих бояр» представителями старшей
княжеской дружины, а «меньших» — младшей139 . С. В. Юшков пола
гает, что это деление не типично для Руси и было заимствовано со
ставителями или переписчиками «Устава Ярослава» из болгарского
права140 . В. Л. Янин под «меньшими боярами» понимает часть фео
даловвечников, лишённую права участвовать в высшем городском
управлении141 . О. В. Мартышин отрицает существование «меньших
бояр» как таковых142 .
Первое, что можно предположить — «меньший боярин» означало
«менее состоятельный», как это было принято в более позднее время
по отношению к самым разным социальным слоям. В этом случае
«меньшие бояре» значит обедневшие, что могло бы рассматриваться
как отражение процесса имущественного и социального расслоения
боярства. Однако упоминание «великих бояр» в договоре с греками
911 года, косвенно указывающее на существование и «невеликих» (т.е.
«меньших»), как и «вышгородские болярцы», помещённые в лето
писи под 1015 годом, не позволяют об этом говорить утвердительно
и, более того, заставляют предполагать изначальное их существова
ние. Получается «меньший боярин», прежде всего «менее знатный»,
«менее властный», «имеющий меньше прав». Что же делало его та
ким? Если это не имущество, то, скорее всего, происхождение. Клю
чом к разгадке, как мне кажется, является упоминание «вышгородс
ких болярцев» (боярцев)143 — буквально «малых бояр» или, иначе,
«меньших». Вышгород – пригород Киева. Вероятно, «меньшими бо
ярами» называли тех, кто составлял основу пригорода и попадал в
249
А. Н. Поляков
результате в подчинение бояр старшего города. Отсюда их правовая
ущербность по отношению к «великим боярам», т.е. боярам главного
волостного города и боярский статус как таковой по отношению к
жителям собственного города. Становится понятным и редкое упо
минание такого деления бояр, ведь оно имеет смысл только во внут
ренних отношениях города и пригорода, почти не отразившихся в
источниках. Подобным образом объясняет природу вышгородских
болярцев и В. В. Пузанов. Он пишет: «Как младший город не вполне
город, а пригород, так и его бояре, не вполне бояре, а болярьце»144 .
Помимо бояр привилегированное положение имели гриди и ог
нищане. Гриди с трудом поддаются толкованию. Обычно, как и бояр,
их относят к числу княжеских дружинников. С. М. Соловьёв пони
мал под гридью небоярскую часть дружины. «Гридь», «гридьба» оз
начает, по его мнению, «сборище», «толпа», «дружина». Опираясь на
И. И. Срезневского, он считал слово «гридь» славянским по проис
хождению145 . В. О. Ключевский производил его от скандинавского
«grid» – дворовая прислуга. По его мнению, гридьба – это собира
тельное название младшей дружины, то, что впоследствии стало на
зываться «двор» или «слуги» 146 . Современный исследователь
П. С. Стефанович относит гридей к так называемой «большой дру
жине». По его мнению, она существовала на Руси с начала X до рубе
жа XI–XII веков и представляла собой военный отряд, который от
личался от таких же отрядов бояр большими размерами147 .
Гриди (гридьба) действительно связаны с военным делом. Древ
нерусское слово «гридити» переводится как «служить в войске»148 .
В летописях «гриди» упоминаются в одном ряду с «огнищанами» и
«купцами». В Новгородской Первой летописи, под 1166 годом чита
ем: «прииде Ростиславъ ис Кыева на Лукы, и позва новгородци на по$
рядъ: огнищаны, и гридьбу, и купце вятьшии»149 ; под 1195 годом: «…по$
зва Всеволод новгородцевъ на Черниговъ, на Ярослава и на все Олгово
племя; и новгородци не отпрешасе ему, идоша съ княземъ Ярославомъ
огнищане и гридба и купце»150 . Гриди, согласно летописи, были полу
чателями дани, собираемой князем: «Ярославу же сущю Новегороде и
оурокомь дающю Кыеву две тысяче гривне от года до года, а тысячю
Новегороде гридемъ раздаваху [т.е.1/3 часть.]»151 . Однако, и в пер
вом, и во втором летописном сообщении речь идёт о горожанах, а не
о княжеском дворе. И Ростислав в 1166 году, и Всеволод в 1195 –
зовут на поряд или в поход новгородцев, а не дворовых слуг. Допус
кает такое же толкование и текст о Ярославовой дани. В рассказе о
Владимировых пирах гриди приходят к Великому князю на двор на
250
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
ряду с боярами, сотскими и десятскими152 . Стало быть, и здесь гово
рится о жителях города, в данном случае, Киева. Или вот ещё одно
сообщение, где под гридью имеются в виду горожане: «… и сташа
рушане, и засада, огнищане и гридба, а кто купець и госте…»153 .
В статьях Русской Правды гридин упомянут вместе с русином,
купчиной, ябетником, мечником, изгоем и словенином. (ст.1.) В Крат
кой редакции его положение не отличалось от остальных, и за убий
ство гридина полагался такой же штраф, как и за любого свободного
человека. В Пространной редакции гридин отделён от «княжих му
жей» – тиуна княжеского или тиуна огнищного и конюшего, и при
равнен всё к тому же русину, а также купцу, мечнику, изгою и слове
нину, при этом, к ним добавились – тиун боярский, княжеский по
вар, княжеский отрок и ещё княжеский конюх. Получается, гриди
совершенно неотличимы от обычных свободных людей и части кня
жеских холопов – отроков. Под боярским тиуном тоже может подра
зумеваться холоп, хотя и не всегда. Даниил Заточник намекает на
судьбу человека, поступившего на службу к боярину: «Лучше бы ми
нога своя видити в лыченицы в дому твоём, нежели в черлене сапозе в
боярстем дворе… Нелепо у свинии в нозрех рясы златы, тако на хо
лопе порты дороги…»154 . Боярский тиун упоминается в статье №66
Пространной Правды в качестве лица, который мог быть послухом в
случае отсутствия свободного человека. Ссылаясь на эту статью,
И. Я. Фроянов называет боярского тиуна высшим разрядом холо
пов155 . Смысл первой статьи Пространной Правды в стремлении вы
сокими штрафами оградить княжеских людей от посягательств со
стороны остального населения. Штрафы за княжеского отрока под
няты до уровня виры, платившейся за убийство свободного – 40 гри
вен. То же самое – за боярского тиуна, который был тоже из разряда
зависимого населения, а за тиунов княжеских – может быть по ста
тусу свободных людей или временно потерявших свободу (на время
службы), а может и настоящими холопами – штраф в два раза боль
ше, чем за свободного людина.
Согласно «Слову Даниила Заточника», служба князю, да и служ
ба вообще воспринималась на Руси как рабство: «Зане князь щедр
отец есть слугам многим… Доброму бо господину служа дослу
жится слободы, а злу господину служа дослужится болшей робо
ты»156 . Служилые люди типа тиунов, видимо, жили неплохо – пили
с князем мёд, а не воду, ходили в красивых и богатых одеждах, как
говорит Даниил Заточник в «черлене сапозе», выступая от имени
князя на суде, злоупотребляли своим положением, но «холопье имя»
251
А. Н. Поляков
лишало их главного — свободы. Многие простые люди шли в холо
пы, выбирая сытость вместо свободы, но, скорее всего, в безвыход
ной ситуации, как Даниил Заточник.
Гридин, как видно из сравнения первых статей Краткой Правды и
Пространной, сохранял изначальный статус свободного человека –
вира за гридина как была 40 гривен, так и осталась. Значит, его поло
жение служилого человека можно поставить под сомнение. Тем бо
лее что гриди, судя по летописным статьям, отмеченным выше, были
частью городской общины, так же как и бояре, и купцы, и сотские, и
десятские. Возможно, гриди – простые воины – небоярская часть
городской общины, сотрудничавшая с князем и помогавшая ему в
административных и военных делах. Ведь князья – вспомним Рос
тислава, собиравшего гридьбу на поряд в 1166 году или Всеволода,
звавшего их в поход на Чернигов в 1195 году – не приводили с собой
гридьбу (как было бы, если б они составляли так называемую млад
шую дружину князя), а собирали гридьбу в городах, в которые при
ходили править. Значит, гридьба – часть городской, а не княжеской
дружины. Ярослав Мудрый тратил на гридьбу 1/3 часть собиравшей
ся дани, но из этого нельзя делать вывода об их служилом положе
нии. Всё это можно понять иначе — князь раздавал имение, чтобы
привлечь на свою сторону или потому, что обязан был отдавать –
гридьба как часть городской общины являлась адресатом дани. Гри
ди, как и бояре, ходили с князем в походы – они были воинами, они
пировали вместе с ним и боярами в его тереме, в помещении, назван
ном по их имени «гридницей». Как и бояре, они были его опорой, а
это достаточное основание, чтобы отдавать им часть поступлений в
казну. Гридьбу можно было бы сравнить с западноевропейским ры
царством, но не в социальном плане, – в этом они скорее расходятся,
чем сходятся – а в отношении военном, т.е. как и рыцари Запада, они
были профессиональными воинами. Во всяком случае, по происхож
дению. По социальному статусу гриди близки спартиатам – членам
спартанской городской общины, главным занятием которых тоже
была война.
Огнищане, названные летописцем вместе с гридями и купцами,
чаще всего толкуются как бояре, находящиеся у князя на дворовой
службе. «Огнищанин – писал С. М. Соловьёв, – некоторых списков
Правды совмещает мужа княжа и тиуна княжа других списков…[Он]
должен означать человека, который живёт при огнище княжеском,
домочадца,… его думца, боярина»157 . Согласно Соловьёву, слово «ог
нищанин» образовалось от слова «огнище» – «очаг», по тому же типу,
252
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
что и «дворянин» от «двора», и подразумевает человека причастного
к дворуогнищу, а не человека, имеющего своё огнище158 . Подобную
точку зрения высказывали М. Ф. ВладимирскийБуданов, Н. П. Пав
ловСильванский, А. Е. Пресняков, С. В. Юшков, Б. А. Романов и
другие исследователи159 . В. О. Ключевский полагал, что «огнище» это
«челядь» и предлагал понимать под «огнищанином» рабовладельцев
или иначе – класс, торговавший рабами160 . Л. В. Черепнин отмечал,
что понятие «огнищанин» включало в себя и занятых в управлении
дворцовым хозяйством княжеских слуг, и дружинников, имевших
административные поручения161 . По мнению Е. Н. Носова, «облик
огнищанина как княжеского дворецкого, управляющего хозяйством,
отчётливо вырисовывается из ряда статей Русской Правды»162 . Об
ращаясь к другому источнику — новгородскому «Уставу о мостах»,
он делает вывод, что «огнищане представляли собой социальную
группу новгородского населения, отличную от большинства бояр
города, и размещённую компактно в Славенском конце близ торга и
городской резиденции князя»163 . Своей особой ролью, по его мне
нию, они обязаны происхождением от членов княжеского огнища
двора164 .
Действительно, огнищане в Русской Правде соотносятся с княжи
ми мужами и за них, в отличие от гридей, полагался штраф в два раза
больше чем за любого свободного – 80 гривен, как и за тиуна княжес
кого и княжеского мужа вообще (ст.19.КП.; ст.1. ПП.; ст.12 ПП.). В то
же время, в летописи огнищане, подобно гридям и купцам, названы
новгородцами, а «Устав о мостах», позволяет установить ту часть го
рода, которую они занимали в Новгороде. Скорее всего, огнищанами
были члены городской общины, которые шли на службу в княжеское
огнищедвор и были высшими дворовыми слугами с административ
ными функциями. Огнищанами, может быть, называли и тех, кто вёл
происхождение от таких слуг.
С одним только, мне кажется, согласиться нельзя – огнищане вряд
ли были исключительно боярами. Размер виры (80 гривен) не может
служить основанием для такого утверждения. Если бы это было так,
то и под княжескими подъездными (ст.19. КП.) и конюхами (ст.23.
КП.), тоже следовало бы понимать бояр, за них ведь полагался такой
же штраф – 80 гривен. Бояреконюхи – это чтото уж совсем странное.
Может быть, некоторые бояре и шли на службу в княжеский двор –
подъездными, тиунами или конюхами, как знать (я лично в этом силь
но сомневаюсь), но ведь это вовсе не означает, что чуть ли не всякий
боярин обязательно княжеский человек – огнищанин, и тем более не
253
А. Н. Поляков
значит, что боярский статус связан со службой князю. На службу в
княжеский двор мог пойти любой свободный человек, как это отчёт
ливо показано в «Слове Даниила Заточника», и воспринималась та
кая служба как потеря свободы. Кроме того, можно было поступить на
службу и к боярину, и в материальном отношении человек, сделавший
это, ничего не терял, разве что служить князю было почётней, и боль
ше шансов было сохранить или приобрести свободу после службы. Всё
это не позволяет видеть в огнищанах обязательно бояр. Может быть,
совсем наоборот, огнищане – это почти всегда не бояре.
Нередко в источниках встречаются нарочитые мужи и лучшие
люди. Серьёзных расхождений в понимании их социального статуса
нет. В летописном «люди» практически все исследователи склонны
видеть обозначение свободного населения Руси. Различия существу
ют только в деталях. Н. М. Карамзин исключал из понятия «люди»
бояр165 . К. Н. БестужевРюмин — князя и дружину166 . В. О. Ключев
ский считал, что люди – это свободное население, «не состоящее на
службе у князя, а платившее подати»167 . Вне этого понятия были, по
его мнению, княжие мужи168 . В. И. Сергеевич видел в «людях» всё
свободное население 169 . В. В. Мавродин – только сельское 170 .
М. Н. Тихомиров – городское, игравшее существенную роль на вече
вых сходках171 . По мнению И. Я. Фроянова, «основное значение тер
мина «люди», «людье» – масса рядового свободного населения как
городского, так и сельского»172 .
Исконное значение слова «люди» (от корня «люд» – народившие
ся, растущие) – племя в своей совокупности173 . В древнерусских ле
тописях люди – всегда «свои», обычно трудоспособные и боеспособ
ные жители, самостоятельные, пригодные к любому делу мужи174 .
Чаще всего, это горожане (люди градские, люди киевские, новгород
ские, люди ростовцы, черниговцы175 и т.п.) «Лучший» и «нарочитый»
в применении к людину — показатель высокого социального стату
са. Это знатный, уважаемый и богатый человек. Согласно «Повести
временных лет», в 945 году княгиня Ольга просила древлян прислать
в Киев нарочитых мужей, которые чуть ниже называются летопис
цем «лучьшими» и эти мужи – «дерьжаху Деревьску землю»176 , т.е.
они находились на руководящих постах, управляли Деревской зем
лёй. В поздней «Повести о псковском взятии», включённой в Псков
скую Первую летопись, «лучшие люди» – обобщённое обозначение
посадника, бояр и остальных знатных псковичей177 .
Итак, ядро древнерусского общества (X – XIII вв.) включало в себя
бояр, гридей, огнищан и нарочитых мужей. Основа его структуры –
254
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
дружина (городская община). Богатые и знатные члены общины на$
зывались лучшие люди. Служилая часть – огнищанами.
Положение членов общины — степень их личной свободы, было
неодинаковым. Вероятно, статус человека зависел от ряда условий:
1) богатства (количества денег, скота, земли);
2) признания личной воли (права принимать решения за себя и
выражать своё мнение на общем собрании);
3) происхождения (родословной).
Последнее обстоятельство не должно удивлять. Древнерусское
общество, как и любое другое, не могло в одночасье избавиться от
родовых традиций, да и вряд ли стремилось к этому. «Новое» в древ
них обществах всегда зарождалось в проверенных веками, привыч
ных формах. Оно как бы утверждало: «Не думайте, что Я пришёл
нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить»
(Мф. 5:17.).
Отмеченные показатели фактически ставили членов общины на
разные ступени «цивилизованности». Очень рельефно это отражено
в былинах, где участники пира рассаживались только среди людей
своего социального круга, и иное место рассматривали как оскорбле
ние. Сам же пир являлся символом и выражением их общинного един
ства. Выше всех было положение бояр. Немалые состояния (сёла,
военная добыча, часть дани, доходы от ростовщичества), принадле
жавшие боярским родам, отмечаются самыми разнообразными ис
точниками и, как мне кажется, не требуют дополнительного обосно
вания. Спорным является только время появления боярского земле
владения. Лидерство бояр среди горожан в политической сфере, в
том числе в вечевых собраниях – явление хорошо известное. Гриди
— рядовые члены городской общины. Из того, что о них известно,
можно полагать, что главным преимуществом гридей было право
личной воли. Огнищане, хотя и могли быть богатыми людьми, их воля
ограничивалась положением слуги на княжеском дворе. Особеннос
ти социального статуса «нарочитых мужей», а, точнее, отличие их
статуса от положения гридей и огнищан, выявить на данном этапе
исследования не представляется возможным. Ниже, в параграфе о
социальной мобильности, мы вернёмся к этому вопросу.
Деление членов дружины (городской общины) на бояр, гридей и
огнищан, возможно, отражает и стадии её развития:
1) основание общины боярами;
2) присоединение к ней гридей на правах «младших братьев»;
3) выделение огнищан – служилых людей.
255
А. Н. Поляков
Кроме того, в состав городской общины входили купцы, обще
ственное положение которых, не позволяет включить их в состав со
циального ядра древнерусского общества. Их занятия и статус дос
таточно ясны. Источники знают вячьших, старейших, добрых и по
шлых купцов. Те из них, которые занимались торговлей с другими
странами, назывались «гостями». Известно, что купцы объединялись
в складчины (дружины) и торговали товарами определённого рода.
Одни из них — цветными металлами, другие — солью, третьи — ко
жами и мехом и т.д.178 Помимо того, они нередко воевали, совместно
с боярами, огнищанами и гридями. Наряду с ними, они также были
землевладельцами179 . Но социальный престиж купечества стоял ниже
всех перечисленных слоёв и связано это, по всей видимости, с тем,
что купцы занимались «неблагородным» и «неприличным» для сво
бодного человека делом — торговлей. С точки зрения людей того вре
мени, разумеется.
§3 Экономические основы
жизни социального ядра
В Киевской Руси, как и в любой земледельческой цивилизации, в
основе экономических связей лежали условия владения землёй.
Отношения между землевладельцами зависели от того, кому принад
лежало верховное право на землю. Крен, который был сделан в пользу
отношений между свободным и зависимым слоями древнерусского
общества, практически оставил без внимания особенности связей
внутри социального ядра древнерусской цивилизации. Точнее, осо
бенности эти замечались, но не осознавались или им не предавалось
должного значения. Советские историки наблюдали неразвитость
отношений вассалитета на Руси180 или отрицали его феодальный ха
рактер181 . С трудом находили условное землевладение. М. Н. Тихо
миров, целенаправленно искавший его, указал лишь на милостни
ков182 . И. Я. Фроянов по этому поводу заметил: «Если князь жало
вал своих слуг деньгами, оружием и конями, то от этого они феода
лами не становились»183 . О пожалованиях милостникам земли ис
точники ничего не сообщают184 . Боярство вообще выходит за рамки
такого рода отношений. Ещё в начале XX века А. Е. Пресняков пи
сал, что данных о княжеских земельных пожалованиях как источни
256
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
ке боярского землевладения нет185 . После десятилетий поисков, ко
торые предпринимали советские исследователи, в начале XXI века
столь же категорично заявляет И. Н. Данилевский: «Древнерусский
дружинник не получал за свою службу (и на её время) земельного
надела, который мог бы обеспечивать его всем необходимым»186 .
Пожалования, которые знают источники, касаются не земли, а дохо
дов. И. Я. Фроянов пишет: «…передача в кормление городов и сел
носила неземельный характер. Ведь передавалась не территория, а
право сбора доходов с жившего на ней населения»187 . П. С. Стефано
вич отмечает отсутствие клятвы верности князю со стороны бояр, а
ведь она была составной частью феодального договора в Западной
Европе188 .
Жизнь крупных древнерусских «феодалов» – бояр и князей – пред
ставлялась не совсем такой как в Западной Европе, даже совсем не
такой. В исторических трудах советского времени вместо иерархи
ческой лестницы они чаще всего образуют корпорации совершенно
иного рода, особенно если речь идёт о новгородских феодалах. При
этом социальноэкономический строй Новгорода не выделялся как
особенный. В. Л. Янин называл государственное землевладение в
Новгороде синонимом корпоративного боярского владения землёй189 .
О. В. Мартышин именовал новгородское государство коллективным
феодалом190 . К тому же, признавалось, что члены этих объединений
все вопросы, связанные с землёй, решали на вече, а это характеризу
ет данную корпорацию не иначе как землевладельческую общину.
А. А. Горский относил земельные владения X века к совместной (кор
поративной) собственности военнодружинной знати191 . А. В. Куза
говорил о древнерусском городе как о землевладельческой корпора
ции192 . Горожане «оказываются корпорацией землевладельцев, – пи
сал он, – которым в совокупности принадлежит территория горо
да»193 . По его словам, в этом кроется социальная основа городского
строя Руси194 . Поэтому древнерусский город нередко виделся совет
ским историкам коллективным замком крупнейших земельных маг
натов определённой округи195 . На Руси – это хорошо известно – вме
сто замков бояре и князья жили в городах. О связи древнерусского
«феодала» с городом писали даже такие столпы советской историог
рафии как М. Н. Тихомиров и Б. Д. Греков. М. Н. Тихомиров отме
чал, что в XI – XIII вв. «всюду появляется своё, местное боярство,
крепко приросшее корнями к определённому городу»196 . Б. Д. Гре
ков, говоря о картине, рисуемой древнейшей Правдой, а это XI век,
писал: «…мужирыцари связаны с мирамиобщинами, живут на их
257
А. Н. Поляков
территории, где и стоят их крепко сложенные хоромы…»197 . Общи
намир, по Грекову, – это то же самое, что и вервь, и то же, что и город.
Проанализировав Русскую Правду, он пришёл к выводу: «К отожде
ствлению верви миру мы получаем право прибавить ещё и «город»,
понимая этот термин в смысле городского округа, т. е. того же мира,
во главе которого стал город»198 . Б. Д. Греков признает и то, что в XI
– XII веках на Руси наблюдается пробуждение деятельности вече
вых собраний главных городов, решения которых были обязательны
для всей зависимой от них территории199 . Городобщина как ни стран
но – совсем не редкость в трудах советских историков. В существо
вании городских общин были убеждены М. Н. Покровский,
Я. Н. Щапов, А. В. Куза, В. А. Буров, Ю. Г. Алексеев и другие истори
ки, видевшие Русь феодальной, не говоря уже о И. Я. Фроянове и
А. Ю. Дворниченко, отрицавших наличие феодализма на Руси200 .
Итак, многие советские и современные исследователи, в том чис
ле сторонники феодализма, замечали такие особенности отношений
в социальном ядре Киевской Руси как корпоративное (по сути об
щинное) землевладение, отсутствие земельных пожалований боярам
со стороны князей и как следствие – условного владения землёй, от
сутствие (или слабую развитость) вассальных отношений между бо
ярами и князьями, связь князей и бояр с городами, существование
городских общин и усиление городов в эпоху раздробленности. Все
это совершенно не укладывается в понятие феодализма в «европейс
ком» смысле слова и, надо сказать, действительно существенно от$
личается от европейских порядков средних веков, т. е. реального фео$
дального строя.
В советскую формационную схему не вписывается и значитель
ный археологический материал. Древнерусский город не знал вели
чественных княжеских дворцов. Палаты князей по большому счёту
сравнимы с боярскими хоромами, а так называемый княжеский «за
мок», на самом деле то же самое, что и боярский загородный двор
(село) или же городской детинец. До нас не дошло ни единого соору
жения действительно дворцового характера, принадлежавшего кня
зьям, ни в целом виде, ни в остатках. Киевская Русь не оставила нам
ни одного княжеского дворца как памятника зодчества даже в воспо
минаниях современников. Кроме разве что архитектурного ансамб
ля в Боголюбово. Но и он, если посмотреть внимательнее, не являет
ся исключением. В летописи Боголюбово называется городом и срав
нивается с Вышгородом. «…Якоже Вышегородъ от Кыева. тако же и
Бълюбыи от Володимеря…»201 – пишет летописец. Имеется в виду, что
258
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
князь построил не замокрезиденцию в полном смысле этого слова, а
именно город, ставший пригородом Владимира, как Вышгород был
пригородом Киева. Посреди города христолюбивый Андрей поста
вил каменный храм (а не дворец!) и богато его украсил иконами, зо
лотом и прочими драгоценностями202 . Такую же бурную деятельность
он предпринял и во Владимире203 . Что же касается сооружения двор
ца – летопись об этом умалчивает. Княжеские постройки называют
ся здесь домом. Наряду с другими (боярскими) домами, после убий
ства Андрея его разграбили местные горожане204 . Археологические
раскопки, как и следовало ожидать, не выявили здесь величествен
ного княжеского дворца. Границы терема Андрея Боголюбского едва
различимы и вовсе не поражают своими размерами. Площадь кня
жеского терема в Любече составляла чуть больше 500 м2, т.е. значи
тельно меньше, чем один лишь Георгиевский зал Зимнего дворца в
СанктПетербурге205 .
Как известно, не было на Руси и замков. Наивной выглядит по
пытка объяснить их отсутствие особенностями природного ландшаф
та. Н. П. ПавловСильванский писал: «В удельной Руси не было зам
ков, потому что здесь не было гор»206 . Дело, конечно, не в том, что не
хватало холмов с крутыми и обрывистыми склонами, совсем нет –
дело в том, что они были заняты городами.
Крупнейшие древнерусские города имели структуру, характерную
для полисов. Ядром Киева – метрополии всех русских городов, были
мощные укрепления городов Владимира и Ярослава, располагавших
ся на крутом, изрезанном оврагами берегу Днепра. «Почти в центре
последнего размещалась площадь с огромным Софийским собором
и митрополичьим двором – местом вечевых собраний киевлян»207 . В
основе уличной планировки были сквозные магистрали, шедшие
вдоль и перпендикулярно Днепру. Они связывали воедино три глав
ных общественнополитических и экономических центра города: ве
чевую площадь, которая, судя по летописи, была оборудована специ
альными скамьями для участников веча208 , княжеский двор и торг с
гаванью209 . Подобным образом были устроены Новгород, Смоленск,
Владимир на Клязьме и другие крупные города.
Это придаёт совсем иной вес и значение некоторым давно извест
ным письменным источникам. Особое место среди них принадлежит
грамоте Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову
монастырю (1134 г.). Судя по сведениям грамоты, именно город на
Руси являлся верховным собственником на землю. «Се езъ князь
Изяславъ Мьстиславичь, – говорится в документе, – по благослове$
259
А. Н. Поляков
нию епискупа Нифонта, испрошавъ есми у Новагорода (выделено
мною. – А. П.) святому Пантелеимону землю село Витославиць и
Смердъ210 и поля Ушьково, и до прости…»211 . И. Я. Фроянов видел в
этом сообщении свидетельство прав веча по распоряжению государ
ственными финансами и земельным фондом, поскольку «испросить»
пожалование Изяслав мог только на вече212 . В совместной работе с
А. Ю. Дворниченко он говорит определённее: «Мы полностью соли
дарны с В. Л. Яниным в том, что жалуемые князем монастырю земли
и люди являлись собственностью новгородского государства, или
городской общины в лице веча»213 . Однако, считая смердов несво
бодным населением, Фроянов и Дворниченко исключают из числа
пожалования, так называемые черные земли, которые, по их мнению,
были собственностью крестьянских общин. Иначе говоря, новгород
ской городской общине они оставляют права только на земли за пре
делами черных волостей214 . Правда, не совсем понятно, что это были
за земли. В. Л. Янин, напротив, полагает, что речь идёт именно о фон
де черных земель, который на основании данной грамоты он считает
корпоративной боярской собственностью215 , поскольку к участникам
веча он относит только усадьбовладельцев и в первую очередь бояр.
Как бы то ни было, передаваемые князем земли выглядят здесь
как общественное поле (ager publikus), над которым стоит верховное
право города. Грамота показывает: кому бы эти земли ни принадле
жали, новгородская община могла изъять их и передать другому.
Следовательно, община города была верховным собственником зем
ли, независимо от того находилась она в частном, совместном или
общем владении.
Данные грамоты Изяслава 1134 года подтверждаются летописны
ми источниками. Под 1279 годом в Новгородской Первой летописи
находятся сведения, отражающие схожую ситуацию: «Испроси князь
Дмитрии у Новагорода поставити собе город Копорью…»216 . Любо
пытные факты содержатся в сообщении Ипатьевской летописи 1150
года. Это было время, когда шла борьба за Киев между Юрием Дол
горуким и Изяславом Мстиславичем. В Киеве вначале укрепился
Изяслав, но затем он потерпел поражение от Владимира Галицкого,
который стоял на стороне Юрия. И вот Изяслав Мстиславич замеча
ет, как одни киевляне плывут в насадах к Юрию, а другие перевозят
суздальцев через реку и уезжает во Владимир Волынский. Часть ки
евлян ушла вместе с Изяславом. Им он и сказал: «Вы есте по мне из
Рускы земли вышли своихъ селъ и своихъ жизнии лишився…»217 . Сло
ва эти не раз привлекались исследователями для подтверждения
260
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
мысли о существовании боярского землевладения218 . И. Я. Фроянов
рассматривал их как доказательство общности хозяйственных и по
литических интересов бояр и князей. «…Судьба князя, – пишет Фро
янов, ссылаясь на данный текст летописи, – судьба бояр. Потеря кня
зем волостикняжества означала утрату его боярами доходов, посту
павших от населения в виде различных кормов…»219 . Волостные сбо
ры (корм) Фроянов видит здесь в слове «жизнь»220 . Надо заметить,
что такое толкование этого слова не единственное. А. П. Толочко,
например, считает «жизнь» аналогом западноевропейского «аллод»,
т. е. под «жизнью» он понимает отчуждаемое наследственное владе
ние221 . Как бы то ни было, кроме доходов, если принимать точку зре
ния Фроянова, киевляне, ушедшие из Киева, потеряли и свои земель
ные владения – сёла. Если следовать за Толочко, данный факт стано
вится ещё более выпуклым и очевидным. Но мне хотелось бы обра
тить внимание на другое. Киевляне лишились сёл, когда покинули
свой город, решив разделить свою судьбу с участью любимого князя.
Частное землевладение здесь оказалось тесно связанным с вер
ностью своему городуобщине, а не князю, что ложится в ту же
плоскость отношений, которая выясняется на основе новгород
ской грамоты 1134 года. Кроме того, из этого сообщения становит
ся ясно, что система отношений, выявленная на основе грамоты Изяс
лава, не является особенностью Новгорода. В связи с чем, новгород
ские материалы, гораздо более многочисленные, приобретают осо
бое значение. Новгородская Первая летопись знает примеры, когда
городская община лишает земли своего члена за определённые про
винности. Под 1209 годом стоит сообщение о том, как после неудач
ного похода новгородцы собрали вече и подвергли остракизму свое
го посадника Дмитра, обвинив его во всевозможных грехах. Среди
прочего новгородцы «житие ихъ [Дмитра и Мирошки] поимаша, а
села ихъ распродаша и челядь, а скровиша ихъ изискаша и поимаша
бещисла, а избытъкъ розделиша по зубу, по 3 гривне по всему горо
ду…»222 (выделено мною. – А. П.).
В источниках можно найти и факты пожалования земли со сторо
ны города. В духовной Остафия Ананьевича конца XIV века есть та
кие строки: «А что Новгородъ пожаловалъ отца моего и меня и далъ
грамоту на Волжане, и в томъ у отца моего и у мене купилъ Алек$
сандръ посадникъ четвертую чясть…»223 . Как видно из документа,
совладельцы – отец и сын – получили от Новгорода довольно широ
кие права на землю, вероятно, прежде находившуюся в распоряже
нии веча. Часть своего участка они продали раньше, теперь же, как
261
А. Н. Поляков
следует из дальнейшего текста, один из них завещает свою долю. Важ
но отметить один существенный момент. Земля была продана не на
сторону, а другому новгородцу. Исследователи отмечают – и скорее
всего это так – закон ограничивал куплюпродажу земли в Новгоро
де пределами новгородской землевладельческой общины, по край
ней мере, в XIII – XV веках224 . Пожалование, равно как и ограниче
ние оборота земли рамками городской общины, однозначно говорит
о верховном праве города на землю.
Пожалование со стороны городской общины, вероятно, имеется в
виду и в сообщении новгородского летописца под 1436 годом: «Того
же лета послаша новгородци на отвод земли на Бежичкыи верхъ по
садникъ Григории Кюрилович… а князь великои своих бояръ не посла,
ни отцины новгородчкои нигде же новгородцом не отведе, ни исправы
не учини»225 . Городское пожалование позволяет усматривать здесь,
вопервых, то, что в качестве действующего лица обозначен посад
ник – полномочный представитель новгородской общины, вовторых,
то, что действует он не сам по себе, а на основании поручения новго
родцев, т. е. по решению веча, втретьих, то, что целью поездки посад
ника является обвод земли, т. е. определение границ земельных уча
стков. При этом подчёркивается, что князь в этом мероприятии не
участвовал и отчины новгородские не раздавал. Это также свидетель
ствует в пользу того, что правом на распоряжение земельным фон
дом Новгородской земли обладала только городская община.
Практика городских пожалований отражается и в грамоте новго
родского веча сиротам Терпилова погоста, датируемая началом XV
века. В ней речь идёт не о земельной даче, а определении размера
поралья и потуга. Тем не менее, в грамоте запечатлено и верховное
право города закреплять земельные угодья за тем или иным владель
цем: «А цемъ владелъ Савелии Григорьевичь и его братья, землею и во$
дою, и лесы, и полешими месты солоными в Унскои губе, и всякими ло$
вищами, и имъ темъ владети и детямъ ихъ»226 . Здесь город выступает
как гарант земельного права Савелия и его братьи и, не исключено,
как источник этого права.
Косвенно о городских пожалованиях могут говорить и названия
земельных угодий, образованные по способу приобретения. Среди
них древнерусские источники знают «жребий», «отчину», «добыток»,
«куплю» и некоторые другие227 (в духовной Остафия Ананьевича
кроме «пожалования» перечисляются «отчина», «дедина» и «купля»).
Особое внимание в данном случае привлекает «жребий». В новго
родских берестяных грамотах и сопутствующих археологических
262
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
материалах «жребий» в значении земельного надела встречается, на
чиная с XI века. Во время раскопок 1999 года было найдено сорок
деревянных цилиндровбирок от мешков, предназначенных для сбо
ра дани. На цилиндре под №35 (конец XI века) обнаружена надпись:
«Жеребино Е [5]». Переводят как «собранное по жеребьям (участ
кам)»228 . В грамоте №390 (1281 – 1299 гг.) находим пример раздела
земли по жеребьям: «Бологожь 2 жеребья. Козьлеско, Плутьць 2 же$
ребья. Во Подогореи плисина 2 жеребья… А Бориславу доругая сторо$
на Нетьца по Цьрьтово руцьи и до вьрховья…»229 На основе грамоты
№477 (вт. пол. XIV в.) можно составить представление, какие земли
могли входить в жеребья: «Поклоно Ане от Микыфора з Дорофеева
жеребья (выделено мною. – А. П.). Что еси дала пожню в Быко(в)$
щине, Шюего отимаеть, другую Ошпоко. Землици мало, а пожни оти$
мають. Ничимь способити, не оче и седети. А ныне даи ми то место
Быковщину»230 Здесь Дорофеевым жеребьем называется «землица»
(видимо, пашня – «орамая земля»231 ) и пожни – сенокосные угодья
в районе Быковщины – урочища, которым изначально, по жребию,
владел некий Дорофей. Микифор приобрёл земельный надел у Анны,
направился туда, но столкнулся с тем, что соседи не признали его
права на участок. В грамоте он просит Анну прислать ему докумен
ты, подтверждающие совершенную между ними сделку. Конечно,
слово «жребий» было многозначным. Но в значении земельного уча
стка оно подразумевает вполне определённую вещь: то, что получе$
но в результате раздела по жребию. Раздел мог осуществляться сре
ди совладельцев. Но мог происходить и среди всех членов городской
общины. Примеры такого рода известны в истории. На определён
ной стадии развития землевладельческая община города нередко осу
ществляет всеобщий передел земли и жеребье в этом случае означает
землю, полученную в результате такого передела. Возможно, жреби
ями называли и первоначальные наделы, полученные в момент воз
никновения общины. Если так, и в том, и в другом случае перед нами
ещё одно свидетельство верховной собственности города на землю.
Любопытно, что древнерусское «жеребье» полностью совпадает с
названием земельного надела в древнегреческих полисах, где владе
ния граждан назывались клерами, то есть, тоже жребиями.
В совокупности все перечисленные источники показывают, что
городская община полностью распоряжалась всем земельным фон
дом города и волости: она могла дать землю, изъять её или ограни$
чить права владельца на использование земельного надела. Крупные
собственники земли, включая князей и бояр, находились внутри этой
263
А. Н. Поляков
системы и по отношению друг к другу преимуществ не имели. Это,
кстати, делает совершенно безнадёжным поиск вассалитета и земель
ных пожалований боярам со стороны князей и, следовательно, прак
тически не оставляет шансов обнаружить на Руси условное земле
владение феодального типа.
Известные науке источники, говорящие о княжеских пожаловани
ях, данным фактам не противоречат. В Жалованной грамоте князя
Мстислава Владимировича и его сына Всеволода новгородскому Юрь
еву монастырю говорится: «Се азъ Мьстиславъ Володимиръ сынъ дьржа
Русьску землю, въ свое княжение повелелъ есмь сыну своему Всеволоду
отдати Буице святому Георгиеви съ Данию, и съ вирами, и съ прода
жами…»232 . А. Е. Пресняков понимал это сообщение так, будто пред
метом пожалования были земли с населением и административносу
дейскими правами и доходами над ним233 . Для Б. Д. Грекова это ещё
один факт, говорящий о развитии в Киевской Руси частного земле
владения234 . В. Л. Янин утверждает, что пожалование было совершено
из состава княжеского домена235 . Однако установлено, что Буице и
после этого пожалования оставалось в собственности новгородской
городской общины. «И в XV веке, – пишет тот же В. Л. Янин, – в пользу
государства [города]… с Буице идёт «петровщина», в силу чего и сами
вотчинные крестьяне в глазах государства [городской общины]… ос
таются «чернокунцами»»236 . В писцовых грамотах Буице обозначает
ся формулой: «волость, что бывала Юрьева монастыря»237 . Из догово
ра князя Казимира с Новгородом (1440 – 1447 гг.) выясняется, что
Буице время от времени отнималось у монастыря и отдавалось в дру
гие руки238 . Думаю, правы те исследователи, которые утверждают, что
Мстислав и Всеволод в 1130 году жаловали на самом деле не землю, а
свои доходы с Буице239 . В силу чего грамота не может быть признана
актом земельного пожалования со стороны князя. Но даже если бы
она была таким актом, пожалование церкви не исключает верховной
собственности города на землю. Князь мог подарить своё собственное
село, так же как это делали бояре, и другие горожане. Как, например,
Варлаам: «Се въдале Варламе святому Спасу землю, и огородъ, и лови$
ща рыбьная и гоголиная, и пожни…»240 . Это данная Варлаама Спасо
Хутынскому монастырю, датируемая 1192 годом. Подобное распоря
жение сделал и Климент в 1270 году241 . Эти пожалования не лишали
возможности город в случае чего посвоему распорядиться этой зем
лёй. Судьба Буице наглядно это демонстрирует.
Существование верховной собственности на землю городаобщи
ны предполагает, что частное, и совместное землевладение на Руси
264
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
было обусловлено принадлежностью земельных собственников к го
родской общине. А отношения между собственниками земли строи
лись на основе равноправия.
§4 Социально"экономический
уклад
Основной хозяйственной ячейкой социальноэкономической си
стемы в Киевской Руси было село. В «Повести временных лет» село
упоминается уже в начальной недатированной части: «…Радимичи и
Вятичи и Северъ одинъ обычаи имяху… браци не бываху въ них и игри$
ща межю селы (выделено мною. – А. П.) схожахуся на игрища на пля$
санье…»242 . По мнению И. Я. Фроянова, в данном отрывке говорится
о виде поселения, преобладавшем у восточных славян до образова
ния Руси243 . На мой взгляд, не обязательно так. «Село» здесь может
означать не посёлок, а пашню или поле. Известно, что народ в более
позднее время сходился на языческие игрища на улицах и полях , а
речь у летописца идёт именно о языческих игрищах. Скорее всего,
летописец имел в виду праздник, который в христианские времена
выпадал на день Аграфены Купальницы — 23 июня, канун Ивана
Купалы, или же непосредственно сам день Ивана Купалы. Обычным
местом для хороводов у русских крестьян были луга, погосты, рощи,
кладбища, пустоши, дворы245 . К тому же первоначальный смысл слова
«село» – «засеянное поле» или просто «поле». «В древнейших пере
водах с греческого, – пишет В. В. Колесов, – различались село – это
agros, т. е. ‘поле‘, и нива – это chora, т. е. собственно земля, но позже и
агрос стали понимать как ‘поле, готовое для пашни‘, т. е. ‘нива‘»246 .
В Киевской Руси под словом «село» подразумевали участок осво
енной земли с находившимся там двором хозяина, который постоян
но мог там и не жить, имея основной двор в городе. Исследователи
обычно характеризуют село как «участок земли с дворовой усадьбой»
(С. В. Бахрушин247 ), «участок возделываемой земли с хозяйствен
ными постройками» (И. Я. Фроянов248 ), «владельческий посёлок, где
господская усадьба с её жилым домом и службами окружена хижи
нами зависимых крестьян и рабов» (Н. Н. Воронин249 ), «владельчес
кое поселение, где был двор феодала и дворы зависимых от него лю
дей» (М. Г. Рабинович250 ). В советской исторической науке сложи
лось два основных взгляда на село. Согласно первой точке зрения,
265
А. Н. Поляков
село — явление новое на Руси (Н. Н. Воронин, В. В. Седов и др.251 ).
Согласно второй — селу «феодальному», т.е. владельческому, пред
шествовало село смерда — поселение свободных крестьянобщинни
ков, которое существовало до образования Киевской Руси и продол
жало существовать наряду с владельческими сёлами в эпоху Киевс
кой Руси (С. В. Бахрушин, И. Я. Фроянов252 ). Надо заметить, что
данных о существовании сёл смердов как больших населённых пун
ктов до образования Русской земли нет. Это догадка, основанная на
теоретических представлениях исследователей, а не исторический
факт. Представление о существовании больших сёлпоселений сво
бодных крестьян общинников непосредственно в Древней Руси ос
новано на произвольном толковании источника. Согласно археоло
гическим данным, площадь абсолютного большинства древнерусских
сельских поселений укладывается в пределы от 0,5 до 2 га253 . По на
блюдениям В. В. Седова, из 44 сельских поселений Смоленской зем
ли 52,3 % памятников имели от 3 до 8 «дворов», 34,1 % — свыше 8
«дворов» и 13,6 % — 1 или 2 «двора»254 . Необходимо оговориться,
крестьянские дворы как закрытый комплекс нигде археологами не
обнаружены. Находят остатки жилищ с прилегающими к ним хозяй
ственными постройками, а вот следов ограждений, как в городе, об
наружить не удаётся255 . В летописном рассказе, на который ссылает
ся И. Я Фроянов, говорится о нападении половцев на Торческ, кото
рые город подожгли, а людей взяли в плен. Там, у половцев, они хо
дили и спрашивали друг у друга: «…аще бехъ сего города, а другии изъ
сего го села…»256 (выделено мною. — А. П.). И. Я Фроянов считает,
что речь идёт о сравнительно крупных сёлах, потому что название
малого сельца вряд ли могло чтонибудь сказать вопрошавшим. Пря
мой информации о размерах сёл, как видно здесь нет. Вывод иссле
дователя основан на собственных представлениях о сложившемся мо
менте и логике, которая в данном случае не может быть надёжным
основанием для такого заключения. Если в летописном сообщении
приведены подлинные слова половецких пленников — в чём вполне
можно сомневаться — необходимо иметь в виду то, что речь шла о
ближайшей округе Торческа и потому не обязательно было происхо
дить из большого села, чтобы быть узнанным, тем более что летопи
сец мог говорить не о поселении смердов, а о сёлах горожан, знавших
друг друга хотя бы в лицо. Что касается сёл смердов, по летописи,
как замечает и сам Фроянов, — это «…смерд с женой и детьми»257 .
Владимир Мономах в своей речи на Долобском съезде в 1103 году
говорил об этом достаточно определённо: «…начнеть орати смердъ и
266
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
приехавъ Половчинъ оударить и стрелою а лошадь его поиметь а в село
его ехавъ иметь жену его и дети его и все его именье…»258 . Совсем
не обязательно, что здесь имеется в виду поселение смердов. Это мо
жет быть такой же владельческий посёлок, как и в случае с сёлами
городских землевладельцев — участок земли с дворовой усадьбой.
Только постоянное место жительство смерда было не в городе, а в
сельском поселениивеси. Выражение летописца «его село» как буд
то намекает на это. Смерд держал в своём селе именье и лошадь, ко
торые могли быть предметом посягательства со стороны половцев.
Присутствие там жены и детей в посевную пору, о которой идёт речь,
также можно понять. Известное выражение «село земли» или «село
с землёю»* однозначно связывает это понятие с комплексом: двор
землевладельца плюс пашня (т.е. по существу село означает «надел»,
«клер»). Об этом же говорит и то, что древнерусские сёла могли про
даваться и покупаться.
Источники позволяют раскрыть содержание понятия «село» и
более конкретно. В состав села Витославицы, переданного вместе со
смердами Пантелеймонову монастырю, входили земля, вода (река или
озеро?) и пожни: «А въ тое земли, ни въ пожьни, ни въ тони не въсту
патися ни князю, ни епископу, ни боярину, ни кому. А кто почьнеть
въступатися въ тое землю, и въ воду, и въ пожьни… въ второе
пришьствие станеть тяжатися съ святымъ Пантелеимономъ»259 (вы
делено мною. – А. П.). В селе Дросенском, переданном Смоленской
епископии князем Ростиславом, находились изгои и земля (видимо,
пашня), а в селе Ясенском ко всему этому ещё и бортник и, стало
быть, лес с бортями260 . В Игоревом сельце, упомянутом в летописи
под 1146 годом, был устроен двор с церковью Святого Георгия и со
всевозможными запасами: вином, мёдом, тяжким товаром (железом
и медью) и гумном со стогами сена261 . В одном из монастырских сёл,
согласно житию Феодосия Печерского, находился хлев со скоти
ною262 . В берестяной грамоте №510, датируемой концом XII – нача
лом XIII веков речь идёт о селе, в котором находились челядь, скоти
на, кобылы и рожь263 . Согласно духовной Климента 1270 года в двух
его сёлах имелись лошади, обилье и борть264 . В Купчей Василия се
редины XV века говорится о селе, в состав которого входили: двор,
дворище, орамые земли, пожни, ловища, путики и «полешии лесы»265 .
Последние сообщение рисует наиболее полный образ древнерусско
го села, данные которого справедливы и по отношению к более ран
* См. напр.: ГВНП. С.141, 201, 310; Древнерусские княжеские уставы XI –XV вв./
Под ред. Я. Н. Щапова. М., 1976. С.143.
267
А. Н. Поляков
нему времени (X — XIII вв.). По отдельности они встречаются и рань
ше (все случаи таких упоминаний выше отмечены курсивом).
Среди владельцев сёл, источники упоминают князей, бояр, цер
ковь, горожан и смердов. Самые ранние сведения относятся к сёлам
князей. Однако эти сообщения, к сожалению, носят полулегендар
ный характер. По происхождению они представляют собой народ
ные предания и не связаны с совершавшимися в то время события
ми, чтобы их можно было считать более или менее надёжными. Это,
прежде всего данные о сёлах княгини Ольги. Вот одно из сообщений,
стоящее в «Повести временных лет» под 947 годом: «Иде Вольга Но
вугороду и оустави по Мьсте повосты… и ловища ея суть по всеи зем
ли… и есть село ее Ольжичи и доселе…»266 (выделено мною. — А. П.).
Из летописного известия можно понять, что и сам летописец и, ви
димо, местные жители, считали (в конце XI или начале XII века),
будто одно из сёл, стоящее на пути где проезжала княгиня Ольга, было
основано ей или принадлежало поначалу ей, но не ясно действитель
но ли это было так. Б. Д. Греков уверен, что Ольжичи и в самом деле
принадлежали Ольге, но свою уверенность никакими фактами не
подкрепляет267 . Он указывает также ещё на одно село княгини Оль
ги Будутино, куда она якобы сослала свою ключницу Малушу, но и
здесь доказательства не приводятся. В данном случае Греков даже не
сослался на источник, откуда им был взят столь занимательный сю
жет. Вероятно, это была Никоновская летопись. Там действительно
сообщается о том, что Владимир родился в Будутино, куда Ольга
отослала его мать268 . Однако достоверность этих сведений не доказа
на. Хорошо известно село Владимира Святославича Берестово269 . Но
оно, как замечает И. Я. Фроянов, больше напоминает загородную
княжескую резиденцию, нежели село в классическом для Древней
Руси смысле. «Владимир часто сиживал там, — пишет он, — разго
нял скуку с наложницами, здесь и умер»270 .
Начиная с XI века, в источниках встречаются боярские и монас
тырские села. «Упоминания о боярских сёлах, — отмечал А. Е. Пре
сняков, — случайны и немногочисленны, но это упоминания мимо
ходом, как о явлении обычном»271 . Правда, А. Е. Пресняков боярс
ких сёл в XI веке не находит и пишет, что впервые они появляются
только в известиях XII столетия272 . По мнению И. Я. Фроянова, бо
ярские сёла, несомненно, существовали в XI веке. Об этом говорят,
по его словам, данные Патерика, согласно которому бояре наряду с
имением (имуществом), отдавали монастырю и свои сёла273 . Соглас
но летописи, знаменитая злая сеча 1078 года, упомянутая в «Слове о
268
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
полку Игореве», произошла у села на Нежатиной ниве274 . В Русской
Правде, по мнению В. О. Ключевского, бояре выступают, прежде все"
го, в качестве класса привилегированных землевладельцев275 . Такого
же мнения придерживается М. Н. Покровский. В ней, считает он, мы
«находим крупную боярскую вотчину с её необходимыми атрибута"
ми; приказчиком, дворовой челядью и крестьянами…»276 Б. Д. Греков
обращает внимание на факты, отразившиеся в житии Феодосия Пе"
черского. Из него становится известно, что отец Феодосия имел не"
далеко от Курска село, в которое вместе с рабами, будучи отроком,
ходил и будущий игумен Печерского монастыря277 . Кроме того, Фе"
одосий прислуживал Властелину того города, о котором Греков пи"
шет так: «Перед нами богатые курские вельможи, которым служил
сын землевладельца небольшой руки…отсюда неизбежен вывод, что
курские вельможи тоже были землевладельцами, только крупными,
служить которым не было зазорно…»278 . Б. Д. Греков полагает, что
сёла у бояр появились раньше — в X веке. Основным доводом ему
служит убеждение, что могущество бояр основывалось не на сокро"
вищах, а на земле279 . Боярство, замечает Б. Д. Греков, согласно дого"
вору с греками 944 года, имело своё собственное, отличное от кня"
жеского, представительство на переговорах. Такую же картину мы
видим и в описании Константином Багрянородным поездки в Царь"
град княгини Ольги. Среди большого посольства, с которым она при"
была в столицу империи, находились так называемые «апокрисиа"
рии» русских вельмож, т.е. уполномоченные русской знати (в ориги"
нале эта знать называется «архонтос»), под которой, по его мнению,
надо понимать бояр. О чём же говорит такое представительство?
«Ничего другого тут придумать нельзя, — считает Греков, — как толь"
ко признать, что у перечисленных в договоре вельмож … имеются свои
дворы… т.е. усадебная осёдлость, хозяйственные постройки, земля,
обрабатываемая руками «челяди»…»280 . Рассуждения Грекова, хотя
и не лишены логики, носят слишком умозрительный характер. Тем
не менее, сделанный им вывод о том, что боярское землевладение
появляется не в XI и тем более не в XII, а ещё в X столетии, то есть
когда, по нашим наблюдениям, возникают первые городские общи"
ны и происходит становление древнерусской цивилизации, мне пред"
ставляется вполне вероятным. Во"первых, по теоретическим сообра"
жениям — зарождение городской общины предполагает возникнове"
ние особых экономических взаимоотношений — совместной соб"
ственности на землю, в сочетании с распределением её между члена"
ми общины. Во"вторых, данные о частном землевладении в X веке на
269
А. Н. Поляков
самом деле есть, и не только княжеского. Но даже наличие в источ
никах только княжеского землевладения, позволяет предполагать
существование в то время и других земельных владений — бояр и
гридей (о землях которых источники вообще молчат), потому что,
как мы выяснили, княжеское землевладение на Руси имело такой же
статус, как и боярское. Никакой зависимости между ними нет, как
нет и разницы. Поэтому не нужно ставить возникновение княжеско
го и боярского землевладения в какуюлибо очередь. Вполне вероят
но, что все виды земельных владений, исключая церковное (и то лишь
в силу того, что христианство как официальная религия распростра
няется, по существу с XI века) возникают на Руси одновременно.
Можно спорить по поводу того, какое значение оно тогда имело, ка
кое место занимало в хозяйстве и сознании людей, но нельзя, на мой
взгляд, принципиально отрицать возможность его существования.
Убеждение сторонников Л. В. Черепнина в том, что развитие боярс
кого землевладения могло отставать от княжеского, основано глав
ным образом на теоретических посылках, которые удачно слились с
невероятной скудостью данных о боярском землевладении. Они не
нашли сведений о частном, в том числе боярском, землевладении в X
веке просто потому, что не хотели его найти. Не заинтересован в этом
был и Фроянов, развивавший свою собственную концепцию соци
ального строя Древней Руси. Поэтому и он удовлетворился тем, что
источники вроде бы ничего не сообщают о боярском землевладении
X века, но говорят, хотя и слишком кратко, о княжеских земельных
владениях. Между тем, сведения на этот счёт летопись даёт. Соглас
но «Повести временных лет», князь Владимир, крестив Киев, отпра
вил попов приводить к Христу по всем «градом и селомъ… нача по
имати оу нарочитое чади дети даяти… на оученье»281 (выделено мною.
— А. П.). Здесь, как видим, содержатся данные о существовании мно
гих сёл вокруг Киева в конце 80х годов X столетия, которые принад
лежали, по всей видимости, нарочитой чади. Косвенно о частном зем
левладении в X веке говорит и сообщение об убийстве Люта Свенель
дича: «Ловъ деюще Свеналдичю именемъ Лютъ ишедъ бо ис Киева гна
по звери в лесе и оузре и Олегъ [Святославич] и речь кто се есть и
реша ему Свеналдичь и заехавъ уби и бе бо ловы дея Олегъ…»282 . Суть
известия в том, что Олег убил Люта не за то, конечно, что он был
Свенельдич, а за то, что, увлёкшись, забрёл в лес, где охотился древ
лянский князь. Вероятнее всего, данные лесные угодья входили в
состав княжеского села — иначе жестокость князя не поддаётся ни
какой мотивировке. Можно предположить, что Лют начинал охоту в
270
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
своих собственных угодьях, с чем и связано замечание летописца о
том, что он «ис Киева гна по звери в лесе». Получается, что и бояре в
то время обладали своими лесными угодьями, входившими в их сёла.
Решительность, с какой Олег расправляется с боярским сыном, под
чёркивает, с какой ревностью относились к нарушениям межей сво
их владений князья, и, видимо, другие землевладельцы уже в X веке.
Не сложилось единого мнения и о времени возникновения цер
ковного (монастырского и кафедрального) землевладения. Одни ис
торики считают, что церковь обзаводится сёлами с момента своей
организации, другие — только во второй половине XI века283 . Пер
вые сведения о церковном землевладении связаны с историей зарож
дения Печерского монастыря. Монашеская братия обладала сёлами,
согласно житию Феодосия284 , уже во времена его игуменства. Подоб
ные данные содержит и Киево Печерский патерик285 . Отражают ли
они самые первые факты церковного землевладения? С полной уве
ренностью ответить на этот вопрос нельзя. Практика, применяемая
древнерусскими князьями и городами, снабжать вновь образованные
монастыри или епископии различными источниками доходов, в том
числе и сёлами (вспомним, хотя бы случай с Пантелеймоновым мо
настырём или пожалование князя Ростислава при образовании Смо
ленской епископии), позволяет предполагать, что церковь могла об
завестись сёлами гораздо раньше отмеченных фактов, в том числе
сразу после крещения Руси. Поскольку церковь была тогда слаба, не
удивительно, что землевладение этого типа оказалось не отражённым
в источниках.
Часто источники, в особенности летописи, не указывают конкрет
ных владельцев сёл, отмечая только лишь их близость к тому или
иному городу. Или же летописец ограничивается указанием на горо
жан как владельцев сёл, никак не поясняя, кто именно имеется в виду:
бояре, гриди, князья или кто то ещё. Вот несколько примеров. Под
1135 годом в Ипатьевской летописи читаем: «…Иде Ярополкъ съ бра
тьею своею … на Всеволода. на Олговича. и поимаша около города
Чернигова села»286 (выделено мною. — А. П.). В Новгородской Пер
вой летописи под 1167 годом: «…А новоторжьци отступиша к Нову
городу, и много пакости творяше [князья Святослав и Андрей] до
момъ ихъ и села их потрати»287 (выделено мною. — А. П.). В той же
летописи под 1359 годом говорится о сёлах жителей Словенского
конца Новгорода: «И прияша слово его, и разидошася; и взяша села
Селивестрова на щитъ, а иных селъ славеньскыхъ много взяша…»288
(выделено мною. — А. П.).
271
А. Н. Поляков
О сёлах смердов речь идёт в упомянутом выше летописном сооб
щении о Долобском съезде князей в 1103 году. Смердьим селом были
поначалу и Витославицы, переданные Пантелеймонову монастырю
князем Изяславом Мстиславичем вместе с самими смердами.
Нередко частное землевладение при более внимательном отноше
нии к источнику, а порой и без этого, оказывается частью общего,
коллективного земельного владения. В. Л. Янин, ссылаясь на грамо
ту Славенского конца СаввиноВишерскому монастырю289 , датиру
емую XV веком, обращает внимание на существование кончанского
землевладения290 . По его мнению, данный вид землевладения явля
ется результатом развития административной системы Новгорода.
Земельная собственность конца, полагает Янин, возникла путём
трансформации общегосударственной корпоративной собственнос
ти. «Ведь если бы кончанское право было исконным, — пишет он, —
… князь вынужден был бы просить участок не у Новгорода [В. Л. Янин
имеет в виду грамоту Изяслава Пантелеймонову монастырю], а у
одного из концов»291 . Думаю, в рассуждениях исследователя не учи
тывается то, что кончанское и общегородское землевладение Новго
рода могло существовать одновременно, как в XIV – XV веках, так и
в XII веке, когда князь Изяслав выпрашивал село у города, а не у
конца. Наличие общей корпоративной собственности совсем не от
рицает существование более мелких видов совместного землевладе
ния — кончанского или уличанского — и наоборот.
Целый ряд фактов, говорящих о совместном владении землёй, при
водит И. Я. Фроянов. В них он усматривает свидетельства длитель
ного существования традиций, связанных с бытованием большой
семьи. Это сведения купчей Спасского Ковалева монастыря рубежа
XIV – XV веков; купчей Зиновия Харитоновича середины XV века;
купчей Филиппа и других. Везде, замечает он, мы видим совладель
цев, являющихся боковыми родичами292 . В справедливости выводов,
сделанных И. Я. Фрояновым, вряд ли можно сомневаться, вместе с
тем необходимо заметить, что новгородские актовые документы пре
доставляют и такие факты, которые говорят о совместном владении
без какойлибо родственной связи. В «данной» Палеостровскому
монастырю на Палий остров (1415 – 1421 гг.) в качестве дарителей
выступают 23 человека, не считая детей, братьи и прочих «скотни
ков» и «помужников» Толвуйской земли, число которых никак не
определено. Среди них встречаются как явные родственники — «Се
лифонтъ Твердиславль с детми», «Яковъ Сидоровъ с братомъ», или
возможно родственники — «Павле Захарьинъ с братьею» — так и со
272
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
всем не родные друг другу люди — «посадникъ новгороцкеи Ондреи
Ивановичь, тысячкы новгорочкыи Дмитри Васильевичь», «Селифон
Твердиславль» по отношению к «Якову Сидорову»293 и т. д. Следует
согласиться с мнением И. Я. Фроянова в том отношении, что данные
материалы, хотя и принадлежат XIV — XV векам, «обладают внуши
тельной ретроспективной силой», поскольку, как он пишет, они гене
тически восходят к первобытным временам294 . Новгородские архео
логические раскопки последних лет дают ещё большие основания не
сомневаться в этом. Берестяная грамота №850, упомянутая выше,
прямо указывает на существование совместного землевладения во
второй четверти — середине XII века: «Покланянье от Бъръза и отъ
Поутеши и отъ въхое дроужине къ Петръкоу Се еси въдале землю
н[а](мъ) … и Святопъ(лъ)къ а ныне п…»295 (выделено мною. — А. П.).
Дружина Путьши и Борзы, как следует отсюда, — это коллектив зем
левладельцев, получивших землю в совместное владение (судя по
слову «намъ»).
Следы старых родовых отношений в Киевской Руси действитель
но ещё хорошо заметны, в том числе относительно собственности на
землю. По существу, в собственности рода оставалась так называе
мая «отчина» — земля, полученная в наследство от отца 296 .
И. Я. Фроянов отмечает, что родственники имели право выкупа от
чины даже в том случае, если она была продана, казалось бы, навсег
да, т. е. её покупка сопровождалась формулой «купи себе одерень»
или «купил с детьми», «купил себе одерень и своим детям»297 . Об
этом свидетельствует выкупная грамота Андрона Леонтьевича, да
тируемая первой четвертью XV века: «Се выкупи Онъдронъ Левонь$
теевичь ув Омоса у Микулина тоню на Летьнои сторонни, отцину
свою… изъ дерну и зъ дерною грамотою…»298 (выделено мною. —
А. П.). В продажу поступали, вероятно, только те земли, на которые
родственники не притязали299 . О. В. Мартышин приводит ряд гра
мот, в которых говорится о подобных условиях. В купчей Василия
Филимонова и Евсея Ананьина, например, значится: «А будет Евсею
не до земли и его детем, ино им мимо Василья Филимонова и его де$
тей земли не продавать никому же»300 (выделено мною. — А. П.).
И. Я. Фроянов подчёркивает: «стремясь воспрепятствовать распыле
нию родовых земель, «отчичи» спешили покупать их сами друг у дру
га»301 . Он приводит примеры покупки земли: дядей у племянника,
братом у брата, мужем у жены и её кровных родственников, зятем у
тестя и т. п. Следует уточнить. Последние два примера отношения к
правам рода не имеют, точнее, имеют, но только косвенно. Они ха
273
А. Н. Поляков
рактеризуют имущественные отношения в древнерусской семье — это
первый случай; и «разбазаривание» родовой земли — это второй.
Очевидно, на Руси не было принято объединять собственность при
заключении брака, т. е. между супругами, и даже между родителями
и детьми действовал принцип раздельности имущества, как движи"
мого, так и недвижимого302 . Это вполне в духе соблюдения родовых
традиций, ведь в родовом обществе семья хотя и существовала, но
хозяйственной ячейкой не была, поскольку не обладала правом на"
следования имущества. О раздельности собственности между суп"
ругами в древнерусской семье говорят немало источников. Класси"
ческим примером можно считать купчую Филиппа Семёновича у
своей жены Ульяны, её зятя и его жены Марии: «се купил Филипеи
Семеновиць у Ульяне, у своеи жены, и у ее у зятя у Нафлока и у его
жены Марьи землю Сенькинскую на Икшине острове»303 . Её данные
подтверждает Псковская Правда, где жена прямо названа владель"
цем своей собственной отчины (ст.88.), которой муж имеет право
пользоваться, в случае её смерти, только если снова не женится и до
тех пор, пока не женится. То же самое касается и жены, в случае смерти
мужа и отсутствия у него завещания. Жена, как и муж, составляет
рукописание (завещание) на своё имущество, что является явным
указанием на его наличие. Образец такого завещания обнаруживает"
ся в берестяной грамоте №580 (посл. чет. XIV века): «…Я Улеяна опи!
шу рукъписание синъ(мъ мои)мъ»304 . Согласно грамоте №477 (втор.
пол. XIV века) некая Анна была продавцом земельного участка305 . В
договоре Новгорода с тверским князем Ярославом Ярославичем
(1264 года) княгиня называется отдельно от князя как возможный
держатель сёл в Новгородской земле: «… Ни селъ ти держати по Нов!
городьскои волости, ни твоеи княгини, ни бояромъ твоимъ…»306 (вы!
делено мною. — А. П.). Хорошо известна летописная статья 1158 года,
в которой сообщается, что князь завещает княгине 5 сёл с челядью307 .
В берестяной грамоте №109 (конец XI — 10"е годы XII вв.) княгиня
представлена как владелец рабыни308 . На стене в киевской Святой
Софии известна надпись XII века, сообщающая о покупке княгиней
земли за 700 гривен309 . Согласно церковному уставу Ярослава в Древ"
ней Руси жена могла совершить кражу у мужа — сама или навести на
его двор воров, что косвенно свидетельствует о раздельности имуще"
ства супругов310 . Об этом же говорит ряд статей Русской Правды: «А
матерня часть не надобе детем, но кому мати дасть» (ст.103); «Аже
жена ворчеться седети по мужи, а ростеряет добыток и поидеть за
муж, то платити еи все детем» (ст.101); «Аже будуть двою мужю
274
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
дети, а одиное матери, то онем соего отця задниця, а онем своего»
(ст.104).
О месте совместного землевладения в древней Руси красноречиво
свидетельствуют дошедшие до нас завещания землевладельцев. В
духовной Остафия Ананьевича (1393 г.), перечисляются 16 различ
ных земельных владений, включая двор в городе и лавку. Из них толь
ко одно было в безраздельном обладании автора завещания. В осталь
ных он хозяйствовал совместно со своим братом и дядей, а в одном
случае ещё и вместе с посадником и его братом311 . Согласно рукопи
санию Моисея (вторая половина XIV – XV вв.), дошедшем до нас в
виде двух берестяных грамот (№№519, 520.), в совместном владе
нии находились все его земли (по оценке А. В. Арциховского и
В. Л. Янина они составляли около 4 – 5 обжей)312 .
Источники знают различные виды распоряжения земельной соб
ственностью в Киевской Руси, некоторые из которых были уже упо
мянуты — это наследование, купляпродажа, дарение. Кроме этого
известны: обмен, раздел, заем, порука, заклад313 . Сделки первоначаль
но, видимо, письменно не оформлялись или оформлялись не всегда.
Известны случаи, когда сделка совершается устно даже в XV веке, в
присутствии свидетелейпослухов. В «докончальной» грамоте Сла
венского конца с Иваном Губаревым о размежевании земли (1436 –
1456 гг.) есть указание на такой случай: «И ставъ на земли, покон
чаша промежъ себе и Иване Васильеве Губареве, а грамотъ на тую
землю не положиша никаковыхъ. А поити Ивану по концальнои гра$
моте по данои съ того ручья. Где стояли концяне славляне съ Ива
номъ, поговорили и по рукамъ побили…»314 (выделено мною. — А. П.).
Первоначально, как следует из грамоты, стороны встретились на том
участке земли, судьба которого решалась, поговорили и оформили
сделку рукопожатием («и по рукамъ побили»). Тогда это оказалось
достаточным. Только потом возникли проблемы, которые и привели
к появлению данной грамоты. А ведь были, скорее всего, и такие слу
чаи, когда сделки так и не были оформлены письменно. Если иметь в
виду склонность русских крестьян к соглашениям именно такого рода
— устным сделкам они даже больше доверяли, чем письменным315 —
можно предположить, что и в жизни людей киевского времени они
занимали далеко не последнее место, а может быть, и превосходили
по своим масштабам письменные. Существование частного землевла
дения, начиная с X – XI веков, наличие данных о совершении тогда
актов дарения, куплипродажи, наследования, пожалования, и в то
же время, отсутствие какихлибо документов об этом, может гово
275
А. Н. Поляков
рить именно об устном характере хозяйственных сделок в Киевской
Руси. В решении спорных вопросов большое значение имели пока
зания соседей, в жизни, как правило, совладельцев, близких родствен
ников или товарищей.
Судя по всему, главное место среди хозяйственных связей зани
мали именно родственные и товарищеские отношения. Глубокой оби
дой, граничащей с тихой угрозой, веет от слов «а не сестра я вамо,
оже тако делаете». Так, согласно берестяной грамоте №644 (начало
XII века), писала Нежека своему брату Завиду, который решил пере
поручить её дело другому человеку. «Я дала тобе, а Нежяте не дала,
– писала она. – Али чимо есемо виновата…». А речь идёт всего лишь о
поручении сковать кольцо: «Чемоу не восолеши четоти есемо водала ко
вати?.. А во три колотоке вокуе, то ти 4 золотнике во кольцю тию» 316 .
В центре хозяйственной системы был коллектив совладельцев
земли (дружина), основанный на дружеских, равноправных отно
шениях. Причём дружина могла состоять как из родных или двою
родных братьев, родственников иных степеней родства, так и по
братимов или просто товарищей. Для свободного человека в Киев
ской Руси важнее всего было то, как развиваются его отношения
внутри этого коллектива, как он воспринимается коллективом, ка
кое место в нём занимает. От этого главным образом и зависело его
благополучие, его самосознание, самовосприятие, ощущение пол
ноты жизни, счастья или несчастья. Хорошим примером здесь мо
жет служить случай, отражённый в берестяной грамоте №109 (ко
нец XI – нач. XII вв.). Автор письма – Жизномир – сообщает Ми
куле, купившему рабыню в Пскове, что он попал из за этого в пере
делку: рабыня оказалась то ли краденной у княгини, толи сбежав
шей от неё, схваченной или укрытой продавцом, а затем проданной.
Княгиня, узнав свою рабыню, схватила Жизномира. Из этой пере
делки он смог выпутаться только благодаря поручительству его
дружины, т. е. товарищеского коллектива, в который он входил:
«…Купилъ еси робоу Плъскове. А ныне мя въ томъ яла кънягыни. А
ныне ся дроужина по мя пороучила…»317 . Дружина приходила на
выручку и при более тяжких обстоятельствах, что нашло отраже
ние в Русской Правде. Если кто либо убивал по неосторожности на
пиру или в другом людном месте – мало ли что случалось на город
ской или уличанской братчине — вервь дружина брала на себя ос
новное бремя, и ему оставалось уплатить только часть назначенной
законом суммы. «Будет ли головник их в верви…а в 40 гривен ему зап
латити ис дружины свою часть» (ст.5, 6.).
276
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Как видно, организация производства в Киевской Руси была в
руках людей, объединённых целой системой переплетённых между
собой родственных, товарищеских и соседских отношений. Произ"
ведённый продукт попадал на стол не только к собственнику и не"
посредственному пользователю земли, но и на «общий пир», дружин"
ную братчину – к членам общины, в которую он входил. В древней
Руси землевладелец, заботясь о производстве, имел в виду интересы
общины — верви, улицы, конца, города. Его желание распорядиться
своей землёй, расстаться с ней в особенности, вызывало живой инте"
рес его дружины: совладельцев, родичей, города.
§5 Работные слои
древнерусского общества
Советская историческая наука стремилась установить, чей труд
преимущественно использовали землевладельцы и желание это по"
нятно. От решения данного вопроса во многом зависело установле"
ние типа общественно"экономической формации. Проблема в том,
что источники не позволяют сделать это с полной определённостью.
В конечном счёте, именно поэтому историки отдавали предпочтения
тому или иному способу эксплуатации в зависимости от собствен"
ных теоретических представлений, от того какую формацию они ус"
матривали в социально"экономическом строе Киевской Руси. Выхо"
дило так: выводы делались, исходя из первоначальных предположе"
ний, а не показаний источников, но выдавались за данные источни"
ков, как подтверждение теоретических воззрений авторов. Выдержан"
ные в таком духе исследования выглядели вполне убедительными.
На самом деле выводы, содержащиеся там, не всегда обоснованы. В
нашем случае выявление основного способа эксплуатации не имеет
принципиального значения. Чей бы труд не использовали землевла"
дельцы, он не менял характера их отношений между собой и потому
не оказывал решающего влияния на формирование типа цивилиза"
ции. Это позволяет отнестись к имеющимся данным с большей объек"
тивностью.
В качестве рабочей силы в сёлах источники обычно называют че"
лядь, смердов, закупов и изгоев. Сёла с челядью уже встречались нам
в летописях; смердов, живущих в сёлах, мы наблюдали в летописном
277
А. Н. Поляков
рассказе о Долобском съезде и в грамоте о пожаловании Витославиц
новгородскому Пантелеймонову монастырю; изгоев мы видели в сё
лах, переданных Смоленской епископии князем Ростиславом; заку
пы, трудившиеся на поле хозяина, хорошо известны по Русской Прав
де. Все эти слои населения были предметом особого внимания совет
ских исследователей Киевской Руси, и почти по каждому из них со
ветская наука оставила в наследство незавершённый спор.
Челядь и холопы — в ряду главных объектов, вокруг которых ки
пели научные страсти. По существу сложилось два подхода по отно
шению к ним. Согласно первому, челядь и холопы – одно и то же, два
названия для одного социального слоя. Согласно второму – это раз
ные слои. В. О. Ключевский – один из наиболее тонких и наблюда
тельных русских историков – не отличал их друг от друга, и произ
вольно заменял одно слово другим. «Кто опознает своего украденно
го холопа и задержит его, – писал он, разбирая Русскую Правду, –
тому идти с этим холопом до третьей очной ставки…»318 . В Правде же
записано иначе: «Аще познаеть кто челядин свои украден, а поиметь
и, то оному вести и по кунам до 3$го свода…» (ст.38. ПП.). Советские
историки на том или ином основании склонны различать эти два по
нятия. И. И. Смирнов, А. А. Зимин и Н. Л. Рубинштейн считают воз
можным говорить о разновременности челяди и холопов319 . По их
мнению, данные Русской Правды позволяют утверждать, что челядь
исчезает в середине XI века, холопы же приходят ей на смену. Иначе
говоря, разницу они видят в том, что словом «челядь» обозначался
более ранний вид рабства, а словом «холоп» – более поздний. Широ
кого распространения эта точка зрения не получила. Основная часть
советских историков предпочитала следовать за Б. Д. Грековым, ко
торый доказывал, что под челядью в Киевской Руси понимали сово
купность работающего на землевладельца населения, как рабов, так
и не рабов320 . Холопы у Грекова большей частью рабы, но тоже не
все. Некоторых из них он относит к вольным слугам321 . Со своей соб
ственной позицией выступает И. Я. Фроянов. Значение слова «че
лядь» он значительно сужает, полагая, что под ним понимали на Руси
только рабов, попавших в рабство через военный плен. Холопы, по
его мнению, тоже рабы, только, происходившие из местного обще
ства322 . По убеждению Фроянова, основная разница между челядью
и холопами не в общественном положении, а в происхождении. Хотя
некоторые отличия между ними он наблюдает и в статусе. Вопреки
сведениям Краткой Правды, в которой разницы между челядью и
холопами нет, опираясь на данные Русской Правды в её Простран
278
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
ной редакции, он утверждает, что со временем в отношении холопов
появились некоторые послабления. Речь идёт о том, что холопы, как
он думает, могли заключать торговые сделки, не скрывая своего хо
лопства, в исключительных случаях свидетельствовать в суде. Эти
послабления он объясняет местным происхождением данной кате
гории зависимого населения323 .
В основе размежевания челяди и холопов лежат наблюдения за
текстом Русской Правды. Замечено, что статьи в Правде о челяди и
холопах не смешивают эти два понятия, и они друг друга не заменя
ют, подобно, скажем, «закупу» и «наймиту». Б. Д. Греков обращает
внимание на параллельные статьи Краткой и Пространной редакций
Правды, говорящих о челяди и холопах. «Ни разу в этих параллель
ных статьях, – пишет он, – не нарушена терминология. “Челядин” не
заменяется какимлибо другим словом. Ни разу не попадается в этих
статьях термин “холоп” или “роба”. Это же необходимо сказать и от
носительно статей, говорящих о холопах. Тут также строго выдержи
вается употребление слов “холоп” и “роба”»324 . В таком же ключе рас
суждает И. Я. Фроянов: «Как бы часто ни встречались на страницах
памятников «челядин» и «холоп», они всегда строго разграниче
ны»325 . Значит ли это, что челядь и холопы в социальном отношении
представляли собой два разных слоя? Отсутствие информации (нет
замены одного слова другим) – ненадёжное основание для заключе
ний такого плана и чревато неверными выводами. На размышления
наводит то, что статьи Правды, упоминающие челядь и статьи, гово
рящие о холопах касаются разных судебных происшествий. Близки
только статьи 32, 38, в которых речь идёт о челяди и – 112я, где гово
рится о холопах. Все они имеют в виду бегство, в первом случае –
челядина, во втором – холопа. Однако и они на самом деле рассмат
ривают различные стороны этого дела. В статье 32 разбирается ситу
ация, когда беглого челядина не выдают, несмотря на публичное
объявление об этом на торгу. В 38 статье говорится о купленном че
лядине, которого узнал бывший хозяин как своего беглого раба и
последующей процедуре свода, т. е. поиска истинного виновника. В
112й статье речь идёт о беглом холопе, которому ктолибо помогает
убежать – даёт ему хлеб или показывает дорогу. Итак, в одном случае
– не выдают, в другом – покупают, в третьем случае – помогают. Кроме
того, источники ведь знают и третье название раба – «парубок», и
четвёртое – собственно «раб»326 . Значит ли это, что существовали ещё
два слоя рабского населения, положение которых Русская Правда
вообще никак не определяет? Думаю, вряд ли. Не исключено, что
279
А. Н. Поляков
также обстоят дела и с различиями между челядью и холопами. Вот
если бы имелись источники, упоминающие их в одном списке и в
одном контексте как разные виды рабов, тогда можно было бы гово
рить об этом вполне уверенно. Но такого рода факты сторонники
отделения челяди от холопов не приводят.
Если не обращать внимания на проблемную 117 статью Простран
ной Правды, окажется, что холоп по своему статусу практически ни
чем не отличается от челядина не только в XI, но и в XII веке. Холо
пов, по данным Правды, как и челядь, покупают, продают, и перепро
дают. В статье 118 говорится о таком случае – покупке краденного
или беглого холопа: «Аже кто кренет чюжь холоп не ведая, то перво$
му господину холоп поняти …». Холопы, как и челядь, бегут от своих
господ при каждом удобном случае. О беглых холопах Правда рас
сказывает на протяжении целого ряда статей, начиная со статьи 112й,
заканчивая 121й. Холоп не мог быть свидетелем, о чем прямо гово
рит 66я статья: «А послушьства на холопа не складають». В крайнем
случае, если не было свидетеля из числа свободных, можно было при
влечь боярского тиуна или закупа. И. Я. Фроянов, исходя из мнения
о рабском статусе боярского тиуна, полагает, что тем самым законо
датель пробивает брешь в своём запрете. Однако не всякий боярский
тиун был рабом. В Правде указывается, что рабское состояние влек
ло за собой «тиунство без ряда» (ст.110). Но здесь же говорится, что
существовало тиунство, которое не превращало свободного челове
ка в раба – это «тиунство с рядом» – специальным соглашением меж
ду слугой и господином. В этом случае «како ся будеть рядил, на том
же стоить». Упоминание вслед за боярским тиуном закупа, позво
ляет думать, что в рассматриваемой 66й статье под боярским тиу
ном имеется в виду не холоп, а свободный, находящийся у господина
в услужении (на рабской должности). Ведь закуп совершенно точно
не был рабом. Смысл статьи в том, что в отсутствие полноценного
свободного человека послушество могло возлагаться на людей полу
свободных, но, ни в коем случае не на холопов. Фроянов приводит
данные, в которых отмечаются случаи, когда холопы всетаки быва
ли свидетелями. Но об этом косвенно говорит и данная статья Рус
ской Правды. Законодатель, запрещая брать холопа в свидетели, тем
самым указывает на существование этой порочной практики. Он даже
приводит в статье 85 факты, показывающие, как это происходило:
«Ты тяже все судять (с) послухи свободными; будеть ли послух холоп,
то холопу на правду не вылазити; но оже хощеть истец, или иметь и,
а река тако: по сего речи емлю ти, но яз емлю тя, а не холоп, и емети и
280
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
на железо; аже обинити и, то емлеть на немь свое; не обинить ли его,
платити ему гривна за муку, зане по холопьи речи ял и». Опираясь на
данный текст, Фроянов пишет: «Стало быть, достаточно желания
истца, чтобы показания холопа возымели действие»327 . Отчасти это
верно. Дело в том, что в отсутствие полноценного свидетеля (из чис"
ла свободных) и, вероятно, боярского тиуна и закупа – о них говори"
лось в статье 66"й – обвинитель может сослаться на холопа, но он
должен оговориться, что не холоп обвиняет, а он сам. После этого,
можно было приступать к испытанию. Если при этом окажется, что
подозрение было обоснованным, т.е. испытуемый действительно был
виновен, тогда обвинителю можно было забрать своё, если же нет, он
обязан был заплатить незаслуженно подвергнутому пытке гривну.
Здесь, как и в 66"й статье, холопье свидетельство по возможности
исключается, а если и допускается, то ценность его обусловлена фи"
нансовыми обязательствами обвинителя, который берёт правовой
«грех» на себя. И там, и здесь подчёркивается несвобода холопа, его
приниженное положение не только по отношению к свободному, но
и относительно закупа и боярского слуги, воспринимавшегося об"
ществом человеком, потерявшим на время службы свою свободу.
Обвинение холопом свободного, судя по этой статье, воспринима"
лось как оскорбление. Для чего и требовалась оговорка: «но яз емлю
тя, а не холоп». Наконец, Пространная Правда даёт прямые сведе"
ния о бесправии холопа. Он, как следует из статьи 46"й, не отвечал за
свои поступки: «… их же князь продажею не казнить, зане суть не
свободни…».
Выводы исследователей о частичной правоспособности холопов
кажутся в этом окружении странными. Попытки объяснить это про"
тиворечие эволюцией холопского статуса наталкиваются на суще"
ственные препятствия. В Русской Правде статьи о холопах – и те,
что рисуют их полной собственностью господина, и те, что якобы го"
ворят о некоторой доле свободы холопов – относятся к одному плас"
ту, нередко называемом «Уставом о холопах», и датируются одним и
тем же временем328 . Может быть дело в том, что мы не совсем пра"
вильно понимаем некоторые статьи Правды, особенно 117"ю? Сомни"
тельно, чтобы общество, смотревшее на холопа как на вещь, в то же
самое время наделяло его определёнными чертами личности, по су"
ществу сближая друг с другом хозяина и его собственность. Русская
Правда, на мой взгляд, не даёт оснований для таких заключений. Ста"
тьи 112 – 121 Правды тесно связаны между собой. Все они без ис"
ключений говорят о происшествиях, связанных с бегством холопа.
281
А. Н. Поляков
Видимо, такое внимание к этому вызвано серьёзной проблемой, ка
кой в то время было бегство холопов для древнерусского общества.
Данный ряд статей призван, очевидно, в какойто мере решить её. И
уж, конечно, не путём придания рабу некоторых качеств и привиле
гий его господина. Общество, которое систематически и в немалых
масштабах пользовалось рабским трудом, вряд ли вообще было спо
собно на такое. Общий дух статей в стремлении обеспечить закон
ные права хозяев на своих беглых холопов, в случае их обнаружения.
Статья 112я устанавливает ответственность за пособничество бег
ству холопа, карая за это штрафом сравнимым со штрафом за его
убийство – 5 гривен за холопа и 6 за робу. Такими же большими штра
фами оперирует и следующая 113я статья, рассматривающая ситуа
цию поимки беглого холопа третьим лицом. Если он сообщал об этом
его хозяину – получал за это гривну; если же упускал его, то платил 4
гривны. О ситуации, когда хозяин сам обнаруживал своего холопа в
чужом городе, говорит 114я статья. На следующие три статьи следу
ет смотреть как на единое целое. Статья 115я гласит: если кто встре
тит беглого холопа, не ведая, что он холоп, и присягнёт в том, что не
знал – ответственности не несёт. Если он даст ему куны, т. е. деньги в
долг (думая, что он свободный), то его хозяин должен, либо выку
пить своего холопа, заплатив за него, либо отдать его. Об этом речь
идёт уже в 116 статье. А если он отправит его заниматься торговлей,
а он разорится, и задолжает – отвечает за него хозяин. В этом случае
складник, не ведавший о его холопском статусе, претендовать на него
не может – холоп возвращается законному хозяину. Последний слу
чай как раз и отражён в 117й статье, позволившей некоторым иссле
дователям думать, что холоп мог вести торговые дела, не скрывая
своего холопства. На самом деле в торг пускал холопа не хозяин, а
складник, не знавший о холопском положении своего товарища. Сле
дующие четыре статьи подтверждают эту мысль, поскольку в них
вновь со всей очевидностью говорится о беглых холопах.
И холоп, и челядин выглядят в Русской Правде настоящими раба
ми – людьми, лишёнными какихлибо прав. И тот, и другой рассмат
риваются хозяевами как своё имущество. Их покупают, продают, ло
вят, если они убегают. Поздний источник – «Правосудие Митропо
личье» – где присутствуют явные заимствования из Русской Прав
ды, вопреки распространённому мнению, путает эти два понятия.
Здесь закуп называется «закупный наймит» и «челядиннаймит». В
то время как в Русской Правде закуп соотносится с холопами, а не
челядью. В случае бегства закуп в Русской Правде обращается в
282
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
обельного холопа, а в «Правосудии Митрополичьем» – в «польни
цу», т. е. полного челядина329 . В чем же тогда их отличие, которое
кажется очевидным целому ряду исследователей, в том числе таким
авторитетным как И. Я. Фроянов и Б. Д. Греков? Мысль И. Я. Фроя
нова об очень узком значении слова «челядин» мне кажется малове
роятной. «Во всех случаях, – пишет он, – когда древние памятники
письменности позволяют в той или иной мере приблизиться к ис
точнику челядинства, всегда взор исследователя упирается в плен»330 .
Он приводит данные летописи, где говорится о пленении челяди или
о превращении жителей завоёванных городов и сёл в челядь. Допус
тим, захваченные в походе люди, без учёта их прежнего социального
статуса превращались в челядь, т. е. рабов. А что же дальше? Челядь
сразу попадала на рынок, её продавали, она оседала в сёлах рабовла
дельцев, передавалась по наследству или перепродавалась – Фроя
нов сам отмечает, что челядью торговали постоянно и необычайно
бойко331 . Уже на торгу челядь встречалась с холопами (для рабовла
дельца тем же самым товаром), не говоря уже о хозяйствах рабовла
дельцев, где они вряд ли отделяли один вид рабов от другого. О чем
косвенно говорят данные о закупах, в которых рабовладельцы также
видели рабов, не смотря на то, что они на самом деле ими не были. А
перепроданный челядин, он разве попрежнему пленник? Думаю,
вряд ли владельцев рабов вообще интересовала история превраще
ния человека в раба, когда он его покупал или продавал потом. Ина
че, в ситуацию, подобную той, в которой оказался Жизномир (гра
мота №109), они не попадали бы. И не менее странной кажется про
цедура сортировки рабов в хозяйстве на основании их происхожде
ния, чем сортировка захваченного в походе люда на тех, кто был ра
бом и тех, кто не был до этого рабом. Скорее всего, мы имеем дело не
с разными категориями рабов, а разными названиями одной и той же
рабской категории населения. Гораздо вероятнее деление рабов в
Древней Руси по их предназначению. На это указывает та же Рус
ская Правда, в которой среди рабов упоминаются рядовичи, реме
ственники, тиуны (огнищные, конюшие, сельские, ратайные), отро
ки, повара, кормильцы (ПП. Ст.11, 12, 13, 14, 15, 17). Правда, некото
рые из них толкуются поразному. Прежде всего, рядовичи. Однако
и в отношении рядовичей наиболее обоснованной представляется
версия, что это хозяйственные и административные агенты, помощ
ники тиунов332 . По словам И. Я. Фроянова, это толкование делает
понятным известное предостережение Даниила Заточника: «Не имей
собе двора близ княжа двора и не держи села близ княжа села: тиун бо
283
А. Н. Поляков
его аки огнь трепетицею накладен, и рявовичи его аки искры: аще от
огня устережешися, но от искор не можеши устеречися…»333 . Кроме
того, в Правде рядович упомянут в одном контексте с отроками, тиу
нами, ремественниками и кормильцами, т. е. среди рабов, названных
по роду занятий. Законодатель здесь перечисляет различные катего
рии княжеских рабов, определяя виры за их убийство. Статья 11 го
ворит об отроках и поваре, 12я о тиунах огнищном и конюшем, 13я
о сельском тиуне и ратайном, 14я о рядовичах, 15я о ремественни
ках,16я о смерде и холопе (или о смердьем холопе, что вряд ли так,
если судить по контексту), 17я о кормильцах. Если данное предпо
ложение справедливо, то под челядью надо понимать рабов, которые
трудились в сёлах (где они чаще всего и упоминаются), а под холопа
ми — дворовых, где они, судя по Русской Правде, скрываются, совер
шив преступление (ст.65 ПП.). На то, что холопы «Устава о холопах»
были жителями города, обращал внимание и И. И. Смирнов334 . И всё
же деление рабов на холопов и челядь, наверное, не было строгим.
Закупы вызывают споры не меньше чем челядь и холопы. Вмес
те с тем, мнения о них различаются между собой не так сильно. Свя
зано это с тем, что все суждения о закупах восходят к достаточно
ясным сведениям ряда статей Русской Правды. Общему осмысле
нию данных о закупах препятствуют теоретические соображения и
неоднозначное понимание древнерусских текстов. Историки царс
кой России пытались объяснить положение закупов в древнерус
ском обществе путём сопоставления с близкими социальными по
нятиями Московского времени или эпохи Империи. Закупы каза
лись похожими на кабальных холопов (И. Н. Болтин, И. Ф. Г. Эверс,
А. Рейц), серебренников (Н. П. ПавловСильванский), наёмных
рабочих (В. И. Сергеевич, В. Лешков, С. М. Соловьёв). В них виде
ли арендаторовзаёмщиков, заложивших самих себя (В. О. Ключев
ский, М. Ф. ВладимирскийБуданов) и полурабов (А. Е. Пресня
ков)335 . Советские исследователи смотрели на закупа чаще всего
сквозь «феодальные» очки. С. В. Юшков определял его как челове
ка феодальнозависимого, и даже крепостного, попавшего в кабалу
за долги336 . Б. Д. Греков увидел в закупах разновидность рядовичей,
входившую в состав барской челяди (рядовичи, по его мнению –
это попавшие в феодальную зависимость по договору)337 . Среди
советских историков, пожалуй, только И. Я. Фроянов и его учени
ки придерживаются существенно иной точки зрения. Они считают
закупов полурабами и не связывают их существование с развитием
феодализма на Руси338 .
284
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Определение социального статуса закупов затрудняет второе на
звание этого слоя – наймиты, которое употребляется в Русской Прав
де как равнозначное первому. Особенно отчётливо это видно в статье
61 (ПП): «Продасть ли господин закупа обель, то наимиту свобода во
всех кунах…». Б. Д. Греков, доказывая феодальную сущность закупа,
обратил внимание на то, что слово «найм» в древнерусском языке,
как он писал – «наряду с наймом в нашем смысле»339 – употребля
лось и в значении «лихвы», т. е. процентов. В таком понимании, по
его словам, оно встречается в ряде источников, в том числе «Вопро
шании Кирика», «Поучении, избранном от всех книг» и «Поучении»
новгородского епископа Ильи. В первом из них говорится: «А наим
деля, рекше лихвы, тако веляше оучить…»340 . Во втором: «На наимы
жь коун не дай отинюдь…»341 . В третьем: «А и еще слышно и другие
попы наим емлюще, еже священническому чину отинюдь отречено»342 .
Значение этих наблюдений снижается существованием в Древней
Руси и современного смысла слова «найм», о чем Б. Д. Греков бегло
упомянул, но как альтернативу всерьёз рассматривать не стал. Воп
рос в том, какое из этих значений имеет в виду Русская Правда?
Б. Д. Греков отвечает на него также бегло, как и в случае с упомина
нием иного, «неугодного» ему значения слова: «Совершенно ясно,
что «найм» здесь [в перечисленных выше источниках], как весьма
возможно и в «Русской Правде» (выделено мною.– А. П.), нужно пе
реводить термином “проценты”…»343 . Данное допущение Грекова не
может быть принято. У закупанаймита есть «двойник» в Псковской
судной грамоте, где под наймитом недвусмысленно понимается «вся
кий нанятый за вознаграждение человек», а под «наймом» – само
вознаграждение. «Найм» Псковской судной грамоты, отмечает
Ю. Г. Алексеев, — это «вознаграждение, обусловленное заранее и сле
дующее наймиту после выполнения взятых им на себя обяза
тельств»344 . Особенно отчётливо это выражено в статье 37 грамоты:
«А на котором человеке имуть сочити долгу по доскам, или жонка,
или детина, или стара, или немощна, или чем безвечен, или чернец, или
черница, ино им наймита волно наняти, а исцом целовати, а найми$
том битись, а против наймита исцу своего наймита волно, или сам
лезет». Закон Пскова, как следует из этой нормы, разрешал немощ
ному псковичу вместо себя выставлять на судебный поединок наня
того для этого человека. Противоположная сторона тоже могла выб
рать вместо себя наймита. В Псковской Правде наймит волен уйти
от хозяина по окончании срока или сделав работу, на которую его
нанимали. Если хозяин не захочет дать ему причитавшуюся плату,
285
А. Н. Поляков
он мог требовать своё в суде. Об этом говорит статья 39: «А который
мастер плотник или наймит отстоит свой урок и плотник или най$
мит… свое дело отделает … на государех и взакличь сочит своего най$
ма». Следующие две статьи (40, 41) показывают, что наймит Псковс
кой Правды мог покинуть своего хозяина и, не доделав свою работу
до конца. Уходил он свободно, не таясь, и речь о превращении его в
холопа не шла. В Русской Правде мы имеем дело тоже со свободным
человеком, имеющим ряд прав. Однако положение закупа здесь за
метно отличается от положения наймита Псковской судной грамоты
и не в пользу закупа. Русская Правда знает ситуацию, когда закуп
бежит от хозяина, то есть уйти от него просто так, по собственному
желанию, как это делал псковский наймит, он не мог (ст.56. ПП.).
Бегство закупа давало основание превратить его в полного холопа.
Уйти от хозяина он мог только временно и только в двух случаях:
чтобы найти деньги («искати кун» Ст.56. ПП.) для выплаты купы и
чтобы пожаловаться на хозяина в суд, в случае нарушения его прав.
В статьях 59 – 62 говорится о таких правах. Хозяин не мог произ
вольно изменять соглашение с закупом, сопровождавшееся выдачей
ему купы (денег), орудий труда и земли (если это был ролейный за
куп). Нельзя было менять размер купы и отнимать землю у закупа.
Господин не имел права продавать закупа в холопы. Если он это де
лал, закуп освобождался от своих обязательств. Хозяин не мог бить
закупа без причины. При всем этом заметно одно очень важное об
стоятельство: работа закупа на господина сама по себе не приводила
к погашению купы. Отношения между ним и хозяином прекраща
лись только в том случае, если закуп возвращал ему купу. В центре
различий между закупом Русской Правды и наймитом Псковской
судной грамоты оказывается купа или найм. Первому деньги дава
лись в начале, а второму – в конце, т. е. закуп получал куны, ещё не
сделав работы, а псковский наймит — после её окончания. Однако
«найм» не только разъединяет, но и объединяет их. И первый, и вто
рой вступают в отношения с работодателем ради получения кун, оба
к хозяину нанимаются, только на разных условиях. В наймите Псков
ской Правды можно было бы увидеть развитие института закупни
чества, имея в виду путь закупа от человека, который вначале был
скорее раб, чем свободный до человека, который стал скорее свобод
ным, чем рабом. Если бы не одно обстоятельство. Найм на условиях
Псковской судной грамоты (и в том же смысле) известен и в эпоху
Русской Правды. Ещё С. М. Соловьёв (а вслед за ним и другие исто
рики) обращал внимание на факт, отражённый в Печатном Прологе.
286
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Ярослав Мудрый, задумав построить церковь во имя святого Геор
гия, столкнулся с тем, что на строительство храма приходило мало
людей. «… И се видев князь призва тиуна: почто не много у церкве стра$
жущих? Тиун же рече: понеже дело властелское, боятся людье труд
подъимаше найма лишени будут. И рече князь: да аще тако есть, то
аз сице створю. И повеле куны возити на телегах в коморы златых
врат, и возвестиша на торгу людем да возмут кождо по ногате на
день. И бысть множество делающих»345 . Б. Д. Греков рассматривает
это сообщение как доказательство того, что наёмный труд применялся
редко. Он пишет: «Население Киевской Руси так привыкло к тому,
что его эксплуатируют сильные люди путём принуждения, что не
верило в возможность оплаты своего труда даже тогда, когда она, не
сомненно, предполагалась»346 . На мой взгляд, данное сообщение не
может говорить о масштабах применения наёмного труда. О привычке
населения к принуждению – тем более. По смыслу этого рассказа
киевляне не хотели идти на строительство храма, потому что его за
теял князь. «Дело властелское» – объяснял тиун Ярославу отсутствие
на стройке достаточного количества «страждущих». Люди подозре
вали, что их могут обмануть и не заплатить положенный им «найм».
Вероятно, случаи такие бывали: власть обманывала наймитов, и не
давала обещанных кун. Это свидетельствует не только о привычке
власть имущих не выполнять свои обещания, но и о самом факте су
ществования практики найма свободного населения на условии вып
латы вознаграждения после завершения работы. Что касается воп
роса распространённости свободного найма в Киевской Руси, на ос
новании данного источника судить об этом трудно. Важен сам факт
существования найма в XI веке в привычном для нас смысле. О мас
штабах вольного найма может говорить берестяная грамота № 893
(сер. XII в.), названная исследователями «Домостроем» XII века.
Среди прочих наставлений, автор документа советует «...[б]е [д]ь[л] :
али ти : [не д]ьлаета: а наеми : въ н : наимито». Перевод: «ради; если
же они (родители) [уже] не могут трудиться, то найми для них ра$
ботника»347 . Здесь «найм» назван в качестве одного из обыденных
явлений XII века. Важно и то, что автор даже не рассматривает воз
можность пристроить к немощным родителям хотя бы холопа или
отрока, а говорит лишь о найме. Видимо, это было проще и дешевле.
Наименование закупа наймитом говорит о том, что данная форма
зависимости рассматривалась древнерусским обществом как разно
видность найма, а не закабаления или превращения свободного на
селения в рабское. В то же время необходимо заметить, что работо
287
А. Н. Поляков
датели в Киевской Руси были склонны относиться к закупам, так же
как и к рабам. Думаю, объясняется это тем, что общество видело раб
ское состояние в любой форме зависимости, не обращая внимания
на то, как на самом деле рассматривает это состояние закон. Об этом
свидетельствуют слова Даниила Заточника (ранее уже приводивши
еся), согласно которым, служба комулибо воспринималась как по
теря свободы, т. е. была сродни рабству: «Доброму бо господину слу$
жа дослужится слободы, а злу господину служа дослужится болшей
роботы»348 .
Таким образом, под закупами следует понимать один из видов на
ёмных работников в Киевской Руси. Закупный найм, судя по Рус
ской Правде, был тяжёлой формой зависимости, сравнимой с рабс
кой. В отдельных случаях закупничество вело к настоящему рабству.
Однако необходимо помнить, что закупы на самом деле не были ни
рабами, ни полурабами. Они поступали на работу на определённых
условиях и могли прервать свои отношения с работодателем, выпол
нив эти условия. Во власти самого закупа (и обстоятельств, конеч
но) была его судьба – станет он рабом или вновь обретёт полную сво
боду. Этим закупничество существенно отличается от любых форм
холопства, в том числе кабального, известного в Московской Руси* .
Вопрос о смердах не менее сложен. И здесь противоречивые дан
ные заводят решение проблемы в тупик. Опираясь на одни и те же
источники, исследователи видят в смердах разное: кто – свободное,
кто – зависимое сельское население, кто зависимое и свободное вме
сте. Некоторые считают их рабами, принадлежащими «государству»,
а на практике – либо князю, либо городу349 . По существу, перед нами
не четыре, а два принципиальных взгляда на смердов. Согласно пер
вому, смерды – зависимые или независимые от землевладельца се
ляне (в любом случае лично свободные), занимающиеся крестьянс
ким трудом и платящие дань. В этом случае они воспринимаются как
наиболее многочисленный слой древнерусского общества, основная
часть населения, не только сельского, но и всего народонаселения
Киевской Руси, включая городское. Согласно второй точке зрения,
смерды – это рабы, посаженные на землю. Тогда о преобладании это
го слоя говорить уже не приходится. Первый взгляд отстаивают боль
шинство исследователей русской истории, в том числе такие автори
тетные как М. Н. Покровский, Б. Д. Греков, С. В. Юшков, В. В. Мав
* Если уж искать аналогии в московской эпохе, то ближе всего к закупам являют
ся закладни (См.: Ключевский В. О. История сословий в России // Ключевский
В. О. Сочинения: В 9 т. М., 1989. Т.6. С.290.).
288
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
родин, Б. А. Романов, Л. В. Черепнин, Б. А. Рыбаков и другие. Вто
рой взгляд защищает А. А. Зимин, частично – В. И. Горемыкина, в
какойто мере Ю. А. Кизилов, однако наиболее последовательно и
решительно — И. Я. Фроянов.
И. Я. Фроянов делит смердов на «внешних» и «внутренних». Ос
нованием для выделения «внешних» смердов служит ряд летопис
ных статей. Под 1193 годом новгородский летописец сообщает о по
ходе новгородцев на Югру, которая, как выражается Фроянов, «сама
себя отрекомендовала» смердами350 . Под 1169 годом, летопись гово
рит о какихто суздальских смердах351 , с которых взяли дань те же
новгородцы. В первом сообщении национальное лицо смердов оче
видно – это неславянские племена, обязанные Новгороду данью, во
втором, их этнический состав не ясен. Отмечается только их данни
ческая зависимость от Суздаля. Вполне вероятна неславянская при
надлежность белоозёрских смердов, которые упоминаются в «Пове
сти временных лет» под 1071 годом352 . Белоозеро вплоть до XII века
было многонациональным. Здесь жили и славяне, и финноугорские
племена353 . Но, как замечает Фроянов, обряды, которые описывает
летопись, рассказывая о белоозёрских смердах, очень напоминают
мордовские, а не славянские354 .
Вместе с тем, смерды хорошо известны по всей Руси и рассматри
вать их только как неславянское население невозможно. В Русской
Правде смерды выступают как один из слоёв древнерусского обще
ства. Вот их то и называет И. Я. Фроянов «внутренними» смердами.
Поскольку местное население дань не платило, а смерды, в том числе
«внутренние» наоборот платили, значит, считает он, это были выход
цы со стороны. Подтверждение своей мысли он видит в их низком
социальном положении. Слово «смерд» имело в Древней Руси пре
зрительный и оскорбительный характер355 . Как известно, смердами
обзывал киевлян князь Олег Святославич, когда в 1096 году Влади
мир Мономах и Святополк Изяславич приглашали его в Киев: «Свя
тоцолкъ [так в летописи] и Володимеръ посла къ Олгови глаголюща
сице поиду Кыеву да порядъ положимъ о Русьстеи земли пред епископ
цы и предъ игумены и пред мужи отьць нашихъ и пре людми градьс
кыми да быхом оборонили Русьскую землю от поганых. Олегъ же
въсприимъ смыслъ буи и словеса величава реч сице нес мене лепо суди
ти епископу ли игуменом ли смердом …»356 (выделено мною.– А. П.).
Кроме того, согласно летописи, в 1016 году смерды получили вознаг
раждение от Ярослава Владимировича в 10 раз меньше, чем обычные
новгородцы357 . Зависимое состояние смердов отразилось и в ст. 90
289
А. Н. Поляков
Пространной Правды (о наследстве)358 , где сказано, что имущество
смерда после его смерти, в случае отсутствия сыновей и замужества
дочерей, передаётся князю.
Все перечисленные факты нельзя считать свидетельством рабско
го состояния смердов, хотя об очень низком статусе они, пожалуй,
свидетельствуют. Для решения вопроса принципиальное значение
имеют две статьи Русской Правды: 45 и 46я. В первой говорится: «…
Аже за кобылу 7 (60) кун, а за вол гривна, а за корову 40 кун … то ти
уроци смердом, оже платять князю продажю». Вторая гласит: «Аже
будуть холопи татие … их князь продажею не казнить, зане суть не
свободни…». Многие исследователи настаивают на том, что сравне
ние этих статей не позволяет относить смердов к рабам. Об этом пи
сали Б. Д. Греков, М. Б. Свердлов, Б. А. Рыбаков, Г. В. Вернадский и
другие. Б. Д. Греков, имея в виду 45 статью Правды, отмечал: «Сво
бодный смерд отвечает сам за свои преступления»359 . По мнению
Б. А. Рыбакова, «здесь дано чёткое противопоставление: холопы не
платят «продажу», так как они несвободны, а смерды платят, из чего
следует логический вывод, что они свободны»360 . Г. В. Вернадский
рассуждает об этом примерно так же: «То, что они [смерды] были сво
бодными, может быть в наилучшей мере очевидно при сравнении
статьи 45А… «Русской Правды» с последующей статьёй 46. В первой
сказано, что смерды могут быть оштрафованы князем за агрессив
ные действия, совершенные ими. В последней, что рабы не подвер
жены этим выплатам, “поскольку они несвободны”»361 . И. Я. Фроя
нов думает иначе: «Из того, что смерды платят продажу князю, а хо
лопы не платят, будучи «не свободны», отнюдь не следует, будто смер
ды – свободные люди. На основании статей мы можем лишь заклю
чить, что смерды – не холопы, и только»362 . На мой взгляд, не только.
Неспособность отвечать за свои поступки – в одном случае, и ответ
ственность за свои преступления – во втором, – вот что отличает од
ного от другого. И это главное, что вытекает из сравнения данных
статей Правды. Поскольку отсутствие правоспособности – это след
ствие рабского статуса, наличие правоспособности однозначно гово
рит о личной свободе. Особенность смерда, которая отчётливо про
слеживается в Русской Правде, в том и заключается, что он платит
продажу, т. е. отвечает перед законом за свои преступления, холопы
же не платят и ни за что не отвечают. А это означает, что смерды не
только не холопы, но и, в отличие от них, являются лично свободны
ми. Косвенно об определённой доле свободы смердов свидетельству
ют и другие факты. Данническая зависимость, скажем, как это при
290
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
знает и Фроянов, предполагает наличие собственного хозяйства и
особой, не связанной с получателями дани, организации363 . Из этого
следует, что древнерусские смерды, где бы они ни жили, и кому бы
ни платили, рабами не являлись. В то же время ясно, что они не обла
дали всей полнотой прав, присущих свободному гражданину. Пре
зрительное к ним отношение и низкий социальный статус в сочета
нии с хозяйственной и организационной самостоятельностью, ста
вит смердов за рамки общности, основанной на правовой системе
Русской Правды, но на этом и ограничивается. Разумнее всего, как
мне кажется, рассматривать смердов как людей, не входивших в го
родскую общину, вне зависимости от того, где они жили и какого роду
племени были. Подтверждением этой мысли может служить уже упо
мянутое летописное сообщение 1016 года. «… Ярославъ… седе на сто
ле отца своего… нача вои свои делите, старостамъ по 10 гривенъ, а
смердомъ по гривне, а новгородцомъ по 10 гривенъ всемъ…» (выде
лено мною. – А. П.)364 . Здесь смерды, несмотря на то, что были на
браны Ярославом в Новгородской земле, выведены за рамки поня
тия «новгородцы». Если под словом «новгородцы» понимать не жи
телей города вообще, а граждан Новгорода, то это становится ещё
более очевидно.
Таким образом, в Киевской Руси землевладельцы использовали
главным образом труд челяди и закупов, т. е. рабов и людей, близких
к ним, попадавших в зависимость в результате особого вида найма.
Применялся и вольнонаёмный труд. В качестве ещё одного источни
ка доходов выступала дань, собиравшаяся со смердов, которые тру
дились, в первую очередь, на себя.
§6 Социальная мобильность
на Руси
Социальная мобильность — одна из важнейших характеристик
общества, определяющих его своеобразие, наряду с экономическим
укладом, структурой и системой ценностей. Можно без преувеличе
ния сказать, что уровень и характер мобильности определяет «смысл
социальной жизни». Что делать — быть тем, кто ты есть и занимать
ся положенным по статусу (по формуле «делай, что должен и будь,
что будет»)? Или же — предпринимать всё, что от тебя зависит, что
291
А. Н. Поляков
бы вырваться вперёд, возвыситься самому или дать возможность сво
им детям переместиться на более выгодное место, занять более высо
кое положение? Выявление характера и уровня социальной мобиль
ности в истории цивилизации позволяет лучше и точнее понять все
остальные параметры социальной жизни того или иного времени, в
конечном счёте, даёт возможность правильней трактовать источник
и ход исторического процесса.
Отечественная историческая наука до сих пор не рассматривала
этот вопрос как предмет специального исследования. Более того, чаще
всего он вообще никак не освещался. Если историки и касались дан
ной проблемы, то лишь попутно, без должного анализа и системати
зации фактов. Только в нашем столетии проблема социальной мо
бильности начинает предметно изучаться в исторических трудах.
Данное положение вещей объясняется просто. Социологические ис
следования мобильности получили развитие только в XX веке. Само
понятие «социальной мобильности» возникло именно в это время.
Одним из первых исследователей в этой области был Питирим Со
рокин, работа которого — «Социальная мобильность» — вышла в
конце 20х годов прошлого столетия.
Социологи выделяют два основных типа социальной мобильнос
ти: горизонтальную — перемещение по стране, и вертикальную —
перемещение из одного социального слоя в другой.
Представления о горизонтальной мобильности в древней Руси в
целом мало отличаются друг от друга. Не имея в арсенале самого по
нятия «горизонтальная мобильность», исследователи начали писать
об этом явлении в истории Руси как минимум с середины XIX века.
В это время возникает и постепенно занимает ведущие позиции идея
о постоянном и всеобщем переселенческом движении в киевский
период. Эти непрекращающиеся «птичьи перелёты» из края в край
были определены как «колонизация». С. М. Соловьёв считал коло
низацию одним из важнейших условий, повлиявших на ход русской
истории365 . В. О. Ключевский называл её основным фактом русской
истории. «История России, — писал он, — есть история страны, кото
рая колонизуется»366 . По мнению Ключевского, процесс передвиже
ния того или иного рода затрагивал практически все слои населения.
С места на место, из области в область передвигались князья, стано
вясь, по его выражению, политической случайностью, следом за ними
тянулись дружинники, бывшие, как и князья, перелётными птицами
Русской земли367 . В двух направлениях — на югозапад и северовос
ток — тянулась основная масса населения. В числе сторонников этой
292
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
точки зрения оказался даже Д. И. Иловайский. И у него мы встреча
ем рассуждения о «подвижности сельского населения, всегда гото
вого … оставить свои непрочные жилища и перейти на другие, более
удобные земли»368 . Решительно возражал против этого Н. П. Пав
ловСильванский. «Некоторая подвижность, связанная с основны
ми началами средневекового порядка, — соглашался он, — в удель
ной Руси, несомненно, была… но только некоторая подвижность, и
притом отнюдь не являющаяся характерною чертою русской древ
ности»369 . Противоречивую позицию занимал первый русский исто
рикмарксист М. Н. Покровский. В одной из работ он ограничивал
масштабы переходов, в другой писал наоборот: «…Население тогдаш
ней России постоянно передвигалось с места не место. Очень редко
внук умирал на том месте, где родился дед…»370 .
Советские историки внимания этому вопросу практически не уде
ляли. В редких случаях можно встретить высказывания о подвижно
сти бояр, посадников или дружины в целом371 . Естественно, призна
вались и княжеские переходы. Однако советская историческая на
ука была склонна отрицать высокую подвижность основного населе
ния Руси — смердов. «Я считаю, что у нас имеются все данные, —
писал Б. Д. Греков, — … отказаться от… теории бродяжничества. Род
[смерда] со своим главой сидел на земле более или менее прочно»372 .
В наши дни мнение о высокой горизонтальной мобильности древне
русского населения попрежнему существует. Например, П. П. Толоч
ко в одной из новых работ отмечает, что практика переселения лю
дей разного социального положения была на Руси явлением распро
странённым373 .
Представления об особенностях, характере и уровне горизонталь
ной мобильности на Руси покоятся в основном на общих положени
ях о социальном строе, хозяйстве и политическом режиме Киевской
Руси. В качестве доказательства используются отрывочные сведения,
взятые из летописи. Дореволюционные исследователи, в частности
В. О. Ключевский, исходили из того, что основой хозяйства у вос
точных славян было не земледелие, а торговля и промыслы. Земле
делие находилось на низком уровне (подсека) и тоже требовало по
стоянных переходов крестьянского населения. «Очередной порядок»
в политической сфере приводил к постоянным передвижениям кня
зей со стола на стол, а вместе с ними — бояр и гридей. «Единство
княжеского рода позволяло дружиннику переходить от князя к кня
зю, а единство земли — из области в область, ни в том, ни в другом
случае не делаясь изменником»374 . Разветвление княжеского рода ещё
293
А. Н. Поляков
более усугубило ситуацию, оставив на страницах летописных сводов
впечатление полного хаоса.
Наиболее веским доводом, позволяющим говорить о широкой на
родной колонизации в киевское время, служат данные топонимики.
«Надобно вслушаться в названия новых суздальских городов, — пи
сал Ключевский, — … Звенигород, Стародуб, Вышгород, Галич, — всё
это южнорусские названия, которые мелькают чуть ли не на каждой
странице старой киевской летописи… В древней Руси известны были
три Переяславля: Южный, или Русский … Переяславль Рязанский
(нынешняя Рязань) и Переяславль Залесский… Каждый из этих трёх
одноимённых городов стоит на реке Трубеже»375 . Вряд ли можно со
мневаться, что перенесение южнорусской топонимики на владими
росуздальский север было делом переселенцев — выходцев с киевс
кого юга. Вопрос в другом, насколько массовым было это переселен
ческое движение? Ключевский полагал, что оно было очень большим.
Настолько большим, что фактически опустошило южную Русь. Он
ссылается на текст Ипатьевской летописи, стоящий под 1159 годом.
Летописец воспроизводит переписку между киевским князем Изяс
лавом Давидовичем и черниговским Святославом Ольговичем. Же
лая пойти войной на Галич, Изяслав потребовал от него поддержки.
В ответ Святослав недвусмысленно дал понять, что не собирается
идти вместе с ним: «Брате, — писал он Изяславу, — кому ищеши во$
лости, брату ли или сынови ... а иже поедуть на тя с хвалою, а Богъ
будеть с тобою и я и моя сыновца»376 . Иными словами, Святослав
Олегович убеждал Изяслава не начинать войну первым. Вот если
галицкий князь сам нападёт на Киев, тогда иное дело, уверял Свя
тослав, не только он сам придёт на помощь, но и приведёт своего пле
мянника Святослава Всеволодовича, князя НовгородСеверского.
Далее произошло нечто удивительное. Изяслав, согласно летописи,
«не послуша» брата и вышел из Киева, а Святослав вдогонку отпра
вил к нему ещё одного посла, Георгия Ивановича, с письмом следую
щего содержания: «Не велить ти брать починати рати, а всяко ве$
лить ти ся воротити»377 . Когда ещё киевский князь мог услышать
такое! Помыкать Великим князем?! Изяслав, естественно, вспылил
и отослал в Чернигов записку, в которой угрожал Святославу: «Богъ
дасть оуспею Галичю, а ты тогда не жалуй на мя оже ся почнешь по$
ползывати ис Щернигова к Новугороду...»378 . И тогда Святослав взмо
лился: «Господи вижь мое смирение...» и уточнил, что держит всего
семь пустых черниговских городов, в которых сидят псари да полов
цы. Помимо Чернигова — Моровийск, Любеч, Оргощ, Всеволожь, и
294
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
ещё три неизвестных. Остальные же города, по его словам, держал
сам Изяслав и его племянник Святослав Владимирович, князь Вщиж
ский. В летописи: «... А всю волость Черниговьскую собою держить и
съ своимъ сновцемъ...»379 . Угрозе Изяслава Давидовича не суждено
было сбыться — он потерпел поражение и неожиданно для себя и для
всех превратился в изгоя, а Святослав оказался на вершине своего
могущества. Но не об этом речь. Ключевский из этой истории делает
вывод: «Значит, в этих [семи святославовых] городах остались кня
жеские дворовые люди да мирные половцы, перешедшие на Русь»380 .
Остальное население, как он думает, переселилось в иные места, а
именно на северовосток или югозапад. Согласиться с этим нельзя.
Судя по всему, Святослав намеренно преувеличил свою бедность,
желая оправдать себя перед Изяславом. Смысл его выражения дос
таточно прозрачен — не надо меня пугать понижением статуса и до
ходности княжеского стола, я, мол, и так почти ничего не имею. На
самом деле, упомянутые им города были далеко не пустыми. Как по
казали археологические раскопки, Любеч в XII веке продолжал ак
тивно развиваться. Весь вещевой материал, найденный в городском
детинце, относится ко второй половине XII – началу XIII веков381 .
Чернигов в XII – XIII веках переживал период наивысшего подъёма.
К началу монгольского нашествия общая укреплённая площадь го
рода превысила 200 га, а население —25 тысяч человек382 . Это касает
ся и Киева (о чём выше уже говорилось). Необходимо также заме
тить, что в летописи говорится только о семи городах бедных людь
ми, остальные — а их было немало — по словам Святослава вовсе не
страдали от этого. А ведь именно они называются им «всей черни
говской волостью». Даже если судить только по летописному тексту,
вывод, сделанный Ключевским, представляется необоснованным.
Говоря о данных топонимики, речь следует вести о переселении толь
ко избыточного населения, как предлагает П. П. Толочко383 . Мигра
ция населения на Руси — вынужденная или добровольная, стихий
ная или организованная, для освоения новых территорий (колони
зация) или в обжитые места — явление, судя по всему обычное. Мож
но вспомнить, как заселялись первые русские города представителя
ми различных племён или жителями множества других городов. Та
кого рода переселения продолжались и позже. Отец Феодосия Пе
черского из предместья Киева перебрался в Курск. Галицкий книж
ник Тимофей, упомянутый в Ипатьевской летописи под 1205 годом,
был родом из самого Киева. Александру Невскому служил некий
Яков — выходец из Полоцка. Согласуются с этими данными и сведе
295
А. Н. Поляков
ния берестяных грамот. В одной из них (№424, пер. чет. XII в.) сын
советует родителям перебраться поближе к нему, в Киев или Смо
ленск384 . Однако не стоит преувеличивать масштабы миграционных
процессов и доводить дело до превращения древнерусского населе
ния в толпу бродяг, знающих о родине своих отцов и дедов только по
их рассказам. Всякое переселение — а тогда особенно — связано с
большим риском. Например, переселенцы могли быть ограблены раз
бойниками, коих тогда было немало. Нет никаких данных, позволя
ющих утверждать, что люди в древней Руси могли легко сниматься и
уходить на другие места в массовом порядке. Кроме случаев, когда
переселение было организовано княжеской властью, и то неясно на
сколько крупными, а может наоборот мелкими были те группы горо
жан или лучших людей, которые набирались властью из одной мест
ности. В остальном мы имеем дело только с отдельными семьями или
лицами, волею судьбы оказавшимися не там, где родились.
Менялся ли социальный статус лиц после переселения? Когда речь
идёт о колонизации, т.е. освоении новых земель, или миграции, орга
низованной властью, всё болееменее ясно. Социальное положение
таких людей, скорее всего, оставалось прежним. Вспомним, отец
Феодосия Печерского, по распоряжению князя переселившийся из
Василева в Курск, владел в его округе сёлами. Значит, князь, отправ
ляя его на новое место, какимто образом обеспечил сохранение пре
жнего статуса переселенца. Но каким образом, если на Руси верхов
ная собственность на землю принадлежала городам? Наиболее веро
ятно — отец будущего игумена Печерского монастыря переселился в
Курск с определённой группой в период освоения Русью Северской
земли. Примерное время переселения и время вхождения в состав
Русской земли Среднего Подесенья и Посемья совпадают. Это вто
рая четверть — середина XI века. Иначе говоря, сохранение статуса
переселенцев, как в данном случае, связано было с тем, что они со
здавали новую общину, а не входили в старую. Что происходило, если
переселение было стихийным и одиночным, можно только предпо
лагать.
Помимо колонизации на Руси существовала горизонтальная мо
бильность иного рода, связанная с «профессиональной» деятельнос
тью лиц разного социального положения. Она может быть охаракте
ризована как географическая мобильность — перемещение из одно
го места жительства в другое при сохранении прежнего статуса.
Высокой подвижностью в этом смысле обладали князья. Это, по
жалуй, самый очевидный и бесспорный факт русской истории киев
296
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
ского периода. Вот несколько примеров. Владимир Мономах в тече
ние жизни княжил в Смоленске, Чернигове, Переяславле и Киеве.
Кроме того, по разным причинам побывал в Ростове, Владимире Во
лынском, Турове, Берестьи, Новгороде, Полоцке, Минске и других
городах. По его собственному признанию, за свою жизнь он совер
шил 83 больших перехода385 . Святослав Всеволодович («Грозный»
князь «Слова о полку Игореве») княжил во Владимире Волынском,
Турове, НовгородеСеверском, Чернигове и Киеве. Мстислав Удат
ный, участник битвы на Калке, княжил в Торопце, Новгороде Вели
ком, Галиче и Торческе. Не все князья, конечно, меняли столы в та
ком количестве, как Владимир Мономах или Святослав Грозный,
однако практически никто из них не сидел в одном и том же городе
всю жизнь. Князья стремились добыть себе наиболее престижный и
богатый стол — в этом и был смысл их социальной жизни. Даниил
Заточник для этого советовал слушать только мудрых советчиков
(намекая, видимо, на себя). «З добрымъ бо думцею думая, князь высо
ка стола добудеть, — внушал он своему господину, — а с лихимъ дум
цею думая, меншего лишенъ будеть»386 .
Сложнее обстоит дело с постоянными спутниками князей — боя
рами, которые и были «думцами». Исследователи знают немало фак
тов, которые свидетельствуют о передвижениях бояр из города в го
род, от одного князя к другому. Как отмечал, В. О. Ключевский, из
всего количества известных по летописям дружинников (бояр в пер
вую очередь) — 150 имён — имеем «не более шести случаев, когда
дружинник по смерти князяотца, которому он служил, оставался на
службе у его сына, и не более шести же случаев, когда дружинник
при княжеской смене оставался в прежней волости»387 . И. Я. Фроя
нов приводит пример передвижения одного из бояр — Жирослава
Иванковича. Вначале застаём его посадником князя Вячеслава в Ту
рове, затем видим в окружении Глеба Юрьевича. Через некоторое
время он выполняет поручения Вячеслава и Юрия, затем — Святос
лава Ольговича. Наконец, он снова посадник, на этот раз в Новгоро
де. И это ещё не конец его приключений. За свою жизнь он изъездил
практически всю Русь388 .
Цель переездов понятна — это волости и сёла. Переезжая вместе с
удачливым князем, бояре получали в управление те или иные волос
ти и возможность приобретения новых сёл. Согласно Ипатьевской
летописи, после смерти Юрия Долгорукого, киевляне принялись из
бивать суздальцев по городам и сёлам: «…Избивахуть Суждалци по
городомъ и по селомъ, а товаръ ихъ грабяче»389 . Значит, пока Юрий
297
А. Н. Поляков
был киевским князем, он отдавал в управление города пришедшим с
ним суздальским боярам — именно они подразумеваются под «суз
дальцами» — тогда же они смогли приобрести и сёла, по которым их
разыскивали киевляне. О черниговских боярах, которые получали в
управление галицкие волости, говорится в Ипатьевской летописи под
1240 годом390 .
Известны и такие случаи, когда бояре уходили вместе со своим
побеждённым князем, теряя своё имущество. Так было в 1150 году —
вспомним случай с обещанием Изяслава Мстиславича вернуть сво
ей киевской дружине имения и сёла, потерянные после ухода из Ки
ева. Так было и в 1146 году, когда НовгородСеверский покинул Свя
тослав Ольгович: «…побеже Святославъ из Новагорода Корачеву, дро
ужина же его они понем идоша а дроузии осташа его»391 . Здесь, прав
да, ничего не говорится о судьбе сёл. Однако, учитывая схожесть си
туации, с владениями новгородсеверцев, судя по всему, было то же
самое, что и с сёлами киевских бояр. Подобное поведение бояр и дру
жины уже нельзя объяснить жаждой наживы, здесь со всей очевид
ностью проявляются идеалы верности и солидарности, принятые в
дружинной среде.
Проблема приобретения сёл иногородними боярами и сама под
вижность бояр серьёзно усложняет понимание сути социальной сис
темы Киевской Руси. С одной стороны — тесная связь боярского зем
левладения с городской общиной, которая ими по существу и созда
ётся, факты пожалований и изъятия городом земли, необходимость
даже князьям выпрашивать у города землю для пожалования монас
тырям. С другой — факты передвижения бояр из города в город и
свидетельства о наличии у них сёл в чужих волостях.
Прояснить ситуацию, мне кажется, могут данные Русской Прав
ды, которые касаются верви и дикой виры. «Дикая вира» как извест
но — это плата за убийство, когда убийца не известен. Платит та вервь,
на земле которой обнаружили труп. Если преступник известен и яв
ляется членом данной верви, община ему помогает. Но это уже не
дикая вира, а просто вира. Есть два исключения. Убийца совершил
преступление в разбое — его выдают власти и в помощи отказывают.
Это явно «свой», которому вервь хотела бы помочь, но не имела пра
во. И второе — если кто не вложиться в дикую виру. Вот это как раз и
вызывает недоумение и многочисленные вопросы исследователей.
Кто мог не вложиться в дикую виру? Независимо от того, что имен
но подразумевается под вервью — большесемейная община или со
седская, патронимия или община типа позднейшей крестьянской
298
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
волости — в любом случае это выглядит очень странно. С. В. Юшков
заметил в своё время, что в пришедшей на смену верви сельской об
щине институт дикой виры заменялся круговой порукой, определяв
шейся не тем, что ктолибо «вложится» в неё на добровольных нача
лах, а фактом принадлежности к этой сельской общине392 . А вервь?
— представьте себе коллектив землевладельцев, тесно связанный
дружбой, совместной собственностью на землю, взаимоответствен
ностью и, в значительной мере, кровными узами — кто в таком кол
лективе мог не вложиться? Откуда вообще могло возникнуть такое
правило — вкладываться в дикую виру? По всей видимости, всё дело
в добровольности вхождения в общинувервь, а не в добровольности
вложения в дикую виру. «Вложиться в дикую виру» означает всту
пить в общину (так же как вступали в купеческие сотни и приобрета
ли права потомственных купцов), только здесь речь идёт о землевла
дельцах — боярах и гридях. Вервь в этом случае — добровольное объе
динение собственников земли внутри более крупной общинной
структуры, подобно «выти» в русской крестьянской общине, или сот
ни в той же городской общине. «Не вложиться» в дикую виру озна
чает не внести взнос, который собирался на эти нужды при вступле
нии в вервь. Ситуация, которую рисует Русская Правда, предполага
ет случаи, и, возможно, не редкие, когда на земле той или иной верви
могли оказаться земельные владения людей, которые не входили в
неё. Это могли быть те самые княжьи мужи, за убийство которых
платили 80 гривен — пришлые бояре (и, наверное, не только бояре),
жизнь которых в чужой общине мог защитить лишь князь, ибо кроме
него им помочь было некому — их собственная вервь была далеко.
Вложиться в дикую виру и стать членом новой верви означало для
них полное переселение, на что пришедшие с князем, как правило, не
рассчитывали. Землю же они либо покупали, либо захватывали не
праведным путём, пользуясь своей властью и властью своего князя.
Это объясняет, почему пришлые бояре часто вели себя как времен
щики и вызывали недовольство местных жителей. За что им доста
валось после смены князя или даже вместе с князем, если терпение
заканчивалось раньше того, когда он сам уходил на другое княжение
или умирал.
Масштабы боярских переходов, видимо, были не такими уж боль
шими, как кажется на первый взгляд. Не все бояре того или иного
города входили в состав княжеской дружины, не все из тех, что вхо
дили в неё, покидали вместе с князем свой город. Единовременно из
города уходила лишь небольшая часть местных бояр, может быть даже
299
А. Н. Поляков
единицы, но в целом, в то или иное время, большинство из них пере
езжало из своего города в чужой на «ловлю счастья и чинов» или в
знак солидарности со своим любимым князем. В этом смысле прихо
дится признать правоту В. О. Ключевского, называвшего бояр и дру
жину «перелётными птицами» древней Руси. Но это были не блуж
дания из одной волости в другую, а временные отъезды из своего го
рода, где у них были имения и сёла, своя вервь и своя городская дру
жина.
Географической мобильностью можно назвать и передвижения
купцов, монахов, паломников, скоморохов и зодчих. Эти люди были
«перелётными птицами» не меньше, чем князья и бояре. Внутренняя
торговля на Руси, как показывают последние исследования, была
хорошо развита. Об этом свидетельствуют и письменные, и археоло
гические источники. По данным раскопок древнерусских городов,
центром внутренней и внешней торговли в XII – XIII веках был Киев.
По всей Руси расходились киевские писанки, стеклянные браслеты,
трубчатые замки, отливки из меди и бронзы. Через Киев в другие го
рода попадали шиферные пряслица, византийские амфоры, янтарь,
стеклянные изделия, поливная керамика, грецкие орехи393 . Разнооб
разная информация о широких торговых связях содержится в берес
тяных грамотах. В качестве товаров упоминаются кони, бобры, нер
пы, шубы, гребни, ножи, мыло, воск, лосиная кожа, рожь, жито, овёс,
соль, рыба, мёд, сыр, масло, женские украшения (колты)394 . О значе
нии внутренних торговых связей могут говорить, например, показа
ния КиевоПечерского патерика. Когда Святополк Изяславич ходил
ратью на Давыда Игоревича, «не пустиша гостей из Галича, ни лодей
из Перемышля, и не бысть соли в всей Русской земли… И бе видети
торжище упражняемо…»395 . Торговля между русскими городами, как
следует отсюда, настолько была важна, что служила порой средством
политического давления. Можно вспомнить и о торговой блокаде
Новгорода, о чём неоднократно сообщают летописи. Упомянутая
выше берестяная грамота №424, по всей видимости, воспроизводит
именно такую ситуацию. О географических масштабах торговых опе
раций новгородских купцов, красноречиво свидетельствует грамота
№675 (60е годы XII в.). «(Къ миля)т[е б]рать милято кыеве бгъ :
мьжи нама послоухо былъ : фофоудьи былъ твоихъ 9 рьклъ я собе то
ти на лоукахъ гривьнъ 6 ... ажь... [тво]риши : при[ш]ь соуж[ь]далоу
роздлявъ : въ дълъгъ съ се...». Перевод: «[От ... к Миляте]. Брат Милята!
В Киеве Бог был свидетель между нами: из твоих фофудий [златот
каная восточная ткань] девять выговорил я себе. Таким образом, в
300
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Луках гривен шесть ...Во 2й строке можно понять: «... ты утвержда
ешь, [что] придя (или: пришёл) в Суздаль, раздав в долг...»396 . Связи
новгородского купца Миляты поражают. Он курсировал из Новго
рода в Луку, из Луки в Киев, из Киева в Суздаль, и снова в Новгород.
Другой новгородец — Павел, ходил в Киев и Ростов. Третий — Души
ла, в Москву (Кучков). В качестве мест, которые посещали новгород
цы по той или иной нужде упоминаются также Псков (№776), Пере
яславль (№356), Смоленск (№952), Руса, Шелонь, Селигер (№526),
Полоцк (№803) и другие. Необходимо отметить, что речь в новго
родских грамотах идёт не только о торговле и торговых операциях,
но и о финансовых сделках, прежде всего, ростовщических (гр. №526,
675). Новгородцы позволяли себе давать в долг людям, которые про
живали за сотни вёрст — в Русе, Суздале, Киеве, на Селигере. Такая
широта финансовой деятельности новгородцев, и надо думать, не
только новгородцев, говорит о многом. А ведь эти деньги надо было
ещё вернуть, и с процентами.
Бродячие монахи — явление, о котором упоминает Даниил Заточ
ник, автор «Моления» XIII века. Они обходят дома и сёла богатых
горожан и напрашиваются на пиры. Б. А. Романов, обращаясь к дан
ному тексту, замечает: «За чернецами и черницами «Послания» За
точника стояла весьма многочисленная и грозная бродячая Русь, от
мечаемая памятниками ХII – ХIII вв. как широкое бытовое явле
ние»397 . О паломниках речь идёт в житии Феодосия Печерского — с
ними он пытался первый раз убежать от матери в Киев398 . О путеше
ствиях в святые места существует целый жанр древнерусской лите
ратуры — хождения. Хрестоматийный пример произведения подоб
ного рода — «Хождение игумена Даниила».
Путешествовали по Руси и «оппоненты» монахов — скоморохи.
Они были постоянными и, надо сказать, более желанными участни
ками пиров и языческих игрищ. Об этом рассказывает всё то же жи
тие преподобного Феодосия: «И въ единъ от дьнии шьдъшю къ тому
благому и богоносьному отьцю нашему Феодосию, и яко въниде въ
храмъ, иде же бе князь седя, и се виде многыя играюща предъ нимь: овы
гусльныя гласы испущающемъ, другыя же оръганьныя гласы поющемъ,
и инемъ замарьныя пискы гласящемъ, и тако вьсемъ играющемъи весе$
лящемъся, яко же обычаи есть предъ князьмь»399 . Пиры и языческие
игрища с участием скоморохов упоминаются в «Правиле митропо
лита Кирилла», «Толковании к апостолу Павлу», «Церковном пра
виле митрополита Иоанна к Иакову черноризцу», «Слове некоего
христолюбца» и других источниках. Обычай пировать, играть свадь
301
А. Н. Поляков
бы и справлять языческие праздники с участием странствующих ско
морохов — обычное явление даже для XVI – XVII веков. Об этом
говориться в «Стоглаве», «Грамоте царя Алексея Михайловича шуй
скому воеводе»400 , сообщениях Олеария и Маскевича401 .
Характерным явлением для Киевской Руси были странствующие
зодчие. «Мастера» во главе строительных артелей (дружин) перехо
дили от одного города к другому, занимаясь проектированием и стро
ительством различного рода сооружений. П. А. Раппопорт приводит
пример одной из таких артелей, которая сначала работала в Новго
роде, затем перебралась в Псков, далее в Ладогу, а потом вновь вер
нулась в Новгород402 .
О месте и значении всех этих передвижений говорят особенности
культуры Киевской Руси. Наиболее важной чертой древнерусской
культуры Д. С. Лихачёв называет стиль монументального историз
ма. Он отличается стремлением рассматривать предмет изображения
с больших дистанций: пространственных, временных, иерархических.
Для него характерно «панорамное зрение» — склонность подчёрки
вать огромность расстояний, связывать между собой отдалённые гео
графические объекты. «Монументализм домонгольской Руси — её
искусства, её представлений о прекрасном, — пишет Д. С. Лихачёв, —
это, прежде всего сила, а сила выражается не только в массе, но и в
движении этой массы. Поэтому монументализм этот особый — дина
мичный. В широких географических пространствах герои произве
дений и их войско быстро передвигаются, совершают далёкие пере
ходы и сражаются вдали от родных мест. Даже оставаясь неподвиж
ными, в церемониальных положениях, князья как бы управляют дви
жением, происходящим вокруг них. Летопись повествует о походах,
битвах, переездах из одного княжества в другое. Все события рус
ской истории происходят как бы в движении»403 . Древнерусская ли
тература чаще рассказывает, чем описывает. Для неё интересны со
бытия, а не состояния. Здесь нет пейзажей или пространных описа
ний архитектурных зданий. Если природа присутствует в произве
дении — она всегда действует: молнии блестят, кометы являются, тучи
идут и т.п. Иначе говоря, она участвуют в событиях, а не служат для
них фоном. Если авторы рассказывают о какомнибудь храме, то толь
ко для того, чтобы прославить князя строителя или пожалеть об ут
раченной красоте. Пространственные формы приобретают даже аб
страктные понятия такие как «тоска», «печаль», «слава», «мысль»:
они текут по Русской земле, воспринимаясь как нечто материальное
и географически конкретное, ландшафтное404 . Это отчётливо отра
302
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
зилось в «Слове о полку Игореве». То же характерно и для зодчества
этого времени. Д. С. Лихачёв замечает: «Церкви ставятся как маяки
на реках и дорогах, чтобы служить ориентирами в необъятных про
сторах его родины. Отметить храмом крутой берег реки на изгибе и
тем дать как бы маяк для едущих по реке (храм Покрова на Нерли);
отметить храмом низкий берег озера при выходе из него реки и тем
дать возможность корабельщикам найти этот выход; отметить хра
мом многочисленные пригорки в равнинной земле, сделать храмы
заметными в любую погоду с помощью златого верха; подчинить пат
рональной святыне окружающую городскую застройку — всё это глав
ные задачи зодчих»405 .
Таким образом, вывод вполне очевиден — горизонтальная мобиль
ность в Киевской Руси была достаточно высокой. Наиболее важной
для древнерусского общества следует признать географическую мо
бильность: передвижения князей с одного стола на другой, связан
ные с ними переходы бояр, путешествия купцов, монахов, паломни
ков, скоморохов, зодчих. Существуя в рамках культурного и эконо
мического единства Русской земли, эти передвижения сами связы
вали древнюю Русь очень прочными узами. Большое значение, но не
всеобъемлющее, имела колонизация, главным образом в виде орга
низованных властью переселений, а также исхода избыточного насе
ления в необжитые места.
Уровень вертикальной мобильности на Руси вызывает у исследо
вателей существенные разногласия. Одни из них полагают, что он
был довольно высоким, а другие наоборот — крайне низким. Первая
точка зрения сложилась ещё в XIX столетии. Её разделяли самые
разные исследователи: С. М. Соловьёв, Н. И. Костомаров, В. И. Сер
геевич, М. А. Дьяконов, Д. И. Иловайский, Н. А. Рожков и многие
другие. Мнение о том, что Русь можно было не только перейти из
края в край, но и перескочить при этом из «грязи в князи», — ныр
нуть в котёл дураком, а вынырнуть молодцом — можно сказать, было
тогда общепринятым. С. М. Соловьёв полагал, что между княжеской
дружиной и народом не было пропасти. Князь принимал к себе вся
кого витязя, из какого бы народа он ни был. Боярское звание по на
следству не передавалось. Это открывало свободный доступ храбрым
людям «личной доблестью приобрести значение»406 . Н. И. Костома
ров писал, что «в кружок бояр, людей влиятельных, поступали раз
богатевшие купцы»407 . Каналом приобретения боярского звания он
считал также землевладение и войну. Почти идиллическую картину
рисовал В. И. Сергеевич. «Древняя Россия, — писал он, — не знала
303
А. Н. Поляков
сословий…В княжескую эпоху все население представляет единооб
разную массу, разные слои которой отличались один от другого —
достоинством, а не правами. Различий по занятиям не существует…
Каждый имеет право на всё, но одному удалось больше, чем другому,
а потому он и выделяется как человек «лучший»; кто остался позади
всех,— характеризуется эпитетом «меньшего» человека… Ступени
этой лестницы не были замкнуты: по мере улучшения фактической
обстановки, человек сам собою поднимался на следующую сту
пень»408 . Д. И. Иловайский считал, что общественные слои в древ
ней Руси находились в периоде брожения и не застыли в известных
рамках. Военное сословие — дружина — принимало в себя как мест
ные славянские дружины, так и военных людей из инородцев. Замк
нутого характера она не имела409 . «…Нередко, — пишет Д. И. Иловай
ский, — простолюдины, особенно побывавшие на войне, уже не рас
ставались с оружием и поступали в разряд дружинников» 410 .
Н. А. Рожков утверждал, что больших юридических различий между
тремя основными социальными группами — дружинники, люди,
смерды — не было. Они не отличались друг от друга ни правами, ни
обязанностями. В юридическом полноправии всех сословий и реаль
ной возможности свободного перехода из одного состояния в другой
Рожков видел своеобразие общественного строя Древней Руси411 . По
добным образом рассуждал и М. А. Дьяконов. Возвышение местных
людей в верхние общественные слои, по его мнению, зависело от бла
гоприятных имущественных условий. Вступление в дружину и вы
ход из неё были совершенно свободными412 .
Вторая точка зрения зарождается в советское время. В. Н. Бернад
ский, изучавший новгородское общество на закате его существова
ния, сделал вывод, что крупнейшее новгородское боярство в XV веке
являлось замкнутой наследственной правящей верхушкой413 . Следом
за ним В. Л. Янин пришёл к тем же результатам, определив новго
родское боярство как аристократическую касту414 . По его мнению,
кастовый характер боярства в новгородском обществе был обеспе
чен тем, что его корни росли не из пришлой с князем дружины, а из
родоплеменной старейшины415 . По мнению Янина, боярская каста в
Новгороде — наследие местной родовой знати, а не результат эволю
ции. Похожие мысли о новгородских боярах высказал в начале 90х
годов XX века О. В. Мартышин. «Признаком боярства, — считает он,
— было не только крупное земельное владение, богатство, но и знат
ность рода. Доступ в круг избранных, если вообще допустить его воз
можность, был крайне затруднён»416 .
304
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Окончательно вторая точка зрения складывается в наше время.
Некоторые современные историки, и не только историки, высказы
вают мнение о кастовой природе древнерусского общества в целом.
А. Елисеев в конце 90х годов выдвинул предположение, что лето
писные русы — это не народ, а особая воинская каста417 . Много и ув
лечённо о кастах на Руси пишет Л. Р. Прозоров418 . В специальном
труде, посвящённом данной проблеме, он приводит целую систему
доказательств в пользу наличия у восточных славян и русов замкну
тых социальных групп по типу индийских варн. Его труд построен
на основе широкого круга источников, в том числе летописей, лите
ратурных произведений, византийских, арабских и других зарубеж
ных хрониках и трактатах. Но главным информатором для него слу
жат произведения устного народного творчества, прежде всего бы
лины и Голубиная (Глубинная) книга.
Л. Р. Прозоров утверждает, что Киевская Русь сформировалась в
языческое время как общество кастовое. Славянским аналогом ин
дийского «варна» и португальского «каста» он считает слово «род».
По его мнению, на Руси, как и в древней Индии, сложилось четыре
основные касты: жрецы (волхвы), воины, общинники (производите
ли материальных благ) и рабы. Друг с другом они не смешивались.
Каждая имела своего божественного покровителя, свои предпочти
тельные занятия и цветовую символику.
Многое в построениях Прозорова вызывает вопросы. Летописный
материал часто подбирается предвзято, факты, которые противоре
чат концепции, не объясняются, и большей частью не рассматрива
ются вообще. Так, изображая образ божественного правителя, он с
порога отвергает многочисленный летописный материал, посвящён
ный древнерусским князьям. Прозоров пишет: «Князья летописной
эпохи не совсем подходят под этот образ… Однако стоит нам обра
титься к тем же былинам, и мы обнаруживаем картину, разительно
непохожую на привычный облик летописного правителя древней
Руси»419 . «Не совсем подходит» — это мягко сказано — совсем не под
ходит. Что самое неприятное, это касается князей языческой поры:
Олега, Игоря и особенно Святослава. По логике автора они должны
быть подобны былинному Владимиру — главному «сидню» русско
го эпоса. Однако летописи изображают их иначе — воинами, кото
рые на месте не сидят, а вместе с дружинами воюют иные страны.
Это противоречие Прозоров не решает. Слабым местом в работе яв
ляются и попытки подобрать боговпокровителей древнерусских каст,
чему посвящён основной объём книги. Шесть богов Владимирова
305
А. Н. Поляков
пантеона он превращает в пять, подбирает каждому из них соответ
ствующую касту. Для этого приходится пересматривать функции
некоторых из них. Посвоему трактовать источники. И не всегда удач
но. Дажьбога он называет, например, покровителем жрецов, а по дан
ным «Слова о полку Игореве» он был связан с князьями. В построе
ниях Прозорова одна гипотеза наслаивается на другую, что суще
ственным образом снижает степень достоверности его труда.
В работе есть немало интересных наблюдений, некоторые из кото
рых заслуживают внимания, но, если говорить об обоснованности
главного тезиса — наличие в языческой Руси каст — то она явно не
достаточна. Труд Прозорова лучше всего охарактеризовать как по
пытку развёрнутой постановки вопроса в популярной форме, неже
ли как исследование, претендующее на его решение.
Таким образом, русская историческая наука двигалась от понима
ния Руси как «общества равных возможностей» к представлению о
замкнутости отдельных социальных групп и, наконец — мнению о
полном отсутствии вертикальной мобильности в древнерусском об
ществе. Обе точки зрения находят своих сторонников до сих пор.
Последняя — только приобретает чёткие научные очертания. Ясно,
что данная проблема, несмотря на свою важность, всё ещё ждёт свое
го вдумчивого и беспристрастного исследователя.
Социальная мобильность — неотъемлемая часть культуры. Стиль
жизни и образцы поведения, которые хранятся в общественном со
знании, помимо всего прочего, свидетельствуют о той или иной схе
ме социальных передвижений, принятых в обществе, возможностях
и перспективах.
В Киевской Руси официальная религия — христианство — не со
здавала особых препятствий для социального роста, но и разрушите
лем барьеров не была. Христианская церковь, как и везде, приспо
сабливалась к реальному положению вещей. Она советовала своей
пастве довольствоваться тем общественным положением, каким оно
было. За все беды и несчастья нужно было благодарить Бога. О себе
каждый должен был думать как о ничтожнейшем из людей, памятуя
слова Библии: «Я — червь, а не человек». О реальных представлени
ях древнерусского общества по этому вопросу можно судить по ле
генде, отражённой в Голубиной книге. Это знаменитый духовный
стих, древнейшее упоминание которого встречается в «Житии Авра
амия Смоленского» XII или XIII века. Самые ранние списки книги
относятся к XVIII веку, а текст, приведённый здесь, видимо, к XV –
XVI столетиям.
306
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
«От того у нас в земле цари пошли:
От святой главы от Адамовой;
От того зачались князья$бояры:
От святых мощей от Адамовых;
От того крестьяны православные:
От свята колена от Адамова»420 .
Терминология стиха явно поздняя, а вот сюжет наоборот дышит
глубокой древностью. Давно замечено, что он по существу повторяет
картину сотворения, изложенную в «Ригведе» — древнеарийской
книге гимнов, датируемой серединой II тысячелетия до н.э. Факт этот
настолько поражает, что кажется совершенно невероятным. Заим
ствованием это сходство объяснить нельзя — европейцы узнали о
древнеиндийских ведах в первой половине XIX века. Кроме того,
следы подобного рода представлений мы находим и в других источ
никах. В «Слове о полку Игореве»: «“Тяжко ти головы кроме плечю,
зло ти телу кроме головы”, Руской земли безъ Игоря!»421 В «Слове
Даниила Заточника»: «Видих: великъ зверь, а главы не иметь; тако и
многи полки без добра князя»422 . В летописи: «Согрешиша от главы и
до ногу еже есть от царя и до простыхъ людии»423 . Везде мы видим
представление об обществе и государстве как о живом организме.
Правда, в последнем случае даётся ссылка на пророка Исаию. Но это
суть дела не меняет. В книге пророка говориться не о «человекопо
добном» государстве, а о конкретных людях народа Израиля, обре
менённых беззакониями. «Во что вас бить ещё, продолжающие своё
упорство? Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги
до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся
раны…» (Ис. 1: 5 – 6.). Сходство древнерусских и древнеиндийских
взглядов на происхождение общества позволили соотнести Л. Р. Про
зорову и сами общества как сходные по структуре системы.
Определённая логика в этом есть. Можно сказать даже больше.
Данные Голубиной книги, подтверждённые другими источниками,
позволяют сделать неожиданный вывод, полностью расходящийся с
устоявшимися представлениями о первобытном славянском обще
стве. Если три слоя — «цари», «князьябояре», «крестьяне» — восхо
дят к древнейшим временам, значит, в славянском обществе задолго
до образования Руси существовали роды, за которыми были закреп
лены определённые занятия: управление, защита, производство. Од
нако сами по себе эти данные ничего не доказывают и прямых свиде
тельств о существовании каст на Руси не дают. Не всё просто и в бы
линах. Все наши богатыри — разного социального происхождения.
307
А. Н. Поляков
Илья Муромец — крестьянского, Алёша — поповского, Василий Бус
лаев и Дюк Степанович — боярского. Может быть, как думает Про
зоров, всё это поздние переосмысления крестьянских сказителей,
первоначально же, все они — воины по рождению? Возможно. В дан
ном случае важно другое. В народном сознании богатыри совершили
социальное перерождение, независимо от того выше или ниже стало
их новое обличье. Богатыри в былинах — не бояре и не крестьяне, а
особый отряд защитников земли Русской, находящихся на службе у
князя Владимира. Однако, став однажды членом богатырской дру
жины, никаких социальных передвижений ни вверх, ни вниз они не
совершают и даже не пытаются. И цели такой не ставят. Их мысли
направлены исключительно на защиту Русиматушки. И женятся они
только на представительницах своего социального круга — поляни
цах (женщинахбогатыршах). Совсем как это предписывают древне
индийские Законы Ману: «При первом браке дваждырождённому
рекомендуется [жена] его варны; но у поступающих по любви могут
быть жены согласно прямому порядку [варн]»424 .
Противоречивую картину мы наблюдаем в древнерусской литера
туре и законодательстве. Литература Древней Руси не знает проблем
«межкастовых» или «межсословных» браков, но в ней нет и героев —
выходцев из низов, достигших высокого социального положения.
Каждое действующее лицо изображается лишь как представитель
определённой социальной группы. Князь оценивается по его «кня
жеским» качествам, монах — «монашеским», горожанин — граждан
ским. Идеальный образ князя — один, идеальный образ представите
ля церкви — другой. Человек хорош тогда, когда он соответствует
своему социальному положению или когда ему приписывается это
соответствие425 . Родовитость признаётся безусловной ценностью.
Родовые связи много значили для людей того времени. Честь рода
ревностно берегли. Мать Феодосия Печерского упрекала его за то,
что своими делами он «укоризну себе и роду своему творит»426 . Под
1094 годом в летописи говорится о том, как люди, что бы сообщить о
себе, рассказывали о роде своём, из какого они города или села427 .
Древнерусские законы и актовые документы не знают запретов на
межсословные браки, ничего не говорят о проблеме смешенных брач
ных союзов, никак не регламентируют отношения различных слоёв
свободного населения. В них нет предписаний на профессии, кото
рыми должны заниматься каждый из этих слоёв. В Русской Правде
различаются только «свободные» и разные категории «несвободных».
Все «свободные» мерятся одною мерой, если речь идёт о жизни (в
308
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
пространной ред. выделяются только княжеские люди), об увечьях,
ссорах и драках, об имуществе, наследстве, воровстве. Одинаково
оцениваются выбитый зуб и вырванный клок бороды свободных
(ст.67, 68 Пр. ред.). С одною мерой Русская Правда подходит к пре
ступлениям против «свободных» со стороны «несвободных» (ст.65
Пр. ред.). В церковном уставе Ярослава без различий оцениваются
двоежёнство, толока, блуд, саморазвод, волхование и многое другое.
Вместе с тем, в Уставе есть статьи, которые делят свободное населе
ние Руси на четыре категории, по степени чести и достоинства. Это
статьи об оскорблении жён: умычкой, пошибанием, словом и неко
торыми другими деяниями. Здесь различаются: великие бояре (они
же просто бояре), меньшие бояре, добрые люди (они же «нарочи
тые» и «городские») и простая чадь (они же сельские). Такие же ста
тьи, но об оскорблении свободных мужей, находим в дополнитель
ных статьях Русской Правды, которые помещаются в Кормчих осо
бого состава перед списками Пространной Русской Правды: «Аще ли
пьхнеть муж моужа любо к себе, любо от себя, ли по лицу оударить,
или жръдию ударить, а без зънамения, а видокъ боудеть, бещестие
емоу платити; аже будеть боляринъ великых боляръ, или менших
боляръ, или людинъ городскыи, или селянинъ, то по его пути плати$
ти бесчестие; а оже боудет варягъ или колобягъ, крещения не имея, а
боудеть има бои, а видокъ не боудеть, ити има роте по своеи вере, а
любо на жребии, а виноватыи въ продажи, въ что и обложать» (Выде$
лено мною. — А. П.). Нечто похожее В. Л. Янин отмечает в Новгород
ской судной грамоте, в которой установлено взыскание за наводку
«на виноватом на боярине 50 рублев, а на житьем двадцять рублев, а
на молодшем десять рублев»428 .
Итак, на одной стороне чаши весов — отсутствие запретов на меж
сословные браки, отсутствие кастовой регламентации населения в
области наследования имущества, преступлений связанных с воров
ством, мелкими и крупными увечьями, нанесением ущерба здоровью,
блудом, двоежёнством, волхованием и т.п., отсутствие предписаний
на профессии, на другой стороне — узкосословные образцы поведе
ния героев в древнерусской литературе, родовитость как одна из важ
нейших ценностей, деление древнерусского общества по степени че
сти и достоинства. На первый взгляд первая сторона перевешивает.
Однако достаточно посмотреть внимательнее, и её преимущества схо
дят на нет. Блуд, волхование, двоежёнство и тому подобное не вос
принимались обществом как преступления. В быту это были явле
ния заурядные. Все вместе, и как раз без различия в социальном по
309
А. Н. Поляков
ложении, они противостояли новым христианским канонам, тогда
ещё только пытавшимся завоевать лидирующие позиции. Нет запре
тов на межсословные браки? — но и самих браков подобного рода в
источниках нет. Известны лишь браки князей и боярынь (Святослав
Ольгович и дочь новгородского посадника Петрилы). Такого рода
брачные союзы допускались даже Законами Ману. Нет указаний на
предпочтительные профессии? — но есть косвенные данные об их
существовании в реальной жизни. У князей и бояр — это управление
и защита; у гридей — защита; у купцов — торговля; у смердов — зем
леделие, скотоводство, ремесло. В былинах богатырская сила влечёт
за собой обязанность защищать Русскую землю. Именно поэтому
Илья Муромец, получив эту силу, бросает крестьянский труд и едет
в Киев. Служба князю Владимиру воспринимается богатырями как
служение Родине, а не как обычная служба при дворе. Значит, народ
ное сознание прочно связывало определённые человеческие качества
с тем или иным местом в социальной структуре. Отсюда — предпоч
тительные профессии для каждого социального слоя.
С другой стороны — «узкосословных» идеалов, без самих «сосло
вий» быть не может. Говорить о том, что в древнерусском обществе в
XI – XII веках не было «групп с постоянно определёнными функци
ями», как это делает В. В. Долгов, не приходится429 . Большое значе
ние «родовитости» в литературных произведениях невозможно
объяснить, не признав её роль в реальной жизни. Поздним проис
хождением дробного списка наказаний за оскорбление (по степени
«чести и достоинства») решить вопрос в пользу мнения о юридичес
ком равноправии всех сословий нельзя. Все перечисленные там слои
встречаются с первых страниц русской летописи: великие бояре —
911 год; меньшие бояре (болярцы) — 1015 год; нарочитые мужи —
945 год; селяне (смерды) — 1016 год.
Вывод, напрашивается сам собой — свободные люди на Руси от
личались в первую очередь степенью «чести и достоинства», а коли
чество имущества не имело принципиального значения и на соци
альный престиж не влияло. Это объясняет, почему за преступления
против имущественных прав «свободных» нет никакой «кастовой»
регламентации. Ценою жизни «свободные» отличались от «несвобод
ных», но не между собой. И это не противоречит сделанному выводу.
Стало быть, основным критерием вхождения в одну из перечис
ленных выше социальных групп была степень «чести и достоин
ства». Получение той или иной степени могло быть связано либо с
происхождением, либо с приобретением. Если второе, должны быть
310
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
каналы, которые позволяли древнему русичу передвигаться из од
ного социального слоя в другой. Существовали они или нет — в этом
неоценимую услугу нам может оказать «Слово» и «Моление» Да
ниила Заточника. Здесь можно увидеть почти полный список воз
можностей, как будто Даниил Заточник списывал их у самого Пи
тирима Сорокина, конспектируя его труд по социальной мобиль
ности.
Первый канал — служба князю или боярину. Это наиболее прием
лемый для Заточника путь. Служба приносит сытость и богатство,
но лишает свободы, хотя и временно430 . Поэтому Даниил предпочи
тает княжескую службу, а не боярскую. В этом случае больше шан
сов было не потерять свободу навсегда. Однако даже служба князю
не позволяла пробить границы социальной группы, в которой чело
век находился изначально. Источники не дают никаких сведений о
том, что в Киевской Руси князья за особые заслуги переводили чело
века из низшей социальной группы в высшую, как это делали в Мос
ковской Руси или в средневековой Европе431 . Известен случай, ког
да один из князей пригрозил возвести в бояре своих детских, но сде
лать этого не смог, поскольку в один момент лишился общественной
поддержки. Речь идёт о Владимире Мстиславиче. В 1169 году он за
думал дело без совета с дружиной. Узнав об этом, бояре заявили ему:
«…А собе еси княже замыслилъ, а не едемъ по тобе мы того не веда$
ли»432 . На что он ответил, посмотрев на своих детских: «А се будутъ
мои бояре»433 . И поехал к берендеям. Увидев его «одиного ездяща»,
берендеи восприняли это как оскорбление: «Ты намъ тако молвяше
братья вси со мною суть… но се ездиши одинъ без мужи своихъ, а нас
перельстивъ»434 . И начали пускать в него стрелы, два раза попав. Дру
гой широко известный случай. Князья Ростиславичи (1176 г.), по
платились княжением, попытавшись возвести в посадники — на бо
ярскую должность — своих детских435 .
Второй канал — брак. Женитьба на женщине из богатой семьи
может испортить всю жизнь, если жена окажется злой. Но цели дос
тичь позволит. Вхождение в богатую семью сулило жениху безбед
ное существование. «Или ми речеши, — пишет Заточник, — женися у
богата тьстя чти великиа ради; ту пии и яжь»436 . «Великая честь»,
по мысли Даниила Заточника, это сытое существование. Здесь нет
даже намёка на то, что таким нехитрым способом можно было пере
прыгнуть из своего социального круга в следующий, более высокий.
В других источниках также нет данных о браках мужчин из низшего
сословия на женщинах более высокого ранга.
311
А. Н. Поляков
Третий канал — церковь. Самый неприемлемый и позорный для
Даниила путь. Он позволял достичь сытости, но ставил человека вне
общественной системы, в рамки презираемой обществом структуры.
«Или речеши, княже, пострижися в чернцы?» — пишет он. Перспек
тива обрести «ангельский образ» вызывает у него массу негативных
эмоций. «Лучши ми есть тако скончати живот свои, нежели, воспри$
имши ангельский образ, солгати…»437 . Вот так. Оказывается, для не
которых людей того времени смерть была предпочтительней мона
шеской рясы. Монахи, в представлениях людей эпохи Даниила За
точника — это люди, которые имели образ ангельский, а нрав «бля$
диный»438 . Можно понять тех матерей, которые плакали по своим
детям как по мёртвым, когда князь Владимир вылавливал их для «уче
нья книжного»439 , т.е. пристраивал к церквям для обучения христи
анскому закону. Вес христианской церкви в Древней Руси был неве
лик, и потому не давал шансов для социального роста, но мог пожиз
ненно обеспечить едой и питьём. Для некоторых людей того времени
это был вариант спасения тела, но не души, увы.
Четвёртый канал — война. «Дивиа за буяном кони паствити, тако
и за добрым князем воевати» — пишет Заточник. Достойный путь, но
не приемлемый для него. Он не горазд на рати, зато умён и мудр: «Не
зри внешняя моя, но возри внутреняя моа. Аз бо, господине, одением
оскуден есмь, но разумом обилен; ун възраст имею, а стар смысл во
мне. Бых мыслию паря, аки орел по воздуху»440 . Скорее всего, чаще
было наоборот. Масса молодых людей шла на службу в княжеские
детские или откликалась на призыв «повоевати», чтобы проявить себя
в бою, а не удивить мудростью. «Слово о полку Игореве» свидетель
ствует — русичи на войне «искали себе чести, а князю славы». Нет
оснований думать, что воинский подвиг мог както изменить соци
альное положение героя. Источники знают только один случай, ког
да военные заслуги привели к радикальным переменам не только в
жизни самого счастливчика, но и всей его семьи. Этот случай непре
менно приводят в качестве доказательства высокой или, по крайней
мере, не очень низкой вертикальной мобильности на Руси. Но ещё
раз повторяю, этот случай всего один, что уже подозрительно. И про
тивостоит он сотням летописных страниц упорно молчащих о подоб
ных явлениях. Кроме того, текст летописи не позволяет говорить
именно о социальном росте. Речь, конечно же, идёт о русском бога
тырекожемяке, удавившем грозного печенега. Вот текст летописи:
«Володимеръ же великимь мужемъ створи того и отца его»441 . Ясно,
что Владимир приблизил Переяслава вместе с его отцом к себе. Но,
312
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
что это значит — сделал «великим мужем»? Кем сделал? М. А. Дья
конов понимал это выражение как «звание старшего дружинника»,
т.е. боярина442 . Б. А. Романов — просто «княжеского дружинника»443 .
Между тем, то, что «великий муж» или «вельможа» вовсе не значит
«боярин», наиболее ясно из слов автора «Слова о погибели Русской
земли». Согласно «Слову», Русская земля помимо всего прочего бо
гата: «боярами честными» и «вельможами многими»444 . Это может
означать то, что Владимир просто провозгласил героев «великими»,
т.е. выдающимися людьми Русской земли, без изменения их соци
ального статуса. Возможно, это значит всего лишь — приблизил ко
двору и обеспечил пожизненное содержание, в том числе, назначив
на какуюлибо административную должность (не боярскую, конеч
но). Или, и то, и другое вместе.
Образование нигде не выступает в качестве канала для социаль
ного роста. Даниил Заточник его и не рассматривает. В жизни кня
зей, если судить, по словам Владимира Мономаха, оно также не име
ло большого значения, хотя и было необходимым элементом жиз
ненного уклада. Мономах вспомнил о необходимости учиться лишь
для того, чтобы показать, как побороть лень. «…А его же не умеючи, а
тому ся учите, якоже бо отець мой, дома седя, изумеяше 5 языкъ…Ле$
ность бо всему мати: еже умееть, то забудеть, а его же не уметь, а
тому ся не учить»445 . Грамотность важна была и для бояр, и для куп
цов — о чём красноречиво говорят берестяные грамоты. Но к соци
альному росту знание как таковое не приводило. Даниилу Заточни
ку приходится убеждать князя в преимуществах образованного слу
ги на протяжении всего произведения.
Воровство — удобный, но незаконный способ обогащения. Не бо
лее того. Даниил Заточник рассматривает татьбу как неприемлемую
для себя альтернативу княжеской службе. А не приемлет он её пото
му, что не владеет воровским ремеслом, иначе бы, как он сам говорит
князю, к нему бы не обращался. Б. А. Романов отмечает, что за этими
словами Даниила, возможно, стоит мораль «не пойман, не вор»446 .
Но если пойман — татьба губит мужество свободного человека, ина
че говоря — лишает его чести. Отношение Заточника к воровству и
аргументация против него, ещё раз, хотя и косвенно, свидетельству
ет в пользу того, что княжеская служба рассматривалась в Древней
Руси только как способ экономической мобильности.
Имущество (богатство) рассматривается Даниилом Заточником
только как цель, а не средство. «Зане, господине, богат мужь везде
знаем есть и на чюжей стране друзи держить; а убог во своей ненави$
313
А. Н. Поляков
дим ходить. Богат возглаголеть $ вси молчат и вознесут слово его до
облак; а убогий возглаголеть $ вси на нь кликнуть. Их же ризы светлы,
тех речь честна»447 . Это и есть предел его мечтаний. Богатство выде
ляло человека среди равных, но не приводило к переходу богатого
человека в более высокий социальный слой. Садко, став богатейшим
купцом Новгорода, даже не думал становиться боярином. Купцы и в
самом деле, как об этом говорят новгородские материалы, имея бо
гатство, порою превосходившее по размерам боярское, боярами не
становились.
Землевладение — одно из проявлений богатства и важнейший
источник существования древнего русича. Как выяснилось, благода
ря исследованиям В. Л. Янина, новгородский «купец, даже став круп
нейшим землевладельцем, не превращался в боярина и не мог пре
тендовать на занятие поста посадника»448 . То же самое происходило
и с житьими людьми, владевшими земельными состояниями не мень
шими, а порой и большими, чем у бояр. «Наблюдения над достаточ
но многочисленными именами житьих, — пишет В. Л. Янин, —… по
казывают, что их политическая карьера никогда не увенчивалась из
бранием на высшие государственные должности посадника и тысяц
кого»449 . Также и ремесленник, разбогатев, мог стать житьим, но не
боярином450 .
Выходит, боярин по сути своей — это не землевладелец, и не ра
бовладелец, не ростовщик, и не воин — член старшей княжеской дру
жины. Боярин — это человек, принадлежащий к боярскому роду, ос
новной профессией и главной обязанностью которого была защита
общества от внешних врагов. На нём же лежало бремя высшей влас
ти — должности посадника и тысяцкого. Он, конечно, мог быть, и
был землевладельцем, рабовладельцем, ростовщиком, воином и при
ближённым князя, но не в этом был смысл его социальной физионо
мии. Меньший боярин — человек боярского рода, но в подчинённой
социальнополитической структуре — пригороде, или из покорённых
Русью племён (?).
Князья, вероятно, также принадлежали к боярскому социальному
слою, что подчёркивается принятым на Руси обращением к боярам
— «братья». Но они были особым правящим родом среди них, из ко
торого избирали высших правителей. В любом случае, князей невоз
можно выделить в качестве самостоятельной социальной группы,
поскольку это был всего лишь один род.
Известно, что ни один боярин не мог стать князем – этот статус
приобретался только по праву рождения. Олег обвинял Аскольда и
314
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Дира в том, что они занимали княжеский стол в Киеве, будучи не
княжеского, а боярского рода: «Вы неста князя ни рода княжа, но азъ
есмь роду княжа»451 . Боярское происхождение Аскольда и Дира ле
тописец отметил раньше: «бяста оу него [Рюрика] 2 мужа не племени
его но боярина…»452 . Попытки некоторых бояр в смутные времена за
нять княжеский стол заканчивались, как правило, плачевно. Так, в
1211 году в Галиче вокняжился боярин Владислав453 * , а в 1240 м здесь
вместо князя правил «попов внук» Доброслав Судьич454 . Однако
Владислав уже в следующем году оказался в заточении «и в томь за
точеньи оумре. нашедъ зло племени своемоу. и детемь своимъ. княже
ния деля…»455 , а Доброслав Судьич, «грабяше всю землю»456 , был схва
чен князем Даниилом из за творимого им беззакония457 .
Показательными являются примеры нисходящей вертикальной
мобильности. Сразу же нужно оговориться. Из неё следует исклю
чить факты превращения свободных людей в рабов. В Киевской Руси
это означало вывод человека за границу самого понятия «человек».
Иначе говоря, если мы будем следовать представлениям того време
ни, попадание человека в рабство — это уже не социальная мобиль
ность, а биологическая, всё равно, что превращение человека в обезь
яну. Нисходящую мобильность применительно к Древней Руси сле
дует рассматривать только в рамках свободных слоёв населения. Осо
бое внимание в этой связи привлекают изгои.
Изгои не получили однозначного толкования. Мнения о них весь
ма разнообразны. Первые русские историки видели в изгоях инозем
цев. Н. М. Карамзин, например, считал их жителями пограничной с
Ливонией области – чудью или латышами458 . Впоследствии изгой
ство стали воспринимать как явление внутренней социальной жиз
ни Киевской Руси. Большинство трактовок сути этого явления опи
рается на то или иное осмысление слова «изгой». Считается, что в
его основе лежит глагол «гоить», означающий «жить». Отсюда дела
ется вывод: «изгой» буквально – «изжитый», т. е. «выбитый из при
вычной жизни», «лишённый прежнего состояния» человек459 . Что
именно это означает – «выбитый из привычной жизни» – все пони
мают по разному. Н. В. Калачов полагал, что изгой – это человек,
выжитый каким либо образом из рода460 . По мнению, К. С. Аксако
ва, изгой выходил (или исключался) не из рода, а из общины461 . В
наше время такого рода противопоставление не имеет смысла, по
скольку наука давно уже понимает «род» и «общину» как две сторо
* Литературу по этому вопросу см.: Майоров А. В. Галицко Волынская Русь. СПб.,
2001.С.408 – 436.
315
А. Н. Поляков
ны одной медали, одна из которых обозначает характер связей, дру
гая – форму организации.
Советские историки, в большинстве своём находили в изгоях ещё
одно проявление феодальных отношений. Б. Д. Греков различал два
вида изгоев – городских и сельских, чьё положение в обществе, как
он думал, было разным462 . «Городской» изгой, по его мнению, счи
тался полноправным членом общества, наряду с дружинником и куп
цом. Правда, полноправие такого изгоя, согласно мнению Грекова,
могло быть условным, подобно праву закупа жаловаться на своего
господина463 . Сельские изгои представлялись ему в массе своей воль
ноотпущенниками, прикреплёнными к земле и хозяину464 . Не согла
шаясь с Б. Д. Грековым по существу, И. Я Фроянов также считает
возможным говорить о двух видах изгоев, но делит он их иначе – на
свободных и зависимых465 . Первые, по его представлению, «гуляли
на свободе и были людьми без определённых занятий», напоминая
люмпенпролетариев классической древности466 . Вторых Фроянов
отождествляет с либертинами средневековой Европы. Признавая, что
вольноотпущенники могли составлять значительную часть среди них,
первое место он все же отдаёт людям, выпавшим из родаобщины.
При этом он признает спекулятивный характер своего вывода467 .
Никакими источниками этот вывод не подкреплён, и держится ис
ключительно на абстракции и логике.
Думаю, не так уж трудно заметить, что в основе наиболее ответ
ственных заключений об изгоях лежат умозрительные конструкции,
которые имеют ценность только в породившей их теоретической и
методологической системе, а без неё теряют какойлибо смысл. Вы
деляя «городских» и «сельских», или «свободных» и «зависимых»
изгоев, исследователи рисуют яркие образы тех и других, не замечая,
что в результате создают то, чего в источниках нет и в помине: массо
вые социальные группы, различающиеся между собой по существу.
Различия эти столь глубоки, что невольно возникает вопрос: как же
вообще их могли называть одним словом?! Одни изгои — полноп
равные члены общества, за убийство которых закон требовал такой
же штраф как за русина, гридина, купчину и прочих свободных и пол
ноправных членов городского общества. Другие – бедолаги, прикреп
лённые к земле и хозяину, которых продают или передают вместе с
сёлами, подобно челяди и скотине. Какая разница, что такое «изгой
ство» – осколок «давно разбитого родового строя» или «жизнеспо
собный социальный феномен, вскормленный современностью», если
между одним изгоем и другим всё равно целая пропасть. Греков, пы
316
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
таясь навести мосток между этими двумя противоположными вида
ми (чувствовал, видимо, уязвимость предложенного им деления из
гоев), обмолвился – «это равноправие [горожан и городских изго
ев]… относительно»468 , но мосток оказался слишком узким и хлип
ким, и его не заметили. Проблемы он не решил и не мог решить. Не
понимая источник, исследователи прибегали к лукавому приёму от
влечения (абстрагирования) от данных, содержащихся там, прекрас
но сознавая ущербность своих выводов с научной точки зрения. «От
крытия», сделанные без опоры на факты, в нашем случае на истори
ческие факты, мало чего стоят (отсюда оговорка Фроянова об умоз
рительности сделанных им заключений). Советские исследователи
встали на этот путь, конечно, не от хорошей жизни, а в силу противо
речивости и не однозначности данных. Сведения об изгоях многих
ставили в тупик. В самом деле: в одном источнике говориться, что за
убийство изгоя дают 40 гривен, ничем не выделяя его из массы сво
бодного населения, в другом – изгоев передают церкви вместе с сёла
ми, подобно смердам или челяди. Почему же нельзя делить изгоев на
разряды? Да потому, что источники не знают такого деления. Те виды
изгоев, которые известны источникам, носят совсем иной характер.
Препятствием, которое мешало разрешить данное противоречие, без
привлечения «логических абстракций» и всякого рода допущений,
на мой взгляд, является мысль, согласно которой изгойство явление
массовое. Выражения типа «главная масса изгоев» (Б. Д. Греков) или
«контингент изгоев … был значителен» (И. Я. Фроянов) предполага
ют именно такой подход. Он и заводит историков в тупик.
В действительности изгойство не массовый феномен, а сугубо лич
ный. Изгои не составляли крупной социальной общности, а представ
ляли собой отдельные личности (независимо от общественного слоя),
оказавшиеся вне своего круга. Составитель Устава Всеволода о цер
ковных судах, перечисляя виды изгойства, называет сначала три, а
потом прибавляет четвёртый, словно вспоминая их. Итак, первое из
гойство, согласно Уставу, «поповъ сынъ грамоты не умееть», второе –
«холопъ из холопьства выкупится», третье – «купец одолжаеть»469 .
Четвёртое оказывается настолько неожиданным, что исследователи
отказываются верить в его вероятность: «а се четвертое изгоиство и
себе приложимъ: аще князь осиротееть»470 . Б. Д. Греков по этому пово
ду заметил: «Это не столько «лирическое», сколько ироническое вос
клицание … нельзя принимать всерьёз, так как едва ли осиротевший
князь мог попасть в число богадельных…людей»471 . Как будто перед
нами не устав, а политический памфлет или анекдот. Мне кажется,
317
А. Н. Поляков
столь разные категории людей сводит в одну когорту именно слу
чайный, личный и единичный характер изгойства. Трудно себе пред
ставить толпы разорившихся купцов и неграмотных поповичей, гу
ляющих по городам и весям и ничем не занимающихся. Совсем не
возможно разглядеть среди этой воображаемой толпы осиротевших
князей, даже в качестве отдельных экземпляров, не то, что целым
отрядом, идущим вслед обнищавшим купцам и поповичам. В этой
связи удивляет то, почему принято думать, что холоповвольноотпу
щенников было великое множество. Настолько много, что по воле
исследователей они заселяли целые села, вместе с которыми и про
давались. Замечу одну любопытную деталь. Многие представляют
изгоя, вышедшего из холопского статуса, находящимся под покро
вительством бывшего хозяина. И. Я Фроянов, например, пишет: «…
Древнерусский изгой, являясь выкупившимся на волю холопом …
оставался под властью и защитой своего патрона»472 . Получается,
изгоивольноотпущенники заселяют села своего же бывшего владель
ца. Спрашивается, неужели можно всерьёз думать, что рабовладель
цы в массе своей были филантропами и отпускали на волю рабов
целыми партиями? Особенно, если учесть какое большое место Рус
ская Правда уделяет проблеме бегства рабов. Было бы вершиной аб
сурда, если бы рабовладельцы на Руси с одной стороны заботились о
сохранности своего говорящего имущества, с другой – в массовом
порядке отпускали его на волю, наделяя чертами человеческой лич
ности и переводя в разряд крепостных. Для чего? — не понятно. Ду
маю, в действительности освобождение рабов не носило массового
характера. Вольноотпущенников, по всей видимости, было также
мало, как и безграмотных поповичей или разорившихся купцов. Мо
жет быть не так уж и мало, но, во всяком случае, не толпы, которыми
заселялись села их бывших владельцев. К тому же, вряд ли они соби
рались вместе как люмпены классической древности. Следователь
но, Устав Всеволода говорит об изгоях исключительно как об отдель
ных, или как выражается Фроянов «эпизодических» фигурах. Нет
оснований думать, что существовало какоето ещё изгойство, пред
ставлявшее собой крупный социальный слой.
Русская Правда упоминает изгоя в первой статье, где говорится о
мести и штрафах за убийство свободного человека: «Убьеть муж(ь)
мужа, то мьстить брату брата, или сынови отца … аще не будеть
кто мьстя, то 40 гривен за голову; аще будеть русин, любо гридин,
любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аще изъгои будеть, любо
словенин, то 40 гривен положити за нь». Под изгоем в данном случае
318
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
нужно понимать коголибо из перечисленных представителей сво
бодного населения, оказавшегося в положении «вне своего круга».
Русская Правда как бы оговаривает: если ктото из свободных ока
жется в положении изгоя, штраф за его убийство не должен изме
нится. Вероятно, имеется в виду разорившийся купчина – один из
трёх видов изгоев, отмеченных в Уставе Всеволода о церковных су
дах. Возможно, что в подобном состоянии мог оказаться и гридин.
В Уставе князя Ярослава о мостах, говорится о двух видах изгоев,
находящихся под рукой новгородского владыки: «А владыце сквозе
городнаа ворота съ изгои и съ другыми изгои до Острои городне»473 .
Кого именно имеет в виду Устав не ясно. Тем более, непонятно чем
отличаются первые изгои от вторых. Можно предположить, что и
здесь, как и в Уставе Всеволода, имеются в виду безграмотный попов
сын, выкупившийся холоп и задолжавший купец, находившиеся под
покровительством Церкви.
В Уставной грамоте Ростислава застаём изгоев в двух сёлах – Дро
сенском и Ясенском – переданных князем вновь образованной Смо
ленской епископии. Это совсем не значит, что они были сплошь засе
лены изгоями, и составляли здесь основную рабочую силу. Вместе с
Ясинским князь отдал ещё и бортника. Означает ли это, что здесь
был только один бортник, а в Дросенском его не было совсем? Ду
маю, вряд ли. То же самое, можно сказать и относительно изгоев –
число их могло быть невелико. Наиболее вероятно, что это были быв
шие холопы или челядь, однако не исключены и другие представите
ли изгойского «племени». Не суть важно. Большинство населения и
здесь, как и в других известных древнерусских сёлах, скорее всего,
состояло из челяди или смердов. Только князь по какойто причине
не передал их епископии и, поэтому они в грамоте не упомянуты.
Таким образом, изгоев нельзя рассматривать как отдельный соци
альный слой, занятый в производстве полностью или в какойто сво
ей части. Изгойство – это не слой населения, занимающий опреде
лённое место в социальноэкономической системе, а воплощение
процесса выпадения отдельных людей из своего социального окру
жения, происходившего время от времени.
Важно заметить, купец, волею случая, перестав быть купцом, со
гласно древнерусским обычаям не мог быть никем иным, кроме как
изгоем, т.е. «никем» — ни гридином, ни смердом. Поп, перестав быть
попом — тоже попадал в изгои, а не прибивался к какомулибо дру
гому социальному слою. Холоп, став свободным, не попадал даже в
самую низшую и презираемую категорию свободного населения, а
319
А. Н. Поляков
находился в промежуточном состоянии «выбитого из привычной
жизни» человека. Князь, потеряв возможность исполнять положен
ный ему долг, попадал в положение «одолжавшего» купца, а не ста
новился боярином или гридином. Иначе говоря, на Руси практичес
ки не существовало нисходящей вертикальной мобильности. Это
очень сильно напоминает кастовые порядки.
Таким образом, древнерусское общество практически не призна
вало вертикальной социальной мобильности. Формально оно не было
кастовым. Русь не знала кастовых законов и официальных запретов.
Во всяком случае, они пока неизвестны. Однако в реальной жизни
замкнутые социальные группы, имевшие различные степени соци
ального престижа, свои собственные идеалы поведения и предпоч
тительные профессии, существовали. Кастовые черты древнерусского
общества, по всей видимости, являются наследием языческой эпохи,
уходившим своими корнями в глубокую древность. Явление это было
умирающим, если говорить о его перспективе, но в то время ещё очень
сильным и устойчивым. Настолько сильным, насколько сильно было
тогда язычество. Применительно к Древней Руси можно говорить
только об экономической мобильности, в рамках социальных слоёв,
основанных на происхождении. Киевская Русь, если говорить о со
циальной мобильности в целом, сочетала высокую горизонтальную
и очень низкую вертикальную мобильность. Это была очень важная
особенность древнерусской цивилизации.
В заключение, необходимо уточнить основные черты социальной
структуры древнерусской цивилизации. Структура общества Древ
ней Руси состояла из четырёх основных групп, носивших замкнутый
характер: князья и бояре (великие бояре), меньшие бояре (болярцы),
нарочитые мужи (добрые, городские) и сельские люди (смерды).
Внутри них существовали различные экономические группы и про
фессии, которые допускали вертикальную мобильность, но в целом
также склонялись к замыканию внутри себя. Это огнищане, гриди и
купцы среди нарочитых и городских мужей; ремесленники, закупы и
наймиты среди смердов (сельских людей) и другие. В случае невоз
можности исполнения своего социального долга, любой из них пре
вращался в человека «выбитого из привычной жизни» — изгоя. К
социальному ядру можно отнести князей, бояр, меньших бояр и на
рочитых мужей (возможно, в зависимости от их экономического по
ложения). Вне общественной структуры находились различные ка
тегории рабского населения.
320
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
§7 Базовые ценности
древнерусского общества
Цивилизация в Киевской Руси складывалась на основе язычес
ких ценностей и традиций, которые никуда не исчезли и после при
нятия христианства. Попытки некоторых исследователей предста
вить дело так, будто Русь достаточно быстро стала христианским
государством, обоснованными считать нельзя474 . В отличие от рус
ских крестьян XIX – XX веков, которые, не смотря на значитель
ный пласт языческой культуры, существовали в христианском ли
тургическом ритме (с чередованием будней — праздников, постов
— мясоедов и соблюдением хотя бы минимума церковных пра
вил)475 , русские люди XI – XIII веков продолжали жить в традици
онном ритме языческих праздников и обрядов. По мнению
И. Я. Фроянова, даже домовые и волостные церкви, коих, как выяс
няется, было немало, воспринимались русскими «христианами» в
языческом духе. То же самое можно сказать и относительно монас
тырей. В Древней Руси было множество мелких монастырей, осно
ванных князьями, боярами, купцами и другими состоятельными
людьми. Но они, подобно домовым церквям, являлись семейными и
родовыми святынями, поэтому их устройство нельзя понять, не учи
тывая языческих представлений, связанных с культом предков. Язы
ческие нравы проявлялись и в вопросе о постах, волновавших Древ
нюю Русь. Попытки наложить запрет на употребление мясной пищи
в «господские праздники» (рождество, крещение), если они прихо
дились на постные дни (среду и пятницу), были решительно отвер
гнуты древнерусским обществом, а упорствующие в своих поуче
ниях пастыри изгнаны. Под 1168 годом летописец сообщает о том,
что черниговский епископ Антоний возбранял князю Святославу
Ольговичу и его боярам есть мясо в «господьские праздники», но те
его не слушали. Тогда Антоний стал поучать их с ещё большим упор
ством. Святослав, не выдержав, выгнал его из Чернигова. Точно так
же поступил с епископом Леоном князь Андрей Боголюбский. Рож
дество и крещение совпадали с языческими святками, длившимися
с 25 декабря по 6 января. Все эти дни совершались магические об
ряды, которые сопровождались многолюдными пирами. Естествен
но, они предполагали ритуальное употребление мяса жертвенных
животных. Князья и бояре в этих застольях принимали самое ак
321
А. Н. Поляков
тивное участие, часто выступая в качестве устроителей языческих
пиршеств476 .
Если читать только литературные произведения, действительно
может сложиться впечатление, что общество XI – XIII веков уже пол
ностью пропитано христианскими ценностями. Противоречит это
му только «Слово о полку Игореве», изза чего время от времени его
пытаются объявить поздней стилизацией или же просто подделкой.
Действительно, такого произведения, в котором автор открыто бы
исходил из языческой системы мировоззрения пока больше не изве
стно. Однако, данные о значительной роли языческой традиции в
Киевской Руси – не от первого лица, как в «Слове о полку Игореве»,
а от третьего – всетаки есть. Я имею в виду поучения против языче
ства. Из них становится ясно, что население Руси не только в XI или
в конце XII века, но и в XIIIм и даже XIVм, продолжало твёрдо
следовать языческим обычаям. Это значит, что и поведение, и опре
деляющая это поведение система ценностей во многом – не полнос
тью, конечно – оставались тогда языческими. Дополнительные дан
ные предоставляют найденные археологами предметы быта и юве
лирного искусства, и даже украшения христианских храмов.
В житии Феодосия Печерского читаем: «Ти видяше, яко многашь$
ды лишаемее сущи литургии, проскурьнааго ради непечения, жаляше$
си о томь…»477 . Здесь говорится о юном Феодосии, который, заме
тив, что в христианских храмах часто не ведётся служба, в том числе
не бывает литургии (богослужения, включающего в себя таинство
причащения) изза того, что некому печь просфоры, сам взялся за
это дело. Перед нами возникает картина полупустых храмов, где служ
ба то ведётся, то не ведётся. Но это ещё не самые впечатляющие дан
ные. В «Слове о твари и о дни, рекомом неделе» рассказывается о
том, что можно было наблюдать на Руси в те времена. Автор «Слова»
сокрушается, что горожане не любят ходить в церковь, позёвывают и
почёсываются, и ищут любые отговорки, только бы не идти: «…А мы
позева(юще) и чешемся и протягаемся, дремлем и речем: “Дождь…”
или “студено…”…»478 . А вот если позовут в то же самое время на ка
киенибудь языческие игрища, тут же забывают обо всех препятстви
ях и радостно идут: «Но аще плясцы или гудци, или ин кто игрець по$
зоветь на игрище или на какое зборище идольское – то вси тамо те$
кут, радуяся … и весь день тот предстоят позорьствующе тамо… А
на позорищех ни крову сущю, ни затишью, но многажды дождю и вет$
ром дышющю или въялици – то все приемлет радуяся, позоры дея на
пагубу душам»479 .
322
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
В XIII веке Серапион Владимирский обличал своих современни
ков в том, что они продолжают держаться языческих обычаев: «Аше
же поганьскаго обычая держитесь: волхованию веруете и пожигаете
огнемъ невынныя человеки и наводите на весь миръ и градъ убий$
ство…»480 . Об одном из обычаев рассказывается в поучении «О по
сте, к невежам»: «Мнози же от человекъ се творять по злоумию свое$
му въ святый, великии четвертокъ поведають мрътвымъ мяса и мле$
ко и яица, и мылница топят и на печь леютъ, и попел посреде сыплют
слада ради и глаголють: мыйтеся, и чехли вешают и убруси и велят ся
терти…»481 .
Очень ценный и богатый материал содержится в «Слове некоего
христолюбца», написанном в XIII – XIV веках: «…тако и сеи не мога
терпети хрестьян двоеверно живущих, и верують в Перуна, и в Хор
са, и в Мокошь, и в Сима, и в Ръгла, и въ Вилы, ихъ же числом 39
сестрениць. Глаголять невегласи и мнять богинями и так покладыва$
хуть имъ теребы, и куры имъ режуть, и огневе молятся, зовущее его
Сварожичемъ, и чесновиток богомъ же его творят. Егда же у кого бу$
дет пиръ, тогда же кладут въ ведра и въ чаши и пьютъ, о идолехъ сво$
ихъ веселящееся […] иже въ вере и во крещеньи тако творятъ не токмо
невежи, но и вежи – попове и книжници […]Того ради не подобает
крестьяномъ игръ бесовъских играти, еже есть плясанье, гуденье, пес$
ни мирьскыия и жертвы идольския, еже моляться огневе под овиномъ,
и Вилам, и Мокоше, и Симу, и Рьглу, и Перуну, и Роду и Рожанице […]
Не тако же зло творимъ просто, но смешаемъ некия чистыя молитвы
со проклятьимъ моленьемъ идольскыим»482 (выделено мною.– А. П.).
Выходит и в XIIIм, и в XIV веке, на Руси были прочно живы не толь
ко обычаи язычников – по прежнему люди верили в старых богов:
божества из семейства Перуна, которым Владимир поставил куми
ры в 980 (978) году, никуда не исчезли, им приносили жертвы и по
свящали праздники. Попрежнему на Руси пелись языческие песни,
игрались языческие игры. Русь полыхала кострами, но это были не
огни инквизиции, как в Европе, а очищающие всполохи Огня Сваро
жича. Русичи клали ему поклоны, и творили в его честь пир на весь
мир. И это делали люди, считавшие себя христианами, причём среди
них были не только «невежи», как пишет автор поучения, но и «вежи»
– попы и книжники. Близкие данные сообщает краковский епископ
Матвей (XII в.). В письме видному деятелю католической церкви
Бернарду Клервоскому он пишет: «Народ же тот русский … веры,
правило православной и религии истинной установления не блюдёт…
Тот народ, известно, не только в дароприношении тела господня, но
323
А. Н. Поляков
и в уклонении от церковного брака и взрослых повторного креще
ния, а равно в иных церкви таинствах позорно колеблется…Христа
лишь по имени признаёт, а по сути, в глубине души отрицает. Не же
лает упомянутый народ ни с греческой, ни с латинской церковью быть
единообразным, но отличный от той и от другой, таинства ни одной
из них не разделяет»483 . Ещё одно доказательство силы языческого
мировоззрения в древней Руси — отсутствие в то время ересей рус
ского происхождения. Первая предполагаемая русская ересь — стри
гольники — относится к XIV веку, первая очевидная ересь, возник
шая на русской почве — жидовствующие, относится к концу XV сто
летия. Это значит, что русичи до этого времени не мыслили христи
анскими категориями и не пытались понять христианские догматы,
изза чего, собственно, и возникали всегда и везде еретические дви
жения (если их рассматривать с точки зрения мировоззренческой
сути).
Судя по археологическим данным, древнего русича и после кре
щения Руси повсюду сопровождали вещи с языческой символикой.
Среди них известны пряслица, гребни, домашняя утварь (ковши, со
лонки и т. п.), обереги, серебряные или золотые наручи, гусли, фи
гурки домовых и многое другое. Языческой символикой пронизан
женский головной убор и орнамент на избах. Здесь мы встречаемся с
изображениями ящера, сокола, грифона, символов солнца, земли,
воды, здесь и личины языческих богов, и волчьи головы, и кони, и
«хляби небесные», и т. п.484
Изучая новгородские привески, Ю. М. Лесман пришёл к выводу,
что первое крещёное поколение (конец X – пер. четверть XI в.) по
чти не пользовалось христианской атрибутикой, оставаясь в основ
ной своей массе языческим. Существенный этап внедрения христи
анства в народное сознание фиксируется, по его словам, распростра
нением змеевиков, складней, иконок, начиная с рубежа XII – XIII
веков. Христианская символика прочно входит в массовую культуру
в течение второй — третьей трети XII века485 . В. В. Седов на основе
исследования курганных могильников Смоленской земли утвержда
ет, что переходным периодом в похоронном обряде, в котором язы
ческое переплеталось с христианским, была вторая половина XII –
первая половина XIII веков486 . По мнению Ю. А. Лимонова, который
анализировал употребление в древней Руси христианских имён, хри
стианство становится доминирующим в русском общественном со
знании («менталитете» по Лимонову) только в конце XIV века487 . То
же самое следует из наблюдений за употреблением патриотических
324
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
призывов в древнерусской литературе. По словам А. А. Горского, в
домонгольскую эпоху преобладали формулы «за землю Русскую» или
«за князя». Формула «за веру христианскую» получает распростра
нение только в конце XIV – XV веках488 .
«Слово о полку Игореве» в этом окружении кажется уже не ис
ключением, а счастливой находкой, за которой стоит целый пласт
литературы, не дошедшей до нас. Литературы, созданной знатоками
книжниками, из тех, что не гнушались веселиться на пирах перед
идолами Перуна и Дажьбога. Одним из них, видимо, и был автор
«Слова» о несчастном походе новгородсеверского князя. «Слово о
полку Игореве» даёт нам поистине бесценные сведения из первых
рук, точнее из первых уст, не обличающих язычество в русском хри
стианстве, а исповедующих это язычество. Автор «Слова» – человек,
отражающий взгляды большинства населения Киевской Руси. И по
тому его поэма представляет собой ценнейший источник о подлин
ном мировоззрении древних русичей, о действительных устоях древ
нерусского общества.
Авторы известных нам литературных произведений Древней Руси
– главным образом монахи и представители высшего духовенства –
были носителями мировоззрения особой социальной группы, зани
мавшей в древнерусском обществе очень скромное место. Ситуация
в литературе «с точностью наоборот», заставляет усматривать не про
сто случайность потерь целого пласта древнерусской литературы, а
целенаправленное его уничтожение. Когда произошла такая литера
турная чистка сказать трудно. Не исключено, что она была постоян
ной. Монастыри – хранители древнерусской литературы – если и
оставляли произведения близкие «Слову», то, скорее всего, по боль
шому недосмотру. И всетаки, думаю, нам ещё предстоят открытия,
подобные «Слову о полку Игореве». Вряд ли монахи из числа раде
телей чистого православия уничтожили всё наследие полуязыческой
Руси. Судьба берестяных грамот, найденных только в середине XX
века, хотя об их существовании догадывались давно (Арциховский,
когда узнал, что обнаружена первая берестяная грамота, сказал: «Я
этой находки ждал двадцать лет!».), и открытие самого «Слова» по
дают вполне обоснованные надежды на этот счёт.
В «Слове» Игорь и его полки действуют в особом, не привычном
для нас мире. Днём им путь заступает Солнце, ночью – вой волков,
крик орлов и лай лисиц. Утром перед второй битвой небо окрашива
ется кровью, сгущаются тучи. Ветры – Стрибожьи внуки – несут на
русские полки стрелы. Земля гудит, реки мутно текут, пыль поля за
325
А. Н. Поляков
стилает. После поражения игоревых полков Карна и Жля скачут по
Русской земле. Тьма Свет покрывает, Див падает на Землю. Ярос
лавна в Путивле укоряет Ветер за стрелы, осыпавшие русичей в той
битве; просит Днепр проводить Игоря к ней; упрекает Солнце за лучи,
заткнувшие русским воинам колчаны. В ответ – туман. Дрожит зем
ля, шумит трава, двигаются вежи половецкие. Игорь, меняя обличья,
бежит из плена. Он обращается то в горностая, то в белого гоголя, то
становится волком, то соколом избивает гусей и лебедей на завтрак,
обед и ужин. Уже, видимо, у границ Руси, Донец разговаривает с Иго
рем, а Игорь благодарит его за то, что помог ему укрыться от пресле
дователей.
Во всей этой картине трудно различить, где сравнение, а где мета
фора, где жизнь, а где образ, кто здесь Бог и, где здесь Дьявол. Вели
кое Солнце преграждает своим внукам путь, губит их жаждой. Чер
ные тучи и злые Ветры осыпают русичей стрелами. Силы Зла и силы
Добра как будто сговорились. Перед нами образец языческого вос
приятия мира, где нет границ между тем и этим светом, где всё друг с
другом взаимодействует: солнце, ветры, звери, люди, духи. Нет ни
безусловного Добра, ни безусловного Зла. Человек находится в об
щении и с тем, и с другим. Мыслимо ли в христианской системе цен
ностей, чтобы раб божий укорял Бога за ниспосланные ему испыта
ния, как это делает Ярославна в «Слове» по отношению к Солнцу?
Мыслимо ли, чтобы христианин называл дьявола господином, как
это делает Ярославна по отношению к злому Ветру?
Ценности, которых придерживается автор «Слова» и его герои –
храбрые русичи, плоть от плоти этого мира. Здесь нет присущего хри
стианским авторам уничижения. Призыва к смирению и укрощению
гордыни. Здесь нет грубой лести и раболепства. Нет обращения к стра
ху божьему и покаянию. В «Слове» мы видим торжество жизни над
смертью, торжество человеческого духа и силы. Здесь мы видим при
зыв к войне, жажду мести за поруганную честь, ради всего, что так
дорого безымянному древнерусскому поэту, «гению без имени», как
его назвал Косоруков – один из советских исследователей «Слова».
Мир автора «Слова о полку Игореве» — песни Бояна, войны, жатва,
пиры, любовь, отношения с духами и природными стихиями.
Самое заметное место среди ценностей в «Слове о полку Игоре
ве» занимает «Русская земля». Многие исследователи называют её
настоящим или «истинным» героем произведения489 . Вряд ли это так.
Героем «Слова» является князь Игорь, если исходить из традицион
ного понятия «герой какоголибо произведения». Именно он, и ник
326
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
то иной – главное действующее лицо поэмы. Что же касается «Рус
ской земли», она не облекается здесь в какойлибо конкретный образ
и никаких действий не совершает. «Истинный герой», в действитель
ности не герой, в привычном смысле слова, а художественное выра
жение идей автора, эмоциональный центр произведения. В этом смыс
ле «Русская земля», действительно играет в «Слове» очень важную
роль. В тексте поэмы она встречается 21 раз. Далёкая, скрытая за хол
мами, она является выражением патриотических чувств русских во
инов и служит главным оправдательным мотивом Игорева похода. В
первом значении Русская земля употребляется 10 раз (плюс поня
тие Русской земли как места горя и печали), во втором – 5 (учитывая
призыв к князьям). Кроме того, «Русская земля» в поэме – объект
нападений внешних врагов и место внутренних войн (6 раз). И это
только при первом, поверхностном взгляде. Если присмотреться вни
мательнее – значение Русской земли в системе ценностей окажется
ещё больше.
Наряду с «Русской землёй», ещё одним оправдательным мотивом
похода являются «слава» и «честь». Русичи идут на половцев «ищу$
чи себе чти, а князю – славы». «Славу» поют различные народы ки
евскому князю Святославу, за его победу над Кобяком. Славой пра
дедов звенят черниговские вои князя Ярослава. Игорь и Всеволод,
по словам Святослава, хотели «переднюю» славу похитить, а «зад
нюю» поделить. «Слава» встречается в тексте поэмы 15 раз. Два раза
как прославление (автор славит участников похода в конце поэмы),
два раза в смысле песни, остальные в значении обычной воинской
славы. Для автора поэмы «слава» одна из определяющих поведение
ценностей. По замечанию Владимира Чивилихина, «…слава – выс
шая нематериальная и в частности оправдательная цель похода.
Стремление князей к воинской славе настойчиво подчёркивается по
всему тексту, «славой» ретроспективно оцениваются княжеские дея
ния, «слава» приобретает иногда оттенок иронии или осуждения, уг
лубляя смысл поэмы»490 . Автор «Слова» в ряде случаев прямо ука
зывает, чем именно прослыли герои его поэмы. Куряне прославились
своим воинским искусством: они под трубами повиты, под шелома
ми взлелеяны, с конца копья вскормлены, пути им ведомы, луки у
них напряжены, сабли заточены, и скачут они словно серые волки в
поле. Слава черниговцев в их неустрашимости, они могут без щитов,
с одними ножами, или даже только кликом, полки побеждать. Свя
тослав славен своей победой над Кобяком. Ярослав Галицкий – тем,
что заступил королю путь и затворил Дунаю ворота. Старый Влади
327
А. Н. Поляков
мир – своими многочисленными походами. Олег Святославич, кото
рому автор поэмы, в общемто, сочувствует, называя его «Горислави
чем», прославился тем, что мечом крамолу ковал и сеял стрелы по
земле. При нем Русская земля страдала от междоусобиц, погибало
достояние Дажьбожьего внука и вороны граяли над трупами. Все
слав Полоцкий волком рыскал по всей Руси вплоть до Тмутаракани,
хотел перескочить путь Великому Хорсу.
Стремление добыть славу путём воинского подвига вполне есте
ственно для князей и храбрых русичей, ведь они воины. Однако ясно
и то, что добрая слава, по убеждению автора поэмы, рождается не сама
по себе, не при любом воинском подвиге – о чём достаточно красно
речиво говорят рассказы об Олеге и Всеславе – настоящая слава до
стигается, только если этот подвиг совершён во имя Русской земли –
высшей ценности, как это делал в своё время Старый Владимир, как
делали Ярослав Галицкий и Святослав Киевский. Как это должны
были делать черниговцы, но не сделали – о чем сожалеет Святослав
в своём «золотом слове». Как это должны были делать куряне, но не
смогли сделать, ибо пошли в поход рано и одни, потерпели пораже
ние и вместо славы заслужили хулу. Таким образом, две важнейшие
ценности – патриотизм и слава, которые исповедовали русичи, судя
по «Слову о полку Игореве», оказываются прочно связанными меж
ду собой, практически неотделимыми. По настоящему прославлен
ным человеком на Руси мог быть только патриот, тот, кто все свои
подвиги посвятил милой сердцу Родине.
Данные «Слова о полку Игореве» о Русской земле как важнейшей
ценности того времени подтверждаются сведениями других памят
ников древнерусской литературы. Независимо от происхождения
автора и места создания произведения, главные помыслы и чувства в
них чаще всего обращены к Руси в целом, а не к собственному городу.
Например, черниговский игумен Даниил, согласно его хождению,
будучи в Палестине, ощущал себя посланцем всей Руси, а не Черни
гова, и почёт, который там ему был оказан, связывал с уважением
именно к Русской земле491 . В «Слове о законе и благодати» середи
ны XI века, киевский книжник Илларион писал о русских князьях:
«Не въ худе бо и неведоме земли владычьствоваша, нъ въ руське, яже
ведома и слышима есть всеми четырьми конци земли»492 . И. С. Чичу
ров справедливо видит в этих словах гордость Иллариона за свою
страну, осознание им её достойного места в ряду многих других на
родов493 . По мнению Д. С. Лихачёва, Илларион «создаёт собствен
ную патриотическую концепцию всемирной истории»494 . Настоящим
328
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
патриотическим гимном является «Слово о погибели Русской зем
ли»: «О светло светлая и украсно украшена земля Руськая! И многи$
ми красотами удивлена еси: озеры многыми, удивлена еси реками и
кладязьми месточестьными, горами крутыми, холми высокыми, дуб$
ровами частыми, польми дивными, зверьми разноличьными, птицами
бещислеными, городы великыми, селы дивными, винограды обителны$
ми, домы церковьными и князьми грозными, бояры честными, вельмо$
жами многами – всего еси исполнена земля Русская…»495 . Глубоким
патриотизмом проникнута «Повесть о разорении Рязани Батыем»496 .
«Надо было обладать чрезвычайной стойкостью патриотического
чувства, чтобы, несмотря на страшную катастрофу, ужас и иссушаю
щий душу гнёт злой татарщины, – пишет Д. С. Лихачёв, – так сильно
верить в своих соотечественников, гордиться ими и любить их»497 .
Как видно, даже в эпоху так называемой политической раздроблен
ности и самостоятельности крупных городских центров, жители рус
ских городов помнили о своей связи с Киевом, ощущали себя еди
ным целым – гражданами Русского мира. Может быть, поэтому в
русских былинах невозможно найти никаких следов раздробленнос
ти. «Родиной для былин была Киевская Русь на всем её протяжении
… Киев – материальный, духовный и территориальный центр …»498 .
В «Слове о полку Игореве» заметно проявление и таких ценнос
тей как свобода и братство (солидарность, взаимопомощь). И хотя
в поэме они выражены менее отчётливо, нежели «Русская земля»,
можно быть уверенным, что эти понятия играли в жизни русичей
очень важную роль и решающим образом влияли на их поведение.
Об этом говорят несколько эпизодов в «Слове о полку». Описание
похода в «Слове» начинается с рассказа о солнечном затмении. Свет
лое солнце, накрыв воинов Игоря тьмою, предвещало им скорую ги
бель. Чем и объясняются слова, сказанные тогда князем: «Луце жъ
потяту бытии, неже полонену быти; а всядемъ, братие, на свои бръзыя
комони, да позримъ синего Дону». Игорь и его спутники после затме
ния, осознав, что идут на верную смерть, хотят если не победить, то
хотя бы взглянуть на Дон. Прославиться если не победой, то хотя бы
намерением идти до конца. При этом Игорь произносит фразу, по
смыслу схожую с той, что говорил в Болгарии Святослав Игоревич,
идя в последний бой: «…Да не посрамим земли Русские. но ляземы ко$
стью ту. и мьртвы бо сорома не имаеть. аще ли побегнемъ то срамъ
нам. и не имамъ оубегнути. но станемъ крепко. азъ же предъ вами по$
иду. аще моя глава ляжеть. тоже промыслите о себе»499 . За готовнос
тью погибнуть, стоит забота о чести и славе русских воинов, а, в ко
329
А. Н. Поляков
нечном счёте, о чести и славе Русской земли. Кодекс поведения рус
ского воина, как следует отсюда, предписывал предпочитать смерть
плену или бегству. Этим русич добивался на родине доброй славы о
себе. И дело тут не только в том, что он сражался до конца, был стой
ким и храбрым, как положено воину, главное в другом – он умирал
свободным, а не рабом. Лев Диакон оставил нам сведения, вполне
объясняющие такое поведение русских воинов: «…Убитые в сраже
нии неприятелем, считают они, становятся после смерти и отлуче
ния души от тела рабами его в подземном мире. Страшась такого слу
жения, гнушаясь служить своим убийцам, они сами причиняют себе
смерть. Вот такое убеждение владеет ими»500 . Трудно сказать насколь
ко стойкими оказались эти представления в древнерусском обществе
и насколько точны данные византийского историка, в какой мере они
продолжали жить в сознании русича после принятия христианства.
Учитывая то место, какое занимало тогда языческое мировоззрение
в целом, надо полагать, что и такого рода убеждения, завязанные на
понятии «свобода», продолжали существовать на Руси ещё долго и
прочно. В любом случае это означает, что «свобода» личности цени
лась на Руси очень высоко. Об этом же свидетельствует ещё одна
примечательная фраза в «Слове о полку Игореве». Сообщая о по
следствиях поражения Игоря, автор поэмы говорит: «Уже снесеся хула
на хвалу; уже тресну нужда на волю; уже връжеся дивъ на землю»
(выделено мною.– А. П.). Речь идёт о том, что на Русь вместо славы
(хвалы), которую ожидали, пришла хула, а вместо воли – нужда, т. е.
принуждение. Под «землёй» подразумевается Русь, на неё обрушил
ся Див, олицетворяющий зло. Но Автор считает важным отметить не
только военные последствия поражения, он перечисляет три основ
ные ценности, которые оказались с его точки зрения нарушенными
после гибели полков Игоря. Это слава (хвала), воля (свобода) и Рус
ская земля. Значит, эти понятия и были главными для него.
О значении личной свободы для русского общества красноречиво
говорят и пословицы. «Вольность всего лучше (дороже). Воля – свой
бог»501 – именно такое отношение к свободе сложилось у русского
народа. Часто высказывается мнение, что на Руси сформировалось
какоето особое понимание свободы, отличающиеся от «европейско
го». «Место личной свободы, – пишет И. Н. Данилевский, – в рос
сийской духовной культуре заняла категория воли»502 . «Воля» соглас
но В. И. Далю означает «данный человеку произвол действий; сво
бода, простор в поступках; отсутствие неволи»503 . («Свобода» как его
объясняет Даль – по существу то же, что и «воля»504 .) В пословицах
330
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
русского народа данное понимание свободы прослеживается доволь
но отчётливо: «Кто силен, тот и волен»505 ; «Своя воля: хочу смеюсь,
хочу плачу»506 ; «Как хочу, так и ворочу»507 ; «Никто мне не указ»508 ;
«В чистом поле четыре воли: хоть туда, хоть сюда, хоть инаково»509 .
Но и древние греки, и средневековые европейцы понимали свободу
точно также. Аристотель пишет: «…Жить так, как каждому хочется;
эта особенность … есть именно следствие свободы … Отсюда уже воз
никло стремление не быть вообще в подчинении…»510 . В своде фео
дальных законов XIII в. «Семь партид», составленного при короле
Лиона и Кастилии Альфонсе X, говорится: «Свобода – это естествен
ная способность человека делать все, что он захочет…»511 .
Нередко можно встретить мнение, что «всем членам древнерус
ского общества, кроме самого правителя, в свободе отказывалось»512 .
Данное представление о Древней Руси опирается на ретроспекцию
московских порядков XVI – XVII веков. Невольно вспоминаются
слова Д. С. Лихачёва: «О чем бы и о какой бы эпохе Древней Руси ни
писалось … — всюду Древняя Русь изображалась предпетровской —
XVII в.»513 . На самом деле данное утверждение не имеет фактичес
кой основы, более того, оно противоречит фактам. В Правде Яросла
ва из 17 статей – 10 посвящены правам личности (речь идёт о членах
городской общины: они вооружены, ходят на пиры, владеют рабами
и другим движимым и недвижимым имуществом). Они защищают
жизнь и здоровье свободного человека. Ещё четыре статьи посвяще
ны имуществу свободного. Оскорбление, нанесённое свободному со
стороны холопа – в этом смысле можно рассматривать статью 17 (КП)
об ударе холопом свободного и последующим укрывательстве со сто
роны его хозяина – наказывалось штрафом в 12 гривен, что более
чем в два раза превышает сумму, назначаемую за убийство чужого
раба. Стремление защитить честь и достоинство свободного мужа
можно усмотреть в статьях: 8 – об усе и бороде, штраф за поврежде
ние которых был такой же (12 гривен) (а это более чем полвоза ржи
— её рыночная стоимость в XIII в. составляла 9 гривен — или более
сорока бобровых шкур —10 гривен514 , по меньшей мере, 8 коров —
корову в сер. XII в. можно было купить за 1 – 1,5 гривны, 6 рабынь —
в берестяной грамоте №831 упоминаются рабыня ценой в 2 гривны,
а также раб и рабыня общей стоимостью 7 гривен515 ); ст.9 – об угрозе
ударить мечом (за это давали 1 гривну) и ст.10 – об оскорблении дей
ствием («Аще ли ринет мужь любо от себе любо к собе…», штраф за
это – 3 гривны). Между тем в Правде Ярослава нет ни одной статьи,
защищающей личность князя (отдельно от других членов городской
331
А. Н. Поляков
общины) и даже его имущество. Они появляются только в Правде
Ярославичей и касаются лишь имущества, но не личности князя. В
пространной редакции Русской Правды количество статей, посвя
щённых княжеской собственности, стало гораздо больше, но и все
статьи о правах свободной личности остались. В частности, сохрани
лись статьи об угрозе ударить мечом — № 24 (штраф тот же — 1 грив
на кун), об оскорблении действием — № 31 (штраф такой же, как в
КП — 3 гривны кун). Учёт разницы денежных систем Краткой и Про
странной Правд — в основе первой лежит гривна в 68,22 грамма се
ребра, а второй 51,19 грамм — ничего не меняет. Сопоставление ры
ночных цен XII – XIII веков и штрафов уместнее, конечно, прово
дить с Русской Правдой пространной редакции. Гривна здесь на 17,03
грамма похудела, и штраф вроде как уменьшился. Однако вполне
можно допустить, что в эпоху Краткой Правды рыночные цены были
примерно такими же или, по крайней мере, сопоставимы с ними. Кро
ме того, порядок и дух закона в XII – XIII веках остался без измене
ния. За обещание ударить мечом, согласно Пространной редакции
Русской Правды, нужно было выложить столько же, сколько за ко
рову на торгу, а за оскорбление действием — больше, чем за раба.
По данным Церковного устава Ярослава закон на Руси защищал
честь и достоинство не только свободного мужчины, но и свободной
женщины. Подлежало наказанию оскорбление, нанесённое ей со сто
роны чужого мужа: «Аще кто назоветь чюжую жену блядию … за срам
еи 5 гривенъ злата [5 гривен, если это будет жена великого боярина,
за других полагалось меньше]»516 . Подобный эпизод отразился в гра
моте №531 (к. XII – нач. XIII вв.): «От Ане покло ко Климяте. Брате
господине, попецалоуи о моемо ороудье Коснятиноу. А ныне извета
емоу людеми како еси сьтроу мою коровою и доцере блядею…»517 . По
словам В. Л. Янина, речь идёт об оскорблении сельских жён (даже не
боярских!)518 . Анна просит Климяту позаботиться о деле, связанном
с обидой её сестры и дочери.
О значении «свободы» для русича говорит и то, что служба вос
принималась на Руси как рабство. Ещё раз напомню, это следует из
слов Даниила Заточника: «Зане князь щедр отец есть слугам мно
гиим… Доброму бо господину служа дослужится слободы, а злу
господину служа дослужится болшей роботы»519 (выделено мною.
– А. П.). Б. А. Романов писал по этому поводу: «“Работа” (произво
дительный труд) противополагается у него [Даниила Заточника]
«свободе» (дослужиться «свободы» или «большие работы»). Да и
самое слово «работа» в основе своей имеет «раба»: «работа» означает
332
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
и «рабство», «работное ярмо» — это и рабское и трудовое иго, «рабо
тать» (трудиться) и «работить» (порабощать) — одного корня … лич
ный труд в сознании «свободного» мужа неизменно котировался
как признак подчинения и неволи (выделено мною.– А. П.). Соответ
ственно и «свободный» муж както не мыслился без раба (и робы),
раб — это непременная принадлежность быта «свободных». А те, кто
рабов не имел, стремились ими обзавестись правдами или неправда
ми»520 . Можно заметить, что одним из способов нанести нестерпи
мую обиду свободному человеку, на Руси было назвать его по роду
какойлибо «работы». Так киевляне обзывали новгородцев плотни
ками, а ростовцы дразнили Владимирцев каменщиками, да ещё при
бавляли для непонятливых, что они их холопы521 . И это всегда сра
батывало. Тот же Романов подчеркивал: «Ничто не может в глазах
бывшего свободного «мужа» компенсировать утраты личной свобо
ды: “Не лепо … бо были котлу во ушию элаты кольца, но дну его не
избыти черности и жжения; тако же и холопу: аще бо паче меры гор$
делив был и буяв, но укору ему своего не избыти — холопья имени”»522 .
О значении для русича такого понятия как «братство» свидетель
ствует речь Игоря, сказанная им во время солнечного затмения:
«Хощу бо, – рече, – копие приломити конець поля Половецкаго, съ
вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шело$
момь Дону» (выделено мною.– А. П.). Поразительно, но братство и
чувство взаимной верности оказываются сильнее, чем угрозы выс
ших сил. Ради своей дружины Игорь готов презреть любые знаме
ния. Подобно ему воевода Вышата в 1043 году говорил: «…Аще живъ
буду то с ними [дружиной] аще ли погибну с дружиною…»523 . В тот год
князь Ярослав послал своего сына Владимира с киевским войском
на Царьград. Но буря разметала корабли русичей. Выброшенные на
берег, шесть тысяч воинов решили возвращаться на Русь пешком.
Никто из княжеского окружения поначалу не рискнул возглавить их.
Сделал это Вышата. Тогда он и произнёс эти слова. И здесь мы ви
дим братскую солидарность сильнее угрозы смерти.
Центральное место среди этих ценностей занимает понятие, часто
не замечаемое исследователями — это «свобода». «Братство» мыс
лилось как единение свободных людей, взаимопомощь между ними,
«Русская земля» – как братское сообщество русских людей (русская
дружина), родина свободы. «Честь» и «слава» зарабатывались в борь
бе за свободу Русской земли, а значит и за свободу любого русича.
Так «Русская земля», «свобода», «братство» (солидарность, взаим
ная верность), «честь и слава» – соединялись в неразрывную цепь
333
А. Н. Поляков
ценностей, определявших поведение свободного мужа в Киевской
Руси.
За этой системой ценностей стоят люди, основной труд которых –
война, люди, которые полжизни проводили в пирах и охоте. Они пили
хмельной мёд и пиво, любили веселье – «А мы уже, дружина, жадни
веселия», говорит автор «Слова о полку Игореве» — развлекались с
наложницами, внимали скоморохам, гуслярам и гудцам. Охотно от
кликаясь на их призывы, участвовали в «бесовских» играх и пляс
ках. Каждый из них был воином, землевладельцем и рабовладель
цем. Это их стараниями Русь стала такой, какой мы её знаем: полной
жизни и света. Это по их заказу строились белокаменные храмы, слов
но богатыри, выраставшие изпод земли, ковались золотые и сереб
ряные кольца и колты, писались иконы, ради их любопытства и ради
их славы собирались книжниками изборники и летописные своды,
это их имена мы в основном и знаем. Примерно в тех же ценностных
координатах проходила жизнь и всех остальных жителей Киевской
Руси – смердов древнерусских источников. И хотя основным их за
нятием было земледелие, а не война, они тоже жили общинами и, вне
всякого сомнения, ценили братскую взаимопомощь, волю и Родину.
Также как в более позднее время это делали русские крестьяне и ка
заки. И центральные дружинные слои, и окружавшие их смерды
мыслили близкими понятиями и прекрасно понимали друг друга.
***
Итак, экономический уклад в Киевской Руси базировался на вер
ховной собственности городской общины на землю. В центре хозяй
ственной системы был коллектив совладельцев земли (дружина),
основанный на равноправных отношениях. Причём дружина могла
состоять как из родных или двоюродных братьев, родственников
иных степеней родства, так и побратимов или просто товарищей. Для
свободного человека в Киевской Руси важнее всего было то, как раз
виваются его отношения внутри этого коллектива, как он восприни
мается коллективом, какое место в нем занимает. Организация про
изводства в Киевской Руси находилась в руках людей, объединён
ных целой системой переплетённых между собой родственных, то
варищеских и соседских отношений. Произведённый продукт попа
дал на стол не только к владельцу и непосредственному пользовате
лю земли, но и на «общий пир», дружинную братчину – к членам
общины, в которую он входил. Базовыми ценностями древнерусско
го общества были патриотизм, свобода и братство (взаимопомощь).
334
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
Для Киевской Руси была характерна высокая горизонтальная мо
бильность населения. С одного стола на другой передвигались кня
зья, следом за ними в поисках счастья и чинов шли бояре, по дорогам
колесили дружины купцов, монахов, паломников, скоморохов и зод
чих. Характерным явлением была колонизация, главным образом в
виде организованных властью переселений, а также исхода избыточ
ного населения в необжитые места.
Вертикальная мобильность практически отсутствовала. В основе
социальной структуры на Руси находились замкнутые социальные
группы, имевшие различные степени престижа, особые идеалы пове
дения и предпочтительные профессии. Все вместе они образовыва
ли крупные социальноэкономические и политические объединения
— городские общины, где каждый занимал положенное место, соглас
но его социальному долгу.
Внешний вид древнерусских городов отражает данные отношения
в полной мере. Основной их чертой была полицентричность, харак
терная для полисов.
Таким образом, мы наблюдаем полное соответствие двух основ
ных составляющих цивилизации: системы ценностей и социально
экономического уклада. И то, и другое характерно для полисных со
циальных систем. Это позволяет утверждать, что в Киевской Руси
сложился полисный тип цивилизации.
1
Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 2006. С.8.
Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Русь изначальная. М.: Изд
во АСТ; Харьков: Фолио, 2001. Т.1. С.7.
3
Там же. С.6.
4
Там же. С.7.
5
Костомаров Н. И. Русская история в биографиях её важнейших деятелей // Ко
стомаров Н. И. История Руси Великой: В 12 т. М., 2004. Т.1. С.40, 41.
6
Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства во времена удельновечевого
уклада // Костомаров Н. И. История Руси Великой: В 12 т. М., 2004. Т.10. С.109.
7
Ключевский В. О. Боярская дума Древней Руси. Добрые люди Древней Руси:
Репринт. с изд. 1902, 1894 гг. М., 1994. С.31 – 32.
8
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.166.
9
Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси… С.132.
10
Там же. С.133.
11
Грушевский М. С. Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца
XIV ст. Киев, 1891. С.301.
2
335
А. Н. Поляков
12
ПавловСильванский Н. П. Феодализм в России. М., 1988. С.71.
Там же.
14
Греков Б. Д. Н. П. ПавловСильванский о феодализме в России // ПавловСиль
ванский Н. П. Феодализм в России. С.578.
15
Подробнее о советской историографии Киевской Руси см.: Советская историог
рафия Киевской Руси / под ред. В. В. Мавродина. Л., 1978.; Фроянов И. Я. Киевс
кая Русь. Очерки отечественной историографии. Л., 1990.; Фроянов И. Я. Начала
русской истории. С.21 – 328.
16
Покровский М. Н. Русская история: В 3 т. СПб., 2002. Т.1. С.29.
17
Там же. С.57, 69.
18
См.: Юшков С. В. Феодальные отношения в Киевской Руси // Учен. зап. Сара
товск. унта. Т.3. Вып.4. 1925.
19
Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии // Фроя
нов И. Я. Начала русской истории. М.,2001. С.231.
20
Там же. С.241 – 242.
21
Греков Б. Д. 1) Начальный период в истории русского феодализма // Вестн. АН
СССР. 1933. №7.; 2) Рабство и феодализм в Древней Руси // Изв. ГАИМК. Вып.86.
1934.; 3) Очерки по истории феодализма в России: Система господства и подчине
ния в феодальной деревне. М.; Л., 1934.; 4) Феодальные отношения в Киевском
государстве. М.; Л., 1935.; 5) Киевская Русь. М.; Л., 1939. (1944, 1949, 1953, 2004).
22
Черепнин Л. В. Общественнополитические отношения Древней Руси и Рус
ская Правда // Новосельцев А. П., Пашуто В. Т., Черепнин Л. В. Древнерусское
государство и его международное значение. М., 1965.
23
Черепнин Л. В. Русь: спорные вопросы истории феодальной земельной собствен
ности в IX – XV вв. // Пути развития феодализма (Закавказье, Средняя Азия, Русь,
Прибалтика). М., 1972.
24
См.: Фроянов И. Я. Начала русской истории. С.298 – 310.
25
Там же. С.288 – 289.
26
Фроянов И. Я. Киевская Русь. Главные черты социальноэкономического строя.
СПб, 1999. С.292.
27
Данилевский И. Н. 1) Древняя Русь глазами современников и потомков. М., 2001;
2) Русские земли глазами современников и потомков (XII – XIV вв.). М., 2001.
28
Данилевский И. Н. Русские земли глазами современников и потомков. С.3.
29
ПСРЛ. Т.3 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М., 2000.
С.481.
30
Карамзин Н. М. История государства Российского. С.76.
31
Соловьёв С. М. Указ. соч. Т.1. С.237.
32
Там же. С.255.
33
Там же. С.229.
34
Ключевский В. О. Терминология Русской истории // Ключевский В.О. Соч.: В 9
т. М.: Мысль, 1989. Т.6. С.108.
35
Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. С.176.
36
Ключевский В. О. История сословий в России // Соч.: В 9 т. М.: Мысль, 1989.
Т.6. С.262.
37
Пресняков А. Е. Княжое право в древней Руси. Лекции по русской истории. Ки
евская Русь. М.: Наука, 1993. С.207.
38
Там же. С.209.
39
Там же. С.210.
13
336
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
40
Там же. С.206 – 207.
Греков Б. Д. Указ. соч. С.126.
42
Там же. С.133, 137.
43
Там же. С.140 – 141.
44
Янин В. Л., Алешковский М. Х. Происхождение Новгорода (к постановке про
блемы) // ИС. 1971. №2. С.51.; Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Нов
города // Путешествия в древность / Под ред. В. Л. Янина. М.: Издво Моск. унта,
1983. С.142.
45
Горский А. А. Дружина и генезис феодализма на Руси // ВИ. 1984. №9. С.28.
46
Там же.
47
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории //
Фроянов И. Я. Начала Русской истории. М.: Издательский Дом «Парад», 2001.
С.561.
48
Там же. С.558.
49
Там же.
50
Там же. С. 561, 562.
51
Там же. С.566.
52
Там же. С.553.
53
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Главные черты социальноэкономического строя.
С.167, 168.
54
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. С.125.
55
Прозоров Л. Р. Боги и касты языческой Руси. Тайны Киевского Пятибожия. М.,
2006. Гл.4.
56
Ключевский В. О. Боярская дума Древней Руси. С.174.
57
ПСРЛ. Т.1. Стб.54.
58
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.193.
59
ПСРЛ. Т.2. Стб.380.
60
Там же. Стб.378.
61
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.193.
62
Там же.
63
ПСРЛ. Т.1. Стб.467.
64
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.195.
65
Там же. С.194.
66
Фроянов И. Я Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории. С.550,
551.
67
Там же. С.559.
68
ПСРЛ. Т.1. Стб.467.
69
Там же. Стб.73.
70
Горский А. А. Указ. соч. С.26.
71
ПСРЛ. Т.1. Стб. 126.
72
Горский А. А. Указ. соч. С.26 – 27.
73
ПСРЛ. Т.1. Стб.124.
74
Там же. Стб.125.
75
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.194.
76
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории. С.612.
77
Горский А. А. Указ. соч. С.27.
78
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского госу
дарства. М., 1951. С.53 – 54.
41
337
А. Н. Поляков
79
Лихачёв Д. С. Великое наследие. М.: Современник, 1980. С.398.
ПСРЛ. Т.1. Стб.217.
81
Там же. Стб.218, 219.
82
Седов В. В. Восточные славяне. С. 246–247, 255–256.
83
Горский А. А. Указ. соч. С.19.; Он же. Русь от славянского расселения до Москов'
ского царства. С.110.
84
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.186.
85
Данилевский И. Н. Указ. соч. С.102.
86
Там же. С.104.
87
Горский А. А. Указ. соч. С.18.
88
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.187.
89
Колесов В. В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека. СПб., 2000. С.53.
90
Там же. С.62.
91
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.188.
92
Там же.
93
ПСРЛ. Т.2. Стб.285.
94
Там же. Стб.334.
95
Там же. Стб.409.
96
Греков Б. Д. Указ. соч. С.131.
97
Там же. С.131 – 132.
98
ПСРЛ. Т.1. Стб.150. См. подобные случаи: Там же, стб.146, , 157, 171, 173, 181,
201, 358 – 361, 375 и др.
99
Там же, стб.67, 69, 71, 73, 109, 142 и др.
100
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.212.
101
Там же. С.213.
102
ПСРЛ. Т.2. Стб.343 – 344.
103
Там же. Стб.370, 372.
104
Там же. Стб.446.
105
Там же. Стб.128.
106
ПСРЛ. Т.2. Стб.128.
107
Там же. Стб.118.
108
ПСРЛ. Т.1. Стб.132..
109
ПСРЛ. Т.2. Стб.111.
110
Подробнее см.: Поляков А. Н Образование древнерусской цивилизации // ВИ.
2005. №3.
111
Цит. по кн.: Колесов В. В. Указ. соч. С.63.
112
Повесть о жизни и о храбрости благоверного и великого князя Александра //
«Изборник» (сборник произведений литературы Древней Руси). М., 1969. С.332.
113
ПСРЛ. Т.1. Стб.57.
114
Раппопорт П. А. Строительное производство Древней Руси X – XIII вв. СПб.,
1994. С.124.
115
Русская Правда // Хрестоматия по истории государства и права СССР. Доок'
тябрьский период / под ред. Ю. П. Титова и О. И. Чистякова. М.: Юридическая
литература, 1990. С.12.
116
Ключевский В. О. Русская Правда // Соч.: В 9 т. М.: Мысль, 1989. Т.7. С.88.
117
Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты как исторический источник.
М., 1969. С.39.; Поляков А. Н. В граде Игореве: Новгород'Северский в конце X –
начале XIII веков. СПб.: Исторический факультет СПбГУ, 2001. С.34.
80
338
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
118
Черепнин Л. В. Указ. соч. С.39.
Поляков А. Н. Указ. соч. С.4243.
120
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 2004. С.427.
121
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.454 – 455.
122
Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. С.343.
123
ПСРЛ. Т.3. С.209.
124
Там же. Стб.160.
125
Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XI – XIII вв. М.,
1955. С.94 – 95.
126
Мавродин В. В. Очерки по истории феодальной Руси. Л., 1949. С.164 – 165.
127
Алексеев Л. В. Полоцкая земля в IX – XIII вв. М., 1966. С.247.
128
Рыбаков Б. А. Первые века Русской истории. М., 1964. С.101.
129
Фроянов И. Я. Политический переворот 1068 г. в Киеве // Фроянов И. Я. Нача
ла Русской истории. С.861.
130
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. 3е изд. М.: Языки русской культуры, 1998.
С.397.
131
Там же.
132
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. С.180.
133
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1998
г. // ВИ. 1999. №4. С.13.
134
Там же. Стб.371.
135
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории. С.652.
136
ПСРЛ. Т.2. Стб.359.
137
«Друг» как член дружины упоминается в западнославянских источниках IX –
X вв. (См.: Горский А. А. Русь от славянского Расселения до Московского царства.
С.16.)
138
См. напр.: Горский А. А. Русь от славянского Расселения до Московского цар
ства. С.107.
139
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.231.
140
Юшков С. В. Общественнополитический строй и право Киевского государства.
М., 1949. С.214.
141
Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962. С.323.
142
Мартышин О. В. Вольный Новгород. М., 1992. С.107.
143
ПСРЛ. Т.1. Стб.132.; Т.2. Стб.118.; Т.3. С.170.
144
Пузанов В. В. Древнерусская государственность…С.562.
145
Соловьёв С. М. Указ. соч. С.237, 378.
146
Ключевский В. О. Русская история. С.142.
147
Стефанович П. С. «Большая дружина» в Древней Руси // Восточная Европа в
древности и средневековье. Ранние государства Европы и Азии: проблемы поли
тогенеза. XXIII Чтения памяти членакорреспондента АН СССР В. Т. Пашуто.
Материалы конференции. М., 2011. С.268.; Он же. «Большая дружина» в Древней
Руси // РИ. 2011. №5. С.85.
148
Словарь древнерусского языка (XI – XIV вв.) / Гл. ред. Р. И. Аванесов: В 9 т. М.:
Русский язык, 1989. Т.2. С.389.
149
ПСРЛ. Т.3. С.219.
150
Там же. С.234.
151
ПСРЛ. Т.1. Стб.130.
152
Там же. Стб.126.
119
339
А. Н. Поляков
153
ПСРЛ. Т.3. С.283.
Слово Даниила Заточника // Мудрое слово Древней Руси (XI – XVII вв.). М.:
Советская Россия, 1989. С.156.
155
Фроянов И. Я. Рабство и данничество…С.254.
156
Слово Даниила Заточника. С.153.
157
Соловьёв С. М. Указ. соч. С.237 – 238.
158
Там же. С. 238.
159
Носов Е. Н. Огнищане и проблема формирования новгородского боярства //
История и культура древнерусского города. М.: Издво МГУ, 1989. С.46.
160
Ключевский В. О. Русская история. С.144.
161
Черепнин Л. В. Общественнополитические отношения в Древней Руси и Рус
ская Правда // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965.
С.188.
162
Носов Е. Н. Огнищане и проблема формирования новгородского боярства. С.46.
163
Там же. С.48.
164
Там же.
165
Карамзин Н. М. История государства Российского: В 12 т. М.: Наука, 1991. Т.2.
Прим.67. С.219.
166
БестужевРюмин К. Н. Русская история. СПб., 1872. Т.1. С.115, 212.
167
Ключевский В. О. Терминология Русской истории. С.108.
168
Там же.
169
Сергеевич В. И. Русские юридические древности. СПб., 1902. Т.1. С.174.
170
Мавродин В. В. Очерки истории СССР. Древнерусское государство. М., 1956.
С.73, 74.
171
Тихомиров М. Н. Древнерусские города. С.219.
172
Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополитической истории. С.599.
173
Колесов В. В. Указ. соч. С.147.
174
Там же. С.150.
175
ПСРЛ. Т.1. Стб.230, 69, 79, 240, 306.
176
Там же. Стб.56, 57.
177
Повесть о Псковском взятии // ПЛДР. М.: Художественная литература, 1984.
С.368.
178
См. напр.: Рыбина Е. А. Сведения о торговле в берестяных грамотах // История
и культура древнерусского города. С.74 – 80.
179
Мартышин О. В. Вольный Новгород. С.117.
180
Толочко А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев,
1992. С.172.
181
Фроянов И. Я. Начала русской истории. С.565.
182
См.: Тихомиров М. Н. Условное феодальное держание на Руси XII в. // Акаде
мику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. Сб. ст. М., 1952. С.104.
183
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.175.
184
Там же.
185
Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. С425.
186
Данилевский И. Н. Древняя Русь…С.79.
187
Фроянов И. Я. Начала русской истории. С.565.
188
Стефанович П. С. Князь и бояре: клятва верности и право отъезда… С.203, 204,
267.
189
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. М., 1981. С.279.
154
340
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
190
Мартышин О. В. Вольный Новгород. М., 1992. С.134.
Горский А. А. Древнерусская дружина. М., 1989. С.32 – 33.
192
Куза А. В. Социальноисторическая типология древнерусских городов X – XIII
вв. // Русский город. М., 1983. Вып.6. С.16 – 17.
193
Древняя Русь. Город, замок, село. С.63.
194
Там же.
195
Там же. С.45.; Рыбаков Б. А. Первые века русской истории. М., 1964. С.155.
196
Тихомиров. М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С.164.
197
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.95.
198
Там же. С.560.
199
Там же С.507.
200
Покровский М. Н. Указ. соч. С. 26.; Щапов Я. Н. О функциях общины в Древней
Руси // Общество и государство феодальной России. М., 1975. С.18.; Куза А. В.
Социальноисторическая типология древнерусских городов X – XIII вв. // Рус
ский город. М.: МГУ, 1983. Вып.6. С.35.; Буров В. А. Уличанская община древнего
Новгорода по данным археологии // Труды V межд. конгресса археологовславис
тов. Киев, 1988. Т.2. С.33.; Алексеев Ю. Г. «Черные люди» Новгорода и Пскова (К
вопросу о социальной эволюции древнерусской городской общины) // ИЗ. М., 1979,
Вып. 103. С.253.; Дворниченко А. Ю. Городская община средневековой Руси (К
постановке проблемы) // Историческая этнография. Л., 1985. С.117 – 124.; Фроя
нов И. Я. Начала русской истории. С.708.
201
ПСРЛ. Т.2. Стб.580.
202
Там же. Стб.581.
203
Там же. Стб.582.
204
Там же. Стб.590, 592.
205
Археология Украинской ССР. Киев, 1986. Т.3. С.302.
206
ПавловСильванский Н. П. Указ. соч. С.119.
207
Древняя Русь. Город, замок, село. С.61.
208
ПСРЛ. Т.1. Стб.316.
209
Древняя Русь. Город, замок, село. С.61.
210
В новом списке грамоты, открытом после данной публикации значится «смер
ды». (Корецкий В. И. Новый список грамоты великого князя Изяслава Мстисла
вича Новгородскому Пантелеймонову монастырю // Исторический архив. 1955.
№5. С.204.)
211
ГВНП. №82.
212
Фроянов И. Я. Начала русской истории. С.639.
213
Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосударства Древней Руси. С.193.
214
Там же.
215
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.274, 279.
216
НПЛ. С.323.
217
ПСРЛ. Т.2. Стб.409.
218
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.425.; Греков Б. Д. Киевская Русь. С.138.
219
Фроянов И. Я. Киевская Русь. Главные черты социальноэкономического строя.
С.170 – 171.; Он же. Начала русской истории. С.549.
220
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.171.
221
Толочко А. П. Князь в Древней Руси. С.165, 166.
222
НПЛ. С.51.
223
ГВНП. №110. С.167.
191
341
А. Н. Поляков
224
Мартышин О. В. Вольный Новгород. С.312.
НПЛ. С.418.
226
ГВНП. №89. С.146.
227
НПЛ. С.298.
228
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1999
г.// ВЯ. 2000. №2. С.14.
229
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раск. 1977 –
1983), М., 1986. С.249.
230
Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок
1962 – 1976 гг.). М., 1978. С.71.
231
ГВНП. №150.
232
ГВНП. №81. С.140.
233
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.424.
234
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.138.
235
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.276.
236
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.275.
237
Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Городагосударства Древней Руси. С.194.
238
Там же.
239
Там же.
240
ГВНП. №104.
241
Там же. №105.
242
ПСРЛ. Т.1. Стб.13 – 14.
243
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.131.
244
См. Фаминцын А. С. Скоморохи на Руси. СПб., 1995. С.79.
245
Народный дневник. Народные праздники и обычаи: Из «Сказаний русского
народа», собранных И. П. Сахаровым. М., 1991. С.166.
246
Колесов В. В. Указ. соч. С.246 –247.
247
См.: Бахрушин С. В. Рецензия на книгу Н. Н. Воронина «К истории сельского
поселения феодальной Руси» // Историкмарксист. 1936. Кн.6. С.193. Здесь цит.
по кн.: Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.130.
248
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.132, 133.
249
История культуры Древней Руси. М.; Л., 1948. Т.1. С.186.
250
Очерки русской культуры XIII ? XV веков. Ч.1. Материальная культура. М.,
1969. С.233; Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.131.
251
История культуры Древней Руси. М.; Л., 1948. Т.1. С.186.; Седов В. В. Сельские
поселения центральных районов Смоленской земли (VIII ? XV вв.). М., 1960. С.31.
252
Фроянов И. Я Киевская Русь. С.133, 134.; Бахрушин С. В. Рецензия на книгу Н.
Н. Воронина. С.193.
253
Древняя Русь. Город, замок, село. С.99.
254
Там же. С.100.
255
Там же.
256
ПСРЛ. Т.2. Стб.216.
257
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.134.
258
ПСРЛ. Т.1. Стб.277.
259
ГВНП. №.82.
260
Древнерусские княжеские уставы XI –XV вв./ Под ред. Я. Н. Щапова. М., 1976.
С.143.
261
ПСРЛ. Т.2. Стб.333.
225
342
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
262
Житие Феодосия // «Изборник». С.128.
Арциховский А. В. Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте. М., 1978. С.107.
264
ГВНП. №105.
265
Там же. №163.
266
ПСРЛ. Т.1. Стб.60.
267
Греков Б. Д. Киевская Русь. С.136.
268
ПСРЛ.Т.9. С.35.
269
ПСРЛ. Т.1. Стб.80, 130.
270
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.137.
271
Пресняков А. Е. Указ. соч. С.425.
272
Там же. С.207.
273
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.167.
274
ПСРЛ. Т.1. Стб.201.
275
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.215.
276
Покровский М. Н. Указ. соч. С.29.
277
Греков Б. Д. Указ. соч. С.128.
278
Там же.
279
Там же. С.129.
280
Там же. С.131 ? 132.
281
ПСРЛ. Т.1. Стб.118.
282
Там же. Стб.74.
283
См.: Фроянов И. Я. Указ. соч. С.178 ?179.
284
Житие Феодосия // «Изборник». С.128.
285
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.179 ? 180.
286
ПСРЛ. Т.2. Стб.295.
287
ПСРЛ. Т.3. С.220.
288
Там же. С.366.
289
ГВНП. №91. С.148.
290
Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. С.276 ? 277.
291
Там же. С.277.
292
См.: Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.68 ?70.
293
ГВНП. №90. С.147.
294
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.72.
295
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1998
г. // ВЯ. 1999. №4. С.13.
296
Мартышин О. В. Вольный Новгород. С.303.
297
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.70.
298
ГВНП. №139. С.192.
299
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.70.; Мартышин О. В. Указ. соч. С.310.
300
ГВНП. С.237.
301
Там же.
302
Мартышин О. В. Указ. соч. С.321 ? 322.
303
ГВНП. №249. С.261.
304
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раск. 1977 ?
1983 гг.). М., 1986. С.44.
305
Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте. С.71.
306
ГВНП. №1. С.10.
307
ПСРЛ. Т.2. Стб.493.
263
343
А. Н. Поляков
308
Янин В. Л. Я послал тебе бересту… Изд.3е. М., 1998. С.180.
Робинсон А. Н. Автор «Слова о полку Игореве» и его эпоха // «Слово о полку
Игореве» ? 800 лет / сост. Л. И. Сазонова. М., 1986. С.155 ? 156.; Высоцкий С. А.
Киевские граффити и «Слово о полку Игореве» // «Слово о полку Игореве» и его
время / Отв. ред. Б. А. Рыбаков. М., 1985, С.209 ? 211.
310
ПСРЛ. Т.3. С.483, 484.
311
ГВНП. №110. С.166 –168.
312
Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок
1962 – 1976 гг.). С.114 –117.
313
Мартышин О. В. Указ. соч. С.311 ?318.
314
ГВНП. №112. С.172.
315
Громыко М. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских
крестьян XIX в. М., 1986. С.16.
316
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1984
– 1989 гг.). С.42.
317
Янин В. Л. Я послал тебе бересту… С.180.
318
Ключевский В. О. Русская Правда. С.94.
319
Смирнов И. И. Очерки социальноэкономических отношений Руси XII – XIII
вв. М.; Л., 1963. С.103 – 106.; Рубинштейн Н. Л. Древнейшая Правда и вопросы
дофеодального строя Киевской Руси // Археографический ежегодник за 1964 г.
М., 1965. С.8.
320
Греков Б. Д. Указ. соч. С.158.
321
Там же. С.160, 163.
322
Фроянов И. Я. Киевская Русь. С.219, 227, 232.
323
Там же. С.230 –232.
324
Греков Б. Д. Указ. соч. С.159.
325
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.227.
326
См. напр.: Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из Новгородских
раскопок 1998 г. // ВЯ. 1999. №4. С.9.; Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные гра
моты из Новгородских раскопок 1990 – 1993 гг. // ВЯ. 1994. №3. С.14.
327
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.230.
328
Свердлов М. Б. От закона Русского к Русской Правде. С.160 – 161, 165.
329
См.: Греков Б. Д. Указ. соч. С.200 – 201.
330
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.225.
331
Там же. С.218.
332
Там же. С.287.
333
Там же. С.286.
334
Смирнов И. И. Очерки социальноэкономических отношений…С.174 – 175.
335
Краткий обзор мнений см.: Греков Б. Д. Указ. соч. С.195 –197.
336
Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. С.67 – 71.
337
Греков Б. Д. Указ. соч. С.208.
338
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.266.
339
Греков Б. Д. Указ. соч. С.199.
340
Цит. по: Греков Б. Д. Указ. соч. С.199.
341
Там же.
342
Там же.
343
Там же.
344
Алексеев Ю. Г. Псковская Судная грамота и её время. Л., 1980. С. 136.
309
344
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
345
Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т.1. Прим.393. С.383.
Греков Б. Д. Указ. соч. С.154.
347
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 289 – 290.
348
Слово Даниила Заточника. С.153.
349
Полный обзор точек зрения по этому вопросу см.: Фроянов И. Я. Киевская Русь:
Очерки отечественной историографии. Очерк 5.; Фроянов И. Я. Начала русской
истории. С.191 – 224.
350
Фроянов И. Я. Киевская Русь. Главные черты социальноэкономического строя.
С.243.
351
НПЛ. С.33.; Фроянов И. Я. Указ. соч. С.243.
352
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.242.
353
Дубов И. В. Новые источники по истории Древней Руси. Л., 1990. С.64.
354
Фроянов И. Я Указ. соч. С.242.
355
Там же. С.245.
356
ПСРЛ. Т.1. Стб.229 – 230.
357
Там же. С.241.
358
Там же. С.244.
359
Греков Б. Д. Указ. соч. С.225.
360
См.: Рыбаков Б. А. Смерды // ИС. 1979. №1.
361
Вернадский Г. В. Киевская Русь. Тверь, 1996. С.158.
362
Фроянов И. Я. Начала русской истории. С.212.
363
Фроянов И. Я. Рабство и данничество у восточных славян. С.271.
364
НПЛ. С.175.
365
Соловьёв С. М. Указ. соч. С.291.
366
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.20.
367
Там же. С.171.
368
Иловайский Д. И. Становление Руси. М., 2005. С.567.
369
ПавловСильванский Н. П. Указ. соч. С.68.
370
Цит. по кн.: Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 2004. С.96.
371
Янин В. Л. Новгородские посадники. С.53, 65, 68; Фроянов И. Я. Киевская Русь:
очерки социальнополитической истории // Фроянов И. Я. Начала русской исто
рии. С.560.
372
Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 2004. С.97.
373
Толочко П. П. Древнерусская народность: воображаемая или реальная. СПб.,
2005. С.109.
374
Ключевский В. О. Русская история. Т.1. С.171.
375
Там же. С.255 – 256.
376
ПСРЛ. Т.2. Стб.499.
377
Там же.
378
Там же.
379
Там же. Стб.500.
380
Там же. С.249.
381
Даркевич В. П. Происхождение и развитие городов древней Руси (X—XIII вв.)
// ВИ. 1994. № 10. С.48.
382
Коваленко В.П. Основные этапы развития древнего Чернигова // Чернигов и
его округа в IX – XIII вв. Киев, 1988. С.27, 32.
383
Толочко П. П. Указ. соч. С.109.
384
См.: Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 2004. С.272.
346
345
А. Н. Поляков
385
ПСРЛ. Т.1. Стб.247 – 250.
Слово Даниила Заточника // «Изборник». С.232.
387
Ключевский В. О. Указ. соч. С.171.
388
Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социальнополитической истории //
Фроянов И. Я. Начала Русской истории. С.560.
389
ПСРЛ.Т.2. Стб.489.
390
Там же. Стб.789.
391
ПСРЛ. Т.2. Стб.334.
392
Юшков С. В. Русская Правда. Происхождение, источники, её значение. М., 1950.
С.74.
393
Толочко П. П. Указ. соч. С.185.
394
Рыбина Е. А. Сведения о торговле в берестяных грамотах // История и культу
ра древнерусского города. С.75.
395
КиевоПечерский патерик // «Изборник». С.320.
396
Зализняк А. А. С.296.
397
Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси. Л., 1966. С.32.
398
Житие Феодосия // «Изборник». С.94.
399
Житие Феодосия. С.132.
400
См.: Сказания русского народа собранные И. П. Сахаровым. Народный днев
ник. Праздники и обычаи. СПб., 1885. С.228 – 240.
401
Фаминцын А. С. Скоморохи на Руси. СПб., 1995. С.87 – 89.
402
Раппопорт П. А. Строительное производство Древней Руси X – XIII вв. СПб.,
1994. С.124.
403
Лихачёв Д. С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени. Л., 1985. С.51.
404
Там же. С.44.
405
Там же. С.52.
406
Соловьёв С. М. История России…Т.1. С.229, 232, 234.
407
Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства во времена удельновечево
го уклада // Костомаров Н.И. История Руси Великой: В 12 т. М., 2004. Т.10. С.282.
408
Сергеевич В. И. Вече и князь. М., 1867. С.31.
409
Иловайский Д. И. Указ. соч. С.552, 553.
410
Там же. С.556.
411
Рожков Н. А. Город и деревня в русской истории. СПб., 1902. С.11 – 12.
412
Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси.
СПб., 2005. С.80.
413
Бернадский В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV веке. М.; Л., 1961. С.156.
414
Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962. С.323.
415
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.142.
416
Мартышин О. В. Указ. соч. С.112.
417
Елисеев А. Древние русы: народ и «каста» // «Русь и варяги». Сб. ст. по истории
средневековой Руси и Европы. М., 1999. С.203 –219.
418
Прозоров Л. Р. Боги и касты языческой Руси. М., 2006.
419
Прозоров Л. Р. Указ. соч. С.115.
420
Голубиная книга // Волошина Т. А., Астапов С. Н. Языческая мифология сла
вян. РостовнаДону, 1996. С.348.
421
ЭСПИ. Т.1. С.14.
422
«Слово Даниила Заточника» // «Изборник». С.228.
423
ПСРЛ. Т.1.Стб.140.
386
346
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
424
Законы Ману. М., 2002. С.85.
См.: Лихачёв Д. С. Человек в литературе Древней Руси // Лихачёв Д.С. Избран
ные работы: В 3 т. Л., 1987. Т.3.
426
Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского // ПЛДР.
Начало русской литературы. М.: Художественная литература, 1978. С.310.
427
ПСРЛ. Т.2. Стб. 216.
428
Янин В. Л. Новгородские посадники. С.323.
429
Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. С. 211.
430
«Слово Даниила Заточника» // «Изборник». С.228.
431
Там же. С.224.
432
ПСРЛ. Т.2. Стб.536.
433
Там же.
434
Там же.
435
ПСРЛ. Т.1. Стб.374.
436
«Слово Даниила Заточника» // «Изборник». С.232.
437
Цит. по кн.: Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси. С.31.
438
Там же. С.32.
439
ПСРЛ. Т.1. Стб.118 – 119.
440
«Слово Даниила Заточника» // «Изборник». С.230.
441
ПСРЛ. Т.1. Стб.124.
442
Дьяконов М. А. Указ. соч. С.80.
443
Романов Б. А. Указ. соч. С.114.
444
Слово о погибели Русской земли // «Изборник». С.326.
445
Поучение Владимира Мономаха // ПЛДР. С.400.
446
Романов Б.А. Указ. соч. С.20.
447
«Слово Даниила Заточника» // «Изборник». С.226.
448
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.142.
449
Янин В. Л. Новгородские посадники. С.324.
450
Янин В. Л., Рыбина Е. А. Открытие древнего Новгорода. С.142.
451
ПСРЛ. Т.1. Стб.239.
452
Там же. Стб.20.
453
ПСРЛ. Т.2. Стб.729.
454
Там же. Стб.789.
455
Там же. Стб.731.
456
Там же. Стб.789.
457
Там же. Стб.791.
458
Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1991. Т.2. Прим.67. С.219.
459
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.269.
460
Калачов Н. В. О значении изгоев и состояния изгойства в Древней Руси // Ар
хив историкоюридических сведений, относящихся до Истории России. М., 1850.
Кн.1. С.57 – 72.
461
Аксаков К. С. Родовое или общественное явление было изгой? // Аксаков К. С.
Полное собр. соч. М., 1889. Т.1. С.43.
462
Греков Б. Д. Указ. соч. С.248.
463
Там же. С.250.
464
Там же. С.253.
465
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.279.
466
Там же. С.278.
425
347
А. Н. Поляков
467
Там же. С.275, 276, 277.
Греков Б. Д. Указ. соч. С.250.
469
ПСРЛ. Т.3. С.487.
470
Там же.
471
Греков Б. Д. Указ. соч. С.251.
472
Фроянов И. Я. Указ. соч. С.274.
473
ПСРЛ. Т.3. С.507.
474
Карпов А. В. Язычество, христианство, двоеверие: религиозная жизнь Древней
Руси в IX – XI веках. СПб., 2008. С.178.; Петрухин В. Я. Крещение Руси: от языче
ства к христианству. М., 2006. С.208, 210, 211, 214 и др.
475
Там же. С.89.
476
Фроянов И. Я. Начало христианства на Руси [Электронный ресурс] // Элект
ронная библиотека Modern. Lib. Ru. [М.,] 2009. Режим доступа: http://
www.modernlib.ru/books/froyanov_igor_yakovlevich/nachalo_hristianstva_na_rusi/
read/
477
Житие Феодосия // «Изборник». С.96.
478
Цит. по кн.: Мифы древних славян. Саратов, 1993. С.146.
479
Цит. по кн.: Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. М., 1988. С.660.
480
Поучение Серапиона Владимирского // Красноречие Древней Руси (XI – XVII
вв.) / Сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.,1987. С.115.
481
О посте, к невежам // там же. С.129.
482
Слово некоего христолюбца, ревнителя по правой вере // там же. С.123, 124,
125.
483
Цит. по кн.: Замалеев А. Ф., Овчинникова Е. А. Еретики и ортодоксы: Очерки
древнерусской духовности. Л., 1991. С.17 –18.
484
Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. С.272, 279, 282, 299, 357, 475, 500, 507,
560.
485
Лесман Ю. М. Новгородские привески — источник для реконструкции динами
ки христианизации // Восточная Европа в древности и средневековье. Язычество,
христианство, Церковь. М., 1995. С.36.
486
Седов В. В. Становление христианства в Смоленской земле (по курганным ма
териалам) // Восточная Европа в древности и средневековье. Язычество, христи
анство, Церковь. С.79.
487
Лимонов Ю. А. Христианство и менталитет русского человека эпохи средневе
ковья // Восточная Европа в древности и средневековье. Язычество, христианство,
Церковь. С.37.
488
Горский А. А. Русь от славянского Расселения до Московского царства. С.169.
489
Подробнее об этом см.: Поляков А. Н. «Слово о полку Игореве» как памятник
политической мысли. Оренбург, 2004. С.77 – 81.
490
Чивилихин В. А. Память: Романэссе в 2 кн. М.: Вече, 1994. Кн.1. С.652.
491
«Хождение» игумена Даниила // ПЛДР. XII век. М., 1980. С.25 – 114.
492
Илларион. Слово о Законе и Благодати // Красноречие Древней Руси. М., 1987.
С.45.
493
Чичуров И. С. «Книжен муж» Илларион // Прометей16. М., 1990. С.174.
494
Лихачёв Д. С. Великое наследие. С.35.
495
Слово о погибели Русской земли // «Изборник» (сборник произведений лите
ратуры Древней Руси). С.326.
496
Лихачёв Д. С. Великое наследие. С.273.
468
348
Глава 5 Социальный строй Киевской Руси
497
Там же. С.274.
Мирзоев В. Г. Былины и летописи. М., 1978. С.84.
499
ПСРЛ. Т.2. Стб.58.
500
Лев Диакон. История. М., 1988. С.79 – 80.
501
Пословицы русского народа: Сборник В. Даля. В 2 т. М., 1984. Т.2. С.278.
502
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX – XII
вв.). С.273.
503
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 12 т. М., 2003. Т.2.
С.138.
504
Там же. Т.11. С.31.
505
Пословицы русского народа: Сборник В. Даля. В 2 т. М., 1984. Т.2. С.273.
506
Там же. С.277.
507
Там же.
508
Там же. С.278.
509
Там же.
510
Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. Минск, 1998.
С.648.
511
История средних веков. Хрестоматия. В 2 ч. / сост. В. Е. Степанова, А.Я. Шеве
ленко. М., 1988. С.72.
512
Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. С.272.
513
Лихачёв Д. С. Земля родная. М., 1983. С.110.
514
Рыбина Е. А. Сведения о торговле в берестяных грамотах// История и культура
древнерусского города. М., 1989. С.75.
515
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1998
г. // ВИ. 1999. №4. С.9.
516
ПСРЛ. Т.3. С.483.
517
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. С.334.
518
Там же. С.335.
519
Слово Даниила Заточника. С.228.
520
Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси. Л., 1966. С.40.
521
ПСРЛ.Т.1. Стб.374.
522
Там же. С.27.
523
ПСРЛ. Т.2. Стб.142.
498
349
А. Н. Поляков
Глава 6
Социально
половые
отношения
в Древней Руси
350
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
§1 К истории вопроса
Тема взаимоотношения полов в Древней Руси — относительно
новая. Историки не обращались к ней вплоть до 90х годов XX века.
Освещались лишь некоторые аспекты этой проблемы. Главным об
разом речь шла о видах брака, формах семьи и семейных отношени
ях. Причём семья рассматривалась, прежде всего, как социальный
институт, выполняющий определённые функции. Такие вопросы се
мейной жизни как сексуальные связи между мужем и женой даже не
ставились.
В начале XIX века появились работы о свадебных обрядах. Первые
исследователи (Н. Цертелев, И. Платонов, М. Морошкин) пришли к
выводу, что жены русских князей были рабынями или, по крайней мере,
прислужницами мужей. Большой летописный материал о семейных
отношениях собрал М. П. Погодин. Как и первые исследователи, он
касался частных отношений в княжеской среде. Погодин рассмотрел
порядок заключения браков, свадебные пиры, родины, братчины, рас
порядок дня, положение княгинь, погребение, пищу, питьё, одежду,
жилища, военное дело и другие вопросы1 . Он отмечал, что князья всту
пали в брак очень рано по желанию родителей. Собственный выбор
молодожёнов был возможен только тогда, когда родителей не было в
живых. М. П. Погодин полагал, что женщины были привержены к цер
кви больше мужей. Он ссылался на факты пострижения в монастырь
Янки и Евпраксии — дочерей Всеволода Ярославича, а также жены
Давида Ростиславича Смоленского и некоторые другие случаи2 .
И. Д. Беляев стремился доказать самостоятельность материальнопра
вового статуса женщины в древнерусской семье.
Заметным явлением в историографии вопроса стал труд
В. Я. Шульгина о женщинах допетровской эпохи. В своём труде он
выделял три основных периода: языческий, домонгольский (после
принятия христианства) и XIV – XVII вв. Первый из них опреде
лялся им как период, когда «все сферы жизни открыты женщине»,
второй — постепенным «исключением женщины из мужского обще
ства», третий — развитием затворничества в северовосточной Рос
сии3 . Пётр Первый, по его мнению, вернул женщине её место, права
и значение в обществе, дав свободу в новых формах, очищенных от
прежних полудиких проявлений4 .
К числу первых специальных исследований по женскому вопросу
относится книга учителя одной из гимназий СанктПетербурга
351
А. Н. Поляков
А. В. Добрякова — «Русская женщина в домонгольский период», вы
шедшая в 1864 году. Опираясь на древнерусские и другие древние
славянские источники, Добряков рассмотрел положение женщин в
семье и обществе в зависимости от их социального статуса. Он обра
щал внимание на имущественные и личные права женщин, их жизнь
в семье, взаимоотношения с родственниками, различия между пра
вами и положением «язычницы» и «христианки»5 . В языческое вре
мя, писал А. В. Добряков, отношения между мужчиной и женщиной
носили чувственный характер. Браки заключались путём умыкания,
по обоюдному согласию и без длинных церемоний. Обычным явле
нием было многожёнство. Каждый мужчина мог иметь по две и по
три жены. Жить с одной женой считалось позором. Разводы совер
шались нередко, муж легко оставлял одну жену и брал другую, а жена
могла свободно бросить мужа6 . После принятия христианства пре
жние обычаи брака изменились не сильно. Жена оставалась равной
мужчине и юридически самостоятельной. Она могла иметь даже свою
собственную казну. Древнерусская женщина представляется Добря
кову нежной сестрой, преданной супругой и уважаемой матерью. Она
обладает великой нравственной силой, которая даёт ей господство в
семье и превращает её в центр, вокруг которого вращается вся семей
ная жизнь7 .
И. Е. Забелин описывал отношение к женщине церкви, порядок
организации пирабеседы, значение «породы» в частных отношени
ях8 . По его мнению, на Руси никто не имел значения как самостоя
тельной личности. Каждый определялся не своими правами и досто
инствами, а правами своей отчины9 . Женщина в умах книжных муд
рецов, отмечал он, была олицетворением греха и пагубного соблаз
на10 . Церковь делила жён на «добрых» и «злых» в зависимости от
степени соответствия христианскому идеалу.
С. С. Шашков, изучая историю русской женщины с древнейших
времён до второй половины XIX века (положение женщины в семье,
её борьбу за свои интересы и т.п.), одним из первых обратил внима
ние на место половых отношений и распространение проституции в
русском обществе11 . По его мнению, Россия была (и остаётся в его
время) одной из самых развращённых стран в мире. Блуд и прелюбо
деяние в невероятных размерах пронизывали общество снизу довер
ху. «Запрос на разврат, — пишет он, — … был страшный. Женщину
покупали или брали силой; женским телом торговали отцы и мужья,
помещики и служилые люди…»12 . Русские женщины всегда были
«очень склонны полюбиться с кемнибудь на стороне»13 .
352
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
Е. И. Якушкин, рассматривая обычное право восточных славян,
отмечал, что древний языческий обычай был очень силён. Свобода
половых отношений, характерная для него, долго не считалась раз
вратом и после крещения Руси, и женщины, отдававшиеся свободно
всякому, пользовались особым уважением14 . Долгое время после при
нятия христианства, писал он, формы брака оставались чисто язы
ческими. Якушкин опирался на «Правила митрополита Иоанна» (XI
в.), обличения митрополита Максима (1283 – 1305гг.), послания мит
рополита Ионы (1456 г.) и грамоту патриарха Филарета сибирскому
архиепископу Киприану (1622 г.). Кроме того, он подробно описал
брачные обряды, затронул такие вопросы, как юридическое значе
ние свадьбы, сохранение языческих игрищ в его время, проблемы
усыновления и другие.
Н. М. Гальковский в своей знаменитой книге, посвящённой борь
бе христианства с остатками язычества на Руси, рассмотрел вопрос
об особенностях языческого брака. Формами заключения брака языч
никами он считал «привод», «умычку», «наложничество» и «случай
ную связь». Государство, писал он, после принятия христианства пол
ностью отдало брачные вопросы на откуп церкви и почти не вмеши
валось в эти дела15 .
Советские исследователи социальнополовым вопросам практи
чески не уделяли внимания. Писали о формах древнерусской семьи.
Б. Д. Греков, О. М. Рапов, Я. Н. Щапов и М. Б. Свердлов доказывали,
что в древней Руси преобладала малая семья, а большая постепенно
отмирала. М. О. Косвен считал наоборот, что на Руси долгое время
преобладали большие семьи и семейные общины. Частично его точ
ку зрения поддержал И. Я. Фроянов. Единственное исследование,
посвящённое частной жизни человека Древней Руси XI – XIII вв.,
принадлежит Б. А. Романову. Он рассмотрел брачные обряды и раз
вод, семейный быт и различные житейские ситуации людей, принад
лежавших к разным социальным слоям16 . Б. А. Романов подчерки
вал, что языческое многожёнство сохранялось в XII веке даже в сре
де господствующего класса, т.е. князей и бояр, что подтверждается,
по его мнению, «Церковным уставом» Всеволода17 . В конце советс
кой эпохи вышел труд Н. Л. Пушкарёвой, посвящённый истории
женщин. В рамках данного исследования также были затронуты воп
росы заключения брака, развода, многожёнства, степени женской
свободы18 . Н. Л. Пушкарёва пришла к выводу, что «прекрасная по
ловина» на Руси занимала высокое положение: женщины высших
сословий принимали участие в политических делах, владели соб
353
А. Н. Поляков
ственностью, занимались благотворительностью, организовывали
школы, участвовали в пирах.
После распада Советского Союза социальнополовая тематика
становится предметом специальных исследований главным образом
в рамках так называемого гендерного подхода. В 90е годы XX века и
в начале XXIго выходят в свет сборники работ по истории секса и
эротики в русской культуре, издаются источники по данной темати
ке, появляются монографии19 .
Одним из первых к истории сексуальности в русском обществе
обратился И. С. Кон. В 1991 году вышла его статья в журнале «Сто
лица», которая, наряду с некоторыми другими публикациями, откры
ла новый этап в изучении социальнополовых отношений20 .. В пос
ледующие годы он продолжил свои исследования, посвящённые дан
ной тематике, и сейчас является одним из лидеров в области изуче
ния сексуальной культуры в России. В ответ на мнение, что на свя
той Руси ни секса, ни эротики никогда не было, И. С. Кон замечает:
«Мы плохо знаем русскую сексуальноэротическую культуру отда
лённых эпох не потому, что её не было, а потому, что царская, а вслед
за ней советская цензура не позволяли публиковать соответствую
щие источники и исследования, вынуждая учёных делать это тайно
и только за рубежом»21 .. Характерной чертой русской культуры он
считает глубокое противоречие между высочайшей духовностью и
полной бестелесностью «сверху» и грубой натуралистичностью «сни
зу», на уровне повседневной жизни22 . Для понимания эротической
культуры любого народа, пишет И. С. Кон, важно учитывать не толь
ко отношение к сексуальности, но и явление, которое Михаил Бах
тин назвал «телесным каноном» — символическое представление тела
и наготы23 . Официальная христианская мораль везде — и на Западе,
и в России — была аскетической и антисексуальной. Единственным
оправданием половой жизни считалось продолжение рода в рамках
церковного брака, но и здесь она подвергалась тщательной регламен
тации (запрещение сношений по постам и многочисленным церков
ным праздникам, запрет наготы, любой эротической техники и т. п.).
Однако рядом с церковным аскетизмом в западном феодальном об
ществе вполне легально существовала карнавальная культура. Аске
за и карнавал, отмечает И. С. Кон, не только противоположности,
символизирующие соответственно духовный «верх» и телесный
«низ», но и чередующиеся элементы определённого цикла по прин
ципу «всему своё время». Повседневный быт средневекового чело
века представлял собой своеобразную смесь этих двух миров. В Рос
354
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
сии отношение к сексуальности было таким же противоречивым, как
и в Западной Европе. Но «телесный канон» отличался довольно силь
но. Русская иконопись была строже и аскетичнее западного религи
озного искусства. В западной церковной живописи эпохи Возрожде
ния и даже позднего средневековья человеческое тело являет взору
живую плоть. В русских иконах живёт только «лик», тело полностью
закрыто или подчёркнуто измождено. Ничего похожего на рафаэлев
ских мадонн здесь нет. Строже контролировалась и смеховая куль
тура. В западноевропейском карнавале не было разделения на испол
нителей и зрителей, в нем все были активные участники. На Руси
знатные лица сами не участвовали в плясках и играх скоморохов,
относясь к ним просто как к смешному зрелищу. Однако ограниче
ния эти касались в основном «официального» поведения. В глуби
нах народной культуры всегда существовали мощные пласты эроти
ческого воображения. Реальные, бытовые отношения сильно отли
чались от предписанных. Например, некоторых иностранцев шоки
ровали русские бани, в которых мужчины и женщины мылись вмес
те. Смешанные купания в Неве отмечались даже в начале XIX века24 .
Н. Л. Пушкарёва — первый профессиональный историк, который
обратился к данной тематике. Она стоит у истоков не только «женс
кой истории» в русской историографии, но и гендерного подхода в
целом. Ей принадлежат около двадцати работ по указанной пробле
матике25 . По мнению Н. Л. Пушкарёвой, история сексуальной этики
русских была частью общей традиции христианской культуры26 . Вся
личная жизнь древних русичей представляется подчинённой двум
основным началам. Одним из них была система традиционных риту
алов и обычаев, другим — этическая доктрина православия. Церковь
стремилась к скорейшему искоренению языческой свободы и раскре
пощённости, особенно заметной в сексуальных отношениях. Едва ли
не первой задачей, которую ставила перед собой православная цер
ковь, было утверждение венчального брака вместо «поиманий» и
«умыканий». Однако в русских епитимийных сборниках, отмечает
Пушкарёва, умыкание по согласованию встречается вплоть до XIII
века, а в крестьянской среде браки «убегом» известны и в XIX столе
тии27 . Незначительными были успехи церкви и в отношении блуда,
в особенности холостых. В исповедальной и дидактической литера
туре эта тема не сходит со страниц. Исповедные вопросы, «список»
которых составлялся исходившими из повседневной практики свя
щенниками, свидетельствуют и о том, что частым явлением на Руси
были преступления против чести и достоинства девушек28 . До нача
355
А. Н. Поляков
ла XIII века продолжало существовать открытое двоежёнство. О
стремлении мужчин в Киевской и Московской Руси к сексуальному
разнообразию и готовности к частой смене партнёрш позволяет го
ворить сообщение митрополита Ионы (XV в.), согласно которому
священникам приходилось оформлять и пятый, и даже десятый брак,
хотя церковь всячески этому противилась. Встречаются в источни
ках и сведения о существовании группового секса. Опираясь на рус
ский фольклор (в основном поздний, XVIII – XIX вв.), она утверж
дает, что выражением мужской силы у русов, как и у многих других
народов, был мощный фаллос. У женщин привлекательными счита
лись: большая грудь («титки по пуду»), нежная («лилейная») кожа,
широкая вагина («с решето», «стань на край, да ногой болтай»). Глав
ной формой супружеских ласк были, по её мнению, поцелуи и лобза
нье29 . Женские уста в наиболее ранних древнерусских памятниках
покаянной литературы — это символ соблазна, притяжения и побуж
дения к запретному действию30 . Подобно католической Европе, пра
вославная церковь признавала уместной только одну сексуальную
позицию, получившую название «миссионерской» (мужчина сверху).
Позиции — женщина сверху («на коне»), мужчина сзади и другие —
считались скотским блудом, не подобающим для христиан31 . Проти
воестественными в исповедных сборниках признавались фелляция,
куннилингус, мастурбация, скотоложство. Однако «сласти теле
сныя», пишет Пушкарёва, несмотря на осуждения и проклятия пра
вославных дидактиков, имели для русичей немалое значение32 . Тем
не менее, она считает в оценках содержания частной жизни в домо
сковской Руси точку ставить ещё рано, более уместно — многото
чие…33
Под редакцией Н. Л. Пушкарёвой, в 1999 году в России был опуб
ликован перевод работы американской исследовательницы Евы Ле
виной, посвящённой истории сексуальной культуры православных
славян, написанной ещё в 1989 году34 . По сути это было первое серь
ёзное исследование истории секса в православном мире, ставшее до
ступным русскому читателю уже после появления отечественных
трудов на эту тему. Исследование охватывает значительный период
— с X по XVII век. В работе затронут целый комплекс вопросов, рас
крывающих сексуальные отношения с разных сторон. В том числе,
проблемы кровосмесительства, секса в браке и вне брака, позиций
соития, противозачаточных средств, «противоестественного» секса,
изнасилования, сексуальных отношений среди духовенства. Е. Леви
на исходит из того, что сексуальное поведение в средние века носило
356
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
социальный, а не частный, как сейчас, характер. Средневековое хри
стианство, подчёркивает Левина, несло в себе могучую струю сексу
ального аскетизма. Многие из Отцов Церкви рассматривали физи
ческие ощущения как отклонение от процесса проникновения в ду
ховную сущность. Сексуальное соитие считалось наиболее опасным
— оно вовлекло Адама и Еву в грех и привело к изгнанию из рая35 . По
её мнению, славяне питали отвращение к кровосмесительным бра
кам задолго до появления у них христианства. Сексуальные отноше
ния между родителями и детьми были до такой степени чужды ми
роощущению средневековых славян, что воспринимались как пря
мое дьявольское наущение36 . Концепция романтической любви, раз
вивавшаяся на Западе в период позднего Средневековья, была чуж
да славянам, сексуальные сношения как способ эмоционального еди
нения между мужчиной и женщиной не принимались. Это, конечно,
не исключало секс и сексуальное удовольствие из жизни супругов.
Левина признаёт существование чувственной любви у славян в бра
ке, так же как и похоти вне его, однако, по её мнению, тогда они меж
ду собой не связывались37 . Правильной позицией сексуального сно
шения было положение, когда женщина лежит неподвижно, а муж
чина находится плашмя поверх неё. Именно её Левина называет по
зицией «на коне». Наиболее частым способом прекращения нежела
тельной беременности было принятие внутрь неких снадобий и тра
вяных настоек, что воспринималось церковью как проявление язы
чества и навлекало на себя проклятия православного клира38 . Под
«противоестественным сексом» понималось любое сексуальное по
ведение, которое отсутствовало, по представлениям того времени в
животном царстве. Сюда входили гомосексуальные связи между муж
чинами, гетеросексуальные анальные сношения и любой другой секс,
не направленный на воспроизводство39 . Славянские иерархи, по сло
вам Левиной, выказывали меньше враждебности к гомосексуальным
связям, чем их западноевропейские коллеги, и в худшем случае вос
принимали их как эквивалент гетеросексуального прелюбодейства40 .
До XV века такие связи были распространены главным образом в
монастырях. Это не более чем догадка автора, источники раннего
времени — Устав Ярослава и Устав Стефана Душана — вообще не
упоминают гомосексуализм как явление славянской жизни. Первые
сведения о гомосексуальных связях приходятся на XVI век и при
надлежат заезжим иностранцам. Это даёт основание Левиной гово
рить, что гомосексуализм в это время проникает в среду мирян. В
отличие от византийских и южнославянских церковных уставов, рус
357
А. Н. Поляков
ские уложения по поводу изнасилования не проводили различия
между замужними и незамужними женщинами. Наказание зависело
только от социального статуса пострадавшей41 . Законоположения о
похищении относились, по её мнению, только к настоящему умыка!
нию, а не игрищам, являвшимся частью языческих ритуалов, кото!
рые женщину вовсе не лишали чести 42 . Женская честь, пишет Ева
Левина, ценилась весьма высоко.
Отдельным сторонам социально!половой тематики посвящены
статьи Д. Занкова, Т. А. Агапкиной, М. М. Валенцовой, А. Л. Топор!
кова, Т. В. Володиной, С. Омельянчук и других. Д. Занков основное
внимание уделяет отражению сексуальных грехов в исповедальной
литературе. Любое начало интимной жизни, пишет он, рассматрива!
лось церковью как растление души и тела. Вопросы подобного рода
всегда начинают исповедный чин, причём исповедник не просто спра!
шивал о грехе вообще, он требовал подробного рассказа о каждом из
видов прегрешений, в которые включались практически все извест!
ные на сегодняшний день извращения и просто способы разнообра!
зить сексуальную жизнь. В некоторых требниках, по его словам, око!
ло 95 процентов текста посвящено выпытыванию подробностей ин!
тимной жизни исповедующегося43 .
Т. А. Агапкина, М. М. Валенцова и А. Л. Топорков в совместной
статье, помещённой в этнолингвистическом словаре, описывают зна!
чение и проявление наготы в русской культуре. Нагота, по их мне!
нию, — признак, который оценивается в народной культуре отрица!
тельно. В этом смысле он сближается с понятиями «чужой», «при!
родный» и «демонический». Полное или частичное обнажение прак!
тиковалось в земледельческой магии, в народной медицине, колдов!
ской практике, календарных обрядах, играх, имеющих оргиастичес!
кий характер. Использовалась для отгона нечистой силы, бури, гра!
да, изгнания болезней, паразитов. Функции обнажения основаны на
понимании наготы как признака иномирности и естественного со!
стояния, когда голый человек — уже не человек или почти не чело!
век. Обнажение было отличительной чертой поведения ведьм и зна!
харок. В социальном плане нагота символизировала бедность44 .
Т. В. Володина раскрывает символическое значение в славянской
культуре женской груди. С. Г. Полякова и Е. Э. Панчукова продол!
жают женскую тематику. С. Г. Полякова пишет о социальном статусе
и роли княгинь в государственной политике X – первой половины
XIII веков. Е. Э. Панчукова — о месте и роли женщины в новгородс!
ком обществе XII – XIV вв.45
358
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
С. Омельянчук стремится доказать, что новая христианская рели
гия улучшила положение женщины в семье и смягчила отношения
между супругами. По её мнению, в языческом обществе бытовало
пренебрежительное отношение к женщине, что противоречило крае
угольному положению христианского вероучения — признанию ра
венства всех людей перед Богом. «Древнерусские пастыри, — пишет
она, — опираясь на библейские тексты, стремились преодолеть сфор
мированный в сознании мужского населения Древней Руси стерео
тип неполноценности, нечистоты женщины и требовали, чтобы му
жья берегли жён, и даже утверждали, что “жена спасения ради чело
веческого бысть”»46 . Церковь допускала равенство супругов в неко
торых семейных делах и требовала от мужа вести борьбу за душу своей
жены.
В. В. Долгов затронул вопрос о социальнополовых отношениях в
книге, посвящённой быту и нравам Древней Руси. Он пришёл к вы
воду, что сексуальная культура X – XIII веков, по крайней мере, в
своей простонародной составляющей, должна быть отнесена к про
сексуальному типу47 . Вместе с тем, он отмечает, что нормы сексуаль
ной жизни в XI – XIII веках представлены двумя противоречащими
друг другу традициями: христианской, трактующей секс как грех по
преимуществу, и местной, славянской, допускающей известную по
ловую свободу48 .
Л. Е. Морозова посвятила свой труд жизненному пути выдающих
ся женщин Х – ХIII вв. Рассмотрев биографии древнерусских кня
гинь, она пришла к выводу, что они «сыграли большую роль в фор
мировании и развитии Древнерусского государства… а также способ
ствовали расширению международных контактов, восприятию на
русской почве лучших образцов мировой культуры…»49 . Каждая из
женщин, по её мнению, была высокообразованной, высоконравствен
ной и видела цель своей жизни в помощи окружающим её людям50 .
Таким образом, русской исторической науке удалось сделать дос
таточно много, особенно за последние двадцать лет. Выявлено суще
ствование на Руси двух взглядов на брак, женщину и сексуальные
отношения, один из которых связывается с христианством, другой —
с язычеством. В большинстве своём исследователи признают быто
вание в XI – XIII веках двух видов брака — венчального (христианс
кого) и — «умычки» (языческого брака); настороженного отношения
к женщине, как источника соблазна и греха, деления жён на «доб
рых» и «злых» с одной стороны (христианство) и — уважительного
отношения к женщине с другой (язычество); аскетического отноше
359
А. Н. Поляков
ния к сексу в христианстве и — половой свободы в язычестве.
Вместе с тем, определились и некоторые разногласия в подходах.
Несмотря на то, что старый взгляд на древнерусское общество как
антисексуальное, казалось бы, преодолён, последнее время появля
ются работы, в которых предпринимаются попытки его возродить.
Некоторые авторы утверждают, что не христианство, а язычество
принижало женщину, что новая религия несла с собой равноправие
полов и достойную жизнь для всех (Омельянчук).
Необходимо отметить, что глубокого и всестороннего исследова
ния социальнополовых отношений в древнерусском обществе (X –
XIII вв.) пока не существует. Работы, которые касались данной про
блематики, решали её в более широких рамках — тематических, изу
чая быт и нравы в целом (В. В. Долгов) или хронологических, с X по
XVII век (Н. Л. Пушкарёва), или и то, и другое вместе (Ева Левина).
Изложение материала в них страдает определёнными недостатками.
В основном тексты очень сильно зависят от источника, и в результа
те, вместо реконструкции социальнополовых отношений на том или
ином этапе русской истории, по сути, предлагается история борьбы
христианской церкви с остатками языческой свободы. В настоящее
время главная задача — воссоздать социальнополовую жизнь на Руси
не такой, какой она виделась сквозь бойницы православных монас
тырей, а такой, какой она была на самом деле.
§2 Настоящий мужчина
и настоящая женщина
В памяти народа Киевская Русь живёт как время великого проти
востояния со Степью, эпоха подвигов русских богатырей. Там кня
жит Владимир Красное Солнышко, творятся пиры в славном граде
Киеве. Илья Муромец полонит Соловья разбойника. Добрыня Ни
китич сражается с лютым Змеем Горынычем. Василий Буслаев бро
сает вызов Господину Великому Новгороду. Герои русского эпоса —
почти сплошь мужчины. Нельзя сказать, что в устном народном твор
честве вовсе нет женщин. Есть. Но они находятся на втором плане.
Таких выдающихся личностей как Илья Муромец или Добрыня сре
ди них не найти. Точно такая же картина и в древнерусской литера
туре — летописях, житиях святых, хождениях, воинских повестях и
360
Глава 6 Социально половые отношения в Древней Руси
т.п. Везде мужчина — герой русской истории. Это факт, который не
возможно опровергнуть или игнорировать, факт, с которым необхо
димо считаться, а главное — понимать. Какой он — мужчина древне
русской цивилизации, что значит для древнего русича быть настоя
щим мужчиной?
Первое, что бросается в глаза — на Руси не было просто «мужчин».
Лицо мужа определял род, которому он принадлежал. На страницах
летописей и других литературных произведений того времени мы
встречаем князей, бояр, нарочитых мужей, смердов, волхвов, попов
— и никогда мужчин вообще. В былинах в первую очередь осведом
ляются о «родеплемени» незнакомца (или незнакомки). Алёша По
пович, освободив из плена девушку, спрашивает у неё: «Какого ты
роду племени? Царского аль боярского? Княженецкого аль купецкого?
Аль последнего роду — крестьянского?»51 . Князь Владимир при пер
вой встрече с Ильёй Муромцем задаёт ему вопрос: «Ты скажи тко,
ты откулешной, дородний добрый молодец, тобе как то молодца да
именем зовут, звеличают удалаго по отечеству?»52 Михайло Доро
дович, зайдя в шатёр к незнакомцу, спрашивает: « Ты удалой дород
ний доброй молодец! Ты которого отца, которой матери?»53 . Автор
«Сказания о молодце и девице» (XVII в.) знакомит читателя с геро
ем произведения следующим образом: «Бысть некий юноша, сын бо
ярский, княжей племянник, велика роду, дивен удалец»54 .
В «Слове о полку Игореве» род героя раскрывает его подлинную
сущность. Полная родовая характеристика даётся уже в названии
произведения: «Слово о плъку Игореве, Игоря, сына Святъславля, вну
ка Ольгова». О деде Игоря Олеге Святославиче в поэме помещён це
лый рассказ. Указанием на предков характеризуются: Боян — он внук
Велеса, русские князья — они внуки Дажьбога, они же внуки Всесла
ва и Ярослава, ветры — Стрибожьи внуки. Владимир Мономах
представляется в своём «Поучении»: «Азъ худый дедомъ своимъ Ярос
лавомъ, благословленымъ, славнымъ, нареченый въ крещении Василий,
русьскымь именемь Володимиръ»55 . Можно вспомнить и летописный
рассказ, уже упоминавшийся выше. Под 1094 годом в летописи гово
рится о том, как люди, чтобы поведать о себе, сообщали о роде своём
и из какого они города или села56 .. Перед нами не отдельные факты, а
традиция, жившая в X – XIII веках и ещё не утратившая силу в XVII
столетии.
Известная русская поговорка «встречают по одёжке…» имела впол
не конкретный смысл. «Одёжка» давала первые представления о том,
кто пришёл в гости или на пир, или встретился в пути. «Археологи
361
А. Н. Поляков
ческие находки и синхронные изобразительные источники — пишет
О. В. Кузьмина, — позволяют предположить, что костюм мужчины
отражал, прежде всего, профессионально имущественные характери
стики человека и в меньшей степени зависел от возраста»57 . Отличи
тельным признаком скоморохов был синий кафтан. «Золотые пояса»
являлись принадлежностью князей и «великих» бояр. Наборный
кожаный пояс с литыми бляшками из бронзы, серебра, золота счи
тался едва ли не главным знаком воинского достоинства. Показате
лем принадлежности к определённой социальной группе, по всей
видимости, была и шапка. На некоторых миниатюрах, отмечает
О. В. Кузьмина, княжата одеты в маленькие княжеские шапочки, а
новгородцы — в шапки с косым отворотом. Широкополые шляпы
были отличительным признаком костюма языческого жреца58 . Есть
смысл, вопрос о «настоящем мужчине» разбить на несколько более
мелких вопросов: «настоящий князь», «настоящий боярин», «насто
ящий нарочитый муж», «настоящий смерд».
В основном в древнерусской литературе присутствуют два идеаль
ных образа: светский (по сути языческий) и церковный. Наиболее
разработанным оказался княжеский образ. Его подробно описал
Д. С. Лихачёв59 .. По словам исследователя, князь в летописи всегда
официален, все время обращён к зрителю, постоянно представлен
только в наиболее значительных поступках. Характеристика князя,
если она даётся отдельно, состоит обычно из перечисления его дос
тоинств, внешних примет и, реже, недостатков.
Образец подобных перечислений очень хорошо представлен в од
ной из повестей второй половины XIII – начала XIV века. Неизвест
ный автор, вспоминая рязанских князей времён независимости Руси,
пишет: «Сии бо государи рода Владимера Святославича — сродника
Борису и Глебу, внучата великаго князя Святослава Олговича Черни
говьского. Бяше родом христолюбивый, благолюбивыи, лицеем красны,
очима светлы, взором грозны, паче меры храбры, сердцем легкы, к бо
яром ласковы, к приеждим приветливы, к церквам прилежны, на пи
рованье тщывы, до осподарьских потех охочи, ратному делу велми
искусны, к братье своей и ко их посолником величавы. Мужествен ум
имеяше, в правдеистине пребываете, чистоту душевную и телесную
без порока соблюдаста. Святого корени отрасли, и богом насаждена
го сада цветы прекрасный. Воспитани быша в благочестии со всяцем
наказании духовней. От самых пелен бога возлюбили. О церквах бо
жиих велми печашеся, пустошных бесед не творяще, срамных человек
отвращашеся, а со благыми всегда беседоваша, божественых писани
362
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
их всегода во умилении послушаше. Ратным во бранех страшенна ив
ляшеся, многия враги, востающи на них, побежаша, и во всех странах
славна имя имяща. Ко греческим царем велику любовь имуща, и дары у
них многи взимаша. А по браце целомудрено живяста, смотряющи сво
его спасения. В чистой совести, и крепости, и разума предержа зем
ное царство и к небесному приближался. Плоти угодие не творяще,
соблюдающи тело свое по браце греху непричасна. Государьский сан
держа, а посту и молитве прилежаста; и кресты на раме своем нося
ща. И честь, и славу от всего мира приимаста, а святыа дни святого
поста честно храняста, а по вся святыа посты причащастася свя
тых пречистых бесмертных тайн. И многи труды и победы по правой
вере показаста. А с погаными половцы часто бьяшася за святыа цер
кви и православную веру. А отчину свою от супостат велми без лено
сти храняща. А милостину неоскудно даяше, и ласкою своею многих
от неверных царей, детей их и братью к себе приимаста, и на веру
истинную обращаете»60 ..
В этой монументальной характеристике, отмечает Д. С. Лихачёв,
рязанские князья обрисованы такими, какими они должны быть.
Князь красен лицом, грозен и светел очами. Его облик прост и значи
телен61 . Идеальный образ состоит из ролевых качеств, необходимых
для выполнения княжеского долга (то, что князь должен делать как
правитель), и личностных — свойств, которыми он должен обладать
как человек. В повести механически соединены церковные и светс
кие (языческие) достоинства, которые порой противоположны друг
другу и совмещаться на практике никак не могут: рязанские князья и
«на пировании тщивы» — и в посте прилежны; грозны — и приветли
вы; до господарских потех «охочи» — и «срамных человек» отвраща
ются, «пустошных» бесед не творят.
Церковь хотела бы видеть князей образцом христианской добро
детели. Часто в источниках они такими и предстают, и только слу
чайно до нас доходят сведения о том, что это было не совсем или не
всегда так. Роль князя предполагает, по мнению духовенства, заботу
о христианских храмах (о церквах божиих велми печашеся), борьбу
за распространение христианского вероучения (часто бьяшася за
святыа церкви и православную веру) и, что любопытно, союзничес
кие отношения с Византийской империей (ко греческим царем вели
ку любовь имуща). Как образец христианского благочестия князь дол
жен сам истово верить в Бога (от самых пелен бога возлюбили), праз
дно время не проводить (пустошных бесед не творяще), с отвраще
нием относиться к плотским желаниям (плоти угодие не творяще,
363
А. Н. Поляков
соблюдающи тело свое по браце греху непричасна), исполнять цер
ковные таинства (причащастася святых пречистых бесмертных
тайн), соблюдать посты (святыа дни святого поста честно храняс
та), носить крестик (кресты на раме своем носяща), избегать обще
ния с язычниками (срамных человек отвращашеся, а со благыми все
гда беседоваша). Князь в таком виде больше похож на монаха или в
лучшем случае патриарха, чем на представителя светской власти.
Общество, прежде всего лучшие мужи (бояре, гриди, огнища
не), видело идеал князя совсем иначе. По мнению бояр и нарочи
тых мужей, роль князя предполагает внимательное отношение к
дружине (к бояром ласковы), щедрость по отношению к ней (на
пированье тщывы), готовность к развлечениям вместе с ней (до
осподарьских потех охочи), приветливое, можно сказать диплома
тическое, отношение к послам и приезжим (к приеждим привет
ливы). Почему? — объясняет Владимир Мономах — «ти бо мимо
ходячи прославять человека по всем землям любо добрым, любо
злымъ»62 . Князь должен быть хорошим полководцем (ратному делу
велми искусны) и справедливым судьёй (в правдеистине пребы
ваете). Его постоянная забота — оборона Русской земли от врагов
(а отчину свою от супостат велми без лености храняща). Как лич
ность князь должен быть грозен и величав (взором грозны), мудр
(мужествен ум имеяше), храбр (паче меры храбры) и красив (ли
цеем красны, очима светлы). Владимир Мономах дополняет этот
образ такими качествами как сила, ловкость и стойкость. Перечис
ляя свои подвиги, князь рассказывает о том, как своими руками
ловил и связывал диких коней, боролся с медведем, вепрем и ло
сем, много раз находясь на волоске от смерти63 . По его словам, он
не хотел тем самым восхвалять себя и свою смелость. Но, упомя
нув именно эти подвиги, хотел он или нет, свою силу, ловкость,
стойкость, и храбрость он показал. Косвенно это свидетельствует
о том, что общество эти качества в князьях ценило. Такими же они
предстают и в «Слове о полку Игореве», что особенно важно, ибо
поэма была создана в кругах близких князьям по социальному
положению и по мировоззрению. Герои произведения проявляют
силу (Всеволод Святославич во время боя), мужество (он же),
братолюбие («Игорь плъкы заворачаетъ: жаль бо ему мила брата
Всеволода».). Автор называет их храбрыми (Мстислав, Игорь, Все
волод, их дед Олег и др.), богатыми, сильными и многовоями
(Ярослав Всеволодович), великими (Всеволод Большое Гнездо),
грозными (Святослав Киевский). Они всегда готовы воевать и
364
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
мстить за поражение. Зная это, автор призывает их вступить в стре
мя за раны Игоря Святославича.
Идеалы боярства и «дружины» в источниках отражены слабо.
Монументальных характеристик, подобно княжеским, летописцы им
не дают. В общих чертах идеальный образ древнерусского воина —
боярина и гридина — можно проследить по «Слову о полку Игоре
ве», написанном в среде воинских певцовсказителей, продолжате
лей традиций Бояна. Поход Игоря представляется автором именно
так, как его описал бы Боян: «О Бояне, соловию стараго времени! Абы
ты сиа плъкы ущекотал…Чи ли въспети было, вещей Бояне, Велесов
внуче…»64 . В «Слове» образ идеального воина раскрывается на при
мере «русичей», «бояр», «дружины», «воёв», «курян», «полков» и
«черниговских былей». Это люди, рождённые воинами — они под
трубами спеленаты, под шлемами взлелеяны и с конца копья вскор
млены. Они всегда готовы к бою — луки у них напряжены, колчаны
отворены, сабли заострены. Они знают пути, наводят страх на про
тивника («кликомъ плъкы побеждаютъ»). Их цель — победа, честь и
веселье. Автор постоянно называет их храбрыми. Очень важное ка
чество бояр — это мудрость. Бояре в «Слове» разъясняют киевскому
князю видение, вскрывая истинный смысл образов, которые он ви
дел во сне.
В былинах образец воинской касты представляют богатыри, за
щитники земли Русской. В народном сознании воинские качества
непосредственно связаны с делом, которое они должны выполнять.
«Идеальная природа героя — спасителя Киева, — пишет Ю. И. Юдин,
— проявляется в руководящем его действиями нравственном чувстве
справедливости и богатырского долга …Этой ведущей черте подчи
нены все прочие грани богатырского образа»65 . Богатыри мудры, хит
ры и решительны. Они, если нужно, умеют сдерживать свой гнев и
притворяться спокойными66 . Главный признак богатыря — физичес
кая мощь (невероятная сила). Богатырская сила проявляется и в спо
собности выпивать большое количество хмельного напитка, смеши
вая его с другими в самых разных сочетаниях, и что важно — при
этом не пьянеть. Вот, например, Добрыня приходит на пир, ему на
ливают чару зелена вина, затем вторую и третью, сливают в один со
суд. А он берёт «единой рукой, выпивает … на единый дух»67 . Василий
Казимиров в сходной ситуации: «И берет чарочку от князя во белы
руки, принял чарочку одной ручкой [чарочка согласно былине была
объёмом в полтора ведра] и выпил чарочку одним духом, и на ногах
Васильюшко стоит он, не пошатнется…»68 . Илья Муромец: «Да как
365
А. Н. Поляков
принял он чару во единый здох. А другу наливали пива пьянаго… а при
нял тут Ильюша единой рукой, ещё выпил он опять тут во единой
здох…»69 . Дунай: «Наливалто он чару зелена вина, а не малую стопу
— полтора ведра. Разводил ён медамы стоялыма…Принял он чарочку
одной ручкой, выпилто он чарочку одным душком»70 . Василий Бус
лаев, собирая дружину, умение пить побогатырски ставит как усло
вие отбора: «Тот поди ко мне на почестен пир, кто выпьет эту чару
зелена вина, кто истерпи мой черленой вяз»71 . Итак, воин — боярин и
гридин — согласно древнерусским представлениям, должен быть
умным (мудрым), сильным, храбрым и решительным. Кроме того, он
должен честно выполнять свой долг.
С идеальным образом селянина (смерда) дело обстоит хуже всего.
Древнерусские книжники не любят писать о смердах. Среди героев
былинного эпоса, крестьянин — тоже редкий персонаж. Самая знаме
нитая и едва ли ни единственная фигура былинного земледельца —
Микула Селянинович. Рассказ о нём даёт ценные сведения о «сосло
вии» крестьян и понимание сути и важности крестьянского труда. От
его образа веет спокойствием и уверенностью. Микула хорошо знает
своё дело, его мощь никто не может превозмочь, он «с края в край бо
роздки помётывает …То коренья каменья вывертываёт. Да великия он
каменья вси в борозду валит»72 . Его сошку не может поднять вся дру
жина Вольги Святославича73 . Он мудр и расчётлив, посвоему храбр и
учтив. В город, куда ехал Вольга с дружиной, Микула «третьяго дни»
ходил один. А там, по его словам, живут мужикиразбойники. На пред
ложение князя поехать с ним снова легко соглашается.
Хорошо видно, что ряд мужских качеств повторяется во всех со
циальных группах. Следовательно, древнерусская культура кроме
«сословного» мужчины знает мужчину как такового, понимаемого
как особь мужского пола, противоположную женщине. В этом своём
виде мужчина наделялся такими признаками как сила, ум, храбрость,
решительность. Это и есть суть древнерусского понятия «мужествен
ности» и «мужской красоты». Надо заметить, что этот идеал мужчи
ны до сих пор практически не изменился. С чем это связано? — с осо
бенностями русской культуры и цивилизации или с биологической
предопределённостью, или с тем и с другим — сказать однозначно
трудно. Вероятнее всего виноваты оба фактора. «Сословие» мужчи
ны определяло лишь ролевые качества, которые в обобщённом виде
выражаются словом «долг». По древнерусским понятиям, каждый
мужчина обязан знать своё дело и честно выполнять свой долг, в за
висимости от того, какому роду он принадлежит.
366
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
Женщина на Руси предстаёт в четырёх основных ипостасях: мать,
жена, дочь, любовница (хоть). В Церковном уставе Ярослава Мудро
го, который даёт перечень наказаний за бесчестье женщины, нет боя
рынь или горожанок, а есть боярские жёны и дочери, жёны и дочери
нарочитых (городских) мужей и сельских людей. Уже это выдаёт в
древнерусском обществе его патриархальную сущность. Древнерус
ское общественное сознание не мыслит женщину отдельно от муж
чины. Женщина в Древней Руси — надёжный тыл мужчины, центр
семьи, и её олицетворение. По существу мы видим продолжение прин
ципа «делай, что должен», перенесённого с отношений между муж
чинами на отношения между мужчиной и женщиной.
Христианская церковь свой взгляд на женщину выработала задол
го до крещения Руси. Эти представления были принесены на Русь в
готовом виде и завоёвывали свои позиции по мере укрепления пра
вославия в древнерусском обществе. Как отмечал ещё в 70е годы XIX
века И. Е. Забелин, женщина в умах христианских книжников была
олицетворением греха и пагубного соблазна. «…Все её природные
дары, — пояснял он точку зрения книжных мудрецов, — служили
только сетью, прельщением, погублением душ…»74 . Идеальной жен
щиной — доброй женой — церковь считала домработницу и домоуст
роительницу, полностью покорную своему мужу. Она должна быть
трудолюбива, молчалива, «от всего зла» воздержанна75 . Именно та
кая жена — без лица и тела, лишённая собственного «Я» и привлека
тельности — мыслилась мудрствующими пастырями «стада Христо
ва» как венец своему мужу. Источником уничижительного отноше
ния к женскому полу является Библия. Во второй главе книги Бы
тия говорится, что женщина была сделана из ребра Адама: «И создал
Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привёл её к челове
ку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти
моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа…» (Быт.2, 22 –
23.). Сказанное здесь — «взятая из ребра человека», «привёл к чело
веку», «и сказал человек» — сразу же вызывает вопрос — а женщина,
человек ли? Не случайно средневековые схоласты ломали копья —
есть ли душа у женщины или она всего лишь орудие для умножения
человеческого рода. «Жена не человек есть, — пишет русский книж
ник XV века, — но на службу человеком дана есть от бога»76 . Женщи
на — виновница изгнания человека из рая. Очень многие героини
Библии наделены отрицательными качествами — они сварливы (Сар
ра), заносчивы (Агарь), блудливы (Балла), завистливы (Мариам) и
т.п. Положительно выглядят только те из них, которые были покор
367
А. Н. Поляков
ными рабынями своих мужей. Церковь считает женщину нечистой.
Согласно книге Левит, Господь наставлял Моисея: «Скажи сынам
Израилевым: если женщина зачнёт и родит младенца мужеского пола,
то она нечиста будет семь дней… и тридцать три дня должна она си
деть, очищаясь от кровей своих… Если же она родит младенца женс
кого пола … она будет нечиста две недели, и шестьдесят шесть дней
должна сидеть, очищаясь от кровей своих» (Лев. 12, 2 – 5.). Женщи
ны, по учению церкви, оскверняют алтарь. Если мальчика при кре
щении священник вносит в алтарь, то девочку, кладёт на пол перед
иконостасом около Богородицы. Святитель Григорий Богослов —
один из отцов Церкви, утверждал, что «лучшая драгоценность для
женщины — добрые нравы». Ей предписывалось больше сидеть дома,
беседовать о божьем слове, заниматься ткачеством и прядением, из
бегать праздных речей, почитать Бога и мужа77 . Всё это и проповедо
вала церковь на Руси, что надёжно подтверждает Даниил Заточник.
Отрицая возможность выгодной женитьбы, он последовательно пе
речисляет «подвиги» библейских жён и делает неутешительный вы
вод: женщина — это орудие Дьявола, связываться с ней — себе доро
же, всё равно, что сноситься с самим Дьяволом: «Женою сперва пра
дедъ нашь Адамъ из рая изгнанъ быст, — пишет он, — жены ради
Иосифъ Прекрасный в темници затворенъ бысть; жены ради Данила
пророка в ровъ ввергоша, и лви ему нози лизаху. О злое, острое оружие
Диаволе и стрела, летяща с чемеремъ!»78 . Но, не смотря на все стара
ния церкви, «добрых» жён в Русской земле, судя по всему, было не
так уж много. Даниил Заточник по этому поводу сокрушается: «По
неже не борзо обрести добры жены»79 .
Языческий взгляд на женщину существенно отличался от христи
анского. К сожалению, восстанавливать его приходится по крупицам.
По всей видимости, восходит он к почитанию Матери Сырой Земли.
«В эпическом языке сказок и песен, — отмечает А. Н. Афанасьев, —
постоянно повторяющееся выражение мать сыра земля означает зем
лю увлажнённую, оплодотворённую дождём и потому способную
стать матерью. Слово природа … указывает на землю, материнская
утроба которой не устаёт рождать от начала мира и до наших дней»80 .
Культ ЗемлиМатушки оказался одним из самых стойких. Исследо
ватели русского фольклора сообщают о почитании в народе Земли и
в XIX, и в начале XX века. «…Русский народпахарь, — писал чуть
более ста лет назад А. А. Коринфский, — дышащий одним дыханием
с природою, исполнен к МатериСырой Земле истинно сыновней
любви и почтительности»81 . Народ представлял её живым человеко
368
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
подобным существом. Травы, цветы, кустарники и деревья воспри
нимались как волоса земли, каменные скалы — кости; цепкие корни
деревьев — жилы; реки и родники — кровь82 . Представления о Мате
ри Сырой Земле как живом существе закрепились в выражениях:
«земля родит», «пьёт дождевую воду», «дрожит при землетрясени
ях», «засыпает зимой», «пробуждается по весне». Земля считалась
источником сил и здоровья83 . В заговорах Мать Сыра Земля высту
пает прародительницей всего сущего, источником богатства, средо
точием красоты («Сукрасило тебе красно солнце, светлый месяц, яс
ные звезды и вечерние зори»). К Земле обращались с просьбами о за
щите от болезней, от неправедных судей и начальников, за помощью
при собирании целебных трав. Её просили успокоить волнения в
природе, сдержать метели и ветры, унять «всяку гадину нечистую»,
«поглотить нечистые силы в бездны кипучие»84 . С землёй, по мне
нию О. В. Кузьминой, ассоциировалось женское тело. Она приводит
в пример одну любопытную песню, сохранившуюся в фольклоре рус
ского севера:
— Что у тебя, девица, губушки сладеньки?
— Пцолы были, мёд носили, а я принимала.
— Что у тебя, девица, в пазушке мякенько?
— Гуси были, пух носили, а я принимала…
«…Содержание ответов, — пишет О. В. Кузьмина, — воспроизво
дит картину «творения» женского тела представителями животного
мира. В народном осмыслении женского начала как наследия мира
природы прослеживается удивительная последовательность. Женс
кий детородный орган сравнивается исключительно с предметами из
мира природы: «кунка», «чёрный соболь», «галка», «зверёк из Сиби
ри привезён» и т. д.»85 . Такой же текст находим в более ранней статье
Е. Миненок86 , откуда он, по всей видимости, и был заимствован.
Культ МатериСырой Земли воспитывает прямо противополож
ные христианскому канону идеалы. Женское начало связывается в
первую очередь с функцией матери: наделяется способностью рожать
и оберегать своих детей, защищать их от злых сил, помогать им в беде,
приносить материальное благополучие. Главное качество женствен
ности — красота. Женщина в этой системе ценностей не дьявольс
кое, т.е. злое существо — ни то человек, ни то животное, оскверняю
щее подлинно человеческое — а наоборот, олицетворение всего пре
красного, что есть в этой жизни. Она вызывает не презрение и страх,
а почтение и любовь.
369
А. Н. Поляков
«Красота» на Руси и природы, и женщины действительно высоко
ценилась. Достаточно вспомнить первые строки «Слова о погибели
Русской земли», чтобы убедиться в этом: «О, светло светлая и украс
но украшена, земля Русская! И многыми красотами удивлена еси…»87 ..
Согласно автору «Повести временных лет», русские послы, испыты
вая веры, в первую очередь обращали внимание на красоту обряда:
«…а красоты не видихомъ никоея же… не бо на земли такого вида или
красоты такоя…»88 . Есть в летописи и сведения о ценности собствен
но женской красоты. Например, Святослав Игоревич, убеждённый
язычник, называвший христианство «уродством», однажды привёз
своему старшему сыну Ярополку невесту «красы деля лица ея»89 .
Кстати, наименование христианства «уродством» также говорит о
приоритете «прекрасного» в сознании русских язычников.
В «Слове о полку Игореве», посвящённом событию, далёкому от
женской тематики, без женских образов не обошлось. Удивительно,
но здесь их не так уж мало. Главное качество, которое характеризует
жён или девок в «Слове» — «красные», т.е. красивые. Эта черта здесь
неотделима от женщин, как признак «храбрый» неотделим от муж
чин — воинов и князей. Вот несколько примеров. Рано утром в пят
ницу, рассказывает автор поэмы, полки Игоря захватили половецкие
вежи — «и рассушясь стрелами по полю, помчаша красныя девкы по
ловецкыя (здесь и далее выделено мною — А. П.)»90 . Князь Всеволод
Святославич в пылу битвы забыл всё, что ему дорого — и честь, и
богатство, и золотой Черниговский стол, и «своя милыя хоти крас
ныя Глебовны свычая и обычая?»91 После поражения Игоря — «се бо
готьскыя красныя девы въспеша на брезе синему морю: звоня рускы
ме златомъ»92 . Во время погони за убежавшим из плена русским кня
зем, хан Кончак говорит: «Аже соколъ къ гнезду летитъ, а ве соколца
опутаеве красною девицею»93 . В образе прекрасной девы в «Слове о
полку Игореве» предстаёт «обида», в древней Руси — понятие юри
дическое: «Въстала обида въ силахъ Даждьбожа внука, вступила де
вою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синемъ море
у Дону»94 . Девицей изображается «власть» — «връже Всеславъ жре
бий о девицю себе любу»95 . Женские образы принимают «горе» и
«печаль» — «за нимъ кликну Карна, и Жля»96 . Правда, не ясно как
они выглядели. Есть здесь и мать, горюющая по своему сыну, не ко
времени ушедшему в иной мир — «плачется мати Ростиславля по
уноши князи Ростиславе»97 . Это тот самый Ростислав, который неза
долго до своей смерти утопил монаха Григория за то, что он встре
тился ему на пути.
370
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
Значительное место занимает в поэме образ Ярославны — жены
Игоря. «На Дунаи Ярославнынъ гласъ ся слышитъ, зегзицею незна
ема рано кычеть» — пишет автор «Слова»98 . Её портрет изобра
жён эпически масштабно. Ярославна, собирается, обратившись ку
кушкой, полететь вверх по Дунаю на встречу с «милым ладой»,
чтобы обмыть его «кровавые раны». Она обращается к Солнцу,
Ветру и Днепру Словутичу 99 . Её молитва обладает магической
силой — именно после обращения Ярославны Игорь бежит из пле
на. Жена Игоря очень сильно напоминает Мать Сырую Землю,
которая печалится, в данном случае по своему мужу, и не только
печалится, но и выручает его, обратившись к могущественным
силам природы. Красота Ярославны — внутри, в её широкой и бес
покойной душе.
Подобно Ярославне в «Слове» оплакивают своих «милых лад»
русские жёны: «Жены руския въсплакашась, аркучи: «Уже намъ сво
ихъ милыхъ ладъ ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очима
съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати»100 . И в образе
Ярославны, и в образе русских жён, помимо внутренней красоты и
чистоты, отражены такие качества древнерусской женщины как доб
рота, сочувствие, нежность.
Забота о красоте своих жён — главная обязанность храбрых руси
чей, о чём косвенно свидетельствуют приведённые выше строки из
«Слова о полку Игореве». Ахмед Ибн Фадлан, который лично видел
русовязычников, рассказывает, что русские женщины носят на гру
ди кольцо из железа, серебра, меди или золота, в зависимости от уров
ня достатка её мужа. У каждого кольца – коробочка, у которой нож,
также прикреплённый на груди. На шеях у женщин несколько рядов
монист (обручей, ожерелий) из золота и серебра. Если муж владеет
десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно мони
сто, а если владеет двадцатью тысячами, то справляет два мониста, и
так далее — каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, до
бавляют очередное монисто у его жены, так что на шее какойнибудь
из них бывает по многу рядов монист101 . Русская летопись также под
тверждает стремление русичей обеспечить своих жён богатыми ук
рашениями. Вспомним хотя бы вступление к Новгородской Первой
летописи или же подобный текст в Софийском временнике и Софий
ской Первой летописи: «А дружина его кормяахуся, воюючи иныя
страны …Не кладяаху на свои жены золытыхъ обручеи, но хожааху
жены ихъ в сребре»102 . Во времена летописца, т.е. в XII веке, русские
жёны серебром уже не довольствовались, им подавай в первую оче
371
А. Н. Поляков
редь золото, как и пишет об этом автор «Слова о полку Игореве»: «а
злата и сребра ни мало того потрепати»103 .
Языческий идеал женщины угадывается в современных «Слову о
полку Игореве» «злых жёнах». В «Слове Даниила Заточника» наря
ду с цитатами из Библии встречаются прямые указания на этот счёт.
«Что есть жена зла?— спрашивает Даниил и отвечает, — Гостиница
неуповаема, кощунница бесовская ... зла бо жена ни учениа слушаеть,
ни церковника чтить, ни Бога ся боить, ни людей ся стыдить, но всех
укоряет и всех осужаеть»104 . Перед нами женщина, которая не ходит
в церковь и не слушает христианские проповеди, ссылаясь на непо
году — и речем: “Дождь…” или “студено…»105 — это женщина, которая
активно участвует в языческих игрищах (кощунница бесовская), не
стыдится наготы и на всё имеет своё суждение. Её приметы — красо
та, нежность и чувственность. «Аще который муж смотрить на кра
соту жены своеа и на я и ласковая словеса, — предупреждает Даниил
Заточник, — и … по сему, братиа, расмотрите злу жену. И рече мужу
своему: «Господине мой и свете очию моею! Аз на тя не могу зрети:
егда глаголеши ко мне, тогда взираю и обумираю, и въздеръжат ми вся
уды тела моего, и поничю на землю!”»106 . От этих слов «злой жены»
веет языческой сексуальностью и половой свободой — «Господине
мой и свет очей моих! Я на тебя не в силах смотреть: когда ты гово
ришь со мной, тогда лишь гляну — и обмираю, и содрогаюсь всем
телом, и падаю на землю».
Совсем иной образ имеют «злые жёны» более позднего времени,
когда христианство полностью утвердилось в сознании русичей и не
воспринимало языческий идеал в качестве соперника. В XV веке они
уже почти неотличимы от библейских. В «Слове о жёнах о добрых и
о злых» это уже сущие бесы — «злые жёны» бьют мужа чем попало и
куда попало (по рту и по зубам, по животу, по тайным удам, по голе
ни, по рукам и т.п.), кормят его скверной пищей и замышляют убить107 .
Однако языческий идеал не был изжит полностью. Он сохранил
ся в посадской литературе XVII века. «Сказание о молодце и деви
це» доносит до нас достаточно полный и яркий образец такого идеа
ла. Здесь сосредоточены и те черты, которые уже встречались в дру
гих источниках, и те, которые нигде ранее не попадались, но вполне
вписываются в очерченный ранее образ. Обращаясь к девице, юноша
рисует перед нами и внешний, и внутренний мир своей возлюблен
ной: «Душечка еси ты прекрасная девица! Пелепелишныя твои кос
ти, бумажное твоё тело, сахарныя твои уста, мудрая мысль, слат
кая твоя речь, тихая твоя беседа, ясна сокола очи, черна соболя бро
372
Глава 6 Социально половые отношения в Древней Руси
ви, сера ястреба зрение, борза команя губы, бела горнастая скакание,
павиное твое поседание!»108 Перед нами секс символ XVII столетия
и, видимо, более раннего времени. Девица в устах юноши предстаёт
«королевой красоты». Если перевести использованные здесь образы
на обычный язык, мы получим: «Пелепелишныя» — значит перепели
ные, т.е. красивые, украшенные; «бумажное» — сделанное из бумаги,
т.е. тонкое; «ясна сокола очи» — большие, имеющие серо синий или
серо зелёный оттенок, как у сокола; «борза команя губы» — полные;
«бела горнастая скакание» — быстрое подобно горностаю (может
быть означало умение плясать на игрищах?)109 ; «павиное твое посе
дание» — павлинье, т.е. гордое, важное, плавное. Выходит, «красной
девицей» автор «Сказания» считает ту, у которой красивая фигура —
тонкая талия, нежное тело, большие глаза, острое зрение, чёрные бро
ви и полные губы. Она должна уметь плавно ходить, плясать, под
держать беседу, возбудить мужчину своей речью, сладко целовать и
здраво мыслить. Это и есть, по существу, языческий идеал женщины
характерный для Киевской Руси, так до конца и не вытесненный хри
стианским каноном «доброй жены».
Судя по всему, из двух противоположных идеалов — христианс
кого и языческого — на Руси в XI – XIII веках преобладал после
дний. Сожаление Даниила Заточника по поводу малочисленности
«добрых жён» (в христианском понимании) надо воспринимать в
широком смысле — как свидетельство незначительной роли христи
анского канона в жизни древних русичей. Насквозь языческое «Сло
во о полку Игореве», созданное в конце XII века или, быть может, в
начале XIII го, сохранение в быту простого народа языческих пред
ставлений о прекрасном даже в XVII столетии и общий языческий
фон Древней Руси, не оставляет сомнений в том, что «настоящий
мужчина» и «настоящая женщина» трактовались тогда по язычески.
Преобладание языческого идеала мужчины и женщины в Киевской
Руси вполне объяснимо. В эпоху борьбы за умы между старой сла
вянской верой и новой христианской религией, навязанной властью,
на стороне старой веры оставалась прочная традиция, с которой свя
зывалось само существование мира и основы древнерусской циви
лизации: социальный строй, социальная мобильность, политический
строй, базовые ценности древнерусского общества.
Таким образом, древнерусское понимание «мужественности»
включает такие признаки как храбрость, сила, решительность и ум
(мудрость). «Женственность» предполагает красоту, доброту, не
жность, чувственность, ум и сексуальность.
373
А. Н. Поляков
§3 Телесный канон
Важным показателем уровня и характера сексуальной культуры
является отношение к телу и наготе — то, что в настоящее время при
нято именовать телесным каноном или телесной политикой.
М. М. Бахтин называет телесным каноном систему представлений о
человеческом теле. В книге, посвящённой творчеству Франсуа Раб
ле, он пишет о двух видах канона, характерных для западноевропей
ской цивилизации. Выявляются они по трём основным признакам:
1) представления о телесном целом и о границах этого целого, сте
пень обобщённости и символичность телесного;
2) способность частей тела значительно выделяться, обособлять
ся и жить самостоятельно;
3) определённые речевые нормы (наличие или отсутствие грани
цы между литературной и непристойной речью, употребление в быту
и литературе названий частей тела, связанных с половым актом, едой,
испражнениями, присутствие данной тематики в повседневных раз
говорах и литературных произведениях).
Первый вид — старый — восходит к смеховой народной культуре.
В его основе находится «гротескное тело», иначе называемое им «ро
довым телом». По словам М. М. Бахтина, художественная логика гро
тескного образа пренебрегает ровной поверхностью тела и отмечает
только его выпуклости и отверстия, то есть то, что выводит за преде
лы тела, и то, что вводит в глубины тела. Горы и бездны — вот рельеф
гротескного тела, — пишет он, — или, говоря на архитектурном язы
ке, — башни и подземелья. Из всех черт человеческого лица в гротес
кном образе существенную роль играют только рот и нос, притом
последний как заместитель фалла. Гротескное лицо сводится, в сущ
ности, к разинутому рту — все остальное только обрамление.
Гротескное тело космично и универсально: в нем подчёркиваются
общие для всего космоса стихии — земля, вода, огонь, воздух; оно
непосредственно связано с солнцем, со звёздами; оно отражает в себе
космическую иерархию; это тело может сливаться с различными яв
лениями природы — горами, реками, морями, островами и материка
ми; оно может заполнить собою весь мир.
Гротескное тело — становящееся тело. Оно никогда не готово, не
завершено: оно всегда строится и само строит другое тело; кроме того,
тело это поглощает мир и само поглощается миром. Поэтому самую
существенную роль в гротескном теле играют чрево и фалл — те мес
374
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
та, где оно перерастает себя, выходит за собственные пределы, зачи
нает другое тело. Им принадлежит ведущая роль, именно они, преж
де всего, подвергаются преувеличению — гиперболизации; они мо
гут даже отделяться от тела, вести самостоятельную жизнь, так как
они заслоняют собой остальное тело как нечто второстепенное.
Следующую по значению роль после живота и полового органа
играет в гротескном теле рот, куда входит поглощаемый мир, а затем
— зад. Ведь все эти выпуклости и отверстия характеризуются тем,
что именно в них преодолеваются границы между двумя телами и
между телом и миром. Поэтому и основные события в жизни гротес
кного тела — еда, питье, испражнения (и другие выделения), сово
купление, беременность, роды, рост, старость, болезни, смерть, дроб
ление на части, поглощение другим телом — совершаются на грани
цах тела и мира или на границах старого и нового тела; во всех этих
событиях телесной драмы начало и конец жизни неразрывно между
собою сплетены.
Гротескный образ тела и телесной жизни, — подчёркивает
М. М. Бахтин, — господствовал в искусстве и словесном творчестве
на протяжении тысячелетий. С точки зрения распространённости он
является преобладающим и сейчас. Гротескные формы тела прева
лируют не только в искусстве неевропейских народов, но и в евро
пейском фольклоре (особенно смеховом). Более того, они господству
ют в речевой жизни народов, в особенности там, где телесные образы
связаны с бранью и смехом. Тело, во всех выражениях неофициаль
ной и фамильярной речи — оплодотворяющее, рожающее, пожираю
щее, пьющее, испражняющееся, больное, умирающее. Во всех язы
ках существует громадное количество выражений, связанных с та
кими частями тела, как половые органы, зад, брюхо, рот и нос, но в то
же время чрезвычайно мало выражений, где фигурировали бы дру
гие части тела — руки, ноги, лицо, глаза и т.п.
Второй вид — новый — современный. В его основе лежит индиви
дуальная и строго очерченная масса тела. Ведущее значение приоб
ретает глухая поверхность, равнина тела. Речевые нормы официаль
ной и литературной речи, определяемые этим каноном, налагают зап
рет на все связанное с оплодотворением, беременностью, родами и
т.п. Между фамильярной и «пристойной» речью в этом отношении
проводится чрезвычайно резкая граница.
Половые органы, зад, брюхо, нос и рот, в новом каноне перестают
играть главную роль. Вместо родового смысла они получают значе
ние исключительно экспрессивного характера, то есть выражают
375
А. Н. Поляков
только индивидуальную жизнь данного конкретного тела. Половая
сфера, еда, питье и испражнения переходят в частнобытовой и ин
дивидуальнопсихологический план.
В новом телесном каноне ведущая роль принадлежит характеро
логическим и экспрессивным частям тела: голове, лицу, глазам, гу
бам, системе мышц, индивидуальному положению, занимаемому те
лом во внешнем мире. На первый план выдвигаются положения и
движения готового тела в готовом внешнем мире, при которых гра
ницы между телом и миром никогда не ослабляются110 .
В русской сексуальной культуре И. С. Кон и Н. Л. Пушкарёва за
мечают глубокое противоречие между высокой духовностью и пат
риархальностью сверху и грубой натуралистичностью, граничащей
с развратом снизу. Получается так, что в России выставленная напо
каз бестелесность скрывает ничем не прикрытую наготу, а патриар
хальность — гинекократию и матрифокальность, т.е. власть женщин
и их центральное положение в семье111 .
Для христианства, вне зависимости от того православие это или
католичество, тело — не башни и подземелья, а тюрьма для души, где
она томится всю жизнь. Христианский идеал — полная бестелесность.
В действительности он никогда не воплощался. Укрепление христи
анства везде приводило к раздвоению массового сознания, или, как
пишет И. С. Кон, сочетанию духовного «верха» и телесного «низа»,
т.е. двухполюсности культурных норм, где для каждого полюса отво
дилось своё время. Наличие такой двухполюсности — явный признак
«завершённости» христианизации общества. Современный телесный
канон, о котором пишет М. М. Бахтин, вырос из победившего хрис
тианского канона через его обмирщение. С христианской моралью
его роднит, прежде всего, запрет на всё, что выводит за границы тела,
главным образом, на изображение или обсуждение половых органов
и соития. Развитие телесного канона в христианских странах шло от
языческого родового тела через христианскую двухполюсность — к
индивидуальному телу нового времени. История славянского обра
за тела не является исключением. Вопрос в другом — преобладал ли
в древнерусской культуре языческий канон тела или двухполюсный
канон христианского общества, иначе говоря, на какой стадии разви
тия мы этот телесный канон застаём в XI – XIII веках?
В основе славянского телесного канона лежит родовое тело. Ему
присущи все характерные для подобного образа признаки. Оно кос
мично, тесно связано с природой и природными стихиями. Мать Сыра
Земля, как отмечалось выше, представлялась в виде женского тела, а
376
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
женское начало воспринималось как наследие мира природы. По сло
вам исследователя русского фольклора А. Н. Афанасьева, женским
существом, питающим своими материнскими сосцами весь мир, пред
ставлялась в народе туча. Молния принималась за фаллос громовер
жца, который в мифических сказаниях был богом, наделённым неис
сякаемою силою любострастия, постоянно ищущим чувственных
наслаждений. Молнией он соединялся с тучей и проливал на землю
оплодотворяющее семя дождя112 .
Части тела и в первую очередь половые органы в славянском язы
ческом каноне способны отделяться и жить самостоятельной жиз
нью. Об этом свидетельствует культ фаллоса. Ряд древнерусских
письменных источников рассказывает о том, что в Киевской Руси был
широко распространён обряд преклонения перед «мужской срамо
той». «Словене же на свадьбах, — пишет автор древнерусского пере
вода «Слова Св. Григория об идолах», — вкладывающе срамоту и чес
новиток в ведра, пьють»113 . Подобный обычай описан и в «Слове не
коего христолюбца»: «…чесновиток богомъ же его творят. Егда же у
кого будет пиръ, тогда же кладут въ ведра и въ чаши и пьютъ, о идо
лехъ своихъ веселящеся…»114 . Когда же у кого будет брак, говорится в
двух редакциях «Слова», «устроивьше срамоту моужьскоую и въкла
дывающе въ ведра и въ чаше и пьють и вынемьше осмокывають и обли
зываю[т] и целоують»115 . Сведения эти надёжно подтверждаются
археологическими раскопками. Археологи обнаружили фаллические
фигурки в Старой Руссе, Новгороде, Волине (Польша), Ленчице
(Польша) и других местах. Одни из них совмещают в себе образ че
ловека и фалла, другие имеют лишь очертание глаз и носа на головке
члена, третьи воспроизводят половой член как таковой. Например,
деревянное изображение мужчины из Старой Русы имеет столбооб
разное туловище без конечностей и шеи, коническизакруглённая
голова которого воспроизводит головку члена. При раскопках в Лен
чице найден деревянный фалл с ведёрком. Он также стилизован под
человека, его тело столбообразно, у него нет ни рук, ни ног, но голов
ка члена сделана вместо ног, а не головы116 . По всей видимости, культ
фаллоса связан с именем Ярилы. Самое раннее упоминание о нём
содержится в увещевании жителей Воронежа св. Тихона Задонского
(1763 г.). Здесь говорится о том, что в этих местах до укрепления хри
стианства поклонялись идолу Ярилы117 . Н. М. Гальковский сообща
ет, что существует предание о подобном идоле и около Галича118 . Из
вестна масса топографических пунктов, связанных с именем Ярилы:
Ярилово поле, Ярилова роща, село Ерилово, урочище Яриловичи и
377
А. Н. Поляков
119
т.п . Некоторые из них носят эротический характер. «Выражение
“ярилина плешь”, “ярилова плешь”, — пишет Л. С. Клейн, — вовсе не
означает лысину… В русском просторечии слово «плешь» было по
пулярным эвфемизмом: оно относилось не к голове, а к обнажённой
головке полового члена…»120 . Яриле были посвящены игрища, кото
рые проводились в апреле — июне, в день всех святых или на второй
день Петрова поста. По данным русских фольклористов XIX века,
они известны в Тамбовской, Владимирской, Нижегородской, Рязан
ской, Тверской, Воронежской и Костромской губерниях России121 .
Воспоминания о Яриле, пишет А. Н. Афанасьев, лучше всего сохра
нились в Белоруссии, где его представляли молодым и красивым
юношей. Он разъезжал на белом коне с венком на голове, сплетён
ном из весенних полевых цветов. Там, где ступал Ярило своими бо
сыми ногами, вырастала густая рожь, а куда обращались его взоры —
цвели колосья. В его честь белорусы праздновали время первых по
севов122 . Представляет интерес некоторые детали празднества в честь
Ярилы. Когда совершался знаменитый обряд похорон Ярилы, его
изображение, которое укладывалось в гроб, делалось с огромным
половым членом. Похороны сопровождались притворным плачем и
завыванием женщин123 . Если ко всему этому прибавить связь имени
Ярилы с такими словами как «яриться» — «возбуждаться, пылать,
входить в страсть»124 , «ярун» — «похотливый», «ярич» — «любов
ный жар» (серб.), можно предположить, что известные по археоло
гическим находкам изображения половых членов с чертами челове
ческого тела и есть обобщённый образ богаоплодотворителя Яри
лы. А. Н. Афанасьев отождествлял его с Перуном, считая молодого
похотливого юношу одним из воплощений богагромовержца125 . В
наше время этой точки зрения придерживается Л. С. Клейн126 .
Способность половых органов отделяться от тела и замещать его в
славянском языческом каноне можно проследить также по данным
русского фольклора. В сборнике заветных сказок, собранных
А. Н. Афанасьевым, есть, например, сказка под названием «пизда и
жопа». В ней герои произведения, как и следует из названия — два
органа женского тела, рассуждают о поведении друг друга127 . По сути,
здесь они подменяют собой весь женский организм. В другой сказке
— «Посев хуёв» — один мужик вырастил целое поле половых членов
и затем продавал их на рынке. Достаточно было сказать «ноно» или
«тпрру», чтобы заставить их работать или успокоиться128 . В русских
народных песнях и частушках половые органы постоянно хохочут,
поют, кричат, свистят, голосят, за кемнибудь гоняются, вступают в
378
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
потасовки. Одним словом, ведут себя как самостоятельные особи
мужского или женского пола. Вот один характерный пример:
«Пизда печку затопила,
Хуй прикуривать пришёл,
Пизда пальцем погрозила,
Хуй заплакал и ушёл»129 .
Характерна для славянского канона и гиперболизация отдельных
частей тела. Сведения на этот счёт сохранились в русских заветных
сказках, частушках, обрядовых песнях и других жанрах устного на
родного творчества. «Согласно фольклорным текстам, — пишет
А. Л. Топорков, — женское лоно как бы объемлет собой весь мир, по
глощает его, заглатывает и само же потом выплёвывает или рождает
…Vagina — своеобразная фабрика воспроизводства, источник всеоб
щей жизни, изобилия и процветания … Например, в песне, записан
ной П. В. Киреевским в 1834 году в Тверской губернии, есть такие
слова:
Скрозь маткиной пизды да и барочки прошли,
Скрозь дочкиной пизды корабли прошли,
Корабли прошли и со парусами.
Мужик пашенку пахал и туды, в пизду, попал,
И с сохой, и с бороной, и с кобылкой вороной»130 .
В сказке «Волшебное кольцо», записанной А. Н. Афанасьевым,
рассказывается о том, как один парень приобрёл у старухи кольцо,
которое увеличивало половой член. Когда он одевал его только на
ноготок «хуй сразу делался с локоток», а когда на весь перст — «хуй
вытягивался на семь вёрст»131 .
Живой древнерусский язык не знал запретов на употребление слов,
обозначающих половые органы и половой акт. Происхождение этих
слов не всегда понятно и вызывает разногласия. По мнению
В. М. Мокиенко, «праславянское *jebti первоначально значило “бить,
ударять”, *huj (родственный слову хвоя) “игла хвойного дерева, не
что колкое”, *pisьda “мочеиспускательный орган”»132 . Г. Ф. Ковалёв
считает, что «общеславянский глагол *jebati/jebti мог иметь два зна
чения: 1) бить, ударять и 2) обманывать»133 . Оба значения, отмечает
он, сохранились во всех славянских языках, в том числе и русском:
ср.: jebanut’ — “ударить, стукнуть”; objebat’ — “обмануть”. Название
мужского органа, по его мнению, является однокоренным словам
хвост и хвоя из древнего корня *XU — с первичным значением «от
росток, побег»134 . Название же женского полового органа он, как и
В. М. Мокиенко, производит от общеславянского глагола *рi’sati135 .
379
А. Н. Поляков
Б. А. Успенский предполагает, что матерная ругань восходит к язы
ческим заклинаниям, молитвам или заговорам, связанным с культом
Матери Сырой Земли. В русском языке, отмечает он, матерщина счи
тается в принципе недопустимой для произнесения (или написания)
— даже в том случае, когда она воспроизводится от чужого имени, за
что говорящий (пишущий) не должен нести ответственности.
Б. А. Успенский делает вывод, что матерщина изначально, ещё с язы
ческих времён была под запретом и носила сакральный, магический
характер136 . На самом деле, мат в народе никогда запрещён не был.
Запрещали его церковники, и, начиная с XVIII века — государство. В
первом случае — как наследие язычества и его проявление, во вто
ром — как язык простонародья. Народ же пользовался крепкими
выражениями с древнейших времён — и не всегда в магических це
лях — и продолжает это делать до сих пор. Автор «Повести времен
ных лет» писал о славянахязычниках: «…[и] срамословье в них предъ
отьци и предъ снохами…»137 . Спустя около шести столетий голландс
кий путешественник Адам Олеарий заметил: «Большею частью их
[московитов] разговоры направлены в ту сторону, куда устремляют
их природа и низменный образ жизни: говорят они о разврате, о гнус
ных пороках, о неприличностях и безнравственных поступках, час
тью ими самими, частью другими совершенных. Они рассказывают
разные постыдные басни, и кто при этом в состоянии отмочить са
мые грубые похабности и неприличности… тот считается лучшим и
приятнейшим собеседником»138 . В русском народном творчестве,
отмечает А. Л. Топорков, слова, составляющие основу мата, часто не
ругательства вовсе, «а самые банальные, буквальные обозначения
определённых органов человеческого тела и физиологических актов.
Более того, эти слова часто выражают любовное и ласковое отноше
ние к упомянутым органам. Не случайно … к ним прибавляются
уменьшительноласкательные суффиксы…пиздёлочка, пиздёнка,
пиздушечка, пиздища, манденочки, мандевошечки, мудишки, хуи
нушка, хуишечко, хуёчек, хуина и многие другие»139 .
В. Михайлин подчёркивает — обозначения конкретных частей тела,
сами по себе не были табуированы ни в земледельческом, ни в ското
водческом обществе, чьё процветание изначально основано на магии,
связанной с фаллическим культом плодородия. Запретный статус они
приобретали в том и только в том случае, если они напрямую ассоци
ировались с выраженной в ключевой матерной формуле ситуацией140 .
Для составителя сборника Кирши Данилова и его окружения
(XVII – XVIII вв.) нет границы, как нет и разницы между серьёз
380
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
ными и непристойными былинами. Именно поэтому они не выде
лены в отдельный раздел и разбросаны по всему тексту сборника141 .
В «Слове о полку Игореве» тематика сексуального насилия оказа
лась в ряду подвигов, совершённых русичами во время похода на
половцев. «С зарания въ пятокъ потопташа поганыя плъкы поло
вецкыя, и рассушясь стрелами по полю, помчаша красныя девкы
половецкыя»142 [выделено мною. — А. П.]. Ясно, что здесь говорится
не об игре в догонялки. Единственное, что мешает правильно вос
принимать данный текст — высокий стиль, которым передан мотив
изнасилования женщин противника. Здесь же, в «Слове», мы ви
дим упоминание любовниц наравне с законными жёнами. «Кая раны
дорога, братие, забывъ чти, и живота, и града Чрънигова, отня зла
та стола, и своя милыя хоти красныя Глебовны свычая и обы
чая?»143 [выделено мною. — А. П.]. Первые издатели «Слова о полку
Игореве», а вслед за ними и многие другие исследователи поэмы,
полагают, что Глебовна — это жена Всеволода Святославича Ольга,
дочь Переяславского князя Глеба Юрьевича. В действительности
имя жены трубчевского князя неизвестно. Пока не обнаружен ни
один источник, который упоминал бы её, тем более по имени или
отчеству144 . Глебовна в «Слове» обозначена словом «хоть», что вос
ходит к понятию «хотение», «желание», «охота». Слово это часто
употребляется в любовных заговорах в смысле любовной похоти,
вожделения145 . Скорее всего, Всеволод в пылу битвы позабыл «свы
чая и обычая» не жены, а любовницы. Такому пониманию этого ме
ста в поэме, так же как и в первом случае мешает только высокий
стиль. Но если мы учтём, что языческая мораль не создавала гра
ниц между «высокой» и «низкой» литературой, станет ясно, что
подобное восприятие не только может иметь место, но и наиболее
вероятно и даже предпочтительно.
Слова и выражения, ныне составляющие основу мата, в древней
Руси употреблялись, как и остальные. Некоторые из них использо
вались в официальной речи и даже попали в актовые документы.
Слово «блядь» встречается, например, в церковном уставе Ярослава
Мудрого146 . Как иллюстрация содержащейся там нормы, оно обна
ружено в берестяной грамоте №531 (к. XII – нач. XIII вв.)147 . В древ
нерусском языке слово «блядь» имело множество производных, ко
торыми не гнушались даже представители церкви: «блядение» — пу
стословие; «блядовати» — суесловить; «блядник» — пустомеля; «бляд
ня» — прелюбодеяние; «блядьство» — невоздержанность; «блясти»
— заблуждаться и другие148 .
381
А. Н. Поляков
Не так давно в берестяных грамотах встретились ещё два слова:
«ебать» и «пизда». В грамоте № 35 (30е – 40е XII в.) из Старой Русы
говорится: «От Радослава ко Хотеславоу възми оу прасъла 2 гривен и
5 коуно. Якове брате еби лежа ебехото аесово»149 . Смысл грамоты, по
мнению А. А. Зализняка, следующий: автор письма — Радослав даёт
указание своему брату Хотеславу: «Возьми у прасола (торговца) 2
гривны и 5 кун». Это указание Хотеславу не понравилось. Возмож
но, потому, что брат отсылает его к торговцу вместо того, чтобы про
сто отдать свой долг. На это он ответил язвительно и, не стесняясь в
выражениях: «Якове брате, еби лёжа!», употребив не мирское, а кре
стильное имя брата. Возможный смысл этой пометки — «не выпенд
ривайся», «будь как все». Дальше по адресу Якова прибавлены ещё
два замысловатых ругательства: ебехота — «похотливый» и аесова —
«сователь яйца»150 . Видимо, в древней Руси было немало умельцев,
которые могли при случае припечатать хорошим крепким словцом
или даже крыть матом полчаса, не повторяясь. Вместе с тем, спра
ведливости ради надо заметить, что данная фраза собственно матом
не является, скорее — просто фразеологическим оборотом. Вторая
грамота предоставляет пример употребления «матерного» слова, во
фразе, не имеющей к мату ни малейшего отношения. В новгородской
грамоте №955 (середина – вторая половина XII в.), найденной в 2005
году, отразилась переписка двух женщин — Милуши и Марены: «От
Милуше къ Марьне. Коси великее пъехати бъ и за Сновида. Маренко
пеи пизда и секыле…»151 . По мнению А. А. Зализняка и В. Л. Янина,
Милуша — сваха, а Марена — жена знатного новгородского боярина
Петра Михалковича. Сваха Милуша пишет, что пора бы Большой
Косе (видимо, дочери Марены) выходить замуж за некоего Сновида
и прибавляет: «Пеи пизда и секыле» — «пусть влагалище и клитор
пьют». Это ни в коем случае не ругательство в адрес Марены. «Пос
ледняя фраза, выходящая за рамки «нормативной» лексики, — отме
чают А. А. Зализняк и В. Л. Янин, — готовое речение, бытовавшее в
эротическом фольклоре. Эта формула… в буквальном виде неоднок
ратно отмечена в фольклорных записях XIX – XX вв. […] Она явно
связана со «срамными» песнями, составляющими важную часть на
родного свадебного ритуала, исконная функция которых состоит в
том, чтобы магическим путём способствовать плодородию, продол
жению рода»152 .
Свободное бытование «матерных» слов отразилось и в топоними
ке. Например, в источниках можно встретить такие названия геогра
фических объектов как: «Елда» — волостка Угличского уезда; «Залу
382
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
пицы» — волость Вяземского уезда; «Пиздюрино» — деревня Тверс
кого уезда; «Ебехово» — деревня Владимирского уезда; «Хуйково» —
деревня Тверского уезда153 . Это, конечно, никак не вписывается в
рамки идеи изначальной табуированности русского мата, зато пол
ностью и достаточно выпукло отражает славянский языческий ка
нон тела.
А теперь обратим внимание на детали. Выражение «пеи пизда и
секыле», которое содержится в берестяном письме от Милуши к Ма
рене, и в то же время встречается в позднем народном творчестве,
наглядно показывает архаичность словесных форм и оборотов рус
ского эротического фольклора XVII – XX веков. Это оправдывает
его использование в изучении социальнополовых отношений в древ
нерусское время. Письмо Милуши датируется второй половиной XII
века, адресовано знатной боярыне, использует в качестве пожелания
образ женского полового органа. Найденные в древнерусских горо
дах фигурки мужчинфаллов (Ярил), также относятся к XI – XII сто
летиям. Значит не только в простонародье, но и в боярской среде в
Древней Руси продолжали существовать языческие представления
о теле, и языческое к нему отношение. Символический образ тела в
древнерусском каноне, как следует отсюда, имеет гротескную, т.е.
родовую основу, а не двухполюсную, как было бы в случае, если бы
христианство уже закрепилось в сознании русичей. Ничего подоб
ного обращению Милуши к Марене, мы бы не встретили. Двухпо
люсность русской культуры возникает не ранее XV века, а, вероят
нее всего, в XVI – XVII веках, когда христианство и христианская
мораль окончательно вытесняют язычество на низшую ступень ми
фологической иерархии. Противоречивость русской сексуальной
культуры является результатом соединения крайне аскетичной пра
вославной традиции и откровенно сексуальной языческой. Телесный
канон в древнерусском общественном сознании — и в социальном
ядре, и в других слоях общества — тесно связан с природой, он един,
целостен и всеобъемлющ. В нём особое место занимают половые орга
ны, которые не только нарочито выпячиваются, но, по существу, по
глощают в себе всё остальное тело, так что образ мужчины, в конце
концов, сводится к лингаму, а образ женщины — к йоне. Именно та
кого рода отождествление воплощается в упомянутых выше фалли
ческих скульптурах, и такое же отождествление мы видим в извест
ных матерных выражениях типа: «Ты, хуй в шляпе, сними парик, я
знаю, что ты лысый», «Хуй важный», «Этот хуй маринованный ниче
го не даст», «Это что ещё за хуй с горы?»154 и т.п.
383
А. Н. Поляков
Второй показатель телесного канона — отношение к наготе — впол
не соответствует данному образу тела. Древнерусские книжники с
удивительным постоянством пишут о развратных языческих игри
щах на протяжении всего существования древнерусского языка: от
первых недатированных записей «Повести временных лет» до XVII
века включительно. В Летописце ПереяславляСуздальского чита
ем: «и срамословие и нестыдение, диаволу угажающи, възлюбиша и
пред отци и снохами и матерми, и м(б)раци не возлюбиша, но игрища
межи сел, и ту слегахуся, рищюще на плясаниа, и от плясаниа позна
ваху — которая жена или девица до младых похотение имать, и от
очного взозрения, и от обнажения мышца, и от ручных показа
ниа [выделено мною. – А. П.], и от прьстнеи даралаганиа (перст воз
лагания?) на пръсты чюжая, таж потом целованиа с лобзанием, и
плоти с сердцем ражегшися слагахуся, иных поимающе, а другых, по
ругавше, метааху на насмеание до смерти»155 . Речь идёт о ритуаль
ных обнажениях и связанных с языческими праздниками сексуаль
ных вольностях. Явление, описанное летописцем как присущее сла
вянамязычникам: северянам, вятичам, радимичам и другим племен
ным союзам — сумело дожить до времени, когда их стали записывать
фольклористы и этнографы. Вот как описывается купальская обряд
ность в некоторых восточнославянских селениях. В деревне Острый
ки «девушки раздеваются догола, только венок держится на голове,
и скачут в таком виде через огонь в воду… Когда последняя девушка
закончит своё прыганье, хлопцы повторяют то же самое, также без
одежды… В деревне Павелки с одной стороны костра помещаются
парни, с другой — девчата, все раздеваются догола и скачут через
огонь»156 .. Действительно, — пишет Л. С. Клейн, комментируя эти
сообщения — в купальскую ночь допускалась значительная половая
свобода157 .. Существует и прямые свидетельства современников, хотя
и иноземцев, о ритуальном обнажении в славянской языческой об
рядности. Описывая похороны знатного руса, Ибн Фадлан расска
зывает: «Потом подошёл ближайший родственник (этого) мертвеца,
взял деревяшку и зажёг её у огня, потом пошёл задом, затылком к
кораблю, […] зажжённая деревяшка в одной его руке, а другая его рука
(лежала) на заднем проходе, (он) будучи голым, пока не зажёг сло
женного дерева (деревяшек), бывшего под кораблём…»158 ..
Множество примеров ритуального обнажения приводят в своей
статье Т. А. Агапкина, М. М. Валенцова и А. Л. Топорков. Сведения,
которые в них содержатся — яркий показатель устойчивости и силы
языческой обрядовой традиции, ибо относятся они в основном к XIX
384
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
– началу XX веков. В самом деле, приведённые ниже примеры под
разумевают участие во всех действах людей, понастоящему верую
щих в «Отца, Сына и Святого духа». Не смотря на запреты со сторо
ны церкви, при севе льна женщины в России катались нагишом по
земле, для того чтобы он вырос длинным и волокнистым. Засевая
хлеб, женщина раздевалась догола и распускала волосы. В Юрьев день
сажали огурцы, сняв сорочку, а если огурцы не родили, женщина во
лочила снятой сорочкой по грядкам, а её муж, сняв штаны, делал вид,
что хочет их скосить. В Сибири женщины голышом сеяли репу; пос
ле посадки капусты обегали участок без юбок, с распущенными во
лосами159 ; Чтобы домовой не шалил, у донских казаков хозяин в пол
ночь перед Крещением шёл голым в конюшню и бил колотушкой по
углам. Известно поверье, что если перед Новым годом обойти голым
вокруг трубы на чердаке, можно увидеть душу покойного. У гуцулов,
если музыкант хотел быть лучшим в селе, то в ночь на Благовещение
он отправлялся на перекрёсток, раздевался догола и играл на скрип
ке. Согласно сербскому поверью, если взрослая девушка переночует
голой под лунным светом, то она сможет забеременеть160 ..
Т. А. Агапкина, М. М. Валенцова и А. Л. Топорков полагают, что
языческие обнажения основаны на понимании наготы как призна
ка иномирности. Обнажение, по их мнению, способствовало уста
новлению контактов с «тем светом»161 .. Скорее всего, это так и есть.
Языческие боги часто изображаются или представляются обнажён
ными. В Радзивиловской летописи есть несколько миниатюр, в ко
торых Перун показан голым мужчиной, в одном случае с копьём и
щитом, в другом — только с копьём, в третьем со щитом и огром
ным жёлудем. В последнем варианте, правда, отношение образа к
Перуну предположительно, но наиболее откровенно. Наряду с при
знаками славянского громовержца — щит, ветка дуба, жёлудь, здесь
отчётливо выписаны гениталии162 . Общеславянскую богиню жиз
ни и плодородия — Живу (Красопани, Милка, Мила), западные ав
торы XV – XVII веков рисуют в виде пышногрудой голой женщи
ны с плодами в руках163 . Голыми представлялись, лешачихи, русал
ки, и другие существа славянской мифологии164 . Примеры можно
было бы продолжить.
Однако не всякая нагота символизировала «иномирность». Всё
зависело от обстоятельств и целей обнажения. В социальном контек
сте нагота — символ бедности. В купальской обрядности, нагота сим
волизировала не только иномирность образов, но имела и сексуаль
ный подтекст. Именно, купальская ночь была у язычников временем
385
А. Н. Поляков
брачных игр и половой свободы. В быту — бане и купании в реке —
нагота вообще не имела никакого иного значения кроме буквально
го, т.е. ничего не символизировала. Известны случаи и откровенно
сексуального обнажения — ради возбуждения партнёра или как на
мёк на желание вступить в половую связь. Такого рода сведения со
держат исповедальная литература. Судя по вопросам, которые свя
щенники задавали во время исповеди, русичи и их потомки (мужчи
ны и женщины) в XIV – XVII веках, спали голыми, брили лобок и
вокруг «срамоты», не стесняясь, могли показывать друг другу свои
половые органы, ради смеха прикладываться к ним губами или но
сом, мочиться, бздеть на людях, прикасаться голым телом и тереться
до семяизвержения165 .
Отсутствие стыдливости при обнажении и даже при совокупле
нии — характерная черта поведения славянязычников, оставшаяся
в наследство русичам и московитам. Вот два сообщения, которые
разделяет примерно 700 лет. В первом говориться о русах X века, во
втором — о русских XVII столетия. Оба автора — очевидцы. Первый
— Ибн Фадлан: «И вот один (из них) сочетается со своей девушкой,
а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из
них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы
купить у коголибо из них девушку, и (таким образом) застаёт его
сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет её, или же (удовлетво
рит) отчасти свою потребность166 .. Второй — Адам Олеарий: «Мы
сами несколько раз видели в Москве, как мужчины и женщины вы
ходили прохладиться из простых бань, и голые, как их Бог создал,
подходили к нам и обращались к нашей молодёжи на ломаном не
мецком языке с безнравственными речами». […] Другой пьяный рус
ский, проходя мимо и, увидя женщину, которая лежала оголённая…
прилёг к ней, не глядя на то, что это было среди бела дня и на людной
улице»167 .
Подтверждением преобладания языческого телесного канона на
Руси может служить то, что А. Ф. Лосев называет прамифом. Это
идея, воплощённая как чувственная данность, исходная мифическая
интуиция, идеальное существо, переданное как чувство. «…Тут нет
произвола» — пишет А. Ф. Лосев, — «Что дано в идее, — только то и
дано в мифической чувственности»168 . Здесь выполняется одна за
дача, имеющая только одно решение: «что такое та или другая осо
бенность идеи (…), если её понимать как чувственную данность? Что
такое она — как перешедшая в чувственное инобытие и там вопло
тившаяся?»169 .
386
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
Если говорить о древнерусском прамифе — это, несомненно, язы
ческий миф. Об этом свидетельствует богатый археологический и
письменный материал. Языческий первомиф хорошо прослежива
ется в изображениях славянских богов или же на примере украше
ний. И в том и в другом случае бросается в глаза «плоскостнопро
резная» манера их изготовления170 . Славянские кумиры в противо
положность, например, древнегреческим, лишены «портретного»
сходства с человеческим телом, их образы никак нельзя назвать
скульптурными. Человеческие черты здесь лишь угадываются. Они
условны, обобщены, здесь нет чётких границ и резких переходов, в
них чувствуется лёгкость, текучесть и грубоватая непосредствен
ность. Вне сомнения, манера эта призвана подчеркнуть иную при
роду изображаемых образов, их иномирность. Но, древнерусская
манера, как и древнегреческая, глубоко символична, а всякая сим
волика — это проявление, световое ощущение171 . Древнерусская
символика по преимуществу солнечноогненная и водноземельная.
Воплощение солнца на земле — огонь. Поэтому древнерусский пра
миф и есть огонь — невесомый, воздушный, не имеющий чётких
границ и резких очертаний, источник света и сам свет, источник
тепла и само тепло. Одновременно это река, в котором отражается
огонь. В развитом виде — это купальский костёр, тёплый и радост
ный, окружённый весёлым смехом обнажённых девушек и юношей,
тела которых полувидимы, очертания размыты и плавны. Ещё — это
огненное колесо, несущееся с горы в реку, цветок Перуна, дающий
счастье и благополучие. Древнерусский прамиф — это обнажённые
тела, мужские и женские, освещённые костром и купающиеся в реке.
Отсюда ощущение светлости и жизнерадостности славянского язы
чества и древнерусского православия тоже. Потому и кажется древ
нерусская архитектура, несмотря на свою массивность, воздушной
и как бы стремящейся в небо. И язык — как река в половодье — те
кучий, журчащий, без границ и жёстких рамок. Да и вообще всё, на
что ни глянь — «Слово о полку Игореве», миниатюры Радзивилов
ской летописи, иконы и фрески Андрея Рублёва и, наконец, рус
ский характер — всё имеет указанные черты условности, лёгкости,
текучести, теплоты и светлости.
Таким образом, телесный канон древнерусского общества — чисто
языческий. В нём воплощены идеи плодородия, сладострастия, кра
соты, власти и свободы, в том числе свободы сексуальных отноше
ний.
387
А. Н. Поляков
§4 Брак
В древней Руси известны два вида брака — языческий и христи
анский. Первый связывается с таким явлением как умычка, а вто
рой — с церковным венчанием. Вопрос — какой из них преобладал?
— уже ставился исследователями и, на мой взгляд, вполне удовлет
ворительно решён. М. П. Погодин, писавший о княжеских браках,
обращал внимание только на один из них — христианский. Он пи
сал, что в брак князья вступали в самой ранней молодости, преиму
щественно по инициативе родителей. Свадебные пиры отличались
пышностью и роскошью172 . Е. И. Якушкин, говоря об обычном пра
ве восточных славян, отмечает длительное сохранение языческого
брака. В подтверждение он приводит данные письменных источни
ков XIго, XIIIго, XVго и XVII веков. Игрища, на которых проис
ходили знакомства будущих молодожёнов и совершались умыка
ния, по его словам, сохранились «до нашего времени», т.е. до конца
XIX века, когда он готовил свои материалы. «В Нижегородской гу
бернии, — пишет Якушкин, — и в настоящее время сходятся на Крас
ную Горку женихи и невесты, нарядясь как можно лучше; при этом
бывают и умыкания»173 . Н. М. Гальковский также указывал на то,
что в XII и XIII веках бывали случаи, «когда русские люди … жили
не венчаясь; иногда даже доживали так до старости»174 . Б. А. Рома
нов пришёл к выводу, что о венчальном браке в то время могла идти
речь только по отношению к боярам и князьям, а простые люди, как
и раньше, брали «жены своя с плясаньем и гуденьем и плесканьем».
Между тем, замечает он, именно в боярскокняжеской среде тогда
продолжало существовать открытое двоежёнство и даже многожён
ство175 . По мнению Н. Л. Пушкарёвой, детали предсвадебной цере
монии свидетельствуют, что брак по способу заключения (брачный
сговор, ряд) был на Руси особым видом гражданского договора.
Большое значение придавалось общественному признанию брака176 .
Е. Н. Ярмонова считает, что «языческие традиции и языческая фор
ма брака ещё была столь жива в XII веке, что светская власть счита
ла необходимым принимать во внимание народные традиции, и де
тям от третьей и четвёртой жены выдавалась “прелюбодейная
часть”» 177 . В. В. Долгов полагает, что языческие свадьбы исчезли
только тогда, когда христианская ритуальная практика пропитала
бытовой уклад не только городской элиты, но и сельских низов,
правда, когда именно это произошло, он не уточняет178 . Как и Ро
388
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
манов, он отмечает существование многожёнства, но не считает это
«привилегией» знати179 .
Преобладание языческого брака на Руси в XI – XIII веках вряд ли
можно поставить под сомнение. По данным «Церковного правила
митрополита Иоанна», составленного во второй половине XI века,
основная масса населения Руси и не думала о христианском венчаль
ном браке. Люди искренне полагали, что венчаться следует только
князьям и боярам. Об этом говорит правило 31: «Якож рекль еси, иже
(оже) не бывает на простых людех благословенна и венчаниа, но боя
ром токмо и князем венчатис (князи венчаются), но простымь ж лю
дем аки (и) менщици(е) поймают (жены своа) с плясянием, и гудени
емь, и плесканием»180 . Но это ещё не всё — князья и бояре думали, что
им помимо одной венчанной жены можно иметь несколько невен
чанных, водимых по языческому обряду. О существовании двоежён
ства и многожёнства в Древней Руси свидетельствуют самые разные
источники. Церковный устав Ярослава Мудрого содержит прямые
указания на этот счёт: «[9] Аже моуж оженится иною женою, а съ
старою не роспустится…[17] Аще имеет две жены водити…»181 . На
личие языческого брака в боярской среде показывает статья вторая
устава: «Аще кто оумчит девку или насилит, аще боярская дочи бу
дет… аще будет менших бояръ…»182 . Даже если здесь говорится о ре
альном воровстве, а не обрядовом — как полагает, например,
Б. А. Романов183 — факт умыкания жён среди бояр так и останется
фактом. Кроме того, реальное умыкание на Руси, на самом деле, не
известно — у язычников по данным «Повести временных лет» оно
было обрядовым — с чего же бояре, став христианами, скатились бы
до реального воровства — не понятно. Тем более не понятно, если до
пустить, что они стали христианами не формально, а понастоящему,
осознавая всю глубину христианского вероучения. В исповедальной
литературе двоежёнство встречается вплоть до XVII века184 . Не рас
стались русичи и с наложницами, дети, от которых упоминаются в
летописных сообщениях и в XI, и XII веке. Сыном наложницы был
Мстислав Изяславич, посаженный отцом в 1097 году во Владими
ре185 . Знаменитый Ярослав Осмомысл, который «затворил Дунаю
ворота», имел от второй жены (или наложницы) Настаски сына Оле
га. В 1187 году Ярослав завещал ему свой «златокованый» стол в Га
личе186 . Новгородец Кирик, живший в XII веке, вопрошает: «…Если,
владыко, другие наложниц водят явно, и детей родят, как и своих, а
другие тайно со многими рабынями, что лучше?»187 . И то, и другое
плохо — был ответ. И понятно, почему. Это напрочь разрушало все
389
А. Н. Поляков
попытки Церкви приобщить население Руси к христианскому бла
гочестию. Старания священников — венчать и венчать — оказыва
лись впустую. Даже будучи женат по христианскому обряду, русич
оставался язычником. Простая арифметика говорит о том, что хрис
тианский брак занимал в жизни русичей очень мало места. Наличие
у них наряду с венчанными жёнами одной или нескольких невенчан
ных показывает, что их действиями руководило языческое сознание
и наставления Церкви воспринимались неправильно, т.е. не похри
стиански, а поязычески.
Содержание языческого способа заключения брака установить
крайне сложно. До нас дошли лишь некоторые обряды, иные из них
— только по названию. Можно с уверенностью сказать, что началом
всему были игрища, на которых молодые знакомились и договарива
лись об умыкании. Летописец сообщает: «…И браци не бываху въ нихъ .
но игрища межю селы . схожахуся на игрища . на плясанье . и на вся
бесовьская игрища . и ту оумыкаху жены собе . с неюже кто свещева
шеся. имяху же по две и по три жены…»188 . Приверженность русичей
к языческим праздникам, на которые «вси тамо текут, радуяся»,
способствовала сохранению и языческого брака.
Умычка в Древней Руси была, видимо, основным способом добы
вания невесты. Упомянутый летописцем обряд «привода» невесты в
дом жениха, якобы свойственный полянам, в XI – XIII веках не про
слеживается. Устав о церковных судах Ярослава, который был дей
ствующим на протяжении всего этого времени, языческий обычай
«привода» не замечает. Предметом преследования здесь является
только умыкание. «Умычка» известна и по данным этнографических
исследований XIX века. Обряды, проводившиеся русскими крестья
нами столетия спустя после крещения, помогают представить, как
они проходили в древнерусскую эпоху. По всей видимости, древние
русичи практиковали два вида умыкания. Первый — непосредствен
но на игрищах. Он то и упоминается летописцем. И второй — после
игрищ, по специальному уговору с невестой. Обе эти разновидности
умыкания сохранились до конца XIX века. Вот пример первой. В
Пермской губернии, по данным материалов, собранных Е. И. Якуш
киным, похищение невест осуществлялось 18 января, во время еже
годной ярмарки. В этот день огромное число деревенских девушек,
сгорающих желанием быть похищенными, являются в город в луч
ших своих нарядах и выстраиваются на одной из площадей около
гостиного ряда. Парни, по двое или трое, подлетают к рядам на са
нях, запряжённых парой или тройкой бойких лошадей, хватают одну
390
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
из девушек, бросают её в сани и быстро уезжают189 . Вторая разно
видность умыкания была распространена у ирбитских крестьян. По
сведениям А. Г. Смирнова, происходило это следующим образом.
Невеста, договорившаяся с женихом об умыкании, тайком выходила
из дома родителей и шла на заранее условленное место, где её под
жидал будущий супруг с товарищами. Все садились в телегу или сани
и мчались прочь. Затем родные жениха приезжали к родителям не
весты и вымаливали у них согласие, которое продавалось обычно за
ведро вина или за деньги от 10 до 15 рублей. После этого невесте от
давалось приданое. По окончании свадьбы молодые с родственника
ми жениха шли на прощенье к родителям невесты, после чего снова
устраивался пир190 .
Следом за умыканием проводилась так называемая «толока». Упо
минание о ней встречается в Уставе Ярослава и в исповедальной ли
тературе. «[8] Иже девкоу кто оумолвить к себе, — говорится в уста
ве, — и дасть ю в толокоу, на оумычнице митрополитоу гривна среб
ра, а на толочянехъ по 60, а князь казнить»191 . А вот один из пунктов
в списке грехов, перечисляемых священником на исповеди: «Если
кто имеет жену в толоку»192 . По мнению Б. А. Романова, речь идёт о
компанейском мероприятии — реальном, а не обрядовом, смысл ко
торого в том, что жених пускал невесту по рукам пособников похи
щения193 . Н. Л. Пушкарёва, соглашаясь с ним, определяет это дей
ство как «групповое изнасилование», сопровождавшее языческие
игрища. Впрочем, теснота и физический контакт, позволял, по её сло
вам, участникам толоки ощущать себя неразрывной частью коллек
тива, что придавало мероприятию определённый обрядовый смысл194 .
Считать толоку реальным изнасилованием, с обманом или без, нет
никаких оснований. Судя по первым словам восьмой статьи устава,
девушку на это дело уговаривали. Устав называет её «умычницей»,
т.е. украденной невестой. Она, стало быть, является участником об
рядового действия. Из этого можно сделать вывод, что толока — тоже
обряд, как и сама умычка. Судя по всему, она была естественным и
неизбежным следствием умыкания. Таким способом жених благода
рил своих товарищей за помощь. Нам трудно себе представить, что
невестой можно и нужно было делиться, однако для язычников та
кого рода мораль — в порядке вещей. Согласно рассказу Ибн Фадла
на, во время похорон знатного руса, девушка, которая согласилась
уйти на тот свет вместе со своим хозяином, сочеталась с ближайши
ми родственниками покойного и не только с ними. Каждый раз чело
век, который вступал с ней в половую связь, говорил: «Скажи своему
391
А. Н. Поляков
господину: “Право же, я сделала это из любви к тебе”»195 . Иначе го
воря, девушка тем самым оказывала хозяину честь, проявляла к нему
любовь и уважение. Эта же мораль сквозит и в таких случаях, как
сведение своего мужа с девицами и чужими жёнами для плотских
утех; секс свёкра со снохой; секс с женой брата196 .
Неотъемлемой частью языческого обряда свадьбы была уплата
«вена». В «Повести временных лет» оно известно по двум случаям.
Владимир Святославич, женившись на греческой царевне Анне,
«вдасть же за вено Грекомъ Курсунь опять царици деля»197 . Польский
князь Казимир, за сестру Ярослава Мудрого «вдасть… за вено люди
800 [еже бо полонилъ Болеславъ победи Ярослава]»198 . Чаще всего
«вено» воспринимается как плата за невесту. Само слово произво
дится от корня «вен», в значении «венок». Выходит, жених как бы
выкупает символ девственности своей возлюбленной199 . Кроме того,
А. Г. Смирнов отмечает, что в польском, литовском и чешском язы
ках веном называется обеспечение приданого жены частью имуще
ства мужа200 . На мой взгляд, первоначальное значение «вена» — пла
та за примирение. Именно так оно выглядит в упомянутых выше ле
тописных сообщениях. Владимир — возвращает город, Казимир —
пленных. Существование платы за примирение двух родов — жени
ха и невесты — сохранилось в обрядах как следующий шаг после умы
кания девушки и выше уже отмечалось. Плата со стороны мужского
рода была условием передачи невесте приданого и одновременно её
составной частью, т.е. служила его обеспечением со стороны мужа,
что и отразилось в ряде славянских языков. В противном случае, не
веста становилась бы бесприданницей, а род мужа — объектом мще
ния.
Однако умычка, толока и вено ещё не делали брак законным в гла
зах язычника. Брак считался заключённым только после обряда «вож
дения». Слово «водити» в значении «заключить брак» хорошо изве
стно. Оно уже встречалось нам в семнадцатой статье устава Яросла
ва: «… Аще имеет две жены водити…»201 и «Вопрошании Кирика» —
здесь оно просто синоним брака. Его смысл приоткрывает «Правило
митрополита Кирила» (XIII в.). В нём говорится: «Мы слышали, что
в пределах новгородских невест водят к воде и ныне не велим, что
бы это так было»202 (выделено мною. — А. П.). Данные фольклора под
тверждают и одновременно расширяют наши знания об этом об
ряде. В былине богатырь Дунай венчается с девицей, объезжая вок
руг ракитова куста. Стенька Разин «венчает» людей «около вербо
вых деревьев». В Витебской губернии старообрядцы практиковали
392
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
обычай после похищения невесты отправляться в лес к заветному
дубу и обходить его три раза. В Люценском уезде похититель три раза
объезжал вокруг озера203 . Вести девушку к священному месту и об
ходить или объезжать его три раза — вот, что нужно было делать же
ниху, чтобы превратить невесту в жену. Подобные действия действи
тельно очень напоминают не столько обряд, сколько магический ри
туал превращения. Возможно, так оно и было на самом деле. Языч
ники, как следует отсюда, брак заключали, прибегая к содействию
магических сил. На спектакле любви магия играла и играет главную
роль. С её помощью влюбляли, разлучали, — присушки и отсушки —
заурядное явление русского быта и сейчас. Как выясняется, в древ
ней Руси с её помощью не только влюбляли, но и скрепляли союз
двух любящих сердец. Не исключено, что смысл обряда вождения, в
конечном счёте, сводится к «переходу» из одного рода в другой, т.е. к
удочерению.
В ряду брачных языческих обрядов — «разувание» мужа. Он упо
мянут в «Повести временных лет» под 980 годом. В ответ на пред
ложение Владимира Святославича выйти за него замуж, полоцкая
княжна Рогнеда заявила: «…Не хочю розути робичича…»204 , выра
зив тем самым свой категорический отказ. По словам Н. Л. Пушка
рёвой, этот обряд был известен и в XVI – XVII веках. Ссылаясь на
сказания иностранцев, она утверждает, что его смысл в определе
нии места и прав будущей жены. Пушкарёва описывает его следую
щим образом: «Молодой кладёт в один из своих сапог деньги, золо
тые и серебряные... Молодая должна снять один сапог по своему
усмотрению. Если ей удаётся снять тот сапог, в котором деньги, она
не только получает их, но и впредь с того дня не обязана снимать с
мужа сапоги...»205 . Коегде этот обычай сохранился до XIX века. О
его существовании в это время пишет А. Г. Смирнов206 . Обряд, как
и раньше, решал вопрос — кто будет главным в семье — и к униже
нию женщины (как иногда думают) отношения не имел. Положе
ние супругов в семье определял жребий, пусть и в такой своеобраз
ной форме. Это значит, что господство мужчины в древнерусской
семье не было установлено законом, ни нравственным, ни религи
озным (если не брать в расчёт христианскую догматику, конечно).
Всё зависело от судьбы.
Реальное положение вещей как всегда было разнообразнее. Об
этом писали многие исследователи, но особенно детально Б. А. Ро
манов и Н. Л. Пушкарёва. О некоторых аспектах семейной жизни, а
именно о раздельности имущества мужа и жены, говорилось в пре
393
А. Н. Поляков
дыдущей главе настоящего труда и в статье, посвящённой социаль
ному строю древнерусской цивилизации207 . Как выяснилось, права
древнерусской женщины в отличие от современной были подкреп
лены солидной имущественной базой. Н. Л. Пушкарёва права: мне
ние о приниженном положении женщины на Руси X – XV веков по
сравнению с социальным статусом мужчины, и представление о
русском средневековье как о времени подавления личности — не
более чем миф, развившийся на почве самоуверенности людей бо
лее поздних эпох208 . «Положение женщин в древнерусском праве,
— подчёркивает Е. Н. Ярмонова, — было гораздо выше, чем в древ
негерманском и римском, перед лицом которых женщина, дочь,
жена, мать всегда нуждалась в опекуне и не обладала правоспособ
ностью»209 .
Равенство супругов в древнерусской семье подтверждается мно
гими источниками. Особый интерес в этом отношении представля
ют сведения, которые содержатся в берестяных грамотах. Они отра
жают жизнь такой, какой она была на самом деле, без редакторских
правок и поздних наслоений. Берестяные письма свидетельствуют:
большинство повседневных забот русичей было связано с какими
либо делами: торговлей, долгами, судебными тяжбами, обществен
ными поручениями и т.п. Их занимали и другие не менее важные воп
росы: они готовились к пирам, заботились о родителях и детях, лю
били друг друга и страдали, если не могли при этом видеться, обижа
лись на когонибудь и рассчитывали на чьюлибо помощь. Среди все
го многообразия житейских событий практически нет таких, где бы
участвовали только мужчины, везде или почти везде упоминаются и
женщины. Древнерусские «девы и жёны» отдавали распоряжения о
деньгах и вещах (грамоты №682, 657, 531 и др.), завещали своё иму
щество (№580, 692), получали дань (№798), участвовали в судебных
тяжбах (№603), договаривались о сватовстве (731, 955), принимали
решение о браке (№377). Иначе говоря, они владели собственнос
тью, распоряжались имуществом по своему усмотрению, решали
судьбу детей, участвовали в судах, сами принимали решение о браке
и т.п. Вместе с тем, бывало и так, что они подвергались физическому
насилию, в том числе со стороны своих мужей (№156, 415) и оскорб
лениям (№531). Но такое бывает и сейчас, и не только с женщинами,
но и с мужчинами. Древнерусские источники также знают ситуации,
когда не муж бил жену, а наоборот — жена била своего мужа. И дело
здесь не только в библейских «злых жёнах» — подобные происше
ствия отражены в актовом материале, в частности в Церковном уста
394
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
ве Ярослава и отражают случаи, имевшие место на самом деле. В ста
тье № 42 говорится именно о таком случае: «Аще жена моужа биеть,
митрополитоу 3 гривны»210 .
Само собой разумеется, в древней Руси, как и в любой другой
цивилизации, отношения между мужем и женой складывались не
всегда гладко. Рано или поздно, в таких случаях вставал вопрос об
их разрыве. Положение о разводе, как нельзя лучше отражает ха
рактер отношений между мужчиной и женщиной, их статус и пра
ва. Устав Ярослава о церковных судах допускает развод только по
инициативе мужчины. В этом достаточно чётко проявляется ис
тинная позиция Церкви по поводу прав женщины и мужчины —
этот кодекс был заимствован составителями устава из Византии211 .
Однако здесь же можно обнаружить и реальные методы разрыва,
те, которые использовались на самом деле. В статье №7 Церков
ного устава говорится о разводе по инициативе жены: «Оже по
идеть жена от своего мужа за иныи мужь…»212 . В статье №18 Ус
тава, наоборот — о разрыве по желанию мужа: «Аще моуж роспус
тится с женою по своеи воли…»213 . Судя по всему, русичам, воспи
танным на языческих идеалах, неважно было, по чьему желанию и
хотению, осуществлялся развод. Делалось это просто и без всяко
го препятствия со стороны общественного мнения. Один из вари
антов бракоразводного процесса описан Рафаэлем Барберини. Речь
идёт уже о XVI веке, однако описанный здесь обряд явно язычес
кого происхождения. Согласно Барберини, если муж и жена заду
мали развестись — они идут к текущей воде. Муж становится по
одну сторону водоёма, а жена — по другую. Взявшись за оба конца
тонкого холста, они тащат его к себе и раздирают пополам, так что
у каждого в руках остаётся по куску. После этого они расходятся в
разные стороны, куда кому вздумается, и становятся свободны
ми214 . Это вполне соответствует отношениям между мужчиной и
женщиной, выявленным по другим источникам и сторонам жизни
супругов. Языческий брак заключался просто и разрушался про
сто. Он не предполагал верность супругов друг другу, допускал
присоединение к союзу новых лиц — любовь к одной женщине не
исключала любовь к другой. Отношения между мужем и женой
строились на основе взаимной симпатии и уважении друг друга.
Хорошей материальной и нравственной основой для такого рода
союза были раздельность имущества супругов, родовые и язычес
кие традиции.
395
А. Н. Поляков
§5 Формы сексуального
поведения
Среди потребностей человека — в пище, одежде, общении, позна
нии — сексуальное влечение занимает одно из первых мест. Какой
бы среде человек не принадлежал — будь он князь, боярин, смерд,
холоп или монах — обойтись без «телесных сладостей» он не мог.
Странно, но в угоду ложным понятиям приличия, наука не брала в
расчёт влияние этого фактора на ход исторического развития. Сис
тема сексуальных ценностей, определяемых религией, стереотипов
и установок, половое поведение и система запретов и предписаний,
обрядов и институтов создают рамки взаимоотношений, имеющие
не меньшее значение, чем социальноэкономический или политичес
кий строй. Сексуальная свобода или несвобода, характер и уровень
телесных вольностей влияют на поступки человека не от случая к
случаю, не опосредованно, а каждый день, прямо, весомо и зримо. Во
многом — это то, что делает или наоборот не делает его счастливым,
и то, что делает социальный организм в целом здоровым или боль
ным, честным или лицемерным, красивым или уродливым.
Сексуальные отношения в древней Руси понастоящему ещё не
изучались. До сих пор нет целостного и систематизированного изло
жения данного вопроса. Имеющиеся работы Н. Л. Пушкарёвой,
Е. Левиной и некоторых других раскрывают не сексуальные связи
как таковые, а отношение к ним со стороны Церкви. Христианская
церковь и язычество поразному относились к сексу. Для Церкви —
это грех, т.е. преступление перед Богом. Она допускала только вы
нужденный и ограниченный его вариант — для рождения детей, в
будние дни, исключая среду, пятницу, субботу, время поста и. т.п. Хри
стианство было против обнажения и удовольствия. Для язычества —
это символ и торжество жизни, проявление любви, акт поддержания
мироздания. Смех, оргазм и другие элементы сексуального поведе
ния не только допускались, но и приветствовались. Об отношении к
сексу древнерусского общества косвенно свидетельствует рассказ
КиевоПечерского патерика о житии Моисея Угрина. Здесь приме
чателен один момент. Знатная полячка, после тщетных попыток уго
ворить Моисея стать её мужем, предприняла следующий шаг: «Еди
ною же повеле его положити нужею на одре своемь съ собою, лобызаю
ще и обоимающе, но не може ни сею прелестию на свое жалание при
396
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
влещи его. Рече же к ней блаженный: «Въсуе труд твой, не мни бо мя
яко безумна или не могуща сего дела сътворити, но страха ради
Божиа тебе гнушаюся, яко нечистыи» (выделено мною. — А. П.)215 . В
этом тексте чётко и ясно отражается одновременно и христианский,
и языческий (светский) взгляд на сексуальные связи. Для христиа
нина секс — «нечистыи», его следует избегать ради страха Божия, а
для язычника наоборот. Моисей своими словами «не мни бо мя яко
безумна или не могуща сего дела сътворити», т.е. «не думай, что я бе
зумный или что не могу этого дела сделать», свидетельствует — в
обществе тогда считалось, что отказываться от секса может либо су
масшедший, либо «немогущий», страдающий половой слабостью.
Результаты исследования представлений древних русичей о «му
жественности» и «женственности», выявленный телесный канон
древней Руси и основные формы брака позволяют иначе подойти к
данным источников о сексе и его роли в Киевской Руси и предпри
нять подлинную реконструкцию сексуальной системы в то время.
Основным источником для этого служат исповедные вопросы, кото
рые раскрывают полный спектр отношений такого рода. При этом
учитывается то, что взгляды Церкви и общества на это были по су
ществу противоположными.
Любовь — главное основание для сексуальных связей. Человек
всегда ищет любви сознательно или бессознательно, целенаправлен
но или подспудно. Так есть и так было всегда — чтобы ни писали муд
рствующие знатоки человеческих душ. Не является исключением и
Русь. О поисках любимого (или любимой) в то время прямо свиде
тельствуют многочисленные заговоры на любовь. Большинство из
них (82%), согласно подсчётам Бориса Миронова, даже в первой по
ловине XIX века содержало языческую символику216 . В одном из зак
линаний, записанном на бересте (грамота №521) говорится: «[Како
ся разгоре сердце мое, и тело мое, и душа моя до тебе, и до тела до
твоего, и до виду до тво]его, такося разгори сердце твое, и тело твое,
и душа твоя до мене, и до тела до моего и до виду до моего…»217 . Заго
вор относится к записям некоего Моисея, жившего в Славенском
конце Новгорода, и датируется второй половиной XIV – первой по
ловиной XV в.218 Письмо новгородки, жившей за несколько столе
тий до него, содержит строки, которые отражают переживания чело
века, уже нашедшего свою любовь. Записка поразила археологов на
столько, что они испытали настоящий эмоциональный удар. Наход
ка грамоты была названа сенсацией археологического сезона 1993
года. «Этот всплеск страсти, — пишет о ней В. Л. Янин, — воплощён
397
А. Н. Поляков
в аккуратные строки, написанные красивейшим почерком… Можно
только поражаться тому, сколь изысканное послание могла напра
вить женщина XI в. возлюбленному, не пришедшему на свидание»219 .
Речь идёт о грамоте №752 (80е годы XI в. — 1100 г.). Вот что пишет
«Татьяна» Онегину XI столетия: «…(к)[ъ] тобе тришьдъ а въ сю неде
лю цьтъ до мьнь зъла имееши оже е[с]и къ мъне н[ь при]ходилъ а язъ тя
есмела акы братъ собе ци оуже ти есмь задела сълюци а тобе веде яко
есть не годьнъ аже бы ти годьнъ то [из] оцью бы ся вытьрьго при
тыкль […] [ны]не к[ъ]дь инодь въспиши жь ми про ... [тьбь] хаблю ци
ти боудоу задела своимъ бьзоумьемь аже ми ся поцьньши насмихати
а соудить бъ [и] моя хоудость»220 . Перевод: «[Я посылала (?)] к тебе
трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю (или: в
это воскресенье) ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к
брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала [к тебе]? А тебе, я
вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался изпод
[людских] глаз и примчался ... теперь гденибудь в другом месте. От
пиши же мне про … Буде даже я тебя по своему неразумию задела,
если ты начнёшь надо мною насмехаться, то судит [тебя] Бог и моя
худость»221 . По словам А. А. Зализняка, грамоту едва ли можно ис
толковать иначе, как любовное письмо: при других мыслимых ин
терпретациях непонятно, как объяснить тему возможной обиды ад
ресата, необходимость укрываться от людских глаз и в особенности
страх героини перед тем, что она может стать предметом насмешки222 .
Судя по исповедным вопросам, русичи в поисках любви прибега
ли к самым разным способам. Обращались за помощью к волхвам,
приносили жертвы языческим богам, кланялись Солнцу, Месяцу,
Звёздам и Заре223 . Новгородец Кирик свидетельствует: «… Жёны,
когда их не возлюбят мужи, омывают тело своё водою и ту воду дают
пить мужьям…»224 . Чтобы приворожить к себе мылись также моло
ком и мёдом225 . В одном из вопросников сохранились некоторые де
тали этого действа: женщина вначале омывала своё тело молоком, а
затем смывала его с «персей своих» мёдом и давала тому, от кого хо
тела любви226 . Ещё один способ предполагал сбривание волос вокруг
половых органов. Желающий заполучить любимого «остругал уды
ножом около вреда тела» и, смешав с испражнениями, давал попро
бовать избраннику227 .
Ярким показателем уровня сексуальной свободы и характера эро
тической культуры является система сексуальных сигналов. Совре
менный человек довольствуется тремя «С», т.е. скрытыми сексуаль
ными сигналами. Женщина, чтобы показать мужчине своё располо
398
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
жение к нему и желание иметь более тесные отношения прибегает к
самым изощрённым намёкам. Она оживляется, высоко поднимает
грудь, принимает привлекательную позу, надеясь, что мужчина по
смотрит в её сторону. Если мужчина очень понравился девушке, она
станет украдкой поглядывать на него и хихикать, с притворной скром
ностью смотреть вниз и в сторону. Она может подбрасывать туфель
ку пальцами ноги, обнажая при этом ступню. Если мужчина возбуж
дает женщину, она крутит на пальцах ожерелье или касается серьги,
отводит волосы с шеи, накручивая на палец или играя с ними так,
как мог бы играть мужчина. Самые откровенные сигналы современ
ных женщин — облизывание губ и соблазняющее покусывание. Но
только один из тридцати мужчин понимает смысл этих сигналов228 .
Современная сексуальная культура, впитавшая и перемоловшая хри
стианскую мораль и догматику, воспитывает в людях извращённые
культурные нормы, создающие массу проблем в интимной жизни,
отравляя повседневное существование мужчин и женщин.
В древней Руси, судя по всему, таких проблем не было. Как пока
зывают исповедные вопросы, приоритет тогда отдавался не скрытым,
а открытым сексуальным сигналам. Самое невинное «приглашение»
к сексу на Руси — подмигивание, вероятно, сопровождаемое соответ
ствующей мимикой лица и жестами. Вопросники формулируют этот
приём как «подмигивание блуда ради»229 . Следующий — и тоже впол
не откровенный сигнал — «наступить на ногу с похотью»230 . Практи
чески приглашением к сексу, а не сигналом является обнажение и
демонстрация своих половых органов, применявшиеся, по всей ви
димости, и мужчинами, и женщинами. Во время русалий и других
языческих игрищ (возможно, и во время купаний) допускались ещё
более откровенные действия — хватания за гениталии, прикоснове
ния голым телом, прикладывание к интимным местам231 .
Стадия любовной игры в древней Руси предполагала набор дей
ствий, некоторые из которых современная культура только начинает
признавать за естественные и вполне допустимые. Наряду с такими
ласками, как поцелуи и лобзания с вкладыванием языка в рот партнё
ра, на Руси применяли стимулирование половых органов путём их
лизания, поглаживания и ощупывания. Мужчины ласкали на груди
женщины соски — пальцами или слегка покусывая их. Если женщина
была кормящей матерью, отсасывали у неё молоко. Женщины, лаская
половой член руками или ртом, доводили мужчин до извержения се
мени и вкушали сперму. Чтобы возбудить партнёра могли даже помо
читься на него232 . В «Поновлении инокинянам» XVI века приводится
399
А. Н. Поляков
текст исповеди, который очень живо рисует почти весь набор телесных
ласк, служивших прелюдией для секса: «… И давала многим за грудь
ласкать. И млеко из грудей давала сосать ради любви и чтобы меня
любили. И тайные уды многажды целовала у разных мужей и у жён, а
им у себя тако же повелевала, и язык мой мужем в рот вдевала, а им у
себя тако же повелевала против [моего], и в лоно язык вдевать [повеле
вала], и с подругами блудила до истицания похоти…»233 .
Обычный секс — между мужчиной и женщиной — был, по всей
видимости, столь же разнообразным, как и сейчас. Правда, источни
ки упоминают всего три основные позиции. Наиболее распростра
нённой, можно сказать, классической позой была «мужчина сверху»,
часто называемая «миссионерской» — мужчина во время секса ле
жит между ног женщины, которые слегка раздвинуты. Именно её, по
всей видимости, подразумевал Хотеслав, когда писал «Якове брате,
еби лёжа!»234 . Изображение её варианта — позы «разных уровней» —
было обнаружено на рисункеграффито в южной части западной сте
ны Золотых ворот в Киеве, во время их восстановления летом 1981
года. Рисунок датируется рубежом XI – XII веков. На нём изобра
жён молодой, полуодетый мужчина с тонкими чертами лица и намё
ком на улыбку, который, стоя на коленях, совершает половой акт с
полностью обнажённой женщиной, лежащей на спине. Ноги женщи
ны согнуты. Половой член мужчины изображён в момент начально
го проникновения во влагалище235 .
Вторая позиция, известная по исповедальной литературе — «жен
щина сверху». «А иные, — говорится в «Правиле святых отец о епи
тимьях», — сами на себя жен воспущают многажды и с понуждени
ем»236 . Вероятно, речь идёт обо всех вариантах, в том числе — «вер
хом, лицом к лицу» и «верхом, лицом к спине». Третья позиция —
«вход сзади». «Или сзади был?» — вопрошает священник в одном из
вопросников237 . Здесь также следует иметь в виду различные вари
анты — «мужчина стоя», «мужчина стоя на коленях» и т.п. Откро
венный ответ Хотеслава (грамота №35 из Старой Русы) позволяет
предполагать, что эти позы пользовались на Руси популярностью, а
«миссионерская» позиция, хотя и была основной, считалась слиш
ком простой и тривиальной, во всяком случае, для «ебехотов» по
добных его брату. Об этом же может говорить настойчивые вопросы
священников о второй и третьей позициях и многочисленные вари
анты «необычного» секса.
На Руси был в ходу оральный и анальный секс. «А иные… в рот
дают лобзати уды свои, и сами лобзают срамные же уды» — сокру
400
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
шается составитель епитимийника238 . Здесь трудно определить, что
именно подразумевает священник — прелюдию обычного секса или
самостоятельный вид сексуального соития. Думаю, вряд ли будет
ошибкой допустить оба этих значения. Как и в наши дни, оральные
ласки могли предварять вагинальное проникновение, а могли являть
ся единственной целью сношения, например, в качестве формы кон
трацепции. Что касается анального секса, автор исповедального воп
рошания XIV века сопровождает его описание уточнением «многие»,
что может говорить о распространённости этого вида совокупления.
«Многие есть, которые со своими женами нелепство сотворяют в зад
ний проход…» — пишет он239 . Подвержены были древние русичи и
такому «греху» как рукоблудие, т.е. онанизму. В одном из вопросни
ков XVI века читаем: «Или колотил удом своим до истечения»240 , т.е.
до семяизвержения. И это, конечно, не открытие XVI столетия от
рождества Христова.
Заурядным явлением сексуальной жизни древних русичей был
групповой секс. О традиции коллективного совокупления сообщает
Ибн Фадлан241 . Об этом же фактически свидетельствует и толока,
которая была неотъемлемой частью языческого брака. Есть данные о
групповых сношениях и в исповедных вопросниках: «Если кто с тре
мя жёнами замужними будет» — говорится в «Памятке исповедую
щимся» XIII века242 . А вот данные вопросника XVI века: «Или со
своею лежал, а чужую за срам рукою держал»243 .
Участниками сексуальных соитий в источниках называются прак
тически все без разбору. Никаких границ и предрассудков в этом от
ношении обнаружить не удаётся. В исповедальной литературе раз
ного времени упоминается секс мужчины «с жениными родственни
ками», с братанами, невестками, сёстрами, монашками разного уров
ня244 . Секс женщины с деверем, отцом, братом, с родственниками
мужа, пожилым мужчиной, с попом, монахом, кумом, племянника
ми245 . Есть также данные о сексе с мачехой, дочерью, кумою и тёщей246 .
В уставе Ярослава рассматриваются случаи половых сношений кума
с кумою, брата с сестрою, русских с инородцами, мирянина с монаш
кой, свёкра со снохою, деверя с падчерицей, деверя с ятровью, па
сынка с мачехой, отца с дочерью247 . Странным в свете этих данных
выглядит утверждение Евы Левиной о глубоком отвращении славян
к кровосмесительству будто бы ещё с языческих времён248 . Скорее
всего, это связано с отождествлением позиции Церкви и общества —
на самом деле имевших в то время противоположный взгляд на при
роду секса и границы дозволенного. Отнесение запрета на кровосме
401
А. Н. Поляков
сительные связи к языческой эпохе вообще не имеет никаких осно
ваний.
Спорным вопросом является существование на Руси однополой
любви. В исповедальниках об этом упоминания есть, самые ранние
— XIV века: «А на подругу возлазила ли, или подруга на тебе твори
ла, как с мужем»249 . Начиная с XVI века, иностранные путешествен
ники отмечают распространение гомосексуализма и снисходитель
ного к нему отношения по сравнению с Европой. Вместе с тем, в Цер
ковном уставе Ярослава ни то, ни другое не встречается. Это вызы
вает недоумение. Здесь есть все мыслимые и немыслимые сексуаль
ные контакты. Есть заимствования из византийского законодатель
ства по этому вопросу, где гомосексуализм не только был в широком
ходу, он имел глубокие корни и восходил ещё к эллинистической эпо
хе. Почему здесь не учтены однополые связи? — строго говоря, не
ясно. Видимо, в древнерусскую эпоху это явление было едва ли за
метным. Может быть, даже и вовсе отсутствовало. Обращает на себя
внимание совпадение по времени укрепления христианства в обще
ственном сознании и начала упоминаний об однополой любви на
Руси. Не исключено, что эти явления связаны между собой не толь
ко временем бытования. На это обращает внимание и В. В. Долгов.
«Греховный обычай, — пишет он, — мог быть воспринят на Руси в
комплекте с ценными культурными приобретениями как поведенчес
кий стереотип»250 .
Обычным явлением в древней Руси был секс с животными. В каче
стве невольных партнёров людей источники упоминают свиней, со
бак, кобыл, коров, коз, овец, и других представителей животного
мира251 . В грамоте №954, найденной в 2005 году (пер. пол. XII века),
по всей видимости, говорится об одном из таких случаев: «Грамота от
Жирочька и от Тешька къ В[ъ]дъвиноу млви Шильцеви [.] цемоу пошиба
еши свиье цюже а п[ънес]ла Нъдрька а еси посоромилъ коньць въхъ лю
динь со оного полоу грамата про къни же та быс оже еси тако сътво
рилъ»252 . «Общий смысл документа, — отмечают А. А. Зализняк и
В. Л. Янин, — достаточно ясен: авторы Жирочко и Тешко поручают
некоему Вдовину предъявить человеку по прозвищу Шильце обвине
ние в том, что он «пошибает» чужих свиней. Основанием для этого
послужили рассказы некоей Ноздрьки. Это дело означает позор для
всего Людина конца, поскольку оно приобрело общегородскую оглас
ку — с Торговой стороны пришла грамота, где сообщается, что то же
самое Шельце проделал и с конями»253 . Различные толкования вызы
вает слово «пошибать». Однако именно оно имеет решающее значе
402
Глава 6 Социально половые отношения в Древней Руси
ние — от его смысла зависит понимание всей грамоты. Древнерусское
«пошибати» известно в первую очередь из уставов Владимира и Ярос
лава о церковных судах. Обычно его переводят как «изнасиловать»,
«осквернить», «обесчестить»254 . Переводы эти не совсем точны. В ус
таве Ярослава наряду с «пошибати» встречается и слово «понасилить»
— оно то и означает «изнасиловать». Что касается «пошибати», скорее
всего, оно является древнерусским эвфемизмом слова «ебать», про
исхождение которого, как и буквальный смысл слова «пошибать», оз
начает «бить, ударять». Возможно, и то, и другое восходит не к самому
сексуальному действию, а к символу — бросанию копья в цель, как
указанию на интимную связь255 . Именно секс, а не насилие подразу
мевается в Церковном уставе Ярослава во фразе «аще кто пошибаеть
боярьскоую дщерь или боярьскоую женоу» 256 . А. А. Зализняк и
В. Л. Янин допускают такое понимание этого слова в данной грамоте.
Это могла быть зоофилия, отмечают исследователи, но сами они пред
почитают видеть здесь другое значение, которое они возводят к диа
лектному «пошибка» — наведение порчи. «Это был, вероятно, ещё боль
ший позор и вместе с тем источник тревоги и страха» — отмечают ис
следователи257 . Это обстоятельство — больший позор, источник стра
ха — на мой взгляд, как раз действует против такой версии. Авторы
письма укоряют, говорят о позоре, но уж както вяло, без угрозы в ад
рес Шильца. Вдовину предлагается всего лишь «молвить», т.е. сказать,
указать на неприличное поведение Шильца. Отношение к нему нега
тивноснисходительное. Возможно, потому, что он опозорил свой ко
нец не тем, что занимался сексом с животными, а тем, что он это делал
с чужими животными без ведома их хозяев.
***
Социальнополовые отношения вводят нас в микромир человечес
ких страстей и раскрывают характер связей отдельной личности, ха
рактеризуя Русь в иной плоскости. Они создают более полный и кра
сочный образ древнерусской цивилизации, позволяют точнее отве
тить на вопрос — как жили древние русичи — без купюр и ложной
скромности.
Человек постоянно хочет только три вещи: есть, общаться и лю
бить (во всех смыслах). Социальноэкономический строй общества
определяет форму и степень удовлетворения первого желания, по
литический строй — второго и сексуальный строй — третьего. Пер
вый зависит от характера связей внутри социального ядра, второй —
от базовых ценностей и социальной системы, а третий — от религии.
Если каждый из них даёт человеку свободу, то тогда он чувствует себя
403
А. Н. Поляков
по настоящему счастливым, а общество является по настоящему сво
бодным. Сексуальный строй — это то, что классики марксизма выде
ляли в качестве главного фактора социального воспроизводства, на
ряду с трудом258 . Это то, что Гегель называл «побудительными моти
вами в мировой исторической драме, сила которых в том, что они не
признают никаких пределов259 .
Своеобразие древнерусской цивилизации связано с особым рели
гиозным фоном, который оказывал влияние на культуру, социальную
мобильность и взаимоотношения полов. Русь приняла христианство
в конце X века, когда цивилизация ещё не успела окончательно сло
житься, а языческая религия исчерпать свой потенциал. Христианс
кая мораль в XI – XIII веках занимала незначительное место в древ
нерусском общественном сознании. Население страны «от мала до
велика», как выражаются иногда летописцы, почитало славянских
богов ещё очень долго после крещения. Языческие представления о
«мужественности» и «женственности», наряду с базовыми ценнос
тями, определяли поведение людей в повседневной жизни. На Руси
торжествовали идеалы силы, храбрости, красоты. Мужчины и жен
щины ходили на игрища, завязывали знакомства, заключали браки,
расторгали их, если совместная жизнь не складывалась. Секс не счи
тался чемто греховным и низким. О своём желании и мужчины, и
женщины сообщали с помощью достаточно прозрачных сигналов
(подмигивание, обнажение половых органов и т.п.). Грубоватость
намёков, изощрённость ласк, разнообразие поз и партнёров свиде
тельствует о сексуальной раскрепощённости древних русичей. Ки
евскую княжесковечевую Русь в этом смысле можно назвать пона
стоящему свободной цивилизацией, светлый образ которой не зря
остался в памяти народа как наилучшее время в русской истории. По
мере укрепления христианства в русском обществе, эта свобода ухо
дила в прошлое, оставляя после себя только обрядовые пережитки:
традицию совместных бань и купания нагишом, тягу к сексуальному
«греху». Секс действительно со временем стал грехом, но отношение
к нему осталось свободным, что довольно точно отразилось в пого
ворке «грех — пока ноги вверх, а опустил — Господь и простил»260 .
1
Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. Т.2. С.500 – 653.
Там же. С.504, 517.
3
Шульгин В. Я. О состоянии женщины в России до Петра Великого. Киев, 1850. С.XXV –
2
404
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
XXVII.
4
Там же. С. XXVII.
5
Пушкарёва Н. Л. Женщины Древней Руси. М., 1989. С.177 – 187.
6
Добряков А. В. Русская женщина в домонгольский период. СПб.,1864. С.14, 16, 17, 20.
7
Там же. С.68, 78, 79, 80, 100.
8
См.: Забелин И. Е. Женщина по понятиям старинных книжников: Книга о злонравных
женах, зело потребна, а женам досадна: (Старинная рукопись) // Забелин И. Е. Опыты изу
чения русских древностей и истории: Исследования, описания и критические статьи: В 2 ч.
М.; Киев, 1872.
9
Забелин И. Е. Женщина по понятиям старинных книжников: Книга о злонравных женах,
зело потребна, а женам досадна: (Старинная рукопись) // «А се грехи злые, смертные…»:
Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов,
фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. В 3 кн. М., 2004. Кн.1. С.256.
10
Там же. С.261.
11
Шашков С. С. История русской женщины. СПб., 1879. С.161 – 179.
12
Там же. С.169.
13
Там же. С.170.
14
См.: Якушкин Е. И. Обычное право: Материалы для библиографии обычного права: в 2
вып. Ярославль, 1875 – 1896. Цит. по кн.: Якушкин Е. И. Обычное право // «А се грехи
злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этногра
фов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Т.1. С.296.
15
Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков,
1916. Т.1. С.142 – 144.
16
Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси: Историкобытовые очерки XI – XIII вв. М.;
Л., 1966.
17
Там же. С.201.
18
Пушкарёва. Н. Л. Женщины Древней Руси. М., 1989.
19
Русский эротический фольклор / сост. и научн. ред. А. Л. Топоркова. М., 1995.; Секс и
эротика в русской традиционной культуре / сост. А. Л. Топорков. М., 1996.; «А се грехи злые,
смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая
половина XIX в.) / отв. ред. Н. Л. Пушкарёва. М., 1999.; «А се грехи злые, смертные…»: Рус
ская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольк
лористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века: В 3 кн. / Изд. подгот. Н. Л. Пуш
карёва, Л. В. Бессмертных. М., 2004.; Кабакова Г. И. Антропология женского тела в славян
ской традиции. М., 2002. и др.
20
Кон И. С. О русском сексе // Столица. 1991. №11 – 12. С.111 – 119, 122 –124.
21
Кон И. С. Русский эрос: постоянство и изменение // «А се грехи злые, смертные…»: Лю
бовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX
в.). М., 1999. С.747.
22
Там же. С.761.
23
Кон И. С. Исторические судьбы русского эроса // Секс и эротика в русской традицион
ной культуре. М., 1996. С.13.
24
Кон И. С. Вкус запретного плода: сексология для всех // Сексология. Персональный сайт
И. С. Кона. [М.], 1997. Режим доступа: http://www.neuro.net.ru/sexology/book4.html
25
Пушкарёва Н. Л. Был ли секс на Руси? // Мегаполисконтинент. 1991. N 15. 24–30.04.1991.;
Она же. Статус женщины в Древней Руси и в России Нового времени: Обзор современных
исследований // Русь между Востоком и Западом. Культура и общество X – XVII вв. К
XVIII Международному конгрессу византинистов. М, 1991. С. 222 – 242.; Она же. Сексу
альная этика в частной жизни древних русов и московитов X – XVII вв. // Секс и эротика в
русской традиционной культуре. М., 1996. С. 51 – 103; Она же. Частная жизнь женщины в
доиндустриальной России. X – начало XIX в. Невеста, жена, любовница. М., 1997. и др.
26
Пушкарёва Н. Л. Сексуальная этика в частной жизни древних русов и московитов (X –
XVII вв.) // Секс и эротика в русской традиционной культуре. С.79.
405
А. Н. Поляков
27
Там же. С.47 – 48.
28
Там же. С.55.
29
Там же. С.72.
30
Пушкарёва Н. Л. «Мёд и млеко под языком твоим…» // Этнографическое обозрение. 2004.
№1. С.65.
31
Пушкарёва Н. Л. Сексуальная этика в частной жизни древних русов и московитов (X –
XVII вв.). С.74.
32
Пушкарёва Н. Л. «Како ся разгоре сердце мое и тело мое до тебе…». Любовь в частной
жизни человека средневековой Руси по ненормативным источникам // «А се грехи злые,
смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая
половина XIX в.). С.512.
33
Там же. С.514.
34
Левина Ева. Секс и общество в мире православных славян, 900 – 1700 // «А се грехи злые,
смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая
половина XIX в.). С.239 – 491.
35
Там же. С.255.
36
Там же. С.275, 279.
37
Там же. С.301.
38
Там же. С.316 – 317.
39
Там же. С.336.
40
Там же. С.342.
41
Там же С.357.
42
Там же. С.361.
43
Занков Д. «Блуд бывает всякий…» // Родина. 2004. №12. Режим доступа: http://
www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=1444
44
Агапкина Т. А., Валенцова М. М., Топорков А. Л. Нагота // Славянские древности: Этно
лингвистический словарь / под ред. Н. И. Толстого. М., 2004. Т. 3. С. 355 – 359.
45
Володина Т. В. «Няхрышчанае мясца»: женская грудь и грудное вскармливание в бело
русских традиционных представлениях и языке (на общеславянском фоне) // Антрополо
гический форум. 2006. №4. С. 264 – 285.; Полякова С. Г. Княгини Древней Руси X – первой
пол. XIII вв.: социальный статус и роль в государственной политике: автореф. дис…канд.
ист. наук: 07.00.02: защищена 16.11.06. Брянск, 2006. 22 с.; Панчукова Е. Э. Место и роль
женщины в жизни новгородского общества XII – XIV вв. на материале берестяных грамот /
/ «Ломоносов» / Nature. Web. Ru: Научная сеть. М., 1999. Режим доступа: http://
nature.web.ru/db/msg.html?mid=1154118&s
46
Омельянчук С. Лучше жить со львом, нежели с лукавой женой // Родина. 2007. №6. Ре
жим доступа: http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=2231&n=112
47
Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. С.27.
48
Там же. С.16.
49
Морозова Л. Е. Великие и неизвестные женщины Древней Руси. М., 2009. С.527.
50
Там же.
51
Цит. по кн.: Прозоров Л. Боги и касты языческой Руси. С.109.
52
Илья и Соловей // Онежские былины. С.126.
53
Братья Дородовичи // Там же. С.283.
54
Сказание о молодце и девице // «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексу
альная этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX в.). С.123.
55
Поучение Владимира Мономаха // ПЛДР. Начало русской литературы. XI – начало XII
века. С.392.
56
ПСРЛ. Т.2. Стб. 216.
57
Кузьмина О. В. Языческие элементы в городском костюме Великого Новгорода XIV –
XV веков // Реконструкция исторического костюма. Сборник материалов Fashionблока
XV Международного фестиваля «Зиланткон» / сост. Хабаров В.В., Хабарова Е.В. Казань,
2006. Режим доступа: http://archcostume.narod.ru/kuzmina.doc. С.2.
406
Глава 6 Социально половые отношения в Древней Руси
58
Там же. С.4, 22, 23, 29, 30, 35.
59
См.: Лихачёв Д. С. Человек в литературе Древней Руси // Лихачёв Д.С. Избранные рабо
ты: в 3 т. Л., 1987. Т.3. Гл.2.
60
Лихачёв Д. С. Повести о Николе Заразском // ТОДРЛ. Т. VII.
1949. С. 300 – 301.
61
Лихачёв Д. С. Человек в литературе Древней Руси. С.34.
62
Поучение Владимира Мономаха. С.400.
63
Там же. С.408.
64
ЭСПИ. Т.1. С.9.
65
Юдин Ю. И. Типы героев в героических русских былинах // Русский фольклор. Т.XIV.
Проблемы художественной формы. Л., 1974. С.40 – 41.
66
Юдин Ю. И. Указ. соч. С.39, 41, 42.
67
Онежские былины. С.83 – 84.
68
Там же. С.89.
69
Там же. С.153.
70
Там же. С.163 – 164.
71
Там же. С.232.
72
Там же. С.74.
73
Там же. С.75.
74
Забелин И. Е. Женщина по понятиям старинных книжников: Книга о злонравных женах,
зело потребна, а женам досадна: (Старинная рукопись) // «А се грехи злые, смертные…»:
Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов,
фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. С.261.
75
Там же. С.262.
76
Слово о жёнах о добрых и о злых // Красноречие Древней Руси. С.312.
77
Григорий Богослов. На женщин, которые любят наряды // Творения Григория Богослова
/ Святоотеческое наследие. Русский портал. [М.], 2009. Режим доступа: http://
tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.iv.g_04_2074
78
Слово Даниила Заточника // Мудрое слово Древней Руси. С.155.
79
Там же. С.154.
80
Афанасьев А. Н. Древо жизни. М., 1983. С.55.
81
Коринфский А. А. Народная Русь. М., 1901. С.1.
82
Там же. С. 13 – 14.
83
Афанасьев А. Н. Указ соч. С.59.
84
Российский гуманитарный энциклопедический словарь. [М.], 2002. Режим доступа: http:/
/slovari.yandex.ru/dict/rges/article/rg2/rg2 1671.htm
85
Кузьмина О. В. Указ. соч. С.1.
86
Миненок Е. Народные песни эротического содержания // Русский эротический фольк
лор. Песни, обряды и обрядовый фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки /
сост. и науч. ред. А. Топорков. М., 1995. С.28.
87
Слово о погибели Русской земли // Красноречие Древней Руси. С.105.
88
ПСРЛ. Т.2. Стб.94.
89
Там же. Стб.63.
90
ЭСПИ. Т.1. С.10.
91
Там же.
92
Там же. С.12.
93
Там же. С.14.
94
Там же. С.11.
95
Там же. С.13.
96
Там же. С.11.
97
Там же. С.14.
98
Там же. С.13.
99
Энциклопедия литературных героев: Русский фольклор и древнерусская литература. М.,
407
А. Н. Поляков
1998. С.281 – 282.
100
ЭСПИ. Т.1. С.11.
101
Путешествие Ибн Фадлана на Волгу / под ред. академика И. Ю. Крачковского. М.Л.,
1939. С.79 – 80.
102
ПСРЛ. Л., 1925. Т.5. С.9.; ПСРЛ. Т.3. С.104.; Софийский временник. М., 1820. С.10.
103
ЭСПИ. Т.1. С.11.
104
Слово Даниила Заточника. С.154, 155.
105
Цит. по кн.: Мифы древних славян. Саратов, 1993. С.146.
106
Слово Даниила Заточника. С.154.
107
Слово о жёнах о добрых и о злых. С.311.
108
Сказание о молодце и девице. С.124.
109
Скакания» (от глагола «скакать») происходили накануне венчания в доме жениха, куда
молодёжь, включая невесту, приходила «вина пить», после чего все становились в круг, об@
хватив друг друга за плечи, и скакали, высоко вскидывая ноги, задирая подолы юбок и рас@
певая песни откровенно эротического содержания. Заканчивалось это групповое веселье
сном вповалку (Кон И. С. Исторические судьбы русского эроса. С.8.).
110
Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренес@
санса. М., 1990. Гл. 5. С.351 – 356.
111
Кон И. С. Русский эрос: постоянство и изменение. С.749.
112
Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу: Опыт сравнительного изуче@
ния славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родствен@
ных народов. В 3 т. М., 1995. Т.1. С. 221.
113
Цит. по кн.: Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского
язычества. СПб., 2004. С.372.; Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками языче@
ства в древней Руси. М., 1913. Т.2. С.23.
114
Слово некоего христолюбца, ревнителя правой веры // Красноречие Древней Руси. С.123.
115
Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере // Гальковский Н. М. Борьба
христианства с остатками язычества в древней Руси. Т.2. С.45.
116
См.: Клейн Л. С. Указ. соч. С. 372 – 373.
117
Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Т.1. С.41.
118
Там же.
119
Сказания русского народа собранные И. П. Сахаровым. Народный дневник. Праздники
и обычаи. СПб., 1885. С.210.
120
Клейн Л. С. Указ. соч. С.329.
121
Сказания русского народа собранные И. П. Сахаровым. Народный дневник. Праздники
и обычаи. С.209.
122
Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т.1. С.223.
123
Там же. С.224.
124
Клейн Л. С. Указ. соч. С.328.
125
Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т.1. С.224.
126
Клейн Л. С. Указ. соч. С.331.
127
Афанасьев А. Н. Русские заветные сказки. СПб., 1994. С.29.
128
Там же. С.102 – 109.
129
Топорков А. Л. Эротика в русском фольклоре // Русский эротический фольклор. Песни,
обряды и обрядовый фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки / сост. и науч.
ред. А. Топорков. М., 1995. С.15.
130
Там же. С.12.
131
Афанасьев А. Н. Русские заветные сказки. С.114 115.
132
Мокиенко В. М. Русская бранная лексика: цензурное и нецензурное // Русистика. Бер@
лин, 1994. №1/2. / Philology. ru Русский филологический портал [М.], 2009. Режим доступа:
http://www.philology.ru/linguistics2/mokiyenko@94.htm.
133
Ковалёв Г. Ф. Русский мат — следствие уничтожения табу // Культурные табу и их вли@
яние на результат коммуникации. Воронеж, 2005. С.187.
408
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
134
Там же. С.190.
135
Там же.
136
Успенский Б. А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии // Успен@
ский Б.А. Избранные труды. М., 1994. Т.2. С.57, 65, 74, 100, 103.
137
ПСРЛ. Т.1. Стб. 13 – 14.
138
Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно
// «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной
России (X – первая половина XIX в.). С.139.
139
Топорков А. Л. Эротика в русском фольклоре. С.13.
140
Михайлин В. Тропа звериных слов: Пространственно ориентированные культурные коды
в индоевропейской традиции. М., 2005. С.345.
141
Русский эротический фольклор. С.32.
142
ЭСПИ. Т.1. С10.
143
Там же.
144
Там же. Т.2. С.27.
145
Мороз Е. Л. Новгородская былина о Хотене Блудовиче. Эпос и эротический фольклор /
/ «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной
России (X – первая половина XIX в.). С.575 – 576.
146
ПСРЛ. Т.3. С.483.
147
Янин В. Л. Я послал тебе бересту. С.334.
148
Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам / сост. И. И.
Срезневский. СПб., 1893. Т.1. Стб.122 – 123.
149
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С.335.
150
Там же.
151
Зализняк А. А., Янин В. Л. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 2005 г. // ВЯ.
2006. №3. С.8.
152
Там же. С.11.
153
Назаров В. Д. «Срамословие» в топонимике России XV – XVI вв. // «А се грехи злые,
смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – первая
половина XIX в.). С.555, 556, 557.
154
Плуцер@Сарно А. Большой словарь мата. СПб.; М., 2005. Т.1. С.250, 262, 276.
155
Цит. по кн.: Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. С.225 – 226.
156
Клейн Л. С. Указ. соч. С.292.
157
Там же. С.293.
158
Путешествие Ибн@Фадлана на Волгу. С.83.
159
Там же. С.357.
160
Агапкина Т. А., Валенцова М. М., Топорков А. Л. Нагота. С.356.
161
Там же. С.355.
162
Клейн Л. С. Указ. соч. С.14 – 18.
163
См. приложение.
164
Клейн Л. С. Указ. соч. С.261.; Афанасьев А. Н. Древо жизни. С.227, 344 –345.
165
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.18, 22, 23, 43, 44, 47, 48, 74, 96.
166
Путешествие Ибн@Фадлана на Волгу. С.80.
167
Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно.
С.140.
168
Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1993. С.675.
169
Там же.
170
Введение христианства на Руси. М., 1987. С.251.
171
Лосев А. Ф. Указ. соч. С.676.
172
Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. Т.2. С.504, 505.
173
Якушкин Е. И. Указ. соч. С.298.
174
Гальковский Н. М. Указ. соч. Т.1. С.144 – 145.
409
А. Н. Поляков
175
Романов Б. А. Указ. соч. С.192, 201.
176
Пушкарёва Н. Л. Женщины древней Руси. С.75.
177
Ярмонова Е. Н. Правовое положение женщин на Руси в период с IX – XV век: дис… канд.
юридич. наук: 12.00.01. Ставрополь, 2004. С.135.
178
Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. С.32.
179
Там же. С.36.
180
Церковное правило митрополита Иоанна к Иакову черноризцу // Казанская семинария.
Казань, 2008. Режим доступа: http://kds.eparhia.ru/bibliot/makariy/pravilo/
181
Устав князя Ярослава о церковных судах // Древнерусские княжеские уставы XI – XV
вв. М., 1976. С.87.
182
Там же. С.86.
183
Романов Б. А. Указ. соч. С.191.
184
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.97.
185
ПСРЛ. Т.1. Стб.270.
186
ПСРЛ. Т.2. Стб.657.
187
Вопрошание Кирика // «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная
этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX в.). С.14.
188
ПСРЛ. Т.1. Стб.14.
189
Якушкин Е. И. Материалы для библиографии обычного права // «А се грехи злые, смер@
тные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литера@
торов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Т.1. С.347 – 348.
190
Смирнов А. Г. Очерки семейных отношений по обычному праву русского народа // «А се
грехи злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, эт@
нографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века.
Т.1. С.518.
191
Устав князя Ярослава о церковных судах // Древнерусские княжеские уставы XI – XV
вв. С.95.
192
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.97.
193
Романов Б. А. Указ. соч. С.191.
194
Пушкарёва Н. Л. Сексуальная этика в частной жизни древних русов и московитов X –
XVII вв. С.66.
195
Путешествие Ибн@Фадлана на Волгу. С.82.
196
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.86, 32.; Устав князя Ярослава о церковных
судах. С.96.
197
ПСРЛ. Т.1. Стб.116.
198
Там же. Стб.155.
199
Смирнов А. Г. Очерки семейных отношений по обычному праву русского народа. С.480,
495.
200
Там же. С.495.
201
Устав князя Ярослава о церковных судах // Древнерусские княжеские уставы XI – XV
вв. С.87.
202
Цит. по кн.: Якушкин Е. И. Обычное право. С.298.
203
Смирнов А. Г. Народные способы заключения брака // «А се грехи злые, смертные…»:
Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов,
фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века. Т.1. С.569.
204
ПСРЛ. Т.1. Стб.76.
205
Пушкарёва. Н. Л. Женщины Древней Руси. С.79.
206
Смирнов А. Г. Очерки семейных отношений по обычному праву русского народа. С.480.
207
Поляков А. Н. Древнерусская цивилизация: основные черты социального строя // ВИ.
2006. №9. С.82 – 83.
410
Глава 6 Социальнополовые отношения в Древней Руси
208
Пушкарёва. Н. Л. Женщины Древней Руси. С.211.
209
Ярмонова Е. Н. Указ. соч. С.35.
210
Устав князя Ярослава о церковных судах. С.97.
211
См., напр., об этом: Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. С.38 – 39.
212
Устав князя Ярослава о церковных судах. С.92.
213
. Там же. С.87.
214
Московское государство XV – XVII вв. по сказаниям современников@иностранцев / сост.
Н. В. Бочкарёв. М., 2000. С.201.
215
Киево@Печерский патерик // БЛДР. Т.4. / Электронные публикации института русской
литературы (Пушкинского Дома) РАН СПб., 2009. Режим доступа: http://
lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4877
216
Кон И. С. Исторические судьбы русского эроса. С.7.
217
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.154 –155.
218
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С.654 – 655.
219
Янин В. Л. Новгородские берестяные грамоты // Древняя Русь. Быт и культура. М., 1997.
С.139.
220
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С.249.
221
Там же. С.250.
222
Там же.
223
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.16, 28, 45, 73.
224
Там же. С.16.
225
Там же. С.23, 35, 37, 49.
226
Там же. С.37.
227
Там же. С.43.
228
См.: Лаундес Л. С.С.С. (Скрытые сексуальные сигналы). М., 2004.; Скрытые сексуаль@
ные сигналы // Senses.ru [М.], 2008. Режим доступа: http://www.senses.ru/forhim/
acquaintance/id_138/
229
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.70.
230
Там же. С.23, 35, 38, 77.
231
Там же. С.22, 23, 47, 73, 49, 82, 18, 48, 65.
232
Там же. С.18, 23, 38, 48, 64, 71; С.22, 23, 47, 67; С.24, 44, 46, 64, 69, 73; С.44, 61, 71, 63, 64, 48;
24, 25, 75.
233
Там же. С.44.
234
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С.335.
235
Писаренко Ю. «Запретный» рисунок из Золотых ворот Киева // Ruthenica. 2005. Т.4.
С.26.
236
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.49. См. так же: С.24, 25, 28, 35, 86.
237
Там же. С.28. См. так же: С.22, 35, 47, 74, 86.
238
Там же. С.49. См. так же: С.24, 44, 64, 69, 73.
239
Там же. С.24. См. так же: С.25, 28, 49, 86.
240
Там же. С.64.
241
Путешествие Ибн@Фадлана на Волгу. С.80.
242
Там же. С.20.
243
Там же. С.64.
244
Там же. С.24.
245
Там же. С.25.
246
Там же. С.28.
247
Устав князя Ярослава о церковных судах. С.95 – 96.
248
Левина Ева. Секс и общество в мире православных славян. С.275.
411
А. Н. Поляков
249
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.25. См. так же: С.24, 36, 71, 87.
250
Долгов В. В. Древняя Русь: мозаика эпохи. Ижевск, 2004. С.105.
251
Там же. С.49, 67.
252
Зализняк А. А. Янин В. Л. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 2005 г. // ВЯ.
2006. №3. С.3.
253
Там же. С.5.
254
Там же. С.5, 6.
255
См.: Мороз Е. Л. Новгородская былина о Хотене Блудовиче. Эпос и эротический фольк@
лор. С.581, 583, 584.
256
Устав князя Ярослава о церковных судах. С.94.
257
Зализняк А. А. Янин В. Л. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 2005 г. С.6.
258
Маркс К. Энгельс Ф. Немецкая идеология. С.26.
259
Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. С.73.
260
«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль@
ной России (X – первая половина XIX в.). С.163.
412
Заключение
Заключение
413
А. Н. Поляков
Киевская Русь — объект постоянного внимания исследователей.
Со времени появления исторической науки в России по этой теме
накопилась громадная историография. Круг источников давно сло
жился и практически не меняется, за исключением археологических
данных и берестяных грамот, пополняемых благодаря работам всё
тех же археологов. При этом большинство проблем истории Киевс
кой Руси за этот период так и не получило более или менее обосно
ванного решения. Если дореволюционная историография занималась
в основном изучением источников и выявлением фактов, испыты
вая трудности от недостатка развитой методологической базы, то со
ветская историческая наука не стеснялась играть фактами в угоду
принятой теоретической схеме.
Развитие исторической науки показало, что она в равной степени
страдает и от слабости методологии истории, и от пренебрежения к
историческому источнику и факту. Опора на факты, позволяет быть
более или менее уверенным в правильности исторической реконст
рукции. Теория истории позволяет выдвигать гипотезы, она показы
вает — как и в какую сторону направлять поиск, создаёт рабочую кар
тину прошлого. Без неё что либо понять в нём просто невозможно.
Она играет роль связки, выстраивает факты в определённом поряд
ке. Однако доказать что либо, опираясь на теоретическую схему —
чем грешили советские историки — невозможно. Как подлинность
реконструкции исторического процесса, так и справедливость изна
чальной гипотезы, выстроенной на основе теоретического посыла,
можно доказать только с опорой на исторические факты. Так что для
поиска — теория, а для результата поиска — факты. В настоящее вре
мя историки имеют возможность пользоваться любой теоретической
и методологической базой, которую они считают способной помочь
правильно воссоздать и объяснить исторический процесс.
В данном труде была предпринята попытка рассмотреть историю
древнерусского общества, опираясь на модель исторического позна
ния, выработанную самим автором. Метод исследования строился на
особом понимании смысла цивилизации и типологии, составленной
исходя из данного смысла.
Структурные особенности цивилизации определяются здесь соци
ально экономическим укладом и базовыми ценностями, которые на
ходятся в нерасторжимом единстве. Это единство отражает две важ
нейшие идеи цивилизации: свободы личности и свободы от труда как
неотъемлемого условия свободы личности. Здесь проявляются важ
нейшие стороны человеческой натуры: животная (отношения в рам
414
Заключение
ках удовлетворения потребностей тела), и духовная, т.е. собственно
человеческая (отношения в рамках удовлетворения потребностей ра
зума). Основа цивилизации — это единство социальноэкономичес
кого уклада и базовых ценностей (культурноэкономический базис).
Очевидно, на поведение человека влияют в первую очередь его
культура (ценности, которых он придерживается) и общественно
экономические условия, в которых он вынужден существовать. Они
создают социальную среду обитания, определяют характер связей
человека, а характер связей устанавливает поведенческие рамки. Так
смыкаются сознание отдельного человека и единство общества. Об
щество, в известной мере, существует лишь в сознании отдельных
личностей, а общественное сознание — это по существу сознание от
дельных личностей вместе взятых.
Любая цивилизация представляет собой сложную систему, харак
терной чертой которой является ярко выраженное социальное рас
слоение. Ядро системы образуют слои, освобождённые от необходи
мости заниматься производительным трудом, и обладающие благо
даря этому наибольшей степенью свободы. Отношения внутри этого
слоя определяют образ цивилизации в целом. На основе культурно
экономического базиса этих отношений можно выделить три основ
ных типа цивилизации, присущих сельскохозяйственному обществу:
полисный (цивилизация городов), вотчинный (цивилизация двор
цов) и феодальный (цивилизация замков).
Русскую историю изучают, как правило, исходя из принадлежно
сти России к европейской цивилизации. Примечательно то, что ев
ропейцы так не считают, и нам каждый раз приходится доказывать,
что мы «свои», а они в этом видят какойто скрытый умысел, связан
ный с желанием русского медведя превратить их милый дом в свою
берлогу. Представления о том, что Россия может быть или европейс
кой, или азиатской, на самом деле, выдают узость мышления людей,
рассуждающих подобным образом. Гораздо более обоснованным выг
лядит мнение, которое выразил в своё время И. Л. Солоневич: «Рос
сия — не Европа, но и не Азия и даже не Евразия. Это — просто —
Россия (выделено мною. — А.П.). Совершенно своеобразный нацио
нальный государственный и культурный комплекс, одинаково четко
отличающийся и от Европы, и от Азии. Основные черты этого комп
лекса достаточно отчетливо определились раньше, чем европейское
влияние или азиатские нашествия могли наложить на Россию свой
отпечаток»1 . Речь не идёт об особом пути развития или какойто осо
бенной стати. Дело вовсе не в этом. История русского общества под
415
А. Н. Поляков
чинена общим для всех социологическим законам. Как и любая дру
гая цивилизация прошлого или настоящего, Россия проходила или
ещё проходит типичные для всех подобных систем стадии существо
вания. Но как объект изучения, она представляет собой действитель
но особый мир, требующий соответствующего к нему отношения.
Исходя из этой мысли, и проходило исследование.
Киевская Русь — это самобытная цивилизация, представляющая
собой первоначальную форму существования русского общества и
его первый этап в развитии. История Древней Руси практически не
связана с европейской. Она наполнена событиями иного рода, для
неё свойственны явления другого характера. Пределы древнерусского
социального организма замыкаются границами распространения
древнерусского языка. В этих же пределах они очерчиваются соци
ально экономическим укладом. Это означает: особенный для терри
тории Киевской Руси субъект социально экономических отношений
(тип «свободного» человека), значительно отличающийся от евро
пейского. Характерные ячейки и связи, которые, охватывая только
Русь, создавали иной, по сравнению с Европой, социально экономи
ческий уклад. Как следствие — особые на всём пространстве Древ
ней Руси условия существования для «цивилизованного» человека;
отличающиеся от Европы того времени базовые ценности.
Киевская Русь сложилась на основе ряда восточнославянских тер
риториальных (или племенных) союзов. Ядром новой социальной
общности стали поляне, словене и частично кривичи. В создании
цивилизации восточных славян приняли участие и представители
чуди, веси и мери — финно угорских племён. Организующую роль
сыграли русы, происхождение которых не совсем понятно и вызыва
ет массу догадок и споров. Как бы то ни было, есть основание пола
гать, что ко времени возникновения древнерусской цивилизации они
были славянами. Об этом, в частности, говорят договоры Руси с гре
ками, которые свидетельствуют о славянском языке и религии русов
и политическая терминология, принятая в древнерусском обществе.
Условия для возникновения цивилизации были подготовлены раз
витием у восточных славян сельского хозяйства. Прежде всего, это
связано с началом использования озимой ржи. Первые находки этой
культуры были сделаны археологами в городище Свила I (Витебс
кая обл.) и относятся к IX веку. Озимая рожь давала возможность не
только прокормиться самим пахарям, но и содержать князей, вои
нов, ремесленников, художников, строителей, слуг, скоморохов и т.п.
Она менее требовательна к наличию в почве питательных веществ и
416
Заключение
лучше других злаковых приспособлена к выращиванию на окульту
ренных землях. Кроме того, озимая рожь отличается неплохой уро
жайностью и относительной стабильностью, что очень важно в на
ших климатических условиях. Выращивание озимой ржи косвенно
свидетельствует о переходе восточных славян к интенсивной систе
ме земледелия, поскольку она высевалась обычно по пару. Примене
ние паровой системы увеличивало производительность земли в 10 –
15 раз. По мере развития цивилизации доля посевов озимой ржи — а
значит и доля трёхполья и двуполья — постоянно росла. В X – XIII
веках рожь занимает первое место среди зерновых культур, а в XIII –
XV столетиях — превышает общее количество яровых.
Второй важнейшей предпосылкой создания древнерусской циви
лизации было вовлечение Восточной Европы в международную
торговлю. Через земли восточных славян проходят крупные торго
вые пути, благодаря которым славяне получают возможность обме
ниваться с другими странами и народами экономическим и полити
ческим опытом. Оживлённая торговля вызвала появление в этих ме
стах военно торговых, по сути разбойничьих, дружин, занимавших
ся набегами на славянские посёлки, которые служили им источни
ком мёда, меха и рабов — главных предметов торговли. Основу этих
отрядов составили русы. Постепенно в состав дружин вливались и
представители других народов, в том числе славяне и финны. Эти, к
X веку разноплемённые, но говорящие на одном языке (славянском)
объединения, оторванные от производительного труда, послужили
основой для формирования ядра древнерусского социального орга
низма.
Основные политические предпосылки: существование на землях
восточных славян протогосударственных объединений (держава во
лынян, Русский каганат, восточнославянские земли) и возросшая
военная активность восточнославянских племён.
Становление цивилизации у восточных славян приходится в ос
новном на X столетие. К этому времени относится появление пер
вых русских городов, письменности, монументального зодчества,
производства предметов роскоши и других признаков цивилизован
ного образа жизни. На рубеже IX – X веков городские признаки при
обретает Киев и почти одновременно с ним Ладога. Здесь впервые на
Руси распространяется дворово уличная застройка, характерная для
древнерусских городов, появляются деревянные мостовые и водоот
водные системы. К середине X века городом становится Новгород, а
в конце столетия — Полоцк и Чернигов.
417
А. Н. Поляков
Серединой X века датируются первые находки инструментов для
письма на бересте (писала). Этому времени принадлежит и первая
надпись, сделанная на древнерусском языке кириллицей (горухща).
Самое раннее монументальное сооружение в Русской земле было
построено только в конце X века. Это Десятинная церковь. Большин
ство находок инструментов и приспособлений ювелиров также не
древнее X столетия. Красноречивы и материалы кладов из монет,
женских украшений, слитков серебра и золота. Наиболее древние из
них, относятся к рубежу IX – X веков, однако, основная масса кладов
приходится на вторую половину X– сер. XIII вв.
Русская цивилизация складывается в результате взаимодействия
славян с местным населением (в основном финнами) и норманнами.
Летописцы начинали процесс образования Русской земли с появле
ния в этих местах Рюрика со своими братьями. Книжная легенда о
призвании варягов отражает попытку осмысления этого процесса
летописцами конца XI – начала XII веков. Сведения легенды — по
летописной хронологии, относящиеся к 862 году, как и более поздние
(о Рогволоде и Туре) — раскрывают ход этого сложного и туманного
процесса: появление отрядов во главе с Рюриком, Синеусом, Труво
ром, Аскольдом, Диром и другими неизвестными нам предводителя
ми, разбой и сбор дани с местного населения, борьбу словен, криви
чей и финских племён с варягами, попытки установления контактов
и мирные переговоры. Иначе говоря, данные легенды отражают фор
мирование одной из предпосылок возникновения цивилизации, а не
процесс её создания.
Древнерусская цивилизация складывается на юге восточнославян
ского мира, вдали от беспокойных варягов, но у самых ворот Хазарс
кого каганата. Точкой отсчёта Русской цивилизации является воз
никновение первого городского поселения — Киева, названного ле
тописцем «матерью городов русских», т.е. метрополией, основателем
русских городов. Согласно летописи князь Олег, по прозвищу «Ве
щий», с войском, в составе которого были русы, словене, кривичи,
чудь, весь и меря, захватил в 882 году киевскую крепость, где сидели
Аскольд и Дир, и сделал её своей резиденцией. Русская земля рожда
ется путём слияния в одно объединение пришедшего с Олегом войс
ка и местного Полянского союза. Следом начинается строительство
киевских городов колоний, среди которых были Ладога, Новгород,
Полоцк и Чернигов, примучивание и обложение данью соседних сла
вянских племён — древлян, северян, радимичей и других. За двести
лет Киев осваивает практически все восточнославянские земли. Но
418
Заключение
вые города заселяются представителями различных племён. Этот
способ заселения прослеживается в летописном рассказе о строитель
стве Белгорода князем Владимиром Святославичем и в сообщении о
возведении им же безымянных городов для отражения набегов пече
негов. Очевидно, речь идёт о явлении, известном с глубокой древно
сти, и называемом обычно принудительным синойкизмом.
Как политическое целое Русь представляла собой особого рода
империю, организованную по образцу племени: материнская общи
на Киева — дочерние общины других стольных городов — единый
княжеский род. Не случайно для князей Русская земля и род (в смыс
ле «племя»), за благополучие которого они несут ответственность —
одно и то же. При этом Киев никогда не был официальной столицей,
оставаясь, по выражению Святослава Игоревича, «середой» Русской
земли. Иначе говоря, он был главной «материнской» общиной, круп
ным экономическим и культурным центром и благодаря этому — наи
более привлекательным местом для «старейшего» русского князя, т.е.
политическим средоточием «империи».
Центральное место в политической системе занимал князь. Как и
в языческие времена, он являлся сакральной, мистической фигурой,
обладающей достаточно большой властью. Князья были самыми бо
гатыми людьми на Руси и обладали такими состояниями, которые
позволяли им без особого ущерба кормить массы народа, устраивая
общественные пиры, и содержать относительно крупные вооружён
ные силы, подчинённые только им (отроки, детские). Это позволяло
иной раз применять прямое насилие над горожанами. Князь пользо
вался уважением со стороны населения — при встрече с ним принято
было кланяться до земли. При этом он мог злоупотреблять своим
положением без каких либо последствий для себя. Но князь не толь
ко не был самодержцем, как думали русские историки XVIII века,
его вообще настоящим монархом можно назвать с трудом. Власть его
была значительно ограничена княжеским родом и самим обществом,
собиравшимся для решения насущных вопросов на общее собрание
— вече. По мере развития цивилизации заметно стремление городов
как можно больше ограничить его роль и влияние. Князь выполнял
ряд важнейших функций: военную (организация и руководство бое
выми действиями и сбор дани), судебную и законодательную. Вмес
те с тем, практически в любой сфере деятельности у него были дуб
лёры. Наряду с князем военные, судебные и законодательные полно
мочия имели посадники и тысяцкие, а верховным правом принимать
и менять законы обладало вече. Князь в своей деятельности опирал
419
А. Н. Поляков
ся на ближайшее окружение, которое состояло главным образом из
городской верхушки.
Основным политическим обычаем в Киевской Руси было вече —
способ решения общих вопросов на собрании полноправных членов
общины — городской или какой либо другой. В общегородском вече
участвовали князья, тысяцкие и другие должностные лица города
(люди старейшие), бояре, гриди (житьи люди?) и купцы, что отрази
лось в начальном протоколе вечевых грамот. В летописях — Новго
родской Первой, Ипатьевской и Лаврентьевской — можно найти бо
лее 200 упоминаний вечевых сходок, главным образом косвенных.
Чаще всего прямые указания на вече заменяются выражениями: «сду
маша», «и реша себе», «призваша», «выгнаша», «послаша», «не при
яша», «ркоша», «созва», «целоваше … крест», «съехашася», «даша»,
«отяша» и тому подобное — в том случае, если они относятся к горо
жанам и касаются общегородских дел. На вече мог быть поднят и ре
шён любой вопрос. Собиралось оно нерегулярно, по мере необходи
мости, с помощью специального вечевого колокола. В качестве горо
дов, где проходили вечевые собрания, известны: Киев, Новгород,
Смоленск, Чернигов, Галич, Владимир, Суздаль, Звенигород, Выш
город, Полоцк и другие.
Во многих из них археологи обнаружили специальные вечевые
площади, которые, судя по летописным данным, были оборудованы
скамьями и другими приспособлениями для правильного ведения
собрания. Общей чертой стольных древнерусских городов была по
лицентричность, характерная для полисов. В основе уличной плани
ровки были сквозные магистрали, шедшие вдоль и перпендикуляр
но реке. Они связывали воедино три главных общественно полити
ческих и экономических центра города: вечевую площадь, княжес
кий двор и торг с гаванью.
Социальная структура Древней Руси складывалась в рамках замк
нутых социальных слоёв: великие бояре (бояре), меньшие бояре, на
рочитые мужи и сельские люди (смерды), имевшие различные степе
ни социального престижа, идеалы поведения и предпочтительные про
фессии. Переход из одного слоя в другой практически отсутствовал.
Существовала только экономическая мобильность внутри каждой из
них. Вертикальная закрепощенность социальных групп сочеталась с
высокой горизонтальной мобильностью. Особенно были подвижны
князья, бояре, купцы, монахи, паломники, скоморохи и зодчие. Боль
шую роль играла колонизация в виде организованных властью пере
селений и исхода избыточного населения в необжитые места.
420
Заключение
Основу социального ядра древнерусской цивилизации составили
бояре, главным занятием которых была война, а защита Руси — ос
новным социальным долгом. Бояре были крупными землевладель
цами, ростовщиками, государственными деятелями. В числе приви
легий боярства значится право участвовать в управлении обществом
— в качестве должностных лиц (посадников, тысяцких, сотских и т.п.),
советников князя и участников вечевых собраний. Любимыми вида
ми отдыха бояр были охота и пиры.
К числу слоёв, освобождённых от производительного труда, сле
дует отнести также гридей и огнищан — часть нарочитых мужей. Гри
ди, подобно боярам, были воинами — ходили с князем в походы, пи
ровали вместе с боярами на княжеском дворе или в тереме. Очевид
но, как и бояре, гриди владели земельными угодьями. Огнищане, судя
по всему, представляли собой не совсем полноценную (с точки зре
ния обладания свободой) часть городского населения. Это люди, ко
торые шли на службу в княжеский двор различного рода управляю
щими. Обществом этот шаг воспринимался как временная потеря
свободы. Огнищане, несомненно, являлись гражданами города. Од
нако к социальному ядру их отнести можно только условно. Ни боя
ре, ни гриди, скорее всего, не считали их равными себе.
Социальное ядро в Древней Руси было объединено в общины раз
ного уровня. В источниках они носят название дружины. Понятие «дру
жина» восходит к слову «друг» — близкий не по крови, а по свойству
человек, спутник. Источники рисуют древнерусскую дружину коллек
тивом землевладельцев (берестяная грамота №850), частью города и
порой довольно значительной — улицей или концом (берестяные гра
моты №№109, 115, 724) или городской общиной в целом (Ипатьевс
кая летопись под 1015, 1147, 1148, 1152 и др. гг.). В Русской Правде
дружина отождествляется с вервью (ст.5 ПП), в хождении игумена
Даниила русской дружиной называется временное объединение па
ломников. Летопись знает также и другие значения слова: городское
войско, близкое окружение князя, городская старшина.
Вся жизнь свободного человека того времени была связана с тако
го рода объединениями. Дружина как коллектив совладельцев зем
ли, основанный на равноправных отношениях, была в центре хозяй
ственной системы Древней Руси. Она могла состоять из родных или
двоюродных братьев, родственников иных степеней родства, побра
тимов или просто товарищей. Для свободного человека важнее всего
было то, как развиваются его отношения внутри этой дружины, как
он воспринимается общиной, какое место в ней занимает. Иначе го
421
А. Н. Поляков
воря, организация производства на Руси находилась в руках людей,
объединённых целой системой переплетённых между собой родствен
ных, товарищеских и соседских отношений. Произведённый продукт
попадал на стол не только к владельцу и непосредственному пользо
вателю земли, но и на «общий пир» — дружинную братчину.
Верховным собственником земли в Киевской Руси был город, в
социально экономическом смысле представлявший собой общину
землевладельцев. В первую очередь об этом свидетельствует жало
ванная грамота Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймо
нову монастырю. Согласно грамоте, желая передать обители село
Витославицы, князь предварительно просит разрешения на это у
Новгорода. В Ипатьевской летописи под 1150 годом рассказывается
о том, что киевляне, покинувшие город вместе с отвергнутым кня
зем, потеряли своё имущество и сёла. Следовательно, частное земле
владение в Киеве было тесно связано с верностью своему городу об
щине, а не князю, что говорит об отношениях того же типа, которые
отразились в новгородской грамоте. Источники знают и примеры
пожалования земли со стороны города (Духовная Остафия Ананье
вича, Новгородская первая летопись под 1436 годом и др.). Суще
ствование верховной собственности города на землю указывает на
то, что частное и совместное землевладение на Руси было обусловле
но принадлежностью земельных собственников к городской общи
не, а отношения между собственниками строились на основе равно
правия.
Хозяйственной ячейкой в Киевской Руси было село — участок
освоенной земли с челядью, другим зависимым населением и дво
ром хозяина, который сам жил в городе. В состав села входили па
хотные земли, сенокосные и охотничьи угодья, места рыбных про
мыслов, борти. Владение таким селом нередко было совместным.
Среди землевладельцев источники упоминают князей, бояр, церковь
и горожан в целом. Скорее всего, на Руси существовали и села, при
надлежавшие сельским жителям — смердам.
Социально экономический строй поддерживался системой соответ
ствующих ценностей, среди которых структурное значение имели пат
риотизм, свобода и братство (взаимопомощь). Наиболее заметное ме
сто среди ценностей в источниках занимает «Русская земля». Патрио
тизм, судя по всему, культивировался в Древней Руси как необходи
мая составляющая образцового стиля жизни. Защита «Русской зем
ли» находилась в основе мотивации на совершение воинских подви
гов. Русь была предметом гордости. Такого рода настроения лучше
422
Заключение
всего передают слова автора «Слова о погибели Русской земли»: «О
светло светлая и украсно украшена земля Руськая! И многими красо
тами удивлена еси…». Любой русский воин был готов погибнуть за
честь и свободу своей родины. Кодекс поведения предписывал пред
почитать смерть плену или бегству. О значении «свободы» говорит
убеждение, распространённое в то время, согласно которому служба
князю, да и служба вообще по существу равносильна рабству, о чём
свидетельствует Даниил Заточник. Не менее красноречивы данные
древнерусского законодательства. В Правде Ярослава из 17 статей –
10 посвящены правам личности. Они защищают честь, достоинство,
жизнь, здоровье и имущество свободного русича. О роли понятия
«братство» говорит тот факт, что ради своей дружины русичи готовы
были погибнуть в бою (речь Игоря сразу после затмения солнца в «Сло
ве о полку Игореве», сообщение летописей под 1043 годом о воеводе
Вышате). Обязательства перед коллективом были сильней, чем угро
за смерти. Система ценностей, принятых на Руси, рисует древнерус
ское общество братством свободных и храбрых воинов, для которых
интересы родины были гораздо важней собственных, семейных или
корпоративных. Ясно, что они отражают отношения, прежде всего в
социальном ядре, однако, данный образец распространялся и на всё
остальное общество, что не менее очевидно.
Четыре важнейших признака — социально экономический уклад,
базовые ценности, политический строй («вечевая монархия») и вне
шний облик древнерусских городов — соответствуют полисному типу
цивилизации и характеризуют Русь как социальный организм, пост
роенный на базе общинного принципа. Община как форма организа
ции лежала в основе отношений, как социального ядра древнерус
ской цивилизации, так и других слоёв общества.
Своеобразие древнерусской цивилизации связано с особым рели
гиозным фоном. Русь на этапе становления приняла христианство,
однако вплоть до монгольского нашествия жизнь древних русичей
определялась не православными канонами, а языческими традиция
ми. Понятие «мужественности» в древней Руси предполагало такие
признаки как храбрость, сила, решительность и ум. «Женственность»
— красоту, доброту, нежность, чувственность, ум и сексуальность.
Телесный канон древнерусского общества воплощал в себе идеи пло
дородия, сладострастия, красоты и свободы сексуальных отношений.
Преобладал языческий брак, который заключался просто и разрушал
ся также просто. Секс не считался греховным и низким. О своём же
лании и мужчины, и женщины сообщали путём подмигивания, обна
423
А. Н. Поляков
жения половых органов и т.п. Древнерусское общество явно было
сексуально раскрепощённым.
В своём развитии Киевская Русь прошла два основных этапа:
1) Этап становления (конец IX – начало XI веков) и
2) Этап роста (XI – первая треть XIII веков). В XI столетие Рус
ская земля вступила мощной державой, хорошо известной во мно
гих ближних и дальних землях. Вплоть до нашествия Батыя, Русь
переживает время бурного развития. В эту эпоху происходит стре
мительный территориальный и численный рост городов. Если в XI
веке известно 20 – 25 поселений городского типа, то в середине XII
их уже около 70, а ко времени монгольского нашествия — 150 горо
дов. В конце первой трети XII века резко расширяется ассортимент
ремесленной продукции, наступает широкая специализация внутри
отдельных отраслей производства. В середине XII века русские ре
месленники переходят от производства на заказ к работе на рынок. В
XII веке продолжает расширяться территория Киева, строятся но
вые оборонительные укрепления (на Подоле и в Копыревом конце),
изделия киевских ремесленников широко расходятся по всей Руси,
что свидетельствует о сохранении Киевом статуса политического,
экономического и культурного центра.
Политическая обособленность волостей была естественным и
единственным состоянием Киевской империи. Причина — в прису
щей общине территориальной ограниченности, связанной с корен
ной её чертой – непосредственным народовластием. Организован
ная по образу и подобию племени, Русская земля, развиваясь, дроби
лась как племя — чем дальше, тем больше, — создавая все новые и
новые города и волости. Но при этом она сохраняла своё «племен
ное» единство, в основе которого — общий язык, культура, социаль
но экономический уклад, княжеский род, церковная организация,
правовые обычаи и законодательство.
Самым заметным политическим явлением на Руси были междоу
собицы. По существу они представляли собой что то вроде «суда бо
жьего» и широких масс чаще всего не касались. Горожане нередко
принимали победителя в крамоле как законного князя, считая ста
рейшим в княжеском роду того, кто оказался в ходе борьбы сильнее.
Так было в 1073 году, когда Киев занял Святослав Ярославич, выг
нав оттуда своего брата; в 1139 году, когда здесь сел Всеволод Ольго
вич, прогнав из города Вячеслава Владимировича; в 1146 году, когда
Изяслав Мстиславич сверг с киевского стола Игоря Ольговича. Ос
новных причин междоусобиц было две. Во первых, стремление кня
424
Заключение
зей занять киевский стол. Во вторых, желание иметь в своём распо
ряжении больше волостей.
Борьба за Киев началась ещё в X веке. Тогда киевлянам пришлось
признать старшим князем самого младшего из сыновей Великого
Святослава — Владимира, который решил проблему старшинства в
княжеском роду самым надёжным способом — убив своего брата.
Смерть самого Владимира привела к ещё более острой и ожесточён
ной усобице между его сыновьями — первой и самой крупной в XI
столетии. Она продолжалась с 1015 по 1025 год. В начале столкну
лись Святополк и Ярослав, затем в 20 х годах XI века борьба развер
нулась между Ярославом и Мстиславом. Особенность ситуации зак
лючалась в том, что война решала только проблему старшинства в
княжеском роду и не касалась киевского стола, судьба которого к тому
времени была уже решена киевлянами. Ещё в 1023 году они высказа
лись против того, чтобы киевским князем стал Мстислав, которого
здесь прозвали лютым. Одержав победу над Ярославом, он и не по
пытался даже вернуться в Киев и остался в своём Чернигове, поде
лив Русь со своим побеждённым братом пополам.
Долгое княжение Ярослава Мудрого завершилось так называемым
«рядом Ярослава» — распределением княжеских столов между его
сыновьями. Борьба за место под солнцем могла разгореться и тогда,
и лишь в силу ряда обстоятельств, а вовсе не благодаря Ярославу,
этого не произошло. Более того, ожесточённой борьбы за Киевский
стол с тех пор не было вплоть до середины XII века. Больше ста лет с
четвертью Киев жил относительно спокойно, несмотря на то, что вся
первая половина XII века прошла под знаком борьбы за те или иные
волости. Киеву действительно очень долго везло — вплоть до кончи
ны Всеволода Ольговича он не был предметом споров. И только в
1146 году, началась ожесточённая борьба за киевское княжение. В неё,
так или иначе, были вовлечены галицкие, волынские, переяславские,
суздальские, черниговские, северские, смоленские, новгородские и
другие волости. В ней участвовали соседи Руси: половцы, угры и ляхи.
Накал страстей был связан, прежде всего, с трудностями определе
ния старшинства в княжеском роду: необходимо было решить, кто
выше — младший годами дядя или старший по возрасту племянник.
Началось все с того, что киевская община в нарушение клятвы, дан
ной Всеволоду Ольговичу, пригласила на княжение Изяслава Мстис
лавича, внука Владимира Мономаха. А Изяслав, дававший такую же
клятву, не раздумывая, принял предложение. В итоге усобица сдела
ла реальностью только одну возможность определить старшинство в
425
А. Н. Поляков
княжеском роду — «суд божий». Отныне старшим мог стать любой
князь, у которого для этого хватило сил. Не важно, старший ли он
возрастом или поколением, или же ни то ни другое. Иначе говоря,
старшинство отныне предопределялось военной мощью и личным
авторитетом князя, достаточным для того, чтобы его старшинство
было признано другими князьями и киевской городской общиной.
При этом решающую роль в приобретении киевского стола все боль
ше и больше начинает играть расположение к претенденту со сторо
ны киевлян. А если речь идёт о других землях, то со стороны общины
главного города. Борьба за Киев четверть века с небольшими пере
рывами лихорадила Русскую землю. Она сопровождалась войнами
за те или иные волости, которые практически не прекращались.
Последняя четверть XII века для уставшего от междоусобиц Кие
ва стала временем стабильности и возрождения эпохи Владимира
Мономаха. Это был «золотой век», годы наивысшего подъёма древ
нерусской цивилизации, когда политический мир сопровождался
небывалым экономическим и культурным взлётом. Войны за волос
ти, которые продолжались и в это время существенного влияния на
развитие Киевской Руси не оказали.
Это были годы княжения в Киеве Святослава Всеволодовича и
Рюрика Ростиславича. При них возобновились объединённые похо
ды русских князей на половцев, которые предпринимались соправи
телями чуть ли не каждый год. Совместное правление «грозного»
Святослава и Рюрика Ростиславича продолжалось вплоть до смерти
Святослава в 1194 году. Но и после этого Киев не был объектом спо
ров и масштабных нападений до 1203 года. Тогда по иронии судьбы
страшный разгром в Киеве учинил Рюрик, изгнанный из города сво
им зятем Романом Мстиславичем.
Древнерусская цивилизация не успела достигнуть вершины свое
го развития. На стадии подъёма она была разгромлена монгольски
ми полчищами, которым не сумела противостоять. Её развитие было
прервано и под влиянием внешних условий пошло совсем по друго
му пути.
1
Солоневич И. Л. Народная монархия. М., 2010. С.27.
426
Список
использованных
источников
427
А. Н. Поляков
Источники
Летописи
1. Книга Степенная царского родословия / под ред. Г. Ф. Милле
ра. М.: Императорский университет, 1775. 580 с.
2. «Повесть временных лет» / под ред. В. П. АдриановойПеретц.
2е изд. СПб.: Наука, 1996. 668 с.
3. ПСРЛ. Т.1. Лаврентьевская летопись. М.: Языки русской куль
туры, 1997. 496 с.
4. ПСРЛ. Т.2. Ипатьевская летопись. М.: Языки русской культуры,
1998. 648 с.
5. ПСРЛ. Т.2. Густинская летопись. СПб.: Изд. Археогр. комиссии,
1843. С.233 – 373.
6. ПСРЛ. Т.3. Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов. М.: Языки русской культуры, 2000. 720 с.
7. ПСРЛ. Т.5. Софийская первая летопись. Л.: Изд. Рос. Академии
Наук, 1925. Вып.1. 240 с.
8. ПСРЛ. Т.9. Никоновская летопись. СПб.: В типографии Э. Пра
ца, 1862. 256 с.
9. ПСРЛ. Т.38. Радзивиловская летопись. Л.: Наука, 1989. 182 с.
10. Софийский временник / изд. Павел Строев. М.: В типографии
Семёна Селивановского, 1820. Ч.1. 496 с.
Берестяные грамоты
11. Арциховский, А. В. Новгородские грамоты на бересте. Из рас
копок 1962 – 1976 гг. / А. В. Арциховский, В. Л. Янин. М.: Наука,
1978. 192 с.
12. Зализняк, А. А. Древненовгородский диалект / А. А. Зализ
няк. М.: Языки славянской культуры, 2004. Ч.2. С.227 – 694.
13. Зализняк, А. А. Берестяные грамоты из новгородских раско
пок 2005 г. / А. А. Зализняк, В. Л. Янин // ВЯ. 2006. №3. С.3 – 13.
14. Янин, В. Л. Берестяные грамоты из Новгородских раскопок
1990 – 1993 гг. / В. Л. Янин, А. А. Зализняк // ВЯ. 1994. №3. С.3 – 22.
15. Янин, В. Л. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1998 г. / В. Л. Янин, А. А. Зализняк // ВЯ. 1999. №4. С.3 – 27.
16. Янин, В. Л. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1999 г. / В. Л. Янин, А. А. Зализняк // ВЯ. 2000. №2. С.3 – 14.
17. Янин, В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из раск. 1977 –
1983) / В. Л. Янин, А. А. Зализняк. М.: Наука, 1986. 311 с.
18. Янин, В. Л. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок
1984 – 1989 гг. / В. Л. Янин, А. А. Зализняк. М.: Наука,1993. 352 с.
428
Список использованных источников
19. Янин, В. Л. Новгородские грамоты на бересте (Из раскопок
1997–2000 гг.) / В. Л. Янин, А. А. Зализняк, А. А. Гиппиус. М.: «Рус
ские словари», 2004. Т.11. 288 с.
Литературные, публицистические, канонические и дидактические
произведения
20. «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная
этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX в.) /
отв. ред. Н. Л. Пушкарёва. М.: Ладомир, 1999. С.13 – 236.
21. Аристотель. Политика / Аристотель // Соч.: в 4 т. М.: Мысль,
1984. Т.4. С.375 – 644.
22. Аристотель. Этика, политика, риторика, поэтика, категории /
Аристотель. Минск: Литература, 1998. 1392 с.
23. Библия: книги священного писания ветхого и нового завета.
М.: Российское библейское общество, 1993. 1376 с.
24. Вторая беседа Фотия «На нашествие россов» // Материалы
по истории СССР для семинарских и практических занятий. М.:
Высшая школа, 1985. Вып.1. С.268 – 270.
25. Гесиод. Работы и дни / Гесиод // Античная литература. Гре
ция: Антология / сост. Н. А. Фёдоров, В. И. Мирошенкова. М.: Выс
шая школа, 1989. С.59 – 69.
26. Григорий Богослов. На женщин, которые любят наряды / Гри
горий Богослов // Творения Григория Богослова / Святоотеческое
наследие / Русский портал [М.], 2009. Режим доступа: http://
tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.iv.g_04_2074
27. Древняя Русь в свете зарубежных источников / под ред.
Е. А. Мельниковой. М.: Логос, 2000. 608 с.
28. Евангелие от Филиппа // Поэтические гностические апокри
фические тексты христианства. Новочеркасск: Агентство Сагуна,
1994. С.119 – 136.
29. Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерс
кого // ПЛДР. Начало русской литературы. XI – начало XII века. М.:
Художественная литература, 1978. С.305 – 391.; Житие Феодосия //
«Изборник»: Сборник произведений литературы Древней Руси. М.:
Художественная литература, 1969. С.92 – 145.
30. Илларион. Слово о Законе и Благодати / Илларион // Крас
норечие Древней Руси. М.: Советская Россия, 1987. С.42 – 57.
31. Иоанн де Плано Карпини. История монгалов. Вильгельм де
Рубрук. Путешествие в Восточные страны / перевод А. И. Малеина.
СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1911. 224 с.
429
А. Н. Поляков
32. КиевоПечерский патерик // «Изборник»: Сборник произве
дений литературы Древней Руси. М.: Художественная литература,
1969. С.290 – 325.; КиевоПечерский патерик // БЛДР. Т.4. / Элект
ронные публикации института русской литературы (Пушкинского
Дома) РАН. СПб., 2009. Режим доступа: http://lib.pushkinskijdom.ru/
Default.aspx?tabid=4877
33. Константин Багрянородный. Об управлении империей / Кон
стантин Багрянородный. М.: Наука, 1991. 496 с.
34. Лев Диакон. История / Лев Диакон. М.: Наука, 1988. 238 с.
35. Молитвослов. Сретенский монастырь, 1999. 203 с.
36. Московское государство XV – XVII вв. по сказаниям совре
менниковиностранцев / сост. Н. В. Бочкарёв. М.: «Крафт +», 2000.
248 с.
37. Новосельцев, А. П. Восточные источники о восточных славя
нах и Руси VI – IX вв. / А. П. Новосельцев // Древнерусское госу
дарство и его международное значение. М.: Наука, 1965. С.355 – 419.
38. О посте, к невежам // Красноречие Древней Руси (XI – XVII
вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.: Советская Рос
сия, 1987. С.128 – 132.
39. Откровение Варухово // Поэтические гностические апокри
фические тексты христианства. Новочеркасск: Агентство Сагуна,
1994. С.37 – 41.
40. Откуда есть пошла Русская земля / сост. А. Г. Кузьмин. М.:
Молодая гвардия, 1986. Т.1. 701[3] с.
41. Повесть о жизни и о храбрости благоверного и великого князя
Александра // «Изборник»: Сборник произведений литературы Древ
ней Руси. М.: Художественная литература, 1969. С.328 – 343.
42. Поучение Серапиона Владимирского // Красноречие Древней
Руси (XI – XVII вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.:
Советская Россия, 1987. С.108 – 122.
43. Повесть о Псковском взятии // ПЛДР. Конец XV – первая
половина XVI века. М.: Художественная литература, 1984. С.364 –
375.
44. Поучение Владимира Мономаха // ПЛДР. Начало русской
литературы. XI – начало XII века. М.: Художественная литература,
1978. С.393 – 413.
45. Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей
/ изд. подг. Я. Н. Любарский. СПб.: Наука, СПетербургское отд., 1992.
348 с.
46. Прокопий Кесарийский. Война с готами // Материалы по ис
430
Список использованных источников
тории СССР для семинарских и практических занятий. М.: Высшая
школа, 1985. Вып.1. С.221 – 236.
47. Публий Овидий Назон. Метаморфозы / Публий Овидий На
зон // Античная литература. Рим: Антология / сост. Н. А. Фёдоров,
В. И. Мирошенкова. М.: Высшая школа, 1988. С.470 – 492.
48. Путешествие Ибн Фадлана на Волгу: перевод и комментарий
/ под ред. И. Ю. Крачковского. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1939. 228 с.; То
же. М.: МГУ, 2008. Режим доступа: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/
fadl_txt.htm
49. Свод древнейших письменных известий о славянах. Т.2. VII –
IX вв. М.: Издательская фирма «Восточная литература», 1995. 590 с.
50. Сказания о Святых Борисе и Глебе. СПб.: Тип. Имп. Акад. Наук,
1860. 147 с.
51. «Слово Даниила Заточника» // Мудрое слово Древней Руси
(XI – XVII вв.) / сост., вступ. ст., подгот. древнерус. текстов, пер. и
коммент. В. В. Колесова. М.: Советская Россия, 1989. С.150 – 171.
52. «Слово некоего христолюбца, ревнителя по правой вере» //
Красноречие Древней Руси (XI – XVII вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т.
В. Черторицкой. М.: Советская Россия, 1987. С.123 – 127.; «Слово
некоего христолюбца и ревнителя по правой вере» // Гальковский,
Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси.
Т.2. Древнерусские слова и поучения, направленные против остат
ков язычества в народе / Н. М. Гальковский. М.: Печатня А. Снеги
рёвой, 1913. С.36 – 48.
53. «Слово о жёнах о добрых и о злых» // Красноречие Древней
Руси (XI – XVII вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.:
Советская Россия, 1987. С.310 – 314.
54. «Слово о князьях» // Красноречие Древней Руси (XI – XVII
вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.: Советская Рос
сия, 1987. С.100 – 104.
55. «Слово о погибели Русской земли» // «Изборник»: Сборник
произведений литературы Древней Руси. М.: Художественная лите
ратура, 1969. С.326 – 327.; То же // Красноречие Древней Руси (XI –
XVII вв.) / сост., вступ. ст., комм. Т. В. Черторицкой. М.: Советская
Россия, 1987. С.105 – 107.
56. «Слово о полку Игореве» // Энциклопедия «Слова о полку
Игореве»: в 5 т. СПб. Издво «Дмитрий Булавин», 1995. Т.1. С.9 – 14.
57. Тайная книга богомилов // Поэтические гностические апок
рифические тексты христианства. Новочеркасск: Агентство Сагуна,
1994. С.53 – 57.
431
А. Н. Поляков
58. «Хождение» игумена Даниила // ПЛДР. XII век. М.: Художе
ственная литература, 1980. С.25 – 114.
59. Церковное правило митрополита Иоанна к Иакову чернориз
цу // Казанская семинария Казань, 2008. Режим доступа: http://
kds.eparhia.ru/bibliot/makariy/pravilo/
Законодательные акты и актовые материалы
60. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / под ред. С. Н. Валка.
М.; Л.: Издательство АН СССР, 1949. 407 с.
61. Древнерусские княжеские уставы XI –XV вв. / под ред. Я. Н.
Щапова. М.: Наука, 1976. 240 с.
62. Законы Ману / перевод С. Д. Эльмановича, проверенный и
исправленный Г. И. Ильиным. М.: ЭКСМОПресс, 2002. 496 с.
63. Русская Правда // Хрестоматия по истории государства и права
СССР. Дооктябрьский период / под ред. Ю. П. Титова и О. И. Чистя
кова. М.: Юридическая литература, 1990. C.7 – 25.; Тихомиров, М. Н.
Пособие для изучения Русской Правды / М. Н. Тихомиров. М.: Изд.
МГУ, 1953.; То же. М.: МГУ, 2008. Режим доступа: http://
www.hist.msu.ru/ER/Etext/RP/
64. Семь партид // История средних веков: хрестоматия: в 2 ч. /
сост. В. Е. Степанова, А. Я. Шевеленко. М.: Просвещение, 1988. С.72
– 73.
Произведения устного происхождения
65. Афанасьев, А. Н. Русские заветные сказки / А. Н. Афанасьев.
СПб.: АО «Бояныч», 1994. 336 с.
66. Гильфердинг, А. Ф. Онежские былины, записанные А. Ф. Гиль
фердингом летом 1871 г. / А. Ф. Гильфердинг. Архангельск: Сев.
Зап. кн. издво, 1983. 337 с.
67. Голубиная книга // Волошина, Т. А. Языческая мифология сла
вян / Т. А. Волошина, С. Н. Астапов. РостовнаДону: Феникс, 1996.
С. 345 – 360.
68. Народный дневник. Народные праздники и обычаи: из «Ска
заний русского народа», собранных И. П. Сахаровым. М.: Дружба
народов, 1991. 224 с.
69. Пословицы русского народа: сборник В. Даля: в 2 т. М.: Худо
жественная литература, 1984. Т.2. 399 с.
70. Русский эротический фольклор: песни, обряды и обрядовый
фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки / сост. и на
учн. ред. А. Л. Топорков. М.: Ладомир, 1995. 640 с.
432
Список использованных источников
71. Сказания русского народа собранные И. П. Сахаровым. На
родный дневник. Праздники и обычаи. СПб.: Издание А. С. Сувори
на, 1885. 240 с.
Литература:
72. Авдусин, Д. А. Происхождение древнерусских городов / Д. А.
Авдусин // ВИ. 1980. №12. С.24 – 42.
73. Агапкина, Т. А. Нагота / Т. А. Агапкина, М. М. Валенцова А. Л.
Топорков // Славянские древности: Этнолингвистический словарь
/ под ред. Н. И. Толстого. М.: Международные отношения, 2004. Т. 3.
С. 355 – 359.
74. Аксаков, К. С. Родовое или общественное явление было из
гой? / К. С. Аксаков // Полное собр. соч. М.: Тип. унта, 1889. Т.1.
С.33 – 43.
75. Актуальные проблемы теории истории (Материалы «кругло
го стола» (12 января 1994г.)) // ВИ. 1994. № 6. С.45 – 103.
76. Алаев, Л. Б. Смутная теория и спорная практика: о новейших
цивилизационных подходах к Востоку и к России / Л. Б. Алаев //
Историческая психология и социология истории. 2008. №2. С.87–112.
77. Алешковский, М. Х. Социальные основы формирования тер
ритории Новгорода IX – XV веков / М. Х. Алешковский // СА. 1974.
№3. С.100 – 111.
78. Александров, В. А. Сельская община в России (XVII – начало
XIX в.) / В. А. Александров. М.: Наука, 1976. 323 с.
79. Александров, В. А. Типы сельской общины в позднефеодаль
ной России (XVII – нач. XIX в.) / В. А. Александров // Проблемы
типологии в этнографии. М.: Наука, 1979. С.92 – 104.
80. Алексеев, Л. В. Полоцкая земля в IX – XIII вв. / Л. В. Алексе
ев. М.: Наука, 1966. 295 с.
81. Алексеев, Л. В. Полоцкая земля / Л. В. Алексеев // Древне
русские княжества X – XIII вв. М.: Наука, 1975. С.202 – 239.
82. Алексеев, Ю. Г. «Чёрные люди» Новгорода и Пскова (к воп
росу о социальной эволюции древнерусской городской общины) /
Ю. Г. Алексеев // ИЗ. М.: Наука, 1979. Вып.103. С.242 – 274.
83. Алексеев, Ю. Г. Псковская Судная грамота и её время / Ю. Г
Алексеев. Л.: Наука, 1980. 243 с.
84. Андреев, Ю. В. Греция в Архаический период и создание клас
сического греческого полиса / Ю. В. Андреев // История древнего
мира. Кн.2. Расцвет древних обществ. М.: Главная редакция восточ
ной литературы издательства «Наука», 1983. С.69 – 93.
433
А. Н. Поляков
85. Андрощук, Ф. А. Мечи и некоторые проблемы хронологии
эпохи викингов / Ф. А. Андрощук // Краеугольный камень. Архео
логия, история, искусство, культура России и сопредельных стран.
СПб.; М.: Ломоносовъ, 2009. Т.1. С.71–93.
86. Археология Украинской ССР. Т.3. Раннеславянский и древне
русский периоды / ред. В. Д. Баран. Киев: Наукова думка, 1986. 576 с.
87. Афанасьев, А. Н. Древо жизни / А. Н. Афанасьев. М.: Совре
менник, 1983. 464 с.
88. Афанасьев, А. Н. Поэтические воззрения славян на природу:
Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в
связи с мифическими сказаниями других родственных народов: в 3
т. / А. Н. Афанасьев. М.: Современный писатель, 1995. Т.1. 415 с.
89. Ахиезер, А. С. Россия: критика исторического опыта (Социо
культурная динамика России). Т.1. От прошлого к будущему / А. С
. Ахиезер. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. Т.1. 804 с.
90. Ацтеки: Империя крови и величия. / пер. с англ. О. Перфилье
ва. М.: Терра, 1997. 168 с. (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилиза
ции»).
91. Багалей, Д. И. История Северской земли до пол. XIV ст. / Д.
И. Багалей. Киев: Унив. тип. (И. И. Завадского), 1882. 310 с.
92. Бахтин, М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культу
ра средневековья и ренессанса / М. М. Бахтин. М.: Художественная
литература, 1990. 543 с.
93. Бестужев8Рюмин, К. Н. Русская история / К. Н. Бестужев
Рюмин. СПб.: Тип. А. Траншеля, 1872. Т.1. 512 с.
94. Бережков, М. Н. Блаженный Игорь Ольгович, князь Новго
родСеверский и великий князь киевский / М. Н. Бережков. Черни
гов: Типография Губернского правления, 1893. 42 с.
95. Бернадский, В. Н. Новгород и Новгородская земля в XV веке
/ В. Н. Бернадский. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1961. 396 с.
96. Бондаренко, О. Н. Пасынки «свободного мира» / О. Н. Бон
даренко, И. А. Михайлов. М.: Педагогика, 1986. 176 с.
97. Бромлей, Ю. В. К вопросу о сотне, как общественной ячейке у
восточных и южных славян в средние века / Ю. В. Бромлей // Исто
рия, фольклор, искусство славянских народов. М.: Изд. АН СССР,
1963. С.73 – 90.
98. Бурин, С. Н. На полях сражений гражданской войны в США /
С. Н. Бурин. М.: Наука, 1988. 176 с.
99. Буров, В. А. Уличанская община древнего Новгорода по дан
ным археологии / В. А. Буров // Труды V межд. конгресса археоло
434
Список использованных источников
говславистов. Киев: Наукова думка, 1988. Т.2. С.33 – 37.
100. Введение христианства на Руси / отв. ред. А. Д. Сухов. М.:
Мысль, 1987. 302 с.
101. Вернадский, Г. В. Киевская Русь: пер. с англ. / Г. В. Вернадс
кий. Тверь: Леан; М.: Аграф, 1996. 448 с.
102. Вернадский, Г. В. Русская история: Учебник / Г. В. Вернадс
кий; пер. с англ. В. С. Антонова, М. М. Гурвиц. М.: Аграф, 1997. 544 с.
103. Вертгеймер, М. Продуктивное мышление: пер. с англ. / Макс
Вертгеймер. М.: Прогресс, 1987. 336 с.
104. Викинги: Набеги с севера / пер. с англ. Л. Флорентьева. М.:
Терра, 1996. 168 с. (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации»).
105. Владимирский8Буданов, М. Ф. Обзор истории русского права
/ М. Ф. ВладимирскийБуданов. СПб.; Киев: Изд. книгопродавца
Н. Я. Оглоблина: Тип. Тва И. Н. Кушнерев и Ко, 1909. 699 с.
106. Володина, Т. В. «Няхрышчанае мясца»: женская грудь и груд
ное вскармливание в белорусских традиционных представлениях и
языке (на общеславянском фоне) / Т. В. Володина // Антропологи
ческий форум. 2006. №4. С. 264 – 285.
107. Высоцкий, С. А. Киевские граффити и «Слово о полку Иго
реве» / С. А. Высоцкий // «Слово о полку Игореве» и его время /
отв. ред. Б. А. Рыбаков. М.: Наука, 1985. С.200 – 217.
108. Выступление Владимира Путина на заседании клуба «Вал
дай»: стенограмма // Российская газета. М., 2014. Режим доступа:
http://www.rg.ru/2013/09/19/stenogrammasite.html
109. Галкина, Е. С. Тайны Русского каганата / Е. С. Галкина. М.:
Вече, 2002. 432 с.
110. Галкина, Е. С. Росский каганат и остров руссов / Е. С. Галки
на, А. Г. Кузьмин // Славяне и Русь: проблемы и идеи: концепции,
рождённые трёхвековой полемикой, в хрестоматийном изложении /
сост. А. Г. Кузьмин. 4е изд., испр. М.: Флинта; Наука, 2001. С.456 –
481.
111. Гальковский, Н. М. Борьба христианства с остатками языче
ства в древней Руси / Н. М. Гальковский. Харьков: Епархиальная
типография, 1916. Т.1. 376 с.
112. Гамезо, М. В. Атлас по психологии / М. В. Гамезо, И. А. До
машенко. М.: Просвещение, 1986. 272 с.
113. Гегель, Г. В. Ф. Лекции по философии истории / Г. В. Ф. Ге
гель; пер. с нем. А. М. Водена. СПб.: Наука, 1993. 479 с.
114. Гедеонов, С. А. Варяги и Русь / С. А. Гедеонов. СПб.: Типог
рафия Императорской Академии Наук, 1876. Ч.1. 395 с.
435
А. Н. Поляков
115. Голубовский, П. В. Историческая карта Черниговской губер
нии до 1300 г.// Труды ХIII Археологического съезда в Екатеринос
лаве 1905 г. / П. В. Голубовский М.: Типогр. Г. Лисснера и Д. Собко,
1907. Т.2. С.1 – 50.
116. Голубовский, П. В. История Северской земли до пол. ХIV в.
/ П. В. Голубовский. Киев: В университетской типографии (И. И.
Завадского), 1881. 201 с.
117. Горский, А. А. Древнерусская дружина / А. А. Горский. М.:
Прометей, 1989. 123 с.
118. Горский, А. А. Дружина и генезис феодализма на Руси /
А. А. Горский // ВИ. 1984. №9. С.17 – 28.
119. Горский, А. А. Политические центры восточных славян и
Киевской Руси: проблемы эволюции / А. А. Горский // ОИ. 1993. №.6.
С.157 – 162.
120. Горский, А. А. Приглашение Рюрика на княжение и его мес
то в процессе складывания русской государственности / А. А. Горс
кий // Исторический вестник. Т.1 (148). Начало русской государ
ственности. М., 2012. С.6 – 23.
121. Горский, А. А. Русь от славянского Расселения до Московс
кого царства / А. А. Горский. М.: Языки славянской культуры, 2004.
368 с.
122. Горский, А. А. Древняя Русь: очерки политического и соци
ального строя / А. А. Горский, В. А. Кучкин, П. В. Лукин, П. С. Стефа
нович. М.: «Индрик», 2008. 480 с.
123. Гранберг, Ю. Вече в древнерусских письменных источниках:
функции и терминология / Юнас Гранберг // ДГ. 2004: Политичес
кие институты Древней Руси / отв. ред. Т. В. Гимон, Е. А. Мельнико
ва. М.: Вост. лит., 2006. С.3 – 163.
124. Греков, Б. Д. Киевская Русь / Б. Д. Греков. М.: Госполитиз
дат, 1953 568 с.; Греков, Б. Д. Киевская Русь / Б. Д. Греков. М.: ООО
«Издательство АСТ», 2004. 671 с.
125. Греков, Б. Д. Н. П. ПавловСильванский о феодализме в Рос
сии / Б. Д. Греков // ПавловСильванский, Н. П. Феодализм в Рос
сии / Н. П. ПавловСильванский. М.: Наука, 1988. С.578 – 586.
126. Григорьев, А. В. О границе Руси и северы в Подесенье / А. В
. Григорьев // Слов,яни i Русь у науковiй спадщинi Д. Я. Самоквасо
ва. Чернiгiв: Сiверянська думка, 1993. С.98 – 99.
127. Григорьев, А. В. О роменской культуре в Среднем Подесенье
/ А. В. Григорьев // Чернигов и его округа в IX – XIII вв. Киев: Нау
кова думка, 1988. С.65 – 74.
436
Список использованных источников
128. Григорьев, А. В. Раскопки в окрестностях НовгородаСевер
ского / А. В. Григорьев // АО. 1983. М.: Наука, 1985. С.269 – 270.
129. Громыко, М. М. Территориальная крестьянская община Си
бири (30е XVIII – 60е XIX в.) / М. М. Громыко // Крестьянская
община в Сибири XVII – нач. XX в. Новосибирск: Сиб. отд. изд. «На
ука», 1977. С.33 – 103.
130. Громыко, М. М. Традиционные нормы поведения и формы
общения русских крестьян XIX в. / М. М. Громыко. М.: Наука, 1986.
278 с.
131. Грушевский, М. С. Очерк истории Киевской земли от смерти
Ярослава до конца XIV ст. / М. С. Грушевский. Киев: Тип. Унта св.
Владимира В. И. Завадского, 1891. 541 с.
132. Гусев, Г. М. Странствия Великой мечты / Г. М. Гусев. М.: Мо
лодая гвардия, 1987. 431 с.
133. Гуревич, А. Я. Социальная история и историческая наука /
А. Я. Гуревич // ВФ. 1990. №4. С.23 – 35.
134. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка:
в 12 т. / В. И. Даль. М.: Мир книги, 2003. Т.10. 368 с.
135. Дандамаев, М. А. Нововавилонская держава и поздний Еги
пет / М. А. Дандамаев, И. В. Виноградов // История древнего мира.
Кн.2. Расцвет древних обществ. М.: Главная редакция восточной ли
тературы издательства «Наука», 1983. С.127 – 140.
136. Данилевский, И. Н. Библия и Повесть временных лет (К про
блеме интерпретации летописных текстов) / И. Н. Данилевский //
ОИ. 1993. №1. С.78 – 94.
137. Данилевский, И. Н. Древняя Русь глазами современников и
потомков (IX – XII вв.): курс лекций: учебное пособие для вузов /
И. Н. Данилевский. М.: Аспект Пресс, 2001. 339 с.
138. Данилевский, И. Н. Русские земли глазами современников и
потомков (XII – XIV вв.): курс лекций / И. Н. Данилевский. М.: Ас
пект Пресс, 2001. 389 с.
139. Данилевский, И. Н. Повесть временных лет: герменевтичес
кие основы источниковедения летописных текстов / И. Н. Данилев
ский. М.: АспектПресс, 2004. 370 с.
140. Данилевский, Н. Я. Россия и Европа / Н. Я. Данилевский.
М.: Книга, 1991. 574 с.
141. Данилова, Л. В. Община / Л. В. Данилова, В. П. Данилов //
БСЭ/ 3е изд. М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1974.
Т.18. Стб.744 – 754.
142. Данилова, Л. В. Проблемы теории и истории общины /
437
А. Н. Поляков
Л. В. Данилова, В. П. Данилов // Община в Африке: проблемы типо
логии / Отв. ред. С. А. Токарев. М.: Главная редакция восточной ли
тературы изд. «Наука», 1978. С.9 – 60.
143. Данилов, В. А. Всероссийская научная конференция «Исто
рическая наука на пороге третьего тысячелетия» / В. А. Данилов,
Н. П. Носова // ОИ. 2001. № 1. С.214 – 215.
144. Даркевич, В. П. Происхождение и развитие городов Древней
Руси (X – XIII вв.) / В. П. Даркевич // ВИ. 1994. №10. С.43 – 60.
145. Дворниченко, А. Ю. Городская община средневековой Руси
(К постановке проблемы) / А. Ю. Дворниченко // Историческая эт
нография. Л.: Изд. Ленинградского унта, 1985. С.117 – 124.
146. Дворниченко, А. Ю. Городская община Верхнего Поднепро
вья и Подвинья в XI – XV вв. / А. Ю. Дворниченко. М.: «Весь Мир»,
2013. 232 с.
147. Денискин, А. Проблемы российской истории и современнос
ти в русской периодике первого квартала 2005 г. / А. Денискин //
Континент. 2005. № 124.; То же. // Русский журнал / Журнальный
зал. [М]., 2009. Режим доступа: http://magazines.russ.ru/continent/
2005/124/bsk12.html (05.06.09).
148. Дневник Егора Холмогорова. [М]., 2007. Режим доступа: http:/
/holmogorow.nigilist.ru/index.html#1.01.2007
149. Добряков, А. В. Русская женщина в домонгольский период /
А. В. Добряков. СПб.: Типография В. Безобразова и комп.,1864. 134
с.
150. Долгов, В. В. Быт и нравы Древней Руси / В. В. Долгов. М.:
Яуза, Эксмо, 2007. 512 с.
151. Долгов, В. В. Древняя Русь: мозаика эпохи. Очерки социаль
ной антропологии общественных отношений XI–XVI вв. / В. В. Дол
гов. Ижевск: «Удмуртский университет», 2004. 218 с.
152. Достоевский, Ф. М. Подросток / Ф. М. Достоевский. М.:
Просвещение, 1988. 512 с.
153. Древняя Русь. Быт и культура / отв. ред. Б. А. Колчин,
Т. И. Макарова. М.: Наука, 1997. 368 с.
154. Древняя Русь. Город, замок, село / отв. ред. Б. А. Колчин. М.:
Наука, 1985. 431 с.
155. Дубов, И. В. Города, величеством сияющие / И. В. Дубов. Л.:
Издво Ленинградского унта, 1985. 182 с.
156. Дубов, И. В. Залесский край. Эпоха раннего средневековья:
избранные труды / И. В. Дубов. СПб.: Издво «Эго», 1999. 394 с.
157. Дубов, И. В. Новые источники по истории Древней Руси:
438
Список использованных источников
учеб. пособие. / И. В. Дубов. Л.: Издво Ленинградского унта, 1990.
176 с.
158. Дубов, И. В. Проблема образования городов в Древней Руси
/ И. В. Дубов // Средневековая и Новая Россия: сб. к 60летию про
фессора И. Я. Фроянова. СПб.: Издво СПетербургского унта, 1996.
С.168 – 188.
159. Думин, С. В. «Откуда есть пошла Русская земля» / С. В. Ду
мин, А. А. Турилов // История Отечества: люди, идеи, решения: Очер
ки истории России IX – XX вв. / сост. С. В. Мироненко. М.: Поли
тиздат, 1991. С.7 – 33.
160. Дьяконов, М. А. Очерки общественного и государственного
строя Древней Руси / М. А. Дьяконов. СПб.: Наука, 2005. 384 с.
161. Дьяконов, И. М. «Номовые государства», «территориальные
царства», «полисы» и «империи». Проблемы типологии / И. М. Дья
конов, В. А. Якобсон // ВДИ. 1982. №2. С.3 – 16.
162. Дьяконов, И. М. Общие черты второго периода Древней ис
тории / И. М. Дьяконов, В. А. Якобсон, Н. Б. Янковская // История
древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ. М.: Главная редакция
восточной литературы издательства «Наука», 1983. С.5 – 26.
163. Египет: земля фараонов / пер. с англ. В. Пападаки. М.: Терра,
1997. 168 с. (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации»).
164. Елисеев, А. Древние русы: народ и «каста» / А. Елисеев //
«Русь и варяги»: сб. ст. по истории средневековой Руси и Европы.
М.: Метагалактика, 1999. С.203 – 219.
165. Забелин, И. Е. Женщина по понятиям старинных книжни
ков: Книга о злонравных жёнах, зело потребна, а жёнам досадна: (Ста
ринная рукопись) / И. Е. Забелин // «А се грехи злые, смертные…»:
Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этног
рафов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX –
начала XX века: в 3 кн. М.: Ладомир, 2004. Кн.1. С.245 – 271.
166. Загладин, Н. В. Всемирная история. История России и мира
с древнейших времен до конца XIX века / Н. В. Загладин. М.: Рус
ское слово, 2001. 400 с.
167. Занков, Д. «Блуд бывает всякий…». / Д. Занков // Родина. 2
004. №12. Режим доступа:
http://www.istrodina.com/
rodina_articul.php3?id=1444
168. Зайцев, А. К. Черниговское княжество / А. К. Зайцев // Древ
нерусские княжества X – XIII вв. М.: Наука, 1975. С.57 – 117.
169. Зализняк, А. А. Древненовгородский диалект / А. А. Зализ
няк. М.: Языки славянской культуры, 2004. 872 с.
439
А. Н. Поляков
170. Зак, С. Д. Методологические проблемы развития сельской
поземельной общины / С. Д. Зак // Социальная организация наро
дов Азии и Африки. М.: Главная ред. восточной лит. изд. «Наука»,
1975. С.233 – 311.
171. Замалеев, А. Ф. Еретики и ортодоксы: очерки древнерусской
духовности / А. Ф. Замалеев, Е. А. Овчинникова. Л.: Лениздат, 1991.
207 с.
172. Зотов, Р. В. О черниговских князьях по Любецкому синоди
ку и о Черниговском княжестве в татарское время / Р. В. Зотов //
ЛЗАК за 1882—1884 гг. С. 1 – 256.
173. Иванченко, Л. И. Проблема древнерусской этнической общ
ности / Л. И. Иванченко, А. П. Моця // Восточноевропейский архе
ологический журнал. 2000. №23. [Киев], 2000. Режим доступа: http:/
/archaeology.kiev.ua/journal/020300/ivanchenko_mozia.htm
174. Ивакин, В. Г. Киевские погребения X века / В. Г. Ивакин //
Stratum plus. 2011. №5. С.243 – 286.
175. Изложение учения СенСимона / под общей ред. В. П. Вол
гина. М.; Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1947. 598 с.
176. Иловайский, Д. И. Становление Руси / Д. И. Иловайский.
М.: Астрель: АСТ: Транзиткнига, 2005. 860 с.
177. Илюшечкин, В. П. Сословноклассовое общество в истории
Китая (опыт системноструктурного анализа) / В. П. Илюшечкин.
М.: Наука, 1986. 398 с.
178. Илюшечкин, В. П. Теория стадийного развития общества (ис
тория и проблемы) / В. П. Илюшечкин. М.: Издательская фирма
«Восточная литература» РАН, 1996. 406 с.
179. Ионина, Н. А. 100 великих дворцов мира / Н. А. Ионина. М.:
Вече, 2001. 480 с.
180. Ионов, И. Н. Теория цивилизаций и эволюция научного зна
ния / И. Н. Ионов // Общественные науки и современность. 1997.
№6. С.118–135.
181. Ионов, И. Н. Цивилизационное сознание и историческое зна
ние: проблемы взаимодействия / И. Н. Ионов. М.: Наука, 2007. 499 с.
182. Искендеров, А. А. Историческая наука на пороге XXI века /
А. А. Искендеров // ВИ. 1996. № 4. С.3 – 31.
183. История Европы. Т.1. Древняя Европа / ред. З. В. Удальцова
[и др.] М.: Наука, 1988. 704 с.
184. История Древнего Востока: учеб. для студ. вузов / под ред.
В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1988. 416 с.
185. История Древней Греции: учеб. для студ. вузов / под ред.
440
Список использованных источников
В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1986. 382 с.
186. История Древней Греции / сост. К. В. Паневин. СПб.: Поли
гон – АСТ, 1999. 638 с.
187. История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма: в 3 т. / гл.
ред.: З. В. Удальцова [и др.] М.: Наука, 1986. Т.2. 694 с.
188. История крестьянства СССР: в 5 т. / редкол.: В. И. Буганов,
И. Д. Ковальченко [и др.] М.: Наука, 1987. Т.1. 492 с.; Т.2. М., 1990.
615 с.
189. История культуры Древней Руси / под общ. ред. Б. Д. Греко
ва, М. И. Артамонова. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1948. Т.1. 483 с.
190. История первобытного общества: эпоха первобытной родо
вой общины / отв. ред. Ю. В. Бромлей. М.: Наука, 1986. 572 с.
191. История Средних веков / сост. М. М. Стасюлевич. СПб.: По
лигонАСТ, 1999. 1376 с.
192. История России (Россия в мировой цивилизации) / под ред.
А. А. Радугина. М.: Центр, 1997. 343 с.
193. Казаманова, Л. Н. Полис / Л. Н. Казаманова // БСЭ / 3е
изд. М.: Издательство «Советская энциклопедия», 1975. Т.20. Стб. 624
– 625.
194. Калачов, Н. В. О значении изгоев и состояния изгойства в
Древней Руси / Н. В. Калачов // Архив историкоюридических све
дений, относящихся до Истории России. М., 1850. Кн.1. Отд.1. С.57
– 72.
195. Калинина, Т. М. Хазария в кросскультурном пространстве:
историческая география, крепостная архитектура, выбор веры /
Т. М. Калинина, В. С. Флёров, В. Я. Петрухин. М.: Рукописные па
мятники Древней Руси, 2014. 208 с.
196. Камалов, К. М. Древнерусское вече в отечественной истори
ографии XVIII–XX веков: автореферат дис …. канд. ист. наук: 07.00.09
/ Камалов Камалутдин Магомедович. Тюмень, 2009. 20 с.
197. Кантор, К. М. Четвёртый виток истории / К. М. Кантор //
ВФ. 1996. №8. С.19 – 41.
198. Карамзин, Н. М. История государства Российского: в 12 т. /
Н. М. Карамзин. М.: Наука, 1991. Т.2. 832 с.; Карамзин, Н. М. Исто
рия государства Российского / Н. М. Карамзин. М.: АСТ, 2006. 991 с.
199. Кара8Мурза, С. Г. Истмат и проблема Восток – Запад [Элек
тронный ресурс] / С. Г. КараМурза // Электронная библиотека
ModernLib.Ru. [М.], 2014. Режим доступа: http://modernlib.ru/books/
karamurza_sergey_georgievich/istmat_i_problema_vostokzapad/
read_1/
441
А. Н. Поляков
200. Карлов, В. В. О факторах экономического и политического
развития русского города в эпоху средневековья (к постановке про
блемы) / В. В. Карлов // Русский город. М.: МГУ, 1976. С.32 – 69.
201. Карнеги, Д. Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на
людей / Дейл Карнеги. Челябинск: Малое предприятие «Вариант
книга», 1990. 97 с.
202. Карпов, А. В. Язычество, христианство, двоеверие: религи
озная жизнь Древней Руси в IX – XI веках / А. В. Карпов. СПБ.: Але
тейя, 2008. 184 с.
203. Катасонов, В. Ю. Капитализм. История и идеология «денеж
ной цивилизации» / В. Ю. Катасонов. М.: Институт русской цивили
зации, 2013. 1072 с.
204. Кирпичников, А. Н. Русь и варяги / А. Н. Кирпичников,
И. В. Дубов, Г. С. Лебедев // Славяне и скандинавы. М.: Прогресс,
1986. С.189 – 297.
205. Клейн, Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточ
нославянского язычества / Л. С. Клейн. СПб.: Евразия, 2004. 480 с.
206. Клейн, Л. С. Спор о варягах. История противостояния и ар
гументы сторон / Л. С. Клейн. СПб.: Евразия, 2009. 400 с.
207. Ключевский, В. О. Боярская дума Древней Руси / В. О. Клю
чевский. М.: Синодальная типография, 1902. 547 с.
208. Ключевский, В. О. История сословий в России / В. О. Клю
чевский // Соч.: в 9 т. М.: Мысль, 1989. Т.6. С.225 – 391.
209. Ключевский, В. О. Н. М. Карамзин / В. О. Ключевский //
Соч.: в 9 т. Т.7. М.: Мысль, 1989. С.274–279.
210. Ключевский, В. О. Русская история. Полный курс лекций в
трёх книгах / В. О. Ключевский. М.: Мысль, 1995. Кн.1. 572 с.
211. Ключевский, В. О. Русская Правда / В. О. Ключевский //
Соч.: в 9 т. М.: Мысль, 1989. Т.7. С.84 – 99.
212. Ключевский, В. О. Терминология Русской истории /
В. О. Ключевский // Соч.: в 9 т. М.: Мысль, 1989. Т.6. С.94 – 224.
213. Ковалёв, Г. Ф. Русский мат — следствие уничтожения табу /
Г. Ф. Ковалёв // Культурные табу и их влияние на результат комму
никации. Воронеж, ВГУ, 2005. С.184 – 197.
214. Коваленко, В. П. Основные этапы развития древнего Черни
гова / В. П. Коваленко // Чернигов и его округа в IX – XIII вв. Киев:
Наукова думка, 1988. С.25 – 26.;
215. Коваленко, В. П. Работы НовгородСеверской экспедиции /
В. П. Коваленко, Р. С. Орлов // АО. 1979. М.: Наука, 1980. С.281 –
283.
442
Список использованных источников
216. Колесов, В. В. Древняя Русь: наследие в слове. Мир челове
ка / В. В. Колесов. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2000.
326 с.
217. Колчин, Б. А. Техника обработки металла в Древней Руси /
Б. А. Колчин. М.: ГНТИ машиностроительной и судостроительной
литературы, 1953. 155 с.
218. Комар, А. В. К дискуссии о происхождении и ранних фазах
истории Киева / А. В. Комар // Ruthenica: Альманах історії та архео
логії Східної Європи. 2005. №4. С.115–137.
219. Кон, И. С. Вкус запретного плода: сексология для всех [Элек
тронный ресурс] / И. С. Кон // Сексология. Персональный сайт
И. С. Кона [М.], 1997. Режим доступа: http://www.neuro.net.ru/
sexology/book4.html
220. Кон, И. С. Исторические судьбы русского эроса / И. С. Кон /
/ Секс и эротика в русской традиционной культуре. М.: Ладомир,
1996. С.5 – 30.
221. Кон, И. С. Русский эрос: постоянство и изменение / И. С.
Кон // «А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуаль
ная этика в доиндустриальной России (X – первая половина XIX в.).
М.: Ладомир, 1999. С.747 – 774.
222. Коринфский, А. А. Народная Русь / А. А. Коринфский. М.:
Издание книгопродовца М. В. Клюкина, 1901. 723 с.
223. Коркунов, Н. М. Русское государственное право. Т.1. Введе
ние и общая часть / Н. М. Коркунов. 6е изд. СПб.: Типография М.
М. Стасюлевича, 1909. 739 с.
224. Косвен, М. О. К вопросу о древневосточной общине /
М. О. Косвен // ВДИ. 1963. №4 (86). С.30 – 34.
225. Костомаров, Н. И. Начало единодержавия в Древней Руси /
Н. И. Костомаров // История Руси Великой: в 12 т. / Н. И. Костома
ров. М.: ООО «Мир книги», 2004. Т.12. С.5 – 108.
226. Костомаров, Н. И. История Руси Великой: в 12 т. Т.10: Се
вернорусские народоправства во времена удельновечевого уклада /
Н. И. Костомаров. М.: ООО «Мир книги», 2004. 480 с.
227. Костомаров, Н. И. История Руси Великой: в 12 т. Т.1: Рус
ская история в биографиях её главнейших деятелей / Н. И. Костома
ров. М.: ООО «Мир книги», 2004. 480 с.
228. Костяев, А. И. Современная российская цивилизациология:
подходы, проблемы, понятия / А. И. Костяев, Н. Ю. Максимова. 2е
изд. М.: Издательство ЛКИ, 2013. 328 с.
229. Котляр, Н. Ф. Древнерусская государственность / Н. Ф. Кот
443
А. Н. Поляков
ляр. СПб.: Алетейя, 1998. 446 с.
230. Кочетков, Д. А. Эволюция государственного строя Древней
Руси (IX – X вв.): дисс. канд…ист. наук: 07.00.02 / Кочетков Дмитрий
Александрович. Коломна, 2005. 225 с.
231. Кривошеев, Ю. В. Русь и монголы: Исследование по исто
рии СевероВосточной Руси XII – XIV вв. / Ю. В. Кривошеев. 3е
изд., испр. и доп. СПб.: Академия исследования культуры, 2015. 452
с.
232. Куза, А. В. Новгородская земля / А. В. Куза // Древнерус
ские княжества X – XIII вв. М.: Наука, 1975. С.144 – 201.
233. .Куза, А. В. НовгородСеверский — стольный город Игоря
Святославича / А. В. Куза // НовгородуСеверскому — 1000 лет. Чер
нигов; НовгородСеверский, 1989. С.20 – 22.
234. Куза, А. В. Малые города Древней Руси / А. В. Куза. М.: На
ука, 1989. 166 с.
235. Куза, А. В. Социальноисторическая типология древнерус
ских городов X – XIII вв. / А. В. Куза // Русский город. М.: МГУ,
1983. Вып.6. С.4 – 36.
236. Кузьмин, А. Г. Начало Руси / А. Г. Кузьмин. М.: Вече, 2003.
426 с.
237. Кузьмин, А. Г. Падение Перуна: Становление христианства
на Руси / А. Г. Кузьмин. М.: Молодая гвардия, 1988. 240 с.
238. Кузьмин, А. Г. Принятие христианства на Руси / А. Г. Кузь
мин // Вопросы научного атеизма. Вып.25. М.: Мысль, 1980. С.7 –
35.
239. Кузьмина, О. В. Языческие элементы в городском костюме
Великого Новгорода XIV – XV веков / О. В. Кузьмина // Реконст
рукция исторического костюма: сборник материалов Fashionблока
XV международного фестиваля «Зиланткон» / сост. В. В. Хабаров,
Е.
В.
Хабарова Казань, 2006. Режим доступа:
http://
archcostume.narod.ru/kuzmina.doc.
240. Кузык, Б. Н. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее:
в 6 т. Т.1. Теория и история цивилизаций / Б. Н. Кузык, Ю. В. Яковец.
М.: Институт экономических стратегий, 2006. 768 с.
241. Кузык, Б. Н. Цивилизации: теория, история, диалог, будущее:
в 6 т. Т.4. Истоки и вершины восточнославянской цивилизации /
Б. Н. Кузык, Ю. В. Яковец. М.: Институт экономических стратегий,
2008. 520 с.
242. Куманецкий, К. История культуры Древней Греции и Рима:
пер. с пол. / Казимеж Куманецкий. М.: Высшая школа, 1990. 351 с.
444
Список использованных источников
243. Кучкин, В. А. Формирование государственной территории
СевероВосточной Руси в X – XIV вв. / В. А. Кучкин. М.: Наука, 1984.
332 с.
244. Кучкин, В. А. «Русская земля» по летописным данным ХI –
первой трети ХIII в. / В. А. Кучкин // ДГ. 1992 – 1993. М.: Наука,
1995. С.74 – 100.
245. Кучкин, В. А. Русь под игом: как это было? / В. А. Кучкин. М.:
Панорама, 1991. 29 с.
246. Кучкин, В. А. Сотские в Жалованных грамотах XV – начала
XVI века / В. А. Кучкин // Древняя Русь. Вопросы медиевистики.
2004. № 4 (18). С.63 – 81.
247. Кучкин, В. А. Сотские по документальным данным XV– на
чала XVI века / В. А. Кучкин // Древняя Русь. Вопросы медиевисти
ки. 2005. № 2 (20). С.5 – 40.
248. Ланда, Р. Г. Восток: цивилизация, формация, социум /
Р. Г. Ланда // ВИ. 1995. № 4. С.47–56.
249. Лаундес, Л. С.С.С. (Скрытые сексуальные сигналы) / Лейл
Лаундес. М.: Добрая книга, 2004. 304 с.; Скрытые сексуальные сигна
лы // Senses.ru [М.], 2008. Режим доступа: http://www.senses.ru/
forhim/acquaintance/id_138/
250. Лебедев, Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе / Г. С. Ле
бедев. Л.: Издво Ленинградского унта, 1985. 286 с.
251. Левина, Е. Секс и общество в мире православных славян, 900
– 1700 / Ева Левина; перевод с англ. В. В. Львова // «А се грехи злые,
смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриаль
ной России (X – первая половина XIX в.). М.: Ладомир, 1999. С.239
– 491.
252. Ленин, В. И. Развитие капитализма в России / В. И. Ленин.
М.: Политиздат, 1986. 610 с.
253. Ленин, В. И. ПСС / В. И. Ленин. М.: Политиздат, 1970. Т.39.
623 с.
254. Лесман, Ю. М. Новгородские привески — источник для ре
конструкции динамики христианизации / Ю. М. Лесман // Восточ
ная Европа в древности и средневековье. Язычество, христианство,
Церковь: чтения памяти членакорреспондента АН СССР Владими
ра Терентьевича Пашуто. Москва, 20 – 22 февраля 1995 г.: тезисы
докладов. М.: Институт российской истории РАН, 1995. С.33 – 36.
255. Лимонов, Ю. А. Христианство и менталитет русского чело
века эпохи средневековья / Ю. А. Лимонов // Восточная Европа в
древности и средневековье. Язычество, христианство, Церковь: чте
445
А. Н. Поляков
ния памяти членакорреспондента АН СССР Владимира Терентье
вича Пашуто. Москва, 20 – 22 февраля 1995 г.: тезисы докладов. М.:
Институт российской истории РАН, 1995. С.36 – 38.
256. Лихачёв, Д. С. Великое наследие / Д. С. Лихачёв. М.: Совре
менник, 1980. 412 с.
257. Лихачёв, Д. С. Земля родная / Д. С. Лихачёв. М.: Просвеще
ние, 1983. 256 с.
258. Лихачёв, Д. С. Повести о Николе Заразском / Д. С. Лихачёв
// ТОДРЛ. 1949. Т. VII. С.257 – 406.
259. Лихачёв, Д. С. Русские летописи и их культурноисторичес
кое значение / Д. С. Лихачёв. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1947. 499 с.
260. Лихачёв, Д. С. «Слово о полку Игореве» / Д. С. Лихачёв. М.:
Просвещение, 1982. 176 с.
261. Лихачёв, Д. С. Человек в литературе Древней Руси /
Д. С. Лихачёв // Лихачёв, Д. С. Избранные работы: в 3 т. / Д. С. Ли
хачёв. Л.: Художественная литература, 1987. Т.3. С.3 – 178.
262. Ломоносов, М. В. Древняя Российская история / М. В. Ло
моносов. СПб.: Имп. Академия наук, 1766. 140 с.
263. Лосев, А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии /
А. Ф. Лосев. М.: Мысль, 1993. 959 с.
264. Лубский, А. В. Альтернативные модели исторического иссле
дования / А. В. Лубский. М.: Издво «Социальногуманитарные зна
ния», 2005. 352 с.
265. Лубский, А. В. Периодизация истории России / А. В. Лубс
кий // Историческая энциклопедия «Хронос». [М.], 2009. Режим
доступа: http://www.hrono.info/
266. Лучицкая, С. И. Рыцарство — уникальный феномен запад
ноевропейского средневековья / С. И. Лучицкая // Одиссей. Чело
век в истории. 2004. Рыцарство: реальность и воображаемое. М.; На
ука, 2004. С.7 – 46.
267. Мавродин, В. В. Древняя Русь / В. В. Мавродин. М.: ОГИХ,
Госполитиздат, 1946. 312 с.
268. Мавродин, В. В. Очерки истории Левобережной Украины (с
древн. времён до вт. пол. ХIV в.) / В. В. Мавродин. Л.: Изд. Ленинг
радского унта, 1940. 320 с.
269. Мавродин, В. В. Очерки по истории феодальной Руси /
В. В. Мавродин. Л.: Изд. Ленинградского унта, 1949. 204 с.
270. Мавродин, В. В. Очерки истории СССР. Древнерусское го
сударство / В. В. Мавродин. М.: Учпедгиз, 1956. 264 с.
271. Мавродин, В. В. Образование Древнерусского государства и
446
Список использованных источников
формирование древнерусской народности / В. В. Мавродин. М.: Выс
шая школа, 1971. 192 с.
272. Мавродин, В. В. «Старцы градские» на Руси X в. / В. В. Мавро
дин, И. Я. Фроянов // Культура Средневековой Руси (к 70летию
М. К. Каргера). Л.: «Наука», Ленинградское отделение, 1974. С.29 – 33.
273. Майоров, А. В. ГалицкоВолынская Русь: Очерки социаль
нополитических отношений в домонгольский период. Князь, бояре
и городская община / А. В. Майоров. СПб.: Университетская книга,
2001. 640 с.
274. Маркс, К. Капитал / Карл Маркс. М.: Политиздат, 1988. Т.1.
891 с.
275. Маркс, К. Критика готской программы / Карл Маркс // Из
бранные произведения: в 2 т. / Карл Маркс. М.: ОГИЗ; Госполитиз
дат, 1941. Т.2. С.443 – 465.
276. Маркс, К. Первый набросок ответа на письмо В. И. Засулич /
Карл Маркс // Избр. произведения: в 3 т./ Карл Маркс, Фридрих
Энгельс. М.: Политиздат, 1983. Т.3. С.168 – 178.
277. Маркс, К. Разоблачения дипломатической истории XVIII
века / Карл Маркс // ВИ. 1989. №1. С.3 – 23.
278. Маркс, К. Немецкая идеология / Карл Маркс, Фридрих Эн
гельс. М.: Изд. полит. литературы, 1988. 574 с.
279. Мартышин, О. В. Вольный Новгород / О. В. Мартышин. М.:
Российское право, 1992. 384 с.
280. Материалы для словаря древнерусского языка по письмен
ным памятникам / сост. И. И. Срезневский. СПб.: Типография Имп.
Акад. Наук, 1893. Т.1. IX c. + 1420 стб. + 49 с.
281. Мельникова, Е. А. К типологии предгосударственных и ран
негосударственных образований в северной и северовосточной Ев
ропе (Постановка проблемы) / Е. А. Мельникова // ДГ. 1992 – 1993
гг. М.: Наука, 1995. С.16 – 33.
282. Мельникова, Е. А. Меч и лира / Е. А. Мельникова. М.: Мысль,
1987. 203 с.
283. Мещеряков, В. В. К вопросу о степени изученности феноме
на дружинной верности в отечественной исторической науке /
В. В. Мещеряков // ИРГПУ. 2008. №12 (85). С.73 – 79.
284. Милов, Л. В. Великорусский пахарь и особенности российс
кого исторического процесса / Л. В. Милов. М.: РОССПЭН, 2001.
576 с.
285. Милов, Л. В. Общее и особенное российского феодализма
(постановка проблемы) / Л. В. Милов // ИС. 1989. №2. С.39 – 67.
447
А. Н. Поляков
286. Миненко, Н. А. Община и русская крестьянская семья в юго
западной Сибири (XVIII – пер. пол XIX в.) / Н. А. Миненко // Кре
стьянская община в Сибири XVII – нач. XX в. Новосибирск: Сиб.
отд. изд. «Наука», 1977. С.104 – 125.
287. Миненко, Н. А. Живая старина: Будни и праздники сибирс
кой деревни в XVIII – пер. пол. XIX в. / Н. А. Миненко. Новоси
бирск: Сибирское отделение изд. «Наука», 1989. 160 с.
288. Миненок, Е. Народные песни эротического содержания /
Е. Миненок // Русский эротический фольклор: песни, обряды и об
рядовый фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки /
сост. и науч. ред. А. Топорков. М.: Ладомир, 1995. С.21 – 31.
289. Мирзоев, В. Г. Былины и летописи. Памятники русской ис
торической мысли / В. Г. Мирзоев. М.: Мысль, 1978. 254 с.
290. Мифы древних славян. Велесова книга / сост. А. И. Бажено
ва, В. И. Вардугин. Саратов: Надежда, 1993. 320 с.
291. Мокиенко, В. М. Русская бранная лексика: цензурное и не
цензурное / В. М. Мокиенко // Русистика. Берлин, 1994. №1/2. //
Philology. ru Русский филологический портал [М.], 2009. Режим дос
тупа: http://www.philology.ru/linguistics2/mokiyenko94.htm.
292. Михайлин, В. Тропа звериных слов: Пространственно ориен
тированные культурные коды в индоевропейской традиции / В. Ми
хайлин. М.: Новое литературное обозрение, 2005. 540 с.
293. Михайлова, И. Б. Малые города Южной Руси в VIII – нача
ле XIII века / И. Б. Михайлова. СПб.: Издво С.Петербургского ун
та, 2010. 294 с.
294. Монтэ, П. Египет Рамсесов / Пьер Монтэ; перевод с фр.
Ф. Л. Мендельсона. М.: Главная редакция восточной литературы изд.
«Наука», 1989. 376 с.
295. Мороз, Е. Л. Новгородская былина о Хотене Блудовиче. Эпос
и эротический фольклор / Е. Л. Мороз // «А се грехи злые, смерт
ные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной
России (X – первая половина XIX в.). М.: Ладомир, 1999. С.572 –
603.
296. Морозов, Н. М. Концептуализация исторического знания о
российской цивилизации на рубеже XX–XXI вв. / Н. М. Морозов.
Кемерово: Практика, 2014. 401 с.
297. Морозов, И. Н. Концептуализация исторического знания о
российской цивилизации на рубеже XX–XXI вв. в отечественной
историографии: дис …. док. ист. наук: 07.00.09: защищена 29.05.14 /
Морозов Николай Михайлович. Кемерово, 2014. 520 с.
448
Список использованных источников
298. Морозова, Л. Е. Великие и неизвестные женщины Древней
Руси / Л. Е. Морозова. М.: АСТ: Астрель, Харвест, 2009. 560 с.
299. Мчедлова, М. М. Российская цивилизация: вызовы XXI века
/ М. М. Мчедлова. М.: РУДН, 2008. 187 с.
300. Мысль [Звукозапись]: Зв. журнал: Философия. Социология.
Психология. М.: Логос. Читает Н. Савицкая. Вып.32004 – 2005. 2
мфк.(07 ч 01 мин):2,38 см/с, 4 дор
301. Нагорна, Л. Регiональна iдентичнiсть: украiнський контекст
/ Лариса Нагорна. Киiв: ІПіЕНД імені І.Ф.Кураса НАН України, 2008.
405 с.
302. Назаров, В. Д. «Срамословие» в топонимике России XV –
XVI вв. / В. Д. Назаров // «А се грехи злые, смертные…»: Любовь,
эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X – пер
вая половина XIX в.). М.: Ладомир, 1999. С.551 – 566.
303. Насонов, А. Н. «Русская земля» и образование территории
древнерусского государства / А. Н. Насонов. М.: Изд. АН СССР, 1951.
260 с.; Насонов, А. Н. «Русская земля» и образование территории
древнерусского государства. Монголы и Русь / А. Н. Насонов. СПб.:
Наука, 2006. 412 с.
304. Никитин, А. Л. Основания русской истории: Мифологемы и
факты / А. Л. Никитин. М.: Аграф, 2001. 768 с.
305. В. Никонов: Россия – великая цивилизация. У нас нет осно
ваний заниматься историческим самоуничижением // Россия и со
отечественники [М.], 2014. Режим доступа: http://www.russkie.org/
index.php?module=fullitem&id=27406
306. Ницше, Ф. Греческое государство / Фридрих Ницше // Фи
лософия в трагическую эпоху: избр. соч. в 3х т. / Фридрих Ницше.
М.: REFLbook, 1994. Т.3. С.66 – 76.
307. Ницше, Ф. К генеалогии морали / Фридрих Ницше // Так
говорил Заратустра; К генеалогии морали; Рождение трагедии, или
Эллинство и пессимизм / Фридрих Ницше. Минск: ООО «Попур
ри», 1997. С.299 – 451.
308. Новиков, С. В. ЮгоЗападный Иран в античное время /
С. В. Новиков. М.: Издво МГУ, 1989. 183 с.
309. Новикова, Л. И. Цивилизация как идея и как объяснитель
ный принцип исторического процесса / Л. И. Новикова // Цивили
зации: сб. ст. / редкол: И. Д. Ковальченко (предс.) [и др.] М.: Наука,
1992. Вып.1. С.9 – 26.
310. Новосельцев, А. П. Образование древнерусского государства и
первый его правитель / А. П. Новосельцев // ВИ. 1991. №2/3 С.3 – 20.
449
А. Н. Поляков
311. Носов, Е. Н. Огнищане и проблема формирования новгород
ского боярства / Е. Н. Носов // История и культура древнерусского
города. М.: Издво МГУ, 1989. С.44 – 52.
312. Община в Африке: проблемы типологии / отв. ред. С. А. То
карев, Ю. М. Кобищанов. М.: Главная редакция восточной литерату
ры изд. «Наука», 1978. 293 с.
313. Овсянников, О. В. Замки и ключи из раскопок Изяславля /
О. В. Овсянников, А. А. Пескова // КСИА. 1982. №171. С.93 – 99.
314. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка /
С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. М.: Азбуковник, 2002. 944 с.
315. Ойзерман, Т. И. Материалистическое понимание истории:
плюсы и минусы / Т. И. Ойзерман // ВФ. 2001. № 2. С.3–33.
316. Омельянчук, С. Лучше жить со львом, нежели с лукавой же
ной / С. Омельянчук // Родина. 2007. №6. Режим доступа: http://
www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=2231&n=112
317. Оссовская, М. Рыцарь и буржуа: исследования по истории
морали / Мария Оссовская; перевод с польск. К. В. Душенко. М.:
Прогресс, 1987. 528 с.
318. Очерки русской культуры XIII – XV веков. Ч.1. Материаль
ная культура / редкол.: А. В. Арциховский (гл. ред.) [и др.] М.: Изд.
МГУ, 1969. 479 с.
319. Павлов8Сильванский, Н. П. Феодализм в России / Н. П. Пав
ловСильванский. М.: Наука, 1988. 696 с.
320. Павловский, И. В. Государство и общество средневековой
Руси: Западные влияния и отечественный культурный фон: автореф.
дис…дра. ист. наук: 24.00.01 / Павловский Игорь Владимирович. М.,
2007. 48 с.
321. Пайпс, Р. Россия при старом режиме / Ричард Пайпс; пере
вод с англ. В. Козловского. М.: Независимая газета, 1993. 421 с.
322. Панарин, А. С. Смысл истории / А. С. Панарин // ВФ. 1999.
№ 9. С.3 – 21.
323. Панчукова, Е. Э. Место и роль женщины в жизни новгородс
кого общества XII – XIV вв. на материале берестяных грамот /
Е. Э. Панчукова // «Ломоносов» / Nature. Web. Ru: Научная сеть. М.,
1999.
Режим
доступа:
http://nature.web.ru/db/
msg.html?mid=1154118&s
324. Пархоменко, В. А. У истоков русской государственности /
В. А. Пархоменко. Л.: Гос. изд. типограф. им. Н. Бухарина, 1924. 116 с.
325. Пашуто, В. Т. Черты политического строя древней Руси /
В. Т. Пашуто // Древнерусское государство и его международное зна
450
Список использованных источников
чение / под ред. В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнина. М.: Наука, 1965. С.11
– 76.
326. Петрашенко, В. А. Волынцевская культура на правобереж
ном Поднепровье / В. А. Петрашенко // Проблемы археологии Юж
ной Руси. Киев: Наукова думка, 1990. С.47–50.
327. Петров, А. В. Новгородские усобицы. Возникновение и раз
решение общественных конфликтов в вечевом городе (к изучению
древнерусского народоправства): автореф. дис… док. ист. наук:
07.00.02: защищена 6.10.2004 / Петров Алексей Владимирович. СПб.,
2004. 42 с. // Русь средневековая: исторический интернетальманах.
Ижевск, 2008. Режим доступа: http://medievalrus.narod.ru/
Petrov_A.htm
328. Петров, А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские
усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада) / А. В. Пет
ров. СПб.: Изд. Олега Абышко, 2003. 352 с.
329. Петров8Стромский, В. Ф. Тысяча лет русского искусства:
история, эстетика, культурология / В. Ф. ПетровСтромский. М.: Тер
ра, 1999. 352 с.
330. Петрухин, В. Я. История славян и Руси в контексте библей
ской традиции: миф и история в Повести временных лет / В. Я. Пет
рухин // ДГ. 2001: Историческая память и формы её воплощения.
М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2003. С.93–112.
331. Петрухин, В. Я. Крещение Руси: от язычества к христиан
ству / В. Я. Петрухин. М.: АСТ: Астрель, 2006. 222 с.
332. Петрухин, В. Я. Очерки истории народов России в древнос
ти и раннем средневековье / В. Я. Петрухин, Д. С. Раевский. М.: Язы
ки славянской культуры, 2004. 416 с.
333. Петрухин, В. Я. Русь в IX – X веках. От призвания варягов
до выбора веры / В. Я. Петрухин. 2е изд., испр. и доп. М.: Форум;
Неолит, 2014. 464 с.
334. Писаренко, Ю. «Запретный» рисунок из Золотых ворот Ки
ева / Ю. Писаренко // Ruthenica. 2005. Т.4. С.22 – 31.
335. Платонов, О. А. Русская цивилизация / О. А. Платонов. [М
]., 2009. Режим доступа: http://www.netda.ru/belka/texty/ruscivil.htm
(Электронная версия кн.: Платонов, О. А. Русская цивилизация /
О. А. Платонов. М.: Культура, 1992. 181 с.)
336. Платонов, О. А. Экономика русской цивилизации /
О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2008. 800 с.
337. Платонов, С. Ф. Полный курс лекций по русской истории /
С. Ф. Платонов. Петрозаводск: АО «Фолиум», 1996. 838 с.
451
А. Н. Поляков
338. Плотникова, О. А. Кристаллизация института княжеской
власти как социальнополитического компонента древнерусской
цивилизации / О. А. Плотникова // Электронный журнал «Знание.
Понимание. Умение». 2008. №1. Режим доступа: http://www.zpu
journal.ru/ezpu/2008/6/Plotnikova_crystallization/
339. Плуцер8Сарно, А. Большой словарь мата / А. ПлуцерСарно.
СПб.; М.: Лимбус Пресс, 2005. Т.1. 283 с.
340. Покровский, М. Н. Русская история: в 3 т. / М. Н. Покровс
кий. СПб.: Полигон, 2002. Т.1. 346 с.
341. Погодин, М. П. Древняя русская история до монгольского
ига / М. П. Погодин. М.: В Синодальной типографии, 1871. Т.2. 825 с.
342. Поляков, А. Н. В граде Игореве: НовгородСеверский в кон
це X – начале XIII веков / А. Н. Поляков. СПб.: Исторический фа
культет СПбГУ, 2001. 150 с.
343. Поляков, А. Н. Две формы русской цивилизации: Киев и
Москва / А. Н. Поляков // Проблемы этнокультурного развития рус
ского народа. Материалы всероссийской научнопрактической кон
ференции. Оренбург, 2004. С.164 –165.
344. Поляков, А. Н. Древнерусская цивилизация и варяжский
вопрос / А. Н. Поляков // ВОГУ. 2007. №1. С.4 – 10.
345. Поляков, А. Н. Древнейшие русские города и начало циви
лизации / А. Н. Поляков // ВОГУ. 2007. №4. С.21 – 27.
346. Поляков, А. Н. Древнерусская цивилизация: вехи развития /
А. Н. Поляков // ВИ. 2008. №9. С.70 – 82.
347. Поляков, А. Н. Древнерусская цивилизация: основы полити
ческого строя / А. Н. Поляков // ВИ. 2007, №3. С.50 – 69.
348. Поляков, А. Н. Древнерусская цивилизация: основные чер
ты социального строя / А. Н. Поляков // ВИ. 2006, №9. С.67 – 86.
349. Поляков, А. Н. Зависимое население в Древней Руси /
А. Н. Поляков // ВОГУ. 2006. №9. С.143 –150.
350. Поляков, А. Н. История цивилизации в Древней Руси /
А. Н. Поляков. Оренбург ООО ИПК «Университет», 2012. 544 с.
351. Поляков, А. Н. К вопросу об изгоях в Древней Руси /
А. Н. Поляков // ВОГУ. 2006. №10. С.191 –193.
352. Поляков, А. Н. К проблеме общественных формаций /
А. Н. Поляков // ВФ. 2003. №6. С.3 – 15.
353. Поляков, А. Н. Киевская Русь как цивилизация / А. Н. Поля
ков. Оренбург: ИПК ГОУ ОГУ, 2010. 484 с.
354. Поляков, А. Н. Кризис исторической науки и цивилизацион
ный подход / А. Н. Поляков // Современное образование и глобали
452
Список использованных источников
зация: опыт, проблемы, перспективы: материалы международной на
учнопрактической конференции 20 апреля 2007 года. Оренбург, 2007.
Ч.3. С.118 – 122.
355. Поляков, А. Н. Образование древнерусской цивилизации /
А. Н. Поляков // ВИ. 2005, №3. С.72 – 89.
356. Поляков, А. Н. Община как форма социальной организации
/ А. Н. Поляков // ВОГУ. 2004. №6. С.17 – 20.
357. Поляков, А. Н. Проблемы методологии в исторической на
уке / А. Н. Поляков. Оренбург, 2002. 35 с.
358. Поляков, А. Н. «Слово о полку Игореве» как памятник поли
тической мысли / А. Н. Поляков. Оренбург, 2004. 100 с.
359. Поляков, А. Н. Цивилизация как социальная система: тео
рия, типология и метод / А. Н. Поляков // ВИ. 2007. №11. С.52 – 64.
360. Полякова, С. Г. Княгини Древней Руси X – первой пол. XIII
вв.: социальный статус и роль в государственной политике: автореф.
дис…канд. ист. наук: 07.00.02: защищена 16.11.06 / Полякова Светла
на Геннадьевна. Брянск, 2006. 22 с.
361. Пресняков, А. Е. Княжое право в древней Руси. Лекции по рус
ской истории. Киевская Русь / А. Е. Пресняков. М.: Наука, 1993. 635 с.
362. Прозоров, Л. Р. Боги и касты языческой Руси. Тайны Киевс
кого Пятибожия / Л. Р. Прозоров. М.: Яуза, Эксмо, 2006. 320 с.
363. Пузанов, В. В. Главные черты политического строя Киевс
кой Руси X – XI вв. / В. В. Пузанов // Исследования по русской ис
тории: сборник статей к 65летию профессора И. Я. Фроянова. СПб.;
Ижевск: Изд. Удмуртского унта, 2001. С.19 – 47.
364. Пузанов, В. В. Древнерусская государственность: генезис,
этнокультурная среда, идеологические конструкты / В. В. Пузанов.
Ижевск: Изд. дом «Удмуртский унт», 2007. 624 с.
365. Пузанов, В. В. О спорных вопросах изучения генезиса вос
точнославянской государственности в новейшей отечественной ис
ториографии / В. В. Пузанов // Средневековая и Новая Россия: к
60летию проф. И. Я. Фроянова. СПб.: Изд. СанктПетербургского
унта, 1996. С.148 – 167.
366. Пушкарёва, Н. Л. Женщины Древней Руси / Н. Л. Пушкарё
ва. М.: Мысль, 1989. 286 с.
367. Пушкарёва, Н. Л. «Како ся разгоре сердце мое и тело мое до
тебе…». Любовь в частной жизни человека средневековой Руси по
ненормативным источникам // «А се грехи злые, смертные…»: Лю
бовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X –
первая половина XIX в.). М.: Ладомир, 1999. С.507 – 515.
453
А. Н. Поляков
368. Пушкарёва, Н. Л. «Мёд и млеко под языком твоим…» /
Н. Л. Пушкарёва // Этнографическое обозрение. 2004. №1. С.63 –
76.
369. Пушкарёва, Н. Л. Сексуальная этика в частной жизни древ
них русов и московитов (X – XVII вв.) / Н. Л. Пушкарёва // Секс и
эротика в русской традиционной культуре. М.: Ладомир, 1996. С.44
– 91.
370. Пчелов, Е. В. Рюрик / Е. В. Пчелов. М.: Молодая гвардия,
2010. 316[4] c.
371. Равдина, Т. В. Надпись на корчаге из Пинска / Т. В. Равдина
// КСИИМК. 1957. Вып.70. С.150 – 153.
372. Рабинович, М. Г. К определению понятия «город» (в целях
этнографического изучения) / М. Г. Рабинович // СЭ. 1983. №3. С.19
– 24.
373. Рабинович, М. Г. Древнерусский город в былинах / М. Г. Ра
бинович // Древнерусский город. Киев: Наукова думка, 1984. С.102
– 104.
374. Ракитов, А. И. Новый подход к взаимосвязи истории, инфор
мации и культуры: пример России / А. И. Ракитов // ВФ. 1994. № 4.
С.14 – 34.
375. Ракитов, А. И. Марксистсколенинская философия /
А. И. Ракитов. М.: Политиздат, 1988. 431 с.
376. Ракитов, А. И. Цивилизация, культура, технология и рынок
/ А. И. Ракитов // ВФ. 1992. № 5. С.3 – 14.
377. Рапов, О. М. Русская церковь в IX – первой трети XII в. При
нятие христианства / О. М. Рапов. М.: Высшая школа, 1988. 416 с.
378. Раппопорт, П. А. Строительное производство Древней Руси
X – XIII вв. / П. А. Раппопорт. СПб.: Наука, 1994. 160 с.
379. Рейнвальд, Н. И. Психология личности / Н. И. Рейнвальд.
М.: Изд. УДН, 1987. 200 с.
380. Риер, Я. Г. К проблеме социального развития раннесредневе
ковой восточной и центральной Европы: сравнительный анализ ар
хеологических данных / Я. Г. Риер // РА. 1996. №1. С.114 – 121.
381. Риер, Я. Г. Цивилизации средневековой Европы / Я. Г. Риер
// Вестник Европы. 2007. №1920. Журнальный зал. [М]., 2007. Ре
жим доступа: http://magazines.russ.ru/vestnik/2007/19/ri25pr.html
382. Робертс, Дж. М. Иллюстрированная история мира: в 10 т. Т.2.
Восточная Азия и классическая Греция / Дж. М. Робертс. М.: БММ
АО, 1999. 192 с.
383. Робинсон, А. Н. Автор «Слова о полку Игореве» и его эпоха
454
Список использованных источников
/ А. Н. Робинсон // «Слово о полку Игореве» — 800 лет / сост.
Л. И. Сазонова. М.: Советский писатель, 1986. С.153 – 191.
384. Рогов, А. И. Русскопольские культурные связи в эпоху воз
рождения / А. И. Рогов. М.: Наука, 1966. 310 с.
385. Рожков, Н. А. Город и деревня в русской истории / Н. А. Рож
ков. СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1902. 84 с.
386. Розенфельд, Р. Л. Русские замки домонгольского времени /
Р. Л. Розенфельд // КСИИМК. 1953. Вып.49. С.32 – 38.
387. Романов, Б. А. Люди и нравы Древней Руси / Б. А. Романов.
Л.: Наука, 1966. 240 с.
388. Российский гуманитарный энциклопедический словарь. [М
.], 2002. Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/dict/rges/article/rg2/
rg21671.htm
389. Рубинштейн, Н. Л. Древнейшая Правда и вопросы дофеодаль
ного строя Киевской Руси / Н. Л. Рубинштейн // Археографический
ежегодник за 1964 г. М.: 1965. С.3 – 10.
390. Русь в IX–X веках: археологическая панорама / отв. ред.
Н. А. Макаров. М.; Вологда: Древности Севера, 2012. 496 с.
391. Рыбаков, Б. А. Город Кия / Б. А. Рыбаков // ВИ. 1980. №5.
С.31 – 47.
392. Рыбаков, Б. А. Деление Новгородской земли на сотни в XIII
веке / Б. А. Рыбаков // ИЗ. 1938. Вып.2. С.132 – 152.
393. Рыбаков, Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII – XIII
вв. / Б. А. Рыбаков. М.: Наука, 1982. 590 с.
394. Рыбаков, Б. А. Обзор общих явлений русской истории IX –
середины XIII века / Б. А. Рыбаков // ВИ. 1962. №4. С.34 – 57.
395. Рыбаков, Б. А. Первые века Русской истории. / Б. А. Рыба
ков. М.: Наука, 1964. 239 с.
396. Рыбаков, Б. А. Пётр Бориславич: Поиск автора «Слова о пол
ку Игореве» / Б. А. Рыбаков. М.: Молодая гвардия, 1991. 286 [2] с.
397. Рыбаков, Б. А. Ремесло Древней Руси / Б. А. Рыбаков. М.;Л.:
Изд. АН СССР, 1948. 792 с.
398. Рыбаков, Б. А. Русская эпиграфика X – XIV вв. (состояние,
возможности, задачи) / Б. А. Рыбаков // Из истории культуры Древ
ней Руси: Исследования и заметки / Б. А. Рыбаков. М.: МГУ, 1984.
С.34 – 58.
399. Рыбаков, Б. А. Смерды / Б. А. Рыбаков // ИС. 1979. №1. С.41
– 58.
400. Рыбаков, Б. А. Язычество древней Руси / Б. А. Рыбаков. М.:
Наука, 1988. 783 с.
455
А. Н. Поляков
401. Рыбина, Е. А. Новгород и Ганза / Е. А. Рыбина. М.: Рукопис
ные памятники Древней Руси, 2009. 320 с.
402. Рыбина, Е. А. Сведения о торговле в берестяных грамотах /
Е. А. Рыбина // История и культура древнерусского города. М.: Изд.
Московского унта, 1989. С.74 – 81.
403. Свенцицкая, И. С. Эллинистический Египет / И. С. Свен
цицкая // История древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ.
М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука»,
1983. С.318 – 331.
404. Свенцицкая, И. С. Эллинизм в Передней Азии / И. С. Свен
цицкая // История древнего мира. Кн.2. Расцвет древних обществ.
М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука»,
1983. С.332 – 352.
405. Свердлов, М. Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская
власть на Руси VI– пер. трети XIII в. / М. Б. Свердлов. СПб.: Акаде
мический проект, 2003. 736 с.
406. Свердлов, М. Б. Образование древнерусского государства
(историографические заметки) / М. Б. Свердлов // ДГ. 1992 – 1993.
М.: Наука, 1995. С.6 – 15.
407. Свердлов, М. Б. От закона Русского к Русской Правде / М.
Б. Свердлов. М.: Юридическая литература, 1988. 175 с.
408. Сворак, С. Формування та трансформація вічового устрою
Руської держави / С. Сворак // Вiче. Журнал Верховноi
Ради Украiни. Киев, 2009. Режим доступа: http://www.viche.info/
journal/1067/
409. Седов, В. В. Восточные славяне в VI – XIII вв. / В. В. Седов.
М.: Наука, 1982. 328 с.
410. Седов, В. В. Начало городов на Руси / В. В. Седов // Тезисы
докладов Советской делегации на V международном конгрессе сла
вянской археологии. М.: Наука, 1985. С.6 –7.
411. Седов, В. В. Смоленская земля / В. В. Седов // Древнерус
ские княжества X – XIII вв. М.: Наука, 1975. С.240 – 259.
412. Седов, В. В. Становление христианства в Смоленской земле
(по курганным материалам) / В. В. Седов // Восточная Европа в древ
ности и средневековье. Язычество, христианство, Церковь: чтения
памяти членакорреспондента АН СССР Владимира Терентьевича
Пашуто. Москва, 20 – 22 февраля 1995 г.: тезисы докладов. М.: Ин
ститут российской истории РАН, 1995. С.77 – 79.
413. Седов, В. В. У истоков восточнославянской государственно
сти / В. В. Седов. М.: УРСС, 1999. 144 с.
456
Список использованных источников
414. Селиванов, В. В. Год русского земледельца / В. В. Селиванов
// Письма из деревни. М.: Современник, 1987. С.24 – 145.
415. Семенникова, Л. И. Россия в мировом сообществе цивили
заций / Л. И. Семенникова. Брянск: Курсив, 1999. 558 с.; То же / 7е
изд. М.: КДУ, 2005. 752 с.
416. Семёнов, Ю. И. Значение категории «общественноэкономи
ческий уклад» для анализа социальноэкономического строя обще
ства / Ю. И. Семёнов // ФН. 1976. № 3. С.39 – 48.
417. Семёнов, Ю. И. Категория «социальный организм» и её зна
чение для исторической науки / Ю. И. Семёнов // ВИ. 1966. №8.
С.88 – 106.
418. Семёнов, Ю. И. О стадиальной типологии общины /
Ю. И. Семёнов // Проблемы типологии в этнографии. М.: Наука,
1979. С.75 – 91.
419. Семёнов, Ю. И. Философия истории: Общая теория, основ
ные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней / Ю.
И. Семёнов. М.: Современные тетради, 2003. 776 с.
420. Сен8Симон. Письма к американцу / Анри СенСимон //Сен
Симон. Избранные сочинения. М.; Л.: Издательство Академии наук
СССР, 1948. Т.1. С.291 – 349.
421. Сергеевич, В. И. Вече и князь / В. И. Сергеевич. М.: Типогра
фия А. Мамонтова, 1867. 414 с.
422. Сергеевич, В. И. Русские юридические древности / В. И. Сер
геевич. СПб.: Типография Стасюлевича, 1902. Т.1. 555 с.; 1900. Т.2.
XII с.+ 618 c.
423. Скрынников, Р. Г. История Российская IX – XVII вв. /
Р. Г. Скрынников. М.: Издво «Весь Мир», 1997. 496 с.
424. Славяне юговосточной Европы в предгосударственный пе
риод. Киев: Наукова думка, 1990. 488 с.
425. Следзевский, И. В. Земледельческая община в западной Аф
рике: хозяйственная и социальная структура / И. В. Следзевский //
Община в Африке: проблемы типологии. М.: Главная редакция вос
точной литературы изд. «Наука», 1978. С.61 – 132.
426. Словарь древнерусского языка (XI – XIV вв.) / гл. ред.
Р. И. Аванесов: в 9 т. М.: Русский язык, 1989. Т.2. 494 с.
427. Смирнов, А. Г. Народные способы заключения брака /
А. Г. Смирнов // «А се грехи злые, смертные…»: Русская семейная и
сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов,
фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века: в 3
кн. / Изд. подгот. Н. Л. Пушкарёва, Л. В. Бессмертных. М.: Ладомир,
457
А. Н. Поляков
2004. Т.1. С.558 – 581.
428. Смирнов, А. Г. Очерки семейных отношений по обычному
праву русского народа / А. Г. Смирнов // «А се грехи злые, смерт
ные…»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков,
этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов
XIX – начала XX века: в 3 кн. / Изд. подгот. Н. Л. Пушкарёва,
Л. В. Бессмертных. М.: Ладомир, 2004. С.356 – 557.
429. Смирнов, И. И. Очерки социальноэкономических отноше
ний Руси XII – XIII вв. / И. И. Смирнов. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1963.
366 с.
430. Советская историография Киевской Руси / под ред. В. В.
Мавродина. Л.: Наука, 1978. 275 с.
431. Соловьёв, С. М. История России с древнейших времён. Русь
изначальная. / С. М. Соловьёв. М.: Издво АСТ; Харьков: Фолио, 2001.
944 с.
432. Соловьёв, С. М. Об истории древней России. / С. М. Соловь
ёв. М.: Просвещение, 1992. 544 с.
433. Соловьёв, С. М. Об отношении Новгорода к великим князь
ям / С. М. Соловьёв. М.: В университетской типографии, 1846. 162 с.
434. Солоневич, И. Л. Народная монархия / И. Л. Солоневич; отв.
ред. О. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2010. 624 с.
435. Сорокин, П. А. Человек. Цивилизация. Общество: перевод с
англ. / П. А. Сорокин; общ. ред., сост., предисл. А. Ю. Союмонов. М.:
Политиздат, 1992. 543 с.
436. Спиркин, А. Г. Основы философии / А. Г. Спиркин. М.: Изда
тельство политической литературы, 1988. 594 с.
437. Сравнительное изучение цивилизаций: хрестоматия / сост.,
ред. Б. С. Ерасов. М.: Аспект Пресс, 1998. 556 с.
438. Срезневский, И. И. Русское слово: избр. труды. / И. И. Срез
невский. М.: Просвещение, 1986. 176 с.
439. Срезневский, И. И. Словарь древнерусского языка /
И. И. Срезневский. М.: Книга, 1989. Т.2. Ч.1. 2, IX с., 806 стб.
440. Сухобоков, О. В. Левобережная Украина в VIIXIII вв. /
О. В. Сухобоков // Чернигов и его округа в IX – XIII вв. Киев: Нау
кова думка, 1988. С.46 – 56.
441. Сталин, И. В. О диалектическом и историческом материализ
ме / И. В. Сталин // Маркс, К. Избранные произведения: в 2 т. / Карл
Маркс. М.: ОГИЗ, Госполитиздат, 1941. Т.1. С.59 – 85.
442. Стёпин, В. С. Цивилизация и культура / В. С. Стёпин. СПб.:
СПбГУП, 2011. 408 с.
458
Список использованных источников
443. Степугина, Т. В. Расцвет рабовладельческого общества в Ки
тае / Т. В. Степугина // История древнего мира. Кн.2. Расцвет древ
них обществ. М.: Главная редакция восточной литературы издатель
ства «Наука», 1983. С.490 – 516.
444. Стефанович, П. С. «Большая дружина» в Древней Руси /
П. С. Стефанович // Восточная Европа в древности и средневековье.
Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII
Чтения памяти членакорреспондента АН СССР В. Т. Пашуто. Ма
териалы конференции. М.: Институт всеобщей истории РАН, 2011.
С.265 – 269.
445. Стефанович, П. С. «Большая дружина» в Древней Руси /
П. С. Стефанович // РИ. 2011. №5. С.78 – 90.
446. Талис, Д. Л. Топонимы Крыма с корнем «рос» / Д. Л. Талис /
/ Античная древность и средние века. Свердловск: Издательство
Уральского университета, 1973. Вып.10. С.229 – 234.
447. Татищев, В. Н. История Российская: в 3 т. / В. Н. Татищев.
М.: АСТ; Ермак, 2005. Т.1. 568 с.
448. Тихомиров, М. Н. Древнерусские города / М. Н. Тихомиров.
М.: Политиздат, 1956. 477 с.
449. Тихомиров, М. Н. Крестьянские и городские восстания на
Руси XI – XIII вв. / М. Н. Тихомиров. М.: Госполитиздат, 1955. 276 с.
450. Тихомиров, М. Н. Условное феодальное держание на Руси
XII в. / М. Н. Тихомиров // Академику Б. Д. Грекову ко дню семиде
сятилетия: сб. ст. М.: Изд. АН СССР, 1952. С.100 – 104.
451. Ткаченко, С. В. Правовые реформы в России: проблемы ре
цепции Западного права / С. В. Ткаченко // Всё о праве: Электрон
ная библиотека [Самара], 2008. Режим доступа: http://
www.allpravo.ru/library/doc108p0/instrum6743/item6752.html
452. Тойнби, А. Д. Постижение истории: пер. с англ. / А. Д. Тойн
би; сост. А. П. Огурцов; вступ. ст. В. И. Уколовой; закл. ст. Е. Б. Раш
ковского. М.: Прогресс, 1991. 736 с.
453. Толочко, А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность,
идеология / А. П. Толочко. Киев: Наукова думка, 1992. 224 с.
454. Толочко, П. П. Власть в Древней Руси. X–XIII века /
П. П. Толочко. СПб.: Алетейя, 2011. 200 с.
455. Толочко, П. П. Древнерусская народность: воображаемая или
реальная / П. П. Толочко. СПб.: Алетейя, 2005. 218 с.
456. Толочко, П. П. Древнерусский феодальный город / П. П. То
лочко. Киев: Наукова думка, 1989. 254 с.
457. Толочко, П. П. Историческая топография раннего Киева: ре
459
А. Н. Поляков
альная и вымышленная / П. П. Толочко // Ruthenica: Альманах історії
та археології Східної Європи. 2009. №8. С.151–183.
458. Толочко, П. П. Киевская земля / П. П. Толочко // Древнерус
ские княжества X – XIII вв. М.: Наука, 1975. С.5 – 56.
459. Топорков, А. Л. Эротика в русском фольклоре / А. Л. Топор
ков // Русский эротический фольклор: песни, обряды и обрядовый
фольклор, народный театр, заговоры, загадки, частушки / сост. и науч.
ред. А. Топорков. М.: Ладомир, 1995. С.5 – 20.
460. Трубачёв, О. Н. В поисках единства: взгляд филолога на про
блему истоков Руси / О. Н. Трубачёв. М.: Наука, 2005. 286 с.
461. Тушканов, И. В. Вопросы совершенствования законодатель
ства в политикоправовых учениях русских монархистов XIX – XX
веков / И. В. Тушканов // Актуальные проблемы совершенствования
законодательства, правоприменения и правовых теорий в России и
за рубежом: материалы международной научнопрактической кон
ференции (20 ноября 2008 г.). Т.1. Секция теории и истории государ
ства и права. Уголовноправовая секция. Челябинск: ЮУПИ, 2008.
С.130 – 139.
462. Удальцова, З. В. Византийская культура / З. В. Удальцова.
М.: Наука, 1988. 288 с.
463. Удивительные эгейские царства / пер. с англ. Т. Азаркович.
М.: Терра, 1997. 168 с. (Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации»).
464. Успенский, Б. А. Мифологический аспект русской экспрес
сивной фразеологии / Б. А. Успенский // Избранные труды /
Б. А. Успенский. М.: Гнозис, 1994. Т.2. С.53 – 128.
465. Узянов, А. А. Селище роменской культуры у д. Жерковец /
А. А. Узянов // АО. 1983. М.: Наука, 1985. С.89 – 90.
466. Фаминцын, А. С. Скоморохи на Руси / А. С. Фаминцын. СПб.:
Алетейя, 1995. 536 с.
467. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т.
/ Макс Фасмер. М.: Прогресс, 1987. Т.1. 576 с.; Т.2. 672 с.; Т.3. 832 с.;
Т.4. 864 с.
468. Флиер, А. Я. Об исторической типологии российской циви
лизации / А. Я. Флиер // Цивилизации и культуры. Вып.1. Россия и
Восток: цивилизационные отношения. М.: Республика, 1994. С.29 –
34.
469. Флиер, А. Я. Цивилизации и субцивилизации России /
А. Я. Флиер // ОНС. 1993. №6. С.70 – 83.
470. Фомин, В. В. Варяги и варяжская Русь: К итогам дискуссии по
варяжскому вопросу / В. В. Фомин. М.: Русская панорама, 2005. 488 с.
460
Список использованных источников
471. Фрейд, З. Будущее одной иллюзии / Зигмунд Фрейд // Су
мерки богов / Фридрих Ницше, Зигмунд Фрейд, Эрих Фромм, Аль
бер Камю, Жан Поль Сартр. М.: Политиздат, 1990. С.94 – 142.
472. Фроянов, И. Я. Городагосударства Древней Руси /
И. Я. Фроянов, А. Ю. Дворниченко. Л.: Издво Ленинградского ун
та, 1988. 269 с.
473. Фроянов, И. Я. Исторические реалии в летописном сказа
нии о призвании варягов / И. Я. Фроянов // Начала Русской исто
рии: избранное / И. Я. Фроянов. М.: Издательский Дом «Парад»,
2001. С.789 – 811.
474. Фроянов, И. Я. Киевская Русь: Главные черты социально
экономического строя / И. Я. Фроянов. СПб.: Издво СПетербургс
кого унта, 1999. 372 с.
475. Фроянов, И. Я. Киевская Русь: Очерки социальнополити
ческой истории / И. Я. Фроянов // Начала Русской истории /
И. Я. Фроянов. М.: Издательский Дом «Парад», 2001. С.483 – 714.
476. Фроянов, И. Я. Киевская Русь: Очерки отечественной исто
риографии. Л.: Изд. Ленинградского унта, 1990. 328 с.
477. Фроянов, И. Я. К истории зарождения русского государства
// Начала Русской истории / И. Я. Фроянов. М.: Издательский Дом
«Парад», 2001. С.717 – 751.
478. Фроянов, И. Я. Мятежный Новгород / И. Я. Фроянов. СПб.:
Издво СПетербургского унта, 1992. 280 с.
479. Фроянов, И. Я. О возникновении монархии в России /
И. Я. Фроянов // Начала Русской истории / И. Я. Фроянов. М.: Из
дательский Дом «Парад», 2001. С.883 – 907.
480. Фроянов, И. Я. О княжеской власти в Новгороде IX – пер
вой половины XIII века / И. Я. Фроянов // Начала Русской истории
/ И. Я. Фроянов. М.: Издательский Дом «Парад», 2001. С.812 – 819.
481. Фроянов, И. Я. Политический переворот 1068 г. в Киеве /
И. Я. Фроянов // Начала Русской истории / И. Я. Фроянов. М.: Из
дательский Дом «Парад», 2001. С.853 – 872.
482. Фроянов, И. Я. Рабство и данничество у восточных славян
(VI – X вв.) / И. Я. Фроянов. СПб.: Издво СанктПетербургского
унта, 1996. 512 с.
483. Фроянов, И. Я. Спорные вопросы образования городов на
Руси / И. Я. Фроянов // Историческая этнография. Л.: Изд. Ленин
градского унта, 1985. С.108 – 117.
484. Фроянов, И. Я. Начало христианства на Руси / И. Я. Фроя
нов // Электронная библиотека Modern. Lib. Ru. [М.], 2009. Режим
461
А. Н. Поляков
доступа: http://www.modernlib.ru/books/froyanov_igor_yakovlevich/
nachalo_hristianstva_na_rusi/read/
485. Фроянов, И. Я. Городагосударства в Древней Руси /
И. Я. Фроянов, А. Ю. Дворниченко // Становление и развитие ран
неклассовых обществ: город и государство / под ред. Г. Л. Курбатова
[и др.] Л.: Изд. Ленинградского унта, 1986. С.198 – 311.
486. Хачатурян, В. М. Проблемы изучения сравнительной исто
рии цивилизаций / В. М. Хачатурян // ПИШ. 1991. №5. С.3 – 12.
487. Хвостова, К. В. Византийская цивилизация / К. В. Хвостова
// ВИ. 1995. № 9. С.32 – 49.
488. Хвостова, К. В. Особенности византийской цивилизации /
К. В. Хвостова. М.: Наука, 2005. 197 с.
489. Херрман, Й. Славяне и норманны в ранней истории балтийс
кого региона / Йоахим Херрман // Славяне и скандинавы / перевод
с нем.; общ ред. Е. А. Мельниковой. М.: Прогресс, 1986. С.8 – 121.
490. Херрман, Й. Ободриты, лютичи, руяне / Йоахим Херрман //
Славяне и скандинавы / перевод с нем.; общ ред. Е. А. Мельниковой.
М.: Прогресс, 1986. С.338 – 359.
491. Хилков, А. Я. (Манкиев, А. И.) Ядро Российской истории /
А. И. Манкиев. М.: В типографии при театре у хр. Клаудия, 1791. 442
с.
492. Хорос, В. Г. К методологии цивилизационного анализа (по
материалам проекта ИМЭМО РАН) / В. Г. Хорос // Цивилизации в
глобализирующемся мире: предварительные итоги междисциплинар
ного проекта. По материалам научной конференции. М.: ИМЭМО
РАН, 2009. 162 с.
493. Цивилизация Руси — России: сб. науч. ст./ под общ. ред.
А. А. Королёва. М.: Изд. МосГУ, 2007. 59 с.
494. Цыганенко, Г. П. Этимологический словарь русского языка /
Г. П. Цыганенко. 2е изд., перераб. и доп. Киев: Радянська школа, 1989.
511 с.
495. Цымбурский, В. Л. Остров Россия / В. Л. Цымбурский //
Русский Архипелаг. [М]., 2009. Режим доступа: http://
www.archipelag.ru/ru_mir/ostrovrus/cymbur/island_russia/
496. Чанба, Р. К. Община и земельные отношения в XIX в. в Абха
зии (до крестьянской реформы 1870 г.) / Р. К. Чанба // Социальная
история народов Азии. М.: Наука, 1975. С.19 – 32.
497. Черепнин, Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерус
ского государства X – XIII в. / Л. В. Черепнин // ИЗ. М.: Наука, 1972.
Т.89. С.353 – 408.
462
Список использованных источников
498. Черепнин, Л. В. Новгородские берестяные грамоты как исто
рический источник / Л. В. Черепнин. М.: Наука, 1969. 438 с.
499. Черепнин, Л. В. Общественнополитические отношения в Древ
ней Руси и Русская Правда / Л. В. Черепнин // Древнерусское государ
ство и его международное значение. М.: Наука, 1965. С.128 – 278.
500. Черепнин, Л. В. Русь: спорные вопросы истории феодальной
земельной собственности в IX – XV вв. / Л. В. Черепнин // Пути
развития феодализма (Закавказье, Средняя Азия, Русь, Прибалти
ка) / А. П. Новосельцев, В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнин. М.: Наука,
1972. С.151 – 229.
501. Черных, П. Я. Историкоэтимологический словарь современ
ного русского языка: в 2 т. / П. Я. Черных. М.: Русский язык, 1999.
Т.1. 624 с.; Т.2. 560 с.
502. Чернышевский, Н. Г. Что делать? // Гусев, Г. М. Странствия
Великой Мечты / Г. М. Гусев. М.: Молодая гвардия, 1987. С.397 –
399.
503. Чешков, М. А. Мироцелостность и её история / М. А. Чеш
ков // ВИ. 1995. № 2. С.27 – 43.
504. Чивилихин, В. А. Память: романэссе в 2 кн. / В. А. Чивили
хин. М.: Вече, 1994. Кн.1. 752 с.; Кн.2. 699 с.
505. Чичуров, И. С. «Книжен муж» Илларион / И. С. Чичуров //
Прометей: истбиогр. альм. сер. М.: Молодая гвардия, 1990. Т.16. С.157
– 175.
506. Шашков, С. С. История русской женщины / С. С. Шашков.
СПб.: Типография А. С. Суворина, 1879. 370 с.
507. Шекун, А. В. К вопросу территориального развития древне
русской селищной структуры (по материалам Черниговщины) /
А. В. Шекун // Проблемы археологии южной Руси. Киев: Наукова
думка, 1990. С.73 – 76.
508. Шинаков, Е. А. Стародуб и его округа в конце X – XII вв.
(некоторые итоги изучения) / Е. А. Шинаков, Н. Е. Ющенко //
Слов,яни i Русь у науковiй спадщинi Д. Я. Самоквасова. Чернiгiв:
Сiверянська думка, 1993. С.57 – 61.
509. Шинаков, Е. А. Образование Древнерусского государства:
сравнительноисторический аспект / Е. А. Шинаков. 2е изд., испр. и
доп. М.: Восточная литература, 2009. 477 с.
510. Шёбер, У. Замки и дворцы Европы: перевод с нем. / Ульрика
Шёбер. М.: БММ АО, 2003. 416 с.
511. Шофман, А. С. Распад империи Александра Македонского /
А. С. Шофман. Казань: Изд. Казанского унта, 1984. 224 с.
463
А. Н. Поляков
512. Шульгин, В. Я. О состоянии женщины в России до Петра
Великого / В. Я. Шульгин. Киев: Типография И. Вальнера, 1850. 138
с.
513. Щапов, Я. Н. О функциях общины в Древней Руси /
Я. Н. Щапов // Общество и государство феодальной России. М.: На
ука, 1975. С.13 – 21.
514. Энгельс, Ф. АнтиДюринг / Фридрих Энгельс. М.: Политиз
дат, 1988. 482 с.
515. Энгельс, Ф. О социальном вопросе в России / Фридрих Эн
гельс // Избр. произведения: в 3 т./ Карл Маркс, Фридрих Энгельс.
М.: Политиздат, 1983. Т.2. С.418 – 443.
516. Энгельс, Ф. Происхождение семьи, частной собственности и
государства / Фридрих Энгельс. М.: Политиздат, 1985. 238 с.
517. Энциклопедия литературных героев: Русский фольклор и
древнерусская литература. М., 1998.
518. Этруски: Италийское жизнелюбие / пер. с англ. О. Соколо
вой. М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. 168 с. (Энциклопедия «Ис
чезнувшие цивилизации»).
519. Юдин, Ю. И. Типы героев в героических русских былинах /
Ю. И. Юдин // Русский фольклор. Т.XIV. Проблемы художествен
ной формы. Л.: Ленинградское отд. изд. «Наука», 1974. С.34 – 45.
520. Юрганов, А. Л. У истоков деспотизма / А. Л. Юрганов //
История Отечества: люди, идеи, решения: очерки истории России IX
– начала XX в. М.: Политиздат, 1991. С.34 – 75.
521. Юшков, С. В. К вопросу о политических формах русского
феодального государства до XIX века / С. В. Юшков // ВИ. 1950.
№1. С.71 – 93.
522. Юшков, С. В. Общественнополитический строй и право
Киевского государства / С. В. Юшков. М.: Госиздат. Юридическая
литература, 1949. 543 с.
523. Юшков, С. В. Русская Правда. Происхождение, источники,
её значение / С. В. Юшков. М.: Госиздат. Юридическая литература,
1950. 380 с.
524. Юшков, С. В. Феодальные отношения в Киевской Руси /
С. В. Юшков // Учен. зап. Саратовск. унта. Т.3. Вып.4. 1925. С.1 –
108.
525. Яворницький, Д. I. Iсторiя запорозьких козакiв: в 3 т. / Д. I.
Яворницький. Киiв: Наукова думка, 1990. Т.1. 582 с.
526. Яковец, Ю. В. История цивилизаций / Ю. В. Яковец. М.:
Владос, 1997. 347 с.
464
Список использованных источников
527. Якушкин, Е. И. Обычное право / Е. И. Якушкин // «А се гре
хи злые, смертные…»: Русская семейная и сексуальная культура гла
зами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правове
дов и богословов XIX – начала XX века. М.: Ладомир, 2004. Т.1. С.296
– 355.
528. Янин, В. Л. Новгородские посадники / В. Л. Янин. М.: Изд.
моск. унта, 1962. 387 [22] с.
529. Янин, В. Л. Новгородская феодальная вотчина / В. Л. Янин.
М.: Наука, 1981. 296 с.
530. Янин, В. Л. Таинственный 10 век / В. Л. Янин // Знание –
сила. 1969. №2. С.33 – 35.
531. Янин, В. Л. Я послал тебе бересту / В. Л. Янин. 3е изд. М.:
Языки русской культуры, 1998. 464 с.
532. Янин, В. Л. Происхождение Новгорода (к постановке про
блемы) / В. Л. Янин, М. Х. Алешковский // ИС. 1971. №2. С.32 – 61.
533. Янин, В. Л. Открытие древнего Новгорода / В. Л. Янин,
Е. А. Рыбина // Путешествия в древность / под ред. В. Л. Янина. М.:
Издво Моск. унта, 1983. С.123 – 183.
534. Ярмонова, Е. Н. Правовое положение женщин на Руси в пе
риод с IX – XV век: дис. … канд. юридич. наук: 12.00.01. / Ярмонова
Елена Николаевна. Ставрополь, 2004. 195 с.
465
А. Н. Поляков
Обозначения
и сокращения
466
Обозначения и сокращения
АО – Археологические открытия
БЛДР – Библиотека литературы Древней Руси
БСЭ Большая советская энциклопедия
ВИ – Вопросы истории
ВДИ – Вестник древней истории
ВОГУ – Вестник Оренбургского государственного университета
ВФ – Вопросы философии
ВЯ – Вопросы языкознания
ГВНП – Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949.
ДГ – Древнейшие государства Восточной Европы
ИЗ – Исторические записки
ИРГПУ – Известия Российского государственного педагогического
университета им. А. И. Герцена
ИС – История СССР
КСИА – Краткие сообщения Института археологии
КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной
культуры
ЛЗАК – Летопись занятий Археографической комиссии
НПЛ – Новгородская Первая летопись старшего и младшего изво
дов. М., Л., 1950.
ОИ – Отечественная история
ОНС – Общественные науки и современность
ПВЛ – «Повесть временных лет»
ПИШ – Преподавание истории в школе
ПЛДР – Памятники литературы Древней Руси
ПСС – Полное собрание сочинений
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей
РА – Российская археология
РИ – Российская история
СА – Советская археология
СЭ – Советская этнография
ТОДРЛ – Труды отдела древнерусской литературы
ФН – Научные доклады высшей школы. Философские науки
ЭСПИ – Энциклопедия «Слова о полку Игореве»: В 5 т. СПб.: «Дмит
рий Буланин», 1995.
467
А. Н. Поляков
Приложения
468
Приложения
Приложение А
(Обязательное)
Хронологическая таблица
(IХ ХIII вв.)
IX в.
Начало использования восточными славянами озимой
ржи. Переход к трёхпольному севообороту
839
Участие послов кагана росов в греческом посольстве
к франкскому королю Людовику Благочестивому
860, 18 июня Первый известный поход Руси на Царьград (Констан'
тинополь)
862
Сообщение «Повести временных лет» о призвании
Рюрика и его братьев словенами, кривичами и финс'
кими племенами. Первое упоминание Ладоги в Ипа'
тьевской и Радзивиловской летописях
882
Сообщение «Повести временных лет» о захвате Оле'
гом Киева и убийстве Аскольда и Дира. Пророчество
Олега о Киеве — «Это будет мать городов Русских»
Конец IX – Появление дворово'уличной застройки в Киеве и Ла'
начало X вв. доге
Начало
X века
Появление дверных замков на Руси
907
Легендарный поход Олега Вещего на Царьград. Пер'
вое упоминание в летописи Чернигова
911
Первый договор русов с греками, упоминание в дого'
воре «великих бояр»
912
Гибель Олега. Начало княжения в Киеве Игоря
469
А. Н. Поляков
914
Поход Игоря на древлян
921
Ибн Фадлан видел русских купцов в Булгаре. Описа'
ние обряда похорон, обычаев и нравов русов
938
Древнейшая мостовая Черницыной улицы в Новгороде.
941
Первый поход Игоря на греков
944
Договор Игоря с греками
945
Гибель Игоря в Деревской земле, начало правления
княгини Ольги. Первое упоминание «нарочитых му'
жей»
947
Пребывание княгини Ольги в новгородской Руси,
строительство погостов по реке Мсте
953
Древнейшая мостовая Великой улицы в Новгороде.
Первые находки инструментов для письма (писал)
Середина
X века
Первая кириллическая надпись на Руси (горухща)
955
Сообщение летописи о поездке княгини Ольги в Царь'
град
964
Начало самостоятельного правления в Киеве Святос'
лава Игоревича
965
Поход Святослава на хазар
966
Поход Святослава на вятичей
967
Поход Святослава на болгар
970
Отъезд Владимира Святославича в Новгород
971
Война Святослава с греками. Договор Святослава с
греками
470
Приложения
972
Гибель Святослава на днепровских порогах, начало
княжения в Киеве Ярополка Святославича
974
Древнейшая мостовая Михайловской улицы в Новго'
роде.
977
Война Ярополка с братом Олегом Древлянским
980
Захват Владимиром Полоцка, разрушение старого го'
рода и строительство нового. Начало княжения Вла'
димира в Киеве. Строительство в Киеве языческого
святилища «вне двора теремного»
981
Захват Владимиром Червенских городов
982
Поход Владимира на вятичей
983
Поход Владимира на ятвягов
984
Поход Владимира на радимичей
985
Поход Владимира на болгар
988
Крещение Киева. Сообщение летописи о строитель'
стве крепостей по ряду рек для обороны Киева от пе'
ченегов
991
Основание Владимиром Белгорода
992
Основание Владимиром Переяславля. Поход Влади'
мира на хорватов.
996
Десятинная церковь. Первое монументальное соору'
жение на Руси
Конец X –
первая чет'
верть XI
веков
Гибель в результате пожаров северянских городищ в
округе Новгорода'Северского
471
А. Н. Поляков
1015
Смерть Владимира Святославича. Поход Бориса Вла'
димировича на печенегов. Основание Новгорода'Се'
верского. Начало первой длительной междоусобицы
между сыновьями Владимира. Первое упоминание
«болярцев» (меньших бояр). Начало княжения в Ки'
еве Святополка Владимировича
1016
Начало княжения в Киеве Ярослава Мудрого. Первое
упоминание селян (смердов) в письменных источни'
ках
1018
Возвращение в Киев Святополка
1019
Возвращение в Киев Ярослава
1024
Мстислав Владимирович становится Черниговским
князем, начало усобицы между ним и Ярославом. Бит'
ва под Лиственом
1025
Городецкий договор, раздел Руси между Ярославом и
Мстиславом Владимировичами
1030
Поход Ярослава Мудрого на эстонскую чудь. Основа'
ние Юрьева (ныне Тарту)
1031
Совместный поход на ляхов Ярослава и Мстислава
Владимировичей. Возвращение Руси Червенских го'
родов
1036
Строительство в Чернигове Спасского собора. Смерть
Мстислава Владимировича, объединение Руси под
властью Ярослава Мудрого
1037
Софийский собор в Киеве
1042
Поход Владимира, сына Ярослава Мудрого на ямь
1043
Поход Владимира Ярославича на греков
1049
«Слово о законе и благодати» Илариона
472
Приложения
1050
Софийский собор в Новгороде
1054
Ряд Ярослава Мудрого. Смерть Ярослава Мудрого,
начало княжения в Киеве Изяслава Ярославича
1068
Поражение братьев Ярославичей от половцев в битве
у реки Альты, изгнание из Киева Изяслава Ярослави'
ча, провозглашение Киевским князем Всеслава Полоц'
кого
1069
Возвращение в Киев Изяслава Ярославича
1073
Изгнание Изяслава Ярославича из Киева его братом
Святославом, начало киевского княжения Святосла'
ва Ярославича
1076
Смерть Святослава Ярославича, возвращение в Киев
Изяслава Ярославича
1078
Гибель Изяслава Ярославича в битве у Нежатиной
нивы, начало княжения в Киеве Всеволода Ярослави'
ча
Конец 70'х – Походы Владимира Мономаха на вятичей, борьба с
начало 80'х Ходотой
годов XI в.
1093
Смерть Всеволода Ярославича, начало княжения в
Киеве Святополка Изяславича
1097
Съезд князей в Любече для «устроенья мира». Ослеп'
ление Василька.
Рубеж XI – Строительство первых укреплений в Смоленске (по
XII веков
археологическим данным)
1100
Съезд князей в Витичеве для заключения мира
1101
Съезд князей в Золотче для решения русско'половец'
ких отношений
473
А. Н. Поляков
1103
Съезд князей в Долобске для организации похода на
половцев
1108
«Хождение» игумена Даниила
1111
Совместный поход Киевского князя Святополка Изяс'
лавича и Владимира Мономаха к Дону на половцев
1113
Смерть Святополка Изяславича, начало княжения в
Киеве Владимира Мономаха. «Повесть временных лет»
1116
Владимир Мономах направляет посадника Ивана Во'
итишича на Дунай. Поход на Дон Ярополка Владими'
ровича
1125
Смерть Владимира Мономаха, начало княжения в
Киеве его сына Мстислава
1130
Жалованная грамота Мстислава Владимировича нов'
городскому Юрьеву монастырю
1132
Смерть Мстислава Владимировича, начало княжения
в Киеве его брата Ярополка
1134
Жалованная грамота Изяслава Мстиславича новго'
родскому Пантелеймонову монастырю
1135
Поход Ярополка Владимировича на Чернигов
1139
Смерть Ярополка Владимировича, начало княжения
в Киеве Всеволода Ольговича
1146
Смерть Всеволода Ольговича, борьба за Киев между
Игорем Ольговичем и Изяславом Мстиславичем. На'
чало княжения в Киеве Изяслава Мстиславича
1150
Спасский собор Евфросиньева монастыря в Полоцке
1151
Начало соправительства в Киеве Изяслава Мстисла'
вича и Вячеслава Владимировича
474
Приложения
1154
Смерть Изяслава Мстиславича, закрепление в Киеве
Юрия Долгорукого
1157
Смерть Юрия Владимировича (Долгорукого), начало
княжения в Киеве Изяслава Давидовича
1159
Начало княжения в Киеве Ростислава Мстиславича
1161
Успенский собор во Владимире, Спасо'Преображенс'
кий собор в Пскове
1164
Золотые ворота во Владимире
1165
Церковь Покрова на Нерли
1167
Поход киевского воеводы Владислава Ляха к днепров'
ским порогам для наказания половцев. Начало кня'
жения в Киеве Мстислава Изяславича.
1169
Поход на Киев двенадцати русских князей, организо'
ванный Андреем Боголюбским. Первое крупное раз'
грабление Киева. Начало княжения в Киеве Глеба
Юрьевича
1171
Смерть Глеба Юрьевича. Княжение в Киеве Владими'
ра Мстиславича, начало княжения Романа Ростисла'
вича
1173
Княжение в Киеве Михалко Юрьевича, Всеволода
Юрьевича (Большое гнездо), Рюрика Ростиславича,
начало княжения Ярослава Изяславича
1174
Начало княжения в Киеве Романа Ростиславича
1176
Начало княжения в Киеве Святослава Всеволодови'
ча «Грозного». Сообщение Лаврентьевской летописи
об исконности вечевого строя на Руси
1180/81
Начало соправительства в Киеве Святослава Всево'
лодовича и Рюрика Ростиславича
475
А. Н. Поляков
1185
Поход Новгород'Северского князя Игоря Святосла'
вича на половцев, который лёг в основу сюжета «Сло'
ва о полку Игореве»
1194
Смерть Святослава Всеволодовича, продолжение кня'
жения в Киеве Рюрика Ростиславича
1197
Дмитриевский собор во Владимире
1198
Церковь Спаса на Нередице в Новгороде
1201/02
Начало княжения Ингваря Ярославича
1203
Разгром Киева Рюриком Ростиславичем, начало его
княжения в городе
1204
Начало княжения в Киеве Ростислава Рюриковича
1205
Начало княжения в Киеве Рюрика Ростиславича
1206
Начало княжения в Киеве Всеволода Святославича
(Чермного)
1207
Начало княжения в Киеве Рюрика Ростиславича
1210
Начало княжения в Киеве Ингваря Ярославича
1211
Вокняжение в Галиче боярина Владислава
1212 (1214) Начало княжения Мстислава Романовича
1214
Киево'Печерский патерик
1223
Гибель Мстислав Романовича в битве на Калке, нача'
ло княжения в Киеве Владимира Рюриковича
1230
Георгиевский собор в Юрьеве'Польском
1235
Начало княжения Изяслава Мстиславича (Владими'
ровича?)
476
Приложения
1237
Нападение монголов на Рязанскую землю. Начало
монголо'татарского нашествия на Русь
477
А. Н. Поляков
Приложение Б
(Обязательное)
Схемы, иллюстрации, таблицы
Рисунок Б.1 — Общественноэкономические формации и типология
цивилизаций (концепция автора)
478
Приложения
Рисунок Б.2 — Социальная структура цивилизации
Рисунок Б.3 — Количество берестяных грамот,
найденных в Новгороде
479
А. Н. Поляков
Рисунок Б.4 — География находок берестяных грамот
Рисунок Б.5 — Центральная часть Киева в XII веке
480
Приложения
Рисунок Б.6 — Усадьбы простых горожан
481
А. Н. Поляков
Рисунок Б.7 — Усадьба богатого горожанина
482
Приложения
Рисунок Б.8 — Основание Белгорода князем Владимиром
Рисунок Б.9 — Городская стена Белгорода. Реконструкция
483
А. Н. Поляков
Рисунок Б.10 — Часть мостовой Холопьей улицы в Новгороде.
Фотография с раскопа 1951 г.
484
Приложения
Рисунок Б.11 — Деталь водоотвода. Бочкаотстойник
485
А. Н. Поляков
Рисунок Б.12 — Формирование территории Киевской Руси
(конец IX – пер. чет. XIII вв.)
486
Приложения
Рисунок Б.13 — Основные события в истории Киевской Руси
по данным летописи
487
А. Н. Поляков
Рисунок Б.14 — Развитие древнерусских городов
Рисунок Б.15 — Развитие древнерусской цивилизации по данным
литературных, архитектурных и живописных памятников
(обобщённые данные см. в тексте гл. 3. Рисунок 1.)
488
Приложения
Таблица Б.1 — Основные памятники Киевской Руси X – XIV вв.
(Шедевры в области зодчества, живописи и литературы, исполь
зованные для построения диаграммы «Развитие древнерусской циви
лизации» (Рисунок Б.15.)
Век
Четверть
X век
XI век 1'я четверть
2'я четверть
3'я четверть
4'я четверть
XII 1'я четверть
век
2'я четверть
3'я четверть
Год
Шедевр
Количество
Турий рог из «Черной могилы»
1
996 Десятинная церковь в Киеве 1 итого ' 2
0
1
1036 Спасский собор в Чернигове
3
1037 Софийский собор в Киеве, мо'
заики, фрески
Золотые ворота в Киеве
1
1
1049 «Слово о законе и благодати»
Илариона
1050 Софийский собор в Новгороде 1 итого'7
1
1056 Остромирово евангелие
1
1076 «Изборник» Святослава
1
1088 «Житие Феодосия Печерско'
го» Нестора
«Житие Бориса и Глеба» Не'
1
стора
Мозаики Михайловского хра' 1 итого'4
ма Златоверхого монастыря в
Киеве
1
1108 «Хождение» игумена Даниила
2
1113 Повесть временных лет; Успен'
ский собор Елецкого монасты'
ря в Чернигове
1
1117 «Поучение» Владимира Моно'
маха
1
1119 Георгиевский собор Юрьева
монастыря в Новгороде
1120 Борисоглебская церковь в Чер' 1 итого '6
нигове
1
1150 Спасский собор Ефросиньева
монастыря в Полоцке
3
1152 Церковь Бориса и Глеба в селе
Кидекше; Спасо'Преображенс'
кий собор в Переяславле'За'
лесском; церковь Петра и Пав'
ла в Смоленске
489
А. Н. Поляков
Продолжение таблицы Б.1
Век
Четверть
4'я четверть
XIII 1'я четверть
век
2'я четверть
3'я четверть
4'я четверть
490
Год
Шедевр
Количество
1161 Успенский собор во Владими'
2
ре; Спасо'Преображенский со'
бор в Пскове
1164 Золотые ворота во Владимире
1
1165 Церковь Покрова на Нерли; 2 итого '8
архитектурный ансамбль в Бо'
голюбово
Икона «ангел златые власы»
2
Новгород; икона «Спас неру'
котворный» Новгород
1185 «Слово о полку Игореве»
1
Церковь архангела Михаила в
1
Смоленске
Церковь Параскевы Пятницы в
1
Чернигове
1197 Дмитриевский собор во Влади'
2
мире; иконы Дмитриевского
собора;
1198 Церковь Спаса на Нередице в 1 итого '8
Новгороде
Икона «Николай Чудотворец»
1
Новгород.
1214 Киево'Печерский патерик
1
Икона «Ярославская Оранта» 1 итого'3
1228 Повесть о битве на Калке
1
30'е Златые врата» Рождественско'
1
гг. го собора в Суздале
Икона «Успение» Новгород.
1
«Моление Даниила Заточни'
1
ка»
1230 Георгиевский собор в Юрьеве'
1
Польском
«Слово о погибели Русской 1 итого'6
земли»
0
До Произведения Серапиона Вла'
1
1275 димирского
года
Приложения
Продолжение таблицы Б.1
Век
Четверть
Год
Шедевр
Количество
1280 «Повесть о житии Александра
1
Невского»
1292 Церковь Николы на Липне в
1
Новгороде
1294 Икона Алексея Петрова «Ни' 1 итого'4
кола Липный» Новгород.
XIV 1'я четверть
0
«Повесть о разорении Рязани
век 2'я четверть
1
Батыем»
3'я четверть 1360 Церковь Федора Стратилата в
2
Новгороде; фрески Феофана
Грека
1374 Церковь Спаса на Ильине ули' 1 итог'3
це в Новгороде
1378 Феофан Грек «Макарий Еги'
1
петский»
Икона «Умиление» Новгород
1
«Задонщина»
1 итого '3
491
А. Н. Поляков
Рисунок Б.16 — Спасская церковь Евфросиньева монастыря. Полоцк.
Середина XII века. Реконструкция
492
Приложения
Рисунок Б.17 — Спасский собор в НовгородеСеверском (XII в.).
Реконструкция
493
А. Н. Поляков
Рисунок Б.18 — Церковь Параскевы Пятницы в Чернигове
(начало XIII в.)
494
Приложения
Рисунок Б.19 — Церковь Спаса на Нередице близ Новгорода (1198 г)
495
А. Н. Поляков
Рисунок Б.20 — «Золотые ворота» в Киеве. Реконструкция.
Современная фотография
Рисунок Б.21 — Софийский собор в Киеве. 1037 г. Макет.
496
Приложения
Рисунок Б.22 — Центральная часть Софийского собора в Киеве.
Современная фотография
497
А. Н. Поляков
Рисунок Б.23 — Богоматерь Оранта. Мозаика Софийского собора
в Киеве. XI в.
498
Приложения
Рисунок Б.24 — Киев в XII в. Макет
Рисунок Б.25 — Детинец НовгородаСеверского в XII веке. Макет.
499
А. Н. Поляков
Рисунок Б.26 — Святилище Перуна и его семьи в Киеве
Рисунок Б.27 — Древнерусский город Чучин. Реконструкция
500
Приложения
Рисунок Б.28 — План Киева. XII – начало XIII вв.
501
А. Н. Поляков
Рисунок Б.29 — Киев в XII веке. Город Владимира
Рисунок Б.30 — Лобное место в Москве. Аналог вечевой степени
502
Приложения
Рисунок Б.31 — Археологическое изучение Новгорода Великого
503
А. Н. Поляков
Рисунок Б.32 — Макет и план Любеча. XII в.
504
Приложения
Рисунок Б.33 — План Чернигова. XII – начало XIII вв.
505
А. Н. Поляков
Рисунок Б.34 — Горизонтальная мобильность на Руси по данным
берестяных грамот
506
Приложения
а)
в)
б)
г)
Рисунки Б.35а – г. — Изображения славянской богини Живы
в западноевропейских сочинениях
507
А. Н. Поляков
Рисунок Б.36 — Деревянные фигурки фаллосов
Рисунок Б.37 — Свадебный набор. XII век
508
Приложения
а)
б)
Рисунки Б.38а – б — Языческий обряд. Современная фотография
Рисунок Б.39 — Русская баня
509
А. Н. Поляков
Рисунок Б.40 — Змеевики с изображением языческой богини
510
Приложения
Рисунок Б.41 — Клятва Руси при заключении договора с греками
с изображением идола Перуна. Миниатюра 40 Радзивиловской
летописи
Рисунок Б.42 — Князь Владимир отдаёт распоряжение у идола
Перуна. Миниатюра 111 Радзивиловской летописи
511
А. Н. Поляков
Рисунок Б.43 — Праправнук Владимира князь Ярослав в 30годы
XII века наделяет княжениями брата и племянника, за его спиной
фигура Перуна (?). Миниатюра 392 Радзивиловской летописи
Рисунок Б.44 — Возможное изображение Перуна.
Миниатюра 392 Радзивиловской летописи
512
Приложения
Рисунок Б.45 — Прорисовка и фотография граффито.
«Золотые ворота» в Киеве. XI век
513
А. Н. Поляков
Рисунок Б.46 — Богоматерь Великая Панагия. Икона XIII в.
514
Приложения
Рисунок Б.47 — Сусанна и старцы. Фреска Воскресенского собора
в Борисоглебске. XVII в.
515
А. Н. Поляков
Рисунок Б.48 — Видение Иоанна Лествичника. Фреска Троицкого
собора в Ипатьевском монастыре. XVII в.
516
Приложения
517
А. Н. Поляков
Научное издание
Александр Николаевич Поляков
КИЕВСКАЯ РУСЬ
КАК ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ISBN 9785441706100
9 785441 706100
Формат 100х701/16. Бумага писчая.
Усл. печ. листов 32,375. Тираж 200. Заказ 34.
Подписано в печать 30.03.2016 г.
Цена свободная.
ООО ИПК «Университет»
460007, г. Оренбург, ул. М. Джалиля, 6.
E%mail: ipk_universitet@mail.ru
Тел./факс: (3532) 90%00%26
518