Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Воронежский государственный университет»
Исторический факультет
Исследования по истории юга России эпохи средневековья и раннего нового времени
Камараули Е. В.
ЮЖНОРУССКАЯ ПРИКАЗНАЯ ИЗБА КАК УЧРЕЖДЕНИЕ МЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВЕКА
Монография
® ВОРОНЕЖ
@2) истоки
2009


УДК 94(470.324-21)
ББК 63.3
К 60
Научный редактор: доктор исторических наук, профессор В. Н. Глазьев
Рецензент:
доктор исторических наук, профессор И. А. Мининков
Камаряули Е.В.
К 60 Южнорусская приказная изба как учреждение местного управления во второй половине XVII века: Монография/ Е.В. Камараули. - Воронеж: издательство «Истоки», 2009. - 302 с.
ISBN 978-5-88242-692-6
В книге исследуется деятельность аппарата приказных изб юга России, рассматриваются вопросы комплектования и материального обеспечения местных подьяческих штатов, освещается процедура назначения и вступления в должность городовых воевод, очерчен круг воеводских полномочий согласно наказам центральных учреждений.
Для научных работников, студентов и всех интересующихся отечественной историей.
УДК 94(470.324-21)
ББК 63.3
ISBN 978-5-88242-692-6
© Камараули Е.В., 2009
© Издательство «Истоки», 2009


3
Оглавление
Введение с. 4
Глава 1. Городовой воевода как руководитель местного органа власти - приказной избы с. 17
§ 1. Основания и порядок назначения воевод с. 17
§ 2. Структура воеводских наказов. Основные направления деятельно¬
сти и объем полномочий воевод по наказам с. 41
§ 3. Процедура вступления воевод в должность с. 55
§ 4. Взаимоотношения высшей администрации городов и «пригородов» с. 73
Глава 2. Принципы комплектования, социальный состав и материальное обеспечение подьяческих штатов приказных изб с. 87
§ 1. Принципы назначения подьячих приказных изб с. 87
§ 2. Основания для получения высших подьяческих должностей - по¬
дьячего «со справой» и «с приписью» , с. 99
§ 3. Источники комплектования: происхождение, социальное состав, семейное положение провинциальных подьячих с. 115
§4. Материальное обеспечение подьячих с. 130
Глава 3. Функционирование аппарата приказных изб: деятельность приказной избы как государственного учреждения с. 143
§ 1. Состав документов, организация делопроизводства и компетенция аппарата приказных изб с. 143
§ 2. Взаимоотношения воевод и подьячих с. 169
§ 3. Место приказной избы в системе провинциальных учреждений с. 182
§ 4. Проблема злоупотреблений лиц местного управления с. 190
Заключение с. 223
Приложения с. 230
Библиографические ссылки и примечания с.277


4
Введение
Пути развития отечественной государственности, формы взаимодействия общественных институтов и органов власти относятся к числу наиболее актуальных исследовательских проблем. В истории Русского государства вторая половина XVII века была временем становления абсолютизма. В этот период в рамках унификации и централизации местного управления на всю территорию государства распространилась власть воевод. Процесс этот носил «эволюционный» характер и не был связан с какой-либо правительственной реформой, оформленной законодательно. Исполнительным органом воеводского управления стали государственные учреждения приказного типа - приказные (съезжие) избы1. На местах приказные избы служили проводниками внутренней политики государства. На протяжении столетия местные приказные учреждения, наряду с сословно-выборными органами, играли роль связующего звена между центральной властью и обществом. Приказная изба была учреждением, где воевода, как полномочный представ из ель центральной власти, принимал население по разнообразным военным, административным, хозяйственным и бытовым вопросам, осуществлял судебные функции.
Местные особенности, такие, как специфика управления регионом, структура населения, оказывали влияние на деятельность приказных изб. Долгое время история местного управления изучалась в рамках научных исследований обобщающего характера, в которых не учитывалась региональная специфика. В то же время, южные уезды Российского государства были областью с четко выраженным своеобразием. С XVI в. эти земли активно заселялись и осваивались переселенцами из других мест. Эта колонизация серьезно осложнялась постоянной военной угрозой со стороны крымских и ногайских татар. Для обеспечения безопасности южных границ государство правительство прибегло к созданию оборонительных черт. В изучаемый период на этих территориях происходило строительство и развитие городов-


5 крепостей, связанное с сооружением Белгородской оборонительной черты на «польской украйне».
К 1658 г. произошло оформление Белгородского разряда, административно-территориальной единицы, которая во многом совпала с областью городов «на Поле». Произошла конкретизация и сужение понятия «южных областей». В настоящем исследовании основное внимание уделено городам, которые во второй половине XVII в. были подведомственны Белгородскому разряду. Это крепости, построенные в XVI в. (Данков, Воронеж), в 30-40-е гг. XVII в. в процессе создания Белгородской черты (Усерд, Костенек, Оль- шанск, Усмань, Орлов, Верхососенск, Добрый, Коротояк, Сокольск, У рыв), и, отчасти, в последующие годы (Землянск).
Историографическая традиция специального изучения местных органов власти XVII в. восходит к середине - второй половине XIX в. Одним из первых капитальных исследований по истории Русского государства XVII в. стала монография Б.Н. Чичерина, посвященная деятельности областного управления. Опираясь на опубликованные источники, Б.Н. Чичерин проанализировал деятельность воеводского управления и сословно-выборных органов власти. В работе содержалось упоминание о приказной избе как о воеводском «присутственном месте» и была дана общая характеристика ее канцелярских дел. Б.Н. Чичерин пришел к выводу об «отсутствии однообразного, точного, законом определяемого делопроизводства» на местах, что затрудняло контроль над деятельностью воеводской администрации. По его мнению, при отсутствии в делопроизводстве законодательно установленного порядка, унифицированных форм и четко определенных сроков производства дел главенствовали «обычай и удобство» при решении административных вопросов2. «Южный» материал в работе не был отделен от общероссийского.
Вслед за Б.Н. Чичериным к анализу местного управления XVII в. обратился другой историк «государезвенной школы» А.Д. Градовский. Он подробно разобрал основные принципы воеводского управления, проанализировал содержание и структуру воеводских наказов, выделив ряд рубрик в их


6
содержании. А.Д. Градовский пришел к заключению о противоречии воеводской должности, которое заключалось в чрезмерной власти воеводы «как исполнительного агента» центральной власти и в слабости его «как самостоятельного администратора»3. Автор имел в виду преувеличенное значение фискальных функций воеводского аппарата власти в ущерб интересам местного населения. Историков «государственной школы» шокировала законодательная неразбериха в сфере местного управления и размах воеводских злоупотреблений. Ориентируясь на более поздние чиновничьи бюрократические формы управления государством, Б.Н. Чичерин и А.Д. Градовский обошли стороной проблему соответствия воеводской власти уровню общественно- политического развития России XVII в.
Вопрос о комплектовании и деятельности подьяческих штатов местных приказных учреждений не получил освещения в трудах ученых «государственной школы». В значительной степени этот пробел удалось заполнить Н.Н. Оглоблину. В основу его исследования о происхождении провинциальных подьячих XVII в. положены материалы Сибирского и Разрядного приказов. Автором охарактеризована социальная база комплектования провинциального подьячества, которое рекрутировалось практически из всех основных слоев русского общества, за исключением высших и средних служилых чинов «по отечеству». В качестве источников пополнения подьяческих штатов приказных изб названы «писчая площадь» и низшие местные учреждения, в частности, таможенные, губные и земские избы4. Отмечена существенная роль духовенства в комплектовании подьяческого слоя, что «после площадных и таможенных подьячих церковные дьячки были первыми кандидатами в воеводские подьячие»5. Некоторым недочетом работы Н.Н. Оглоблина следует считать отсутствие внимания к региональным особенностям комплектования местного подьячества.
Среди научных трудов начала XX в., посвященных истории местного управления в России следует назвать обзорную работу А.А. Кизеветтера. Соответствующий раздел этого исследования посвящен деятельности воевод и


7
мирских выборных властей в XVII в. Сделано заключение о том, что государство, вводя при помощи наказов жесткую регламентацию деятельности воеводской админисз рации, в реальности не имело средства для подчинения воевод руководству центральных учреждений. По мнению автора, единственным способом контроля над воеводами и методом борьбы с злоупотреблениями было частое смещение администраторов6. Умозаключения А.А. Кизеветгера в основном повторяли выводы историков «государственной школы». Функционирование местных приказных учреждений в исследовании не получило освещения.
В целом, в дореволюционной историографии основное внимание уделялось характеристике структуры и функций государственных учреждений, при этом их практическая работа почти не получила освещения. Существенной заслугой историков XIX в. было введение в научный оборот значительного комплекса источников, особенно законодательного характера, был накоплен богатый фактический материал.
В послеоктябрьский период изучение деятельности государственных учреждений было на длительное время оттеснено на второй план.
В 50-е гг. XX в. началось изучение собственно приказного делопроизводства. Этому вопросу в 1956 г. был посвящен специальный курс лекций М.Н. Тихомирова, опубликованный впоследствии в одном из его обобщающих трудов. В лекциях содержалось общее представление о приказных избах, были охарактеризованы две формы приказного делопроизводства - столбцы и книги, даны определения основных видов документов - указ, отписка, память, наказ, челобитная7.
В 60-е гг. XVII в. появились исследования, посвященные деятельности центральных учреждений приказного типа8. При отсутствии специальных исследований тема местного управления продолжала фигурировать на страницах небольших очерков и сталей в трудах обобщающего характера. Итоги развития русской государственности XVI-XVI1 вв. были подведены А.К. Леонтьевым в «Очерках русской культуры XVII в.» в главе «Государст-


8 венный строй». Применительно к местному управлению был сделан вывод о противоречивой и непоследовательной политике высшей власти по централизации местного управления: «расширение объема управленческих функций воевод сочеталось со стремлением лишить воевод всякой самостоятельности в управлении, офаничить их ролью послушных исполнителей исходивших из центра распоряжений». На местах воплошенне государственной политики должно было осуществляться при помощи приказной избы как «центра и рабочего органа уездного управления»9.
В 80- е гг. XX в. появились первые серьезные исследования местного управления с учетом региональной специфики. Монография И.П. Ермолаева была посвящена истории Среднего Поволжья во второй половине XVI- XVH вв. И.П. Ермолаев замечал, что власть воевод дополнялась непосредственным участием дьяков в управлении, а «отличие функциональных обязанностей дьяков от воевод заключалось, видимо, в том, что воеводы больше занимались делами политическими, осуществляли общее руководство, а дьяки - более конкретное, с уклоном в хозяйственные вопросы». Отмечая, что дьяки ведали всей документацией, сосредоточенной в дьячей или съезжей избе, автор, однако не остановился на более подробной характеристике этого учреждения.
Серьезной заслугой этой работы стала попытка решить проблему генезиса воеводского управления. По мнению автора, зарождение воеводского управления произошло в Среднем Поволжье. Введение твердой воеводской власти было необходимо, чтобы организовать управление Казанским краем после его завоевания Россией. Таким образом, первоначально воеводы, соединявшие полномочия военной и гражданской власти, появились в пограничных регионах10. На первый план были выдвинуты внешнеполитические факторы появления воеводского управления. В этом И.П. Ермолаев перекликался с историками «государственной школы», связывавшими генезис воеводства с расширением территории Русского государства в XVI в. и необходимостью применения военной силы для взимания налогов с покоренных на-


9 родов. Однако непонятно, почему в XVII в. произошло распространение воеводского управления на всю территорию государства.
В проз ивоположность И.П. Ермолаеву свое видение проблемы генезиса воеводства выдвинул А.П. Павлов в исследовании о времени правления Бориса Годунова: «Становление и утверждение воеводской системы было обусловлено всем ходом социально-политического развития страны в конце XVI - XVII в. ... Внешние же факторы не могли сами по себе привести к утверждению той или иной формы управления»1'.
В 1987 г. вышла в свет монография Н.Ф. Демидовой о роли служилой бюрократии XVII в. в формировании абсолютизма. Объектом исследования стали приказные люди - «специальная, сформировавшаяся в XVII в. в сословную прослойку группа служилых людей, основной обязанностью которых являлась работа в государе! венных учреждениях в центре и на местах». Учитывая региональную специфику, Н.Ф. Демидова рассмотрела источники комплектования подьяческих кадров отдельных регионов государства. Если в северном и центральном регионах подьячие рекрутировались в основном из тяглых посадских слоев, то в качестве основного источника пополнения подьяческих штатов остальной территории выступали служилые круги. Для западных и сибирских городов это служилые люди «по прибору», для юга - служилые люди «по отечеству». В дальнейшем происходила «унификация социальной базы комплектования» и ведущую роль в комплектовании стали играть приказные семьи.
Рассмотрев поочередно разные источники пополнения подьяческого бюджета, Н.Ф. Демидова пришла к следующим выводам: 1) имевшая землю верхушка местных подьячих может быть отнесена только к мелким земельным собственникам; 2) денежное жалованье местным подьячим выплачивалось нерегулярно, при этом « специально для приказных изб южных городов была разработана более дифференцированная сетка денежных ставок с несколько пониженными окладами нижнего уровня»; 3) как следствие огром-


10 ного количества не верстанных подьячих местных приказных изб, в доходах местной приказной группы возрастала роль «кормления от дел».
Было зафиксировано появление должностного деления подьяческих штатов приказных изб - появление категорий «со справой» и «с приписыо», и вместе с тем отмечено отсутствие специализации и «универсальность» приказной деятельности местных подьячих, охватывавшей все области жизни различных слоев населения12. Главный вывод исследования - утверждение о непрерывной бюрократизации всех уровней управления. Однако в среде местных приказных кадров этот процесс шел с отставанием, что обусловило реорганизацию всей системы местного управления в петровскую эпоху.
Тезис об усилении бюрократизации всех уровней власти получил дальнейшее распространение и развитие в работах А.Н. Медушевского, посвященных становлению абсолютизма в России. Было дано определение бюрократии как «социального слоя, от которого в первую очередь зависит реализация функций управления обществом». По мнению исследователя, Россию XVII в. характеризует особый тип государственности - «служилое государство», в котором тесно смыкаются сословия и власть. В таких условиях именно управление является «важнейшим способом регулирования социальных отношений сверху донизу». Это обстоятельство провоцирует постоянный рост сети государственных учреждений и количества приказных людей13. Таким образом, изучение истории центрального и местного управления происходило в рамках общих проблем генезиса абсолютизма.
В 90-е гг. XX в. появляется ряд фундаментальных трудов, посвященных истории местного управления в регионах. В работе В.А. Александрова и Н.Н. Покровского исследована область взаимоотношений сибирских миров с местной и центральной администрацией. Авторы довольно подробно остановились на характеристике основных этапов конфликтов миров и воеводской власти, на способах борьбы населения со злоупотреблениями сибирской администрации. В целом, был сделан вывод об упрочении воеводского управления на протяжении XVII в., при сохранении определенного сотрудничества


II
власти и миров в разрешении «повседневно возникавших жизненных коллизий»'4.
Известным дополнением к работе В.А. Александрова и Н.Н. Покровского стало исследование Е.В. Вершинина о воеводском управлении в Сибири, основанное на материалах Сибирского приказа и Верхотурской приказной избы. В монографии рассмотрены состав сибирской администрации, принципы назначения воевод, их государственное обеспечение, кормленче- ские черты воеводского управления, анализируется содержание воеводских наказов, приводятся и уточняются сведения биографического характера. Ин- гересен вывод автора об осуществлении правительством «определенного отбора кадров, наиболее пригодных для управления специфичным сибирским регионом», сделанный на основе анализа поименного состава сибирских воевод15.
Истории Поморья в XVII в. посвящена работа Е.Н. Швейковской. В разделе, посвященном анализу воеводской власти и ее связи с центром и местным населением, автор делает вывод о сосуществовании двух взаимосвязанных течений в местном управлении: мирского и государетвенно- административного. Если сосредоточением мирской, общинной власти была земская изба, то второе течение представлено приказной избой с подьяческим штатом. В рамках исследуемой проблемы особенно интересны приведенные сведения о материальном обеспечении местных подьячих первой половины XVII в. В отличие от юга, в северных городах был распространен мирской найм подьячих, и источником оплаты их труда были мирские сборы. Таким образом, посадские и крестьянские общины принимали активное участие в оплате подьяческого звена местного аппарата. Во второй половине столетия подьяческое жалованье на севере стало выплачиваться из казны16. Последняя мера была связана с централизацией местного управления, казенное жалование увеличивало степень зависимости местных приказных людей от государства.


12
Кормлению как способу содержания должностных лиц за счет населения посвящена монография современного санкт-петербургского исследователя Г.П. Енина. По мнению автора, кормление воевод соответствовало феодальной законности, так как оставалось государевым пожалованием, наградой за службу, сословной привилегией служилых людей «по отечеству». «Смысл пожалования-награды заключался в предоставлении доходной должности для улучшения материального положения за счет управляемого при исполнении административно-судебных обязанностей»17. В свете такого подхода вполне объяснимой видится ситуация, когда служилые люди всеми силами просили и добивались воеводства, обращаясь к царю с челобитными, расписывая яркими красками свои ратные заслуги и тяжелое материальное положение.
Вышеперечисленные работы в той или иной мере затрагивали разностороннюю деятельность центральных и местных органов власти, но функционирование таких учреждений, как приказные избы, до сих пор не получило должного освещения. Следует отметить немногочисленные исследования в форме статей, посвященные изучению состава документации местных приказных изб XVII в. Существует обзор архивов ростовской приказной избы, анализ книг псковской и новгородской изб18. Авторы признают необходимость привлечения местных материалов для всестороннего изучения региональной истории.
Исследования В.Н. Глазьева характеризуют административную практику в южных уездах России XVII в.: содержание и степень административной подчиненности южных территорий московским приказам, взаимоотношения высшей администрации «городов» и «пригородов», принципы назначения городовых воевод, участие воронежского дворянства в местном управлении, коллективные челобитные населения как средство воздействия на местную администрацию, губное управление19.
Большая работа по сбору материала о подьячих воронежской приказной избы была проделана К.И. Кузиным. В его комплексном исследовании


13
охарактеризован порядок назначения, определены социальные слои, из которых рекрутировались воронежские подьячие, затронут вопрос о формировании местных подьяческих династий, проблема материального обеспечения, содержатся данные о численности подьячих в городах Белгородского полка. К статье прилагается подробный список воронежских подьячих XVII в. с указанием лет работы в приказной избе20. Ряд статей К.И. Кузина посвящен разнообразным вопросам воеводского управления в южных городах21.
Среди новейших исследований по истории Юга России монография А.А. Гоголевой о местной власти в Острогожском уезде во второй половине XVII - начале XVIII века. В этой работе дана подробная характеристика обширного круга полномочий острогожских городовых воевод и черкасских полковников, их взаимоотношений в военных, судебных и земельных вопросах. Данные о подьяческом штате и делопроизводстве приказной избы привлекаются эпизодически, так как автор данного исследования не ставит задачи сделать подробный анализ деятельности этого учреждения22.
Таким образом, в отечественной историографии институт городового воеводства и «служилая бюрократия», подьячие и дьяки, изучались по отдельности. Настоящая работа является попыткой комплексного исследования деятельности аппарата приказных изб. При этом южнорусская приказная изба рассматривается как типичное государственное учреждение местного управления на юге России во второй половине XVII в. Подвергнуты всестороннему анализу принципы комплектования, социальная база, государственное материальное обеспечение и деятельность ее аппарата.
В основу исследования было положено совокупное изучение архивных и опубликованных материалов. Источниковая база представлена документами из собраний Российского государственного архива древних актов: столбцами Белгородского и Приказного столов Разрядного приказа; фондами Ольшанской, добренской, данковской, орловской, и усманской приказных изб.
Преимущественно это документы приказного делопроизводства: грамоты, наказы, памяти, отписки, выписки, челобитные, сказки и пр. Если их


14 классифицировать, то можно выделить ряд тематических групп: комплексы документов о назначении воевод и подьячих приказных изб в Разрядном приказе; дела о верстании местных подьячих поместными и денежными окладами и об учинении «придач» к окладам; воеводские наказы; воеводские росписные списки, сметные годовые росписи городов Белгородского полка; материалы сысков о злоупотреблениях местной администрации. Эти документы послужили основой для выявления принципов и оснований назначения лиц воеводской администрации, для характеристики материального обеспечения воевод и местной приказной группы; для определения степени государственного финансового контроля над деятельностью местных органов власти; помогли установить границы полномочий городовых воевод и очер- тить круг деятельности местных приказных учреждений.
Из собраний Государственного архива Воронежской области привлечены материалы фондов Государева разрядного шатра, приказа Адмиралтейских дел, в частности текущая деловая переписка приказных изб с этими учреждениями, а также фонды воронежской, верхососенской, орловской, усердской, коротоякской, Землянской, урывской, белоколодской и соколь- ской приказных изб, освещающие повседневную работу этих учреждений. Материал о подьяческих династиях и их дальнейшей судьбе в XVIII в. отчасти почерпнут из фонда Воронежского дворянского депутатского собрания.
В числе опубликованных материалов, привлекавшихся для решения задач исследования, определенное место занимают законодательные источники. В Соборном Уложении 1649 г. получили отражение права и обязанности воевод в административной и судебной деятельности; наказания за должностные преступления; положение о службе в Русском государстве23. В Полном собрании законов Российской империи были опубликованы законодательные акты, касающиеся деятельности приказных изб и воевод. Правительственную политику в отношении социальной базы комплектования подьяческих штатов на местах отражал именной указ от 8 февраля 1665 г. о запрещении бывшим священникам работать в столичных приказах и провинциальных при-


15
казных избах24. Порядок государственного вознаграждения за приказную ра- боту на местах был определен именным указом от 23 августа 1657 г., в соответствии с которым устанавливалось верстание провинциальных подьячих новичными денежными окладами, согласно принадлежности к определенной статье. Для подьячих первой, второй и третьей статьи устанавливались оклады соответственно в 10, 7 и 5 руб.25. Указ от 27 ноября 1679 г. о ликвидации на местах ряда должностных лиц и передаче их полномочий городовым воеводам, отразивший тенденцию к централизации местного управления26. Согласно именному указу от 23 января 1699 г., в приказных избах всех городов надлежало держать гербовую бумагу для документального оформления всех поземельных сделок, крепостей, мировых челобитных и пр.27. Функции продажи гербовой бумаги были возложены на подьячих приказных изб.
Во второй половине XIX - начале XX в. активно публиковалось воронежское собрание «древних актов», состоявшее главным образом из царских грамот. Одним из первых публикаторов был Н.И. Второв. Он воспроизвел большинство документов полностью, указал скрепляющие подписи дьяков, снабдил тексты комментариями и указателями, но в его работе не было четкой систематизации и группировки документов. Аналогичное археографическое описание документов было сделано в публикациях Л.Б. Вейнберга28.
Существенным минусом опубликованных сборников является то обстоятельство, что в них отразились далеко не все виды делопроизводственных документов. С другой стороны, часть оригинальных материалов, опубликованных дореволюционными археографами, не сохранилась в ГАВО. Об этих документах мы знаем только из напечатанных источников. Например, отписка воеводы Белгородского полка Ю.Н. Борятинского в 1666 г. к воронежскому воеводе В.Е. Уварову, содержащая подробную инструкцию по составлению сметной годовой книги и перечневой росписи29. Во-вторых, царская грамота 1683 г. с замечаниями по поводу росписного списка воронежского воеводы О.А. Нармацкого и списком указных статей, представлявшим


16 собой план практических мероприятий, разработанный на основе содержания списка30.
Значительное количество материалов по истории края в XVII в. было опубликовано С. Зверевым в «Трудах воронежской ученой архивной комиссии». К сожалению, в этом издании документы отражены далеко не полностью, в основном содержатся выдержки из их текстов31. Собрание документов городка Орлова было издано М. Де-Пуле32. Одна из наиболее интересных опубликованных бумаг - список с наказа орловского приказного человека Н.Л. Шишкина 1678 г.33.
Хронологические рамки исследования охватывают вторую половину XVII в. как период становления абсолютизма в России. Нижняя граница - 1649 г., принятие Соборного Уложения, ознаменовавшее начало нового этапа в развитии русской государственности. Верхняя граница - начало активных петровских преобразований в начале XVIII в. в области государственного устройства, в том числе и в сфере местного управления.
Целью настоящей работы является комплексное изучение приказной избы как типичного учреждения местного управления в южных городах России второй половины XVII в. Достижение этой цели стало возможно путем решения ряда задач. Важнейшие из них - это характеристика правительственной политики в области назначения должностных лиц местного управления; выявление социальной базы комплектования подьяческих штатов южнорусской приказной избы; определение роли разных источников доходов в материальном обеспечении провинциального подьячества; анализ состава документации и организации делопроизводства приказной избы; определение места данного учреждения во взаимоотношениях власти и общества.


17
Глава 1
ГОРОДОВОЙ ВОЕВОДА КАК РУКОВОДИТЕЛЬ МЕСТНОГО ОРГАНА ВЛАСТИ - ПРИКАЗНОЙ ИЗБЫ
1. Основания и порядок назначения воевод
Аппарат приказных изб в XVII в. возглавлялся специальным должностным лицом - воеводой или приказным человеком34. Во второй половине XVII в. назначение воевод в южные города России находилось в ведении Разрядного приказа. В глазах служилых людей «по отечеству» городовая воеводская служба обладала рядом достоинств. Она была значительно легче полковой, к тому же позволяла улучшить материальное положение. Е.В. Вершинин, исследователь воеводского управления в Сибири XVII в., отметил, что существовало два способа попасть на воеводское место: получить назначение сверху («по государеву указу») или напроситься на него самому («по государеву указу и по подписной челобитной»)35. Так как воеводство было желанным, при назначении администраторов в южные города практиковался в основном второй способ. Процедура назначения состояла из нескольких этапов. Она включала подачу челобитных претендентами на замещение воеводской должности в том или ином городе; составление выписки, то есть развернутой справки, в Разрядном приказе; распоряжение о назначении на должность, содержавшееся в помете и указной грамоте36. Обычно воеводы назначались на два года, иногда на больший срок. Большая часть воевод и приказных людей, назначавшихся в мелкие южнорусские города, происходила из средних и низших чинов большой сословной группы служилых людей «по отечеству». Среди южнорусских воевод были стольники37, стряпчие, дворяне московские, жильцы, городовые дворяне и дети боярские. Из служилых людей «городовых чинов» на воеводстве в южнорусских городах на протяжении второй половины XVII в. побывали представители уездных служилых корпораций Воронежа, Рязани, Коротояка, Земляпска, Тамбова, Ливен, Мценска, Новгород-Северского, Арзамаса, Карпова, Торон на, Ту-


18
лы, Вязьмы, Новосили. Среди воевод южнорусских городов было несколько кормовых иноземцев.
Обращаться в Разрядный приказ с просьбой о назначении на воеводство следовало заблаговременно. Некоторое время действовал указ от 11 сен- тября 1676 г., согласно которому челобитные о замещении воеводских мест разрешалось подавать не ранее, чем за полгода до окончания срока полномочий действовавшего администратора38. Тем не менее, просители начинали прибывать в Разрядный приказ гораздо раньше, и основная часть челобитных поступала за год-полтора до срока. Случалось, что служилый человек еще даже не вступил в воеводскую должность, а на его место выстраивалась очередь претендентов. Стольник М.С. Любученинов был назначен воеводой в Коротояк с 28 декабря 1689 г. При этом 27 октября и 15 декабря 1689 г. на его место уже были поданы две челобитные, от С.М. Карпова и А.Б. Палицына39. В Ольшанск М.П. Колдычевский приехал 4 марта 1688 г. И.И. Коптев просил назначения на его место 18 февраля 1688 г.40 На должность И.И. Коптева, принявшего город в марте 1690 г., желающие объявились уже 9 января 1690 г. - прошение подал М.К. Екимов41. Перечисление подобных примеров можно продолжить. Случалось и наоборот: воеводе приходил уже срок сменяться, а желающих занять его место не было. В Урыв на место С.И. Ансупова, срок полномочий которого заканчивался 4 апреля 1701 г., попросился только один Ф.С. Анисимов, подавший челобитную довольно поздно - 8 февраля 1701 г.42 Причина такой задержки, на наш взгляд, кроется в следующем: управление этим маленьким острожком, не имевшем даже собственного уезда, было мало почетным и в материальном отношении невыгодным43.
Напротив, в некоторые города попасть на воеводство можно было, только победив в серьезном соперничестве. К 1690-м гг. этот своеобразный «конкурс» по ряду причин стал особенно серьезным. Во-первых, к указанному времени стабилизировалось положение на южных рубежах Русского государства. Например, на русско-турецкой границе не было военных столки0'


19
вений до Азовских походов Петра I44. Нужно учесть и наличие двух оборонительных линий - Белгородской и Изюмской черты. Воеводство в городах, которым не грозило постоянное нападение, сулило улучшение материального положения, в отличие от управления территориями, находящимися под постоянной угрозой вражеского нашествия и разграбления. Во-вторых, к концу третьей четверти XVII в. выгоды воеводской должности стали очевидны для большинства служилых людей «по отечеству», а городов на всех не хватало, отсюда и жесткая конкуренция. В течение января 1693 - марта 1694 гг. в Разрядный приказ поступило тринадцать челобитных от желающих занять воеводское место в Костенске45. Примечательно, что среди них было четверо воронежцев, а сам Костенек в выписке назван «воронежским пригородком»46. Победил в конкурсе воронежский сын боярский Акинфий Евсеевич Лосев47. В январе 1688 - сентябре 1689 гг. назначения в Воронеж добивались двенадцать человек48. В июне 1691 - июне 1692 г. объектом притязаний десяти челобитчиков стало воеводство в Сокольске49. Место ольшанского воеводы в январе-июле 1693 . желали занять также десять человек50. О назначении в Коротояк в феврале 1692-мае 1693 г. просили девять челобитчиков51. Значит, чтобы получить желанное назначение, претендентам нужно было предъявлять веские доводы в свою пользу.
Служилому человеку нужно было аргументировать право на получение воеводской должности. Главным основанием для назначения являлась служба52. Претенденты на воеводство обязательно упоминали в челобитных об участии в военных кампаниях, выполнении правительственных поручений, писали о пребывании в плену, полученных в бою ранениях. Чтобы обратить внимание на безукоризненность службы, претенденты часто использовали в челобитных фразы: «и был на боях и приступех и бился не щадя головы своей», «и сидел в осаде, и нужду терпел», «и в полону живот свой мучил многое время», «и на боях, вылазках, отводех и в осаде терпел нужду». В разные периоды истории Русского государства представление о значимости тех или иных служб менялось. Участие в наиболее масштабных боевых операциях


20
было залогом назначения на воеводство. Среди таких военных кампаний, безусловно, можно назвать два Крымских похода 1687 г. и 1689 г. Как из. вестно, оба этих похода возглавлял князь В.В. Голицын, и оба они закончи- лись неудачен для России. Но все же на рубеже 1680-1690-х гг. участие в этих кампаниях было непременным условием получения воеводского места. Эта тенденция прослеживается в воеводских столбцах. Так, при назначении воеводы в Сокольск в конце 1689 г. обязательным требованием к претендентам было участие именно в Крымских походах53. Кроме того, челобитчики упоминали об участии в боях русско-польской войны 1654-1667 гг. (Коно- топская битва 28 июня 1659 г., сражение под Чудновым в октябре 1660 г.54), в подавлении восстания Степана Разина, Чигиринских походах 1670-х гг.55, Троицком походе 1689 г., Азовских походах 1695 г. и 1696 г.
Основанием для получения воеводской должности в порядке исключения могла стать не только военная, но и «гражданская» служба, правда, при условии дворянского происхождения претендента. Коротоякский сын боярский Прокофий Глинкин в мае 1696 г. получил назначение воеводой в Верхо- сосенск за многолетнюю подьяческую работу в приказной избе56. Подобное назначение свидетельствует о том, что в конце XVII в. государство высоко ценило не только ратные подвиги, но и кропотливую повседневную канцелярскую работу, прообраз последующей «гражданской» отрасли службы. Опыт приказной работы, наверняка, оказался весьма полезен П. Глинкину в должности воеводы и помог успешнее наладить взаимоотношения с подьяческим аппаратом верхососенской приказной избы.
Претенденты на воеводскую должность нередко упоминали в челобитных о 30-50-летнем сроке службы. В первой половине XVII в. служебная карьера городового дворянина начиналась с верстания его поместным и денежным окладом по достижении пятнадцатилетнего возраста57. По Соборному Уложению 1649 г. служба дворян и детей боярских начиналась с восемнадцати лст5в. Так что можно предположить довольно зрелый, а иногда даже преклонный возраст челобитчиков. В марте 1661 г. рязанский дворянин


21
Т.Н. Левашов сообщал о пятидесятилетием стаже службы, писал, что в 1641/42 г. был отправлен в отставку по старост и и просил назначения воеводой в Ольшанск. Его прошение было удовлетворено. К моменту назначения ему было уже за 80 лет. У Т.Н. Левашова было два сына59. Возможно, они приезжали на воеводство вместе с отцом. Воеводские родственники нередко были задействованы в управлении городскими делами, хотя такое их положение было скорее обусловлено традицией, нежели законом. Упомянем, однако, мнение Т.П. Енина, что «незаконное участие воеводских родственников в управлении уездом было вызвано исключительно стремлением и воеводы, и его сыновей, и племянников получить дополнительный доход за счет населения»60. Таким образом, воеводские родственники могли быть озабочены не столько управлением, сколько «кормлением», и, конечно, не стоит полагаться на них как на полновесных администраторов.
При выборе кандидата на замещение воеводской должности в том или ином городе руководство Разрядного приказа принимало во внимание заслуги не только самого претендента, но и его родственников. Поэтому упоминание о службе дедов, отцов, дядьев, братьев, племянников и сыновей было составной частью многих челобитных. Сообщение, что родственники претендента были «побиты и плен пойманы» с теми или иными подробностями встречается в большей части прошений. Претендент на место приказного человека в Белоколодске В.Т. Львов писал 17 февраля 1695 г. в челобитной, что сам он служит свыше тридцати лет, отец его служил более шестидесяти лет, был ранен, и за свои заслуги «нигде у дел не бывал»61. С.И. Вострая Сабля, добиваясь назначения в Усерд, 8 февраля 1693 г. упоминал, что пятнадцать человек его родственников убито и взято в плен62. Некоторые просители вовсе не упоминали о собственной службе, надеясь получить воеводское место за службу своих родных. Рязанский сын боярский Л.Я. Сукочев 4 мая 1694 г. просил назначения в Сокольск «за службы и раны отца и для оплаты отцовских долгов», упоминая, что его родные братья все были «пожалованы по воеводствам и приказам», а вот отец нигде на подобных должностях не был63.


22
Претендент на воеводство в Добром С.И. Ознобишин сообщал о многолетней службе и о пребывании в плену отца, который освободился самостоятельно, без выкупа, а также о смерти в боях около десятка родственников64. Правда, шанс получить назначение на воеводство только благодаря ратным подвигам предков был минимальным. Руководство Разрядного приказа обращало внимание, прежде всего на службу, пребывание в плену и раны самих претендентов.
В 60-х гг. XVII в. именно раненые в боях служилые люди и бывшие пленники получили преимущество при замещении воеводских должностей. Согласно именному указу от 5 мая 1661 г., изданному в условиях ведения русско-польской войны 1654-1667 гг., «по случаю военного времени» пове- левалось замещать должности воевод и приказных людей только ранеными или побывавшими в плену служилыми людьми «как в награду сим людям, так и для того, чтобы не раненые могли находиться на полковой службе»65. Пример выполнения этого указа - назначение урывским головой мценского рейтара Т.П. Фарафонова. В челобитной 27 июля 1664 г. он сообщал, что попал в плен «вместе с боярином В.Б. Шереметевым»66, пробыл в Крыму три с половиной года, затем сумел совершить побег. Он же упоминал об убитых и плененных родственниках общим числом более двух десятков человек. Сообщал, что в боях получил многочисленные ранения: «рублен саблею по ю- лове, и правая нога подстрелена, и палец на правой руке отрублен». Заканчивал он свое прошение так: «а кое, государь, моя братья ис полону вышли, и те по твоему государеву указу все пожалованы, отпущены по воеводствам и на головства». В Урыве 14 ноября 1664 г. Т.П. Фарафонов сменил такого же увечного Савина Кривенцова, который в боях потерял руку67. Но даже побывавшим в плену далеко не просто было получить назначение. Дворянин П.Д. Мошонов неоднократно добивался воеводсгва на основании того, что двадцать два года был в плену в Крыму, терпел нужду и голод, а по возвращении из плена «от службы не отставлен», а «на воеводствах и приказех нигде не был». Он подавал челобитные о назначении в Сокольск 5 апреля


23
1692 г., в Ольшанск 10 июля 1693 г., в Костенек 2 марта 1694 г. Дважды ему отказывали, и только в третий раз он добился назначения в Костенек, но наказ не получил, так как по болезни вынужден был отказаться от места68.
С 60-х гг. XVII в. упоминания о ранах стали непременным атрибутом большинства челобитных. Служилый человек Д.И. Селиванов 18 марта 1693 г. сообщал в Разрядный приказ, что «на татарском бою ранен увечною раною» и просил вознаградить его назначением в Ольшанск69. Претендент на воеводское место в Коротояке И.И. Давыдов 2 октября 1696 г. упоминал, что в 1696 г. во время боя под Азовом ранен из лука: «пробита правая нога насквозь». Его соперник А.Я. Левшин 29 октября 1696 г. извещал о ранении, полученном во время подавления бунта С. Разина. Во время составления выписки проверили книгу раненых в 1670/71 г., где обнаружилась запись: «... против воровских казаков был бой, и на том бою жилец Афонасий Яковлев сын Левшин ранен в левый бок ис пищали»70. Жилец М.Д. Гвоздев 20 апреля 1698 г. писал, что «под Азовом на большом приступе ранен в голову». Вскоре он получил назначение в Ольшанск71. Жилец Д.В. Воейков 4 сентября 1698 г. в челобитной о назначении в Коротояк перечислял многочисленные службы, рассказывал о пребывании в плену и выкупе из него, а также давал подробное описание пяти полученных им ранений72.
В представлении служилых людей «по отечеству» воеводская должность была вознаграждением за нелегкую полковую службу, за тяготы и лишения, которые приходилось претерпевать в походах и боях. Государство само расценивало воеводство как средство для улучшения материального положения этой группы населения, так как обедневший дворянин не мог должным образом служить государству, покупать вооружение и обмундирование, чтобы ходить в походы «конен, люден и оружен». Поэтому, рассчитывая получить воеводскую должность, челобитчики часто жаловались на тяжелое материальное положение, в том числе на материальные и людские потери, понесенные во время несения службы. Торопчанин И.Я. Кушелев 30 декабря 1665 г. добивался назначения в Воронеж. При этом он сообщал: «... и я, хо-


24
лоп твой, на твоей государеве службе от побитых и падежных лошадей розо- рился до конца и впредь мне, холопу твоему, на твою великого государя полковую службу за бедностью и безконьством поднятца лечим»71. Желавший занять воеводское место в Коротояке И.Ю. Татищев 24 января 1688 г. упоминал, что в Крымском походе в 1687 г. у него «людишки померли и лошадьми опал». И от службы он «одолжал великими долгами», с которыми ему нечем расплатиться74. Претендент на воеводское место в Ольшанске И.В. Махов 14 декабря 1696 г. жаловался, что во время одного из Крымских походов он лишился своего обоза: «... и в то время тележенки с запасы перетопли и лошадьми опал, и, будучи на службе одолжал великими долгами, и от тех долгов разорился без остатку»75. Я.М. Апраксин-Вердеревский в челобитной 26 декабря 1699 г. о воеводстве в Данкове писал, что в походах у него «людишки побиты и лошадьми опал». Он же упоминал, что у него два сына, которые служат по жилецкому списку «из одного домишку», то есть с одного поме- 76 стья, а поместье за ним и его сыновьями «всего пять дворов» .
Стараясь подчеркнуть свою бедность, челобитчики ссылались на низкое жалование и маленький размер поместий. С.Г. Борисов 21 февраля 1676 г. в челобитной о назначении в Добрый писал: «а твое, великий государь, жалованье поместьице за мною небольшое, и тое литовскими людьми разоренное»77. Претендент на воеводство в Ольшанске И.И. Коптев сообщал о своем поместье в Тульском уезде, что оно «самое скудное, один дворишка»78. Просивший назначения в Землянск П.А. Урбанович, писал 17 января 1693 г., что служит за кормовое годовое жалованье в тридцать шесть рублей с полтиною, а на такие деньги ему «во время службы поднятца и домашним прокормитца нечим», и высказывал пожелание, чтобы вместо кормовых денег его отпустили его на воеводство79. Д.В. Полонский в челобитной о назначении в Воронеж 17 декабря 1696 г. писал: «... а поместьица и вотчины за мною и отцом моим небольшие». Его соперник С.Д. Волконский в тот же день сообщал, что во время второго Крымского похода в 1689 г. потерял бо-


25 лее двух десятков лошадей и заключал: «... и от того, и от иных домовых нужд я оскудал и одолжал вконец великими долгами»80.
Стремясь создать картину бедственного материального положения, челобитчики нередко упоминали о «пожарном разорении». И.К. Клишин, желавший занять место воеводы в Сокольске, писал 25 марта 1683 г., что в Елецком уезде «воинские люди» сожгли две деревни, принадлежавшие ему и его отцу, и угнали в плен сто пятьдесят крестьян81. Воронежский сын боярский Я.И. Кулешов, 16 января 1690 г. просивший назначения в Орлов, сообщал, что в 1684/85 г. сгорел дотла со всем строением его двор82. Претендент на воеводство в Коротояке М.Л. Лупандин 22 декабря 1692 г. извещал, что в то время, как он был в Троицком походе в 1689 г. в его имении случился пожар: «переславская моя деревнишка волею Божьею погорела вся без остатку, женишка и детишка сгорели, и платьишко, и служивая рухлять вся без остатку погорела»83. Стольник Д.Г. Казначеев писал 13 июля 1693 г. о своем сгоревшем московском дворе, и просил назначения в Ольшанск84. Стольник Б.Д. Нетесев в челобитной о воеводстве в Коротояке 18 марта 1694 г. сообщал о разгроме своего двора во время стрелецкого бунта в Москве в 1682 г. При этом он упоминал: «а моя братья одночинцы за стрелецкое разорение были пожалованы воеводами в сибирские городы, где бывали по три-четыре года». Его прошение было удовлетворено85.
Полковая служба часто была источником бедности служилого человека. Государство признавало это обстоятельство, поэтому тяжелое материальное положение просителя было весомым основанием для наделения его воеводской должностью. Но из тех же соображений материального характера правительство ограничивало воеводские полномочия сроком в два года. В этом отразилось стремление государственной власти бороться с воеводскими злоупотреблениями. Б.Н. Чичерин и А.А. Кизеветтер указывали на прямую связь между короткими сроками воеводских полномочий и мерами правительства по борьбе с воеводским произволом. По мнению Б.Н. Чичерина, кратковременность полномочий была средством для ограничения воеводских


26
злоупотреблений. А.А. Кизеветтер писал о частом смещении воевод как о единственном способе контроля над ними86. Воеводская должность, благодаря кормленческой традиции87, или в результате открытого грабежа населения88 давала своему обладателю возможность улучшить материальное положение. Но, вероятно, центральные власти рассчитывали, что за два года нельзя полностью ограбить подведомственную территорию. У местного населения на этот счет были свои соображения. Схема развития взаимоотношений воеводы и населения во многом зависела от личности администратора, от его человеческих качеств. Об этом свидетельствуют коллективные челобитные об оставлении воеводы, снискавшего всеобщее расположение, сверх срока хотя бы на год89. Кроме того, населению было выгоднее содержать долгий срок одного и того же администратора, который уже улучшил свое материальное положение, чем принимать нового, который «оскудал», «одолжал» и еще нигде не успел «покормиться».
Конечно, претенденты на воеводство стремились в своих прошениях указать все возможные основания для назначения: службу, плен, раны, тяжелое материальное положение. В некоторых челобитных жизнь их авторов представляется как цепь непрерывных злоключений и несправедливости. Стольник М.И. Леонтьев 23 декабря 1680 г. обратился в Разрядный приказ с просьбой о воеводстве в Коротояке. О себе он рассказал, что в 1667/68 г. во время боя под Севском с крымскими татарами и черкасами он был ранен в правую ногу и пленен, при этом было захвачено все его имущество. После выхода из плена он не получил никакого вознаграждения, в то время как другие освободившиеся служилые люди получили воеводства. В 1678 г. под Чи- гирином он вновь получил рану: был «пробит из лука навылет». За все ранения его назначили воеводой в Тюмень. Чтобы совершить дальнее путешествие, М.И. Леонтьев продал свое имущество, «одолжал», отпустил вперед себя в Сибирь «запасы и вино», но внезапно ему было отказано в тюменском воеводстве. Вместо этого он получил назначение в Козлов, но затем и в этот город ему ехать на воеводство не разрешили90. Добавить к этому списку неве-


27
зения можно и тот факт, что назначения в Коротояк в 1680 г. он тоже не получил. Правда, ради справедливости упомянем, что впоследствии он все же был на воеводстве, и даже дважды: в 1693-1695 гг. в Воронеже91, в 1698- 1700 гг. в Коротояке92.
Довольно распространенный лейтмотив в челобитных - сообщение претендента о том, что он «ни у каких дел нигде не бывал», «нигде вашею государскою милостью не взыскан», «на воеводствах и ни у каких пожиточ- ных дел не был» и «в пожиточных городех воеводою нигде не был». Видимо, в представлениях служилого человека XVII в. пребывание на воеводстве было неотъемлемой частью его служилой карьеры. По той же причине челобитчики часто упоминали случаи, когда они были пожалованы доходной должностью, но в последний момент ее лишались. В 1688 г. Ф.Ф. Богданов, рот- мисзр копейного строя, писал в челобитной, что был в Воронеже стрелецким и казачьим головой «немногое время», а теперь этот «приказ» у него взят, а стрельцы и казаки отданы в подчинение воронежскому воеводе. Вскоре он был определен приказным человеком в У рыв93. Получивший назначение в Усмань в 1690 г. И.И. Дулов сообщал, что ранее в 1687/88 г. был пожалован воеводой в Шацк, а также дважды в Добрый, но каждый раз воеводское место доставалось не ему94. Курский сын боярский А.Д. Трофимов 7 ноября 1691 г. подал челобитную о замещении воеводского места в Сокольске, упомянув, что прежде был отпущен в Белоколодск, но успел пробыть там приказным человеком всего один месяц, после чего был внезапно заменен Землянским сыном боярским Д. Плотниковым95. Р.Н. Стремоухое 27 сентября 1693 г. писал в Разрядный приказ, что в августе 1689 г. был «отпущен» воеводой в Верхососенск, получил наказ. Но пока он был на полковой службе, его место в Верхососенске успел занять другой претендент. В резулы аз е Р.Н. Стремоухое получил назначение в Усерд96. Л.Н. Роговский, добиваясь назначения в У рыв в 1698 г., извещал, что в мае 1697 г. он получил направление в Коротояк на место стрелецкого и казачьего головы. Но коротоякские стрельцы и казаки с 1695 г. неоднократно жаловались на злоупотребления


28
прежнего головы С.Б. Алехина. В итоге судебного разбирательства согласно указной грамоте от 7 сентября 1698 г. должность стрелецкого и казачьего головы в Коротояке отменили. Отнятый «приказ» был компенсирован Л.Н. Роговскому назначением приказным человеком в У рыв97.
Выше упоминалось, что население городов и уездов при помощи коллективных челобитных могло принимать некоторое «участие» в процессе назначения и смещения воевод, высказываясь в поддержку того или иного претендента, или, наоборот, выступая против него. Но руководство Разрядного приказа далеко не всегда учитывало пожелания населения, изложенные в подобных петициях. Воронежские дворяне и дети боярские 24 марта 1690 г. подали челобитную о повторном назначении воеводой в их город стольника О.А. Нармацкого98 на место воеводы Н.Л. Головкина по окончании срока его полномочий. Челобитчики ссылались на добросовестное выполнение О.А. Нармацким его должностных обязанностей: «и всякие государевы и наши челобитчиковы дела справлял право и в скорых числех...», «обид и налогов не чинил». Стремясь указать на признание его заслуг государством, писали: «а за те дела присланы ему многие великих государей грамоты с похвальбою». Однако столь желанное для воронежцев повторное назначение О.А. Нармацкого не состоялось99. Места приказного человека в Белоколодске добивались трое: 24 октября 1694 г. подал челобитную А.В. Сонин, 25 декабря 1694 г. рязанский сын боярский Т.Н. Терновской, 17 февраля 1695 г. В.Т. Львов. В выписку по делу была включена коллективная заручная челобитная белоколодцев от 4 марта 1695 г. Упомянув, что прежний приказный человек Б.П. Завесин вызван в Москву для судебного разбирательства, челобитчики высказывали пожелание, чтобы его место в Белоколодске занял именно В.Т. Львов. В Разрядном приказе пренебрегли мнением белоколодцев, назначив в их город Т.Н. Терновского100.
Довольно часто в Разрядный приказ поступали коллективные челобитные о продлении срока полномочий действующего администратора. 31 де* кабря 1680 г. жители Воронежа подали прошение об оставлении действую-


29
щего воеводы М.И. Вырубова сверх срока, мотивируя просьбу тем, что ранее городовые воеводы не сменялись по три-четыре года, что избавляло горожан от лишних затрат, связанных с приездом нового администратора101. Совместная петиция воронежцев об увеличении срока воеводства В.И. Лаговчина на год поступила в Разрядный приказ 10 августа 1687 г. Просители обращали внимание приказного руководства на то, что вышеназванный воевода управлял городскими делами «бескорыстно и безволокитно», челобитчикам и их крепостным «налог и обид» не причинял. На обороте челобитной содержалось большое количество рукоприкладств - подписей жителей города и уезда. Среди челобитчиков были священнослужители и представители наиболее известных воронежских служилых фамилий: Л. Веневитинов, И. Кулешов, Т. Столповской, В. Стерлегов, М. Протопопов, Т. Протопопов, Л. Толмачев. Просьба воронежцев была удовлетворена лишь частично: В.И. Лаговчину
102 разрешили остаться на воеводстве дополнительно всего три месяца
В ноябре 1687 г. в Разрядном приказе рассматривали коллективную челобитную жителей Коротояка об оставлении на третий год воеводы И.Я. Колюбакина. О нем говорилось, как о человеке исключительной добросовестности, честности и порядочности: «... великого государя делами радеет, и меж нами, холопи и сироты вашими, всякою расправу чинит вправду, безволокитно; и обид, и налог, и нападок и никакие тесноты нам, богомольцам, и холопем, и сиротам вашим, от него другой год нет». По помете от 13 ноября 1687 г. было отдано распоряжение: если в Коротояк никто не отпущен, продлить срок полномочий действующего воеводы еще на год и издать указ. По справке выяснилось, что на место Колюбакина просил назначения М.А. Апухтин, но по его челобитной «указу не учинено». И 13 ноября 1687 г. И.Я. Колюбакин отпущен в Коротояк на третий год103.
В феврале 1691 г. Коротоякские жители «грацкие и уездные полковые службы рейтары и солдаты, и городовые службы дети боярские, и станичники, и стрельцы, и полковые казаки, и пушкари козенные, и кузнецы, воротники, и посацкие и всяких чинов люди» подали прошение о продлении срока


30
полномочий воеводы М.С. Любученинова. Особо подчеркивалась его забота о городских и уездных жителях: «а по вестям от неприятельских людей имеет остерегательство и осторожность», «обид, и налог, и разоренья, и нападок никаких для своих взятков никому не чинит». Упоминалось и о старательности воеводы в исполнении всех государевых распоряжений. Челобитчики просили увеличить срок воеводства М.С. Любученинова «сверх указанных годов, на сколько лет вы, великие государи, укажете...»104. Эту петицию поддержали многие подьячие приказной избы и площадные дьячки, что на наш взгляд свидетельствует о плодотворном характере взаимоотношений воеводы и местных штатов приказной избы.
Жители Костенска «грацкие и уездные всяких чинов люди» подали 20 апреля 1696 г. заручную челобитную об оставлении в их городе на третий год приказного человека А.Е. Лосева. Просители подчеркивали его добросовестность и уважительное отношение к законам: «и, будучи у нас воеводою, расправу и по всяким делам рассмотрение чинит по твоему, великий государь, указу, по Соборному Уложению и новоуказным статьям». Коллективную челобитную костенцев подписали 193 человека. Руководство Разрядного приказа постановило издать указ о продлении срока воеводских полномочий А.Е. Лосева еще на год105. Жители Данкова и Данковского уезда во главе с игуменом Покровского монастыря подали 6 февраля 1701 г. коллективную петицию об оставлении на третий год в их городе стольника А.Г. Суворова. На челобитной были проставлены имена более 50 человек. 2 июня 1701г. было принято решение оставить А.Г. Суворова в Данкове еще на год106.
Но иногда мнение горожан по поводу действующего воеводы могло разделиться. Так, 25 января 1691 г. жители Сокольска подали в Разрядном приказе коллективную челобитную в поддержку воеводы Ивана Пересвегова. По словам соколян, предыдущий воевода И. Безмин горожан всячески притеснял, и они неоднократно жаловались на него центральным властям. И. Пересветов же управлял городом уже два года, и про него в челобитной сообщалось, что он «обид и налогов никаких не чинит, и держит ко всем лю-


31
дям привет и ласку», поэтому было высказано пожелание, оставить его на третий год. Это прошение подписали 23 человека. По помете 25 января 1691 г. к И. Пересветову была послана указная грамота о продлении срока его полномочий еще на год. Но вскоре в Разрядный приказ поступила еще одна челобитная от соколян, подписанная двумя именами, в которой И. Пересветов обвинялся в злоупотреблениях, а к челобитной прилагался список людей, пострадавших от его действий. Просители выдвигали своего претендента на должность Сокольского воеводы - Алексея Раевского, который и сам активно добивался этого назначения. Трижды он подавал челобитные о воеводстве в Сокольске: I июля 1689 г. на место И. Безмина, 20 августа 1689 г. и 14 февраля 1691 г. на место И. Пересветова. Не исключено, что подача второй челобитной была инициирована А. Раевским, подкупившим или уговорившим нескольких горожан оказать ему содействие. Выписка по обеим челобитным была заслушана в Разрядном приказе 20 февраля 1691 г. В итоге было решено Пересветова оставить в Сокольске на третий год, а по второй челобитной провести розыск, почему к ней рук никто не приложил, и имен не написал107.
Руководству Разрядного приказа, вероятно, приходилось сталкиваться с фальшивыми коллективными челобитными, поэтому наличию и числу рукоприкладств уделялось большое внимание. Отсутствие подписей могло служить признаком подложности челобитной и недостоверности сведений, указанных в ней. Напротив, наличие значительного числа рукоприкладств на обороте челобитной было доказательством ее подлинности, и просьбы, содержавшиеся в подобных ходатайствах, как правило, удовлетворялись.
При помощи коллективной челобитной населению иногда удавалось предотвратить назначение нежеланного воеводы в свой город. Именно так разрешался вопрос о замещении воеводской должности в Землянске в 1686 г. Первоначально назначение получил дворянин Д.А. Уколов, согласно помете на его челобитной от 29 июня 1686 г. Но землянцы обратились в Разрядный приказ с просьбой назначить в их город кого угодно, кроме Уколова. Причи-


32 на такого неприятия была проста: в 1683/84 г. Д.А. Уколов был в Земля иске для разрешения земельного спора между землянцами и жителями Черни, и межевал «неправдою» земли в пользу чернавцев. Землянцы тогда пожаловались на него в Курск, и теперь опасались мести со стороны Уколова. Взамен Уколова челобитчики предлагали кандидатуру стольника Н. Телегина, межевавшего поместные земли в Землянском уезде и расположившего к себе городских и уездных жителей. В конце концов, в Землянск был назначен гре- тий претендент - брат прежнего воеводы Е.И. Бехтеев108.
Пытаясь получить воеводскую должность, служилые люди иногда одновременно подавали в Разрядный приказ несколько прошений о назначении в разные города. Стольник С.П. Дулов 5 октября 1689 г. подал челобитную о назначении в Ольшанск. В выписке помечено, что в то же время он просился на воеводство в Коротояк109. Ливенский дворянин А.Д. Ковелин 17 февраля 1694 г. обратился с просьбой о назначении в Костенек110. 25 февраля 1694 г. он же добивался воеводства в Верхососенске111. Примечательно, что такие старания не увенчались успехом. Оба челобитчика не получили назначения ни в один из городов.
Подавая челобитные о назначении на воеводство, и получая отказ, служилые люди не отчаивались, а с завидным упорством повторяли попытки. Дважды претендовал на место в Коротояке А.Б. Палицын: 15 декабря 1689 г.112 и 4 февраля 1693 г.113 И оба раза неудачно. Стольник Д Б. Маслов 29 июня 1693 г. просил назначения в Ольшанск114, а 27 февраля 1697 г. пытался получить место в Землянске115. Но его попытки не имели успеха. Стольник С.М. Дордунов 21 марта 1688 г. был в числе претендентов на воеводство в Воронеже116, а 15 января 1701 г. хотел получить назначение в Землянске117. Его челобитные были оставлены без внимания. Но, наверное, не все претенденты были настолько неудачливы.
Даже получив назначение и отслужив в воеводской должности положенный срок, через некоторое время служилый человек вновь стремился на воеводство. Воронежский сын боярский Я.И. Кулешов 16 января 1690 г. по-


33
дал челобитную и получил назначение в Орлов118. Вскоре после приезда из Орлова, 4 января 1694 г. он обратился в Разрядной приказ с просьбой о воеводстве в Костенске, но получил отказ"9. Стольник М.К. Ивашкин в 1695 г. был отпущен воеводой в Усерд120. Видимо, он неплохо прижился в этом городе, потому что в 1701 г. попытался вновь получить эзу должность, но в споре с конкурентом потерпел поражение121. Завидную расторопность в получении воеводского места проявил стольник А.В. Беклемишев. 16 марта 1698 г. он претендовал на должность в Воронеже, 30 июня 1698 г. получил назначение122. Затем по какой-то причине воронежское воеводство у А.В. Беклемишева было отнято. Не теряя времени, 27 февраля 1699 г. он подал челобитную о назначении в Усерд, и получил назначение 15 марта 1699 г.123 Согласно записной книге Разрядного приказа, А.В. Беклемишев управлял Усердом с 16 июля 1700 г. по 16 июля 1702 г.124 Все эти факты свидетельствуют о том, насколько желанным было воеводство.
В случае возникновения конкурса на замещение воеводской должности, просители пытались выставить своих соперников в неблаговидном свете, сообщая о них в Разрядный приказ компрометирующие сведения. Добивавшийся назначения в Коротояк, А.Б. Палицын писал в декабре 1689 г. про своего конкурента С. Карпова, что тот дважды был воеводой в городе Орле125. В марте 1690 г. заканчивался срок полномочий ольшанского воеводы М.П. Колдычевского. Еще 18 февраля 1688 г. на его место был назначен И.И. Коптев. 6 ноября 1689 г. в Разрядный приказ обратился И.З. Фуников с просьбой отпустить в Ольшанск его самого, «потому что он, Иван [Коптев] службою меня, холопа вашего, моложе, и в Ольшанску был воеводою...». И все же место осталось за Коптевым126. Стольник С.П. Каменев 19 июля 1692 г. сообщал в Разрядный приказ, что во время русско-польской войны в бою под Курском в 1663/64 г. был «подстрелен из лука в брюхо». За рану и службы он был пожалован в Ливны, получил в 1688/89 г. наказ, но воеводство у него было «отнято безвинно» В. Жематовым. И Каменев писал про Же- матова, что «иво Васильева служба перед моею службою малая, взят он был


34
в полон под Севском в 1667/68 г. и был в полону немногие дни». С.П. Каменев просил назначить его воеводой в Коротояк, чтоб ему «безвинно перед своею братьею оскорбленному не быть...»127. В споре за воеводство и Ольшанске в январе 1696 г. Л.Н. Лихачев упоминал, что его соперник Л.А. Милюков был три года на воеводстве в Салтове и «переменен недавно»128.
Претенденты на воеводскую должность следили за событиями в юм городе, в который планировали получить назначение, проявляя исключительную осведомленность о положении действующего воеводы, и о посгуп- ках своих соперников. Воеводское место могло освободиться совершенно внезапно, например, в случае неожиданной смерти действующего администратора, или по результатам расследования о воеводских злоупотреблениях. Получение своевременной информации об освободившейся должности помогало челобитчику вовремя сориентироваться и получить назначение. Приведем в пример обстоятельства замещения воеводской должности в Костенске в 1693-1694 гг. Срок полномочий С.И. Павловского заканчивался 23 октября 1694 г. С января 1693 г. в Разрядный приказ стали поступать челобитные о назначении на его место. Одним из первых подал прошение 25 февраля 1693 г. воронежский сын боярский А.Е. Лосев. Причем ранее он уже бывал в Костенске «на приказе». Всего на вакантное место претендовало тринадцать человек. В апреле 1694 г. в Костенек был пожалован рязанский дворянин П.Д. Мошонов129. Тем не менее, А.Е. Лосев 20 сентябре 1694 г. вновь бил челом о воеводстве в Костенске, сообщая, что Мошонов «ныне в тот город не челобитчик». В такой ситуации руководство Разрядного приказа решило не устраивать повторного конкурса и назначило Лосева воеводой в Костенек130. Назначенный в Ольшанск Л.М. Лихачев 25 ноября 1695 г. сообщал столичным властям о смерти действовавшего воеводы П.К. Лукина и просил разрешения ехать на воеводство раньше положенного срока марта 1696 г.1'1 В.Н. Булатов в сентябре 1700 г. должен был сменить воеводу Д.И. Ваторопина в Орлове. В июне 1700 г. Булатов сообщал в Разрядный


35
приказ, что Ваторопин досрочно выехал из города, и всеми государственными делами в Орлове управляет присланный из Белгородского разряда дворянин Г.М. Сафонов. По справке в приказе выяснилось, что Г.М. Сафонов назначен на воеводство в Болхов со 2 февраля 1700 г. По какому указу он оказался в Орлове, выяснено не было. 10 июля 1700 г. В.Н. Булатову велено было досрочно ехать на воеводст во в Орлов132.
Служилые люди, не желая упускать возможности «покормиться», просили назначить их на воеводство взамен умерших или заболевших родственников. Например. И.В. Левшин писал в Разрядный приказ 16 января 1696 г., что его зять С.Е. Сорокин, отпущенный на воеводство в Костенек и получивший наказ и грамоту о расписке с прежним воеводой, внезапно умер, и просил отпустить в Костенек вместо зятя его самого133.
Проанализировав основания назначения на воеводскую должность, перейдем к процедуре рассмотрения челобитных и отбора претендентов. В Разрядном приказе на обороте всех поступавших челобитных дьяки проставляли помет}', содержавшую дату подачи прошения и распоряжение о составлении выписки, то есть подробной справки. В начальной части выписки содержались сведения о городе, в который просил назначения служилый человек, данные о том, кто и с какого числа находится в этом городе на воеводстве, когда истекает срок его полномочий. Подробную информацию по таким вопросам можно было почерпнуть из записных книг «всяких дел» разных столов Разрядного приказа. Затем осуществлялся подсчет времени с момента составления выписки до окончания двухлетнего срока полномочий действующего воеводы. Далее приводились сведения о численности и социальном составе городского населения по данным годовых сметных книг.
Основная часть выписки представляла собой информацию о претендентах на воеводство. Дьяки и подьячие Разрядного приказа скрупулезно проверяли указанные в челобитных сведения о службе, ранениях, пребывании в плену, выполнении государственных поручений, о заслугах родственников и пр. Для установления достоверности всей этой информации привле-


36
кались различные материалы, например, для проверки данных о службах использовались смотренные и послужные списки военных походов. Зачастую осуществлялся количественный подсчет служб всех претендентов. Информация об убитых и плененных родственниках проверялась по спискам или книгам убитых и раненых на боях. Сведения о поместьях уточнялись по разборным книгам. В выписку включали информацию о коллективных челобитных от городского населения в пользу назначения или продления срока воеводских полномочий того или иного претендента. Если претендентов было mho- 1'0, и их прошения принимали разные дьяки, то в конце выписки отдельно указывались имена тех дьяков, которые проставили пометы на челобитных.
Составленная выписка передавалась руководителю Разрядного приказа для вынесения окончательного решения по делу. Рассмотрение выписки могло затянуться, так как определенного срока принятия решения о назначении не существовало. Он колебался от нескольких дней до нескольких месяцев. Наконец, дело завершалось вынесением распоряжения о назначении на должность. Решение это содержалось в помете и в указной грамоте, в которых перечислялись и основания назначения, например, «за службы», «за раны», «за полонное терпение», «за пожарное разорение», «за смерть, и кровь, и плен» родственников. Руководитель Разрядного приказа приказывал выдать лицу, определенному на должность, наказ, то есть должностную инструкцию, и грамоту о расписке с предыдущим воеводой. Указ о назначении заносился в приказе в специальную записную книгу. Челобитные вместе с выпиской и решением по делу подклеивались в один столбец. Иногда в этот же столбец вклеивали дополнительные документы. Например, если прежний воевода умер или оставил место раньше положенного срока, а его преемник подавал челобитную о досрочном вступлении в должность, то и челобитная и соответствующее распоряжение присоединялось разрядными подьячими к прежней выписке.
Просители должны были хлопотать о составлении выписки в Разрядном приказе, демонстрировать заинтересованность в назначении. Если чело-


37
битчик ничего подобного не делал, то его прошение далее не рассматривалось, и передавалось в архив. При этом в выписке делалась соответствующая запись: «за делом не ходит», следовательно, в назначении не заинтересован. Стольник А.М. Кайсаров просил назначения в Данков 20 февраля 1698 г., на это же место претендовал стольник А.Г. Суворов. В выписке есть помета, что Кайсаров «за делом не ходит», поэтому о его службах разрядные дьяки «не справлялись», и в Данков назначили Суворова134. И.А. Маслов и Л.Н. Роговский добивались в 1697 г. назначения в У рыв, но в справке указано, что Маслов «подав челобитную, заделом не ходит», в Урыв был направлен Роговский135. М.А. Екимов и М.К. Ивашкин в 1694-1695 гг. просились на воеводство в Усерд, однако Екимов в челобитной не написал никаких сведений о своих службах, и «за делом не ходит». В Усерд назначили Ивашкина136. На воеводское место в Ольшанске в 1694 г. претендовали трое: жилец В.К. Есипов и рязанские дворяне С.Б. Мышенков, Л. Лихачев. Двое из них сказок о службах не принесли и за выпиской не ходили. Пожаловали в Ольшанск третьего - Л. Лихачева137. Хлопотать о назначении на воеводство в Москве для приезжих городовых дворян и детей боярских было накладно. Епифан Бехтеев писал в Разрядный приказ, что пожалован в Землянск воеводой на место своего родного брата Евсевия. Выписка о его службах была готова, но челобитчик жаловался: «а указа мне, холопу вашему, не учинено, волочусь на Москве многое время». На обороте его челобитной помечено: «подписать выписку тотчас»138.
Не всегда в Разрядном приказе могли проверить сведения, указанные в челобитных. В таких случаях направлялся запрос в виде памяти в соответствующее ведомство. Рязанский рейтар М.Т. Левашов в январе 1666 г. обратился с просьбой о назначении в Добрый. В Разрядном приказе не смогли проверить сообщенные им сведения об участии его родственников в Коно- топском сражении, так как до 1660/61 г. он «был в рейтарской службе, ведомой в Рейтарском приказе». Послали запрос в Рейтарский приказ, откуда пришло подтверждение: в смотренных списках убитых в Конотопском бою


38
обнаружились Федор и Артем Тимофеевы дети Левашовы, родные братья челобитчика139. В случае если на воеводство просились находящиеся на русской службе иноземцы, то разрядные дьяки переписывались с Иноземным приказом140. Ф.Л. Хвощинский подал 26 августа 1700 г. челобитную о назначении в Верхососенске. В ответ на запрос из Разряда была прислана справка из Иноземного приказа, что Ф.Л. Хвощинский служит в ротмистрах «и ныне по наряду быть ему на службе не велено»141. Капитан пехозного строя Д. Л. Жил ей ков 19 октября 1693 г. просил назначения в Урыв. Пехотный строй в XVI-XVII вв. представляли стрелецкие полки142, поэтому в выписки было помечено, что Д.Л. Жиленков «службами ведом в Стрелецком приказе». Челобитчику пришлось давать устные показания, «сказку», о службе, так как запрос в Стрелецкий приказ разрядные дьяки решили не посылать143.
Далеко не все назначения выглядят обоснованно. Воеводскую должность получали не обязательно обладатели самого внушительного послужного списка. На место воеводы в Землянске в 1694-1695 гг. претендовали четыре служилых человека. В Разрядном приказе подсчитали количества их служб: у А.Г. Колемина - 8; у Ф.Ф. Голенищева-Кутузова - 6; у О.Ф. Шокурова и А.И. Щепотева - по 4. Воеводство досталось обладателю средних показателей - Ф.Ф. Голенищеву-Кутузову. При назначении воеводы в Коротояк в 1695 г. в Разрядном приказе рассматривали четыре прошения. Х.Ф. Взимков просил назначения за два Крымских похода, Н.А. Колтовской сведений о службах не написал. Два других претендента отслужил свыше 30 лет. У одного из них, Б.Д. Нетесева, в послужном списке значилось 5 служб, а во время стрелецкого бунта в Москве 1682 г. был разорен его двор. Четвертый претендент Н.П. Ширков просил назначения за 13 служб и смерть родственников, все данные его челобитной были подтверждены разрядной выпиской. Назначение получил Б.Д. Нетесев144. В данном случае плохое материальное положение челобитчика оказалось более весомым аргументом, чем безупречный послужной список. В 1699 г. поступило два прошения о назначении в Костенек. Г.М. Чиркин подробно описал, в каких походах участво-


39 вал, упомянул о смерти и плене родственников, всего он был на 9 службах. Но назначение получил его соперник Г.Т. Львов, который подробно о своих заслугах не писал, упомянул раны и смерть родственников, и по подсчету был всего на 5 службах145. Значит, количество служб не было решающим фактором при определении на воеводскую должность.
Ситуации, когда назначение на одно и тоже воеводское место получали два служилых человека, хоть и редко, но возникали. Например, в к. 1695 г. в Ольшанск на воеводство прибыли сразу два претендента. Дворянин Л.Н. Лихачев, получивший назначение в Разрядном приказе в апреле 1695 г., и стольник Л.А. Милюков, отпущенный в Ольшанск 21 декабря 1695 г. из Белгородского разряда. Возникший спор по поводу воеводства был разрешен в столице в пользу Л.А. Милюкова146. Больше всего от такой ситуации пострадали местные жители, вынужденные встречать и содержать одновременно двух администраторов и мириться с неразберихой в городском управлении. Получается, что два административных центра, московский Разрядный приказ и Белгородский разряд не всегда согласовывали свои действия, что не лучшим образом влияло на состояние местного управления.
Таким образом, назначение на воеводство в южнорусские города осуществлялось централизованно в Разрядном приказе, но при непосредственной инициативе «снизу», со стороны претендентов на замещение воеводских должностей. Высшая администрация южнорусских городов рекрутировалась главным образом из служилых людей московских и городовых чинов, то есть из средней и низшей части служилой группы «по отечеству».
Существовал определенный конкурс при замещении воеводских должностей, т. к. назначение на воеводство для служилого человека было желанным по ряду причин. Во-первых, городовая воеводская служба давала возможность отдохнуть от тягот полковой жизни, во-вторых, позволяла улучшить материальное положение в силу устоявшейся кормленческой традиции. Привлекательность воеводства и ситуация конкурса предопределяли заблаговременность обращения за назначением. Более того, претенденту было необ-


40 ходимо серьезно аргументировать свое назначение на воеводство. В качестве доводов выступали изложенные в челобитных сведения о службе, полученных ранениях, пребывании в плену самих претендентов и их родственников, жалобы на тяжелое материальное положение.
Правительственная политика в области назначения в целом соответствовала чаяниям служилого сословия. Государство само расценивало воеводство не только как способ организации власти на местах, но и как средство для улучшения материального положения служилых людей «по отечеству». Обедневший дворянин не мог достойным образом нести полковую службу, поэтому забота о его благосостоянии вполне соответствовала государственным интересам. Однако воеводские полномочия ограничивались двухлетним сроком в целях предотвращения серьезных злоупотреблений местной администрации. В самом сознании служилого человека формировалось представление о воеводстве как о неотъемлемой части служилой карьеры, как о логическом дополнении к полковой службе.
Южнорусские «миры» принимали посильное участие в процессе назначения и смещения воевод при помощи подачи коллективных челобитных. Принимая во внимание пожелания населения, государство, тем не менее, оставляло за собой окончательное решение кадровых вопросов.
Процедура назначения на воеводсзво получила документальное оформление в традициях приказного делопроизводства XVII в.


41
2. Структура воеводских наказов. Основные направления деятельности и объем полномочий воевод по наказам.
При назначении на воеводство служилый человек получал в Разрядном приказе специальный документ - наказ, в котором определялись общие и главные воеводские обязанности. Наказ отражал основные принципы местного управления. Одновременно он представлял собой должностную инструкцию, адресованную конкретному лицу. Обычно длинные и подробные наказы на поверку оказывались весьма консервативными и крайне схожими между собой. Тем не менее, детальное изучение текстов наказов позволяет понять цели воеводского управления и политику центральных властей по отношению к южнорусскому региону.
Воеводские наказы имеют обширную историографию. Они попали в область интереса исследовал елей еще в XIX в. Историки государственной школы изучали воеводские наказы без учета региональных особенностей. А.Д. Градовский отмечал, что наказы представляли «довольно полную программу местной администрации и писались, очевидно, по одному образцу»’47. Исследуя структуру наказов, он выделил в них общую часть, обязательную для большинства наказов, указав, что к этой общей части прибавлялись «предписания касательно дел, обращавших на себя в данную минуту особенное внимание правительства». Ему же принадлежали попытки выявить отдельные рубрики в общей части наказа148. В начале следующего столетия наметилось изучение наказов с учетом местной специфики. А.А. Кизеветтер упоминал, что в наказы «вносились, кроме общих указаний, относящихся вообще до воеводской должности, еще специальные поручения применительно к особенным местным условиям»149. Современный исследователь воеводского управления Сибири XVII в. Е.В. Вершинин, исследуя компетенцию сибирских воевод, подверг тексты наказов всестороннему анализу. Отмечая постепенное «застывание», неизменяемость основных текстов наказов, он все же пришел к заключению о состоятельности наказов как источника, характеризующего основные направления правительственной поли-


42
тики в отношении Сибири. По его мнению, наказы «как регулярно выдававшиеся инструкции способствовали большему контролю правительства над местным управлением, позволяли при желании оперативно вносить изменения в отдельные его части». При этом существование общего формуляра наказов для всей территории государства, единые задачи, стоявшие перед воеводским управлением, означали начало унификации административного правотворчества центральной власти. Одновременно Е.В. Вершинин сделал вывод об отсутствии в наказах материалов, подтверждающих эволюцию воеводской власти в сторону усиления абсолютистских методов местного управления150. Г.П. Енин подверг разбору воеводские наказы с точки зрения легитимности воеводского кормления XVII в. Он заметил, что трафаретный запрет на кормление, содержавшийся в воеводских наказах, лишь незначительно сдерживал воевод в их стремлении обогатиться. Неконкретность наказов давала воеводам право управлять городом, как они сами считали нужным. Таким образом, свободный в выборе способов управления воевода открывал для себя массу источников обогащения. Он мог не обращать внимания на просьбы мирян, которые были вынуждены давать взязки за решение своих вопросов. При этом упрекнуть воеводу было сложно, свои поступки он всегда мог мотивировать тем, что поступал «как государеву делу лутче и прибыльнее», «смотря по тамошнему делу», в полном соответствии с тексгом наказа151.
Наказ выдавался служилому человеку, назначенному на воеводство, заблаговременно, чтобы дать ему возможность подготовиться к управлению вверенными территориями. Первоначально строго определенного срока отпуска воеводских наказов не существовало. В 60-70-е гг. XVII в. служилые люди, назначенные на воеводство, получали наказы в основном за один-три месяца до вступления в должность, но иногда и позже. Назначенному в Оль- шанск рязанскому дворянину Т.Н. Левашову наказ был выдан 21 января 1662 г., буквально за неделю до перемены воевод, которая должна была состояться 1 февраля 1662 г.152 Зато будущий сокольский администратор


43
Е.А. Тяпкин получил свою инструкцию почти за год до вступления в должность. Его наказ датирован 6 марта 1675 г., а сменить прежнего воеводу он должен был 20 февраля 1676 г.15’ Правительство пыталось упорядо»1ить сроки выдачи наказов. Указ от 11 сентября 1676 г. ввел правило выдавать наказы за месяц до вступления в должность. Однако, как до появления этого распоряжения, так и после, выдача наказов из Разрядного приказа производилась произвольно. Так, в 80-90-е гг. XVII в. это правило уже не действовало. Служилый человек мог забрать свой наказ и за месяц и за полгода до вступления в должность, хотя надежнее было получить инструкцию заранее. Назначенный на место костенского приказного человека Акинфий Лосев получил свой наказ 11 июня 1686 г., за полтора года до предполагаемой перемены, запланированной на 1 января 1688 г.154. Впрочем, придерживаться строгого соблюдения срока прибытия в город на воеводство, видимо, было не обязательно. Т.Н. Левашов, о котором речь шла выше, приехал в Ольшанск не 1-го, как предписывалось наказом, а 20-го февраля 1662 г.155 Более того, существовала практика продления воеводских полномочий по коллективным челобитным горожан. Или, наоборот, воеводу могли досрочно сместить с должности, например, если горожане подавали в Разрядный приказ иск о его злоупотреблениях, и начинался «сыск». Таким образом, срок смены воевод, указанный в наказе, был зачастую формальным, а не фактическим.
Выда‘1а наказа не гарантировала окончательного назначения на должность. Служилые люди указывали иногда в челобитных, что ранее были пожалованы назначениями, получали наказы и грамоты о расписке, но фактически на воеводствах не были. В Коротояк был направлен князь П.П. Дулов. В Разрядном приказе ему выдали наказ от 10 марта 1662 г., согласно которому он должен был ехать на воеводсзво к I мая 1662 г.156 Па самом деле это воеводское место досталось стряпчему Д.М. Фуникову, прибывшему в Коротояк только в декабре 1662 г.157
Воеводские наказы имели свою структуру. Постатейное сравнение наказов в южнорусские города за вторую половину XVII в. показывает, что ос-


44
новная часть их текста оставалась неизменной. В наказах служилых людей, отправлявшихся на воеводство в города этого региона, можно выделить несколько общих, повторяющихся разделов158. Рассмотрим схему наказа. Его начальная часть была посвящена процедуре приема города у предшественника. Она включала передачу прежним воеводой своему преемнику всего казенного имущества: ключей от крепостных ворот, военных запасов, денежных средств, хлебных припасов и пр. Новый воевода также получал в распоряжение всю документацию приказных изб: наказы и указные грамоты к прежним воеводам, списки служилых людей, приходно-расходные и стро- ельные книги, материалы судебных разбирательств и т.д. Заметим, что ведение делопроизводства, конечно, находилось в компетенции подьячих. Незадолго до окончания срока полномочий воевода должен был распорядиться об изготовлении подьячими росписи всего городского имущества, в соответствии с которой и происходила передача казенной собственности: при этом производился пересмотр и перевес военных припасов, хлеба, пересчет денежной казны. В течение ближайшего времени после прибытия по месту службы новый воевода должен был осмотреть крепостные укрепления и оценить обороноспособность города. Проверялось не только состояние острога, но и рва с водой, колодца, тайника, вестового колокола. Кроме того, проводился смотр служилых людей и их вооружения, происходило изучение организации местной городовой службы. Заканчивались эти мероприятия составлением «росписного списка», включавшего перечень принятого казенного имущества, описание крепости и состава ее гарнизона.
Основная часть наказа была посвящена перечислению собственно воеводских обязанностей. Во-первых, говорилось о подчинении городового воеводы старшим полковым воеводам. С 1658 г., времени образования Белгородского разряда, в наказах говорилось, соответственно, о послушании воеводе Белгородского полка. Далее содержались инструкции центральных властей по укреплению обороноспособности города, и общие наставления по поводу отправления военных функций. В этой части наказа, как правило, бы-


45
ли даны рекомендации по проведению регулярных осмотров городовых укреплений, их починке, по организации городовой службы, имелись указания на случай появления вражеских отрядов и возможной осады, а также содержалась памятка для возможного допроса «языков», то есть пленных, захваченных для получения нужных сведений. Обязательно включались в текст наказа следующие статьи: рекомендации по защите от морового поветрия и от пожаров; о защите монопольного права государства на винокурение и продажу табака; по борьбе с преступностью; об организации судопроизводства, включая сведения о размере судебных пошлин. Неизменно содержался в тексте наказов запрет на ограбление и незаконную эксплуатацию труда местного населения.
В наказах не упоминалось о конкретных методах и способах управления. Воеводам предписывалось государственными делами «промышлять по сему наказу и по указным грамотам», присланным к предшественникам, «и смотря по тамошнему делу», во всем соблюдая государственные интересы. Повелевалось «промышлять государевым делом с большим радением и во всем государеву делу искать прибыли». Если следовать тексту наказа, главной заботой воеводы была защита вверенной территории от вражеского набега, защита города от разорения, а населения - от угона в плен и ограбления, и, конечно, обеспечение сбора налогов.
Изредка основная часть наказа дополнялась новыми статьями, вписанными по конкретному случаю, или посвященными специфике управления городом. Например, в наказы Ольшанских воевод 1650 г. и 1654 г. были вклю- 159 чены статьи, посвященные охране прав украинских переселенцев - черкас . Воеводам предписывалось защищать их имущественные права, чтоб от местного населения черкасам «продаж, и налог, и убытков никаких не было». Ограждались переселенцы и от возможных посягательств самого воеводы: «н самому бы к черкасом иметь ласку и привет доброй, чтоб черкас жесточью в сумнение не присесть». Оговаривалось наказание обидчиков черкас. Включены были также инструкции по поводу устройства вновь прибывших чер-


46 кас, которых надлежало записать в службу, привести к присяге («привести к кресту»), устроить новоприбывших дворовыми местами, пашнями, сенными покосами и угодьями160.
Наказы в Коротояк имели свою отличительную особенность: местный воевода отвечал за обороноспособность не только своего города, но и за безопасность Урывского острога. В наказе от 9 июня 1650 г. стольнику НА. Зюзину было записано: «и быти Миките Зюзину на государеве (п.т.) службе в новом городе на Коротояке, и Коротояцкой и Урывской острог и всякие коротояцкие и урывские крепости делати и дозирать почасту...»161. В коротоякскнх наказах содержалась дополнительная память об организации общего управления Урывским острогом. НА. Зюзину, например, в такой памяти сообщалось, что в 1648 г. на Дону «на урывище» построен Урывский острог «со всяким острожным строеньем и с крепостьми», и в том остроге было поселено сто детей боярских «на вечное житье». И далее перечислялись обязанности коротоякского воеводы в отношении Урыва. В основном круг его деятельности касался общего надзора. Он должен был устраивать смотры урывских служилых людей и их вооружения, осматривать состояние крепостных укреплений, проверять наличие военных запасов, контролировать количество населения острога, чтобы на случай прихода вражеских отрядов в Урыве «безлюдно не было». Наконец, коротоякский воевода должен был назначить военного руководителя острога - голову из числа детей боярских162. Аналогичные памяти повторяются в наказах коротоякскнх воевод на протяжении 50-60-х гг. XVII в.163 Отметим, что урывские администраторы присылались из Коротояка на протяжении 50-60-х гг. XVII в., позднее их назначение осуществлялось в Разрядном приказе. Урывские головы тоже получали наказы, но в сокращенном варианте, так как Урывский острог не имел собственной сельской округи и фактически входил в состав Коротоякского уезда164. Назначенному в Урыв Т.П. Фарафонову, согласно наказу от 17 августа 1664 г. предписывалось приехать в Коротояк, показать грамоту о назначении


47
местному воеводе, взять у него списки урывских служилых людей «и корото- яцких вонвод во всяких делех слушать»165.
Костенек в середине XVII в. считался «пригородом» Воронежа. Это обстоятельство отразилось в воеводских наказах. Воеводе Ф.Ю. Арсеньеву 22 апреля 1653 г. при пересмотре служилых людей по спискам «налицо», по- велевалось произвести смотр драгунам, поселенным в 1642 г. в с. Костенки Воронежского уезда166. В этом наказе упоминаются довольно редкая статья, посвященная служащим приказной избы. В частности, Арсеньеву предписывалось оставить в приказной избе всех прежних подьячих, и без специального указа «тех дьячков от дела не отставливать и не переменять, и денежных окладов им не прибавливать и государева денежного жалованья не давать»167. Заметим еще, что в наказы воронежским воеводам обычно включались статьи, посвященные организации донского отпуска, например, о приеме и оценке состояния речных судов - стругов.
В наказах сокольским воеводам содержались статьи о сходе с козловским воеводой в случае получения от вестовщиков сведений о готовящемся вражеском набеге, и о совместных военных действиях. Такое требование прозвучало в наказах Е.И. Бехтееву от 18 марта 1668 г.168, Е.А. Тяпкину от 6 марта 1675 г.169, Д.Ф. Бабанину от 30 ноября 1694 г.170
В наказ усманского воеводы И.И. Дулова от 13 марта 1691 г. была введена статья об организации осмотра заповедных лесов.
К наказам иногда прилагались памяти, посвященные какому-либо конкретному поручению. Наказ рязанского дворянина Т.И. Чевкина, назначенного в Землянск, был дополнен памятью о проведении «сыска» о злоупотреблениях бывшего воеводы В.Г. Левашова, отстраненного от управления. Чевкин должен был прибыть в Землянск к 1 сентября 1667 г., принять городу Левашова, но его самого на время расследования в Москву не отпускать171. Отдельная память содержалась в наказе от 18 мая 1652 г. коротоякскому воеводе О.И. Сукину. В ней говорилось о «строенье черкаском», то есть о прие-


48 ме на службу и устройстве украинских переселенцев, и о том, что воеводе выдано 2000 рублей на выплату им жалованья172.
Наказы воеводам, получавшим назначение в один и тот же город, по содержанию мало отличались друг от друга. Распространено было даже их полное копирование, когда воевода получал наказ, аналогичный наказу своего предшественника. Об этом свидетельствуют исправленные в тексте имена воевод. Ольшанский наказ Т.Н. Левашову от 21 января 1662 г.173 списан с наказа бывшего ольшанского воеводы князя П.П. Дулова174. В его тексте содержится обращение: «да князю Петру ж», которое заменено на «Тимофею ж»; далее зачеркнуто «а будет князь Петр», исправлено на «а будет Тимофей».175 Наказ острогожскому воеводе Д.В. Дьякову от 1 ноября 1662 г. списан с наказа А. В. Спешнева. В его вводной части написано, а затем зачеркнуто имя Спешнева176. В тексте наказа сокольскому воеводе Е.И. Бехтееву от 18 марта 1668 г. можно различить два разных почерка. Часть наказа о приеме города и составлении росписного списка написана другим почерком, чем остальной текст177. Наказы Ольшанским воеводам Митрофану Левашову от 14 мая 1666 г.178 и Семену Беклемишеву от 20 августа 1669 г.179 почти идентичны. В тексте своего наказа Беклемишев назван не «Семен», а «Митрофан». Вероятно, его наказ переписан с наказа предшественника. Можно высказать смелое предположение, что в Разрядном приказе существовали заранее заготовленные «шаблонные» наказы для каждого города, или даже региона.
Сложный по составу документ - наказ от 4 февраля 1699 г., выданный А.В. Беклемишеву, назначенному на воеводство в Воронеж180. Прежде всего, обращает на себя внимание его текст, написан несколькими почерками. Отдельные части наказа адресованы разным воронежским воеводам. Источниками этого документа послужили: наказ воронежскому воеводе Д.В. Полонскому181, восходящий в свою очередь к более раннему наказу Н.Л. Головкина182. Отрывки, взятые из наказа Головкину, написаны четким стройным почерком, тогда как позднейшие включения написаны размаши-


49
стым почерком. Кроме того, в наказе дважды встречается обращение к коро- тоякскому воеводе: «... на Корогояк и в Коротояцкой уезд ...», «... на Коротояк ...»183. С листа № 195 текст написан только размашистым почерком и адресован А.В. Беклемишеву. При этом если части текста, скопированные из наказов предыдущих воевод, содержат традиционные для этого рода документов инструкции: по приему города, отправлению воеводой военнооборонительных функций, защите от пожаров и морового повегрия, о суде и взимании судебных пошлин и пр., то последняя часть наказа включает новые статьи, расширяющие главным образом административные полномочия воеводы.
В целом, копирование наказов - показатель неизменности главной линии политики правительства в отношении южнорусского региона. Основной задачей воевод этого региона на протяжении второй половины XVII в. оставалось укрепление и обеспечение безопасности южных границ государства. Это особенность воеводского управления пограничных регионов Русского государства в XVII в.184 Был утвержден принцип преемсгвенности управления, согласно которому каждый воевода должен был руководствоваться наказами и указными грамотами, адресованными своим предшественникам. Сходство наказов - признак унификации управления в данном регионе.
Сохранность наказов воеводам южнорусских городов за разные десятилетия второй половины XVII в. позволяет выяснить, происходило ли их видоизменение. Анализ текстов наказов воеводам Воронежа, Костенска, Ольшанска, Усмани, Коротояка, Доброго, Сокольска, Урыва, Землянска помог выявить некоторые трансформации их содержания. Тексты наказов воевод разных городов 50-60-х гг. XVII в. очень сходны между собой185. Они почти полностью соответствуют описанной выше схеме. Основная их часть посвящена вопросам укрепления обороноспособности и защиты ог военной опасности. Из всех вышеперечисленных юродов в период 50-60-х гг. XVII в. самый подробный наказ был составлен для воеводы Воронежа186, а самый короткий - для головы Урыва187. Объясняется это просто. Воронеж был ос-


50
нован еще в XVI в., успел расшириться, и в середине XVII в. был своего рода административным центром местного значения. Урыв всегда оставался маленьким острожком, подчиненным Коротояку. Остальные города довольно схожи между собой по составу населения, возникли примерно в одно и тоже время: в 40-е гг. XVII в. в ходе строительства Белгородской черты188, за исключением Землянска, возникшего в 1661 г.189, и воеводы этих городов получали очень похожие наказы.
К 80-90-м гг. XVII в. смысловая нагрузка основной части текста воеводских наказов фактически не претерпела серьезных изменений190. По- прежнему оставалась актуальной задача повышения обороноспособности городов и защиты границ от набегов неприятеля. Но произошло расширение тестов наказов за счет включения новых статей. Добавились пункты о хранении разборных книг и списков разборов 1674/75 г., 1678/79 г., 1679/80 г., 1686/87 г. Подлинные книги надлежало хранить в приказной избе за печатью, при перемене передавая новому воеводе. В наказы были включены легальные правила составления сметных годовых списков, которые требовалось присылать в Белгородский разряд и в Разрядный приказ к сентябрю каждого года. Более подробными стали инструкции о порядке отпуска населения для торговли и промыслов на Дон в казачьи городки. Желающие выехать должны были приносить в приказную избу челобитные, в которых подробно рассказывали бы о предстоящей поездке: для какого промысла и на какой срок едут, с какими товарами, сколько работников везут. В приказной избе распоряжались об отдаче таких просителей на поруки, и о записи в специальные книги их отпуска. Воевода должен был выдавать всем уезжающим проезжие памяти со своей печатью и подписью и велеть предъявлять эти памяти в приказных избах воеводам в тех городах, куда поедут торговать. Оговаривались меры наказания для нарушителей этих правил: торговая казнь, ссылка в Сибирь, конфискация товаров. Что касается приезжих торговцев, то по заданию воеводы в торговые дни на городских площадях биричи должны были объявлять о необходимости прихода в приказную избу всех иногородних купцов.


51
Воевода же должен был изучать их проезжие памяти, расспрашивать о цели приезда, отдавать на поруки, а тех, за кого никто не поручится, сажать в тюрьму.
В наказы был введен целый раздел, касавшийся поимки беглых крепостных, тяглецов и служилых людей и борьбы с их укрывательством населением. Во-первых, воеводам категорически запрещалось самовольно закабалять население. Никаких спорных исков о крестьянстве и холопстве воевода не имел права решать самостоятельно, без указаний из соответствующих центральных учреждений. Воевода должен был строго настрого запретить населению, принимать в своих домах беглых служилых и тяглых людей и держать таковых в качестве холопов, крестьян, захребетников, дворовых людей и приемышей. Сам воевода также не должен был принимать и писать в службу или тягло пришлых людей. Запрещалось давать таким людям земли под пашню, верстать их поместными и денежными окладами. Причина: «чтоб ни ис которых городов никаких людей от службы и от тягла не бежали». Воевода должен был оказывать всяческое содействие в поиске беглых крепостных согласно соответствующим грамотам из Разрядного приказа и отпискам городовых воевод.
Вышеперечисленные статьи содержались в большинстве наказов в южнорусские города 80-90-х гг. XVII в. Появление этих статей вызвано объективными причинами. После подавления восстания под предводительством Степана Разина 1670-1671 гг. закономерно было ужесточение контроля за уезжающим и прибывающим населением городов. Учащение побегов крепостных людей и рост потока челобитных служилых людей поставили перед правительством вопрос о расширении практики поиска и возвращения беглецов хозяевам. Тем более что южные окраины всегда были притягательны для так называемых «гулящих» людей, среди когорых было немало беглых крепостных, дезертиров со службы и беглецов от тягла.
Отметим также добавление новых статей в отдельные наказы. В наказ от 11 июня 1686 г. костенскому приказному человеку А. Лосеву была введена


52 статья о приставах приказной избы, которых предполагалось назначать в награду за службу, и с условием отдачи на поруки. Определялось и их количество: один пристав со ста человек мужского населения, причем он должен быть «нс вор и не бражник». Оговаривался размер пошлин, взимаемых приставом: «хоженого» взимать по 4 деньги с человека, с иногородних по 10 денег; «пожелезного» на сутки по 3 деньги191. В наказ воронежского воеводы А.В. Беклемишева за 1699 г. было включено несколько новых статей: раздел об организации процедуры назначения таможенных и кружечных голов и целовальников и о контроле над их деятельностью; подробнейшее описание порядка рассмотрения судебных исков. В наказе содержался запрет на выбор в Воронеже губных старост, полномочии которых передавались воеводе.
Традиционная пространная формулировка наказов управлять городами «как государеву делу лутче и прибыльнее» для разных территорий Русского государства означала не одно и тоже. Например, в Сибири приискание прибыли заключалось в увеличении ясачного сбора с нерусского населения, поиске новых ясачных людей, увеличении пашенных земель192. Если опираться на материалы южнорусских наказов, то можно сделать вывод, что от воевод этого региона центральное правительство ожидало, прежде всего, обеспечения безопасности границ государства от вражеских набегов. Исходя из этой задачи, южнорусские воеводы должны были постоянно заботиться об укреплении обороноспособности городов, о сохранении и увеличении численности гарнизонов своих крепостей, о сохранности и рациональном использовании оружия и боеприпасов. Обязательной была организация сторожевой и станичной службы193, и, конечно, вестовой, так как эти меры были призваны предупредить вражеский набег или позволить подготовиться к нападению и осаде.
Закономерно возникает вопрос, как столичные власти могли контролировать исполнение статей наказа? Например, как выше упоминалось, наказы содержали статьи, посвященные защите населения от злоупотреблений администрации. Во-первых, утверждалась незаконность взимания взяток («по-


53 судов» и «поминок») с местного населения и приезжих купцов. Во-вторых, запрещалось материально или физически эксплуатировать и обижать население: «обид, и налог, и насильств не чинить», «и для своего пожитку ни в чем не теснить». Ряд наказов содержал запрет на бесплатное использование ремесленного труда жителей городов и уездов, запрет на использование местного население как крепостного для производства хозяйственных работ. Воеводам категорически воспрещалось заставлять горожан работать на себя и свою семью: косить сено, возить воду, колоть дрова, заниматься винокурением194. Нарушение статей наказа каралось неопределенными «опалой» и «жестоким наказаньем»195. Насколько же в действительности наказы могли предотвратить злоупотребления местных властей? В России XVI! в. не существовало регулярно действующего механизма проверки воеводского управления. Центральная власть получала представление о деятельности местных властей из двух основных источников. Первый - воеводские отписки, второй - индивидуальные и коллективные челобитные населения. В обоих случаях подлинность сведений была под вопросом. Следовательно, правительство не имело возможности или намерения контролировать и проверять деятельность местной администрации. При помощи наказов и многочисленных указных грамот задавался общий курс для провинциальных властей, местное управление направлялось в русло укрепления благосостояния государства. Частности же оставались в руках воевод, которым предписывалось управлять вверенными территориями «смотря по тамошнему делу».
Государство доверяло своим представителям на местах, но центральные власти не могли оставлять без внимания сигналы «снизу». Речь идет о практике подачи коллективных челобитных. Как правило, именно из этого источника правительство узнавало о перегибах в деятельности местной администрации. Тогда для расследования о воеводских злоупотреблениях в провинцию направлялся специально уполномоченный сыщик. Все же система проведения «сысков» не была достаточно эффективной. Прежний воевода мог быть смещен, мог даже компенсировать часть убытков населению, со-


54
гласно предъявленным искам, но взамен приезжал новый администратор, так же желавший улучшить свое благосостояние.
Итак, наказы воеводам южнорусских городов имели двойственный характер. С одной стороны они отражали главную линию государственной политики в отношении данного региона. Заключалась она в обеспечении безопасности южных границ Русского государства и организации бесперебойного поступления налогов в казну. Следовательно, воевода был, прежде всего, главным военачальником, остальные его функции являлись производными от военно-оборонительных. С другой стороны наказы - эго конкретные практические инструкции по управлению городами, на которые воеводы в своей деятельности опирались в первую очередь. Несмотря на всю шаблонность, стереотипность текстов наказов этот документ был необходим руководителю, впервые занявшему подобную должность. Об этом свидегельствуют скрупулезные отчеты об исполнении всех статей наказа в воеводских отписках, особенно в части, посвященной приему города у предшественника и осмотру состояния городских укреплений. Парадокс заключается в том, что при всей многословности наказ освещал общие вопросы управления и не мог быть инструкцией на все случаи жизни. На наш взгляд для решения частных вопросов администратору XVII в. было явно недостаточно указания действовать «смотря по тамошнему делу». Воевода изначально был обречен на бесконечную переписку с центром по мелким административным вопросам. Например, наказы почти не содержали указаний по поводу организации делопроизводства приказных изб, хотя существовали определенные правила ведения документации. В лучшем случае в наказе была инструкция по составлению сметных годовых книг. В тоже время, к 80-90-м гг. XVII в. происходит постепенное расширение наказов за счет включения статей, посвященных хозяйственным и административным вопросам воеводского управления.


55
3. Процедура вступления воевод в должность
Назначенный на воеводство служилый человек получал вместе с наказом специальную грамоту, подтверждавшую его полномочия - «расписную грамоту». Содержание таких грамот не отличалось оригинальностью. Как правило, в них содержались три основных «пункта». Прежний воевода уведомлялся о назначении в настоящий город нового администратора, при этом всегда были указаны чин и полное имя нового воеводы, иногда упоминалась точная дата перемены. Во-вторых, он должен был передать управление городом и все приказные дела своему преемнику, соблюдая соответствующую процедуру, описанную в наказе. В-третьих, сменившийся с воеводства служилый человек получал приказ отбыть на полковую службу, если ему указано по наряду, или отправиться в Разрядный приказ для отчета. Так, Сокольский воевода М. Кортавцев после сдачи города выехал на службу в Белгородский полк196. Служилый человек Т.К. Караулов после перемены из Доброго по грамоте от 12 апреля 1676 г. был направлен в Разрядный приказ197. Грамоту о расписке назначенный на воеводство служилый человек получал заранее, примерно в тоже время, что и наказ, обычно за несколько месяцев до вступления в должность. Е.И. Бехтееву, назначенному в Сокольск с 1 июня 1668 г., наказ был выдан 18 марта, расписная грамота - 12 марта 1668 г.,98Д. Бабанин, отпущенный в Сокольск с 11 мая 1695 г., получил наказ 30 ноября 1694 г., расписную грамоту - 3 декабря 1694 г.199 Назначенный в Усмань с 9 сентября 1693 г. И.И. Дулов получил грамоту о расписке 9 марта 1693 г.200
Служилый человек должен был добираться до места назначения самостоятельно, но при известной предприимчивости мог выговорить себе казенный транспорт. Отпущенный в Коротояк Н. Нащекин 22 января 1649 г. писал в Разрядный приказ: «а я, холоп твой, человек скудной и малопоместной, поднята мне, государь, на твою государеву службу не на чем», просил дать подводы до места. Согласно помеге на челобитной было отдано приказание, обеспечить его казенной подводой201. Б.Г. Бухвостов 14 июня 1670 г. жало-


56
вался в Разрядный приказ, что ему в Воронеж на воеводство ехать не на чем, и тоже просил дать подводу. Приказное руководство распорядилось выдать ему восемь ямских подвод и подъемные деньги сто рублей202. По окончании срока воеводства в обратной дороге из Воронежа в Москву Б.Г. Бухвостова должны были сопровождать воронежские провожатые для охраны его от грабителей и разбойников. Поручение предоставить провожатых, было дано в июне 1672 г. М.Ф. Самарину, сменившему Б.Г. Бухвостова на воеводстве203. 14 июля 1670 г. М. Ознобишин просил дать ему лошадей с подводами, чтобы ехать на воеводство в Коротояк. На его челобитной было помечено: «дать подводы с прибавкою и отпустить»204.
Приехав в назначенный город к указанному сроку, служилый человек был обязан прийти в местную приказную избу и предъявить действующему воеводе грамоту о расписке. К приезду нового администратора подьячие должны были подготовить опись крепости и крепостных укреплений, передаваемого казенного имущества и канцелярских дел. После ознакомления старого воеводы с содержанием расписной грамоты начиналась процедура приема-передачи города. Проводилась она, как упоминалось выше, в соответствии с правилами, описанными в тексте любого воеводского наказа. Новый воевода получал у своего предшественника ключи от городской крепости, тюрьмы, казенного погреба и других строений. Затем воеводы вместе по описи осматривали казенное имущество. В их присутствии целовальники перевешивали и перемеривали хлебные и винные запасы, военные припасы, пересчитывали денежную казну. Далее проводился осмотр документации, хранившейся в приказной избе. По итогам этой ревизии всегда составлялся специальный документ - росписной список205. Предположи гельно основой его была та самая заранее составленная подьячими опись, или роспись, в которую вносились необходимые коррективы. Росписной список составлялся в двух экземплярах, которые заверялись воеводскими подписями. Один экземпляр оставался на хранении в местной приказной избе, второй надлежало доставить в Разрядный приказ. В Москву росписной список привозил или


57
сменившийся с воеводства служилый человек или специальный посыльный из местного населения.
Роспнсной список имел свою структуру. Условно говоря, он состоял из двух частей. В преамбуле говорилось о факте приема-передачи города и городского имущества. Основная часть представляла собой детальное описание всех городских строений и укреплений, крепостных орудий; подробный перечень казенного имущества, то есть военных запасов, с указанием веса пороха, свинца и пушечных ядер, хлеба, денежной казны; опись канцелярских дел приказной избы206.
Для чего нужно было составление подобного списка? Это был способ государственного контроля над действиями местной администрации. Центральные учреждения, таким образом, проверяли целесообразность расходования казенных средств на местах. Можно сказать, что росписной список - документ финансовой отчетности. Имея в распоряжении два списка, один, составленный воеводой при приеме города, второй - при сдаче, а также приходно-расходные книги, то есть документ текущего расходования средств, руководство Разрядного приказа получало довольно полную картину состояния местных казенных средств. Так как росписные списки составлялись регулярно, каждые два-три года, то центральные власти имели возможность постоянного контроля над государственным имуществом на местах.
Закончив процедуру приема города, новый администратор должен был отчитаться перед столичными властями. Содержание отписок о вступлении в воеводскую должность оставалось практически неизменным на протяжении всей второй половины XVII в. Как правило, воевода тщательно перечислял статьи наказа о приеме города и докладывал об их исполнении, сообщал о составлении росписного списка и называл дату его отправки в Разрядный приказ207.
Первостепенной задачей южнорусских воевод было поддержание высокого уровня обороноспособности вверенных им городов-крепостей. Следовательно, о плохом состоянии крепостных стен и укреплений, о неподго-


58 товленности города к осадному времени воеводы, не мешкая, сообщали все в тех же отписках о приме города. Г. Волошенинов в отписке о приеме Оль- шанска 18 марта 1660 г. упоминал о недостаточной площади города и о возможном ее расширении. По свидетельству местных служилых людей во время неприятельских набегов в 1659/1660 г. уездное население стремилось укрыться в пределах крепости, но всех в городе разместить не удавалось, люди, по словам очевидцев, «не вобрались в город за теснотою». Вероятно, сами ольшанцы и предложили решение проблемы: перенести городскую стену па 150 саженей, то есть примерно на 300 м208 к реке Ольшанке, расширив, таким образом, площадь крепости. При этом под защитой городских стен оказывались местная Троицкая соборная церковь и казенная мельница, и в пределы города попадали две реки, Ольшанка и Тихая Сосна, которые смогли бы обеспечить население водой в случае осады. Кроме того, как писал Г. Волошенинов, город станет между двух рек, и эти реки прикроют Оль- шанск с двух сторон от возможного нападения врага, что значительно облегчит его оборону. Увеличивать обороноспособность крепости было необходимо, так как по осмотру оказалось, что у многих служилых людей оружия или нет вовсе, или сломано, а починить некому, так как нет и кузнецов. Нельзя положиться и на крепостные орудия: «наряду в городе, и пороху и ядер мало, вестовая пищаль мала»209.
Д. Сухотин в отписке о приеме Коротояка, поданной в Разряде 5 июля 1660 г. писал о ветшании крепостных укреплений и о сгоревшем и не отстроенном вновь близстоящем Голышевском острожке210. Д. Фуников, отчитываясь в приеме Коротояка 7 февраля 1663 г. доводил до сведения Разрядного приказа плохое военно-оборонительное состояние Урывского острога. При воеводском осмотре выяснилось, что в остроге обвалился погреб для хранения военных запасов и порох подмок, а вестовой колокол оказался разбитым. Д. Фуников также сообщало о сгоревшем Голышевском острожке211. Урыв- ский голова 11. Коширенинов 9 августа 1667 г. извещал Разрядный приказ, что в числе прочего казенного имущества он принял разбитый вестовой ко-


59
локол и подмоченный порох. Казенный погреб залило водой, в нем обвалился потолок, и держать в нем военный запасы было невозможно. Коширени- нов просил дать инструкции по поводу пороха и колокола и разрешить перенести погреба. В ответ ему было указано прислать мокрый порох и разбитый колокол в Москву, и разрешено построить новый казенный погреб «в котором месге пристойно»212. Приказный человек Орлова И. Анфимов в отписке 29 июля 1688 г. упоминал о плохом состоянии острога, который во многих местах погнил, а расположенные в местах татарских бродов укрепления оказались старыми и обветшавшими, вестовой колокол разбит. Просил прислать разрешение о починке старых и постройке новых укреплений силами местных служилых люден213. А. Сомов 14 июня 1697 г. извещал Разрядный приказ о плохом состоянии сокольской крепости, писал, что городовые башни, стены, тайник и колодец «все огнило и развалилось», и в случае прихода неприятелей и осады городу невозможно будет продержаться. Просил дать указания по поводу плохого состояния острога214.
Воевод могло беспокоить не только плохое состояние обороноспособности крепости, но и другие вопросы, о которых следовало писать сразу же после вступления в должность. И. Кишкин в отписке о приеме Коротояка у Ф. Ближневского 10 февраля 1694 г. сообщал, что ему были переданы струги, оставшиеся после донского отпуска. При осмотре новый воевода обнаружил, что эти струги затоплены и «и впредь в донской ход не годятца». Кроме того, И. Кишкин писал, что прежний воевода не передал ему список городских и уездных церковных причетников и в росписном списке их не написал. Воевода приказал попу Архангельской церкви Исидору и попу Покровской церкви Андрею прислать список причетников в приказную избу, но попы сказали, что без указа епископа Митрофана не могут осуществить перепись причетников. По поводу затопленных стругов и составления списка причетников И. Кишкин просил прислать указные грамоты215. Сообщая сразу после приема города о плохом состоянии крепосзи, о затопленных стругах и прочих проблемах, воеводы стремились не только к скорейшему их разрешению,


60
но и пытались снять с себя ответственность за недосмотр прежних администраторов. На наш взгляд это свидетельствует о несамостоятельности воевод. Во всех воеводских наказах было написано об обязательном осмотре, починке и строительстве новых крепостных укреплений, если это было необходимо. Но в действительности воевода не мог ничего начать делать в этом направлении без дополнительного разрешения из Разрядного приказа.
Сообщая в Москву о плохом состоянии крепостей, о сгнивших и обветшавших укреплениях, о разбитом вестовом колоколе, почти каждый воевода просил прислать новую инструкцию, указную грамоту. Формулировки наказов провозглашали свободу действий в управлении городскими делами: «смотря по тамошнему делу» и, «как государеву делу лутче и прибыльнее. Но на деле городовой воевода зачастую был бессилен как самостоятельный руководитель. Во всем вопросам, в том числе и по важным вопросам укрепления обороноспособности, он должен был обращаться в центральные органы за дополнительными указаниями. Только немногие воеводы решались проявить инициативу. Например, П. Дулов в отписке о приеме Ольшанска 25 марта 1659 г. сообщил, что по осмотру в городе не оказалось тайника и колодца, и он самостоятельно распорядился, чтобы «для осаднова времени» тайник был сделан216. Но подобный случай, скорее из области исключений, чем правил.
Воевода отсылал в Москву отписку и росписной список, а в Разрядном приказе проверяли правильность их написания. Если, например, росписной список был составлен не по форме, или оказывался неполным по содержанию, то приходилось его переделывать. В грамоте от 10 мая 1657 г. усман- скому воеводе А. Чеплыгину было сделано замечание, что в его росписном списке не написаны имена служилых людей, нет описания их вооружения, и не указаны их родственники мужского пола217. Замечания по поводу неправильного росписного списка получил воронежский воевода О.А. Нармацкий. Его предшественник стольник К.Н. Ивашкин, вынужден был уехать из Воронежа досрочно. На некоторое время управление городом перешло к его сыну


61
М.К. Ивашкину2'8. С августа 1683 г. воеводские обязанности временно исполнял воронежский стрелецкий голова С.Ф. Петров, которому повелевалось у М.К. Ивашкина «город и городовые ключи и дела принять и во всем с ним расписаться». Составляя опись казенного имущества к приезду нового воеводы, М.К. Ивашкин и С.Ф. Петров воспользовались сказками целовальников и подьячих, не проверив самостоятельно наличие хлеба, боеприпасов и денежной казны, состояние документации приказной избы. В результате росписной список оказался неточным. Их небрежность впоследствии вызвала беспорядок в делах приказной избы, некоторые документы исчезли219. При составлении росписного списка воеводам нельзя было полагаться на показания других лиц, важно было все имущество увидеть своими глазами. Приехавший в Воронеж в сентябре 1683 г. О.А. Нармацкий принял город у М. Ивашкина и С. Петрова, и при этом, видимо, тоже недобросовестно отнесся к составлению росписного списка. В грамоте из Разрядного приказа от 5 ноября 1683 г., присланной в Воронеж, содержался ряд замечаний по поводу этого документа. О.А. Нармацкому сообщалось, что его росписной список написан в форме столбца, тогда как правильно писать его в виде книги. Было указано, что вначале следует описать городские строения и укрепления, затем казенные военные, денежные и хлебные запасы, и в конце оставшиеся после донского отпуска струги и «струговые припасы». В росписном списке О.А. Нармацкого этот порядок был нарушен. Впрочем, все перечисленные недочеты поставили в вину подьячим, которых в качестве наказания «за их леность» было приказано бить батогами.
К грамоте прилагался любопытный список статей. В Разрядном приказе не только внимательно изучили росписной список, но и в соответствии с перечисленными в нем статьями подготовили целый ряд указаний для воеводы. Например, было приказано починить крепостную стену и башни, так как в росписном списке они были написаны как ветхие и подгнившие; отремонтировать поломанные станки и колеса у двух пищалей; перемерить и перевесить военные запасы, хлеб, запасы соли и пеньки, написанные в росписной


62 список по сказкам воронежских казенных целовальников. Всего восемь указ, ных статей220. Можно предположить, что подобные инструкции после отсылки росписного списка получили и другие воеводы. Воеводский наказ содержал общие принципы управления, применимые к большинству городов южного региона. На основании содержания росписного списка можно было разработать перечень практических мероприятий для каждого конкретного города, смотря по обстоятельствам.
Заметим, что довольно часто служилый человек покидал город задолго до окончания официального срока воеводских полномочий. Подобная ситуация могла возникнуть по трем причинам: самовольный отъезд без передачи города новому администратору, досрочная смена с воеводства по указанию центральных властей, и, наконец, внезапная смерть действующего воеводы. Голова Урыва С. Кривенцов без разрешения Разрядного приказа покинул острог и приехал в Москву. В столице он был найден, отдан на поруки и выслан обратно. Коротоякскому воеводе Д. Фуникову 8 марта 1663 г. было приказано проконтролировать, чтобы Кривенцов передал У рыв новому голове и составил росписной список221. Воевода П. Быков бежал из Верхососенска, не сдав город преемнику в указанный срок 1 февраля 1691 г. В Разрядном приказе стало известно, что П. Быков скрывается в Воронеже. Воронежскому воеводе Н.Л. Головкину 25 июня 1691 г. было указано разыскать беглеца и вернуть в Верхососенск222. В любом случае, воевода, самовольно покинувший город, подлежал розыску и возвращению на место службы, чтобы он мог по всем правилам сдать свой пост преемнику.
С разрешения центральных властей досрочная смена с воеводской должности осуществлялась вследствие болезни администратора и невозможности выполнять должностные обязанности. Воевода Доброго М.И. Челищев писал в Разрядный приказ, что тяжело болен с 1 апреля 1694 г. и управлять городом не может: «и за болезнью ваших, великие государи, и челобитчиковых дел делать мне невмочь...». Просил сменить его до указанного срока I октября 1694 г. Согласно грамоте от 11 августа 1694 г. заболевшему воево-


63
де дозволялось, не дожидаясь приезда преемника, уехать из города, передав управление «кому пригож». В тот же день отпущенному на его место дворянину И.Д Спешневу была направлена грамота с указанием явиться в Добрый на воеводство как можно скорее223. Белоколодский приказный человек Т.Н. Терновской 9 января 1697 г. писал в Разрядный приказ, что до окончания срока ему осталось три месяца, и сообщал, что заболел, лежит при смерти «и за болезнью твоих, великий государь, дел управить не смогу». Т.Н. Терновской предлагал передать город своему двоюродному брату стряпчему Ф.Е. Неронову, гостившему у него в Белоколодске. В приказе была составлена выписка о службах Ф.Е. Неронова и в ней помечено, что «ныне ему, Федору, на службу наряда нет». По указу от 9 января 1697 г. Ф.Е. Неронову было велено «доживать» в Белоколодске вместо своего брата, а Т.Н. Терновскому надлежало явиться с росписным списком в Разрядный приказ224. В апреле 1700 г. вследствие болезни из Костенска раньше срока был отпущен приказный человек Ф.Е. Неронов с разрешением передать город «кому пригож», не дожидаясь приезда преемника225. Назначенный в Костенек Р.И. Осанов был должен принять все приказные дела у подьячих местной приказной избы, так как прежний воевода А. Лосев по срочному вызову выехал в Москву226.
Часто причиной досрочного смещения воевод и приказных людей было участие их в качестве одной из сторон в судебных разбирательствах в столице. Воевода Коротояка И.Б. Палицын не поладил с местным населением и затеял тяжбу. По его просьбе он был досрочно отпущен из города. Руководителю Белгородского разряда Г.Г. Ромодановскому 3 августа 1668 г. было указано временно послать в Коротояк отставного белгородского дворянина, который управлял бы городом до приезда нового администратора. 21 августа 1668 г. Г.Г. Ромодановский сообщил, что И. Палицын уехал в Москву, не дожидаясь грамоты с разрешением. Сам он, не найдя в Белгороде подходящего отставного дворянина, послал в Коротояк майора Н. Ушакова227. Приказный человек К. Голоцкий по челобитной о злоупотреблениях в январе 1672 г. был


64 смещен из Костенска досрочно и выслан для разбирательства в Воронеж к воеводе Б.Г. Бухвостову228. Воронежский воевода Н.Л. Головкин 30 апреля 1690 г. получил задание отправить костенского приказного человека Агея Лосева в Коротояк для правежа на нем иска воронежца Н. Титова. А. Лосев, однако, в Коротояк не поехал, зато объявился в Москве, где за свое непослушание был «нещадно» бит батогами. В Костенек же в августе 1690 г. временно определили воронежского сына боярского П. Михнева229. В ноябре 1699 г. воеводе Доброго А.Ф. Кривцовскому приказано было выслать Сокольского воеводу Ф. Екимова «по розыскному делу» в Разрядный приказ, предварительно приняв управление Сокольском на себя и составив росписной список. Ф. Екимову также была послана грамота, с приказанием сдать город добрен- скому воеводе и ехать в Москву230.
Столичное правительство старалось не допускать на местах периодов безвластия. Поэтому на место досрочно смещенного воеводы обычно присылали временного администратора. Им мог стать отставной дворянин, присланный из Белгородского разряда или из близлежащего города. Обязанности смещенного воеводы мог принять на себя администратор соседнего города, конечно, по приказанию из центра. Кроме того, хоть воевода и не имел право самостоятельно покидать город, находившийся в его ведении, но с разрешения столичных властей мог отлучиться с места несения службы по личным делам. Часто служилые люди отпрашивались съездить в Москву на богомолье. В случае временного отъезда воевода должен был передать управление городскими делами надежному заместителю. В качест ве такового мог выступать отставной дворянин из местной служилой корпорации, или родственник воеводы, или местный подьячий из числа наиболее опытных. Ольшанский воевода П. Лукин, просивший в декабре 1694 г. разрешения съездить в столицу на богомолье, предложил в качестве временного заместителя своего шурина М.М. Безобразова. Руководство Разрядного приказа вполне одобрило кандидатуру родственника231. В 1695/96 г. коротоякский воевода Б.Д. Нетесев уехал на время в Костенек по «розыскному делу», «приказав»


65
город подьячему приказной избы А. Веневскому232. В Костенске дважды при досрочном смещении приказных людей разрешалось передать город подьячим. Акинфий Лосев в 1696 г. до окончания срока полномочий был вызван в Москву, с указанием передать город подьячим приказной избы во главе с Б. Хрепыниным2”, Его преемнику Р.И. Осанову в 1698 г. также пришлось передавать город подьячим во главе с А. Поповым, когда он был срочно вызван в Разрядный приказ234. Коротоякский воевода М.И. Леонтьев 24 марта 1699 г. сообщал в Разрядный приказ о смерти урывского головы Л. Роговского, на место которого он направил капитана коротоякских стрельцов Я. Татаринцев235. Верхососенский воевода Л.И. Зыков в 1703 г. был вызван в Москву на смотр, получив указание поручить город «кому пригож» из отставных дворян или «первой статьи старому подьячему»236.
Замещали воевод и их собственные сыновья, часто такую практику поддерживало местное население. Например, с января 1695 г. Коротояком управлял стольник Б.Д. Нетесев. На воеводстве он умер, и подьячие местной приказной избы П. Глинкин, М. Носов, А. Веневский и С. Останков 9 ноября 1696 г. сообщили о его смерти в Разрядный приказ. Одновременно в приказ была послана коллективная челобитная горожан, в которой говорилось, что Б. Нетесев был «человек доброй, и твоими, великий государь делами радел и меж нами расправу чинил вправду, а налог и обид не чинил...», а его старший сын Иван после смерти отца «великого государя дела управляет», а жителям «налог и обид не чинит». Челобитчики просили оставить Ивана Нете- сева на воеводстве в Корагояке до конца срока полномочий его отца, до января 1697 г. К прошению приложили руки все местные приказные и площадные подьячие, общее число подписей оказалось свыше пятидесяти. Вероятно, подача коллективной петиции организована местными подьячими. Просьба горожан была удовлетворена237. Ольшанские жители 18 сентября 1687 г. сообщали в Белгородский разряд о смерти воеводы И.А. Коведяева. По их просьбе управление городом было временно передано воеводскому сыну Прокофию Коведяеву238. Населению было выгодно, чтобы умершего воеводу


66 замещал его родственник, особенно сын. Отпадала необходимость встречать и нового администратора, что всегда было связано с крупными материальными затратами.
Описанная в воеводских наказах модель приема-передачи города по всем правилам и в назначенный срок обычно не совпадала с реальной практикой. И при вступлении в должность, и во время передачи города преемнику воевода мог столкнуться с определенными трудностями. Например, возможно было возникновение конфликта между старым и новым воеводой, если прежний администратор, передав управление в руки преемника, оставался жить в том же городе, вместо того, чтобы ехать в Разрядный приказ или на полковую службу. В Усмани 28 марта 1657 г. А. Чеплыгин принял воеводство у В. Нарышкина. Через месяц, 29 апреля 1657 г. Чеплыгин сообщал в Разрядный приказ, что его предшественник из города не уезжает, а поселился на посаде в доме сына боярского Т. Долгого и ведет раздольную жизнь. Оказалось, что В. Нарышкин брал взятки со служилых людей, которые должны были нести службу на сторожах, стоять на карауле, быть в вестовщиках. За «поминки» и «приносы» В. Нарышкин освобождал их от несения городовой службы, а сам устраивал «пиры». Как писал А. Чеплыгин, напившись, бывший воевода становился неуправляемым: оскорблял священнослужителей и бил стрельцов. Люди В. Нарышкина продолжали грабеж населения: забирали у казаков скотину, ездили по слободам и принуждали местных жителей кормить их и поить. В результате новый воевода никак не мог наладить городо- вую службу: «а на вести, сторожи и в посылки посылать некого, всегда пьяные приходят», да еще и «биты, изувечены, и бороды выдраны», и. самое главное, «от тото бою и пьянства государеву делу чинитца мотчанье». А. Чеплыгин упоминал, что сами местные жители послали в Разрядный приказ жалобу на бесчинства В. Нарышкина. На отписке А. Чеплыгина помечено: выслать прежнего воеводу в Москву239. Таким образом, сменившийся с воеводства служилый человек мог стать досадной помехой для нового администратора.


67
Далеко не все воеводы были обеспокоены образцовой передачей города преемнику. Д.И. Сухотин прибыл на воеводство в Коротояк в июне 1660 г.240 Он руководил городом уже два с половиной года, когда на смену ему 6 декабря 1662 г. приехал Д.М. Фуников, назначенный на воеводство «за увечные раны». Но прежде чем принять Коротояк, новый воевода две недели должен был терпеть выходки своего предшественника. В отписке, поданной в Разрядном приказе 27 января 1663 г., Д.М. Фуников сообщил, что прежний воевода тринадцать дней отказывался передать город, жил все эти дни на государевом воеводском дворе, занимался винокурением, устроил пожар и загрязнил весь двор. Более того, Сухотин забросил все государственные дела и никак не реагировал на присылаемые указные грамоты, так как официальный срок его полномочий закончился полгода назад. Через две недели передача города все же состоялась, и прежний воевода уехал из Коротояка в свое поместье в Тульском уезде. Но в Разрядном приказе не оставили жалобу Фуни- кова без внимания. В Тулу к воеводе В.В. Мясного была послана грамота от 1 февраля 1663 г. о розыске Д.И. Сухотина и высылке в Москву к ответу за неисполнение служебных обязанностей241. Ольшанский воевода С.Н. Беклемишев в отписке о приеме города жаловался, что прежний воевода М.Т. Левашов не передал ему приходно-расходных книг денежной казны242.
Временно исполнявшие обязанности воевод служилые люди иногда отказывались сдавать город законным преемникам. Жители Доброго подали жалобу на воеводу К. Руднева, обвинив его в многочисленных злоупотреблениях. В декабре 1683 г. в Добрый был послан сыщик из Стрелецкого приказа Е.И. Бехтеев. Он получил предписание на время сыска принять управление городом, а К. Руднева выслать «куда пригож». В порядке очередности после К. Руднева в Добрый был назначен П.Д. Стромичевский, получивший наказ и расписную грамоту. К указанному сроку П.Д. Стромичевский прибыл в Добрый, но Е.И. Бехтеев отказался передать ему управление, хотя был всего лишь временным администратором. П.Д. Стромичевский пожаловался в Разрядный приказ, откуда в январе 1684 г. была послана память в Стрелецкий


68
приказ с требованием отозвать Е.И. Бехтеева из Доброго243. С похожими трудностями пришлось столкнуться Ф.Ф. Голенищеву-Кутузову, назначен- ному на воеводство в Землянск на место В.Е. Маслова к сроку 7 января 1696 г. По неизвестной причине по приказанию руководителя Белгородского разряда Б.П. Шереметева город досрочно был принят у В.Е. Маслова стольником С. Дуровым. Затем С. Дуров уехал на воеводство в Харьков, а Землянск оставил на попечение своего родственника И.А. Дурова. Согласно расписной грамоте Голенищев-Кутузов должен был принять Землянск «бессрочно» у Семена Дурова. Но, приехав в город, он обнаружил в приказной избе Ивана Дурова, который передать Землянск отказался. В феврале 1696 г. Голенищев-Кутузов сообщил о своих затруднениях центральным властям. В Разрядном приказе на его челобитной было помечено: послать грамоту в Белгород к Б.П. Шереметеву и велеть И. Дурова «из Землянска выслать вон». На следующий день грамота была отправлена: И. Дурову повелевалось передать город Ф.Ф. Голенищеву-Кутузову и съехать из Землянска244.
Трудности с передачей города возникали в том случае, если действующий воевода внезапно получал новое назначение, а преемник задерживался. С 20 июня 1695 г. воронежским воеводой был С.С. Горчаков. На его место был назначен Д.В. Полонский. В феврале 1697 г. Горчаков получил приказание передать город Полонскому «бессрочно», чтобы в составе Белгородского полка А.С. Шеина принять участие в Азовском походе. Он должен был прибыть в Острогожск в марте 1697 г. Так и не дождавшись преемника, Горчаков пожаловался в Разрядный приказ, что из Воронежа выехать не может, все царские грамоты приходят в приказную избу на имя Полонского, а его самого все нет. Воронежцы отказываются подчиняться Горчакову: «во всех делах чиняца ослушны». В Разрядном приказе эту отписку получили 14 апреля 1697 г. Было принято решение временно передать город стольнику К. Титову, который руководил в Воронеже хлебным приемом и строительством стругов для донского отпуска. Впрочем, прибегать к такой мере не при-


69
шлось. Пока отписка Горчакова «ехала» в Москву, Полонский 7 апреля 1697 г. все же прибыл на воеводство и принял управление в свои руки245.
Довольно редкий случай в административной практике XVII в. - назначение на воеводство подьячего приказной избы. Коротоякский сын боярский П.Н. Глинкин много лет работал подьячим местной приказной избы. За свою службу он был назначен воеводой в Верхососенск и по наказу должен был вступить в должность I февраля 1697 г. Однако, отъезду П. Глинкина на воеводство решительно воспротивился воевода Коротояка И.Б. Нетесев. Он устроил проверку канцелярских дел, находившихся в ведении подьячего. 8 января 1697 г. И. Нетесев послал за подьячим одного из площадных дьячков, потому что утром П. Глинкин не явился на службу в приказную избу. Оказалось, что накануне ночью он тайно выехал из Коротояка, решив искать справедливости в Белгородском разряде. 13 января 1697 г. П. Глинкин предъявил в Белгороде боярину Б.П. Шереметеву воеводский наказ в Верхососенск и пожаловался, что коротоякский воевода не отпускает его на воеводство. И. Нетесеву было указано отпустить П. Глинкина на воеводство «и в приказ- 246 ных делах его не считать»
Центральное правительство старалось следить, чтобы смена воевод происходила в строгой очередности. Любопытен, например, такой случай. С 26 мая 1679 г. Урывом управлял К.К. Паршин. На его место был назначен новосилец В.М. Головин. По коллективной челобитной урывчан в июле 1680 г. срок полномочий К. Паршина был продлен еще на год - до июня 1682 г. В. Головину было указано приходить за наказом, когда К. Паршин будет управлять Урывом уже третий год. Первый наказ В. Головину был выдан в апреле 1681 г., но он сгорел во время пожара в его деревне в Новосиль- ском уезде, поэтому в декабре 1681 г. был выдан дубликат. Согласно дубликату, смена голов в Урыве планировалась на I февраля 1682 г., вероятно в Разрядном приказе забыли, что срок полномочий К. Паршина увеличился еще на год. В. Головин приехал в У рыв к 1 февраля 1682 г. и подал К. Паршину грамоту о расписке. Однако действующий голова не спешил пе-


70
редавать полномочия, грамоту он положил в воеводский ящик с документами, а подьячему запретил писать росписной список. Когда через день В. Головин пришел в приказную избу с требованием сдать город, К. Паршин выбранил его, выгнал вон и приказал своим людям побить незадачливого преемника. На воеводский двор В. Головина тоже не допустили, поэтому он поселился на постоялом дворе и написал обо всем в Разрядный приказ. К. Паршин тоже послал отписку, что ему сдавать город еще «срок не дошел», и спор разрешился в его пользу. Согласно боярскому приговору от 15 мая 1682 г. в Урыв была направлена грамота, с указанием К. Паршину сдать город преемнику I июня 1682 г., а В. Головину было велено уехать из Урыва и 247 ждать положенного срока .
За злоупотребления усердский воевода Ф.С. Болотников был досрочно смещен с воеводства, а на его место временно был прислан дворянин из Белгорода Г.И. Ушаков. В порядке очередности 16 июля 1694 г. в Усерд прибыл новый администратор. Началась процедура передачи города. По неизвестной причине все казенное имущество, порох и свинец, хлебные запасы, и канцелярские дела приказной избы Ушаков принял у Болотникова в опечатанном виде. В таком же «запечатанном» состоянии вышеуказанное имущество и дела перешли от Ушакова к Стремоухову. Стремоухое обнаружил, что с военными запасами не все в порядке: шестнадцать бочек пороха в казенном погребе оказались подмокшими. Тем временем Болотников самовольно уехал в свое поместье, а в ответ на приказание явиться в Усерд для передачи имущества, Болотников пожаловался в Разрядный приказ, что он старый, дряхлый и неграмотный, принял Усерд, вопреки наказу, по сказкам целовальников, а «не в вес». То есть лично он никакое имущество не осматривал и не перевешивал. Указывал, что порох, свинец и хлеб запечатаны целовальниками, а дела приказной избы запечатаны подьячими. Просил не высылать его в Усерд, а Р.Н. Стремоухову велеть принять все имущество от целовальников и подьячих. В грамоте от 27 августа 1694 г. Стремоухову действительно было приказано принять городу целовальников, но по правилам. Он должен был в


71 присутствии подьячих в приказной избе переписать состав документов, в присутствии целовальников перевесить порох и свинец, а хлеб перемерить в московскую таможенную меру. Осмотреть подмоченный порох и проверить, годится ли он для стрельбы, и выяснить, по чьей вине оказался подмочен, при каком воеводе248. Эту грамоту Стремоухов получил только 2 октября 1694 г. В отписке, поданной в Разрядном приказе 29 ноября 1694 г., Р.Н. Стремоухов сообщил, что, собрав в приказной избе стрелецких и казачьих пятидесятников, пушкарей и житенных целовальников, он осмотрел печати Ф.С. Болотникова и велел их снять. Приказал переписать документы приказной избы: указные грамоты, различные книги и челобитчиковы дела. В присутствии тех же свидетелей в казенном погребе осмотрел и приказал перевесить порох и свинец, посчитав при этом, сколько израсходовано с приезда Ф.С. Болотникова. Перемерить хлеб, однако, ему не удалось, так как не оказалось пустых житниц, и некуда было «переместитца», поэтому хлеб остался за печатью Болотникова. Но житенные целовальники подали сказку о том, сколько хлеба в житницах осталось после отправки на Дон в казачьи городки. Выяснить, при ком подмочен порох, не получилось, из-за отсутствия целовальников, которые ранее находились у приема военных запасов. В конце отписки воевода указал, что роспись имущества и счетный список расходам Ф.С. Болотникова написаны в дестевых тетрадях с его подписью и подписями свидетелей приема казенных запасов. К росписи он приложил сказки житенных целовальников и пушкарей. В результате процедура приема города все же состоялась, но примерно через три месяца после приезда Стремоухова в Усерд249.
Таким образом, существовал определенный порядок вступления воевод в должность, описанный в наказах. На протяжении второй половины XVII в. он оставался неизменным, что свидетельствует об устойчивости традиций местного управления. Важной частью процедуры вступления в должность было составление особого документа - росписного списка, по экземпляру которого хранилось в местной приказной избе, и в столичном Разрядном прика-


72
зе. Благодаря практике составления росписных списков центральные власти, во-первых, имели возможность отслеживать расходование казенных средств на местах, во-вторых, получали представление о текущем делопроизводстве приказных изб, благодаря описям канцелярских дел, в-третьих, могли оценить состояние обороноспособности города. Составление росписного списка было непосредственной задачей подьячих приказной избы, специалистов в области делопроизводства. Существовали определенные требования к оформлению росписного списка, за соблюдением которых строго следили дьяки Разрядного приказа.
По обычаю одновременно с отчетом о приеме города вновь прибывший воевода сообщал центральным властям об основных местных проблемах, таких как неудовлетворительное состояние крепостных укреплений, плохая со- хранность военных припасов и пр. Это обстоятельство свидетельствует о низкой степени самостоятельности местных администраторов, которые без совета с центром не смели решать важнейшие местные вопросы.
Реальная процедура вступления в должность в силу действия различных обстоятельств отличалась от идеальной, предписанной наказами. Передача города могла быть несвоевременной, или совершенной не по правилам. Здесь играли роль такие факторы, как, например, добросовестность администратора, или состояние его здоровья. Столичные власти со своей стороны прилагали все усилия, чтобы порядок приема города не нарушался, и не было сбоев в местном управлении.


73
4. Взаимоотношения высшей администрации городов и «пригородов».
На протяжении всего XVII в. на южных границах Русского государства продолжался процесс возникновения новых городов. Особенно активное градостроительство пришлось на период сооружения Белгородской оборонительной черты в 30-50-е гг. XVII в.250. Все вновь построенные на юге города-крепости находились в ведении столичных приказов, а территориальным ведомством для этого региона был Разрядный приказ251. Большинство южных юродов с 1658 г. становились одновременно подведомственными администрации Белгородского разряда, центр которого находился сначала в Белгороде, затем в Курске. Не все из вновь построенных крепостей имели административный статус, равный городам, возникшим в XVI- первой трети XVII вв. Ряд южнорусских крепостей попал в зависимость от соседних более крупных городов. Появились «пригороды» - «административная единица более низкого ранга, чем город»252. Урыв стал пригородом Коротояка, Бельский и Челнавский острожки были «предместьями» Козлова. Администраторы «пригородов» именовались в официальных документах, исходящих из центральных учреждений, «приказными людьми» или «головами». Сами себя они называли «воеводами». Население «пригородов», желая продемонстрировать почтение, зачастую также именовало своих администраторов «воеводами».
Воронеж имел два пригорода - Орлов и Костенек. С начала своего возникновения в 1642 г. Костенек составлял часть территории Воронежского уезда. Только к 1671 г. вокруг Костенска возникли собственные села - Никольское, Яблочное и Семидесятное25’. В 1688 г. в Разрядном приказе была составлена справка о зависимости Костенска от Воронежа. В ней говорилось, что «в полковых и во всяких больших делех и в высылке в полки ратных людей» костенские приказные люди должны подчиняться воронежским воеводам254. Таким образом, зависимость костенского приказного человека от воронежского воеводы существовала, но главным образом касалась военных дел. Городок Орлов был построен в 1646 г. По переписи 1678 г. он входил в


74
состав Воронежского уезда, но впоследствии обзавелся собственной сельской округой255. Сооружение Орлова осуществлялась под общим контролем воронежского воеводы Андрея Бутурлина. Собственно возведением крепостных стен орловского острога руководил воронежский сын боярский, выходец из Литвы Савелий Иванович Хомицкий. Для строительных работ А. Бутурлин «прибрал» в драгунскую службу 230 человек. В основном это были выходцы из крепостных Воронежского уезда, особенно много драгун было прибрано из крестьян и бобылей села Усмань-Собакино. Драгуны строили городок, чтобы остаться жить в нем. Они получили пашню и сенные покосы по рекам Хава и Усманка нз фонда неосвоенных государственных земель. Драгуны следили за состоянием крепостных стен и близлежащих укреплений, несли городовую и сторожевую службу, заботились об обороноспособности вверенного им участка. Долгое время Орлов не имел собственного администратора. Его население оставалось немногочисленным, и находилось в подчинении у воронежских воевод256. Положение орловских драгун было очень неудобным. В начале 60-х гг. XVli в. они обратились к столичным властям с просьбой о переводе их из ведения воронежских воевод в ведение приказных людей, которые назначались бы непосредственно в Орлов. Подчиненность воронежским воеводам сильно затрудняла орловским драгунам несение городовой службы. В своей челобитной они писали так: «А судом нас холопей твоих и всякими делы и твоей великого государя службою ведают воронежские воеводы, и к смотру нас таскают почасту». В период таких смотров городок оставался без людей, не защищенный от татарских набегов и лишенный возможности предупредить о грядущем набеге жителей соседних городов. То есть само существование Орлова лишалось смысла, потому что городок был построен для защиты Воронежского уезда с восточной и южной стороны оз' нападения татар. Часзые смотры вредили не только состоянию обороноспособности городка, они мешали хозяйственной деятельности ею жителей: на время оз'ъездов в полях оставался неубранным хлеб. В заключение драгуны так и просили, чтоб их «ведали» орловские приказные люди, чтоб


75 «от воронежских воевод и воронежской волокиты впредь в конец не поги- нуть и твоей царской службы не отбыть». Центральные власти выполнили просьбу челобитчиков. Согласно царскому указу в феврале 1663 г. управление городком Орловым полностью передавалось в руки приказных людей. А первым приказным человеком Орлова был назначен драгунский голова Елисей Бунин257.
Непросто складывались отношения между администрацией Коротояка и Урыва. Урывскин острожек был построен 1648 г. На протяжении всего XVII в. и в XVIII в., вплоть до утраты в 1779 г. статуса города, Урыв не имел собственной сельской округи и входил в состав Коротоякского уезда258. Такое территориальное положение отражалось в документах. Например, урыв- ские черкасы во главе с атаманом Василием Долгим писали в коллективной челобитной, что они жители «города Коротояка Урывского острогу»259. Управление Урывом осуществлял приказный человек или голова, имевшие административный статус ниже воеводского. До конца 50-х гг. XVII в. назначением урывских приказных людей и голов ведал воевода Коротояка. Первыми руководителями Урыва были коротоякские дети боярские. Коротояк- скому воеводе Н. Нащокину в дополнение к наказу в 1648/49 г. была дана память, касавшаяся управления Урывским острогом. Речь шла о проведении смотра служилых людей, поселенных в остроге, о назначении урывского головы из числа коротоякских дегей боярских, организации вестовой службы в Урыве. Кроме того, воеводе надлежало составить описание Урывского острога и всех его укреплений260. В наказе от 9 июня 1650 г. коротоякскому воеводе Н. Зюзину также содержалась специальная статья, посвященная вопросам управления Урывом261.
Постепенно Урыв начал приобретать административную независимость от Коротояка. В 1660 г. назначение урывских голов перешло в ведение столичного Разрядного приказа. Какими были последствия этого шага? Существовала вероятность, что урывские власти обретут ббльшую самостоятельность, несмотря на то, что в наказах урывским головам сохранялась ста-


76 гья о подчинении коротоякским воеводам. Назначенные из Москвы головы все же не были прямыми ставленниками коротоякских воевод. Однако процесс обретения «суверенитета» сопровождался серьезным противостоянием урывской и коротоякской администрации.
С июня 1660 г. Урывский острог возглавлял рязанский служилый человек Савин Кривенцов, назначенный в Разрядном приказе. Управление Коро- тояком осуществлял в этот период тульский дворянин Денис Сухотин262. Докладывая в Разрядный приказ о приеме Урыва у воеводы Д. Сухотина, С. Кривенцов писал, что в остроге только две железные пищали и два пушкаря, которых для обороны городка недостаточно, просил прислать еще пушек и пороха, говорил о необходимости «прибавить» стрельцов и пушкарей. При этом он сообщал, что «есть твои государевы люди, бьют челом тебе, великом государю, в стрельцы и в пушкари брат от брата и сын от отца». Но С. Кривенцов писал, что от Дениса Сухотина ему «воли нет ни в чем, ни в людех, ни в земле», без согласия коротоякского воеводы он не может никого записывать в службу, к тому же коротоякский воевода все пустующие земли, принадлежавшие раньше урывским драгунам, отдал коротоякским служилым людям. С. Кривенцов просил также изъять из ведения коротоякских воевод и передать в его подчинение тридцать детей боярских с. Голдаевка, которые служат по Коротояку, но раньше служили по Урыву, живут на урывской земле «сплошь с посадом», так же как и пятьдесят детей боярских с. Сторожевая Поляна. Отписка С. Кривенцова была получена в Москве 7 июля 1660 г.263 В стремлении обрести независимость от Коротояка С. Кривенцова поддержали урывские дети боярские. Они подали коллективную челобитную о передаче детей боярских с. Голдаевка и с. Сторожевая Поляна в ведение головы, и просили прислать в Урыв вестовой колокол. Жаловались, что коротоякский воевода очень долго рассматривает челобитчиковы дела, и просили передать в Урыв из Коротояка строельные поместные книги, «чтоб им было безволо- китно», то есть все дела решались без проволочек264.


77
Назначенный в начале декабря 1662 г. в Коротояк вместо Д. Сухотина Данила Матвеевич Фуников сразу же начал жестокое преследование Кривенцова265. В течение первой половины 1663 г. в Белгородский разряд поступило несколько жалоб на нового коротоякского воеводу. Первая была подана С. Кривенцовым, вторая - коротоякскими рейтарами и солдатами, третья - коротоякским подьячим Павлом Автомоновым. На основании всех челобитных было решено провести одно общее следствие. В июле 1663 г. был назначен сыщик Иван Гринев. В августе 1663 г. он начал следствие, проведя повальный обыск в Урыве и Коротояке. Материалы обширного дела о злоупотреблениях Д. Фуникова сохранились в столбцах Разрядного приказа, и дают представление о том, как разворачивался конфликт между воеводой и головой.
В ночь на 22 декабря 1662 г. на двор к С. Кривенцову к воеводским хоромам по приказу Д. Фуникова приехали коротоякские служилые люди около двух десятков человек во главе с сыном боярским Константином Набро- довым. Они должны были изымать неких укрывавшихся от полковой службы, видимо, на воеводском дворе, беглых урывских солдат и рейтар. После недолгого разговора присланные люди приступили к избиению Кривенцова, и он поспешил укрыться в хоромах. На следующий день в Урыв прибыл сам коротоякский воевода со своими «советниками», среди них был беглый рейтар Е. Хонеев, сыгравший не последнюю роль в развитии конфликта. Д. Фуников задумал сместить С. Кривенцова. Остановившись в Урыве в доме местного сына боярского, коротоякский воевода вызвал Кривенцова к себе, а когда голова появился, Д. Фуников накинулся на него с бранью и избил батогами. После чего самовольно отставил Кривенцова от управления Урывом, назначив на его место Е. Хонеева. После отъезда воеводы Кривенцов выехал в Москву жаловаться. В Разрядном приказе было решено поручить расследование инцидента воронежскому воеводе Фоме Кривцову. Но расследование так и не состоялось, потому что Е. Хонеев сумел перехватить грамоту, по-


78
сланную в Воронеж, и передать ее Д. Фуникову. Воронежский воевода о царском повелении так и не узнал.
Весной 1663 г. начался новый этап противостояния. На Е. Хонеева был подан донос, и из Белгорода прибыл пристав с памятью о поимке беглого рейтара. В соответствии с памятью Кривенпов посадил Хонеева в тюрьму. Узнав об этих событиях, Фуников послал людей для освобождения своего ставленника. Прибывшие от него стрельцы разломали урывскую тюрьму, избили сторожей и освободили заключенного. Они попытались схватить и Кривенцова, но голова, памятуя о прошлой расправе, скрылся от них. В результате последовало повторение зимнего сценария, только с еще большей жестокостью. Вновь воевода со стрельцами приехал в Урыв. Осадив Кривенцова в воеводских хоромах, он приказал стрельцам ломать ворота и выбивать двери, но стрельцы побоялись ломать «государев двор». Тогда рассвирепевший воевода стал грозиться, что разломает не только хоромы, а велит весь острог сломать и «разметать по щепам». Повинуясь его призыву, в Урыв съехались коротоякские служилые люди. Они собрались все возле тех же хором. Пошел слух, что голова скрывается на болоте. Туда был отряжен для поисков небольшой отряд, но Кривенцова найти не удалось. Тогда по приказанию воеводы дверь в хоромы все-таки вышибли, и обнаружили в доме дворового человека головы. Его избили, перебили руки и ноги, и он, не выдержав пьгг- ки, рассказал, что сам голова скрывается в хоромах в подполе. Несчастного Кривенцова вытащили из его укрытия и притащили к воеводе. Голова пытайся показать память из Белгорода, в соответствии с которой он держал в тюрьме Хонеева. Воевода память отнял, а связанного Кривенцова приказал доставить в село Голдаевку Коротоякского уезда. Примечательно, что еще по пули из Коротояка в Урыв на дороге был схвачен урывчанин и доставлен к Фуникову для допроса. Воеводу интересовало, знают ли в Урыве о его скором приезде, и нет ли в остроге большого собрания служилых людей. Видимо, Фуников, задумавший захватить Кривенцова, опасался противодействия со стороны местного населения. Получив отрицательные ответы на свои во-


79
просы, он успокоился. В Голдаевке воевода учинил жестокую расправу над Кривенцовым. Несчастный голова был осыпан матерной бранью, жестоко избит, полумертвый отвезен в Коротояк, где и пробыл в заключении четыре недели. Оправившись после побоев, голова поехал жаловаться на воеводу в Белгород. На этот раз ему удалось добиться проведения расследования. На время сыска Д. Фуников был отставлен от воеводства и сыщик И. Гринев временно принял у него управление Коротояком. Бывший воевода был выслан в Усерд. Во время повального обыска в Урыве и Коротояке все обвинения в адрес Фуникова подтвердило много свидетелей266. Можно предположить, что восстановление Фуникова в должности коротоякского воеводы так и не произошло.
Справедливости ради надо заметить, что статья о подчинении урывско- го головы коротоякскому воеводе в наказе С. Кривенцову была сохранена. Но голова, получивший назначение в Урывский осгрог непосредственно из Разрядного приказа, не спешил слушаться коротоякского администратора. В 1660/61 г. он отказывался повиноваться памятям, присылаемым от воеводы Дениса Сухотина, систематически избивая посыльных, привозивших злосчастные памяти. Однажды Кривенцов собсгвенноручно избил коротоякского подьячего Игнатия Останкова и стрельцов, приехавших в У рыв за полоняничными деньгами и для выемки «воровских оговорных людей»267. Не исключено, что Кривенцов обладал вздорным нравом, раз сумел поссориться с обоими коротоякскими воеводами. Да и в Урыве он вызывал к себе немало ненависти. Украинские переселенцы, черкасы во главе с Василием Долгалем, поселенные в Урыве при коротоякском воеводе О.И. Сукине, жаловались на Кривенцова. Жадный голова неустанно заботился о своей выгоде. В челобитной черкасы писали, что Кривенцов подговаривал урывских «воров» на кражу у населения скотины и лошадей. Затем украденных животных голова переправлял в свое поместье. Такие кражи оставались безнаказанными, так как Кривенцов всегда распоряжался отпускать пойманных преступников. В родовое поместье переправлялись также осиротевшие и овдовевшие урывские


80
девушки и женщины, превращаясь в крепостных работниц Кривенцова. Забота об обороноспособности острога, видимо, никак не входила в планы урывского головы. По свидетельствам челобитчиков, Кривенцов разгонял от острожных ворот караульщиков. Избавившись от свидетелей, голова приказывал своим людям снимать замки, железные обручи с пушечных колес, то есть фактически присваивал казенное добро. Украденное имущество голова велел взимать на правеже с тех самых караульщиков, деньгами, даже домашней живностью, опять же в свою пользу, а не в казну. Выходит, получал двойную выгоду! Голова успевал поживиться и из казенных житниц, раздавая казенный хлеб местным шинкаркам за взятки: «посулы брал по барану и по овце».
Все же самоуправные действия Д. Фуникова по отношению к С. Кривенцову, особенно попытка отстранения головы от управления острогом, вряд ли могли вызвать одобрение центральных властей. После утверждения кандидатуры Кривенцова в Разрядном приказе попытка коротоякско- го воеводы сместить урывского приказного человека была незаконной. Отныне коротоякские воеводы имели право предпринимать какие-либо решительные действия в отношении урывской администрации только с согласия центральных властей. В 1664 г., извещая коротоякского воеводу И. Палицына о назначении нового урывского головы, столичные власти предписывали: «и ты б прежнему голове Савину Кривенцову велел урывских служилых и жи- лецких всяких чинов людей имян их списки, и всякие дела, и наряд, и зелье, и свинец, и всякие пушечные запасы отдать Тимофею Фарафонову и во всем меж себя росписатца»268. Кроме того, после перемены С. Кривенцова надлежало выслать для дальнейшей службы в Белгородский полк. Несмотря на то, что урывские головы назначались в Разрядном приказе и получали там же наказные памяти, их подчинение коротоякским воеводам сохранялось на протяжении всей второй половины XVII в. Статья о послушании коротояк- скому воеводе наличествовала в наказе урывскому голове Д.А. Пилюгину в 1671 г.269. В наказе от 29 августа 1690 г. урывскому голове А.И. Коптеву го-


81
ворилось о послушании коротоякскому воеводе, «для того, что Урывский острог построен в Коротояцком уезде и ведом х Коротояку»270. Вследствие такого положения воеводы Коротояка по указанию из центра занимались, например, расследованием жалоб на злоупотребления урывской администрации. Но их деятельность приносила мало результатов.
К концу XVII в. урывские приказные люди почти перестали признавать авторитет коротоякских воевод. Показательно в этом отношении дело о злоупотреблениях головы И.Н. Лобкова в Урыве. В конце 1696 г. урывский черкасский сотник И. Сибирский подал в Белгородский разряд жалобу на И.Н. Лобкова, обвиняя его в притеснении местных черкас. Следствие по челобитной было возложено на коротоякского воеводу Б.Д. Нетесева. Он должен был временно передать управление своим городом «кому пригож» и ехать в Урыв, чтобы отстранить И.Н. Лобкова отдел и допросить. Материалы сыска надлежало прислать в Белгородский разряд. Случилось так, что Б.Д. Нетесев умер, и поручение пришлось выполнять его сыну Ивану, назначенному на место отца до конца воеводского срока. Захватив с собой несколько коротоякских подьячих, 21 декабря 1696 г. И. Нетесев поехал в Урыв. Приехав, он попытался вызвать И.Н. Лобкова на съезжий двор для допроса. В течение дня он посылал к нему по очереди четверых подьячих с послушной памятью из Белгорода, но голова категорически отказался повиноваться. Когда И. Нетесев в пятый раз в тот же день послал к нему подьячего с памятью, голова заперся в остроге и велел караульщикам никого внутрь не впускать. И. Нетесев решил провести «повальный обыск». По его приказанию на съезжий двор созвали урывчан, и воевода при помощи подьячих устроил нм допрос про «обиды и налоги» И.Н. Лобкова. Заверенные подписями местных площадных дьячков допросные речи урывчан, в том числе сотника И. Сибирского и рядовых черкас, были направлены в Белгород. Сам Лобков вполне успешно допроса избежал271. Сравнивая этот сыск с преследованием, которое устроил С. Кривенцову в 1662-1663 гг. Д. Фуников, можно предположить, что коротоякские воеводы через три десятка лег уже не чувствовал


82 прежней власти в Урыве и опасался применять жесткие методы, даже имея полномочия сыщика.
Достоверно, что приказные люди стремились к независимости от администрации более крупных городов. Между воеводами и приказными людьми возникали резкие противоречия по поводу административных и судебных полномочий. Примером таких сложных взаимоотношений могут послужить отношения козловского воеводы и приказных людей Сокольска и Доброго272. С самого своего возникновения в 1647 г. Сокольск и Добрый в военном отношении были подведомственны Козлову. Их приказные люди были в случае сведений о неприятельском набеге на южные границы «в сходе» с козловскими воеводами, «и в полковых делах им послушны». Более того, спорные судные дела Сокольска и Доброго подлежали рассмотрению в Козлове, потому козловские воеводы назначались из представителей более знатных родов, чем сокольские и добренские приказные люди273. В 1653 г. из Лебедяни в Козлов были переведены губные учреждения274. В связи с этим в ведение козловские воевод были переданы губные дела ряда уездов - Лебедянского, Данковского, Добренского и Сокольского275. С 1658 г. вышеупомянутые города в военном и административном отношении были подчинены Белгородскому разряду. Однако обычай военного «схода» добренских и Сокольских приказных людей с козловскими воеводами сохранился. В немалой степени это было обусловлено удаленным от Белгорода расположением Доброго и Сокольска. Но вмешательство козловских воевод во внутренние дела Сокольска и Доброго было ограничено. В 1676 г. в наказе козловскому воеводе С. Колтовскому было записано, что в случае вражеского набега он должен возглавить объединенный отряд из гарнизонов Козлова, городов Доброго, Сокольска, Белоколодска и «козловских пригородов» Бельского и Чер- навского острогов. Администраторы всех этих городов и городков в военное время должны были подчиняться козловскому. С. Колтовскому этого было мало. Он хотел самостоятельно судить добренцев, в обход местного воеводы. Так начался конфликт С. Котовского с добренским приказным человеком


83
Л. Дубенским. В октябре 1676 г. добре некий воевода пожаловался на козловского в Разрядный приказ. В соответствии со своим наказом, Л. Дубенской имел право самостоятельно судить добренское население. При этом спорные или не подведомственные воеводской юрисдикции дела подлежали рассмотрению в Разрядном приказе. С. Колтовской регулярно писал в Добрый, что именно ему поручено судизь добренских жителей, и требовал подчинения. В Разрядном приказе, чтобы разрешить этот спор решили обратиться к тексту наказов. Прав оказался Л. Дубенской, в чьем наказе было записано: «велено ему добренцов грацких и уездных людей судом во всяких делех ведать». В наказе С. Колтовского была только статья о подчинении ему воевод соседних городов в военном отношении во время вражеских набегов. В декабре 1676 г. в Козлов была послана грамота, запрещавшая местному воеводе превышать полномочия, указанные в наказе и «вступаться» во внутренние добренские дела276.
Но конфликт с разграничением полномочий между воеводой Козлова и приказными людьми соседних городов не был полностью исчерпан. В мае 1683 г. сокольский администратор Б.Р. Чеплыгин пожаловался в Разрядный приказ, что из его ведения особым указом изъяли «татинные, разбойные и убийственные дела», хотя по наказу он имел право рассматривать губные дела. В приказе была составлена обширная выписка, содержавшая историю взаимоотношений козловского воеводы с приказными людьми Доброго, Со- кольска, Белоколодска. Поименно были выписаны имена служилых людей, кто был на воеводстве в этих городах с 1681/82 г. Отмечено, что козловский воевода В.М. Дмитриев имел право решать крупные или спорные судебные дела городов Доброго, Сокольска, Белоколодска. Выяснилось, что белоко- лодский приказный В.Г. Волоцкий отказался в ноябре 1682 г. высылать в Козлов запрашиваемое судебное дело, повторно отказался в феврале 1683 г. и за такое непослушание должен был понести наказание - суточное тюремное заключение. В феврале 1683 г. козловский воевода неоднократно жаловался в Разрядный приказ на непослушание добренских, сокольских и белоколод-


84 скнх приказных людей, которые «для вершенья дел к нему не присылают, и челобитчикам от того чинятца волокиты и убытки». В результате был издан специальный указ от 23 марта 1683 г., согласно которому сохранялось подчинение добренских, сокольских и белоколодских приказных людей козловскому воеводе в полковых дел. За козловским воеводой признавалось право вершить спорные судные дела, но только по особому предписанию столичных властей. Текст указа был направлен воеводам и приказным людям всех вышеупомянутых городов. Б.Р. Чеплыгин получил право заниматься губными делами277.
В административном порядке разрешался вопрос о разделении судебных полномочий демшинских приказных людей и усманских воевод. Споры касались в основном подведомственности демшинских губных дел. В 1683/84 г. Демшинский острожек был превращен в жилой городок. В нем было поселено триста семей служилых людей. Из Разряда для управления Демшинском стали посылать приказных людей, наделенных, в том числе и судебными функциями, но с небольшим ограничением. Демшинские администраторы имели право разбирать иски на суму до десяти рублей. Более крупные иски и все губные дела должны были отсылаться в Усмань на рассмотрение местного воеводы. Так было до 1691/92 г., когда демшинские жители во главе с подьячим местной приказной избы М. Сальниковым обратились в Белгородский разряд с жалобой на несправедливый суд и злоупотребления усманских воевод. В результате из Белгородского разряда в Усмань была прислана отписка, что демшинские приказные люди получают право самостоятельно разбирать губные дела, а большие иски будут рассматриваться в Белгороде. Конечно, такое решение вызвало противодействие со стороны усманских администраторов. Усманский воевода И. Дулов доносил в августе 1692 г. в Разрядный приказ, что демшинский приказный человек П. Давыдов, разбирая иски между жителями Демшинска и У смани, «чинит поноровку» демшинцам278. Но обратной передачи демшинских губных дел не произошло.


85
Итак, отношения высшей администрации тородов и пригородов определялись двумя противоборствующими тенденциями. Воеводы крупных городов старались сохранить за собой главенствующее положение. Приказные люди пригородов стремились к административной независимости, и на наш взгляд их свободолюбивые устремления находили поддержку у местного населения. История противоборства козловского воеводы и приказных людей Сокольска, Доброго и Белоколодска, противостояние усманских и демшин- ских администраторов также освещает два противоположных устремления. Администраторы «пригородов» старались обеспечить себе полную самостоятельность во внутренних делах и сохранить за собой такое прибыльное мероприятие, как осуществление суда над местным населением. Воеводы более крупных городов, напротив, желали сохранить за собой привилегированное положение и определенную власть над приказными людьми соседних городов.
♦**
Воеводство как форма организации власти на местах носило компромиссный характер между интересами государства и частными интересами служилой группы «по отечеству». Юридически воеводство было не кормлением. а государственной службой, то есть требовало от администратора заботиться в первую очередь о нуждах общества, а не о своих личных потребностях. В то же время представление о воеводской службе как о «чиновничьей» не подкреплялось таким весомым аргументом, как государственное жалование за административную работу. Следствием такого подхода было сохранение кормленческих традиций в местном управлении, что, в целом, и привлекало служилого человека к замещению воеводской должности. В свою очередь притягательность воеводства как возможности улучшить материальное положение почти исключала вариант назначения высшей администрации городов «сверху», то есть но инициативе правительства. Хотя назначение на воеводсгво было централизованным, государству оставалось только утвердить на административном посту одного кандидата из обширного списка


Н6 претендентов, просившихся пн воеводство. Замещение воеводских мест цр(ь исходило не произвольно, а определилось индивидуальными заслугами пре- тендентов в их предыдущей деятельности, например, боевыми успехами. Таким образом, при назначении на воеводство действо в ял не только принцип родовитости, но и принцип личной выслуги, что сближало городовую воеводскую службу с традициями административного управления XVIII в.
Во второй половине XVII в. сохранялось незначительное участие южнорусских «миров» в формировании воеводского звена местного управления. Оставалось в силе давнее феодальное право - непосредственного обращения населения к столичным властям с коллективными челобитными о своих нуждах. Признавая этот обычай, государство сохраняло за населением «надзирающую» функцию по отношению к местной администрации. Для центральных властей коллективные челобитные были одним из немногих источников сведений о деятельности воеводского управления.
Само государство организовывало работу местных органов власти при помощи наказов и указных грамот. В наказах отражались общие принципы управления южнорусским регионом. Указные грамоты составляли часть обширной переписки центра и провинции и содержали предписания, касающиеся повседневной деятельности администрации городов, что свидетельствует о низкой степени самостоятельности воевод как профессиональных управленцев.


87
Глава 2
ПРИНЦИПЫ КОМПЛЕКТОВАНИЯ, СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ И МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПОДЬЯЧЕСКИХ ШТАТОВ ПРИКАЗНЫХ ИЗБ
I. Принципы назначения подьячих приказных изб
Интерес к процессу комплектования штатов местных приказных учреждений возник в XIX в. Н.Н. Оглоблин обратил внимание на роль провинциальных подьячих в пополнении столичных подьяческих штатов279. В фунда- меншьном исследовании Н.Ф. Демидовой была высказана мысль, что история формирования приказной группы служилого сословия тесно связана с процессом комплектования приказных штатов конкретных учреждений280. В связи с этим целесообразно изучение источников и путей пополнения делопроизводственного аппарата местных приказных (съезжих) изб. Существовало три возможных пути формирования подьяческих кадров приказных изб. Во-первых, за счет поступления в них лиц, ранее не занятых на приказной службе. Во-вторых, за счет перевода уже обученных подьячих из других учреждений приказного или неприказного типа. Третьим источников пополнения подьяческих штатов приказных изб была «писчая площадь» - площадные дьячки. Назначением подьячих в южнорусские города во второй половине XVII в. занимался Разрядный приказ. Порядок назначения включал подачу челобитной претендентом на замещение должности и, иногда, составление выписки в Разрядном приказе. Назначение на подьяческую работу было бессрочным. Выписка обычно содержала сведения о количественном и личном составе подьячих местной приказной избы на основании данных сметных годовых книг или росписных списков последних лет.
Главным основанием для назначения претендента подьячим приказной избы был опыт делопроизводственной работы. Поэтому наибольшие шансы попасть в приказную избу имели площадные дьячки, и служащие низших учреждений, например, дьячки таможенного и кабацкого двора, стрелецкой и казачьей избы. Просители приводили в челобитных сведения о выполнении


88 государственных поручений, реже сообщали о плохом материальном положении. В августе 1655 г. Денис Девятого писал в челобитной, что накануне полтора года работал по выбору на таможенном и кружечном дворе дьячком при голове М. Прибыткове, и государева казна - таможенные и питейные деньги - в 1653/54 г. были собраны «перед прежними годы с прибылью». За такое радение государевым делам голова М. Прибьпков был награжден жалованьем, записан в выборные дети боярские и отпущен в Усмань стрелецким и казачьим головой. Д. Девятого просил государевой милости и для себя, хотел получить назначение в воронежскую приказную избу на бывшее место Захария Кошкина. В том же месяце воеводе Воронежа В.Я. Непейцыну была направлена грамота с приказанием, принять Д. Девятого на работу в съезжую избу281. Усманский площадной дьячок Иван Михайлов сын Юрьев в челобитной, поданной в Разрядном приказе 8 июня 1665 г. сообщал о немалом опыте делопроизводственной работы. Кроме составления документов на ус- манской площади, он неоднократно привлекался к канцелярской работе в местной приказной избе, выполнял письменную работу для сыщиков, присылаемых из Москвы, в военных походах занимался полковым письмом. По выбору усманцев два года работал дьячком на таможенном и кабацком дворе. Три года писал в стрелецкой и казачьей избе. Он добивался места в приказной избе Сокольска, где работали всего двое подьячих. В июле 1666 г., согласно указной грамоте И. Юрьев получил желаемое назначение282.
Площадные дьячки формально не состояли в штате приказных изб, но фактически принимали самое активное участие в работе этих учреждении. Андрей Петров писал в челобитной в марте 1668 г., что кормится в Воронеже площадным письмом, и часто работает в съезжей избе «для поспешенья твоих государевых дел». Воеводы неоднократно привлекали его для составления росписных списков, для канцелярской работы при сыщиках. А. Петрову оставалось получить только официальное назначение, и по грамоте от 12 марта 1668 он был определен подьячим в воронежскую приказную избу «за поруками» и без жалованья283. Ефим Суханов был назначен воронежским подья-


89
чим в апреле 1691 г. на «убылое» место Терентия Иванова за свою приказную работу и за службу отца. Отец его, сотник воронежских стрельцов, Калина Суханов служил свыше двадцати лет и умер в 1689/90 г., а сам Ефим долгие годы занимался площадным письмом в Воронеже, часто выполнял воеводские поручения, «и от частых уездных посылок оскудал и обеднял». В указной грамоте к воеводе Н.Л. Головкину о переводе Е. Суханова с площади в приказную избу повелевалось нового подьячего отдать на поруки284.
Получить назначение подьячим можно было не только за приказную работу. Например, козловский сын боярский Герасим Федоров сын Жуков был назначен в 1653/54 г. подьячим в Сокольск за полковую службу, увечья и участие в «городовом деле». Причем вместо денежного жалованья он должен был кормиться со своего служилого поместья, хотя, по словам Жукова, это поместье в Козловском уезде было всего в четырнадцать четвертей «и те пустые»285.
Обычно, челобитчики добивались назначения в приказную избу с малочисленным подьяческим штатом, где существовала острая нехватка кадров, или же на так называемые «убылые» или «выморочные» места, то есть освободившиеся в результате отставки, переезда, болезни или смерти подьячего. Часто просители пытались получить назначение на место своего умершего родственника-подьячего. В марте 1693 г. в приказную избу Усмани был назначен площадной дьячок Иван Неудач и и на место своего умершего отца286. В марте 1694 г. отцовское место в приказной избе Сокольска занял подьячий Федор Хозяинов287. Освободившееся подьяческое место в приказной избе, как правило, было неплохим шансом для площадного дьячка сделать карьеру на государственной службе. В начале 1676 г. Куприян Косякин подал челобитную в Разрядный приказ, в которой извещал о недавней смерти подьячего усманской приказной избы Любима Неудачина, и просил назначения на его место. В Разряде из юдовой сметной росписи 1674/75 г. города Усмани было выписано, что в съезжей избе рабозали пятеро подьячих, в числе которых и Л. Неу дачии с денежным окладом 9 рублей. К. Косякин сам хлопо-


90
тал о составлении этой справки и подтвердил, что вышеупомянутый подьячий умер в феврале 1676 г. В пользу своего назначения челобитчик при составлении выписки сообщил, что писал разборные списки во время разбора в 1674/75 г. В марте 1676 г. К. Косякин получил грамоту о назначении в усман- скую приказную избу на имя воеводы С .Л. Караулова288. В Коротояке на место Ивана Котунина, оставленного от подьяческой работы «за увечье», в марте 1693 г. в приказную избу был принят площадной дьячок Сава Калачни- 289 ков .
Формирование подьяческих кадров путем выбора и найма, как это происходило в центральных и северных городах290, на юге было невозможно вследствие слабости земских традиций. В приказных избах южнорусских городов большинство подьячих работали на основании указной грамоты из Разрядного приказа, меньшая часть - по распоряжению руководителя Белгородского разряда или по коллективной челобитной горожан и воеводскому приказу. Грамота из Разрядного приказа была главным документом, подтверждавшим право подьячего на работу в съезжей избе. Причем в эту грамоту вписывалось имя того воеводы, которому она предъявлялась. Воевода мог принять подьячего на работу в приказную избу на основании указной грамоты адресованной лично ему, а не какому-то другому лицу. В связи с этим обстоятельством в довольно неприятном положении оказался Осип Иванов, приехавший из Ряжска в Воронеж. По грамоте от 14 сентября 1668 г. на имя воеводы В.О. Хитрово он был назначен подьячим в воронежскую приказную избу. А в феврале 1669 г. О. Иванов писал в Разрядный приказ, что по неизвестной причине В.О. Хитрово в Воронеж на воеводство не поехал, поэтому подьячий в приказной избе не принят и «скитается меж двор». Просил дать новую грамоту. И 13 февраля 1669 г. О. Иванову была выдана вторая грамота, адресованная на этот раз действующему воеводе В.Е. Уварову291.
Бывали случаи, когда подьячий несколько лет работали в приказной избе по воеводскому приказу или по приговору городского и уездного насе-


91
леиия, не имея разрешения столичных властей. В январе 1681 г. белоколод- ский приказный человек М. Колосовский сообщал в Разрядный приказ, что в местной приказной избе с 1675/76 г. сидит один-единственный подьячий Иван Кузьмин «по приговору грацких и уездных людей». Видимо, право И. Кузьмина заниматься приказной работой, было поставлено под сомнение, потому что в 1680/81 г. он подал челобитную о выдаче ему указной грамоты о назначении. М. Колосовский поддержал эту инициативу, написав столичным властям, что без подьячего вся работа в приказной избе остановится292. Окончания дела нет, но, вероятнее всего, И. Кузьмин получил из Разрядного приказа подтверждение своего подьяческого статуса. Воронежский подьячий Федор Петров писал 29 августа 1655 г. в Разрядный приказ, что работает в приказной избе без грамоты и без жалованья «другой год». В челобитной он упоминал, что ранее в местной приказной избе служил подьячий Тихон Толмачев, который в 1653/54 г., совершив какое-то преступление, «своровав», бежал на Дон. На его место воевода принял без грамоты Тимофея Толмачева. Федор Петров просил назначить его самого на место Тихона Толмачева, а Тимофея Толмачева из приказной избы отставить. По грамоте к воеводе В.Я. Непейцыну от 29 августа 1655 г. Ф. Петров был принят в съезжую избу с тем же жалованьем, какое было у Тихона Толмачева293. Указом от 10 августа 1657 г. ему был назначен денежный оклад 10 рублей294.
В южнорусских городах существовала также практика назначения подьячих приказных изб по коллективным челобитным горожан, хотя она не получила широкого распространения из-за слабости мирских традиций в изучаемом регионе. В январе 1672 г. в Разрядный приказ поступила коллективная петиция жителей Сокольска с просьбой о назначении в местную приказную избу добренца Афанасия Григорьева. Челобитчики жаловались на нехватку квалифицированных подьячих. Они писали, что в прошлые годы приказной работой занимались двое подьячих, К. Лазарев и П. Дурандин. Когда П.Дурандин умер, на его место был назначен козловец Н. Воронов. В 1671 г. умер К. Лазарев. Остался один подьячий. Ему в подмогу соколяне


92
призвали в приказную избу из Доброго А. Григорьева, которому теперь просили дать грамоту о назначении. В Разрядном приказе проверили смотренный список добренского воеводы А. Любятинского за 1671 г. и выяснили, что А. Григорьев в службу не написан. Он был дьячком церкви Успения Богородицы в с. Богородицком Добренского уезда. В январе 1672 г. воеводе И. Арнаутову в Сокольск была направлена грамота о назначении А. Григорьева в местную приказную избу295. Жители Коротояка подали коллективную челобитную в защиту подьячего Алексея Котунина, работавшего в съезжей избе с 1675/76 г. В 1688/89 г. он занимался приемом хлебных запасов для донского отпуска, но по неизвестной причине, не закончив эту работу, бежал из города. Воеводе было приказано отыскать беглеца и выслать за поруками в Разрядный приказ, но А. Котунин так и не был доставлен в Москву. За свои провинности в 1689/90 г. он был отстранен от подьяческой работы с указанием, записать в городовую службу. Видимо, жителей Коротояка такое решение не устраивало. Челобитчики утверждали, что А. Котунин «человек доброй», и, будучи подьячим, «обид и налог и никаких убытков не чинил». Просили оставить его в приказной избе. Приняв к сведению пожелания просителей, руководство Разрядного приказа в ноябре 1692 г. восстановило А. Котунина в подьячих296.
Правительство охотно удовлетворяло челобитные претендентов на подьяческие места в городовых приказных избах. Случаев отказа в подьяческой должности по мелким южнорусским городам пока не встречено. Требования к работникам приказной избы предъявлялись скорее нравственного характера, чем квалификационного. 20 августа 1668 г. на обороте челобитной ряж- ского площадного дьячка Осипа Иванова о назначении в воронежскую приказную избу было помечено: дать ему грамоту о назначении «буде он добр, и не вор и не бражник». Это означало, что подьячий, прежде всего, должен быть благонадежным («добрым») человеком, не замеченным в предосудительных поступках, и непьющим297. Тем не менее, случалось, что подьячего отстраняли от приказной работы, если он имел плохую репутацию, был заме-


93
чен в многочисленных злоупотреблениях. Так, например, было с Иваном Акинднновым сыном Аврамовым. Первоначально он был подьячим романовской приказной избы, но так как он «многие плутовства чинил», то начался сыск о его «воровстве». Закончилось дело отъездом И. Аврамова в Добрый, где он вновь принялся за подьяческое ремесло. Однако дурная репутация бывшего романовского подьячего была хорошо известна добренцам. В 1674/75 г. они подали коллективное прошение о запрещении И. Аврамову и его родственникам, братьям и детям, работать в местной приказной избе за его «плутовство». Но подьячий не отступил. Он сговорился с частью горожан и добился составления коллективной заручной челобитной об оставлении его в добренской приказной избе. И при помощи этой челобитной получил царскую грамоту о назначении в Добрый на место умершего подьячего Никифора Топильского. Но затея Аврамова была раскрыта. В марте 1676 г. добрен- скому воеводе Т.Л. Караулову была прислана грамота с указанием, отставить его от подьяческой работы, проверить его деятельность по приходно- расходным книгам, взыскать недоимки и выслать с приставами в Разрядный приказ. И 26 апреля 1676 г. воевода отписал о выполнении поручения. На месте Н. Топильского было приказано работать добренскому же подьячему Викуле Михайлову298. Правда, последний оказался не намного лучше опального романовского подьячего. В 1683 г. добренцы жаловались уже на «вора, разоригеля, мучителя и государевой казны завладетеля» подьячего приказной избы Викулу Михайлова299.
Во второй половине XVII в. обычным явлением было перемещение приказных и площадных подьячих по разным городам. В основе этого процесса лежали материальные соображения подьячих, необходимость содержать себя и свою семью. Одним из основных источников пополнения бюджета большинства приказных подьячих и единственным источником существования площадных дьячков было так называемое «кормление от дел». Площадные и приказные подьячие получали плату за составление документов, таких, например, как челобитные, поручные записи, купчие и пр. За допол-


94
нительное вознаграждение подьячий мог способствовать продвижению челобитчиковых дел. Недаром возникла пословица: «Всяк подьячий любит калач горячий». Из тех городов, в которых неуклонно уменьшалась общая численность населения, или же стремительно увеличивалось количество грамотных людей, подьячие вынуждены были переселяться, чтобы не лишиться источника доходов.
Севский площадной дьячок Федор Богданов подал в Разрядный приказ челобитную с просьбой о назначении подьячим приказной избы в «новопо- строенный город Землянск». В пользу своей кандидатуры он сообщил, что имеет опыт делопроизводственной работы, служил в Киеве в полковых подьячих во время похода Б.П. Шереметева, работал в черниговской приказной избе в течение четырех лет, а также упомянул о полученном в бою ранении и пребывании в плену в Крыму. Он написал и о заслугах отца, который в течение восьми лет находился в плену в Крыму и в Турции «и на каторге живот свой мучил». Рассмотрев прошение, руководство Разряда удовлетворило просьбу Ф. Богданова, и он был назначен в Землянск первым подьячим. На грамоте о назначении помечено, что этот указ «писан на Москве лета 170- го», то есть в 1661/62 г.300.
Содержание челобитных доказывает, что просители знали о наличии вакантных мест в приказных избах. В марте 1668 г. в Разрядный приказ обратился Игнат Газин. Он просил назначения в съезжую избу Сокольска, где освободилось место после смерти подьячего Павла Андреева. При составлении выписки И. Газин свидетельствовал, что в Сокольске было только двое приказных подьячих, один из которых П. Андреев умер в 1667/68 г. Что касается самого челобитчика, то он занимался площадным письмом в Лебедяни, и по его словам, в службу записан не был. 10 апреля 1668 г. из Разрядного приказа были посланы две грамоты. Одна в Лебедянь к воеводе М.И. Охлябинину с поручением проверить, не состоит ли И. Газин в какой-либо службе, и сообщить в приказ. Другая - в Сокольск к воеводе М.И. Кортавцеву с при казан и-


95
ем назначить И. Газина в приказную избу с условием поручительства за него кого-либо из местных жителей301.
Козловская площадь была источником пополнения подьяческих штатов приказных изб соседних городов. В декабре 1671 г. козловский площадной дьячок Алексей Державин сообщал, что бывал в посылках с сыщиками, в 1670/71 г. работал дьячком на таможенном и кружечном дворе в Козлове. Он просил назначения в Сокольск на место умершего подьячего Павла Попова. По указной грамоте в январе 1672 г. А. Державин был определен в Сокольскую съезжую избу302. В ноябре 1674 г. за малочисленностью подьячих в бе- локолодскую приказную избу был переведен козловский площадной дьячок Агап Полозов303.
Подьячий приказной избы Богородицка Сава Сляднев в челобитной в Разрядный приказ 15 июня 1687 г. просил перевода в Сокольск. Аргументировал он свою просьбу так: «а ныне в Богородицком нашей братии умножилось, а лесов и дров в Богородицком нет». При этом он добавлял, что в Со- кольске, по его сведениям, подьячих «малое число». Челобитчику был разрешен переход при условии передачи всех его приказных дел в Богородицке другим подьячим. В Сокольск к воеводе И. Безмину была послана грамота о приеме в приказной избе нового подьячего304.
Сергей Замятнин, проработав около шестнадцати лет в приказной избе Епифани, пожелал перейти в Сокольск. 22 мая 1691 г. он писал в Разрядный приказ, что «из-за бездровельцы» в Епифани осталось совсем мало жителей, а местные подьячие оказались без работы. Челобитчик жаловался, что ему и еще двоим подьячим «кормитца нечем». Примечательно, что С. Замятнин был поверстан денежным окладом 7 рублей. Источником выплаты подьяческого жалованья служили местные неокладные доходы. Видимо, из-за мало- численности населения размер этих доходов был весьма невелик, что не могло не повлиять на регулярность выплаты подьяческого жалованья. В приказе была составлена выписка. Выяснилось, что в приказной избе Сокольска числится также трое подьячих, вот только количество жилых дворов в городе и


96
уезде в четыре раза больше, чем в Епифани. Согласно переписным книгам 1683/84 г. в Сокольске было 949 дворов. По переписным книгам 1689/90 г, в Епифани было 198 дворов. Несмотря на немного устаревшие данные переписей, руководство Разрядного приказа сочло целесообразным перевод подьячего. По помете епифанскому воеводе предписывалось провести проверку деятельности С. Замятнина по приему и расходованию казенных запасов и денежных средств. А после проверки отпустить подьячего в Сокольск, если за ним не будет недостачи305. Видимо, Замятнины решили обосноваться в Сокольске надолго. В 1701 г. в местной приказной избе работал некий Иваи Замятнин306. Можно сделать предположение, что он, скорее всего, родственник переехавшего из Епифани Сергея, возможно, даже сын. Сокольск был весьма притягателен для подьячих разных городов.
В январе 1690 г. из Данкова в Добрый был переведен приказный подьячий Сава Федоров сын Дехтерев. Причина - непомерно разросшиеся штаты данковской съезжей избы. Прося о переводе, челобитчик писал так: «а ныне мне за многими подьячими в данковской приказной избе быть не у че- го»307.
Как правило, площадной подьячий переводился в новый город уже в качестве подьячего приказной избы. Трифон Красильников, работавший на площади в Черни, в феврале 1694 г. добивался перевода в приказную избу Воронежа. В челобитной он жаловался, что из Черни люди разошлись, город «оскудал», площадным письмом заработать нет никакой возможности. Упоминал также, что ранее в Воронеж был отпущен приказным подьячим Иван Красильников, площадной дьячок Черни, но он «в съезжей избе не сидит». В феврале 1694 г. Трифон Красильников был назначен в Воронеж, о чем была послана грамота к воеводе М.И. Леонтьеву308.
В марте 1694 г. в Разрядном приказе было получено прошение от площадного дьячка Белоколодска Авраама Пасынкова о назначении в приказную избу Усмани. Челобитчик писал, что занимается площадным письмом, и неоднократно привлекался к работе в приказной избе, писал разборные списки.


97
Но в настоящее время из-за множества подьячих ему в том городе «прокормиться нечем», а в Усмани подьячих мало. На его челобитной 8 марта 1694 г. было помечено: дать грамоту о назначении подьячим в усманскую в съезжую избу309.
Дьячок Иван Трофимов сын Романов проработал в Воронеже на площади свыше тринадцати лет, занимался ведением учетной документации при изготовлении стругов для донского отпуска, при строительстве Адмиралтейства. В 1699 г. работал у заготовки леса для воронежского кораблестроения. В мае 1699 г. просил назначить его подьячим приказной избы в Костенек и получил разрешение на переезд по окончании лесозаготовительных работ310.
По имеющимся в нашем распоряжении данным попытаемся обобщить сведения о подьячих приказных изб южнорусских городов - выходцах с писчей площади. В Белоколодске в числе пяти подьячих приказной избы работал один бывший площадной дьячок. В Воронеже из тридцати семи подьячих приказной избы десять ранее работали на площади, из них восемь - в Воронеже, по одному - в Ряжске и в Черни. В Данкове из девяти подьячих приказной избы один ранее занимался площадным письмом. В Землянске из двадцати трех подьячих приказной избы трое ранее работали на площади. В Ко- ротояке из двадцати подьячих приказной избы трое бывших площадных. В Костенске из пяти подья*1их приказной избы двое, Антон Попов и Иван Трофимов сын Романов, ранее работали в Воронеже на площади311. В Ольшанске из пяти подьячих приказной избы трое бывших площадных. В Сокольске из двадцати подьячих приказной избы трое ранее работали на площади в разных городах. Итак, в штатах южнорусских приказных изб почти всегда были выходцы с писчей площади.
Чем объяснить сгремление площадных дьячков получить место в приказной избе? Для той прослойки грамотного населения городов, которая зарабатывала на жизнь площадным письмом, работа в приказной избе была желанной по ряду причин. Во-первых, она давала гарантию стабильного заработка. Если площадной дьячок мог на какое-то время остаться без работы,


98
а, значит, и без средств к существованию, то для приказного подьячего такая перспектива была почти исключена. Немалое количество канцелярских дел любой приказной избы обеспечивало подьячих обширным фронтом работ. Оформление материалов воеводского суда, ведение разного рода записных и приходно-расходных книг, составление смегных годовых росписей - это лишь незначительная его часть. В перспективе для приказного подьячего была возможность верстания поместным или денежным окладом, получения жалованья. Работа в приказной избе давала возможность карьерного росга. Поэтому необходимость переезда не было серьезным препятствием для претендентов на место в приказной избе.
Таким образом, подьяческие штаты южнорусских приказных изб рекрутировались из числа профессиональных делопроизводителей. Как правило, среди претендентов на подьяческие места не было лиц, совершенно не знакомых с канцелярской работой. Следовательно, в качестве главных источников комплектования приказных подьячих на юге России выступали «писчая площадь» и низшие городские учреждения приказного и неприказного типа: стрелецкая и казачья избы, таможенный и кабацкий двор.
Основанием для расширения провинциальных подьяческих штатов было возрастание объема работ приказной избы, которое, в свою очередь, было следствием увеличения численности населения. Такое положение определило высокую степень мобильности провинциальных подьячих, вызванную материальными соображениями. В поисках работы и новых источников заработка подьячие легко снимались с насиженных мест, покидая города, переживавшие экономический застой и демографический упадок.
Назначение подьячих южнорусских приказных изб осуществлялось централизованно. Местные «миры» практически не принимали участия в процессе комплектования штатов провинциальных приказных учреждений. Только в результате острой нехватки делопроизводителей городское население могло обратиться к столичным властям с просьбой, утвердить подходящую кандидатуру подьячим приказной избы.


99
2. Основания для получения высших подьяческих должностей - подьячего «со справой» и «с приписью».
Верхушку провинциального подьяческого мира составляли подьячие с приписью. Термин «приписывать» в XVII в. означал право заверять документ, подписывая его по листам. Письмоводители, получавшие такое право, приобретали определенную административную самостоятельность312. Наименование «с приписью» превратилось в обозначение высшей подьяческой должности приказных изб мелких городов, где при воеводах не было дьяков. В таких городах приписные подьячие играли роль воеводских «товарищей», заместителей. Могли участвовать во всех управленческих делах, наряду с воеводой. Имели право судить местное население, подписывать все исходящие документы. Во всех официальных документах, например, в наказных памятях, наряду с именем воеводы писалось и имя подьячего с приписью. Зачастую именно на подьячих с приписью возлагалась финансовая отчетность перед приказами. Они занимались составлением сметных годовых списков с отчетом о приходе и расходе средств приказной избы. Квалификация таких работников была очень высока. Одновременно они обладали значительными возможностями для улучшения своего материального положения за счет местного населения и иногда могли стать соперниками воеводы по «кормлению».
Как и все лица южнорусской местной администрации, подьячие с приписью назначались централизованно, в Разрядном приказе. Документы о назначении - это челобитная претендента с пометой о составлении выписки, выписка и решение о назначении, утвержденное указной грамотой. При отборе претендентов учитывалась многолетняя приказная работа, принималось во внимание участие в посылках, то есть выполнение служебных поручений, связанных с выездом в разные города, в том числе и за границу. В марте 1697 г. в Разрядном приказе рассматривалось прошение Бориса Максимова. Он добивался назначения в Коротояк, утверждая, что проработал в разных приказах свыше 30 лет313. В воронежскую приказную избу I августа 1698 г.


100
был определен с приписью Игнатий Маторин314. Стаж его приказной рабозы составил к тому времени 14 лет. В подьячих он работал с 13 января 1684 г., заняв место своего дяди Ивана Моркова315. Елецкий подьячий Петр Лавров сообщал в челобитной, что работал в Ельце «приказные и полковые дела» с 1684/85 г. и «бывал во многих бескорыстных посылках, дальних и ближних». В августе 1700 г. он был направлен с приписью в Усерд316. Немаловажным аргументом в пользу назначения были заслуги родственников. Учитывалось и плохое материальное положение просителей. В ноябре 1699 г. назначения в Ливны добивался подьячий белевской приказной избы Никифор Богданов. Он упоминал, что его родственники, «деды, дядья и братья» занимались подьяческим ремеслом, а его отец многие годы проработал в съезжей избе Бе- лева. В выписке по его делу было указано, что ранее, в марте 1699 г. в Ливны был отпущен добренский подьячий Василий Топильский. Он должен был сменить прежнего приписного Федора Тинкова 19 июля 1700 г. «в указный срок», то есть по истечении двухлетнего срока полномочий последнего. Но в ноябре 1699 г. В. Топильский писал в Разрядный приказ о том, что «за скудостью и за дальностью» он не может приехать в Ливны. Просил назначить его с приписью в родной город Добрый, а в Ливны отпустить другого подьячего. Руководство Разрядного приказа удовлетворило пожелания обоих челобитчиков. В помете на выписке 1 декабря 1699 г. было указано: в Ливнах быть с приписью Н. Богданову, а в Добром - В. Топильскому317.
Челобитчики были осведомлены о положении подьячих съезжих изб соседних городов. Усердский дьячок Прокофий Нестеров просил назначить его приписным на основании того, что в других городах, в Ельце, Землянске, Козлове и Чернавске подьячие с приписью есть, а в Усерде нет. Согласно выписке, в местной приказной избе работали четверо подьячих без справы и без приписи. В Разрядном приказе, видимо, решили, что П. Нестеров не заслужил еще высшей подьяческой должности. По помете от 22 июня и по грамоте от 25 июня 1690 г. П. Нестеров был назначен со справой, что означало получение старшинства среди прочих усердских подьячих, но не давало


101
право подписывать документы наряду с воеводой318. Но через некоторое время П. Нестеров добился своего. Он работал с приписыо в 1693/94-1694/95 гг. в У сер де319, а с декабря 1697 г. в течение двух лет - в Ефремове320.
Материалы столбцов о назначении в города воевод свидетельствуют о наличии конкурсной основы при отборе претендентов. Они содержат огромное количество челобитных от служилых людей, желавших занять одно свободное место. Материалы назначения подьячих с приписыо, напротив, свидетельствуют о том, что определение на высшую подьяческую должность проходило, как правило, без ситуации конкурса и соперничества. На одно место обычно претендовал только один челобитчик. Но споры о месте все же случались. В 1695 г. возникло соперничество между двумя претендентами в Землянскую приказную избу. Подьячий Печатного приказа Михаил Блудов подал челобитную 1 августа 1695 г. Он добивался назначения на основании многолетней приказной работы и участия в разборе служилых людей в 1694/95 г. с думным дьяком Д.Л. Полянским по посылке из Разрядного приказа. Его конкурент, Конон Родионов, подал прошение 10 августа 1695 г. Он работал в Стрелецком приказе с 1675/76 г., неоднократно выполнял различные поручения руководства. В 1694/95 г. был у разбора в городах Белгородского полка с думным дьяком М.П. Прокофьевым. Видимо, стаж приказной работы у К. Родионова оказался больше, потому что именно он получил назначение в соответствии с указной грамотой от 15 сентября 1695 г. Местному воеводе В.Е. Маслову предписывалось предоставить К. Родионову постоялый двор. А подьячий, в свою очередь, был обязан «счесть в государеве казне» своего предшественника, то есть провести ревизию доходов и расходов приказной избы за период его службы321.
При рассмотрении прошений о назначении в Разрядном приказе обычно составлялись выписки, иначе говоря, развернутые справки. При этом привлекались материалы разнообразных документов. Основную часть справочного материала составляли сметные годовые списки городов Белгородского полка, списки подьячих центральных приказов, записные книги Разряда о на-


102
значении подьячих с приписью в различные города. В зависимости от обстоятельств» состав выписки мог изменяться. Если в городскую приказную избу приписной подьячий назначался впервые, то в справку включались данные о наличии таких подьячих в аналогичных учреждениях других городов региона. В выписке по делу о назначении Б. Максимова с приписью в Коротояк было указано, что до 1697 г. в местной приказной избе подьячих с такой должностью не было. Но упоминалось, что в городах Белгородского полка, в Ельце, Землянске, Мценске и Ливнах, приписные подьячие работают. Позго- му 10 марта 1697 г. Б. Максимов получил желаемое назначение322. Если назначение подьячих категории с приписью в приказную избу данного города происходило регулярно, то при разборе челобитных в Разряде в выписку включали данные о сроках полномочий предыдущего приписного подьячего. Традиционно, перемена подьячих должна была происходить каждые два года, если срок службы не продлевался по какой-либо причине. В ноябре 1694 г. в Разрядном приказе разбирали челобитную Филата Ступина. Он хотел получить место в приказной избе Козлова. Выписали, что прежний подьячий с приписью Петр Прасолов уже отработал положенный срок, так как «два года ему минуло» 14 сентября 1694 г. Других претендентов не было и по помете на выписке от 26 ноября 1694 г. Ф. Ступин получил назначение в козловскую приказную избу323.
В выписке по челобитной Ф. Ступина было также помечено, что прошения от П. Прасолова «о третьем годе» в Разрядный приказ не поступало. В связи с этим отметим, что продление срока службы подьячих с приписью в местных приказных избах было нередким явлением. В мае 1699 г. уже упоминавшийся Б. Максимов, отработав в Коротояке положенные два года, просил оставить его в местной приказной избе «бессрочно», то есть насколько возможно дольше положенного срока. Обосновывал он свое прошение так: «ради моей службы и приказной работы и старости». Челобитчику было разрешено работать в Коротояке «другую перемену», то есть еще два года324. Видимо, Б. Максимов действительно был очень стар и слаб, потому что умер


103
еще до августа 1700 г?25 Никита Плотников 13 мая 1699 г. был назначен в Ст. Оскол с припнсыо’26. В сентябре 1700 г. по его просьбе был оставлен в том городе еще на год127.
«Долгожителем» среди подьячих с приписыо можно назвать Захария Вахтина, проработавшего в этой должности около 7 лет. Свыше 20 лет он служил в московских приказах. В марте 1682 г. получил должность приписного подьячего в приказной избе Землянска. Прибыв к месту назначения 9 апреля 1682 г., 3. Вахтин не сменялся вплоть до 1689 г.328
В 90-е гг. XVII в. соблюдение двухлетнего срока службы приписных подьячих довольно строго контролировалось руководством Разрядного приказа. Впрочем, это обстоятельство не мешало наиболее предприимчивым подьячим сохранять свое привилегированное положение в течение гораздо большего времени. На примере аппарата землянской приказной избы можно показать, что одни и те же лица, сменяя друг друга, занимали престижное место приписного подьячего в течение нескольких сроков. В 90-е гг. XVII в. город Землянск стал местом пребывания московских подьячих, которые буквально выстраивались в очередь на место приписного подьячего в городской приказной избе. А.К. Леонтьев высказал мнение, что «посылка в приказные избы городов московских дьяков и подьячих укрепляла воеводский аппарат управления опытными бюрократическими кадрами, поскольку вновь назначаемые воеводы и местные приказные люди не обладали опытом приказного делопроизводства»324. К этому верному замечанию стоит сделать дополнение. Назначая московских подьячих в провинциальные приказные учреждения, центральные власти приобретали в их лице своеобразных «агентов», которые могли следить за воеводами и доносить на них в случае неблагонадежности. Взамен правительство давало московским подьячим возможность «покормиться» во время работы в провинциальных приказных учреждениях. Подьячий Поместного приказа Кондратий Ододуров был назначен с припи- сью в Землянске с 28 августа 1689 г. на два года330. Основания получения места были традиционными: «за службу отца, и за смерть брата, и за свою


104 приказную работу, и за многие посылки». Филат Ступин, подьячий Разрядного приказа в апреле 1691 г. добивался назначения в тот же город на меего К. Ододурова. Челобитчик ссылался на «бескорыстную» службу в Великороссийском приказе и участие в посылках, а также на работу без жалованья в Разрядном приказе. По помете на выписке Ф. Ступина назначали в приказную избу и предписывали: «а великих государей всякие приказные и чело- битчиковы дела делать ему с воеводою вопче, вместе, а розни меж ими не было, и друг без друга ничего никому не делать». То есть центральная власть вводила принцип единогласия в принятии всех государственных решения, которым должны были руководствоваться воевода и его «товарищ» - подьячий с прнписью. Грамота о назначении Ф. Ступина была послана воеводе В.М. Стрекалову в мае 1691 г.331
После Ф. Ступина в Землянск вновь возвратился К. Ододуров. В апреле 1693 г. в челобитной он просил повторного назначения в Землянск. Жаловался, что в первый раз он был сменен «до сроку за четыре месяца». На обратной дороге, когда он «волокся в Москву», был дважды ограблен. Писал, что в 1682 г. во время бунта стрельцы отняли у него двор, а новый двор в 1684/85 г. сгорел, и от всего этого он «оскудел и одолжал». Других претендентов на эту должность не оказалось. К. Ододуров вновь был направлен в Землянск. Так как официально Ф. Ступин работал с приписью с 30 июля 1691 г., то К. Ододуров должен был прибыть к месту службы к 1 августа 1693 г. и провести проверку доходов и расходов приказной избы за время работы своего предшественника. Обо всем этом говорилось в указной грамоте от 15 мая 1693 г. к воеводе Я.М. Апраксину-Вердеревскому^2.
Следующий срок в Землянске с приписью работал Конон Родионов, подьячий Стрелецкого приказа с 1675/76 г. Грамота о его назначении была послана В.Е. Маслову 15 сентября 1695 г. В ней воеводе предписывалось предоставить подьячему постоялый двор и велеть ему «быть в приказной избе с собой», что, видимо, означало указание о совместном ведении государевых дел в Землянске331.


105
В 1697 г. произошло еще одно повторное назначение. Ф. Ступин 25 декабря 1697 г. вновь был направлен в Землянск на два года. На его место претендовал Пегр Булавин, работавший в Поместном приказе с 1693/94 г. Других челобитчиков не оказалось. И 11 сентября 1699 г. в Землянск была послана очередная грамота о назначении приписного подьячего, на этот раз адресованная И.Г. Кожухову. В ней также звучали требования совместного управления городскими делами: воеводе было приказано, помимо традиционного предоставления постоялого двора «наши, великого государя, и чело- битчиковы всякие дела делать с ним, Петром (Булавиным - Е.К.) обще». Новый подьячий должен был прибыть в Землянск в декабре 1699 г. и работать в течение двух лет334.
Положение с назначением приписных подьячих в Землянск наглядно демонстрирует проникновение московских подьяческих кадров в провинциальные приказные избы. Московские подьячие, работники центральных приказов, считали для себя вполне достойным и прибыльным делом получение места приписного подьячего в любом провинциальном городе. Например, Никита Егоров, работавший в Поместном приказе, был назначен в Старый Оскол с приписью с 13 мая 1697 г. на 2 года335. Примерно в к. 1690-х-нач. 1700-х гг. в Мценске работал с приписью подьячий того же приказа Василин Стрельников336. Наблюдалось и еще одно явление: перемещения приписных подьячих по приказным избам внутри южнорусского региона. 3. Вахтин в июне 1693 г. за многолетнюю службу был назначен подьячим с приписью в Старый Оскол337. Местный воевода Иван Фу ников писал в Разрядный приказ, что предоставил приписному подьячему постоялый двор и велел быть вместе с собой в приказной избе с 1 сентября 1693 г.338 К. Ододуров в 1690-е гг. успел побывать приписным подьячим в Мценске339. Ф. Ступин между двумя назначениями в Землянск работал в Козлове. Его назначение в этот город состоялось в декабре 1694 г., а в январе 1697 г. Ф. Ступни был сменен Иваном Беловецким340.


106
Получение высшей подьяческой должности открывало широкие воз- можности для улучшения материального положения. Руководство Разрядного приказа поощряло и поддерживало стремление московских подьяческих кадров влиться в ряды провинциального подьячества, но не на правах рядовых делопроизводителей, а в качестве руководителей воеводского бюрократического аппарата. Получение должности подьячего с приписью было вознаграждением многолетний труд, за долгую работу в приказах. Несмотря на то. что сама эта должность, как таковая, не давала, по-видимому, никакой прибавки к денежному или поместному окладу, она открывала возможность для обогащения. В XVII в. традиционно «кормление от дел» было довольно существенной статьей пополнения доходов всех подьячих, как площадных, так и приказных. Подьячий с приписью обладал правом, наряду с воеводой, подписывать документы. Следовательно, он имел широкие полномочия для решения многих частных, «челобитчиковых» дел приказной избы, что, в свою очередь, было сопряжено с возможностью получения от населения богатого вознаграждения. Речь идет как о легальных «почестях» и «поминках», так и о не вполне законных «посулах»
Безусловно, места подьячих с приписью в приказных избах южнорусских городов были объектом притязания не только московских, но и местных подьячих. Для провинциальных подьячих наилучшим вариантом было получение статуса «с приписью» в родном городе, хотя многие добивались назначения в приказные избы соседних городов. Подьячие с приписью, выходцы из местных съезжих изб, работали в 1690-е гг. во многих южнорусских городах. В Воронеже работал И. Маторин из воронежских подьячих; в Добром - Василий Топильский из добренских и Никифор Богданов из белевских; в Ст. Осколе - Никита Плотников из землянских; в Усерде - Петр Лавров из елецких и Прокофий Нестеров из усердских подьячих. Кроме того, в Новоси- ли примерно в 1697-1699 гг. был с приписью Перфилий Заварзин из мцен- ских подьячих342. Федор Тинков с 1687/88 г. работал в Чернавске со справой вплоть до середины 1690-х гг.343 С 19 июля 1698 г. по 19 июля 1700 г. офиии-


107
ально числился в подьячих с приписью в Ливнах144. В августе 1700 г. статус подьячего с приписью в Коротоякс получил Афанасий Веневский, с 1682/83 г. работавший в местной приказной избе345. В период к. 1690-х-нач. 1700-х гг. в Новом Осколе работал с приписью курский подьячий Осип Одинцов, в Полатове - новосильский подьячий Петр Казаков, в Ливнах - ливенский же Егор Скуридин346.
По роду деятельности подьячие с приписью были в первую очередь администраторами, нежели простыми канцелярскими работниками, занимавшимися составлением и перепиской документов. В мелких южнорусских городах такие подьячие играли роль воеводских «товарищей», заместителей. В указных грамотах о назначении подьячих с приписью в приказную избу Землянска имеются прямые указания на это обстоятельство. Несомненно, однако, и то обстоятельство, что некоторые воеводы не спешили ни с кем делиться своей властью, а точнее правом на кормление. В июне 1697 г. Б. Максимов жаловался в Разрядный приказ, что приехав с семьей в Корото- як, не нашел где разместиться. Воевода И.Б. Нетесев указную грамоту о его назначении прочитал, но места в приказной избе и постоялого двора не дал. В новой грамоте от 15 июня 1697 г. под страхом опалы коротоякскому воеводе предписывалось допустить Б. Максимова к работе в приказной избе и обеспечить всем необходимым347.
Некоторые воронежские воеводы также не жаловали приписных подьячих. Московский подьячий Петр Яковлев был назначен с приписью в Воронеж по грамоте от 7 июня 1693 г., и воеводе М.И. Леонтьеву предписывалось управлять городскими делами совместно с ним. Как именно складывались отношения П. Яковлева с М.И. Леонтьевым до 1696 г., неизвестно, по вряд ли между ними возникло взаимопонимание. Официально новый воевода князь С.С. Горчаков должен был прибыть в Воронеж в июне 1695 г. В декабре 1696 г. в Разряд поступила челобитная от П. Яковлева. В ней сообщалось, что М.И. Леонтьев подьячего в приказную избу не принял, постоялого двора не предоставил. Можно сделать предположение, что П. Яковлев хоть и при-


108 был в Воронеж в 1693 г., но при воеводе М.И. Леонтьеве к работе в приказной избе допущен не был. Вероятнее всего, подьячий был вынужден даже уехать из Воронежа. И теперь, в 1696 г. П. Яковлев просил велеть ему быть с приписью в Воронеже по-прежнему указу от 1693 г., по уже при новом воеводе. По помете на челобитной от 26 декабря 1696 г. С.С. Горчакову была послана грамота о том, чтоб П. Яковлева принять в приказную избу. Зато следующая перемена воевод не сулила П. Яковлеву ничего хорошего.
Преемник С.С. Горчакова прибыл в Воронеж 7 апреля 1697 г. и незамедлительно принял управление городом. Новый воевода, Д.В. Полонский не собирался сотрудничать со своим «товарищем». Освоившись на новом месте, через год он принялся за вытеснение приписного подьячего из приказной избы. Жалоба П. Яковлева на своевольство воеводы поступила в Разрядный приказ 10 июля 1698 г. Подьячий сообщал, что Д.В. Полонский перенес центр управления городскими делами из приказной избы в воеводские хоромы. Он писал, что воевода «дела делает в доме у себя, таясь ево (подьячего - Е.К.), и помечает челобитчиковы и всякие дела своею рукою, а ему помечать никаких дел не дает, и имя его в наказных памятех не пишет». Д.В. Полонский своими действиями нарушал право П. Яковлева на соучастие в управлении городскими делами. Воевода даже лишил приписного подьячего рабочего места в приказной избе: велел на лавку, где в приказной избе сидел и работал П. Яковлев, наставить до самого потолка коробок и сундуков. Подьячий остался не у дел и вынужден был уехать из Воронежа в Москву. Печальный опыт П. Яковлева, однако, не смутил, воронежского подьячего И. Маторина. В июле 1698 г. он обратился в Разрядный приказ с просьбой о назначении подьячим с приписыо в местную приказную избу348. Как коренной воронежец, И. Маторин, обладавший поддержкой среди населения и пользовавшийся большим авторитетом в родном городе, имел больше шансов добиться совместного с воеводой управления.
Можно предположить, что при налаживании взаимоотношений воеводы и подьячего с приписыо в качестве его «товарища» имел значение и такой


109
фактор, как грамотность воеводы. В XVII в. по всем вопросам местного управления городовые воеводы вынуждены были связываться с разными вышестоящими учреждениями, прежде всего, с московскими приказами. Между съезжими избами и приказами велась нескончаемая переписка по военным, административным, хозяйственным вопросам. Для южных городов это была, в первую очередь, переписка с Разрядом. В таких условиях, когда воевода не мог и шагу ступить, не отписавшись в Москву и не получив соответствующего распоряжения, с его стороны было бы очень опрометчиво ссориться с подьячими. Подьячие с приписью по своей сути были руководителями местного бюрократического аппарата, без поддержки которого воевода 149 не мог состояться как администратор
Подьячие, проработавшие в приказной избе много лет, могли претендовать на повышение своего профессионального статуса путем получения должности подьячего «со справой». Если подьячие с приписью составляли верхушку местного подьячества, то подьячие со справой представляли его среднее звено. Говоря о подьячих со справой, Н.Ф. Демидова указывала, что «обязанность «справливать», то есть заверять своей подписью на обороте или в конце документа правильность его написания, свидетельствовала о техническом характере их деятельности»350. Основанием для получения категории «со справой» была многолетняя канцелярская работа, участие в посылках. Жители того или иного города сами могли способствовать появлению в приказной избе подьячего со справой. 15 января 1690 г. в Разрядный приказ поступила коллективная петиция из Воронежа с просьбой назначить в местную приказную избу подьячим со справой Игнатия Материна351. Челобитчики опирались в первую очередь на прецедент, а именно на то обстоятельство, что во многих городах в приказных избах «сидят» подьячие со справою. Во- вторых, введение этой должности в воронежской приказной избе должно было, по мнению просителей, упорядочить деятельность аппарата этого учреждения. Челобитчики жаловались на запутанное положение и беспорядок в делах приказной избы: «и в наших челобитчиковых делах многие неисправы, и


по
от того чинятца нам лишние волокиты и убытки, и многие челобитчиковы дела подьяческим небрежении пропадают...». Упоминались и случаи требования подьячими взяток с просителей. В качестве немаловажного аргумента выступали сведения о компетентности И. Маторина, который вместо неграмотного воеводы Н.Л. Головкина подписывает и «закрепляет» дела воронежской съезжей избы, «радеет» о государевых делах. Наконец, он вызывал всяческое расположение воронежцев, так как «челобитчиковы дела делает всем вправду», то есть добросовестно.
Количество рукоприкладств на челобитной: лично подписались 44 человека из дворян и детей боярских, из них семеро не только от своего лица, но и еще за 20 человек детей боярских; 3 местных священника расписались еще за 20 детей боярских и 13 атаманов и рядовых казаков. Всего же по именам на обороте челобитной было перечислено 70 человек. Даже если и предположить, что подача этого ходатайства была инициирована самим подьячим, то количество подписей свидетельствует о всеобщем уважении и влиянии, которыми пользовался И. Маторин в среде воронежского служилого населения. А основания для назначения подьячего со справою, перечисленные в челобитной, выглядят весьма разумными. Руководство Разрядного приказа пошло навстречу челобитчикам: по указной грамоте от 20 февраля 1690 г. И. Маторин был назначен первым воронежскими подьячим со справою, начальником над остальными восьмерыми подьячими съезжей избы352. Следовательно, подьячий со справой занимался организацией функционирования приказной избы. Он проверял работу остальных подьячих, координировал их деятельность, упорядочивал взаимоотношения между ними, проверял правильность составления документов. В 1696 г. И. Маторин был удостоен большой чести - в его доме остановился сам Петра I на время своего пребывания н Воронеже, Дом И. Маторина располагался близко к реке и корабельной верфи, вероятно, этим обстоятельством был обусловлен выбор временного царскою жилища353. Впереди И. Маторина ждал очередной подъем по


Ill
служебной лестнице - I августа 1698 г. он был повышен до подьячего с при- писью воронежской приказной избы354.
Ряд довольно любопытных сведений содержится в деле о назначении в 1696 г. в Воронеж подьячим со справой Павла Вахтина. К 1696 г. он имел внушительный стаж работы. В челобитной он сообщал, что начинал работать в Землянске на площади. В 1686/87 г. писал разборные списки, в 1689/90 г. занимался оформлением переписных и разборных книг, а с 1690/91 г. работал подьячим в приказе Казанского дворца. Из приказа в 1692/93 г. он был в посылке «у сыскного дела». Стольник И.С. Чаадаев занимался поиском и возвращением владельцам беглых крепостных, а П. Вахтину было предоставлено составление и переписывание документов, и выполнение отдельных поручений сыщика. В 1694/95 г. подьячий был в посылке из Разрядного приказа в города Белгородского полка с думным дьяком Д.Л. Полянским, но заболел, был отпущен в Землянск в дом отца и, по его словам, «за тою болезнью от приказа отбыл и теперь не у дел». За свою приказную работу и участие в посылках П. Вахтин хотел получить назначение со справой в воронежскую приказную избу. Он сообщал, что в 1691/92 г. умер воронежский подьячий Игнат Савин, а его денежный оклад и дела никому не переданы. На месте Савина сидит отставной подьячий Герасим Насонов. П. Вахтин просил отдать ему дела и денежный оклад И. Савина, а также поверстать его новичным поместным окладом, наравне с московскими подьячими.
При рассмотрении челобитной в Разрядном приказе была составлена подробная выписка. В ее материалах содержались сведения об отце челобитчика, которым был Евгифий Иванов сын Вахтин, записанный в городовую службу Землянска. В Землянской сметной годовой росписи 1690/91 г. было помечено, что у Евтифия есть сын Павел 15 лет. То есть на площади Павел Вахтин начал работать в возрасте 11 лет! Из воронежской сметной годовой росписи 1689/90 г. были выписаны сведения об И. Савине: он рабогал в приказной избе с 1678/79 г., имел денежный оклад 13 рублей и поместный - 200 четвертей. Далее следовала запись о назначении по челобитной 19 февраля


112
1692 г. Г. Насонова подьячим на место умершего И. Савина. Часть выписки занимали сведения о размере подьяческих денежных окладов для городов Белгородского полка. А именно, для подьячих первой, второй и третьей статьи 10, 7 и 6 рублей соответственно. Наконец, справка Разряда содержала данные о личном составе, денежных и поместных окладах подьячих со справой городов Чернавска, Усерда, Ефремова, Ельца, Воронежа, Курска, Ливен. Из приведенных данных следовало, что денежные оклады подьячих «со справами» составляли суммы в 5, 10 и 15 рублей, а поместные оклады у всех выписанных были по 250 четвертей. На основании всего вышеперечисленного было решено назначить Павла Вахтина подьячим со справой и поверстать новичным поместным окладом в 250 четвертей. Что касается денежного оклада П. Вахтина, то он составил 13 рублей, как и у И. Савина, с выплатой из неокладных воронежских доходов. Решение о назначении и верстании поместным окладом было закреплено в указной грамоте от 17 сен гября 1696 г. на имя воронежского воеводы С.С. Горчакова. Было приказано содержание грамоты переписать в записную книгу приказной избы, а подлинник отдать П. Вахтину355.
Впрочем, чтобы получить повышение в должности, подьячему не обязательно было иметь такой богатый послужной список. Воронежский подьячий съезжей избы Архип Абанин просил назначить его «старым» подьячим на основании ряда лет работы в воронежской съезжей избе, в частности с 1692/93 г., и выполнения государственных поручений в Азове. Согласно грамоте от 21 января 1699 г. к воронежскому воеводе Д.В. Полонскому подьячий А. Абанин получил назначение со справой. Из выписки по делу следует, что подьячих со справой в одном городе могло быть несколько человек, например, четверо в Старом Осколе, четверо в Ельце, двое в Воронеже356. Понятие «старый» подьячий нуждается в пояснении. Вероятно, оно обозначало высшую профессиональную квалификацию подьячего. Н.Ф. Демидова ука- зываег, что в XVII в. квалификационное деление подьячих на три статьи (разряда) получило распространение в приказных учреждениях в центре и,


113
отчасти, на местах. При этом добавляет, что «документы четко прослеживают разделение подьячих на первую, вторую и третью статью, или на старых, средней статьи и молодых», отмечая, что оба деления совпадали друг с другом357. Таким образом, понятия «старый» подьячий и подьячий «первой сга- тъи» означали одно и тоже. На наш взгляд в обоих случаях это подьячий достаточно высокой квалификации, имеющий значительный опыт приказного делопроизводства. Подьячий с таким уровнем подготовки мог претендовать на должность со справой. Следовательно, «со справой» - это понятие, относящееся к должностным обязанностям подьячего: организация работы воеводской «канцелярии», надзор за деятельностью молодых делопроизводителей, проверка правильности составления документов. Как наиболее квалифицированные работники, подьячие со справой следили за поведением, посещением работы и прилежанием молодых и средней статьи подьячих, занимались распределением работы между ними. Например, И. Маторин в 1697 г. также упоминается как «старый» подьячий, будучи одновременно подьячим со справой358.
При рассмотрении челобитных о назначении со справой руководство Разрядного приказа обращало внимание, прежде всего, на стаж приказной работы. Но нужно учесть то обстоятельство, что некоторые подьячие работали в приказных избах без указных грамот, на основании воеводского приказа или коллективной челобитной горожан. В таких случаях руководству Разрядного приказа приходилось полагаться на честность челобитчиков, которые давали устные показания о своей работе, ведь их назначение не было зафиксировано в документах приказа. Максим Ходырев получил официальное назначение подьячим в приказную избу Белоколодска I2 февраля 1692 г. Ходатайствуя о составлении выписки в Разрядном приказе, он утверждал, что шесть лет работал в белоколодской приказной избе без грамоты. Через небольшой промежуток времени он подал еще одну челобитную о назначении со справой на основании все тех же шести лег работы. Его просьба была


I 14
удовлетворена. В апреле 1692 г. он получил грамоту о назначении «с прочетом» на имя белоколодского воеводы А.А. Волкова’59.
Итак, в 80-90-е гг. XVII в. начался новый этап в развитии южнорусских приказных изб, который охарактеризовался усовершенствованием структуры местного приказного аппарата за счет оформления подьяческих должностей. Складывалась практика регулярного назначения подьячих со справой и с приписыо в приказные избы южнорусских городов. На наш взгляд введение должности подьячих со справой, чья деятельность носила организационный характер, должно было усовершенствовать работу местных «канцелярий». Распределяя обязанности внутри штата приказной избы и следя за технической правильностью исполнения документов, подьячий со справой упорядочивал местное делопроизводство. Появление должности подьячего с припи- сью преследовало несколько целей. Во-первых, значительная часть подьячих этой категории рекрутировалась из московских подьяческих кадров, работников приказов, следовательно, происходило укрепление местного приказного аппарата опытными «бюрократическими» кадрами. Во-вторых, право подписи документов превращало подьячего с приписью в значительную фигуру местного управления. К 90-м гг. XVII в. огромный поток челобитных о воеводских злоупотреблениях вызвал необходимость центральным властям иметь на местах своих агентов, чтобы сдерживать воеводский произвол. Такими агентами стали подьячие с приписью.


115
3. Источники комплектования: происхождение, социальное состав, семейное положение провинциальных подьячих
Освещая вопрос о формировании кадров местных приказных учреждении, Н.Ф. Демидова пришла к выводу о двойственном характере этого процесса. С одной стороны пополнение подьяческих штатов провинциальных приказных изб происходило стихийно, с другой стороны направлялось центральными властями, о чем свидетельствовал ряд правительственных распоряжений. Во-первых, царский указ, изложенный в памяти 7 декабря 1640 г. в Разрядный приказ: «Во все приказы послать памяти, чтоб поповских и дьяконовских детей, и гостинные и суконные сотни торговых, и черных сотен посадских всяких, и пашенных людей и их детей в подьячие не принимать». Причина запрета носила фискальный характер: низшие слои белого духовенства по своему положению были близки к тяглому посадскому и сельскому миру, с которым вместе несли основные платежи и повинности. Во-вторых, именной царский указ, изложенный в памяти думному дьяку Алмазу Иванову 8 февраля 1665 г. Указ требовал отстранения от приказной службы лиц, снявших с себя духовный сан. То есть «расстригам из попов и дьяконов» категорически запрещалось работать в московских приказах и местных съезжих избах. Содержание указа было доведено до сведения городовых вое- ВОД™
Только к концу XVII в. в области этого законодательства были сделаны послабления для выходцев из духовной среды. Н.Н. Оглоблин приводит в своей статье выдержку из наказа 1700 г. разборщикам подьячих, посланным в города Белгородского полка. Разборщикам предписывалось не отстранять от работы в приказной избе и на площади подьячих и дьячков, которые «из поповых и из церковного чину людей дети»361. Эти послабления можно считать закономерностью, так как духовенство было одним из важных источников пополнения подьяческих штатов приказных изб южнорусских городов на протяжении всей второй половины XVII в. Подьячими становились и дети священнослужителей, и иногда расстриженные священники. Семен Акулов,


116
назначенный в приказную избу Землянска в 1660/61 г. по грамоте из Разрядного приказа, отписке из Белгородского разряда и коллективной челобитной землянцев, был сыном попа ливенской Пречистенской церкви Федора362. Подьячие воронежской приказной избы Юрий и Селиверст Пашковы происходили из семьи священников. Их отец Емельян был попом Благовещенской церкви, а их брат Сергий - игуменом Успенского монастыря. Юрий Пашков, бывший поп Соборной церкви, лишился сана, так как подозревался в убийстве363. С 1669/70 г. вплоть до 1690-х гг. он работал в воронежской приказной избе по коллективной челобитной воронежцев, но без официальной грамоты о назначении, так как по указу 1665 г. было запрещено принимать в подьячие расстриженных духовных лиц. Сыном священника Спасской церкви Арсения был подьячий Игнат Савин, служивший в воронежской приказной избе с 1678/79 г. по 1691/92 г.364 Его брат Лаврентий в 1669/70 г. работал подьячим житенного двора, в 1680-е гг. - на воронежской площади365. Другой брат Семен в 1683 г. был подьячим Архиерейского судного приказа духовных дел366. Подьячий костенской приказной избы с 1684 г. Василий Замохаев367 происходил из семьи духовенства. Он был сыном Симеона, священника Соборной церкви, а его дядя по отцу, Василий, был попом Покровской церкви. Братья Василия Замохаева служили церковными дьячками, то есть были церковнослужителями368. Подьячий белоколодской приказной избы Дмитрий Попов сообщал в челобитной в августе 1698 г., что его отец Матвей «был в попех», а сам он ни в какую службу не написан369. Площадной дьячок Семен Харламов, назначенный в приказную избу Данкова в 1699 г., писал в челобитной, что отец его был «церковного чину», а сам он «в службу и в тягло нигде не написан»370. По указной грамоте в 1701 г. в приказную избу Доброго был назначен подьячим Тимофей Федотов, овдовевший и лишенный сана священник церкви с. Иваново Епифанского уезда371. Таким образом, к началу XV11I в. прием в подьячие священников, извергнутых из сана, был разрешен центральными властями. Комплекгование подьяческих штатов из среды духовенства было не случайно, потому что среди как священнослужителей, так


117
и церковнослужителей было немало грамотных людей, которые обучали письму и чтению своих детей. Недаром именно представители духовенства обычно прикладывали руки вместо безграмотных горожан к коллективным и индивидуальным челобитным.
Южнорусские города XVII в. отличало преобладание служилого населения, и среди местных подьячих было немало выходцев из служилых людей. Подьячий Сокольской приказной избы с 1653/54 г. Герасим Федоров сын Жуков был из числа козловских детей боярских и имел поместье в четырнадцать четвертей в Козловском уезде372. Подьячий Федор Богданов работал четыре года в черниговской приказной избе, затем в Севске на площади, с 1661/62 г. в приказной избе Землянска. Его отец был сыном боярским и служил полковую службу373. Прокофий Никитин сын Глинкин из коротоякских детей боярских работал в коротоякской приказной избе с 1675/76 г. по 1690-е гг.374. В 1676/77 г. подьячим в усманскую приказную избу был назначен Куприян Гаврилов сын Косякин «из усмонцев городовой службы»375. Отец Землянского подьячего Любима Родионова сына Мещерякова, работавшего в приказной избе с 1682/83 г., служил рейтарскую службу по Воронежу, во время одного из набегов был схвачен татарами и умер в плену в Крыму376. С 1686/87 г. в землянской приказной избе работал Никита Иванов сын Плотников из местных детей боярских377. Отец Ефима Суханова, назначенного подьячим воронежской приказной избы в 1691 г., Калина Суханов свыше двадцати лет служил сотником воронежских стрельцов378. Иван Емельянов сын Трубицын в 1680-е гг. работал на коротоякской площади, с 1693 г. в местной приказной избе. Его отцом был отставной полковой казак379. Из семьи служилых людей происходил Максим Назарьев, работавший площадным подьячим в Черни, а с 1693/94 г. - в Землянске. Его братья были детьми боярскими380. Подьячий Павел Вахтин работал в 1680-е гг. в Землянске на площади, затем в московских приказах, и с 1696 г. в землянской приказной избе со справой. Его отцом был Землянский сын боярский Евтифий Вахтин381.


118
Так как посадское население в мелких южнорусских городах отличалось малочисленностью, то и среди подьячих практически не встречалось выходцев из тяглецов. Довольно развитую торгово-ремесленную округу имел Воронеж, но среди подьячих местной приказной избы только один Терентий Иванов был сыном посадского человека, причем он, как выходец из тяглецов, не был освобожден от уплаты податей, тогда как остальные подьячие не платили налогов382. Посадское тягло было довольно обременительно. Оно включало в себя денежные подати, личную государственную службу, постоянные и непостоянные натуральные повинности383. Сыном московского посадского человека был землянский площадной подьячий Ульян Терентиев сын Бредихин384.
Подьячие сами следили затем, чтоб в их среду не попадали выходцы из служилых и тяглых сословий, и боролись с конкуренцией от наемных дьячков. В 1648 г. в приказную избу города Доброго был назначен подьячим Иван Коптяев. В том же году он обратился в Разрядный приказ с просьбой отставить от работы в приказной избе наемных земских дьячков. В феврале 1648 г. добренскому воеводе Ивану Кайсарову была направлена грамота, что земским дьячкам «у государевых дел быть не велено», а работать в приказной избе разрешено только Ивану Коптяеву, причем воеводе было указано предоставить подьячему временно постоялый двор, пока он не устроит свой собственный385. Бывший подьячий Разрядного приказа Нестор Матвеев в марте 1681 г. просил назначить его в приказную избу Белоколодска, где работали только наемные дьячки из числа детей боярских. Н. Матвеев просил отказать нанятым подьячим, «для того, что они люди служивые и поместья за ними в Белоколодске есть». В грамоте от 12 апреля 1681 г. о назначении бывшего разрядного подьячего Н. Матвеева в белоколодскую приказную избу было указано отставить от приказной работы всех дьячков, которые не пожалованы указами о назначении, и впредь без государевых грамот никого в приказную избу на работу не принимать386.


119
В указных грамотах о назначении подьячих в 90-х гг. XVII в. правительство все чаще формулировало определенные требования к происхождению и социальному положению претендентов, а именно свободу от несения тягла и от службы. Формулировка так и звучала: «буде он службе и в тягле не написан». В середине XVII в. Разрядное руководство не было таким разборчивым в отношении челобитчиков на подьяческие места в приказных избах. Но в течение второй половины столетия происходило складывание подьяческих династий в большинстве южнорусских городов387. По выражению Н.Ф. Демидовой, шел процесс формирования «подьяческого чина. В Землян- ске подьяческое ремесло превратилось в семейное дело братьев Никиты, Семена и Петра Турбиных. Основателем этой династии следует считать их отца. Не записанный ни в службу, ни в тягло, свою подьяческую карьеру он начинал, сочиняя документы на городской площади для частных лиц, затем работал в приказной избе. В 1670-е гг. на службу в приказную избу поступил Никита Турбин. В 1682/83 г. назначение подьячим получил Семен Турбин. Интересно, что их брат Петр Турбин вначале добивался подьяческого места не в родном Землянске, а в другом городе. В 1695/96 г. он собирался ехать в Яблонов работать в приказной избе вместо умершего подьячего Алексея Арефьева. Но осуществить это намерение ему не удалось, потому что вскоре место А. Арефьева занял его сын Федос. Но в 1695/96 г. умер Никита Турбин, и в 1699 г. Петр Турбин поступил в Землянскую приказную избу на место брата. К этому времени Петр стал опытным делопроизводителем, за его плечами был многолетний стаж письменной работы: составление разборных книг в 1679/80 г., 1686/87 г. и 1688/89 г., книг хлебного приема в 1694/95 г. при получении запасов в Воронеже для донского отпуска.
Семен Турбин был отцом троих сыновей: Дмитрия, 14 лет, Александра, 7 лег, и Гаврила, I года. Петр Турбин имел двух сыновей: Леонтия, 12 лет, и Ивана, I года388. Наличие сыновей позволяв! думать о возможном продолжении династии Турбиных.


120
В городке Орлове складывалась династия подьячих Насоновых. Марка Никонов сын Насонов работал в местной приказной избе с 1659 г. около 20 лет. До 1670-х гг. он был единственным орловским подьячим. В 1679/80 г. престарелый Марка Насонов получил отставку от работы в приказной избе. Его место «наследовал» сын Михаил Насонов, получивший некоторый опыт письменной работы, будучи дьячком орловской таможни и кабака в 1672- 1674 гг. и исполняя разнообразные воеводские поручения делопроизводственного характера. Михаил Насонов, как и его отец, работал в приказной избе Орлова около 20 лет. Умер он в 1699 г. Родной брат Михаила, Герасим Насонов, в июле 1699 г. сообщал о его смерти в Разрядный приказ и просил назначения на освободившееся подьяческое место. Послужной список Герасима Насонова включал работу дьячком на орловской площади в 1690 г., а в 1692-1699 гг. он был подьячим воронежской приказной избы. Для его перевода в приказную избу Орлова неожиданно возникло препятствие. На место Михаила Насонова был определен воронежский подьячий Иван Остриков, переведенный из воронежской приказной избы вследствие многочисленности в ней подьячих. Герасим Насонов, однако, продолжал бороться за место в орловской приказной избе. Он предоставил в Разрядный приказ сведения, что Остриков в Орлове «в приказной избе в подьячих не сидит», а живет в своем поместье в д. Нижние Горки Воронежского уезда. В итоге в орловскую приказную избу перешел именно Герасим Насонов. Упомянем, что родственниками орловских Насоновых, возможно, были Максим Насонов, дьячок воронежской площади в середине 1690-х гг., с 1699 г. живущий в Орлове, а также Кондратий Насонов, подьячий губных дел воронежской приказной избы в 1683 г.3”
Известная подьяческая фамилия в Усмани - Неудачины. В течение 1670-80хгг. в местной приказной избе работали братья Иван, Михаил, Любим и Бремен Неудачины. Родной сын Ивана Неудачина - тоже Иван - познакомился с подьяческим ремеслом на усманской площади. В 1693 г. он получил место в приказной избе390.


121
В Усерде на протяжении всей второй половины XVII в. происходило складывание подьяческой династии Александровых. Один из первых представителей этой подьяческой фамилии - Федор Александров - начинал службу в местной приказной избе в 1651/52 г. с окладом в 5 рублей. А в переписной книге Усерда 1709 г. записаны подьячие приказной избы Петр Семенов сын, Иван Семенов сын и Осип Павлов сын Александровы. Кроме того, Василий Степанов сын и Родион Петров сын Александровы занимались в Усерде площадным письмом. И у всех, кроме Родиона, подрастали сыновья, чтобы было, кому передать знания и опыт391.
Традиции и мастерство подьячих передавались из поколения в поколение. Среди воронежских подьяческих фамилий следует упомянуть Острико- вых. В 1640-60-е гг. в воронежской приказной избе служил Трофим Дементьев сын Остриков392. В 1680/81 г. подьячим был назначен Селиверст Трофимов сын Остриков. Он работал в приказной избе в 1680-90-е гг. 393 Остриков Крисан в 1680 г. был воронежским площадным дьячком, в 1683 г. упоминается как подьячий «сыскных дел» приказной избы394. В 1693 г. на воронежской площади писал Иван Остриков395.
В 1690-е гг. в Данкове работали подьячие Харламовы. Федосей Маркелов сын Харламов служил в приказной избе в 1690/91-1692 гг. 396 В 1693 г. данковским приказным подьячим был Яков Харламов397. Семен Харламов работал на данковской площади, в 1699 г. был назначен подьячим приказной избы398. Григорий Логинов сын Харламов служил в приказной избе в 1700-1701 гг.399
В Коротояке можно назвать несколько подьяческих фамилий: Останко- вы, Артемьевы, Котунины. Игнатий Кондратьев сын Останков, родом из ко- ротоякский детей боярских, служил в местной приказной избе в 1660-е гг.400. В апреле 1659 г. он получил во владение поместье в 20 четвертей, сенные покосы, рыболовные и другие угодья в Урывском остроге Коротоякского уезда. В поместье были крепостные крестьяне - 5 душ обоего пола. В декабре 1659 г. ему были переданы сенные покосы у р. Тихой Сосны, которыми до


122
него владел коротоякский подьячий Любим Матвеев, к 1659 г. умерший. Помимо работы в приказной избе Игнатий Останков служил в станичных ездоках, охраняя границы Урывского острога. Его сын Семен Останков работал подьячим в приказной избе в 1680-90-е гг401. Его внук Макар Семенов сын Останков был подьячим съезжей избы в 1712 г.402. Дети и внуки Макара - Тимофеи и Федор Макаровы дети Останковы, Федот и Андрей Тимофеевы дети Останковы работали в XVIII в. в канцелярских учреждениях в должностях канцеляристов и подканцеляристов. Петр Федоров сын был копиистом. И шестое поколение Останковых представлено чиновничеством: Гаврила Федотов сын - коллежский регистратор, Иван Федотов сын - губернский регистратор, Григорий Петров сын - коллежский секретарь, Иван Петров сын - губернский регистратор403. Столько поколений Останковых связали свою судьбу с канцелярской работой!
Андрей Сидоров сын Артемьев был подьячим коротоякской приказной избы с 1668/69 г. по 1674/75 г., затем был взят подьячим в Разрядный приказ. В 1681/82 г. по его челобитной был переведен вновь в коротоякскую приказную избу. Умер в 1685/86 г.404. Его сын Анисим Артемьев после смерти отца работал площадным дьячком в Коротояке в 1688/89-1689/90 гг. В 1692 г. был назначен подьячим приказной избы и получил отцовский денежный оклад 7 рублей405. Григорий Артемьев работал в приказной избе в 1696 г.406
В 1662/63 г. из Хотмышска в Коротояк переехал Алексей Алексеев сын Котунин. С 1675/76 г. по 1689/90 г. он работал в коротоякской приказной избе, затем был временно отстранен от подьяческой работы за то, что в 1688/89 г. бежал из Коротояка оз стругового дела. Но благодаря коллективной челобитной горожан в 1692 г. был восстановлен в подьячих. Заметим, что его отец был подьячим хотмышской приказной избы407. В 1670 г. в коротоякской приказной избе служил Иван Котунин. В начале 1690-х гг. он получил отставку от подьяческой работы из-за увечья408. Кирилл Котунин в 1695- 1696 гг. работал дьячком на коротоякской площади409.


123
В сокольской приказной избе работал Федор Хозяинов. В январе 1694 г. он умер, в марте 1694 г. на его подьяческое место был назначен его сын тоже Федор Хозяинов410. В 1691 г. из епифанской приказной избы в Сокольскую был переведен Сергей Замятнин411. Вскоре Замятнины обосновались в Сокольске. Василий Замятнин работал в 1699 г. на сокольской площади412. Иван Замятнин в 1701 г. служил подьячим сокольской приказной избы413.
В верхососенской съезжей избе в 1710 г. работали подьячие Переверзев Игнатий и его сын Иван414.
Если в середине XVII в. формирование штатов приказных изб осуществлялось путем перевода в подьячие лиц служилого чина, тяглого сословия, духовенства, то к концу XVII в. в большинстве южных городов уже существовали свои подьяческие династии как источник пополнения провинциальных подьяческих штатов.
На протяжении второй половины XVII в. происходил неуклонный рост численности провинциальных подьячих. Следствие этого процесса было перенасыщение подьяческих штатов отдельных городов, создание серьезной конкуренции. В поисках заработка отдельные подьячие покидали насиженные места и переселялись в соседние города. Подьячий землянской приказной избы Иван Исаев во время разбора в марке 1700 г. сообщал о себе, что он родом из Ельца. Его отец работал дьячком на елецкой площади около десяти лет, а затем свыше пятнадцати лет подьячим елецкой стрелецкой и казачьей приказной избы. Затем вместе с сыном Иваном переехал в Землянск, где и умер приблизительно в середине 1690-х гг. Брат Ивана Исаева - Афромей, и племянник - Ларион остались в Ельце и продолжали писать на площади. Сам Иван Исаев до переезда в Землянск четыре года работал в Ельце на площади по выбору «грацких людей», и два года в стрелецкой и казачьей избе но най- му елецких стрельцов и казаков . Затем, вероятно когда закончился срок найма, Иван, оставшись без работы и не пожелав дальше писать на площади,


124
вместе с отцом решил попытать счастья в другом городе. В 1691/92 г. он был назначен подьячим Землянской приказной избы.
Источники содержат небогатые данные о быте и семейном положении провинциальных подьячих XVII в. Тем не менее, некоторое представление по этим вопросам получить можно.
В какой-то степени бытовые обстоятельства жизни подьячих характеризует дело воронежского подьячего Юрия Пашкова об отдаче ему во владение нетяглого дворового места. В челобитной, поданной в Разрядном приказе 6 сентября 1687 г. подьячий сообщал о себе ряд сведений, в том числе и предысторию своего дела. В 1682 г. по грамоте из Разрядного приказа у него было отнято подьяческое дворовое и огородное место, не записанное в тягло. Передано оно было в распоряжение воронежского епископа Митрофания для устройства епископского двора и строительства соборной церкви. 10. Пашков был временно переведен на посад и поселен на пустом тяглом дворе, где он и построил для себя «хоромишка», то есть дом. Но подьячий не собирался оставаться жить на тяглом месте. Еще в 1682 г. он подавал прошение в Разрядный приказ о передаче ему старинного подьяческого нетяглого места, где ранее проживал подьячий Агап Шишкин, а теперь поселился посадский человек Борис Яковлев. Ю. Пашков предлагал совершить обмен: Б. Яковлева переселить в посад на свое нынешнее тяглое место, а его, подьячего, как и положено, поместить на не тяглом месте, незаконно занятом посадским человеком. В ответ на челобитную в 1682 г. в Воронеже был проведен розыск о принадлежности двора Б. Яковлева, материалы розыска были посланы в Разряд, но обмена дворовыми местами не состоялось. И вот в 1687 г. положение Ю. Пашкова усложнилось. Он писал, что воронежский земский староста Алексей Проскуряков с целовальниками, решив его «с того места согнать», угрожают ему записью в тягло, и требуют уплаты всех положенных податей. А. Проскуряков даже привез в Воронеж из Стрелецкого приказа грамоту о взимании с подьячего определенной суммы денег.


125
В 1685/86 г. Ю. Пашков снова подавал челобитную по тем же вопросам. В ответ в Разрядном приказе была составлена выписка. Из нее следовало, что по челобитной воронежского епископа Митрофания в Воронеж была послана указная грамота от 19 июля 1682 г. В соответствии с грамотой воронежский воевода Кирилл Ивашкин должен был выделить епископу место под двор и церковь. Исполнив повеление, воевода должен был обо всем отчитаться и вместе с отпиской прислать в Разрядный приказ описные и мерные книги с чертежом выделенного места. И 27 ноября 1682 г. посыльный от воеводы К. Ивашкина подал в Разряде отписку вместе с книгами и чертежом. Из описных книг следовало, что место для епископского двора и церкви взято у подьячего Ю. Пашкова. Было приведено и описание местоположения подьяческого двора: «от жилого торгового ряду по улице к городовым Пятницким проезжим воротам не доходя до городской стены 3 сажени место длиною 28, а поперек 14 сажен», упоминалось наличие небольшого сада. В выписке было отмечено, что Ю. Пашков был «сведен за город» в пустой двор давно умершей вдовы Марьи Кочетовой по прозвищу Золотариха. Упоминалось в выписке о притеснениях Ю. Пашкова земским старостой и о пожелании подьячего поселиться на прежнем месте А. Шишкина. В соответствии с пометой на выписке в Воронеж была послана указная грамота от 6 июля 1686 г. к воеводе Василию Лаговчину о проведении розыска о старинном подьяческом месте и о даче очных ставок двух претендентов на это место, Ю. Пашкову и Б. Яковлеву.
Через год, 26 августа 1687 г. в Разрядный приказ были присланы материалы сыска, проведенного воеводой В. Лаговчиным. В них было указано, что 57 человек, в числе которых воронежские дворяне и дети боярские 43 человека, стрелецкий сотник, полковой черкасский сотник и 11 человек черкас свидетельствовали в пользу Ю. Пашкова. Опи подтвердили, что двор Ю. Пашкова был передан епископу Митрофанию, а взамен подьячий освобожденного от налогов места не получил. Действительно, существовал бывший двор А. Шишкина, смежный с двором Борщевского монастыря, где не-


126
законно проживал посадский человек Б. Яковлев. Это место было не тяглое, оброка на пего наложено не было, и Б. Яковлев владел этим подьяческим местом без царского указа. Еще 84 человека подтвердили наличие в Воронеже двора А. Шишкина, но о его принадлежности к тяглу ничего не смогли сказать. После проведения сыска Ю. Пашков и подал свою третью челобитную, о которой речь шла выше.
Не остался в ответе и Б. Яковлев. В августе и сентябре 1687 г. он подал две челобитные, которые были взяты к делу в Разрядном приказе. Посадский человек утверждал, что его место - старинное тяглое посадское место, и таковым записано в писцовых книгах Григория Киреевского. Купил Б. Яковлев свои двор у Гаврилы и Льва Леонтьевых детей Шишкиных, получил купчую, стал в тягло и с тех пор платил стрелецкие деньги в казну. Он же неоднократно просил проведения очных ставок с Ю. Пашковым, и его челобитные помечены воеводой и хранятся в приказной избе у подьячего Якова Орлова. Ю. Пашков от проведения очных ставок укрывался. А розыск про место, где проживал Б. Яковлев, был проведен с нарушениями, так как расспрашивали про тот двор только дальних уездных жителей и друзей Ю. Пашкова. Б. Яковлев просил провести повторный розыск: изучить писцовые книги, расспросить «ближних» старожилов из посадских людей. С его купчей в приказной избе 10 сентября 1687 г. была составлена копия. Согласно купчей сделка по передаче дворового места Шишкиными Б. Яковлеву была заключена 20 июля 1680 г. Окончание дела, к сожалению отсутствует416.
Изложенные материалы свидетельствуют, что подьячие были освобождены от уплаты всех налогов, связанных с записью в тягло. Но это положение не было незыблемым, о чем свидетельствует фаю выселения IO. Пашкова на посад и попытки земского старосты включить подьячего в списки тяглецов. За свое привилегированное положение подьячий должен был побороться. Чтобы оградить себя от притязаний земского старосты, Ю. Пашков был вынужден искать себе новое не тяглое место. Таким образом, свобода подьячих


127 от уплаты податей была скорее обусловлена влиянием обычая, эта норма не была закреплена законодательно.
Сведения о семейном положении подьячих можно найти в материалах подьяческих разборов или в данных переписных книг. Например, сохранились данные разбора Землянских приказных подьячих и площадных дьячков в феврале-мае 1700 г. Подьячие съезжей избы рассказали о своих семьях. Семен Акулов проживал с приемным сыном Данилой Никитиным. У него была замужняя дочь, а его зять Филат Глушков во время разбора 1678/79 г. был записан вместо С. Акулова в солдатскую службу прапорщиком417. У Матвея Плотникова было двое сыновей: Иван, 13 лет и Петр, 3 лет418. О детях Петра и Семена Турбиных уже было сказано выше. Рассказывали о себе и площадные подьячие. У Ульяна Бредихина был сын Кузьма 6 лет419. Максим Назарьев сообщил, что родился в Черни, в 1693/94 г. переехал в Землянск, где и живет со своей семьей. Его сыновья - Иван, 9 лет и Савелий, 3 лет420.
Согласно переписной книге Усердского уезда за 1709 г. в городе было девять подьяческих дворов. Четыре двора принадлежали подьячим приказной избы. Хозяином одного двора был Афонасий Агеев сын Губин. С ним проживал его двоюродный брат Иван Петров сын и приемный сын Григорий Алексеев сын Андреев. Остальные три двора принадлежали представителям целой подьяческой династии Александровых. Александров Петр Семенович имел двоих сыновей: Сергея, 10 лет и Прохора, 4 лет. У Александрова Осипа Павловича были дети - Филипп, 8 лет и Григорий, 3 лет. У Александрова Ивана Семеновича был сын Яков 17 лет.
Пять дворов принадлежало площадным подьячим. У Василия Степановича Александрова был годовалый сын Иван. У Родиона Петровича Александрова был только увечный брат Иван. Терентий Тимофеев сын Рыжий жил с приемным сыном Наумом 9 лет. У Трофима Иванова сын Торхова были два брата: Козьма, 18 лет и Григорий, 9 лет. Иван Иванов сын Дьяконов имел сыновей: Гаврила, 5 лет и Дмитрия, 4 лет421.


128
В соответствии с данными переписной книги Верхососенского уезда за 1710 г. в городе было три двора подьячих приказной избы. Хозяином одного двора был 40-летний подьячий Федор Лукьянов сын Марков. У него было два младших брата, 35-летний Алфер и 32-летний Петр. С женой Аксиньей Дмитриевой дочерью Федор нажил четырех дочерей в возрасте от года до девяти лет. Главой второго двора был 45-летний подьячий Федот Исаев сын Зацепин. У него было пятеро детей: три сына и две дочери. Старший сын Игнат, 24 лет также записан подьячим. Вместе с женой Марфой и двумя дочерьми он жил на отцовском дворе. Еще один двор принадлежал самому старому из верхососенских подьячих 55-летнему Игнатию Дмитриеву сыну Переверзеву. У него было пятеро сыновей. Старший, Иван, 25 лет, записан в переписную книгу как подьячий422. Таким образом, подьячим Землянска, Усер- да и Верхососенска было, кому передать опыт и подьяческое ремесло.
В начале 1705 г. руководство Разряда решило организовать общероссийский смотр подьячих. В города были посланы царские грамоты. В них по- велевалось подьячих приказных изб "всех замосковных, рязанских, заоцких, Белгородского полку, Севского полку городов, которые служилых отцов дети полковой сотенной службы, и копейщиковы, и рейтарские, и солдацкие, и иных нижних чинов, и площадных дьячков, которые в возрасте для смотру, высылать всех к Москве". Например, в Верхососенске воеводе Л. И. Зыкову в грамоте от 10 января 1705 г. было велено организовать высылку местных подьячих и дьячков в течение января 1705 г. Но вскоре московские власти переменили свое решение. В царской грамоте от 6 февраля 1705 г., присланной в Верхососенск, говорилось о том, что подьячих городов Белгородского и Севского полков высылать не велено. В эти города будет послан разборщик стольник Юрий Степанович Нелединский-Мелецкий. Он и будет разбирать служилых людей и подьячих, которые «служилых отцов дети». То есть подьячие - выходцы из служилых людей имели все шансы быть записанными в военную службу в солдатские и другие приборные чины. К 1711 г. практика записи из подьячих в военную службу еще более утвердилась. В октябре


129
1711 г. в Верхососенск к Ф. А. Веневитинову пришла грамота из канцелярии земского правления. В ней повелевалось прислать в Воронеж на смотр верхо- сосенских площадных дьячков, приказных подьячих и их детей. Вместе с ними требовалось выслать и их именные списки. В грамоте указывалось, что из этих подьячих в Воронеже будут выбраны «даточные», т. е. те, кто будет отдан в службу в качестве рекрутов. А остальные подьячие должны будут сдать деньги по 10 рублей с человека, и эти средства будут переданы рекрутам, вероятно, на покупку обмундирования и вооружения. В июне 1712 г. в города Воронежской провинции был послан стольник Иван Дмитриевич Хлопов для разбора подьячих этих городов. Верхососенскому коменданту Е. К. Бломберхову было велено оказывать ему всякое содействие во время разбора, а затем распорядиться о высылке в Москву тех, кто будет записан в службу423.
Таким образом, на протяжении второй половины XVII в. комплектование южнорусских подьяческих кадров осуществлялось за счет выходцев из различных слоев населения, прежде всего, из рядов духовенства и служилого сословия, в меньшей степени - из посадских людей. Как правило, подьячими приказных изб становились лица, обладавшие практическими навыками в области делопроизводства. Свой опыт они получали во время работы на городской площади или в низших учреждениях приказного и неприказного типа, таких, как стрелецкая и казачья избы, таможенный и кружечный двор. С началом складывания провинциальных подьяческих династий появился новый источник пополнения местных подьяческих штатов - потомственные подьячие. Хотя они удовлетворяли потребности местных приказных изб в новых кадрах лишь отчасти, но к концу XVII в. уже не существовало жизненной необходимости в притоке в подьяческие слои лиц из духовенства, тяглой и служилой группы.


130
4. Материальное обеспечение подьячих
Изложенное выше рассмотрение социального положения подьячих южнорусских приказных изб необходимо дополнить исследованием вопроса о материальном обеспечении провинциального подьячества. Как представители служилой группы местные подьячие имели право на получение различных видов «жалованья»: денежного, помесгного и натурального (хлебного). В XVII в. индивидуальный поместный или денежный оклад служилого человека складывался из двух частей: из «новичного» оклада, соотвегствовавшего определенному разряду, к которому был отнесен служилый человек, и из придач к этому первоначальному окладу, представлявших собой персональные поощрения за службу. Причем, если основная служилая масса получала денежное жалованье только в период непосредственной службы, военных походов и выполнения различных поручений, то дьяки и подьячие центральных и местных приказных учреждений получали жалованье ежегодно424. Но далеко не все подьячие местных приказных изб были наделены поместными и денежными окладами. Вопрос о верстании подьячего поместным или денежным окладом решался в Разрядном приказе. Главным основанием для получения жалованья была деятельность в центральных и местных учреждениях приказного типа, включавшая «канцелярскую» работу, составление документов, и выполнение различных поручений не делопроизводственного характера. Учитывалась и полковая служба. Так, тамбовский подьячий Леонтий Анфимов в 1671/72 г. получил поместный оклад 250 четвертей и денежный - 10 руб. «за приказную работу, и за посылки, и за осадное сидение»425.
К середине XVII в. еще не существовало общегосударственных норм и правил, в соответствии с которыми производилось бы верстание местных подьячих. Не были определены и источники выплат жалованья. Именным указом от 23 августа 1657 г. был установлен порядок верстания подьячих местных приказных изб новичными денежными окладами согласно принадлежности к определенной статье: для подьячих первой, второй и третьей статьи устанавливались оклады соответственно в 10, 7 и 5 руб.426 Принадлежность к


131
статье зависела от выслуги лет, но четких норм для отнесения подьячего к одному из трех этих разрядов законодательно установлено не было. В Разрядном приказе определяли статью и размер денежного оклада индивидуально в каждом конкретном случае.
В качестве источника подьяческого жалованья были выбраны местные неокладные доходы, состоявшие из разного рода денежных сборов, например, судебных и печатных пошлин. Решение о выдаче денежного жалованья подьячим из местных неокладных доходов было оформлено именным царским указом 23 августа 1657 г.427 До появления этого указа денежное жалованье подьячим выплачивалось из разнообразных источников. Рассмотрим, например, дело о назначении денежного жалованья подьячему коротоякской приказной избы Любиму Матвееву. В феврале 1657 г. он обратился в Разрядный приказ с просьбой назначить ему денежное и хлебное жалованье. В качестве прецедента он писал об умершем подьячем Иване Никитине, поверстанном денежным окладом в 8 рублей и получавшем хлебное жалованье «ржи и овса по осьми чети» и о подьячем Иване Шумовском, умершем в 1653/54 г., чей оклад в 9 рублей никому не отдан. В Разрядном приказе выписали, что Л. Матвеев в 1655/56 г. назначен «для письма» дьячком в съезжую избу, но давать ему жалованья указано не было. В сметных годовых книгах воеводы Осипа Сукина н. 1650-х гг. значился подьячий И. Шумовской с жалованьем 9 рублей «из коротоякских неокладных доходов». В качестве примера были выписаны поверстанные подьячие соседних городов. Из усерд- ских выписаны подьячие Александр Семенов с 1636/37 г. с окладом 6 рублей из доходов местной таможни и Федор Александров, с 1651/52 г. получавший 5 рублей. Из ольшанских выписан подьячий Антон Духанин, с 1640/41 г. с окладом в 4 рубля «из мельничных доходов», то есть из оброчных денег за пользование местными мельницами, которые уплачивались в государеву казну. Было решено назначить Л. Матвееву 5 рублей из оклада И. Шумовского «из неокладных доходов», 16 февраля 1657 г. была направлена грамота в Ко- ротояк воеводе Демиду Александровичу Хомякову428. Таким образом, в деле


132
названы три источника выплат подьяческого жалованья - «неокладные доходы», таможенные и кабацкие сборы, оброчные деньги.
Однако из неокладных доходов обеспечивались все нужды приказной избы - покупались дрова, бумага, свечи, чернила, осуществлялся найм подвод для доставки воеводских отписок в столичные приказы. В результате денег на выдачу жалованья подьячим зачастую не оставалось, и выплаты осуществлялись далеко не регулярно. В годовых сметных росписях Усерда было написано, что приказный подьячий Степан Семенов в 1685/86 г. был поверстан окладом в 5 руб. из местных неокладных доходов. Однако было помечено, что ни в 1685/86 г., ни в 1686/87 г. денег С. Семенову выплачено не было429, видимо, из-за незначительного размера неокладных сборов. В сметной годовой книге Коротояка 1689/90 г. упоминались подьячие местной приказной избы с указанием поместных и денежных окладов. При этом было оговорено, что жалованье им не выдано, потому что в Коротояке «неокладных денег збираетца малое число, и те деньги исходят на всякой приказной рос- ход»430. То есть факт поверстания денежным окладом не гарантировал фактической выплаты жалованья. В малонаселенных городах размер неокладных доходов, складывавшихся в основном из судебных и печатных пошлин, был невелик из-за незначительного числа челобитчиковых дел. Обеспечить регулярные денежные выплаты подьячим за счет этих доходов было невозможно.
Подьячий мог быть поверстан денежным окладом сразу при назначении, но только в том случае, если в приказной избе была свободная окладная ставка. Коротоякский площадной дьячок Анисим Андреев сын Артемьев в 1692 г. был назначен в приказную избу на место своего умершего отца и одновременно был поверстан отцовским денежным окладом 7 руб. и поместным окладом 200 четвертей431.
Но во второй половине XVII в. свободные окладные ставки в приказных избах были редкостью, поэтому подьячим приходилось добиваться поверстания на основании собственных заслуг. Денежные оклады подьячим южнорусских городов назначались в соответствии с принадлежностью к ста-


133 тье. Имевшие небольшой, до двух лет, стаж приказной работы, подьячие верстались как принадлежавшие к третьей статье. Любим Матвеев, подьячий ко- ротоякской приказной избы с 1655/56 г., в феврале 1657 г. был поверстан денежным окладом 5 руб.432 Назначенный в 1685/86 г. в ольшанскую приказную избу Яков Быльев в 1686/87 г. был наделен денежным окладом 5 руб.433.
Часто подьячие верстались новичным окладом 7 руб., будучи отнесенными ко второй статье. Подьячему усманской приказной избы Любиму Савину, работавшему с 1665/66 г., в феврале 1672 г. был установлен новичный денежный оклад 7 руб.434 Служивший в коротоякской приказной избе с 1668/69 г. Андрей Сидоров сын Артемьев в 1672/73 г. был поверстан денежным окладом: 7 руб.435 Коротоякский подьячий Михаил Носов работал в приказной избе с 1682/83 г., и к 1685/86 г. имел денежный оклад 7 руб.436 В том же Коротояке Семен Останков служил подьячим с 1686/87 г., к 1688/89 г. у него был денежный оклад 7 руб.437 Получается, что к подьячим второй статьи приравнивались делопроизводители со стажем работы примерно от двух до семи лет. Денежный оклад 7 руб. имели подьячие воронежской съезжей избы Клим Иванов сын Куренбин438, Селиверст Трофимов сын Остриков439, Землянские подьячие Ерофей Мальцев440, Матвей Плотников441, Семен Турбин442, коротоякский подьячий Алексей Алексеев сын Котунин443, усманский подьячий Иван Неудачин (отец)444.
Как подьячий первой статьи денежным окладом в 10 руб. был поверстан воронежский подьячий Юрий Емельянов сын Пашков445. Воронежский подьячий Игнатий Арсениев сын Савин, назначенный в приказную избу в 1678/79 г., был поверстан новичным денежным окладом 10 руб. в 1686/87 г.446. Денежный оклад 10 руб. получали воронежский подьячий Игнатий Максимов сын Маторин 447, Землянский подьячий Семен Федоров сын Акулов448, коротоякский подьячий Прокофий Глинкин Никитин сын449, усманский подьячий Любим Неудачин150.
До 50-х гг. XVII в. некоторые подьячие работали в приказных избах по воеводскому повелению, без грамоты из Разрядного приказа, но при верста-


134
нии денежным окладом учитывались абсолютно все годы фактической службы, до и после получения грамоты о назначении. В грамоте от 29 августа 1655 г. о назначении Федора Петрова в воронежскую приказную избу на место Тихона Толмачева воеводе было указано дать новому подьячему такой же оклад, какой был у Тихона и жалованье на текущий год «давать с его братьею в ряд». Известно, что Ф. Петров несколько лет работал в съезжей избе без официального назначения45'. В августе 1657 г. он был поверстан окладом 10 рублей, как подьячий первой статьи, хотя его официальное назначение состоялось всего два года назад. Воронежскому подьячему Кузьме Толмачеву при поверстании денежным окладом были зачтены те годы работы, которые он сидел в приказной избе без грамоты. По его словам он начал работать подьячим с 1655/56 г. Грамоту о назначении получил 17 февраля 1665 г. В феврале 1667 г. был поверстан как подьячий второй статьи жалованьем в 7 руб., в том числе и за те девять лет, что работал в приказной избе по воеводскому приказу452.
Новичные оклады подьячих могли увеличиваться за счет «придач», то есть надбавок к основному окладу за многолетнюю приказную работу и отдельные службы. Прибавка к жалованию инициировалась самим подьячим, подававшим челобитную в Разрядный приказ с просьбой «учинить придачу» к прежнему окладу. Челобитчик должен был обосновать свою просьбу, поэтому в прошении он перечислял свои заслуги и писал о своем бескорыстии в служении государю. В марте 1690 г. подьячий усманской приказной избы Куприян Гаврилов сын Косякин получил надбавку в 3 руб. к окладу 5 руб. Основанием для придачи послужила работа К. Косякина во время разборов 1678/79 г., 1679/80 г., 1686/87 г. в Воронеже, Костенске и Землянске, а также поездка на Дон сопровождающим с хлебными запасами на жалованье донским казакам453. В 1699 г. коротоякский подьячий Афанасий Веневский просил дать прибавку к денежному окладу 6 руб. Он упоминал, что «работает» в приказной избе «всякие приказные бескорыстные дела» с 1682/83 г. За это


135
время бывал во многих посылках, и в Воронеже «у стругового и корабельно- 454 го дела» .
Порядок рассмотрения челобитных о прибавке к окладам включал составлении выписки в Разрядном приказе и решение об увеличении размера жалованья, отраженное в помете на челобитной и закрепленное в указной грамоте к городовому воеводе. В начале выписки помещалась справка из сметных годовых списков о составе подьячих городовой съезжей избы. Она включала сведения о челобитчике, с какого года служит, и на каком основании, размеры его поместного и денежного жалованья. Основная часть выписки содержала данные о придачах за разные годы к окладам подьячих городов Белгородского полка. А. Веневскому были выписаны сведения о подьяческих окладах городов Козлова, Ефремова, Чугуева, Яблонова, Мирополья, Ст. Оскола и Воронежа. Из 15 выписанных подьячих прибавку в 2 рубля получили 4 человека; в 3 рубля - 6 человек; в 4 рубля - 3 человека; в 5 рублей - 2 человека. На выписке было помечено 11 февраля 1699 г.: А. Веневскому прибавить к жалованью 4 рубля. В указной грамоте от 13 февраля 1699 г. воеводе Коротояка М.И. Леонтьеву было велено «учинить придачу» «из неокладных денежных доходов»455.
Вероятно, размеры придач в каждом конкретном случае определялись индивидуально, не существовало единого критерия, по которому определялся бы размер надбавки к основному окладу. В 1680/81 г. придачи в 3 руб. к денежному окладу 5 руб. получили подьячие приказной избы Ряжска А. Звягинцев, А. Надеин и С. Уланов456. В 1682/83 г. придачи к жалованью получили козловские подьячие В. Свечников, А. Пашигорев, В. Кириллов к 10 руб. по 4 руб., Д. Свечников, А.Топильский к 12 руб. по 2 руб.; елецкие подьячие М. Кириллов к 10 руб. - 2 руб., М. Брежнев к 10 руб. - 3 руб., Г. Кириллов к 17 руб. - 3 руб.; ефремовские А. Москвитинов к 7 руб. - 3 руб., П. Руднев к 13 руб. - 3 руб., Чугуевский А. Пасмуров к 10 руб. - 5 руб.; ябло- новский А. Арефьев к 7 руб. - 3 руб.; миропольский Л. Рязанов к 7 руб. - 3 руб., воронежский И. Маторин к 10 руб. - 4 руб.; старооскольский И. Таров


136
к 8 руб. -5 руб.457 К 1688/89 г. воронежский подьячий И. Савин получил придачу в 3 руб. к денежному окладу 10 руб.458 В 1690 г. костенский подьячий В. Замохаев получил надбавку 2 руб. к жалованью 5 руб.459, козловскому подьячему Я. .Пашкину к денежному окладу 10 руб. была учинена придача 3 руб.460. В 1699 г. коротоякский подьячий А. Веневский получил прибавку 4 руб. к жалованью 10 руб.461. Таким образом, размеры придач колебались от 2 до 5 рублей.
Придач к денежному окладу могло быть несколько. Воронежский подьячий Иван Тинков в 1680/81 г. получил прибавку в 3 рубля к денежному окладу 5 руб.462. По указу от 21 декабря 1688 г. он был вознагражден еще одной придачей в 2 руб. за участие в посольстве к калмыкскому хану463.
Определенный процент подьячих южнорусских приказных изб был поверстан поместными окладами. Вскоре после установления в 1657 г. размеров денежных окладов подьячим в соответствии с занимаемой статьей была предпринята еще одна реформа в области материального обеспечения провинциальной приказной группы. Изменения должны были коснуться подьячих городов Белгородского разряда. В указной грамоте от 23 апреля 1662 г. к воеводе Белгородского полка Г.Г. Ромодановскому говорилось о наделении южнорусских подьячих землями взамен годового денежного жалованья. Выдача денежного и хлебного жалованья категорически запрещалась. Взамен подьячие должны были получать пашенные земли, сенные покосы и различные угодья. В соответствии с указом 1662 г. все поверстанные подьячие должны были получить по 8 или 10 четвертей пашенной земли для второй и первой статьи соответственно. Из каких фондов должны были выделяться эти земли, непонятно. В грамоте не было указано ни единого источника, из которого подьячие могли получить свои 8-10 четвертей. Тем не менее, копии грамоты от 23 апреля 1662 г. были разосланы во многие города: Белев, Волхов, Мценск, Новосиль, Чернь, Орел, Кромы, Елец, Ливны, Тапецк, Чернавск, Данков, Епифань, Лебедянь, Старый Оскол, Ефремов, Курск, Обоянь, Ах- тырск, Олешню, Вольный, Хотмыжск, Корочу, Яблонов, Новый Оскол, Вер-


137 хососенск, Острогожск, Усерд, Ольшанск, Коротояк, Воронеж, Добрый, Костенек, Усмань, Орлов, Сокольск, Козлов, Тамбов46'1.
Эта реформа свидетельствовала о неустойчивости и колебаниях правительственного курса в области материального обеспечения подьячих, а также о непонимании, а, возможно, намеренном игнорировании самого характера службы подьячих. Когда они должны были обрабатывать пашню, если в течение дня по роду занятий вынуждены были находиться в съезжей избе? Расчет строился на том, что подьячие сами будут отыскивать пустующие земли, пригодные для обработки, а центральное правительство будет превращать эти выморочные земли в их законное владение. В 1663/64 г. подьячий приказной избы Коротояка Павел Автомонов обзавелся поместьем в Коротояк- ском уезде в счет своего оклада 200 четвертей. Ранее этот участок принадлежал коротояченину Д. Лошакову, отданному в крепостные крестьяне. Поместье представляло собой 15 четвертей пашни, сенные покосы и различные угодья. В 1667 г. П. Автомонову потребовалась выпись из поместных книг о владении этим участком. В феврале 1667 г. он подал челобитную в Разрядный приказ, чтоб ему из поместных книг, привезенных им в Москву, сделали выпись. В выписке по делу содержалась ссылка на указ 1662 г. В соответствии с нормами, записанными в указе, П. Автомонову 6 марта 1667 г. была дана выпись на 10 четвертей пашни, а оставшиеся 5 четвертей были «отписаны на государя», то есть, взяты в казну465. Заметим, что указ 1662 г. далеко не всегда соблюдался так строго. В Воронеже, например, в 1664 г. подьячие приказной избы во главе с Федором Петровым получили денежное жалованье общей суммой 35 рублей из доходов от сбора таможенных и питейных пошлин.
На протяжении второй половины XVII в. большая часть подьячих южнорусских приказных изб версталась поместными окладами в размере от 150 до 250 четвертей. Поместными окладами в 150 четвертей были поверстаны коротоякский подьячий А. Веневский466 и в 1690 г. костенский подьячий В. Замохаев. Поместными окладами в 200 четвертей были поверстаны воро-


138
нежские подьячие К. Куренбин467, И. Маторин468, Ю. Пашков (1688/89 г.)469, И. Савин (1686/87 г.)470, И. Тинков471, коротоякские подьячие А.А. Артемьев (1692 г.)472, П. Глинкин, А.А. Котунин, М. Носов, С. Останков473, Землянский подьячий Л. Мещеряков (1691/92 г.)474, усманский подьячий О. Акимов (1690 г.)475. Поместными окладами в 250 четвертей были поверстаны Землянские подьячие П. Вахтин (1696 г.)476, С. Турбин477, коротоякский подьячий А.С. Артемьев478, елецкий подьячий М. Брежнев479.
Вопрос о действительном поместном землевладении достаточно сложен. Реальными поместьями владели далеко не все подьячие. И размер фактического землевладения был несопоставим с размером поместного оклада. В 1664 г. воронежский подьячий Тимофей Толмачев, поверстанный окладом 350 четвертей, получил в законное владение поместье в 50 четвертей в с. Губареве Воронежского уезда. Это поместье передал Т. Толмачеву разоривший помещик И. Оборин480. Ольшанский подьячий Федор Хабаров владел поместьем в 20 четвертей в с. Круглом Ольшанского уезда481. П. Турбин на разборе подьячих в Землянске в мае 1700 г. сообщил, что поместным и денежным окладом не был верстан, однако имеет поместье в с. Горяиново Землянского уезда. Поместье пустует, так как единственный крепостной, проживавший на его территории, бежал в Елец482. Землянскому подьячему С. Акулову принадлежало пустующее поместье в 50 четвертей в селах Ст. Веду га и Ст. Ольшанка Землянского уезда.
Случаев наделения южнорусских подьячих натуральным жалованьем почти не встречено. Коротоякский подьячий Иван Шумовский в н. 1650-х гг. имел денежный оклад 9 руб. и хлебное жалованье по 8 четвертей ржи и овса483. Воронежский подьячий Игнат Савин в 1686/87 г. был поверстан поместным и денежным окладами 200 четверней и 10 руб.484 К 1688/89 г. он заслужил прибавку к денежному окладу 3 руб., итого 13 руб.485 Но некоторое время (не позднее 1690 г.) он получал взамен денежного хлебное жалованье по 6 четвертей486 ржи и овса в год из воронежских казенных житниц487.


139
Интересно, что размеры поместных и денежных окладов провинциальных подьячих не сильно отличались от размеров иовичных окладов дворян и детей боярских. А.В. Чернов указывает, что новичные оклады дворян и детей боярских колебались от 40 до 350 четвертей земли; от 3 до 12 рублей в год488. В.Н. Козляков приводит размеры новичных окладов дворян и детей боярских первой, второй, третьей, четвертой и пятой статьи. Для служилых новиков, то есть выезжавших на службу до получения оклада, это 6 рублей и 150 четвертей, 7 рублей и 200 четвертей, 8 рублей и 250 четвертей, 10 рублей и 300 четвертей, 12 рублей и 350 четвертей соответственно статьям с пятой по первую. Для неслужилых новиков, то есть вступивших в службу во время разбора, оклады были чуть ниже: 5 рублей и 100 четвертей, 6 рублей и 150 четвертей, 7 рублей и 200 четвертей, 8 рублей и 250 четвертей, 10 рублей и 300 четвертей соответственно статьям с пятой по первую489. Фактически размеры новичных поместных и денежных окладов подьячих и низших служилых чинов «по отечеству» были схожими. Таким образом, в плане государственного материального обеспечения налицо сближение двух служилых групп Русского государства, провинциальных подьячих и городовых дворян и детей боярских.
При этом у провинциальных подьячих имелся еще один немаловажный источник доходов - «кормление от дел» - получение платы за ведение «челобитчиковых дел», то есть дел, связанных с разрешением судебных и других частных вопросов. Н.Ф. Демидова отмечала два законных способа кормления от дел. Во-первых, получение «почестей» - денежных и натуральных приношений должностным лицам, которые делались заранее для успешного продвижения дела. Во-вторых, получение «поминков» - платы за выполнение определенных работ, часть которых была непосредственной обязанностью должностных лиц, но выполнение этих работ подьячие могли ускорить или задержать. Поминки почти всегда производились деньгами. Третий способ кормление был нелегальным: получение «посулов», то ест ь взяток, преследовалось по закону490. С точки зрения возможности покормиться, подья-


140 чему было выгоднее работать без жалованья в густо населенном городе, чем с жалованьем в маленьком городке. Во многих случаях подьяческое кормление становилось агрессивным и приобретало характер вымогательства.
Подводя итоги, попьггаемся определить, какую роль в материальном обеспечении провинциальных подьячих играли разные источники доходов. Право на получение поместного оклада открывало провинциальным подьячим путь в ряды господствующего класса феодалов. В тоже время лишь незначительный процент южнорусских подьячих обладал фактическими поместьями, да и те, как правило, пустовали. Следовательно, подьячие- землевладельцы были однодворцами. По этой причине, ведение собственного хозяйства для подьячих было невыгодным. Крепостных у них не было, а трудиться в поместье самостоятельно подьячим было некогда, да и невыгодно. Более того, поместное землевладение привязывало подьячего к конкретной территории и, следовательно, ограничивало свободу передвижения в поисках новых источников заработка.
Ежегодное денежное жалованье было более серьезной статьей в бюджете при условии его своевременной выплаты. Но, во-первых, государство не гарантировало его регулярного получения, так как источником выплаты жалованья были избраны не центральные, а местные средства. Выдача денег подьячим напрямую зависела от такой непостоянной величины, как неокладные сборы. Во-вторых, далеко не все южнорусские подьячие были поверстаны денежными окладами. Наиболее существенной и гарантированной статьей доходов провинциального подьячего было кормление отдел.
*♦♦
Итак, к середине XVII в. в провинциальных учреждениях еще сохранялось положение, когда подьячие работали по коллективной челобитной горожан или «по воеводскому приказу». Во второй половине XVII в. комплектование подьяческого состава южнорусских приказных изб было окончательно поставлено под контроль государства. В силу малочисленности посадского сословия и слабости земских градиций в южном регионе был прак-


141 тически исключен мирской найм подьячих. Ведущую роль в формировании состава местных приказных изб играл центральный Разрядный приказ. При назначении на подьяческую должность определяющим был принцип личных заслуг. Благодаря собственным достижениям и труду площадной дьячок мог получить назначение в приказную избу, сделать карьеру в провинции, дослужившись до подьячего со справой и с приписью, или в центре - в столичных приказах.
Во второй половине XVII в. формировалось центральное законодательство, определявшее социальную базу комплектования подьяческих штатов на местах. Государство пыталось ограничить приток в подьячие лиц из служилых и тяглых сословий, и только духовенство было оставлено для южных приказных изб в качестве легального источника комплектования. В основном, первоначально пополнение аппарата приказных изб юга осуществлялось за счет выходцев из рядов священнослужителей и служилых людей. Именно эти социальные слои выступали в качестве основных источников комплектования. Одновременно во второй половине столетия происходило складывание подьяческих династий, и процесс этот можно считать закономерным. Нельзя говорить о прямом наследовании подьяческих должностей, но при замещении освобождавшихся мест предпочтение отдавалось именно потомственным подьячим, носителям опыта, навыков и знаний старшего поколения. Дети и внуки подьячих превращались в удобный резерв для пополнения провинциальных приказных кадров, что ограничивало приток в подьячие лиц из других сословий. Происходило постепенное обособление местной приказной группы как особой прослойки населения.
В свою очередь этому обособлению содействовал способ вознаграждения провинциального подьячества за службу. Поместное жалование играло незначительную роль в материальном обеспечении местных подьячих в силу ряда причин. Во-первых, незначительным был процент реального землевладения, во-вторых, небольшим был размер самих поместий, в-третьих, подьяческое землевладение имело однодворческий характер. Сама специфика рода


142
занятий делала для подьячего затруднительным ведение феодального хозяйства. В связи с этим в государственном обеспечении подьячих возрастала роль денежного жалованья, но оно выплачивалось нерегулярно и зависело от размера местных неокладных сборов. Оставались «доходы оз дел» как ведущая статья пополнения подьяческого бюджета. В тоже время этот способ получения доходов был наименее законным, так как сложно было провести грань между кормлением и произволом, что вызывало многочисленные злоупотребления. Таким образом, перед центральными властями стояла задача усовершенствования системы материального обеспечения местных подьячих.


143
Глпвя 3
ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ АППАРАТА ПРИКАЗНЫХ ИЗБ: ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРИКАЗНОЙ ИЗБЫ КАК ГОСУДАРСТВЕННОГО УЧРЕЖДЕНИЯ
1. Состав документов» организация делопроизводства и компетенция аппарата приказных изб.
Приказная изба как центральное учреждение местного управления являлась аппаратом воеводы, при помощи которого он осуществлял руководство территорией города и уезда. Ее служителями были подьячие, профессиональные делопроизводители, а также приставы, то есть судебные исполнители, и сторожа. Приказная изба была помещением «присутствия», в котором воевода принимал население по разнообразным общественным и личным вопросам. Приказная изба была делопроизводственным учреждением. Изучение разнообразной документации приказных изб позволяет получить представление о работе этих учреждений. Прежде чем перейти к обзору комплекса документов и характеристике процесса делопроизводства, заметим, что функционирование приказных изб обеспечивалось главным образом силами подьячих. Воеводы, в большинстве своем не обладавшие опытом приказного делопроизводства, и даже неграмотные, не вмешивались в «канцелярскую» работу. Именно подьячим приказных изб принадлежало авторство всех создававшихся в учреждении документов.
Внешне приказная изба представляла собой строение, срубленное по типу жилых хором, но более просторное. В описании Коротояка 25 сентября 1647 г. упомянуто, что «устроена съезжая изба на глухом подклете с сеньми, а сени срублены бревенные»491. В сметной книге Костенска 1689/90 г. записано: «в городе приказная изба, стена по получетвертя саженя, крыта тесом, в приказной избе три короба прежних приказных людей з делами». Свой короб был у каждого подьячего приказной избы, именно в нем хранились рабочие документы. Короб, видимо, заменял одновременно сейф и ящик письменного стола. Опись бумаг из короба подьячего добренской приказной избы Степана


144
Протопопова в сентябре 1710 г. включает шесть грамот из разных приказов; пятьдесят семь именных указов; четыре огписки от городовых воевод; столп черновых отписок добренского воеводы; десять дел по челобитным, как находившихся на тот момент в производстве, так и законченных; а также различные росписи, расспросные речи, платежные отписи492. Если подьячий оставлял работу в приказной избе, он должен был передать свои дела другому делопроизводителю493. Наиболее важные документы хранились под замком в «воеводском ящике».
Один из вариантов классификации делопроизводственных материалов приказных изб предложил Н.Н. Оглоблин, разделив архивы каждой из приказных изб на грамоты, книги и дела, состоящие из разнообразных документов494. Если положить в основу классификации источник происхождения, и систематизировать документы согласно учреждениям, из которых они вышли, то архив приказной избы можно разделить на три группы.
Во-первых, документы из вышестоящих учреждений, а именно из московских приказов и для большинства южнорусских городов с 1658 г. из Белгородского разряда. Это главным образом царские (указные) грамоты, а также отписки руководителя Белгородского разряда. Указные грамоты - основной вид делопроизводственных грамот в XV-XV1I вв. - представляли собой распоряжения верховной и центральной власти местным органам, они составлялись приказными дьяками от имени царя и начинались титулом «от царя ...». Указные грамоты, как правило, были адресованы действующему воеводе и состояли из двух основных частей. Первая - это изложение дела, как правило, ответ на какую либо отписку, челобитную и пр. Вторая часть - резолютивная, говорила о том, что надо сделать по тому или иному документу. По аналогичному принципу были написаны и отписки руководителя Белгородского разряда. Они начинались с обращения к городовому воеводе «господину ...», в первой части излагалась суть какого-либо вопроса, проблемы, во второй содержались конкретные распоряжения властей по этому вопросу. Среди царских грамот встречаются довольно интересные по содер-


145 жанию экземпляры. За починку земляного вала и рва коротоякский воевода И.Я. Колюбакин был удостоен особого поощрения. Во время весеннего половодья земляной вал, недалеко от посада, размыло водой, а ров занесло песком. Увидев такой непорядок, воевода Колюбакин, привлек население к починке вала и расчистке рва. За такую работу московские власти в августе 1689 г. наградили его самой настоящей «похвальной грамотой», велев прочитать ее содержание также и всем жителям Коротояка495.
Вторая группа - памяти, присланные из приказных изб соседних городов от местных воевод по разнообразным военным, административным и хозяйственным вопросам. Мы причисляем ко второй группе памяти, как документы, при помощи которых сообщались между собой организации или должностные лица одного уровня - воеводы городов, равных по статусу. Подобные памяти начинались с обращения к воеводе «господину ...». Автор сначала говорил о причинах написания памяти, далее перечислял свои действия, просьбы и предложения по изложенному выше вопросу. Эта вторая часть начиналась со слов «и в нынешнем ... году ...».
Третья большая группа - документы, составлявшиеся на местах, в пределах территории одного города и уезда. Во-первых, это «исходящие» документы. В их числе официальные воеводские отписки, отправляемые в московские приказы, Белгородский разряд496, а также памяти, составлявшие часть переписки местного администратора с воеводами соседних городов. Черновики воеводских отписок, направлявшихся в столичные учреждения и представлявших собой по содержанию письменные отчеты о выполнении распоряжений вышестоящих властей, как правило, хранились в приказной избе в виде отдельных «столпов» или столбцов497. Среди «исходящих» документов приказных изб следует упомянуть воеводские памяти должностным лицам местного управления - головам и старостам.
Существовали определенные правила оформления некоторых официальных документов, и нарушение этих правил строго каралось, причем наказанию подвергали и воевод, и подьячих. Воевода города Доброго


146
А. Чеплыгин в ноябре 1663 г. получил выговор за неправильную отписку. Во- первых, отписка была написана «не на целом столице», во-вторых, «сложена не по чину, мала». Такие дефекты свидетельствовали о «простоте» отписки, то есть, видимо, о неуважении воеводы к сложившимся нормам составления официальных документов, а значит и к приказаниям царской власти. Присланная в Добрый грамота уведомила воеводу о «жестоком наказании», которое он должен понести за свое небрежное отношение к написанию отписки, и впредь присылать в Москву такие неправильные отписки запреща- 498 лось .
Искажения государева титула относились к числу серьезных проступков и могли быть квалифицированы как «государево слово и дело», то есть как политическое преступление499. Поэтому за неправильное написание царского титула воевод сурово наказывали. В июле 1670 г. Б.Г. Бухвостов, назначенный в Воронеж на воеводство, получил указание посадить прежнего воеводу В.Е. Уварова на три дня в тюрьму и бить подьячего батогами, что и было сделано. Такое наказание было назначено В.Е. Уварову и одному из местных подьячих за допущенную при составлении отписки ошибку в царском титуле500.
В июне 1693 г. по царской грамоте данковского воеводу С. Крюкова было указано посадить на сутки в тюрьму за недосмотр, «что в отписке ево числа не написано». В этот период в Данкове находился сыщик И.Г. Кобяков, который расследовал дело о злоупотреблениях воеводы. Ему и было поручено наказать С. Крюкова. Он заключил воеводу в тюрьму, отправился на постоялый двор, но не прошло и часа, как заключенный самовольно вышел на свободу и досиживать в тюрьме положенные сутки отказался. О неповиновении С. Крюкова сыщик писал в Разрядный приказ. В итоге наказание непокорному воеводе было ужесточено. И.Г. Кобякову было приказано заточить ослушника в тюрьму на неделю. В подкрепление ему из приказа был направлен в Данков подьячий, который по дороге, в Епифани, должен был взять пятерых служилых людей для подавления воеводского сопротивления. Одно-


147 временно были направлены грамоты к данковскому воеводе о послушании и к епифанскому - о содействии разрядному подьячему501.
Помимо отписок, своеобразными воеводскими отчетами являлись сметные годовые росписи или списки, которые ежегодно составлялись в приказных избах. К началу каждого нового года эти росписи надлежало высылать в Москву в Разрядный приказ. Некоторое время экземпляры сметных годовых росписей воеводы высылали также в Белгородский разряд. Подробную инструкцию по составлению сметной годовой книги и перечневой росписи содержалась в отписке воеводы Белгородского полка Ю.Н. Борятинско- го в 1666 г., адресованной воронежскому воеводе В.Е. Уварову502. В сметных годовых росписях содержались данные о состоянии крепости и крепостных укреплений, сведения о численном и социальном составе населения городов, о должностных лицах местного управления, о количестве хранящихся в крепости казенных военных запасов, о вестовом колоколе, количестве хлеба в житницах. Сокращенный вариант сметной годовой росписи представляла собой перечневая роспись или выписка. На основе текста выписки разрядные подьячие вносили сведения о городе в московскую годовую сметную книгу, содержавшую данные обо всех городах, территориально подведомственных приказу. Например, в перечневую роспись города Данкова в октябре 1668 г. были вписаны данные о численности здких категорий населения, как дети боярские, драгуны, стрельцы, полковые казаки, пушкари, затинщнки, а также об их родственниках мужского пола. Помимо этого, были внесены сведения о крепости и ее внутренних постройках, количестве хлеба в казенных житницах и количестве военных припасов в казенном погребе503.
Обычно в сметные годовые росписи вносились сведения о площадных и приказных подьячих, но подобные данные нельзя считать полными, зачастую они искажали фактическую картину численности подьячих. В сметной годовой росписи Ольшанска в 1685/86 г. записаны трое подьячих приказной избы, Ф. и Г. Хабаровы, К. Боев504, но не упомянут Я. Быльев, который в 1685/86 г. был назначен подьячим приказной избы из церковных дьячков505.


148
В сметной годовой росписи Землянска в 1685/86 г. есть данные о четверых приказных подьячих С. Акулове, Е. Мальцеве, Д. Месищеве, Л. Мещерякове и площадном дьячке У. Бредихине506. Нет данных о работавших в это же время подьячих приказной избы В. Артемьеве, С. Турбине, подьячем с при- писью 3. Вахтине и площадном дьячке К. Воронове. В сметной годовой росписи Воронежа в 1688/89 г. названы девять подьячих приказной избы И. Савин, И.Тинков, Ю. Пашков, И. Маторин, К. Куренбин, Б. Филиппов, С. Острнков, Я. Синцов, X. Васильев, трое площадных дьячков Т. Романов, Ф. Васильев, Ф. Суханов507. Не упомянуты приказный подьячий И. Острецов508 и площадной дьячок И. Романов509.
Значительную часть архивов приказных изб составляли многообразные книги как основной вид учетной документации. Хозяйственную и финансовую деятельность воеводского управления отражали книги, связанные с землевладением и землепользованием - мерные, межевые, отказные; различные приходно-расходные и раздаточные книги. Основанием для сбора государственных податей и оброков с населения уезда и города служили дозорные, писцовые, переписные книги и выписи из них. Среди военно-учетной документации можно назвать разборные и чиновные книги, а также списки служилого населения.
Задаче учета и упорядочения делопроизводства приказных изб служили разные виды записных книг. Существовали, например, «книги записные судным делам вершенным и невершенным», представлявшие собой перечень судебных разбирагельств, оконченных или еще находившихся в производстве. Информация о собираемых судебных пошлинах хранилась в «книгах приходно-расходных пошлинным деньгам». Гражданские дела записывали в книги «челобнтчиковых дел». Записные книги царских грамот фиксировали поток документации, поступавшей на месга из центральных учреждений - приказов, как правило, они охватывали период полномочий одного воеводы.
Сохранилась записная книга воронежского воеводы стольника О.А. Нармацкого, за период с 14 сентября 1683 г. по I октября 1685 г. Подья-


149
мне приказной избы заносили в нее сведения обо всех царских грамотах, указах и памятях, приходивших в Воронеж, а также об отписках руководителя Белгородского разряда. В кратких записях излагался основной смысл этих документов. Наиболее важные грамоты и памяти подьячие полностью копировали в книгу, чтобы их содержание целиком было известно будущим воеводам. Обычно в тексте документа специально оговаривалось, если его нужно было копировать в воеводскую записную книгу. Содержание отдельных царских грамот надлежало доводить до сведения всего населения, о чем также особенно оговаривалось в их тексте. Все документы расположены в записной книге в хронологической последовательности в соотвегствии с датами, когда они были поданы воеводе в съезжей избе.
Важные бумаги копировались в соответствии с определенными требованиями. В записной книге О.А. Нармацкого сохранилось 13 таких копий: 10 грамот и 3 памяти. Перед текстом ставилась запись: « список с грамоты (памяти) великих государей... слово в слово». В конце документа записывалась дата его составления в Москве, имена автора и заверителя документа: «у подлинной грамоты припись дьяка..., справа подьячего...». В некоторых случаях в документах делалась запись о том, кому передан подлинник. Воронежские дети боярские Т. Стерлегов и Ф. Михнев забрали грамоту о предоставлении им налоговых льгот; Я. Кулешов взял к себе грамоту о верстании его поместьем и денежным окладом. Обязательно проставлялась дата получения документа в съезжей избе в Воронеже. По этим датам можно установить. что документ обычно добирался из Москвы в Воронеж около месяца. Большинство копий были составлены по документам, присланным из Разряда, два документа присланы из приказа Большой казны и один - из Поместного приказа.
В записную книгу О.А. Нармацкого вошли краткие сведения о содержании 161 царской грамоты. Из Разряда отправлено 98 документов, из них 10 скопировано. Из приказа Большой казны прислано 14 документов, нз них два скопировано. Из Поместного приказа прислано 28 документов, один скопи-


150
рован. Из Посольского приказа прислано 7 документов, из Стрелецкого - 6, из Судного - 2, из остальных приказов - по 1-2 документам. То, что подавляющее число документов прислано из Разряда вполне естественно, так как этот приказ был территориальным ведомством, в подчинении которого находились города Белгородского полка, в том числе и Воронеж.
Известны имена четырех подьячих, которые вели записную книгу О.А. Нармацкого. Это Иван Морков (до февраля 1684 г.), Игнат Маторин (с февраля 1684 г.), Терентий Иванов, Иван Тинков. О подлинниках некоторых грамот сказано, что они «взяты к делу» подьячими. Так, Иван Тинков забрал две грамоты из Стрелецкого приказа о сборе стрелецких денег с посада. Подлинники документов хранились в приказной избе510.
Сохранилась записная книга добренского воеводы Л.И. Дубенского 1676-1677 гг. Она содержит упоминание о 27 царских грамотах. В ней нет ни одной полной копии, и не всегда указано наименование приказа, из которого прислан документ. Добренская книга, как и воронежская, составлена по хронологическому принципу, на основании даты поступления каждой грамоты в приказную избу, при этом всегда указано лицо, подавшее грамоту. Первая запись в добренской книге сделана 4 июня 1676 г., хотя в ее предисловии указано, что книга охватывает период с 6 июня 1676 г. по 17 марта 1677 г.5".
Частично сохранилась добренская записная книга царских грамот за 1704-1705 гг. В нее внесено краткое содержание шестидесяти грамот, присланных из четырех ведомств. Из Адмиралтейского приказа поступило 35 грамот. Из Провиантского приказа - 6. Это ведомство занималось обеспечением армии хлебом, поэтому в грамотах речь идет о сборе и высылке в Воронеж и Коротояк хлебных запасов для донского и азовского отпусков. Из Разрядного приказа были присланы 3 грамоты. 16 грамот прибыло из Семеновской канцелярии. Соответственно профилю данного ведомства грамоты содержали распоряжения о пересмотре прежних и введении новых оброков, податей и пошлин (с торговых и конских площадок, рыбных ловель, мельниц, пчельников и бортных угодий). Записная книга 1704-1705 гг. также со-


151
ставлена по хронологическому, а не по тематическому принципу, хотя хронология оказалась несколько нарушенной. В отличие от добренской записной книги 1676-1677 гг., в книге 1704-1705 гг. всегда указано ведомство, но нет упоминаний о посыльных, доставлявших грамоты в приказную избу512.
Записные книги царских грамот вместе с остальной документацией приказных изб передавались при составлении росписного списка от прежнего воеводы к его преемнику. Отсутствие единообразия в оформлении и содержании записных книг разных городов позволяет предположить, что не существовало четких правил для составления этого вида документации.
Сохранились приходно-расходные книги приказных изб. Приходно- расходная книга добренской приказной избы, составленная при воеводе Л.И. Дубенском, как и записная книга царских грамот, о которой речь шла выше, охватывает период с 6 июня 1676 г. по 17 марта 1677 г. В начале книги в приход были записаны неокладные денежные доходы, полученные Л. Дубенским от прежнего воеводы: 9 рублей, 27 алтын 2 деньги. Из этих средств на 10 рублей 10 алтын 2 деньги была куплена бумага в приказную избу. Около 1,5 рублей (46 алтын 20 денег) было отдано с июня 1676 г. по январь 1677 г. священникам на молебны. Остаток составил примерно 2 рубля 11 алтын.
Согласно книге, приход формировался за счет нескольких «статей». Сбор судебных пошлин и так называемых «поголовных денег», то есть пошлины, взимаемой при возвращении беглого крепостного законному владельцу, принес в казну приказной избы в указанный период 4 рубля 11 алтын513. Следующая статья, записанная в приход, - ямские деньги, 70 рублей, собранные выборным головой И. Русиновым и целовальниками. В марте 1677 г. почти все эти деньги были отправлены в Белгородский разряд. Из них оставалось в приказной избе 3 рубля 10 алтын. На 2 рубля 10 алтын была куплена бумага. Остаток - ровно I рубль. Третья статья - сбор полоняничных денег, общегосударственного налога на выкуп пленных. Всего было собрано 15 рублей 20 алтын, часть денег была отправлена в Разрядный приказ. Оста-


152
вавшнеся в приказной избе средства (указано 6 рублей 12 алтын) были потрачены на бумагу, сальные свечи для приказной избы, 2 рубля были переданы на церковные нужды (ладан, свечи и вино). Из этих денег были куплены дверной замок и две иконы: по одной в приказную избу и в воеводские хоромы. В самом конце, в четвертой статье прихода значились еще некие пошлинные деньги 106 рублей, полученные от жителей одного из сел Добрен- ского уезда во время приезда сыщика по губным делам Л.М. Вельяминова514. Как распорядились этими средствами в книге не указано. Книга свидетельствует. что из собранных средств лишь незначительная часть расходовалась на местные нужды, в первую очередь на удовлетворение потребностей приказной избы и местной церкви.
Примечательно, что приходно-расходная книга Л.И. Дубенского была фактически объединена с записной книгой царских грамот в единый список, все листы которого были постранично подписаны Дмитрием Дубенским, воеводским сыном: «К сим книгам Дмитрий Дубенской вместо отца своего Луки Ивановича Дубенского по его веленью руку приложил»515. Возможно, неграмотный отец, не доверяя подьячим, попросил своего сына просмотреть книги и заодно заверить их своей подписью.
Сохранился отрывок «книги расходов» воронежской приказной избы. В нем перечислено, на какие нужды были потрачены средства из неокладных доходов приказной избы приема подьячего А. Абанина. Дату составления книги расходов можно определить только приблизительно. В записях упоминается действующий воевода М.И. Леонтьев, а, значит, фрагмент книги допустимо датировать периодом пребывания Леонтьева в Воронеже, то есть 1693-1695 it. Всего отрывок книги расходов содержи!4 свыше десяти записей. Собранные А. Абаниным деньги были потрачены на хозяйственные нужды, на покупку угля, пушечных колес, деревянных кадок, а также на аренду транспорта - подвод до Москвы. Подьячие и служилые люди, посланные с воеводскими отписками в столичные приказы, получали на найм подвод до


153
Москвы казенные деньги - 23 алтына на одну подводу. Во всех записях указана выданная денежная сумма и ее получатель516.
В приказной избе хранились копии строельных книг. Строельные книги представляли собой подробные официальные описания крепостных укреплений, составлявшиеся после окончания строительных работ. Иногда в них содержались сведения о земельном устройстве местного населения. Сохранилась строельная книга 1652 г. об устройстве в городе Ольшанске «нововъезжих» черкас. Согласно царскому указу Ольшанский воевода принял на постоянное жительство в свой город 47 черкас во главе с сотником Н. Ивановым и атаманом М. Степановым, выделив им места под строительство дворов и устройство огородов, а также «устроил» их пашенными землями, сенными покосами, различными угодьями. В Ольшанских строельных книгах постатейно были записаны размеры земельных владений каждого нового поселенца, указано расположение их дворовых мест, пашни, угодий, расположение межевых знаков517.
Специфическим воронежским видом книг были книги донского отпуска. Донские отпуски - посылки из Воронежа в XVJI в. на судах донским казакам государственною «жалованья», состоявшего из хлеба, денег, сукна, разнообразных товаров, оружия и боеприпасов - осуществлялись эпизодически с к. XVI в., с 1613 г. стали регулярными. Местом сбора и отправки донских отпусков был город Воронеж, поэтому воронежские воеводы наделялись большими полномочиями для их организации. Можно выделить три основных направления подготовки донского отпуска: 1) строительство судов - стругов, дощенников; 2) заготовка хлеба и других запасов; 3) обеспечение каравана судов гребцами, кормщиками и провожатыми, то есть охраной. Заготовка судов к весне, времени отправки донского отпуска, осуществлялась двумя основными путями: строительством казенных судов или же покупкой и даже безвозмездным изъятием («отписыванием на государя») частных судов. Заготовка хлеба для донского отпуска осуществлялась не только в Воронеже, но и в соседних городах Добром, Земля иске, Костенске, Орлове, Ост-


154
рогожске, Сокольске, У серде, Усмани. Между воронежским воеводой и воеводами прочих городов осуществлялась оживленная переписка по вопросам сбора хлеба с местного населения и пересылки его в Воронеж. В Воронеже приемом хлеба из других городов по поручению воеводы занимался житнич- ный голова, специальное должностное лицо. До отправки на Дон собранный хлеб сначала помещали в казенные амбары, а из амбаров зерно выдавалось воронежцам, которые должны переработать зерно: рожь перемолоть в муку, истолочь в толокно, овес переработать в крупу. Подготовленный к отправке хлеб в роюжных кулях грузили по судам. Гребцы, кормщики и провожатые назначались из служилых людей, нередко из числа воронежских полковых казаков. Книги донского отпуска содержали сведения о строительстве новых и починке старых судов, о мастерах, строивших струги, о количестве материала, израсходованного на «струговое дело», данные о хлебе и других запасах, предназначенных для отправки на Дон, поименные списки гребцов, кормщиков и провожатых. В октябре 1683 г. в Воронеж был направлен разрядный подьячий с царской грамотой о составлении книг донского отпуска 1682 г., он же должен был доставить книги из Воронежа в Москву518. Неизвестно, составлялись ли книги донского отпуска регулярно или только эпизодически по специальному указанию центральных властей.
Целый комплекс документов приказных изб составляли материалы т.н. «судных дел»: исковые челобитные, приводы, расспросные, обыскные и пыточные речи, записи очных ставок, поручные записи и т.п. Все дела воевода должен был решать по общероссийскому кодексу права - Соборному Уложению 1649 г., экземпляр которого находился в приказной избе. Воевода разбирал спорные дела о пашнях и покосах, о потраве хлеба между местными землевладельцами, о беглых крестьянах и холопах, дела по искам в убытках. Если воевода своей властью не мог решить сложного дела между помещиками, то он отправлял его во Владимирский приказ, где судились дворяне.
Наконец, в приказной избе хранились первые экземпляры росписных списков, выборы должностных лиц сословно-выборного управления, описа-


155
ния города и уезда, эпизодически составлявшиеся по распоряжениям центральных властей. Так, воронежский воевода М.И. Вырубов получил из Иноземного приказа указание составить описание городской крепости, прилегающих к ней оборонительных сооружений и крепостного арсенала. Такое описание было составлено в декабре 1680 г.519
В городскую приказную избу население обращалось по самым разнообразным вопросам. Чаще всего - с просьбами, которые оформлялись в виде челобитных. Случалось, что в приказную избу поступали уведомления, извещения от населения о каких-либо событиях и фактах. Такие донесения записывались как явки и изветы. Подьячие выслушивали и записывали сказки - устные показания по различным вопросам. Они же оформляли «приводы» - делали запись о приводе в приказную избу какого-либо человека (преступника, беглого крепостного, или просто иногороднего человека)520.
В числе документов воронежской приказной избы сохранилось несколько описей канцелярских дел, составленных подьячими к приезду нового воеводы. Вероятно, составление подобных описей было необходимо для систематизации и упорядочения делопроизводства приказной избы. Сосгавление списка дел могло служить своеобразной формой отчетности подьячего о его работе, благодаря чему новый воевода получал возможность быстрее сориентироваться в работе своей «канцелярии», конечно, если воевода был грамотным. Сохранилась опись дел подьячего воронежской приказной избы О. Иванова за 1670-1671 гг., период воеводства Б.Г. Бухвостова. В нее внесено свыше тридцати записей гражданских или «челобитчиковых» дел, то есть документов, которые возникали в ходе обращения физических лиц по разным вопросам в приказную избу521.
Список канцелярских дел подьячего воронежской приказной избы Федора Петрова за период воеводства М.Ф. Самарина содержит около сорока записей с 1671/72 г. по 31 января 1673 г. Ф. Петров занимался ведением гражданских дел. В список вошли, главным образом, изветы, челобитчиковы дела, два черновика воеводских отписок в столичные приказы, упоминаются


156
несколько отписок, присланных из Белгородского разряда и из соседних городов. Все записи не датированы522. За аналогичный период сохранилась опись дел подьячего воронежской приказной избы Осипа Иванова. В ней перечислено свыше тридцати дел. Около половины представляют собой приводы и расспросные речи выходцев из крымского плена, приезжих из донских казачьих городков, беглых крепостных, воронежцев, нарушивших процедуру выезда на Дон. Остальные дела посвящены гражданскому и уголовному судопроизводству523. В оригинале оба документа представляли собой столбцы (в настоящее время разрезаны на отдельные листы). На оборотах листы по склейкам (сставам) заверены подписями подьячих. Заметим, что списки сохранились в черновых вариантах: некоторые записи перечеркнуты, имеются исправления. Не исключено, что списки дел подьячих соединялись в единый документ - опись всех канцелярских дел приказной избы, которая была частью росписного списка.
Черновая опись (список) канцелярских дел приказной избы за 1675- 1676 гг., период воеводства Г.Х. Волкова, была подготовлена к прибытию нового администратора М.М. Карташова. Составителями описи были воронежские подьячие Ю. Пашков, Б. Филиппов, А. Петров, Т. Романов, О. Иванов, Т. Иванов, К. Толмачев. В ней были перечислены как уже законченные дела, так и находившиеся «в работе» у подьячих. Излагалось краткое содержание каждого упомянутого в этой описи дела. Большая часть списка была посвящена описанию судебных дел, «вершенных» и «невершенных». Помимо этого были записаны царские грамоты, отписки руководителя Белгородского разряда Г.Г. Ромодановского, памяти, челобитные, изветы, сказки, приводы, выборы головы таможенного и кружечного двора. Список подьяческих дел 1675-1676 гг. также представляла собой столбец, составлен- м 524
ныи из склеек
Сохранилась в черновом варианте и объединенная опись дел воронежской приказной избы за 1676-1677 г. Составляли ее подьячие О. Иванов, Т. Толмачев, Б. Филиппов, Т. Иванов, Ю. Пашков, А. Петров. Эта опись име-


157
ei некоторые особенности. Часть записей в ней датирована, причем даты в тексте везде зачеркнуты. При этом расположение записей произвольное, не в хронологическом порядке. Как видно из описи, четкого разделения по специализации между подьячими не существовало. Все они занимались приемом и записью в приказной избе царских грамот из столичных приказов, отписок от полковых воевод и от воевод соседних городов и ответные отписки и памяти от имени воронежского воеводы. Например, в подьяческом коробе О. Иванова хранился столп из тридцати четырех черновых отписок, чистовики которых были посланы из Воронежа в московские приказы. Может быть, только Ю. Пашков вел, помимо обычных дел, делопроизводство, связанное с функционированием стрелецкой избы и стрелецкого головы. В числе его бумаг - росписные списки, составленные при перемене воронежских стрелецких голов, список воронежских стрельцов, опись дел, принятых у стрелецкого головы осадным головой. Он же был автором ряда воеводских памятей по разным вопросам, адресованным воронежским должностным лицам - стрелецкому, казачьему, осадному, таможенному и кабацкому голове. Иногда подьячим давали особые поручения. Ю. Пашков с июня по ноябрь 1676 г. вел специальную записную тетрадь, куда вносил сведения о несении воронежскими служилыми людьми сторожевой и вестовой службы. Т. Толмачев в 1676 г. составлял переписную книгу всех, хранящихся в Воронеже военных запасов525.
Значительную часть документации составляли гражданские или «чело- битчиковы» дела, которые решались в приказных избах. Основная работа по продвижению подобных дел возлагалась на подьячих. Составляя выписки по гражданским делам, подьячие привлекали в качестве справочного материала данные писцовых, переписных, строельных и разборных книг, просматривали списки служилых людей, записные книги царских грамот, записные книги челобитных, явок, изветов, приводов и пр.
Довольно часто на рассмотрение воеводы поступали иски о возвращении беглых крепостных, скрывавшихся на территории подведомственного


158
ему города или уезда. Большинство городов, построенных на юге России во время возведения Белгородской черты в 30-50-е гг. XVII в., заселялись т.п. «гулящими людьми», среди которых было немало беглых крепостных, записывавшихся в прибор, поселившихся на посаде или на государевой черной земле. Чтобы не допустить оттока населения из пограничного региона, правительство вынуждено было прибегать к мерам по ограничению сыска беглых в южных городах. Владельцы крепостных, конечно, не переставали писать коллективные челобитные о сыске крестьян и о возвращении беглых, живущих в «украинных городах» по Белгородской черте. В ответ на очередную такую петицию правительство принимает указ от 5 марта 1653 г., согласно которому запрещалось возвращать владельцам беглых крестьян и бобылей, которые «селилися по черте в украинных городех до Уложения». Владельцам за таких беглых полагалась денежная компенсация в размере 20 рублей за семейного или 10 рублей за холостого человека. Крепостных, бежавших после Соборного Уложения 1649 г., полагалось на основании писцовых и переписных книг по суду отдавать владельцам. Позднее, указом от 20 марта 1656 г. начальный срок сыска беглых в украинных городах и в городах по черте был отодвинут до 1653 г. В 1670-80-е гг. нормы указа от 20 марта 1656 г. применялись в отношении беглых, поверставшихся в службу или тягло, но не в отношении беглых, которые поселились у других помещиков. Указом от 8 февраля 1683 г. была установлена еще одна отправная точка сыска беглых в городах Севского и Белгородского полков - разбор 1675 г. Беглых крестьян, которые пришли на черту и записались в полковую, горо- довую, копейную, солдатскую или рейтарскую службу после разбора служилых людей в 1675 г., отдавать их владельцам. Тех, которые записались до и в разбор 1675 г., не отдавать526.
Понятно, что когда в приказную избу поступал иск о возвращении беглых крепостных, подьячим приходилось сверяться разными книгами, уточняя, в каком году беглецы поселились в городе или уезде и когда были записаны в службу. Постепенно сложилась процедура возвращения беглых кре-


159 постных хозяину. Обычно дело начиналось челобитной владельца. Затем пойманного беглеца доставляли в приказную избу, где писали соответствующую бумагу - привод. Затем записывали расспросные речи беглеца, в которых он сообщал сведения о побеге: когда и от кого сбежал, где проживал, кто ему помогал устроиться на новом месте. Хозяин приведенного беглеца предъявлял выпись из переписных книг, то есть документ, на основании которых он владел крепостным. В приказной избе делали список с этой выписи, и, наконец, запись о возвращении крепостного законному владельцу, с которого брали соответствующую расписку. В специальную книгу записывали прием поголовных денег - пошлины за отдачу крестьянина. При необходимости расспрашивали свидетелей, давали очные ставки.
К началу XVII! правительством была разработана подробнейшая инструкция по составлению крепостей - документов, закреплявших феодальную зависимость одного человека от другого. В марте 1706 г. такая инструкция была прислана в Верхососенск. В ней подробнейшим образом излагался формуляр крепости. Инструкция прилагалась к тексту новоуказных статей о крепостях. Интерес вызывает первый пункт этого руководства. В частности, в нем сказано: «крепости писать, как и всякие приказные дела на листах, а не на столбцах ...»527. То есть, был введен стандарт не только на содержание, но и на внешнюю форму документа.
Полагать, что подьячие играли роль простых переписчиков документов, было бы неправильно. Круг их обязанностей выходил далеко за рамки канцелярской рутины. Н.Ф. Демидова подчеркивала, что подьячие, как и другие представители приказной группы, помимо приказной работы были обязаны нести «государеву службу» (посольскую, полковую, придворную), но при этом отмечала, что участие подьячих в военных столкновениях было редким явлением, гораздо чаще полковая служба подьячих заключалась в работе в полковых шатрах528. Подьячих приказных изб, о которых идег речь в настоящем исследовании, высылали, в соответствии с подведомственностью, в Белгородский полк. В ав^сте 1660 г. коротоякский воевода Д. Сухотин да-


160
же жаловался в Разрядный приказ, что местных подьячих слишком часто забирают в Белгород, а в приказной избе всего два делопроизводителя и рабо- 529 тать некому .
Воронежская приказная изба в 60-70-е гг. XVII в. по количеству подьячих была одной из самых больших среди городов Белгородской черты, но воеводы противились любым попыткам сокращения подьяческого штата. 15 мая 1668 г. воронежский воевода В.Е. Уваров получил из Белгородского разряда отписку с приказанием прислать «для письма государевых дел» Тимофея Толмачева, одного из самых опытных воронежских подьячих, стаж работы которого в приказной избе был свыше десяти лет. Конечно, воевода не хотел терять хорошего работника и всячески пытался отсрочить момент высылки подьячего в Белгород. В ответной отписке Уваров сообщал, что Т. Толмачев должен был заниматься донским отпуском, но 14 мая 1668 г. был жестоко избит донскими служилыми людьми, и «лежит, чуть жив на смертной постели и устами не говорит». Это происшествие вызвало задержку отправки судов на Дон, потому что другим воронежским подьячим «донской отпуск не в обычай». Заменить Толмачева мог бы только подьячий Федор Петров, который ранее занимался донскими отпусками, но тот занят «у стругового дела в бору». Однако оправдания воронежскому воеводе не помогли. Руководитель Белгородского разряда Г.Г. Ромодановский в ответной отписке упрекал В.Е. Уварова в нежелании высылать подьячих на государеву службу, замечая, что в Воронеже подьячих, да и вообще грамотных людей немало, и что донские отпуска многим из них «за обычай». В отписке Г.Г. Ромодановский отчитывал воеводу: «и ты б впредь конечно гак не дуро- вал и ложно затеваючи для укрыванья подьячих не писал и тем себя не бесчестил»530.
Конечно, полковые воеводы стремились заполучить наиболее квалифицированных подьячих. Подобные переписки между полковым и городовым воеводой встречаются неоднократно. 28 мая 1702 г. руководил ель Белгородского разряда князь И.М. Кольцов-Мосальский писал усердскому вое-


161
воде А.В. Беклемишеву о присылке к нему в Каменный Затон «усердского приказной избы подьячего самого доброго и знающего для письма полковых дел». Беклемишев послал подьячего Осипа Александрова, но в Каменном Затоне такого подьячего не приняли, так как он «к делам незообычен и писать не умеет». В отписке 2 ноября 1702 г. Кольцов-Мосальский потребовал прислать подьячего Афанасия Губина. Однако хороший делопроизводитель был нужен и в Усерде, поэтому в ответ в Каменный Затон отписали, что подьячий Афанасий Губин сидит в приказной избе «у письма крепостных дел и у продажи гербовой бумаги»531, и должен отнизывается в пополнении государевой денежной казны в Оружейной Палате532. В марте и апреле 1705 г. из приказа Адмиралтейских дел в Верхососенск дважды писали о присылке в Воронеж верхососенского подьячего первой статьи. Воевода Л.И. Зыков 25 апреля сообщил, что в городской приказной избе всего двое подьячих. В ответ от него потребовали прислать лучшего из них и незамедлительно533.
К полковой и приказной службе примыкали «посылки», то есть участие в работе временных учреждений на местах, создававшихся для выполнения правительственных заданий. Это описание и межевание земель, участие в разборах и смотрах служилых людей, следственные дела, сыск беглых. Посылки занимали как бы промежуточное звено между приказной работой и службой534. В марте 1684 г. воронежский воевода О.А. Нармацкий получил из Разрядного приказа указание о проведении переписи населения Воронежа, Костенска и Орлова. При помощи этой переписи предполагалось упорядочить налогообложение, и главным образом сбор одного из важнейших налогов - стрелецкого хлеба. Для общего руководства ходом переписи в Воронеж прибыл разрядный подьячий К. Парамонов. Основная рабоза по составлению переписных книг была возложена на воронежских подьячих. В августе 1684 г. по воеводской памяти подьячий приказной избы И. Маторин и площадные дьячки Т. Романов, Е. Суханов, И. Острецов, М. Завеснн выехали в селения Воронежского, Костенского и Орловского уездов для записи сказок населения об имущественном положении и составе семьи. Таким образом,


162 часть работы по сбору материала для составления переписных книг была проделана подьячими «в полевых условиях. С октября 1684 г. сбор сведений осуществлялся в Воронеже на съезжем дворе. Опрашивали тех, кто ие успел подать сказки или скрывался от переписи. По приказанию воеводы в октябре 1684 г. во все станы Воронежского уезда были посланы отряды стрельцов для поиска людей, скрывавшихся от переписчиков. Поиск костенских и орловских нетчиков и беглецов от переписи и доставка их в Воронеж были возложены на приказных людей этих городов. В ноябре 1684 г. О.А. Нармацкий писал в Костенек и Орлов о присылке местных дьячков в помощь воронежским подьячим «для письма переписных книг». Работа по переписи населения продолжилась и в 1685 г.535.
Подьячим приходилось принимать участие в расследовании преступлений. Воронежский площадной дьячок Савелий Клочков 15 июля 1677 г. получил наказную память от воеводы М.М. Карташова об участии в задержании вора и разбойника Т. Рослякова, проживавшего в селе Негочевка Землянского уезда. Клочкову надлежало переписать и опечатать имущество и дворовые строения Т. Рослякова. Выполнить это задание, правда, не удалось. В доезде Клочков сообщал, что служилые люди поймали и связали преступника, но Землянский воевода Г.Н. Корсаков Т. Рослякова «за караул» им не отдал, и описывать воровское имущество не разрешил. Чуть позже, 20 июля 1677 г., воронежскому воеводе доложили, что Т. Росляков сбежал от Землянских караульщиков536. Не исключено, что побег ему устроил земля некий воевода за взятку.
Борьба с уголовными преступлениями находилась в компетенции губных учреждений, однако в воронежской приказной избе эпизодически работали губные подьячие. Их деятельность была сопряжена с определенным риском для жизни и здоровья, ведь губным подьячим приходилось иметь дело с опасными преступниками. В январе 1686 г. воронежский воевода В.И. Лаговчин получил из Белгородского разряда из Курска указание о розыске и поимке в Землянском уезде «смертного убийцы» Г. Корчагина. На ос-


163
нованни отписки воевода приказал подьячему губных дел Андрею Петрову ехать в село Верхняя Негочевка Землянского уезда для задержания преступника. В помощь подьячему был выделен отряд из дюжины стрельцов. Подьячий и стрельцы, приехав в село, отправились во двор Г. Корчагина и взяли под стражу одного из его сыновей. Далее события разворачивались стремительно. Преступник не собирался сдаваться без боя. По словам А. Петрова, Г. Корчагин «с детьми и свойственниками и с единомышленниками своими из избы выскочили с ружьем и с копьи и с сайдаки», отбили сына, а подьячего и кое-кого из стрельцов «били смертным боем» и угрожали убийством. Тогда А. Петров со стрельцами объявил Г. Корчагину, что приехал для его поимки по царскому указу, отписке из Курска от князя М.А. Голицына, и по памяти воронежского воеводы В.А. Лаговчина. На что Г. Корчагин отвечал, •по указ у них «воровской», а также заметил: «я, де, знаю Москву, а не Курск». Преступника поддержал подошедший ко двору священник местной сельской церкви Марка, который также заявил, что Курск им не указ. После чего подьячего и стрельцов стали бить снова и выбили за дворовые ворота. Задержание так и не состоялось537.
В мае 1693 г. из Разрядного приказа в Воронеж прибыли подьячий И. Марьенков и сын боярский Н. Щерлин. Они должны были «доправить» пошлинные деньги с воронежского сына боярского Агея Лосева, проигравшего судное дело дворянину М.В. Офросимову. Предполагалось описать, оценить и продать поместья А. Лосева в селах Богоявленское и Грязное Воронежского уезда. Вырученные деньги должны были пойти на уплату пошлины, проигранного иска и прогонных денег, то есть затрат на проезд из Москвы до Воронежа Марьенкова и Щерлина. В помощь разрядному подьячему, для составления описи имущества и ценовой книги, был выделен воронежский площадной дьячок Иван Романов. Оказалось, правда, что описывать оценивать и продавать было нечего: село Богоявленское Лосеву уже не принадлежало, а поместье в селе Грязном находилось в запустении. Обо всем этом Ивану Романову сообщил в своем доезде5”. Наряду с приставами, по-


164
дьячие привлекались и для выемки «поличного», то есть для изъятия у вора вещей, уличающих его в краже. Землянский приказный подьячий Иван Исаев ездил 30 мая 1699 г. вместе со служилыми людьми в Ливенский уезд изымать у ливенца А. Стрелкова хомуты и другие улики, уличавшие его в краже лошадей и коров539. В мае 1711 г. в выемке поличного участвовал подьячий данковской приказной избы Алексей Кузьмин540.
Приказные и площадные по приказу воеводы в пределах своего уезда занимались поиском и задержанием дезертиров, укрывавшихся от полковой службы. Вооружившись списком «нетчиков и беглецов», подьячие ездили по селам и деревням, разыскивая, не явившихся к смотру или бежавших из полков служилых людей. Найденных нетчиков и беглецов доставляли под стрелецким или казачьим караулом в приказную избу. Вернувшись из такой поездки, подьячий составлял специальный доезд о результатах поисков. В октябре 1683 г. воронежский площадной дьячок Тимофей Романов занимался розыском служилых людей в Чертовицком и Карачунском станах Воронежского уезда. К его доезду прилагались список приведенных в приказную избу служилых людей, а также роспись не найденных беглецов и нетчиков541. В марте 1696 г. розыском и поимкой беглецов со службы в Чертовицком и Карачунском станах Воронежского уезда занимался воронежский площадной подьячий Никита Анохин, а в Усманском стане - площадной подьячий Архип Попов. Помогали подьячим приставы воронежской приказной избы Данила Попов, Петр Гришин, Андрей Булыгин, Кузьма Горожанкин542.
Подьячим довелось принять участие в организации кораблестроительных работ в Воронеже. В июле 1696 г. воронежский площадной подьячий Никита Анохин и стрельцы высылали из сел и деревень Карачунского стана работников на воронежскую пристань к «струговому делу»543. В декабре 1697 г. воронежскому подьячему Игнатию Маторину был поручен розыск работников, бежавших с лесозаготовок и строительства судов в Воронеже. Заметим, что в числе работников были не только воронежцы, но и жители соседних городов: Землянска, Урыва, Костенска, Коротояка, Белоколодска, Со-


165
колики, Усмапи544. В июне 1698 г. поронежский подьячий Тимофей Романов получил задание ехать в села Воронежского уезда для организации застав на доропьх для задержания иностранных корабельных мастеров545. Условия русской жизни оказались слишком тяжелыми для иностранцев, началось бегство заморских умельцев. Чтобы нс допустить оггока специалистов, власти вынуждены были силой возвращать мастеров на кораблестроительные работы.
Воеводы использовали аппарат приказных изб для решения самых разнообразных административно-хозяйственных вопросов. В апреле 1687 г. воронежскому подьячему Ссливерсту Острикову была поручена высылка в Воронеж из сел Усманского стана подводчиков с телегами и лошадьми. Подводы предназначались под хлеб и «полковые припасы», приготовленные к отправке в Белгородский полк546. Афанасий Веневский, подьячий коротоякской приказиой избы, по указанию воеводы в марте 1691 г. осматривал суда, плывущие мимо Коротояка на Дон, проверяя их на предмет «заповедных товаров», то есть контрабанды, и беглых крепостных547. Подьячие занимались сбором налогов и вели соответствующую документацию, записывая в книги прием платежей и выдавая платежные отписи. Например, сохранились платежные отписи о приеме оброчных денег за аренду мельниц, выданные плательщикам подьячими воронежской приказной избы548. Причем подобные поручения возлагались на них по инициативе центральных и местных властей. 29 марта 1704 г. верхососенскому воеводе Л.И. Зыкову было дано указание организовать денежных сбор со служилых людей, которые не были на строительстве Азова и Троицкого. Прием и запись денег поручалось возложить на подьячего, который фиксировал бы прием денег в записной книге и выдавал бы плательщику расписку
Нельзя обойти вниманием вопрос о служебных и личных взаимоотношениях подьячих внутри приказной избы. Эти отношения не всегда складывались гладко, случались между подьячими и недоразумения, и ссоры. В воронежской приказной избе возник конфликт между подьячими Терентием Ивановым и Богданом Филипповым. Суть конфликта изложена в челобитной


166
Иванова в Разрядный приказ от 1 июня 1681 г. Когда Иванов отправился по служебному поручению в Козлов, то вся документация, которую он вел, была передана Филиппову. Уже после его отъезда в воронежскую приказную избу пришла память из Москвы от разборщика А. Левшина. В этой памяти, по словам Иванова, говорилось, что «казачьему, и осадному, и житного двора головам ни у каких дел быть не велено». Память попала к Филиппову, но он, имея «воровские умыслы» на челобитчика, сказал воеводе И.С. Шаховскому, что память находится у Иванова. За потерю такого важного документа Иванову грозило наказание, и он просил провести расследование всех обстоятельств дела.
Еще об одном конфликте между подьячими воронежской приказной избы известно из челобитных братьев Савиных: Игнатий работал подьячим приказной избы, Лаврентий - подьячим житенного двора, Семен - подьячим Архиерейского судного приказа духовных дел. Сохранилось пять челобитных, поданных в августе и октябре 1683 г., и в августе 1684 г. В них братья просят разыскать в воронежской приказной избе «воровские сказки» и черновик отписки, посланной в Разрядный приказ об этих сказках. Автор «воровских сказок» игумен Успенского монастыря Сергий называет братьев Савиных и их отца, попа Спасской церкви Артемия, «плутами, составщиками и городскими смутчиками». Эти «воровские сказки» были поданы в съезжей избе при воеводе К.Н. Ивашкине. Отписка о сказках была отправлена в Москву тайно от воеводы, «воровски», а писали отписку подьячие съезжей избы Селиверст Пашков и Яков Орлов. Дело по челобитным братьев Савиных тянулось с августа 1683 г. по декабрь 1684 г,, но документы так и не были обнаружены. Возможно, сказки пропали в августе 1683 г., когда стрелецкий голова С.Ф. Петров и воеводский сын Матвей Ивашкин недобросовестно составили росписные списки и некоторые документы исчезли. Савины высказали предположение, что С. Пашков скрыл документы, так как знал, что эти сказки содержат клевету, и хотел уберечь от неприятностей своего брата игумена Сергия, сочинившего сказки. Савины решили, что Я. Орлов укрыва-


167
ет сказки по дружбе с Пашковым. Подьячие Я. Орлов, С. Пашков, Т. Иванова, С. Остриков и К. Куренбин в допросах сообщили, что в их делах нет ни сказок, ни черновика отписки550. Дело Савиных свидетельствовало об одном - сохранность документов в приказной избе никто не гарантировал, бумаги не только могли потеряться, любой подьячий мог изъять их из дела в своих личных интересах.
В 1696 г. в Разрядный приказ обратились землянские подьячие Е. Мальцев, С. Турбин и Н. Плотников. Их челобитная была направлена против С. Акулова, работавшего в тон же приказной избе в категории подьячего со справой. С. Акулов был представлен не только как недобросовестный ра- ботник, но назван «вором» и «смутчиком». Дело заключалось в следующем. При смене городового воеводы каждые 2-3 года проводилась проверка финансовой деятельности всех местных подьячих в соответствии с приходно- расходными книгами. И челобитчики просили не назначать проверяющим С. Акулова, который «за недружбою» якобы собирался отомстить им при счете, и даже угрожал им физической расправой551. Вероятно, имел место какой-то давний конфликт в окружении землянских подьячих, возможно даже личного характера, который отражался на служебных взаимоотношениях.
Итак, приказная изба представляла собой исполнительный аппарат воеводского управления. Административный процесс был тесно связан с делопроизводством, которое находилось в ведении подьячих. Установленные центральными властями правила оформления документации охватывали лишь часть архивов приказных изб. Таким образом, делопроизводство местных учреждений не было унифицировано. Например, сравнение записных книг царских грамот приказных изб Воронежа и Доброго выявил расхождения в оформлении этого вида документов.
Сложный состав документации приказных изб требовал от подьячих высокой профессиональной квалификации и знания в разных областях государезвенного управления. Анализ подьяческих списков дел продемонстрировал отсутствие специализации среди подьячих.


168
Вместе с тем деятельность аппарата приказной избы не ограничивалаа делопроизводством, охватывая все стороны местного управления. Подьячие несли полковую службу, участвовали в посылках, но эти функции служили скорее дополнением к работе собственно в приказной избе.


169
2. Взаимоотношения воевод н подьячих.
Довольно интересная проблема, заслуживающая внимания - взаимоотношения городовых воевод и подьячих приказной избы. Эти отношения не были регламентированы каким-либо четким сводом норм и правил. Обычно в текст воеводских наказов вписывалась статья, повелевавшая воеводам оставлять в приказной избе прежних подьячих, не назначать самовольно им жалованья, поместного или денежного, запрещалось самовольное назначение подьячих. Само самой подразумевалось, что все служащие приказной избы будут беспрекословно подчиняться воеводе, неукоснительно исполняя все его приказания.
Приезжавший по месту назначения воевода иногда имел смутное представление о проблемах и территориальной специфике того края, который он получал в управление. Согласно именному указу от 5 марта 1672 г. было запрещено назначать воеводами и приказными людьми в города дворян, у которых в тех городах были поместья и вотчины552. Эта мера была направлена на предотвращение возможных злоупотреблений со стороны администрации. Подьячие были выходцами из местного населения и хорошо знали местные условия. Еще в XIX в. историки обратили внимание на эту особенность воеводского управления. Н.Н. Оглоблин указывал, что именно провинциальные подьяческие кадры были «действительными руководителями и дельцами воеводских изб», добавляя при этом, что «воеводы и их товарищи из московских приказных людей были людьми случайными в данном городе, которые приезжали туда на очень короткие сроки - на 2-3 года, редко больше. Не успели они ознакомиться со своим воеводством, как приходилось оставлять его и ехать на другую службу или на отдых. Не таково было положение подьячих. Это были большей частью местные уроженцы, служившие в одном городе и уезде по несколько десятку лет». Приведя примеры долгосрочной службы сибирских подьячих, Н.Н. Оглоблин заключал: «Понятно, что при такой продолжительности службы подьячие становились глубокими знатоками местной жизни, и в качестве таковых являлись хотя и не официальны-


170
ми, но зато действительными помощниками воевод и их товарищей во всех отправлениях их разнообразной деятельности»553.
И в южнорусских городах подьячие становились проводниками воеводы, знакомя его с условиями местной жизни, помогая разобраться с местными проблемами. Заметим, что воеводы, как правило, соблюдали государственные интересы в ущерб общественным, не умея найти золотой середины. А.Д. Градовский отмечал: «Какую бы отрасль местной администрации мы не взяли, везде обращает на себя внимание таг странный факт, что воевода имеет все средства для исполнения предписаний центрального правительства, для удовлетворения общегосударственных нужд, и почти бессилен для служения местным интересам, для удовлетворения нуждам местности и частных лиц»554. Подьячие могли взять на себя роль своего рода посредников между воеводой, как представителем центральной власти, и основной массой городского и уездного населения, выражавшей общественные интересы.
Взаимоотношения между воеводой и подьячими не всегда развивались гладко, как плодотворное сотрудничество. Нередко плавный ход работы приказной избы нарушался ссорами или даже затяжными конфликтами. Л.Б. Вейнберг в историческом очерке, посвященном истории города Воронежа сделал интересное замечание о воронежских воеводах, навлекших на себя неудовольствие правительства «по лукавству подьячих, которые из мести ли, либо по другим своекорыстным побуждениям нередко устраивали своим неопытным, а то и малограмотным начальникам - воеводам - разные ловушки»555. Справедливости ради добавим, что и подьячим случалось пострадать от тяжелого воеводского характера.
Не сумев наладить отношения с воеводой Гавриилом Островским, подьячий сокольской приказной избы Герасим Жуков был вынужден оставить работу в приказной избе и уехать в свое пустующее поместье в Козловском уезде. Не захотев терпегь «налоги» от воеводы, он подал жалобу в Разрядный приказ, но рассмотрение иска затянулось, и подьячий понес серьезные убытки. Г. Островский оставил без внимания указную грамоту от 28 мая 1654 г. о


171
том, что Г. Жукову велено быть в приказных подьячих. Вместо возвращения прежнего подьячего, воевода устроил в приказную избу наемного дьячка Кондратия Семенова сына Лазарева, по словам Г. Жукова, «человека облихо- ванного», то есть уличенного в преступных действиях. Прежний Сокольский воевода Иван Кайсаров изымал у К. Лазарева «воровские письма» неизвестного содержания, и Лазарев под пытками давал показания в съезжей избе. И только после смены воевод Г. Жуков смог вернуться к своей работе в Со- кольске, предъявив новому приказному человеку Силе Сухотину грамоту от 30 июля 1656 г. о подтверждении своего подьяческого статуса. Наемного же дьячка было приказано отстранить от участия в делах съезжей избы556.
Случалось, что непонимание между воеводой и подьячим имело серьезные последствия. В Костенске в ночь на 10 июля 1692 г. загорелись воеводские хоромы. Пожар удалось быстро потушить, огонь, к счастью, не успел распространиться на соседние постройки. Улики указывали, что поджог осуществил «ведомый вор» А. Лавров, проживавший на дворе попа Симеона. Однако воевода А. Коширеннинов подозревал, что инициатором поджога стал сын священника подьячий В. Замохаев557.
В материалах Разрядного приказа сохранилось немало документов, описывающих затяжные тяжбы между воеводами и провинциальными подьячими. В конце 1694 г. воронежский сын боярский Акинфий Лосев прибыл на воеводство в Костенек. Перемена воевод должна была состояться в октябре 1694 г., но по непредвиденным обстоятельствам прежний воевода Семен Павловский был вынужден покинуть город раньше положенного срока, получив разрешение на досрочный озъезд из Белгородского разряда. Для управления Костенском до приезда нового администратора временно прибыл белгородский сын боярский Федот Вергилев. У Лосева, конечно, была грамота о приеме города именно у Павловского. Поэтому пока Вергилев писал в Белгород и получал указания о передаче Костенска вновь прибывшему воеводе, Лосев был вынужден жить на постоялом дворе.


172
Возникнувшей заминкой и неразберихой с приемом-передачей города воспользовался подьячий костенской приказной избы Василий Замохаев. Он разобрал воеводские хоромы, забрав себе кровельный пес и доски. О том, что именно Замохаев повинен в разорении государевых хором, А. Лосев узнал довольно скоро. Попутно выяснилось, что Замохаев ранее был отстранен от подьяческой работы, но, несмотря на запрег, продолжал работать в приказной избе558. Кроме того, вместе со своим отцом и братьями Замохаев незаконно присвоил поместные земли костенцев, и с этих земель подьячий и его родня никакой службы не служили и податей не платили. Обо всех провинностях костенского подьячего Лосев писал в Разрядный приказ, где его отписку получили 3 февраля 1695 г. В ответ была послана грамота от 12 февраля 1695 г. с приказанием допросить В. Замохаева о краже досок и теса с хором и о незаконном владении поместьями костенцев. Если станет запираться, опросить население, устроив повальный обыск.
Порядок проведения повального обыска определялся Соборным Уложением 1649 г. в главе X «О суде» статьях 161-I67559. Надлежало провести массовый опрос населения и по его окончании подсчитать голоса. В пользу какой стороны было больше ответов, та и выигрывала. Результаты повального обыска можно было оспорить на основании утверждения, что большинством были даны ложные показания. После проведения повального обыска о злоупотреблениях В. Замохаева и в случае доказательства вины приказано было подвергнуть подьячего наказанию: бить батогами «нещадно», взыскать с него украденные лесоматериалы, поместья возвратить владельцам, которые имеют соответствующие документы - крепости560. Таким образом, конфликт начинался расследованием о злоупотреблениях подьячего.
Грамоту о проведении сыска над подьячим Лосев получил 24 февраля 1695 г. В. Замохаев, узнав об этой грамоте, начал укрываться от допросов. По приказанию воеводы проведение расследования было возложено на местного сына боярского Игната Пояркова, а в помощники ему назначили площадного подьячего Осипа Милованова. Показания костенцев о краже леса с воевод-


173 ского двора были заслушаны в приказной избе 8 марта 1695 г. Драгуны с. Рудкино Костенского уезда свидетельствовали, что в день, когда белгородец Ф. Вергилев принимал город у воеводы С. Павловского, подьячий Замо- хаев со своими работниками украл с воеводского двора лесоматериалы. Кражу видели караульщики, дежурившие в тот день у воеводских хором, а драгуны в это время несли на воеводском дворе службу в качестве денщиков. Увидев кражу, они известили о преступлении костенских драгунских пятидесятников. Допрошенные караульщики подтвердили показания драгун. Пятидесятники подтверждали, что по извету драгун о краже они собрались идти к Замохаеву для выемки поличного изымать украденный лес. Но по неизвестной причине Ф. Вергилев их остановил. Так или иначе, факт разорения воеводских хором подтвердился.
Затем были собраны сведения о незаконном захвате подьячим поместных земель. Выяснилось, что За.мохаев, его братья, церковные дьячки, его отец, священник Симеон, его дядя, брат отца, священник Василий незаконно захватывали поместья умерших драгун, а также «вымучивали», то есть вымогали, у костенских служилых людей документы на владение их поместьями. Например, солдаты и дети боярские с. Яблочно Костенского уезда рассказали, что при одном из прежних воевод А. Прибыткове подьячий вместе со своим отцом «вымучили» у них запись на владение сенными покосами. Они жаловаться на священника Симеона не посмели, «потому что сын ево в приказной избе сидит подьячим, а он поп Симеон человек мочной», то есть могущественный. В том желе селе Симеон со своими детьми захватил 20 четвертей солдатской земли, 2 солдатских двора и сад. И конечно, с этих земель он не служил и податей не платил.
Кроме показаний, костенские служилые люди во главе с пятидесятниками И. Болдыревым и Л. Поповым подали коллективную челобитную на злоупотребления В. Замохаева и его отца попа Симеона, называя их «грацкими смутчиками». В документе были перечислены все претензии горожан к подьячему и его родственникам. Упоминалась, например, ситуация с уплатой


174 налогов костенскими бобылями, внесенными в переписные книги 1677/78 г. Эти бобыли должны были уплачивать в казну стрелецкий хлеб. Вероятно, сбором и записью этого налога занимался В. Замохаеп. Подьячий брал взятки с бобылей за неуплату стрелецкого хлеба или заставлял неплательщиков бесплатно работать на своем дворе. По словам челобитчиков, от тяжелых «налогов» подьячего бобыли «разошлись врознь». Часть бобылей перешла жить и работать на двор к Замохаеву и его отцу, которые присвоили также и все имущество бобыльских дворов. Долгие годы подьячий «корыстовался» взятками за неуплату стрелецкого хлеба и в результате неуплаты налога скопились огромные долги. В 1693/94 г. в Костенек пришел указ о сборе всех задолженностей. В итоге бобыльские долги разверстали на всех служилых людей. Говорилось также о присвоении поместий и о незаконном строительстве мельниц на землях костенцев. Жаловаться на подьячего и его отца никто не смел, опять же, «потому что он, Васька, с отцом своим люди мочные и всякому угрожают».
Своеобразным образом челобитчики подтверждали свою лояльность по отношению к воеводе Лосеву. Они упоминали, что В. Замохаев и поп Симеон составили «ложную» челобитную, что воевода притесняет костенцев, но это челобитье «ложное», и руки к нему приложили только известные «воры» и родственники подьячего. Остальные костенцы на воеводу не челобитчики, потому что он управляет Костенском справедливо и «налог и обид не чинит». По словам челобитчиков, Замохаев и его отец часто конфликтовали с местными властями: «возмущение чинили» и «заводили челобитье» на воеводу А. Коширенинова, «и с прежними воеводами у них великие ссоры бывали». Конфликты между подьячим и воеводами задевали все население. Челобитчики писали, что во время ссоры «грацким и уездным людем многие лишние волокиты бывали, и от того нам, холопам твоим, чинитца разорение». Костенцы просили ложной челобитной о злоупотреблениях воеводы Лосева не верить, поместья вернуть беспоместным служилым людям, а самое главное, просили разрешения самим выбрать нового подьячего, а В. Замохаева от ра-


175
боты в приказной избе отстранить. Последняя просьба отражает стремление горожан застраховать себя от злоупотреблений со стороны служителей приказной избы. Все же выборный подьячий находился бы в определенной зави- снмостн от своих выборщиков, в то время как подьячий, назначенный централизованно, подчинялся только воеводе.
Упомянем также, что о неуплате костенскими бобылями стрелецкого хлеба воевода Лосев отдельно писал в Разрядный приказ в феврале 1695 г. Опять же в отписке фигурировал двор попа Симеона и его брата попа Василия, у которых проживали трое бобылей с семьями. Инцидент с бобылями привел к включению в конфликт третьей силы. В Костенек решено было направить ольшанского воеводу Петра Лукина, чтобы он занялся этим вопросом. Приезд П. Лукина имел свои последствия, о чем будет сказано ниже.
В. Замохаев, узнав о расследовании своих злоупотреблений, поспешил принять контрмеры. При его непосредственном участии и авторстве 17 и 25 февраля 1695 г. в Белгороде в разрядной избе воеводе Б.П. Шереметеву были поданы две заручные челобитные о злоупотреблениях воеводы Лосева. Из Белгорода в Костенек для расследования был послан сыщик Г. Картамышев, чтобы допросить воеводу и организовать очные ставки челобитчиков с Лосевым.
В тот же день, когда воевода Лосев получил грамоту о производстве сыска над подьячим Замохаевым, 24 февраля 1695 г. была получена и еще одна грамота. Воеводе было приказано переправить в Коротояк хлебные запасы, которые остались после донского отпуска. Чтобы выяснить, сколько хлеба осталось в казенных амбарах, воевода опросил жигепных целовальников. Выяснилось, что приемом хлеба и раздачей хлебных запасов занимался В. Замохаев. Он же вел приходно-расходные книги хлебных запасов, а целовальники были неграмотными. Воевода занялся проверкой записных книг хлебного приема и раздачи с 1684/85 г. по 1694/95 г. и якобы выявил хлебную недостачу в 683 четверти. В результате в присвоении этою хлеба обвинили В. Замохаева, который по-прежнему находился в бегах и укрывался от


176 воеводского сыска. Отписка о хлебной недостаче поступила в Разрядный приказ 22 марта 1695 г. В ответ воеводе было приказано допросить подьячего, в течение какого срока он занимается ведением приходно-расходных книг хлебного приема, затем провести ревизию хлебного приема и раздачи за этот период. Все недостачи взыскать с В. Замохаева и срочно выслать хлеб в Коротояк. Если подьячий скроется, то «править» хлеб на его жене, а если и жена начнет укрываться от правежа, то оценить и продать имущество В. Замохаева.
Конфликт продолжал набирать обороты. В мае 1695 г. подьячий все еще находился в бегах. Воевода держал на правеже в приказной избе его жену. В Костенек тем временем прибыл из Белгорода сыщик, уполномоченный принять у Лосева управление городом и провести расследование о воеводских злоупотреблениях. Заметим, что каких-либо конкретных обвинений в адрес Лосева пока не выдвигалось. В челобитных речь шла о неких неопределенных «обидах, налогах и разорении». Тому же сыщику была поручена проверка приходно-расходных книг и расходование хлеба В. Замохаевым. В отписке о положении в Костенске в мае 1695 г. воевода упоминал, что сыщик Г. Картамышев «дружит и норовит» попу Симеону и подьячему Замохаеву и не проводит хлебную проверку. В результате отправлять в Коротояк нечего, хлеба нет. Оценить двор и имущество подьячего и продать невозможно. Поп Симеон со всеми своими детьми и работниками живет на одном дворе, и на этот двор они силой не пускают никаких оценщиков, защищая свое добро.
В мае 1695 г. из Разряда были посланы две грамоты. Воеводе Белгородского разряда было поручено временно, отозвать сыщика из Костенска. Воеводе Лосеву было поручено взыскать хлеб с жены подьячего, а после отправки хлеба, когда вновь прибудет сыщик из Белгорода, слушаться его во всем и не противодействовать расследованию. В конце мая 1695 г. Лосев доложил, что взыскал на жене Замохаева 118 четвертей хлеба.
С сентября 1695 г. начался новый виток конфликта. И на этот раз ключевой фигурой конфликта становится отец подьячего священник Предтечей-


177
ской церкви Симеон. 11 сентября 1695 г. в Разрядный приказ поступила челобитная попа Симеона на воеводу Лосева. В ней речь шла о давней ссоре Лосева с семьей подьячего Замохаева. Дело в том, что Акинфий Лосев уже был в Костенске воеводой примерно в 1686-1688 гг. В то время он занял у попа Симеона 20 рублей, да так и не отдал. При этом воевода написал Симеону расписку в том, что взял деньги в долг. В 1689/90 г. Симеон попытался взыскать долг в Москве, приставив к Лосеву судебных исполнителей, но должник из Москвы уехал, так и не отдав 20 рублей. По словам Симеона, судебное преследование, чтобы взыскать давний долг, разозлило Лосева и послужило поводом, чтобы отомстить попу и его родственникам. По словам челобитчика, «за то приставство и за заемною свою память, рнясь на меня, богомольца вашего, и на сынишка моего, похотя разорить и изогнать напрасно для бездельной своей корысти» воевода Лосев ложно обвинил подьячего во многих преступлениях. Якобы и челобитная костенцев во главе с пятидесятниками И. Болдыревым, Л. Поповым на самом деле «ложная». Воевода сам составил эту челобитную на воеводском дворе, а затем, насильно согнав население в город, приказал подписываться под челобитной. Да еще ездил по уезду и под страхом наказания собирал подписи.
В этой поповской челобитной содержались уже вполне конкретные обвинения в адрес воеводы. Симеон утверждал, что его сын никакого хлеба не присваивал, поэтому с поповской невестки взыскали 118 четвертей хлеба незаконно. Да еще и воевода «вымучил» у невестки ту самую расписку в долге в 20 рублей. На самом деле остатками хлеба после донского отпуска «корыстовался» сам воевода Лосев. По словам попа, воевода приказал костенским служилым людям сделать струг, погрузил остаточный хлеб на этот струг и отправил на Дон в казачьи городки для продажи, а выручку воевода забрал себе. Приказчиком от воеводы и гребцами на струге поехали костенские служилые люди шесть человек. Из них трое должны были ехать на полковую службу. Но воевода для своих корыстных интересов укрывал этих костенцев от службы. Приезжавшему из Белгорода сыщику Г. Картамышеву Лосев не


178 подчинялся и на очные ставки с В. Замохаевым не ходил, поэтому у подьячего не было возможности уличить воеводу во лжи и доказать свою правоту. Поп Симеон просил оютвить Лосева от воеводства, выслать в Разрядный приказ для проведения очных ставок с В. Замохаевым. На челобитной Симеона пометили: выслать Лосева в Москву с хлебными костенскими целовальниками, записными книгами хлебного приема и сыском за авторством белгородца Г. Картамышева. Видимо, решено было окончательно прояснить вопрос с хлебной недостачей в Костенске.
На следующий день, 12 сентября 1695 г. в Разрядный приказ была подана челобитная от А. Лосева. Он писал, что Симеон лжет, и никаких давних ссор из-за долга между ними не было. На челобитной помечено, чтоб грамоту о высылке Лосева в Москву попридержали и не отправляли в Костенек. 17 сентября 1695 г. поп Симеон вновь просил выслать воеводу в Москву, не верить Лосеву. Наконец, в октябре 1695 г. было решено все же вызвать Лосева в Разрядный приказ для разбирательства о хлебной недостаче, а управление Костенском временно поручить воеводскому сыну - Лаврентию Лосеву. Узнав о таком решении, поп Симеон подал челобитную, чтоб на время отъезда воеводы не назначали его сыновей Лаврентия и Парамона, потому что костенцы бояться братьев и при них правды при сыске не скажут. Тогда воеводе Лосеву было дано указание передать город дворянину А.В. Тургеневу, а затем ехать в Москву.
Тем временем в ноябре 1695 г. костенцы подали вторую коллективную челобитную с жалобой на злоупотребления подьячего В. Замохаева. С некоторыми дополнениями она в основных чертах повторяла первую челобитную, поданную в начале года.
В январе 1696 г. сыщик А.В. Тургенев прибыл в Костенек, но воевода Лосев, вопреки царскому указу, города ему не передал, а заперся в остроге, и в Разрядный приказ ехать не собирался. В ответ на непослушание Лосева в феврале 1696 г. была направлена грамота к коротоякскому воеводе, чтобы он, оставив Коротояк, ехал в Костенек, принимал город у Лосева и передавал


179
сыщику Тургеневу. А непослушного костенского воеводу забрал бы в Коротояк, допросил и «держал за караулом». Но и коротоякскому воеводе Лосев не подчинился.
В Разрядный приказ воевода Лосев поехал только в августе 1696 г. Из Москвы он был отпущен обратно в Костенек. Но было поставлено условие, что к I октября 1696 г. он вновь приедет в Москву на очные ставки с В. Замохаевым, передав управление городскими делами костенским подьячим. К этому времени отец подьячего поп Симеон предъявил воеводе иск, заявив о понесенных убытках на сумму 326 рублей. Однако к указанному сроку Лосев в Разрядный приказ так и не явился. Вероятно, причина неявки в том, что в октябре 1696 г. заканчивался срок воеводских полномочий Акин- фия Лосева в Костенске. Воеводе было недосуг ехать в Москву, он вывозил в свое поместье имущество, нажитое за время управления Костенском.
Приехавший за А. Лосевым подьячий Разрядного приказа В. Баженов выяснил, что все костенские подьячие разосланы в уезд за подводами. Сын Лосева, Лаврентий, уехал в Белгород, так что передать управление городом некому. По словам В. Баженова, когда подьячие вернулись с подводами, воевода А. Лосев стал грузить на эти подводы свой скарб: «поклал полукаретья многия и коляски, и санные полозы, и колесы, и лубья, и бочки с питьем и порозжие, и кадки с капустою и с огурцами и порозжие, и лебедей, и побрав из приказной избы чепи пуда по четыре и больши, и ножные железа, и привозное ружье, и все, что было в хоромах, выломав, послал на тех костенских градцких и уездных подводах в деревню свою в Воронежской уезд».
В этом же месяце, в октябре 1696 г. прояснилась наконец ситуация с хлебными запасами. Были допрошены двое костенцев, на которых ссылался поп Симеон. Они свидетельствовали, что воевода велел погрузить оставшийся после донского отпуска хлеб на струг, изготовленный костенцами, и отвезти на продажу в донские казачьи городки, а выручку собирался присвоить себе.


180
Вскоре 30 октября 1696 г. А. Лосев прибыл в Москву и был допрошен в Разрядном приказе. В допросе он пытался оправдаться. Говорил, что не приехал к указанному сроку, потому что подьячие отказывались принять управление Костенском на себя без специальной грамоты. Утверждал, что ничего лишнего из воеводских хором не взял, а в Москву ехал через свою деревню в Воронежском уезде, потому что по пути. Но оправдания Лосеву не помогли. 12 ноября 1696 г. был вынесен приговор по делу, и приговор этот был не в пользу бывшего костенского воеводы. За неповиновение трем царским грамотам, что не передавал город сыщику А.В. Тургеневу и не поехал в Коротояк и опять же Костенек не передал, ему было назначено наказание - битье батогами. Лосев был также обвинен по челобитным попа Симеона и должен был удовлетворить поповский иск, потому что в указанный срок не явился к суду и на очные ставки, несмотря на письменное обязательство. Решение было вынесено в соответствии с нормами Соборного Уложения 1649 г. Истец и ответчик договорились о явке сторон в суд к 1 октября 1696 г. Лосев не явился и поэтому автоматически превратился в проигравшую сторону. На следующий день после вынесения приговора было указано освободить Лосева из заключения, отдать на поруки, в том, что он не уедет из Москвы и будет «ставится на правеже» по иску попа Симеона и его сына. Правда, Лосев попытался укрыться от возмещения иска, бежал. Уже было решено описывать, оценивать и продавать его поместья и вотчины. Но Лосев был найден и 25 декабря 1696 г. поставлен на правеж для уплаты денег по иску и для возмещения хлеба, который он велел везти продавать на Дон.
Нельзя сказать, что дело к этому времени полностью закончилось. Весь январь 1697 г. Лосев писал челобитные, добивался пересмотра дела. Например, хотел, чтоб его конфликт с подьячим и попом Симеоном рассудил воронежский епископ Митрофаний561. Но все же приговор был вынесен, а в условиях «московской волокиты» XVII в. это что-нибудь да стоило. Примечательно, «по все жалобы частных лиц на злоупотребления служебным положением со стороны и воеводы, и со стороны подьячего переместились как бы


181 на второй план. Прежде всего, соблюдался государственный интерес - был решен вопрос с хлебом, который надлежало взыскать на Лосеве. Собственно, поп Симеон и В. Замохаев выиграли свое дело только какому-то судебному крючкотворству, а не благодаря предъявленным четким и логичным доказательствам своей правоты.
Итак, служебное взаимодействие воевод и подьячих тесно переплеталось с личностными взаимоотношениями. Возникавшие конфликты и столкновения, на наш взгляд, были вызваны нежеланием местных подьячих беспрекословно подчиняться власти приезжих воевод. Провинциальные подьячие, особенно наиболее опытные, долго работавшие в приказной избе, составляли определенную часть местной элиты. Работа в приказной избе обеспечивала им непосредственную близость к источнику власти - к воеводе. Каждый житель города или уезда в любой момент moi’ превратиться в смиренного челобитчика, обратившегося со своей просьбой в воеводскую «канцелярию». И чтобы добиться благоприятного для себя решения, челобитчик был вынужден искать расположения не только воеводы, но и подьячего, способного ускорить или затормозить продвижение дела. Таким образом, провинциальный подьячий превращался в весьма авторитетную и уважаемую фигуру, и использовал свое служебное положение для улучшения своего благосостояния. При этом не всегда применялись законные и этичные методы и средства. Махинации со сбором налогов, присвоение казенного имущества, вымогательство взяток, оформление незаконных поземельных сделок - это лишь неполный перечень деяний из арсенала не слишком щепетильного подьячего. Предпринимая попытки помешать деятельности такого подьячего, воевода рисковал быть вовлеченным в затяжное противостояние с непредсказуемым финалом.


182
3. Место приказной избы в системе провинциальных учреждений.
Приказная изба существовала в системе органов приказного и сословие выборного управления, и ее аппарат функционировал в тесном взаимодействии с разнообразными должностными лицами местного управления. По выражению Е.Н. Швейковской «в местном управлении сосуществовало два взаимосвязанных течения: мирское и государственно-административное»562. Средн учреждений и должностных лиц, окружавших приказную избу южнорусского города, следует назвать стрелецкую избу во главе со стрелецким головой, казачью избу, возглавляемую казачьим головой, губную избу, находившуюся под началом губного старосты, осадного, житенного голову, земского старосту. Все вышеперечисленные должностные лица находились в подчинении у городового воеводы, а приказная изба была главным провинциальным органом власти. В настоящем параграфе предполагается рассмотреть некоторые аспекты взаимоотношений приказной избы с местными учреждениями приказного типа - стрелецкой и казачьей избой.
Стрелецкая и казачья приказные избы представляли собой учреждения местного управления рангом ниже воеводской приказной избы, выполняли функции присутственного помещения стрелецкого и казачьего головы. Руководили стрелецкими и казачьими избами головы - военно-административные должностные лица. Головы назначались централизованно, в Разрядном приказе из числа дворян и детей боярских, нередко из представителей местной служилой корпорации. Главным основанием для назначения являлась служба - участие в военных кампаниях, выполнении правительственных поручений, а также пребывание в плену, тяжелое материальное положение. Стрелецкие и казачьи головы были начальниками соответствующих войсковых подразделений. Кроме того, головы взимали налоги со стрельцов и казаков, осуществляли судебные функции. Головам подчинялись сотники, пятидесятники, десятники и рядовые стрельцы и казаки.
Стрелецкая и казачья приказные избы, как и воеводская изба, являлись делопроизводственными учреждениями, в их штат входил хотя бы один про-


183
фессиональный письмоводитель. Обычно его функции выполняли за определенную плату наемные дьячки. Подьячий Иван Михайлов сын Юрьев до назначения в сокольскую приказную избу в 1666 г. занимался площадным письмом в У смани, вел делопроизводство таможенного и кабацкого двора, затем работал в стрелецкой и казачьей избе563. Иван Исаев, землянский приказный подьячий, в сказке на разборе 1700 г. упомянул, что до приезда в Землянск жил в Ельце, где два года работал по найму подьячим в стрелецкой и казачьей приказной избе564. Возможно, работа в стрелецкой и казачьей избе была своеобразным приработком для подьячих воеводской избы. Селиверст Емельянов сын Пашков, работавший в воронежской приказной избе в 80-е гг. XVII в., в 1693-1694 г. упоминается как подьячий «воронежских стрельцов и казаков»565. Очевидно, он занимался делопроизводством стрелецкой и казачьей приказной избы. Оба учреждения в указанный период находились в ведении одного и того же головы. В 1696 г. подьячим «стрелецких и казачьих дел» был Леонтий Толмачев, работавший в 1684 г. в воеводской приказной избе566. Наемные подьячие и дьячки находились в повиновении у стрелецких и казачьих голов, а головы подчинялись непосредственно воеводам. Они были обязаны исполнять воеводские распоряжения, документально оформлявшиеся в виде наказных памятей, исходивших из воеводской приказной избы.
Во второй половине XVII в. наметилась тенденция к расширению воеводских полномочий и усилению централизации. Объем власти городовых воевод был увеличен указом от 27 ноября 1679 г., отменившим ряд должностей местного управления. Этот указ известен в историографии, и признан как «закон, расширявший и усиливавший власть воевод на местах»567. Повелевалось «в городех быть одним воеводам, а горододельцом, и сыщиком, и губным старостам, и ямским прикащиком, и осадным, и пушкарским, и засечным, и у житниц головам, и для денежного и хлебного сбору с Москвы присыльмым сборщиком не быть»568. Функции всех перечисленных должностных лиц передавались воеводам. Органам сословно-выборного управления был нанесен удар. Восстановлена через некоторое время была только долж-


184
ность губного старосты569. Стрелецкие и казачьи головы не упразднялись, но заметим, что практика назначения подобных должностных лиц в мелкие южнорусские города возникла только к 90-м гг. XIX в., и далеко не везде эти должности прижились. Известны случаи, когда после назначения в город стрелецкого и казачьего головы служилое население обращалось в Разрядный приказ с просьбой отменить эти должности и вернуть стрельцов и казаков в ведение воевод. В таких челобитных, как правило, говорилось о тяжких поборах со стороны голов, что неудивительно, так как эти должности, как и воеводская, считались «корыстными», и давали их обладателю возможность улучшить материальное положение. Населению городов, возможно, было дешевле содержать одного воеводу, чем обеспечивать нужды еще нескольких администраторов рангом ниже.
В Воронеже и Воронежском уезде подведомственность стрельцов и казаков периодически менялась - от воевод к головам и наоборот. Стрелецкие и казачьи головы назначались в Воронеж неоднократно, часто эти должности занимали представители местной дворянской корпорации. В 1679 г. казачьим головой был воронежский сын боярский А. Протопопов570. В январе 1680 г. на его место, на двухлетний срок был назначен воронежский завоеводчик Я.И. Кулешов571. Затем должность казачьего головы перешла от воронежцев к иногородним дворянам. Место Я.И. Кулешова занял И.М. Амерханов572. В декабре 1683 г. в Белгородский полк поступили две жалобы от воронежских казаков на грабежи и бесчинства Амерханова. Воевода Белгородского полка А.С. Шеин писал к воронежскому воеводе о высылке провинившегося казачьего головы в Курск для разбирательства573. С июня 1684 г. по июнь 1686 г. воронежские казаки находились в подчинении у нового головы - кормового иноземца П. Шемяки. Затем воронежское казачье подразделение было передано в ведение городового воеводы В.И. Лаговчина и его сына Федора574.
Должность стрелецкого головы в Воронеже в первой половине 1679 г. занимал воронежский сын боярский Л.Г. Веневитинов575. С сентября 1679 f.


185
стрельцы перешли в ведение головы В.Л. Сулдешева576. В начале 1682 г. его сменил дворянин Федор Васильевич Барков577. В марте 1683 г. стрелецким головой был назначен воронежский сын боярский С.Ф. Петров578. По в июле 1683 г. он был смещен с должности за не высылку работников к строительству усманского земляного вала. Однако продолжал еще некоторое время исполнять обязанности стрелецкого головы. Известна воеводская память от 20 сентября 1683 г., адресованная С.Ф. Петрову, как стрелецкому голове579. Грамотой от 22 ноября 1683 г. он был вызван в Разряд для отчета о своей работе580. Грамота от 25 мая 1684 г. еще раз подчеркивала, что С.Ф. Петрову «быть в стрелецких головах не велено»581. После отставки С.Ф. Петрова стрельцы вскоре были переданы в подчинение воеводе О.А. Нармацкому.
В сентябре 1687 г. воронежские стрельцы и казаки вновь были изъяты из ведения воевод и переданы в управление голове Ф.Ф. Богданову582. Ротмистр Ф.Ф. Богданов был назначен головой воронежских казаков и стрельцов «за многие службы, за кровь и за раны» с 25 сентября 1687 г. Об этом назначении заранее, 2 июля 1686 г. был уведомлен воронежский воевода В.И. Лаговчин. Ф.Ф. Богданов в Разрядном приказе помимо наказа получил грамоту о приеме стрельцов и казаков у воеводы. Приехав в указанный срок в Воронеж, Ф.Ф. Богданов предъявил грамоту В.И. Лаговчину. Однако, воевода перевел в подчинение нового головы только казаков, передав Ф.Ф. Богданову их именные списки, материалы судебных казачьих дел, знамена. Помещением присутствия головы стала казачья приказная изба. Стрельцов же воевода решил оставить под своим руководством, сохранив у себя их служилые списки и судебные дела. В ноябре 1687 г. В.И. Лаговчин уведомил Разрядный приказ о том, что Ф.Ф. Богданов в Воронеже казачий голова, умолчав о стрельцах. Конечно, такая политика воеводы не отвечала интересам головы.
В начале января 1688 г. в Воронеж прибыл новый воевода Н.Л. Головкин. Уже 16 января Ф.Ф. Богданов обратился в Разрядный приказ с просьбой дать ему грамоту к новому воеводе о передаче стрельцов. Такая


186
грамота была составлена 20 января 1688 г. и послана к Н.Л. Головкину в Воронеж58'. Ответа на эту грамоту воронежский воевода так и не прислал5’4. Обстоятельства сложились по-другому. Н.Л. Головкин 27 января 1688 г. подал в Разрядный приказ прошение о возвращении стрельцов и казаков в ведение воевод. Свою просьбу он обосновал тем обстоятельством, что, прежний воронежский воевода В.И. Лаговчин вместе со своим сыном Федором «ведали» стрельцов и казаков, и в соседних городах стрельцы и казаки находятся в подчинении у воевод, а не у голов. В соответсгвии с грамотой от 10 марта 1688 г. воронежские стрельцы и казаки передавались полностью в подчинение воеводе Н.Л. Головкину585. Причем, чуть ранее, 12 января 1688 г. на место Ф.Ф. Богданова был назначен новый стрелецкий и казачий голова - воронежский сын боярский Я. Кулешов586.
Политика Разрядного приказа в отношении воронежских стрельцов и казаков может показаться непоследовательной, но заметим, что в конечном итоге разрядное руководство предпочло передать стрельцов и казаков в ведение воеводы. В этом решении отразилось стремление столичных властей к централизации местного управления. Сосредоточение всей полноты власти на местах в руках воеводы было шагом на пути централизации. В январе 1692 г. Н.Л. Головкина в Воронеже сменил на воеводстве Н.П. Вельяминов. Он не обращался к столичным властям с просьбой о передаче стрельцов и казаков в его ведение, поэтому в Разрядном приказе начался прием претендентов на должность воронежского стрелецкого и казачьего головы. 22 октября 1689 г. на эту должность был назначен курский служилый человек С.Ф. Мальцев. Он должен был приехать в Воронеж на головство к 10 сентября 1690 г., но в Курске началось моровое поветрие, и из города никого не выпускали. В феврале 1691 г. вместо С.Ф. Мальцева головой к воронежским стрельцам и казакам был определен кормовой иноземец Юрий Шарф. Он принял стрельцов и казаков у Н.Л. Головкина в мае 1691 г.
В обязанности Ю. Шарфа вменялось обучение воронежских стрельцов и казаков солдатскому строю. Но эта задача не была выполнена. В октябре


187
1692 г. Ю. Шарф сообщал в Разрядный приказ, что воронежские стрельца и казаки «ученья не переняли», потому что постоянно находятся в разных «посылках», особенно часто в качестве гребцов ездят на Дон. И под предлогом дальнейшего обучения просил осгавить его головой на третий год. Воронежские стрельцы и казаки в сентябре 1692 г. подали на него жалобу в Разрядный приказ, написав, что Ю. Шарф чинит им «многие налоги и убытки, и грабеж насильной». Возможно, стрельцы и казаки просто не хотели заниматься тяжелым солдатским учением. На третий год Ю. Шарф не был оставлен.
В январе 1692 г. С.Ф. Мальцев повторно обратился в Разрядный приказ с просьбой назначить его воронежским головой в соответствии с прежним указом. В марте 1692 г. подал челобитную о назначении новокрещенный иноземец И. Амерханов, ранее уже побывавший в Воронеже головой. В мае 1693 г. назначение получил С.Ф. Мальцев587. Воронежский воевода М.И. Леонтьев в феврале и в марте 1694 г. дважды жаловался на неповиновение С.Ф. Мальцева царским указам и воеводским приказам. Голова не выставлял караулы, не присылал в приказную избу стрельцов и казаков для посылок. 30 марта 1694 г. поступило указание о досрочной смене строптивого головы. В апреле 1694 г. С.Ф. Мальцев избил подьячего Герасима Насонова, посланного воеводой для проверки и осмотра караулов, расставленных у ворот и у государевой казны. За непослушание голове было учинено наказание - воеводе было приказано посадить С.Ф. Мальцева в тюрьму на три дня588. Его место занял обоянский дворянин Харлам Петрович Переверзев. Он оставался на головстве до 1696 г.589
Со времени С.Ф. Мальцева стрелецкие и казачьи головы назначались в Воронеж регулярно, но вопрос о подчиненности стрельцов и казаков оставался открытым. В мае 1697 г. стрелецким и казачьим головой на два года был поставлен стремянной конюх С.Г. Торпанов590. Он сразу начал борьбу с воеводой Д.В. Полонским за право фактически командовать стрельцами и казаками. Стрелецкие пятидесятники подали челобитную в Разрядный приказ в


188
защиту головы и с обличением воеводы. Был назначен розыск о конфликте С.Г. Торпанова и Д.В. Полонского, а подчиненность стрельцов и казаков голове была сохранена591. Конфликт, однако, на этом не исчерпался. В январе 1699 г. с коллективной петицией в Разрядный приказ обратились воронежские стрельцы и казаки. Они жаловались на злоупотребления С.Г. Торпанова и просили передать их в ведение воеводы. Челобитная содержала 24 «рукоприкладства». Головство С.Г. Торпанова официально заканчивалось только в мае 1699 г. Но, форсируя события, столичные власти направили Д.В. Полонскому в Воронеж грамоту об отмене головства и передаче стрел ь-
592 цов и казаков в подчинение воеводам .
В соседних Воронежу мелких городах должность стрелецкого и казачьего головы просуществовала недолго. 15 апреля 1694 г. ливенский рейтар С.Б. Алехин обратился в Разрядный приказ с прошением о направлении в Коротояк стрелецким и казачьим головой. 30 апреля 1694 г. он получил назначение. В выписке по делу было отмечено, что, согласно сметным книгам, вплоть до 1694 г. коротоякские стрельцы и казаки подчинялись только воеводам593. Уже в начале 1695 г. в Разрядный приказ поступила жалоба на С.Б. Алехина от коротоякских служилых людей. Стрельцы и казаки сетовали на притеснения со стороны головы и просили передать их вновь в ведение воеводы. Сам же коротоякский воевода И. Кишкин писал в ноябре 1694 г. и в январе 1695 г. о том, что голова часто ссорится с ним, а также дерется и пьет. В апреле 1695 г. воронежскому воеводе М.И. Леонтьеву было поручено проведение расследования о злоупотреблениях С.Б. Алехина. К этому времени голова успел сбежать из Коротояка и скрыться в Острогожске. После этих событий стрельцы и казаки вновь были переданы в подчинение воеводе. Правда, в мае 1697 г. в Коротояк на должность головы был отпущен капитан московского солдатского выборного полка Л. Роговский, но ему так и не удалось занять эту должность. В грамоте из Разрядного приказа от 7 сентября 1697 г. коротоякскому воеводе сообщалось, что должность стрелецкого и казачьего головы в Коротояке отменена594.


189
Стрельцы и казаки города Усмани в сентябре 1697 г. жаловались в Разрядный приказ на поборы и притеснения со стороны головы И. Ефанова. Челобитчики просили вернуть их в подчинение местному воеводе. В выписке по делу было указано, что в Усмани с самого основания города над служилыми людьми не было специальных начальников, то есть голов. Стрельцы и казаки подчинялись непосредственно воеводам. Ливенец И. Ефанов, подавший челобитную в Разрядный приказ и получивший назначение в апреле 1697 г., стал первым стрелецким и казачьим головой в Усмани. Челобитчики жаловались на волокиту и поборы от головы. На основании этой жалобы и того обстоятельства, что «наперед сего у них (стрельцов и казаков - Е.К.) голов не было», должность И. Ефанова была упразднена. В соответствии с указом от 9 октября 1697 г. стрелецкое и казачье население города Усмани воз- 595 вращалось в ведение местного воеводы
Таким образом, одновременно с ликвидацией должности стрелецкого и казачьего головы в южнорусских городах происходило упразднение соответствующих учреждений - стрелецких и казачьих изб. Делопроизводство из них переводилось в воеводскую приказную избу, и в ней же осуществлялся прием стрельцов и казаков по разнообразным вопросам. Городовая приказная изба все более укреплялась в положении главного и практически единственного государственного органа на местах, а упрочение местной администрации шло по пути расширения воеводских полномочий.


190
4. Проблема злоупотреблений лиц местного управления.
Проблема воеводских злоупотреблений была поставлена историками местного приказного управления в XIX в. По утверждению А.Д. Градовского, воеводский произвол проявлялся в двух основных формах: «воевода мог воспользоваться своим правительственным положением для того, чтобы с корыстными целями теснить местное население; или он мог, за хороший посул, соединиться с посадскими и уездными людьми, для того, чтобы потакать им в неисполнении обязанностей»596.
В современный период к теме незаконного использования воеводами власти в корыстных интересах обратились исследователи управления Сибирью в XVII в. В.А. Александров и Н.Н. Покровский. Ими были выделены две основные категории злоупотреблений - нарушения непосредственно государственных интересов и нарушения интересов разных слоев населения, сделан вывод о переплетении этих двух форм, исследован механизм борьбы сельского мира с воеводским произволом. В качестве типичных злоупотреблений сибирских воевод были названы сборы неустановленных пошлин и оброков, присвоение сдаваемых крестьянами хлебных поставок, захват зерна, выдававшегося на жалование служилым людям, спекуляция зерном, виноку- рение с продажен вина населению, незаконная торговля пушнинои .
Немалое внимание уделил проблеме воеводского произвола санкт- петербургский исследователь воеводского кормления в XVII в. Г.П. Енин, описывая такую черту кормления, как накопление воеводами изделий ремесленного производства, указывает, что этот процесс зачастую принимал характер прямого ограбления населения. По мнению автора, «воеводский статус был лишь удобным прикрытием, а приказный аппарат и государственные институты - легальными инструментами открытого грабежа»598. Совершенно справедливо мнение, что «превышение служебных прав и пренебрежение судебными обязанностями являлись обычной практикой воеводского управле-


191
Используя накопленный исследователями опыт в освещении проблемы воеводских злоупотреблений, попытаемся изучить причины, содержание и последствия конфликтов воеводской администрации и местного населения южнорусских городов.
Прибывая по месту назначения в воеводской должности, служилый человек зачастую ощущал себя не «чиновником» на государственном посту, а вотчинником, полновластным хозяином подведомственной территории. И новоиспеченный администратор начинал устанавливать во вверенном ему городе и уезде феодально-крепостнические порядки. Такому поведению немало способствовало сохранение в воеводском управлении XVII в. кормлен- ческих традиций, не исчезнувших с упразднением института наместников и волостелей. Назначение на воеводство воспринималось как награда за тяжелую полковую службу, возможность не только поправить материальное положение, но и отдохнуть от тягот военной жизни, от бесконечных походов, осад, приступов и боев. Поэтому некоторые воеводы, прежде всего, заботились о пополнении своих личных доходов, затем «радели» о государственных интересах, и только в последнюю очередь думали о местных нуждах. Не на последнем месте была и организация воеводского «досуга», заключавшегося в основном в проведении бесчисленных застолий за счет местного населения. Заметим, что в рядах этого самого населения обычно всегда находились люди, готовые поддержать воеводу во всех его начинаниях. Взамен они получали благосклонное к себе отношение и, что не менее важно, свою долю материальных благ.
Традиционно в каждом наказе имелись статьи, запрещавшие воеводе «чинить обиды и налоги» местному населению. Однако не было какого-либо постоянно работающего органа контроля, который занимался бы проверкой деятельности местных властей. В результате воеводы часто закрывали глаза на запреты и ограничения, содержавшиеся в наказах, особенно если нарушение некоторых статей сулило им материальную выгоду. Личная заинтересованность оказывалась сильнее, чем желание соблюсти государственные ин-


192
тересы. Существовал единственный механизм, посредством которого население могло оказать давление на администратора, - индивидуальные и коллективные челобитные6(Ю.
Подавляющее большинство судебных дел о воеводских злоупотреблениях начиналось с подачи населением коллективной жалобы на неправомерные действия администрации. Жалобы от населения на незаконные действия местной администрации принимались в столице как в течение срока действительной службы приказных людей и воевод, так и по истечении срока воеводства601. По существовавшему в XVII в. порядку все просьбы и претензии населения, оформленные в виде челобитных, сначала поступали в местную приказную избу для рассмотрения воеводой. Разобрав челобитные, и даже распорядившись по поводу просимого, воевода все же был обязан отправить эти челобитные в Разрядный приказ в Москву. Но такой порядок мог нарушаться, если речь заходила о жалобах на самого воеводу, если складывалась конфликтная ситуация между населением и местной властью. В таком случае, вопреки закону, воевода всеми средствами, в том числе и при помощи насилия, препятствовал отправке челобитной и челобитчиков в Москву. По закону сами челобитчики, прежде чем обрагиться со своими претензиями по поводу воеводы к центральным властям, должны были попытаться уладить конфликт на месте. Возможно, в отдельных регионах Русского государст ва, где было сильно влияние мира, замирение с воеводой без вмешательства центральных властей было бы возможно. На юге России общинные традиции были или очень слабы, или вовсе отсутствовали, и не существовало на местах силы, способной защитить население от воеводского произвола.
Среди документов Разрядного приказа сохранилось немало материалов жалоб и сысков над местными администраторами. В их числе усманские дела, свидетельствующие о сложившейся в этом городе практике подачи коллективных челобитных о злоупотреблениях воевод. В середине 1670-х гг. в Усмань прибыл на воеводство дворянин Степан Тимофеевич Караулов. В феврале 1677 г. в Разрядный приказ одна за другой поступило несколько


193
коллективных жалоб от усманцсв на своего воеводу. С.Т. Караулова в челобитных прямо называли «разорителем» и «бесчинником». К одной из челобитных прилагался список воеводских «ушников», с которыми воевода «ста- кался», то есть сговорился, чтобы чинить остальным жителям «разоренье, и упродажи, и налоги». В числе «ушников» были названы представители самых разных категорий населения: поп Соборной церкви Калинник, подьячий приказной избы Любим Савин, бывший откупщик таможенных и кабацких сборов Степан Вековицын, казенный пушкарь Пантелей Крюков, тюремный сторож Василий Миневской, дети боярские Иван Севостьянов и Иван Лопатин. Вероятно, все перечисленные «ушники» были не из последних лиц в Городе.
Как следовало из поданных челобитных, усманцы долго безропотно сносили бесчинства воеводы, протерпели положенные два года, но С. Караулову этого срока показалось мало. По словам челобитчиков, узнав о перемене, воевода сговорился с попом Калинником. Вдвоем они составили подложную петицию от лица всего населения с просьбой о продлении воеводства, в которой С. Караулов восхвалялся как «человек доброй», и «о государевых делах радеег». Обман возмутил усманских жителей. Они писали, что воевода, «живучи на Усмани, постоянно пьет и бражничает, о государевых делах не радеет и меж нами никакой расправы не чинит, и в приказную избу всегда приходит пьян». Какое уж тут управление! Мало того, С. Караулов вытягивал у жителей деньги, насильно сажая их в тюрьму. Подобное вымогательство удавалось воеводе довольно легко, тем более что тюремный сторож был у него в «ушниках». Не отставала и воеводская жена. По словам усман- цев, когда воевода уезжал на очередное гулянье, она собственноручно сажала женщин в тюрьму и выпускала за определенную плату.
Воевода покусился даже на святую святых - церковь. Городская Соборная церковь обветшала, и С. Караулов сумел извлечь из этого обстоятельства выгоду для себя и своих «ушников». Договорившись с попом Калинником, он приказал снять крест со старой церкви и переплавить его на подковы,


194
которыми подковал своих лошадей, а заодно и свои сапоги. Далее старую церковь разобрали на дрова и свезли в воеводские винокурни, пивоварни, баню и овин. Часть бревен досталась все тому же Калиннику «для дворового и хоромного строения». Из них поп срубил себе новую избу. Однако новую церковь воевода не торопился возводить. Из леса, заготовленного усманцами для «церковного строения» и возведения новых крепостных укреплений, Калиннику срубили горницу плотники, которых наняли за собственные средства усманцы, опять же, для строительства церкви. Во владение к попу перешла и баня, построенная на деньги горожан для прежнего воеводы. Видимо, для С. Караулова построили новую баню.
Казенные запасы С. Караулов также не обошел вниманием. В сговоре с пушкарем П. Крюковым, упоминавшемся выше, он забрал ночью из государевых житниц более 50 пудов льна, предназначенного для донского отпуска на изготовление фитилей. А собирали этот лен при прежнем воеводе «с большим правежем», то есть, применяя телесные наказания. Заодно воевода и предприимчивый пушкарь украли 6 пудов табака, заповедного товара, изъятого у черкасских торговцев в казну.
Без тени сомнения С. Караулов нарушал статьи наказа, направленные на укрепление обороноспособности города и организацию городовой службы, нанося тем самым «поруху» государеву делу. При нем сгорели на валу крепостные укрепления, и заново их при нем не отстроили. Ремесленников, «рукомельных людей», воевода освободил от сторожевой и валовой службы, заставив их работать на воеводском дворе на себя лично. Служилых людей, несущих по городу караульную службу, снимал с постов и заставлял выполнять на себя всю черную работу: рубить дрова, возить воду, косить сено, стеречь скотину. Во время сбора хлеба для донского отпуска, вместо хлеба брал взятки вином, отчего нужное количества хлеба запасти не удалось. Свободно распоряжался пустующими землями, раздавая их за деньги и вино всем желающим в «аренду». Многих усманцев закабалил, отдал в крестьяне, присво-


195 ив себе их имущество. Очевидно, что у С. Караулова в погоне за личной выгоды не было времени вспомнить о соблюдении государственных интересов.
Способст вовать благочинию в городе и подавать нравственный пример населению С. Караулов также не мог в силу особенностей своего характера и поведения. Одной из его излюбленных забав были пьяные поездки по валу, пальба из пушек и устройство «шуточных походов». От стрельбы по полям был «сполох», перепуганные жители разбегались, принимая этот шум за очередной вражеский набег. Пойманных в Усмани преступников воевода оставлял безнаказанными и отпускал, взимая с них взятки, или же заставлял оговаривать честных людей, чтобы затем самому изъять у невинно оговоренных имущество в свой карман. Воров, приведенных с поличным, отпускал без суда и розыска, потому что имущество, предъявленное в качестве поличного, тоже забирал себе602. Читая эти коллективные жалобы, остается только удивляться долготерпению русского человека.
Не меньше воеводы С.Т. Караулова отличился более поздний усман- ский администратор Петр Висленев. Судебное дело о его злоупотреблениях в Усмани содержит разнообразнейшие свидетельства грабительского отношения к населению. Первая жалоба на П. Висленева поступила в Разрядный приказ 15 февраля 1685 г. Воевода обвинялся в незаконном изъятии имущества у населения, в том числе, домашней утвари, лошадей, крупного и мелкого скота. С целью обезопасить себя от возможных жалоб и исков, П. Висленев сажал ограбленных в тюрьму, собственноручно бил их «смертным боем», и только за деньги выпускал из заточения. У тех, кому нечем было заплатить, забирал одежду, «зипуны, и епанчи и шубы».
Изобретательность воеводы по части вымогательства не знала границ. Отставных детей боярских он насильно держал в городе «недель с 15 и больше», вымогая с них по пуду меда с человека, в конце концов «вымучив» с каждого по 60 копеек, выпустил. По этим детям боярским предусмотрительно велел писать поручные записи, «чтоб им на него, Петра, великим государям не бить челом». Вызывал в город служилых Людей, занятых на сто-


196
рожевой службе и строительстве земляного вала, и держал их в городе три недели. Отпустил их, только получив с каждого по 10 рублей. Вал и сторбжи в это время оставались без присмотра, так что существовала угроза внезапного неприятельского набега. П. Висленев существенно осложнил торговлю с ближайшими городами, потому что из Усмани никого для торговли и промыслов не отпускал, а приезжих торговцев сажал в тюрьму и брал с них большие «посулы». Напуганные таким обращением, купцы вовсе перестали ездить в Усмань.
Заканчивая перечень воеводских вымогательств, жители просили провести следствие над П. Висленевым, сменить его с воеводства и выслать из города. В челобитной были перечислены имена 47 человек во главе, правда, на обороте именных рукоприкладств меньше. В основном за жителей расписались: добренский поп за двух человек «с товарищи» и еще три грамотных человека за девятерых «с товарищи». Разрядное руководство постановило послать из Москвы в Усмань сыщика дворянина Федора Карцева. Сыщик получил подробные инструкции по проведению расследования. Ему предписывалось, если вина П. Висленева будет доказана, временно заменить воеводу в делах управления. Сыщик должен был допросить воеводу и предоставить челобитчикам очные ставки с ним. При помощи опроса населения выяснить, была ли жалоба подана от лица всех усманцев, или чьи-то имена оказались вписаны в челобитную заочно. Приказано было отдать челобитчиков на поруки, если выясниться, что они действовали не от лица всех жителей.
Как только началось следствие, П. Висленев позаботился о собственной защите. Дело в том, что вскоре в Разрядный приказ поступила еще одна челобитная, на этот раз в пользу воеводы. Как и первая петиция, она была подана от имени всего служилого населения Усмани. Авторы этой второй челобитной уверяли столичные власти, что от П. Висленева горожанам «налог и обид никаких не бывало», называли инициаторов первой петиции, жаловавшихся на воеводу, «заводчиками, ворами и составщиками», написавшими «ложную» челобитную, и, вообще, писавшими лживые доносы на всех


197 прежних воевод, так что верить таким людям нельзя. Число рукоприкладств на второй челобитной, в защиту П. Висленева, - 16. Подача этой челобитной была инициирована самим воеводой. Это была довольно распространенная тактика воевод, уличенных в злоупотреблениях, - организовывать подачу встречной коллективной челобитной, снимающей все обвинения с администратора. Эти «обеляющие» челобитные преследовали еще одну цель - внушить центральным властям сомнения в достоверности жалоб на воеводу.
Роль «защитников» могла выполнять достаточно узкая группа местного населения, лица, готовые поддержать воеводу в обмен на покровительство, различные льготы и привилегии. Заметим, что в деле П. Висленева фигурируют такие лица. В выписке по делу указано, что 27 февраля 1685 г. в Разряд вновь обратились усманцы с единственной целью - доказать, что челобитная в защиту воеводы ложная. После объявления указа о сыске, воевода, беспокоясь за свое положение, «стакался с ушниками своими и советники» Гаврилой Шмуйловым и Федором Мочалиным для того, чтобы сочинить «подставную» челобитную, «будто ево, Петра, усмонцы одобрили все». Ложную челобитную писали не где-нибудь, а в воеводских хоромах, а на воеводском дворе силой и угрозами заставили нескольких жителей заверить ее своими подписями. Многие усманцы, опасаясь воеводского гнева и мести, приложили свои руки, кого-то вписали заочно, а некоторые жители прикладывали руки «из тюрьмы и из-за караулов». Заканчивая рассказ о коварстве воеводы, челобитчики просили продолжить расследование о злоупотреблениях П. Висленева и выяснить обстоятельства появления «подставной» челобитной.
Приободренный подачей коллективной челобитной на воеводские злоупотребления, голова усманского таможенного и кружечного двора подал в Разрядный приказ свою собственную жалобу на воеводу. Он обвинил П. Висленева в нарушении работы таможни и кружечного двора, чем была нанесена «поруха» государевой казне. Воевода держал голову в тюрьме, требуя «поминок», приезжих торговых людей с товарами до таможни для упла-


198 ты пошлин не допускал, также сажая их в тюрьму, и отбирая товары. Купцы стали обходить Усмань стороной, а государева казна не досчитала пошлинных денег. Расчет в челобитной был на то, что столичные власти со всей серьезностью отнесутся к обвинениям воеводы в причинении убытков казне. Следуя примеру таможенного и кабацкого головы, усманцы стали подавать в Разрядный приказ индивидуальные челобитные о воеводских злоупотреблениях. Например, трое человек пожаловались, что воевода с сообщником, уже упоминавшимся Г. Шмуйловым, ограбил их дворы и забрал их жен на воеводский двор, чтоб затем отправить женщин в качестве крепостных работниц в поместье П. Висленева.
Первые сообщения о ходе расследования появились в столице 18 мая 1685 г. Сыщик Федор Карцев прислал в Разрядный приказ две отписки. Упоминалось, что воевода по первой коллективной челобитной «расспрашивай», но какие именно дал показания, не уточнялось. Примечательно, что от допроса по жалобе головы таможенного и кружечного двора П. Висленев уклонился. Выяснилось, что, препятствуя сыску, воевода развернул бурную деятельность. Он приказал своим людям хватать челобитчиков, приводить в приказную избу, откуда все жалобщики отправлялись прямиком в тюрьму «за караулы». Во второй отписке сыщик прислал еще одну заручную коллективную челобитную от населения. Вновь жители писали о сговоре воеводы с пономарем Г. Шмуйловым и «ведомым вором и составщиком» подьячим Осипом Акимовым и о том, что П. Висленев отклоняется от допросов и очных ставок. Из этой же челобитной известно, что воевода придумал себе еще одно доходное дело. По его приказанию многих усманских незамужних девушек содержали под стражей, и воевода их «продавал за взятки» замуж. Подобные «забавы» были вполне в крепостническом духе и часто практиковались помещиками в их собственных владениях. П. Висленев перенес крепостнические порядки на территорию, фактически ему не принадлежавшую, да и жители Усмани не были его крепостными.


199
Дальнейший ход расследования продемонстрировал возрастающее бессилие сыщика. П. Висленеву каждый раз удавалось избежать и утомительных допросов, и обличительных очных ставок. Разбирательство превращалось в утомительную переписку между Усманыо и Москвой. Знаменитая приказная волокита проявилась во всей красе. П. Висленев затягивал дело всеми возможными способами. То он обвинял бывшего усманского подьячего Ивана Неудачина с сообщниками в том, что, сбежав в Москву, они сфабриковали обвинения в его адрес от лица усмаицев, тогда как к челобитной приложили руки жители других городов. При этом якобы И. Неудачин пытался прикрыть свое «воровство», очернить воеводу, чтобы избежать наказания за собственные проступки. Но в чем именно заключалось «воровство» И. Неудачина, воевода не уточнял. В довершение П. Висленев пожаловался и на самого сыщика, заявив, что с Ф. Карцевым у него «прежняя недружба». По словам воеводы, Ф. Карцев объезжал села и деревни Усманского уезда, запугивая населения и оповещая всех, что он назначен на место П. Висленева. В результате расследование было поручено новому сыщику, князю Ивану Кольцову-Мосальскому, а воеводу и усманских челобитчиков было указано выслать в другой город.
Смена сыщика фактически означала поворот расследования в пользу воеводы. Усманские челобитчики прислали 30 декабря 1685 г. в Разрядный приказ жалобу на действия нового сыщика. По их словам И. Кольцов- Мосальский «норовил», то есть потворствовал воеводе. Он проводил очные ставки челобитчиков с П. Висленевым только по самым мелким искам. При этом по указанию сыщика в приказной избе подьячий записывал обстоятельства дела только со слов воеводы. Показания усманцев вовсе не были зафиксированы в материалах сыска. Так и не предоставив очных ставок по главным обвинениям, сыщик отослал усманских челобитчиков в соседние города Воронеж и Орлов, а воевода выехал в Белоколодск. Не удовлетворенные ведением расследования, жители Усмани просили сыску И. Кольцова— Мосальского не верить, а воеводу отстранить от должности, и закончить рас-


200 следование уже после его смещения. Зато П. Висленева в качестве руководителя сыска князь И. Кольцов-Мосальский вполне устраивал. В воеводской отписке, поданной в Разрядном приказе в тот же день, действия нового сыщика характеризовались весьма положительно. Что касается обвинений в адрес И. Кольцова-Мосальско!^, то воевода приписал их авторство своим недоброжелателям и вообще «ворам», а честные усманские жители, якобы, жалоб на сыщика не писали.
После получения двух противоречивых оценок деятельности И. Кольцова-Мосальского перед руководством Разрядного приказа вновь встал вопрос о компетентности сыщика. И на этот раз все решилось в пользу воеводы. Обличающая действия сыщика челобитная была признана «ложной» и не достойной никакого доверия. I января 1686 г. И. Кольцов- Мосальский предоставил на рассмотрение в Разрядный приказ сыскное дело. К сожалению окончательного приговора центральных властей по делу П. Висленева в материалах дела не сохранилось. По содержание сыска И. Кольцова-Мосальского позволяет сделать некоторые предположения об окончании дела. Согласно материалам разбирательства, только 22 человека признали, что терпели «налоги и обиды» от воеводы. Сохранились записи о проведении ряда очных ставок. Во всех случаях воевода отрицал свою вину. Например, отвечая на обвинения головы таможенного и кружечного двора, П. Висленев говорил, что «порухи» государевой денежной казне от него не было, зато сам голова выпивает, и плохо справляется с должностными обязанностями. Материалы сыска утверждали, что в ходе проведения повального обыска, то есть опроса населения большинство усманцев от каких-либо обвинений в адрес воеводы отказались603.
На основании таких данных можно сделать вывод, что воевода вряд ли понес какое-либо серьезное наказание. Возможно, воевода возвратил некоторым челобитчикам украденное имущество, расплатившись по двум десяткам мелких исков. Но вряд ли он лишился воеводства в Усмани, а, значит, сохранил возможность и дальше обогащаться за счет местного населения.


201
Воеводская служба имела все основания называться «корыстовной». За два года воеводы успевали завладеть довольно большими денежными суммами и разнообразным имуществом, одеждой, утварью. В январе 1677 г. дети боярские города Доброго подали коллективную челобитную ня «гонителя и разорителя» местного воеводу Л.И. Дубенского. В петиции были поименно перечислены пятнадцать детей боярских из самого города и девять - из сел Добренского уезда. Челобитчики жаловались, что Л. Дубенской бьет их «безвинно, не за воровст во» кнутом и батогами, и сажает в тюрьму, вымогая немалые взятки - по 5-10 рублей с человека, отнимает лошадей и коров. Просили провести сыск. К челобитной прилагалась именная роспись «что с кого имал воевода Лука Дубенской напрасных взятков» - своего рода перечень исков, состоявший из более 40 пунктов. Согласно этому списку воевода отобрал у 10 человек по лошади, у одного корову, у одного - 10 ульев пчел. Он же изъял у добренцев 753 ведра вина, рогожу соли, пять пудов меда и 2 четверти пшеницы. Кроме того, Лука Дубенской «вымучил» у добренских служилых людей около 250 рублей, из них 98 рублей взял с таможенного и кабацкого головы и целовальников, приказав избить их батогами604.
Прямое ограбление населения было одним из самых распространенных способов злоупотребления воеводскими полномочиями. В период пребывания на воеводстве служилый человек пытался накопить как можно больше материальных благ, зачастую действуя при этом разбойничьими методами, силой отнимая у жителей их имущество. В июне 1692 г. жители городов Данкова и Епифани подали жалобу на разорение от данковского воеводы Се- востьяна Крюкова и подьячего Луки Искольского. Тактика воеводы была очень проста и незамысловата. Он посылал своих людей, отряд примерно в сорок человек, в окрестные села и деревни, и эта банда занималась грабежом населения, вывозя из домов имущество и переправляя большую его часть в поместье С. Крюкова. Для проведения расследования в конце июля 1692 г. в Данков был направлен сыщик М. Гурьев. Воевода, узнав о жалобе, стал свирепствовать с новой силой.


202
В апреле 1693 г. вновь в Разрядный приказ обратились с челобитной «данковцы, туляне и епифанцы» с очередным рассказом о воеводских бесчинствах. Вместе со своими людьми С. Крюков взял в привычку ездить по полям и топтать хлеб. С ним же подвизались подьячие приказной избы Л. Искольский и Я. Харламов. Все вместе они ездили по деревням, по двое- трое суток останавливались в домах на постой и пировали. Конечно, такие пирушки оказывались весьма разорительными для тех хозяев, у которых останавливался воевода со своей «свитой». В это время сыщик М. Гурьев, по словам челобитчиков, бездействовал, а воевода, сговорившись с подьячими, составил и послал в Москву челобитную о замирении с данковскими и епи- фанскими жителями. В результате был назначен новый сыщик, И.Г. Кобяков, и расследование началось по-новому605.
Подача коллективных челобитных о злоупотреблениях воеводы, как правило, заканчивалось присылкой сыщика, проведением местного расследования и вынесением приговора в Москве. Но иногда предъявителям исков приходилось отстаивать свои права в Москве, уже после окончания срока полномочий воеводы. Далеко не каждому обиженному было по карману судиться с воеводой в столице, в надежде вернуть украденное имущество. Проживание в Москве было сопряжено с большими материальными затратами. Нужно было найти место для постоя, непрерывно тратиться на поминки и посулы приказным работникам, чтобы способствовать успешному продвижению дела. Но даже при условии регулярного вознаграждения приказных зачастую невозможно было избежать знаменитой московской волокиты. А если еще и воевода скрывался от правосудия? В таком случае вместо возмещения ущерба челобитчикам грозило разорение.
На бывшего воеводу Усмани Дениса Сухотина в Разрядный приказ в 1656-1657 гг. поступило несколько жалоб. Полковой казак С. Фурсов писал, что ему не с чем служить, так как воевода отнял у нет оружие, «корабин», и забрал двух лошадей. Его сослуживец К. Подрезов обвинял Д. Сухотина в присвоении товаров на сумму 5 рублей. Усманские дети боярские во главе с


203
И. Бодякиным подали на воеводу коллективную челобитную в «насильст- вах». Все истцы просили «дать суд и управу» на Д. Сухотина. По помете приказного дьяка приказано было «поставить» воеводу в Разрядный приказ к суду. Но приказание это нелегко было исполнить, Д. Сухотин в Москву не спешил. Челобитчики же писали, что живут они вдали от дома уже давно, поиздержались и «помирают голодною смертию».
Д. Сухотин в это время находился в своем поместье в Тульском уезде. В феврале 1657 г. из Москвы писали в Тулу местному воеводе И.А. Ивашкину о доставке ответчика с приставом в Разрядный приказ. Пока грамота шла до Тулы, пока искали Д. Сухотина, началась весенняя распутица, дороги размыло. В общем, до конца апреля усманские челобитчики так и не дождались бывшего воеводы к ответу. Не получив вестей из Тулы, 27 апреля 1657 г. руководство Разрядного приказа вновь писало И.А. Ивашкину о том же самом деле606. Поиски ответчика затягивались на неопределенный срок. Не исключено, что тульский воевода, смягченный взяткой, намеренно не торопился с отправкой Д. Сухотина в Москву.
Воеводы не только грабили население, но еще и бесплатно использовали его труд на государевом дворе. «Заставляя горожан работать в своем хозяйстве, собирая с них деньги и продукты, воевода выступал настоящим вотчинником»607. Служилые люди, составлявшие значительную часть населения южнорусских городов, нещадно эксплуатировались воеводой как крепостные крестьяне, выполняя всю черную работу. Подобная практика осуждалась центральными властями, о чем вполне определенно свидетельствует ряд законодательных актов. Г.П. Енин упоминает два царских указа 1620 г. Первый указ требовал, чтобы воеводы «всяким деловым людем быть и хлеба молоть, и толочь, и печь, и никакова изделья делать на собя во дворех, и в посадех, и в слободах не велели». Второй указ запрещал воеводам «на дворех у себя денщиком, и детем боярским, и стрелцом, и казаком, и пушкарем, и затин- щиком, и с посадов бы и со слобод водовозом и всяким деловым людем быть». Однако, указывая на эти акты, Г.П. Енин отмечает, что оба постанов-


204
ления имели скорее декларативный характер608. Он же приводит примеры нарушений воеводами этих указов609.
Действительно, хотя запрет на использование труда местного населения и существовал, но он легко нарушался воеводами. В 1649-1650 гг. драгуны города Доброго жаловались в Разрядный приказ, что воевода Ф.П. Обернибесова и их командир С. Филатов заставляет их работать на себя: рубить дрова, чистить конюшни, возить на воду, траву и сено. И хотя драгуны нанимали денщиков специально для исполнения воеводских поручений, Ф. Обернибесов «сверх тех денщиков» ежедневно держал на своем дворе по 10 человек вооруженных караульных, отвлекая их от несения городовой службы. Челобитчики просили пожаловать их грамотой с запрещением воеводам и начальным людям принуждать драгун работать на себя. Их просьба была удовлетворена, грамоту они получили610. Однако бумажный запрет еще не гарантировал фактической защиты населения от эксплуатации со стороны воеводской власти. В грамоте даже не оговаривалось наказание, которое налагалось бы на воеводу-нарушителя.
Интересно, что нарушение некоторых статей воеводского наказа косвенным образом соответствовало интересам центральной власти на юге России. Например, трафаретной частью наказов в южнорусские города был запрет принимать в городах выходцев из других населенных пунктов и записывать их «в службу и в тягло». Среди таких «пришлых людей» было немало беглых крепостных крестьян, которые пытались сменить свой статус, перейдя в число служилого «по прибору» или посадского населения. Однако предписание наказа не всегда соблюдалось. С одной стороны, способствуя обустройству нелегальных переселенцев на новом месте, воевода нарушал интересы служилых землевладельцев, заинтересованных в эффективном поиске беглых крепостных. С другой стороны в течение XVII в. сохранялась потребность в постоянном пополнении гарнизоном южнорусских городов - крепостей. Поэтому, записывая переселенцев в число, например, служилых людей «по прибору» воеводы отчасти соблюдали государственные интересы.


205
Е.В. Чистякова отмечает, что «правительство допускало запись в приборные войска беглых крепостных крестьян, боярских холопов, а также людей из малообеспеченных слоев посадского населения»611. Пополняя за счет «пришлых людей» ряды крепостного гарнизона, воеводы проявляли заботу об обороноспособности городов, но при этом не забывали и о своих корыстных интересах, оказывая помощь переселенцам за посулы, то есть взятки.
Так, в наказе Землянскому воеводе В.Г. Левашову было оговорено, что он не должен принимать в городе «пришлых русских людей», прибывших по одиночке или с семьями, и записывать переселенцев в службу. Всех вновь прибывших, подробно допросив, надлежало отправлять на прежнее место жительства. В первый же год воеводства В.Г. Левашов пренебрег этим запретом, ущемив при этом интересы местных жителей. В 1667 г. Землянский подьячий Семен Федорович Акулов писал в челобитной в Разрядный приказ, что В.Г. Левашов отнял у него шесть десятин распаханной земли и отдал «беглым русским людям Фильке Черному с товарищи», за взятку написав их в пушкарскую службу612.
Центральные власти периодически принимали меры к упорядочению процедуры рассмотрения жалоб на местную администрацию. В наказе воеводе Белгородского разряда боярину Б.П. Шереметеву в 1687/88 г. был определен порядок действий в случае получения коллективной челобитной о воеводских злоупотреблениях. Предусматривалось назначение сыщика, временная отставка обвиненного воеводы от управления и высылка его на время сыска в другой город. Однако смещение опального воеводы и назначение ему преемника Б.П. Шереметевым допускалось только с одобрения центральных властей613.
Описи документов Разрядного приказа включают огромное количество следственных дел о злоупотреблениях воевод южнорусских городов. Безусловно, центральные власти реагировали на импульсы снизу и пытались бороться с отрицательными явлениями в воеводском управлении. К таким негативным сторонам воеводского управления следует отнести Использование


206
администраторами властных полномочий с целью ограбления населения, попытки воевод хозяйничать в городах, как в собственных вотчинах, опираясь на феодальное насилие. При ближайшем рассмотрении материалов воеводских «сысков», однако, становится очевидно, что механизм борьбы со злоупотреблениями был малоэффективным. Население, действительно, имело право жаловаться на грабежи и вымогательство со стороны властей. Но, по справедливому замечанию Г.П. Енина, воеводы не очень то боялись этих жалоб, так как на все обвинения выдвигали контраргументы и писали встречные челобитные614.
Тем не менее, коллективные челобитные являлись основанием для проведения серьезного расследования на местах. В города посылали сыщиков, снабженных инструкциями расследовать обстоятельства дела и при помощи «повальных обысков», то есть опросов всего населения, выяснить правду. Ю.В. Готье писал о сыщиках следующее: «Средством контроля над деятельностью местной администрации, в котором надзор тесно переплетался со следствием, была посылка особых лиц, снабженных часто очень широкими полномочиями, для расследования злоупотреблений чиновников, а также для наиболее выдающихся преступлений общего характера»615. На наш взгляд, деятельность сыщиков по борьбе со злоупотреблениями высшей местной администрации была малоэффективной.
Сыщики назначались из тех же социальных слоев, что и воеводы. Многие сыщики одновременно сами были воеводами или же рассчитывали в будущем получить должность. Поэтому в действиях сыщиков зачастую не наблюдалось должного рвения в разоблачении злоупотреблений воевод и приказных людей. Например, в марле 1691 г. расследование жалобы белоколод- ских жителей на злоупотребления местного приказного человека Д.И. Плотникова было поручено воеводе Козлова Ф.Х. Лопухину. Прежде всего, предполагалась доставка опального Д.И. Плотникова в Козлов, где и указано было проводить сыск - допрашивать обвиняемого, давать очные ставки. Предписывалось, если за приказным человеком никакой вины «не


207 приличится», отправить его в Белоколодск. И на первом же этапе расследование затормозилось. Сам Д.И. Плотников ехать в Козлов не хотел, а доставлять его к суду силой козловский воевода не собирался, тем более что распоряжений о применении этой самой силы он из Москвы не получал. В Белоколодск гем временем прибыл воронежский сын боярский Б.П. Завесин, назначенный приказным человеком на время сыска вместо Плотникова. Началась затяжная переписка между городами.
Из Белоколодска в Москву неоднократно писал Б. Завесин о том, что не может принять город у Д. Плотникова. Д. Плотников отговаривался тем, что из Козлова за ним никого не присылают, и при этом просил Б. Завесина на его место не допускать, так как между ними «недружба». Ф.Х. Лопухин в Козлове бездействовал. Неопределенная ситуация продолжалась вплоть до февраля следующего 1682 г., когда Д. Плотников наконец уехал в Козлов, так и не передав города Б. Завесину616. В результате бездействия сыщика, то есть козловского воеводы, проведение расследования оказалось отсроченным почти на год. Официальный срок полномочий Д. Плотникова в Белоколодске заканчивался в марте 1692 г., и благодаря волоките приказному человеку удалось оставаться па приказе все положенное время, так что самого неприятного наказания - отстранение от воеводства - он благополучно избежал. Полагаться на объективность и непредвзятость сыщиков в расследовании воеводских злоупотреблений полностью не сгоит.
Сыщики часто принимали сторону обвиняемых или, как тогда говорили, «норовили» воеводам, за взятку или из чувства солидарности. В случае если сыщик попадался несговорчивый, то воевода применял простую и эффективную тактику - подавал челобитную о давней «недружбе» с этим человеком и просили доверить дело другому сыщику, который вполне мог оказаться более покладистым. Иногда при чтении материалов «повальных обысков» и очных ставок, присланных сыщиком в Разрядный приказ, может показаться, что и впрямь группа недоброжелагелей напрасно оклеветала пи в чем не повинного воеводу, в то время как большая часть населения не имела


208
к нему претензий. Но нельзя забывать, что в арсенале воевод и сыщиков были такие действенные методы, как запугивание, применение насилия. Угроза расправы, тюрьмы для жалобщиков на воеводу зачастую претворялась в жизнь.
Что касается методов проведения сыска о воеводских злоупотреблениях, то они зачастую были мало результативны. Одним из распространенных способов расследования было проведение повальных обысков, то есть поголовных опросов населения о воеводских злоупотреблениях. Показания городских жителей записывались подьячими приказной избы, затем включались в состав сыскного дела, которое сыщик предоставлял в Разрядный приказ для окончательного установления степени вины или невиновности воеводы. Свидетели своими показаниями - сказками - должны были подтвердить или опровергнуть обвинения в адрес воеводы. Поголовный опрос был трудоемкой процедурой и занимал много времени. Подьячие и дьячки работали, не покладая рук, и бумаги при этом расходовалось немалое количество. По окончании опросов сыщику приходилось сталкиваться с разными результатами. Свидетели или придерживались с завидным постоянством одинаковых показаний, так что легко можно было заподозрить их в сговоре, или, наоборот, показания опрашиваемых противоречили друг другу. Иногда люди уже и не помнили всех деталей тех событий, о которых должны были свидетельствовать. путались в показаниях. Опрашивали и тех жителей, которые не могли быть очевидцами прошлых событий, потому что на время уезжали из города. Результаты повального обыска могли завести расследование в тупик, вместо того, чтобы пролить свет на обстоятельства дела.
В качестве наглядной иллюстрации приведем пример с проведением повальных обысков в Коротояке летом 1670 г. во время следствия над воеводой Федотом Вындомским. Он обвинялся в том, что вопреки строжайшему запрету, за взятки пропускал торговцев в донские казачьи городки, где обосновался бунтовщик С. Разин. В начале июня 1670 г. с царской грамотой в Коротояк прибыл нарочный посыльный стряпчий Яков Григорьев. В грамоте


209
речь шла о прекращении всякого торгового сообщения с казачьими городками, чтобы, во-первых, бунтовщики не получали никаких товаров и продовольствия, и во-вторых, сами торговцы не примкнули к восставшим. Текст грамоты надлежало довести до сведения всех жителей Коротояка. 14 июня 1670 г. Я. Григорьев сообщал в Москву, что воевода грамоту населению не прочитал, и за взятки продолжает пропускать торговые суда на Дон. К этому времени подошел срок перемены воевод, и новому администратору Михаилу Ознобишину было поручено допросить прежнего воеводу и провести повальный обыск. Если вина Ф. Вындомского будет доказана, то наказать его битьем кнутом «нещадно», то есть без ограничения числа ударов, а затем записать в Коротояке в стрелецкую службу. Если вина не подтвердится, подвергнуть аналогичному наказанию доносчика Я. Григорьева.
Ф. Вындомский свидетельствовал, что посыльный привез грамоту в Коротояк 5 июня 1670 г., но так как это случилось уже под вечер, то населению грамота была зачитана у съезжей избы 6 июня, на следующий день. И после получения грамоты он никаких торговцев на Дон не пропускал ни по реке, ни по суше, и взяток с них не брал. Показания жителей должны были подтвердить или опровергнуть слова воеводы. Я. Григорьев утверждал на допросе, что воевода целую неделю не показывал горожанам грамоты и пропускал торговцев на Дон. Этих торговцев должны были видеть караульщики, стоявшие в те дни на заставе у таможни. Караульщики должны знать людей, поехавших на Дон.
Выслушав показания главных свидетелей, Ознобишин приступил к повальному обыску. Показания были разноречивыми. Один из подьячих приказной избы, Игнатий Останков, утверждал, что по приказанию воеводы читал грамоту примерно через неделю после ее присылки в Коротояк, подтверждая показания Я. Григорьева. Двое подьячих свидетельствовали, что грамота была зачитана, но не помнили, какого именно числа. Голова житного двора, голова таможенного и кабацкого двора с целовальниками, стрелецкие и казачьи пятидесятники, и рядовые утверждали, что грамоту читали 6 июня


210
1670 г. Посадские люди во главе с земским старостой, част ь полковых казаков показали, что грамоту читали 7 июня 1670 г. Всего было опрошено поименно 76 человек. Никто не знал о незаконном пропуске воеводой торговцев на Дон. Ознобишин отправил «обыскные речи» в Разрядный приказ, но результаты допросов не удовлетворили столичные власти. В соответствии со сметной годовой росписью в 1670 г. в городе Коротояке числилось 1280 служилых людей полковой и городовой службы. Ознобишину было приказано провести опрос их всех, «без отводу», потому что обыскным речам, которые присланы «верить нечего, обыскано малыми людьми и то все глухо».
Во время второго повального обыска было допрошено 1278 человек. В их числе дети боярские, рейтары, стрельцы, полковые казаки, солдаты, пушкари и посадские люди. На этот раз показания отличались от предыдущих, зато свидетели проявили завидное единодушие: грамота была прочитана, числа никто не помнит, после прочтения воевода никого на Дон не пропускал и по берегу реки выставил на заставе караульщиков617. Вероятно, после таких показаний обвинения с Ф. Вындомского были сняты. Расследование завершилось в рекордно короткие сроки, что в целом было не характерно для сысков. Вероятно, причина такой скорости заключалась в том, что в деле были затронуты государственные интересы.
Обычно сыск о воеводских злоупотреблениях затягивался на долгие месяцы. В немалой степени этому способствовала частая смена сыщиков, как, например, было в деле о злоупотреблениях данковского воеводы А.Г. Суворова и подьячего Ф. Кузьмина. Расследование началось в 1701 г. и его начальный этап возглавил в качестве сыщика стольник Г. Неелов. Вскоре он был отстранен от проведения расследования, так как отец обвиняемого подал челобитную о «недружбе» своего сына и Г. Неелова. Сыщиком был назначен епифанский воевода М. Спасителев. Он, однако, не долго занимался расследованием, так как был отстранен по просьбе данковских жителей, не желавших, чтобы их делом занимался сыщик из воевод. Вместо М. Спасителева был назначен стольник С. Пургусов. А.Г. Суворов попытался


211
убедить столичные власти в некомпетентности С. Пургусова, утверждая, что новый сыщик «вправду не разыскивает», и, требуя очередной замены.
С. Пургусов в ответ пожаловался на воеводу, который на допросы не ходить отказался, подьячих для письма и служилых людей для посылок ему не предоставил. На этот раз обошлось без скоропалительной смены сыщиков. Для проверки состояния расследования в Данков из Разрядного приказа был направлен подьячий К. Степанов. Его главной задачей было заставить А. Суворова ходить на допросы. Подьячий прибыл в Данков примерно в конце декабря 1701 г. О дальнейшем ходе событий мы имеем две версии, обе ярко характеризующие нравы того времени. А. Суворов утверждал, что разрядный подьячий явился в приказную избу и вел себя без всякого почтения: шапки не снял, царской грамоты воеводе не показал, избил у крыльца стрельца-караульщика и ушел восвояси, и все это свидетелях. Сыщик С. Пургусов изложил свою версию: воевода присланного разрядного подьячего бранил, хотел избить, прогонных денег не заплатил и на допросы по- прежнему не ходит. В ответ А. Суворов пожаловался на сыщика в волоките и «поноровке» челобитчикам. Расследование поистине превратилось в некое противостояние между воеводой и сыщиком.
В конце января 1702 г. в Разрядном приказе было принято решение о необходимости приезда всех троих действующих лиц, воеводы, сыщика и разрядного подьячего в Москву для допроса, для чего послать в Данков нового сыщика, уполномоченного принять город и на время заменить воеводу. Конец дела теряется в потоке документов, обрываясь весной 1702 г.618. Однако показателен сам процесс развития данковского сыска. Постоянная смена сыщиков и неповиновение воеводы сделали невозможным проведение расследования. Не было ни допросов, ни очных ставок. Фактически сыскное дело зашло в тупик.
Примечательно, что в начале того же 1701 г., когда начался сыск о злоупотреблениях, в Разрядный приказ поступила коллективная петиция от жителей Данкова об оставлении А.Г. Суворова воеводой на третий год. Чело-


212 битная была помечена 6 февраля 1701 г. и прошения было удовлетворено. В приказной выписке есть помета от 2 июня 1701 г. о продлении срока полномочий данковского воеводы еще на год619. Официально А. Суворов должен был находиться на воеводстве с августа 1699 г. по август 1701 г., с учетом дополнительного срока - по август 1702 г. 620. Не исключено, что А. Суворов сам инициировал подачу прошения о продлении воеводства. Получалось, что пока часть жителей боролась с воеводскими злоупотреблениями, другая часзъ населения добивалась расширения срока воеводских полномочий. В Разрядном приказе с одной стороны милостиво жаловали А. Суворова продлением срока воеводства, с другой - посылали сыщиков расследовать его злоупотребления. Интересная ситуация!
В документах Разрядного приказа сохранились материалы сысков по злоупотреблениям подьячих. Например, следственное дело 1669-1671 г. о «ведомом воре и еретике» Землянском подьячем Тихоне Рудницком. В июне 1669 г. Землянские жители «всем городом и уездом» подали воеводе Т.И. Чевкину челобитную. Они разоблачали Т. Рудницкого как вора, ограбившего воеводу Т.П. Островского, уличенного в краже, но, несмотря на это, продолжавшего работать в приказной избе. В ходе расследования, проведенного Т.И. Чевкиным, выяснилось, что при воеводе В.Г. Левашове подьячий «воровал во всяких письменных делах»: «... которые отписки посылал Василей Левашов в Белгород с черкасы и с пушкари, и тот Тихон, взяв у тех посыльных людей отписки, печати подрезывал и отписки переписывал, и многие статьи из отписок вырезывал». Оговоримся, что Соборное Уложение 1649 г. в статьях 1 и 2 главы IV «О подпищикех, и которые печати подделывают» устанавливало за составление поддельных печатей или грамот высшую меру наказания - смертную казнь621.
В Белгороде посыльных людей за испорченные отписки держали в тюрьме. Тогда же был уличен в конокрадстве и укрывательстве от суда воров, которых он брал на поруки и отпускал из Земля иска, не поставив в известность воеводу. Одним из обвинений в адрес Рудницкого было наличие у


213 него «еретических писем». «Еретическое письмо» неизвестного содержания было отобрано у подьячего при воеводе Островском. Жители Землянска высылки Т. Рудницкого из города. Проведя предварительное расследование, Т. Чевкин в октябре 1670 г. сообщил о коллективной челобитной про Т. Рудницкого в Разрядный приказ. Сама челобитная и показания опрошенных свидетелей были приложены к отписке. Столичные власти возложили дальнейшее проведение расследования над подьячим на руководителя Белгородского разряда Г.Г. Ромодановского, и воеводе предписывалось выслать Т. Рудницкого в Белгород в кандалах622.
Подьячий костенской приказной избы Василий Замохаев неоднократно использовал свое служебное положения для получения личной выгоды. На протяжении ряда лет он занимался приемом и записью в приходные книги налога - стрелецкого хлеба. При этом он покрывал костенских бобылей, не плативших налог, или заставлял бесплатно работать на своем дворе623. Кроме того, жители Костенска обвиняли подьячего в незаконном захвате земельных владений служилых людей, так как В. Замохаев угрозами вымогал у костенцев поступные записи на земли624. Наглядным примером жульничества подьячего может служить еще один интересный случай. В ноябре 1695 г. в кос- тенскую приказную избу поступил извет от жителя с. Яблочное Максима Ко- робьина, который сообщал, что его родной брат Федор занимается разбоем на дорогах. Разбойника и его сообщников разыскали, допрашивали и пытали. Преступники сознались в грабежах и убийстве, и по закону их имущество подлежало оценке и конфискации в казну. В. Замохаев, не известив воеводу, приехал в с. Яблочное описал и оценил имущество обоих братьев, и разбойника, и того, который подал извет. Затем самовольно купил все это имущество у оценщиков по заниженной цене.
При расследовании этого инцидента, в приказной избе не обнаружилось ни извета, ни оценочного списка, а оценщики отрицали факт продажи имущества братьев Коробьиных. Правда, они свидетельствовали, что В. Замохаев захватил имущество другого разбойника, А. Лаврова, проходив-


214
шего по тому же делу, не заплатив денег, выдав оценщикам расписку, что вырученные от продажи имущества А. Лаврова деньги поступили в приказную избу. Сам В. Замохаев объяснял факт присвоения имущества очень просто - взял его «за работу625.
Известную предприимчивость в пополнении своих карманов проявил подьячий коротоякской приказной избы подьячий Клемен Набродов. В июне 1698 г. один из руководителей кораблестроения в Воронежском уезде стольник Николай Лихудьев сообщая столичным властям о ходе, упоминал о плохой высылке работников из Коротояка. Воевода М.И. Леонтьев на строительные работы 300 человек, а добрались до места назначения только 164 человека. В ходе разбирательства выяснилось, что в качестве сопровождающего с коротоякскими работниками в Воронежский уезд был К. Набродов. По дороге подьячий взял со 136 семейных и зажиточных работников по 1 рублю денег и отпустил их домой в Коротояк626.
Несмотря на то, что подьячие зачастую пренебрегали служебными обязанностями, случаев отстранения от подьяческой работы нами практически не встречено. Видимо, квалифицированные подьяческие кадры ценились достаточно высоко и центральными и местными властями. Например, в приказной избе Усмани с 1668/69 г. работал подьячий Осип Акимов627. В 1672/73 г. он был отправлен в Белгород для работы у приема хлебных и денежных запасов. Не захотев оставаться в Белгороде, О. Акимов бежал в неизвестном направлении, более двух лет находился в розыске, а в 1675/76 г. объявился в Усмани, подав в Разрядный приказ челобитную о восстановлении в должности подьячего. И просьба его была удовлетворена. Настолько велика была потребность в подьяческих кадрах, что он не понес никакого наказания за побег. Впрочем, в ноябре 1676 г. Г.Г. Ромодановский потребовал выдачи беглеца обратно в Белгород, и О. Акимов, не дожидаясь исполнения этого требования, в январе 1677 г. вновь бежал, прихватив из казны ямские деньги628. Но и на этом его подьяческая карьера не завершилась. О. Акимов упоминается в списке 1690 г. подьячих поверстанных денежным и поместным


215
жалованьем. К этому времени его оклад составил 13 рублей денег и 200 четвертей земли629.
Следует отметить, что столичные власти довольно осмотрительно относились к обвинениям в адрес провинциальных подьячих, содержащимся в коллективных и индивидуальных челобитных. Подьячему могли приписать совершение тех или иных проступков его недоброжелатели, его могли опорочить конкуренты, претендующие занять его место в приказной избе. Кроме того, большинство подьячих южнорусских городов получили назначения в централизованном порядке. Это обусловило определенную степень ответственности московских властей за квалификацию и нравственные качества подьячих. Степень вины подьячего надлежало устанавливать в процессе тщательного расследования. В 1650 г. драгуны города Доброго подали коллективную жалобу на подьячего местной приказной избы Ивана Коптяева с требованием его отставки. Подьячий обвинялся в том, что причинял челобитчикам «обиды и налоги», бранил их, «бороды драл и жен их позорил».
В Разрядном приказе постановили начать расследование с проведения «повального обыска», чтобы выяснить, какие конкретно «обиды» причинил подьячий драгунам, сколько человек и кто именно пострадал от его действий. Проведение обыска было возложено на добренского воеводу Федора Обер- нибесова, но с опросом населения возникли определенные трудности. Воевода вознамерился провести обыскную процедуру в соответствии с Соборным Уложением 1649 г. - допрашивать каждого человека по отдельности, а жители хотели, чтоб воевода принял у них обыски, составленные заблаговременно в деревнях и селах. Конечно, Ф. Обернибесов заочных показаний не принял. Он допросил около 140 человек в городе и в. некоторых окрестных селах. Большинство опрошенных о «налогах» подьячего ничего не знало. Драгуны и начальные люди с. Черпяни засвидетельствовали, что они «слухом слышали» о каких-то проступках подьячего.
В то же время, как Ф. Обернибесов проводил допросы, в Москву поехали драгуны С. Парфенов и А. Давыдов. Они были отпущены из Доброго


216 самим воеводой по их просьбе. Как выяснилось, эти драгуны привезли в Разрядный приказ те самые заочные обыскные речи, которые воевода отказался принимать. Привезенные обыски состояли из показаний свыше 500 человек драгунского строя и свидетельствовали о многочисленных злоупотреблениях подьячего.
И. Коптяев пытался себя оправдать. В своих обращениях в Разрядный приказ он утверждал, что обвиняющая его челобитная «ложная», а в обыскных речах, привезенных С. Парфеновым и А. Давыдовым, написана неправда. Подьячий упоминал о заговоре против него, составленном недоброжелателями. По его словам, священники Пречистенской и Никольской церквей попы Терентий и Иван «стакались», то есть сговорились с «гулящим человеком» Сергеем Алимпиевым, чтобы лишить подьячего места в приказной избе, дабы вместо него у государевых дел был С. Алимпиев. Добавим, что записал обыскные речи с обвинениями в адрес И. Коптяева именно С. Алимпиев, так что упоминания И. Коптяева о сговоре были, скорее всего, не беспочвенны. Окончательное решение дела было за столичными властями. Приняв во внимание все свидетельские показания, и переданные с воеводскими отписками, и привезенные драгунами С. Парфеновым и А. Давыдовым, в Разряде решили все же не отстранять И. Коптяева от работы в приказной избе. О чем и было сообщено Ф. Обернибесову в грамоте от 31 октября 1650 г., где упоминалось также, что подьячему «было в Москве наказание», какое именно, не уточнялось630. Вероятно, имелось в виду телесное наказание.
И. Коптяев вероятно действительно бранил драгун, таскал их за бороды, мог поколотить, даже покушался на честь их жен, но о том, что он пренебрегал собственно служебными обязанностями, нигде не сказано. Малопривлекательный моральный облик еще не был основанием для отстранения от приказной работы.
В действительности, провинциальные подьячие были далеки от образца нравственности и добродетели, да и, наверное, трудно было бы ожидать вы-


217
соком морали от человека XVII века631. В своем историческом очерке, посвященном городу Воронежу, Л.Б. Вейнберг замечал, что «нравственная сторона жизни воронежских подьячих того времени, судя по сохранившимся архивным документам, оставляла желать многого лучшего, и хотя закон и требовал от подьячего качества человека доброго и трезвого, но обладал ли хоть один из подьячих XVII века этими качествами, мы пока утвердительно сказать не 632 можем»
В документах Разрядного приказа сохранились свидетельства самого настоящего разбойного поведении некоторых подьячих, что определенным образом характеризуют социальный облик местной приказной группы в целом. Весьма показательно в отношении нравов дело о смерти подьячего Ивана Трубицына. Вечером 4 декабря 1693 г. в Коротояке в доме подьячего Алексея Котунина по случаю молебственного песнопения собрались гости. В числе приглашенных были весьма уважаемые люди: священник Покровской церкви поп Андрей, подьячие приказной избы и площадные Прокофий Глинкин, Афанасий Веневский, Иван Трубицын Григорий Распоп. Совершал молебен священник Соборной церкви поп Иван. После молебна состоялся праздничный обед. Затем гости вместе с хозяином вышли из двора, и отправились гулять. Вскоре Глинкин позвал всех присутствовавших к себе в гости, но тут завязалась драка. Поп Андрей начал бить Котунина, а поп Иван кинулся их разнимать. На Ивана набросились остальные подьячие. Драка происходила как раз напротив поповского Иванова двора, и ее увидел поповский сын священник Петр. Отбив отца, Петр затащил его в дом. И разгоряченные дракой подьячие начали ломиться на поповский двор. Обороняясь от непрошеных гостей, Петр ударил Ивана Трубицына, и этот удар послужил якобы причиной последующей смерти подьячего. Священник Петр превратился в обвиняемого в убийстве.
В Коротояке воевода опрашивал свидетелей, людей, бывших в тот день у Котунина, но они подтвердили только то, что действительно была драка, не добавив подробностей. В деле содержалась выписка из Новоуказных статей


218
(гл. 84, ст. 85). Речь шла о нападении на чей-либо двор и о праве хозяина двора на оборону. В частности, если хозяин двора, обороняя себя и свой дом, убьет кого-нибудь из нападавших, то это убийство не ставился ему в вину, но при условии, что будут свидетели происшедшего и убитых привезут к судье. Но священник Петр был посажен в тюрьму в Коротояке, откуда и бежал через пол года.
В январе 1696 г. Петр обратился с челобитной в Москву. По его словам, И. Трубицын после той драки «жил многие числа», ходил в приказную избу и занимался своей работой, а умер подьячий «божьим изволением», а не от побоев. Дело указано было забрать из Коротояка в приказ Сыскных дел. Петр тайно вернулся Коротояк, где, скрываясь ото всех, жил в доме дьякона Соборной церкви Сидора, своего дяди. Вскоре о его убежище стало известно, и отец умершего подьячего, отставной казак Емельян подал извет, вновь обвинив Петра в убийстве сына. Решено было «изымать» Петра.
Служилые люди во главе со стрелецким капитаном и вместе со сторожем приказной избы отправились ко двору дьякона. Петра схватили, и повели в воеводские хоромы, но по дороге при помощи отца Петру удалось отбиться. Вооружившись ножами и ружьями, Петр и его отец Иван заперлись в доме дьякона. Приставив к дому караул, служилые люди вернулись ни с чем. В тот же день для ареста Петра собрали тридцать человек - стрелецкого капитана, служилых людей, подьячих. С боем Петра удалось взять под стражу.
Подробности ареста неизвестны, но после него, 10 июля 1696 г. священник Иван подал в Острогожске в приказной избе челобитную, в которой обвинял коротоякских подьячих и служилых людей в грабеже и разбое. Якобы стрелецкий капитан, подьячие А. Веневский и П. Глинкин, площадной дьячок Е. Тупикин и другие пришли к дому дьякона Сидора пьяные, вели себя как разбойники, устроили драку, разгром и украли имущество со двора. Дело было довольно неприятное. Ведь в нем были замешаны авторитетные и уважаемые люди, подьячие, священнослужители, а не какие-то разбойники и бродяги. Коротоякский воевода даже обращался за советом к епископу Мит-


219
рофанию. Наконец, по распоряжению из приказа Сыскных дел от 20 февраля 1697 г. священник Петр был освобожден из-за караула и в марте 1697 г. отдан под расписку своему отцу633. Такие вот последствия имел ужин после молебственного песнопения.
Вопиющим выглядит дело о Землянском подьячем губных дел Любиме Мещерякове. В мае 1695 г. землянский подьячий Н. Турбин подал воронежскому епископу Митрофанию извет на Л. Мещерякова, обвинив губного подьячего в блуде, детоубийстве и «воровстве». Вероятно, первоначально разбирательство велось в воронежском Духовном приказе, и только в 1698 г. дело было передано в Разрядный приказ по челобитной епископа Митрофания. Л. Мещеряков был доставлен в Москву для допросов. Он обвинялся в сожительстве с четырьмя женщинами, в том числе тремя замужними, и в умерщвлении своих незаконнорожденных детей. Обвинения подкреплялись свидетельскими показаниями этих женщин, поданными в воронежском Духовном приказе.
Л. Мещеряков надопросе свою вину отрицал, ссылаясь не заговор, составленный против него Захарием Вахтин, домовым дьяком епископа. Окончание разбирательства не сохранилось. Известно, что дело было передано для дальнейшего производства в Стрелецкий приказ634. Конфликт между Л. Мещеряковым и 3. Вахтиным действительно имел место и даже давнюю историю. Вахтин много лет проработал в Землянской приказной избе. Еще в 1691/92 г. он подавал в Москве некие изветные челобитные на Л. Мещерякова в «воровстве»635. В случае установления вины за детоубийство Л. Мещерякову грозило самое строгое наказание. В главе XXII ст. 26 Соборного Уложения 1649 г. наказанием за убийст во незаконнорожденных детей была определена смертная казнь636.
На подьячих нередко поступали жалобы в краже и разбое. Воронежский сын боярский Т. Стерлегов в июне 1699 г. подал челобитную на костен- ского приказного подьячего Антона Попова, обвинив его в незаконном присвоении вооружения и конской сбруи. Общая сумма иска составила


220
19 рублей. Воеводе Костенска было приказано выслать подьячего в Разрядный приказ для разбирательства637. В этом же месяце московский посадский человек И.А. Евсеев жаловался на острогожского подьячего Максима Фролова. В то время как И.А. Евсеев был в Воронеже по своим торговым делам, подьячий «нашел» на него и без причины жестоко избил. Острогожскому воеводе было указано отдать М. Фролова на поруки и выслать для суда в Москву638. Летом 1701 г. в Разрядном приказе разбирали жалобу на подьячего данковской приказной избы Григория Харламова. Драгун С.И. Мосютин обвинял подьячего в разбойном нападении и вымогательстве денег. Г. Харламов насильно держал драгуна на своем дворе и морил голодом. По свидетельству С.И. Мосютина, подьячий «вымучил» у него 2 рубля 50 копеек639.
Изобретательность некоторых подьячих по части вымогательства денег не знала границ. В марте 1684 г. в Разрядный приказ обратился с челобитной воронежский копейщик И.Я. Пожидаев и рассказал такую историю. Воронежец Наум Савостьянов в 1670/71 г. поехал на Дон для продажи хлеба. На Дону он примкнул к движению Степана Разина в понизовых городах и по возвращении в Воронеж как бунтовщик был посажен в тюрьму и должен был подвергнуться наказанию. Подьячий воронежской приказной избы Юрий Пашков за взятку в 50 рублей пообещал избавить его от этого наказания - «казни». Неизвестно, были ли переданы деньги, но Н. Савостьянова все же «казнили»: отрубили руку и ногу, после чего он еще прожил около 10 лет. После его смерти осталась вдова, на которой и женился челобитчик. И вот в 1683/84 г. вновь дал о себе знать Ю. Пашков. Он подал на И. Пожидаева иск в 50 рублей на основании заемной кабалы, которую якобы дал на себя Наум Савостьянов, чтобы избежать наказания. На основании этого ложного иска арестовали жену И. Пожидаева и забрали его имущество: две шубы, хомут и телегу. Началось разбирательство в съезжей избе и тяжелая разорительная для ответчика волокита. Отчаявшись добиться правды в Воронеже, где местные подьячие «норовили» Ю. Пашкову, И. Пожидаев обратился в Москву с


221 просьбой перенести судебное разбирательство в Курск на рассмотрение боярина А.С. Шеина640.
Таким образом, причиной конфликтов администрации и местного населения южнорусских городов было слишком агрессивное воеводское и подьяческое кормление. Центральным властям, безусловно, стоило задуматься над поиском более приемлемых источников вознаграждения местных администраторов. Возлагая, не юридически, но фактически, содержание воеводской администрации на плечи населения, государство само провоцировало произвол местных властей. В сознании воевод их административная власть над населением отождествлялась с феодальным правом. В результате воевода чувствовал себя на подведомственной территории не государственным чиновником, а помещиком, и относился к местным жителям как к своим крепостным. Как следствие - постоянная эксплуатация труда местного населения.
Е.В. Вершинин пришел к выводу, что «злоупотребления администрации в Сибири, выступавшие на первый взгляд как произвол отдельных лиц, ми 641 А
являлись органической частью всей системы местного управления» . Аналогичная ситуация сложилась и в южнорусских городах. Население писало коллективные жалобы на администрацию. Правительство в качестве ответной меры высылало на места сыщиков, но мегоды проведения расследования были малоэффективны. Действенного механизма по пресечению произвола местной администрации в XVil в. не существовало.
*♦*
Таким образом, приказная изба как учреждение местного управления играла роль связующего звена между властью и обществом. Через ее конкретную деятельность государство проводило свою политику по отношению к южнорусскому региону. Будучи помещением воеводского «присутствия» приказная изба становилась центром общественной жизни, где население решало жизненно важные вопросы своего существования. Делопроизводственный характер приказной избы был обусловлен характером центральных органов власти. Приказные избы на местах были упрощенным аналогом сто-


222
личных приказных учреждений. Таким образом, их появление было исторической закономерностью. Другой формы местного управления в XVII в. возникнуть не могло.


223
Заключение
По мере распространения военно-административной власти воевод на всю на территорию Русского государства приказные избы сформировались как исполнительные органы воеводского управления. Аппарат южнорусской приказной избы складывался из двух составных частей, временной и постоянной. Временная часть была представлена воеводами, наделявшимися oi ра- ннченным сроком полномочий, составлявшим два-три года. Постоянную часть составляли подьячие, время службы которых в приказной избе не было ограничено какими-либо рамками. Назначение воевод и подьячих южнорусских городов находилось в ведении Разрядного приказа и определялось инициативой «снизу», т.е. непосредственным желанием претендентов занимать указанные должности. Процедура назначения воеводской верхушки имела свои отличительные особенности от процедуры назначения основного состава аппарата приказной избы.
Воеводы рекрутировались из служилого сословия «по отечеству», следовательно, при их назначении действовали принцип родовитости и принцип выслуги. Степень родовитости, положение служилого человека в иерархии чинов, должна была соответствовать статусу города, в который он направлялся на воеводство. Например, бояре или окольничие, в соответствии со своим высоким чином получали назначения только в крупные города, имеющие важное стратегическое значение. В мелкие города, рангом пониже, центральные власти направляли воевод из числа средних и низших служилых чинов «по отечеству», в том числе в южнорусские города, являющиеся предметом настоящего исследования. Т.о. родовитость, знатность определяла место назначения. В условиях бытовавшего во второй половине XVII в. конкурсного отбора на воеводскую должность практический смысл приобретал принцип личных заслуг. Т.е. при отборе претендентов учитывались их индивидуальные успехи и достижения в полковой службе, принимались во внимание воинская отвага и доблесть, полученные ранения, перенесенный тяжкий плен. Роль своеобразного третьего фактора в процессе назначения играло


224
личное материальное положение просителя, так как воеводское управление было наделено кормленческими чертами, а воеводская должность считалась «корыстной». Следовательно, финансовые затруднения претендента на воеводство, изложенные в челобитной, были таким же основанием для получения должности, как и военные заслуги.
При назначении подьячих, действовал только принцип личных заслуг. Первостепенным основаниям для получения подьяческого места в приказной избе служил опыт делопроизводственной работы, приобретенный на писчей площади, или в учреждениях приказного и неприказного типа. К числу второстепенных обстоятельств, учитываемых при назначении, относились, например, заслуги родственников, затрудненное материальное положение и пр. Хотя опыт делопроизводственной работы фигурировал в челобитных большинства претендентов, справедливо будет заметить, что не все подьячие, получавшие назначение, обладали на деле высокой квалификацией. Иначе как объяснить такой факт: в 1702 г. руководитель Белгородского разряда князь И.М. Кольцов-Мосальский сообщал про одного из усердских приказных подьячих, Осипа Александрова, что тот «к делам незообычен и писать не умеет».
Не сохранилось никаких данных о законодательном ограничении количества подьяческих мест в южнорусских приказных избах. Вероятно, численность подьячих в городах регулировалась стихийно. При этом играли роль такие факторы, как возрастание или уменьшение объема работы приказной избы, что в свою очередь зависело от общей численности городского населения. Демографический и экономический спад могли вызывать отток подьяческих кадров из той или иной мест ности. В свою очередь, новопостро- енные города, напротив, были привлекательны для подьячих отсутствием конкуренции. Следовательно, провинциальное подьячества было подвижной прослойкой населения.
Мобильность местных подьяческих кадров была обусловлена также системой их материального обеспечения. Государство вознаграждало подья-


225
ческую работу поместным и денежным жалованьем. Однако роль поместного жалованья была невелика из-за незначительного процента реального поместного землевладения подьячих и плохой сочетаемости службы в приказной избе с ведением собственного феодального хозяйства. Большинство подьячих-землевладельцев южнорусских городов были однодворцами, поэтому работа в хозяйстве должна была обеспечиваться единственно силами их семьи. Денежное жалованье, в отличие от поместья, не привязывало подьячего к определенной местности. В тоже время выплачивалось оно нерегулярно и со времени реформы 1657 г. из нестабильного источника - из местных неокладных доходов. Значит, подьячие получали основной доход «кормлением от дел», что определяло свободу их передвижения в поисках новых заработков. Следовательно, в провинциальных приказных избах происходило формирование многочисленной и мобильной армии подьячих, способных выполнять на деле задания центральных властей, и превращавшихся в основу исполнительного аппарата формирующейся абсолютной монархии на местах.
На протяжении второй половины XVII в. шло постепенное отдаление местной подьяческой группы от той социальной среды, которая на первых порах служила источником ее воспроизведения. Государство изначально старалось свести к минимуму попадание в подьяческую среду лиц служилого и тяглого сословия, так как подьяческая работа освобождала от несения военной службы и уплаты налогов. До определенного времени правительственные усилия в этом направлении имели незначительный успех. И только с 80-90-х гг. XVII в. представители сложившихся провинциальных подьяческих династии начали в какой-то степени удовлетворять потребности местных приказных изб в новых кадрах. К концу XVII в. отпала жизненная необходимость в притоке в подьячество представителей тяглой или служилой группы. При этом закономерный процесс возникновения подьяческих династий в южнорусских городах усилил отрыв местной приказной группы от Других слоев населения, от тяглого, служилого сословия и духовенства.


226
В последние два десятилетия XVII в. происходило совершенствование структуры местного приказного аппарата за счет оформления подьяческих должностей. Складывалась практика регулярного назначения подьячих со справой и с приписью в приказные избы южнорусских городов. Формирование подьяческой должности «со справой» свидетельствовало о появлении в рядах подьяческого слоя лиц не только с большим опытом приказной работы, но и наделенных хорошими организаторскими способностями, талантом, безусловно, важным для любого администратора. Подьячий со справой, как начальник воеводской «канцелярии», должен был не только разбираться во всех тонкостях приказного делопроизводства местных учреждений, но и уметь рационально наладить работу в приказной избе, максимально эффективно используя имеющийся в его распоряжении аппарат.
Введение в конце XVII в. в приказные избы южнорусских городов подьячих с приписью в качестве воеводских «товарищей», т.е. заместителей, указывало на признании государством слабости воевод как профессиональных администраторов. Подьячие с приписью, как правило, были опытными бюрократическими кадрами, как центрального, так и местного происхождения. Наделение их правом подписи официальных документов свидетельствовало о высокой степени доверия правительства. Далеко не все подьячие с приписью были выходцами из правящего служилого сословия «по отечеству», но все же им передавалась определенная доля властных полномочий, и наряду с воеводами они составляли верхушку местного аппарата управления. Получая из рук государства доступ к власти и управлению в награду за личные заслуги, способности и образование, а не по привилегиям, даваемым принадлежностью к определенному слою класса феодалов, подьячие с приписью становились носителями характерных черт бюрократии эпохи абсолютизма.
Обратимся к одной небезынтересной особенности мест ного управления XVII в. Воеводы при назначении получали наказы, определявшие объем их властных полномочий и основные функции. В своей повседневной деятель-


227
ности воеводы руководствовались наставлениями указных грамот из разнообразных столичных приказов. Подьячие при вступлении в должность не получали никакого документа, подобного наказу. Понятно, что в своих занятиях они должны были руководствоваться воеводскими приказаниями. Однако, воеводы, как правило, мало, что смыслили в приказном делопроизводстве, зачастую были вовсе безграмотными, поэтому поручения, содержавшиеся в воеводских памятях, касались области деятельности подьячих, не связанной с письменной работой. При этом не существовало никаких общих руководств, составленных центральными властями по ведению делопроизводства местных учреждений, не были четко установлены сроки исполнения дел. Столичные предписания касались, обычно, наиболее важных, с точки зрения центра, документов, таких как росписной список или сметные годовые книги. Отсутствие конкретных практических инструкций по остальным вопросам открывало широкое поле деятельности для подьячих и, одновременно, простор для бюрократической волокиты. Т. о. с правовой точки зрения положение воевод было куда более зарегламентированным, нежели положение подьячих. Воеводы многим вопросам местного управления были вынуждены беспрерывно переписываться с московскими властями, получать указания и отчитываться в их исполнении. Подьячие же были избавлены от такой утомительной процедуры.
Тем не менее, сложный состав документации приказных изб требовал от подьячих высокой профессиональной квалификации и знания в разных областях государственного управления. Специализация среди подьячих местных учреждений практически отсутствовала, они были, что называется универсалами. В ведении одного подьячего могла находиться переписка воеводы с центром, документы хозяйственного характера и частные челобитчи- ковы дела. На базе делопроизводства приказных изб в ряде случаев осуществлялось делопроизводство подчиненных воеводе городских временных или постоянных должностных лиц - сыщиков, стрелецких и казачьих голов, губного старосты и пр. Кроме того, деятельность аппарата приказной избы не


228
ограничивалась одним делопроизводством, охватывая многие другие стороны местного управления, например, сбор налогов, поиск нетчиков и беглецов со службы. Воронежские подьячие принимали участие в организации кораблестроительных работ в Воронеже в к. XVII в.
Всестороннее участие подьячих в делах местного управления определенным образом влияло на характер их служебных и личных взаимоотношений с воеводами. Подьячие, в большинстве своем местные уроженцы, играли роль посредников между населением и воеводой, как представителем власти. Логично будет предположить, что челобитчик, желая урегулировать какой-то личный вопрос, первоначально обращался к подьячему, здешнему человеку, которого он хорошо знал, и доверял ему продвижение своего дела. Тем более что воевода далеко не все свое время проводил в приказной избе, и, следовательно, доступ к нему в приказной избе мог быть затруднен. Следовательно, подьячие приказной избы пользовались авторитетом и уважением среди местного населения, и оборачивая такое положение себе на пользу, взимая за свои услуги «почести» и «поминки». Воевода, как человек приезжий, попадал в неравное с подьячими положение в понимании местной специфики. В подобной ситуации воеводе было важно наладить отношения взаимовыгодного сотрудничества с местными подьячими, признавая их право на определенную долю «доходов отдел», не затевая конфликтов.
Итак, приказная изба играла роль связующего звена между властью и местным обществом и использовалась населением для решения насущных вопросов своего существования, т.е. приказная изба была местом пересечение государственных и частных интересов. Нельзя не упомянуть об участии южнорусских миров при помощи коллективных челобитных в процессе назначения и смещения лиц местной администрации. В тоже время слишком агрессивное кормление членов ее аппарата было причиной частых столкновений между администрацией и населением южнорусских городов. Подобные конфликты были обусловлены самим характером материального обеспечения местной администрации: во-первых, воеводская верхушка существова-


229
ла за счет жителей управляемой территории; во-вторых, ведущую роль в обеспечении подьячих играли «доходы от дел», а ие государственное жалованье. Столкновения были неизбежны до тех пор, пока правительство не могло обеспечить вознаграждение административной работы из государственных средств.
Подводя итоги, заметим, что основные характеристики южнорусской приказной избы второй половины XVII в. отвечали конкретно-историческим условиям ее существования, т.е. стадии развития отечественной государственности, которая получила признание как переходный период от сословно- представительной монархии к абсолютизму. Это утверждение одинаково справедливо как в отношении принципов комплектования и материального обеспечения ее аппарата, так и в отношении самого характера приказной избы как учреждения приказного типа.
Одной из перспективных линий продолжения настоящего исследования может стать изучение дальнейшей судьбы провинциального подьячества XVII в., выявление и его роли в формирования бюрократического аппарата центральных и местных канцелярских учреждений XVIII в., так как по сведениям С.М. Троицкого, почти 4/5 бюрократии Российской империи составили выходцы из непривилегированных сословий6*12. Интересным представляется генеалогическое изучение южнорусских подьяческих династий, сложившихся в XVII в., и служебная карьера их представителей в XVIII в.


230
Приложение 1
Хронологический перечень воевод южнорусских городов второй половины XVII века
Белоколодск
№№ п/п
Фамилия, имя, сплести»
Дата пометы на челобитной
Дата наппа
Дата приезда
Да»а роспнсного списка
Срок полномочий
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
1
Олферьев (Ал- ферьев) Петр
В 1668/69 г.*
2
Трубников Григорий Иванович
В 1670 - 1 пол. 1671 гт.*
3
Веневитинов Лаврентий Герасимович
С июня 1671 r.w
4
Колосовскнй Михаил
В 1681 г/*'
5
Волоцкнй Василий Григорьевич
В 1683 гМ7
6
Валков Андрей
В 1685- 1686 гг мв
7
Веневитинов Антон Лаврентьевич, воронежский сын боярский64’
В 1688- 1689 гг.650
8
Плотников Дмитрий Иванов сын. Землянский сын боярский
официальный срок: 5 марта 1690 г. - 5 марта 1692 г 651
9
Завесин Борис Поликарпов сын, воронежский сын боарский
официальный срок: с 5 марта 1694 г.652
10
Тсрновской Тимофей Никитин сын, рязанский сын боярские
25 декабря 1694 г.6”
Весна 1695 г. - январь 1697 г.
Сменен досрочно'154
II
Неронов Федор Ефимов сын
С января 1697 г.6”
12
Карачаров Василий Дмитриевич
В 1700 г6*


231
Верхососенск
л» н/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Дата наказа
Дата приезда
Дата росписного списка
Срок полномочий
Примечания
2
3
4
5
6
7
8
Лукин Борис
В начале 1660- х гг.
2
Маслов Изоснм Мелентьевич
20 февраля 1662 г. на- зпачеп на место Б. Лукина 65?
В 1662-1664 гг?
Львов Зиновии
В 1668/69 г.6И
4
Люшнн Никифор
В 1678 г?*
5
Еремеев Данила Иванович
В начале 1680-х гг., не позднее 1683 г.660
6
Данилов Митрофан
В 1686 г 661
7
Быков Петр
В конце 1680-х гг.
Бежал из Верхососен- ска, не сдав город пре- емнику^'3
8
Митрофанов Иван Петров сын, воронежский сын боярский
В начале 1690-х гг.66’
9
Казначеев Леон- тнн Григорьев сын, прпорщик рейтарского строя
официальный срок: с 1 февраля 1693 г. по февраль 1695 г.664
10
Алешков (Олешков) Михаил Васильев сын, дворянин
28 февраля 1694 г/^
10 феврал я 1695 г.
(прием города у Л. Казнам ееваГ
официальный срок 10 февраля 1695 г. - 10 февраля 1697 г.667
II
Глинкин Прокофий Нииггин сын, коротоякский сын боярский
7 мая
1696 г/*8
10 февраля 1697 г.-
10 февраля 1699 г.
12
Кум зев Иван Никифоров сын, жилец
20 июня 1697 г™
официальный срок: 10 февраля 1699 г. - 10 февраля 1701 г6*
13
Хвощи некий Федор Лаврентьев сын, жилец
26 августа 1700 г67'


232
Воронеж
ft» п/п
Фамилия, имя, отчество
Дита пометы ня челобитной
Дата наказа
Дата прпстлп
Дата роспнсного списка
Срок полномочий
Прпмсшпи
“Г
2
3
4
5
6
7
____8
2*
Арсеньев Федор Юрьев сын
—
22 апреля 1653 г."73
—

.АР. Арсеньева
3
Нспенцын Вн- кула Яковлев сын, торонча- пнн
3 апреля 1655 г67'
июль
1656 r.6W
июль 1656 г. - июль 1657 г 675
4
Ку мелев Иван Яковлев сын, торопчаннн
30 декабря 1656 г.™
16 февраля 1657 г677
5 июля
1657 г.67"-?
5
Хрущев Сент
? - август 1660 г.
сменен дос- рочно679
6
Сонное Иван
Дмитриев сын
31 августа 1659 г.;
30 июля
1660 г.”0
20 сентяб¬
ря 1660
6*1
8 ноября 1660 г6К- 29 октября 1662 г.
7
Кривцов Фома Осипович
29 октября 1662 г. -
1664 г.6*'
8
Татищев Яков
_1664 г?и
9
Уваров Василин Епифанович
февраль 1666 г.6’6 - Февраль 1669 г. 7
10
Бухвостов Борис Григорье- вич
9 моля 1670 г.™
январь
1671 г.6"*7-август 1674 г.6*
II
Самарин Михаил Федорович
4 июня
1672 г 691
1672 г692
12
Волков Гаврила Хрисанфович
1676 г.69’
13
Карташов Максим Михайлович
1678 i?”
1682 г™
—
14
Шаховской Иван Семенович, князь
15
Лаговчнн Василий Иванович, стольник
3 октября 1685 г- 3 января 1688 г.6*
Оставлен на 3-й год697
16
Головкин Никита Лукич
22 декабря 1685 г.69*
2 января 1688 г.6*"
3 января 1688 г.70"
принял город у В.И. Лаго
вчина
3 января
1688 г. - август
1691 г™
17
Вельяминов Никита Петрович, стольник
18 октября 1688 г.705
1692 г™
18
Леонтьев Михаил Иванович, стольник
1693-1695 гт ™


233
ГГГ 2
3
4
5
6
7
8
19
IF
ГорчаковCn- Biiii Семенов
сын
20 июня 1695 г.705 -
7 апреля 1697 г.
Сменен дос- рочно7**'
Полонский
Дмитрий Вя- снльсв сын
17 декабря 1696 г™5
7 апреля 1697 г.
принял городу Горчвкова
7 апреля
1697 г. - ani-уст
1698 г.7""
21
Крапоткип Василий Пст- ровнч, князь
22
Хрущев Сент
Выслан дос- рочно
23
Хрущев Ере- мсй Назарьевич 1
1700-1701 гг.'"’
1 '


234
Дякков
№» п/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Дата наказа
Дата приезда
Дата росписного списка
Срок полномочий
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
1
Наслои Фн* лини
В 16681/"
2
Рапдеев Владимир Федерович
В 1682 г.7”’
3
Кропотов Семей Иванович
В 1685

4
Кондырев
Осип
В 1686 г.7"
5
Колюбакип llcip
В 1691 г.7,)
б
Крюков Сево- стьян, столь- IUIK
? - ашуст 1693 г.™
7
Ознобишин Филипп
25 атустп 1693 г.
август
1693 г.717-?
8
Тимирязев Казарин
? - 30 августа 1697 г.7"
9
Ергольский Степан Семс- 1ЮВ сын, стольник
принял город у Тимирязева 30 августа 1697 г719
30 августа 1697 г,- 22 августа 1699 г.
10
Суворов Анд- реян Гаврилов сын, столытк
10 января 1698 г ™
принял город у Ергольского 22 августа 1699 г.721
22 августа 1699 г. - август 1701 г.722
Оставлен на 3-й год723
11
Апракенн- Вердерсвскнй Яков Михайлович, жилец
26 декабря 1699 г.™
12
Хомяков Кирилл Иванович, стольник
В 1711 г.725


235
Добрый
№» rfn
Фамилия, имя. отчество
Дата пометы на челоб1П1юй
Даш наказа
Дрта приезда
Дата росннсного списка
Срок лолномочаЛ
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
1
Кайсаров Иван
7-
27 декабря 1648 г.™
~2
Обернибесов Федор Петрович
27 декабря 1648 г.
27 декабря 1648 г.- к. 1650 г.717
‘ 3
Швмшов Василий Афанасьевич
7-
30 декабря
Т
Шишкин Степан Федосеевич
30 декабря 1651 г.
принял городя у .Шамшова
30 декабря
1651 г.7”-?
5
Шипияев Игнатий
?- март 1656 г.7*
6
Хвостов Кирилл
март
1656 г.73' - ?
7
Чеплыпш Андрен Федорович, рязанский сын боярский
? - июнь 1664 г.732
8
Сафонов Петре- кей
июнь
1664 г. -?
9
Катранскин Юрий Ермолович
осень
1666 г.7”-?
10
Любятинский Афанасий
1672 г.' q
11
Мерлин Петр Иванов сын. арзамасский сын боярский
20 сентября 1672 г.
14 июля 1673 г. принял город
14 июля
1673 г.7”-?
12
Караулов Тимофей JleoirrbCB сын, дворянин
14 июля
1675 г.736 - ?
13
Дубенской Лука Иванович
30 марта 1676 г.737
нюнь 1676 г.-
1677 г.7 w В '16827”’
т
Аргамаков Тимофей
—
15
Руднев Картерий Григорьевич
В 1682 г.7*’
16
Стромичевский Петр Дмитриевич
март 1685- фсвраль 1686 гг.™ *1686 г.7’2
—
17
Владимиров Аникей
18
19
Павлов Федор
Лнщ«?^
—
—
1690 г™
169 Г-
1692 гг.™
—
Шишкин Иван
Большой, столь-
IIHK


236
1
2
3
4
5
___6
октябрь Переменен
1692 г. досрочно’*
август
1694 г.
20
Челищев Макар Иванов сын
август
1692 г.™
21
22
2Г
Спешнее Иван Денисов сын Крнвновскнй Артемий Фаддеевич
—
1695-
1697 г.™
1699 г.7'” ———
1701 г™ " -
Алскснмсв
Юрнй Осипович


237
Землянск
м» п/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Дна наказа
Дата приезда
Да™ росп ИС НО- ПО списка
Срок полномочий
Примечания
1
" 2
3
4
5
6
7
8
1
Островский Гаврила Петрович, из дворян
29 октября 1661 - 15 августа 1666 гг.750
2
Левашов Василий Гаврилович
16 августа 1666 г,151
16 августа 1666 -
31 августа 1667 гг.752
з
Чевкнн Тимофей Иванович, рязанский сын боярский
1 сентября I667”J-
7 декабря 1670 гг.7М
”4
Баллов Афанасий Ефимович
8 декабря 1670™-к. 1672/ нач. 1673 гг.75*
т
Кушелсв Ефим Кузьмич
к. 1672/ нач. 1673 - 1674/1675 гг.757
6
Дубровки Тимофей
1675/1676-31 августа 1676 гг.758
7
Корсаков Гав- piua Никифорович. новгородский помещик
1 сентября 1676 - 29 ноября 1678 гг.
8
Титов Степан Арефьевич, воронежский сын боярский
30 ноября 1678 -
31 марта 1680 гг.™
9
Нелединский Иван Васильевич. новгородский дворянин
1 апреля 1680761 - весна 1682 гг.™
10
Левашов Митрофан Тимофеевич, рязанский дворянин
весна
1682763 -декабрь
1683гг.7ы
II
Хрущев Владимир Назарьевич
1684™-4 июня 1685 гг.
12
Бехтеев Евсевий Иванович, из дворян
6 декабря 1685 г. - декабрь 1688 г.767
Оставлен на 3-й год™
13
Бехтеев Епи- фан Иванович, издворян
27 октября 1687 г.76*
1689 г.
14
Стрекалов Василий Матвеевич, стольник
официальный срок: 13 декабря 1689 г. - 13 декабря 1691 г.770
15
Апраксин- Вердеревский Яков Михан- ловнч, жилец
4 февраля 1691 г.771
официальный срок:7 января 1692 г. -7 января 1694 г.772


238
1
2
3
4
5
6
7
8
16
Мяаюв Василий Ефимов сын, стольник
18 января
1693 г.™
14 января
1694 г.™
14 января
1694 г. - январь
1696 г.
17
Голспнщсв- Кутузов Феоктист Федоров сын. торонча- ннн
13 декабря 1694 г.™
27 апреля 1695 г™
официальный срок: 7 января 1696 г. - 7 января 1698 г.777
18
Ступин Осип Алексеев сын. стряпчий
19 ноября 1696 г.™
официальный срок: 7 января 1698 г. - 7 января 1700 r.7W
19
Кожухов Ивпн Гаврилов сын, из дворян
23 января 1698 г.™
официальный срок: 7 января 1700 г. -7 января 1702 г.7"1


239
Коротояк
№№ п/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Лита наказа
Даш приезда
Дата роснисного списка
Срок полномочий
Примечания
2
4
5
6
7
8
9
Г
Яковлев Данила
В конце 1640-х гг.7и
1
Нащокин Ни- кнфор
1649 гЛ*
1649-1651 гг.
г
Зюзин Никита Алексеевич
9 июня
1650 г.7м
1651-1653 гг.
г
Сукин Осип Иванович
18 мая
1652 г.7"5
1653-1655 it.
" 5.
Хомяков Демнд Александрович
1655-1657 it.7К
6.
Хрущев Тимофей
? - июнь 1660 г.7"7
' 7.
Сухотин Денис Иванович, тульский помещик
июнь |660 г. - декабрь 1662 г™
8.
Фуников Дани- ла Матвеевич
7 декабря 1662 г.™9
декабрь 1662 г. - октябрь 1664 г.790
9.
Палицын Иван
Богданович
9 июля
1664 г.791
25 октября 1666 г.^- 1668 г.79’
ЙГ
Вындомский Федот
14 мая
1667 г.
1668 г. - июль
1670 г.7”
ГГ
Ознобишин Михаил Федорович
14 июля 1670 г. принял городу Ф. Выпдом ского
14 июля
1670 г.-?
12.
Философов Василий
1674 г. ^
13.
Маслов Иван Александрович
1676 г."6
И
Чеплыгин Андрей
1678 г.w
15.
Неелов Григорий Мнхайло- вич, из дворян
нюнь
1681 г.7”- февраль 1682 г.
” 16.
Апухтин Михаил Андреевич, стальник
18 августа
1682 г.
1683 г.'”1
п.
Карташов Василий Михайлович. стольник
1685-1686 гг.™
18
Котюбокин Иван Большой Яковлевич, стольник
октябрь 1686-
1689 гг.*®
Оставлен ня 3-й гол
19
Любученинов Михаил Семенович, стольник
декабрь 1689 г*° -
!б?1ь'
20
Ближсвскнй Федор Михайлов сын
15 мая
1691 г.™
декабрь 1691 г.** -
9 января


240
1
2
4
5
6
7
8
21.
Кишкин Иван Алексеев сын, стольник, полковник московского выборного полка солдатского строя
26 декабря 1692 г”
9 января 1694 г.
принял город у Ф. Ближе вс кого
9 января 1694 г.®0** -
1695 г.
22.
Нетесов (Нетесев) Борис Дмитриев сын, стольник
18 марта 1694 г"0
15 января 1695 г.Л| - не позднее
9 ноября 1696 г.
Умер на воеводстве*12
23.
Нетесов (Нетесев) Иван Борисов сын
После смерти своего отца Б. Нстссева до января 1698 г.
24.
Леонтьев Михаил Иванов сын, стольник
3 февраля 1697 г.
23 января 1698 г. -
23 января 1700 г.
25.
Воейков Дмитрий Васильев сын
4 сентября 1698 г."1’
23 января 1700 г.
принял го¬
род у М. Леонтье вая’5
23 января 1700 г.- ПО! г”6


241
Костенек
JWfe п/ii г
ФЛИ1ШИЦ имя.
отчество
Лита пометы на челобитной
Для наказа
Дата приезда
Дата роснисно- го списка
Срок полномочий
Примечания
2
3
4
5_
6
7
1
Прибытков Миня
? - январь 1666 г.8'7
2
Милевский Макар
январь 1666 г. - 7
3
Т
Голонкий Константин Петров Афи- ноген Иванов сын, жилец
—
—
—
—
август 1670 г.818 - н. 1672 г.
1672 г."^'
Сменен досрочно819
Умер на воеводст- к"'
Рстюнский Игнатий
ав1уст 1678 г?22 - декабрь 1679 г.82’
6
Дьяков Степан Иванов сын, вяземский сын боярский
март 1680 г.82*’- февраль 1682 г.825
7
Т’ т
Тоболевский Семен Аннеев сын
1684-1685 гг.826
Прибытков Alun
1686 г.827
Лосев Акин- фий, воронежский сын боярский
11 июня 1686 гкя
1687-1688 гг.*29
10
Лосев Агей, воронежский сын боярский
6 декабря
1688 г. 30 - весна 1690 г.
Съехал с воеводства досрочно831
и
Коширенинов Анофрнн Перфильев сын, ливенский сын боярский ,
19 ноября
1690 г.
I69I-I692it.KU
12
Павловский Семен Иванов сын, подполковник солдатского строя
1692-1694 гг.80
13
Лосев Лкнн- фий Евсеев сын, воронежский сын боярский
25 февраля 1693 г"34 и
20 сентября
1694 г.835
с к. 1694- Н./1695 г.”6- 11 октября 1696 г. А. Лосев сдал город подьячим,8'
14
Осанов Родион
Иванов сын
24 сентября 1696 г.8”
?- 1698 г.
Сменен ю» досрочно
15
Неронов Федор Ефимов сын, стряпчий
1698 г,- апрель
1700 г.
Отпущен с воеводства досрочно840
16
Львов Григо- рнй Тихонов сын
14 марта
1699 г Wl
26 июня
1700 г.*42
1700г.-?
Точная дата начала воеводства нсизвест-


242
Ольшанск
№№ n/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Дата наказа
Дата приезда
Дота росписно- го списка
Срок полномочий
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
1
Неплюев Роман
к. 1640-х гг.
2
Андрей 7
8 января 1650 гм4
3
Сухотин Истома Иванович
1652 I й5
4
Писарев Семен
1653 г.
5
Волохов Александр Григорьевич
20 апреля 1654 гМ6
6
Сухотин Де- МС1ГТИИ
? - 25 марта 1659 с
7
Дулов Петр Петрович, князь
25 марта 1659 г,- 1 февраля 1660 г.М8
8
Волошеиннов Григорий
1 февраля 1660 гМ9-до 20 февраля 1662 г?*1
9
Левашов Тимофей Никифорович. рязанский сын боярский
17 марта 1661 г™
21 января 1662 г“2
20 (Ьсяраля 1662 г’5’
20 февраля 1662 г,-
25 марта
1664 г.854
10
Дулов Петр Петрович, князь
25 марта 1664 г.
принял городу Т.Н. Лева шона
25 марта 1664 г. - 17 июня 1666 г.*56
II
Левашов Митрофан Тимофеевич
14 мая
1666 г.857
17 июня 1666 г.
принял городу у
17 июня 1666 г. - 29 октября 1669 г.85*
12
Беклемишев Семен Назарьевич
20 августа 1669 г.860
29 октября 1669 г.86’
29 октября 1669 г.- сентябрь 1670 г.
Убит во время восстания Ст. Разина в сентябре 1670 гЛ
13
Стремоухое Никита*6’
14
Бунин Леонтий Клементьев сын
1677 г.wu
л_
Одинцов Плат
1678 гЖГ
16
Дуров Тимофей Акимович, стольник
1685 г."*
17
Шокуров Федор
1686 г.86'


243
'2
3
4
5
6
7
8
1 . '|8
Комдив Иван
Алексеев сын
1687 г.
Умер на
Шокуров Фе- ДОР
1687 г. -4 марта
1688 rr.*”
'20
Колдычевский Михан?! Петрович. кормовой иноземец
30 ноября 1687 г.
4 марта 1688 г-
4 ма|гта
1690 г”1
'21
Коптев Иван Игнатьев сын, стряпчий
18 февраля 1688 । Л”
март 1690 г. :.;
марта 1692 г"3
"22
Екимов Михаил Крисанфов (Хрисанфов) сын, СфЯПЧИЙ
9 января 1690 г.
31 марте 1692 г. -
31 марте 1694 г.’75
23
Лукин Петр Кондратьев сын
1694-1695 гг.
Умер на воеводст- вс™
"гТ
Лихачев Лари- он Никитин сын, рязанский сы ii^ бояре кий_
2 декабря 1694 г.
27 апреля 1695 г.
к. ноября
1695 г. - январь
1696 г.*77
' 25'
Милюков Лука Артемьев сын, стольник
21 декабря 1695 г.”*
20 января 1696 г-
20 января 1698 г™
26
Дуров Семен Михайлов сын, стряпчий
9 февраля 1697 г."0
20 января 1698 г. -
20 января 1700 г.*1
27
Гвоздев Михаил Дмитриев сын. жилец
20 апреля 1698 г.№
28 января 1700 г.
принял
городу
28 января
1700 г.-?
28
Чеплыгин Федот Гераенмов сын
19 января
1701 г"”


244
Орлов
п/п
Фамилия, имя. отчество
Дата пометы на челобитной
Дата наказа
Дата приезда
Дата роспнспо- го списка
Срок полномочий
11рИМСЧП1|11Я
1
2
4
5
6
7
8
9
1
Бунин Елисей
?- 1 апреля 1664 г.’"5
2
Кулешов Никифор
1 апреля 1664 г. - 17 января 666 г.""6
3
Зуморовскнй Осип.кормовом иноземец немец (Иозеф фон Зоммер)
17 января 1666 г. - март 1671 г.""7
4
Зылин Иван Семенович
апрель 1671 г."*" - автуст 1675 г*"9
5
Арнаутов Иван Ивано¬
вич
сентябрь 1676 г. - февраль 1677 г."90
6
Останков Игнатий Конд- ратьсвич
февраль 1677 г. - март 1678 г."91
7
Шишкин Ники га Леонтьевич, воронежец
20 апреля 1678 г.192-март 1681 г.™
8
Павловский Семен Ивано¬
вич
март 1681 г. - август 1682 г.
9
Веневитинов Антон Лаврентьевич
автуст 1682 г. - автуст 1684 г. м
10
Хмелевской Дмитрий Сте- панопич
сентябрь 1684 г. - весна 1686 г.895
—
11
Климов Ефрем Тихонович
1686 г. - 1 июля
1688 rw'
ПГ
Анфимов Иван Федорович, тамбовец
1 июля 1688 г. - 1689 г."97
13
Кулешов Яков Иванович, воронежец
16 января 1690 г."9*
1690 г. - июль
1692 г."99
14
Третьяков Потаи Семенович
июль 1692 г. - 1694 г.’00
15
Кошелев Никта Дмитриев сын, жилец
26 июня 1694 г. - 26 июня 1696 г.901
16
Львов Василий сын Тихонов, из дворян
5 октября 1695 г.*2
26 июня
1696 г.901 - сентябрь 1698 г.**1
17
Ваторопин Дмитрий Иванов сын. стряпчий
25 августа 1698 г.’м
14 сентября 1698 г. - не позднее нюня 1700
..W
Съехал
907 досрочно
18
Булатов Васи- янй Никитин сын. жилец
20 марта 1699 г.90"
1700 г?*’
19 1
. 1
Михнев Степан Александрович
1711 г?1”


245
Сокольск
ft» n/п т
1
"Г
'Г
фамилия, имя, отчество
2
Дата пометы на челобитной
Дата наказа
Лдтя приезда
Дата росписного списка
Срок полномочий
Примечания
3
4
5
6
7
8
Островский Гавриле
1654 г9"
Сухотин Сила Иванович
1656 г."12
Гагин Давыд
? - 191 hoi 1я
1664 г.
Головцын
Дертей
Кортавпсв Михаил Иса¬
кович
—
—
19 июня 1664 г.’1’
31 моя 1666 г.9'4
—
19 июня 1664 г.
- 3]_ мая 1666 '• _
31 мая 1666 г.-
31 мая 1668 г?15
—
6
Бехтеев Епн- фан Иванов сын
18 марта
1668 г 9,6
1 нюня 1668 г917-?
7
Арнаутов Иван
1672 г?1”
8
Августов Яков
Кузьмин сын
официальный срок: 20 февраля 1674 г. - 20 февраля
9
Тяпкнп Емельян Алексеев сын
6 марта 1675 г 920
1676-1678 гг.
10
Хрипунов Василий
февраль 1682 г. - февраль 1683 г.921
11
Чеплыгнн Богдан Романов сын, стряпчий
1683 г.9"
12
Клишин Иван Клементьев сын
февраль 1685 г. - июнь 1686 г.91’
_13_
Безмнн Иван
1687-1688 гг.
14
Пересветов Иван Филип¬
пов сын
2 октября 1688 г924 -
1691 г.
Оставлен на 3-й 92$
15
Раевский Алексей Титов сын, дворян московский
11 мая 1691 г.
принял город у Пере- светова9*6
1691-1693 гг.
Упоминается как СОКОЛЬСКИЙ воевода в царских грамотах в марте и апреле 1691 г.927
16
Ларионов Леонтий Герасимов сын
официальный срок: 11 мая 1693 г. - 11 мая 1695 г.92"
17
Бабанин Дмитрий Фомин сын, майор полков сол- ддтско|-о строя
4 января
1694 г929
30 ноября 1694 г 9&
официальный срок: 11 мая 1695 г. 11 мая 1697 г9’1


246
1
2
3
4
5
6
7
18
Сомов Афана- сий Иванович
11 мая 1697 г,- 1698 г912
19
Екимов Филипп
1699 г.7 '3
—
20
Крюков Саво- стъян
1700-1701 гг’4
-J


247
Урыв
]ЫЬ п/п
Фамилия, имя. отчество
Ддта пометы нв чслобатюЛ
Дата наказа
Дата приезда
Лита росписно- го списка
Срок полномочий
Примечания
" 1
2
4
5
6
7
8
9
1
Кривснцов Сави» Иванов сын. рязанец
11 июня 1660 г. ’”- декабрь 1662 г.9*
' 2
"У
' 4
Фарафонов Тимофей Пахомович, мценскпй рейтар Коширенннов 11'?Ф,^!1-. _ Сафонов Данила
27 июня
1664 г”7
17 авсуста 1664 г.’3’
14 ноября 1664 г.’”
14 ноября 1664 г, - 6 июля 1667 r.w
6 июля 1667 г. - 1668/69 г*1 1668/69 г.
5
Старов Алексей
В 1678 г™
6
Паршин Конд- ратмн Кузьмин сын
С 26 мая 1679 г.мз-май 1682 г.
Оставлен на третий год^
7
Головин Василий Меркулов сын, ново- сильскнн сын боярский
11 февраля 1680 rU
официальный срок: 1 июня 1682 г. - 1 июня 1684 г.9*
8
Богданов Федор Федосеев сын, ротмистр копенного строя
В 1684 г.*"
9
Мальков Максим Кипрня- нов сын
1685/86 г.,л*
10
Григорий Брюховского
В 1685 r.w
11
Шетсев Пер- фнлий
В 1686 г’•'°
12
Дементьев Семен Сазонов сын, мне нс кий сын боярский
официальный срок: 6 декабря 1686 г. - 6 декабря 1688 г. '
т
Веневитинов Семен Лаврентьев сын. воронежский сын б0Я|)СКИЙ
официальный с|Х>к: 6 декабря 1688 г,- 6 декабря 16901?2
14
"1$~
Коптев Андрей Игнатьев сын, стряпчий
Рахманинов Василий Кузьмин сын, стряпчий
15 ав|уста 1689 г 953
29 августа 1690 г ,м
—
официальный С|юк: 6 декабря 1690 г. - 6 декабря 1692г&
официальный срок: 6 декабря 1692 г, - 6 декабря 1694 г.^


248
1
2
4
5
6
7
8
9 "
16
Лыков Филимон Кузьмин сын. карновси, поручик солдатского строя
8 ноября
1693 Л”
официально: с
6 декабря 1694 г.’я-1695 г
Сменен досрочно”*
17
Лобков Ими Никитин сын. копейщик.
раза ней
18 января 1696 г.
официальный срок: 30 апреля 1696 г- 30 апреля 1698 г.9"
принимал городу
Е. Базды- рева
18
Роговский Ле- О1ПИЙ Нестеров сын. каин- тан московского солдатского выборного полка
30 апреля 1698 г.
961 - примерно до марта 1699 г.
Умер на воеводстве962
19
20*
Ансу нов Семен Иванов сын, корогоак- скпн сын бо- _ярский Анисимов Федор Савельев сын, жилен, рейтарского строя, служит по Мцснску. непомещен в Новоеилиском уезде
15 марта и 4 апреля 1699 г.*3
8 февраля 1701 г.*'5
—
—
—
официальный срок: 4 апреля 1699 г. - 4 апреля 1701 г.*4


249
Усерд
n/п
ф|М11Л1и. имя, отчислю
Дата пометы ня челобитной
Дт» наказа
Длта прнеэлп
Даш росписио- го списка
Срок полномочий
Примечания
2
3
4
5
6
7
8
Шокуров Фе-
В 1668/69 г.*6
Скалозубов
Гаврила*7
В 1678 г.
з
Урбанов Петр
В 1685 г.*1
4
Кокрии Матвей
В 1686 г.*9
т
Богданов Кон- дрятий
Июля 1690 г.- июль 1692 г™
Коверин Демид Родионов
сын
официальный срок: 16 июля 1688 г. - 16 июля 1690 г971
7
Богданов Федор Федосеевич
24 июля
1688 г972
официальный срок: 16 июля 1690 г. - 16 июля 1692 г.97’
"Г"
Болотников Федор Сидоров сын, дворянин
27 сентября
1693 г.974
официально: с 16 июля 1692 г.975-?
Сменен досрочно
~9
Стремоухое Родион Никитин сын, из новгород- северский сын боярский
27 сентября 1693 г.976
16 июля
1694 г.977
официальный срок: 16 июля 1694 г. - 16 июля 1696 г.97"
10
Ивашкин Матвей Кириллов сын, стольник
21 января 1695 п
официальный срок: 16 июля 1696 г. - 16 июля 1698 г.9"0
“11
Бобрншев- Пушкин Иван Никифоров сын, стольник
16 марта
1697 г.98'
официальный с|юк: 16 толя 1698 г. - 16 июля 1700 г.9*2
12
Беклемишев Алексей Васильевич, стольник
27 февраля 1699 г.9”
официальный срок: 16 июля 1700 г. - 16 июля 1702 г.984
13
Галасеин (Го- лосеин) Иван Степанов сын
9 апреля 1701 г.”5


250
Усмянь
MJ* n'n
Фамилия. НМЛ.
отчество
Дат» пометы ив челобитной
Дита наказа
Дата прпецп
Дата росписного списка
Срок полномочий
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
1
Вельяминов
Степан, стольник
Руководил строительством Усмаиив
J6!5^9*16
2
Сухотин Дс- нк
if 1653-“
3
Нарышкин Василии По- лнКарлович
? - 28 марта 1657 г
4
Чепльинн Ан- Тфсй Федорович
28 марта 1657 г. принял городу Нарышкина
28 марта 1657 г988-?
6
Снешиев Григорий
В 1672 г1”"
7
Карнов Прокофий
В 1674- 1675 n w'
8
Клншков Дмитрий
В 1678г 991
9
Патово Иван
В 1681/82 r.WJ
10
Висленсв Петр
В 1684-
1686 гг.9”
II
Пещуров Никита
В 1686 г.™
В
Дулов Игнатий Иванович
13 марта
1691 г.995
Сешябрь 1691 г.- 9 сентября 1693 г
Дмитриев 11и- кита Петров сын, стольник
9 марта 1693 г 997
9 сентября 1693 г. принял город у Дулова998
Официальный срок: 9 сентября 1693 г - 9 сентября 1695 г™
15
Данилов Евдоким Петров сын, стольник
14 ноября 1694 г А"
Официальный срок: 9 сентября 1695 г,- 9 сегпября 1697 г.1001
Лб“
Игнатьев Филипп Иванович. стольник
Официальный срок: 9 сентября 1697 г- 9 сентября 1699 г.,‘м,2
’ ?7
Лавров Богдан Васильев сын, жилец
9 а шуста 1698 г.
Официальный срок: 9 сентября 1699 г. - 9 сентября 1701 г.'™
18
Тропиков Иван, капитан
19 октября 1700 г.


252
Приложение 2
Списки площадных дьячков и подьячих приказных изб южнорусских городов второй половины XVII в.
Белоколодск
хм п/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитном
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
1
2
3
4
5
6
7
1
Кузьмин Иван1007
1681 г.
1681 г.
С 1675/1676 г. работал в приказной избе, но без грамоты из Разрядного приказа о назначении. В 1680/8! г. подал белоко- лодскому приказному человеку челобитную с просьбой официального назначения. Челобитная была послана в Разрядный приказ 10 января 1681 г.
2.
Матвеев
Нестор10™
26 марта 1681 г.
12 апреля 1681 г.
С 1675/76 г. работал подьячим Разрядного приказа. В 1679/80 г. занимался разбором служилых люден с А. Левшиным в Воронеже и соседних городах.
3.
Полозов Агап1"’
25 ноября 1674 г.
Работал в Козлове на площади. В 1674 г. был переведен в Белоколодск в приказную избу.
4.
Попов Дмитрии Матвеев сын10,0
18 августа 1698 г.
18 августа 1698 г.
В приказной избе с 1698 г.
Сын священника. До назначения подьячим в
службу и в тягло записан не был.
5.
Ходырев Максим*01’
7 апреля 1692 г. о
назначении
«со справой»
Апрель 1692 г. о
назначении «со справой»
С 1686 г. по 1692 г. работал в приказной избе без грамоты из Разрядных) приказа о назначении. Упоминается как подья- чийв 1695 г„ 1700 г,



253
Верхососенск1012
№№ nh
1
Фамилия, имя. отчество ~ 2
Морков Федор Лукьянов
Дата пометы па чело- битной
3 ”
Указ о на- значепин
4
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
5
В приказной избе в 17IQ- 1711 г.
6
7
'2
Лукин Фе- дор
В приказной избе в 17IQ- 1711 г.
Зиянии Федот Исаев сын
В приказной избе в 1710 г.
7
Зацепин Игнат Федотов сын
В приказной избе в 1710 г.
Сын подьячего
’5
Переверзев Игнатий Дмитриев сын
В приказной избе в 1710 г.
6
Переверзев Иван Игнатиев сын
В приказной избе в 1710 г.
Сын подьячего


254
Воронеж
Ж№ П'П
Фамилия, имя. отчество
Дата пометы на чело- бюной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Сои положение
“Г
2 Абанин Архип1*"'
16 января 1699 г о
назначении
«со справой»
4
21 января 1699 г. о
назначении «со справой»
5
Работал подьячим в приказной избе с 1692/93 г., а 1699 г. назначен «со справой»
6
7_ "
2
Анохин
Никита""4
В прнкпзной избе в 1696 г.
з
Васильев Филипп
Па площади в 1688/89 г.
4
Васильев Харитон Васильев 1016 сын
Бывший подьячий Разрядного приказа, сосланный в воронежскую приказную избу «за вину». Работал в Воронеже в 1688/89 г., 1689/90 г. На 1694 г. место его проживания - Москва.
5
Данилов Иван""7
В приказной избе в 1681 г.
6
Девятого Денис""'
17 августа 1655 г.
Август 1655 г.
До назначения в приказную избу работал дьячком таможенного и кружечного двора в Воронеже в 1653-1654 гг.
'7
Завесил Михаил11"9
На площади в 1684 г.
8
Завесим
Поли-
1020 карп
В приказной избе в 1660 г.
9
Иванов Осип
Подал лае челобитные о назначении подьячим: 20 BBiyCIl 1668 г. и 11 февраля 1669 г.
Получил две грамоты о назначении подьячим: 14 сентября 1668 г. и 13 февраля 1669 г.
Первая была ад|»есо- вана стольнику
В. А. Хитро во, который не приехал в Воронеж на воеводство; вторая - на имя действовавшего воеводы
В. В. Уваров а,
До назначения в Воронеж работал на площади в 1’я же кс. В воронежском приказной избе работал в 1670-1674 гг., 1676 г. В 1695 г. О. Иванов - дьяк Стрелецкого приказа. В 1697 г. - дьяк воронежского Разрядного Шатра.


255
ГТ
2
3
4
5
6
7
10
Имиок Тс- рапий'"3
В приказной избе в 1676- 1677 гг., 1684 г. В 1691 г. его подьяческое место упоминается как «убы- лос».
Ti
Клочков Савелий'02’
На площади в 1677 г.
Т
Кошкин
Захарий"*4
Работал в приказной избе в начале 1650-х гг. В 1655 г. его подьяческое место упоминается как «выморочное».
IT
Красильни* ков Трифон Васильев сын1®5
27 февраля 1694 г.
Февраль 1694 г.
Работал на площади в Черни. С 1694 г. - подьячий воронежской прнказ- jrefl_n36bh
'и
Куренбнн Клим Иванов сын1’®'
Подьячий воронежской приказной избы с 1679/80 г. Работает в приказной избе все 1680-е it., в 1701 г.
Данные на 1688/89 г.: имел поместный и денежный оклады: 200 четвертей 7 руб.
15
Курепин Артемий1027
На площади в 1693 г., 1699 г.
16
Материи
Давыд'028
На площади в 1689/90 г.
17
Материн Игнатий Максимов сын1®9
15 января 1690 г. кол¬
лективная челобитная Воронеж! дев о назначении его «со справой»;
27 июля 1698 г. о назначении «с припись ю».
20 февраля 1690 г. о назначении «со справою»;
1 августа 1698 г. о назначении «с припи- сыо» «бессрочно».
Работал в воронежской приказной избе с 1683/84 г. - простым подьячим; с 1690 г. - «со справой»; с 1698 г. - «с приписью» и до 1701 г. точно.
Данные на 1687/88 г.: имел поместный и денежный оклады: 200 четвертей и 10 руб. В 1695/96 г. учинена придача к денежному окладу - 4 руб., итого 14 руб.
18
Насонов Герасим Марков сын1010
19 февраля 1692 г. о
назначении в Воронеж
В воронежской приказной нзбе в 1692-1696 гг. В aBiycie 1698 г. упоминается как голова Усманско- го стана Воронежского уезда. С 1699 г. подьячий в приказной избе Орлова- городка.
19
Насонов Максим1031
На площади в 1696 г. В 1699 г. бежал в городок QpjiOB.
! 20
Обросимов Иван"”2
В приказной избе в 1688/89 г.
21
Орлов Яков1033
В приказной избе в 1683- 1685/86 гг. Ф. И-182. Оп.
2. Д. 215. Л. 1.
22
Р
Острецов Инн"”4
В 1684-1685/86 г. площадной дьячок. В 1688/89 г. - подьячий приказной избы.
Остриков iHiaH^9
На площади в 1693 г.


256
1
2
3
4
5
6
72
24
Останков
Крисан'”6
В 1680 г. площадной подьячий. В 1683 г. подьячий «сыскных дел» приказной избы.
25
Ос триков Селиверст Трофимов сын™57
Назначен подьячим в 1680/81 г., работает в приказной избе в 1684- 1690 гг., 1693 г.
Данные но 1689/90 г.: имел денежный оклад 7 руб.
26
Остряков
Трофим10’"
Работал в приказной избе в начале 1660*хгг. В 1664/65 г. его подьяческое место упоминается как «выморочное».
27
Пажетный
Прокофий10’9
На воронежской площади в 1693 г. В 1696 г. подьячий костспской приказной избы.
28
Пашков Никифор'040
На площади в 1696 г.
29
Пашков Селиверст Емельянов сын,<М|
Подьячий воронежской приказной избы в 1683 г. ГАВО. В августе 1693- 1694 гг. подьячий «воронежских стрельцов и казаков».
30
Пашков Юрий Емельянов сын,<м2
Назначен подьячим в 1669/70 г., работает в приказной избе в 1674/75 г., 1676-1677 гг., 1679 г., 1682-1691 гг.
В 1688/89 г. поверстан денежным окладом 10 руб. В 1689/90 г. кроме денежного оклада 10 руб., упоминается его поместный оклад 200 четвертей.
31
Петров Ан- дрей'™
6 марта 1668 г.
‘ 12 марта 1668 г.
Работал на площади. В 1668 г. назначен в приказную избу, работает в ней в 1676/77 г., с 1686 г. упоминается как подьячий «губных дел» воронежской приказной избы.
32
Петров Федорк
29 августа 1655 г.
29 августа 1655 г.
Несколько лет был подьячим в приказной избе по воеводскому приказу, в 1655 г. получил из Разрядного приказа официальную грамоту о назначении. Работал в 1668 г., 1670/71 г., 1672-1673 гг.
10 августа 1657 г. поверстан денежным окладом 10 руб.
33 ”
Поликарпов Имн11М’
В приказной избе в 1701 г.
34
Полов Архип1046
На площади в 1696 г.
35
Прибытков Иван1047
В приказной избе в 1694 г., 1699-1700 гг.


257
Р 2
3
4
5
6
7
36
Роменов Иван Трофимов KMR СЫН
7 мая
1699 г.
8 мая
1699 г.
С 1686 г. по 1699 г. в Воронеже на площади. С 1699 г. в Костенске в приказном избе.
37
Романов
Тимофей104’
На площади в 1683- 1684 гг., 1685/86 г..
1688/89 г., 1689/90 г.,
1698 г.
58
Спвнн Иг- натмй Арсениев 1050
СЫН
Работал в приказной избе с 1678/79 г. и в 1683 г., 1688/89 г.. 1689/90 г. Умер в 1691/92 г.
В 1686/87 г. поверстан но- МССП1ЫМ и денежным окладами: 200 четвертей. К
1688/89 г. полу- чил прибавку к денежному окладу в 3 руб., итого 13 руб.
1 [скоторое время (не позднее 1690 г.) получал хлебное жалование взамен денежного из воронежских житниц: 6 четверге й ржи н 6 четвертей овса на год.
39
40
Савин Лаврентий Арсениев
Савин Семен Арсениев сын"*52
—
Подьячий «житенного
двора» в 1669/70 г., 1684- 1685 гг. На площади в
_1688Л9п
В 1683 г подьячий А|>- х мере некого судного приказа духовных дел.
—
—
41
IT
Сергеев
Оснп^”
Синцов Яков Емельянов сын1054
—
Па площади в 1670/71 г.
Работает в приказной избе с 1686/87 г. и в 1688/89 г.
—
—
43
Суханов Ефим'055
Апрель 1691 г.
На площади в 1684 г., 1685/86 г. Работает в приказной избе с 1691 г. и в 1699 г., 1700 г.
44
Суханов Фире10*
Па площади в 1688/89 г.. 1689/90 г.


258
1
2
3
4
5
6
45
Тннков
Иван Сергеев сын1057
Работает в приказной избе с 1679/80 г. и в 1682 г.. 1688/89 г.. 1689/90 г.
Первоначально был поверстан денежным окладом 5 руб. В 1680/81 г. получил придачу о 3 руб, итого 8 руб.; его поместный оклад составлял к
этому времени 200 четвертей. По указу от 21 декабря 1688 г. получил, итого 10 руб.
46
Толмачев Кузьма Корнилов 1И5Я
СЫН
17 февраля 1665 г.
Работал в воронежской приказной избе с 1655/56 г. по воеводскому приказу, с 1665 г. по грамоте из Разрядного приказа.
В феврале 1667 г. повер- стан денежным окладом 7 руб.
47
Толмачев Леонтий'”5’
В приказной избе в 1684 г. В 1696 г. подьячий «стрелецких и казачьих дел».
48
Толмачев Тимофей Корнилов 1060 сын
1655 г.
До 1655 г. работал в приказной избе без официального назначения из Разрядного приказа. Подьячий приказной избы в 1668 г., 1676-1677 г., 1681 г.
Был поверстан поместным окладом в
350 четвертей.
В 1664 г. разорившийся помещик
И. Оборин поступился в
пользу Тимофея Толмачева поместьем в
50 четвертей в с. Губареве Воронежского уезда.
49
Толмачев Тихон'06'
В приказной избе в 1652 г. В 1653/54 г., «своровав, бежал на Доп».
50
Филиппов Богдан Филиппов сын1”62
Работает в приказной избе в 1677 г., 1683/84 г., 1685/86 г., 1687 г., 1688/89 г., 1689/90 г.
51
Филиппов Иван’06’
В приказной избе в 1693 г., 1701 г.
52
Яковлев Пч>""
7 июня 1693 г. о назначении «с приписыо»
Работал «с приписыо» в 1693-1698 гг.


259
Данков
rVn
'фамилия, имя. отчество
Дата пометы па челобитной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
1
2
3
15 января 1690 г. о
переводе из Данкова в Добрый
4
15 января 1690 г о
переводе из
Данкова в
Добрый
6
7
Дехтерс»
Савелий"*5
С 1687/88 г. работал в приказной избе Данкова. В 1690 г. переведен в приказную избу Доброго по его собственному желанию, так как в Данкове ^МПЛОЛЮД1Ю».
’2
Посольский
Луке'"*
В приказной избе в 1692- 1693 гг.
3
Кузьмин Алексей1’*7
Кузьмин ^>едор'М
Михаилом
Григорий"*”
В приказной избе в 1711 г.
4
В приказной избе в 1701 г.
В приказной избе в 1693 г., 1711 г.
6
Харлямов Григорий Логинов 10,11 СЫН
В приказной избе в 1700- 1701 г г.
7
Харламов Семен"’71
17 июля 1699 г.
17 июля
1699 г.
Работал в Данкове на площади. С 1699 г. - подьячий приказном избы.
8
Харлямов Федосей Маркелов 1072 СЫН
В приказной избе в 1690/91-1692 гг.
9
Харламов Яков107'
В приказной избе в 1693 г.
10
Яковлев Родион1"14
На площади в 1711 г.


260
Добрый
w* (FO
Фамилия, имя. отчество
Даш пометы мп 'сло- битной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Сои. поживе-1 ине |
1 "1
у—
2 Ворсобин Иван'*"5 Дехтерев Савелий**^
5 _
15 января 1690 г. о переводе нз Данкова в Добрый
_ £
15 января 1690 г. о переводе из
Данкова в Добрый
5
7
В приказной избе в 1710 г
С 1687/88 г. работал в приказной избе Данкова. В 1690 г. переведен в приказную избу Доброго по его собственному желанию, так как в Данкове «малолюдно».
—
—
3
Злобин Л^'”7 Коптяев
Л!™'™ Михайлов Викула'0”
На площади в 1694 г.
*5
15 декабря 1663 г.
Февраль 1648 г. 20 декабря 1663 г.
В приказ1юй избе в 1650 г.
В приказной избе с 1663 г., в 1666 г., с 1676 г. на месте подьячего II. Топильского.
6
Протопопов Степан10"
В приказной избе в 1710 г.
7
Серков Григо- pHn*00'
В приказной избе в 1650 г.
8
ТопилЬСКПП Василий10*2
Ноябрь 1699 г.
1 декабря 1699 г. о назначении «с нрипи- сью»
Несколько лет работал в приказной избе Доброго простым подьячим. В марте 1699 г. назначен в Ливны «с приписью». Но в ноябре просил назнач1пъ сю «с приписью» в Добрый. тк как из-за «за скудостью и дальностью» нс может добраться до Ливен. Его пожелание было исполнено.
9
Топилнекий Никн- ^,ом
В приказной избе в к. 60- ц.70-хп. XVII в. Умер в 1674/75 г.
10
Федотов
Тимофей1"
|9 марта 1701 г.
20 марта 1701 г.
В приказной избе с 1701 г.
расстриженный СВЯН1СН-
иик
II
Ферапоп- товскнй
В приказной избе в к. 1650-х гг. Умер в 1662/63 г.
7г"
Чефраков
Козьма’**'
В приказной избе в 1676 г.


261
Землянск
я^ н/п
Фамилия. имя. owe-
Дат пометы на челобитной
Указ о па- зночеинн
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
1
Акулов Семс» Федо- ||ЦП ров сын
3
4
5
В приказной избе с 1660/61 г. но 1667/68 г., с 1679/80 г. по 1685/86 г С 1694/95 г. по 1700 г. (возможно и позднее) «со справой». В 1697/98 г. - надсматривал за землян- скнмп работниками у заготовки леса для кораблей в Воронежском уезде, по болезни отставлен от згой работы. В 1698/99 г. призван в Воронеж к кораблестроительным работам, но по осмотру в Разрядном Шатре отправлен обратно в Землянск в приказную jb6^
6 Кроме подьяческого денежного оклада 10 руб. был поверстан дворянским поместным и денежным окладами: 380 четвертей н 23 руб. Владел пустующим поместьем в 50 четвертей в селах Ст. Всдуга и Ст. Ольшанка Землянского уезда.
7 Родился в Ливнах в семье спящсиника сын священника Пречистенской церкви Федора.
Артемьев Венедикт
В приказной избе о 1684- 1686 it.. 1688 г., 1690- .Жг_г.
Т
Богданов Федор
Он самый первый Землянский подьячий. В приказной избе с 1661/62 г. До назначения в Землянск работал четыре года в Чернигове в приказной избе, затем в Севске на площади.
Его отец из числа детей боярских, служил полковую службу.
4
Бредихин Ульян Терентьев сын"”0
На площади с 1684/85 г. на площади в Земля иске.
Родился в Москве в семье посадского человека.
5
Булавин Петр10”
3 сентября 1699 г.
11 сентября 1699 г.
С 1693/94 г. работал в Поместном приказе. В 1699- 1701 гг. подьячий «с прн- писыо» в Земля иске.
J


262
1
1 2
3
4
5
6
7
6
Вахтин За- хар
30 мая 1692 г. о назначении «с прнпн- сью» в Старый Оскол
В приказной избе Землян- ска с 1668/69 г. по 1675776 г. в молодых подьячих. С 1675/76 г. по 1681/82 г. - подьячий в Монастырском приказе и в приказе денежного сбора Повой чета. В 1679/80 г. был с разборщиком А. Левшиным у разбора служилых людей в Воронеже и соседних городах. С апреля 1682 г. по 1689/90 г. - подьячий «с приписью» в приказной избе Земляпскя. С сентября 1693 г. подьячий «с приписью» в Старом Осколе. В 1698 г. - «дьяк домовых дел» у воронежского епископа Митрофа- ния.
7
Вахтин Павел Евтифн- ев сын1093
14 сентября 1696 г. о
назначении
«со справой»
14 сентября 1696 г. о
назначении
«со справой»
В 1680-е гг. работал в Землянске на площади. Принимал участие в разборе 1686/87 г., в разборе и переписи 1689/90 г. в Землянске в качестве писца разборных и переписных книг. В 1690/91 г. работал подьячим в приказе Казанского дворца, из него был в посылке со стольником
И.С. Чаадаевым для поимки беглых крепостных. В 1694/95 г. участвовал в некоей посылке из Разрядного приказа с думным дьяком Л. Полянским в города Белгородского полка. Затем по болезни отпущен в Землянск к отцу. С 1696 г. работал в местной приказной избе «со справой».
В соответствии с |рамотой от 17 сентября 1696 г. установлены поместный и денежный оклады: 250 четвер- тей,т и 13 руб.
Его отец, Евт-и- фий Иванов сын Вахтин, записан в городовую службу по Земля иску.
8
Воронов ? (отец Ксе- нофоша Воронова)1095
Работал подьячим губных дел в Новоснли, затем переехал в Землянск с 1675/76 г. был подьячим землянской приказной избы.
9
Воронов Ксенофонт1'7*’
На площади с 1684/85 г. в приказной избе с 1696/97 г. по 1700 г.
Родился в Но- военлн; сын подьячего


263
3
4
5
6
7
1
10
Иван1
В Ельце работал «по выбору» четыре года на площади, затем два года «по найму» - подьячим п стрелецкой казачьей приказной избе. В Землянске в приказной избе с 1691/92 г. по 1700 г.
родился в Ельце; из семьи ■юдьячих (отец, брат, племянник)
7i
Мальцев
Ерофей1”4'
В приказной избе в 1682- 1686 гг., 1688 г., 1691- 1692 гг.
T2
Месищев
Дмитрии1049
В приказной избе с 1678/79 г. по 1685/86 г.
13
Мещеряков
Любим Родионов 1100 сын
В приказной избе с 1682/83 по 1685/86 г., в 1689 г. В 1691/92 г. - подьячий у губных дел в приказной избе.
Его отец служил рейтарскую службу по Воронежу.
JH
Нтрьеп
Максим”1”
Сначала работал площадным подьячим в Черни, с 1693/94 г. на площади в Землянске.
Из семьи служилых людей, братья служат в детях боярских.
15
Ододуров
Кондра- „1102
ТИН
20 апреля 1693 г. о назначении «с припи- сыо» повторно
13 мая 1693 г. о назначении «с припи- сью» повторно
Подьячий Поместного
приказа. Дважды был назначен подьячим «с при- пнсью в Землянск: 1689-1691 гг., 1693-1694 гг.
Т
Плотников
Меней1'®
Сначала работал на пло- ' щади вместе с отцом. В приказной избе с
1695/96 г.
Сын Землянского площадного подьячего
17
Плотников Никита Иванов сыншм
29 августа 1698 г. о
назначении
с припи- сыо» в Старый Оскол
В землянской приказной избе с Плотников Никита: с 1686/87 г., с 1687/88 г. по 1696/97 г. В 1699- 1701 п.
Из землянских детей боярских
18
Родионов
Коион”05
10 августа 1695 го
назначении
«с припи-
£ЫО»
15 сентября 1695 г. о
назначении
«с припи- £ЫО»
С 1675/76 г. по 1694/95 г. работал в Стрелецком приказе. В 1695-1697 г. - подьячий «с приписью» в Землянске.
1’удницкий
_Tmxoii22__
В приказной избе в 1666- 1670 гг.
V'
Ступин Филат1107
28 апреля 1691 го назначении «с припи- сыо» в Землянок
Май 1691 г. о назначении «с при- писью» в Земля! ick; 26 ноября 1694 г. о назначении «с приписью» в Коз- лов
Подьячий Разрядного приказа. Дважды был назначен подьячим «с прописью» в Землянск: 1691- 1693 it.; 1697-1699 гг. В 1694 г. назначен «с при- пнсыо» в Козлов на два года.


264
1
1 2
3
4
5
6
7 '
21
If
Турбин ? (спец Петра. Никиты. Семена Турби- ных),|<ж Турбин Нн-
КИТА
До 1680-х гг. работал ня площади и в приказной избе.
В приказной избе а 1678 г., 1684 г. Умер в 1695/96 г.
Из семьи подьячих (отец, братья)
23
Турбин Петр"10
19 июня 1699 г. в Землячек.
20 нюня 1699 г.
В приказной избе с 1699 г.
Из семьи подьячих (отец, братья)
24
25
Турбин Семен"”
Чуриков
ЛиЗЕей12_J
В приказной избе с 1682/83 г. по 1700 г. и позднее. С 1700 г. у продажи гербовой бумаги в приказной избе. В приказной избе с 1698/99г.
Из семьи подьячих (отец, братья)


265
Коротояк
Фамилия. ** имя. отче* п* оно
Да я. пометы на ^ло- бигной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
1
2
' 2
Артамонов lb.™"”
Артемьев Андрей Сидоре* сын'"4
3
4
5
В приказной избе в 1662/63 г.. 1663/64 г..
1667 г.
В коротоякекой приказной избе с 1668/69 г„ в 1670 г., 1672/73 г. С 1674/75 г. по 1680/81 г. подьячнй Раз- рядною приказа. В 1681/82 г. по его челобитной переведен вновь в приказную избу в Коротояк. Умер в 1685/86 г.
7
В 1672/73 г. поверстан денежным окладом: 7 руб. К 1681/82 г имел денежный оклад 10 руб. и поместный оклад 250 четвертей.
3
Артемьев Аннсим Андреев сын
7 февраля 1692 г.
7 марта 1692 г
На площади в 1688/89 г., 1689/90 г.
Назначен с денежным окладом 7 руб. Поверстан поместным окладом в 200 четвертей.
сын подьячего Андрея Артемьева
4
Артемьев
Григорий"1''
В приказной избе в 1696 г.
5
i Веневский i Афане-
; сий1”'’
7 августа 1700 го назначении «с приписном
7 августа 1700 г
В приказной избе с 1682/83 г. по 1700 г. в простых подьячих; с 1700 г, «с приписью
Первоначалыю имел поместный оклад 150 четвертей н денежный оклад 6 руб. В феврале 1699 г. по челобитной учинена придача к денежному окладу 4 руб., итого 10 руб.
6
Глинкин Прокофий' ’*
В приказной избе с 1675/76 г. по 1685/86 г., в 1688/89 г, 1689/90 г., 1692 г.. 1693 г.
В 1685/86 г. имел денежный оклад 10 руб. Данные на 1688/89 г.: денежный оклад 10 руб. и поместный оклад 200 четвертей.
из коротояк- скмх детей боярских
7
Калачников Козьма (Кузьма)1"’
Площадной подьячий Коротояка в 1690-е гг.
в
т~
Калачников Сввс.шП Тихонов _сын^_
5 марта
1693 г.
Па площади в 1685/86 г. 1688/89 г., 1689/90 г. В приказной избе с 1693 г.
Косилив Антон1121
На площади в 1685/86 г., 1695 г., 1696 г.


266
1
2
3
4
5
6
7
10
Котуннн Алексей Алексеев сын"*
В 1662/63 г. из Хотмыш- ска прибыл в Коротояк. В коротоякской приказной избе с 1675776 г. по 1685786 г., в 1688789 г., В 1689/90 г. временно отстранен от подьяческой работы за то, что в 1688789 г. бежал из Коро- тояка от стругового дела. Благодаря коллективной челобитной горожан в 1692 г. в подьячих восстановлен.
В 1685786 г. имел оклад 7 руб. Данные на 1688789 г.. денежный оклад 7 руб. и поместный оклад 200 четвертей.
Родом щ'
Хогмышска. его отец был подьячим в хотмышской приказной избе Стб. Белгородск. ст. Он. 12. Д. 1356. Л. 157.
II
Коту пип Иван"2'
В приказной избе в 1670 г. и позднее. В начале 1690- х гг. отставлен от подьяческой работы из-за увечья.
12
Катунин Кирилл"34
На площади в 1695- 1696 гг.
13
Максимов Борис1,25
1 марта 1697 г. о
назпа'1ении с приписью
10 марта 1697 г о назначении с приписью
Подьячий приказа Большой казны. В 1697 г. назначен подьячим «с при- писыо» в Ко|ютояк на два года. В июне 1699 г. еще на два года, то есть до 1701 г., но он умер до окончания этого срока, в 1700 г. Его место в Коро- тоякс занял подьячий А. Веневский.
И
Мартынов Анисим"26
На площади в 1663 г.
15
Матвеев
Любим"27
В приказной избе с 1655/56 г.
В феврале 1657 г. поверстан денежным окладом 5 руб.
16
Монаев Семен"2*
На площади в
1695-1696 !т.
17
Набродов Клемен"29
На площади в 1688/89 г., 1689/90 г. В приказной избе в 1692 г., 1696 г.
18
1 (городов Федос"’0
На площади в 1696 г.
19
Носов Иван"3'
На площади в 1685786 г., 1688/89 г„ 1689/90 г.
20
Носов Ми- хаил"32
В приказной избе с 1682/83 г. по 1685786 г., 1688/89 г., 1689790 г., 1696 г.
В 1685/86 г. имел оклад денежный оклад 7 руб. В 1688/89 г. денежный оклад 8 руб. и 200 четвертей.
21
Останков Игнатий"33
В приказной избе в 1660-е п., в 1670 г.
22
Останков Макар"34
В приказной избе в 1712 г.


267
Г
3
4
5
6
7
23
Останков
Семен"15
В приказной избе с 1686787 г. н в 1688789 г., 1680/90 г., 1696 г.
В 1688/89 г. имел денежный окляд 7 руб. и 200 четвертей.
74
Попов Гри- jgHjC-
13 января 1695г.
14 января 1695 г.
В приказной избе с 1695 г.
Is"
Попов Кн- рилл"17 ,
В приказной избе в 1711 г.
С
Посохин
ЛИЙ
Па плошали в 1670 г.
гГ
Провоторов Кузьма"19
На площади в 1693 г..
1696 г.
Те”
Смольянинов Иван"*1
На площади в 1696 г.
ТС
Смольянинов Миха- нл"41
В приказной избе в 1670 г.
77
Стрыгнн Харитон"42
На площади в 1685/86 г.
31
Трубицын Иван
Емельянов 1143
СЫН
На площади в 1688789 г., 1689790 г. В приказной избе в 1693 г.
Его отец - отставной полковой казак
32
Трубицын Самойла"44
На площади в 1696 г.
33
Тупикин Ермолай"45
На площади в 1695- 1696 гг.
34
Фролов
Максим"*
На площади в Коротоякс в 1685/86 г. В 1688/89 г. в приказной избе Острогожска.
35
Шумовский Иван"47
В начале 1650-х гг. Умер в 1653/54 г.
Имел денежный оклад 9 руб. и хлебное жало- ванье: по 8 четвертой ржи н овса


268
Костенек
NM п/п
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
1
2
3
4

 6
1
2
Милованов Осип110 Пажетный Прокофий"4’
—
На площади в 1692/93 г.. 1695 г.
На площади в Воронеже в 1693 г. В Костснске в приказной избе в 1696 г.
—
—
3
Попов Антон"”
20 марта 1694 г.
20 марта 1694 г.
Работал в Воронеже па площади. Затем переехал в Костенек, некоторое время работал в приказной избе по заручной челобитной костенцев, с одобрения воеводы С.И. Павловского. Затем о 1694 г. обратился в Разрядный приказ за официальным назначением. Получив соответствующую грамоту, продолжал работать в приказной избе 1696-1697 г.
4
Попов Семен"5'
На площади в 1696 г.
5
Романов Иван Трофимов сын"52
7 мая 1699 г.
8 мая
1699 г.
С 1686 г. по 1699 г. в Воронеже на площади. С 1699 г. в Костснске в приказной избе.
6
Хренынин Борис"53
В приказной избе в 1690/91 г., 1693 г., 1696 г.


269
Ольшанск
Дата пометы на челобитной 3
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
NW* i/n
"I
фамилия, имя. отчество
= 2~
Боев Коцд- рятнйНМ
4
5
6
7
В приказной избе с 1682/83 г. по 1689790 г., в 1692-1693 гг.
В 1685/86 г. имел денежный оклад 6 руб.
Былье в
Яков"55
В приказной избе 1685/86 г.. 1686/87 г. точно.
В 1686/87 г. денежный оклад 5 руб.
7
Вырезубов Иван"*
Но площади в 1685/86 г.
“Г
Духанин
Антой"'7
В приказной избе с 1640/41 г.
Денежный оклад 4 руб.
5
Фомин Ан-
-115» дрен
На площади в 1685/86 г.
6
Хабаров
Гаврила1159
В приказной избе с 1682/83 г. по 1689/90 г., в 1693 г.
В 1685/86 г. имел денежный оклад 8 руб.
т
Хабаров
Фмор"м
В приказной избе с 1668/69 г. по 1689/90 г.
Имел поместье: 20 четвертей в с. Круглом Ольшанского 1 уезда


270
Орлов
Nt№ n/n
Фамилия, имя. отчест во
Дата пометы на челобитной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
_L _ i
2 _
Кузнецов Григорий
Насонов Герасим Марков сын"6'
3
15 июля 1699 г. о назначении в Орлов
4
Июль 1699 г. о назначении в Орлов
5 Дьячок таможни и кабака в 1678 г. В приказной избе ■J689'_
В приказной избе с 1699 г. вместо своего умершего брата Михаила.
6
 7
из семьи подьячих (отец, брат Михаил)
3
Насонов Марка Пн- копов сын"62
В приказной избе в 1659- 1660 гг., 1662 г, 1666 г., 1668 г, 1673-1679/80 гг. В 1679/80 г. по старости отставлен от подьяческой работы. Вместо него назначен его сын Михаил.
Основатель орловской подьяческой династии Насоновых
4
Насонов Михаил
Марков сын"*
Дьячок таможни и кабака в 1672 г., 1674 г. В приказной избе в 1676-1677 гг., с 1679/80 г. на подьяческом месте своего отца; в 1682 г., 1688/89 г.. 1689/90 г., 1690 г., 1697 г.
из семьи подьячих (отец, брат Герасим)
5
Покровский
Иван
В приказной избе в 1658 г.


271
Сокольск
№№ ||/П
Флмнлня, имя, отчество
Дата пометы на чело- бипюй
Указ о назначении
Стж подьяческой рабоп.1
Жалованье
Соц. положенно
т
2 -
2
Андреев Павел"64
Бредихин Андреи Ивонов ,1165 сын
4
5__
В приказной избе в начале 1660-х гг. Умер в
JA^^Bf.
В приказной избе в 1701 г.
6
7
'з
4
Воронов
Пикон"**
ГЬНН Иг-
1167 нпт
12 марта 1668 г.
10 апреля 1668 г.
Переехал в Сокольск из Козлова. В Сокольской приказной избе с
_L667/6? г. поД672 г.
Работал на площади в Лебедяни. В приказной избе Сокольскас 1668 г.
....
5
Григорьев Афпна- сий,1я
12 января 1672 г. коллективная челобитная соколян о назначении А. Григорье ва
17 января 1672 г.
Был церковным дьячком в Добром. В Сокольской приказной избе с 1672 г. по челобитной соколян.
6
Державин
Алексей"69
28 декабря 1671 г.
Январь
1672 г.
Работал в Козлове на площади. В 1670/71 г. был в Сокольске дьячком на таможенном и кружечном дворе по выбору горожан. В приказной избе с 1672 г.
Дурацдин Павел"70
В приказной избе в начале 1660-х гг.
8
Жуков Ге- |)асим Федоров сын"7'
18 июля 1656 г. просил дать грамоту о подтверждении подьячества (к новому воеводе С. Сухотин у).
В приказной избе Соколь- скас 1653/54 г., в 1656 г.
Имел дворянское поместье И четвертей в Козловском уезде, поместье пустовало.
Из козловских детей боярских
9
Замятнин Василий"72
Па площади в 1699 г.
10
Замятин Иван"73
В приказной избе в 1701 г.
II
Замятин
Сергей"74
22 мая 1691 г. о переводе в Сокольск
май 1691 г. о переводе в Сокольск
Работал в снифапскон приказной избе. 11роснл перевести в Сокольск, так как в Епифани малочисленное население. В Сокольской приказной избе с 1691 г, и 1699 г.
В епафинской приказной избе с денежным окладом 7 руб ('тб. Прикати, ст.


272
1
2
3
4
5
6
12
Лазарев Кондратом Семенов сын"75
В приказной избе п качестве наемного дьячка п 1654- 1656 г. Отстранен от подьяческой работы но просьбе подьячего Г. В. Жукова п соотпстст вин с (рамотой m Разрядного приказа от 30 июля 1656 г.
13
Лунин . )|7(>
Аннснм
На площади в 1699 г.
И
Павлов
Илья"77
В приказной избе в 1667/68 г.
IS
Попов Па- вел"7*
В приказной избе в начале 1660-х гг. У мер в
1663/64 г.
16
Сляднев Савелий"79
15 нюня 1687 г. о назначении в Сокольск
Работал в приказной избе в Вогородицке. Затем с 1687 г. в приказной избе в Сокол ьске.
17
Тарасов
Андрей'”0
В приказной избе а к. 1640-х-н. 1650-х гг.
Умер в 1652/53 г. В 1653 г. его место в приказной избе занял Г.В. Жуков.
18
Хозяинов Федор (отец)"81
В приказной избе в н. 1690-х гг. Умер в январе 1694 г.
Имел денежный оклад 5 руб.
19
Хозяинов Федор Федоров сын (сын)"82
7 марта 1694 г.
7 марта 1694 г.
В приказной избе с 1694 г.
Сын подьячего приказной избы
20
Чернышев Иван Денисов сын1183
В приказной избе в 1701 г.
21
Щеглов Иван Петров сын"**
В приказной избе в 1701 г.
22
Щеглов Максим"85
Па площади в 1699 г.
23
Юрьев Иван Михаилов сын"86
8 июня
1666 г.
Июль 1666 г.
Работал дьячком в Усмани на площади, на таможенном и кабацком дворе «по выбору в стрелецкой н казачьей избе. С 1666 г. в приказной избе Соколь- ска.


273
Урыв
/W* irtt
” фамилия.
имя. отчество
Дота пометы ня чело- 61ГПЮЙ
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
2
_3
5
7
Г’
2 '
3”
Белокопытов Дсай1 187 Дружинин Лбщт/^ Замятин Василий"*9
D приказной избе а 1684 г. На площади в 1688/89 г.
В приказной избе в 1699 г.


274
Усерд
IM
Фамилия, имя, отчество
Дата пометы на челобитной
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
7
2
3
4
5
6
1
Александров Василий Сте¬
панов сын
На площади в 1709 г.
2
Александров Иван Семенов
сын
В приказной нэбе в 1709 г.
3
Александров Осип Павлов
сын
В приказной избе в 1702 г., 1709 г.
4
Александров Петр Семенов сын
В приказной избе а 1709 г.
5
Александров Родион Петров сын
На площади а 1709 г.
6
Александров Федор”90
В приказной избе с 1651/52 г.
Денежный ок- лад 5 руб.
7
Губин Афанасии Агеев
сын
В подьячих в 1702- 1721 гг.
8
Дьяконов Иван Иванов
сын
На площади в 1709 г.
6.
Лавров
Петр1”'
13 августа 1700 г. о назначении с приписью в Усерд
Работал в приказной избе в Ыьце с 1684/85 г. С 1700 г. «с приписью» в приказной избе У сердя.
7
Нестеров Прокофий"93
22 июня 1690 г. о назначении «со справой» в Усерд
25 июня 1690 г. о назначении «со справой» в Усерд
В приказной избе Усерда «со справой» с 1690 г., в 1696 г. С декабря 1697 г. назначен «с приписью» в Ефремов.
8
Рыжий Терентий Тимофеев сын и
На площади в 1709 г.
9
Семенов Александф"93
В приказной избе с 1636/37 г.
Денежный ок-
В 1685/86 г. ему установлен денежный оклад 5 руб.
10
Семенов Сте- мн11*
В приказной избе в 1685/86-1687/88 гг.
II
Торков Трофим Иванов сын
11а площади в 1709 г.
J


275
Усмань
** nft™
1
Фамилия, имя, отчество
Акимов Осип A^f ИОВ СМИ
Дан томс- ты на чело- битной
' 3
Указ о назначении
Стаж подьяческой работы
Жалованье
Соц. положение
4
5
6
 7
D приказной нзбе Усмани с 1668/69 г. В 1672/73 г. был направлен в Белгород для работы в приказе хлебного приема, но бежал нз Белгорода и более двух лет был в бегах. В 1675/76 г. вновь объявился п Усмани, бьш восстановлен в подьячих приказной избы, но в январе 1677 г. вновь бежал, теперь уже нз Усмани, прихватив казенные ямскне деньги. В 1690 г. вновь в усманской приказной избе.
В 1690 г. его денежный оклад «с придачами» составлял 13 руб. В марте 1690 г. поверстан поместным окладом 200 четвертей.
2
Коробкип Петр"*
В приказной избе в 1697 г.
3
Косякин Куприян Гаврилов 1197
СЫН
Март 1676 г. Л. 563., 566.
Работал в Усмани на площади. С 1676 г. по 1690 г. в приказной избе.
Новичный денежный оклад 5 руб.; в марте 1690 г. получил придачу к нему 3 руб., итого 8 руб.
4
Неудачии
Бремен"1*
В приказной избе в 1672 г.
Денежный оклад 12 руб.
брат Любима Неудачина
5
Неудачии Иван (отец)"1"
В приказной избе с 1669/70 г. по 1685 г.
Денежный оклад 7 руб.
брат Михаила Неудачипа
Нсудачин Иван Иванов сын (сын)13"1
28 февраля 1693 г.
8 марта 1693 г.
Рабочая в Усмани на площади. В приказной избе с 1693 г. «убылом» на месте своего о тца.
Сын подьячего приказной избы
7
Неудачии Любим13111
В приказной избе в 1672- II. 1676 г. Умер в феврале 1676 г.
Денежный оклад 9 руб., затем 10 руб.
брат Еремея Неуддчина
8
Неудачии Михаил13,13
В приказной избе в 1685 г.
брат Ивана Иванова сына Неудачина
9
1Г
Пасынков
Авраам'**’
8 марта
1694 г.
Работал в Белоколодске на плоитдн. С 1694 г. в усманской приказной избе. В подьячих по 1713 г.
Сванн Любим1ам
В приказной избе с 1665/66 г. по 1677 г.
В феврале 1672 г. установлен денежный оклад 7 руб.
II
Санников
Герасим1:05
На площади в 1685 г.
12
тг
Федоров Грнп>- .рий1206
На площади в 1697 г.
Федоров
Петр507
В приказной нзбе в 1697 г.


276
2 lIlMoiiuon I ipo\opl?W
IB прнклпюй избе I) 1697 г.
1Ь,ад|>я'н,хдо )7M г. |


277
Библиографические ссылки и примечания:
1 Ирмины «ириказняя 1пбп» и «съезжая изба» ив пронжснис XVII п. являлись наимснопяпием одною и го- ю же учреждения, но ному я тексте работы nciioni. iyioiCR как синонимичные понятия.
: Чичерин I» II Областные учреждения России n XVII пеке /БИ. Чичерин. М : Тнпогрпфня Л. Семена. 1856. С 99. 270
' Градояскнй АД История mccihoio управления я России / Л.Д. Градопский СПб.: Типография Голопина. 1868 Г I С 305
4 О|лоблнн Н Н Происхождение провинциальных подьячих XVII пека / II.II. Оглоблин // Журнал Мнии- стереши Народного 11роспещення. СПб.: Типография В С Гиитшсоя и К’, 1894. Ч. 9-10 С. 118-150. 219-241. ' I пм же. С 230.
6 Кизеветтер А Л. Местное самоуправление в России IX-XIX сг. Исторический очерк / Л.Л. Кизеветтер. 2-е llW Иг. 1917 ('. 58-59
Тихомиров М II Российское rocyanpcino XV-XVII пскоп / М.Н Тихомиров. М : Паука. 197.3. С. 348-383. * Успогов II.В Эволюция приказного строя Русского государства в XVII n. / Н.В. Устюгов // Абсолютизм в России(XVII-XVIII вв )• ('б ст /Отп. ред И М. Дружинин М.: Наука. 1964. С 134-167
’Леониле Л.К. Государственный строй / Л.К. Леонтьев //Очерки русской культуры XVII века: В 2 ч. М.: Ии-яоМГУ. 1979. Ч I. С. 319-320.
111 Грмолаев И II. Среднее Поволжье во второй половине XVI-XV1I вв. (Управление Казанским краем) / || П Ермолаев. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1982. С. 13, 45. 51.
11 Павлов А 11 Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.) / А Н. Павлов. СПб : Наук». 1992. С. 243
|? Демидова II. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века и се роль в формировании абсолютизма / НФ Демидова М.: Наука. 1987. 15. 134. 164 с.
11 Медушсвский А Н. Утверждение абсолютизма в России: Сравнительное историческое исследование / АН. Медушсвский. М.: Текст, 1993. С. 46.
14 Александров В А Власть и общество Сибирь в XVII в. / В.А. Александров. 11.11 Покровский. Новосибирск. Наука. Сиб. Отд-нне. 1991. С. 170.
15 Вершинин Е.В. Воеводское управление в Сибири (XVII пек) / Е.В. Вершинин. Екатеринбург: Мунини- нальный учебно-методический центр «Развивающее обучение», 1998. С. 64.
16 Швенковская Е.Н Государство и крестьяне России Поморье в XVII пеке / Е.Н. Шпейковская. М.: Архсо- графичсский центр, 1997. С. 234-236.
7 Еиин Г II. Воеводское кормление в России в XVII веке (содержание населением уезда государственного органа власти) / Г.Г1 Еиин. СПб.: Российская национальная библиотека. 2000. С. 315.
Булгаков М.Б. Состав документации Ростовской приказной избы первой половины 60-х годоп XVII в. / М.Б. Булгаков // История и культура Ростовской земли, 2001. Ростов, 2002.
(l<lpy/www.ro$tinuseMin.ru/puNica(ioii/lii$(o»yCuhure/200l/bulgakov0l.htmlk Богданов А.П. Книги Псковской приказной избы XVII в. / А.П. Богданов, А.И. Плшуюв // Советские архивы. 1987. № 4. С 77-83; Лавров АС. Записные книги Новгородской приказной палаты 1686-1689 it. / А.С. Лавров // Книга в России XVIII середины XIX в. Из истории Библиотеки Академии наук. Л., 1989. С. 148-154.
14 Глазьев В.Н. «Город» и «пригород» как административные категории юга России XVII в. // Страницы российской истории: Сб. науч. ст. / Отв. ред. В.I I. Глазьев. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 2005. С. 15-19; Он же. Городовое воеводство второй половины XVII в. / В.П. Глазьев // Очерки феодальной России. М.. 2004. Выи. 8. С. 165-174; Он же. Власть и общество на юге России в XVII веке: противодействие уголовной преступности / В.Н. Глазьев. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та. 2001 432 с; Он же Воронежское дворянство XVII века: роль в местном управлении / В.Н. Глазьев // Из истории Воронежского края: Сб. ст. Вып. 8. Воронеж Центр духовного возрождения Черноземного края. 2000. С. 14-30; Он же. Комплексы документов о назначении воевод в Разрядном приказе в конце XVII века / В.Н. Глазьев // Источниковедение: поиск и находки: Сб. науч. зр. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 2000. Вып. I. С. 100-109; Он же. Коллективные челобитные второй половины XVII века как средство воздействия на местную администрацию (по воронежским материалам) / В.Н. Глазьев // Общеегвенная и культурная жизнь Центральной России в XV|1 - начале XX века: Сб. науч. тр. / Отв. ред. М.Д. Карпачев. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та. 1999. С. 138-150; Он же. Административная подчиненность Центрального Черноземья московским приказам а XVII веке / В.Н. Глазьев // Исторические записки: Науч. гр. ист. ф-та. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та. 1999. Вып. 4. С. 5-16.
Кузин К. И. Подьячие воронежской приказной избы XVII века / К.И. Кузин // Исторические записки: Науч. тр. ист. ф-та. Воронеж, 1999. Выл. 4. С. 16-27.
21 Он же. Управление Урывским острожком во второй половине XVII века / К.И. Кузин /7 Материалы меж- лународной научно-практической конференции: «Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура». Белгород: Изд-во Белгород, гос ун-та, 1998. С 17-19; Он же. Военные обязанности воронежских воевод второй половины XVII столетия / К И. Кузин // Армия в истории России: Материалы межвузов, науч.


278
конференции. Курск, 23 мая 1997 годя. Курск: ГОСИ, 1997 С 19-21; Он же. Воронежские воеводы пл первом этапе петровского кораблестроения (1697-1698) / К И. Кузин // Воронеж - колыбель российского поен- но-морского флота. Воронеж, 1996. С. 47-49.
“ Гоголева Л.А. Местом власть в Острогожском уезде во второй половине XVII - начале XVIII в.: городовые воеводы и черкасские полковники / А.Л.Гоголева. Воронеж, 2008. 207 с.
’' Соборное уложение 1649 года: Текст, комментарии / АН СССР. Ин-т истории; Авт кол.: Л.Г Маньков (рук.) и др.; Коммент Г.Н. Абрамовича и др JI.: Наука, 1987. 448 с.
Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). СПб., 1830. Т. I. № 369. С. 607 608,
25 Там же. №212, С. 441.
* Там же СПб. 1830 Т. II. № 779 с. 366.
27 Там же СПб. 1830. Т. III. № 1673. С 597 598.
3* Древние грамоты и другие письменные памятники, касающиеся Воронежской губернии и чяегыо Азопл / Собр. и изд. К. Александровым-Дольником и И Второвым: В 3 кн. 2-е изд., нсрсраб. и доп. Воронеж, 1851- 1853. Кн. 1-3; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний. Воронежские акты / Гост Л Ь Вейнберг. Воронеж, 1887. Т. I. 264 с.; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний. Во- (юнсжские акты. / Подг. и изд. Л. Вейнбергом и А. Полторацкой: В 2 т. Воронеж, 1987. Т. I. 420 с
Материалы для истории Воронежской и соседних губерний ... / Подг. и изд. Л. Вейнбергом и А. Полто- ^цкой Т I.C. 222-224.
Там же. С. 131-137; Вейнберг Л.Б. Город Воронеж (исторический очерк) // Воронежский юбилейный сборник в память трехсотлетия г. Воронежа: В 2 т. Воронеж: Типолитография Губернского Правления, 1886. Т. I.C. 120-121.
71 Труды Воронежской ученой архивной комиссии / Под. ред. Ст. Зверева. Воронеж: Товарищество «Печатая С П Яковлева», 1902, 1904, 1908, 1914. Вып. I, 2, 4, 5.
72 Материалы для истории Воронежской и соседних губерний, состоящие из царских грамот и .других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты / Изд. М. Де-Пуле. Воронеж, 1861. Кн I. 474 с.
11 Там же. С. 373-381.
34 Как правило, «воеводами» именовались руководители городов, а «приказными людьми» - руководители мелких пригородов, имевших более низкий административный статус по сравнению с городами.
55 Вершинин Е.В. Указ. соч. С. 22.
м Глазьев В. Н. Комплексы документов о назначении воевод ... С. 100-109.
37 Подробнее о стольниках см.: Айрапетян ИЗО. Стольники как одна из категорий феодальной аристократии / И.Ю. Айрапетян // Вестник Московского университета. Сер. 8, История. 1980. № 6. С. 67-80.
38 Неволин К. А Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого// Поли. собр. соч.: В 6 т. СПб.: Типография Эд. Прана, 1859. Т. 6. С. 189.
39 РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 159, 160, 166.
40 Там же. Л. 386.
41 Там же. Л. 517, 563,655.
42 Там же. Д. 1898. Л. 317-319.
43 О непопулярности Урыва свидетельствует очень маленькое количество желающих попасть на воеводство в этот городок. Собственно, руководитель Урыва именовался даже не воеводой, а приказным человеком или головой, то есть по статусу был пиже воеводы. На место С.С. Дементьева, который официально был в Урыве до 6 декабря 1688 г., просился один С.Л. Веневитинов. Там же. Д. 1310. Л. 272-275. На место С.Л. Веневитинова, управлявшего острожком до 6 декабря 1690 г., подал челобитную только А Н. Коптев. Там же. Д 1529. Л. 127, 127 об. На место В.К. Рахманинова, руководившего Урывом до 6 декабря 1694 г., претендовали всего двое: Д.Л. Жиленков и Ф.К. Лыков. Там же. Д. 1395. Л. 36-45. На место Ф.К. Лыкова, возглавлявшего Урыв до 6 декабря 1696 г., подал челобитную один И.Н. Лобков. Там же. Д. 1413. Л. 259- 262. Место Л.Н. Роговского, управлявшего Урывом до 30 апреля 1700 г., пожелал запять один С.И. Ансупов. Там же. Д 1694. Л. 571, 571 об., 572, 573, 575, 575 об., 576.
44 История внешней политики России. Конец XV-XVII век (От свержения Ордынского ига до Северной войны). М.: Междунар, отношения, 1999. С. 342.
45 РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 358-362.
46 Там же. Л. 363.
47 Там же. Д. 1413. Л. 23,24.
48 Там же. Д. 1529. Л 92-106.
49 Там же. Д. 1360. Л. 197, 306-318.
иТямже.Д. 1395. Л. 14-35,214-219.
51 Там же. Д. 1366. Л. 335-358.
52 См. подробнее о службе в XVII в.: Андреев И.Л. Дворянство и служба в XVII веке / И.Л. Андреев // Отечественная история. 1998. №2. С. 164-175.
53 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1322. Л. 23 об., 25, 26.
54 О Конотопской битве и сражении под Чудновым см.: Новосельский А.А. Исследования по истории эпохи феодализма. (Научное наследие) / А.А. Новосельский. М.: Наука, 1994. С. 64-71.


279
” О Чигиринском походе 1677 г. см.: Седов П.В. Оборонл Чигиринп в 1677 г. / П.В. Седов // Российское го- судлретао в XIV-XVII ВВ.: Сб ст. СПб., 2002. С 484-308.
«РГАДА Ф. 210 Он. 12 Стб. Белгороде»» ст. Д. I4IJ. Л 742, 742 об , 744.
” Котляков В.П. Служилый «город» Московскою государства XVII векп (От Смуты до Соборного уложе¬
ния) Ярославль: Изд-во Яроелпвекою гос. лсд. ун-та им. К.Д. Ушинского, 2000. С. 117.
’"Соборное уложение 1649 гола: Текст, комментарии. Гл. VII. Ст. 17. С. 25-26.
’’РГАДА Ф 2Ю Он 12 Стб. Белгородск. ст Д.471. Л. В. 14.
“'Енин ГП Укпз соч С 195
61 РГАДА Ф 210. On В Стб. Прикати. ст. Д. 1436. Л. 61,61 об.
й Там же. Он 12 Стб Белгородск. ст. Д 1395. Л. 265, 265 об., 270,
6' Там же. Он 13. Стб. Прикати, ст. Д. 1183.Л 85, 85 об.
мТяМжс Оп 12. Стб. Белгородск ст Д. 1304. Л. 198, 198 об.
*' Неволин К.А. Образование управления в России от Иоанна III до Пет^м Великого Т 6. С. 189.
* Видимо во время пораженка русской армии под Чудновым 9 сентября 1660 г. во время русско-польской
ВОННЫ.
67 РГАДА Ф 210 Он 12. Стб. Белгородск. ст. Д 471 Л. 333, 334, 336, 337; Д 599. Л. 205.
«Тамже. Д. 1360. Л. 306-318. Д. 1395. Л. 34, 34 об.. 358-363; Д. 14 В. Л. 24.
«Тамже. Д. 1395. Л. 16, 16 об.
"Темже. Д. 1694. Л. 1. I об., 2, 2 об.. 10.
’Ч ем же. Л. 507. 507 об., 510.
я fBM же. Л. 488, 488 об.
71 Тем же. Д 449. Л 49, 49 об.
« Там же. Д 1310. Л 299. 299 об.
*1ямже Д. 1694. Л. 25.
«Тамже. Д. 1898. Л. 34 4, 34 4 об.
77 Там же. Он 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 128, 128 об.
«Там же. Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 1310. Л. 359, 359 об., 360.
79 Там же. Д. 1366. Л. 386. 386 об.
"'Тамже Д. 1694. Л. 14, 14 об., 15. 15 об
” Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1062. Л. 82, 82 об.
® Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 122, 122 об.
” Там же. Д 1366. Л. 343, 343 об.
“Тамже. Д. 1395. Л. 214, 214 об.
*Тамже.Д. 1413. Л. 155, 155 об.
* Чичерин Б.Н. Указ. соч. С. 298; Кизеветтер А. А. Указ. соч. С. 59.
” О «кормлснческих» чертах воеводского правления упоминает Е.В. Вершинин. См.: Вершинин Е.В. Указ, соч. С. 48-49; Г.П. Енин указывает, что «воеводский аппарат управления, как и наместничий, содержался не за счет казны, хотя являлся именно государственной властной структурой, а на средства управляемого населения городов и волостей» См: Енин Г.П. Указ. соч. С. 11.
м Фактически, ни одно исследование, затрагивающее вопросы воеводского управления XVII в., не обходится без упоминания о многочисленных воеводских злоупотреблениях. См.: Чичерин Б.Н. Указ. соч. С 311; Градовский А.Д. Указ. соч. Т. 1. С. 374; Кизеветтер А.А. Указ. соч. С. 58; Александров В.А. Указ. соч.
С. 193; Вершинин Е.В. Указ. соч. С. 178-180.
№ В.П Глазьев упоминает о коллективной челобитной воронежцев, просивших продления срока службы воеводы М. Вырубова, чтобы слишком частая смена воевод tie ввергала их в лишние траты н «разорение». См Глазьев В, И. Комплексы документов о назначении воевод ... С. 104-105.
’’РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 981. Л. 67-68.
91 Там же Д 1694, Л. 122 124; Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1539. Л. 190 об.; ГАВО. Ф И-182. On. I. Д. 36. Л. 1-6.
ИРГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 489.
у’Тыжс.Д. 1310 Л. 510.510об.
94 Там же. Д 1304. Л. 341.
95 Там же Д 1360. Л. 308.
* Там же Д 1395, Л. 268, 268 об., 273-277.
’’Тамже. Д. 1694. Л. ПО 143.286,296-299.
и Стольник О.А. Нармацкий был воронежским воеводой в период с 14 сентября 1683г. по I октября 1685г.
(поданным воеводской записной книги). См.: ГАВО. Ф. И -182. Оп. 6.Д. 97. Л. 1-55
” РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1524. Л. 32-37.
'“Тамже. Он 13. Стб. Приказн. ст. 1183. Л. 162, 165, 166; Д. 1436. Л. 59-65.
"" В том числе воронежские жители, наверное, имели в виду и традицию выплачивать новому воевода «•ьетжее» ГП. Енин в моно1рафнн, посвященной кормленческой традиции в российских городах в XVII в. пишет «Въезжее» было обязательным кормом, запрограммированным доходом наместника или воеводы.


280
оно взималось независимо от желпимя мира, было нерегляментаровянным, я noiому являлось тяжелой повинностью для нлсслсння» См.: Енин Г.П. Уклз. соч. С. 61.
№ По решению Разрядного прнкязп преемник В.И. Ляговчинп должен был переменить его ня срок I января 1688 г.. тогда кяк первоначально срок полномочии Ляговчина заканчивался 3 октября 1687 г. РГАДА. ф. 210 Он 12 С1б Белгородок, ст. Д. 1310, Л. 15-17.
101 Там же. Л 67-7<
"“ТамжеЛ 1529 Л. 454 459.
105 Там же. Д 1413 Л. 605-609.
""Там же Д.1898. Л. 517 52 2.
1,1 	7 Там же. Он 13. Стб. Приказн ст. Д. 1322 Л. 22, 23, 28-36.
"* Там же Он. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1310. Л. 159 163, 170.
№ Там же Д. 1529. Л. 388. 389.
""Там же Д. 1395 Л. 358-362.
"' Там же. Л. 330-335.
1,2 Там же. Д. 1529. Л. 159-172.
1,1 Там же. Д. 1366. Л. 335-358.
1,4 Там же. Д. 1395. Л. 14-35,214 -219.
1,5 Там же Д. 1366. Л. 383-395.
"*Тамже.Д. 1529. Л. 92-106.
”7Тамже.Д. 1898. Л . 248-251.
"’Там же. Д. 1529. Л. 122, 122 об.
"’Там же. Д. 1395 Л. 358-362.
120 Там же. Д 1413. Л. 429, 573-577
121 Там же. Д 1898. Л. 298 -301.
122 Там же Д 1694. Л. 445-451.
|У Там же. Л. 433-437.
124 Там же Д. 1898. Л. 299.
,2<Тамже Д. 1529. Л. 161.
1261 ам же. Л. 386-390.
127 Там же. 1366. Л. 337, 337 об., 338, 339.
«“Тамже.Д. 1413Л. 312.
124 Там же. Д. 1395. Л. 358-364.
'«Тамже.Д 1413. Л. 23-24.
14 Там же. Л. 308, 308 об.
14 Там же. Д 1898. Л. 229, 229 об., 232-236.
'“Там же. Д 1413 Л. 304,304 об.
,и Там же. Д. 1694. Л. 464,464 об., 467.
115 Там же. Л. 286, 286 об.. 296, 299.
'*• Там же. 14 13. Л. 429, 429 об.. 573, 573 об., 575. 577.
'“ Там же. Л. 430. 430 об., 431, 431 об., 432, 432 об., 436, 437.
'“Тамжс Д. 1310. Л. 159, 159 об.
|W Там же Он. 13 Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 177-179.
140 Иноземный приказ был создан в 1624 г. для управления иноземцами, находящимися на службе в Русском государстве, просуществовал до конца XVII века. См.: Успогов Н.В. Указ. соч. С. 149.
141 РГАДА. Ф. 210. Он. 12 Стб Белгородок, ст. Д. 1898. Л. 225, 225 об , 228.
м! Устимов Н.В. Указ. соч. С. 140.
м* РГАДА. Ф. 210. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 36, .36 об.. 39, 41.
144 Там же. Д 1413. Л. 154-161
145 Там же. Д. 1694. Л. 54 7-5 53.
"‘ Там же Д 1413. Л. 59, 59об.,60, 308, 308 об., 309, 311, 312, 315-317, 321, 432.432 об, 433,437.
147 Градовский А.Д. Указ соч. Т. I . С. 301.
|4’Там же. С. 302 304.
149 Кизеветтер А.А. Указ. соч. С. 58.
'*' Вершинин Е.В. Укат. соч. С. 79-80.
14 Енин Г.П Указ соч. С. 258.
|<? РГАДА. Ф. 210. Он. 12. Стб. Белгородск. сг. Д. 557. Л. 75-100.
14 Там же. Он. 13 Стб. Прнкятн. ст. Д. 678 Л 61 97.
|М Там же. Он. 12. Стб. Белгороде*, ст. Д. 1534. Л. 2- 22.
|И Там же. Он. 13. Стб. Приказн ст. Д. 231. л. 80.
156 Гам же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 541. Л. 427 -453.
157 Там же. Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 275.


281
|$* Что каспстея попыток снсгемвтшировап cipyinypy воеводских пактов, го необходимо упомянуть ис- слслованкя АД Грановского в этой области. Он выделил несколько рубрик в содержании т.н. «общего на- кази»: I) «вступление в должность нового посводы, порядок приема должности от прежнего воеводы и составление описи о припиши казенного имущества»; 2) «постановления, касавшиеся финансового управления»; 3) «onioiiieiiiie воевод к местному обществу н выборным должностям»; 4) «постановления, касающиеся полицейской деятельности»; 5) военные обязанности». См. Грядоиский А.Д. Указ. соч. Т. I. С. 302. |“РГАДА. Ф 210. Он. 12. Сзб. Белгородск. ст. Д. 541. Л. 12-50, 270-307.
^Тамжс Л. 37. 38.
161 Там же Л. 94.
’^ Там же Л II1-113.
|М Например, в наказах коротоякских воевод; 0.14. Сукина о смене Н. Зюзина от 18 мая 1652 г. Там же. Л 119-169; Il II Дулова о смене Д. Сухотина от 10 марта 1662 г. Там же. Л. 427-453; И.Б. Палицыну о смене Д. Фуннкова от 9 июля 1664 г Там же. Д. 522. Л. 27-53.
,м Глазьев В Н «Город» и «пригород» как административные категории юга России XVII в. С. 15-19; Кузин К.Н Управление Урывскнм острожком во второй половине XVII века. С. 17.
,ИРГАДА Ф 210 Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 557. Л. 453-472.
•“Тамже. Д- 449. Л. 5.
167 Там же. Л. 29.
’“ Там же Оп 13 Сзб. Прикази. ст. Д. 381. Л. 81-105.
’“Тамже Д 678. JI.6I-97.
’’" Там же. Д. 1183. Л 126.
”'Там же Д. 570. Л. 178-181.
•^Тамже Д 541 Л. 117.
• 	7’ Там же. Д 557. Л. 75-100.
174 Князь Петр Петрович Дулов был воеводой в Ольшанске с 25 марта 1659 г. по I февраля 1660 г. Там же. Д. 414 Л. 28-30; Д. 482. Л. 262- 263.
175 Там же. Д. 557. Л. 86,93.
176 Там же. Л 245-262.
177 Там же. Оп. 13. Стб. Прикази. ст. Д. 381. Л. 81-105.
,7Я Там же Оп. 12. Сзб. Белгородск. ст. Д. 522. Л. 168-207.
179 Там же. Д. 665. Л. 180-204
|М Наказ А.В Беклемишеву. См.: Там же. Д. 1731. Л. 156-212. В настоящем варианте наказ датирован 6 июля 1699 г„ при этом указан срок смены предыдущего воеводы - 7 апреля 1699 г. Налицо несоответствие дат Однако вряд ли наказ был выдан позднее, чем наступил срок полномочий воеводы. Заметим, что в том же столбце начало наказа имеется в другом варианте, где и датировка другая: «февраля в 4 день». Там же. Л. 152. Датировка наказа А.В. Беклемишеву 4 февраля 1699 г. представляется более вероятной.
1,1 Д.В. Полонский находился на воеводстве в Воронеже с 7 апреля 1697 г. Там же. Д. 1694. Л. 447.
|С Н.Л. Головкин находился па воеводстве в Воронеже сЗ января 1688 г. Там же. Д. 1310. Л. 439.
111 Исправлено соответственно: «... На Воронеж и в Воронежской уезд...», «... На Воронеж ...». Там же. Д. 1731. Л. 182.
,w И II. Ермолов, исследователь истории Казанского края, занимавшего XVI-XVII вв. пограничное положение, заметил, что на первом месте среди обязанностей местных воевод были военные вопросы. См.: Ермолаев И П Указ, соч С. 41.
|И Были проанализированы следующие наказы (в хронологическом порядке): I) наказ от ? января 1650 г. Андрею9 о сиене Романа Неплюева в Ольшанске Там же. Д. 541. Л. 12-50; 2) наказ от 9 июня 1650 г. Никите Алексеевичу Зюзину о смене Никифора Нащокина в Коротояке. Там же. Л. 91-116; 3) наказ от 18 мая 1652 г. Осипу Ивановичу Сукину о смене Никиты Зюзина в Коротояке. Там же. Л. 119-169; 4) наказ от 22 апреля 1653 г Федору Юрьевичу Арсеньеву о смене князя Василия Петровича Кропоткина в Воронеже. Там же Д 449 Л 3-29; 5) наказ от 20 апреля 1654 г. Александру Григорьевичу Волохову о смене Семена Писарева в Ольшанске. Там же. Д. 54 I. Л. 270-307; 6) наказ от 20 сенгября 1660 г. Ивану Сонцову о смене в Воронеже Давыда Протасова, временно принявшего город у Сеита Хрущева; 7) наказ от 21 января 1662 г. Тимофею Никифоровичу Левашову о смене Григория Волошенинова в Ольшанске. Там же. Д. 557. Л. 75- 100;. 8) наказ от 10 марта 1662 г. князю Петру Петровичу Дулову о cMeiie Дениса Сухотина в Коротояке. Т« же. Д 541. Л. 427-453; 9) ...к., от 9 „юл, 1664 г. Иш, Бога."--* "«•”)» смене Длю™ Фунн- «о» . Коряке Там же. Д. 522. Л. 27-53; 10)»«. - 17 ..гус ю 1664 г. Тнмо^юю Пахомовичу Фар^ ву о cueiK Салнна Крнвенцопа . УрЫ«. Там же. Д. 557 Л. 453^72; I» „ »■'“ ^*
Ъжофивн.у Левашову о смене 0™X?.»|>h“»^^ в ).«..««. Т«м же. Д.
И...Ю.Н-.У Бех^ееу о смене Ми^а Ко_ в
Сокольске. Там же. Оп. 13. Стб. Прикази. ст. Д. 381. Л. 81-105.
Наказ от 22 апреля 1653 г. Федору Юрьевичу Арсеньеву о смене в Воронеже, князя Василия Петровича Кропоткина. 1 ам же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 449. Л. 3-29.


282
1,7 Наказ oi 17 лшусш 1664 г Тимофею Пахомовичу Фарафонову о смене п Урывс Сапина Кривенцова Там же Д 557. JI.45.V472.
’* Зиироаский В Г1. Белгородская черта. Воронеж: Изд-no Воронеж, гос, ун-та, 1969. С. 109 113, 128, 1.12 134
”* Кяшнип Е В. Землянск a XVII в.: история юродского управления / Е В. Ктминл, К И. Кузни // Из него- пни Воронежскою края: Сб ст. / Отв. ред. A.II. Акиньшин. Во|юнсж. 2004 Вып. 12. С .V
'w Были проана.'1н тромпы следующие наказы (в хронологическом порядке) I) наказ от 6 мп pi а 1675 г. Емельяну Алексеевичу Талкину о смене Якова Айгустова п Coko.ii.ckc на срок 20 февраля 1676 г. РГАДА. Ф. 210 Он 13 С16. Прнказп. ст. Д. 678. Л. 61 97; 2) наказ от 11 июня 1686 г. Акипфню Лосеву о смснс Ага- па Прибытков а в Костеискс. Там же Он. 12. Сзб. Бслюродск. ст. Д. 1534. Л 2 22; 3) наказ от 9 января 1685 г Евсевию Ивановичу Бехтееву о смснс Владимира Хрущева а Землянске. Там же. Д 1731. Л. 7-19; 4) наказ оз ? ав1уста 1692 г. Макарию Ивановичу Целищеву о смснс Ивана Шишкина п Добром Гам же. Он. 13. Стб. Прнказн. ст Д 1183. Л. 27-57; 5) наказ от 13 мирза 1691 г. Игнатию Ивановичу /Дулову о смене Петра Извольского в Усмани. Там же. Он. 12. Сзб Бслюродск. ст. Д. 1304. Л. 1-49; 6) показ от 9 марта 1693 г. Никите Петровичу Дмнзрнсву о смснс Игнатия Ивановича Дулова а Усмани. Там же. Л 54 55; 7) наказ от 30 ноября 1694 г. Дмитрию Фомичу Бабанину о смснс Леонтия Герасимовича Ларионова в Со- кольске на срок II мая 1695 г. (начало). Там же. Он. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 1183. Л. 126; 8) наказ oi 4 фсв|>аля 1699 г. Алексею Васильевичу Беклемишеву о смене Дмитрия Полонского в Воронеже на срок 7аиреля 1699 г. Там же Он. 12. Стб. Белгородок, ст. Д. 1731. Л. 152, 156-212.
1,1 Там же.Д. 1534 Л. 20.
^Вершинин Е.В. Указ. соч. С. 84.
'” Подробнее об организации сторожевой и станичной службы в Воронежском уезде см.; Кошелев В И. Схема расположения сторож и укреплении о Воронежском крас XVII века / В.И. Кошелев // Из истории Воронежской области Воронеж, 1954. С. 46-56
4 В работа Енина Г.П. упоминается указ, изданный н 1620 г. и повторяющийся в большинстве воеводских наказов XVII в. Указ этот требовал, чтобы воеводы «всяким деловым людем быть и хлеба молоть, и толочь, и печь, н никакова изделья делать па собя во дворех, и и посадсх, и в слободах не велели». Цит. по: Енин Г.П. Указ. соч. С. 184.
'* Неопределенность тяжести наказания - характерная черта уголовного права XVII в. См.: Мартысе- вич И.Д. Право и суд / И.Д. Мартыссвич, В.С. Шульгин // Очерки русской культуры XVII века: В 2 ч. М ’ Изд-во МГУ. 1979. Ч. I . С. 338.
”* РГАДА. Ф. 210. Он 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 381. Л. 77-79.
197 Там же Д 678. Л. 125 127.
’* Там же.Д. 381. Л. 77-105.
140 Там же. Д. 1183. Л. 114, 126.
200 Там же. Оп. 12. Стб Белгородок, ст. Д. 1304. Л. 50-51.
201 Там же. Д. 557. Л. 526. 526 об.
202 Там же. Д. 665. Л. 369, 370.
^ ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 6 Л. 11-12. Материалы для истории Воронежской и соседних губерний ... / Подг. и изд, Л. Вейнбергом и А. Полторацкой. Т. I. С. 79.
^ РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 665. Л. 368.
ж См., например росписные списки; от 30 декабря 1651г. о приеме Доброго С Ф. Шишкиным у В. А Шамшова (без окончания). Там же. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 185. Л. 463-465; от 28 марта 1657 г о приеме Усмани А. Чеплыгиным у В. Нарышкина. Там же. Д. 297. Л. 75, 77-83; от 9 сентября 1693 г. о приеме Усмани Н.П. Дмитриевым у И И. Дулова. Там же. Оп. 12. Стб. Белгородок, ст. Д. 1395. Л. 278-290 м‘ Росписные списки ростовских воевод первой половины 60-х годов XVII в послужили источником для анализа состава документов ростовской приказной избы. См.: Булгаков М.Б. Состав документации Ростовской приказной избы ... (http.7/www iostmusc4in.ru/publicalioii/liisloivCiilliire/200l/bnlgakovOI lilml)
307 См. например: I) отписка Ф. Обернибссова о приеме Доброго у И. Кайсарова подана 3 марта 1649 г. РГАДА. On. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 185. Л. 190-191; 2) отписка С. Шишкина о приеме Доброго у В. Шамшова послана 5 января 1652 г. Там же. Л. 461-462; 3) отписка С. Головцына о приеме Сокольей у Д Гагина подана 2 3 июля 1664 г. Там же. Д. 35 8. Л. 5; 4) отписка П. Дулова о приеме Ольшанска у Т. Левашова подана 23 июля 1664 г. Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 599. Л. 94-96; 5) отписка II Сафонова о приеме Доброго у Андрея Чеплыгина подана 25 августа 1664 г. Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 358. Л. 6-11; 6) отписка И. Палицына о приеме Коротояка у Д. Фуннкова подана 21 января 1665 г. Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 599. Л. 161-162; 7) отписка М. Милевского о приеме Костснска у М. Прибыткова подана 14 февраля 1666 г. Там же. Д. 523. Л. 186-187; 8) отписка О. Зуморопского о приеме Орлова у Н. Кулешова подана 5 марта 1666 г. Там же. Л. 188-189; 9)оттшска М. Кортавцева о приеме Со- кольска у С. Головцыип подана 19 июня 1666 г. Там же. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 330. Л. 256-257; 10) отписка М. Левашова о приеме Ольшанска у П. /(улова подана 9 октября 1666 г. Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 599. Л. 676-680; 11)отпнско С.Н. Беклемишева о приеме Ольшанска у М.Т. Левашова подана 22 декабря 1669 г. Там же. Д. 1826. JL 55, 5 5-61; 12) отписка ПЛ. Головкина о приеме Воронеже у


283
В 	. Логовчипа подана 16 февраля 1688 г. Тпм же. Д. 1310. Л. 439; 13) отписка М. Колдычспского о приеме Олыианска у Ф Шокурова подана 11 апреля 1688 г. Гам же. Л. 387-392; 14) отписка Л. Раевского о приеме Согольска у И. Пересветова подана 30 мая 1691 г. Там же. Д. 1304. Л. 263; 15) отписка Н. Дмитриева о приеме Усманн у И. Дулова подлип 11 сентября 1693 г. Там же. Д. 1395. Л. 236; 16) отписка В. Маслова о смене в Землянске Я. Апраксниа-Вердеревского подана 27 фспраля 1694 г. Там же. Л. 257- 258; 17) отписка М Алешкова о приеме Всрхососенскя у Л. Казначеева подана 6 нюня 1695 г. Там же. Д. 1413. Л. 581; 18) отписка А. Суворова о приеме Данкова у С. Ергольского подана 8 декабря 1699 г. Гам же. Д 1898. Л. I- 3; 19) отписка М. Гвошева о приеме Олыпанска у С. Дурова подана 26 июля 1700 г. Там же. Л. 181-183. ^ I сажень равна 3 аршинам (о, 71 м), го есть 2,13 м.
^РГАДА. Ф. 210 Оп. 12 Стб. Белгородск ст. Д. 4 14. Л. 28-30.
?<« ГпМ же. Л. 349 351.
-’"Тамже On 13 Стб Прикати, ст Д. 231. Л. 306-307.
:* Тем же. On. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 595. Л. 154-155.
-’■’Тамже. Д 1310. Л. 498 500.
2 	,4 Там же. Он. 13 Стб. Прнказн. ст. Д. 1248. Л. 294-295.
-'5 Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д 1395. Л. 247-249.
:|(Tim же Д 482. Л. 262 -263.
«Там же. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 297. Л. 84-85.
:|»ГАВ0.Ф.И-182.Оп. 2. Д. 176. Л. I.
2 	,9 Там же. Д 177. Л. 1-14.
231 Вейнберг Л.Б. Город Воронеж ... С. 120-121; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний ... / Подг. и изд. Л. Вейнбергом и А. Полторацкой. Т. I. С. 131-137.
221 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 231. Л. 310.
— Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 152.
—’Там же. Л. 58-61.
2-’*Гам же. Оп 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 1183. Л. 162, 162 об.. 163, 165, 166.
224 Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1898. Л. 595.
«Там же. Д 1318. Л. 41-46
227 Там же Д 624. Л. 649-652.
» Там же. Д. 722. Л. 219, 219 об.. 220. 220 об.
229Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 383.
:”Там же. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 1429. Л. 376-378.
2,1 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1413. Л. 59. 59 об., 60.
«Там же. Д 1438. Л. 120-123.
«Там же. Д 1318. Л. 41-46.
«Там же. Д 1694. Л. 278, 278 об., 280, 283.
«Тамже. Д 574.
«ГАВО. Ф. И-304. On. I. Д. I. Л. 2-3.
«РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1413. Л. 657-663.
«Там же. Д 1310. Л. 363.
«Тамже.Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 297. Л. 71,71 об., 74.
«Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 414. Л.349.
Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 273, 273 об., 274, 275.
«Тамже. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1826. Л. 59.
у’Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 892. Л. 152, 152 об, 153, 154.
244Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1413. Л. 263, 263 об, 264, 265, 265 об., 289, 294.
245 Там же. Д 1694. Л. 446-447. «Тамже. Д 1438. Л. 192, 198.
347 Там же. Д 1021. Л 360-364, 366-368, 370, 371.
241 Там же. Д 1392. Л. 525, 525 об, 526, 527, 529, 530, 535-538.
^Тамже.Д 1413. Л. 136-141.
:йЗагоровский В. П. Белгородская черта ... 303 с.
251 Глазьев В. Н. Административная подчиненность Центрального Черноземья московским приказам в XVII веке. С. 5-16.
кЬи же. «Город» и «пригород» как административные категории юга России XVII в. С. 15-16.
Загоровский В.П. Пригороды Воронежа в XVII веке - Костенек и Орлов // Пт истории города Воронежа: сб. статей / Под ред В.П. Загоровского. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 1984. с. 57.
^РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д 1515. Л. 380.
Загоровский В. П. Белгородская черта ... С. 211.
254 См. подробнее: Казмина Е.В. Управление городком Орловым во второй половине XVII века / Е.В. Казмииа // Новик: Сб. науч, работ аспирантов и студентов ист. ф-га Воронеж, гос. ун-та / Науч, ред Ю.В. Селезнев. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 2003. Вын. 8. С. 105-118.


284
257 РГАДА. Ф. 210. Он. 13 Стб Прнкпзн. ст. Д 219 Л. 60-62.
2И См. подробнее об Урыве n XVII и.: Кузни К.И. Управление Урывеким отрожком во второй половине XVII века. С 17-18.
2,9 РГАДА Ф.210. Оп. 13. Стб. Приказн ст Д 231. Л. 314.
260 Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст Д 557. Л. 351 353.
261 Там же. Д. 541 Л. 94-95.
^ Там же. Оп. Д. Д. 414. Л .349.
м’ Там же. Он. Л. 359-360.
^Там же. Оп. Л . 361.
265 Там же Оп Оп 13. Стб. Прнкпзн. ст. Д 231. Л. 275
^ Там же. Оп. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 524. Л. 106 120; оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 235. Л. 159.
267 Там же. Оп. Оп. 13. Стб. Прнкпзн. ст. Д. 231. Л 316, 317.
^ Там же. On Оп. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 557. Л. 404-405.
169 Тпм же. Оп Д. 722 Л 249.
270 Там же. Оп. Д. 1318. Л. 70.
2” Там же. Оп. Д. 1438. Л. 99. 225-238
172 Глазьев В.П. «Город» и «пригород» как административные категории юга России XVII в. С. 16.
2” РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 845. Л. 307.
274 Глазьев В. Н. Власть н общество на юге России в XVII веке .. С. 113.
275 РГАДА. Ф 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 845. Л. 307.
276 Там же.Д. 678. Л. 143-150.
277 Там же Д. 845. Л. 306 -321.
■’’Тамже.Д. 1369. Л. 53-54.
279 Оглоблин Н.П. Происхождение провинциальных подьячих XVII века // Журнал Министерства Народного Просвещения. СПб. Типография В С. Балашева и К”, 1894. Ч. 9-10. С. 121-124.
* Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 56.
281 РГАДА. Ф.210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 289. Л. 150 -151.
282 Там же. Д. 330. Л. 403-405.
м’ Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 431-434.
284 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1442. Л. 173-175.
285 Там же. Д. 543. Л. 190.
21, 	6 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 467-471.
287 Там же. Д. 1392. Л. 28-29.
288 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 332. Л. 48-51.
289 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 403-406.
290 Швейковская ЕН. Государство и крестьяне России ... С. 234.
291 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 518, 533, 534.
292 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 800. Л. 63-64.
293 Там же. Д. 289. Л. 155, 156.
294 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 421.
295 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 684. Л. 1-5.
246 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 151-160.
297 Там же. Д. 523. Л. 514,518.
298 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 113-114.
299 Там же. Д 892. Л. 178.
3,1 	0 Казмина Е В. Землянск в XVII в. ... С. 4.
301 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 385. Л. 344-347.
202 Там же. Д 684. Л. 18-21.
№ Там же. Д. 674. Л. 77-78.
304 Там же. Д 1058. Л. 68,69.
305 Там же.Д. 817. Л. 93-96.
306 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1900. Л. 139.
307 Там же. On. 13. Д. 817. Л. 125-127.
^ Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 994-995.
w Там же. Д. 1381. Л. 47, 47 об.
310 Там же.Д. 1683. Л. 34,35.
3,1 Там же. Д 1392. Л. 255; Д. 1683. Л. 34.
3,2 Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII... С. 168.
3,3 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1694. Л. 160.
зн Там же. Л. 362,365.
3,5 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 6. Д 97. Л. 16.
3,6 РГАДА. Ф.210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1898. Л. 170-173.


285
Тпм *с
ш мжсЛ 1526 Л. 827-831.
^же Д 1898 Л 171
ь’о щмже Д 1694. Л. 302
«•тамже Д 1413. Л 442-450
«Тамже. Д. 1694. Л. 161-164.
«’ Гам же Он 13 Стб Прикати ст Д. 11 ИЗ. Л. 90- 91.
«Тамже Оп. 12 Стб. Гллш|>одск. ст. Д. 1694. Л 621 623.
« Гам же. Д 1898. Л 176 177.
*Тамжс.Д. 1694 Л. 506
«Тамже Д. 1898. Л. 220.
«Там же. Д 1021. Л 96-97. 101-102,320-321; Д. 1329. Л. 533
и* Леонтьев Л.К. Государственный строй. С. 319,
’"РГАДЛ Ф 210. Он. 12 Стб. Белгородск. ст, Д. 1529. Л. 533.
1,1 Там же Л. 532-534,636-638.
w Там же Д 1366. Л. 363-367.
"'Тамже. Д. 1413. Л. 446-450.
14 Там же Д IR98. Л.4 6. 23-27
1,5 Там же Д 1694. Л. 505
'Мамже Д 1898. Л. 302.
’” Там же Д 1366. Л. 424.425,430, 431.
”Т«вжс Д. 1395. Л. 46.
^Тямже.Д. 1694. Л. 162
w Там же Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 1183. Л. 90, 91, 127.
w 0 «почестях», «поминках» и «посулах» см.: Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVH века ... С. 143-144.
« РГАДА Ф. 210. Оп 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 603; Д. 1898. Л. 302.
«’Тамже Д. 1564. Л. 13
«•Тамже.Д 1898. Л . 29
«’Там же. Л 176-180.
^ Тамже Л. 302.
«"Таыже Д. 1694. Л. 165-168.
w Там же. Л 363-365,446,447.
44 См.: Камараули Е В. Назначение подьячих «с приписью» в южнорусские приказные избы а конце XVII в. / Е.В. Камараули // Из истории Воронежского края: сб. статен / Отв. ред. А.Н. Акиньшин. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та. 2005. Вып. 13. С. 17-26.
Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 171.
”| Факт подачи в Разрядный приказ в 1690 г. челобитной о назначении И. Материна подьячим «со справою» кратко упоминался в исследовательских статьях. Однако содержание этой коллективной петиции не было прокомментировано, поэтому автор настоящей работы считает возможным более подробно остановиться на этом документе. См.: Глазьев В. Н. Комплексы документов о назначении воевод ... С. 105; Кузни К. И. Подьячие воронежской приказной избы XVII века. С. 20.
’* РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1527. Л. 168-169, 244-245, 933-934.
Загоропский В.П. Петр Великий на воронежской земле. Воронеж: Издательство Воронеж, гос. ун-та, 1996.С 25-26.
w РГАДА Ф. 210. On. I2. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 365.
”$Тамжс.Д. 1564.Л. 8-17.
^ТаыжеД 1689. Л. 28-32.
557 Демидова II. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 159.
’"ГАВО.Ф И-182 Он. ГД. 140. Л. 2.
РГАДА Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1344. Л. 279-282.
ш ПСЗРИ СПб., 1830. Т. I. № 369. С. 607-608.
Оглоблин Н.Н. Происхождение провинциальных подьячих XVII века. С. 131.
ж РГАДА. Ф. 210. Он 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1217.
М1 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 177. Л. 1-14.
* РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1564. Л. 8, 11.
“'Тамже. Он. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153 Л 785 об.; ГАВО. Ф. И-182. Он. 2. Д. 229. Л. I, 8.
* ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 177. Л. 3. 3 об.
47 РГАДА Ф 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 195, м Там же Д. 1308. Л. 403,404; Д. 1403. Л. II.
“Мейже Д. 1698. Л. 501,502.
Там же. Л. 180, 181.


286
171 Там же. Д. 1900. Л 100. 101.
”:Там же Оп 13. Стб. Прикажи ст. Д. 543. Л. 190, 190 об.
’’’Там же. Он. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 595. Л. 143-145.
,м Там же. Д. 1438 Л. I, 22; Он. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 1539. Л. 178, 178 об.; Оп. 6-Д. Книги Белгородск ст. Кн. 133. Л.496 об ; Кп. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I. Л. 91 об
375 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 563.
376 Там же. Д 1356. Л. 327, 328, 33I; Д 1512. Л 24.
377 Там же Д. 1694. Л. 504. 506, 507; Д. 1898. Л. 220.
17* 	Там же Он 13 Стб. Прикати, ст. Д. 1442. Л. 173-175.
379 Там же. Он. 6-Д. Кинги Белгородск. ст. Кн. 15 3. Л. 399; Кн. 15 5. Ч. I Л. 92; Оп. 12. Белгородск. ст. Д. 1438. Л I, 120-123.
wTaM же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1231.
3” Там же. Д. 1564 Л. 8, 9, 15, 16.
ГАВО Ф. И-182. Он 6. Д. 97. Л. 22-23.
Булгаков М Б. Натуральные повинности горожан первой половины XVII в. в системе взаимоотношений сословии и государства / М Б. Булгаков // Сословия и государственная власть в России. XV - середина XIX вв. Международная конференция - Чтения памяти акад. Л.В. Черепнина: Тезисы докладов: В II ч. М., 1994. Ч. I. С. 29.
3W РГАДА. Ф. 210. Он. 12. Стб. Белгорода*, ст. Д. 1853. Л. 1230.
415 Там же. On. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 185. Л. 119, 351.
* Там же. Д. 800. Л. 173-174.
w Камараули Е.В. Складывание провинциальных подьяческих династий в южнорусских городах во второй половине XVII в. / Е.В. Камараули // Вспомогательные исторические дисциплины, классическое наследие и новые направления: материалы XVIII науч. конф. Москва, 26-28 янв. 2006 г. / Редкол.: В.А. Муравьев (отв. ред) н др М.: Изд-во РГГУ, 2006. С. 224-228.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1683. Л. 24-25; Д. 1853. Л. 1219, 1223; Оп. 13. Стб. При- квзн. ст. Д. 466. Л. 31.
Там же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 1072; Кн. 155. Ч. 1. Л. 587; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1564. Л. 12; Д 1698. Л. 410-412; ГАВО. Ф. И-182. On. 1. Д. 89. Л. 4, 5; Д. 144. Л. I; Он 3. Д. 282. Л. 3; Д. 394. Л. 13; Ф. И-287. On. I. Д 7. Л. 24.
540 РГАДА. Ф. 210. Оп. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 467, 467 об., 469-471; Оп. 13. Стб. Приказа ст. Д. 332. Л. 49; Д. 645. Л. 17, 59; Д. 754. Л. 8.
391 Там же. Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 141; ГАВО. Ф И-298. On. 1. Д I Л. 66.
342 Кузин К. И. Подьячие воронежской приказной избы XVII века. С. 26.
3,3 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6 Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об.; Кн. 153. Л. 920; Кн. 155. Ч. I. Л. 431; ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 29. Л. 3; Оп. 2. Д. 119. Л. 8-10; Д 176. Л. 11 об.; Д 177. Л. 12.
^ РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1092. Л. 179; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 119. Л. 13.
395 ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 29. Л. 3.
390 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1360. Л. 264.
397 Там же. Д. 1369. Л. 759.
^Тамже.Д 1698. Л. 180, 180 об., 181.
399 Там же. Д 1900. Л. 479. 479 об.-481.
Там же Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 231. Л. 316; Д 406. Л. 18-19.
4 	,1 Там же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I . Л. 91 об.; Оп. 12 Стб Белгородск ст. Д. 1438. Л. 230.
402 ГАВО Ф 11-304. On. I. Д. I. Л. 691, 711, 712. 732.
*” Там же. Ф. И-29. Оп. 136. Д. 34. Л. 1-6
«м РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 1338. Л 911, 912; Оп. 13. Приказн. ст. Д 406. Л 22-24. ^Гам же. Оп. 6-Д Кинги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I. Л. 92; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1338.Л. 911,914; Д 1356. Л. 331.
406 Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 20.
407 Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск ст. Кн. 133. Л.496 об.; Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I. Л. 91 об.; Он. 12.
Стб. Белгородск. ст. Д 1356. Л. 151, 153, 154, 157-160.
^Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 403; Оп. 13. Приказн. ст. Д. 406. Л. 16-17.
409 Гам же. Он 12. Стб. Белгородск ст. Д. 1438. Л. 64; Д. 1694. Л. 129 об.
4,®Тамже. Д 1392 Л. 28,29.
^" Там же. Он. 13. Стб Приказн. ст. Д. 754. Л. 95; Д. 817. Л. 93, 93 об., 95, 96; Д. 1429. Л. 376, 377.
•“’Там же. Д 1429. Л. 376. 377.
113 Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1900. Л.139.
4,4 Казмина Е.В. Воеводская власть в городах Верхососснск и Уссрд в 1702-1712 п-. / Е.В. Казмина // Новик: Сб. науч, работ аспирантов и студентов ист. ф-та Воронеж, гос. ун-та / Науч, ред IO.B. Селезнев. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 2004. Вын. 8. С. 65, 66.


287
1,5 РГАДА. Ф 210 Оп 12 Стб. белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1220.
4* Там же. Оп. ^ С*тб. Приказн. ст. Д. 1092. Л. 167-182.
4”Тямжс. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1217.
4" Там же-Л 1224
о’Тпмже Л. 1230.
4» Там же. Л 1231
42' ГАВО. Ф. Н-298. On. I. Д. I. Л. 66.
4йТам же. Ф. 11-304. On. I. Д. 2. Л. 3-4.
41’ там же. Д I. Л. 74, 75, 208, 209, 215, 216, 613, 751.
424 Демидом Н. Ф Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 118.
425 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 301. «•[ЩРИ.Спб. 1830. Т I №212 С. 441.
437 Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 133.
43* РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 138-143.
42я Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 932.
4* Там же. Оп. 6-Д. Д. 155. Ч. I Л. 92
’’’Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1338. Л. 914.
4« Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 138, 138 об., 139, 142, 143.
4” Там же Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 147. Л. 888.
4,4 там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 754. Л. 9, 11.
‘”5 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1338. Л. 911.912.
4* Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кп. 133. Л.496 об.
4,7 Там же. Кн. 153. Л. 399.
4” Там же. Л. 920.
4,4 Там же. Кн. 155. Ч. I . Л. 431.
440 Там же. Кн. 133. Л. 452.
441 Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1224.
442 Там же. Л. 1219.
447 Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л.496 об.
444 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 469.
441 Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 919 об.
446 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 196; Д. 1564. Л. 8, 11.
447 Там же.Д. 612. Л. 22.
447 	Тамже.Д. 1853. Л. 1217.
"’Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кп. 133. Л.496 об.
450 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 754. Л. 8.
451 Там же.Д. 289. Л. 156.
452 Там же Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 4 18-422.
451 Там же.Д. 1526. Л. 562-566.
454 Там же.Д. 1698. Л. 348.
455 Там же. Л. 350,351.
456 Там же. Д. 1526. Л. 197.
457 Там же. Л. 349-350.
4ЯТ 	амже.Д. 1564. Л. II.
459 Там же.Д 1526. Л. 197.
*4' Там же. Л. 564.
“’Тамже Д 1698. Л. 351.
4412 Там же.Д. 1526.Л.303.
463 Там же.Д. 1527. Л. 118-II9.
464 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 90-93.
w Там же. Оп 12. Д. 599. Л. 886-892.
^ Там же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399.
44, 	7 Там же Л . 920.
“ Там же. Он 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 612. Л. 22.
®Тамже.Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 155. Ч. I. Л. 431.
4 	7,1 Там же Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1564. Л. II.
471 Там же.Д. 1526. Л.ЗОЗ.
472 Там же.Д 1356. Л. 331.
471 Там же. Оп. 6-Д. Книги 1юлго|юдск. ст. Кн. 153. Л. 399.
474 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 328, 331.
47‘Тамже.Д. 1526. Л. 304.
476 Там же. Д. 1564. Л. 15.


288
477 Там же Д 1853 Л. 1219.
4ЯТамже Д 1338. Л. 911
4*Тамже.Д 1564. Л. 13.
4,0 Кузин К И. Подьячие воронежской приказной избы XVII века С. 24.
4,1 РГАДА Ф. 210. Оп. 6-Д Книт Белгородск. ст Кп 147. Л. 887 об.
4С Там же. Он 12. Стб Белгородск ст Д. 1853 Л 1223
4W Там же Оп 13 Стб Приказн. ст Д 293. Л 138-140.
4М Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст Д. 1526. Л. 196.
4,5 Там же Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 153 Л. 919.
4* Четверть хлеба (сокращ, - «четь») - мера сыпучих тел, вмещавшая на протяжении XVII в. ст четырех до восьми пудов хлеба.
4,7 ГЛВО. Ф. И-182. On. 1. Д. 3. Л. 6, 6 об.
4П Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV-XVII вв. (С образования централизованного государства до военных реформ при Петре I). М.: Военное Изд-во Министерства Обороны СССР 1954 С 157.
да Козляков В.Н. Указ, соч С. 92.
490 Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 143-144.
4,1 Болховитинов Е. А. Историческое, географическое и экономическое описание Воронежской губернии, собранное из историй, архивных записок и сказаний / Е.А Болховитинов // Воронежская старина. Воронеж: Типолитография Товарищества Н. Кравцов и К". 1912. Вып. 11. С. 86-87.
4,2 РГАДА Ф. 1118. On. I . Д. 75. Л 1, I об
49: 	1 Это правило не всегда соблюдалось. В феврале 1697 г. коротоякский воевода И. Нстесев жаловался на подьячего П. Глинкина, который, получив назначение в Всрхососепск приказным человеком, уехал из Коро- тояка. оставив в приказной избе свой запечатанный короб с документами. Там же. Ф. 210. Оп. 12. Стб Бел- городск. ст Д. 1413. Л. 740. 741.
Оглоблин H.II. Провинциальные архивы в XVII в. // Вестник археологии и истории. СПб.. 1886. Вып. 6. С. 140.
4,5 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1130. Л. 122.
496 М Н. Тихомиров дал такое определение отписке - «докумет*, который поступал в приказ от какого-либо официального лица (от воеводы, посла, епископа)», указав, что отписки имели свой формуляр, начинались с обращения - титула («государю ...»). См.: Тихомиров М. Н. Указ. соч. С. 364.
4,7 «Столп» или столбец представлял собой длинный листок бумаги или несколько листов бумаги, скрепленных вместе и свернутых. Столбец заполнялся с одной стороны, его оборотная сторона использовалась для помет и черновых вставок. Столбец состоял из нескольких сставов. Сстав - место склейки столбца. По сставам на обратной стороне, во избежание подделок, захва ливая верх и низ склейки, ставили свои подписи дьяки или подьячие с приписью. то есть имевшие право подписи на документах. См.: Тихомиров М. II. Указ, соч. С. 359.
4” РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 358. Л. 293.
499 Голикова Н.Б. Организация политического сыска в России XV1-XVII вв. / Н.Б. Голикова // Государственные учреждения России XVI-XV1II вв. / Под ред. Н.Б. Голиковой. М.: Изд-во МГУ, 1991. С. 14.
500 РГАДА, Ф. 210. On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 671. Л. 298
■’0, Там же. Д. 1369. Л. 74 8-75 5.
502 Материалы для истории Воронежской и соседних губерний ... / Подг. и изд Л. Вейнбергом и А. Полторацкой. Т. I. С. 222-224.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1826. Л. 38-44
504 Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 132. Л. 567,567 об.
505 Там же. Кн. 147. Л. 888.
w Там же. Кн. 132. Л. 452.
507 Там же. Кн. 153. Л. 919,919 об., 920, 920 об.
5011 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 1134. Л. 178.
509 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1683. Л. 34, 34 об., 35
5,0 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 6. Д. 97. Л. 1-55.
5" РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1151. Л. 96-106.
512 Там же. Ф. 1118. Добренская приказная изба On. 1. Д. 46. Л. 1-8.
5,3 Алтын - денежная единица, в которой содержится 6 денег или 3 копейки; деньга - монета, равная 0,5 копейки. В рубле 200 денег.
5,4 РГАДА Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. сг. Д. 1151. Л. 107-120.
sis Там же. Л. 96-120.
»‘ ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д 29. Л. 1-7.
5,7 РГАДА Ф. 852. On. I . Д 1. Л. 1-6.
ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 553. Л. 24-27.
$” Там же. Д 543. Л. 1-6.


289
1:0 Документально оформлялся привод ие только людей, по и лошадей. Подьячие «анисы аал и, например, привод лошади, найденной без хозяина пли, наоборот, хозяин приподич спою лошадь, копирую у него ранее украли, а он ее нашел.
»■ ГАВО. Ф И-182 Оп. 3. Д. 146. Л. I -7 ТВУАК Вып II. С. 43 16.
« ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 245. Л. 1-5.
«’Тямже Д. 244. Л 1-8.
«м «Росписной список» воронежской приказной избы 1675-1676 ее. Публикация, п|х:д11слопие н комментл- рнн Е.В. Клзмнной // Из истории Воронежского края: Сб. ст. / Озв. ред. Л II. Акиньшин Воронеж, 2004. ПЫП. 12 С. 239-254.
«ГАВО Ф И 182. Оп. 3 Д 462 Л. 1-15.
« Маньков А Г. Развитие крспоспюго права в России во второй половине XVII века / А.Г. Маньков. М.; Л ■ Изд-во АН СССР. 1962. С. 124-125, 131.
’’’ГАВО. Ф. И-304. On. I. Д. I Л 290-295.
^"Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 176- 177.
'"РГАДА Ф. 210 Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 4 14. Л. 441.
""ГАВО. Ф. И -182. Он. 6. Д. 86. JI. I 4.
'” Согласно именному указу от 23 января 1699 г. в приказных избах всех городов надлежало держать гербовую бумаг) для документального оформления с I марта 1699 г. всех поземельных сделок, крепостей, мировых челобитных и пр. Устанавливалась стоимость гербовой бумаги, а деньги, вырученные от ее продажи, надлежало высылать в Оружейную Палату. См.: ПСЗРИ. Спб, 1830. Г. 1П.№ 1673. С. 597 598.
"2 Казмнна Е.В. Воеводская власть в городах Верхососснск и Усерд в 1702- 1712 гг. С. 67.
’’•’ГАВО. Ф И -304. On. I. Д I. Л 225.232.
44 Демидова Н. Ф. Служилая бюрократия в России XVII века ... С. 183.
’’’ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д 228. Л. 15.
«‘Тамже Оп. 3 Д. 491. Л. 1-6, II.
«’Там же. Оп. 2. Д. 272. Л. 8-9.
’*Тамже.Оп. 1.Д. 37. Л. 1-18.
5’'РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1683. Л. 18-21.
«“Там же. Ф. HJ7. Оп. 1.Д. 12. Л. 1 об.
«'ГАВО.Ф. И-182. Оп. 2 Д. 213. Л. 7-10.
«2Там же. Он. |.д. 79. Л. 16; Д. 80. Л. 1,5.
«’Там же. Д 83. Л. 3.
«'Тамже.Д 114. Л. 1- Н;Д. 140. Л. 2,4.
«’Там же. Д 140. Л. 13.
46 Там же. Оп. 2. Д. 119. Л. 8-10.
«Чамже.Оп. 1.Д. 5. Л. 1.
«’ТВУАК. Вын. II. С. 143-144. 148.
549ГАВО. Ф. И-304. Оп. 1.Д 1.Л. 102-105.
5 	5,1 Казмнна Е В. Состав воронежской приказной избы в 1679-1684 гг. // Из истории Воронежского края: Сб. ст./Отв. ред А.Н. Акиньшин. Воронеж: МОУ ВЭНИ, 2002. Вып. 10. С. 22-23.
551 РГАДА. Ф. 210. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1545. Л. 566-574.
”:Цит. по: Неволин К. А. Образование управления в России от Иоанна 1(1 до Петра Великого. Т. 6. С. 189.
551 Оглоблин Н.Н. Происхождение провинциальных иодьячих XVII века. С. 125-127.
5МГ 	радовскнй А Д. Указ. соч. Г. I. С. 305.
555 Вейнберг Л. Б. Указ. соч. С. 123.
5* РГАДА. Ф. 210. On. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 543. Л. 190-192.
557 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 17-18.
551 Сведения об отставке подьячего нуждаются в пояснении. Костеискнй воевода Анофрий Порфильевич Коширенинов в мае 1691 г. писал в Разрядный приказ о непослушании подьячего Василия Замохаева, который отказывался работать и нс ходил в приказную избу. В соответствии с царской грамотой в июле 1691 г. за непослушание подьячего было приказано бить батогами и пригрозить отставкой от приказной избы и записью в солдаты. Ранее о июне 1691 г. кос генцы подали коллективную жалобу на злоупотребления подьячего В Замохаева. И по отписке воеводы Белгородского полка Б.П. Шереметева подьячего было приказано отстранить от работы в приказной избе и устроить по челобитной розыск. Там же. Д. 1308. Л. 158 -163, 403- 404.
554 Соборное уложение 1649 гола: Текст, коммен тарии. Гл. X. Ст. 161 167. С. 48-50.
*юРГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Сгб. Белгородск. ст. Д. 612. Л. 165 -170.
561 Там же. Д 1403. Л. 1-3, 9-25, 31 -48, 58-60, 68, 69, 77 -78, 81 -83. 101-105, 121- 129. 145 164. 376 441. 450, 540,541,548, 549.
^Шмйковскяя Е.Н. Госуда|югво и крестьяне России ... С. 234.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 330. Л. 403, 403 об..405.
и Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1220.


290
’“ГАВО.Ф. 14-182. Оп. 1.Д. 47. Л 11; Д 200. Л. 4; Оп 2. Д. 177. Л. 5.
w Тем же. Д. 87. Л. 9- 11; Оп 2. Д 227 Л. 6.
567 Важинский В. М. Землевладение и складывание общины однодпорцеп в XVII пеке. (По материалам южных уездов России): Учеб, пособие / В.М. Важинский. Воронеж, 1974. С. 216.
568 ПСЗРИ. СПб., 1830. Т II. № 779. с 366; Памятники русского пряпа. Памятники права периода создания абсолютной монархии. Вторая половина XVII в. / Под ред. Л.В. Чсрснниня. М.: Госиздат, 1963. Вып. 7. С. 365-366.
м Указом от 18 февраля 1684 г. была восстановлена должность губных старост. Подробнее об отмене и восстановлении должности губных старост в этот период в южнорусских городах см.: Глазьев В. Н. Власть и общество па юге России в XVII веке ... С. 141-155.
57П 	Ои же. Воронежское дворянство XVII века ... С. 23.
571 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 981. Л. 121.
572 ГАВО. Ф. И-182. Он 2. Д. 220. Л 5.
$” Там же. Л. 4, 5; Оп. 6. Д. 97 Л. 11, 12.
574 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д 1694. Л. 241-242.
575 Глазьев В. Н. Воронежское дворянство XVH века ... С. 23.
576 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 67. Л. 12.
577 Там же Д. 126. Л. 4.
478 Там же. Д. 216. Л I.
579 Там же. Д. 215. Л. 12.
$“ Там же. Оп. 6. Д. 97. Л II.
5,1 Там же. Л. 30.
482 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. д. 1694. Л. 242-243.
л’Тамже.Д. 1310. Л. 182-187.
да Там же. Л. 382.
485 Там же. Л. 378, 378 об., 385, 386.
486 Там же. Л. 381.
587 Там же. Д. 1366. Л. 29-34,39-40,43-45,48,331-332.
488 Там же. Д. 1395. Л. 51-58, 7479, 367-371.
489 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 1.Д. 71. Л. 7.
49п РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 244.
5 	,1 Глазьев В.Н. Власть и общество в Российском Черноземье XVII века. С. 15.
593 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 24 5-252.
5'” Там же. Д. 1395. Л. 337-339.
494 Там же. Д. 1694. Л. 110-117, 122-130, 134, 135, 142-143.
494 Там же. Л. 180-184, 195-199.
496 Градовский А.Д. Указ. соч. Т. I. С. 374.
497 Александров В.А. Указ. соч. С. 134.
498 Енин Г.П. Указ. соч. С. 178.
499 Сукиасян МА Власть и управление в России: диалектика традиций и инноваций в теории и практике государственного строительства / М.А. Сукиасян. М.: Изд-во РАГС, 1996. С. 62.
Глазьев В.Н. Коллективные челобитные второй половины XVII века ... С. 138-150.
601 В отличие от Юга, В Казанском крае, например, действовало правило, что жалобы от населения на незаконные действия местной администрации принимались в столице только по истечении срока действительной службы воевод и приказных людей. См.: Ермолаев И.П. Указ. соч. С. 126.
602 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Д. 678. Л. 1,5-43.
Там же. Д. 645. Л. 1-76.
«* Там же. Д. 678. Л. 165-175.
604 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 756-759.
Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 297. Л. 35-38, 65.
607 Чистякова Е.В. Городские восстания в России в первой половине XVII века (30-40-е годы) / Е.В. Чистякова. Воронеж: Изд-во Воронеж, гос. ун-та, 1975. С. 43.
608 Енин Г.П. Указ. соч. С. 184,207-208.
609 Там же. С. 142.
6,0 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 185. Л. 424-425.
611 Чистякова Е.В. Указ. соч. С. 110.
6,2 Казмина Е.В. Землянск в XVII в. ... С. 4-5.
6|’ РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 1527. Л. 170-171.
6,4 Енин Г.П. Указ. соч. С. 180.
6,5 Готье IO.B. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II: В 2 т. /10.В. Готье. М.; Л.: Изд-во АН СССР. 1941. Т. I. С. 46.
6,6 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1360. Л. 156.


291
«П Там же. Оп. 13. Стб. Прнкязн. ст Д. 406. Л. 1-110.
я*Тем*с 0° '2 Стб. Белгородск. ст. Д. 1402. Л. 467-472.
м’Тямже Д 1898 Л 517-522.
«л* там же. Л 345.
й1 Соборное уложение 1649 годя Текст, комментарии. Гл IV Ст. 1-2. С 22-23.
«грГАДЛ.Ф.210 On HCi6 Приказн. ст. Д 416. Л. 162-164, 166-175, I77-I8I, 185. 186.
«г- 	1 Та* же. Оп. 12 Стб. Белгородск ст. Д. 1403. Л. 18, 81.
тпмже Л II. 12. 14-17. 19,81.82.
й'ТпмжсЛ 82.93 96.
^ГАВО.Ф. И 292 On. I. Д. 5. Л. 1-3.
637 РГАДА Ф. 210 Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 300, 301.
«"Там же Оп 13 Стб Приказн. ст. Д. 678. Л. 2-4.
«•Там же Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 304.
6™ 1пм ^ Оп 11 ^ Прнказн. ст. Д. 185. Л. 295-348.
6,1 См. подробнее о нряаах в XVII в . Леонтьев А.К. Быт и нравы / А.К. Леонтьев // Очерки русской культуры XVII века В 2 ч. М.: Нзд-во МГУ. 1979. Ч. 2. С. 5-29.
^ Вейнберг Л.Б. Указ. соч. С. 125-126.
«’рГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 1-3, 116-138.
6М ТяМ же Д 1698. Л. 34-72, 86- 97.
*•« Там же.Д. 154 5. Л. 563-565.
**Соборное уложение 1649 года: Текст, комментарии. Гл. XXII. Ст. 26. С. 131
617 РГАДА. Ф. 210 Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1683. Л. 22-23.
^Тамже Л. 42-43.
А^Там же Д 1900. Л 4 79-4 81.
610 Там же Оп 13. Стб. Приказн ст. Д. 845. Л. 205.
4141 Вершинин Е В. Указ соч. С. 55.
612 Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII веке (формирование бюрократии) / С.М. Троицкий. М.: Наука. 1974. С. 216.
“' РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 642. Л. 380.
644 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 416. Л. 5-6.
6,5 Там же. Л . 79-81.
“ Там же. Д. 800. Л. 63, 63 об., 174.
647 ГАВО. Ф. И-291. On. 1. Д. 3. Л. I -2.
н" Там же. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 239. Л. 4; Д. 277. Л. 3-4.
649 Согласно сказке А.Л. Веневитинова о поместном землевладении, поданной 3 декабря 1688 г., он владел поместьем в с Жнвотинном Чертовицкого стана Воронежского уезда. По переписным книгам 1677/78 г. и 1678/79 г. в поместье было 2 крестьянских, 5 бобыльских, 2 двора эадворных деловых людей. Там же. Д. 145. Л 7.
650 Там же. И-291 Он 1.Д. ГЛ.4,5;Д. 2. Л. 1-4.
651 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1344. Л. 120.
6" Тям же.Д 1436. Л. 62.
653 Там же Л. 60.60 об
АМ Т.Н Терновской писал в Разрядный приказ в челобитной от 9 января 1697 г., что служит приказным человеком в Белоколодском остроге, до окончания срока ему осталось три месяца. Далее он сообщал, что заболел, лежнт при смерти «и за болезнью твоих, великий государь, дел управить не смстуч просил разрешения передать город своему двоюродному брату стряпчему Ф.Е. Неронову, который гостил у него в Белоколодске. В Разрядном приказе была составлена выписка о службах Ф.Е. Неронова и в ней помечено, что «ныне ему, Федору, на службу наряда нет». Соглащю помете на челобит ной было указано «доживать» в Белоколодске ФЕ. Неронову вместо Т.Н. Терновского. В Белоколодск была послана указная грамота от 9 января 1697 г. о передаче города н о приезде Т.Н. Терновского в Разрядный приказ с роспнсным списком. Там же. Д. 1183. Л. 162,162 об., 163, 165, 166.
Л55т
Там же.
656 ГАВО. Ф. И -291. Оп. 1.Д. 6. Л. 2.
М7 РГАДА Ф 210 Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 557. Л. 29.
'м Там же.Д. 642. Л. 352.
6WFABO Ф. И 182. Оп. 3. Д 508. Л. I.
МРГАДА.Ф.2Ю. Оп. 13 Стб. Приказн. ст. Д. 892. Л. 461.
ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 277. Л. 8.
w Стольнику Н.Л. Головкину в соответствии с цапкой фамотой о т 25 июня 1691 г. было приказано найти в Воронеже Петря Быкова, бежавшего с воеводство из Верхососенска, не сдав город преемнику в указанный
I февраля 1691 г. РГАДА. Ф.210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 152.
’ Там же.Д. 1395 Л. 360.


292
Mq Там же. Л 332. ^"
"'•' Гам же. Л. 331, 331 об. 335.
"’" Там же Д. MI3. Л 581.
*лТвмже.Д 1413. Л 743.
'** Там же. Л. 742. 742 об.. 744.
^ Там же Д 1694 Л 86. 86 об.
,,тиТам же Д. 1790. Л. 20; Д. 1898. Л. 226.
671 З ам же Д 1898. Л 225. 225 об.. 228.
677 Там же. Д 449. Л. 3-29.
<7’ Там же. Л. 34 35.
‘74 З ам же. Л 48
♦7* Там же. Л. 52 -54
676 З ам же. Л 49. 49 об.
677 Там же Л. 52-54.
*” З ам же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ci. Кн. 26. Л. 109.
674 По челобитной воронежцев о воеводских злоупотреблениях С. Хрущев был отстранен от восводстна. Для расследования в город прибыл сыщик Давид Протасов, который управлял Воронежем до приезда нового воеводы - до ноября 1660 г. Там же. Кп. 4 8. Л. 98; Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 595. Л. 669-670.
**’ Том же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 449. Л. 55, 55 об., 56, 56 об.
W1 Гам же. Л. 60-73.
6X3 Там же. Оп. 6 -Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 48. Л. 98.
“■ Гам же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 228. Л. 14.
*” Там же. Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 92-93.
6X5 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 86 Л. 3.
6X6 РГАДА. Ф. 210. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 642. Л. 370.
6X7 З ам же. Д. 523. Л. 534.
“* Там же. Д. 671. Л. 319 -322.
“’ГАВО. Ф. И-182. On. З.Д. 112. Л. 7.
^ Там же. Д. 279. Л. 1-16.
691 РГАДА. Ф 210. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 722. Л. 33-72.
4,2 ГАВО. Ф. И-182. Оп. З.Д. 197. Л. 1,2.
WJ Там же. Д. 394. Л. 8 9.
‘^Тамже.Д. 508. Л. 1,2,8, 18. 19.
695 Там же. Оп. 2 Д. 128. Л 1-3; Д. 143. Л. 2-4; Д. 148. Л. I.
‘% РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1310. Л. 15-17.
697 По коллективной челобитной аоронежцеа от 10 августа 1687 г. В.И. Лаговчнн оставлен в Воронеже сверх срока (после 3 октября 1687 г.) до 1 января 1688 г. В Воронеж к В.И. Лаговчипу была послана грамота, что ему быть воеводой до I января 1688 г. Там же. Л. I -13 с об., 16, 17, 18.
698 Там же. Л. 15.
^ Там же. Л. 439.
70, 	1 Там же.
701 ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 3. Л. I.
702 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 105.
703 Там же. Д 1366. Л. 32, 33.
’м Зам же. Д. 1694. Л. 122-124; Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 1539. Л. 190, 190 об ; ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 36. Л. 1-6.
705 РГАДА. Ф. 210. Оп.12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 446.
7”6 22 февраля 1700 г. в царской грамоте С.С. Горчакову было укатано передать город новому воеволе Д.В. Полонскому «бессрочно» и ехать в Белгородский полк к боярину воде А.С. Шенну для участия в Азовском походе. Горчакову было велено явиться в Острогожск к I марта 1697 г. Д.В. Полонский должен был сменить Горчакова, он был «отпущен» в Воронеж на его место еще 22 декабря 1695 г. Видимо, Полонский был извещен о необходимости ехать в Воронеж на воеводство в феврале, а не к 20 июня 1697 г., но но неизвестной причине до апреля он не приехал. 14 апреля 1697 г. в Разряде была получена отписка от Горчакова, в которой он сообщал, что из Воронежа выехать не может, т.к. преемник не приезжает, но вес царские ipa- Monj и указы приходят в Воронеж на имя Полонского н воронежцы Горчакову отказываются подчиняться: «во всех делах чиняца ослушны». В Разрядном приказе было принято решение, пе|)едать Воронеж стольнику Кузьме 'Гитону, который в этот период находился в городе и занимался хлебным приемом и строительством стругов. Но 27 апреля 1697 г. в Разряде было получена от него отпискп из Воронежа, что 7 апреля Полонский город у Горчакова принял, и росписной список они составили. Там же. Л. 446,447.
w Там же. Л. 14, Моб. 19.
ГАВО. Ф. И 182. On. I . Д. 145. Л. 1.
w По сыску о злоупотреблениях.


293
”ТЛ13О ф п-112. Он. 1.Д. 182. JI. 2, 3. 6, 7; ф. И-171. Он. 1.Д 77. J1. 5.
ш РГАДА. Ф. 210. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1826. J1. 38, 38 об.
ти ГАВО. Ф. И- 182. Оп. 2. Д. 147. Л. 7; Д. 148 Л 9. 9 об
«'Там же.Д. 224 Л. II. Н об ; Д. 229. Л. II. II об , 16. 16 об.. Д 233. Л. 17. 17 об., 18.
«•Тямже. Д. 257 Л. 20.
”’ТПм же. Оп. 1.Д.4.Л. 8.
w РГАДА Ф. 210 Он. 12. Сзб Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 220-221.
7|,Тпмже.
7” Тям же.Д. 1694 Л. 227.
’•’ Тям же.
7?| Тям же. Л. 463, 463 об. 466. 467.
«•Тямже. Д. 1898. Л. 1,2.
7« Тям же. Л. 345.
«' В Разряд поступила коллективная челобитная данковцев об оставлении А.Г. Суворова воеводой на 3-й юл. Челобитная была помечена 6 февраля 1701 г. резолюцией «выписать». Прошение было удовлетворено, о чем указано в помете от 2 июня 1701 г. пи выписке по коллективной челобит ной. См.: Гам же. Л. 517-522, w Там же Л. 344-346.
^Тамже.Ф. 1117. Он. 1.Д. 12. Л. I об.
7* РГАДА Ф 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. 185. Л. 190.
«7 Гам же Л. 350.
«’Тям же. Л. 463.
«’ Там же.
«"Тамже. Д. 543. Л. 237-238.
7 	,1 Там же.
™ Там же. Д. 358. Л. 6,6 об.
7 	ЛТамже Д. 651. Л. 114; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 642. Л. 395.
7 	X1 Там же Оп 13. Стб. Приказн. ст. Д. 684. Л. 4; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 197, Л. 2, 12.
715 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 176.
7* Там же. Л. 129.
7,7 Там же. Л. 138, 138 об.
74 Там же. Д. 1151. Л. 115.
7” ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 128. Л. I.
740 Там же. Д. 143. Л. 3, 3 об.; Д. 148. Л. 14, 14 об.
741 Там же. Д. 224. Л. 8, 8 об.; Д. 257. Л. I.
742 Там же. Д. 277. Л. 3-4.
743 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 817. Л. 126, 127.
744 Там же. Д. 1183. Л. 27; ГАВО.Ф. И-182. On. I. Д. 4. Л. 13.
745 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1183. Л. 27-57.
746 М.И. Челищев писал в Разрядный приказ о том, что тяжело болен с апреля 1694 г. и управлять городом не может «и за болезнью ваших, великие государи, и челобитчиковых дел делать мне невмочь...». Просил сменить его из Доброго до срока, т.е. до I октября 1694 г. Челобитная была получена в Разряде и помечена II августа 1694 г.: разрешить досрочную замену Челнтева. В Москве человеку Челищсва была отдана царская грамота от 11 августа 1694 г., согласно которой заболевшему воеводе разрешалось, не дожидаясь приезда преемника, уехать из города, передав управление «кому пригож». Сообщалось также, что послана грамота от 11 августа же к его преемнику И. Спешневу с указанием явиться в Добрый на воеводство как можно скорее. Там же. Л. 58-61.
747 Там же Д. 1248. Л. 292-293.
7 	4,1 Там же.Д. 1429. Л. 376.
7 	49Тям же. Оп. 12. Стб. Белгородск. сг. Д. 1900. Л. 101.
750 Там же.Д. 471. Л. 339.
751 Там же.
7ЯД 	541.Л. 592. Там же.
7” Там же. Д. 642. Л. 288.
754 Там же. Л. 288,289.
755 Там же.Д. 416. Л. 175.
7“Г 	АВО. И-182. Оп.З.Д. 197. Л. 17.
757 Там же. Д. 259. Л. 2,3; Д. 279. Л. 1-16.
7S" Там же.Д 466. Л. 1-4.
754 Там же. Л. 12-13.
780 РГАДА. Ф.210.ОП. 12. Д 981. Л. 12.
761 Там же. Л. 208, 209.
*'ГАВО И 182. Оп. 2. Д. 126. Л. I, I об.


294
w РГАДА. Ф. 210. On. 12. Д. 981. Л. 12-21. ГАВО. И-182. Оп. 2. Д. 143. Л. 4, 4об.
*4 ГАВО. Ф. И-289. On. 1. Д. 2 в. Л. 1.
765 Там же. Оп. 2. Д. 17. Л. 2.
** РГАДА Ф. 210 Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1310 Л. 161
767 Там же. Д. 1515. Л. 734.
7М По заручной коллективной челобитной землянцев и по помеле думного дьякп Федора Шаклопитого от 29 августа 1687 г. Евсевий Бехтеев оставлен в Землянске воеводой на третий год. Там же. Д. 1310. Л. 161. ^Тямже.Л. 159-160.
”"Тамже.Д. 1529. Л. 183
771 Там же. Л 182.
772 Там же. Д. 1366. Л. 389.
777 Там же. Л. 387,387 об.. 395.
774 Там же. Д. 1395. Л. 257.
775 Там же. Д. 1413. Л. 165. 165 об., 172.
776 Там же. Л. 290.
777 Там же. Л . 651.
771 Там же. Л. 650,650 об., 656.
779 Там же. Д. 1694. Л. 657.
w Там же. Л. 656,656 об.
7X1 Там же. Д. 1898. Л. 250.
7,12 В челобитной от 22 января 1649 г. Никифор Нащекин писало о том, что должен сменить в Коротояке воеводу Данила Яковлева, и просил дать подвод доехать до города. Там же. Д. 557, Л. 526, 526 об.
ж’ Там же. Л. 322-357.
7X4 Там же. Д. 541. Л. 91-116.
7,5 Там же. Л . 119.
* Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 142-143.
7X7 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 414. Л. 349.
7X8 Там же. Оп. 13. Ст. Приказн. ст. 231. Л. 275.
7X9 Там же. Л. 306.
740 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 599. Л. 161-162.
791 Там же. Д. 522. Л. 27-53.
7,2 Там же. Д. 624. Л. 646.
”’ Там же. Л. 644-652.
794 Там же. Д. 671. Л. 271.272.
705 ГАВО. Ф. И-182. Оп.З.Д. 283. Л. 1,9.
7,6 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 774. Л. 6, 7.
797 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 508. Л. 1.
798 РГАДА. Ф 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1021. Л. 342.
799 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 126. Л. 5, 5 об.
Там же. Ф. И-292. On. I. Д. 1 а. Л. 2.
■” Там же. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 224. Л. 7; Д. 229. Л. 6,9 об.;Д 233. Л. 15, 16, 16 об.; Д. 239. Л. 6; Д. 276. Л 2-3.
“ РГАДА.Ф. 210. On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1310. Л. 300, 302.
№Тамже.Д. 1529. Д 166.
ИМГАВО Ф. И-182. Оп. 1.Д. 5. Л. 1,5, 6, 9, 10.
w РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529. Л. 165, 172
"*Тамже.Д. 1366 Л. 351.
«’Тамже.Д. 1395. Л. 248.
в* Там же. Д. 1366 Д 345, 345 об., 356, 357.
и* Там же. Д. 1413 Л. 158.
«•“Тамже. Л. 155, 155 об., 161.
•" Там же. Л. 658.
112 9 ноября 1696 г. в Разрядном приказе была получена челобитная подьячих коротоякской приказной нзбы, в которой сообщалось о смерти воеводы Б.Д. Петесева. Там же. Л. 657,657 об.
1,4 Там же. Д. 1694 Л 489.
1,4 Там же. Л. 488,488 об. 494, 495.
1,5 Там же. Д. 1898 Л 174-175.
1,6 ГАВО. Ф. И-292. Он. I. Д 6. Л. 1-2.
117 РГАДА Ф. 210. On. 12. Стб. Белгородок, сг. Д. 523. Л. 186 -187.
Там же. Д 722 Л. 221-231.
119 В марте 1672 г. А И. Петрову была выдана |рамота о приеме города Костенска «бессрочному К. Голоцкого. По челобитной костенских драгун 19 января 1672 г. в Разрядном приказе о злоупотреблениях


295
К I'wkmwh’o было явлено «нслки провинившегося приказного мел опеке в Воронеж для разбирательства к доводе Б Г Бухвостову. Там же. Л. 219. 219 об.. 220, 220 об.
С” ГАРО Ф И 182 Oii. УД. 197 Л. 10
*• РГАДА Ф 210 Оп 12 Стб Белгородск ст. Д 722. Л. 245
с- ГАВО Ф И-182 Он 3 Д 508 Л 2
с’там же Он 2 Д 59. Л. I
с4 РГАДА ф ji° Оп 12 ^ Белгородск. ст Д. 981, Л. 150.
с' ГАВО. Ф И 182 Оп 2 Д 126 Л X J об.
«■чТ|и же Д 228. Л 2. 2об.; Д 223 Л 13; Д 233. Л. 10, 10 об.; Д. 235. Л. 9, 9об„ 10
«•’’Тамже Д. 255 Л 1;Д 257 Л 19; Д. 272 Л 12.
«•РГАДА. Ф 210 Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 1534. Л. 2-22.
с-Там же Л 1403 Л 45.
.«’Тамже Д 1529 Л 377.
1,1 По партком грамоте, посланной нз Разрядною приказа в Воронеж 30 апреля 1690 г., воронежский воевода II Л. Головкин должен был выслать Ат Лосева из Костенска в Коротояк для правежа на нем иска воронежца Никиты Титова. Взамен Лосева разрешалось назначить в Костенек кою-либо из воронежских детей боярских Лосев, однако, в Коротояк нс поехал, а появился самовольно в Москве, где и был наказан за свое непсслувишне: «6irr батоги нещадно». В Костенек Н.Л. Головкин сначала направил брата истца - Ивана Степановича Титова. Но 12 августа 1690 г. была послана еще одна царская грамота, в соответствии с которой Иван Титов должен был выехать в Воронеж. В конце концов, в Костенек временно определили воронежца Перфплня Михнева. Там же Л. 383.
^Там же Оп 13 Стб. Приказн. ст. Д 153. Л. 190, 191 об.; ГАВО. Ф И-182. Оп. I. Д. 16. Л. 9.
*” РГАДА Ф 210 Он. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 358.
^Ти же Л 358 359
1” Там же Д 1413 Л 23. 23 об, 24
** В отписке, поданной в Разрядном приказе 3 февраля 1695 г., Акинфин Лосев сообщал, что должен был переменить Павловского 14 октября 1694 г., но Павловского сменил присланный из Белгорода Федот Вер- пикв, причем по челобитной Павловского. А. Лосев стоял некоторое время на постоялом дворе, а затем принял городу Вергилсва. Там же. Д. 612. Л. 165-166.
*ЛТам же. Д. 1403. Л. 423.
”*Тамже Д 1318 Л. 43-46.
*” В соответствии с грамотой от 2 нюня 1698 г. Р.И. Осанов по его же просьбе был дос|ючно переменен из Костенска 7 июня 1698 г. были посланы две грамоты: к Р.И. Осанову о перемене из Костенска и о передаче города костеиским подьячим во главе с Антоном Поповым; вторая грамотп - к Ф.Е. Неронову о бессроч>юй смене Р.И. Осанова в Костенске и приеме города у подьячих. Там же. Д. 1694. Л. 278, 278 об., 280,283.
w В апреле 1700 г. был отпущен из Костенска досрочно вследствие болезни. Там же. Д. 1898. Л. 595.
“'Там же. Д 1694. Л. 551, 551 об, 553.
«Там же. Д 1898. Л. 600.
w ГТ. Львов приехал в Костенек 26 нюня 1700 г., чтобы сменить воеводу Ф.Е. Неронова «на срок» к 22 июля 1700 г. Но Ф.Е. Неронов еще в апреле 1700 г. по болезни был отпущен с воеводства (с указанием передать город «кому пригож»). Г.Т. Львов в Костенске узнал, что Ф.Е. Неронов передал город костепцу Максиму Валунскому. У последнего Г.Т. Львов и принял город, составив росписной список. Обо всем этом Львов сообщил в Разрядный приказ, и его отписка было подана 20 августа 1700 г. Следовательно, передача города произошла приблизительно в период с конца июня по август 1700 г. Там же. Л. 595, 600. 600 об.
“ Там же. Д 541. Л. 12-50.
Там же. Ф. 852 ом. I. Д 1.Л. I.
Там же. Ф. 210. On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 541. Л. 270.
"’Там же. Д482. Л. 262-263
W Там же. Д 414. Л. 28-30.
“’Там же. Д 471. Л. 13.
850 Там же. Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 80.
151 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д.471. Л. 14.
Там же Д. 557. Л. 75.
85 Там ясе. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 80.
84 Там же On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 599. Л. 96.
85 Там же. Д. 471. Л. 131.
•* Там же. Д 599. Л. 679.
Там же. Д. 522. Л. 168.
Там же Д. 599. Л. 679.
“’Тамже.Д 1826. Л. 55-59.
“ Там же. Д. 665. Л. 180-204.
Там же. Д. 1826. Л. 55-59.


296
Никита Стрсмоухсп управлял Ольшанском после освобождения города от казаков Стспанп Розина, после смерти Семена Беклемишева Там же.
ы Там же. Д. 774. Л. 282, 2R3.
ю? ГАВО Ф И 182 Оп. 3 Д 508 Л. 18.
8М‘ Том же. Оп. 2. Д. 239. Л. 6.
Там же. Д 272 Л. 10; Д. 277. Л. 6.
“’ Жители Олыианска 18 сентября 1687 г. подали в Белгороде в разрядной избе челобитную, в которой сообщали, что воевода Ивеи Алексеевич Коведяеп умер, и просили оставить я городе воеводой его сына Прокофия Ивановича Коведяевп. Боярин князь Михаил Андреевич Голицын разрешил Прокофию Коведясву исполняс ь обязанности воеводы до царского указа. О смерти Ольшанского воеводы М.А. Голицын 3 октября 1687 г писал в Разрядный приказ. РГАДА. Ф. 210. Сзб. Белгородск. сз. Д. 1310. Л. 363.
*" Там же Л. 387-392: Он 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 14 7. Л. 870.
Акты исторические. СПб. Т. 5. С. 277-285.
871 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст Д. 1529. Л.655.
1,7 	3 Там же Л. 386.
г” Там же. Л. 563, 655.
8711 Там же. Л. 564.
875 Там же. Д. 1395. Л 22.
876 Точная дата его смерти не известна. В декабре 1694 г. U.K. Лунин писал в Разряд о том, что заболел и просил оззтуезить его на богомолье из Олынанска в Москву. Он также упомянул, что в Ольшанске у него гостит шурин Матвей Мизрофанов сын Безоб])азов. В ответ па такую просьбу из Разряда в Олыианск была направлена царская грамота оз 29 декабря 1694 г. с разрешением ехать в Москву и приказанием передать временно город М.М. Безобразову. 25 ноября 1695 г. в Разряде было получено известие о смерти П.К. Лунина. Об этом писал в челобитной пожалованный на место Лунина в Олыианск Ларион Никитин сын Лихачев. Он просил разрешения ехать на воеводство досрочно. После смерти Лунина городом управлял какое-то время М.М. Безобразов. Там же. Д. 1413. Л. 59, 59 об.,60,308, 308 об., 315, 316.
877 Там же. Л. 309, 311, 321,432,432 об., 437.
878 Там же. Л. 317.
879 Там же. Д. 1694 . Л. 28.
"° Там же. Л. 27,27 об., 33.
Гам же. Л. 508.
882 Там же. Л. 507. 507 об., 510.
№Тамже.Д. 1898. Л. 181-183.
884 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1600. Л. 13, 13 об.
885 Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 66-67.
Там же. Л. 188-189.
887 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 11. Л. I; Оп. 5. Д. 35. Л. I; Оп. 7. Д. 15. Л. 9; Ф. И-287. On. I. Д. 2. Л. 2; Д. 4. Л. !;Оп. 2.Д. I. Л. I.
888 Там же. Ф. И 182. Оп 3. Д. 98. Л. 3.
m В 1672-1673 гг. упоминается наряду с приказным человеком Я.И. Паренаго, в 1674-1675 г. - наряду с приказным человеком И.И. Арнаутовым. Там же. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 188. Л. 3; Д. 189. Л. 3; Д. 223. Л. 3; Д. 225. Л. 6; Д. 233. Л. 6; Д. 290. Л. 3; Оп. 7. Д. 16. Л. 11; Ф. И-287. On. 1. Д. 5. Л. I; Д. 6. Л. I, 13; Д. 7. Л. 3, 6-11, 32; Д. 8. Л. 7; Д 9. Л. 1-2; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний, состоящие из царских грамот м других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты. С. 25, 26, 31,34-35, 42-47.
8 	,0 ГАВО. Ф. И-287. On. 1. Д. 13. Л. 3; Материалы для истории Воронежской и соседних губернии, состоящие из царских грамот и других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты. С. 48-49.
891 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. ПО. Л. 14; Материалы win истории Воронежской и соседних губерний, состоящие нз царских грамот н других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты, С. 355, 373.
892 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 981. Л. 180.
С декабря 1680 г. наряду с ПЛ. Шишкиным упоминается приказный человек С.И. Павловский ГАВО.
Ф. И-287. Он. I. Д. 2. Л. 4; Д. 22. Л. 5-8; Д. 31. Л. I; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний. состоящие из царских грамот и других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты. С. 108, 115.
ГАВО. Ф. И- 287. On. I. Д. 2. Л. 5-6; Материалы для исгорни Воронежской и соседних |убсрний, состоящие из царских фамот и других иктон XVII и XVIII столетий. Орловские акты. С. (43-145.
894 ГАВО. Ф И 182. Он. 2. Д 257. Л. 10; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний, со- стоящне нт царских грамот и других актол XVII и XVIII столетий. О|иювск1!с акгы. С. 147, 154, 168.
890 РГАДА. Ф. 210. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1310. Л. 498-500; Материалы для истории Воронежской и соседних губерний, состоящие из царских грамот и других актов XVII и XVIII столетий. Орловские акты.
С. 171.
897 ГАВО. Ф. И 287. Он. 2. Д. 16. Л. I. 32.
898 РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1529 Л 122, 122 об.


297
"’"ГАВО.Ф. И-287 On I Д 42 Л. 1-60; Д. 44. Л. 1-23; Д. 45. Л. 1-23; On. 2. Д. 20. Л. 1-29; Д. 21. Л. 1-31; Оп. 3. Д. 9. Л. 1-20. Д 10. Л. 1-23.
’"° С октября 1693 г. упоминается наряду с приказным человеком Н.Д. Кошелевым. ГАВО. Ф. И-287. On. I. Д.46.Л. 1;Д 47. Л. I; Оп. 2 Д. 22. Л. 1-23; Д. 23. Л. 1-3; Д. 24.J1. 1; Оп. 3. Д. Н.Л. I.
*” РГАДА Ф. 210. Оп. 12. Об Белгородск. ст Д. 1310. Л. 586.
9,12 Там же. Д. 1413. Л. 585, 585 об., 589.
”’ Там же. Д 1694. Л. 68,479-481
w Там же. Л. 568.
’"' Там же. Л. 479.479 об.
w 1вм же Д. 1898. Л. 229, 229 об.
91,7 На место Д. Воторопинп в Орлоп был отпущен В. Булатов. 20 июня 1700 г. и Разряд!юм приказе была получена отписка оз В. Буллтовп о том, что Д. Ваторопин уехал из Орлова раньше срока, и всеми государственными делами управляет- присланным из Белгородского разряда Григорий Матвеев сын Сафонов. В Разрядном криках выяснили, что Г. Сафонову указано ехать па воеводство в Волхов к сроку 2 февраля 1700 г., а почему он в Орлове, нсизвеано. По помете на выписке по этому делу от 10 июля 1700 г. В. Булатову приказано ехать на воеводство в Орлов, не дожидаясь указного срока 14 сентября 1700 г. В Орлов 11 июля 1700 г. была послана грамота к Г. Сафонову о передаче города В. Булатову. Там же. Л. 229, 229 об., 232-236. ** Там же. Л. 567. 567 об.
’°" 1 ам же. 229-236
’"’Тамже Ф. 960. Оп. 1. Д. I. Л. 3.
911 Там же Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 543. Л. 190, 190 об., 192.
4,2 Там же.
’'’Тамже. Д. 358. Л. 5, 5 об.
9,4 Там же. Д. 330. Л. 256-257.
9,5 Там же.Д 381. Л.81.
9,6 	Тамже. Л. 80-105.
9,7 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 642. Л. 384.
”• Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 684. Л. 5.
”"Тамже.Д. 678. Л 117.
920 Там же. Л . 61.
921 Там же Д 845. Л. 310, 311; ГАВО. Ф. И-182 Оп 2. Д. 128. Л. 2.
022 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 84 5. Л. 306, 306 об.
921 ГАВО Ф И-182 Оп. 2. Д. 223. Л. 6-8; Д. 277. Л. 3—4.
924 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. 1322. Л. 24.
925 По коллективной челобитной соколян, по помете и указной грамоте от 25 января 1691 г. Ивану Пересветов оставлен в Сокольске на воеводстве на 3-й год. Там же. Л. 28, 28 об., 29, 30.
926 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1360. Л. 263.
927 ГАВО. И-182. On. I. Д. 4. Л. 15; Д. 5. Л. 17, 18.
92* РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. Д. 1183. Л. 87.
929 Там же. Л 81, 81 об., 88.
9,0 Там же. Л. 126.
931 Там же. Д. 1248. Л. 294, 295, 295 об.
932 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 4. Д. 32. Л. 7; Ф. И-299. On. I. Д. I. Л. I.
933 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1429. Л. 378.
w Гам же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1900. Л. 138; ГАВО. Ф. И-299. On. 1. Д. 2. Л. 1-20.
”’ РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 414. Л.349.
Там же.Д. 524. Л. 107.
937 Там же.Д. 471. Л. 333.
9Л Там же. Д. 557. Л. 453.
939 Там же. Д. 599. Л. 205.
940 Там же.Д. 595. Л. 154.
941 Там же. Д. 642. Л. 367.
942 J АВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 508. Л. 2.
941 РГАДА. Ф 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1021. Л. 360.
944 По помете думного дьяка Василия Семенова от 27 июля 1680 г. на коллективной челобитной урывчан К.К. Паршину было приказано оставаться в Урывс на третий год. Соответствующая указная грамота была послана в Урыв 2 августа 1680 г. Там же.
945 Там же. Л. 361
946 Там же. Л. 371.
947 ГАВО. Ф. И-302. On. I . Д. I. Л. 1-2; Д. 3. Л. I, 3.
^“РГАД А. Ф 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 132. Л. 10 об.
949 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 239 Л. 6.


298
**’ Там же. Д. 276 Л. 7; Д. 277. Л 8.
”' РГАДА Ф 210 Оп. 12 Стб Белгородск. ст. Д 1310. Л 273.
952 Там же Д 1529. Л. 128.
w Там же. Л. 127, 127 об.
,м Там же Д 1318 Л 66
Там же
♦*Тамжс Д. 1395. Л. 37.
’” Там же Л. 43, 43 об.. 44, 45
’’’ Тячже Д. 1413. Л. 260.
959 В 1695 г. Ф.К. Лыков был оызван в Белгороде для дачи показаний по судебному делу Во его отсутствие городом управлял присланный из Белгорода Ермол Баздырсв. Затем в Урыв приехал И.II. Лобков. Там же. w РГАДА. Ф. 210. Оп.12. Стб. Белгородск. ст Д. 1694. Л. 297.
*’1 Там же. Л. 572.
^ 24 марта 1699 г. коротоякскин воевода М.И. Jleoim.cn писал в Разрядный приказ о смерти Л. Роговского, и о том, что на место умершего приказного временно он выслал из Коротояка стрелецкого капитана Якова Татаринцева. Там же. Л. 574.
*’ Там же. Л. 571. 571 об., 572, 573, 575, 575 об.. 576.
^Тяыжс Д. 1898. Л 318.
*’Там же. Л. 317-319
** РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 642. Л. 355.
* 	7 ГАВО Ф И 182. Оп. З.Д. 508. Л. I.
* 	• Там же Он 2 Д 239. Л. 6.
* 	ч Там же. Д. 272. Л. 10; Д. 277. Л. 6.
970 РГАДА. Ф 210. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 928.
971 Там же. Д. 1526. Л. 828.
472 Там же.
*”Тамже. Д. 1304. Л. 101.
^ Там же. Д. 1413. Д. 259-262.
”’Тамже.Д. 1395. Л. 269.
476 Там же. Л. 268, 268 об, 277.
977 Там же. Д 1392. Л. 526.
’” Там же. Д. 1413. Л. 574.
974 Там же. Д. 1413. Л. 573, 573 об., 577.
""Тамжс. Д 1694. Л. 96.
*’ Там же. Л . 95. 95 об . 99.
9,2 Там же Л. 435.
Там же. Л. 434, 434 об., 437.
^ТамжеД. 1898. Л. 299.
9,5 Там же. Л. 298, 298 об., 301.
*'Тамже.Д. 1694. Л. 182.
917 Там же. Оп. 13. Стб Приказн. ст. Д. 297. Л. 35-38,65.
® Там же. Л 75.
да ГАВО. Ф. И-182. Оп 3. Д. 197. Л. 115.
Wl РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 289.
991 Там же. Л. 284; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 3. Д. 508. Л. 8.
тс РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 1395. Л. 282.
w ГАВО. Ф. И- 182. Оп 2. Д 182. Л. 2; Д. 229. Л. 9, 9 об, 10; Д. 236. Л. 4,4 об.; Д. 239. Л. 4, Д. 257. Л. 12;.
Л 272 Л. 2.
Там же. Д. 276. Л. 9.
995 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск ст. Д. 1304. Л. 1-49.
Там же. Л. 54.
997 Там же.
w Там же. Д. 1395. Л. 278-290.
999 Там же. Д. 1413. Л 133.
,”ю Там же. Л. 132, 132 об.. 135.
'“" Там же. Д. 1304. Л. 52 53.
IW Гам же. Д. 1694. Л. 460
|и” Там же. Л. 4 59, 4 59 об., 462.
,ямТамже.Д 1898. Л. 246.
1005 Там же. Л. 245, 245 об, 247.
^Твмжс.Ф. И70.Оп. 1.Д.4. Л. I.
'°'’7 Там же. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 800. Л. 63.63 об.. 64.


299
,w* Там же. Л 173, 173 об.. 174.
'•""Там же. Д 674. Л. 77-78.
10,0Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1698. Л 501,501 об.. 502.
1011 Там же. On. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 1344. Л. 279. 279 об. 280, 282; ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 67. Л. 13; Д. 152. Л II.
ш,2См.: Казмнна Е.В. Воеводская плас гь в городах Всрхососснск п Усерд в 1702-1712 гг. С. 65 -66.
101' РГАДЛ. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1689. Л. 28, 31.32
w ГАВО Ф. И 182. On. ГД 79. Я. 16.
i”1' РГАДА. Ф 210. Оп. 6 Д. Киш и Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 920 об.
•""Там же Кп. 155. Ч. I. Л. 431; ГАВО. Ф И-182. Он. 1.Д 52 Л. 2.4.
ГАВО. Ф. И 182. Он. 2. Д. 118. Л. 3.
•’""РГАДА Ф 210 Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 289. Л. 150, 150об., 151.
к1'4 ГАВО Ф. И 182 Оп. 2. Д. 228. Л 13. 14.
”*» РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 595. Л. 676-677.
,пг‘ Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 514. 514 об.. 518, 533, 534; ГАВО. Ф. И 181. Оп. 1.Д. 5. Л. 8-9; Д. 33. Л. 3; Ф. И-182. On. I. Д. 162. Л. 4; Оп. 3. Д. 146. Л. 1-7; Д. 244. Л. 1-8; Д. 462. Л. 1-3.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Прнказн. ст Д. 1442. Л. 174-175. ГАВО. И-182. Он. 2. Д. 177. Л. 11; Оп. 3. Д. 462. Л. 9.
№ ГАВО. Ф. И 182. Оп. 3 Д. 491. Л. 5.
h0' РГАДА. Ф. 210 Оп. 13 Стб. Прнказн. ст. Д. 289. Л. 150.
1,115 Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 994,994 об.. 995.
|03<’Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 919 об., 920. ГАВО. Ф. И-171. On. I. Д. 77. Л. 5; Ф. И-182. Оп. 2. Д. 177. Л. 14; Д. 254. Л. 6.
1027 ГАВО. Ф. И-182. On. 1.Д.ЗЗ. Л. 15;Д. 166. Л 13.
ке* РГАДА. Ф. 210. Оп.6-Д. Киши Белгородск. ст. Кп. 155. Ч. I. Л. 431.
"‘-’’Там же. Кн 133. Л. 597 об.; Кн. 153 Л. 919 об; Кн. 155. Ч. I. Л. 431; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 612. Л 22 ; Д. 1527 Л. 168, 168 об.. 169. 934; Д. 1564. Л. 13; Д. 1694. Л. 362, 362 об.. 365. Д. 1698. Л. 350. ГАВО. Ф И-171. On I. Д. 77. Л. 5; Ф. И-182. Оп. 1. Д. 200. Л. 2; Оп. 2. Д. 228. Л. 13. 14; Д. 283. Л. 5.
0 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1564. Л. 12; Д. 1698. Л. 410. ГАВО. Ф. И-182. On. 1. Д. 144. Л. I.
’*”' ГАВО Ф И-182. On. I Д. 89. Л. 4, 5.
ww РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 1134. Л. 178.
|аПТам же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об. ГАВО. Ф. П-182. Оп. 2. Д. 177. Л. 13.
1044 РГАДА. Ф. 210. Книги Бел юроде к. ст. Оп. 6-Д. Кн. 133. Л. 597 об.; Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 1134.
Л. 17; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 228. Л 13, 14.
|п” ГАВО Ф. И-182. On. 1. Д. 29. Л. 3
НП6 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Он. 13. Д. 1092. Л 179; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 119. Л. 13.
•°’7 РГАДА. Ф 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об.; Кн. 153. Л. 920; Кн. 155. Ч. I. Л. 431;
ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 29. Л.З; Оп. 2. Д. 119. Л. 8-10; Д. 176. Л. 11 об.; Д. 177. Л. 12.
|ом РГАДА. Ф. 210 Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 418.
'^Там же. Ф 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1403. Л. 423; ГАВО. Ф. И-182. On. 1. Д. 200. Л. 4.
'“ГАВО. Ф. И-182. Он. 1. Д. 79. Л. 3.
""' Там же. Д 47. Л. 11; Д. 200. Л. 4; Оп. 2. Д. 177. Л. 5.
,W2 РГАДА. Ф. 210. Он. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 919 об.; Кн. 155. Ч. I. Л. 431; Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1092. Л. 167-184; ГАВО. Ф. И-182. Он. 2. Д. 43. Л. 1; Оп. 3. Д. 462. Л. 11-15; Ф. И-287. Он. 2 Д. 15. Л. 3.
°” РГАДА. Ф. 210. Оп. 12 Стб Белгородск. ег. Д. 523. Л. 431,431 об., 434; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 272.
8; Оп 3. Д. 462. Л. 15.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523. Л. 421; Оп. 13. Стб. Прнказн. ст. Д. 289. Л. 155. 155 об., 156; ГАВО. Ф.И-182. Оп. 3. Д 146. Л.З. 4; Д. 245. Л. 1-5; Оп. 6. Д. 86. Л. 1-4.
ГАВО. Ф. И 182. On. 1. Д 200 Л. 14, 14 об.
1МТам же. Д. 80. Л. 5.
1047 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1395. Л. 51-52; ГАВО. Ф. И -182. Он. I. Д. 140. Л. 5; Д 200. Л. I.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1683. Л. 34, 34 об., 35
'^ Там же Он 6 Д. Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об.; Кн. 153. Л. 920 об.; Кн. 155. Ч. I. Л. 431; ГАВО. Ф.
И 182. On. I. Д. 140. Л. 13; оп. 2. Д. 213. Л. 7; Д. 228. Л. 13. 14.
1,1511 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 919; Кн. 155. Ч. I. Л. 431; . ст Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526. Л. 196; Д. 1564. Л. 8, 11; ГАВО Ф. И-182 On. I. Д. 3. Л. 6. 6 об; Оп. 2. Д 177. Л.7.
1И| РГАДА. Ф. 210. Оп. 6- Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 785 об.; ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 229. Л. I, 8.
1,52 ГАВО. Ф. И-182. Оп. 2. Д. 177 Л. 3, 3 об.


300
"”Тамже On 3 Д 146. Л. 3
,ом РГАДА. Ф 210 Оп. 6-Д. Книги Белгородск ст Кн 153 Л 920 об.
ю*’ Там же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об; On. Ci6. Белгородск. ст. Д 1790, Л 2; Оп. 13.
Стб Прикюн ст.Д. 1442. Л. 174-175; ГАВО Ф. И-182. On. I Д. 152 Л 8;Он. 2.Д 228 Л 13, 14
,п* РГАДА. Ф 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 15.3. Л. 920 об.; Кн. 155. Ч. I. Л. 431.
1057 Оп. 6-Д. Книга Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 919; Кн 155 Ч. I . Л 431; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст Д. 1526 Л.303;Д 1527. Л. 118; ГАВО Ф. И-182. Оп. 2. Д. 145 Л 4;Д. 172. Л. 2.
|0Я РГАДА. Ф 210 Оп 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 523 Л. 419, 421,422.
,о5’ГАВО.Ф и -182. Оп. 1.Д 87. Л 9-11; Оп. 2 Д 227 Л 6.
,ом’ РГАДА Ф. 210. Оп. 13 Стб. Приказн. ст Д. 289. Л. 155; ГАВО И-182. Оп. 2 Д. III. Л. 3; Оп 3. Д 462. Л.4-8, 9. 10; Он. 6. Д. 86. Л. 1-4. Кузин К. И. Подьячие воронежской приказной избы XVII века // Исторические записки: науч. тр. ист. ф-та. Воронеж. 1999. Вын. 4. С. 24.
1061 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 289. Л. 155.
Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 597 об.; Кн. 153. Л. 920; Кн. 155. Ч. 1. Л. 431. ГАВО.
И-182. Оп. 2. Д. 254. Л. 6; Оп. 3. Д. 462. Л. 9
и*’ ГАВО. Ф. И-171. On 1. Д. 77. Л. 5; Ф. И-182. On. 1. Д. 29. Л. 2
,ом РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 363-365; ГАВО. Ф. И-181. On. 1. Д. 33. Л 1.
|<м,$ РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб Приказн. ст. Д. 817. Л. 125, 125 об., 126, 127.
,а*Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 756, 759.
1067 Там же. Ф. 1117. On. 1. Д. 12. Л 1 об
104 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1402. Л. 467.
‘“’Там же. Д 1369. Л. 17; Ф. 1117. On. I. Д. 12. Л. 2 об.
1070 Там же. Ф 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1900. Л. 479, 479 об.-481.
1071 Там же. Д. 1698. Л. 180, 180 об., 181.
1072 Там же. Д. 1360. Л. 264.
1о7’ Тамже. Д. 1369. Л. 759.
’°74 Там же. Ф. 1117. On. 1. Д. 12. Л. 10.
1075 Там же. Ф. П 18. On. 1. Д. 75. Л I.
1076 Там же. Ф.210.ОП. 13. Стб. Приказн. ст.Д. 817. Л. 125, 125 об-127.
1077 Там же. Д. 1537. Л. 232.
,0” Там же Д. 185. Л. 119, 295, 295 об.
|П79Тамже. Д. 358. Л. 126, 126 об., 127;Д. 651. Л. 114; Д 678. Л. 114; Д. 1151. Л. 96 об.
,<жТамже.Ф 1118. On. I. Д 75. Л I.
|М| Там же. Ф. 210. Оп. 13. Приказн. ст. Д. 185. Л. 302.
11,82 Там же. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1898. Л. 29-31.
10,0 Там же. Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 113.
|ганТам же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1900. Л. 100, 100 об., 101.
1пв5 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д 358. Л. 127.
'"“Тамже.Д. 1151. Л. 101-102.
10,7 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1512. Л.25;Д. 1853. Л. 1217, 1217об„ 1218.
|,я ГАВО. Ф. И-289. On. I. Д 5 в. Л. I; Д 7 в. Л. 1-2; Д 17 б. Л. 1; Оп. 2. Д. 2 б. Л. 1; Д. 18. Л. I. Д 30. Л. 2; Д. 44. Л. 1; Д 45 Л. I.
,0Я9 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 595. Л. 143-145.
,wo Там же.Д 1853. Л. 1230.
"”' Там же. Д. 1898. Л. 23,23 об., 26, 27.
1092 Там же. Д 1021. Л. 96-102; Д. 1366. Л. 423, 423 об., 424, 430, 431; Д. 1395. Л. 46; Д. 1698. Л. 86
,0” РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1564. Л. 8,9, 15, 16.
1094 Четверть земельная (сокращ. - «четь») - мера площади, равная 40 саженям в /шину и 30 саженям в ширину. По Соборному Уложению 1649 г. в сажени было 3 аршина, или 216 см.
и”5 РГАДА. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1853. Л. 1221.
1096 Там же.
1097 Там же. Л. 1220.
1098 Там же. Оп. 6-Д Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 452; ГАВО. Ф. И-289. On. I. Д 2 а. Л. 2; Д. 2 б. Л. 2; Д5а.Л. 2;Д 5 г. Л. 1;Д.7а.Л. 1; Д. 7 б. Л. 1;Д II г. Л. 1;Д. 13. Л. 1;0п.2.Д 15. Л. 2; Д. 17. Л. 2;Д. 21. Л. 2;Д22.Л. I; Д 24. Л. 2; Д 32. Л. 2; Д. 36. Л. 1-4; Д. 38. Л. 2; Д. 39. Л. 1;Д41.Л. I.
’°’’РГАДА. Ф. 210 Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 452.
'1,1 	0 Там же. Л. 10 об., 452, On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 327, 328, 331; Д 1512. Л. 24
1,01 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1853. Л. 1231.
1102 Там же. 1366. Л. 363, 363 об., 366, 367; Д. 1413. Л. 443; Д. 1529. Л. 533.
1103 Там же. Д 1853. Л. 1224.
,,<м Там же. Д 1694. Л. 504, 506, 507; Д. 1898. Л. 220.
'105 Там же. Д 1413. Л. 446, 446 об., 448-450.


301
.--'^ р Стб. Прнкпзн о Д 416 Л 162-164, 166-175, 177-181, 185, 186
""'п "*• *е л 1183 Л W, 91; Он 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1366. Л. 364; Д. 1529. Л. 532, 533; 636-638; Д.
Ito’Там жг
п^Там же Оп 12 Об. Белгородск. сг. Д 1853. Л. 1223
и"4Там же. Д 1683.Л. 24,Оп I3. Стб Прикати. ст. Д. 466. Л. 31. ГАВО. Ф. И- 182.0п.2.Д. 186.Л.16.
"’" РГАДА Оп 12. Об. Белгородск ст Д. 1683. Л. 24, 24 об., 25; Д. 1853. Л. 1223.
ин Тпмже Д. 1853. Л 1219.
н’? Там же Л. I22I, 1222.
I’1'Том же Д 524. Л 106, Д. 599. Л. 886-892.
П’* Там же Д 1338 Л. 911,912; Оп. 13. Прикати ст. Д. 406. Л. 22-24
■'•’'Там же Он. 6 Д Киши Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399; Кн 155. Ч. I. Л. 92; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст
„ 1338 Л 911,914; Д 1356. Л. 331.
■ '" Там же Оп 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 20.
■"’Тамже Д. 1698. Л. 348.351; Д. 1898. Л. 176, 176 об., 179, 180.
■ ■’*1ам же Книги Белгородск. ст. Оп. 6-Д. Кн. 133 Л.496 об.; Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. 1. Л. 91 об.; Оп. 12.
Стб Белгородск. ст. Д. 1438. Л. I. 22; Оп. 13. Стб Приказн. ст. Д. 1539. Л. 178, 178 об.
"’"Там же. Оп. 12. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 139 об.
п»Тям же Д 1356. Л. 406; Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л.496 об.; Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I.
Л 92
"-' Там же Оп. 12. Стб. Белгородск. ст Д. 1438. Л. 37-42; Д. 1694. Л. 110 об.
•'«Тамже. Он. 6 Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л.496 об ; Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. 1. Л. 91об.;Оп. 12.
Стб Белгородск ст. Д 1356. Л. 151, 153, 154, 157-160.
"«Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1356. Л. 403; Оп. 13. Приказн. ст. Д. 406. Л. 16-17.
"«Тамже. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 14 3 8. Л. 64; Д. 1694. Л. 129 об.
"«Там же.Д 1694. Л. 160. 160 об., 165. 166.602,622,623; Д. 1898. Л. 176.
"«Там же. Оп. 13. Стб. Прнкпзн. ст. Д. 231. Л. 317.
"«Зам же. Д 293. Л 138. 138 об., 139. 142, 143.
"«Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 43 об.; Д. 1694. Л. 111 об.
"«Там же. Д 1438. Л. 230 Оп 6- Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. I. Л. 92; ГАВО. Ф. И- 292. On. 1. Д. 5. Л. 1-3.
"•"РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 20.
""Там же Оп 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 496 об.; Кп. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. 1. Л. 92.
"« Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1438 Л. 37-42, 230.
"•"Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 231. Л. 316; Д. 406. Л. 18-19.
"иГАВО.Ф. И-304. Он. 1.Д. 1 Л. 691,711,712, 732.
"’’ РГАДА Ф. 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 399; Кн 155. Ч. 1. Л. 91 об.; Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д 1438. Л. 230.
"' Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 612. Л. 140, 140 об., 141
11,7 ГАВО. Ф. И-304. On. I. Д. 1. Л. 563.
"’"РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Приказн. ст. Д. 406. Л. 26 об.
1154 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 1,44 об.
1140 Там же. Л. 45 об.
1,41 Там же. Оп. 13. Приказн. ст. Д. 406. Л. 20-21.
11,13 Там же Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 496 об.
"■"Там же. Кн. 153. Л. 399; Кн. 155. Ч. 1. Л. 92; Оп. 12. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 1, 120-123.
"■•■'Там же Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1438. Л. 99, 99 об., 234,234 об.
"4,Там же. Л. 120-123; Д. 1694. Л. 111 об.
"*’Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 133. Л. 496 об.; Кн. 153. Л. 375.
1,47 Там же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 138-140.
1,48 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1403. Л. 4, 397.
1140 Там же. Л. 423; ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д. 200 Л. 4.
1,50 РГАДА, Ф.210. Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 255, 257, 258; Д. 1403. Л. 423; ГАВО. Ф. И-181. On. I Д.
24. Л. 7-9.
1,51 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Сзб. Белгородск. ст. Д. 1403. Л. 423.
1,52 Там же. Д 1683. Л. 34. 34 об., 35.
Там же. Д 1318. Л. 4 Н2; Д. 1403. Л. 397. ГАВО. Ф. И-182. On. I. Д- 36. Л. 2,2 об.
1154 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 132. Л. 567 об.; Кн. 147. Л. 887 об.; КН
об.; Кн. 155. Ч. 1. Л. 50; Оп. 13. Стб Приказн. ст. Д. 1539. Л. 468.
1155 Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кп. 147. Л. 888.
"*Тамже. Кн. 132. Л. 567 об.
Н57Тям же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 141.
115в Там же. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 132 Л. 567 об.


302
1159 Тям же Кн. 147. Л. 887 об.; Кн. 153. Л. 359 об ; Кн 155. Ч I. Л. 49 об.; Он 12. Стб. Белгородск ст Д 1396. Л. 381-388.
1,60 Том же
"’‘, Там же Оп. 12. Стб Белгородск. ст. Д. 1698. Л. 410-412.
"м ГАВО. Ф. И -287 Оп 1 Д. 7. Л. 24
"'•' РГАДА. Ф 210. Оп. 6 Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 1072; Кн. 155. Ч. I. Л. 587; Оп. 12. Стб. Бел- городск. ст Д. 1698. Л. 410; ГАВО. Ф. Н-182. Оп 3. Д. 282. Л. 3; Д. 394. Л 13
1161 РГАДА. Ф. 210 Оп. 13 Стб Приказн. ст. Д. 385 Л. 345.
чб,Тям же. Он. 12 Стб Белгородск. ст. Д. 1900. Л.139.
н** Тям же Оп. 13. Стб. Прикати, ст. Д. 406 Л. 24, 70; Д. 684. Л. 2, 3.
iu-’Тям же Д 385. Л 344. 344 об., 345, 347.
там же. Д. 684. Л. I, I об.. 2,4. 5.
"«’Там же. Л 8.8 об . 18. 21.
1170 Тям же. Л 2.
||7|Там же Д. 543. Л. 190. 190 об.
••’’Там же Д. 1429. Л 376. 377.
и7’ Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст Д. 1900. Л. 139.
1,74 Там жс. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 754. Л. 95; Д. 817. Л. 93,93 об., 95, 96; Д. 1429, Л. 376, 377. "”Тамже.Д. 543 Л. 191.
"76 Тям жс. Д. 1429. Л. 376, 377.
"77Тамже.Д 684. Л. 3.
«17В Там жс. Л. 18.
и*Там же Д. 1058. Л. 68. 68 об
"’“Там же. Д. 543. Л. 190.
о” Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1392 Л. 28.
"^Тамже. Л . 28, 29.
'^Тамже.Д. 1900. Л. 139.
"мТамже.Л. 138.
1115 Тям же. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 1429. Л. 376, 377.
”"6 Там жс. Д. 330. Л. 403,403 об.,405
,|Я7 ГАВО. Ф. И-302. Он. 1. Д. 3. Л. 1-3.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-Д. Книги Белгородск. ст. Кн. 153. Л. 767.
’'"Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1731. Л. 373-374.
•w РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 141.
1191 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1898. Л. 170, 173 "«Там же. Д. 1526. Л. 827, 831;Д. 1564. Л. 13; Д. 1694. Л. 302.
’<”Там жс. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 293. Л. 141.
1,91 Там жс. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1392. Л. 932.
<>45 Там же. Д. 1526. Л. 300, 301,304; Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 2-4.
"*ГАВО.Ф. И-181.Ол 1.Д. 24. Л. 5.
1 	,97 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 332. Л. 49, 51; On. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1526.
"'лТям жс. Он. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 754. Л. 8.
""Там же. Оп. 12 Стб. Белгородск. ст. Д. 1369. Л. 467,469.
1200 Там же. Л. 467, 467 об.. 470, 471.
13,1 Там же. Оп. 13 Стб Приказн. ст. Д. 332. Л. 49; Д. 754. Л. 8.
’^Тамжс.Д 645. Л. 17, 59.
13,3 Там же. Оп. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1381. Л. 47,47 об; Ф. 1170. On. 1. Д. 4. Л. 1.
,зи Там же. Ф. 210. On. 13. Стб. Приказн. ст. Д. 678. Л. 5-6; Д. 754. Л. 9, 11.
13,5 Там же. Д. 645. Л. 59. 59 об.
13,6 	Там жс. Он. 12. Стб. Белгородск. ст. Д. 1694. Л. 180 об.
13,7 ГАВО. Ф. И-181.Оп. 1.Д. 24. Л. 5.
,3* РГАДА. Ф. 1170. On. 1. Д. 4. Л. 1.


Научное издание
Камараули Е.В.
ЮЖНОРУССКАЯ ПРИКАЗНАЯ ИЗБА КАК УЧРЕЖДЕНИЕ МЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВЕКА
Монография
Издательство «ИСТОКИ»
Лицензия Серия ЛР № 040229 от 21 октября 1997 г.
394087, г. Воронеж, ул. Мичурина,! Телефон/факс (4732) 53-57-97 E-mail: istoki-vrn@mail.ru
Подписано в печать 3 I. 07. 2009 г. Формат 60x84 1/16. Гарнитура «Times New Roman». Печать офсетная. Бумага газетная. Объем 18,875 п. л. Тираж 100 экз.
Заказ № 593.
Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленного оригинал-макета. Типография “ИСТОКИ” 394087, г. Воронеж, ул. Мичурина, I Телефон (4732) 53-77-28