Земсков В.Н. Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944-1952 гг

Введение. Источники, историография. Постановка проблемы

Глава 2. Репатриация в послевоенное время

Глава 3. Численность и состав репатриантов

Глава 4. «Невозвращенцы» и образование «второй эмиграции»

Глава 6. Репатрианты, направленные к месту жительства

Глава 8. Репатриированные генералы и офицеры

Глава 9. Репатрианты в рабочих батальонах

Глава 10. Репатриированные представители «наказанных» народов

Глава 12. Из проверочно-фильтрационных лагерей — на шестилетнее спецпоселение

Глава 13. Особое решение проблемы прибалтийского и молдавского спецконтингента

Глава 14. Завершение шестилетнего спецпоселения

ISBN: 978-5-8055-0299-7

Similar

Тайны советской репатриации

Милость к падшим: Советские репрессии против нацистских пособников в Прибалтике

Сталинская эпоха. Экономика, репрессии, индустриализация

Репатриация советских граждан с оккупированной территории Германии, 1944—1952 . Т.1 1944-1946. Сборник документов

Text

B.I. Земсков

Мм

Институт российской истории
Российской академии наук
В.Н. Земсков
Возвращение
советских
перемещенных лиц
в СССР.
1944-1952 гг.
Центр гуманитарных
инициатив
Москва — Санкт-Петербург
2016

Серия «Historia Russica» основана в 2015 г.
Редакционная коллегия серии:
Ю.А. Петров (председатель), СВ. Журавлев, В.Н. Захаров,
В.А. Кучкин, Д.Б. Павлов, Н.М. Рогожин, В.В. Трепавлов,
В.В. Шелохаев, В.А. Шестаков, А.В. Юрасов
Серийное оформление: Ю.В. Балабанов
Утверждено к печати Ученым советом Института российской истории
Российской академии наук
Рецензенты:
доктор исторических наук О.М. Вербицкая,
доктор исторических наук |А.К. Соколов|
Земсков, В.Н.
Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944—
1952 гг. [Текст] / В.Н. Земсков ; Институт российской истории
Российской академии наук. - М.: Институт российской исто-
рии РАН : Центр гуманитарных инициатив, 2016. - 424 с. —
(Historia Russica).
ISBN 978-5-8055-0299-7
В монографии речь идет о судьбе около 5 млн советских граждан — так
называемых перемещенных лиц, в годы Великой Отечественной войны ока-
завшихся за пределами СССР, в основном военнопленных и гражданских,
угнанных на принудительные работы в Германию («восточных рабочих»).
Сюда же входили и отступившие с нацистскими оккупантами с территории
СССР их пособники. В книге исследуются процессы репатриации в СССР
из Германии и других стран большинства советских перемещенных лиц, а
также образования из их меньшей части «второй эмиграции». Особое вни-
мание обращено на развенчание мифов, укоренившихся в историографии.
©
Земсков В.Н., 2016
©
Институт российской истории РАН, 2016
®
Центр гуманитарных инициатив, 2016

Виктор Николаевич Земсков
(1946-2015)
Виктор Николаевич Земсков пришел на работу в
Институт истории СССР АН СССР в 1974 г. сра-
зу по окончании Исторического факультета МГУ
им. М.В. Ломоносова. В 1981 г. он защитил кандидат-
скую диссертацию и вскоре начал исследовать вновь
открытые архивные фонды НКВД—МВД СССР,
посвятив годы изучению новых для отечественной
историографии тем — масштабов «кулацкой ссыл-
ки» 1930-х годов, жертв ГУЛАГа и «большого терро-
ра» 1937—1938 гг. Эти архивные разыскания легли в
основу его докторской диссертации «Спецпоселен-
цы в СССР. 1930—1960 гг.», защищенной в 2003 г.
Ученого всегда отличала непримиримость ко лжи
и разного рода измышлениям, стремление преодо-
леть «дебри спекуляций, извращений и мистифика-
ций» и дать правдивую картину истории советского
общества. Широкую известность и признание полу-
чили его работы, посвященные масштабам полити-
ческих репрессий в СССР, смертности заключенных
в 1941—1945 гг., репатриации советских граждан в
1944—1951 гг., публикации о советских перемещен-
ных лицах и военнопленных.
С уходом Виктора Николаевича историческая наука
России понесла невосполнимую утрату.

Оглавление
Введение. Источники, историография. Постановка проблемы 9
Глава 1. Первый этап репатриации (октябрь 1944 — май 1945 г.) 16
Глава 2. Репатриация в послевоенное время 74
Глава 3. Численность и состав репатриантов 120
Глава 4. «Невозвращенцы» и образование «второй эмиграции» 136
Глава 5. Итоги репатриации 158
Глава 6. Репатрианты, направленные к месту жительства 175
Глава 7. Власть и репатрианты 221
Глава 8. Репатриированные генералы и офицеры 226
Глава 9. Репатрианты в рабочих батальонах 234
Глава 10. Репатриированные представители «наказанных»
народов 306
Глава 11. Репатрианты, переданные в распоряжение НКВД
(спецконтингент), и их пребывание
в проверочно-фильтрационных лагерях 314
Глава 12. Из проверочно-фильтрационных лагерей —
на шестилетнее спецпоселение 357
Глава 13. Особое решение проблемы прибалтийского
и молдавского спецконтингента 378
Глава 14. Завершение шестилетнего спецпоселения 395
Список сокращений 413
Указатель имен 416

Введение
Источники, историография#
Постановка проблемы
в
опрос о возвращении на Родину советских военнопленных,
насильно угнанных в Германию граждан СССР и беженцев
является одним из наименее изученных в исторической ли-
тературе. Вплоть до конца 1980-х гг. документация по это-
му вопросу в нашей стране была засекречена. Отсутствие
источниковой базы и соответственно объективной информации
породило вокруг него много мифов. В ряде публикаций, вышед-
ших как на Западе, так и в нашей стране, нередко можно встретить
тенденциозный подбор фактов и их предвзятое толкование.
В настоящее время исследователи получили доступ к ранее за-
крытым материалам, среди которых особое место занимает храня-
щаяся в Государственном архиве Российской Федерации документа-
ция образованного в октябре 1944 г. Управления Уполномоченного
Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР по делам
репатриации — ведомства, которое возглавлял генерал-полковник
Ф.И. Голиков, бывший руководитель советской военной разведки.
Эти материалы и послужили основным источником данной книги.
Помимо этого использованы выявленные автором в том же архиве
документы Управления делами СНК (Совета Министров) СССР,
Секретариата НКВД—МВД СССР, ГУЛАГа, Отдела провероч-
но-фильтрационных лагерей НКВД СССР, Отдела спецпоселений
НКВД—МВД СССР, 9-го управления МГБ СССР, Главного управ-
ления по борьбе с бандитизмом НКВД—МВД СССР, Прокуратуры
СССР, Наркомата (Министерства) юстиции СССР, Комитета по
учету и распределению рабочей силы при СНК СССР, Главного
управления милиции, Советской военной администрации в
Германии. Кроме того, привлечены документы Государственного
Комитета Обороны, выявленные в Российском государственном
архиве социально-политической истории. Первой научной публи-
кацией, основанной на материалах ранее закрытых архивных фон-
дов, стала статья автора этих строк, вышедшая в 1990 г. в журнале
«История СССР». В последующие годы мной был опубликован
9

еще ряд статей1. Активно подключились к изучению этой пробле-
мы и другие исследователи: вышли в свет статьи А.А. Шевякова2,
монографии П.М. Поляна3 и др. В освещении проблемы репатри-
ации советских перемещенных лиц многое зависит от ее видения
тем или иным исследователем. Например, в концептуальном плане
Шевяков и Полян являются антиподами: у первого присутствует
апологетика политики СССР; второй, напротив, склонен квали-
фицировать обязательную репатриацию как гуманитарное престу-
пление. Шевяков рассматривает проблему с позиций советского
государственника, а Полян — правозащитника. Оба критически
относятся к политике англичан и американцев в этом вопросе, но
опять-таки с диаметрально противоположных позиций: Полян
считает, что они передали советским властям слишком много пере-
мещенных лиц, которые не хотели возвращаться в СССР; Шевяков
же обвиняет англо-американцев в том, что те не всех таковых вы-
дали и тем самым допустили образование новой антисоветской
эмиграции.
1 См.: Земское В.Н. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944—1951 годы //
История СССР. 1990. № 4; Он же. Рождение «второй эмиграции». 1944—1952 //
Социологические исследования. 1991. № 4; Он же. Репатриация советских граж-
дан в 1945—1946 годах: опираясь на документы // Россия XXI. 1993. N° 5; Он же.
Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба. 1944—1956 гг. // Со-
циологические исследования. 1995. № 5—6; Он же. Некоторые проблемы репа-
триации советских перемещенных лиц // Россия XXI. 1995. N° 5—6; Semskaw V.
Angst vor der Riickkehr: Die Repatriierung Staatsbiiiger und ihr weiteres Schicksal
(1944—1956) // Hans der Geschichte: Sowjetische Kriegsgefangene in Deutschland.
Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion. Dusseldorf, 1995; Земское В.Н. Со-
ветские перемещенные лица. Репатрианты // Население России в XX веке. М.,
2001. Т. 2; Он же. Репатриация перемещенных советских граждан // Война и об-
щество. 1941—1945. М., 2004. Кн. 2; Он же. Проблема советских перемещенных
лиц (1944—1956) // Россия в XX веке. Война 1941—1945 годов: современные
подходы. М., 2005; Он же. «Вторая эмиграция» и отношение к ней руководства
СССР. 1947—1955 // История российского зарубежья: эмиграция из СССР-Рос-
сии. 1941—2001 гг. М., 2007; Он же. К вопросу о судьбе советских репатриантов в
СССР (1944—1955) // Вторая мировая и Великая Отечественная войны: истори-
ческие уроки и проблемы геополитики. М., 2010; Он же. Возвращение советских
перемещенных лиц в СССР. 1944—1952 гг.//Мир и политика. 2011. №4; и др.
2 Шевяков АЛ. «Тайны» послевоенной репатриации // Социологические исследо-
вания. 1993. № 8; Он же. Репатриация советского мирного населения и воен-
нопленных, оказавшихся в оккупационных зонах государств антигитлеровской
коалиции // Население России в 1920—1950-е годы: численность, потери, ми-
грации. М., 1994; и др.
3 Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в Третьем
рейхе и их репатриация. М., 1996; Он же. Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд,
унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на
родине. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002.

С нашей точки зрения, хотя в процессе репатриации советских
перемещенных лиц имели место элементы и насилия, и нарушения
прав человека, и гуманитарного преступления, во главу угла все же
следует поставить совсем другое. Несмотря на все издержки, в своей
основе это была волнующая эпопея обретения Родины миллионами
людей, насильственно лишенных ее чужеземными завоевателями.
В 1940—1980-х гг. в СССР конкретно-историческое исследова-
ние этой проблемы было блокировано отсутствием доступа к со-
ответствующим источникам. Как уже отмечалось, практически
вся источниковая база по данной теме (особенно документация
Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации
и Отдела проверочно-фильтрационных лагерей НКВД СССР) была
строго засекречена. В то же время нельзя сказать, чтобы в СССР
эта тема была запретной. Ее исследованиям не препятствовали, но
историки, не имея доступа к соответствующим архивным фондам,
были поставлены в безвыходное положение. В результате в различ-
ных трудах по истории Великой Отечественной войны, истории
КПСС или истории СССР проблемам репатриации обычно посвя-
щались один-два абзаца. При этом тема раскрывалась, так сказать,
в статике и в основном на материалах статьи Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации Голикова, опубликованной в
Газете «Правда» 4 октября 1945 г. Тем не менее, попытки осветить
проблему репатриации советских граждан даже при такой крайне
неблагоприятной ситуации с источниками имели место.
Этот вопрос, например, затронут в монографии М.В. Коваля4,
изданной в Киеве в 1979 г. и посвященной борьбе населения
Украины против нацистского рабства. Автор этой книги в основ-
ном опирался на документы архива Института истории партии при
ЦК Компартии Украины, а также на публикации, посвященные
внешней политике Советского Союза и Украинской ССР в годы
Великой Отечественной войны. Коваль упоминает создание аппа-
рата Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации во главе
с Голиковым, в самой общей форме пишет о проведенной работе
по выявлению и перевозке репатриантов в Германии. При этом
речь идет об участии в этом деле только органов репатриации и со-
ветских военнослужащих, без упоминания НКВД, НКГБ и контр-
разведки «СМЕРШ», что неизбежно искажает картину.
4 Коваль М.В. Борьба населения Украины против фашистского рабства. Киев,
1979. С. 104-107.
11

Переходя к вопросу приема и распределения репатриантов в
Украинской ССР, Коваль приводит важные сведения о сети сбор-
но-пересыльных пунктов с количеством подпунктов на ее террито-
рии, об отделах по делам репатриации при облисполкомах, о при-
емно-распределительных пунктах, о численности возвратившихся
в порядке репатриации на Украину, но лишь до 1 ноября 1945 г.
Исследователь верно отмечает, что некоторое количество «восточ-
ных рабочих», ставших инвалидами, гитлеровцы возвратили на
Украину, когда еще хозяйничали на ее территории.
Далее в книге говорится об огромных усилиях органов репат-
риации, направленных на то, «чтобы создать на сборных пунк-
тах необходимые бытовые условия людям», с указанием сумм,
выделенных на эти цели из союзного бюджета, поставленного
продовольствия, предметов одежды и т. д. Со ссылкой на то, что
«органам репатриации приходилось действовать в обстановке
неслыханных трудностей, порожденных войной», автору удалось
провести через цензурные заслоны мысль о бытовых лишениях ре-
патриантов, представить достоверные сведения относительно их
трудоустройства в промышленности и сельском хозяйстве. Важное
место в работе Коваля занимает освещение идейно-воспитатель-
ной работы среди репатриантов. В доказательство «душевного
подъема, радостного настроения, высоких патриотических чувств»
репатриантов автор указывает на высокий (до 40 %) удельный вес
среди них стахановцев и ударников.
В работе Коваля, хотя и без приведения соответствующих ста-
тистических данных, не обойден вопрос о перемещенных лицах,
не возвратившихся в СССР, с сопутствующими обвинениями
англо-американских империалистов, которые «в нарушение духа
и буквы международных соглашений задерживали советских лю-
дей, помещали их в особые лагеря, во главе которых ставили фа-
шистских последышей, уголовных преступников». Коваль, буду-
чи украинцем, не мог не знать, что многие его соотечественники,
особенно из Западной Украины, оставались на Западе доброволь-
но и осознанно, часто по мотивам политического характера, но по
цензурным соображениям был вынужден умолчать об этом. Показ
решающей и зловещей роли англо-американского империализ-
ма в невозвращении части советских перемещенных лиц на роди-
ну входил в число обязательных идеологических штампов, кото-
рым должны были следовать и Коваль, и другие советские авторы.
Истории репатриации советских граждан в монографии Коваля
12

отведено лишь четыре страницы. Впрочем, при тогдашнем со-
стоянии источниковой базы больше написать было невозможно.
Собрав по крупицам незасекреченный материал, этот исследова-
тель сумел подготовить небольшой, но цельный раздел по интере-
сующей нас проблеме, пусть и с неизбежными лакунами.
Из работ мемуарного характера следует упомянуть вышедшие в
1958 г. воспоминания А.И. Брюханова, офицера миссий по репат-
риации советских граждан из Италии и английской зоны оккупа-
ции Германии5. Два десятилетия спустя, в 1978 г., были опублико-
ваны воспоминания репатрианта Виталия Сёмина, находившегося
в 1942—1945 гг. на принудительных работах в Германии в качестве
«восточного рабочего» и возвратившегося после войны в СССР6.
Сам факт публикации этих мемуаров явился заметным шагом впе-
ред в изучении проблемы репатриации советских граждан.
К значимым явлениям советской историографии по данной
проблеме относится и публикация в журнале «Международная
жизнь» статьи В. Васильева «По поводу одной фальшивки»7.
Статья представляет собой отрицательную рецензию на вышед-
шую в 1977 г. за рубежом книгу Н.Д. Толстого «Жертвы Ялты»
(в русском переводе она была опубликована в 1988 г.)8 и пресле-
довала цель опровергнуть или, по крайней мере, поставить под
сомнение основные положения этой работы. Поскольку автор
рецензии не обладал соответствующим документальным материа-
лом и заблуждался относительно характера и принципов совет-
ско-англо-американских договоренностей, достигнутых в Ялте, его
опровержения, в том^числе и по вопросу репатриации советских
перемещенных лиц, выглядели весьма неубедительно. В книге
Толстого присутствует немало домыслов антисоветского характе-
ра (речь о них пойдет ниже), но многие изложенные в ней факты
(например, насильственная выдача коллаборантов) соответствуют
действительности.
Книга Толстого была и остается самой значимой работой по
интересующей нас теме в зарубежной историографии. В 1950—
1980-е гг. на Западе выходили книги, посвященные судьбе совет-
5 Брюханов А.И. Вот как это было: О работе миссии по репатриации советских
граждан: Воспоминания советского офицера. М., 1958.
6 Семин В.Н. Нагрудный знак «OST». М., 1978.
1 Васильев В. [Соколов B.B.J По поводу одной фальшивки // Международная
жизнь. 1978. № 8. С. 124-128.
8 Tolstoy N. Victims of Yalta. London, 1977; Толстой НД. Жертвы Ялты: Пер. с англ.
Париж, 1988.
13

ских перемещенных лиц, — работы Н. Бетелла, М. Эллиота и др.,
основанные на чрезвычайно тенденциозной источниковой базе в
виде свидетельств и воспоминаний бывших советских граждан и
эмигрантов, избежавших репатриации в СССР и оставшихся на
Западе9. Составной частью западной историографии являются и
опубликованные воспоминания таких лиц10. Западные историки
в то время могли лишь более или менее подробно показать судь-
бу невозвращенцев; что касается репатриированных в СССР, ко-
торые составляли подавляющее большинство советских переме-
щенных лиц, то об их судьбе говорилось в форме предположений,
догадок, а подчас и прямых вымыслов, окрашенных, как правило,
в самые мрачные и зловещие тона. Это обстоятельство неизбежно
придавало западной литературе периода «холодной войны» (вклю-
чая книгу Толстого) не столько научный, сколько публицистиче-
ский, политически ангажированный характер. Это не вина наших
зарубежных коллег, а беда, связанная с отсутствием соответствую-
щих документов.
Например, говоря о репатриации из Лихтенштейна летом 1945 г.
личного состава «1-й Русской национальной армии», сформиро-
ванной немцами из пленных красноармейцев (ее общая числен-
ность не превышала тысячи человек), Толстой прямо пишет, что
дальнейшая судьба этих людей после их поступления в советскую
зону оккупации Австрии ему не известна". На Западе долгое время
муссировались слухи, что их якобы не довезли до СССР и расстре-
ляли в Австрии или в Венгрии. В действительности же репатрииро-
ванные солдаты 1-й РНА в полном составе поступили в провероч-
но-фильтрационные лагеря на территории СССР; полагавшаяся
им по закону смертная казнь (за переход на сторону врага в воен-
ное время, согласно ст. 193 тогдашнего УК РСФСР) была заменена
6-летним спецпоселением.
Список вышедших в 1990—2000-е гг. научных работ о репатриа-
ции советских перемещенных лиц с широким привлечением доку-
ментов из ранее засекреченных архивных фондов отнюдь не огра-
ничивается упомянутыми статьями автора этих строк или работами
9 Elliott M.R. The Repatriation Issue in Soviet-American Relations. 1944—1947.
Lexington, Ky.: University of Kentucky, 1974 [©1975]; Bethell N. The Last Secret:
Forcible Repatriation to Russia. 1944—7. London, 1974.
10 Науменко В.Г. Великое предательство: К истории выдачи казаков в Лиенце и
других местах. Нью-Йорк, 1962—1970. Т. 1—2; Артемьев S.JI. Первая дивизия
РОА. Лондон, 1974; и др.
11 Толстой ИЛ Жертвы Ялты. С. 437.
14

Поляна и Шевякова. Следует отметить вышедшую в 2001 г. моно-
графию Ю.Н. Арзамаскина12, а также ряд защищенных диссерта-
ционных исследований13 и статей14.
Рассматриваемая проблема является сложной и противоречи-
вой. В рамках одной монографии осветить ее во всех аспектах не-
возможно. Посему остановимся на главных.
12 Арзамаскин Ю.Н. Заложники Второй мировой войны: Репатриация советских
граждан в 1944—1953 гг. М, 2001.
13 См.: Бичехвост А.Ф. Репатриация советских и иностранных граждан: внутрипо-
литические и международные аспекты (1944—1953 гг.): Автореф. дис ... д-ра ист.
наук. Саратов, 1996; Говоров И.В. Репатриация на Северо-Западе РСФСР. 1944—
1949 гг.: Автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1998; Вертшецкая Е.В. Репатри-
анты в Свердловской области в 1944 — начале 1950-х гг.: Автореф. дис. ... канд.
ист. наук. Екатеринбург, 2004; Арзамаскина НЛО. Деятельность советских воен-
ных органов репатриации в Германии в 1945—1950 гг.: Автореф. дис.... канд. ист.
наук. М., 2007; Гребенщикова И.В. Организационно-правовые основы осущест-
вления репатриации в СССР: Автореф. дис ... канд. юрид. наук. Екатеринбург,
2008; и др.
" См.: Драгунов Т.П. Советские военнопленные, интернированные в Швейцарии //
Вопросы истории. 1995. № 2; Меженько ВА. Военнопленные возвращались в
строй // Военно-исторический журнал. 1995. N° 5; Александров КМ. Из истории
насильственных репатриаций (1945—1946 га) // Россия и Запад. СПб., 1996; Он
же. Репатриация советских граждан после Второй мировой войны: к истории
изучения // Вестник РГГУ. 2013. N° 10; Боер В.М., Маркитан А.В. Правовые проб-
лемы фильтрации (специальной государственной проверки) советских репатри-
антов в послевоенные годы (1945—1946 гг.) // Вестник Санкт-Петербургского
университета МВД России. 2007. N° 2; Соколова В.И. Трудный путь домой: Ре-
патриация советских граждан из Германии в 1945 году // Военно-исторический
журнал. 2008. № 5; Кольцов М.В. Проблема репатриации советских граждан в от-
ношениях между СССР и Великобританией (1945—1950 гг.) // Вестник Ярослав-
ского государственного университета им. П.Г Демидова. Серия «Гуманитарные
науки». 2011. № 4; Кулагина B.IO. Международные акты о репатриации остарбай-
теров из Германии после окончания Великой Отечественной войны и проведе-
ние репатриации // Молодой ученый. 2011. N° 1; Она же. Создание и основные
направления деятельности органов репатриации в СССР в годы Второй мировой
войны // Известия Пензенского государственного педагогического университета
им. В.Г. Белинского. 2012. № 27; Чернолуцкая ЕЖ Спецпоселенцы «власовцы» на
советском Дальнем Востоке (1945—1955 гг.) // Вестник Северо-Восточного науч-
ного центра ДВО РАН. 2011. № 2; Пискунов С А. Возвращение на Родину: Участие
переселенческих органов РСФСР в репатриации польских и советских граждан в
1945—1946 гг. // Социум и власть. 2012. № 5; и др.
15

Глава I
Первый этап репатриации
(октябрь 1944 - май 1945 г.)
в
едомство Ф.И. Голикова выяснило, что к концу войны оста-
лось в живых около 5 млн советских граждан, оказавшихся
за пределами Родины. Из них свыше 3 млн находилось в
зоне действия союзников (Западная Германия, Франция,
Италия и др.) и около 2 млн — в зоне действия Красной
Армии за границей (Восточная Германия, Польша, Чехословакия
и другие страны). Большинство из них составляли «восточные ра-
бочие» («остарбайтер»), т. е. советское гражданское население, уг-
нанное на принудительные работы в Германию и другие страны.
Уцелело также примерно 1,7 млн военнопленных, включая посту-
пивших на военную или полицейскую службу к противнику. Сюда
же входили сотни тысяч отступивших с немцами с территории
СССР их пособников и всякого рода беженцев (часто с семьями).
Всю эту массу людей принято называть «перемещенными лицами».
То же ведомство пыталось установить общее количество со-
ветских граждан, оказавшихся за пределами СССР в годы войны
(включая умерших и погибших на чужбине). В марте 1946 г. оно
оценивало их численность в 6,8 млн человек1, среди которых были
и гражданские лица, и военнопленные. Выживших было, как уже
говорилось, около 5 млн. Если исходить из этих данных, то до кон-
ца войны не дожили примерно 1,8 млн советских перемещенных
лиц (6,8 млн — 5,0 млн). Мы склонны расценивать эту статистику
как близкую к истине — если общее количество советских граж-
дан, оказавшихся за пределами СССР, и масштабы их смертности
до окончания войны и занижены, то незначительно.
Вопреки распространенному убеждению, в политике руко-
водства СССР не существовало отождествления понятий «плен-
ные» и «предатели». К предателям относили полицаев, карателей
и т. д., а на основную массу советских перемещенных лиц (вклю-
чая военнопленных) такой ярлык не вешался. Приписываемое
1 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1.
Л. 3,223.
16

И.В. Сталину выражение: «У нас нет пленных, у нас есть предате-
ли» — появилось в 1956 г. в писателъско-публицистической среде
на волне критики культа личности Сталина. Заметим также, что в
уголовном законодательстве СССР не фигурировало такого пре-
ступления, как «сдача в плен». В ст. 193 тогдашнего Уголовного
Кодекса РСФСР в перечне воинских преступлений было зафик-
сировано: «Сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой».
Очевидно, что «сдача в плен» и «сдача в плен, не вызывавшаяся бо-
евой обстановкой» — далеко не синонимы.
Из документов голиковского ведомства можно заключить сле-
дующее: хотя высшее советское руководство осенью 1944 г. и было
обеспокоено сообщениями из англо-американских источников о
том, что большинство советских военнопленных враждебно на-
строено по отношению к советскому правительству и не желает
возвращаться в СССР, достоверность этой информации подверга-
лась сильному сомнению. Исходили из того, что советские солдаты,
как правило, являлись выходцами из рабочих и крестьян и у них не
должно было быть серьезных объективных причин для ненависти к
советскому государству. В дальнейшем из различных источников, в
том числе по линии внешней и военной разведок, были получены
подтверждения, что основная масса советских военнопленных и
интернированных гражданских лиц желает возвратиться на Родину
и остается просоветски настроенной. Вот, например, выдержка из
письма начальника Главного разведывательного управления РККА
И.И. Ильичева на имя Голикова от 26 октября 1944 г.: «Среди анг-
лийских офицеров, работающих с русскими военнопленными в
лагере Кэмптон Парк (пригород Лондона), имеется некий капитан
Филипсон — русский белогвардеец, настоящая фамилия которого
Солдатенков. Филипсон-Солдатенков производил большое коли-
чество допросов советских военнопленных с целью получения све-
дений о Красной Армии... Филипсон-Солдатенков утверждает, что
основная масса русских пленных желает возвратиться в СССР и не
является враждебно настроенной к советскому правительству, хотя
и опасается расследований, ожидающих их по возвращении до-
мой»2. Здесь речь идет о тех советских пленных, которых англичане
взяли в плен в бою, в немецкой военной форме.
Относительно последних официальные советские представите-
ли обращались к союзникам с просьбами отделить их от немецких
2 Ткмже. Оп. 1.Д.2.Л.2-3.
17

военнопленных и обеспечить им лучшие условия существования
в плену по сравнению с немцами, неизменно подчеркивая, что это
советские граждане. Не в последнюю очередь эти просьбы были вы-
званы соображениями государственного престижа, но фактически
советское руководство взяло под защиту подданных СССР, попав-
ших в английский и американский плен в немецкой военной форме.
Глава американской военной миссии при посольстве США в
Москве Дж. Дин в письме от 8 ноября 1944 г. на имя помощника
начальника Генштаба Красной Армии по внешним сношениям
Н.В. Славина отмечал: «Когда Вы сообщили мне о том, что совет-
ские военнопленные жаловались на плохое к ним отношение со
стороны американских войск во Франции, я немедленно запросил
об этом генерала ЭЙЗЕНХАУЭРА. Сегодня утром я получил следу-
ющую информацию:
Генерал ЭЙЗЕНХАУЭР заявляет, что до 6 июня, дня нашего втор-
жения, советским властям был предложен вопрос, какой дадут они
ответ генералу ЭЙЗЕНХАУЭРУ относительно желаемого места рас-
положения советских солдат, которые служат в немецкой армии и ко-
торые могут попасть в плен к союзникам. Генерал ЭЙЗЕНХАУЭР за-
являет, что полученный им от советских властей ответ был таков, что,
поскольку количество русских людей, служащих в немецких войсках,
очень незначительно, то вопрос этот не поднимался. Учитывая это
обстоятельство, он заявляет, что с советскими солдатами, находивши-
мися в рядах немецкой армии и попавшими в плен к союзникам, об-
ращались точно так же, как и с немецкими военнопленными.
Около месяца назад генерал ВАСИЛЬЕВ обратился в штаб ге-
нерала ЭЙЗЕНХАУЭРА с просьбой изолировать советских солдат,
служивших в немецкой армии и попавших в плен, от немецких
солдат и предоставить им лучшие условия жизни. Чтобы выпол-
нить это пожелание, были приняты немедленные меры. Однако к
тому времени насчитывалось уже 28 000 советских пленных солдат
и обеспечить их лучшими условиями было уже довольно трудной
задачей... Генерал ЭЙЗЕНХАУЭР заявляет, что, по общему мне-
нию, условия содержания русских военнопленных не были удов-
летворительными, но что они постепенно улучшаются и скоро до-
стигнут высокого уровня...»3.
Коллаборационисты составляли сравнительно небольшую
долю советских граждан, оказавшихся за пределами СССР. В по-
3 Там же. Д. 16. Л. 2.
18

давляющем большинстве это были лица, находившиеся в концла-
герях, лагерях для военнопленных, рабочих лагерях, штрафлаге-
рях и по месту жительства хозяев. Они подвергались усиленной
идеологической обработке, но эффект от нее был весьма слабым.
С целью запугать советских военнопленных и «восточных рабочих»
и оборвать в их сознании всякую связь с СССР в практике пропа-
гандистской работы нацистов широко употреблялся тезис о «мести
Советов». Много говорилось о том, что Сталин от них «отрекся» и
поэтому возврата на Родину им нет. Агитаторы обычно подчерки-
вали, что те из них, кто поступит на «военную службу» (имелась в
виду служба в немецкой или власовской армии), будут равноправны
с немцами. Гитлеровцы организовывали праздничные мероприя-
тия, приуроченные к Пасхе, Рождеству, дню рождения фюрера и
др., тсоторые посвящались «великой дружбе немцев и русских».
В оценке роспуска Коминтерна (весна 1943 г.) нацистская пропа-
ганда, по-видимому, не могла прийти к единому мнению. В аги-
тационной работе с советскими невольниками Третьего рейха это
событие интерпретировалось по-разному. Давались обычно два
объяснения (приводим их в виде выдержек из опросов репатриан-
тов): 1) «немцы нам говорили, что в России теперь нет коммунис-
тов; Россия возвращена к царизму, и теперь там будет всем владеть
англо-американский капитал»; 2) «ликвидацию Коминтерна нем-
цы объясняли как большевистский трюк, рассчитанный на обман,
так как большевики теперь руководят скрытно». Когда в Красной
Армии в начале 1943 г. были введены погоны, появился новый про-
пагандистский тезис: «Россия возвращается к старым порядкам,
уже введены погоны и мордобой»4.
Власовская пропаганда отчаянно пыталась доказать, что
А.А. Власов и его люди не являются государственными изменни-
ками. Это определение применялось пропагандистами к высшему
политическому руководству СССР, пошедшему якобы на службу к
англо-американским капиталистам («плутократам»). Вот только две
выдержки из открытого письма Власова «Почему я стал на путь борь-
бы с большевизмом»: «Русский народ втянут большевизмом в войну
за чуждые ему интересы англо-американских капиталистов» — и:«...
Сталин в служении англо-американским интересам видел возмож-
ность реализовать свои планы мирового господства...»5. Эти «аргу-
4 Тамже.Д. 9.Л. 5—6.
5 Штрик-Штрикфелъдт В. Против Сталина и Гитлера: Генерал Власов и Русское
Освободительное Движение. 2-е изд. М., 1993. С. 425.
19

менты» были призваны замаскировать факт собственной государ-
ственной измены и переложить вину за это на высшее политическое
руководство СССР.
Однако вся эта пропаганда оказалась не способна привить
основной массе советских военнопленных и «восточных рабо-
чих» чувство ненависти ни к советским руководителям, ни к их
союзникам — англо-американским «плутократам». В их среде
по-прежнему с удовлетворением воспринимались известия о по-
бедах Красной Армии и англо-американских войск. Этих людей,
конечно, беспокоила вероятность того, что в случае возвращения
в СССР у них могут быть неприятности в связи с расследованием
их жизни и деятельности за границей, обстоятельств сдачи в плен и
т. д., но больше всего их волновала совсем другая проблема: зная о
негативном и подозрительном отношении правящих кругов СССР
к «иностранщине» и к людям, побывавшим за границей, они опа-
сались, что советское правительство не разрешит им вернуться на
Родину. Большинство советских перемещенных лиц боялось не того,
что им не разрешат остаться на Западе, а того, что им не разрешат
вернуться в Советский Союз.
Приведем одно свидетельство. В докладной записке сотруд-
ников торгпредства А. Синяка и М. Пашинина от 19 сентября
1944 г. на имя исполняющего обязанности торгпреда СССР в
Великобритании П.И. Соловьева говорилось: «Будучи в команди-
ровке во Франции с 13-го по 17-ое сентября 1944 г., мы были сви-
детелями большого передвижения по дорогам Франции у Вердена
русских людей, угнанных немцами в разное время из СССР. Эта
процессия движущихся полузамученных людей в одиночку и груп-
пами, мужчин, женщин, детей и стариков представляет исключи-
тельно жалкую картину. Полуодетые, в лохмотьях, босые, в слу-
чайных головных уборах, до цилиндров включительно, без знания
французского языка и Франции — движутся вереницы недавних
немецких рабов, а сейчас фактически нищих людей, по направле-
нию к Верденскому лагерю для русских... Из разговоров с отдель-
ными группами людей установлено, что все они направляются
американскими властями в город Верден, где для их приема орга-
низован специальный лагерь... Однако ни одного русского пред-
ставителя нет ни в лагере, ни по дорогам... Зная об этом, амери-
канские солдаты и офицеры, а также французы задают довольно
недвусмысленные вопросы о том, что мы (русские) предполагаем
делать со своими людьми, почему нет наших представителей здесь
20

и т. д. А сами пострадавшие, узнав, что мы русские, со слезами ра-
дости на глазах спрашивают: "Вы из комиссии приехали, чтобы
увезти нас домой?"»6.
В дни, когда бушевало пламя войны, освобожденные из на-
цистской неволи советские граждане, ожидая в транзитных лаге-
рях отправки на Родину, стремились посильно помочь СССР. Об
этом свидетельствовала массовая кампания по сбору валюты и
ценностей в фонд Обороны Родины, проведенная по инициативе
самих репатриантов. В январе—марте 1945 г. в Италии только в од-
ном лагере «Святого Андрея» советские граждане собрали 206 тыс.
лир. Во Франции в фонд от советских перемещенных лиц поступи-
ло почти 4 млн франков7. На одном из транспортов с советскими
военнопленными, отправленном в СССР союзниками в послед-
ние месяцы войны, было составлено коллективное письмо на имя
Сталина. В нем говорилось: «Оказавшись снова свободными граж-
данами, находясь в пути на Родину, мы ежедневно, ежечасно повы-
шаем свои военные знания, проводим строевые и тактические за-
нятия. Мы всеми силами стремимся вернуться на Родину хорошо
подготовленными красноармейцами, в совершенстве владеющими
оружием. Наше единодушное желание — скорее расплатиться с
проклятым Гитлером за все перенесенные нами страдания»8.
Вот еще пример такого рода. В январе—феврале 1945 г. в тран-
зитном лагере № 157 в Каире (Египет) из-за отсутствия транспорта
отправка репатриантов на Родину задержалась. Пятая рота перво-
го батальона, сформированная из числа бывших военнопленных,
бежавших из плена и действовавших в партизанских отрядах в
Италии, обратилась к администрации лагеря с письмом, в котором
говорилось: «Испытав тяжесть фашистского плена, нам удалось
бежать из немецкого лагеря и сформироваться в боевую единицу.
Сейчас мы не можем отсиживаться в Египте и мириться с этим по-
ложением. Просим принять меры, чтобы мы скорее были отправ-
лены на Родину, на фронт»9.
В феврале—апреле 1945 г. в восточных районах Германии Красной
Армией было освобождено уже немало советских людей («восточ-
ных рабочих»), угнанных оккупантами на принудительные рабо-
ты. Бывшая «остарбайтерная» молодежь демонстрировала массовое
6 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 16. Л. 12-13.
7 Тамже. Оп.4а.Д. 1.Л. 17.
8 Там же. Л. 16-17.
9 Там же. Л. 17.
21

стремление вступить в ряды Красной Армии и лично участвовать в
окончательном разгроме гитлеровских войск. Вот что тогда рассказы-
вал бывший «восточный рабочий» И.О. Дубинский, которого в 1942 г.,
когда ему еще не исполнилось и 16 лет, немцы в порядке «трудовой
мобилизации» угнали в Германию из его родного села Сорокишечи
Остерского района Черниговской области: «Я молодой, я хотел жить,
я верил в свое освобождение. Слушая передачи по радио из Берлина, я
слышал, как говорили о Москве, о Сталинграде, я слышал, как немцы
проклинали большевиков, которые так крепко громят ихние войска и
защищают свои родные города. А поэтому я ожидал каждую минуту,
что наша Красная Армия скоро подойдет и к границам Германии. Но
случилось совсем неожиданное: русские войска перешли уже немец-
кую границу и находились совсем недалеко от нас. Я еще больше начал
прислушиваться к радио и еще больше начал озорничать перед моими
хозяевами, которые дрожали при каждом выстреле, при каждом взры-
ве, а я веселился, смеялся над ними. Хозяин все чаще и чаще избивал
меня, издевался, даже ночью заставлял работать, но не сломили моло-
дое сердце, я дождался наконец своих братьев, которые меня освобо-
дили, а проклятого палача моего наказали по заслугам. А теперь я с ра-
достью иду в ряды РККА и обещаю беспощадно добивать врага»10.
В донесении политуправления 1-го Украинского фронта от
7 апреля 1945 г., направленном в ГлавПУРККА, давалась харак-
теристика новым пополнениям частей фронта из числа репатри-
антов. Как следует из этого донесения, в то время в частях 1-го
Украинского фронта в составе призванных в армию репатриантов
свыше 70 % являлись бывшими «восточными рабочими», в боль-
шинстве своем не имевшими никакого боевого опыта, осталь-
ные — бывшими военнопленными, до пленения воевавшими с
немцами (т. е. у последних боевой опыт был). В донесении отме-
чалось, что среди них встречаются лица, «зараженные фашистской
лживой пропагандой», которые «распространяют ложные слухи»,
«восхваляют жизнь в Германии» и т. д. Но такая оценка касалась
только отдельных личностей и не имела отношения к основной
массе призванных в Красную Армию репатриантов. Главный вывод
донесения звучал так: «Политико-моральное состояние подавляю-
щего большинства бойцов, призванных из числа советских граж-
дан, находившихся в немецкой неволе, здоровое. Испытав на себе
Знать и помнить: Преступления фашизма в годы Великой Отечественной вой-
ны/ Авт.-сост. Н.К. Петрова. М., 2012. С. 555.
22

все ужасы немецкой неволи, фашистского плена, бойцы пополне-
ния сильно ненавидят немецких оккупантов и выражают нетерпе-
ние с оружием в руках скорее отомстить на поле боя. Большинство
бойцов нового пополнения в боях дерется стойко, при этом многие
проявляют мужество и отвагу»".
Бывшие военнопленные и «восточные рабочие» вполне до-
стойно проявляли себя во фронтовой обстановке, в том числе в
боях за Будапешт, Вену, Берлин. Вот какую характеристику дал им
Маршал Советского Союза И.С. Конев: «При наличии в дивизиях
крепкого боевого ядра вливаемое пополнение из репатриантов в
большинстве своем показало себя устойчивым, храбрым и достой-
ным звания воинов Красной Армии»12. Эта оценка была приве-
дена в опубликованной 4 октября 1945 г. в газете «Правда» статье
Голикова «Год работы по репатриации советских граждан». Это
было очень важно для формирования соответствующего общест-
венного мнения. В послевоенное время на бытовом уровне эту
часть репатриантов обычно не отделяли от всех прочих фронто-
виков и относились к ним именно как к фронтовикам, т. е. весьма
уважительно. Тот факт, что ранее они были военнопленными или
«восточными рабочими», оставался «за кадром».
Военнопленные 29-летний В.И. Губарев и 25-летний И.Е. Сидо-
ров, находившиеся в английской зоне оккупации Германии, добро-
вольно вызвались нести охранную службу. Проявив исключительную
бдительность, они 21 мая 1945 г. задержали возле местечка Зидорф и
передали английским властям некую подозрительную личность. Как
вскоре выяснилось, задержанным оказался бывший рейхсфюрер СС
Г. Гиммлер. После репатриации Губарев и Сидоров были призва-
ны в Красную Армию и зачислены на службу в группу репатриации
2-й ударной армии 2-го Белорусского фронта, где, как говорилось в
их характеристике, «показали себя дисциплинированными, испол-
нительными и выдержанными красноармейцами». Относительно
дальнейшей судьбы этих репатриантов побеспокоилось Управление
Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации: в мае 1946 г.
за подписью начальника Политпросветотдела ГС. Логунова в адрес
начальника сборно-пересыльного пункта г. Москвы полковника
Горячева было направлено письмо, в котором предписывалось крас-
11 Битва за Берлин: Красная Армия в поверженной Германии: Документы и мате-
риалы. М., 1995. С. 154.
12 Цит. по: Репатриация советских граждан: Сб. официальных материалов. М.,
1945. С. 40-41.
23

ноармейцев Сидорова и Губарева демобилизовать из рядов Красной
Армии и направить их «к постоянному месту жительства с соответ-
ствующими личными документами»13.
Летом и осенью 1944 г. во время наступления союзников на тер-
ритории Франции, Бельгии и Италии отдельные оказавшиеся там
советские военнопленные и «восточные рабочие» тысячами добро-
вольно вступали в ряды английской, американской, французской,
канадской армий. Так, в ноябре 1944 г., по сведениям, полученным
Управлением Уполномоченного СНК СССР по делам репатриа-
ции от представителя военного министерства Великобритании, на
службе в британской армии находились 2859 человек, которые счи-
тали себя советскими гражданами14.
Перед советским руководством проблема возвращения боль-
ших масс советских граждан, угнанных немцами или оказавшихся
за пределами СССР по другим причинам, вплотную встала в ав-
густе 1944 г., когда части Красной Армии перешли государствен-
ную границу с Польшей. 24 августа 1944 г. вышло постановление
Государственного Комитета Обороны № 6457сс, специально по-
священное возвращению на Родину советских граждан, оказав-
шихся за пограничной линией между СССР и Польшей. Позиция
высшего советского руководства по этому вопросу деклариро-
валась в постановлении ясно и недвусмысленно: все эти совет-
ские граждане, безусловно, должны быть возвращены в СССР.
Приводим полный текст данного постановления:
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОКО К б457сс
от 24 августа 1944 г. Москва, Кремль
В целях организации приема возвращающихся на родину совет-
ских граждан, насильно уведенных немцами, а также по разным
причинам оказавшихся за пограничной линией между СССР и
Польшей, Государственный Комитет Обороны постановляет:
13 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 241. Л. 171.
14 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 6.
24

1. Обязать НКВД СССР обеспечить пропуск через пограничную
линию между СССР и Польшей и фильтрацию возвращающих-
ся на Родину советских граждан, насильно уведенных немцами,
а также и по другим разным причинам оказавшихся на террито-
рии Польши, организовав для этой цели необходимое количество
контрольно-пропускных пунктов на пограничной линии и прове-
рочно-фильтрационных пунктов — в ближайшем тылу.
Поручить товарищу Берия утвердить дислокацию пунктов и по-
рядок приема и фильтрации прибывающих советских граждан.
2. Обязать военные советы фронтов и армий, действующих на
территории Польши, организовать сопровождение указанных в
п. 1 советских граждан до проверочно-фильтрационных пунктов
НКВД, обеспечив в пути следования питанием.
3. Обязать Совнарком УССР и Совнарком БССР в пятидневный
срок выделить и передать НКВД СССР для организации провероч-
но-фильтрационных пунктов в местах, по указанию НКВД СССР,
соответствующие помещения, в том числе по БССР в пяти пунктах
на 15 000 человек; по УССР в шести пунктах — на 20 000 человек.
4. Обязать НКО (т. Хрулева) оказать НКВД СССР необходимую
помощь в организации и оборудовании проверочно-фильтрацион-
ных пунктов, обеспечив их автотранспортом, горючим, продоволь-
ствием и хозинвентарем.
5. Обязать Совнарком УССР (т. Хрущева) и Совнарком БССР
(т. Пономаренко) оказывать необходимую материальную помощь
советским гражданам, прошедшим проверку на пунктах НКВД и на-
правляющимся к постоянному месту жительства, путем выдачи осо-
бо нуждающимся из них денежных пособий и предметов одежды.
Поручить т. Микояну рассмотреть заявки СНК УССР и БССР и
выделить для этой цели необходимое количество одежды, белья и
обуви.
Обязать Наркомторг СССР (т. Любимова) обеспечить питанием
этих лиц в пути следования к местам постоянного жительства.
Разрешить СНК УССР и БССР организовать отделы СНК по
приему и устройству гражданского населения, возвращающегося
из освобожденных Красной Армией территорий.
6. Принять содержание проверочно-фильтрационных пунктов
на госбюджет по смете НКВД СССР, разрешив оплачивать все рас-
ходы, связанные с содержанием этих пунктов, за счет остатков кре-
дитов, ассигнованных НКВД, из резервного фонда СНК СССР на
расходы по спецпереселенцам.
25

7. Обязать Госплан СССР (т. Вознесенского), начиная с 1 сен-
тября, выделять по заявке НКВД СССР дополнительные фонды
на продовольственные товары по нормам ГУЛАГа НКВД для про-
верочно-фильтрационных пунктов на все количество проходящих
через эти пункты лиц.
8. Возложить на Наркомздрав (т. Митерева) и начальника
Главного Военно-Санитарного Управления НКО (т. Смирнова)
санобработку и медико-санитарное обслуживание возвращающих-
ся из Польши советских граждан на проверочно-фильтрационных
пунктах и в пути следования.
9. Обязать НКПС (т. Кагановича) обеспечивать перевозки воз-
вращающихся советских граждан с проверочно-фильтрационных
пунктов к местам их жительства, по заявкам НКВД СССР и СНК
УССР и БССР с централизованным расчетом за перевозки через
Наркомфин СССР.
10. Обязать НКО (т. Смородинова, т. Голикова) выделить на
формирование трех отдельных батальонов конвойных войск НКВД
для охраны проверочно-фильтрационных пунктов 250 человек
офицерского и 1500 человек рядового и сержантского состава из
числа ограниченно годных.
Обязать НКО (т. Хрулева, т. Яковлева и т. Пересыпкина) выде-
лить в обеспечение формирования этих батальонов положенное по
табелям и нормам вооружение, снаряжение, автотранспорт и иму-
щество связи по заявкам НКВД.
ЗАМ. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВШОГО
КОМИТЕТА ОБОРОНЫ В. МОЛОТОВ»15.
В последние месяцы 1944 г. и в 1945 г. ГКО принял еще ряд
постановлений, касавшихся репатриации советских граждан.
Информация о ходе выполнения постановления ГКО от 24 августа
1944 г. доводилась до высшего политического руководства. Так, в
письме Л.П. Берии № 1089/6 от 14 октября 1944 г., адресованном
Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову, сообщалось, что «за
время работы созданных по решению ГОКО № 6457сс от 24 августа
15 Российский государственный архив социально-политической истории (Р1АСПИ).
Ф. 644. Оп. 1. Д. 296. Л. 237-239.
26

1944 года проверочно-фильтрационных пунктов для пропуска воз-
вращающихся на родину советских граждан, по разным причинам
оказавшихся на территории Польши и Румынии, по состоянию
на 10 октября 1944 года, принято и проверено — 12 286 человек».
Здесь же указывалось их распределение по проверочно-фильтра-
ционным пунктам союзных республик: Украинская ССР — 5324,
Белорусская — 4335, Молдавская — 2627 человек. Далее в этом
письме Берия отмечал, что «из этого числа выдано разрешение и
направлено к местам постоянного жительства — 7627 человек; от-
правлено для производства дальнейшей проверки в спецлагеря
НКВД — 94 человека; передано в военкоматы лиц призывного воз-
раста 860 человек. Из числа проверяемых выявлено и арестовано
немецких пособников, предателей и изменников родины — 27 че-
ловек»16.
Советский Союз, понесший огромные потери, был остро за-
интересован в восполнении людских ресурсов. Причем полити-
ческое руководство СССР задалось целью возвратить их всех без
исключения, невзирая на желание части этих людей остаться на
Западе. Репатриация была обязательной. Впоследствии принцип
её добровольности, в виде исключения, был установлен только
для двух категорий лиц, являвшихся к 22 июня 1941 г. подданными
СССР: бессарабцев и буковинцев, принявших румынское поддан-
ство, и женщин, вышедших замуж за иностранцев и имевших от
них детей.
4 октября 1944 г. СНК СССР принял постановление о назначе-
нии Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации совет-
ских граждан, его заместителей и помощников, а два дня спустя,
6 октября, — постановление об их деятельности17. Заместителями
Голикова были утверждены генерал-полковник И.В. Смородинов
и генерал-лейтенант К.Д. Голубев, причем Голиков одновремен-
но являлся начальником Главного управления кадров Наркомата
обороны СССР, а Смородинов — начальником Главного управле-
ния формирования РККА. 23 октября того же года постановлением
СНК СССР были утверждены штат Управления Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации и штат заграничных предста-
вителей этого нового ведомства18. Располагалось оно в Москве по
адресу: Кропоткинский пер., д. 7. В соответствии с постановле-
16 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 66. Л. 385.
17 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 118.
18 Там же. Д. 1. Л. 22-23; Ф. 5446. Оп. 46 а. Д. 51. Л. 11-20.
27

нием СНК СССР № 1600-476сс от 18 ноября 1944 г. финансирова-
ние управления осуществлялось из резервного фонда СНК СССР19.
Репатриация советских граждан сразу же привлекла внима-
ние отраслевых наркоматов как новый перспективный источник
рабочей силы. Вот что говорилось в письме наркома авиацион-
ной промышленности СССР А.И. Шахурина на имя Голикова от
10 ноября 1944 г.: «Ряд ведущих и восстанавливаемых предприя-
тий Наркомавиапрома испытывают недостаток в рабочей силе и не
имеют возможности покрыть его за счет местного населения и дру-
гих источников. В целях оказания помощи предприятиям в уком-
плектовании рабочими, прошу Вашего распоряжения о выделении
Наркомавиапрому 5000 человек рабочих из числа возвращающихся
в СССР из Германии и оккупированных ею стран советских граж-
дан для направления их на предприятия»20.
16 ноября 1944 г. Управление Уполномоченного СНК СССР по де-
лам репатриации дало такой ответ Шахурину (за подписью Голубева):
«Распределением рабочей силы ведает только Госплан СССР (това-
рищ ВОЗНЕСЕНСКИЙ) от имени Правительства (ГОКО), куда и
прошу обращаться»21. Это было верное объяснение: распределением
рабочей силы ведал именно Госплан СССР, а ведомство Голикова обя-
зано было регулярно предоставлять туда соответствующую статисти-
ку репатриируемых. Именно об этом шла речь в приведенном ниже
специальном распоряжении СНК СССР от 15 ноября 1944 г.:
«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ HS 21407рс
от 15 ноября 1944 г. Москва, Кремль
В целях более полного учета и правильного использования тру-
довых ресурсов обязать Уполномоченного Совнаркома СССР по
делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных
ею стран т. Голикова представлять два раза в месяц Председателю
Госплана СССР (т. Вознесенскому) сведения о количестве граждан
19 Там же. Д. 55. Л. 60.
20 Там же. Ф.9526. Оп. 1. Д. 23. Л. 11.
21 Там же. Л. 15.
28

СССР, возвращающихся на родину в трудоспособном возрасте с
указанием пола и районов, куда они направляются, для учета и ис-
пользования их на производстве.
Сведениями пользоваться в Госплане СССР под личным конт-
ролем т. Вознесенского.
Зам. Председателя Совета
Народных Комиссаров Союза ССР В. Молотов»22.
В комплекс мер, призванных способствовать репатриации, вхо-
дило и смягчение практики проверки и фильтрации освобожденных
из вражеского плена советских военнослужащих. В октябре 1944 г. в
письме № 1115/6 Берия объяснял Молотову ситуацию с проверкой
военнопленных и окруженцев: «По вопросу организации и проверки
военнослужащих Красной Армии, бывших в окружении и в плену, на
сегодня действуют не отмененные постановления ГОКО № 1069сс от
27.XII-1941 года и СНК СССР № 1166-344сс от 24.1-1944 года, по ко-
торым все бывшие в окружении и в плену военнослужащие Красной
Армии, через сборно-пересыльные пункты, поступают в спецлагеря
НКВД СССР на проверку, откуда проверенные передаются в воен-
коматы для отправки в Красную Армию и частично, в соответствии
с наличием постановлений или распоряжений ГОКО, — на работу в
промышленность». В данном письме Берия предлагал кардинально
изменить эту процедуру и впредь направлять основную массу воен-
нопленных и окруженцев «в специальные запасные части военных
округов по назначению Главупраформа Красной Армии», а в спецла-
геря НКВД — только «всех служивших в немецкой армии, немецких
спецформированиях и "власовцев"». Молотов наложил резолюцию:
«Согласен. Следует внести соответствующий проект на утверждение
ГОКО. В. Молотов. 21/Х»23.
Следует отметить, что до 1 октября 1944 г. через спецлагеря НКВД,
организованные в соответствии с постановлением ГКО № 1069сс от
27 декабря 1941 г., прошли 354 592 военнопленных и окруженцев, из
них 50 441 офицер. Результаты их проверки и фильтрации были сле-
дующие: 249 416 человек передано в РККА (231 034 — в обычные
части, 18 382 — в штрафные); 30 749 направлено по специальным по-
22 Там же. Ф. 5446. Оп. 46 а. Д. 51. Л. 28.
23 РГАСПИ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 68. Л. 231-232.
29

становлениям ГКО в промышленность; 5924 — на формирование кон-
войных войск и охраны спецлагерей; 11 556 — арестовано органами
«СМЕРШ»; 5347 — убыло в госпитали, лазареты и умерло. 1 октября
1944 г. в спецлагерях НКВД в проверке оставался 51 601 военноплен-
ный и окруженец, в том числе 5657 офицеров24.
В конце октября 1944 г. был подготовлен соответствующий про-
ект постановления ГКО, и в приложенных к нему предложени-
ях Берии (предварительно они были согласованы с Голиковым и
Смородиновым) указывалось, что «в связи с утверждением поло-
жения об Уполномоченном по делам репатриации военнопленных
из Германии и оккупированных ею стран, представляем на Ваше
утверждение проект постановления ГОКО, по которому впредь
все военнослужащие Красной Армии, освобожденные из плена со-
ветскими и союзными войсками, будут поступать в специальные
запасные части военных округов по назначению Главупраформа
НКО. После проверки все, не вызывающие подозрений, направ-
ляются на пополнение частей Действующей Красной Армии.
Выявленные при проверке лица из числа служивших в немецкой
армии, специальных немецких формированиях, "власовцы", по-
лицейские и другие, вызывающие подозрение, будут направлять-
ся в спецлагеря НКВД СССР для их дальнейшей проверки». На
документе имеется пометка: «Этот документ был передан на под-
пись товарищу Молотову и после подписания направлен товарищу
СТАЛИНУ™ утверждение. У нас в деле осталась копия без номера.
По письму издано постановление ГОКО № 6884с от 4.11.44 г.»25.
«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОКО Ш 6884с
от 4 ноября 1944 г. Москва, Кремль
В развитие постановления СНК СССР № 1482-45бсс от
23.Х. 1944 г. Государственный Комитет Обороны постановляет:
1. Установить впредь следующий порядок направления бывших
военнопленных — военнослужащих Красной Армии, поступаю-
щих после их освобождения советскими и союзными войсками:
* ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 53. Л. 28.
25 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 68. Л. 228.
30

а) всех военнослужащих Красной Армии, освобожденных из
плена советскими или союзными войсками, направлять, по мере
их возвращения в Советский Союз, в специальные запасные части
военных округов по назначению ГЛАВУПРАФОРМа НКО;
б) органам контрразведки "СМЕРШ" НКО в течение 1—2 ме-
сяцев заканчивать проверку в запасных частях всех прибывших в
эти части бывших военнопленных — военнослужащих Красной
Армии;
в) после проверки всех военнослужащих красноармейцев и ко-
мандиров, не вызывающих подозрений, направлять на пополнение
войск фронтов.
Выявленных при проверке лиц, служивших в немецкой армии,
в специальных строевых немецких формированиях, "власовцев",
полицейских и других, вызывающих подозрение, немедленно на-
правлять в спецлагеря по указанию НКВД для дальнейшей их про-
верки органами НКВД и "СМЕРШ" НКО.
2. Проверку бывших военнопленных офицеров впредь произво-
дить в специальных запасных частях НКО.
Всех офицеров, находящихся в спецлагерях НКВД СССР, а так-
же прибывших из Финляндии, после проверки обратить на форми-
рование штурмовых батальонов. Обязать органы "СМЕРШ" НКО
до 1-го декабря 1944 г. закончить проверку этих офицеров.
3. Разрешить НКВД СССР всех бывших военнопленных и окру-
женцев рядового и сержантского состава, ныне находящихся в
спецлагерях НКВД, а также прибывших в спецлагеря НКВД СССР
из Финляндии и 4 ноября с. г. из Англии, по окончании их провер-
ки передавать в рабочие кадры промышленности или использовать
на строительствах НКВД, а также для службы в охране спецлагерей
и лагерей ГУЛАГа НКВД СССР.
Председатель Государственного
Комитета Обороны И. СТАЛИН»26.
Однако те репатриированные военнопленные, которые посту-
пили до выхода указанного постановления ГКО от 4 ноября 1944 г.,
в массовом порядке направлялись в спецлагеря НКВД (в соответ-
ствии с прежней практикой). В письме № 1201/6 от 7 ноября 1944 г.
26 Там же. Ф. 644. Оп. 1. Д. 330. Л. 225-226.
31

Берия информировал Сталина и Молотова, что «прием советских
военнопленных и гражданских лиц из Финляндии, а также интерни-
рованных из Швеции — закончен». За время с 13 октября по 5 нояб-
ря 1944 г. на Выборгский сборный пункт НКВД прибыло 43 956 че-
ловек (43 040 — из Финляндии и 916 — из Швеции), в том числе
один генерал, 1571 офицер, 4416 сержантов, 36 493 — рядовой состав
и 1475 гражданских (среди последних было 317 мужчин, 550 женщин
и 608 детей). Заканчивалось письмо так: «Все военнослужащие, за
исключением больных и раненых, отправлены в спецлагеря НКВД.
Больные и раненые военнослужащие в количестве 1633 чел. разме-
щены в Выборгском госпитале. Из числа прибывших гражданских
лиц, после проверки отправлено к месту жительства — 1010 чел.,
остальные находятся в проверке на Выборгском и Сортавальском
проверочно-фильтрационных пунктах»27.
В начале ноября 1944 г. Голиков дал корреспонденту ТАСС ин-
тервью, в котором была изложена политика советского прави-
тельства по вопросам репатриации советских граждан. В нем, в
частности, говорилось: «Люди, враждебно настроенные к совет-
скому государству, пытаются обманом, провокацией и т. п. отра-
вить сознание наших граждан и заставить их поверить чудовищной
лжи, будто бы Советская Родина забыла их, отреклась от них и не
считает их больше советскими гражданами. Эти люди запугива-
ют наших соотечественников тем, что в случае возвращения их на
Родину они* будто бы подвергнутся репрессиям. Излишне опровер-
гать такие нелепости. Советская страна помнит и заботится о сво-
их гражданах, попавших в немецкое рабство. Они будут приняты
дома, как сыны Родины. В советских кругах считают, что даже те
из советских граждан, которые под германским насилием и тер-
рором совершили действия, противные интересам СССР, не будут
привлечены к ответственности, если они станут честно выполнять
свой долг по возвращении на Родину»28. Это интервью Голикова
впоследствии использовалось как официальное обращение прави-
тельства СССР к военнопленным и интернированным гражданам.
В середине ноября 1944 г. интервью Голикова было распростра-
нено среди советских граждан, освобожденных Красной Армией и
войсками союзников. Его содержание вызвало вздох облегчения,
хотя полностью не сняло всех мучивших людей вопросов. 20 но-
27 Там же. Д. 67. Л. 300.
28 Правда. 1944.11 нояб.
32

ября в сводке Управления репатриации отмечалось: «Интервью
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, помещен-
ное в печати 11.11.44 г., распространяется по лагерям и имеет бла-
гоприятные отзывы со стороны военнопленных и интернирован-
ных советских граждан как в Англии, Франции, Румынии, так и в
других государствах»29. В конце 1944 г. представители Управления
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации сообщали из
Франции: «Наши люди смотрят на этот документ как на свое спа-
сение и не хотят с ним расстаться... Основной вопрос, который
больше всего мучил большинство наших граждан — "что их ждет по
возвращении домой", — становится теперь для них полностью раз-
решенным, и сейчас этот вопрос слышать почти не приходится»30.
В конце 1944 — начале 1945 г. интервью было издано отдельной
листовкой (общим тиражом свыше 2 млн экз.) и широко распрост-
ранялось среди репатриируемых. Эти листовки даже сбрасыва-
лись с самолетов над германской территорией в тех районах, где,
по данным разведки, наблюдалась значительная концентрация
советских военнопленных и «восточных рабочих». Тогда же на-
чалась подготовка к выпуску серии брошюр для советских граж-
дан, находившихся в плену или угнанных в Германию. До 1 марта
1946 г. на русском языке было издано 19 названий общим тиражом
1,1 млн экз. Брошюры выходили также на украинском, белорус-
ском, литовском, латышском и эстонском языках. В пропагандист-
ской работе широко использовалась и наглядная агитация. Общий
тираж специальных плакатов составил 105 тыс. экз.31
Интервью Голикова оказало положительное воздействие и на
общественное мнение внутри СССР. В первую очередь это касается
содержавшегося в нем следующего заявления: «Близок день полно-
го и окончательного разгрома врага. Он будет радостным днем осво-
бождения наших советских братьев и сестер. Все они найдут свое
место на Родине среди бойцов, сражающихся с врагами на фронте,
среди строителей нашего могучего государства. Перед советски-
ми людьми, освобожденными из немецкого рабства, открывают-
ся широкие возможности вернуться в родные места и в свои семьи,
заняться своим делом и беззаветно служить своему народу, своему
Отечеству»32. Это заявление, в частности, отвечало чаяниям мил-
29 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 11.
30 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 5. Л. 55-56.
31 Там же. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 127-130.
32 Правда. 1944.11 нояб.
33

лионов женщин, надеявшихся, что их пропавшие без вести мужья,
братья, сыновья и отцы живы и находятся в плену, и для них, как это
следовало из интервью Голикова, после освобождения из немецкого
рабства открывались широкие возможности вернуться в свои семьи.
В процессе выявления советских граждан в различных европей-
ских странах приходилось преодолевать различные трудности и пре-
пятствия. Например, весьма непросто оказалось организовать выяв-
ление и репатриацию советских перемещенных лиц, которых по
разным причинам судьба забросила в Грецию. В сводке Управления
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации от 1 декабря
1944 г. отмечалось: «Греция. Английские военные власти отказы-
ваются от организации сборных пунктов на территории Греции
для наших людей. Отмечается также неприязненное отношение
греческих местных властей к мероприятиям наших представите-
лей»33. В сводке от 10 декабря 1944 г. констатировалось то же самое:
«Греция. Английское командование отказалось предоставить пунк-
ты для сбора наших людей, ссылаясь на то, что это обязаны сделать
греческие власти»34.
Несостоятельна легенда о том, что почти все репатрианты яко-
бы были репрессированы. Подавляющее их большинство избежало
каких-либо репрессий. Даже многие прямые пособники нацистов
были удивлены тем, что в СССР с ними обошлись далеко не так
жестоко, как они ожидали.
Приведем характерный пример. Летом 1944 г. при наступлении
англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен боль-
шое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно на-
правляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что
часть этих пленных не понимает по-немецки и что это, оказывает-
ся, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен
и поступившие затем на службу в немецкую армию. По ст. 193 тог-
дашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих
на сторону противника в военное время предусматривалось толь-
ко одно наказание — смертная казнь с конфискацией имущества.
Англичане знали об этом, тем не менее поставили в известность
Москву об этих лицах и попросили забрать их в СССР. 31 октября
1944 г. 9907 репатриантов на двух английских кораблях были направ-
лены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября35. Среди них выска-
33 ГАРФ.Ф.9408.ОП. 1.Д. 10. Л. 15.
34 Там же. Л. 19.
35 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 21. Л. 10-11; Д. 22. Л. 5.
34

зывались предположения, что их расстреляют сразу же на мурман-
ской пристани. Однако официальные представители объяснили, что
советское правительство их простило и что они не только не будут
расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголов-
ной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди про-
ходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на
6-летнее спецпоселение. В 1952 г. большинство из них было осво-
бождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а
время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.
Авторы, критикующие англо-американцев за насильственную
выдачу Советскому Союзу этих людей, не улавливают одну тон-
кость в тогдашней психологии и мышлении английских и амери-
канских политиков и чиновников. Дело в том, что эти лица отнюдь
не исключали следующее: попавшие к ним в плен в немецкой во-
енной форме бывшие советские подданные на самом деле являют-
ся людьми Сталина и выполняют какую-то роль в его хитрой игре.
Отсюда естественно рождалось стремление побыстрее очистить от
них Западную Европу, а самый простой способ решения этой зада-
чи был очевиден — вернуть их всех Сталину. Позднее англо-амери-
канцы в какой-то мере отрешились от указанных подозрений, но
до этого успели выдать советским властям немало активных про-
тивников большевизма и советской власти.
Советское руководство беспокоил сам факт наличия в руках
союзников большого количества советских граждан. Еще сильнее
оно опасалось того, что англичане и американцы могут предоста-
вить им (или какой-то их части) статус политических беженцев
и, хуже того, использовать впоследствии в антисоветских целях.
Исходя из этого, а также чтобы перемещенные лица не боялись
возвращения в СССР, советское руководство (во многом вразрез со
своими прежними принципами) пошло на значительную либера-
лизацию политики в отношении военнопленных и интернирован-
ных гражданских лиц, вплоть до обещания не привлекать к уголов-
ной ответственности тех из них, кто поступил на военную службу к
противнику. При этом подразумевалось, что эти последние совер-
шили действия, противные интересам СССР, в результате герман-
ского насилия и террора. Это относилось и к упомянутым выше
лицам, прибывшим 6 ноября 1944 г. в Мурманск, так как было из-
вестно, что они в массе своей поступили на военную службу к про-
тивнику, не выдержав пытки голодом и жестокого режима в гитле-
ровских лагерях.
35

В докладной записке старшего инструктора Политпросветотде-
ла Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриа-
ции Тихомирова на имя начальника этого отдела ГС. Логунова от
4 декабря 1944 г. были отмечены основные вопросы, задаваемые
репатриированными военнопленными: «являемся ли мы граж-
данами СССР»; «почему нас держат за решетками»; «будут ли нам
предоставлены возможности вернуться в Красную Армию»; «как
выяснить местопребывание семьи и возможно ли установить с ней
связь»; «будет ли разбираться вопрос о партийности тех, у кого со-
хранились партийные билеты, и тех, кто ранее состоял в ВКП (б) и в
ВЛКСМ»; «можно ли получить правительственную награду за учас-
тие ранее (до попадания в плен) в боях»; «будут ли приниматься во
внимание имеющиеся на руках документы, доказывающие участие
в партизанских отрядах на территории европейских государств»36.
К сожалению, в этом документе не сказано, какие ответы давались
на все эти вопросы. Ясно, что на первый из указанных выше вопро-
сов следовал чёткий ответ: да, все вы являетесь гражданами СССР.
Те военнопленные, которые служили в немецкой армии и соз-
данных немцами коллаборационистских формированиях, тщатель-
но избегали задавать мучивший их вопрос: «что нам будет за воен-
ную службу у немцев?». К тому же, судя по их поведению, многие
из них рассчитывали скрыть этот факт своей биографии, особенно
не надеясь на присутствующее в интервью Голикова обещание не
привлекать их к ответственности.
При первом соприкосновении репатриантов (как военноплен-
ных, так и гражданских) с советскими должностными лицами в то
время, когда война еще не закончилась (в конце 1944 г. и первые
месяцы 1945 г.), спектр задаваемых репатриантами вопросов был
весьма обширен. Довольно часто задавались следующие вопросы:
«как работают наши заводы и фабрики»; «сколько можно зара-
ботать на заводе и в колхозе»; «распущены ли в СССР колхозы»;
«открыты ли в СССР церкви»; «как здоровье товарища Сталина»;
«в каком состоянии Москва и Ленинград»; «сколько стоит хлеб
на рынке»; «продают ли в СССР табак и папиросы»; «почему в
Красной Армии введены погоны»; «как живут рабочие и колхозни-
ки»; «почему еще воюет Германия»; «какую помощь нам оказывают
союзники» — и масса других вопросов37.
* Там же. Д. 9. Л. 3 а, 4.
37 Там же. Л. 25.
36

В отдельных случаях на правительственном уровне положи-
тельно решался вопрос об оказании находящимся за границей со-
ветским гражданам, подлежащим репатриации, соответствующей
материальной помощи. Приведем такой пример. 22 ноября 1944 г.
заместитель наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозов пи-
сал в СНК СССР: «Посол СССР во Франции тов. Богомолов со-
общает, что советские военнопленные и советские] граждане,
завезенные немцами во Францию, нуждаются в материальной
помощи. На выдачу единовременных пособий советским военно-
пленным и советским] гражданам тов. Богомолов просит ассигно-
вать 2 000 000 франков. Поддерживая ходатайство Посла СССР во
Франции тов. Богомолова Народный Комиссариат Иностранных
Дел Союза ССР просит СНК СССР разрешить израсходовать
на указанные цели 2 000 000 франков и обязать НКФ СССР ас-
сигновать эту сумму НКИД СССР»38. По этому поводу 24 но-
ября того же года нарком финансов СССР А.Г. Зверев писал
Н.А. Вознесенскому: «НКФ СССР не возражает против отпуска
НКИД СССР 2 000 000 французских франков для оказания едино-
временной помощи советским военнослужащим и гражданам во
Франции»39. В результате 30 ноября 1944 г. вышло специальное рас-
поряжение СНК СССР следующего содержания:
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 22142рс
от 30 ноября 1944 г. Москва, Кремль
Обязать Наркомфин СССР выделить Народному Комиссариату
Иностранных Дел СССР дополнительно к смете на 1944 год
2 000 000 французских франков на расходы по оказанию матери-
альной помощи советским гражданам во Франции, подлежащим
репатриации.
Зам. Председателя Совета
Народных Комиссаров Союза ССР
38 Там же. Ф. 5446. Оп. 46 а. Д. 326. Л. 3.
39 Там же. Л. 1.
*> Там же. Л. 8.
В. Молотов»•
37

Советским органам репатриации постоянно приходилось реа-
гировать на неожиданные проблемы и коллизии. Так, уже осенью
1944 г. выяснилось, что многие гражданские репатрианты везут с
собой из Финляндии и Румынии коров, овец, свиней и прочую до-
машнюю скотину. Например, только ингерманландцы при репат-
риации из Финляндии за период с 5 декабря 1944 г. по 15 января
1945 г. провезли через Выборгский приемный пункт 4763 коровы,
1175 овец, 66 лошадей, 48 свиней и 377 кроликов41.
В свете этого в ведомстве Голикова с самого начала болезненно
реагировали на сообщения с румынской границы о том, что на по-
граничных контрольно-пропускных пунктах у репатриантов кон-
фискуют скот. Такая практика могла серьезно повредить процессу
репатриации. В декабре 1944 г. Управление Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации обращалось в Отдел спецлагерей
НКВД СССР и Наркомат иностранных дел СССР с просьбой дать
указания о беспрепятственном пропуске скота репатриируемых в
связи с имеющимися сообщениями о том, что «у возвращающихся
в СССР из Румынии репатриантов на пограничных КПП отбира-
ется безвозмездно их скот»42.
Серьезное беспокойство вызывали также поступавшие из зон
оккупации союзников сообщения о массовых отравлениях совет-
ских перемещенных лиц. Так, в подписанной Голиковым и адре-
сованной Берии сводке от 9 июня 1945 г. отмечалось: «Имеются
данные о массовых отравлениях метиловым спиртом советских
граждан, находящихся в лагерях: Цигенхайм, Мюльхаузен и
Эрфурт. Всего отравлено около 17 тысяч человек, из них умерло до
1000 человек и потеряло зрение 280 чел. Эти факты свидетельству-
ют о невнимательном отношении командования союзных войск к
содержанию наших граждан в лагерях Западной Германии»43.
В целях защиты репатриантов от грабежей и насилия необхо-
дима была вооруженная охрана как в различных сборных пунктах,
так и при сопровождении их к государственной границе СССР.
Так, 14 ноября 1944 г. один из офицеров, отвечавших за выявле-
ние, учет и репатриацию советских граждан в Румынии, писал в
Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации
на имя Голубева: «Прошу Вашего разрешения о двух взводах для
целей охраны и сопровождения эшелонов с возвращающимися на
41 Там же. Ф. 9526. Оп. 2. Д. 83. Л. 79.
42 Там же. Оп. 1.Д.22.Л. 32.
43 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 22. Л. 6.
38

родину советскими гражданами, так как имеются случаи ограбле-
ния советских] граждан лицами из проходящих воинских эшело-
нов...»44. Это только один из примеров того, к каким печальным
последствиям приводило отсутствие вооруженной охраны. Надо
понимать, что репатрианты были безоружны; если не было воору-
женной охраны, они оставались беззащитны перед возможным на-
падением шаек вооруженных грабителей, бандитов и мародеров.
В свете этого было предельно ясно, что для защиты репатриантов
(и в лагерях, и в сборных пунктах, и при транспортировке) необ-
ходима вооруженная охрана. Мы вынуждены так детально излагать
эти очевидные истины, поскольку факт существования вооружен-
ной охраны для защиты репатриантов впоследствии был использо-
ван антисоветчиками при сочинении мифа о массовом репресси-
ровании советских перемещенных лиц.
Основная масса репатриантов проходила проверку и фильтра-
цию во фронтовых и армейских лагерях и сборно-пересыльных
пунктах Наркомата обороны и проверочно-фильтрационных пунк-
тах НКВД; часть военнопленных — в запасных воинских частях.
Выявленные преступные элементы и «внушавшие подозрение»
обычно направлялись для более тщательной проверки в спецла-
геря НКВД, переименованные в феврале 1945 г. в ПФЛ НКВД, а
также в ИТЛ ГУЛАГа. Лица, проходившие проверку и фильтрацию
в лагерях, СПП и запасных частях НКО и ПФП НКВД, в отличие
от направленных в ПФЛ и ИТЛ, не являлись спецконтингентом
НКВД. Большинство репатриантов, переданных в распоряжение
НКВД (спецконтингент), составляли лица, запятнавшие себя пря-
мым сотрудничеством с оккупантами и по закону подлежавшие за
переход на сторону противника в военное время самому суровому
наказанию, вплоть до смертной казни. Однако на практике они от-
делывались чаще всего 6-летним спецпоселением и не привлека-
лись к уголовной ответственности.
Для более тщательной и глубокой проверки в ПФЛ направ-
лялись также выявленные среди репатриантов заброшенные в
свое время в тыл врага советские агенты, резиденты и т. п. Так,
в направленном 21 августа 1945 г. по «ВЧ» разъяснении замес-
тителя начальника отдела «Ф» НКВД СССР генерал-майора
М.А. Запевалина на имя начальника управления войск НКВД по
охране тыла Северной группы советских войск В.Т. Рогатина ука-
" Там же. Д. 9. Л. 39.
39

зывалось, что репатрианты — «бывшие оперативные работники
наших органов, агенты и резиденты, заброшенные в тыл против-
ника Разведотделами Красной Армии, и участники подпольных
организаций во вражеском тылу должны направляться в прове-
рочно-фильтрационные лагеря НКВД»45. То, что их направляли
именно в ПФЛ, говорит о том, что степень недоверия к этим лицам
была весьма высокой (особенно с точки зрения их возможной пе-
ревербовки вражескими спецслужбами).
Согласно инструкциям, имевшимся у начальников ПФЛ и
других проверочных органов, из числа репатриантов подлежали
аресту и суду следующие лица: руководящий и командный состав
органов вспомогательной полиции, Русской освободительной ар-
мии, национальных легионов и других подобных организаций;
рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие
участие в карательных экспедициях или проявлявшие активность
при исполнении обязанностей; бывшие военнослужащие Красной
Армии, добровольно перешедшие на сторону противника; бурго-
мистры, крупные нацистские чиновники, сотрудники гестапо и
других немецких карательных и разведывательных органов; сель-
ские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов46.
Позднее, во времена «хрущевской оттепели», была подвергнута
критике практика применения репрессий к офицерам, выполняв-
шим в плену административно-хозяйственные функции по обслу-
живанию самих военнопленных. Однако нам не встречалось дел
репрессированных военнопленных офицеров, наказанных только
за выполнение указанных функций. Обвинение всегда состояло
из ряда пунктов, среди которых административно-хозяйственная
работа занимала отнюдь не главное место. Приведем пример: быв-
ший помощник начальника боевой подготовки штаба Одесского
военного округа капитан В.М. Князев, находясь в лагере военно-
пленных в с. Майя (Румыния), был назначен внутренним комен-
дантом этого лагеря. В декабре 1944 г. он был арестован опера-
тивной группой Кишиневского ПФП, причем указанный факт
его биографии являлся не единственным основанием для ареста.
Обвинение против бывшего капитана состояло из шести пунктов:
1) 11 августа 1941 г. добровольно сдался в плен румынским вой-
скам; 2) сообщил румынским разведывательным органам данные
45 Там же. Д. 15. Л. 61.
46 Там же. Д. 1. Л. 31-34.
40

о находившихся тогда в Одессе частях Красной Армии; 3) назна-
чен румынами внутренним комендантом лагеря военнопленных;
4) сотрудничал с румынской политической полицией (сигуран-
цей); 5) выдавал сигуранце патриотически настроенных военно-
пленных; 6) помогал румынам в избиении советских людей47.
Если сопоставить результаты проверки и фильтрации репат-
риированных военнопленных в 1944—1946 гг. с аналогичными
данными по военнослужащим, возвратившимся в 1940 г. из фин-
ского плена, куда они попали во время советско-финляндской
войны 1939—1940 гг., то следует признать, что отношение к этим
людям с 1940 г. по 1944—1946 гг. претерпело значительную эволю-
цию в сторону либерализации. Из данных таблицы 5 вытекает, что
значительное большинство репатриированных военнопленных в
1944—1946 гг. избежало репрессий, тогда как у их собратьев по не-
счастью, побывавших в финском плену в 1939—1940 гг., удельный
вес репрессированных превышал 90 % (в 1940 г. из 5460 военнос-
лужащих, вернувшихся из финского плена, только 489 человек,
или 8,9 %, не подверглись репрессиям, в том числе 470 попавших
в плен ранеными, контуженными или обмороженными и 19 имев-
ших правительственные награды за героизм)48.
В 1940 г. при решении судьбы вернувшихся из финского плена
военнослужащих предполагалось, что любой из них, попавший в
плен не будучи раненым, контуженным или обмороженным, под-
падает под обвинительную формулировку «сдача в плен, не вызы-
вавшаяся боевой обстановкой». При проверке же военнопленных в
1944—1946 гг. такой жестокий и в принципе неверный подход пре-
терпел заметную корректировку. Например, появилось понимание
того, что формулировку «сдача в плен, не вызывавшаяся боевой
обстановкой» нельзя применять к военнослужащим, попавшим
в плен в окружении, когда у них кончились патроны и снаряды и
продолжать бой стало невозможно (а именно такие лица и состав-
ляли основную массу военнопленных).
Мы считаем своим долгом развеять имевший хождение в запад-
ной литературе миф о «расстрельных списках» и казнях части репат-
риантов сразу же по прибытии в советские сборные пункты и лаге-
ря. Эта версия строилась на предположениях, домыслах и слухах,
47 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 68. Л. 137.
48 Лебедева Н.С. Материалы о судьбе военнослужащих РККА, плененных в пери-
од «Зимней войны» 1939—1940 гг. // Мир источниковедения. М.; Пенза, 1994.
С. 188-191.
41

которые даже косвенными уликами признать сложно. Особенно
преуспел в мифотворчестве Н.Д. Толстой в упоминавшейся выше
книге «Жертвы Ялты». Даже серьезные исследователи М. Геллер
и А. Некрич, ссылаясь на Толстого, написали: «Часть бывших со-
ветских пленных, доставленных на английских судах в Мурманск
и Одессу, расстреливались войсками НКВД тут же в доках»49.
Разумеется, это утверждение бездоказательное и не соответствую-
щее истине. Нами изучен весьма большой массив источников по
проблеме репатриации советских граждан, на основании которо-
го мы уверенно можем утверждать, что «расстрельных списков» не
существовало. Для примера приведем ситуацию с распределени-
ем 9907 репатриантов, поступивших 6 ноября 1944 г. в Мурманск:
18 человек арестованы органами СМЕРШ (но не для расстрела, а
для ведения следствия), 81 больной помещен в мурманские госпи-
тали, все остальные (естественно, живыми) направлены по двум
адресам — в Таллиннский спецлагерь (ПФЛ) № 0316 и Зашеекский
ПФП в Карело-Финской ССР50.
Миф о массовых репрессиях советских репатриантов формиро-
вался также и посредством «свидетельств» неких личностей, яко-
бы бежавших из лагерей и сборных пунктов для репатриируемых в
советских зонах оккупации Германии и Австрии. Вот что рассказал
репатриант В. Оболенцев: «В Италии г. Идине я вышел на базар и
встретил русского человека, высокого роста, почти с седыми воло-
сами и несколькими золотыми зубами. Он меня начал спрашивать,
откуда я и т. д. Задал мне вопрос: мол, хочешь ехать на родину? Я от-
ветил, что да. Он мне сказал: напрасно, ты слыхал, что там делают с
нами? Я сказал, что не слышал. Тогда он говорит: ты подожди здесь,
а я пойду приведу человека, который вчера прибыл из Граца, бежал
он от русских, которые хотели его расстрелять. И он ушел. Через
5 минут он вернулся, говоря, что грузина не нашел; ну ничего, я тебе
немного расскажу из его слов. Если приедешь туда, то садят тебя за
проволоку, везде часовые, и начинаются допросы. А после допросов
кому дают пятерку (пять лет лишения свободы. — В.З.), кого рас-
стреливают или вешают, а кого ссылают в Сибирь...»51.
В истории, рассказанной Оболенцевым, бросается в глаза отсут-
ствие реального свидетеля репрессий в советских сборных пунктах
49 Геллер М., Некрич А. Утопия у власти: История Советского Союза с 1917 года до
наших дней. London, 1986. С. 498.
30 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 21. Л. 10-11.
51 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 46.
42

для репатриантов. «Свидетель» вроде только что был и вдруг внезап-
но «исчез». Но рассказ с изложением одного из пропагандистских
штампов ведомства Й. Геббельса, использовавшегося для идеологи-
ческой обработки советских военнопленных и «восточных рабочих»,
ведется именно со ссылкой на слова этого исчезнувшего «свидетеля».
Ситуация в советских сборных пунктах и лагерях для репатриируе-
мых была совсем другая, но этот «свидетель» там явно не был и по-
вторял только то, что ему относительно недавно внушали нацистские
пропагандисты. На самом деле в этих лагерях и сборных пунктах ни-
каких расстрелов и повешений не было; никому тогда и не давалась
«пятерка» — лагерное начальство не имело таких полномочий.
Такие «свидетели», будто бы бежавшие из советских зон окку-
пации и видевшие все своими глазами, распространяли в лаге-
рях западных зон страшные слухи о советских лагерях и сборных
пунктах. Но для этого совсем не обязательно надо было бежать из
советских зон оккупации — достаточно было, находясь в англо-
американских зонах, выдавать себя за беглеца. В ход шли самые
невероятные «доказательства», в частности, придумывались исто-
рии с «захоронениями расстрелянных». Отсутствие писем от со-
ветских репатриантов в адрес их заграничных друзей тоже приво-
дилось как «доказательство» того, что репатрианты «расстреляны».
Так, в письме заместителя заведующего V европейским отделом
МИД СССР М.С. Ветрова на имя помощника Уполномоченного
Совмина СССР по делам репатриации Я.Д. Басилова от 27 августа
1946 г. говорилось: «Враждебные Советскому Союзу норвежские
круги распространяют клеветнические слухи о находившихся в не-
мецком плену в Норвегии советских гражданах, репатриированных
в СССР Они утверждают, что эти граждане будто бы частью сосла-
ны в Сибирь, частью расстреляны и частью потоплены в Балтике
и поэтому не пишут писем знакомым норвежцам, с которыми они
имели в Норвегии хороший контакт. Эти вымыслы умышленно
подтверждает высланный из СССР Ольсен, который заявляет, что
он сам участвовал в погребении расстрелянных советских граждан,
репатриированных из Норвегии»52.
Очевидно, что в условиях тогдашнего Советского Союза участие
иностранца в похоронах расстрелянных репатриантов было бы не-
возможно. Отсутствие писем от советских репатриантов в адрес
норвежских друзей также не может служить доказательством каз-
52 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 241. Л. 213.
43

ней — ведь СССР являлся по существу закрытой страной, и зару-
бежная переписка была строго ограничена и находилась под жёст-
ким контролем.
В антирепатриационной пропаганде использовались и рассказы
английских и американских матросов, ставших свидетелями встреч
репатриантов в советских портах. Вот что услышал, например, ре-
патриант Оболенцев от английского моряка: «Французов встреча-
ют с музыкой, цветами и большой радостью... А когда я привозил
русских в Одессу, то пароход разгружали с 6 утра до 4 вечера, никто
их не приветствовал, только жители Одессы, проходя мимо ново-
прибывших, бросали на них дикие взгляды. После разгрузки работ-
ники НКВД построили всех мужчин и увели куда-то на допросы.
Оставшимся женщинам и детям, у которых были тяжелые вещи,
пришлось всю ночь просидеть во дворе под открытым небом, ожи-
дая, когда придут машины. Только на следующее утро, в 9 часов,
пришли две старые русские машины. Несмотря на просьбу женщин,
чтобы мужчины помогли им в погрузке, никакой помощи не было
оказано, и женщинам самим пришлось грузить вещи»53. Скорее все-
го, речь шла о вышедшем 19 февраля 1945 г. из Ливерпуля транспор-
те с 7445 советскими гражданами на борту, разгруженном 6 и 7 марта
того же года в Одесском порту54. Большинство их составляли лица,
служившие в немецкой армии (некоторые с семьями), — это была
очередная партия выдаваемых англичанами лиц советского поддан-
ства, взятых в плен в ходе боев во Франции. Торжественная встре-
ча их со стороны советских властей с цветами, музыкой и транспа-
рантами была по определению исключена. В Марселе же встречали
патриотов Франции, которые, хотя и находились в плену, но не слу-
жили в немецкой армии и коллаборационистских формированиях.
Неизвестный английский матрос и репатриант Оболенцев, есте-
ственно, не разбирались в этих нюансах.
Сведения о том, как проходили встречи советских пе-
ремещенных лиц, имеются в документах. Так, в донесении
Политпросветотдела ведомства Голикова от 28 ноября 1944 г. о
встрече прибывших 6 ноября в Мурманск репатриантов гово-
рилось следующее: «Разгрузка проведена организованно. Одна
из рот военнопленных прибыла с оркестром и двумя Красными
знаменами. При встрече прибывших работали 15 пропа-
53 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 46.
34 Там же. Д. 10. Л. 72.
44

гандистов Мурманского обкома партии, два представителя
Политпросветотдела и 10 офицеров Управления по делам репа-
триации. С прибывшими проведены коллективные читки докла-
да и приказа № 220 товарища СТАЛИНА о 27 годовщине Великой
Октябрьской Социалистической Революции. Состоялся митинг.
Распространено 8000 экз. газет и 3100 экз. разных брошюр. По
инициативе прибывших начался сбор средств на танковую колон-
ну Красной Армии. Собран 17 061 рубль»55.
Однако организация встреч советских граждан, возвращаю-
щихся на Родину, поначалу и в самом деле оставляла желать луч-
шего. В письме заместителя наркома иностранных дел СССР
СИ. Кавтарадзе от 15 декабря 1944 г. на имя Голикова говорилось:
«Как известно, из Египта до Тегерана наши военнопленные сопро-
вождаются представителями английского командования и обслу-
живающей командой. Члены этой команды, возвращаясь в Египет
и общаясь здесь с новыми партиями наших военнопленных, рас-
сказывают последним о том, как встречают военнопленных пред-
ставители советского командования в Иране. По имеющимся у нас
сведениям, в то время как англичане на всем пути следования, а
особенно в крупных пунктах как Хайфа, Дамаск и Багдад, нароч-
но устраивают для наших военнопленных гостеприимные встре-
чи, вплоть до устройства банкетов офицерскому составу, — пред-
ставители советского командования принимают наших военных
несколько сухо, неприветливо, без наставительных речей; иногда
же сразу на виду у англичан окружают военнопленных конвой-
ной командой и уводят их в наши лагеря как арестованных. Эти
факты используются англичанами для антисоветской агитации
среди последующих групп военнопленных в целях вербовки на
английскую службу наиболее податливых. В связи с вышеизло-
женным, было бы целесообразно дать соответствующие указания
в Иран о необходимости несколько перестроить процедуру прие-
ма наших военнопленных». На этом документе Голиков 19 декабря
1944 г. поставил две резолюции: «Голубеву. Подготовить указания»
и «т. Басилову. Для срочного исполнения»51'. В результате с июня
1945 г. были широко организованы торжественные встречи с цве-
тами, музыкой и транспарантами «профильтрованных» и отпущен-
ных к месту жительства репатриантов.
55 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 4. Л. 16.
* Там же. Д. 18. Л. 19.
45

Практика показала, что внедрить в сознание союзников идею обя-
зательной репатриации советских перемещенных лиц оказалось не
так уж трудно. На состоявшейся 16 октября 1944 г. в Кремле встрече
министра иностранных дел Великобритании Э. Идена с Молотовым
эта проблема обсуждалась в атмосфере полного взаимопонимания.
На поставленный Молотовым вопрос: «Признаёт ли британское пра-
вительство право за всеми советскими гражданами возвратиться на
Родину?» — Идеи ответил утвердительно. В ходе беседы Молотов заме-
тил, что некоторые советские граждане могут не захотеть вернуться, по-
тому что помогали немцам, и далее произнес весьма значимую фразу
«Желание или нежелание отдельных граждан не может изменить
принципа, что все советские граждане без исключения должны быть
возвращены на Родину»57.
Договоренность об обязательной репатриации советских граж-
дан была достигнута на ялтинской встрече Сталина, Рузвельта и
Черчилля в феврале 1945 г. Во время работы конференции 11 фев-
раля 1945 г. были заключены двусторонние советско-американское
и советско-английское соглашения о взаимной репатриации со-
ветских, американских и английских граждан. Аналогичное согла-
шение с Францией было заключено 26 июня 1945 г.58 Кроме того,
13 апреля 1945 г. было заключено советско-бельгийское соглаше-
ние (сроком на три месяца с правом продления ещё на три месяца)
о взаимной репатриации советских и бельгийских граждан59.
В современном общественном сознании бытует представление о
том, что Сталин якобы надавил на Черчилля и Рузвельта и заставил
их согласиться с его политикой по насильственной репатриации всех
советских перемещенных лиц. Но это не совсем так. Существует за-
пись беседы, состоявшейся 10 февраля 1945 г. в Ялте между Сталиным
и Черчиллем, и из нее следуют несколько иные выводы. Ниже приво-
дятся основные выдержки по интересующей нас теме из этой беседы.
Черчилль «узнал, что в Западной Европе находится довольно большое
количество русских военнопленных. Немцы обращались с ними, как с
рабами, а некоторых заставили поднять оружие против союзников.
57 Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны
1941—1945 гг.: Документы и материалы. М., 1983. Т. 2. С. 193—194.
58 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 19—22. Полный текст соглашения с Францией опу-
бликован в кн.: ПолянП.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры... С. 377—379.
59 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами. М., 1955. С. 141—143.
46

Сталин говорит, что советское правительство просило бы, чтобы со-
ветских граждан, находящихся в руках союзников, не били и чтобы не
заставляли их становиться изменниками родины.
Черчилль отвечает, что таких случаев нет. Британское и советское
правительства уже как будто договорились об условиях труда совет-
ских граждан, находящихся в руках союзников. 11 тысяч советских
граждан уже возвратились на родину, предполагается отправить еще
7 тысяч.
Сталин заявляет, что среди советских граждан есть люди, кото-
рых немцы силой заставляют работать, но есть и такие, которые
добровольно подняли оружие против союзников. Такие люди, ко-
нечно, должны нести ответственность за свои действия. Союзники
имеют полное право держать их у себя в своих лагерях. Но он хотел бы
предупредить, что людей той и другой категории советское правитель-
ство считает советскими гражданами.
Черчилль заявляет, что британское правительство хочет вернуть
возможно скорее на родину ту и другую категорию людей. Дело за тон-
нажем.
Сталин говорит, что советское правительство просит также британ-
ское правительство держать советских граждан отдельно от немцев и
не ставить их на одну доску с немцами.
Черчилль говорит, что британское правительство стремится удов-
летворить пожелания советского правительства...»60.
Из приведенного диалога руководителей СССР и Велико-
британии со всей очевидностью следует, что Черчилль сам выдви-
нул идею насильственной репатриации всех советских граждан, а
Сталин, конечно, не возражал. Возможные задержки с решением
этой задачи Черчилль связывал с нехваткой морских транспорт-
ных средств («дело за тоннажем»). В свете этого можно согласить-
ся с выводом, который сделали французские историки С. Куртуа
и Ж.-Л. Панне: «Итак, Сталин очень быстро решил, в ответ на
просьбу союзников, которых стесняло присутствие на террито-
рии вермахта русских солдат, добиться репатриации всех русских,
находившихся в западной зоне. Это не составило большого тру-
да... Британских и американских дипломатов не только не мучили
угрызения совести, но они вообще подходили к этому вопросу с
некоторым цинизмом...»61.
40 Крымская конференция руководителей трех союзных держав — СССР, США и
Великобритании, 4—11 февраля 1945 г.: Сб. документов / Под ред. А.А. Громы-
ко. М., 1984. С. 194-195.
61 Куртуа С, Панне Ж.-Л. Коминтерн в действии // Черная книга коммунизма:
Преступления. Террор. Репрессии: Пер. с фр. М., 1999. С. 303.
47

Некоторые перемещенные лица при общении с официальными
советскими представителями иногда позволяли себе острые по-
литические выпады. Так, в ноябре—декабре 1944 г. в Англии поя-
вились новые партии взятых в плен в немецкой военной форме
граждан СССР. Англичане разрешили допуск офицеров советских
органов репатриации в лагеря с такими лицами. В датированном
декабрем 1944 г. письме Голубева на имя Деканозова приводится
такой эпизод: «Во время беседы нашего офицера со всем лагерем
один из советских граждан, находящийся в лагере, Чернышук Ф.
из строя выкрикнул: "Вы можете не считать нас советскими людь-
ми, мы боролись против большевиков". На этот вопрос из строя
ответили: "Ты отвечай за себя, за всех не говори". В лагере слуша-
лась немецкая пропаганда на русском языке и в частности 16 ус-
ловий предателя Власова. На основании этого тот же Чернышук
заявил: "Параллельно с советским правительством имеется прави-
тельство Власова — и еще неизвестно, чья возьмет"...»62.
Такая откровенность высказываний (а Чернышук двумя своими
репликами «обеспечил» себе как минимум 10 лет лагерей по 58-й
статье) объясняется тем, что эти люди были настроены на невоз-
вращение в СССР и питали иллюзии, что англичане их не выдадут.
Напоминаем, что это было в конце 1944 г., т. е. еще до Ялтинских
соглашений, и тогда еще не всем было ясно, что англичане и аме-
риканцы будут придерживаться принципа насильственной репат-
риации советских граждан.
Советские представители, допущенные англичанами и амери-
канцами в лагеря с советскими перемещенными лицами, состав-
ляли на последних учетные карточки, на которых, кроме указания
необходимых установочных данных (фамилия, имя, отчество и
т. д.), нередко ставили и особые пометки. Например, в американ-
ском порту Портленд в конце декабря 1944 г. было подготовлено к
отправке во Владивосток почти 1200 советских граждан (в основ-
ном это были коллаборационисты, захваченные американцами в
плен во Франции в немецкой военной форме и вывезенные в ка-
честве военнопленных в США), и на учетных карточках некото-
рых из них советские представители сделали такие отметки: «К»,
«НЖ», «ЗНЖ», «НЕ ЯВ». Расшифровывались они следующим об-
разом: «1С» — колебался или боялся возвращаться; «НЖ» — не хо-
тел возвращаться из-за боязни ответственности за то, что был в
62 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 15. Л. 70-72.
48

плену, и за поведение в плену; «ЗНЖ» — не только не хотел возвра-
щаться, но и других агитировал за это и вёл антисоветские разгово-
ры; «НЕ ЯВ» — не явился для заполнения карточки, что свидетель-
ствовало о нежелании вернуться в СССР63.
В период работы Ялтинской конференции союзники еще не
признали новых границ СССР и для них основополагающим кри-
терием в определении круга лиц, подлежащих обязательной выда-
че советским властям, являлось проживание до 1 сентября 1939 г.
на территории СССР в его границах до этой даты. На Потсдамской
конференции (17 июля — 2 августа 1945 г.) США и Великобритания
официально признали новую западную границу СССР, но о рас-
пространении принципа обязательной репатриации на жителей
и уроженцев западных регионов СССР, вошедших в его состав в
1939—1940 гг., никакого решения не было принято. Впоследствии
англо-американцы в определении понятия «советские граждане»
применительно к перемещенным лицам продолжали пользовать-
ся критериями, которыми они руководствовались при заключении
Ялтинских соглашений. Например, в августе 1945 г. в ответ на требо-
вание советских представителей выдать насчитывавшую до 10 тыс.
человек 1-ю украинскую дивизию Украинской национальной ар-
мии (сформированную на базе дивизии ваффен-СС «Галичина»),
англичане произвели проверку и установили, что только 112 чело-
век из них являлись до 1 сентября 1939 г. подданными СССР; их-
то англичане и передали советским властям в порядке вьшолнения
Ялтинских соглашений, а всех остальных, поскольку они не отве-
чали указанному критерию, выдать отказались. После Потсдамской
конференции все попытки советской дипломатии убедить бывших
союзников, что перемещенные лица из числа жителей Прибалтики,
Западной Украины и Западной Белоруссии являются советскими
гражданами и к ним в плане насильственной репатриации примени-
мы Ялтинские соглашения, успеха не имели64.
Но существовала одна категория «западников», относительно
которой советская точка зрения совпадала с позицией англичан и
американцев. Речь идет об этнических поляках, являвшихся уро-
женцами и жителями Западной Украины и Западной Белоруссии.
Советское руководство фактически было полностью солидарно с
англо-американцами в трактовке статуса этих людей именно как
63 Там же. Оп. 2. Д. 49. Л. 12.
64 Подробнее см.: ПапянП.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры... С. 200—201,242.
49

польских (а отнюдь не советских) граждан и не настаивало на их
насильственной репатриации в СССР. Ведомство Голикова не учи-
тывало их и при определении численности «невозвращенцев».
В промежутке времени между Ялтинской и Потсдамской кон-
ференциями (февраль—август 1945 г.) советское руководство еще
не решалось открыто выступать с критикой позиции союзников по
определению советского гражданства. Но, судя по документам ве-
домства Голикова, исключение англичанами и американцами жи-
телей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии из
понятия «советские граждане» в советских кругах воспринималось с
явным раздражением. Так, в сводке Управления Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации от 10 февраля 1945 г. отмечалось:
«Английские власти продолжают не признавать гражданами СССР
советских людей из Прибалтики, Западной Украины и [Западной]
Белоруссии и на этом основании не включают их в число подлежа-
щих репатриации»65. А в подписанной 19 июня 1945 г. Голиковым
сводке, адресованной Берии, говорилось: «Представители коман-
дования союзных войск в Норвегии продолжают практику опроса и
анкетирования советских граждан, самочинно определяя их нацио-
нальную принадлежность и подданство»66.
Конечно, такие опросы и анкетирование проводились не толь-
ко в Норвегии, но и повсеместно на подконтрольной англо-аме-
риканцам территории. Их главная цель заключалась в том, что-
бы выявить лиц, которые на 1 сентября 1939 г. действительно
являлись советскими гражданами, и только их передать СССР в
соответствии с договоренностями об обязательной репатриации.
Естественно, что при таком подходе жители и уроженцы Литвы,
Латвии, Эстонии, Западной Украины и Западной Белоруссии, а
также Правобережной Молдавии и Северной Буковины выпадали
из понятия «советские граждане» и, следовательно, не подлежа-
ли выдаче советским властям. Впрочем, англичане и американцы
обычно не чинили каких-либо серьезных препятствий тем, кто по
собственному желанию решил уехать в Советский Союз.
О том, что репатриация оказавшихся за пределами СССР совет-
ских граждан должна быть обязательной, советские дипломатиче-
ские службы были поставлены в известность еще в конце 1944 г. Так,
в письме Голубева за № КО-5619 от 30 декабря 1944 г. на имя заве-
65 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 57.
66 Там же. Д. 22. Л. 8.
50

дующего консульским отделом Наркомата иностранных дел СССР
В.А. Беляева отмечалось: «Все советские граждане, в каких бы ино-
странных государствах они в результате войны ни находились, под-
лежат возвращению на Родину, в чем со стороны консулов и прочих
дипломатических лиц и органов СССР должно быть оказано содей-
ствие. Прочие лица, белогвардейцы и другие, репатриации не подле-
жат. Вопрос о их возвращении решается общим порядком»67.
Таким образом, репатриация была обязательной только для
советских граждан. Все прочие лица (белогвардейцы и др.) обяза-
тельной репатриации не подлежали. Имели место исключения из
этого правила, но в основном оно соблюдалось. Самым значитель-
ным исключением была выдача англичанами Советскому Союзу
казачьей армии атамана П.Н. Краснова, состоявшей преимущест-
венно из белогвардейцев.
В письме № 597/6 от 26 мая 1945 г. Берия информировал
Сталина и Молотова о том, что от англичан должно быть приня-
то 40 тыс. человек. Речь шла о красновских казаках. Никаких кон-
кретных планов по их репрессированию тогда не существовало —
они должны были пройти обычную для «спецконтингента НКВД»
процедуру проверки и фильтрации. Планировалось направить их
в лагеря, специально созданные в свое время для обслуживания
угольной промышленности, в том числе 31 тыс. — в лагеря систе-
мы ОПФЛ — Отдела проверочно-фильтрационных лагерей НКВД
СССР (Кизеловский ПФЛ № 0302 — 12 тыс., Прокопьевский
ПФЛ № 0315 — 12 тыс., Кемеровский ПФЛ № 0314 — 7 тыс.) и
9 тыс. офицеров и немецких инструкторов — в Прокопьевский
лагерь № 525 системы ГУПВИ (Главного управления по делам
военнопленных и интернированных НКВД СССР). Такое рас-
пределение означало, что казачьи офицеры рассматривались как
«чужие» наравне со взятыми в плен немцами, венграми, румына-
ми и т. д., а рядовые казаки были приравнены к «своим», т. е. к
советским гражданам, проходившим в ПФЛ «государственную
проверку». Фактически же от англичан было принято 46 тыс. че-
ловек (включая членов семей), причем казачьих офицеров и не-
мецких инструкторов оказалось меньше, чем ожидалось. Поэтому
в Прокопьевский лагерь № 525 ГУПВИ руководство НКВД
СССР решило направить только около 5,5 тыс. человек, а в ла-
геря ОПФЛ — 40,5 тыс., из них в ПФЛ № 0302 — 14 тыс., ПФЛ
67 Ткмже. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 14. Л. 41.
51

№ 0314 — 9,5 тыс. и ПФЛ № 0315 — 17 тыс.68 Обращаем внимание,
что именно такое количество людей планировалось направить в
каждый из указанных лагерей, а сколько туда поступило в действи-
тельности — это еще предстоит выяснить. Сам атаман Краснов
и его ближайшее окружение впоследствии были приговорены к
смертной казни.
Характер Ялтинских соглашений дал повод называть советских
перемещенных лиц в различных публикациях «жертвами Ялты», а
Рузвельта и Черчилля — соучастниками Сталина. Но ведь тогда не
вызывало никаких сомнений, что если кто и будет уклоняться от ре-
патриации, то это прежде всего коллаборационисты. До осени 1945 г.
настроение в английском и американском обществе было таково, что
любой политик, покрывающий коллаборационистов (петэновцев,
квислинговцев, власовцев и т. п.), сильно рисковал своей репутаци-
ей. Черчилль и Рузвельт просто не могли поступить иначе.
У американцев вплоть до начала 1946 г. при обосновании на-
сильственной выдачи Советскому Союзу советских подданных, за-
хваченных ими в плен в немецкой военной форме, присутствова-
ло такое соображение: эти лица с оружием в руках боролись против
Объединенных Наций. Так, госсекретарь США Д.Ф. Бирнс в сво-
ем меморандуме от 24 декабря 1945 г. на имя Молотова и минист-
ра иностранных дел Великобритании Э. Бевина обязался передать
под охраной в советскую зону оккупации Германии 20 тыс. совет-
ских граждан, захваченных американскими войсками с оружием в
руках и в немецкой военной форме, боровшихся с оружием против
Объединенных Наций. Правда, в документах Советской военной ад-
министрации в Германии обращалось внимание на то, что обязатель-
ство Бирнса американские власти выполнили лишь частично, пере-
дав вместо обещанных 20 тыс. только 4,5 тыс. человек69. Отметим, что
в числе выданных в соответствии с частично реализованным обяза-
тельством Бирнса оказались ближайшие власовские сподвижники
Г.Н. Жиленков, В.Ф. Малышкин, М.А. Меандров и др.
Однако со временем отношения между бывшими союзниками
по антигитлеровской коалиции стали охлаждаться. Советские пере-
мещенные лица, желающие найти убежище на Западе, постепенно
трансформировались в сознании англичан и американцев из анало-
га «квислинговцев» в «борцов против коммунизма». Руководители
68 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 191. Л. 125-126; Оп. 2. Д. 96. Л. 169.
* Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 35.
52

западных стран получили возможность, не рискуя вызвать гнев об-
щественности, предоставлять им статус политических беженцев.
В СССР и на Западе были противоположные представления
о праве человека на свободу выбора подданства. Если в США и
Великобритании это право безусловно признавалось и было зафикси-
ровано в законодательстве, то по законам СССР (что было внедрено в
сознание населения) стремление сменить подданство или выражение
эмигрантских настроений входили в перечень политических преступ-
лений (ст. 58 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР) вкупе со шпио-
нажем, антисоветскими заговорами, вредительством, контрреволю-
ционной агитацией и т. д. Безусловно, до осени 1945 г., идя навстречу
советской стороне в вопросе об обязательной репатриации, англо-
американское руководство преследовало и ряд практических целей.
В частности, оно хотело, чтобы СССР вступил на их стороне в войну с
Японией, и старалось лишний раз не раздражать Сталина, в том числе
и в отношении советских перемещенных лиц. К тому же оно стреми-
лось не давать повод Советскому Союзу для задержки у себя амери-
канских и английских военнослужащих, освобожденных из немецко-
го плена Красной Армией. Это были весьма веские причины, чтобы
временно поступиться собственными принципами.
Принцип обязательности репатриации касался не только совет-
ских граждан. В соглашениях СССР с США, Великобританией и
Францией был зафиксирован принцип взаимной обязательной репат-
риации, т. е. американские, английские и французские граждане,
освобожденные из немецкого плена Красной Армией или по иным
причинам оказавшиеся в советских оккупационных зонах, подле-
жали обязательной выдаче США, Великобритании и Франции не-
зависимо от того, хотят они этого или нет. В 1945—1946 гг. СССР
передал 24 544 англичанина и 22 481 американца и в 1945—1951 гг. —
313 368 французов (включая пленных эльзасцев и лотарингцев).
Подавляющее их большинство возвращалось на родину с радостью
и воодушевлением, но существовала и небольшая прослойка не-
возвращенцев. В период их нахождения в советских сборных пун-
ктах и лагерях в их среде был выявлен 19 091 коллаборационист
(19 021 француз, 52 американца и 18 англичан), которые отнюдь не
жаждали встречи с правосудием своих стран. Однако СССР, руко-
водствуясь принципом взаимной обязательной репатриации, пере-
дал их всех французским, американским и английским властям70.
Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 229-230; Д. 7. Л. 135-139.
53

СССР полностью выполнил взятые обязательства по соглаше-
ниям, заключенным с США, Великобританией и Францией о вза-
имной репатриации. Помимо англичан, американцев и французов,
из советских сборных пунктов и лагерей отправлялись к себе на
родину бельгийские, польские, чехословацкие, итальянские и дру-
гие иностранные граждане. За всё это время (1945—1946 гг.) к со-
ветским органам репатриации никаких обоснованных претензий
ни с чьей стороны предъявлено не было. Представители иностран-
ных государств имели возможность встреч со своими соотечест-
венниками, находившимися в советских сборных пунктах и лаге-
рях. В числе этих официальных лиц были бельгийский посол Леге,
председатель общества британского Красного Креста К. Черчилль,
председатель французского общества Красного Креста Катру, гла-
ва французской военной миссии генерал Пети, главы француз-
ской миссии по репатриации генерал Келлер и полковник Маркье,
итальянский посол Кварони и др. Все они после бесед со своими
соотечественниками и личного ознакомления с их содержани-
ем не могли предъявить никаких претензий, кроме как признать
большую заботу, проявленную советским правительством об их
гражданах, и выразить свою благодарность. Советские органы ре-
патриации располагали многочисленными благодарственными
письмами, полученными от иностранных граждан.
Обязательность репатриации не следует понимать так, что чуть
ли не все-советские граждане были возвращены в СССР вопреки
их желанию. Опираясь на многочисленные свидетельства (в част-
ности, на такой массовый источник, как опросные листы и объяс-
нительные записки репатриантов), можно смело утверждать, что
не менее 80 % «восточников», т. е. жителей СССР в границах до
1 сентября 1939 г., в случае добровольности репатриации возвра-
тились бы в СССР добровольно. Что касается «западников», т. е.
жителей Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии,
Правобережной Молдавии и Северной Буковины, то они сущест-
венно отличались от «восточников» по менталитету, мораль-
но-психологическому состоянию, политическим и ценностным
ориентирам, и в их среде действительно значительно преобладали
невозвращенцы. Те из них, кто оказался в зоне действий Красной
Армии, были насильственно возвращены в СССР. «Западников»,
оказавшихся в западных зонах, англо-американцы с самого начала
освободили от обязательной репатриации: они передали советским
властям только тех из них, кто сам этого хотел. В подтверждение
54

этого можно, например, привести следующее сообщение британ-
ского агентства Рейтер от 20 августа 1945 г.: «В Западной Германии
находится 78 000 эстонцев, латышей и литовцев, из которых верну-
лись на родину только 1000 человек»71.
Во время войны с Германией и в первые месяцы после ее окон-
чания англо-американцы насильственно передавали Советскому
Союзу «восточников»-невозвращенцев (преимущественно колла-
борационистов), но с сентября—октября 1945 г. стали распростра-
нять принцип добровольности репатриации и на «восточников»,
окончательно перейдя на этот принцип с началом «холодной вой-
ны». По нашему мнению, если бы репатриация была доброволь-
ной, то численность советских граждан, не возвратившихся в
СССР, составила бы не почти 0,5 млн, а, вероятно, около 1 млн.
Поскольку всего советских перемещенных лиц насчитывалось
почти 5 млн, а в случае добровольности репатриации из этого чис-
ла, по нашим оценкам, не возвратилось бы в СССР около 1 млн
человек, то, следовательно, удельный вес последних составлял
примерно 20 %. Мы убеждены, что именно наши оценки, базиру-
ющиеся на изучении широкого комплекса архивных источников,
в данном вопросе ближе к истине. Поэтому оценки иного масшта-
ба мы склонны расценивать как ошибочные. В частности, сильно
преувеличенной, по нашему убеждению, является оценка англий-
ского историка М. Праудфута, согласно которой якобы примерно
40 % советских перемещенных лиц хотели остаться на Западе72.
Хотя Праудфут и признал тот факт, что большинство (по его вер-
сии, до 60 %) в общей массе перемещенных лиц советского под-
данства психологически были настроены на возвращение в СССР,
но масштабы этого большинства он существенно занизил.
В 1946—1947 гг. со стороны англо-американцев имели место ре-
цидивы насильственной выдачи людей, не желавших возвращаться
в СССР, в духе Ялтинских соглашений. Западные историки распо-
лагают конкретными фактами насильственной выдачи советских
перемещенных лиц до мая 1947 г. После этой даты таких фактов не
выявлено. Следовательно, май 1947 г. является конечной хроноло-
гической точкой практического выполнения англо-американцами
Ялтинских соглашений об обязательной репатриации советских
граждан. По одним параметрам они свои обязательства недовыпол-
71 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 37.
72 Proudfoot M.J. European Refugees: 1939—52: A Study in Forced Population Move-
ment. London, 1957. P. 211—218.
55

нили, по другим — перевыполнили. «Недовыполнение» заключа-
лось в том, что среди перемещенных лиц, не возвращенных в СССР,
оказались десятки тысяч людей, являвшихся до 1 сентября 1939 г.
советскими подданными, а «перевыполнение» — в том, что быв-
шие союзники передали советским властям ряд старых эмигрантов,
прежде всего казаков-белогвардейцев, которых в соответствии с
Ялтинскими соглашениями совсем не обязательно было выдавать.
Мы полагаем, что Ялтинские соглашения были весьма удобны
и выгодны англичанам и американцам в их политике по данному
вопросу. Они передавали Советскому Союзу многие тысячи людей,
от которых сами же по тем или иным причинам старались изба-
виться, а Ялтинскими соглашениями прикрывались как ширмой.
В литературе довольно часто Ялтинским соглашениям прида-
ется прямо-таки демоническое значение: только в них усматри-
ваются причины насильственной выдачи коллаборационистов
и других лиц, не желавших возвращаться в СССР. По этой ло-
гике получается, что если бы Ялтинских соглашений не суще-
ствовало, то, следовательно, и не было бы этой насильственной
выдачи. На наш взгляд, это в определенной степени является заб-
луждением. По-видимому, ближе к истине находится точка зрения
Ю.Н. Арзамаскина: «Причины насильственных репатриаций кол-
лаборантов, к которым прибегало союзное командование в Европе
в 1945—1947 гг., на наш взгляд, не стоит искать в соглашениях фев-
раля 1945'г. с Советским Союзом. Без сомнения, не будь ялтинских
договорённостей, большинство выданных постигла бы та же судь-
ба»73. Эта точка зрения подтверждается тем обстоятельством, что
тот же «меморандум Бирнса», о котором говорилось выше, явно
был продиктован не столько стремлением соблюсти Ялтинские
соглашения, сколько совсем другими соображениями. В то же вре-
мя мы уверены, что не будь Ялтинских соглашений, масштаб на-
сильственной выдачи был бы меньше.
Как ни странно, существовала проблема «лиц кавказской нацио-
нальности». Приведем такой пример. В мае 1947 г. в находившем-
ся в ведении английской администрации лагере в Пизе (Италия)
находилось 80 кавказцев (национальность в источнике не указа-
на). Их дружно отказались принять все заморские страны (Канада,
Австралия, Аргентина и др.), в Европе их тоже никто не захотел
принимать, а в самой Италии, где они находились в лагере, власти
73 Арзамаскин Ю.Н. Заложники Второй мировой войны. С. 144.
56

наотрез отказались дать им вид на жительство. И тогда английская
администрация лагеря вспомнила про Ялтинское соглашение (это,
напоминаем, уже в разгар «холодной войны»). Кавказцев под кон-
воем английских солдат переправили в советскую зону оккупации
Австрии и сдали советским властям74. Перспектива того, что этих
людей в Советском Союзе, скорее всего, репрессируют, похоже,
даже не принималась англичанами в расчет.
На 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН (февраль 1946 г.)
глава американской делегации Элеонора Рузвельт в своем вы-
ступлении, в частности, сказала: «Никто из нас не будет возра-
жать против того, чтобы лица, активно действовавшие против
своих стран, были возвращены туда и наказаны»75. Это заявле-
ние практически полностью соответствует смыслу «меморанду-
ма Бирнса» и дает ответ на некоторые недоуменные вопросы.
Фактически дан ответ и на главный вопрос: как могли амери-
канцы вьщавать советским властям людей, когда всем было по-
нятно, что эти люди наверняка подвергнутся в СССР жестоким
репрессиям. Из заявления Э. Рузвельт, являвшимся как бы обо-
снованием «меморандума Бирнса», со всей очевидностью сле-
дует вывод, что американцы вполне осознанно преследовали
именно эту цель.
Англо-американцы предельно жестко соблюли свой принцип
невыдачи «западников», однако в западной литературе бытует не
подтвержденное бесспорными фактами утверждение, что будто бы
Франция выдала СССР прибалтов в обмен на находившихся в со-
ветском плену эльзасцев и лотарингцев. По нашим данным, СССР
в 1945 г. действительно передал Франции часть пленных эльзасцев
и лотарингцев, но в обмен не на прибалтов, а на «власовцев», ко-
торых французы поначалу не хотели вьщавать, собираясь судить их
по своим законам как военных преступников, участвовавших в по-
давлении французского Сопротивления.
Это, в частности, отмечено в сводке Управления репатри-
ации от 1 февраля 1945 г.: «Как видно из последней беседы
тов. Богомолова (посол СССР во Франции. — В.З.) с француз-
ским министром по делам военнопленных Флене, французские
власти склонны рассматривать наших людей бывших "власовцев"
как военных преступников, подсудных французскому суду»76.
74 Черная книга коммунизма. С. 305.
75 Труд. 1946.15 февр.
76 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 51.
57

Позднее эта проблема была урегулирована, и «власовцы» в соот-
ветствии с принципом обязательной репатриации были переданы
СССР. Для самих «власовцев» это являлось подлинным спасени-
ем, так как в отличие от Франции в СССР они в массе своей по-
сле соответствующей проверки в ПФЛ или ИТЛ были направле-
ны на спецпоселение сроком на 6 лет.
В целом политика французов по вопросу выдачи перемещен-
ных лиц в СССР была такой же, как у англичан и американцев,
а именно: основополагающим критерием в определении совет-
ского гражданства и выявлении круга лиц, подлежащих обяза-
тельной выдаче советским властям, являлось проживание до
1 сентября 1939 г. на территории СССР в его границах до этой
даты. Так, военный губернатор французской зоны оккупации
Австрии в беседе с советскими офицерами по репатриации, со-
стоявшейся 23 ноября 1945 г., сказал: «У меня имеются от фран-
цузского правительства указания, что советскими подданными
считаются только те, кто жил в государственных границах СССР
1939 г.»77.
Таблица 1
Динамика репатриации граждан СССР из стран мира
(31 октября 1944 — 10 апреля 1945 г.)78
77 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 38.
78 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 1, 4, 5, 9, 13, 18, 28, 33, 38, 43, 49, 55, 60, 65, 70,
75, 82.
58

До мая 1945 г. союзники передавали Советскому Союзу пе-
ремещенных лиц, как правило, привозя их на кораблях в со-
ветские морские порты. В период с ноября 1944 г. до конца мая
1945 г. от англичан и американцев непосредственно в морские
порты СССР поступило 77 956 советских репатриантов. Из это-
го числа в Одесский порт было доставлено (до конца мая 1945 г.)
50 568 человек, в Бакинский — 13 726, в Мурманский — 9907 и во
Владивостокский — 3755 человек79. Поступление отдельных групп
советских перемещенных лиц в СССР через морские порты имело
место и позднее.
В документах иногда встречаются явные недоразумения при
названии стран, из которых в советские порты поступали эти
люди. Например, в декадных статистических сводках органов ре-
патриации за 10 и 19 ноября 1944 г. упоминаются «репатриирован-
ные из Египта» (см. таблицу 1), хотя на самом деле в этой стране
советских перемещенных лиц тогда не было. Египет служил пере-
валочной базой при транспортировке союзниками советских ре-
патриантов в основном из Италии. Поэтому уже в сводке от 30 но-
ября 1944 г. ошибочное упоминание о «репатриантах из Египта»
исчезает и вместо него верно констатируется наличие репатриан-
тов из Италии.
Во Владивостокский порт репатрианты в первой половине 1945 г.
доставлялись из США на советских судах, а использование в этих
целях американских судов исключалось, так как японцы могли
их потопить (США находились в состоянии войны с Японией, а
СССР — нет). В другие советские порты союзники привозили ре-
патриантов обычно на своих судах. В условиях продолжавшейся
войны с Германией такие транспортировки были весьма небезо-
пасными, а маршруты движения — довольно сложны. Например,
доставка репатриантов в Бакинский порт чаще всего шла по следу-
ющему маршруту: Марсель — Таранто — Александрия — Суэцкий
канал — Красное море — Персидский залив — Басра — Тегеран —
Каспийское море — Баку. По времени указанный маршрут занимал
тогда от 30 до 35 суток80.
После капитуляции Германии встал вопрос о передаче репатри-
антов через линию соприкосновения советских и союзных войск в
Германии и Австрии. Переговоры об этом велись 16—22 мая 1945 г.
79 Там же. Оп. 2. Д. 104. Л. 61.
«° Там же. Д. 48. Л. 12.
63

в г. Галле (Германия). Делегацию союзников возглавлял американ-
ский генерал Р.В. Баркер, советскую делегацию — генерал-лейте-
нант Голубев. 22 мая был подписан «План передачи через линию
войск бывших военнопленных и гражданских лиц, освобожденных
Красной Армией и войсками союзников»81, и на следующий день,
23 мая, первые партии репатриантов были переправлены через ли-
нию соприкосновения войск82. Для приема граждан СССР, осво-
божденных союзниками, и для передачи граждан союзных стран,
освобожденных Красной Армией, на линии соприкосновения со-
ветских и англо-американских войск было организовано девять
приемно-передаточных пунктов. Они находились в следующих
местах: Эгенберг, Бойценбург, Лильсебеж, Эбисфельде, Эйзенах,
Плауэн, Санкт-Валентин, Неункирхен, Бероун83.
С 23 по 30 мая 1945 г. от союзного командования через ли-
нию соприкосновения советских и англо-американских войск в
Германии и Австрии было передано 519 102 советских перемещен-
ных лиц. К 4 июня это число уже возросло до 620 998 человек, к
10 июня — до 697 422, к 20 июня — 963 101, к 1 июля — 1 008 971, к
10 июля — 1 265 856, к 20 июля — 1 276 476, к 1 августа — 1 276 944,
к 20 августа — 1 573 481 человек84. К 10 декабря 1945 г. от англо-а-
мериканцев через указанную линию соприкосновения войск было
принято 2 033 164 советских граждан85.
Кроме того, еще раньше, в основном в конце 1944 г. и первые
месяцы 1945 г., союзники непосредственно доставили в СССР че-
рез морские порты и железнодорожные станции 313 986 советских
перемещенных лиц86. Таким образом, к 10 декабря 1945 г. от союз-
ников в общей сложности было принято 2 347 150 советских репат-
риантов (313 986 + 2 033 164). Эта цифра не окончательная, так
как прибытие репатриантов из западных зон продолжалось, хотя
и в незначительных количествах, что уже практически не влияло
на установившийся к 10 декабря 1945 г. масштаб передачи англо-
американцами советских перемещенных лиц.
В научной литературе и публицистике высказывалось нема-
ло мнений относительно того, почему англичане и американ-
81 Там же. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 23-24.
82 Там же. Д. 1. Л. 22.
83 Там же. Л. 29.
84 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 89; Д. 22. Л. 2,4,6,8,10,14,16, 20,24.
85 Там же. Д. 10. Л. 126.
86 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 223.
64

цы с явным энтузиазмом участвовали в насильственной выдаче
Советскому Союзу сотен тысяч людей, которые не хотели и бо-
ялись туда возвращаться. На наш взгляд, целью этих действий
было не допустить образования в рамках западной цивилизации
значительного русско-украинско-белорусского этнического ком-
понента.
Во многих случаях оказывались бесполезными заявления от
отдельных перемещенных лиц на имя английских и американ-
ских начальников с просьбой предоставить им гражданство США
или Англии. В политдонесении Управления по делам репатриа-
ции ГСОВГ (Группы советских оккупационных войск в Германии)
от 2 февраля 1946 г. были приведены тексты двух таких заявле-
ний на имя коменданта г. Крефельд в английской зоне оккупации
Австрии: «Честь имею просить Вас разрешить мне ходатайство-
вать перед Вами выехать мне совместно с семьей на постоянное
местожительство в любимую вашу страну — великую Англию»;
«Настоящим изъявляю желание выехать навсегда в Англию со сво-
им семейством. Если это невозможно, то прошу оставить меня при
действующей армии. Желаю остаться верноподданным Англии».
Однако на английского коменданта это не возымело никако-
го действия: авторы этих заявлений среди прочих перемещенных
лиц, подлежавших обязательной репатриации, были переданы со-
ветским властям87. Вероятно, они были неприятно поражены тем
обстоятельством, что сотрудники контрразведки «СМЕРШ» ока-
зались прекрасно информированными об их попытках получить
английское гражданство. Под углом зрения тогдашнего советского
законодательства эти лица являлись политическими преступника-
ми (за одно только написание указанных заявлений), подлежавши-
ми осуждению по 58-й статье.
Даже власти тех стран, где стояли советские оккупационные
войска (Польша, Чехословакия и др.), проявляли явную заин-
тересованность в том, чтобы, используя принцип обязательной
репатриации, передать советским властям как можно больше
лиц, проживающих в их странах и являвшихся в прошлом граж-
данами СССР. Происходила «зачистка» от «иностранных элемен-
тов». Мотивация таких действий была достаточно прозрачной
и понятной: дескать, если пока нет возможности избавиться от
русских оккупационных войск, то хотя бы избавимся от рус-
87 Ткм же. Оп. 1. Д. 239. Л. 205-206.
65

ских перемещенных лиц. Польские, чехословацкие и австрий-
ские власти по собственной инициативе доставляли на советские
сборные пункты даже состоящих в гражданских браках с мест-
ными жителями советских женщин, а там, на сборных пунктах,
толком не знали, как с ними поступать. Эта проблема даже стала
фигурировать в квартальных планах работы ведомства Голикова.
Так, в плане на второй квартал 1950 г. бьшо записано: «Поставить
на решение МИДа СССР вопрос о порядке репатриации в СССР
женщин, состоящих в фактических браках с иностранцами, по-
скольку местные правительства эти браки не признают и права
проживания на территории Польши, Чехословакии и Австрии
не предоставляют, а в принудительном порядке доставляют их на
сборный пункт»88.
К началу 1950-х гг. страны, где стояли советские войска, были
основательно «очищены» от советских перемещенных лиц.
Например, на территории ГДР осталось только 150 советских
граждан, из них женщин, вступивших в брак с немецкими граж-
данами и имевшими от этого брака детей, — 61; больных, преста-
релых и нетранспортабельных — до 80 чел.; несколько детей-си-
рот советского подданства, усыновленных немцами89. К этому
же времени почти полностью была «очищена» от перемещенных
граждан СССР и советская зона оккупации Австрии, за исключе-
нием 35 женщин, вступивших в брак с австрийскими гражданами и
имевших от них детей90.
Надо сказать, что ведомству Голикова так и не удалось уста-
новить точное число граждан СССР, находившихся в Восточной
Германии (ГДР), Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии,
Болгарии, Югославии, Албании и советской зоне оккупации
Австрии, так как часть лиц, подлежавших обязательной репатриа-
ции, жили здесь по поддельным документам, без прописки, скры-
вали свое советское гражданство от местных властей, а некоторых
укрывали работодатели, заинтересованные в дешевой рабочей силе.
В числе их имелись лица, совершившие те или иные преступления
перед советской властью, а также лица, не имевшие в СССР близ-
ких родственников. Правительствами Польши, Чехословакии,
Венгрии и Румынии были изданы специальные директивы, обязы-
вавшие местные органы власти всемерно содействовать советским
88 Там же. Ф. 5446. Оп. 80 а. Д. 11963. Л. 27-28.
89 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 68.
90 Там же.
66

представителям в выявлении и репатриации советских граждан,
незаконно проживающих в этих странах91. И всё же, как мы подо-
зреваем, некоторым перемещенным лицам, не желавшим возвра-
щаться в СССР, удалось скрыть от местных властей тот факт, что в
прошлом они являлись советскими подданными, и тем самым из-
бежать обязательной репатриации. Последние, естественно, не вхо-
дят ни в какую статистику по перемещенным лицам — ни в эмигра-
ционную, ни тем более в репатриационную.
Массовая передача союзниками весной и летом 1945 г. совет-
ских граждан — «восточников» отнюдь не означала, что они ни-
кого из них не оставляли у себя. Уже в августе 1945 г. Управление
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располага-
ло сведениями, что в лагерях перемещенных лиц американские и
английские службы развернули настоящую «охоту за умами». Из
числа «восточников» вычленялись профессора, доценты, доктора и
кандидаты наук, конструкторы, технологи и другие специалисты, с
которыми велась активная агитационная работа с целью склонить
их к отказу от возвращения в СССР. Имеются свидетельства, что
англичане и американцы предлагали им подписать документы, в
которых, к примеру, присутствовала такая фраза: «Мне была пред-
ложена возможность вернуться в... но я эту возможность отклоняю
и предпочитаю остаться в...»92. Это происходило одновременно
с насильственной передачей англо-американцами в руки НКВД
власовцев, национальных легионеров и др., которые в массе своей
имели начальное или неполное среднее школьное образование и,
следовательно, были неспособны усилить интеллектуальный по-
тенциал западного мира.
Советские органы репатриации уже с лета 1945 г. весьма беспо-
коили сигналы о том, что в западных зонах отдельные перемещен-
ные лица, не желавшие возвращаться в СССР, сумели обзавестись
«документами», свидетельствующими об их якобы принадлежно-
сти к старой (белой) эмиграции. Это сразу же выводило их из-под
действия положений Ялтинских соглашений об обязательной ре-
патриации. Не меньшее беспокойство вызывали и сведения о при-
обретении отдельными советскими гражданами «документов», со-
гласно которым они будто бы являются «лицами без гражданства»
(для англичан и американцев это было достаточным основанием
91 Там же. Л. 123.
92 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 23.
67

не считать их советскими гражданами и, следовательно, не пере-
давать советским властям). Подобного рода сигналы, поступавшие
из западных зон, являлись не просто слухами — это были вполне
реальные факты. Например, было установлено, что в Зальцбурге
(Австрия) заявившим о нежелании возвращаться в СССР выдава-
лись паспорта как на лиц без подданства с тремя подписями: двух
русских священников — эмигрантов и американского офицера;
паспорт скреплялся американской печатью и выдавался под лю-
бым псевдонимом93. Немало «восточников», пополнивших ряды
«второй эмиграции», сумели избежать обязательной репатриации
именно благодаря тому, что обзавелись «документами» указанного
выше характера.
Имеются сведения, говорящие о том, что англо-американ-
цы позволили уклониться от обязательной репатриации из
числа «восточников» ряду активных коллаборационистов —
бывших руководителей и сотрудников разведывательных и контр-
разведывательных органов. Это наглядно видно на примере быв-
ших офицеров 29-й гренадерской дивизии ваффен-СС «РОНА»
(1-й русской), первым командиром которой был бригадефюрер
СС Б.В. Каминский. Союзники выдали многих бывших офицеррв
этой дивизии. Среди них был, в частности, И.Д. Фролов — коман-
дир сводного полка, участвовавшего в августе 1944 г. в подавлении
Варшавского восстания и «отличившегося» зверствами и грабежа-
ми. Тем не менее, не были выданы и тем самым избежали обяза-
тельной репатриации два видных офицера-«каминца» — бывший
начальник разведки дивизии Б.А. Костенко и бывший начальник
контрразведки Ф.А. Капкаев. Было бы наивно объяснять данный
факт случайным стечением обстоятельств. По этому поводу иссле-
дователи Д.А. Жуков и И. И. Ковтун справедливо констатировали:
«Это не вызывает удивления, поскольку западные — в первую оче-
редь американские — спецслужбы с большой охотой пользовались
услугами бывших нацистских и коллаборационистских бойцов
"невидимого фронта"»94.
Есть свидетельства, что американские и английские спец-
службы проводили своего рода социологические исследования,
стараясь установить политические настроения советских переме-
щенных лиц и особенно отношение последних к вопросу о воз-
93 Там же. Л. 33.
94 Жуков ДА., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС «Каминский». М., 2009.
С. 203.
68

вращении в СССР. Так, репатриант В.А. Сидоренко по прибытии
в советскую зону (1945 г.) написал в своем заявлении, что в лагере
перемещенных лиц американской зоны, где он находился, каж-
дый должен был заполнить карточку с напечатанными вопроса-
ми: 1) желаешь ли ехать в Россию?; 2) почему не желаешь ехать в
Россию?; 3) почему не желаешь быть подданным своей родины?;
4) состоял ли в компартии и ВЛКСМ?; 5) подвергался ли репрес-
сиям НКВД?95.
С октября 1944 г. в войсках Красной Армии стали формиро-
ваться органы репатриации, перед которыми стояла задача собрать
советских людей. Командующими фронтов, в развитие директив
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, по вой-
скам были изданы приказы, обязывавшие решать эти задачи наря-
ду с выполнением боевых задач. В начальный период проведения
репатриации для сбора, обслуживания и подготовки к отправке на
родину освобожденных из вражеской неволи советских граждан
были использованы имеющиеся армейские сборно-пересыльные
пункты и вновь сформированные фронтовые СПП, по одному на
фронт. В армейские СПП направлялись бывшие военнопленные,
во фронтовые СПП — все остальные граждане СССР. В первый пе-
риод репатриации (октябрь 1944 — январь 1945 г.) армейские СПП,
двигавшиеся за передовыми частями Красной Армии, приняли на
себя всю тяжесть работы. В них поступали бывшие военноплен-
ные, а также и гражданские лица, в дальнейшем направляемые во
фронтовые СПП96.
Для оповещения освобожденных советских граждан о местах
сбора их и направлении на родину были привлечены передовые
фронтовые части, части охраны фронтового тыла, дорожные части
фронтов и армий, коменданты городов и поселков и местная адми-
нистрация. Сбор и оповещение советских граждан осуществлялись
различными методами. В населенные пункты, расположенные в
полосе фронта, направлялись представители органов репатриации.
Проверялись лесные массивы, вывешивались объявления о пунк-
тах сбора, на дорогах устанавливались указатели, использовалась
местная пресса, а в отдельные районы с самолетов сбрасывались
листовки. Сопровождение репатриантов в ПФП и их охрана в пути
следования осуществлялись силами взводов охраны, сформиро-
95 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 40.
* Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 61.
69

ванные при каждом фронтовом СПП в составе 24 военнослужа-
щих, а также военнослужащими, выделяемыми воинскими частя-
ми, под руководством офицеров органов репатриации97.
«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ Ш 30-12с
от 6 января 1945 г. Москва, Кремль
Об организации приема и устройства
репатриируемых советских граждан
1. Репатриируемых советских граждан, освобожденных Красной
Армией и войсками союзных государств, направлять:
а) граждан из числа невоеннослужащих — во фронтовые сбор-
но-пересыльные пункты или пограничные проверочно-фильтра-
ционные пункты НКВД, откуда после проверки военнообязанных
призьгоных возрастов, не вызывающих подозрения и признанных
годными к строевой службе в Красной Армии, передавать во фрон-
товые запасные части и запасные части тыла.
Военнообязанных, негодных к военной службе, а также лиц не-
призывных возрастов и женщин после соответствующей проверки
отправлять, как правило, в места их постоянного жительства, за-
претив направление в города: Москву, Ленинград и Киев.
Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их
постоянного жительства только через проверочно-фильтрацион-
ные пункты НКВД;
б) детей, потерявших родителей, направлять в детские приемни-
ки-распределители НКВД СССР, детские ясли и детские дома, орга-
низованные Наркомздравами и Наркомпросами союзных республик.
Для быстрейшего оказания помощи освобожденным Красной
Армией и войсками союзных государств гражданам, направляе-
мым к месту жительства, обязать НКВД СССР своевременно сооб-
щать Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации о числе
граждан, отправляемых с проверочно-фильтрационных пунктов
НКВД СССР в области, края и республики.
97 Там же.
70

2. Для организованного приема, материально-санитарного обе-
спечения и дальнейшего направления репатриантов обязать НКО
СССР сформировать с отнесением содержания, обслуживания и
материального обеспечения за счет наркомата:
а) при всех действующих фронтах:
отделы по делам репатриации численностью 9 военнослужащих
и один вольнонаемный в каждом и фронтовые сборно-пересыль-
ные пункты численностью 19 военнослужащих в каждом.
Для охраны фронтовых сборно-пересыльных пунктов организо-
вать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 воен-
нослужащих в каждом.
б) в Белорусском, Львовском, Одесском военных округах и в
Мурманском и Бакинском портах сборно-пересыльные пункты
численностью 24 военнослужащих и 9 вольнонаемных в каждом.
Для охраны сборно-пересыльных пунктов организовать отдель-
ные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужа-
щих в каждом.
Формируемые отделы и сборно-пересыльные пункты подчи-
нить соответственно Военным Советам фронтов, Военным Советам
округов и Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации.
3. Обязать НКО СССР (т. Хрулева) обеспечивать репатрииру-
емых советских граждан во время нахождения их в сборно-пере-
сыльных и проверочно-фильтрационных пунктах НКВД СССР
продовольствием по норме № 4 и в пути следования по норме № 3,
а также снабжать особо нуждающихся репатриируемых граждан
предметами вещевого имущества.
4. Обязать Совнаркомы: РСФСР (т. Косыгина), УССР (т. Хруще-
ва), БССР (т. Пономаренко), Молдавской ССР (т. Константинова),
Карело-Финской ССР (т. Прокконен), Эстонской ССР (т. Веймера),
Латвийской ССР (т. Лациса), Литовской ССР (т. Гедвиласа) выда-
вать особо нуждающимся репатриируемым советским гражданам
денежные пособия, одежду, продовольствие, а также обеспечить
устройство их на работу.
Расходы, связанные с устройством и оказанием материальной
помощи советским гражданам, прибывающим к месту жительства,
отнести за счет союзного бюджета.
5. Разрешить Совнаркомам РСФСР, Молдавской, Эстонской,
Карело-Финской, Латвийской и Литовской ССР организовать
отделы по приему и устройству репатриируемых советских граж-
дан.
71

6. Обязать НКВД СССР организовать на территории Молдавской,
Литовской, Карело-Финской ССР для приема репатриируемых
советских граждан контрольно-пропускные и проверочно-филь-
трационные пункты, предусмотренные Постановлением ГОКО от
24 августа 1944 г. № 6457сс.
Председатель Совета
Народных Комиссаров Союза ССР 1/1, Сталин
Управляющий Делами Совета
Народных Комиссаров СССР Я. Чадаев»98.
18 января 1945 г. Военным Советам фронтов и военных окру-
гов была дана директива начальника Тыла Красной Армии и
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, соглас-
но которой военнопленные и гражданские лица, освобожденные
Красной Армией, подлежали направлению:
• военнослужащие Красной Армии (рядовой и сержантский
состав), находившиеся в плену, — в армейские СПП, после
проверки в них установленным порядком — в армейские и
фронтовые запасные части;
• офицерский состав, находившийся в плену, — в спецлагеря
НКВД;
• служившие в немецкой армии и специальных строевых не-
мецких формированиях, власовцы, полицейские и другие
лица, вызывающие подозрение, — в спецлагеря НКВД;
• гражданское население — во фронтовые СПП и погранич-
ные ПФП НКВД; из них, после проверки, мужчины при-
зывного возраста — в запасные части фронтов или военных
округов, остальные — к месту постоянного жительства (с за-
претом направления в Москву, Ленинград и Киев);
• жители приграничных областей — в ПФП НКВД;
• дети-сироты — в детские учреждения Наркомпросов и
Наркомздравов союзных республик".
На практике в выполнении этих директивных указаний имели
место серьезные накладки и задержки. Так, Военный Совет 1-го
Белорусского фронта только 2 февраля 1945 г. получил указанную
98 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 23. Л. 11-12.
» Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 63-64.
72

директиву начальника тыла Красной Армии и Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации от 18 января 1945 г. Выполнение
этой директивы в плане организации сети СПП запоздало и не
смогло предотвратить того, что тысячи советских граждан стихий-
но двинулись на восток. В зоне 1-го Белорусского фронта первые
пять СПП для приема советских репатриантов были организованы
только к концу февраля 1945 г.100
Строгая засекреченность соответствующих постановлений ГКО
и СНК СССР и осведомленность об их содержании только очень
узкого круга лиц тоже являлись определенным препятствием при
проведении различных необходимых мероприятий по репатриа-
ции советских граждан. В письме от 24 апреля 1945 г. Голиков жало-
вался Я.Е. Чадаеву, что ряд должностных лиц (включая начальника
Генерального Штаба, начальника Тыла Красной Армии и др.) не озна-
комлен с основными постановлениями ГОКО и СНК по репатриа-
ции и потому не принимает в этом деле того участия, которое долж-
ны принимать101. В конце апреля — мае 1945 г. начальник Генштаба
А.И. Антонов, начальник Тыла Красной Армии А.В. Хрулев и ряд
других должностных лиц получили для ознакомления и исполнения
тексты (не всегда полные, часто в виде выписок отдельных пунктов)
постановлений СНК СССР от 23 октября 1944 г. и от 6 января 1945 г.102
Растущий поток репатриантов требовал ускорять их проверку,
хотя бы в отношении «не вызывающих подозрений». В директи-
ве НКВД—НКГБ СССР, адресованной в феврале 1945 г. НКВД и
НКГБ Украины, Белоруссии, Литвы и Молдавии, Главному управ-
лению погранвойск НКВД СССР и Главному управлению НКВД
СССР по охране тыла действующей Красной Армии, в частности,
указывалось: «В связи с успешным наступлением Красной Армии
ожидается наплыв на проверочно-фильтрационные пункты НКВД
возвращаемых на Родину советских граждан, находившихся в не-
мецком плену и на каторжных работах в Германии... Разрешаем
производить упрощенную проверку в 5-тидневный срок в от-
ношении стариков, старух и женщин с детьми, с немедленным
направлением их к постоянному месту жительства. Мужчин,
вызывающих подозрение и требующих более длительной провер-
ки, — немедленно направлять в спецлагеря НКВД»103.
100Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 4.
""Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 10. Л. 50.
102Тамже.Л.49.
10ЭТам же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 7. Л. 31.

Глава 2
Репатриация в послевоенное время
п
юсле капитуляции Германии началось массовое возвращение
граждан, насильственно оторванных от Родины. Едва совет-
ские и союзные войска сомкнули тиски, окончательно разда-
вив гитлеровский вермахт, советские люди стихийно хлынули
>по всем дорогам на восток. Большинство их оказалось в зоне
действия англо-американских войск, и сразу же после капитуляции
Германии началась подготовка к приему советских граждан от союз-
ников. Ее содержание изложено в справке, подготовленной в середине
мая 1945 г. в НКВД СССР, которая приведена ниже (с сокращениями):
1. Всего организуется по директиве Ставки (№ 11086 от 11 мая
1945 г.) лагерей для приема репатриируемых советских граждан,
освобожденных союзными войсками, — 100 на 10 000 каждый, в
том числе:
1-й Белорусский фронт — 30;
2-й Белорусский фронт — 15;
1-й Украинский фронт — 30;
2-й Украинский фронт — 10;
3-й Украинский фронт — 10;
4-й Украинский фронт — 5.
2. Проверка Ставкой возложена:
а) бывших военнослужащих Красной Армии — на органы
«СМЕРШ»;
б) гражданских лиц — на проверочные комиссии представите-
лями НКВД, НКГБ и «СМЕРШ» под председательством предста-
вителя НКВД.
3. Для приема и проверки гражданских лиц на фронтах в составе
100 лагерей выделяется 30 лагерей, в которые и будут направляться
все гражданские лица для проверки, в том числе:
— на 1-м Белорусском фронте — 9;
— на 2-м Белорусском фронт — 5;
— на 1-м Украинском фронте — 8;
— на 2-м Украинском фронте — 3;
— на 3-м Украинском фронте — 3;
— на 4-м Украинском фронте — 2.
74

На этих же фронтах имеется 46 сборных пунктов для приема со-
ветских граждан, освобожденных советскими войсками, в том числе:
1-й Белорусский фронт —10;
2-й Белорусский фронт — 6;
1-й Украинский фронт — 15;
2-й Украинский фронт — 6;
3-й Украинский фронт — 5;
4-й Украинский фронт — 4.
4. Руководство работой проверочных комиссий возложено при-
казом НКВД СССР от 14 мая на уполномоченных НКВД СССР по
фронтам, а там, где таковых нет, — на начальников войск охраны
тылов...
6. Для пропуска репатриантов установлено 9 пунктов, из них
7 — Висмар, Кравлетц, Пархим, Магдебург, Дессау, Торгау и Риза.
Остальные два будет назначены позже.
Начало приема советских граждан намечено с 21—22 мая по
3000—5000 на каждом пункте.
7. Товарищ Берия написал в ГОКО письмо с предложением не
задерживать репатриантов во фронтовых лагерях больше 10 дней.
После регистрации все советские граждане подлежат направлению
к месту постоянного жительства, где органы НКВД и НКГБ будут
обязаны их в последующем проверить.
Военные подлежат направлению в запасные части НКО1.
Под письмом Берии в ГКО имелась в виду его докладная запи-
ска на имя Сталина, датированная 21 мая 1945 г. В ней, в частности,
отмечалось: «В соответствии с распоряжением Ставки Верховного
Главнокомандования от 11 мая с. г., в пределах фронтов организуется
100 лагерей для приема 700 000 советских граждан, освобожденных
союзными войсками. Указанным распоряжением срок проверки со-
ветских граждан в этих лагерях установлен от 1 до 2 месяцев. В целях
быстрейшего возвращения репатриируемых советских граждан на
родину, считаю целесообразным и возможным сократить срок пер-
воначальной проверки до 10-ти дней...»2. К этой докладной записке
прилагался соответствующий проект постановления ГКО3.
22 мая 1945 г. ГКО принял постановление, устанавливавшее
10-дневный срок регистрации и проверки гражданских репатри-
1 ГАРФ.Ф.9408.ОП. 1.Д. 15. Л. 6-8.
2 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 96. Л. 145.
3 Там же. Л. 146.
75

антов и отправки их по месту жительства4. На практике этот срок
оказался нереальным, и они находились в лагерях и СПП, как пра-
вило, 1—2 месяца и даже дольше. К 30 мая 1945 г. общая емкость
лагерей и СПП была доведена до 1,3 млн человек5. Никакой разни-
цы между лагерями и СПП не было. В данном случае термин «ла-
герь» означал не место заключения, а сборный пункт, равно как и
аббревиатура «СПП». Большинство этих сборных пунктов находи-
лись за границей (в Германии, Австрии, Польше, Румынии и др.).
В Германии и Австрии большинство таких лагерей и СПП было
организовано на базе бывших немецких лагерей для военнопленных и
арбайтлагерей для «иностранных рабочих»6. В иерархической структу-
ре фронтовых и армейских лагерей и СПП для содержания советских
репатриантов сложилось своеобразное «двоевластие», когда фактичес-
ки одинаковыми властными полномочиями обладали председатель
проверочно-фильтрационной комиссии (офицер НКВД) и начальник
лагеря или СПП, назначенный штабом фронта из числа армейских
офицеров. Последние отвечали за ведение установленного порядка
учета репатриантов и составление на них картотеки7.
Создание сети лагерей и СПП диктовалось не только необходи-
мостью тщательной проверки перемещенных лиц и выявлением в
их среде преступных элементов, но и рядом другим причин. Кон-
центрацией в сборных пунктах распыленных чуть ли не по всей Ев-
ропе масс перемещенных лиц значительно облегчалась задача по-
становки их на централизованное продовольственное снабжение
(репатрианты от момента поступления в лагеря и СПП до прибытия
на место жительства получали паек, соответствующий нормам пи-
тания личного состава тыловых частей Красной Армии)8. До августа
1945 г. часть репатриантов проживала на частных квартирах вбли-
зи СПП и лагерей, но характер их взаимоотношений с местными
жителями заставил переместить их в лагеря и СПП, дабы уберечь
от соблазна устраивать самосуды над местным немецким, австрий-
ским и другим населением. С медицинской точки зрения предва-
рительная изоляция репатриантов перед отправкой в СССР была
совершенно необходима, так как в их среде были распространены
различные инфекционные заболевания. Укомплектованность ла-
4 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 121; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 418.
5 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 28-29.
6 Там же. Ф. 9408. Оп. 1.Д.21.Л. 15.
7 Там же. Л. 16.
8 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 48,123-124.
76

герей и СПП медицинскими работниками считалась достаточной.
Судя по их отчетам, им удалось значительно снизить уровень за-
болеваемости у репатриантов за время их нахождения в лагерях и
СПП; в частности, по сыпному тифу — в 3 раза, по брюшному тифу
и дизентерии — в 10 раз, а по венерическим болезням — в 16 раз9.
Репатрианты, проходившие проверку и фильтрацию в прове-
рочно-фильтрационных пунктах НКВД, занимали по степени по-
дозреваемое™ как бы срединное положение между спецконтин-
гентом, содержавшимся в спецлагерях (ПФЛ) и ИТЛ, и основной
массой не вызывающих особых подозрений репатриантов, под-
вергавшейся этой процедуре во фронтовых и армейских лагерях и
СПП. И всё же по своему статусу и положению они были одной ка-
тегории именно с последними, а не с находившимся в спецлагерях
(ПФЛ) и ИТЛ спецконтингентом.
С момента организации первых ПФП в конце августа 1944 г. и
до конца лета 1945 г. действовали 18 таких пунктов. На Украине их
было восемь — Белградский, Владимир-Волынский, Мостисский,
Одесский, Рава-Русский, Хыровский (Дрогобычская область),
Яворовский и Черновицкий. На территории Белоруссии было ор-
ганизовано пять ПФП (Брестский, Волковысский, Высоколитов-
ский, Гродненский и Пружанский), РСФСР — два (Выборгский и
Мурманский), Литвы — два (Кибартайский и Таурагский) и Мол-
давии — один (Кишиневский)10.
Здесь необходимо сделать одно существенное пояснение. Реаль-
но ПФП в конкретном отрезке времени было несколько меньше
указанного выше числа. Например, Высоколитовский и Таурагский
ПФП — это не два разных ПФП, а один, действовавший снача-
ла в Высоколитовске Белорусской ССР и позднее передислоциро-
ванный в г. Таураге Литовской ССР. Та же история с Пружанским
и Кибартайским ПФП (это один и тот же ПФП — только сначала
он находился в г. Пружаны Белорусской ССР, а потом переведен в г.
Кибартай Литовской ССР). Это же касается Яворовского и Одес-
ского ПФП (это тоже один ПФП — сначала он находился в г. Яво-
ров Львовской области и позднее передислоцирован в Одессу)11.
В последние месяцы 1945 г. большинство ПФП было закрыто
в связи с уменьшением потока репатриируемых. Так, 8 сентября
1945 г. вышел приказ НКВД СССР № 001028 о закрытии Выборг-
» Там же. Д. 1. Л. 111-112.
10 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 28. Л. 3-4.
11 Там же.
77

ского ПФП «в связи с сокращением потока репатриантов». Все
дела, учет и переписку, находившиеся на Выборгском ПФП, пред-
писывалось сдать в архив 1 спецотдела УНКВД по Ленинградской
области12. В тот же день, 8 сентября 1945 г., вышли приказы НКВД
СССР о закрытии Черновицкого и Таурагского ПФП13. По при-
казу НКВД СССР № 001401 от 20 ноября 1945 г. закрывались еще
два ПФП — Болградский и Одесский14. А согласно приказу НКВД
СССР № 001509 от 19 декабря 1945 г. закрывались Мостисский и
Волковысский ПФП15. К концу января 1946 г. оставались действу-
ющими только шесть ПФП — Брестский и Гродненский в Белорус-
сии, Владимир-Волынский, Рава-Русский и Хыровский на Украи-
не и Кишиневский в Молдавии16.
До 1 января 1946 г. через ПФП прошли 688 527 репатриантов
(что составляло примерно 16 % от общего числа репатриированных
к началу 1946 г. советских граждан), из них 644 587 гражданских и
43 940 военнопленных. В составе гражданских было 179 127 мужчин,
316 285 женщин и 149 175 детей. Из общего числа репатриантов,
проходивших проверку и фильтрацию в ПФП, 485 069 поступили из
Германии, 84 098 — из Польши, 49 498 — Румынии, 24 557 — Авст-
рии, 9901 — Норвегии, 9049 — Чехословакии, 6770 — Югославии,
4500 — Англии, 4201 — Франции, 4137 — Финляндии, 3005 — Болга-
рии, 1968 — Италии, 954 — Швеции, 611 — Венгрии, 100 — Греции,
94 — Дании, 13 — Бельгии и 2 — из Голландии. Из числа советских
граждан, репатриированных до начала 1946 г. из Швейцарии, США
и Албании, в ПФП не поступило ни одного человека. Националь-
ный состав репатриантов, прошедших в 1944—1945 гг. через ПФП,
выглядел следующим образом: украинцы — 230 635, русские —
155 499, белорусы — 81 846, молдаване — 28 727, литовцы — 21 706,
поляки — 14 023, латыши — 9196, татары — 2774, евреи — 2644,
эстонцы — 2582, другие — 138 895 человек. К 1 января 1946 г. в ПФП
была завершена проверка 656 533 репатриантов, из них 582 999 на-
правлено к месту жительства (88,8 %), 21 512 — в спецлагеря (ПФЛ)
и ИТЛ, 1426 — в народное хозяйство, 3393 — в части Красной Ар-
мии, 31 763 — в военкоматы и 15 440 — «прочая убыль»17.
12 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 180. Л. 102.
13 Там же. Л. 103-104.
"Там же. Д. 183. Л. 37.
15 Там же. Л. 155.
16 Там же. Д. 195. Л. 134 а.
17 Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 55. Л. 5-6; Ф. 9408. Оп. 1. Д. 28. Л. 3-4.
78

Особое внимание уделялось агитационной работе с репатрииру-
емыми женщинами. Для лекций и докладов среди них была разра-
ботана специальная тематика: «Роль советских женщин в Отечест-
венной войне и строительстве социалистического государства»;
«Указ Президиума Верховного Совета СССР и постановление
СНК СССР о материнстве и детях»; «Облик советских женщин»;
«Советская женщина — равноправная гражданка Советского госу-
дарства»; «Законы, принятые Советским государством за годы Оте-
чественной войны» и др. По этой тематике за время репатриации
(до 1 марта 1946 г.) было прочитано более 9 тыс. лекций и докладов;
кроме того, в лагерях и СПП с репатриируемыми женщинами было
проведено почти 135 тыс. бесед18.
В составе репатрианток было немало замужних женщин, мужья
которых служили в Красной Армии, а их самих во время прожива-
ния на оккупированной советской территории немцы угнали на ра-
боты в Германию. В среде именно этих женщин-репатрианток были
распространены панические настроения, вызванные слухами о том,
что их мужей-военнослужащих теперь заставят развестись с ними.
В политдонесении Управления по делам репатриации ГСОВГ от
2 февраля 1946 г. вопрос «Правда ли, что военнослужащим не разре-
шается жить с женами, бывшими в Германии?» включен в перечень
основных вопросов, задававшихся репатриантами19. Эта проблема в
психологическом плане была для женщин столь болезненной, что
вопросы такого рода возникали вновь и вновь. Пропагандистским
работникам стоило немалых усилий убеждать репатрианток в том,
что это всего лишь слухи, не имеющие под собой основания, и что
никто не собирается заставлять красноармейцев разводиться с же-
нами, находившимися в плену или на работах в Германии.
И всё же в офицерской среде связь с репатриантками не по-
ощрялась и могла негативно отразиться на служебной карьере,
особенно если речь шла об установлении интимных или каких-то
иных отношений с невозвращенками или белоэмигрантками. Ули-
ченные в этом офицеры, случалось, держали ответ на офицерских
судах чести. Например, 4 января 1946 г. состоялся суд чести над ра-
ботавшим в составе группы по репатриации в американской зоне
оккупации Германии майором медицинской службы Н.Я. Сентяб-
ревым. Суд чести состоял из трех офицеров из ведомства Голикова
18 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 136.
19 Там же. Оп. 1. Д. 239. Л. 186-190.
79

во главе с полковником П. Г. Барановым. Сентябреву предъявили
ряд обвинений, касавшихся главным образом его морального об-
лика, но главными были два: 1) «сожительствовал с репатриантка-
ми», из которых одна «уклонялась от возвращения в СССР»; 2) «в
корыстных целях устроил белоэмигрантку на работу в советский
госпиталь». Суд чести постановил возбудить ходатайство перед Го-
ликовым о снижении майору Сентябреву воинского звания до ка-
питана и увольнении из Красной Армии20.
Часть женщин-репатрианток очень боялась обвинений в сожи-
тельстве с немцами и последующих в связи с этим репрессий. Рас-
ползавшиеся на этот счет слухи только усиливали все эти страхи и
опасения. Вот свидетельство репатриантки Бабковской, прибыв-
шей из лагеря перемещенных лиц Реден (английская зона оккупа-
ции Германии): «С первых же дней организации лагеря там прово-
дилась пропаганда против Советского Союза. Нам говорили, что
всем девушкам якобы отрезают волосы, пишут на груди "прости-
тутка" и т. п. Пропаганда в лагере проводилась систематически, и
поэтому многие люди очень запуганы»21. Конечно, немалому числу
репатрианток пришлось вытерпеть немало насмешек, исходивших
в основном от отдельных советских военнослужащих (последние,
как правило, не имели никакого отношения к решению их участи).
Но действий, столь красочно описанных в вышеприведенной ци-
тате репатриантки Бабковской, в советских лагерях, СПП и других
сборных пунктах для советских репатриантов не было.
Агитаторам, работавшим с репатриантами, пришлось немало
потрудиться, чтобы убедить женщин, имевших малолетних детей
от внебрачных связей с немцами, а также беременных женщин не
беспокоиться в отношении будущности своих детей. Лейтмоти-
вом этой агитации являлся следующий постулат: в СССР их дети
будут признаваться и иметь соответствующие права наравне со
всеми прочими советскими детьми. В политдонесении Управле-
ния по делам репатриации ГСОВГ от 2 февраля 1946 г. отмечалось:
«Советские женщины, находясь в фашистской неволе, не раз слы-
шали пропаганду фашистов о том, что дети, родившиеся от них в
Германии, не будут признаваться в Советском Союзе. Этой пропа-
ганде зачастую помогали и наши военнослужащие, бросая упреки
и реплики по адресу женщин, имеющих маленьких детей, или же
20 Там же. Д. 241. Л. 5.
21 Там же. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 38.
80

беременных женщин. В связи с этим многие боялись ехать домой
с детьми или беременными. Инструкторы по работе среди женщин
много поработали над тем, чтобы разъяснить истинное положение
дел. Они воспитывали у женщин чувство заботы о ребенке, о дос-
тойном поведении советской женщины и девушки»22.
В среде женщин указанной выше категории отмечалась тенден-
ция различными способами избавиться от своих детей. И снова
сотрудникам органов репатриации приходилось убеждать их не де-
лать этого. В том же политдонесешга Управления по делам репа-
триации ГСОВГ от 2 февраля 1946 г., в частности, отмечалось: «В
лагерях имелись факты, когда женщины, прижившие детей в пери-
од нахождения их в Германии, старались избавиться от них. Мате-
ри истощали детей или просто в момент отправки на Родину остав-
ляли ребят на станции... Политаппарат и особенно инструкторы по
работе среди женщин провели большую работу с молодыми мате-
рями по разъяснению им нелепости фашистской пропаганды»23.
По прибытии к месту жительства женщины-репатриантки, имев-
шие малолетних детей, отрицали их немецкое отцовство. Самой
распространенной версией (по их объяснениям) бьшо то, что отцом
ребенка является кто-то из находившихся в Германии советских во-
еннопленных или «восточных рабочих». В ходу также была версия,
согласно которой они родили своих детей от французов, поляков и
других иностранцев (но не немцев), находившихся в плену или на ра-
ботах в Германии. Именно в духе обеих указанных версий эти жен-
щины объясняли родственникам, соседям, коллегам по работе и т. д.
отцовство своих детей. Отчасти обе эти версии могли соответство-
вать истине. Но полное отрицание немецкого отцовства, понятно, не
могло быть правдой. Утверждение, что они родили своих детей не от
немцев, являлось для этих женщин-репатрианток оправданной за-
щитной тактикой, позволявшей существенно сгладить степень сво-
ей дискомфортности в советском обществе. Такое утверждение было
также важно для их детей, так как презрительные клички «фриц» или
«полуфриц» могли напрочь испортить их будущую жизнь и вырабо-
тать в них устойчивый комплекс неполноценности.
Гораздо более сложной и запутанной оказалась проблема репат-
риации советских женщин, вступивших в законный брак с ино-
странцами и имевших соответствующие брачные свидетельства.
22 Там же. Оп. 1. Д. 239. Л. 192.
23 Там же. Л. 204.
81

В Управлении Уполномоченного СНК СССР по делам репатриа-
ции с самого начала его деятельности негативно относились к идее
возвращения в СССР лиц с членами семей-иностранцами. 11 нояб-
ря 1944 г. Голубев направил заместителям наркомов иностранных
дел и внутренних дел Деканозову и В.В. Чернышеву письмо следу-
ющего содержания:
«Из Финляндии и Румынии поступают сведения, что некоторые
из наших людей, из числа интернированных граждан, будучи на
территории Финляндии и Румынии, поженились, а женщины по-
выходили замуж и обзавелись семьями (появились дети).
К нашим представителям поступают однако заявления от ука-
занных лиц с просьбой возвратиться в СССР с членами семьи,
приобретенными на территории иностранных государств.
По данному вопросу требуется Ваше мнение.
Со своей стороны считаем, что возвращение такого рода семей
в СССР нежелательно, так как является лишним каналом для про-
никновения вражеских элементов. Потеря же здесь у нас невелика,
так как эти случаи почти единичны.
Данный вопрос прошу доложить на решение товарищу МОЛО-
ТОВУ»24.
Вся дальнейшая политика в данном вопросе строилась в духе
содержания приведенного выше письма Голубева. В постановле-
нии СНК СССР № 1860-496с «О выезде из СССР советских граж-
дан и о въезде в СССР иностранных граждан в случаях вступления
в брак в период войны» от 25 июля 1945 г. говорилось: «Разрешать
вопрос о въезде в СССР иностранцам (мужчинам и женщинам),
вступившим в брак с советскими гражданами, в индивидуальном
порядке»25. Формулировка «в индивидуальном порядке» на практи-
ке означала, что въезд в СССР иностранных мужей советских жен-
щин был фактически заблокирован.
В органы репатриации поступали довольно многочисленные
сигналы из разных источников о том, что распространенным спо-
собом уклонения от обязательной репатриации является вступле-
ние в фиктивный брак с иностранцами. По сложившемуся в ведом-
стве Голикова убеждению, доказательством тому, что брак является
фиктивным, служило отсутствие у женщин детей, рожденных от
мужа-иностранца (конечно, это обстоятельство совсем не обяза-
м Там же. Д. 14. Л. 8.
25 Там же. Ф. 9415. Оп. 3. Д. 1401. Л. 31.
82

тельно свидетельствовало о фиктивности брака, но советские ор-
ганы репатриации придавали ему решающее значение). Во многом
по этой причине на женщин советского подданства, вступивших
в брак с иностранцами, но не имевших от них детей, был распро-
странен принцип обязательной репатриации. Эти браки довольно
бесцеремонно расторгались, и женщины в обязательном порядке
возвращались в СССР, а их бывшие мужья-иностранцы оставались,
естественно, за границей. Обязательной репатриации подлежали и
имевшие детей женщины, если выяснялось, что муж-иностранец
является не отцом, а отчимом ребенка (женщина в таком случае
возвращалась в СССР вместе со своим ребенком).
Сотрудники органов репатриации довольно бесцеремонно изы-
мали у женщин, вступивших в брак с иностранцами, все выдан-
ные местными властями документы, предоставлявшие им право
на проживание в той или иной стране. Например, в подписанной
Голиковым сводке Управления Уполномоченного СНК СССР по
делам репатриации на 10 июня 1945 г. было отмечено: «На фран-
цузские приемные пункты в районе г. Лилль из Западной Германии
прибывают советские женщины, вступившие в брак с француза-
ми. На этих пунктах советским гражданкам выдаются документы
на право жительства во Франции. Нашими офицерами отобрано
около 400 подобных документов»26. Изъятие у вступивших в брак
с иностранцами советских женщин документов с правом на жи-
тельство во Франции и других странах должно было, по мнению
сотрудников советских миссий по репатриации, «образумить» их,
бросить своих мужей-иностранцев и явиться в советские сборные
пункты для репатриантов. При изъятии указанных документов уже
особенно не обращалось внимания на такие «детали», является ли
тот или иной брак гражданским или официально оформленным.
Сотрудники органов репатриации были не прочь и припугнуть
женщин, вступивших в брак с иностранцами. Приведем такой факт.
В английской зоне оккупации Германии сотрудники советской мис-
сии по репатриации наладили выпуск газеты «Родина зовет» и изда-
вали ее в течение почти четырех месяцев (с 22 июня по 17 октября
1945 г.)27. В июльском (№ 3) номере этой газеты было напечатано
следующее: «Некоторые наши девушки и женщины необдуман-
но вступили в брак с иностранцами. Супружество, как известно,
26 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 89.
27 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 130.
83

не может изменить подданства супругов. Все девушки и женщи-
ны, вышедшие замуж за иностранцев, должны также в кратчайший
срок явиться на сборные пункты. В интересах их будущего все такие
браки должны быть немедленно расторгнуты. Тот, кто связал свою
судьбу с иностранцами или иностранками, переживает сейчас дра-
му. Но тот, кто пойдет против требований Родины, эту драму превра-
тит в трагедию»28. Надо понимать специфику ментальности людей,
воспитывавшихся в 1920—1930-е годы в рамках советской системы.
Поскольку адресованное им указанное «послание», напечатанное
в газете «Родина зовет» и исходившее как бы от самой Советской
власти, содержало откровенные угрозы, с употреблением выраже-
ний «драма» и «трагедия», то оно не могло не вызвать у них психо-
логического состояния, близкого к паническому ужасу. Безусловно,
некоторые женщины, находясь в таком состоянии от знакомства с
подобного рода «посланиями», бросили своих мужей-иностранцев и
явились в сборные пункты для советских репатриантов.
Доказательством же тому, что брак не является фиктивным (по
логике советских органов репатриации), служил факт наличия де-
тей в таких семьях. В определенной степени по этой мотивации со-
ветские женщины, вступившие в брак с иностранцами и имевшие
от них детей, были освобождены от обязательной репатриации.
Эти женщины по своему желанию могли возвратиться в СССР
вместе со своими детьми, но при одном обязательном условии —
без мужа-иностранца. Просьбы многих из этих женщин позволить
им вернуться на родину не только с детьми, но и с мужем-иност-
ранцем, никогда не удовлетворялись. В начале 1952 г. только в
Польше, Чехословакии и Румынии насчитывалось 7973 советских
граждан, вступивших в брак с иностранцами и имевшими от этих
браков 8514 детей. Подавляющее их большинство составляли жен-
щины, которые, как правило, тяготились своим пребыванием за
границей, стремились вернуться на родину, но обязательно со все-
ми членами семей. Часть из них выехала в СССР, оставив своих му-
жей. Только в 1948 г. имели место около 70 таких случаев (в странах
«народной демократии»)29.
Проблему возвращения на родину вместе с новоприобретен-
ными за границей членами семей сильно осложнил и усугубил из-
вестный Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля
28 Там же. Оп. 4. Д. 60. Л. 56.
29 Там же. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 122.
84

1947 г. о запрещении браков с иностранцами. В письме от 10 мая
1949 г. Голиков сообщал К.Е. Ворошилову, в то время заместителю
председателя Совета Министров СССР: «По неполным данным, в
настоящее время имеется свыше 10 000 советских граждан, всту-
пивших в брак с иностранцами, которые высказывают свое же-
лание возвратиться на Родину вместе с новыми членами семьи —
иностранцами (муж, жена, дети)». В этом же письме Голиков
обращал внимание на то, что оформление въезда в СССР этих лю-
дей «обычным порядком длится годами»30. Эта весьма осторожная
попытка Голикова как-то переломить ситуацию изначально была
обречена на неудачу — ведь советские органы внутренних дел, гос-
безопасности и контрразведки смотрели на перспективу въезда в
СССР иностранных членов семей перемещенных лиц (особенно
если речь шла об иностранных мужьях советских женщин) как на
один из каналов проникновения в страну вражеских элементов и
решительно были настроены заблокировать этот «канал».
По нашим оценкам, к концу 1940-х гг. всего насчитывалось по-
рядка 30 тыс. советских перемещенных лиц (в основном женщин),
вступивших в брак с иностранцами и имевших от них детей. То ко-
личество (свыше 10 тыс.), которое назвал Голиков в указанном пись-
ме на имя Ворошилова, соответствует только числу (по имевшейся у
Голикова информации) изъявивших желание возвратиться в СССР,
но обязательно с иностранными членами семей. У остальных же
примерно 20 тыс. перемещенных лиц данной категории, проживав-
ших в различных странах мира (включая Канаду, США, Аргентину,
Австралию и др.), изъявления такого желания не наблюдалось.
Нельзя не отметить положительную роль маршала Г. К. Жукова в
деле защиты и улучшения положения репатриантов, находившихся
во фронтовых и армейских лагерях и СПП. По результатам провер-
ки девяти лагерей для советских и зарубежных репатриантов Жу-
ков, как Главноначальствующий ГСОВГ, подписал 19 июня 1945 г.
приказ. В нем отмечались многочисленные случаи безобразного
отношения к репатриантам со стороны ряда должностных лиц. На-
чальникам тыла 8-й гвардейской армии генерал-майору Похазни-
кову и 33-й армии генерал-майору Плетневу были объявлены вы-
говоры. В приказе от 23 августа 1945 г. Жуков потребовал во всех
армейских лагерях создать 30-суточный запас продовольствия, два
раза в день выдавать репатриантам горячую пищу, создать отдель-
30 Там же. Ф. 5446. Оп. 51 а. Д. 8360. Л. 67.
85

ные детские кухни и обеспечить их молочными продуктами и бе-
лым хлебом31.
Во фронтовых и армейских лагерях и СПП была организована сеть
школ, в которых обучались дети — репатрианты. В большинстве эти
школы были начальные — от 1-го до 4-го классов. Преподаватель-
ский состав подбирался в основном из проверенных репатриантов,
имевших опыт педагогической работы. Дети изучали преимуществен-
но русский язык, арифметику, географию. В политдонесении Управ-
ления по делам репатриации ГСОВГ от 2 февраля 1946 г. отмечалось:
«Много потрудился педагогический коллектив над очисткой детской
речи от примеси немецких слов и вульгаризмов. Путем чтения рус-
ских книг, газет, плакатов, лозунгов, заучивания стихотворений, басен
ребятам прививалась литературная русская речь»32. Всего в загранич-
ных лагерях и СПП было создано более 150 школ (из них 84 — на тер-
ритории Германии), в которых обучалось свыше 50 тыс. детей33.
Организация сети лагерей и сборных пунктов преследовала так-
же цель придать процессу репатриации организованные формы, не
допустить анархии в этом деле. Во многом теми же мотивами ру-
ководствовались англичане и американцы, организовавшие в сво-
их зонах оккупации широкую сеть лагерей для перемещенных лиц.
В любом случае, сосредоточение больших масс людей в указанных
лагерях и сборных пунктах не может быть квалифицировано как
политическая репрессия.
Всего при фронтах было организовано 94 лагеря для советских репат-
риантов, в том числе при 2-м Белорусском фронте — 15, 1-м Белорус-
ском — 24. 1-м Украинском — 30, 4-м Украинском — 5, 2-м Украин-
ском — 10 и 3-м Украинском — 1034. Но и этого количества
оказалось недостаточно. К июлю 1945 г., когда бывшие фронты
были преобразованы в группы войск за границей, насчитывалось
уже 127 лагерей и 57 СПП для приема репатриантов, в том числе
при Группе советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ)
соответственно 76 и 23, при Центральной группе советских войск
(ЦГСВ) — 24 и 16, при Северной группе советских войск (СГСВ) —
17 и 1835. Эти величины не были постоянными. Количество лагерей
31 Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995.
№ 4. С. 29.
32 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 194.
33 Там же. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 136.
* Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 26. Л. 10—11.
35 Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 50. Л. 303; Оп. 4 а. Д. 1. Л. 30.
86

и СПП начиная с осени 1945 г. постоянно уменьшалось в связи со
снижением числа поступающих в них новых репатриантов.
По данным на 2 октября 1945 г., для содержания репатрии-
рованных советских граждан имелись 80 лагерей и 9 СПП при
группах советских войск за границей и еще 32 приграничных
лагеря. В зоне Группы советских оккупационных войск в Гер-
мании (ГСОВГ) находились тогда лагеря: №№ 208 (Рыбнитц),
209 (Барт), 210 (Росток), 211 (Штремберг), 213 (Бютцов), 214 (Лаа-
ге), 215 (Тетеров), 216 (Краков), 217 (Гольдберг), 218 (Мальхин),
219 (Виттшток), 220 (Нойштерлитц), 221 (Везенберг), 222 (Фюр-
стенберг), 225 (Фридрихштадт), 226 и 227 (оба — Бранденбург),
228 (Бельциг), 230 и 231 (оба — Альтенграбов), 232 (Франк-
фурт-на-Одере), 233 (Кирхмезер), 234 (Тангермюнде), 361 (Биште-
фельд), 237 (Цербет), 360 (Барби), 240 (Кенигсборн), 243 (Юте-
борг), 245 (Гюзен), 249 (Гентин), 247 (Заров), 251 (Лукенвальде),
252 и 371 (оба — Магдебург), 253, 254 и 256 (все три — Цейт-
хайн), 260 (Котбус), 261 (Шпремберг), 265 и 269 (оба — Герлитц),
282 (Торгау), 350 (Ошатц), 363 (Марзебург), 365 (Виттенберг),
369 (Бург), 357 (Галле), 201 (дислокация в источнике не указана),
238 (Раслау) и 359 (Белич). В зоне ЦГСВ (Центральной группы
советских войск) находились на 2 октября 1945 г. 19 таких лаге-
рей: №№ 283 (Малацки), 285 (Кайзерштайнбрук), 288 (Штремс),
289 (Бероун), 290 (Влашим), 298 (Мельк), 300 (Санкт-Валентин),
306 (Гетцендорф), 292 (Ческе-Будеевице), 293 (Брно), 294 (Тын),
295 (Индржинхой), 296 (Тржебонь), 291 (Валтицо), 301 (Неуенкир-
хен), 307 (Будафок), 299, 302 и 304 (все три — Сигет). В зоне Се-
верной группы советских войск (СГСВ) на указанную дату насчи-
тывалось 9 лагерей для советских репатриантов: №№ 266 (Заген),
270 (Штригау), 276 (Лейбусдорф), 278 (Бреслау), 281 (Оппельн),
264 (Зоббердельд), 273 (Бунцлау), 277 (Волау) и 279 (Ельс). СПП на-
ходились в следующих местах: №№ 72 (Дойтш-Ойлау), 102 (Торн),
142 (Швибус), 144 (Вангерин), 146 (Польцин), 83 (Лансберг),
118 (Глейвитц), 141 (Замтер) и 145 (Грауденец).
Приграничные лагеря, по данным на 2 октября 1945 г., так рас-
пределялись по военным округам: Барановичский военный округ —
11 лагерей (№№ 309 — Волковыск, 308, 311 и 312 — Гродно, 310 и
313 — Брест, 315 и 317 — Береза-Картузка, 316 — Бронна-Гора,
314 — Мосты, 318 — ст. Лесная); Львовский военный округ —
14 (№№ 322 — Зимне-Воды, 332 — Городок, 329 — Родатыче, 333 —
Мшаны, 330 — Винники, 328 — Сокольники, 331 — Борщевице,
87

323 — Самбор, 320 — Владимир-Волынский, 325 — Стебель-Ухо-
вец, 326 — Устилуг-Хотячев, 319 — Ковель, 321 — Рава-Русская,
327 — Добросин); Прибалтийский военный округ — два лагеря
(№ 343 — Митава и 344 — Виндава); Особый военный округ —
лагеря №№ 341 и 342 в Инстенбурге; Прикарпатский военный
округ — № 324 (Коломыя); Одесский военный округ — № 340 (Ун-
гены); Южная группа войск — № 303 (Яссы)36.
К 10 января 1946 г. количество лагерей для советских репатри-
антов при группах советских войск сократилось до 21, в том чис-
ле при ГСОВГ их осталось восемь (№№ 211 — Штремберг, 213 —
Штеттин, 225 — Фрйдрихштадт, 226 — Бранденбург, 210 — Росток,
245 — Гюзен, 256 — Ошатц, 363 — Марзенбург). В зоне ЦГСВ оста-
валось пять лагерей (№№ 300 — Санкт-Валентин, 304 — Сигет,
307 — Будафок, 301 — Неуенкирхен, 306 — Гетцендорф) и в зоне
СГСВ — восемь (№№ 266 — Заген, 270 — Штригау, 277 — Волау,
279 — Ельс, 264 — Зоммерфельд, 273 — Бунцлау, 278 — Бреслау,
281 — Огшельн). Количество СПП оставалось то же (девять) и с
той же дислокацией. Число приграничных лагерей к 10 января
1946 г. сократилось до 19, из них 11 находились во Львовском воен-
ном округе (№№ 320 и 326 во Владимире-Волынском, 319 и 325 в
Ковеле, 321 — Рава-Русская, 322 — Зимне-Воды, 323 — Самбор,
329 — Родатыче, 332 — Городок, 330 — Винники, 327 — Добросин),
шесть — в Барановичском (№№ 308 и 312 в Гродно, 309 — Волко-
выск, 310 — Брест, 316 — Бронна-Гора, 318 — ст. Лесная) и два ла-
геря в Особом военном лагере (№№ 341 и 342 в Инстенбурге)37.
В течение 1946—1949 гг. подавляющее большинство пунктов для
содержания советских репатриантов было ликвидировано. К 1951 г.
сохранялось только 5 лагерей и СПП: лагерь № 226 (Франк-
фурт-на-Одере), лагерь № 312 (Гродно), СПП № 277 в г. Волау
(Польша), СПП № 304 (г. Мукачево) и СПП № 300 в г. Винер-Ной-
штадт (Австрия)38.
За период с конца мая и по 20 октября 1945 г. в лагерях и СПП
зоны ЦГСВ из 373 656 проходивших здесь проверку и фильтрацию
репатриантов умерли 656 человек (менее 0,2 %), из них 90 военно-
пленных и 566 гражданских (85 мужчин, 49 женщин и 432 ребен-
ка). Большая смертность среди детей была вызвана заболеванием
детской диспепсией и от дистрофии. При этом в возрасте до 2-х
36 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 26. Л. 3-5.
37 Там же. Л. 6—7.
38 Там же. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 75.
88

лет умерли 411 детей, от 2-х лет и старше — 21. Смертность среди
взрослых наступала главным образом из-за дистрофии у лиц, осво-
божденных из гитлеровских концлагерей и лагерей военноплен-
ных. Было также четыре самоубийства (все четверо — мужчины,
служившие у немцев). Имелось четыре случая убийств репатри-
антов, и в трех из них не удалось установить ни убийц, ни причин
убийства. Лишь в одном случае проведенное расследование дало
результат: в лагере № 286 группа репатриантов готовила побег, и
случайно узнавший об этом репатриант Тищенко был убит ими из-
за опасения, что он их выдаст. За это же время из лагерей и СПП
зоны ЦГСВ бежали 68 репатриантов39. Эти сведения нельзя вос-
принимать как обобщающие, поскольку они отражают соответ-
ствующую ситуацию только по лагерям и СПП зоны ЦГСВ (а это
даже не большинство репатриантов, прошедших через все загра-
ничные лагеря и СПП), хотя как иллюстрация и как материал для
возможной экстраполяции представляют несомненную ценность.
В лагерях и СПП имели место серьезные проблемы бытового ха-
рактера. Так, репатрианты, прошедшие в мае—октябре 1945 г. через
лагеря и СПП в зоне ЦГСВ, только на 45 % были обеспечены одея-
лами, на 80 % — тюфячными наволочками. В период массового по-
ступления репатриантов из зон оккупации союзников (июль—август
1945 г.) имевшихся помещений для их жилья оказалось недостаточ-
но. Поэтому в некоторых лагерях и СПП часть репатриантов вы-
нуждена была разместиться под открытым небом40. Осенью 1945 г.
внутрилагерная жилищная проблема разрешилась сама собой в
связи с тем, что большинство людей к этому времени уже было на-
правлено в СССР, а поступление новых партий репатриантов из
западных зон заметно уменьшилось. Как следствие этого, дефицит
помещений для жилья в лагерях и СПП перестал существовать.
Имели место грабежи и насилия в отношении репатриантов
со стороны военнослужащих. Так, в докладе командования войск
НКВД по охране тыла ЦГСВ от 26 октября 1945 г. отмечалось: «Ох-
рана лагерей и СПП состояла состояла из числа самих же репатри-
антов, переданных на службу в РККА... 8 августа 1945 г. группа во-
оруженных автоматами военнослужащих прибыла на танке в СПП
№ 199; ворвавшись в квартиру, где жили девушки-репатриантки,
изнасиловали репатриантку Неделькину М.И., забрали три чемо-
39 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 26.
40 Там же. Л. 25.
89

дана с вещами и скрылись. Несмотря на крики потерпевших ни-
кто помощи из-за боязни не оказал. В СПП №№ 81, 198, 199, 157 и
301 наблюдалось много случаев приезда военнослужащих Красной
Армии, которые забирали с собой девушек или же в самом лагере
организовывали пьянки со стрельбой и дебошем. Охрана лагерей
оказывалась бессильной навести порядок...»41.
Что касается убийств советских репатриантов военнослужащи-
ми Красной Армии, то этой проблемы фактически не существовало.
Грабежи и изнасилования имели место, но до убийств дело не до-
ходило. Это не означает, что их вообще не было. Единичные факты
такого рода имели место, но являлись чаще всего либо случайными,
либо следствием недоразумения. Один из таких фактов приводится
в сделанном Львом Копелевым описании ситуации в Алленштайне
(Восточная Пруссия) после вступления туда Красной Армии в кон-
це января 1945 г. Вот выдержка из этого описания: «...Еще об одном
ужасном происшествии этих дней мы услышали в штабе [армей-
ского корпуса]. Несколько русских девушек, угнанных в Германию,
работали официантками у нас в штабном казино. Как гражданские
лица они не имели формы, но их снабдили богатым трофейным гар-
деробом. Одна из них — рассказчик описал ее подробно и с тоской:
она была самая красивая из всех, молода, хорошо сложена, веселая,
волосы как чистое золото спадали локонами на плечи, как носят
немки и полячки. И как она была опрятно одета! Вчера она нес-
ла ведро супа через улицу. Там шатались несколько пьяных солдат,
увидели ее: «Гоп-ля, немка, сучка» — и из автомата очередь поперек
спины. Она умерла в тот же час. Еще плакала: почему, за что? Она
написала матери, что скоро приедет домой. В штабе был зачитан
приказ маршала Рокоссовского: расстрел по законам военного вре-
мени за грабеж, изнасилование, кражу, убийство гражданских лиц»42.
Норма питания в сутки для репатриантов в лагерях и СПП была
установлена следующая (в граммах): хлеб — 600 (зимой — 700),
мука подболточная — 10, крупа разная — 100, макароны — 10,
мясо — 75, рыба — 100, комбижир — 20, масло растительное — 20,
сахар — 20, чай — 1, соль — 30, овощи (набор) — 920, томат — 9,
лавровый лист — 0,2, перец — 0,3, уксус — 2, горчица — 0,3 и мыло
туалетное (в месяц) — 200 г. Эта норма соответствовала суточному
41 Там же. Л. 26-27.
42 Цит. по: Война Германии против Советского Союза, 1941—1945: Документаль-
ная экспозиция города Берлина к 50-летию со дня нападения Германии на Со-
ветский Союз: Каталог / Под ред. Р. Рюрупа. Берлин, 1992. С. 254.
90

довольствию (армейская норма № 4) личного состава тыловых час-
тей Красной Армии. В отдельных случаях довольствие репатриан-
тов (прежде всего, детей, больных и истощенных) осуществлялось
по армейской норме № 3, которая, в сущности, не очень сильно
отличалась от нормы № 4, но в ней хлебная норма составляла 650 г
(зимой — 750 г), рыба — 120 г, сахар — 25 г, всё остальное — как
по норме № 4. Выдавались также (нерегулярно) махорка, кури-
тельная бумага и спички. При транспортировке репатриантов к
месту жительства их питание осуществлялось по норме № 3, при
этом разрешалось заменять овощи и крупы концентратами, а детям
младшего возраста (до 5 лет) вместо указанного пайка выдавать мо-
лочные продукты, белый хлеб, манную крупу и рис43.
Когда осенью 1944 г. при фронтах образовывались СПП для
приема и содержания репатриируемых советских граждан, то тогда
не было ясности в вопросе о нормах их продовольственного доволь-
ствия. Правда, в приведенном постановлении ГКО от 24 августа
1944 г. говорилось о нормах ГУЛАГа, но применительно к КПП и
ПФП, а фронтовые СПП не упоминались, поскольку таковых тог-
да, в конце августа 1944 г., еще не существовало. В отдельных слу-
чаях тыловые службы Красной Армии в своих приказах обязывали
довольствовать советских граждан, возвращающихся на Родину че-
рез СПП, по армейской норме питания № 4. Так, 14 декабря 1944 г.
заместитель начальника тыла Красной Армии Виноградов писал на
имя Голубева (копия письма — Чернышеву): «2 декабря с. г. шифр-
телеграммой № 8089 начальнику тыла 3 Белорусского фронта при-
казано довольствовать советских граждан, возвращающихся на
Родину, по норме № 4 приказа НКО № 312 — 1941 года»44. Снаб-
жение находящихся в СПП репатриантов питанием по армейской
норме № 4 (а в пути следования — по норме № 3) было узаконено
указанным постановлением СНК СССР от 6 января 1945 г.
Что касается репатриантов, проходивших проверку и фильт-
рацию в ПФП НКВД, то поначалу они, как и спецконтингент
спецлагерей (ПФЛ), ставились на продовольственное довольствие
по нормам, предусмотренным для заключенных лагерей и коло-
ний ГУЛАГа. Именно это было зафиксировано в п. 7 приведенного
выше текста постановления ГКО от 24 августа 1944 г. (хотя термин
«заключенные» там не был употреблен, но четко говорилось имен-
« ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 48,123-124.
«Тамже.Оп. 1. Д. 23. Л. 40.
91

но о «нормах ГУЛАГа НКВД»). Это при том, что находившиеся в
ПФП репатриируемые советские граждане не относились к катего-
рии спецконтингента. Однако уже в постановлении СНК СССР от
6 января 1945 г. (см. п. 3 этого постановления) говорилось о про-
довольственном довольствии репатриантов, поступающих в ПФП
НКВД, по армейской норме № 4, а в пути следования — по армей-
ской норме № 3.
По постановлению СНК СССР № 2307 от 10 сентября 1945 г.
была установлена для содержащихся в сборных пунктах и лагерях
репатриантов следующая норма питания (в граммах): хлеб — 700,
мука пшеничная — 10, крупы разные — 150, мясо-рыба — 50, жиры
животные и растительные — 20, сахар — 30, чай — 1, картофель и
овощи — 900, соль — 3045. Эта норма несколько отличалась от ар-
мейской нормы № 4. В частности, суточная выдача сахара и разных
круп увеличивалась в полтора раза, но одновременно резко сокра-
щалось потребление мяса и рыбы. Выдача же хлеба соответствова-
ла довольствию в зимнее время по армейской норме № 4.
Выявленных среди репатриантов лиц, относившихся по нацио-
нальному признаку к выселенным во время войны народам, было
решено (при отсутствии серьезных компрометирующих материалов)
направлять (включая и тех, кто по возрасту подлежал зачислению в
рабочие батальоны НКО) в места спецпоселений, где находились
их семьи. В сентябре 1945 г. начальники ПФП получили распоряже-
ние ОПФЛ НКВД СССР, согласно которому всех поступающих на
ПФП калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, крым-
ских татар, греков, армян и болгар, за исключением лиц, служивших
в армиях противника, власовцев, старост и полицейских, следовало
направлять в следующие адреса: калмыков — в Новосибирск в рас-
поряжение начальника Отдела спецпоселений (ОСП) УНКВД Ново-
сибирской области; чеченцев, ингушей, карачаевцев и балкарцев — в
Алма-Ату в распоряжение ОСП НКВД Казахской ССР; крымских
татар — в Ташкент в распоряжение ОСП НКВД Узбекской ССР;
крымских греков, болгар и армян — в распоряжение ОСП УНКВД
Свердловской области46. В духе этого распоряжения обязаны были
действовать и начальники армейских лагерей и СПП.
При этом считалось, что репатриантов, относящихся по нацио-
нальному признаку к выселенным народам, направляют к месту
45 Там же. Ф. 5446. Оп. 80 а. Д. 11966. Л. 7.
45 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 7. Л. 108.
92

жительства. Парадоксальность ситуации в том и состояла, что на
историческую родину им теперь хода не было, а чтобы прибыть
к своим семьям, надо было непременно отправляться в места
спецпоселений, ибо там они, их семьи, и находились. Поэтому
применительно к репатриантам указанных национальностей обо-
значения «направленные к месту жительства» и «направленные к
своим семьям на спецпоселение» звучали почти как синонимы.
Репатриированных советских граждан польской националь-
ности почему-то решили отправлять на проверку и фильтрацию
в Молдавию. 16 июля 1945 г. начальник управления войск НКВД
по охране тыла Центральной группы советских войск (ЦГСВ) Куз-
нецов получил по «ВЧ» разъяснение от отдела «Ф» НКВД СССР:
«Советских граждан, поляков по национальности, направляйте в
Молдавскую ССР в Кишиневский проверочно-фильтрационный
пункт. Об отправке указанного контингента поставьте в извест-
ность НКВД Молдавии и Отдел проверочно-фильтрационных ла-
герей НКВД СССР»47.
Довольно длительное пребывание части репатриантов в лаге-
рях и СПП часто объяснялось не интенсивностью и сложностью
их проверки, а нехваткой проверочно-фильтрационных комиссий
(ПФК). Например, в районе расположения ЦГСВ в мае—июне
1945 г. удалось сформировать только 21 ПФК, а репатрианты нахо-
дились тогда там в 38 лагерях и СПП. По мере окончания работы
в одном лагере или СПП проверочно-фильтрационные комиссии
отправлялись в другие48. Из-за этого у довольно большого чис-
ла репатриантов значительно удлинялся срок их пребывания во
фронтовых и армейских лагерях и СПП.
Учетная карточка на репатриантов-гражданских состояла из
14 вопросов: фамилия; имя; отчество; год рождения; место рожде-
ния; точное местожительство (адрес) до оккупации или до призыва
в Красную Армию; профессия (специальность); национальность;
партийность; гражданство; с какого и по какое время был за грани-
цей; в каких странах проживал и что делал; номер фронтового или
армейского СПП и название фронта или номер проверочно-филь-
трационного пункта НКВД и наименование населенного пункта;
дети до 14 лет, следующие при родителях (имя и год рождения).
На оборотную сторону учетной карточки заносилось решение
«Там же. Д. 15. Л. 36.
48 Там же. Д. 19. Л. 2.
93

проверочно-фильтрационной комиссии, ставилась дата выбытия
репатрианта с точным адресом — куда выбыл на жительство или
же направлен в какой лагерь, тюрьму. Здесь же назывался орган
НКВД—НКГБ, куда отправлено личное дело репатрианта с указа-
нием даты отправки. Ставились подписи репатрианта и сотрудни-
ка, заполнившего карточку49.
Учетная карточка на репатриантов-военнопленных состояла из
17 пунктов: фамилия; имя; отчество; год и место рождения; нацио-
нальность; партийность; профессия и специальность: а) военная,
б) гражданская; последнее местожительство до призыва в армию;
воинское звание; с какого года в Красной Армии и каким военко-
матом был призван; когда и где был пленен; наименование воин-
ской части, род войск и последняя занимаемая должность; нахо-
дился в плену (с какого года, в какой стране, в каком лагере и что
делал); когда и откуда прибыл на армейский СПП или в специаль-
ную запасную часть НКО, в спецлагерь (ПФЛ) или на провероч-
но-фильтрационный пункт НКВД; номер и название армейского
СПП, специальной запасной части НКО, спецлагеря (ПФЛ) или
ПФП НКВД; регистрационный номер; дата и место убытия50.
Поначалу репатрианты заполняли специальную анкету, но с
июня 1945 г. в целях убыстрения процесса регистрации вместо ан-
кеты был введен для заполнения регистрационный лист, один
экземпляр которого вместе со всеми материалами регистрации
направлялся в соответствующие УНКВД по месту постоянного
жительства репатриируемого. В регистрационном листе, в частнос-
ти, были такие пункты (вопросы), на которые репатриант должен
был ответить: почему оказался на территории другого государства;
содержался ли в спецлагерях противника и что там делал (указать
наименование лагеря и адрес); проходил ли службу в немецкой ар-
мии, полиции, отрядах, воинских частях, госпиталях, строитель-
ных и иных батальонах, создававшихся противником; служил ли
в немецких учреждениях, предприятиях, организациях (каких, в
качестве кого); где проживают близкие родственники, кто именно
(указать точный адрес). Отдельный пункт составлял перечень ото-
бранных у репатрианта при регистрации документов51.
В специальном письме от 4 августа 1945 г., адресованном пред-
седателям проверочно-фильтрационных комиссий, командование
49 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 2. Л. 92.
м Там же. Л. 93.
51 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 193. Л. 204-205.
94

войск НКВД по охране тыла ЦГСВ отмстило ряд недостатков в работе
ПФК, которые, в его интерпретации, выглядели следующим образом:
в некоторых лагерях и СПП отмечен формальный подход к фильтра-
ции, что выражалось только регистрацией репатриантов и заполне-
нием бланков учета и не способствовало выявлению вражеских эле-
ментов, а также определению настроений репатриантов; некоторые
ПФК без соответствующей проверки репатриантов широко привле-
кали последних к выполнению оперативно-технической работы; не
везде имелся строгий учет в расходовании бланков удостоверений и
других бланков, что способствовало злоупотреблениям; значительная
часть ПФК не подвергает репатриантов дактилоскопии и др. В этом
же документе отмечалось: «Имели место и другие совершенно нетер-
пимые случаи, когда ПФК проверку и фильтрацию по существу пере-
доверила группе репатриантов военнопленных, которые до пленения
их немцами были оперативными работниками "СМЕРШ"... Неко-
торые ПФК направляют отдельных репатриантов на Родину соглас-
но избранному местожительству самим репатриантом, а не туда, где
он постоянно проживал и откуда был увезен немцами. Это дает воз-
можность не выявленным нами вражеским элементам, изменникам,
предателям и другим пособникам немцев попытаться скрыть свои
преступные действия, совершенные во время немецкой оккупации на
территории, где они постоянно проживали»52.
В директиве НКВД СССР № 131 «О регистрации репатриантов»
от 9 августа 1945 г. отмечалось, что «в связи с большим потоком ре-
патриантов, проверочно-фильтрационные комиссии во многих,
находящихся за пределами СССР, лагерях и сборно-пересьшьных
пунктах не успевают зарегистрировать всех поступающих лиц. В ре-
зультате имеет место значительное количество случаев, когда воз-
вращаемые на Родину советские граждане, не пройдя регистрации,
прибывают на приграничные СПП (лагеря) НКО, где провероч-
но-регистрационных групп не имеется». Директива предписывала
наркомам внутренних дел Украинской, Белорусской, Латвийской,
Эстонской, Литовской и Молдавской ССР, а также начальникам
УНКВД по Ленинградской и Мурманской областям «взять под на-
блюдение прибытие к границам СССР на пограничные сборно-пе-
ресыльные пункты (лагеря) НКО не прошедших регистрацию репат-
риантов и обеспечить немедленную регистрацию их (заполнение
регистрационных листов, учетных карточек в 2-х экземплярах на
52 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 16. Л. 18-20.
95

каждое лицо и выдача репатриантам удостоверений), для чего соз-
давать, по мере необходимости, регистрационные группы...»53.
Поскольку к середине октября 1945 г. поток репатриантов, при-
бывавших из зон оккупации союзников, резко сократился, было
расформировано за ненадобностью большинство работавших в за-
граничных лагерях и СПП проверочно-фильтрационных комис-
сий. Так, в зоне ЦГСВ из ранее работавшей здесь в лагерях и СПП
для советских репатриантов 21 ПФК к 25 октября 1945 г. остались
только три: в Неункирхене (Австрия), Влашиме (Чехословакия) и
Сигете (Румыния). Остальные 18 ПФК, действовавшие ранее в зоне
ЦГСВ, были расформированы, и их состав отправлен в СССР54.
Из того, что нам известно о работе ПФК, вытекает вывод, что
большинство начальников этих комиссий главной своей задачей
считали регистрацию репатриантов в сочетании с весьма поверх-
ностной проверкой. Однако некоторые начальники ПФК, наобо-
рот, исходили из того, что главная их задача — не регистрация, а
более глубокая оперативно-следственная работа. Они-то своей
деятельностью и доводили репатриантов до ужаса, и об этом, как
с сожалением отмечалось в документах СВАТ, «стало известно в ла-
герях западных зон»55. Расползание такого рода слухов приводило
там к росту невозвращенческих настроений.
В соответствии с постановлением ГКО № 9055с от 16 июня
1945 г. «О порядке отправки советских репатриантов с фронтовых
лагерей и сборно-пересыльных пунктов к месту постоянного жи-
тельства» часть репатриантов направлялась из лагерей и СПП к
границе СССР походным порядком. Именно часть, а далеко не все
и даже не большинство. Например, из 226 355 репатриантов, от-
правленных с конца мая по 20 октября 1945 г. к границе СССР из
лагерей и СПП зоны ЦГСВ, 128 315 были доставлены автотранс-
портом (до Львова), 87 000 — железнодорожным транспортом (до
Сигета и Ясс), 10 338 — походным порядком, в том числе и в ка-
честве сопровождающих конский состав56. Следовательно, из об-
щего числа репатриантов, направленных до 20 октября 1945 г. к
границе СССР из лагерей и СПП зоны ЦГСВ, удельный вес про-
шедших этот маршрут походным порядком составлял только 4,6 %
(10 338 человек из 226 355).
53 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 16.
я Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 30.
55 Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 20.
56 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.
96

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОКО Ш 9055с
от 16 июня 1945 года Москва, Кремль
О порядке отправки советских репатриантов
с фронтовых лагерей и сборно-пересыльных
пунктов к месту постоянного жительства
В целях разгрузки фронтовых лагерей и сборно-пересыльных
пунктов для репатриируемых советских граждан и быстрейшего
направления репатриантов на родину, Государственный Комитет
Обороны постановляет:
1. Разрешить Военным Советам фронтов всех физически здоро-
вых репатриантов направлять походным порядком до границ Со-
ветского Союза, в приграничные сборно-пересыльные пункты, для
дальнейшего направления по железной дороге до пунктов посто-
янного места жительства.
Всех остальных репатриантов, не могущих следовать походным
порядком (женщин с малолетними детьми, детей до 15-летнего
возраста, стариков, больных и ослабленных), перевозить до места
постоянного жительства по железной дороге.
2. Обязать Военные Советы фронтов:
а) организовать следование репатриантов походным порядком
и обеспечить их в пути следования питанием, медико-санитарным
обслуживанием и автотранспортом для перевозки личных вещей
репатриантов (из расчета 50 кг на человека);
б) организовать на маршрутах движения репатриантов до гра-
ниц Советского Союза дорожно-комендантскую службу;
в) выделить для руководства маршем и для сопровождения ре-
патриантов необходимый офицерский состав и команды бойцов.
3. Обязать НКО (т. Смородинова) для приема и временного со-
держания идущих походом репатриантов сформировать на узловых
ж. д. станциях в приграничной полосе СССР 10 сборных пунктов
общей емкостью на 100 000 человек, согласно приложению.
4. Обязать НКПС (т. Ковалева) и ЦУПВОСО Красной Армии
(т. Дмитриева):
97

а) вывезти по железной дороге из фронтовых лагерей и фрон-
товых сборно-пересыльных пунктов к месту жительства в СССР (в
июне, июле, августе и сентябре месяцах) 900 000 репатриантов, не
могущих следовать походным порядком, из них:
в июне — 250 000 человек
в июле — 250 000 — " —
в августе — 200 000-" —
в сентябре — 200 000-" —
б) кроме того, обеспечить перевозку по железным дорогам
СССР до места постоянного жительства в СССР репатриантов,
которые прибудут походным порядком в приграничные сборные
пункты.
5. Обязать Наркомздрав (т. Митерева), Главсанупр Красной Ар-
мии (т. Смирнова) и НКПС (т. Соколова) обеспечить медико-сани-
тарное обслуживание репатриантов, следующих по железной доро-
ге и прибывающих на приграничные сборные пункты.
6. Обязать Совнарком УССР (т. Хрущева), Совнарком БССР
(т. Пономаренко), Совнарком Молдавской ССР (т. Кондратьева) и
Совнарком РСФСР (т. Косыгина) организовать встречу на границе
советских граждан, идущих походом, и обеспечить их дальнейшее
сопровождение и трудовое устройство по месту жительства.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО
КОМИТЕТА ОБОРОНЫ И. СТАЛИН»57.
Кроме того, к постановлению ГКО от 16 июня 1945 г. был при-
ложен план дислокации 10 сборных пунктов, которых надлежало
сформировать в приграничной полосе СССР для приема и вре-
менного содержания репатриантов, прибывающих походным по-
рядком. Их дислокация выглядела следующим образом: Гродно,
Волковыск, Брест, Ковель, Владимир-Волынский, Рава-Русская,
Львов, Самбор, Делятин и Унгены58.
В сводном отчете Управления Уполномоченного СНК СССР по
делам репатриации на 1 марта 1946 г. ситуация с транспортировкой
репатриантов представлена следующим образом (соответствующая
57 РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 428. Л. 28-30.
58 Там же. Л. 31.
98

статистика учитывает всех внутренних перемещенных лиц). Же-
лезнодорожным транспортом на указанную дату было перевезено
5 263 495 человек (из 5 352 963 учтенных тогда репатриантов и внут-
ренних перемещенных лиц), для чего был использован 176 431 ва-
гон. Кроме того, согласно этому отчету, на пути движения людей
к границе СССР было использовано: а) 166 пароходов, перевезших
193 946 человек; б) 1783 самолета (в один рейс), на которых пере-
правлено 35 644 репатрианта; в) 5 тыс. автомашин, перевезших
976 731 человека59.
Что касается побегов из лагерей и СПП, то таковые имели мес-
то, но не носили массового характера. Бежали в основном те, кто
подлежал отправке в ПФЛ или преданию суду. Часть беглых репат-
риантов летом и в начале осени 1945 г. объединилась в довольно
опасные бандгруппы, терроризировавшие местное (немецкое,
австрийское, польское, румынское) население. Бандгруппы беглых
репатриантов действовали в районах австрийских городов Брук и
Кренсдорф, румынского города Сигет и в некоторых других мес-
тах. К октябрю 1945 г. все эти бандгруппы бьши ликвидированы
охранными войсками НКВД60.
Задержанные беглецы и лица, уличенные в попытке к побегу,
являлись, естественно, объектом повышенного внимания со сто-
роны проверочных органов. Становилось всё более очевидным,
что основная причина побегов — страх перед возможным разо-
блачением в конкретной изменнической деятельности. Приведем
один пример. Из лагеря № 232 сбежали репатрианты братья Кузь-
менковы (впоследствии их задержали). Поскольку было понят-
но, что они совершили побег, опасаясь какого-то разоблачения,
то проверочно-фильтрационная комиссия провела в отношении
них более тщательную проверку. В ходе нее выявился ужасающий
факт — оказывается, братья Кузьменковы во время оккупации
Смоленской области, находясь на службе у немцев, принимали ак-
тивное участие в расстреле партизанских семей61.
Грабежи и насилия над немецким населением со стороны со-
ветских перемещенных лиц всё решительней пресекались. Мно-
гие уличенные в этом были отданы под суд военного трибунала.
Так, в г. Рыбнитц шайка грабителей из числа репатриантов лаге-
ря № 208 в количестве шести человек была арестована и осуждена
59 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 230.
60 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 21.
61 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 205.
99

военным трибуналом. Такая же участь постигла в Ростоке и группу
грабителей (шесть человек) из числа репатриантов лагеря № 21062.
Как ни странно, многие прибывшие от союзников репатрианты,
недовольные тем, что советская администрация не позволяет им гра-
бить немецкое население и издеваться над ним, ставили в пример анг-
личан и американцев, которые, по их уверениям, якобы позволяли
им это делать. Так, в политдонесении Управления по делам репатри-
ации ГСОВГ от 2 февраля 1946 г. отмечалось: «Многие репатрианты,
прибывшие в лагеря в июне—июле 1945 года, были настроены гра-
бить местное немецкое население. Надо сказать, что имелась масса
случаев, когда репатрианты рассказывали, что американцы, англича-
не в некоторых городах не только не наказывали за грабеж немецкого
населения, но и сами натравливали на это советских людей. Репатри-
ант ДЕМИН А.Ф., лагерь № 210, уроженец Ленинградской области,
1927 г. рождения однажды заявил: "Нам союзники позволяли грабить
немцев, они позволяли любого немца превратить в лепёшку и даже
поощряли это и никого не наказывали. А вот прибыли к вам в лагерь,
так нам не разрешают поиздеваться над немцами"»63.
Возможно, в каких-то случаях англо-американцы и смотрели
сквозь пальцы на грабежи и насилия в отношении немецкого на-
селения, но вообще-то подобная «деятельность» для перемещен-
ных лиц была небезопасной (сами немцы не всегда это прощали).
Вот что говорится в сводке Управления Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации от 31 мая 1945 г. (сводка подписана
Голиковым и адресована Берии): «В районе Нойштадт (провинция
Гольштиния) имеются случаи убийства немецкими солдатами, от-
пущенными союзниками по домам, советских граждан, вышедших
из лагерей в поисках продовольствия»64. В этом документе грабежи
и воровство в отношении немецкого населения деликатно названы
«поисками продовольствия» (что не меняет сути дела), и за это от-
дельные перемещенные лица поплатились жизнью.
Некоторые репатрианты, поступившие из западных зон, уверя-
ли, что англичане и американцы не только не препятствовали им
заниматься грабежом, но и сами совместно с ними участвовали в
этом «деле». Но, как нам представляется, речь шла только об от-
дельных эксцессах, на основании которых не следует делать далеко
идущих выводов. Например, в Норвегии в мае 1945 г., когда союз-
62 Там же. Л. 203.
63 Там же.
64 Ттже. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 22. Л. 2.
100

ное командование принимало там капитуляцию немецких войск,
имели место случаи нападения групп советских военнопленных с
целью грабежа на германские продовольственные склады, иногда с
помощью английских и американских солдат65. Однако подобные
эксцессы не имели сколько-нибудь массового характера и доволь-
но быстро пресекались союзным командованием.
Имели место и самоубийства. Только за сентябрь 1945 г. в лагерях,
СПП и комендатурах зоны СВАТ (Советской военной администра-
ции в Германии) было зафиксировано 28 самоубийств репатриантов.
Самоубийства большей частью объяснялись чувством вины перед
Родиной и боязнью разоблачения. Это, как правило, подтверждали и
тексты предсмертных записок. Так, в лагере № 257 повесилась репат-
риантка Е.А. Зовина (бывшая военнопленная, по специальности —
фельдшер, до пленения служила в одном из медсанбатов 276-й
стрелковой дивизии), которая оставила записку такого содержания:
«Я не могу себе простить моего идиотского отношения к родине в
такой тяжелый период, когда наша страна, только что закончив вой-
ну с проклятой Германией, воюет с Японией. Если я помру, то про-
шу похоронить меня одетой. Родным моим передайте привет и про-
шу не издеваться над ними, так как они преданы советской власти
и правительству. Девушки, другого исхода у меня нет кроме смерти,
так как я опозорилась перед всеми медиками, поставила себя в виде
нищей. Я поняла, что сделала большую ошибку перед родиной, но
исправить ее уже поздно. Собаке — собачья смерть». В отношении
этой женщины не было установлено серьезных компрометирую-
щих материалов, и она не подлежала зачислению в спецконтингент
НКВД. Однако, поскольку она сама себе вынесла столь суровый
приговор (имея в виду какое-то преступление перед Родиной), то
лагерное начальство и контрразведка «СМЕРШ» попытались выяс-
нить, в чем же это преступление заключалось, но безрезультатно66.
Эту тайну Зовина унесла с собой в могилу.
Отдельные репатриантки раздражали работавших с ними со-
трудников органов репатриации непристойным поведением. В по-
литдонесении Управления по делам репатриации Центральной
группы советских войск (ЦГСВ) от 24 января 1946 г. говорилось:
«Часть женщин репатрианток отличается половой распущенно-
стью, грубостью и недисциплинированностью, пренебрегают тре-
65 Штайнерт М. Режим гроссадмирала Дёница: Капитуляция Германии. 1945:
Пер. с англ. М., 2011. С. 233.
<* ГА РФ. Ф. 7317. Оп.20. Д. 1. Л. 105.
101

бованиями советской морали, считают всё дозволенным...». Здесь
же отмечалось, что у этой категории женщин-репатрианток «боль-
шой процент вен[ерических] заболеваний»67. Мы считаем своим
долгом сделать следующее пояснение: здесь речь идет о крайне не-
значительной прослойке в составе женщин-репатрианток.
Переданные англичанами и американцами коллаборационис-
ты, захваченные ранее ими в плен в немецкой военной форме, при
поступлении в лагеря и СПП для советских репатриантов в первую
очередь «заявляли, что против своих не воевали»68. Их защитная
линия на допросах обычно строилась на утверждении, что, во-пер-
вых, они якобы воевали только против англо-американцев и в бо-
евых действиях против Красной Армии и советских партизан ни-
когда не участвовали и, во-вторых, не принимали участия в акциях
карательного характера. Такие уверения, конечно, не всегда соот-
ветствовали истине. В документах Советской военной администра-
ции в Германии иногда давалась характеристика их морально-пси-
хологического состояния, например: «Эти лица чувствовали свою
вину перед родиной, знали, что им не избежать наказания, и в ос-
новном мирились со своим положением, будучи несколько удив-
лены, что с ними обращаются по-человечески... Интересовались,
можно ли им будет видеться со своими родными или обзаводиться
семьями там, где они будут жить»69.
В документах СВАТ отмечен также факт добровольной репатриа-
ции из западных зон отдельных лиц, «провинившихся перед совет-
ским правительством и народом, которые служили и сотрудничали
с немцами», но предпочли «получить от народа заслуженное нака-
зание, чем окончательно лишиться Родины»70. К этому надо доба-
вить, что у них в СССР остались семьи, родные и близкие, и страх
навсегда их потерять в случае невозвращения в СССР толкал этих
лиц к своего рода «явке с повинной», т. е. к добровольной репатри-
ации. Они понимали, что им наверняка придется отбыть длитель-
ные сроки лишения свободы, но сохранялась надежда, что потом,
после освобождения, им удастся установить связь со своими род-
ными и близкими.
В политдонесении Управления по делам репатриации при
ЦГСВ от 8 апреля 1946 г. были отмечены отдельные факты добро-
67 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 159.
и Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 103.
» Там же.
70 Там же. Л. 10.
102

вольного возвращения советских немцев, служивших в немецкой
армии (некоторые — даже в частях СС) и попавших в плен к англи-
чанам или американцам. На такой отчаянный и рискованный шаг
их толкало в основном стремление что-либо узнать о судьбе своих
родных и близких, оставшихся в СССР. «Все они, присутствуя на
беседах, — говорилось в этом политдонесении, — задают вопросы
главным образом о судьбе своей семьи». Причем, еще находясь в
лагерях для военнопленных в западных зонах и приняв трудное ре-
шение сдаться советским властям, они допускали, что с ними мо-
гут расправиться самым жестоким образом. Так, попавший в плен
к англичанам советский немец Шох (до войны жил в Житомире)
по прибытии в советский лагерь для репатриантов говорил совет-
ским офицерам, что «пять раз подавал заявление, чтобы отправили
меня в СССР. Там, если и погибну, то хоть в родной земле похоро-
нят, а, может быть, еще и семью увижу»71.
Нам неизвестна дальнейшая судьба ни Шоха, ни многих дру-
гих ему подобных. Но, надо сказать, что надежды лиц, служивших
в немецкой армии, установить в СССР связь со своими семьями и
даже воссоединиться с ними были вполне реальны. Скорее всего,
они разделили обычную для большинства служивших в немецкой
армии, власовцев, национальных легионеров и т. п. судьбу в виде
направления на 6-летнее спецпоселение. Причем в приведенном
ниже постановлении ГКО от 18 августа 1945 г. им разрешалось вы-
зывать свои семьи к себе в места спецпоселений для совместного
проживания. Относительно семей лиц, направленных за службу в
немецкой армии или изменнических формированиях на 6-летнее
спецпоселение, в директиве МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 г.
указывалось: «Также разъяснить им и членам их семей, что по при-
бытии главы семьи к месту поселения будет разрешен вызов их
семей. Причем семьи спецпереселенцев будут пользоваться всеми
правами граждан СССР и обеспечиваться жилплощадью»72.
Сотрудников проверочно-фильтрационных комиссий и Управ-
ления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, об-
щавшихся с перемещенными лицами, несколько удивлял охваты-
вавший некоторых из числа последних страх перед перспективой
возвращения в родной город или село. А ведь зачастую эти люди
больше страшились не НКВД—МВД, а угрозы самочинной рас-
71 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 274.
72 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 229 об.
103

правы, т. е. линчевания со стороны местного советского населения,
испытывавшего ненависть к пособникам оккупантов. Например,
в политдонесении Управления по делам репатриации ЦГСВ от
24 января 1946 г. отмечалось: «Некоторые не спешат домой еще и
потому, что скомпрометировали себя перед односельчанами свои-
ми связями с немцами. Репатриант Просолов, пойманный при
попытке к дезертирству, в беседе с заместителем по политчасти
300 лагеря майором т. Вовченко заявил: "Я думал, что мне дадут лет
5—10 и буду работать, оказалось же, что мне надо ехать домой, а
там меня убьют односельчане без всякого суда". Один репатриант,
узнав о том, что его должны отправить в родное село, покончил
жизнь самоубийством, скрыв свою фамилию. Следует отметить,
что лишь незначительное число репатриантов страшится того, что
их отправляют в родные места. Большинство же советских граждан
довольны тем, что их отправляют по месту жительства...»73.
Из этого документа явствует, что среди репатриантов было не-
значительное число лиц, боявшихся самочинных расправ (лин-
чевания) в случае возвращения их в родные места. А в рядах не-
возвращенцев, уклонившихся от обязательной репатриации,
удельный вес таковых, безусловно, был на порядок выше. Для них
уверения официальных советских представителей, что в случае от-
сутствия серьезной вины перед Родиной им нечего опасаться по
возвращении в СССР, были явно недостаточны. Здесь речь шла не
столько о вероятности ареста и осуждения, сколько о том, способ-
ны ли органы НКВД—МВД и НКГБ—МГБ защитить их от линче-
вания.
В этом плане опасения части перемещенных лиц были весьма
небезосновательными. Именно этой проблеме была посвящена
директива НКВД-НКГБ СССР № 194/119 от 3 ноября 1945 г., но
в ней ни слова не говорилось о выявлении и наказании организа-
торов и исполнителей самочинных расправ над репатриантами.
Напротив, эта директива предписывала «при возникновении по-
пыток со стороны местного населения к организации самочинной
расправы с антисоветскими элементами из числа репатриантов,
органам НКВД-НКГБ немедленно обеспечивать изоляцию таких
лиц и проведение по их делу необходимых оперативно-следствен-
ных мероприятий»74. Короче, из смысла директивы № 194/119 вы-
73 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 157-158.
* Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 81; Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 175.
104

текало, что аресту и ведению следствия подлежали потенциальные
жертвы линчевания, а отнюдь не их потенциальные убийцы.
Многие активные коллаборационисты, хорошо знавшие немец-
кий язык, пытались «раствориться» в массе немецких военноплен-
ных. Для них это был неплохой способ уйти от ответственности за
измену Родине. Поэтому выявлять таковых приходилось не только
в лагерях и сборных пунктах для советских репатриантов, но и ла-
герях ГУПВИ (Главного управления по делам военнопленных и ин-
тернированных НКВД—МВД СССР), где содержались немецкие и
другие иностранные военнопленные. Здесь требовалась довольно
тонкая агентурно-оперативная работа, так как лица, замаскировав-
шиеся под немецких военнопленных, отлично говорили по-немец-
ки (иначе они не могли бы выдавать себя за немцев) и разоблачить
их было весьма непросто. Например, в лагере ГУПВИ № 417 (Дне-
пропетровская обл.) в поле зрения оперативных работников по-
пал обер-лейтенант Э. Колитц, который, по сообщениям агентуры
из среды военнопленных, имел по крайней мере три странности:
во-первых, называл себя немцем, но ощущался едва уловимый ино-
странный акцент; во-вторых, называл себя берлинцем, но очень
плохо разбирался в топонимике Берлина и не знал названий ряда
кафе, ресторанов и т. п., хорошо известных каждому настоящему
берлинцу; в-третьих, уверял, что не знает русского языка, но од-
нажды во сне говорил по-русски. В результате проведенного рас-
следования выяснилось: под личиной немецкого обер-лейтенанта
Колитца скрывается советский гражданин Б.Б. Перлов, который
до войны работал в Москве, потом, будучи призванным в Красную
Армию, добровольно перешел на сторону немцев, служил у них
сначала переводчиком, а затем заместителем начальника группы
тайной полевой полиции (ГФП), вербовал агентуру, допрашивал
советских военнопленных, принимал активное участие в каратель-
ных операциях на территории Харьковской и Воронежской обла-
стей, где разыскивался как военный преступник75.
До июня 1946 г. среди военнопленных германской армии, со-
державшихся в лагерях ГУПВИ, было выявлено и арестовано
1334 изменников Родине — граждан СССР, из них на указанную
дату 1083 человека были осуждены военными трибуналами. Среди
разоблаченных изменников Родине, вьщававших себя за немецких
73 Чайковский АС. Плен: За чужие и свои грехи: (Военнопленные и интернирован-
ные в Украине. 1939—1953 гг.). Киев, 2002. С. 256.
105

военнопленных, оказались, в частности, бывший старший лейте-
нант Красной Армии В.М. Глушаков, бывший секретарь райкома
ВКП (б) г. Вязьмы Д.Н. Сахаров, бьгеший уполномоченный СНК
Украинской ССР по эвакуации скота И.Н. Дворниченко и др.
В докладной записке от 19 июня 1946 г. министр внутренних дел
СССР С.Н. Круглов довел эту информацию до сведения Сталина,
Молотова и Берии76.
Имели место факты, когда некоторые иностранцы по каким-то
причинам маскировались под советских перемещенных лиц и по
вымышленным фамилиям и подложным документам в качестве
«советских репатриантов» прибывали в СССР. Так, проходившая
проверку в ПФП № 226 (Бранденбург) репатриантка Ю.Е. Левина
(по паспорту якобы латышка, уроженка Риги) получила разреше-
ние на въезд в СССР и поселилась в Харькове; позднее выясни-
лось, что никакая она не Левина, а уроженка г. Цвиккау в Герма-
нии У.Г. Мюнстер, по национальности немка (паспорт же на имя
Левиной она приобрела на «черном рынке» в Германии еще до по-
ступления в ПФП № 226). В 1951 г. Главное управление милиции
МВД СССР располагало сведениями, что только на Украине, в Бе-
лоруссии, Литве, Латвии, Эстонии и Молдавии проживает 220 «со-
ветских репатриантов», в действительности являвшихся иностран-
цами и никогда ранее не проживавших в СССР77.
Сотрудники органов НКВД, НКГБ и контрразведки
«СМЕРШ», проводившие проверку и фильтрацию репатриантов,
опасались, что довольно длительное бесконтрольное пребывание
за границей могло серьезно повлиять на их мировоззрение и поли-
тические настроения. Однако в процессе общения с репатрианта-
ми эти опасения в значительной мере рассеивались. Так, в докладе
командования войск НКВД по охране тыла Центральной группы
советских войск от 26 октября 1945 г. отмечалось: «Политнастрое-
ние репатриируемых советских граждан в подавляющем большин-
стве здоровое, характеризуется огромным желанием скорее при-
ехать домой — в СССР. Проявлялся повсеместно значительный
интерес и желание узнать, что нового в жизни в СССР, скорее при-
нять участие в работе по ликвидации разрушений, вызванных вой-
ной, и укреплению экономики Советского государства»78. В августе
1945 г. при известии о начавшейся войне с Японией только в одном
76 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 137. Л. 202-207.
77 Там же. Ф. 9415. Оп. 3. Д. 1401. Л. 72-73.
78 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 22.
106

лагере № 269 3150 репатриантов подали заявления с просьбой от-
править их на фронт79.
Конечно, репатриантов чрезвычайно волновали своя собствен-
ная судьба и перспективы дальнейшей жизни после возвраще-
ния в СССР. В политдонесении Управления по делам репатри-
ации ГСОВГ от 2 февраля 1946 г. отмечалось, что вопросы такого
характера больше всего интересовали репатриантов. Из этого же
политдонесения следует, что довольно часто задавались следую-
щие вопросы: «Будут ли люди, вернувшиеся домой, обеспечены
жилплощадью?»; «Могут ли репатрианты быть приняты в партию,
комсомол?»; «Будет ли возвращена пенсия инвалидам?»; «Будут ли
менять немецкие деньги на русские?» и др. Здесь же указывалось,
что «много вопросов задавали о жизни на Родине, о наших полко-
водцах, о восстановлении народного хозяйства», а «молодежь ин-
тересовалась, будет ли им предоставлена возможность продолжать
учебу в институтах и средних учебных заведениях, о новых законах
о браке и семье»80.
Свойственные советским людям ненависть и презрение к пре-
дателям были характерны и для основной массы репатриантов. Во
многих документах ведомства Голикова и проверочно-фильтра-
ционных комиссий отмечалось, что у репатриантов нет «круговой
поруки» и они не покрывают преступников. Более того, у них су-
ществовало массовое стремление к выявлению и разоблачению
замаскировавшихся в их среде военных преступников и прочих
активных пособников врага. «Большое количество таких лиц, —
говорилось в одном из документов СВАТ, где речь шла о положе-
нии репатриантов в лагерях и СПП, — было разоблачено самими
репатриантами и передано в органы "СМЕРШ"»81.
Ниже приводятся взятые из доклада Управления войск НКВД
по охране тыла ЦГСВ от 26 октября 1945 г. характеристики на от-
дельных активных коллаборационистов, выявленных и разобла-
ченных в лагерях и СПП для репатриантов:
«Выявлен и разоблачен как изменник и предатель нашей Ро-
дины ЛИДОВСКИЙ Николай Федорович, 1922 г. рождения, уро-
женец г. Москвы. ЛИДОВСКИЙ с 1941 г. по 1943 год служил в по-
гранвойсках, в должности командира танкового взвода. В феврале
месяце 1943 г. в районе г. Красноармейска добровольно перешел на
" Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 185.
80 Там же. Л. 186—190.
81 Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 103.
107

сторону врага и в конце 1943 г. был завербован немецкой развед-
кой в качестве агента под кличкой "Рудаков". Проходил обучение
в разведшколе в г. Крайсбурге и под Дрезденом. В августе 1944 г.
в составе 40 чел. диверсионной группы был в тылах Красной Ар-
мии в Станиславской обл., участвовал в совершении ряда взрывов
жел[езно]дор[орожных] путей, мостов и др....»;
«Выявлена и разоблачена как агент немецкой разведки ГАРА-
НИНА Нина Михайловна, 1925 г. рождения, уроженка г. Ленин-
града. Находясь на оккупированной немцами территории Ленин-
градской обл., дочь б[ывшего] крупного торговца, добровольно
поступила на службу в немецкую воинскую часть. Там она сошлась
с узбеком РАХИМОВЫМ и через него поступила работать началь-
ником канцелярии Натальевской, а затем Рижской разведшкол...»;
«Барабаш АА., 1926 г. рождения, украинка, уроженка г. Полта-
вы. В период немецкой оккупации работала в немецком госпитале.
В 1943 г. была завербована немецкой разведкой "Цепелин"», обу-
чалась в разведывательно-диверсионной школе в г. Замберг (Гер-
мания). Будучи допрошена, БАРАБАШ виновной себя признала и
указала еще ряд лиц руководящего состава мужской и женской раз-
ведывательно-диверсионных школ, а также ряд слушателей и пре-
подавателей этих школ...»;
«Выявлен и разоблачен как изменник и предатель нашей Ро-
дины ТОКАРЕВ Владимир Степанович, 1923 года рождения,
уроженец с. Лютого Ливенского района Орловской области, из
крестьян-середняков. Бывший член ВЛКСМ, по профессии элект-
ромонтер. Проживая в городе Ново-Шахтинске Ростовской обл.,
добровольно вступил в Красную Армию в 1941 г. ТОКАРЕВ в
1942 году под городом Моздок был пленён немцами и завербован в
так называемую "Абверкоманду № 203". Пройдя соответствующую
подготовку, ТОКАРЕВ неоднократно в составе группы в 28 человек
перебрасывался в тылы Красной Армии, где собирали шпионские
и разведывательные сведения о Красной Армии...»;
«ЛЬВОВА Лидия, рождения 1924 г., уроженка Харьковской об-
ласти, была завербована агентом гестапо, повела предательскую
работу по лагерям советских военнопленных. В одном из лагерей
под г. Берлином предала группу военнопленных, готовивших по-
бег, за что последние были расстреляны, а ЛЬВОВА получила мате-
риал на платье и 200 марок...»;
«Выявлен и разоблачен как изменник и предатель Родины агент
немецкой разведки КРУШНОЙ Мирон Романович, 1924 года
108

рождения, уроженец Минской области, Стародорожского района,
село Щитковичи. В 1941 г. КРУШИОЙ добровольно записался в
немецкий карательный отряд по борьбе с советскими партизана-
ми, где служил продолжительное время. Одновременно являлся
агентом-разведчиком по розыску и установлению лиц из совет-
ско-партийного актива»;
«МИХАЙЛОВ Александр Михайлович, изменил Родине, с ору-
жием перешел к немцам, а затем добровольно поступил на службу
в немецкую лагерную полицию старшим полицейским. Система-
тически издевался над пленными советскими гражданами...»;
«Привлечены к уголовной ответственности изменники Родины
БОЙКО Павел Иванович, ЛОБОДА Михаил Савельевич, которые,
проживая в зоне, оккупированной немцами, добровольно посту-
пили на службу в 75 немецкую пехотную дивизию, где являлись
пропагандистами и вели активную фашистскую агитацию. БОЙКО
и ЛОБОДА немецким командованием были награждены медалью
"За усердную службу" и получили младшие офицерские звания»;
«КЛЯЙН Н., немец по национальности, гр[аждани]н СССР, про-
живал до оккупации немцев в Ростовской области, с отступавшими
немцами уехал в Германию, где занимал должность помощника ко-
менданта одного из лагерей русских людей. В лагерях проявлял по
отношению к заключенным исключительно зверское отношение,
избивал и вел усиленно антисоветскую агитацию. Дело следствием
закончено, КЛЯЙН осужден В[оенным] Трибуналом] к расстрелу»;
«Выявлен и разоблачен как изменник и предатель нашей Роди-
ны ПОЛИЩУК Василий Иванович, 1903 г. рождения, уроженец
Днепропетровской области Ожидаровского района, с. Адамовка, из
крестьян-середняков. ПОЛИЩУК, будучи враждебно настроен к
Советской власти, добровольно поступил на службу в немецкую по-
лицию и работал в качестве следователя... ПОЛИЩУК виновным
себя признал, а также уличается показаниями своего сына и назвал
12 человек из советских граждан, официальных работников немец-
кой полиции, и 16 человек агентов полиции. (ПОЛИЩУК аресто-
ван и передан [с] материалами в ОКР "СМЕРШ" 292[-го] лагеря)»;
«Репатриант ГРЕКОВ, участник ансамбля самодеятельности ре-
патриантов лагеря № 301 — баянист, разоблачен как служивший у
немцев в войсках "СС" "Мертвая голова", а также учился на лейте-
нанта в РОА...»;
«БЕЛОКОНЬ О.Т., 1925 г. рождения, уроженка села Ички
Крымской АССР, добровольно выехала на работу в Германию,
109

где окончила школу немецких пропагандистов и вела агитацию в
пользу немцев на занятой немцами советской территории...»;
«БЕЛОВ И.И., 1888 г. рождения, уроженец Псковской обла-
сти, д. Обижа. Числится агентом разведоргана "Абвергруппы 315".
В 1943 г. выполнял вражеские задания немцев в Бобруйске, Моги-
левской области...»;
«ЧИСТЯКОВ Александр Степанович, 1910 г. рождения, уроже-
нец Горьковской области, Кологриевского района, село Хмелевка,
б[ез]партийный, незаконченное среднее образование. ЧИСТЯ-
КОВ, будучи допрошен, признался, что в 1941 г. дезертировал из
Красной Армии, за что осужден к 10 годам лишения свободы, от-
бывал наказание в Нижнем Тагиле, в 1943 г. досрочно освобожден
и направлен на фронт и там перешел на сторону немцев. У нем-
цев был зачислен в 253 пехотный полк и участвовал в боях против
Красной Армии. (ЧИСТЯКОВ направлен в спецлагерь НКВД)»;
«В СПП № 121 обнаружены проходящие по списку разыскива-
емой немецкой агентуры: ВАСИЛЬЕВ Ф.Г., 1911 г. рождения, уро-
женец Львовской области, Стрыйского р-на, с. Лисовичи, обучав-
шийся в школе разведчиков в м. Яблонь (Польша)...»82.
Некоторые коллаборационисты выдавали себя неосторожными
высказываниями о том, что при немцах нормы питания якобы были
лучше. Было известно, что в немецких лагерях многие тысячи людей
умирали от голода и истощения, а подобные высказывания сразу же
наводили на мысль, что это, скорее всего, не обычные военноплен-
ные или «восточные рабочие», а находившиеся на какой-то службе
у противника, поскольку, по их утверждениям, хорошо питались.
Так, в лагере № 209 репатрианты СВ. Корнеев и Г.А. Беляков выда-
ли себя таким заявлением: «Мы у немцев меньше работали и там нас
лучше кормили, чем здесь. Неужели Советский Союз такой бедный,
что нас плохо кормят и совсем не дают табаку». Их рассуждения о
том, что немцы якобы лучше кормили, навели на подозрения — а
являются ли эти два человека обычными военнопленными? Выяс-
нилось, что Корнеев и Беляков при немцах действительно находи-
лись в одном из лагерей советских военнопленных, но с одним су-
щественным уточнением: они были там полицейскими83.
Между прежней пособнической деятельностью и нежеланием
возвращаться в СССР не всегда просматривалась прямая связь, од-
82 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 9—20.
83 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 207.
ПО

нако чаще всего именно так и было. В отчете командования войск
НКВД по охране тыла ЦГСВ от 26 октября 1945 г. по этому пово-
ду отмечалось: «Среди лиц, виновных перед Советской Родиной, в
той или иной форме помогавших немцам, добровольно выехавших
из СССР, а также среди лиц, находившихся в немецких формиро-
ваниях, отмечались тенденции невозвращения на Родину, попыт-
ки всячески скрывать свою деятельность, находясь у немцев, и эта
часть репатриантов более всего подвергалась антисоветскому влия-
нию. Из них же выявлялись лица, проводившие среди репатриан-
тов антисоветскую агитацию, инициаторы и активные распрост-
ранители антисоветских слухов. На всем протяжении времени
движения репатриируемых советских граждан через лагеря в СССР
отмечались факты враждебного влияния, направленного на орга-
низацию невозвращения на Родину»84.
Влияние невозвращенчески настроенных лиц в составе репа-
триантов вряд ли можно назвать значительным. Но всё же их явная
или скрытая агитация (чаще всего в виде распространения злове-
щих слухов относительно будущей участи репатриантов в СССР)
угнетающе действовала на некоторую часть репатриируемых, вы-
зывая у них чувство неуверенности и беспокойства, хотя они и
старались демонстрировать радость по поводу предстоящего воз-
вращения на Родину. «Но внешнее проявление радости и успоко-
енности каждого возвращающегося на Родину, — отмечалось в од-
ном из документов СВАТ, — не всегда скрывало некоторую тревогу,
настороженность, повышенную чувствительность ко всякого рода
разговорам, обращения с ними»85.
На конец октября 1945 г. в 38 лагерях и СПП (включая к этому
времени расформированные), находившихся в зоне ЦГСВ, в ходе
проверки и фильтрации было установлено 11 609 человек, подле-
жавших либо аресту, либо отправке в ПФЛ и ИТЛ в качестве спец-
контингента. Их удельный вес составлял немногим более 3 % от
общего числа репатриантов (373 656 человек), прошедших через
лагеря и СПП зоны ЦГСВ до конца октября 1945 г. По «окрас-
кам» эти лица распределялись так: агенты разведки противни-
ка — 159 человек, официальные работники вражеских разведорга-
нов — 23, резиденты СД — 1, диверсанты — 10, террористы — 3,
агенты к/р (так в источнике: видимо, агенты контрреволюционе-
и Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 22.
85 Там же. Ф. 7317. Оп. 20. Д. 1. Л. 104.
111

ров) — 15, власовцы (офицеры) — 57, власовцы (рядовые) — 3118,
национальные легионеры — 759, участники белоэмигрантских
формирований — 107, изменники Родине — 619, полицейские и
другие пособники — 2297, лица, добровольно вступившие в немец-
кую армию, — 4425, участники контрреволюционных групп — 11 и
«оуновцы» (производное от «ОУН» — «Организация украинских
националистов») — 5 человек. Из этого числа (11 609) непосред-
ственно во фронтовых и армейских лагерях и СПП зоны ЦГСВ
было арестовано к концу октября 1945 г. 433 человека86. Осталь-
ные же в своей основной массе перекочевали уже в статусе «спец-
контингента НКВД» для более детальной и тщательной проверки
в ПФЛ и ИТЛ. Обращаем внимание: эти данные только по зоне
ЦГСВ, т. е. здесь речь идет о части, причем меньшей, от общего
числа репатриантов, прошедших через заграничные лагеря и СПП.
Факты выявления и ареста ряда активных коллаборационистов
доводились до сведения Сталина (видимо, его это интересовало).
Так, в письме № 1233/6 от 15 ноября 1944 г. Берия информировал
Сталина, Молотова и Маленкова, что среди советских граждан,
находившихся в Болгарии, выявлены и арестованы бывший бур-
гомистр г. Николаева Ползунов и бывший начальник городской
полиции Феодосии Каламбетов87. Приведем еще один пример та-
кого рода. В Высоколитовском ПФП был арестован репатриант
Е.П. Федорчук — выяснилось, что это тайный агент полиции по
кличке «Спичка», занимавшийся при немцах розыском коммунис-
тов, комсомольцев и партизан. Об этом случае Берия упомянул в
своем письме № 1354/6 от 14 декабря 1944 г., адресованном Стали-
ну, Молотову и Маленкову88.
Надо отметить, что лица, являвшиеся при немцах бургомистра-
ми крупных городов, рассматривались как опаснейшие полити-
ческие и государственные преступники. К таковым относился и
выявленный в конце мая 1945 г. среди перемещенных лиц в Че-
хословакии бывший бургомистр Смоленска Б.Г. Меньшагин. След-
ствие по его делу велось более шести лет, и почти всё это время
он содержался в одиночной камере в тюрьме на Лубянке. В ходе
следствия так и не удалось инкриминировать ему причастность к
военным преступлениям, в частности к уничтожению населения
смоленского гетто (Меньшагин имел высшее юридическое обра-
86 Там же. Ф. 9408. Оп. 1.Д. 19. Л. 7-8.
87 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 67. Л. 357-358.
88 Там же. Д. 68. Л. 136.
112

зование, являлся опытным адвокатом и на следствии умело стро-
ил свою защиту). Наконец, в 1951 г. его как изменника Родине (но
не как военного преступника) приговорили к 25 годам лишения
свободы (время нахождения под следствием зачли в этот срок, т. е.
отсчет 25-летнего срока начинался не с 1951 г., а с 1945 г.) и отпра-
вили отбывать оставшиеся 19 лет во Владимирскую тюрьму. На
таких, как Меныпагин, распространялось действие соответствую-
щего положения Указа Президиума Верховного Совета СССР от
17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских граждан, сотрудничав-
ших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—
1945 гг.», согласно которому им наполовину сокращались сроки (в
случае с Меныпагиным — с 25 до 12,5 лет). Однако из Прокурату-
ры СССР во Владимирскую тюрьму пришло распоряжение, что
к Меньшагину амнистия применена не будет — без объяснения
причин. В результате Меныпагин полностью отбыл в заключении
установленный 25-летний срок и только в 1970 г. был выпущен из
Владимирской тюрьмы. В его родном Смоленске (он там родился
в 1902 г.) ему отказали в прописке, и он поселился в Мурманской
области, где и умер в 1984 г.89
Представляют интерес данные по фильтрации репатриантов
в лагерях и СПП зоны ГСОВГ. До 1 января 1946 г. туда поступило
1 857 309 репатриантов (603 424 военнопленных и 1 253 885 граж-
данских), из них 1 449 360 было принято от союзников и 407 949 —
из зон действия Красной Армии за границей. К 1 января 1946 г. из
этого числа убыло 1 814 103 человека (97,7 %), из них 1 408 372 на-
правлены к месту постоянного, избранного и установленного
жительства (в источнике они названы отправленными по желез-
ной дороге и автотранспортом), 380 797 передано в части Крас-
ной Армии, 19 046 — в ПФЛ и ИТЛ (спецконтингент), 4297 — на
укомплектование вольнонаемных должностей и 1591 человек
умер. 1 января 1946 г. на учете в зоне ГСОВГ осталось 43 206 ре-
патриантов, из них только 17 552 находились в лагерях и СПП, а
остальные — на работах (10 736 — в организациях различных нар-
коматов, 8254 — в воинских частях) и в госпиталях на излечении
(6664 чел.)90.
Таким образом, к 1 января 1946 г. из лагерей и СПП зоны
ГСОВГ убыло 1 814 103 репатрианта, и их распределение по ка-
ю АбариновВ.К. Клтынский лабиринт. М., 1991. С. 173—181.
90 ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 215-216.
113

тегориям и удельному весу каждой из них выглядело следующим
образом: направлено к месту постоянного, избранного и установ-
ленного жительства — 77,64 %, передано в части Красной Армии —
20,99 %, направлено в ПФЛ и ИТЛ (спецконтингент) — 1,05 %, на
укомплектование вольнонаемных должностей — 0,23 % и умер-
ло — 0,09 %. Обращаем внимание именно на последний показа-
тель, поскольку в литературе и особенно в публицистике нередко
говорится о каких-то «высоких» масштабах смертности репатриан-
тов (без приведения конкретных данных). На самом же деле, если
судить по данным лагерей и СПП зоны ГСОВГ, удельный вес умер-
ших составлял менее 0,1 %.
26 октября 1945 г. командование войск НКВД по охране тыла
ЦГСВ направило на имя Чернышова доклад о предварительных
итогах работы по проверке и фильтрации репатриантов на под-
чиненных ему ПФП, СПП и лагерях. Всего к этому времени че-
рез них прошли 373 656 репатриантов, из них было отправлено
на Родину 226 355 (мужчин — 88 495, женщин — 112 234, детей —
25 626), передано на укомплектование частей Красной Армии в
зоне ЦГСВ — 77 364, направлено в рабочие батальоны — 15 671,
отправлено в ПФЛ — 48 650 человек. До 20 октября 1945 г. в лаге-
рях для репатриантов зоны ЦГСВ оставалось 8743 человека, из них
3946 военнопленных и 4797 гражданских (среди последних было
2369 мужчин, 2070 женщин и 358 детей)91.
Из таблицы 7 видно, что подавляющее большинство советских
перемещенных лиц, находившихся в Германии, было репатриирова-
но в 1945 г. Динамика их репатриации по месяцам 1945 г. выглядела
следующим образом (данные на 2 962 475 человек): январь — 8421,
февраль — 54 296, март — 92 795, апрель — 87 543, май — 204 121,
июнь — 216 054, июль — 457 017, август — 634 497, сентябрь —
507 197, октябрь — 441 130, ноябрь — 137 132, декабрь — 122 272 че-
ловека92. Тот же показатель в процентах выглядел так (данные на те
же 2 962 475 советских граждан, репатриированных в 1945 г. из Герма-
нии): январь — 0,3 %, февраль — 1,8 %, март — 3,1 %, апрель — 3,0 %,
май — 6,9 %, июнь — 7,3 %, июль — 15,4 %, август — 21,4 %, сен-
тябрь — 17,1 %, октябрь — 14,9 %, ноябрь — 4,6 %, декабрь — 4,1 %.
Динамика репатриации 414 037 советских граждан из Австрии,
Чехословакии и Венгрии (суммарно по этим трем странам) в пери-
91 Там же. Ф. 9408. Оп. 1.Д. 19. Л. 1.
и Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 3. Л. 9.
114

од с декабря 1944 г. по август 1945 г. выглядела следующим обра-
зом: декабрь 1944 г. — 835, январь 1945 г. — 2555, февраль — 2605,
март — 4335, апрель — 4692, май — 73 398, июнь — 97 296, июль —
108 915, август — 119 406 человек93. По статистике Управления
Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, из Польши к
концу 1945 г. было репатриировано 87 850 советских граждан, в том
числе в январе—феврале 1945 г. — 1823, марте — 5679, апреле —
24 498, мае — 1560, августе — 37 572 и декабре — 16 718 человек94.
Из 26 323 советских перемещенных лиц, поступивших к 1 ян-
варя 1946 г. из Англии, 9907 прибыло в ноябре 1944 г., 12 770 — в
марте 1945 г., 16 — апреле, 3099 — мае, 44 — июле, 335 — августе,
21 — сентябре, 37 — октябре, 13 — ноябре и 81 человек — в декаб-
ре 1945 г.95 К 1 января 1946 г. было учтено 120 422 советских граж-
дан, репатриированных из Франции, из них 81 023 поступили в
марте—июле 1945 г., а остальные 39 399 человек — в августе—де-
кабре того же года (август — 26 599, сентябрь — 9196, октябрь —
1131, ноябрь — 1802, декабрь — 671 человек)96. Из 52 964 советских
граждан, репатриированных к концу 1945 г. из Италии, первые
6620 прибыли в ноябре 1944 г. и еще 595 — в декабре; затем в отре-
зок времени с апреля по сентябрь 1945 г. было репатриировано еще
44 869 человек, в октябре — 655 и в ноябре 1945 г. — 22597.
По статистике ведомства Голикова получается, что из
133 340 советских перемещенных лиц, репатриированных к 1 ян-
варя 1946 г. из Румынии, 68 068 приходится на 1944 г. (51 %) и
65 272 — на 1945 г. (49 %). По месяцам эта динамика выглядела так:
октябрь 1944 г. — 7482, ноябрь — 23 842, декабрь — 36 744, январь
1945 г. — 18 062, февраль — 1988, март — 16 605, апрель — 6684,
май — 4985, июнь — 5784, июль — 3983, август — 4699, сентябрь —
708, октябрь — 1059, ноябрь — 590 и декабрь 1945 г. — 125 совет-
ских граждан, репатриированных из Румынии98.
Мы располагаем аналогичной статистикой и по ряду других
стран. Из Дании в 1945 г. было репатриировано 7470 советских граж-
дан, в том числе в сентябре — 6949, октябре — 403 и ноябре — 118".
Репатриация 12 122 советских перемещенных лиц из Бельгии по
93 Там же. Л. 10.
94 Там же. Л. 14.
55 Там же. Л. 17.
96 Там же. Л. 12.
"Там же. Л. 16.
98 Там же. Л. 11.
99 Там же. Л. 21.
115

месяцам 1945 г. выглядела так: июнь — 6907, июль — 2564, август —
1421, сентябрь — 300, октябрь — 3507, ноябрь — 672 и декабрь —
258 человек100. Из Голландии в 1945 г. было репатриировано 226 со-
ветских перемещенных лиц (в сентябре — 148 и ноябре — 78)101.
Из 9807 репатриированных в 1945 г. советских граждан из Швейца-
рии (подавляющее их большинство составляли военнопленные и
«восточные рабочие», бежавшие туда в 1942—1944 гг. из Германии)
9117 поступили в сентябре, 486 — в октябре и 204 — в ноябре102.
Динамика поступления до конца 1945 г. 25 572 советских ре-
патриантов из Югославии по месяцам выглядела следующим об-
разом: декабрь 1944 г. — 706, январь 1945 г. — 134, март — 697,
апрель — 2061, май — 6416, июнь — 7451, июль — 3229, август —
3891, сентябрь — 727, октябрь — 171 и ноябрь — 89 человек103.
Аналогичная статистика по Болгарии, из которой до конца 1945 г.
было репатриировано 3682 советских гражданина, выглядела так:
декабрь 1944 — январь 1945 г. — 629, февраль — 768, март — 228,
апрель — 1529, май — 222, июнь — 344, июль — 8, август — 5 и ок-
тябрь — 81 человек104. Из Греции в 1945 г. прибыло 1402 советских
гражданина (март — 833, май — 536, август — 21, октябрь — 7 и но-
ябрь — 5)105. Из Албании в 1945 г. было репатриировано 805 совет-
ских граждан, из них 796 — в марте и 9 — в августе106.
С динамикой репатриации советских граждан из Швеции (к кон-
цу 1945 г. было учтено 3183 репатрианта, прибывших из этой страны)
получается такая картина: октябрь 1944 г. — 916 человек, ноябрь —
177, декабрь — 196, январь 1945 г. — 29, февраль — 49, март — 103,
май — 371, июнь — 585, июль — ПО, август — 275, сентябрь — 126,
октябрь — 66, ноябрь — 103, декабрь 1945 г. — 48 и на 29 человек не
было соответствующих сведений107. Большинство репатриантов из
Швеции составляли военнопленные, бежавшие туда в свое время из
немецкого плена (с территории оккупированной немцами Норве-
гии) и из финского плена (с территории Финляндии).
Советские люди, сумевшие в 1941—1944 гг. бежать из немецкого
и финского плена в нейтральную Швецию, переводились там вла-
100Тамже.Л. 19.
101Тамже.Л.27.
102Там же. Л. 20.
103Тамже.Л. 18.
104Там же. Л. 23.
105Тамже.Л.25.
1МТамже.Л.26.
""Там же. Л. 24.
116

стями этой страны на положение интернированных. Посол СССР
в Швеции A.M. Коллонтай приняла деятельное участие в попытках
улучшения их положения. По её личному ходатайству СНК СССР
5 марта 1944 г. вынес распоряжение № 4971-рс, в котором говори-
лось: «Обязать Наркомфин СССР выделить Народному Комис-
сариату Иностранных Дел СССР дополнительно к его валютной
смете на 1944 год по ст. 15-6 "Пособия" 982 000 шведских крон на
содержание интернированных советских граждан в Швеции»108.
Отдельно надо сказать о процессе репатриации советских переме-
щенных лиц из Норвегии. После капитуляции немецких войск здесь
поначалу было учтено около 74 тыс. граждан СССР (по данным
союзников). Первоначально командование союзников фактически
не приняло никаких мер по облегчению их участи. Советские во-
еннопленные по-прежнему продолжали жить в лагерях под немец-
кой охраной, с немецкой администрацией и полным сохранением
режима, который был ранее установлен немцами. Формальный
контроль над лагерями с советскими гражданами осуществлял-
ся командующим сухопутными силами союзников в Норвегии
английским генералом Э. Торном. 16 мая 1945 г. в Норвегию при-
были шесть советских офицеров для проведения работы по репат-
риации, но союзное командование не признало эту группу полно-
мочной и к работе не допустило. 29 мая в Норвегию из Лондона
прибыли четыре офицера во главе с представителем Уполномочен-
ного СНК СССР по делам репатриации генерал-майором П.Ф. Ра-
товым, который и возглавил работу по репатриации. На усиление
группы Ратова в разное время было направлено еще 12 офицеров
из органов репатриации.
Советские офицеры во главе с Ратовым приступили к выявлению
советских граждан, сбору их в общие лагеря, подготовляя отправ-
ку в СССР. Они разбили территорию Норвегии на пять зон (зоны
Осло, Ставангер, Берген, Тронхейм, Тромсе), в каждую из которых
был назначен ответственный офицер из состава группы. К 1 июня
1945 г. было учтено 80 358 советских граждан (75 434 военнопленных
и 4924 гражданских), в том числе в зоне Осло — 15 000, Ставангер —
3501, Берген — 4660, Тронхейм — 12 380 и Тромсе — 44 317 человек.
Но было понятно, что эти данные неполные, и выявление советских
перемещенных лиц продолжалось. В выявлении отдельных лиц, на-
ходившихся вне лагерей, большую помощь оказывало норвежское
1МТам же. Ф. 5446. Оп. 46 а. Д. 194. Л. 3,8.
117

население. Многие из норвежцев, зная о местонахождении того или
иного советского гражданина, приходили к коменданту ближайшего
советского лагеря и сообщали об этом. Позднее в общей сложности
было учтено 84 782 перемещенных советских граждан, в том числе
77 819 военнопленных и 6963 гражданских109.
15 июня 1945 г. со шведским правительством было подписано
соглашение о перевозе советских репатриантов из Норвегии тран-
зитом через Швецию. Реально перевозка через территорию Шве-
ции началась с 13 июня, темпом по три поезда в сутки по 800 че-
ловек каждый, с доставкой в шведские порты Лулео, Сундеваль и
Гевле. Шведские власти организовали в этих портах пункты сбо-
ра, горячее питание и обеспечение сухим пайком на 5 суток. Они
взяли на себя обязательство доставлять советских репатриантов,
прибывающих из Норвегии, в полном составе по своим железным
дорогам в порты отправки и обеспечивать там их посадку. Из швед-
ских портов репатриируемые из Норвегии советские граждане на
финских пароходах доставлялись в финские порты Оулу и Раума.
Оплата за перевозку по шведским железным дорогам, пита-
ние, аренду сборных пунктов, сухой паёк составляла 32 шведские
кроны на человека (без учета оплаты перевозки по финским же-
лезным дорогам и за фрахт финских судов). В письме от 8 июня
1945 г. Голиков просил Молотова срочно решить вопрос об отпуске
2 880 000 рублей, что равнялось 2,4 млн шведским кронам, за пе-
ревозку репатриантов из Норвегии по шведским железным доро-
гам110. 12 июня 1945 г. СНК СССР издал распоряжение № 9185-рс,
в котором говорилось: «Обязать НКФ Союза ССР (т. Зверева) от-
пустить Уполномоченному СНК Союза ССР по делам репатриации
2 880 000 рублей в шведских кронах на расходы, связанные с пере-
возкой репатриируемых советских граждан из Норвегии»111.
Пароходами начали транспортировку репатриантов из Норве-
гии с 20 июня 1945 г. с погрузкой в норвежских портах Мушеэн,
My, Буде, Тромсе и с последующей выгрузкой в Мурманске. Всего
было отправлено 89 эшелонов по железной дороге (транзитом че-
рез Швецию) и совершено 18 рейсов из норвежских портов в Мур-
манск. В результате подавляющее большинство репатриантов из
Норвегии прибыло уже в СССР до 7 июля 1945 г.112
•Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 83-86.
110Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 2872. Л. 2-3.
шТамже.Л.4.
шТам же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 83-86.
118

В документах ведомства Голикова за 1945 г. и начало 1946 г., в
которых речь шла о морально-политическом состоянии репатри-
антов, значительно преобладали оценки позитивного характе-
ра. Позднее, когда волна просоветски настроенных репатриантов
схлынула, оценки и тональность в отношении вновь прибывших
репатриантов существенно изменились. В письме Голикова от
1 октября 1947 г., адресованном министрам госбезопасности и
внутренних дел B.C. Абакумову и С.Н. Круглову, отмечалось:
«В настоящее время репатриация советских граждан из английской
и американской зон оккупации в Германии имеет совершенно от-
личительные черты от репатриации, проводимой ранее. Во-пер-
вых, в наши лагеря поступают люди, имевшие в большинстве
случаев вину перед Родиной; во-вторых, они длительное время на-
ходились и находятся на территории английского и американско-
го влияния, подвергались там и подвергаются интенсивному воз-
действию всевозможных антисоветских организаций и комитетов,
свивших себе гнезда в западных зонах Германии и Австрии. Кроме
того, из Англии в настоящее время поступают в лагеря советские
граждане, служившие в армии Андерса. За 1947 г. принято в лагеря
советских граждан из английской и американской зон — 3269 чел.
репатриантов и 988 чел., служивших в армии Андерса. Нет сомне-
ния, что среди этих граждан прибывают в СССР подготовленные
разведчики, террористы, агитаторы, прошедшие соответствующие
школы в капиталистических странах»113.
113Там же. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 2828. Л. 98.

Глава 3
Численность и состав репатриантов
п
о статистике ведомства Голикова, к 1 марта 1946 г.
было репатриировано 5 352 963 советских гражданина
(3 527 189 гражданских и 1 825 774 военнопленных). Од-
нако из этого числа следует вычесть 1 153 475 человек
,(867 176 гражданских и 286 299 военнопленных), которые
фактически не являлись репатриантами, так как не были за гра-
ницей. Их правильнее называть внутренними перемещенными
лицами (имеется в виду перемещение внутри СССР). Среди них
преобладали «восточники», которых во время войны по разным
причинам судьба забросила в Прибалтику, Западную Украину, За-
падную Белоруссию и другие западные районы СССР. 831 951 вну-
треннее перемещенное лицо (165 644 мужчины, 353 043 женщины
и 313 264 детей) было направлено к месту жительства (831 635 граж-
данских и 316 военнопленных), 254 773 — призвано в армию
(26 705 гражданских и 228 068 военнопленных) и 66 751 — спецкон-
тингент НКВД (8836 гражданских и 57 915 военнопленных)1. В таб-
лице 2 представлена динамика поступления в 1944—1952 гг. «репат-
риантов» (в интерпретации ведомства Голикова) с делением их на
настоящих репатриантов и внутренних перемещенных лиц.
Указанное количество внутренних перемещенных лиц
(1 153 475) ни в коем случае не является плодом наших личных рас-
четов. Эта величина в документах Управления Уполномоченного
СНК (Совмина) СССР по делам репатриации фигурирует как об-
щее количество «репатриантов», выявленных по линии органов
репатриации на территории СССР2. Причем фигурирует неодно-
кратно. Так, в 1952 г. в сводной статистической справке ведомства
Голикова, направленной в Совет Министров СССР, было прямо
сказано, что 1 153 475 человек поступило «с временно оккупиро-
ванных территорий СССР»3. Мы полагаем, что на самом деле их
было не 1 153 475, а значительно больше, но не все они попали в
поле зрения органов репатриации. Еще раз обращаем внимание на
1 ГАРФ.Ф.9526.0П. З.Д. 53. Л. 175,270-271; Оп. 4 а. Д. 1. Л. 62,223,226.
2 Там же. Оп.4а.Д. З.Л. 2.
3 Там же. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 81-82.
120

тот факт, что эти люди (внутренние перемещенные лица) за преде-
лами СССР не были и, следовательно, репатриантами не являются.
К изучаемой нами проблеме они не имеют отношения и должны
быть объектом исследования в рамках тематики, связанной с демо-
графической ситуацией и внутренними миграциями на подвергав-
шейся вражеской оккупации территории СССР в 1941—1945 гг.
Наши прежние представления, что внутренние перемещен-
ные лица в основном были выявлены на присоединенных в 1939—
1940 гг. территориях (Прибалтика, Западная Украина, Западная
Белоруссия, Правобережная Молдавия и Северная Буковина), т. е.
между новой и старой западной границей СССР, на поверку оказа-
лись не совсем верными. Статистика органов репатриации застав-
ляет внести в эти представления существенные коррективы. На
30 декабря 1944 г. ведомство Голикова учло 887 995 «репатриантов»,
которые на самом деле не были за границей и являлись внутрен-
ними перемещенными лицами, из них 548 857 были установлены
на территории РСФСР, 164 011 — Украины, 65 297 — Белоруссии,
61 099 — Литвы, 30 908 — Эстонии и 17 823 — Латвии4. Здравый
смысл подсказывает, что любые области РСФСР, даже при самом
предвзятом и волюнтаристском подходе, нельзя считать «загранич-
ными». Но эта очевидная истина ведомству Голикова не служила
преградой для включения в «репатрианты» сотен тысяч выявлен-
ных здесь людей, не являвшихся местными жителями. Получается,
что людей, которых мы называем внутренними перемещенными
лицами (напоминаем, что ведомство Голикова включало их в об-
щее число «репатриантов»), выявляли не только на присоединен-
ных в 1939—1940 гг. к СССР территориях, но и на почти всей быв-
шей оккупированной советской территории. Причем, судя по этой
статистике, к востоку и северу от старой западной границы СССР,
т. е. на исконных советских территориях, этих так называемых «ре-
патриантов» было даже установлено значительно больше, чем на
территории СССР между его старой и новой границей.
В таблице 2 указано, что всего, в интерпретации ведомства Го-
ликова, к 30 декабря 1944 г. было репатриировано 1 050 398 совет-
ских граждан. Далее мы строго в той последовательности, которая
представлена в использованном нами документе, перечисляем
страны, откуда прибыли эти люди:. Финляндия, Румыния, Италия,
Англия, Швеция, Болгария, Югославия, Чехословакия, РСФСР,
< Там же. Ф. 9526. Оп. 1.Д.25.Л. 18.
121

Украинская ССР, Белорусская ССР, Эстонская ССР, Латвий-
ская ССР, Литовская ССР5. Самое невероятное, выходящее далеко
за пределы здравого смысла, состоит в том, что РСФСР находится
в общем перечне «заграничных территорий», откуда в Советский
Союз поступают репатрианты. Причем на указанную дату (30 де-
кабря 1944 г.) именно «репатрианты из РСФСР» составляют боль-
шинство в их общем числе — 52,2 % (548 857 человек из 1 050 398).
Сам по себе этот странный феномен, по-видимому, можно отнести
к шедеврам антинаучной фантастики.
Таким образом, понятно, что включенные ведомством Голикова в
общее число «репатриантов» люди, которых мы называем внутренними
перемещенными лицами, были выявлены на бывшей оккупированной
советской территории и не находились за пределами СССР. И тут вы-
ясняется, что, оказывается, и советские граждане, выявленные на тер-
ритории Польши между «линией Керзона» и Вислой, тоже включены
в число установленных на бывшей оккупированной советской террито-
рии и вычленить их теперь не представляется возможным. Из данных
таблицы 1 видно, что впервые репатрианты из Польши представлены в
сводках органов репатриации только с 1 февраля 1945 г., когда Красная
Армия и Войско Польское вели наступление на территории Польши к
западу от Вислы. Это означает, что советские граждане, возвращенные
в последние месяцы 1944 г. в СССР из той части Польши, которая нахо-
дилась между «линией Керзона» и Вислой, не считались побьшавшими
за границей и, следовательно, «ошибочно» не попали в особые учеты
органов НКВД—НКГБ на репатриантов. В связи с этим возникает воп-
рос: а стоит ли нам задним числом исправлять эту «ошибку»? По на-
шему мнению, пусть эти люди так и остаются якобы выявленными на
бывшей оккупированной территории СССР.
Вообще-то на территории Польши к востоку от Вислы не могло
быть большого количества советских перемещенных лиц. Если там
при немцах и присутствовали советские военнопленные и «восточ-
ные рабочие», то в весьма незначительном числе. Но тысячи совет-
ских граждан там всё-таки были — это в основном угнанные летом
1944 г. с оккупированной советской территории гражданские лица и
брошенные здесь немцами при их поспешном отступлении за Вислу.
Впрочем, мы не исключаем, что наша версия относитель-
но включения советских граждан, выявленных на территории
Польши к востоку от Вислы, в состав внутренних перемещенных
3 Там же.
122

лиц может оказаться ошибочной. Возможны другие объяснения
странного феномена появления в статистике ведомства Голикова
репатриантов из Польши только с февраля 1945 г., хотя, по логи-
ке, они должны были фигурировать в этой статистике, по крайней
мере, с октября 1944 г. Очень может быть, что лиц, выявленных
осенью 1944 г., включали в статистическую отчетность только по
мере реальной репатриации, начавшейся с февраля 1945 г. Напри-
мер, в марте—апреле 1945 г. из Польши в СССР железнодорожным
транспортом было переправлено 30 177 советских репатриантов6,
и, по всей видимости, в их составе были не только выявленные в
Западной Польше, но и на территории между «линией Керзона» и
Вислой. В таком случае они должны были учитываться органами
НКВД—НКГБ как настоящие репатрианты.
Надо сказать, что в период немецкой оккупации внутренние пе-
ремещенные лица являлись объектом безжалостной эксплуатации не
только со стороны гитлеровцев, но в ряде случаев и со стороны за-
житочных слоев местного «западнического» населения. Например, в
донесении Политпросветотдела Управления Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации от 28 ноября 1944 г. на имя Голикова го-
ворилось: «В Литве много советских граждан из Ленинградской об-
ласти, насильно вывезенных немцами, работали у кулаков. "Хозяе-
ва" более года не оплачивали труд и сейчас платить отказываются»7.
Внутренние перемещенные лица до направления к местам свое-
го прежнего жительства тоже подвергались проверке, но в значи-
тельно более облегченной и упрощенной форме, нежели настоя-
щие репатрианты. В письме, датированном 25 октября 1944 г.,
Голубев просил Чернышева сообщить «обязательно ли осво-
божденные советские граждане с фронтовых сборно-пересыльных
пунктов должны направляться к месту жительства через провероч-
но-фильтрационные пункты или могут они непосредственно на-
правляться к месту жительства»8. В ответном письме Чернышева от
7 ноября 1944 г. говорилось: «Все советские граждане, возвращаю-
щиеся на родину, должны проходить упрощенную проверку через
проверочно-фильтрационные пункты так же, как это установлено
решением ГОКО для возвращающихся из Польши...»9. Чернышов
имел в виду постановление ГКО № 6457сс от 24 августа 1944 г.
6 Там же. Оп. 4 а. Д. 3. Л. 14.
7 Там же. Оп. 1.Д.4.Л. 18.
8 Там же. Д. 22. Л. 3.
' Там же. Л. 8.
123

Таблица 2
Соотношение репатриантов и внутренних перемещенных лиц
Источник: ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 1, 4, 8, 12, 28, 33, 38,43, 49, 55, 60, 65, 70,
75, 79, 82, 88; Д. 22. Л. 1,7,9,13; Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 62,223; Д. 7. Л. 157.
Однако, несмотря на такое заявление Чернышова, большин-
ство внутренних перемещенных лиц направлялось к местам своего
прежнего жительства минуя ПФП, поскольку последние были не в
состоянии принять на проверку такие огромные массы людей, ис-
числяемые многими сотнями тысяч. Поэтому эти люди, как пра-
вило, подвергались проверке местными органами НКВД—НКГБ
в местах их нахождения в Прибалтике, Западной Белоруссии и
других западных регионах СССР и после (обычно без всяких до-
124

Таблица 3
Национальный состав репатриированных советских граждан
(по состоянию на 1 марта 1946 г.)

Таблица 4
Возрастной состав репатриированных советских граждан
(по состоянию на 1 марта 1946 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 226—229. В эту статистику вошли
все репатрианты (4 199 488), а также 241 413 внутренних перемещенных лиц
(211 316 гражданскихи 30 097 военнопленных).
полнительных проверок) направлялись к местам своего прежнего
жительства. Именно такой факт констатировался в письме Чер-
нышева на имя Голубева от 9 декабря 1944 г.: «Находящиеся на
территории Латвийской ССР советские граждане, насильственно
увезенные из других областей, проверялись местными органами
НКВД—НКГБ и могут направляться к месту постоянного житель-
ства без дополнительной специальной проверки»10. Практически
эта установка относилась ко всем советским гражданам указан-
ной категории, выявленным и установленным в целом в западных
регионах СССР, а не только на территории Латвии. Не упомянув
здесь (в письме от 9 декабря 1944 г.) о необходимости направления
на ПФП выявленных в Латвии советских граждан, уведенных нем-
цами из других областей СССР, Чернышов фактически дезавуи-
ровал собственное заявление, сделанное им в упомянутом выше
письме на имя 1олубева от 7 ноября 1944 г.
В Литве, Латвии и Эстонии было учтено 283 407 внутренних
перемещенных лиц (227 044 гражданских и 56 363 военноплен-
10 Там же. Л. 22.
126

Таблица 5
Распределение репатриированных советских граждан по категориям
(по состоянию на 1 марта 1946 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175; Оп. 4 а. Д. 1. Л. 62, 70, 223.
* Включая репатриантов — немцев (советских граждан), крымских татар, че-
ченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев и некоторых других, направленных на
спещтоселение. Репатриированных из Финляндии ингерманландцев, вопреки
обещаниям отправить их на родину в Ленинградскую область, насильственно рас-
селили в Великолукской, Калининской, Ярославской, Псковской и Новгород-
ской областях. Репатрианты, умершие в период нахождения их в лагерях, сбор-
но-пересыльных, проверочно-фильтрационных и других сборных и проверочных
пунктах, включены в число направленных к месту жительства.
ных), в других западных регионах СССР — 870 068 (соответственно
640 132 и 229 936)11. Не все они захотели вернуться в родные места,
и образовалась специфическая прослойка «внутренних невозвра-
щенцев». Так, по данным на 1 июня 1946 г., в Латвии остались на
жительстве 11 947 внутренних перемещенных лиц, среди которых
было 1533 мужчины, 5137 женщин и 5277 детей12.
Таким образом, в действительности на 1 марта 1946 г. на-
считывалось 4 199 488 репатриантов (2 660 013 гражданских и
" Там же. Оп. 3. Д. 53. Л. 270-271.
12 Там же. Д. 54. Л. 42.
127

1 539 475 военнопленных), из них 2 352 686 поступили из зон дей-
ствия союзников, включая Швейцарию (1 392 647 гражданских
и 960 039 военнопленных) и 1 846 802 — из зон действия Красной
Армии за границей, включая Швецию (1 267 366 гражданских и
579 436 военнопленных). Их национальный состав представлен
в таблице 3, возрастной состав — в таблице 4, а распределение их
по категориям — в таблице 5. Кроме того, в таблице 6 показано де-
тальное членение репатриантов (по численности и удельному весу)
на военнопленных и гражданских лиц.
В зарубежной историографии долгое время доминировала ста-
тистика переданных до 1947 г. СССР из подконтрольных англо-
американцам территорий советских перемещенных лиц — 2 млн
272 тыс. человек. Эта статистика была опубликована в 1957 г. анг-
лийским исследователем М. Праудфутом13. По советским данным,
к 1 марта 1946 г. от бывших союзников было принято немногим
более 2 млн 352 тыс. репатриантов. П.Н. Полян, ссылаясь на про-
тиворечия в англо-американской и советской статистике на про-
межуточных этапах репатриации, сделал вывод: «...Как правило,
западные почему-то чаще больше "отдают", чем советские "полу-
чают"»14. Вслед за ним эту же мысль провел и Ю.Н. Арзамаскин'5.
Однако соответствующие итоговые данные не подтверждают точ-
ки зрения Поляна и Арзамаскина. Получается совсем наоборот:
западные меньше «отдают», а советские больше «получают». Ведь
опубликованные Праудфутом данные расходятся с соответству-
ющими данными ведомства Голикова на 80 тыс. человек (2 млн
352 тыс. — 2 млн 272 тыс. = 80 тыс.). Причем советская статистика
в данном случае не может быть ни приуменьшенной, ни преувели-
ченной, так как органы репатриации четко фиксировали именно
то количество советских граждан, которое реально поступало из за-
падных зон. Указанное расхождение не очень значительно, и объ-
яснить его можно, на наш взгляд, тем, что Праудфут учел не все.
Иного разумного объяснения мы не видим.
По своему социальному положению гражданские репатрианты
классифицировались, по состоянию на 1 марта 1946 г., следующим
образом: рабочие — 596 570, служащие — 245 567, крестьяне-кол-
хозники — 979 454, крестьяне-единоличники — 171 084 и про-
чие — 405 159 человек. В их составе был учтен 27 991 член ВКП (б),
13 Proudfoot M.J. European Refugees. P. 211—217.
" Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры ... С. 233.
13 Арзамаскин Ю.Н. Заложники Второй мировой войны. С. 79.
128

Таблица 6
Соотношение военнопленных и гражданских лиц в составе советских
репатриантов по странам, из которых они прибыли
(по состоянию на 1 марта 1946 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175.
132 873 члена ВЛКСМ и 2 710 465 беспартийных16. В эту статистику
вошли 2 660 013 учтенных к 1 марта 1946 г. гражданских репатриан-
тов с добавлением 211 316 внутренних перемещенных лиц.
Из 1 569 572 репатриированных к 1 марта 1946 г. военнопленных
(1 539 475 репатриантов с добавлением 30 097 внутренних перемещен-
ных лиц) 752 705 человек попали в плен в 1941 г., 519 652 — в 1942 г.,
191 596 — в 1943,82 660 — в 1944 и 22 959 — в 1945 г. В процентном от-
16 Там же. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 228-229.
129

ношении этот показатель выглядел так: в 1941 г. — 47,9 %, в 1942 г. —
33,1, в 1943 г. - 12,2, в 1944 г. -5,3 ив 1945 г. — 1,5 %. По стажу службы
в советских вооруженных силах репатриированные военнопленные
распределялись следующим образом: с 1918—1920 гг. — 1132 челове-
ка, с 1921-1925 гг. - 1229, с 1926-1930 гг. - 7971, с 1931-1936 гг. -
18 083, с 1937—1940 гг. - 368 257 и призванные в 1941—1945 гг. -
1 172 900 человек. По такому показателю, как партийность, ситуация
у военнопленных репатриантов была такая: члены ВКП (б) — 87 529,
члены ВЛКСМ — 193 207 и беспартийные — 1 288 836 человек17.
Необходимо еще раз обратить внимание на ситуацию со статис-
тикой репатриированных военнопленных с её специфическими
особенностями. Из таблицы 5 видно, что к марту 1946 г. количество
советских военнопленных — репатриантов составляло 1539,5 тыс.
К середине 1947 г. их число возросло до 1549,7 тыс.18 Однако в лите-
ратуре нередко ошибочно называется (на ту же дату, т. е. на середину
1947 г.) другое количество репатриированных советских военноплен-
ных — 1836 тыс. Эта цифра, например, фигурирует в подготовлен-
ном коллективом военных историков во главе с генерал-полковни-
ком Г.Ф. Кривошеевым сборнике «Гриф секретности снят» в рубрике
«Вернулось из плена по окончании войны (по данным органов ре-
патриации)»19. Но дело в том, что органы репатриации включили в
свою статистику 286,3 тыс. военнопленных, освобожденных из пле-
на в 1944 — начале 1945 г. в ходе наступления Красной Армии на со-
ветской территории20. Поскольку последние не были за границей,
то, следовательно, их нельзя относить к репатриантам. Репатрииро-
ванных же военнопленных, по состоянию на середину 1947 г., было
именно 1549,7 тыс. (1836,0 тыс. — 286,3 тыс. = 1549,7 тыс.).
Таким образом, понятно, что цифру 1836 тыс. нельзя использо-
вать как общее количество репатриированных советских военно-
пленных, поскольку она существенно преувеличена. Её также нель-
зя использовать и как общее число выживших военнопленных, так
как она не включает в себя, во-первых, освобожденных и бежавших
из плена на оккупированной территории СССР в период времени
с 1941 г. до начала 1944 г. и, во-вторых, военнопленных-«невозвра-
щенцев», пополнивших ряды «второй эмиграции». Всего, по нашим
17 Там же. Л. 226-228.
18 Там же. Оп. 3. Д. 54. Л. 53; Д. 55. Л. 135.
19 Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых дей-
ствиях и военных конфликтах: Статистическое исследование. М., 1993. С. 131.
20 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 62,223,226.
130

расчетам, в плену побывало порядка 6,3 млн советских военнослу-
жащих (включая лиц других категорий, «приравненных» противни-
ком к военнопленным), из них не менее 3,9 млн погибли и умерли
(1,6 млн — в Германии и других странах и 2,3 млн — на оккупиро-
ванной советской территории) и около 2,4 млн остались в живых
(соответственно 1,7 млн и 0,7 млн)21. Обращаем внимание, что во-
еннопленные, выжившие на оккупированной территории СССР и
не побывавшие за границей, не являлись «перемещенными лица-
ми» и по этой причине выходят за рамки нашего исследования.
Массовая репатриация фактически завершилась в первой по-
ловине 1946 г. В последующие годы репатриация резко пошла на
убыль. До 1 июля 1952 г. было репатриировано 4 305 035 советских
граждан, из них 162 403 - в 1944 г., 3 888 721 - в 1945 г., 195 273 - в
1946 г., 30 346 - в 1947 г., 14 272 - в 1948 г., 6542 - в 1949 г., 4527 -
в 1950 г., 2297 — в 1951 г. и 654 — в январе—июне 1952 г.22 Из обще-
го числа репатриированных до 1 июля 1952 г. советских граждан
3 222 545 поступило из Германии, 332 792 — из Австрии, 137 856 — Ру-
мынии, 123 267 — Франции, 102 278 — Польши, 101 359 — Финлян-
дии, 84 777 — Норвегии, 54 350 — Италии, 42 706 — Чехословакии,
27 967 — Англии, 26 268 — Югославии, 13 614 — Бельгии, 9872 —
Швейцарии, 7835 — Дании, 4070 — США, 3806 — Болгарии, 3429 —
Венгрии, 3409 — Швеции, 1404 — Греции, 824 — Албании и 544 — из
других стран. Более детально эта статистика представлена в таблице 7.
Вводящая в заблуждение статистика ведомства Голикова о мас-
штабах репатриации из Германии и других стран неизменно вклю-
чала в себя внутренних перемещенных лиц, которые, как уже от-
мечалось, не были за границей. Так, в направленной в СНК СССР
докладной записке Голикова от 10 мая 1949 г. отмечалось, что за
четыре с половиной года существования органов репатриации
было репатриировано 5 446 585 советских граждан, из них направ-
лено в Министерство вооруженных сил СССР — 1 662 261, в МВД
СССР — 353 479, в войсковые части групп войск на штатные долж-
ности вольнонаемного состава — 6683 и по месту жительства —
3 419 922 человека23. Фактически это ложная статистика советских
граждан, репатриированных из Германии и других стран.
21 Подробнее см.: Земское В.Н. «Статистический лабиринт»: Общая численность
советских военнопленных и масштабы их смертности // Российская история.
2011. №3. С. 22-32.
22 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 77.
23 Там же. Оп. 51 а. Д. 8360. Л. 74.
131

Чтобы сделать эту статистику адекватной своему содержанию,
нам всё время приходится вычитать из неё 1 153 475 внутренних
перемещенных лиц, и только после этого получается именно то
количество советских граждан, которое в действительности было
репатриировано из Германии и других стран. С учетом этой кор-
ректировки, на самом деле к 10 мая 1949 г. было репатриировано
4 293 ПО советских граждан (а не 5 446 585, как уверял Голиков в
приведенной выше докладной записке), из них 2 587 971 направ-
лен к месту жительства (60,3 %), 286 728 — переданный в НКВД
(МВД) спецконтингент (6,7 %), 1 407 488 передано в систему Нар-
комата обороны (Министерства вооруженных сил) и 6683 зачис-
лены на штатные должности вольнонаемного состава в войсковые
части групп войск. При этом надо иметь в виду, что указанное ко-
личество репатриантов, переданных, по данным на 10 мая 1949 г.,
в систему военного ведомства (1 407 488), слагалось из трех состав-
ляющих: 1) призванные в армию; 2) направленные на проверку в
запасные воинские части (не все они были восстановлены на воен-
ной службе); 3) зачисленные в рабочие батальоны НКО.
Таким образом, к 1952 г. по линии органов репатриации в СССР
было возвращено свыше 4,3 млн советских граждан. В это число не
включены депортированные советские граждане (военнопленные
и гражданские), которые во второй половине 1941 — первой по-
ловине 1944 г. совершили удачные побеги из-за границы в СССР, а
также порядка 150 тыс. потерявших работоспособность «восточных
рабочих», которых немцы в 1942—1943 гг. возвратили на оккупиро-
ванную ими территорию СССР24. Репатриация, хоть и в крайне не-
значительных размерах, продолжалась и после 1952 г. С учетом все-
го этого, общее число советских граждан, оказавшихся вследствие
войны за границей и возвращенных впоследствии в СССР, оцени-
вается величиной примерно в 4,5 млн человек.
Относительно потерявших работоспособность «восточных ра-
бочих», которых немцы в 1942—1943 гг. возвратили из Германии на
оккупированную ими территорию СССР, надо сказать, что часть
этих людей сознательно калечила себя, чтобы вернуться на Родину.
В марте 1944 г. английский корреспондент А. Верт разговаривал в
освобожденной советскими войсками Умани с бывшей «восточной
работницей» по имени Валя, которая для того, чтобы немцы отпра-
вили ее из Германии на родину, подставила руку под нож льнорез-
* Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры ... С. 68.
132

ки, и у нее отрезало четыре пальца. Вот выдержки из рассказа этой
девушки в описании Верта: «Немцы на фабрике были очень грубы.
Как-то раз меня избила немка. Я сказала ей, что машина не в по-
рядке. Она ударила меня по лицу и начала бить кулаками, как будто
я была в этом виновата. В другой раз, когда машина испортилась,
мастер тоже стал бить меня, назвав проклятой большевичкой. Он
бил и бил меня, а я плакала... Мне все это до того опротивело — и
пыль, и скверная еда, и побои, и пришедшая в лохмотья одежда
(нам не выдавали никакой спецодежды), и оскорбления, и холод-
ный, презрительный вид, с каким немцы разговаривали с нами и
смотрели на нас, словно мы не люди, — так мне все это опротиве-
ло, что нервы мои уже не выдерживали... Мне хотелось броситься
под поезд, но я вспомнила своих родителей, и мне стало их жаль.
Иногда я думала, что можно попытаться, чтобы кто-нибудь из бель-
гийцев или французов (неподалеку от фабрики находился лагерь
французских и бельгийских военнопленных. — В.З.) сделал меня
беременной, — беременных девушек иногда отправляли домой. Но
даже сама мысль об этом была мне противна — что я — животное,
что ли, чтобы родить ребенка от какого-то чужого? Я была девуш-
кой, и что сказали бы мои родители, если бы я вернулась домой в
таком положении? Я не бросилась под поезд, но отчаяние мое
росло с каждым днем. Я знала, что если не сделаю чего-нибудь, то
погибну медленной смертью. И тогда в одно прекрасное утро, без
всякого предварительного обдумывания, я сделала это. Мне это
пришло в голову как-то сразу. Я работала на машине с большим но-
жом, который двигался вверх и вниз, перерезая волокна льна. И, не
успев ничего подумать, я вдруг подставила под нож руку..»25.
Вся статистика ведомства Голикова, которая является офи-
циальной, строилась на скрупулезном суммировании лиц, про-
шедших регистрацию во всех сборных и проверочных лагерях и
пунктах. Следовательно, она, эта статистика, не учитывает репат-
риантов, пробравшихся из-за границы домой нелегально, в обход
всех фильтрприемников. По сведениям 1 спецотдела МВД СССР,
на 1 января 1948 г. среди 2 069 550 учтенных в местах их житель-
ства репатриантов числилось 152 473 человека (7,4 %), не прохо-
дивших регистрацию в сборно-пересыльных пунктах и лагерях для
репатриированных26. Это только выявленные к началу 1948 г. неле-
25 Верш А Россия в войне. 1941—1945: Авториз. пер. с англ. М., 2001. С. 498—499.
26 ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 267.
133

гальные репатрианты. А сколько было невыявленных, сумевших
скрыть факт своего пребывания за границей? Об этом даже при-
близительно трудно что-либо сказать.
В отдельных случаях соотношение между легальными и неле-
гальными репатриантами выглядит столь невероятным, что можно
было бы принять за фантастику, если бы этого не было на самом
деле. По официальным данным, всего было репатриировано из
Венгрии до 1 июля 1952 г. 3429 советских граждан, из них 3259 — в
1945 г. (см. таблицу 7). Причем ведомство Голикова всегда пользо-
валось именно этой статистикой, в том числе и в своих отчетах для
Совета Министров СССР. А что же мы наблюдаем в действитель-
ности? Оказывается, к 1 января 1947 г. только в местах жительства
было установлено 30 916 репатриантов из Венгрии, из них 21 884 —
в Украинской ССР, 2775 — в Белорусской ССР, 1092 — Крымской
области, 956 — Курской, 702 — Ростовской, 456 — Владимирской,
391 — Ленинградской, 352 — Псковской и 2308 — в других обла-
стях, краях и республиках27. Подавляющее их большинство не про-
ходило регистрации, проверки и фильтрации в соответствующих
лагерях и сборных пунктах и просочилось в СССР из Венгрии не-
легально. Причем последних было в несколько раз больше, чем ле-
гальных репатриантов из Венгрии!
Представители советских властных структур негативно отно-
сились к нелегальным мигрантам, подозревая их в шпионаже.
Часто эти подозрения подтверждались. Приведем один пример.
В декабре 1946 г. органы МВД получили данные о проживании на
о. Эзель (Эстонская ССР) двух нелегальных репатриантов из Шве-
ции. Ими оказались эстонцы РЯ. Сааго и А.А. Саагур, прибывшие
сюда в начале ноября 1946 г. тайком на моторной лодке из Шве-
ции. При задержании у них были отобраны радиоприемник, то-
пографические карты районов Хапсалу и Пярну и переписка раз-
ведывательного характера на 21 листе. Саго и Саагур на допросе
показали, что они прибыли сюда по заданию члена «Эстонского
национального комитета» Я. Отса с задачей восстановить прерван-
ную связь с имеющейся агентурой в Эстонии, наладить прямую ра-
диосвязь со Швецией и организовать сбор разведывательных дан-
ных. Круглое докладывал об этом деле Сталину и Берии в письме
№ 5777/к от 17 декабря 1946 г.28
27 Там же. Л. 215, 219-220.
28 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 139. Л. 594-595.
134

В статистике репатриированных советских граждан из Германии
имеются некоторые противоречия. Если исходить из числа посту-
пивших к 1 июля 1952 г. из всех четырех оккупационных зон Герма-
нии (из советской зоны — 886 286, английской — 1 073 545, амери-
канской — 1 039 032, французской — 84 416), то в сумме получается
не 3 222 545 (см. таблицу 7), а 3 083 279 человек. Недостающие
139 266 человек в источнике названы как прибывшие «из СПП и
лагерей»29 без указания стран, откуда они были репатриированы.
Причем из контекста ясно, что это, во-первых, не внутренние пе-
ремещенные лица и, во-вторых, не переданные союзниками, т. е.
речь идет о людях, находившихся за пределами СССР в странах,
где стояли советские войска. Мы включили эти 139 266 человек в
число репатриированных из советской зоны оккупации Германии,
исходя из того, что значительная их часть, безусловно, поступила
из бывших германских территорий (Восточная Пруссия и другие),
отошедших к СССР и Польше. В ходе дальнейшего исследования
возможна корректировка этой статистики в сторону уменьшения
на несколько десятков тысяч человек поступивших из Германии и
соответствующего увеличения количества репатриированных из
Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии.
Широко распространено убеждение, что все (или почти все)
возвращенные в Советский Союз перемещенные лица (а всего их
было, как указано выше, примерно 4,5 млн) являются жертвами
насильственной репатриации — дескать, они не хотели возвра-
щаться, но их насильно привезли в СССР вопреки их желанию.
Мы допускаем, что не желавших возвращаться, но насильственно
возвращенных в СССР, максимально могло быть до 0,5 млн чело-
век. Это составляет менее 15 % от общего числа советских репатри-
антов. Следовательно, более 85 % возвратившихся в СССР совет-
ских перемещенных лиц ни в коем случае не являются «жертвами
насильственной репатриации». Отсюда напрашивается другой вы-
вод: расхожий тезис «советские перемещенные лица были насиль-
ственно возвращены в СССР» более чем на 85 % не соответствует
исторической правде и относится к разряду «черных мифов». Ука-
занный тезис можно применять только к менее 15 % репатрииро-
ванных в СССР перемещенных лиц.
29 Там же. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 82.

Глава 4
«Еевозвращенцы» и образование
«второй эмиграции»
п
римерно с октября 1945 г. повсеместно в лагерях переме-
щенных лиц в западных зонах стали численно преобладать
невозвращенцы (основная масса возвращенцев уже была в
СССР), настроенные, как правило, враждебно и агрессив-
но к любому человеку, заподозренному в намерении воз-
вратиться в СССР. С плюрализмом мнений у них было туговато, и
они решительно и беспощадно искореняли «инакомыслие» в ос-
новном посредством такого старого как мир и банального способа,
как мордобой. Советские граждане, подавшие заявления о репат-
риации в СССР, еще некоторое время вынуждены были находиться
в лагерях перемещенных лиц, ожидая оформления документов на
выезд, и нередко становились жертвами экзекуций, издевательств
и глумления не только со стороны антисоветчиков-невозвращен-
цев, но и со стороны венгров-хортистов, сербов-четников и прочих
находившихся в этих лагерях антисоветских элементов1.
В органы репатриации уже летом 1945 г. поступала информация
0 том, что «враждебные элементы» ведут среди советских переме-
щенных лиц пропаганду, направленную не просто против СССР, а
нацеленную на некую будущую войну против СССР. В подписан-
ной Голиковым сводке от 19 июня 1945 г., в частности, отмечалось:
«При английском штабе оккупационных войск находятся предста-
вители "Лондонского польского правительства", которые ведут уст-
ную и печатную антисоветскую агитацию среди советских граждан
за невозвращение на родину, ориентируя их на войну с СССР»2.
В конце 1945 — начале 1946 г. «западники» в массе своей уже
избавились от опасений возможной насильственной выдачи со-
ветским властям, убедившись, что англичане и американцы твер-
до намерены придерживаться своей политики в этом вопросе. По-
этому в разговорах с официальными представителями СССР они
всё чаще стали прямо высказывать то, что у них было на уме. Так,
1 ГАРФ.Ф.9408.ОП. 1.Д. 19. Л. 35.
2 Там же. Д. 22. Л. 8.
136

невозвращенец Н. Хильченко (родом из Западной Украины), нахо-
дившийся в Западной Австрии, во время беседы с представителем
советской военной миссии заявил: «Если я и поеду в Советский
Союз, то только с пулеметом, чтобы бить большевиков»3.
Решившиеся вернуться на Родину «западники» нередко чрез-
вычайно удивлялись, когда при общении с советскими должност-
ными лицами выясняли, что те являются выходцами из простых
рабочих и крестьян. Приведем характерный пример. В августе
1946 г. в лагере № 312 в Гродно сотрудник ведомства Голикова
майор Гурьев беседовал с группой репатриантов, которые никогда
не были гражданами СССР, а еще в 1920—1930-е гг., будучи под-
данными Польши, уехали на заработки во Францию. Они, узнав,
что майор Гурьев — в прошлом шахтёр, сначала не верили этому.
Затем, испытав его по вопросам напластования, техники и спо-
собов разработки угля, очень удивлялись, что в СССР из рабочих
вышли командиры Красной Армии, администраторы, научные
сотрудники, артисты, инженеры и другие работники умственно-
го труда. Репатриант И.А. Брозовский (1897 г. рождения, белорус)
заявил, что за 15 лет работы шахтёром во Франции «сменил де-
сятки шахт, но нигде не встречал, чтобы из шахтёров кто-нибудь
выбился в люди. Самое большее — десятник или надсмотрщик.
Значит, правда, что Советское государство — государство рабочих
и крестьян. Я искренне рад, что хотя под старость приехал в свою
рабочую страну...»4.
Масштабы добровольной репатриации «западников» в целом
были крайне незначительными. Это можно проиллюстрировать
на примере процесса репатриации эстонцев, литовцев и латышей
из Швеции. В период с 1945 г. по 1 апреля 1948 г. из этой страны
возвратились на родину 448 советских граждан прибалтийских на-
циональностей, из них в 1945 г. — 287, в 1946 г. — 112, 1947 г. — 43 и
в январе—марте 1948 г. — 6 человек. Такие результаты репатриации
прибалтов из Швеции являлись более чем скромными, если учесть,
что, по официальным шведским данным (не исключено, что зани-
женным), на 1 января 1948 г. в этой стране проживали 24 971 че-
ловек прибалтийских национальностей, из них 20 713 эстонцев,
3804 латыша и 474 литовца. Это были не все прибалты, проживав-
шие в Швеции, а только те, кто подпадал под понятие «советские
3 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 272.
* Тамже.Оп.З.Д. 50. Л. 189-190.
137

граждане», т. е. в основном бежавшие от наступавшей Красной Ар-
мии в 1944 г. Советскому посольству в Стокгольме в 1947 г. стали
известны случаи нелегального возвращения в Швецию некоторых
прибалтов, ранее отправленных на родину в порядке репатриации5.
К этому надо добавить, что правая шведская печать активно фор-
мировала в шведском общественном мнении враждебное отноше-
ние к сотрудникам советских органов репатриации, работавших в
этой стране. Последних «награждали» такими эпитетами, как «че-
кисты», «выдающиеся деятели ГПУ», «инквизиторы» и т. п. Так, га-
зета «Даг-Постен» 26 марта 1945 г. писала: «В Швецию прибыли
большевистские комиссары и чекисты-инквизиторы... Центр "ЧК"
перемещается в Стокгольм...». Такова была «реакция» на прибытие
21 марта 1945 г. в Швецию советской репатриационной миссии во
главе с подполковником АА. Рогозниковым6. 27 марта 1945 г. газета
«Фолькетс Дагблад» поместила статью под заголовком «Филиал ГПУ
в Стокгольме», в которой говорилось: «Среди прибалтийских эми-
грантов царит большое беспокойство в связи с прибытием в Сток-
гольм 17 новых советских "дипломатов". Полагают, что их задача не
ограничится посещением лагерей беженцев... В Москве знают... что
прибалты не вернутся, пока их страны оккупированы русскими... За-
чем же прислали сюда 17 новых дипломатов? Это станет ясным, если
учесть, что среди этих 17-ти есть порядочное количество выдающих-
ся деятелей ГПУ.. Легко себе представить, каковы будут последствия
для прибалтов, если работники ГПУ установят, кто из них именно
находится здесь и кто из родственников остался у них в Прибалти-
ке...». Понятно, что пропаганда такого рода только усиливала невоз-
вращенческие настроения у проживающих в Швеции прибалтов.
И всё-таки имел место факт, когда Швеция в принудительном по-
рядке выдала Советскому Союзу относительно небольшую группу
прибалтов. Это случилось 23 января 1946 г. — тогда Швеция передала
СССР 166 человек (148 латышей, 11 литовцев и 7 эстонцев), служив-
ших ранее в немецкой армии, дезертировавших с Восточного фронта
и бежавших в Швецию7. Тогдашнее шведское правительство посчита-
ло, что только этих 166 прибалтов (и никаких других) можно насиль-
но, не обращая внимания на их протесты, выдать советским властям.
По данным на 1 января 1952 г., ведомство Голикова определя-
ло численность так называемой «второй эмиграции» в 451 561 че-
5 Там же. Оп. 1. Д. 495. Л. 291-294.
6 Там же. Оп.4а.Д. 1.Л.200.
7 Толстой НЛ Жертвы Ялты. С. 429.
138

ловека (в это число не вошли бывшие советские немцы, став-
шие гражданами ФРГ, бессарабцы и буковинцы, принявшие
румынское подданство, и некоторые другие), среди которых было
144 934 украинца, 109 214 латышей, 63 401 литовец, 58 924 эстонца,
31 704 русских, 9856 белорусов и 33 528 прочих. Среди украинцев
и белорусов преобладали выходцы из западных областей Украины
и Белоруссии. «Вторая эмиграция» более чем на ЪА состояла из «за-
падников» и менее чем на % — из «восточников». В начале 1952 г.
расселение «вторых эмигрантов» по странам мира выглядело так:
Западная Германия — 84 825, западные зоны Австрии — 18 891,
Англия — 100 036, Австралия - 50 307, Канада - 38 681, США -
35 251, Швеция - 27 570, Франция — 19 675, Бельгия — 14 729,
Аргентина — 7085, Финляндия — 6961, Бразилия — 3710, Венесуэ-
ла — 2804, Голландия — 2723, Норвегия — 2619, другие страны —
36 694 человека. Более детально география расселения и нацио-
нальный состав «второй эмиграции» представлены в таблице 8.
Фактически же численность «второй эмиграции», по нашему
убеждению, составляла не 451 561 человек, а значительно превы-
шала 0,5 млн. Мы полагаем, что из неё нельзя исключать десятки
тысяч бывших советских немцев, избежавших обязательной ре-
патриации. Относительно численности последних нет полной яс-
ности, но нам наиболее достоверными представляются данные
немецкого историка А. Айсвельда, согласно которым в западных
зонах оккупации Германии находилось около 150 тыс. немцев —
бывших граждан СССР, из них примерно половина была передана
англичанами и американцами советским властям8. Следователь-
но, если исходить из этой информации, то количество невозвра-
щенцев — бывших советских немцев составляло не менее 70 тыс.
Возможно, существовали и еще какие-то «скрытые» категории не-
возвращенцев, не учтенные Управлением Уполномоченного СНК
(Совмина) СССР по делам репатриации.
Политическое руководство СССР на протяжении второй по-
ловины 1940-х и первой половины 1950-х гг. не теряло надежды в
массовом порядке репатриировать лиц, которых мы называем не-
возвращенцами, продолжая твердо придерживаться принципа
обязательной репатриации советских граждан (включая «западни-
ков»). Более того, советская дипломатия прилагала большие уси-
EisfeldA. Russland/Sowjetunion // Aussiedier. Informationen zur politischen Bildung.
1991. N 222. S. 16-17.
139

лия, чтобы в этом вопросе склонить на свою сторону мировое об-
щественное мнение. Так, 15 декабря 1946 г. А.А. Громыко, выступая
на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, заявил: «Мероприятия
по перемещению беженцев и перемещенных лиц в другие страны,
во-первых, создают условия, при которых военные преступники,
квислинги, предатели легко укрываются от наказаний. Во-вторых,
даже с чисто гуманной точки зрения нельзя считать правильным
поощрение переселения в другие страны, поскольку такое пересе-
ление обрекает беженцев на безотрадное существование, вдали от
родины, в условиях всякого рода дискриминации»9.
17 ноября 1947 г. под давлением советской делегации была при-
нята резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, в которой говори-
лось, что Генеральная Ассамблея «подтверждает свою точку зре-
ния, согласно которой главная задача в отношении перемещенных
лиц заключается в том, чтобы поощрять всеми возможными спо-
собами их скорейшее возвращение в страны их происхождения»10.
Однако эта, казалось бы, серьезная дипломатическая победа СССР
не привела ни к каким приемлемым для него практическим резуль-
татам в процессе образования «второй эмиграции».
В литературе нередко страх перед возможными репрессиями
называется главной (подчас даже единственной) причиной невоз-
вращения сотен тысяч людей в СССР и образования «второй эми-
грации». Такой страх, конечно, имел место и в той или иной мере
довлел над сознанием перемещенных лиц. Этот фактор мы бы на-
звали существенным, но далеко не единственным. Главным в не-
возвращенческой позиции являлся комплекс причин политиче-
ского и экономического характера.
Одной из основных причин невозвращения являлось распро-
страненное убеждение, что в послевоенном Советском Союзе
жизнь в материально-бытовом плане будет очень бедной и труд-
ной. Такая мысль нередко высказывалась и в среде репатриируе-
мых советских граждан. Поведенческая позиция невозвращенцев,
находившихся в советских зонах, довольно отчетливо выражалась
в их стремлении по возможности затянуть свое пребывание в ла-
герях и сборно-пересыльных пунктах за границей. В политдонесе-
нии Управления по делам репатриации ЦГСВ от 24 января 1946 г.
говорилось: «...В каждом из лагерей имеется от 50 до 100 человек
' Брюханов AM. Вот как это было. С. 127—128.
10 Внешняя политика Советского Союза. Январь—декабрь 1949 г.: Документы и
материалы. М., 1953. С. 85.
140

Таблица 7
Динамика репатриации советских граждан
(1944 — первая половина 1952 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 86а. Д. 12345. Л. 81-82; Ф. 9526. Оп. 4. Д. 33. Л. 120.
* В число репатриированных из советской зоны оккупации Германии включены
139 266 человек, относительно которых в источниках не указано, из каких стран
они прибыли.
" В сведениях за 1945 г. советские граждане, поступившие из западных зон Авст-
рии, учтены вместе с репатриированными из советской зоны.
*" Венесуэла — 28, Аргентина — 22, Канада — 16, Южно-Африканский Союз — 9,
Индокитай — 7, Палестина — 7, Австралия — 4, Уругвай — 4, Испания — 3, Ал-
жир — Зи Индия — 2 репатрианта.
141

Таблица 8
География расселения и национальный состав «второй эмиграции»
(поданным органов репатриации на 1 января 1952 г.)

Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 5—6.

репатриантов, которые устроились на постоянные работы в лаге-
ре в качестве обслуживающего персонала и просят командование
оставить их в лагере до весны. Большинство из них мотивирует
свое желание остаться в лагере тем, что дома вся семья погибла,
дом разрушен и ехать некуда. "Обожду до весны, а там жизнь будет
легче. Тогда и поеду", — говорит 22-летняя гражданка БОЖЕНКО
А.А. Так говорят многие. Эта группа репатриантов убеждена, что
материальные условия жизни на Родине хуже, чем в лагере...»11.
Указанная мотивация в более широком плане являлась состав-
ной частью невозвращенческого мировоззрения в виде разочаро-
вания в советских ценностях. Это, в частности, проскальзывало в
разговорах невозвращенцев, не по своей воле оказавшихся в со-
ветских лалерях и СПП на территории Германии и Австрии. Так,
в политдонесении Управления по делам репатриации ГСОВГ от
2 февраля 1946 г. приведено высказывание репатриантки из лаге-
ря № 218 А.А. Полевой (1923 г. рождения, из Киевской обл.): «Я не
жалею, что побывала в Германии. Здесь я приобрела одежду, часы и
увидела западноевропейскую культуру. Я бы с большим желанием
осталась жить в Германии»12. Подобного рода мотивация являлась
одним из важнейших компонентов психологии невозвращенцев.
Существовала также прослойка диссидентов — принципиальных
противников советской системы, и агитировать их в просоветском
духе и призывать к добровольному возвращению в СССР было со-
вершенно бесполезным занятием. Так, в г. Грац (Австрия) в конце
1945 г. советские представители выявили 15 семей, относившихся
к категории наиболее непримиримых невозвращенцев. Попытки
установить с ними приемлемый психологический контакт оказались
безуспешными. Их вопросы и высказывания звучали так: «За что я с
семьей был сослан в Сибирь?»; «Почему в России не существует не-
скольких партий?»; «Люди в колхозах в СССР и до войны помирали
с голода»; «За что моего мужа расстреляли в 1937 г., а меня осудили
по 58-10 статье?»; «Вот возвращаются из советских лагерей раздетые,
разутые и говорят, что в советских лагерях уничтожают так же лю-
дей, как и в немецких»; «Всё равно на родине не бывать. В России
такие же порядки, как и до войны, и мы туда не поедем» и т. п.13
Часть этих аргументов была, конечно, резонной. Это были
люди, пострадавшие от советской власти и не желавшие ни под ка-
11 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1.Д. 239. Л. 157.
12 Там же. Л. 205.
13 Там же. Л. 39.
144

ким видом вновь попасть, образно говоря, в ее объятия. Но в части
приводимых ими аргументов явно либо сгущались краски, либо
присутствовало преувеличение.
Лица, представлявшие собой непримиримых и убежденных ан-
тисоветчиков, попадая не по своей воле, а в силу неблагоприятно
сложившихся для них обстоятельств в советские лагеря для репат-
риантов, становились, естественно, объектом повышенного и при-
страстного внимания со стороны сотрудников органов НКВД, НКГБ
и «СМЕРШ». У них практически не было никаких шансов избежать
репрессирования. Вот какая характеристика была дана выявленному
в лагере № 211 (г. Штремберг, зона ГСОВГ) активному антисоветчи-
ку Ф.Т. Колодяжному: «Репатриант лагеря № 211 КОЛОДЯЖНЫЙ
Федор Тимофеевич в прошлом был раскулачен и осужден по статье
58 УК, в Германию уехал добровольно. Доказывал, что в Советском
Союзе жить невозможно, что там нет никакой культуры. По его мне-
нию, фашистское правительство устраивало настоящую жизнь. КО-
ЛОДЯЖНЫЙ уговаривал репатриантов не возвращаться на Родину,
потому что там всё равно жизни не будет. Репатриант КОЛОДЯЖ-
НЫЙ был разоблачен как фашистский агент»14. Дальнейшая судь-
ба этого человека нам неизвестна. Ясно, что он получил какой-то
длительный срок заключения по 58-й статье как политический пре-
ступник. Мы привели этот пример для подтверждения очевидной
истины, что активным (да и пассивным тоже) антисоветчикам репат-
риироваться в СССР было противопоказано.
По поведению ряда перемещенных лиц, решивших не возвра-
щаться на Родину, можно констатировать, что в их сознание проч-
но внедрился один из главных постулатов нацистской пропаганды о
«мести Советов». На какую-то часть репатриантов нацистская про-
паганда все же в той или иной мере подействовала. Так, уже упоми-
навшийся Оболенцев рассказывал: «Один молодой парень... говорил
мне, что он сейчас покупает много сигарет, потом поедет в Милан и
продаст их, на чем много заработает денег и поедет учиться в Австра-
лию. Я ему сказал, почему же ты не можешь учиться в России? Он от-
ветил, что хочет жить свободно и учиться, а в России не дадут никому
из тех, кто был за границей, ни свободы, ни учебы, ни жизни...»15.
Как и «первая» (белая) эмиграция, «вторая эмиграция» тоже яв-
лялась ярко выраженной политической, антисоветской. Поскольку
"Там же. Л. 204-205.
15 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 46.
145

в её составе численно преобладали антисоветски настроенные при-
балты и западные украинцы (к примеру, в Западной Германии удель-
ный вес украинцев, литовцев, латышей и эстонцев в составе этой
так называемой «новой волны русской эмиграции» составлял, по
данным на начало 1952 г., 89,9 %, в Англии — 90,0, в США — 92,8 %,
а в Канаде — 93,2 %)16, то именно они определяли её политическое
лицо. Своё невозвращение на родину они, как правило, объясняли
не только советской оккупацией прибалтийских государств, но и
неприятием советского общественного и государственного строя и
даже самого государственного образования в виде СССР. Их невоз-
вращенческая позиция покоилась на следующих основных постула-
тах — национализме, антикоммунизме и антисоветизме.
В невозвращенческой среде развернулась довольно бурная изда-
тельская деятельность. Всякого рода эмигрантские, невозвращенче-
ские и антирепатриационные организации, союзы, комитеты и т. п.
издавали и распространяли свыше 100 периодических газет и жур-
налов. К числу наиболее распространенных (информация на нача-
ло 1950-х гг.) относились: «Посев», «Новости», «Наши дни», «С нами
6ор>, «Колокол», «Новый мир», «Обозрение иностранной печати»,
«Час», «Неделя», «Латвия», «Тевземе», «Латвияс», «Муусу Келнас»,
«Тевшинес Гершес», «Эстонская почта», «За железным занавесом»,
«Свобода», «Обозрение», «Казачье единство», «Аргентинец», «На пе-
реломе», «Державный клич», «Антикоммунист», «Эхо», «Последние
известия», «Латвийский вестник», «Родина», «Наш путь», «Тремтино
Иннос», «Голос отечества», «Мысль», «Набат», «Балтийское обозре-
ние», «Украинская трибуна» и ряд других. Они издавались в западных
зонах Германии и Австрии, а часть их — в США, Англии и Франции.
В документах ведомства Голикова прослеживается тенденция обви-
нять западные зональные власти (правда, без приведения конкретных
доказательств) в субсидировании антирепатриационных организа-
ций, союзов, комитетов и «кружков», издававших эти газеты и жур-
налы17. Указанные издания по своему характеру являлись однотипно
антисоветскими, а просоветских изданий, естественно, не было вовсе.
Довольно сильная и влиятельная группировка невозвращен-
цев, имевшая свою собственную издательскую базу, образовалась
в Зальцбурге (американская зона оккупации Австрии). Эта груп-
пировка объединилась в так называемый «Русский комитет», ко-
16 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 5—6.
17 Там же. Л. 34.
146

торый к осени 1945 г. включал в себя несколько антисоветских ор-
ганизаций и лагерей невозвращенцев общей численностью свыше
6 тыс. советских перемещенных лиц. «Русский комитет» выпускал
ежедневный многотиражный «Информационный бюллетень», в
котором перепечатывались всевозможные антисоветские статьи
из иностранной печати. В нем публиковались также некоторые
статьи, взятые из советской печати, но обязательно с коммен-
тариями и коррективами кого-нибудь из членов «Русского комите-
та». Основное назначение «Информационного бюллетеня» состоя-
ло в склонении советских перемещенных лиц к невозвращению в
СССР. Его издание и нахождение в свободной продаже были санк-
ционированы американскими оккупационными властями18.
Интересно, что в интерпретации всех отчетных документов
ведомства Голикова факт нахождения за пределами СССР сотен
тысяч советских граждан, не желавших возвращаться на родину,
ставился главным образом в зависимость от оказываемого на них
психологического давления со стороны разного рода антисовет-
ских сил. Это, мол, и результат агитации различных комитетов и
организаций, образовавшихся в среде перемещенных лиц, и след-
ствие «коварных замыслов англо-американского империализма»
и т. д. Люди, дескать, могли бы вернуться, но запуганы антисовет-
ской пропагандой. Что запуганы — это имело место, и немаловаж-
ное, но дело-то в другом. А где же фактор личного выбора самого
человека? Его попросту нет, если верить духу документов Управле-
ния Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации. На
самом же деле то, что сотни тысяч людей не возвратились в СССР,
а решили устроить свою жизнь в других странах, это, как правило,
было их личное решение, их личный жизненный выбор. И этот фак-
тор мы бы поставили на первое место в ряду причин и предпосы-
лок, приведших к образованию данной эмиграции.
Из высказываний представителей советского руководства на-
прашивается вывод, что фактор личного выбора человека не про-
сто недооценивался — он фактически игнорировался. Так, в мар-
те 1947 г. на состоявшемся в Москве заседании Совета министров
иностранных дел СССР, США, Англии и Франции заместитель
министра иностранных дел СССР А.Я. Вышинский заявил, что пе-
ремещенные лица оставались на Западе не по своей воле, а вслед-
ствие оказанного на них психологического давления, нередко со-
18 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 19. Л. 33-34.
147

провожавшегося применением физической силы19. Здесь явно
прослеживается стремление выдавать желаемое за действительное.
Если Вышинский действительно так думал, как говорил, то он на-
ходился в состоянии между иллюзией и самообманом. Это, види-
мо, на тот момент в оценке данной проблемы было характерно для
политического руководства СССР.
В 1951 г. представители Управления Уполномоченного Совмина
СССР по делам репатриации установили личную связь с 2014 пе-
ремещенными советскими гражданами, проживающими в капита-
листических странах. Невозвращенцы не всегда бьши искренни в
разговорах с официальными советскими представителями, но, тем
не менее, из неоднократных бесед с ними были выявлены (хотя бы
в интерпретации самих перемещенных лиц) причины, мешающие
им возвратиться на Родину: враждебное отношение к Советскому
Союзу — 806 чел. (40,0 %); сожительство с иностранцами — 288 чел.
(14,3 %); боязнь ответственности за длительное пребывание за гра-
ницей — 363 чел. (18,0 %); ожидают писем с Родины и в зависи-
мости от этого примут решение о возвращении в СССР — 54 чел.
(2,7 %); желают возвратиться на Родину, но ссылаются на такие
причины, которые якобы задерживают их, как-то: получение
зарплаты, болезнь членов семьи, приобретение одежды и т. п. —
113 чел. (5,6 %) и не установлены причины — 390 чел. (19,4 %)20.
Эти данные неточны, и к ним следует относиться с осторож-
ностью. У сотрудников ведомства Голикова были весьма веские ос-
нования подозревать, что в разговорах с американскими и англий-
скими чиновниками многие из тех же самых перемещенных лиц
совсем по-другому излагают причины своего отказа от возвраще-
ния в СССР, и там процент таких причин политического, антисо-
ветского характера получается не 40 %, а намного выше.
Тем не менее, результаты этого своего рода социологического ис-
следования, проведенного в 1951 г. сотрудниками управления Голико-
ва среди перемещенных лиц, весьма примечательны во многих отно-
шениях. Эти 40 %, заявивших о своем отказе возвращаться на родину
из-за «враждебных отношений к Советскому Союзу», можно считать
людьми, которые, образно говоря, вполне осознанно сожгли за собой
мосты, отрезали себе путь назад на родину. Остальных же 60 %, на-
зывавших другие причины (большей частью бытового характера или
19 Арзамаскин Ю.Н. Заложники Второй мировой войны. С. 37.
20 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 44.
148

боязнь ответственности за долгое пребывание за границей) или же во-
обще не назвавшие причины невозвращения в СССР, можно назвать
людьми, которые еще на тот момент не решались сжечь за собой все
мосты, оборвать совсем ниточку, связывающую их с родиной.
На основании вышеприведенных данных Управление Уполномо-
ченного Совмина СССР по делам репатриации в своем сводном от-
чете (1952 г.) сделало чересчур оптимистический и, разумеется, невер-
ный вывод: «До 60 % всех находящихся за рубежом советских граждан
составляет тот контингент, который после соответствующей с ним ра-
боты должен был вернуться на Родину»21. Из того, что нам известно о
морально-психологическом состоянии и ментальное™ в рядах «вто-
рой эмиграции», лишь ее сравнительно небольшая прослойка была
податлива на возвращенческую агитацию. Разумеется, эта податли-
вость вовсе не означала непременное возвращение на Родину.
Вот какую оценку дало в 1952 г. Управление Уполномоченного
Совмина СССР по делам репатриации контингенту советских пе-
ремещенных лиц, поселившихся а Аргентине: «Контингент пере-
мещенных советских граждан, осевших в Аргентине, в подавляю-
щем большинстве представляет собой политически разложившуюся
массу, состоящую во время войны на службе гитлеровского режима.
Часть перемещенных лиц примкнула к антисоветским организаци-
ям, действующим в Аргентине, и оказывает отрицательное влияние
на остальных перемещенных советских граждан, насильно угнан-
ных в фашистскую Германию, а затем обманным путем вывезен-
ных в страны Южной Америки. Сравнительно небольшая часть пе-
ремещенных советских граждан разложилась и находит утешение в
пьянстве и разврате или погрязла в мелкобуржуазном быте, стремит-
ся найти состоятельных жен или мужей. И, наконец, значительная
часть перемещенных советских граждан боится ответственности за
совершенные перед Родиной преступления как во время войны, так
и после ее, поэтому ни при каких условиях возвращаться на Родину
не желает... Несмотря на кропотливую и разностороннюю по своему
содержанию работу среди перемещенных советских граждан, кото-
рую проводили наши представители, количество репатриированных
советских граждан из Аргентины было незначительным. В 1950 г.
было репатриировано 15 чел., в 1951 г. — 10 чел. Кроме того, 6 чел.
репатриированных сбежали в пути следования на Родину»22.
21 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 7.
22 Там же. Л. 114-115.
149

Факт образования новой антисоветской эмиграции был нали-
цо. Однако Голиков и сотрудники его аппарата до самого конца,
т. е. до упразднения их ведомства в начале 1953 г., упорно не же-
лали его признавать, тщательно избегали в своих отчетах терминов
«эмиграция» и «эмигранты», называли не возвратившихся в СССР
перемещенными лицами, временно находящимися за границей,
запуганными антисоветской пропагандой, многие из которых при
умелой и постоянной пропагандистской работе с ними, безусловно
же, вернутся на родину. Такие оценки применительно ко времени
начиная с 1947 г. и в последующие годы в принципе неверные. Те,
кто хотел вернуться, в массе своей сделали это в 1945—1946 гг., а те
примерно 0,5 млн человек, которые в 1947 г. оставались за преде-
лами СССР, в значительном большинстве уже являлись ярко выра-
женными эмигрантами, с эмигрантской психологией, со специфи-
ческой эмигрантской ментальностью и т. п.
Советские органы репатриации упорно искали способы перело-
мить ситуацию, вызвать массовое возвращение перемещенных лиц
в СССР. С 1947 г. по берлинской радиостанции «Волга» и радио-
станции Вены регулярно стали передаваться объявления о розыске
родных и близких. Психологически это был верно рассчитанный
ход, так как именно такие радиопередачи вызывали повышенный
интерес у перемещенных лиц, и, случалось, кое-кто из них под их
влиянием решался на возвращение на родину. Заслуженная ар-
тистка Эстонской ССР Бетси Куускемаа, которая в 1945—1947 гг.
являлась «перемещенным лицом» и затем возвратилась на родину,
рассказывала: «Я с нетерпением следила за радиопередачами с Ро-
дины. Для этого должна была ездить в другой конец города, к зна-
комым, так как у меня, к сожалению, не было радиоприемника. Но
мои труды не пропали даром. Я узнавала много о том, что происхо-
дит на Родине, как там живут и работают. Я сидела перед радиопри-
емником и буквально "глотала" слова, которые передавались по ра-
дио, и когда я услышала давно мне знакомые голоса, звавшие меня
домой, я больше не могла сдержаться и вскоре уехала домой»23.
Еще одним способом, призванным, по мнению сотрудников ве-
домства Голикова, обеспечить массовое возвращение перемещен-
ных лиц на родину, являлась переписка последних с живущими в
СССР родными и близкими. С 1947 г. Управление Уполномочен-
ного Совмина СССР по делам репатриации наладило организован-
23 Там же. Л. 154.
150

ную переписку между родственниками, находившимися в СССР, и
перемещенными лицами. Так, в 1948 г. только в западные зоны ок-
купации Германии были посланы 5722 письма24. После получения
таких писем отдельные перемещенные лица принимали твердое
решение вернуться на родину. Так, репатриантка латышка Зента
Алтрокс, вернувшаяся из Англии, рассказывала: «Велика была моя
радость, когда мне вручили письмо со штампом "Рига"». С перво-
го же взгляда я узнала, что оно написано матерью, Наконец-то я
убедилась, что мои родители живы и здоровы и ждут меня в Риге.
Мать подробно описала мне жизнь на Родине. Это коротенькое
письмо в один момент опрокинуло стену лжи, воздвигнутую коми-
тетчиками между мною и Родиной. Я скоро выехала на Родину»25.
Западные пропагандистские службы, и особенно невозвращен-
ческие организации, комитеты, кружки и т. п., нередко до такой
степени преувеличивали размах репрессий в СССР, что у немалой
части перемещенных лиц создавалось впечатление: в Советском
Союзе чуть ли не весь народ, кроме большевиков и их подручных,
в буквальном смысле находится за решеткой. Многие перемещен-
ные лица были уверены, что их родственники, оставшиеся в СССР,
репрессированы, но после получения писем от родных и близких,
естественно, меняли свою точку зрения.
Когда становилось невозможным скрыть очевидный факт, что
в СССР многие тысячи бывших перемещенных лиц живут и рабо-
тают, как и все другие свободные граждане страны, и не находят-
ся за решеткой, вступал в силу новый «аргумент»: это, дескать, не
настоящие репатрианты, а действовавшие здесь, в западных зонах,
под видом перемещенных лиц советские шпионы и осведомители
НКВД. Так, в Киле представители ИРО внушали советским пере-
мещенным гражданам: «Ехать на Родину нельзя, так как всех там
по прибытии немедленно сажают в тюрьмы, а свободно живут
только те, кто здесь был шпионом у советских офицеров»26.
В целом в 1947—1952 гг. масштабы репатриации были весьма
скромными. Эффекта массового возвращения в СССР не получи-
лось. Однако было понятно, что те, кто все же решились вернуться,
в большинстве своем сделали это под влиянием либо передач бер-
линской радиостанции «Волга» и радиостанции Вены, либо пере-
писки со своими проживающими в СССР родными и близкими.
24 Там же. Л. 156.
25 Там же.
26 Там же. Л. 54.
151

Поэтому в докладной записке исполняющего обязанности уполно-
моченного Совмина СССР по делам репатриации И.В. Смороди-
нова от 26 марта 1951 г. на имя заместителя Председателя Совета
Министров СССР Н.А. Булганина отмечалось: «Опыт работы под-
твердил, что большинство перемещенных советских граждан воз-
вращается на Родину под воздействием советской пропаганды и
особенно патриотических писем, организованных органами репат-
риации с Родины от их родных и знакомых»27.
Легенды о том, что решившихся вернуться на родину переме-
щенных лиц сразу же при их прибытии в советские зоны якобы
окружают вооруженные солдаты и офицеры и куда-то уводят (это
обычно понималось в том смысле, что «арестовывают»), столь
прочно вошли в сознание людей на Западе, что стали воспри-
ниматься как непреложная истина. Даже посол СССР в Италии
Костылев в своей шифротелеграмме от 24 июня 1951 г. рекомен-
довал изменить порядок встреч репатриантов в лагере № 300 (г. Ви-
нер-Нойштадт в советской зоне оккупации Австрии). По этому
поводу Смородинов в письме от 3 июля 1951 г. докладывал Булга-
нину: «Жалоб и недовольств со стороны репатриантов по поводу
организации встреч, транспортировки и размещения в лагере не
было... Советских перемещенных граждан, прибывающих само-
летами или по железной дороге из Италии и других капиталисти-
ческих стран в Вену, встречают офицеры отдела. Большие груп-
пы репатриантов при сопровождении офицеров отправляются из
Вены по железной дороге до ст. Винер-Нойштадт, а одиночки-ре-
патрианты доставляются из Вены непосредственно в лагерь на
легковой автомашине. На ст. Винер-Нойштадт группы репатри-
антов встречаются начальником лагеря, офицерами лагеря (иног-
да вооруженных пистолетами). При наличии большого багажа у
репатриантов для перегрузки его привлекаются невооруженные
солдаты (5—7 чел.), поскольку поезд на ст. Винер-Нойштадт стоит
две минуты. С вокзала до лагеря № 300 группы репатриантов пере-
возятся на специально оборудованной для этой цели автомашине
(тип штабной машины с окнами и дверью, закрывающейся изну-
три)... Репатриантов встречают вежливо... По прибытии в лагерь
репатриированные советские граждане размещаются в бараках:
семейные — в отдельных для каждой семьи комнатах, несемейные
мужчины и женщины — в отдельных бараках-общежитиях... Ин-
27 Там же. Ф. 5446. Оп. 816. Д. 10234. Л. 64.
152

формация Посла СССР в Италии т. КОСТЫЛЕВА не соответствует
действительности... »28.
В своем стремлении как можно больше заполучить из западных
зон советских перемещенных лиц руководство СССР готово было
добиться репатриации психически больных людей советского про-
исхождения, находящихся там, в западных зонах, в соответствующих
лечебницах. На этот счет Совет Министров СССР вынес 24 ноября
1950 г. специальное распоряжение29. В плане его реализации удалось
добиться репатриации психически больных советских граждан из анг-
лийской зоны оккупации Германии. В письме от 14 июля 1951 г. Смо-
родинов докладывал Булганину: «Во исполнение распоряжения Со-
вета Министров Союза ССР за № 19028-рс от 24 ноября 1950 года из
английской зоны Германии 7 июля 1951 года репатриировано на Ро-
дину 72 чел. психически больных советских граждан и 9 чел. их детей
в возрасте от 2-х месяцев до 12-ти лет. Психически больные по линии
Министерства Здравоохранения Союза ССР размещены в лечебных
учреждениях и городах: Виннице (57 чел.), Москве (14 чел.). Дети в
настоящее время размещены в детприемнике г. Гродно, БССР»30.
В отчете для Совета Министров СССР (1952 г.) ведомство Го-
ликова, в порядке самокритики, отметило ряд недостатков в своей
работе, отрицательно сказавшихся на процессе репатриации и ее
результатах. В его интерпретации эти недостатки выглядели следу-
ющим образом (приводим их с некоторыми сокращениями):
— некоторую роль в деле задержки репатриации на Родину всех
советских граждан сыграли организационные неувязки, допущенные
органами репатриации. Их организационная структура в начальный
период не удовлетворяла ни условиям;, ни масштабам работы. Отде-
лы репатриации в армиях и лагеря были созданы с опозданием, когда
репатрианты массой начали поступать с территорий, освобожденных
Советской Армией и союзными войсками. Вопрос о посылке групп
офицеров для проведения репатриации с территории Германии, ок-
купированной союзниками, не был разрешен сразу же по окончании
военных действий. Не были своевременно подобраны и соответству-
ющие кадры в западных зонах. В числе работников миссий по репат-
риации до 1947 г. не было ни одного офицера из латышей, литовцев
и эстонцев. Работниками миссий не были использованы все возмож-
ности того периода для работы в лагерях перемещенных лиц. Боль-
28 Там же. Л. 22.
» Там же. Л. 48.
30 Там же.
153

шой поток возвращающихся из западных зон Германии и Австрии
успокоил некоторых работников органов репатриации за рубежом, и
репатриация некоторый период шла самотёком;
— передача иностранных граждан была осуществлена в корот-
кие сроки и не была поставлена в зависимость от репатриации со-
ветских граждан;
— в связи с имевшимися фактами грабежа и насилий над местным
немецким населением со стороны репатриантов, а также наличием
в их среде военных преступников в конце 1945 г. был установлен по-
рядок, запрещающий свободный выход из лагерей. Это мероприятие
вызвало увеличение числа побегов из них, в связи с чем возникла необ-
ходимость их ограждения колючей проволокой, установления вышек и
постов,освещения территории лагерей прожекторами, а также конвои-
рования репатриантов при выходе из лагеря на работы. Эти меры по-
зволили сократить количество побегов, но не устраняли их полностью,
так как в период отправки на Родину и в пути следования устранить
побеги бьшо почти невозможно. В связи с этим о режимах в лагерях
становилось известным для советских перемещенных лиц в западных
зонах, а враждебные Советскому Союзу различные организации и ко-
митеты использовали это в целях усиления враждебной и антирепа-
триационной пропаганды. Только в августе 1946 г. распоряжением Го-
ликова в лагерях была снята проволока и ликвидированы посты;
— многие советские перемещенные лица, находившиеся в за-
падных зонах Германии и Австрии и других странах, вели пере-
писку со своими родственниками, проживавшими в СССР. Пере-
писка в основном шла по международной почте и частично через
офицеров по репатриации. В связи с послевоенными трудностями
и засухой в ряде районов во многих письмах, шедших через между-
народную почту из СССР, содержались жалобы на тяжелую жизнь
и давались советы пока не возвращаться на Родину, если там име-
ется возможность прожить. Подобного рода письма были также
использованы в целях антирепатриационной пропаганды;
— на успешности репатриации советских граждан отражались
также изъятие в лагерях преступных элементов и несогласован-
ность в этом деле командования лагерей и работников фильтра-
ционных органов. Почти из каждой партии репатриантов, воз-
вращавшихся на Родину, работники фильтрационных органов
задерживали по несколько человек. Изъятие этих людей в боль-
шинстве случаев производилось в дни отправки эшелонов в СССР.
Это создавало отрицательные настроения у отъезжавших на Роди-
154

ну, заставляло их настораживаться, а некоторые из них в письмах,
посылаемых ими в западные зоны к своим знакомым и друзьям,
сообщали об этом соответствующим кодом. Иногда работника-
ми МГБ изымались люди, посланные перемещенными лицами из
западных зон в качестве разведчиков. В зависимости от того, как
приедут и устроятся эти люди в СССР, решался вопрос о выезде
на Родину целой группы людей. Чаще всего задержанные для про-
верки люди не изолировались от остальной части репатриантов, а
длительное время находились в лагерях и оказывали отрицательное
влияние на других советских граждан. Отсутствовал должный кон-
такт работников фильтрационных органов с командованием лаге-
рей в деле установления соответствующего порядка изъятия людей
для проверки. Впоследствии порядок фильтрации, по настоянию
органов репатриации, был заменен, и фильтрация была перенесена
в лагеря, расположенные на территории Советского Союза31.
Все эти «организационные неувязки» и т. п., самокритично от-
меченные в отчете Управления Уполномоченного Совмина СССР
по делам репатриации, в какой-то мере, безусловно, повлияли на
результаты репатриации. Если представить себе, что если бы их не
было, то, возможно, и количество репатриантов было бы несколь-
ко побольше, и «вторых эмигрантов» — несколько поменьше. Но
это была бы всего лишь незначительная корректировка, которая
уже не смогла бы принципиально изменить сложившуюся ситуа-
цию с образованием «второй эмиграции».
Теперь попробуем разобраться в немаловажном вопросе: а како-
во было отношение основной массы советского народа к невозвра-
щенцам, оставшимся в эмиграции? Ответ однозначен: это отно-
шение было резко негативным. По тогдашним понятиям, человек,
отказавшийся вернуться в СССР, являлся не только «изменником
Родине», но и автоматически превращался во «врага Советской
власти». Конечно, имели место и совсем иные мнения (которые,
в частности, высказывались в так называемых «кухонных разгово-
рах»), но их нельзя назвать преобладающими,. А однозначно пре-
обладающим было убеждение, что эмигранты — это, во-первых,
«изменники Родине» и, во-вторых, «враги советской власти». Разу-
меется, привитию основной массе народа такого резко негативного
отношения к эмигрантам изрядно «поспособствовала» официаль-
ная советская пропаганда.
31 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 157-159.
155

Однако было бы неверным объяснять это только следствием ха-
рактера официальной пропаганды. Здесь имел место еще ряд фак-
торов, влиявших на выработку в народном сознании негативного
отношения к невозвращенцам. Следует учитывать, что речь идет о
времени, когда совсем недавно закончилась Великая Отечественная
война, унесшая многие миллионы человеческих жизней. Пожалуй,
не было ни одной советской семьи, в которой кто-то не погиб бы
в этой истребительной войне, — и свою лепту в эту трагедию внес-
ли бывшие советские граждане, находившиеся на службе у окку-
пантов. Советские люди испытывали чувство ненависти и презре-
ния к предателям, были заинтересованы в их выявлении и суровом
наказании. Однако многие из числа последних бежали за границу.
В этих условиях проводимая руководством СССР политика обяза-
тельной репатриации была одним из способов реализации обще-
народного требования найти и покарать пособников чужеземных
завоевателей. Если бы тогда руководство СССР не препятствовало
последним проживать в других странах, не требовало обязательно-
го их возвращения в СССР, то это вызвало бы в народе не только
недоумение, но и возмущение. Под этим углом зрения проводив-
шаяся руководством СССР политика обязательной репатриации,
по крайней мере, не расходилась с соответствующим характером
ментальности большинства советского народа.
Что касается обязательной репатриации не изменников, а де-
портированных врагом советских граждан, каковых в общей
массе перемещенных лиц было значительное большинство, то
и здесь действия советского руководства находили поддержку в
массах. В центральные органы власти шел огромный поток пи-
сем от граждан с просьбой разыскать и вернуть домой родных и
близких, угнанных в нацистскую Германию или пропавших без
вести. Розыском по заявлениям граждан и выдачей соответству-
ющих справок фактически занимался целый ряд органов и орга-
низаций: Бюро учета потерь рядового и сержантского состава при
НКО СССР, Главное Управление Кадров НКО СССР, Управление
кадров НКВД—МВД и НКГБ—МГБ СССР, Главное управление
милиции, ЧГК, Управление Уполномоченного СНК (Совмина)
СССР по делам репатриации, НКИД (МИД) СССР, Центральный
детский стол при НКВД—МВД СССР и др. По постановлению
СНК СССР № 458-128с от 11 марта 1945 г. при Исполкоме Союза
обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР (СОКК
и КП СССР) было создано Центральное справочное бюро (ЦСБ)
156

о перемещенных лицах за время Отечественной войны. Это поста-
новление было принято по представлению НКИД СССР и вытека-
ло из решения ЮНРРА (Администрации Организации Объединен-
ных Наций по оказанию помощи и восстановлению) о создании
справочных бюро по розыску лиц, которые в связи с войной ока-
зались перемещенными со своей родины в другие страны. На ЦСБ
при Исполкоме СОКК и КП СССР была возложена задача розы-
ска и дачи справок о советских гражданах, перемещенных за вре-
мя войны на территорию других стран, и внутри СССР — розыска
иностранцев, перемещенных сюда в связи с войной, по запросам
соответствующих справочных бюро других стран32.
В сознании подавляющего большинства советских людей ца-
рило убеждение, что каждый человек, угнанный на чужбину, дол-
жен стремиться к возвращению на Родину, а в отношении тех, кто
«по глупости» захочет остаться в «басурманском мире», советское
правительство должно сделать всё возможное, чтобы помешать им
совершить это «страшное преступление» (по тогдашним советским
законам самовольный переход из подданства СССР в подданство
другой страны входил в разряд тяжких политических преступле-
ний). По письмам граждан, поступавшим в различные властные
органы, можно сделать вывод, что тогда в сознании народных масс
само слово «эмигрант» ассоциировалось с понятиями «изменник»,
«перебежчик», «оборотень», «продажная шкура» и т. п. Таким об-
разом, мероприятия политического руководства СССР по недо-
пущению образования новой эмиграции вполне соответствовали
настроениям основной массы населения СССР.
На устойчивость негативного отношения основной массы совет-
ского народа ко «второй эмиграции» влияло также традиционное
восприятие бежавших за границу как изменников. В силу этой мно-
говековой традиции, усугубленной соответствующей официальной
советской пропагандой, такие представления в сознании большин-
ства сохранялись вплоть до конца 1980-х — начала 1990-х годов. Даже
в период перестройки отрицательное отношение ко «второй эмигра-
ции» продолжало преобладать. Перелом в народном сознании, ког-
да отношение к этой эмиграции стало более доброжелательным, не-
жели негативным, произошел в последний год пребывания у власти
М.С. Горбачева и в самом начале президентства Б.Н. Ельцина.
32 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 59-62.

Глава 5
Итоги репатриации
в
октябре 1945 г. в «Правде» была опубликована статья Ф.И. Го-
ликова, в которой называлось число репатриированных к тому
времени граждан СССР — 5 236 130 человек (3 104 284 мужчи-
ны, 1 498 153 женщины и 633 693 ребенка)1. Однако при этом
не было сделано никаких пояснений. В результате приведен-
ное Голиковым число репатриантов воспринималось в том смысле,
что все они прибыли из-за границы. В действительности же к началу
октября 1945 г. из-за границы возвратилось около 4,1 млн человек,
остальные же были внутренними перемещенными лицами (см. табли-
цу 2), и их, следовательно, нельзя считать репатриантами.
Персонифицированная картотека на репатриированных совет-
ских граждан, которая составлялась сотрудниками аппарата Голи-
кова, охватывала только немногим более 4,6 млн человек, т. е. была
на порядок ниже официальной статистики (которая, напоминаем,
включала в себя и внутренних перемещенных лиц). В 1946—1948 гг.
Управление Уполномоченного Совмина СССР по делам репат-
риации передало МВД СССР картотеку персонального учета на
4 619 ПО репатриантов: в ноябре 1946 г. — на 2 815 660 гражданских
лиц и в начале 1948 г. — на 1 803 450 военнопленных2.
В 1965 г. в открытой советской печати были обнародованы
официальные данные о количестве репатриированных советских
граждан — 5 457 856 человек3. Это была суммарная численность
репатриантов и внутренних перемещенных лиц по состоянию на
1 января 1952 г. (см. таблицу 2). Однако именно такого пояснения
не было сделано, и эта статистика вплоть до 1990 г. вводила иссле-
дователей в заблуждение. Во многих трудах эта цифра (5 457 856)
представлялась как общее число советских граждан, возвращенных
в СССР именно из-за границы (из Германии и других стран).
В изданной в 1985 г. в СССР энциклопедии «Великая Отечествен-
ная война» констатируется, что к концу войны в Германии и Австрии
1 Правда. 1945.4 окт.
2 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 50 а. Д. 6724. Л. 3-8.
3 История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945. М.,
1965. Т. 6. С. 107.
158

насчитывалось принудительно вывезенных из СССР военнопленных
и гражданского населения свыше 6 млн человек. Были названы толь-
ко Германия и Австрия, но явно в это число включались советские
перемещенные лица и в других европейских странах. Далее приво-
дятся официальные советские данные, согласно которым к 1 января
1953 г. в СССР возвратилось 5,5 млн советских граждан4. Из контекс-
та следует, что авторы ни в малейшей степени не сомневались, что
всё это количество (5,5 млн) поступило в СССР именно из-за грани-
цы, в основном из Германии и Австрии. Численность «второй эми-
грации» здесь не названа, но опять же из контекста ясно, что ее мас-
штаб определялся величиной, близкой к действительной, — более
0,5 млн человек. Поэтому, суммировав официальные советские дан-
ные по репатриации и собственные в целом правильные оценки чис-
ленности «второй эмиграции», было и получено в итоге свыше 6 млн
советских военнопленных и гражданских лиц, находившихся к кон-
цу войны в Германии и других европейских странах. Это наглядный
пример того, как из-за фактически сфальсифицированных советской
статистикой данных историки, не подозревая об этом, делали вроде
бы правильные и вполне логичные подсчеты, которые по указанной
причине неизбежно оказывались существенно искаженными.
М. Геллер и А. Некрич, судя по тексту раздела «Репатриация» в
их книге «Утопия у власти», вышедшей в 1986 г. в Лондоне на рус-
ском языке, явно были озадачены тем обстоятельством, что со-
ветских перемещенных лиц в Европе было около 5 млн (из коих
почти 0,5 млн не возвратились в СССР), и из этого числа, оказы-
вается, по официальным советским данным, было репатриировано
почти 5,5 млн. Они так и не поняли, что их собственные данные
об общем числе советских перемещенных лиц в европейских стра-
нах — правильные, а официальные советские данные о количестве
репатриированных в СССР — фактически фальсифицированы. Пре-
бывая в уверенности, что в официальных советских данных речь
идет только о поступивших в СССР из европейских стран (о су-
ществовании приписки в почти 1,2 млн человек они не догадыва-
лись), 1еллер и Некрич вынуждены были строить предположения
о существовании в Европе дополнительно еще каких-то советских
граждан, которые «возвратились или были возвращены в Совет-
ский Союз»5.
* Великая Отечественная война. 1941—1945: Энциклопедия. М., 1985. С. 609.
3 Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. С. 499.
159

Тем не менее, сомнения относительно достоверности официаль-
ной советской статистики и тогда, в 1970—1980-е гг., имели место.
Сотрудники Института истории СССР АН СССР В.Е. Полетаев,
Ю.К. Стрижков и В.Б. Тельпуховский неоднократно высказывали по-
дозрения, что официальные советские данные являются существенно
преувеличенными. Ход их рассуждений сводился к тому, что, по-ви-
димому, в западных регионах СССР были выявлены большие массы
советских граждан, не являвшихся местными жителями, и их всех
включили в общее число «репатриантов». Теперь же документально
доказано, что они в своих подозрениях были совершенно правы.
Странно, что и в постсоветское время отдельные авторы про-
должают оперировать статистикой ведомства Голикова как общим
числом репатриированных именно из-за границы (из Германии и
других стран). Известный историк М.И. Семиряга в статье, опуб-
ликованной в 1995 г., писал, что «по состоянию на 1 сентября
1945 г. из всех оккупационных зон Германии было репатриировано
около 5 млн советских граждан»6. Но ведь тогда уже было доказа-
но, что это ошибочная статистика! Судя по тексту и научно-спра-
вочному аппарату статьи Семиряги, последний не знал о нашей
публикации в 1990 г. в журнале «История СССР*. Если бы он знал
об этом, то, скорее всего, внес бы коррективы в эту неправиль-
ную статистику. В действительности на указанную дату (1 сентября
1945 г.) из всех оккупационных зон Германии и других стран было
репатриировано менее 4 млн советских граждан.
Располагая статистикой репатриации и «второй эмиграции» и
опираясь на нее как на важную отправную точку, мы теперь попро-
буем разобраться в чрезвычайно запутанной проблеме по опреде-
лению общего количества советских граждан (гражданских лиц и
военнопленных), оказавшихся вследствие войны по различным
причинам за пределами СССР, и соотношения в их составе между
выжившими и не дожившими до конца войны.
По советским источникам, количество депортированного
гражданского населения варьируется в пределах от почти 4 млн
до около 4,3 млн. Чрезвычайная Государственная Комиссия по
установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских
захватчиков и их сообщников (ЧГК) в период своей работы до
1 марта 1946 г. насчитала 3 998 796 человек, в том числе по под-
вергавшимся оккупации районам РСФСР — 1 269 189, по Украи-
6 Семиряга М.И. Указ. соч. С. 30.
160

не — 2 023 112, Белоруссии — 373 698, Молдавии — 47 242, Литве —
36 540, Латвии — 248 873 и Карело-Финской ССР — 142 человека7.
Эту величину (3 998 796) мы округляем до 4 млн. Статистику ЧГК
следует воспринимать не как оценочную, а как результат реальных
подсчетов, т. е. это настоящий исторический источник, требую-
щий, конечно же, критического анализа и осмысления.
В вышедшем в 1973 г. 10-м томе «Истории СССР с древней-
ших времен до наших дней» приведены уточненные и дополнен-
ные данные по угону гражданского населения — 4 млн 258 тыс., из
них 1 269 186 человек — из районов РСФСР, подвергавшихся ок-
купации, 2 244 000 — из Украины, 377 776 — Белоруссии, 47 242 —
Молдавии, 279 615 — Латвии, 36 540 — Литвы, 3500 — Эстонии (в
вышеприведенных сведениях ЧГК на 1 марта 1946 г. Эстония от-
сутствовала) и 142 человека — из Карело-Финской ССР8.
В основу этой статистики положены указанные выше данные
ЧГК (почти 4 млн), а дополнения, приведшие к увеличению данно-
го показателя до 4 млн 258 тыс., касались преимущественно Украи-
ны и Латвии (по этим республикам к первоначальным данным ЧГК
добавили более 250 тыс. человек). Мы подозреваем, что добавили в
основном беженцев (это прежде всего касается Латвии), доброволь-
но ушедших с немцами, закамуфлировав их под насильно угнанных.
Но в наших расчетах это уже не имеет гфинципиального значения.
Отделить беженцев от насильно угнанных зачастую не представля-
ется возможным, а при расчетах демографического характера надо
учитывать и тех, и других. Поэтому в наших дальнейших расчетах мы
берем за основу величину, приведенную в 10-м томе «Истории СССР
с древнейших времен до наших дней», как наиболее достоверную из
всех имеющихся в советской и современной российской литературе.
В литературе также имеет хождение величина в 4 128 796 че-
ловек, слагавшаяся из сводной статистики ЧГК на 1 марта 1946 г.
(3 998 796 человек) и данных комиссии по Эстонской ССР (1945 г.),
согласно которым из этой республики было уведено 130 000 совет-
ских граждан9. Арифметически это выглядит так: 3 998 796 +130 000 =
4 128 796. Как нам представляется, значительное большинство пере-
мещенных лиц из Эстонии составляли не угнанные немцами, а бе-
женцы (бежавшие в 1944 г. от наступающей Красной Армии в Герма-
нию, Швецию, Финляндию, Данию, Норвегию и другие страны).
7 ГАРФ.Ф.7021.ОП. 116.Д.246б.Л. 1-3.
8 История СССР с древнейших времен до наших дней. М., 1973. Т. 10. С. 390.
' Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры... С. 67, 369.
161

Надо сказать, что в постановлениях по репатриации, принимае-
мыми высшими органами власти СССР и правительствами союз-
ных республик, начисто игнорировался факт добровольного ухода
части населения с отступавшими с территории СССР немцами —
все причислялись к категории «насильно угнанных». Так, в преам-
буле постановления СНК Латвийской ССР № 128с от 11 февраля
1945 г. «Об организации приема и устройства репатриируемых со-
ветских граждан» было сказано: «В целях оказания хозяйственной
помощи и своевременной подготовки к приему граждан Советско-
го Союза, угнанных немецко-фашистскими властями на террито-
рию Германии...» и далее следовал перечень намечаемых организа-
ционных мероприятий10. Здесь нет даже намека на то, что, помимо
угнанных, существовали еще и беженцы. Такой подход делал не-
избежным включение лиц, ранее бежавших вместе с немцами от
наступающей Красной Армии, в общую категорию «угнанных».
И все-таки в такой трактовке, фактически включавшей беженцев
в число «угнанных», были определенные резоны. Ведь «эвакуация»
местного населения накануне прихода советских войск почти всег-
да происходила в приказном порядке. Причем в соответствующих
приказах оккупационных властей часто содержались угрозы приме-
нения репрессий в отношении уклоняющихся от «эвакуации». При
этом не следует приписывать гитлеровцам какие-то гуманистиче-
ские побуждения, изображать это как якобы их стремление спасти
людей от репрессий НКВД и т. п. На самом деле тотальная «эвакуа-
ция» населения при их отступлении с советских территорий состав-
ной частью входила в их отнюдь не гуманистическую тактику «выж-
женной земли». Следовательно, налицо был факт оказываемого на
людей административного и психологического давления со стороны
оккупантов, зачастую с угрозами применения репрессий за отказ от
«эвакуации», и это в принципе можно трактовать как один из спосо-
бов именно угона гражданского населения.
Подчеркиваем, что статистическими источниками с советской
(российской) стороны по данной проблеме могут считаться толь-
ко данные ЧГК и основанная на них (с некоторыми уточнениями
и дополнениями) информация в 10-м томе «Истории СССР с древ-
нейших времен до наших дней». Любая другая статистика (иного
масштаба), имеющая хождение в литературе (особенно в статьях
Шевякова), является либо плодом некорректных арифметических
10 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 10. Л. 48.
162

манипуляций с несопоставимыми статистическими величинами,
либо просто придумана авторами.
Следует также признать несколько преувеличенной и ту статис-
тику, которой пользовалось советское обвинение на Нюрнбергском
процессе. В обвинительном заключении Нюрнбергского процесса по
делу главных немецких военных преступников в разделе «Увод граж-
данского населения оккупированных территорий в рабство и для дру-
гих целей» указывается, что «из Советского Союза германские окку-
пационные власти отправили в рабство 4 978 000 советских граждан»11.
Указанная цифра в виде предварительной оценки родилась в ведом-
стве Голикова в октябре 1945 г. В подписанной Голиковым сводке от
20 октября 1945 г. говорилось, что «врагом было захвачено и уведено...
4 978 735 гражданского населения»12. То, что это число выглядит точ-
ным, отнюдь не свидетельствует о его действительной точности — на
самом деле это была предварительная оценка масштаба угона совет-
ского гражданского населения в Германию и другие страны. И имен-
но эта оценочная величина, почти на 1 млн человек превышавшая
результаты реальных подсчетов ЧГК по состоянию на 1 марта 1946 г.
(3 998 796 человек), по настоянию советской стороны была внесена в
обвинительное заключение на Нюрнбергском процессе.
Что касается Шевякова, то он старался объективно разобраться в
этом вопросе, но, не отличая оценочных цифр от реальных подсче-
тов, фактически сфабриковал ложную статистику и угнанных граж-
данских лиц в Германию, и масштаба их смертности. При соответ-
ствующих расчетах Шевяков использовал найденные им оценки (не
подсчеты) по РСФСР и Украине, значительно превышающие дан-
ные ЧГК. Так, госплановскую оценку численности угнанного граж-
данского населения из Украины (3 000 000 человек), опровергнутую
конкретными подсчетами ЧГК, Шевяков воспринимает как более
достоверную статистику и именно её использует, отбросив имевшую
меньший масштаб статистику ЧГК. По РСФСР автор в том же стиле
использовал заведомо неверную оценку, более чем на 0,5 млн человек
превышавшую соответствующие данные ЧГК, а последние опять же
отбросил. По тем союзным республикам, по которым не было найде-
но гипертрофированно преувеличенных оценок, была сохранена ста-
тистика ЧГК (например, по Литве Шевяков сохранил данные ЧГК
на 1 марта 1946 г. — 36 540 человек). В результате суммирования пре-
" Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками:
Сб. материалов. М., 1957. Т. 1. С. 126.
12 ГАРФ.Ф.9408.ОП. 1.Д. 10. Л. 111.
163

увеличенных оценок и частично статистики ЧГК на 1 марта 1946 г.
получился некий статистический артефакт в виде «точной» цифры в
5 622 336 человек, «угнанных на немецкую каторгу»13.
Фантастически преувеличенная (более чем в 10 раз) численность
умерших в Германии «восточных рабочих», взятая из статей Шевя-
кова, приведена во «Всероссийской Книге Памяти» — 2 164 313 че-
ловек14. На самом же деле число умерших «восточных рабочих» не
превышало 200 тыс., и это является максимально допустимой оцен-
кой. П.М. Полян, например, считает, что реально умерло не бо-
лее 100 тыс. «восточных рабочих»15; причем его точка зрения имеет
право на существование, так как она является следствием изучения
настоящих исторических источников в виде немецких сводок о
смертности «восточных рабочих» по отдельным месяцам.
Тем не менее, в российской военно-исторической литературе пред-
почтение отдается подсчетам Шевякова, включенным почему-то в
число достоверных источников. Даже в вышедшем в 2012 г. «Инфор-
мационном бюллетене» Ассоциации историков Второй мировой вой-
ны, с множеством ссылок на статью Шевякова в журнале «Социологи-
ческие исследования» (1991, № 12), излагаются как якобы достоверная
статистика подсчеты Шевякова относительно угона гражданского на-
селения в Германию и даже упомянуты 2 164 313 советских граждан-
ских лиц, будто бы умерших на принудительных работах в 1ермании"\
Шевяков постоянно корректировал собственную «статистику»
смертности «восточных рабочих» в Германии в сторону повыше-
ния. В статье, опубликованной в 1995 г., он уже утверждал, что из
5 623 000 человек гражданского населения (напоминаем, что эта
цифра — плод некорректных подсчетов самого Шевякова), угнан-
ного на «непосильные каторжные работы в Германию», «от голода,
непосильного труда и истязаний... погибло 3 млн чел.»17. Разумеет-
ся, подобные «открытия» не следует воспринимать всерьёз.
13 Шевяков АЛ. Гитлеровский геноцид на территориях СССР // Социологические
исследования. 1991. № 12. С. 9; Он же. «Тайны» послевоенной репатриации //
Там же. 1993. № 8. С. 5; Он же. Репатриация советского мирного населения и
военнопленных, оказавшихся в оккупационных зонах государств антигитлеров-
ской коалиции // Население России в 1920 — 1950-е годы: численность, потери,
миграции. М., 1994. С. 199.
м Всероссийская Книга Памяти. 1941—1945: Обзорный том. М., 1995. С. 406.
15 Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры ... С. 68.
" Информационный бюллетень / Национальный комитет российских историков.
Ассоциация историков Второй мировой войны. М., 2012. С. 15—17.
17 Шевяков АЛ. Гитлеровский геноцид и репатриация советского населения //
Людские потери СССР в период Второй мировой войны. СПб., 1995. С. 180.
164

Впрочем, мы не отказываем читателю в праве сделать выбор
в пользу того или иного варианта оценки масштаба смертности
советских гражданских лиц («восточных рабочих» в широком
смысле) в нацистской Германии. Эти варианты выстраиваются в
следующий ряд: не более 100 тыс. (П.М. Полян); максимально до-
пустимая величина в 200 тыс. (автор этих строк) и 3 млн (А.А. Ше-
вяков). Мы бы только порекомендовали при выборе какого-то из
указанных вариантов стараться по возможности не абстрагировать-
ся от элементарного здравого смысла.
Очевидно, надо объяснить причину отличия нашей точки зре-
ния относительно масштабов смертности «восточных рабочих» от
точки зрения Поляна. Существует относительно надежный исто-
рический источник в виде сводной немецкой статистики «восточ-
ных рабочих» по отдельным месяцам. К сожалению, по ряду ме-
сяцев таких сводок исследователям выявить не удалось, но и по
имеющимся можно составить достаточно ясную картину масштаба
их смертности. Приводим численность умерших «остарбайтер» по
отдельным месяцам 1943 г.: март — 1479, май — 1376, октябрь —
1268, ноябрь — 945, декабрь — 899; за 1944 г.: январь — 979, фев-
раль — 1631 человек18. Эта статистика учитывает смертность не
только тех «восточных рабочих», которые находились в арбайтлаге-
рях и по месту жительства хозяев, но и помещенных за различные
«преступления» в концлагеря. Опираясь на эти данные и исполь-
зуя метод экстраполяции (с учетом возможных скачков в уровне
смертности в отдельных месяцах, по которым нет сведений), По-
лян определил общую смертность «восточных рабочих» в диапазо-
не от 80 тыс. до 100 тыс.19 В принципе с Поляном можно согласить-
ся, но нас смущает одно обстоятельство — отсутствие сведений за
последние месяцы войны, а в связи с перенесением военных дей-
ствий на территорию Германии масштабы гибели «восточных ра-
бочих», по ряду признаков, значительно возросли (это, кстати, ка-
салось и немецкого гражданского населения). К тому же немецкая
статистика в имеющихся месячных сводках учитывает «восточных
рабочих» в узком понимании этого термина, т. е. там нет «запад-
ников». Поэтому мы склонны определить численность погибших
и умерших советских гражданских лиц («восточных рабочих» в
широком смысле) в Германии величиной около 200 тыс. При этом
18 Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры... С. 146.
19 Там же. С. 68.
165

мы оговариваем, что это максимально допустимая величина, т. е. в
принципе возможна ее корректировка в сторону понижения.
Вот как выглядят составляющие статистики, касающиеся де-
портации и «эвакуации» гражданского населения с оккупиро-
ванной территории СССР: гражданские репатрианты — свыше
2.7 млн; внутренние перемещенные лица (гражданские) — более
800 тыс.; возвращенные немцами в 1942—1943 гг. на оккупиро-
ванную ими территорию СССР — порядка 150 тыс.; гражданские
лица, умершие за пределами СССР, — не более 200 тыс., граж-
данские лица в составе «второй эмиграции» — примерно 400 тыс.
Суммируя названные цифры, мы получаем приблизительно 4 млн
250 тыс. человек. Это почти в точности совпадает с той величиной
(4 млн 258 тыс.), которая приведена в 10-м томе «Истории СССР
с древнейших времен до наших дней». Такое совпадение представ-
ляет из себя тот редкий случай, когда в чрезвычайно запутанной и
противоречивой статистике депортации и «эвакуации» граждан-
ского населения с территории СССР, подвергавшейся вражеской
оккупации, более или менее сходятся концы с концами.
Однако поскольку нас интересует только численность советского
гражданского населения, реально уведенного за пределы СССР в его
границах на 21 июня 1941 г., то из вышеприведенных данных надо
вычитать гражданских внутренних перемещенных лиц, которых ок-
купанты угоняли, но по разным причинам не смогли переправить
за границу СССР (чаще всего по причине быстрого наступления
частей Красной Армии, из-за чего охрана бросала колонны с угоня-
емыми и разбегалась). С учетом всего этого, получается, что окку-
пантами за пределы СССР реально было уведено (депортировано и
«эвакуировано») не более 3,5 млн советских гражданских лиц.
Еще в конце 1950-х гг. американский историк А. Даллин ввел
в научный оборот ставшую хрестоматийной статистику «восточ-
ных рабочих» в Германии по состоянию на 30 июня 1944 г. — почти
2.8 млн человек (точнее — 2 792 699)20. В литературе распростране-
но ошибочное представление, что названное Даллином количество
«восточных рабочих» на 30 июня 1944 г. учитывает только поступив-
ших с территории СССР в его границах до 1 сентября 1939 г. Но это
не так. Даллин употребил термин «восточные рабочие» в широком
смысле, включив в него не только собственно «восточных рабочих»,
Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland, 1941—1945: Eine Studie fiber Besatzungs-
politik. Dusseldorf, 1958. S. 465.
166

но и находившихся на работах в Германии жителей Прибалтики,
Западной Украины и Западной Белоруссии (по-видимому, без учета
Белостокского округа), не считавшихся «восточными рабочими» и
имевших иной статус. В действительности на ту дату, которую на-
звал Даллин, численность «восточных рабочих» в узком и прямом
смысле этого термина (т. е. имея в виду только лиц, происходив-
ших из областей СССР в его границах до 1 сентября 1939 г.) состав-
ляла 2 071 262 человека21. Это означает, что введенное Даллином
в научный оборот количество «восточных рабочих» (в широком
смысле) по состоянию на 30 июня 1944 г. (2 792 699) слагается из
2 071 262 «восточников* (74,2 %) и 721437 «западников» (25,8 %).
Разница между количеством реально уведенного за пределы
СССР гражданского населения (около 3,5 млн) и наличием «вос-
точных рабочих» (в широком смысле) на 30 июня 1944 г. (почти
2,8 млн) составляет примерно 700 тыс. Разница довольно прилич-
ная, и мы постараемся дать этому объяснение. Какое-то количество
этих лиц (для нас ясно, что не менее 100 тыс.) поступило на службу
в немецкую армию и коллаборационистские формирования. Чис-
ло умерших за границей советских гражданских лиц мы оцениваем
величиной около 200 тыс. Порядка 150 тыс. больных и искалечен-
ных «восточных рабочих» (включая беременных женщин) немцы
возвратили в 1942—1943 гг. на оккупированную ими территорию
СССР. Около 200 тыс. советских гражданских лиц по разным при-
чинам попало в Румынию и Финляндию. Кроме того, десятки ты-
сяч людей пополнили ряды «восточных рабочих» (в широком смыс-
ле) после 30 июня 1944 г., т. е. после той даты, на которую приводил
соответствующую статистику Даллин. Суммируя всё это, мы опять
получаем величину приблизительно в 3,5 млн человек.
А теперь рассмотрим эту статистику, взяв в качестве отправной
точки не приведенную Даллином численность «восточных рабочих»
на 30 июня 1944 г., а соответствующую информацию по репатриации
и «второй эмиграции». Под данным углом зрения эти около 3,5 млн
уведенных за пределы СССР советских гражданских лиц распре-
деляются так: свыше 2,7 млн,— репатриировано в СССР, примерно
200 тыс. — не дожившие до конца войны, порядка 400 тыс. — граж-
данские лица в составе «второй эмиграции» и, наконец, приблизи-
тельно 150 тыс. возвращенных немцами в 1942—1943 гг. на оккупи-
21 Война Германии против Советского Союза. 1941—1945: Документальная экспо-
зиция ... С. 212.
167

рованную ими территорию СССР. Поскольку часть цифр, которыми
мы оперируем, являются оценочными, то расчеты не могут отличать-
ся высокой точностью, и погрешность в несколько десятков тысяч
человек здесь неизбежна. Важно, что эти погрешности уже не влияют
на установленный нами масштаб численности гражданского населе-
ния, оказавшегося вследствие угона и по другим причинам за преде-
лами СССР, определяемый величиной примерно в 3,5 млн человек.
Следует также разобраться со статистикой советских военно-
пленных, находившихся в плену за пределами СССР. Всего, по на-
шим расчетам, в плену побывало не менее 6,3 млн советских во-
еннослужащих22, но нас в данном случае не интересует та их часть,
которая содержалась в многочисленных лагерях на оккупированной
советской территории. Нас интересуют только те, кто был направ-
лен в Германию и другие страны, вследствие чего они стали переме-
щенными лицами. По данным известного немецкого (западногер-
манского) историка К. Штрайта, до 1 мая 1944 г. в рейхе перебывало
3,1 млн советских военнопленных23. Эти данные, безусловно, досто-
верные. Но к ним надо добавить как минимум 200 тыс. человек —
это, во-первых, находившиеся в финском (64 тыс.) и румынском
(свыше 40 тыс.) плену и, во-вторых, взятые в плен немцами в пери-
од с мая 1944 по апрель 1945 г. Следовательно, всего за пределами
СССР оказалось не менее 3,3 млн советских военнопленных.
С достаточно высокой степенью достоверности можно утверж-
дать, что из числа советских военнопленных, содержавшихся в
1ермании и других странах, осталось в живых около 1,7 млн (это
максимально допустимая суммарная численность репатриантов и
«невозвращенцев»). Следовательно, число не доживших до конца
войны составляло порядка 1,6 млн (3,3 млн — 1,7 млн = 1,6 млн).
Эти наши расчеты относительно смертности советских военноплен-
ных за пределами СССР требуют детального обоснования. Дело в
том, что, согласно работе Штрайта, до 1 мая 1944 г. на территории
рейха умерли 1,1 млн советских военнопленных24. У нас нет основа-
ний сомневаться в достоверности этой информации. Однако война
продолжалась еще целый год, за который отсутствуют соответству-
ющие сведения. Мы полагаем, что в период с мая 1944 по апрель
1945 г. в плену на территории тогдашней Германии (рейха) умерло
22 Подробнее см.: Земское В.Н. «Статистический лабиринт». С. 24—26.
23 Streit С. Keine Kameraden: Die \Afehrmacht und die sowjetischen Kriegsgefangenen.
1941—1945. Bonn, 1991. S. 244.
* Ibid.
168

еще не менее 200 тыс. человек. В дополнение к этому многие де-
сятки тысяч советских военнопленных умерли, находясь в плену
на территории других стран, союзных или подвластных Германии
(в Румынии, Финляндии, Норвегии и др.). Десятки тысяч бывших
военнопленных погибли, сражаясь в рядах немецкой армии и кол-
лаборационистских формирований, — они тоже входят в общую
статистику военнопленных, не доживших до конца войны. На наш
взгляд, количество умерших за пределами СССР советских военно-
пленных как около 1,6 млн выглядит достаточно обоснованным.
В сумме общее количество советских граждан (гражданских лиц
и военнопленных), оказавшихся вследствие войны за пределами
СССР в его границах на 21 июня 1941 г., составляло около 6,8 млн,
из них 3,5 млн гражданских и 3,3 млн военнопленных. Из этого
числа выжившие составляли около 5 млн (3,3 млн гражданских и
1,7 млн военнопленных), а примерно 1,8 млн не дожили до окон-
чания войны (0,2 млн гражданских и 1,6 млн военнопленных).
Надо сказать, что в ведомстве Голикова совершенно правильно
определяли общее число уведенных врагом за пределы СССР со-
ветских граждан (суммарно гражданских и военнопленных). Так,
в составленном в марте 1946 г. отчете ведомства этот показатель
определялся в 6 810 567 человек (что почти в точности совпадает
с результатами наших расчетов). Вот только соотношение между
гражданскими и военнопленными было очевидно неверным — по
версии ведомства Голикова, указанное общее число (6 810 567)
слагалось из 4 794 087 гражданских и 2 016 480 военнопленных25.
На самом же деле, как показано выше, оно слагалось из примерно
3,5 млн гражданских и 3,3 млн военнопленных. При этом их общее
количество (порядка 6,8 млн) оставалось неизменным.
В свете этого мы должны дезавуировать наше собственное заявле-
ние относительно как общей численности советских перемещенных
лиц, так и масштабов их смертности, сделанное в опубликованной
в 1990 г. нашей первой статье по этой тематике. Тогда мы оценивали
общее число советских граждан, оказавшихся вследствие войны за
пределами СССР, в 10 млн человек, из которых около 5 млн остались
в живых и, соответственно, порядка 5 млн погибли и умерли26. Даль-
нейшее исследование показало, что наши первоначальные оценки
были верны только в одном компоненте, а именно: в живых действи-
25 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 3, 323.
25 См.: Земское В.Н. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944—
1951 годы // История СССР. 1990. № 4. С. 27.
169

тельно осталось около 5 млн человек. Что же касается общей чис-
ленности советских перемещенных лиц и количества не доживших
до конца войны, то здесь наши первоначальные оценки оказались
неверными и требующими существенной корректировки в сторону
понижения: соответственно с 10 млн до 6,8 млн и с 5 млн до 1,8 млн.
Необходимо отметить, что отдельные иностранные граждане,
рискуя вызвать на себя репрессии со стороны нацистских властей,
участвовали в спасении и оказании помощи советским военно-
пленным и «восточным рабочим». Известен факт выплаты совет-
ским правительством денежных компенсаций некоторым таким
иностранцам. 21 февраля 1946 г. за подписью Молотова вышло рас-
поряжение СНК СССР № 2335рс, в котором говорилось: «Разре-
шить Наркоминделу СССР израсходовать за счет сметы 1946 года
10 700 инвалютных рублей на выдачу пособий итальянским граж-
данам, оказавшим помощь бывшим советским военнопленным
в Италии»27. Основанием для принятия такого распоряжения по-
служила подписанная В. Г. Деканозовым докладная записка НКИД
СССР от 12 февраля 1946 г. «Посол СССР в Италии тов. КОСТЫ-
ЛЕВ сообщает, — говорилось в ней, — что в Посольство поступают
письма со стороны итальянцев с просьбой возместить понесенные
ими расходы на оказание помощи советским гражданам (бывшим
военнопленным или угнанным из СССР). Проверка показала, что
факты оказания подобной помощи имели место, причем помощь
совгражданам оказывалась беднейшими слоями населения, под-
вергавшимися за это суровым репрессиям со стороны немцев...»28.
В то же время СССР старался, по мере возможности, получить
от иностранных государств соответствующую денежную компен-
сацию за использование труда советских перемещенных лиц. За
период 1944—1948 гг. органами репатриации было с них взыскано
и сдано в доход государства 15 183 369 рублей в инвалюте29. По-
скольку здесь речь шла не об обычных рублях, а об инвалютных, то
указанная сумма была весьма солидной. В источнике, которым мы
пользовались, не указано, с каких именно государств (и в каком
объеме с каждого из них) удалось получить эти деньги.
Работа по выявлению мест захоронений советских граждан в
Германии и других странах и их благоустройству была предпринята
по инициативе органов репатриации с самого начала их деятель-
27 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 156. Л. 7.
28 Там же. Л. 4.
29 Там же. Оп. 51 а. Д. 8360. Л. 76.
170

ности. Представители советских репатриационных миссий в по-
рядке повседневной работы, разъезжая по западным зонам ок-
купации Германии и Австрии и по другим странам, занимались
выявлением таких мест захоронений и их благоустройством. В свя-
зи с тем, что за границей не было органов, ответственных за эту ра-
боту, Голиков в своей докладной записке от 24 сентября 1947 г. на
имя заместителя министра вооруженных сил СССР А.М. Василев-
ского внес предложение о вынесении по этому вопросу специаль-
ного правительственного постановления. К докладной записке был
приложен проект постановления Совета Министров СССР «О бла-
гоустройстве могил воинов Советской Армии и советских граждан».
Министр вооруженных сил СССР Булганин, рассмотрев этот
проект, предложил: «Никакого решения по этому вопросу прини-
мать не нужно, а поручить органам репатриации, в том составе, как
они есть, провести эту работу в текущем повседневном порядке,
по мере возможности, без особых аппаратов и поручений МИДу».
Однако советские миссии по репатриации находились тогда не во
всех странах, где были выявлены захоронения советских военно-
пленных и интернированных граждан. Поэтому 17 августа 1948 г. за
подписями заместителя министра иностранных дел СССР В.А. Зо-
рина и заместителя министра вооруженных сил СССР А.М. Васи-
левского на имя послов, посланников, консулов и военных атташе
за границей было направлено циркулярное письмо, на основании
которого работа по наблюдению за сохранностью могил умерших в
нацистской неволе советских граждан была возложена на военных
атташе, а в тех странах, где имелись представители Уполномочен-
ного Совмина СССР по делам репатриации, — на последних30.
Было учтено более 36 тыс. мест захоронений, где покоились свы-
ше 945 тыс. погибших и умерших в нацистской неволе советских
людей (см. таблицу 9). Это составляло, по нашим расчетам, только
немногим более половины от действительного количества погиб-
ших и умерших за пределами СССР советских военнопленных и
гражданских лиц. Такая погрешность вполне объяснима, так как
выявить подобные захоронения было не так-то просто, и многие
из них, конечно же, так и не были установлены. Те массовые и оди-
ночные захоронения, которые удалось выявить, обычно находились
в пустынных местах, вдали от населенных пунктов, в глуши лесных
массивов и т. п. Эти могилы представляли собой печальное зрелище.
30 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 125-126.
171

Большинство кладбищ не имело обозначенных могил, оформления
и ограды, не говоря уже о монументах и надгробных памятниках.
По инициативе и настоянию офицеров советских репатриацион-
ных миссий, с помощью местных и оккупационных властей, удалось
в основном до 1949 г. закончить работу по благоустройству могил со-
ветских людей, убитых и замученных в нацистской неволе. В местах
их массового захоронения на могилах были воздвигнуты памятники
и надгробные плиты, а кладбища обнесены оградой и озеленены.
Были произведены также розыски одиночных и братских могил со-
ветских граждан, захороненных вдали от населенных пунктов, и пе-
ренесены останки из разбросанных могил на новые кладбища. После
завершения работ по перезахоронению все благоустроенные места
захоронения советских граждан, погибших в неволе, и могилы были
переданы по актам представителям местных властей для наблюде-
ния за их сохранностью. Кроме того, по инициативе представителей
советских репатриационных миссий за рубежом в местах захороне-
ния советских военнопленных и гражданских невольников Третьего
рейха было установлено более 8 тыс. памятников и монументов31.
Фотоальбомы могил и кладбищ советских людей — военно-
пленных и гражданских лиц — вместе с актами об их передаче под
сохранность местных властей были направлены Управлением Упол-
номоченного Совмина СССР по делам репатриации начальнику
Управления укомплектования и службы войск Главного организаци-
онного управления Генштаба Советской Армии. В отдельных случа-
ях, но далеко не всегда, удалось установить личности погребенных.
Именные списки на военнопленных рядового и сержантского соста-
ва и гражданских лиц, погибших и умерших в нацистской неволе, с
указанием мест их захоронения за границей были направлены для
учета начальнику Отдела учета погибшего и пропавшего без вести
рядового и сержантского состава Советской Армии, а на офицер-
ский состав — начальнику Отдела учета потерь офицерского состава
Главного управления кадров (ГУК) Министерства обороны СССР32.
К середине 1952 г. итоги работы по благоустройству могил и
мест погребения советских военнопленных и интернированных
граждан выглядели следующим образом:
— в английской зоне оккупации Германии работы по приведе-
нию в порядок могил советских граждан были в основном закон-
31 Там же. Л. 126-127.
32 Там же. Л. 127.
172

Таблица 9
Результаты работы по выявлению и благоустройству могил советских
людей, убитых и замученных в нацистской неволе (данные на 1952 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 125-127.
чены, за исключением нескольких кладбищ в провинции Нижняя
Саксония;
— число советских граждан, захороненных на территории аме-
риканской зоны оккупации Германии, ведомством Голикова опре-
делялось в 200 тыс. человек. Однако к этому времени была бла-
173

гоустроена лишь часть кладбищ с общим числом захороненных
46 412 человек;
— на территории американской, английской и французской зон
оккупации Австрии, а также французской зоны оккупации Герма-
нии все работы по приведению в порядок могил советских граждан
были полностью завершены; благоустроенные кладбища и моги-
лы сданы по актам местным немецким и австрийским властям для
надзора за их сохранением;
— на территории ГДР, советской зоны оккупации Австрии, в
Польше, Чехословакии, Венгрии и Румынии все выявленные мо-
гилы советских военнопленных и «восточных рабочих» были хоро-
шо благоустроены, и во всех местах захоронений воздвигнуты па-
мятники и надмогильные плиты;
— работы по благоустройству могил советских военнопленных
и интернированных гражданских лиц были проведены по мере воз-
можности также во Франции, Финляндии, Норвегии и некоторых
других странах33.
К тому количеству выявленных советских военнопленных и ин-
тернированных граждан, погибших и умерших за пределами СССР,
что указано в таблице 9 (свыше 945 тыс.), надо добавить еще более
150 тыс. Дело в том, что органы репатриации располагали сведе-
ниями о захоронении на территории американской зоны оккупа-
ции Германии примерно 200 тыс. советских граждан34, а в таблице
9 указано только то количество этих погребенных (46 412), могилы
которых к 1952 г. были благоустроены. Следовательно, общее чис-
ло выявленных останков советских военнопленных и гражданских
лиц, погибших и умерших за пределами СССР, составляет около
1,1 млн (свыше 945 тыс. + более 150 тыс.). Мы продолжаем наста-
ивать, что общее число погибших и замученных советских граж-
дан составляло около 1,8 млн. То, что в данном случае не хватает
0,7 млн человек (1,8 млн — 1,1 млн = 0,7 млн), свидетельствует
только о том, что нацисты производили захоронения казненных и
замученных ими людей в глубокой тайне, без свидетелей, и многие
такие захоронения практически невозможно установить.
33 Там же. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 12345. Л. 90.
34 Там же.

Глава б
Репатрианты, направленные к месту
жительства
к
1 августа 1946 г. по месту жительства было направле-
но 3 322 053 репатриантов и внутренних перемещенных
лиц. Среди них было 3 024 229 гражданских (2 192 594 ре-
патриантов и 831 635 внутренних перемещенных лиц) и
297 824 военнопленных (соответственно 297 508 и 316). На
3 289 672 человек имелись сведения о распределении их по союз-
ным республикам (см. таблицу 10). Разница между общим чис-
лом направленных к месту жительства к 1 августа 1946 г. и тем
количеством, на которое имелись сведения о распределении по
союзным республикам, составляет 32 381 человек (3 322 053 —
3 289 672). По-видимому, эта цифра адекватна числу умерших в пе-
риод нахождения этих людей в лагерях, СПП, ПФП и других сбор-
ных и проверочных пунктах.
На 2 421 149 репатриантов, направленных к 1 марта 1946 г. к
постоянному, избранному или установленному месту жительства,
имелись сведения, из каких стран они поступили. Из указанно-
го числа 1 845 245 человек было репатриировано из Германии (из
них 277 080 военнопленных), 193 799 — из Австрии, 100 739 — Ру-
мынии, 65 830 — Польши, 57 773 — Финляндии, 33 679 — Фран-
ции, 27 507 — Чехословакии, 14 351 — Югославии, 7378 — Италии,
5716 — Норвегии, 4992 — Бельгии, 3747 — Швейцарии, 3009 —
Болгарии, 2935 — Дании, 2076 — Венгрии, 1659 — Англии, 945 —
Швеции. 160 — Голландии, 114 — Греции и 39 — из Люксембурга.
На указанную дату, т. е. до 1 марта 1946 г., из числа репатриантов из
США и Албании никто не был направлен к месту жительства1.
Благополучно прошедшим проверку и отпущенным домой выда-
вались временные удостоверения, в которых указывались фамилия,
имя, отчество, год и место рождения, время содержания во фронто-
вом или армейском лагере, на СПП, ПФП, ПФЛ или в ином подоб-
ного рода месте (например, г. Торгау, проверочно-фильтрационный
пункт НКВД СССР № 282), а также и выбранное репатриантом
1 ГАРФ.Ф.9526.0п.З.Д. 53. Л. 175.
175

место жительства. В этом же документе имелись два примечания:
«Видом на жительство служить не может» и «Удостоверение по при-
езде к месту жительства должно быть сдано в местный орган НКВД
для получения вида на жительство»2. Больше никаких документов
репатриантам на руки не выдавалось. Все документы, подтверждав-
шие пребывание людей в концлагерях и тюрьмах нацистской Гер-
мании, были изъяты у них при проверке в лагерях, СПП, ПФП и
ПФЛ и других проверочных лагерях и пунктах.
Таблица 10
Отправка по месту жительства репатриантов и внутренних
перемещенных лиц (по состоянию на 1 августа 1946 г.)3
2 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 193. Л. 204 об.
3 Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 54. Л. 174-176.
176

177

178

На практике же из заграничных лагерей и СПП в пригранич-
ные лагеря (сборные пункты) поступали тысячи репатриантов, не
имевших при себе ни указанных временных удостоверений, ни ка-
ких-либо других документов. В большинстве своем это были лица,
прошедшие проверку и регистрацию в заграничных лагерях и СПП,
но не желавшие ждать, когда им выпишут соответствующие удосто-
верения. В подписанном 1 августа 1945 г. Чернышовым разъяснении
по улучшению регистрации репатриантов в лагерях и СПП, в частно-
сти, указывалось: «В приграничные сборные лагеря для репатриантов
Бобруйского военного округа прибыло около 12 000 репатриантов,
не прошедших регистрацию и не имеющих на руках никаких доку-
179

ментов. По-видимому, и дальше будет поступать некоторое, а, может
быть, даже большое количество не прошедших регистрацию, так как
многие репатрианты, боясь задержаться в лагерях и на сборно-пе-
ресыльных пунктах, непосредственно продвигаются к границе...
Необходимо всем репатриантам, прошедшим регистрацию, разъяс-
нить, что без удостоверения они не будут пропущены на территорию
Советского Союза и будут задержаны на границе для прохождения
вновь регистрации на проверочно-фильтрационных пунктах.. .»4.
Имели место факты продажи репатриантских удостоверений, а
также их утери. В депеше командования войск НКВД по охране тыла
ЦГСВ от 30 августа 1945 г., адресованной председателям ПФК, с тре-
вогой отмечалось: «По имеющимся данным, в некоторых лагерях и
СПП производится продажа удостоверений, выданных ПФК репат-
риантам, а также другие незаконные действия с этими документами.
Так, например, в СПП № 122 допущенная к работе в учетной части
СПП, куда были сданы все удостоверения профильтрованных, ре-
патриантка ХВОСТИК выкрала и продала за 250 венгерских пенгов
один экземпляр удостоверения репатрианту... Вражеские элементы,
стремясь проникнуть в Советский Союз, уклоняясь от фильтрации,
скупают удостоверения у прошедших проверку репатриантов, а по-
следние проходят фильтрацию повторно и получают вторые экзем-
пляры удостоверений. Некоторые репатрианты теряют полученные
удостоверения и без всяких затруднений сразу же получают дубли-
каты их от председателей проверочно-фильтрационных комиссий».
В этом документе указывалось, что удостоверения репатрианту долж-
ны выдаваться под расписку только лично председателем ПФК, ко-
торый обязан сам тщательно проверить все документы проверки и
фильтрации и убедиться в том, что удостоверение выдается именно
тому лицу, которое прошло полную проверку. Рекомендовалось не
выдавать никаких дубликатов удостоверений, если репатриант зая-
вит об его утере, и по каждому такому случаю проводить тщательное
и всестороннее расследование. Только в зависимости от его результа-
тов можно было ставить вопрос о выдаче дубликатов удостоверений5.
Из приграничных лагерей (сборных пунктов) большинство на-
правленных к месту жительства попадало сначала в приемно-рас-
пределительные пункты (ПРП) и оттуда, наконец, в места житель-
ства. Сформированные на местах 249 республиканских, областных и
4 Там же. Ф.9408. Оп. 1.Д. 15. Л. 46.
3 Там же. Д. 16. Л. 36-37.
180

районных (уездных) ПРП за период репатриации до 1 марта 1946 г.
приняли и направили к месту постоянного жительства 2 183 122 ре-
патриантов и внутренних перемещенных лиц, в том числе через
ПРП, расположенные на территории РСФСР, прошли 723 400 че-
ловек, Украины — 732 855, Белоруссии — 578 354, Эстонии — 1943,
Литвы — 30 213, Латвии — 47 086, Молдавии — 69 271. В это чис-
ло вошли и лица, переправленные в другие союзные республики.
Остальные 1 076 735 репатриантов и внутренних перемещенных лиц,
отправленных до 1 марта 1946 г. к месту жительства, миновали ПРП,
разгрузившись из эшелонов на попутных станциях6.
На примере РСФСР видно, что подавляющее большинство ре-
патриированных поступало на жительство в районы, которые во
время войны подвергались вражеской оккупации. По состоянию
на 1 сентября 1946 г., из 1 295 357 направленных на жительство на
территорию РСФСР репатриантов и внутренних перемещенных
лиц (данные не полные) 1 185 619 поступили в ранее подвергав-
шиеся оккупации районы (91,5 %) и только 8,5 % (109 738 чело-
век) — в районы РСФСР, не подвергавшиеся оккупации7.
Непроверенные репатрианты, которые использовались в ка-
честве сопровождающих при отправке в СССР эшелонов с раз-
личным имуществом, скотом и т. п., проходили соответствующую
проверку на Родине после выполнения ими этих поручений. На-
пример, 24 мая 1945 г. из Германии прибыли в НИИ животновод-
ства (ст. Икша Дмитровского района Московской области) с эше-
лоном скота 20 репатриированных советских граждан. Они были
опрошены сотрудниками УНКВД Московской области и отправ-
лены по месту жительства. Кроме того, на всех опрошенных были
направлены в местные органы НКВД анкеты и другие материалы
для взятия на учет и проверку8.
К 1 марта 1946 г. было учтено и устроено 22 824 детей-сирот, при-
бывших в порядке репатриации. Из них 19 376 было устроено в дет-
домах Наркомпроса, 290 — в детдомах Наркомздрава, 610 передано в
Управление трудовых резервов, 1649 возвращено родителям, 857 от-
даны на патронат и 42 усьшовлены. Из этих 22 824 детей-сирот в
РСФСР было устроено 17 172, Украине — 3191, Белоруссии — 1767,
Литве — 482, Молдавии — 109, Латвии — 91 и в Эстонии — 129.
6 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. ПО.
7 1км же. Оп. 3. Д. 55. Л. 68.
8 Там же. Ф.9408.Оп. 1.Д. 20. Л. 53.
» Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1.Л. 115.
181

В дальнейшем репатриация детей, не имеющих родителей, вы-
лилась в чрезвычайно непростую и болезненную проблему. Немцы
вывезли с оккупированной ими территории СССР ряд детских до-
мов. Находясь продолжительное время в Германии, многие из этих
детей забыли русский язык, говорили только по-немецки, считали
себя немцами. Часть их была взята на воспитание в немецкие семьи
и усыновлена. Во многих случаях усыновленные дети не помнили
своих настоящих родителей (особенно те, кто был привезен в Гер-
манию в младенческом возрасте) и считали таковыми лиц, которые
на самом деле были их приёмными родителями. Американские и
английские оккупационные власти обычно наотрез отказывались
выдать этих детей, исходя из соображения, что ребенок не должен
дважды в течение детства терять родителей — сначала настоящих,
а потом и приёмных. Тем не менее, сотрудники советских органов
репатриации, действовавшие в западных зонах, сумели добиться
репатриации части детей советского происхождения (правда, это
были в основном сироты, находившиеся в детских домах).
Органам репатриации за период 1947—1951 гг. удалось вернуть в
СССР с территории Германии и Австрии 428 детей-сирот советско-
го происхождения. Причем 206 из них были выявлены в советских
зонах оккупации этих стран. Из английских зон оккупации посту-
пило в 1947—1951 гг. 54 таких ребенка, из американских — 7 и из
французских — 6. Относительно остальных 155 репатриированных
в 1947—1951 гг. детей-сирот советского происхождения в источни-
ке не было указаний на то, в каких именно зонах оккупации Герма-
нии и Австрии они выявлены10.
На репатриированных детей распространялось постановление
Совета Министров СССР № 2004 от 18 мая 1949 г., согласно ко-
торому довольствие детей по хлебу в детских домах общего типа
составляло 350 г, а в домах ребенка и яслях — 150 г, муке пшенич-
ной — соответственно 20 и 15 г, муке картофельной — 0 и 8, крупам
и макаронам — 70 и 60, картофелю и овощам — 560 и 400, фруктам
свежим — 0 и 70, фруктам сухим — 15 и 15, сахару — 60 и 50, пе-
ченью — 16 и 0, конфетам — 16 и 0, чаю — 0,3 и 0,2, мясу-рыбе —
155 и 60, молоку — 250 и 500, творогу — 33 и 15, сметане — 17 и
10, сыру — 10 и 5, маслу сливочному и растительному — 62 и 30,
соли — 15 и 10 г, а также соответственно 0,3 и 0,5 шт. яиц".
10 Там же. Д. 7. Л. 47.
11 Там же. Ф. 5446. Оп. 80 а. Д. 11966. Л. 9.
182

Среди возвращавшихся к местам своего прежнего жительства было
довольно много киевлян. Однако в приведенных выше постановлении
СНК СССР от 6 января 1945 г. «Об организации приема и устройства
репатриируемых советских граждан» и директиве начальника тыла
Красной Армии и Уполномоченного СНК СССР по делам репатри-
ации от 18 января 1945 г. говорилось о запрете направления репатри-
антов в Москву, Ленинград и Киев. Несколько позднее проблема с
репатриантами-киевлянами была существенно сглажена. В письме
от 6 июля 1945 г., адресованном Молотову, заместитель председателя
СНК Украинской ССР Л.Р. Корниец выступил от лица руководства
УССР со следующим ходатайством: «Совет Народных Комиссаров
УССР просит по вопросу разрешения направлять репатриированных
в г. Киев принять следующее постановление: "Учитывая, что в г. Киеве
проживают граждане, дети которых угнаны немцами в Германию, по-
становление Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 6/1-1945 г.
№ 30-12с в части г. Киева — отменить, разрешить направлять в г. Киев
репатриированных юношей и девушек к их родителям, проживающим
в г. Киеве"»12. Реакция на это предложение была весьма оперативной,
и уже на другой день, 7 июля 1945 г., вышло соответствующее распоря-
жение СНК СССР. Приводим ниже его полный текст:
«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 10407рс
от 7 июля 1945 г. Москва, Кремль
В частичное изменение Постановления Совнаркома СССР от
6 января 1945 г. № 30-12с "Об организации приема и устройства
репатриируемых советских граждан", учитывая, что в г. Киеве про-
живают граждане, дети которых угнаны немцами в Германию, раз-
решить направлять в г. Киев репатриированных юношей и девушек
в тех случаях, когда их родители проживают в г. Киеве.
Зам. Председателя Совета
Народных Комиссаров Союза ССР В. Молотов»13.
12 Там же. Оп. 47 а. Д. 10. Л. 54.
13 Там же. Л. 55.
183

По возвращении домой очень многие репатрианты сталкивались
с серьезнейшей жилищной проблемой. Особенно это касалось ре-
патриантов, прибывших в районы, пострадавшие от оккупации и
имевшие большие разрушения жилого фонда. Украинский историк
О.В. Буцко следующим образом охарактеризовала степень остроты
жилищной проблемы для репатриантов в Украине: «Те репатриан-
ты, которые, наконец, после долгих мытарств, добрались до род-
ных мест, размещались в основном на жилплощади своих семей,
родственников или знакомых. Но многие репатрианты столкну-
лись с тем, что их дома были разрушены, разграблены или заселены
посторонними людьми. Нередко разбирательство шло месяцами, и
репатрианты вынуждены были скитаться по соседям или снимать
за большие деньги квартиры. Но их средства были ограничены, и в
скором времени они снова оказались на улице. Нельзя сказать, что
обкомы и райкомы были совершенно не готовы к приему репатрии-
рованных граждан. Нельзя сказать, что органы власти не оказывали
на местах посильной помощи наиболее нуждавшимся. Однако, по-
скольку учет угнанного населения начался только с 1944 г., расчеты
по количеству потенциальных репатриантов затянулись, и многие
возвратившиеся граждане остались на долгое время без жилья»14.
Тысячи репатриантов, направленных из различных сборных
и проверочных пунктов и лагерей к определенному, конкретно-
му месту жительства, по каким-то причинам не прибывали туда и
«исчезали» где-то в пути. Так, по данным НКВД Украинской ССР
(январь 1946 г.), число репатриантов, отпущенных по домам, но не
прибывших к месту жительства на территории Украины, состав-
ляло 4313 человек15. Вообще-то, согласно приказу НКВД СССР
№ 00865 от 21 июля 1945 г., репатрианты, прошедшие проверку и
направленные к месту жительства, но не прибывшие туда, долж-
ны были объявляться во всесоюзный розыск16. Нам, однако, не
удалось выявить конкретных фактов объявления во всесоюзный
розыск таких лиц. Мы не уверены, что данное положение приказа
№ 00865 от 21 июля 1945 г. сколько-нибудь широко применялось
на практике. Для этих наших сомнений имеются весьма веские ос-
нования. Например, в конце января 1946 г. специальная комиссия
НКВД, обследовавшая работу ОПФЛ НКВД СССР, в числе «недо-
и Буцко О.В. Путь на Родину: репатриация украинских граждан в 1944— 1946 годах //
Россия вXX веке. Война 1941—1945 годов: Современные подходы. М., 2005. С. 430.
15 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 27. Л. 7.
16 Там же.
184

статков» отметила, что репатрианты, исчезнувшие в пути к месту
жительства, не объявляются во всесоюзный розыск17.
Необходимо было решать проблему обмена на советские день-
ги имевшейся у репатриантов иностранной валюты. В письме
№ 01149 от 12 марта 1945 г. Голиков просил Молотова обязать Госбанк
СССР «обменивать на советские деньги всю эффективную иностран-
ную валюту, имеющуюся у репатриируемых советских граждан, кроме
валюты враждебных нам государств и всей оккупационной валюты».
В этом же письме Голиков рекомендовал «для организованного об-
мена иностранной валюты обязать Госбанк Союза ССР организовать
обменные пункты по обмену иностранной валюты в следующих горо-
дах и на узловых станциях железных дорог, по маршрутам следования
эшелонов с репатриируемыми гражданами СССР: Болград, Кишинев,
Станислав, Стрый, Львов, Ковель, Брест, Волковыск, Гродно, Каунас,
Одесса, Баку, Мурманск, Черновицы, Мостиск, Хыров, Рава-Русская,
Владимир-Волынский, Яворов, Высоко-Литовск, Пружаны»18.
Молотов распорядился запросить мнение Наркомфина и Гос-
банка. Руководство Госбанка считало, что необходимо допустить
свободный обмен следующих валют: долларов США, фунтов стер-
лингов, шведских крон, швейцарских франков, турецких лир и
канадских долларов. Что касается остальной валюты, то, по мне-
нию Госбанка, ее следовало принимать на комиссию и стоимость
ее возмещать только после реализации этой валюты за границей,
так как, во-первых, «валюта Франции, Италии, Бельгии, Голлан-
дии, Норвегии, Югославии, Дании и Греции в настоящее время
подвержена обесценению и обращающиеся в этих странах банк-
ноты подлежат замене или уже заменяются новыми банкнотами —
вследствие чего при покупке Госбанком этих валют могут быть
значительные потери» и, во-вторых, «Госбанк имеет или в случае
необходимости может получить, в суммах вполне обеспечивающих
наши потребности, валюту Румынии, Польши, Венгрии и Бол-
гарии; поэтому в покупке этих валют Госбанк не заинтересован».
Госбанк не видел необходимости в организации специальных об-
менных пунктов, учитывая, что общая сумма валюты, подлежащей
обмену, незначительна и что эту работу будут выполнять все фи-
лиалы Госбанка19. С учетом этого, 12 апреля 1945 г. было принято
специальное распоряжение СНК СССР:
17 Там же.
18 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 2778. Л. 6.
19 Там же. Л. 2,7.
185

«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 6049с
от 12 апреля 1945 г. Москва, Кремль
1. Обязать Госбанк:
а) обменивать на рубли по курсу Госбанка имеющиеся у совет-
ских граждан, репатриированных в СССР, американские долла-
ры, английские фунты стерлингов, шведские кроны, швейцарские
франки, турецкие лиры и канадские доллары;
б) принимать от указанных граждан всю прочую иностранную
валюту (за исключением германских марок) на комиссию и стои-
мость ее возмещать только после реализации этой валюты.
2. Обязать Уполномоченного Совнаркома СССР по делам репат-
риации граждан СССР довести до сведения репатриируемых совет-
ских граждан об установленном в п. 1 порядке обмена инвалюты.
Зам. Председателя Совета
Народных Комиссаров Союза ССР В. Молотов»20.
Таким образом, в основу указанного распоряжения СНК СССР
от 12 апреля 1945 г. были положены рекомендации Госбанка СССР
Не получило поддержки предложение Голикова организовать сеть
обменных пунктов. Впрочем, это не имело принципиального зна-
чения, так как репатрианты могли обменять иностранные деньги в
любом филиале Госбанка (особенно если речь шла о долларах или
фунтах стерлингов). Главное в другом: в этом распоряжении при-
сутствовала зловещая для репатриантов фраза — «за исключением
германских марок». А ведь у большинства репатриантов, имевших
какие-то денежные суммы в иностранной валюте, это были имен-
но немецкие марки. Получается, что все денежные накопления ре-
патриантов в немецких марках полностью «сгорели».
В приведенных выше рекомендациях Госбанка и тексте распоряже-
ния СНК СССР от 12 апреля 1945 г. нет упоминания о финских мар-
ках. Однако проблема обмена финской валюты на советские деньги
была решена еще раньше, в ноябре—декабре 1944 г., в период массо-
вой репатриации из Финляндии. К 28 декабря 1944 г. у репатриирован-
20 Там же. Л. 8.
186

ных из Финляндии гражданских лиц (в основном ингерманландцев)
было обменено на советские деньги 5,8 млн финских марок21.
Настоящую панику у репатриируемых граждан вызвал распро-
странившийся слух, что при пересечении государственной грани-
цы СССР таможня отбирает множество вещей. Эти слухи вполне
соответствовали истине. Причем делалось всё это, невзирая на то,
что, согласно инструкции и приказу Управления Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации от 1 апреля 1945 г., «советские
граждане, освобожденные Красной Армией из немецкого пле-
на и возвращающиеся на Родину, имеют право провозить с собой
беспошлинно: 1) все имущество, как-то: одежду, хозяйственные
предметы, орудия ремесла и сельского хозяйства, продукты пита-
ния, скот, птицу, ценности и другие вещи — без ограничения; 2) эф-
фективную иностранную валюту — без ограничения нормой»22.
Однако на практике всё происходило наоборот — таможенная
служба на границе отбирала у репатриантов фотоаппараты, радио-
приемники, швейные машинки и множество других вещей. Скла-
дывается впечатление, что сотрудники таможенной службы либо не
знали о существовании указанной выше инструкции органов репа-
триации от 1 апреля 1945 г., либо просто ее игнорировали. Скорее
всего, в Главном таможенном управлении рассматривали указания,
исходившие из ведомства Голикова, как недостаточно полномочные
и, следовательно, не обязательные к исполнению. Становилось оче-
видным, что проблема должна решаться на более высоком властном
уровне, причем решаться незамедлительно, так как продолжение
изъятия на границе у репатриантов всяких вещей и предметов могло
самым пагубным образом отразиться на процессе репатриации.
В письме № 822/6 от 10 июля 1945 г. Берия писал на имя Молото-
ва (копия письма — А И. Микояну): «По сообщению НКВД УССР,
репатрианты и военнослужащие, возвращающиеся из Германии,
везут с собой большое количество носильных и бытовых вещей.
При приближении к пограничной линии, узнав, что наша таможня
отбирает указанные вещи, производят продажу их в приграничных
польских городах и местечках за бесценок. В этих городах рынки за-
полнены такими товарами. В Перемышле открылось много скупоч-
ных магазинов. Большое количество вещей оседает у спекулянтов
польских приграничных городов». Молотов, ознакомившись с этим
21 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 1. Л. 23.
22 Там же. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 65.
187

письмом, поставил на нем вопрос: «т. Микояну. Как быть? В. Моло-
тов. 10/VII». Микоян дал следующий ответ: «Тов. МОЛОТОВУ. Счи-
таю возможным не препятствовать завозу вещей репатриируемыми,
изменив для них таможенный режим. Если Вы согласны, я представ-
лю конкретный проект. А. Микоян. 12/VII»23. В итоге бьшо принято
решение освободить до конца 1945 г. репатриантов от таможенного
досмотра (см. ниже распоряжение СНК СССР).
«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 10866-рс
от 17 июля 1945 г. Москва, Кремль
Освободить на 1945 год репатриируемых советских граждан при
переезде государственной границы от таможенного досмотра.
Зам. Председателя Совета
Народных Комиссаров Союза ССР Е. Вознесенский»24.
Реализация этого распоряжения постепенно привела к преодо-
лению бушевавших в приграничной зоне в репатриантской среде
вполне понятных страхов и паники. Разумеется, на границе про-
должал действовать политдосмотр, в задачи которого в основном
входили обнаружение антисоветской литературы и оружия, а также
проверка правильности и достоверности документов, имевшихся у
репатриантов25. Поскольку к началу 1946 г. кончился срок действия
указанного выше распоряжения СНК СССР от 17 июля 1945 г., то,
по настоятельной просьбе Голикова, 2 февраля 1946 г. вышло рас-
поряжение СНК СССР за № 1308рс (подписано Молотовым), осво-
бождавшее репатриируемых советских граждан от таможенного до-
смотра при переезде государственной границы до 1 июля 1946 г.26
В начале июля 1946 г. эта проблема вновь стала актуальной, так
как 1 июля истёк срок действия указанного распоряжения СНК
СССР от 2 февраля 1946 г. И вновь забило тревогу ведомство Голико-
ва, настаивая на очередном продлении режима отмены таможенно-
23 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 346. Л. 1.
24 Там же. Л. 4.
25 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 16. Л. 17.
26 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 13.
188

го досмотра для репатриантов по причине того, что их репатриация
еще не завершена. В письме № 02946 от 2 июля 2946 г. Голиков про-
сил Молотова: «Прошу Вашего распоряжения о продлении срока до
1 января 1947 года»27. В Совмине СССР эта просьба была встречена
с пониманием. В докладной записке Горбатова (Управление Делами
Совмина СССР) от 8 июля 1946 г. на имя Берии отмечалось: «В свя-
зи с тем, что работа по репатриации советских граждан еще не за-
кончена, полагал бы возможным продлить до 1 января 1947 г. срок
действия распоряжения СНК СССР от 17 июля 1945 г. № 10866-рс.
Министерство внешней торговли (т. Крутиков) не возражает против
продления срока действия распоряжения СНК СССР»28.
Вся эта аргументация возымела действие. 10 июля 1946 г. вышло
распоряжение Совмина СССР № 8533рс за подписью Берии как
одного из заместителей Председателя Совмина СССР следующего
содержания: «Продлить до 1 января 1947 г. действие распоряжения
Совнаркома СССР от 17 июля 1945 г. № 10866рс об освобождении
репатриируемых советских граждан от таможенного досмотра при
переезде государственной границы»29.
Введение беспошлинного проезда через государственную гра-
ницу СССР оказало благотворное влияние на морально-психоло-
гическое состояние репатриантов. Вот некоторые выдержки из их
писем к своим друзьям во Францию: «Мы приехали в Россию. Куда
определиться, еще не знаю, так как можно поступить и на шахту в
Донбасс и ехать к себе в родное село. Наговорам про контроль на
границе никому не верьте. Мы границу проехали. Если вам еще кто
будет говорить, что на границе отбирают вещи, то тому наплюйте в
глаза и приезжайте быстрее...» (репатриант А.И. Рыбак); «Не верь-
те никаким наговорам про Советский Союз. Мы ехали хорошо. Ни
дорогою, ни на границе ничего не отбирают. Можете везти хотя
бы два автобуса, всё равно ничего не отберут. Мы провезли всё в
целости...» (репатриантка М.Е. Бедрий)30.
Серьезное беспокойство вызывали факты выявления среди ре-
патриантов инфекционных больных, что было чревато неприятной
перспективой распространения различных эпидемий в СССР. Вот
какую докладную записку подготовил отдел управления кадров ЦК
ВКП (б) в начале ноября 1945 г. на имя Маленкова:
27 Там же. Д. 49. Л. 2.
28 Там же. Л. 1.
29 Там же. Л 3.
30 Там же. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 50. Л. 192.
189

«СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП (б) тов. МАЛЕНКОВУ Г.М.
За последнее время усилились сигналы о неблагополучии в ла-
герях репатриантов, в частности увеличилось число эпидемических
заболеваний.
В прошлом месяце в города СССР прибывали целые поезда с
больными репатриантами. Напр., санпоезда № 29 и № 53 привезли
в Калинин свыше 800 венерических и туберкулезных больных, из
которых больше половины — лежачих. Больных некуда было при-
нимать, поезда простояли на путях и лишь после вмешательства
тов. Берия были передвинуты в Пензу.
Число инфекционных больных как среди находящихся в лаге-
рях, так и среди прибывающих в СССР — растет. За прошлый ме-
сяц выявлено в лагерях, расположенных в Германии, больных го-
нореей 3867, туберкулезом 2166, брюшным тифом 327, сифилисом
280, дизентерией 224. В лагерях Центральной группы войск поло-
жение еще более тяжелое.
В московские больницы и институты ежедневно прибывают
больные из числа репатриантов.
Лагеря, в которых содержатся сотни тысяч репатриированных,
к зиме не подготовлены. Люди в ожидании проверки и отправки
живут нередко по 2—3 месяца под открытым небом или в шалашах.
При этих условиях эпидемические вспышки неизбежны. Поток
больных, направляемых в СССР, будет все увеличиваться.
После Ваших указаний т.т. Митереву и Смирнову, значительно
улучшилось обслуживание венерических больных — во все лагеря
послано свыше 150 врачей.
Общая же медицинская помощь и борьба против проникнове-
ния инфекционных больных в СССР продолжают оставаться не-
удовлетворительными.
Прошу разрешения вылететь на 10—12 дней в лагеря репатриан-
тов Центральной группы войск с тем, чтобы выяснить, что нужно
предпринимать для прекращения присылки в Советский Союз ин-
фекционных больных и для улучшения медицинской помощи ре-
патриированным.
Зав* отделом Управления
кадров ЦК ВКП (б) (Петров)
5 ноября 1945 г.»31.
31 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 3494. Л. 1.
190

24 ноября 1945 г. СНК СССР вынес распоряжение № 16835рс,
обязавшее Наркомздрав СССР выделить госпитали на 15 тыс. коек
(из них 12,6 тыс. - по РСФСР, 2000 - по Украинской ССР и 400 —
по Белорусской ССР) для госпитализации больных советских ре-
патриантов, эвакуируемых из находящихся за пределами СССР
военных госпиталей групп войск. Запрещалось расформирование
госпиталей, выделенных для лечения больных репатриантов, без
разрешения Наркомздрава СССР. Питание больных репатриантов
(находящихся в госпиталях) должно было осуществляться по нор-
мам, установленным для госпиталей Красной Армии32.
Прибывших к месту жительства репатриантов местные органы
внутренних дел и госбезопасности обязаны были проверить на ос-
новании приказа НКВД—НКГБ СССР № 00706/00268 от 16 июня
1945 г. «О порядке проверки и фильтрации по месту постоянного
жительства возвращающихся на родину репатриированных совет-
ских граждан». В нем указывалось, что для производства проверки
в каждом пункте, куда будут прибывать репатрианты, необходимо
создать проверочно-фильтрационные комиссии и основное вни-
мание уделить выявлению:
а) гласных и негласных сотрудников немецких разведыватель-
ных, контрразведывательных, полицейских и карательных органов;
б) немецких агентов, обучавшихся в разведывательных, контр-
разведывательных, диверсионных и полицейских школах и выпол-
нявших задания немцев в советском тылу;
в) агентуры, завербованной немцами для проведения работы
среди советских граждан, содержавшихся в лагерях противника, а
также специальной агентуры, завербованной немцами с заданием
вести разведывательную работу против СССР в послевоенный пе-
риод;
г) агентов, завербованных другими иностранными разведками
для разведывательной работы против СССР;
д) изменников Родины, предателей, ставленников, пособников
оккупантам и прочий антисоветский элемент, бежавший из СССР с
отступавшими частями противника, а также участников вооружен-
ных формирований, созданных немцами из числа советских граж-
дан («власовцы», «национальные легионы», казачьи части и т. п.);
е) участников белоэмигрантских и националистических орга-
низаций, действовавших по указке немцев («КОНР», «НТСНП»,
32 Там же. Л. 5.
191

«РОВС», грузинские, армянские, татарские, среднеазиатские и
другие националистические организации и группы)33.
В соответствии с приказом НКВД СССР от 21 июля 1945 г. «О
порядке учета и регистрации репатриированных советских граж-
дан, направленных к месту жительства» последние в деревнях и
селах подлежали регистрации в сельских советах, а в городах, ра-
бочих поселках и районных центрах — в отделениях милиции.
Приказ обязывал создать в районах проверочно-фильтрационные
комиссии под председательством начальника РО (районного отде-
ления) НКВД, и на каждого репатрианта предписывалось заводить
фильтрационное дело34.
Одновременно в развитие этого вышел приказ НКВД СССР «Об
объявлении инструкции о порядке учета и регистрации репатрии-
рованных советских граждан». В нем конкретизировались правила
регистрации репатриантов в местах жительства и заведения на них
фильтрационных дел. Сам по себе этот факт свидетельствовал о
весьма высокой степени недоверия к репатриантам. Однако мы не
можем согласиться с выводом Комиссии по реабилитации жертв
политических репрессий во главе с А.Н. Яковлевым, которая ин-
терпретировала содержание этого документа следующим образом:
«Согласно этой инструкции все репатрианты, военнопленные и
гражданские лица рассматривались как враги государства»35.
Мы полагаем, что основную массу репатриантов, включая при-
бывших к местам жительства, нельзя включать в категорию постра-
давших от политических репрессий. При тогдашних советских нра-
вах лица, действительно рассматривавшиеся как враги государства,
находились в тюрьмах, лагерях или ссылке, а поскольку здесь речь
идет о репатриантах, находившихся по месту жительства, то они ни-
как не могли относиться к категории «врагов государства». Им декла-
рировался статус полноправных советских граждан, но, повторим,
степень недоверия к ним партийно-советского руководства и ор-
ганов НКВД—НКГБ была весьма высокой, так как, с точки зрения
властей, эти люди, ранее находясь за границей, бесконтрольно вра-
щались в иностранной среде и, возможно, в той или иной мере про-
питались идеями и представлениями, несовместимыми с советской
33 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 89-90; Д. 7. Л. 153-154.
34 Там же. Д. 1. Л. 40-41.
35 Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы Комис-
сии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая исто-
рия. 1996. № 2. С. 102.
192

Таблица 11
Результаты проверки репатриантов в местах их жительства
Источник: ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 62-63, 83,120,139,160-161,175-176,
193-194,200-201, 212-213, 224-225,230-231, 236,238,246, 251,254.
193

идеологией. Кроме того, мероприятия по регистрации и фильтрации
репатриантов в местах их жительства преследовали цель выявить за-
маскировавшихся активных пособников нацистских оккупантов и
других преступных элементов (а таковые в их среде были).
Следует отдельно сказать о деятельности комиссии Яковлева по
выяснению судьбы репатриированных советских граждан. Вот как
звучит основной вывод этой комиссии по интересующему нас воп-
росу: «В осуществлении репрессий практически не было различия
в отношении к бывшим военнопленным, репатриантам и "власов-
цам"». И далее: «Для советского руководства и те, и другие пред-
ставляли собой всего лишь "спецконтингент"»36. Мы считаем, что
этот вывод фактически подтверждает давнюю легенду о тотальном
(или почти тотальном) репрессировании в СССР репатриирован-
ных военнопленных и гражданских лиц.
По состоянию на 1 сентября 1947 г., проверка на основании ука-
занного выше приказа НКВД—НКГБ от 16 июня 1945 г. считалась
завершенной в отношении 1 981 411 человек (в это число входи-
ли более 1924 тыс. репатриантов и около 57 тыс. внутренних пе-
ремещенных лиц). На 1 627 590 человек из числа проверенных не
было выявлено никаких компрометирующих материалов (82,1 %),
21 617 арестовано (1,1 %), 202 805 взято в агентурную разработку
(10,2 %) и еще 129 399 человек (6,6 %) значились как «выбывшие
по другим причинам». На указанную дату для того, чтобы считать,
что приказ от 16 июня 1945 г. полностью выполнен, требовалось
завершить проверку в отношении еще 56 761 репатрианта. Таким
образом, в списки проверяемых на основании указанного прика-
за, по состоянию на 1 сентября 1947 г., вошли 2 038 172 человека37.
Такое количество было на порядок ниже общего числа репатриан-
тов и внутренних перемещенных лиц, направленных к месту жи-
тельства. Это объяснялось главным образом тем, что, во-первых,
проверялись в основном только взрослые и, во-вторых, местные
органы МВД—МГБ не считали репатриантами (за исключением
«репатриированных из Прибалтики») граждан, которых мы услов-
но называем внутренними перемещенными лицами, и не вносили
их в списки на проверку на основании приказа от 16 июня 1945 г.
Указанную выше проверку должен был проводить 1 спецотдел
МВД СССР, но он уклонился от этой работы, и тогда её поручи-
56 Там же. С. 103.
37 ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667 Л. 215, 251, 254
194

Таблица 12
Динамика процесса проверки репатриантов в местах их жительства
(в процентах)
Подсчитано нами по: ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 62-63, 83, 120, 139, 160-161,
175-176,193-194, 200-201, 212-213, 224-225,230-231, 236, 238, 246,251, 254.
ли Главному управлению по борьбе с бандитизмом (ГУББ) того
же ведомства. В письме заместителя начальника ГУББ Прошина
на имя начальника 1 спецотдела Кузнецова от 30 июня 1947 г. от-
мечалось: «В справке 1 Спецотдела МВД СССР (форма № 10) от
3 июня т. г. о результатах проверки в местных органах МВД—МГБ
репатриированных советских граждан по состоянию на 1 мая т. г.,
представленной руководству МВД СССР, указано: "Несмотря на
195

то, что приказом МВД-МГБ СССР № 001113/00536 от 9 дека-
бря 1946 года установлен срок окончания проверки всех репатри-
антов — 1 февраля 1947 года, по состоянию на 1 мая с. г. осталось
подлежащих проверке репатриированных советских граждан —
84 833 человека». Указывая остаток непрофильтрованных на
1 мая т. г. 84 833 чел., следовало указать, что за период с 1 февра-
ля по 1 мая т. г. вновь прибыло 35 848 человек, а если учесть еще
значительное количество репатриантов — 21 961 чел., прибывших
в январе т. г. (т. е. уже после издания приказа № 001113/00536 от
9.12.1946), то нетрудно себе представить, что приведенные Вами
данные не совсем правильно освещают действительное состояние
этого вопроса. Первому Спецотделу следует учесть, что поступле-
ние и выявление репатриантов продолжается и в данное время»38.
Впрочем, и к началу 1948 г. проверка учтенных в местах жительства
репатриантов не была завершена: по данным 1 спецотдела МВД СССР,
среди 2 069 550 таких лиц оставались непроверенными 52 820 чело-
век39. Полному охвату проверкой постоянно мешало то обстоятель-
ство, что в места жительства всё время поступали новые репатрианты.
В ходе проверки репатриантов в местах их жительства выявля-
лись даже активисты созданных при поддержке и покровительстве
гитлеровцев антисоветских организаций. Так, в докладной записке
от 31 мая 1946 г. С.Н. Круглов информировал Сталина, Молотова,
Берию и Кузнецова: «Министерством внутренних дел Татарской
АССР среди репатриированных советских граждан выявлены и аре-
стованы 18 участников антисоветской, националистической орга-
низации "Идель-Урал", впоследствии переименованной в "Союз
борьбы с большевизмом". Организация была создана немцами в
период войны из числа военнопленных офицеров и бойцов Крас-
ной Армии, преимущественно татар, башкир и чувашей... Следствие
продолжается. Организован розыск проходящих по делу лиц»40.
Репатрианты, направленные к месту постоянного жительства в
республики Прибалтики, Западную Украину и Западную Белорус-
сию, в ряде случаев своим поведением вызывали серьезную тревогу
у партийно-советского руководства и правоохранительных органов.
Особенно удручал становившийся всё более очевидным факт, что
какая-то их часть пополняет ряды местного националистического
подполья и вооруженных националистических формирований.
38 Там же. Л. 243.
39 Там же. Л. 267.
* Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 136. Л. 383-385.
196

В декабре 1946 г. Круглов докладывал секретарю ЦК ВКП (б)
А.А. Кузнецову, что «значительное количество репатриантов, бо-
ясь ответственности за совершенные ими преступления в период
временной оккупации Литовской ССР, уклоняются от регистра-
ции в сборно-пересыльных пунктах Управления по репатриации и
по прибытии в Литву не регистрируется в местных органах МВД».
На указанную дату в Литве было учтено 13 112 репатриантов, при-
бывших к месту своего жительства, из них 1563 человека уклони-
лись от регистрации в органах репатриации и органах МВД. К кон-
цу 1946 г. из числа прибывших к месту жительства репатриантов в
Литовской ССР по результатам работы местных фильтрационных
комиссий и оперативных мероприятий органов МВД было выяв-
лено и взято на оперативный учет 2210 человек «антисоветского
элемента». Из них к тому времени было арестовано 163 человека,
в том числе 33 участника националистического подполья и банд и
их пособников, 33 агента гестапо, полицейских и карателей, 54 из-
менника Родине, немецких ставленников и пособников41.
В послевоенные годы в западных регионах СССР, вошедших в
его состав в 1939—1940 гг., тысячи репатриантов, в отношении ко-
торых выявились факты их активной пособнической деятельности
в период немецкой оккупации, были арестованы и осуждены как
политические (контрреволюционные) преступники. В отдельных
случаях выявленные факты такого рода носили поистине чудовищ-
ный характер (например, личное участие в физическом истребле-
нии населения еврейских гетто). В справке Министерства юстиции
СССР «Движение судимости в СССР за 1946 год» было отмечено:
«Значительная часть осужденных в 1946 г. по делам о контрреволю-
ционных преступлениях на западных территориях Советского Со-
юза состоит из лиц, которые совершили преступления еще во вре-
мя войны (репатрианты, уличенные в пособничестве немцам)»42.
В приказе МВД—МГБ СССР от 9 декабря 1946 г. «О работе ор-
ганов МВД—МГБ по репатриированным советским гражданам» в
дальнейшем на органы МВД возлагались следующие задачи: фильт-
рация совместно с органами МГБ не прошедших проверки репат-
риантов; выявление репатриантов, подпадающих под действие
директивы МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 г., с последующей
их отправкой на 6-летнее спецпоселение; розыск репатриантов,
«Там же. Д. 139. Л. 589.
42 Там же. Ф. 9492. Оп. 1. Д. 54. Л. 95.
197

уклоняющихся от проверки, как-то: бежавших из ПФЛ и рабочих
батальонов, не прибывших к месту избранного жительства и нахо-
дящихся на нелегальном положении; разработка репатриантов —
организаторов и участников бандитских формирований, бандгрупп
и их пособников43.
Из таблицы 5 видно, что к 1 марта 1946 г. к месту жительства
было направлено свыше 80 % от общего числа гражданских репат-
риантов и только 18,3 % репатриированных военнопленных. Это
нельзя расценивать как дискриминацию военнопленных. Деление
на гражданских и военнопленных в ходе проверки и фильтрации и
при решении судьбы того или иного репатрианта не имело прин-
ципиального значения и относилось к категории второстепенных
факторов. Главными критериями были поведение в плену и за гра-
ницей, а также возраст, пол и другие социальные характеристики.
В составе гражданских было огромное количество лиц пожилого
возраста, женщин, детей, а также мужчин непризывных возрастов,
которые не могли быть призваны в армию или зачислены в рабочие
батальоны и, естественно, направлялись к месту жительства. Сре-
ди же военнопленных совсем не было детей, очень мало женщин,
равно как и стариков. Преобладали мужчины призывных возрастов,
подлежавшие восстановлению на военной службе или зачислению
в рабочие батальоны. За счет этого и образовалась диспропорция
между гражданскими и военнопленными, направленными к месту
жительства. После победы над Германией из Красной Армии были
демобилизованы военнослужащие 13 старших юзрастов, и вслед за
ними отпущены по домам их ровесники из числа военнопленных.
Причем на них полностью распространялись льготы, предусмот-
ренные статьями 3—10 Закона от 23 июня 1945 г. «О демобилизации
старших возрастов личного состава действующей армии»44.
Указанное в таблице 5 количество репатриированных военноплен-
ных, направленных к месту жительства (свыше 280 тыс.), на самом
деле значительно ниже реального числа лиц этой категории. Дело в
том, что в таблице 5 приведена численность только тех отпущенных
по домам репатриантов-военнопленных, которые к моменту выхода
приказа о демобилизации 13 старших возрастов ещё не были вос-
становлены на военной службе и находились в проверке во фронто-
вых и армейских лагерях и СПП, запасных воинских частях, ПФП
« Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 203. Л. 128.
44 Там же. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251.
198

и прочих проверочных пунктах. Нам неизвестно, сколько человек
было демобилизовано в 1945 г. на основании этого приказа из чис-
ла военнопленных-репатриантов, ранее восстановленных на воен-
ной службе (в таблице 5 указано, что всего их было почти 660 тыс.).
Думается, что под приказ о демобилизации 13 старших возрастов
подпали никак не менее 100 тыс. находившихся на военной службе
бывших репатриированных военнопленных (возможно, даже и зна-
чительно больше). Учитывая всё это, мы определяем общее число
военнопленных-репатриантов, направленных к концу 1945 г. по ме-
сту жительства, величиной примерно в 400 тыс. человек.
На Западе же со второй половины 1940-х гг. и позднее все шире
распространялись представления о поголовном репрессировании
советских военнопленных. Эти представления еще сильнее укрепи-
лись после того, как на состоявшейся 10 июля 1956 г. встрече с де-
легацией итальянской компартии Н.С. Хрущев, объясняя причины,
по которым руководство КПСС выступило с критикой культа лич-
ности Сталина, и называя «неблаговидные дела, совершенные по
его воле и под его давлением», сделал, в частности, такое заявление:
«Все наши бывшие военнопленные... были высланы»45. Слово «вы-
сланы» было воспринято, разумеется, как «репрессированы».
18 сентября 1956 г. вышло разъяснение Президиума Верховно-
го Совета СССР о распространении Указа Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских
граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой От-
ечественной войны 1941—1945 гг.» на бывших военнослужащих,
осужденных за сдачу в плен46. На практике амнистировать на ос-
новании разъяснения от 18 сентября 1956 г. было некого, так как
в местах лишения свободы не было такой категории заключенных.
Поэтому руководству МВД СССР не потребовалось составлять для
ЦК КПСС никаких статистических справок о ходе освобождения
по амнистии «бывших военнослужащих, осужденных за сдачу в
плен» (таковых, повторяем, не существовало). Причем по времени
получалось так, что обычных военнопленных якобы освободили по
амнистии на год позже (в сентябре 1956 г.), чем активных коллабо-
рационистов (по указу от 17 сентября 1955 г.).
Позднее, в 1990-х гг., комиссия по реабилитации жертв полити-
ческих репрессий заявила, будто «все милосердие власти ограни-
Ai «У Сталина были моменты просветления»: Запись беседы с делегацией Италь-
янской компартии. 1956 г. // Источник. 1994. N° 2. С. 84—85.
46 Новая и новейшая история. 1996. N° 2. С. 109.
199

чилось тем, что бывших военнопленных уравняли с участниками
немецких военных формирований, полицейскими и карателями,
которых амнистировали раньше, в 1955 г. И только спустя год эту
амнистию распространили на бывших военнопленных, которые не
совершили никаких преступных действий. И их амнистировали,
как и "власовцев", но только позднее»47. Далее утверждалось, что
даже каратели были якобы амнистированы на год раньше военно-
пленных, не совершивших никаких преступных действий. На са-
мом деле в указе от 17 сентября 1955 г. (текст указа опубликован в
газете «Правда» 25 сентября того же года) ясно говорилось, что на
карателей амнистия не распространяется.
В пользу легенды о массовом репрессировании советских воен-
нопленных приводится масса сомнительных доводов. Например,
в вышедшей в 1999 г. книге «Великая Отечественная война. 1941—
1945: Военно-исторические очерки» утверждается, что по Указу
Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амни-
стии в связи с победой над гитлеровской Германией» «амнистия
распространялась среди прочих и на всех военнопленных рядово-
го и сержантского состава, за исключением служивших в полиции,
власовцев и других лиц, сотрудничавших с противником. Однако,
что касается бывших военнопленных, этот указ практически ока-
зался невыполненным»48. На самом деле в этом указе (его полный
текст опубликован в газете «Правда» 8 июля того же года) ни сло-
ва не было сказано об амнистии «всех военнопленных рядового
и сержантского состава». Известно, что амнистия применяется к
осужденным преступникам. Однако такой категории осужденных
преступников, как «все военнопленные рядового и сержантского
состава», не существовало, и поэтому в указе от 7 июля 1945 г. они,
естественно, не названы. Дальше — больше. По версии тех же ав-
торов, указ об амнистии от 7 июля 1945 г. относительно бывших во-
еннопленных якобы «практически оказался невыполненным»!
В какой-то мере авторов книги «Великая Отечественная война:
Военно-исторические очерки» подвело излишне доверчивое отно-
шение к материалам и выводам комиссии Яковлева. Мы полагаем,
что под разъяснением об амнистии «военнослужащих, осужденных
за сдачу в плен», на котором базируются выводы этой комиссии,
имелся в виду проект соответствующего постановления Президиу-
47 Там же.
48 Великая Отечественная война. 1941—1945: Военно-исторические очерки. М.,
1999. Кн. 4. С. 193.
200

ма Верховного СССР, который был обсужден и одобрен на заседа-
нии Президиума ЦК КПСС 18 сентября 1956 г., а два дня спустя,
20 сентября, вышло и само постановление Президиума Верхов-
ного Совета СССР. В нем под подлежащими амнистии «военнос-
лужащими, сдавшимися в плен врагу», имелись в виду осужден-
ные якобы только за факт сдачи в плен по статьям 193-22 и 58-16
УК РСФСР49. В этой формулировке присутствует грубое искаже-
ние. На самом деле, по перечисленным статьям с формулировкой
«за сдачу в плен» никто не осуждался. Обвинения звучали совсем
по-другому, а именно: сдача в плен, не вызывавшаяся боевой об-
становкой (здесь в основном речь шла о перебежчиках); измена
Родине; непринятие необходимых мер по выводу частей из окру-
жения; сдача неприятелю укреплений; проявление пораженческих
настроений; выдача на допросах в плену секретных сведений о
Красной Армии и т. п. Для нас ясно, что комиссия Г.К. Жукова, с
подачи которой вышло упомянутое постановление от 20 сентября
1956 г., в основном имела в виду репрессированных генералов, об-
винения против которых во многих случаях имели надуманный и
предвзятый характер. Но в таком случае, по логике, речь должна
была идти не столько об амнистии, сколько о реабилитации.
Что касается представлений о судьбе советских репатриантов,
распространненных на Западе, то, например, в книге Геллера и
Некрича «Утопия у власти» представлена следующая интерпре-
тация данного вопроса: «Всего было репатриировано в СССР при
помощи английских и американских властей 2 272 000 советских
и "приравненных" к ним граждан. Какова была их судьба? Пода-
вляющее их число было обвинено в измене. Они не были суди-
мы индивидуально, приговоры выносились "тройками". 20% из
числа возвратившихся в СССР получили смертный приговор или
25 лет пребывания в лагерях; 15—20% были осуждены на срок от
5 до 10 лет; 10% были сосланы в отдаленные районы Сибири, где
пробыли не менее 6 лет; 15% были посланы на принудительные
работы по восстановлению разрушенных войной районов; только
15—20% получили разрешение возвратиться домой. Из оставшихся
15—20% часть была, вероятно, уничтожена или умерла при транс-
портировке, другая же часть бежала»50.
Незаконченное сражение маршала Жукова: О реабилитации советских военно-
пленных. 1954—1956 гг. / Публ. В.П. Наумова и Л.Е. Решина // Исторический
архив. 1995. № 2. С. 124—125; Полян П.М. Жертвы двух диктатур. 2002. С. 592.
Геллер М., Еекрич Л. Утопия у власти. С. 499.
201

Эта статистика является ложной, и ее нельзя использовать в на-
учной литературе. Она приведена без ссылок на источники, а ин-
формация такого рода обязательно должна базироваться на доста-
точно надежных документах. Специалисты по истории советских
военнопленных И.А. Дугас и Ф.Я. Черон высказали предположе-
ние, что Геллер и Некрич взяли эти сведения «из сообщения ка-
кого-то важного энкаведиста, бежавшего на Запад»51. Однако по-
добные сведения надежным источником являться не могут. Мы же
полагаем, что Геллер и Некрич эту статистику попросту придумали,
опираясь на собственные представления.
Небезынтересно хотя бы в общих чертах проследить судьбу
советских репатриантов еврейской национальности. Находясь
в плену или на принудительных работах в Германии, они чудом
остались в живых, сумев скрыть свою национальность, выдавая
себя за русских, украинцев, белорусов, поляков, литовцев, гру-
зин, азербайджанцев и др. Некоторые ухитрялись даже выдавать
себя за немцев. По статистике ведомства Голикова, к 1 марта 1946 г.
насчитывалось 11 428 репатриантов — евреев (см. таблицу 3). На
них распространялись общие принципы деления советских репат-
риантов по категориям (включая направление в части Красной
Армии, зачисление в рабочие батальоны и даже в спецконтингент
НКВД). Значительное же большинство было направлено к местам
жительства, и нам известна география их расселения. По состоя-
нию на 1 января 1947 г. в местах жительства было учтено 7795 ре-
патриированных советских евреев. Из этого числа 4071 человек
проживал на Украине (52,2%), 2046 — в Литве (26,2%), 522 — в Бе-
лоруссии, 235 — Ленинградской области, 137 — Крымской, 99 —
Московской, 72 — Ростовской, 67 — в Латвии, 67 — Узбекистане,
59 — Казахстане, 44 — Смоленской области, 31 — Таджикистане,
22 — Воронежской области, 21 — Калининградской, 21 — Псков-
ской, 21 — Саратовской, 20 — Тульской, 20 — Азербайджане, 17 —
Дагестанской АССР, 16 — Молдавии, 14 — Великолукской области,
12 — Ставропольском крае, 11 — Татарской АССР, 11 — Куйбышев-
ской области, 11 — Сталинградской, 10 — в Грозненской области и
остальные 118 человек — в ряде других регионов52.
В течение 1944—1948 гг. правительством СССР было принято
67 постановлений, которыми обеспечивались права репатриантов
51 Дугас ИЛ., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные меж-
ду Гитлером и Сталиным. Париж, 1994. С. 369.
52 ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 220-221.
202

как граждан СССР, из них 14 — о льготах и материальном обеспе-
чении. К числу основных постановлений СНК (Совмина) тако-
го рода можно отнести следующие: «Об организации приема и
устройства репатриируемых советских граждан» (6 января 1945); «О
разрешении въезда на территорию Украинской и Белорусской ССР
в упрощенном порядке всем гражданам украинцам и белорусам,
признавшим себя гражданами СССР» (14 июня 1946); «О порядке
назначения и выплаты пенсий военнослужащим, получившим ин-
валидность во время пребывания на службе в Красной Армии, на
фронте и в плену» (9 июля 1946); «О порядке назначения и выпла-
ты государственных пособий многодетным и одиноким матерям,
репатриированным в СССР» (19 сентября 1946) и др. Важное зна-
чение имело постановление Президиума Верховного Совета СССР
от 1 декабря 1945 г. «О внесении в списки избирателей репатрииро-
ванных граждан СССР».
В деле защиты прав репатриантов весьма заметна была роль
прокурорского надзора. Был спущен на места ряд директив Гене-
ральной прокуратуры СССР, важнейшими из которых являлись
следующие: «О возврате домов, принадлежавших репатриантам,
возвратившимся на Родину, которые за их отсутствие были пере-
даны в жилфонд городов и поселков» от 21 декабря 1945 г. и «Об
охране прав репатриируемых советских граждан» от 24 мая 1948 г.53
На репатриантов, поступивших на работу, полностью распро-
странялось действовавшее законодательство о труде, а также все
права и льготы, которыми пользовались рабочие и служащие соот-
ветствующих предприятий. То же самое касалось и репатриантов,
работавших в сельском хозяйстве. Правительство СССР обязало
директоров предприятий и министерства предоставлять репатри-
антам работу по специальности и при необходимости переводить
с их согласия на другие предприятия и использовать по специаль-
ности. Репатриантам, работавшим на предприятиях министерств
угольной и лесной промышленности, а также черной металлургии,
было разрешено выдавать денежную ссуду на индивидуальное жи-
лищное строительство в размере 15 тыс. руб. с погашением в те-
чение 15 лет и, кроме того, ссуду до 5 тыс. руб. на первоначальное
хозяйственное обзаведение с погашением ее в течение пяти лет.
Репатрианты, работавшие не там, где проживали их семьи, име-
ли право перевезти их к себе за счет средств предприятия. Репат-
53 Там же. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251-252.
203

риированные — бывшие военнопленные пользовались льготами,
предусмотренными для демобилизованных воинов. Исполкомы
местных Советов депутатов трудящихся, руководители предпри-
ятий и учреждений были обязаны предоставлять им работу в ме-
сячный срок со дня прибытия к месту жительства. Работа долж-
на была предоставляться с учетом приобретенного опыта в армии
и специальности. Бывшим военнопленным, возвратившимся в
деревню, исполкомы районных и сельских советов были обяза-
ны оказывать всемерную помощь в устройстве на работу и обза-
ведении хозяйством. Возвратившиеся в пострадавшие от окку-
пации районы и нуждавшиеся в постройке или ремонте жилищ
имели право получить бесплатный лесосечный фонд, необходи-
мый для заготовки строительного леса и, кроме того, ссуду от 5 до
10 тыс. руб. на строительство и восстановление жилищ с погаше-
нием ее в сроки от 5 до 10 лет. Репатриированные инвалиды име-
ли право на пенсионное обеспечение. Всем им, как и инвалидам
Великой Отечественной войны, было предоставлено право ухода
с предприятия или из учреждения, при желании переехать к месту
постоянного жительства. Всем рабочим и служащим время нахож-
дения на оккупированной территории и в плену в непрерывный
стаж работы не засчитывалось, однако общий трудовой стаж не
прерывался. Репатриированные многодетные матери с момента
возвращения в СССР получали право на пособие и льготы по мно-
годетности на общих основаниях.
В таблице 13 приведены статистические данные по трудово-
му устройству репатриантов и внутренних перемещенных лиц по
состоянию на 1 марта 1946 г. Эти данные по масштабу на порядок
ниже количества направленных к этому времени по месту житель-
ство. Однако если вычесть стариков, детей, а также нетрудоспособ-
ных взрослых, то можно констатировать, что значительное боль-
шинство репатриированных граждан в местах жительства было так
или иначе трудоустроено. Позднее отдельные репатрианты за выда-
ющиеся трудовые достижения удостаивались высоких правитель-
ственных наград. Например, из украинских репатриантов впослед-
ствии Героями Социалистического Труда стали токарь львовянин
В.И. Гургалъ и колхозница с Харьковщины Е.И. Бездетко54.
Репатриантам было объявлено, что они сохраняют все права
граждан СССР, включая избирательное право, трудовое законода-
54 Коваль М.В. Борьба населения Украины против фашистского рабства. С. 106.
204

Таблица 13
Трудовое устройство репатриантов и внутренних перемещенных лиц
к 1 марта 1946 г.
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 115.
тельство, социальное страхование. Однако по возвращении домой
репатрианты часто сталкивались с ущемлением своих прав. При-
чем местные органы власти нередко действовали вопреки указани-
ям из Москвы. Например, в Москве выезд по повестке биржи тру-
да на работу в Германию в качестве «восточного рабочего» склонны
были интерпретировать как насильственный угон, а местные влас-
ти часто трактовали это как граничащий с предательством добро-
вольный выезд во вражескую страну и не стеснялись демонстриро-
вать перед репатриантами свое подозрительное, презрительное и
враждебное к ним отношение. От репатриантов пошел поток пи-
сем в различные инстанции с соответствующими жалобами.
До марта 1946 г. только в Управление Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации и в отделы репатриации при СНК
союзных республик поступило 11 760 писем от репатриантов.
В 1670 письмах содержались просьбы оказать помощь в прописке
на жительство, 155 — об устройстве на работу, 1136 — оказании
материальной помощи, 936 — возвращении собственных домов,
410 — посылке на учебу, 5 — возвращении вещей и мебели, 1855 —
розыске родных и детей, 2943 — отправлении на родину, 90 — воз-
вращении родных; в остальных 2519 письмах содержались различ-
ные другие просьбы и жалобы55.
55 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 116.
205

Письма репатриантов, поступавшие в Президиум Верховного
Совета СССР, потом оттуда переадресовывались в НКВД (МВД), и
уже органы этого наркомата (министерства) должны были с ними
разбираться. Вот текст распоряжения МВД СССР № 111 «О поряд-
ке направления заявлений репатриантов и их семей, поступаемых
в МВД—УМВД из секретариата Президиума Верховного Совета
СССР» от 23 мая 1946 г. (за подписью Чернышова):
«В Президиум Верховного Совета Союза ССР поступает боль-
шое количество заявлений от репатриантов и их семей по различ-
ным вопросам.
Эти заявления по договоренности с секретариатом Президиума
Верховного Совета Союза ССР будут отправляться соответствую-
щим МВД—УМВД, в связи с этим
ПРЕДЛАГАЮ
Все заявления репатриантов и их семей, поступающие из секре-
тариата Президиума Верховного Совета СССР, передавать для ис-
полнения:
а) по репатриантам, переданным в постоянные кадры промыш-
ленности из рабочих батальонов и из ПФЛ, — соответствующим
предприятиям, организациям и учреждениям;
б) по репатриантам, находящимся в лагерях МВД, — соответ-
ствующим ПФЛ и ИТЛ;
в) по репатриантам, находящимся на спецпоселении, — соответ-
ствующим ОСП (отделам спецпоселений. — В.З.) МВД—УМВД;
г) по репатриантам, находящимся в рабочих батальонах на про-
верке, — соответствующим МВД—УМВД;
д) по репатриантам, прибывших к месту постоянного житель-
ства, соответствующим органам МВД—УМВД.
По заявлениям, передаваемым МВД—УМВД, установить стро-
гий контроль за их исполнением»56.
4 августа 1945 г. Оргбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление
«Об организации политико-просветительной работы с репатрии-
рованными советскими гражданами», в котором указывалось:
«Отдельные партийные и советские работники встали на путь
огульного недоверия к репатриируемым советским гражданам.
Надо помнить, что возвратившиеся советские граждане вновь об-
рели все права советских граждан и должны быть привлечены к
активному участию в трудовой и общественно-политической жиз-
56 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 216. Л. 205.
206

ни»57. Это смягчило на местах атмосферу недоверия к репатриан-
там, но отнюдь её не устранило. Высшее руководство, в отличие
от местного, действовало более корректно, но тоже не питало до-
верия к репатриантам. В повседневной жизни они продолжали
подвергаться явной или завуалированной дискриминации, в част-
ности при выдвижении на руководящие должности, при приеме
в партию и комсомол, при поступлении в высшие учебные заве-
дения. Военнопленные не считались участниками войны, за ис-
ключением тех, кто после освобождения из плена, будучи моби-
лизованным в Красную Армию, на заключительном этапе войны
участвовал в боевых действиях на фронте.
Сказанное выше относительно ограничений при приеме в выс-
шие учебные заведения вовсе не означает, что среди студентов не
было репатриантов. Они были, но и соответствующие ограниче-
ния тоже существовали. Это, в частности, проявлялось в дискри-
минационном отношении к репатриантам при конкурсном отборе.
Если, например, по итогам вступительных экзаменов несколь-
ко абитуриентов набирали одинаковое количество баллов, то при
конкурсном отборе предпочтение отдавалось тем из них, у кого в
анкетах не значилось нахождения в плену и за границей или про-
живания на оккупированной территории. По крайней мере, в от-
резок времени до смерти Сталина это было обычной практикой.
Сейчас это очень трудно доказать документально, так как соответ-
ствующие инструкции председателям приемных комиссий дава-
лись устно или по телефону.
О том, что и после выхода указанного постановления Оргбюро
ЦК ВКП (б) от 4 августа 1945 г. ситуация с оздоровлением отно-
шения к репатриантам оставляла желать лучшего, свидетельству-
ет содержание докладной записки Голикова на имя Маленкова от
24 сентября 1945 г., в которой, в частности, отмечалось: «Примером
огульного недоверия к репатриируемым советским гражданам слу-
жит заявление секретаря по кадрам Синельниковского РК КП(б)У
Ворощиловградской области ШЕСТОПАЛОВА, который заявляет:
"Это предатели. Кто не хотел, тот не уехал. Они добровольно уез-
жали в Германию". Такого же мнения о репатриантах придержи-
ваются районный прокурор и начальник милиции Синельнико-
во»58. Еще раз обращаем внимание на датировку данной докладной
" Пропаганда и агитация в решениях и документах ВКП (б). М., 1947. С. 486—487.
58 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 2. Д. 86. Л. 58.
207

записки Голикова — она написана спустя несколько недель после
выхода постановления Оргбюро ЦК ВКП ВКП (б), а факты огуль-
ного недоверия и презрения к репатриантам (причем в чрезвычай-
но одиозной форме) продолжали иметь место.
В «верхах» решение данной проблемы всё-таки старались дер-
жать под контролем. Так, 4 октября 1945 г. (ровно через два меся-
ца после выхода указанного постановления Оргбюро) Управление
агитации и пропаганды ЦК ВКП (б) созвало совещание соответ-
ствующих руководящих работников. На совещании были заслу-
шаны доклад заместителя Уполномоченного СНК СССР по делам
репатриации К.Д. Голубева и отчеты должностных лиц из Союзпе-
чати, Радиокомитета, Наркомсвязи и некоторых других ведомств
о ходе выполнения постановления Оргбюро ЦК ВКП ВКП (б) от
4 августа 1945 г.59 Выступления в основном носили оптимистиче-
ский характер, хотя и отмечался ряд «недостатков».
Недоверчивое отношение к репатриантам проистекало из факта
их бесконтрольного пребывания «в иностранщине». Миллионы со-
ветских военнослужащих — участников похода 1944—1945 гг. в Ев-
ропу тоже побывали «в иностранщине», но к ним отношение было
принципиально иное по причине того, что они воевали за пределами
СССР под постоянным и бдительным контролем существовавших
при войсках политических и контрразведывательных органов. В ходе
репатриации командование партизанских формирований, состояв-
ших из беглых военнопленных и восточных рабочих и действовавших
во Франции, Италии, Югославии, Бельгии и других странах, обраща-
лось с просьбами сохранить их в качестве самостоятельных войсковых
единиц в Красной Армии, но эти просьбы не удовлетворялись. Ос-
новная причина отказа: эти партизанские формирования действовали
вне контроля со стороны «компетентных советских органов».
Так, в 1945 г. 1-й советский партизанский полк во Франции
прибыл организованным порядком в лагерь № 237 для советских
репатриантов в зоне ГСОВГ. Просьбы сохранить полк не возымели
действия, и по приказу командующего 47-й армии ГСОВГ он был
расформирован. После проведенной органами «СМЕРШ» про-
верки и фильтрации большинство его личного состава было мо-
билизовано в Красную Армию. Меньшая часть была направлена
из лагеря № 237 в СССР с документами о праве следовать к месту
жительства, но на Брестском СПП у них отобрали эти документы
59 Там же. Оп. 4 а. Д. 1. Л. 56.
208

и зачислили в один из рабочих батальонов НКО. В конце концов в
составе рабочего батальона эти люди попали в Никополь, где были
определены на работы в системе треста «Никопольстрой»60.
Активное участие десятков тысяч беглых советских военноплен-
ных и «восточных рабочих» в партизанском движении в ряде евро-
пейских стран является неоспоримым фактом. Их иностранные со-
братья по борьбе чаще всего отзывались о них как о партизанских
бойцах, обладавших высокими боевыми и морально-волевыми ка-
чествами. Например, командующий партизанским движением в
департаменте Дордон (Франция) подполковник Р. Ранукс в своем
рапорте от 15 февраля 1944 г. так характеризовал советских граждан,
бежавших из нацистской неволи и вступивших в партизанские от-
ряды: «Пример этих людей, вдохновленных идеалами своей Родины
и готовых в силу этого пренебречь всеми опасностями, восстановил
в сердцах тех, кто пал духом, веру в конечную победу, и этим самым
явился для нас огромным моральным вкладом в наше дело... Не бу-
дет преувеличением сказать, что они сумели показать пример по-
вседневной самоотверженности и величайшего мужества»61.
Репатриантам очень трудно было доказать, что они действи-
тельно являлись участниками партизанского движения. Еще во
время нахождения в заграничных лагерях и СПП прибывшие из за-
падных зон иногда предъявляли соответствующие справки, подпи-
санные американскими офицерами, но контрразведка «СМЕРШ»
не воспринимала их как достаточно доказательные документы.
А представить какие-либо более весомые и убедительные доказа-
тельства практически было невозможно. Сотрудники контрраз-
ведки по опыту знали, что содержание указанных справок вполне
могло не соответствовать истине. Специалист по истории советской
военной контрразведки А.Ю. Бондаренко пишет: «Советские репат-
рианты, бывшие военнопленные, в особенности — запятнавшие
себя сотрудничеством с гитлеровцами, вызывали повышенный
интерес у американских, британских и французских спецслужб,
которые, по информации военных контрразведчиков, осуществля-
ли среди них активную пропагандистскую и вербовочную работу и
даже за определенную плату снабжали нуждающихся подложными
документами»62.
60 Там же. Оп. 1. Д. 239. Л. 291.
«' Труд. 1966.6 авг.
61 Бондаренко АЮ. Военная контрразведка. 1918—2010: История советской и рос-
сийской контрразведки. М, 2011. С. 320.
209

И это был не единственный источник получения подложных
документов. Снабжение ими наладили некоторые эмигрантские и
невозвращенческие организации и союзы. Кроме того, в ряде слу-
чаев «нужные» документы и справки можно было купить на «чер-
ном рынке». Об этом было известно как от сотрудников органов
репатриации, работавших в зонах оккупации союзников, так из
рассказов самих репатриантов.
О том, насколько велика была степень недоверия к уверени-
ям отдельных репатриантов об их активном участии в партизан-
ском движении в оккупированных немцами странах, свидетель-
ствует следующий документ. В датированной 25 апреля 1946 г.
справке Политпросветотдела Управления Уполномоченного Сов-
мина СССР по делам репатриации под названием «О Первом со-
ветском партизанском полку в Южной Франции», в частности,
говорилось: «...По одним данным, этот полк начал формировать-
ся из разрозненных партизанских групп в августе 1944 г. в районе
г.г. Кармо, Кастра, по другим — в октябре 1944 года в гор. Тулуза.
Из материалов видно, что командовал полком лейтенант Ота-
ри Ишхнели, комиссаром полка вначале был Фернанд, затем зам.
командира полка по политчасти Виктор Козлов... Личный состав
полка, видимо, в большинстве своем состоял из лиц, служивших
в немецких частях — "Туркестанском легионе", "Легионе кавказ-
ских народов" и других "легионах", созданных немецким коман-
дованием. Сам Ишхнели, как можно предполагать, был коман-
диром роты в одном из легионов, Козлов служил в 665 немецком
батальоне, очевидно, входившем в состав РАО (так в источнике;
правильно — РОА. — В.З.)... Можно предположить, что оконча-
тельное сформирование полка произошло после освобождения
Франции союзниками, в лагере, где собрались советские граждане,
подлежащие репатриации. Каких-либо официальных (да и неофи-
циальных) данных о боевых действиях полка в целом нет»63.
Здесь не просто проявлено недоверие к факту существования
во Франции указанного партизанского полка. Тут недвусмысленно
звучит обвинение, что этого полка в реальности не существовало,
что это выдумка, призванная замаскировать факт реальной службы
этих людей в созданных немцами изменнических формированиях.
Позднее последовали и репрессии. Например, в Армении были
арестованы и осуждены бывшие офицеры 1-го советского парти-
63 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 241. Л. 193.
210

занского полка во Франции Казарян, Петросян, Титанян, Ягджян
и Минасян. В записке Генерального прокурора СССР РА. Руден-
ко в Президиум ЦК КПСС от 14 июля 1955 г. это объяснялось так:
«Эти лица были арестованы в июле 1948 года Министерством гос-
безопасности Армянской ССР и в июне 1949 года осуждены воен-
ным трибуналом 7-й армии: Казарян, Минасян и Ягджян к 25 го-
дам лишения свободы, а Титанян и Петросян к 20 годам лишения
свободы каждый за то, что они, находясь в лагерях военнопленных,
изменили Родине и поступили на службу в гитлеровский "Армян-
ский легион", где служили с августа 1942 года по июль 1944 года,
занимая командные должности. Органы следствия и суд вменили
в вину этим лицам также и то, что они, в связи с успешным на-
ступлением Советской Армии и изгнанием немецких войск с юга
Франции, в июле 1944 года, совершив побег из легиона, создали
лжепартизанский полк и заняли в нем командные должности, а в
дальнейшем, скрывая от советских государственных органов свою
службу в немецкой армии, составляли фиктивные документы, где
излагали "боевые заслуги" полка, фактически не имевшие место»64.
Спустя шесть лет в этом деле произошел новый поворот. 20 мар-
та 1955 г. в журнале «Огонек» появилась публикация бывшего ко-
мандира батальона 1-го советского партизанского полка во Фран-
ции В. Оганяна о деятельности советских партизан во французском
Сопротивлении. Публикация вызвала живейший интерес в общест-
ве. 22 апреля 1955 г. Оганян написал Микояну письмо с просьбой
о реабилитации своих боевых товарищей. 25 мая Микоян распоря-
дился разослать это письмо коллегам по Президиуму ЦК КПСС.
9 июня 1955 г. опросом члены Президиума ЦК КПСС постановили
«поручить т. Руденко рассмотреть дела офицеров и солдат, о кото-
рых пишет т. Оганян, и сообщить свои предложения ЦК КПСС»65.
В записке Руденко в ЦК КПСС от 14 июля 1955 г. были изложе-
ны результаты проверки по этому делу. В ней, в частности, говори-
лось: «Расследование по делу Казаряна, Петросяна и других МГБ
Армянской ССР было проведено необъективно, с игнорированием
патриотической деятельности арестованных как в период их нахож-
дения в легионе, так и позже в названном выше полку. Несмотря на
ходатайства обвиняемых, не были допрошены свидетели, знавшие
об их патриотической деятельности, хотя большинство из свиде-
и Реабилитация: как это было: Документы Президиума ЦК КПСС и другие мате-
риалы, март 1953 — февраль 1956. М., 2000. С. 231.
65 Там же. С. 403.
211

телей проживало в городах Ереване и Москве. Следствием, а за-
тем и судом не были приняты во внимание показания обвиняемых
в том, что еще находясь в лагерях военнопленных, а затем, будучи
зачисленными в "Армянский легион", они с 1942 года входили в
подпольную организацию, выявляли патриотически настроенных
лиц, принимали меры к связи с партизанами и при их содействии
направили в партизанские отряды две группы легионеров. Провер-
кой подтверждена правильность показаний обвиняемых...". В запи-
ске Руденко приводились факты боевой деятельности партизанских
отрядов под командованием Петросяна, Титаняна и др. и делался
вывод: «Таким образом, утверждение в материалах и в приговоре
суда о том, что полк был "лжепартизанским", следует признать не-
обоснованным». Руденко предлагал войти в представление о пре-
кращении уголовного дела в связи с отсутствием состава престу-
пления*6. Опросом члены Президиума ЦК КПСС 16 августа 1955 г.
приняли решение согласиться с предложением Руденко67.
Как дискриминационную меру следует расценивать практи-
ку отселения более или менее обжившихся здесь репатриантов из
районов, объявляемых режимными местностями или запретны-
ми зонами. Приведем такой пример. По распоряжению Совмина
СССР № 6222рс от 6 мая 1949 г. г. Выборг был включен в запретную
пограничную зону, а Приозерский район (бывший Кексгольмский)
Ленинградской области отнесен к режимным местностям первой
категории. Это вызвало массовое выселение из Приозерского, Вы-
боргского, а также Лесогорского районов (Карельский перешеек)
проживающих здесь репатриантов. По справке, составленной в ап-
парате Совмина СССР, выходило, что в апреле 1949 г. на предпри-
ятиях различных министерств в пограничных районах Ленинград-
ской области работало 2797 репатриантов (часть их была завезена
сюда в 1945 г. в составе рабочих батальонов), в том числе в лесной и
бумажной промышленности — 1300, в системе министерства элект-
ростанций — 71, совхозов — 382, путей сообщения — 243, рыбной
промышленности — 74, пищевой — 88, легкой — 41, судострои-
тельной — 55, заготовок — 21, МВД — 150, Министерства воору-
женных сил — 177, сельского хозяйства — 20, строительных мате-
риалов — 70, машиностроения и приборостроения — 85, морского
флота — 20 человек. В соответствии с указанным постановлением
66 Там же. С. 231-233.
67 Тамже.С.403.
212

от 6 мая 1949 г. министерства и ведомства были обязаны в течение
1949 г. перевести всех бывших репатриантов, работающих на пред-
приятиях пограничных районов Ленинградской области, на работу
в подчиненные им предприятия, расположенные в других районах
СССР, по согласованию с МВД СССР68.
Разумеется, при таком подходе не могло идти и речи о прожи-
вании бывших перемещенных лиц и их оформлении на постоян-
ное жительство на бывших германских территориях, отошедших к
СССР. В приказе НКВД СССР № 001538 от 26 декабря 1945 г. отно-
сительно советских граждан, задержанных на территории Восточ-
ной Пруссии, говорилось: «Граждан СССР, в отношении которых
имеются основания для предания суду за измену родине и другие
преступления, оформить арест, провести следствие в соответствии
с требованиями УПК и законченные дела передать по подсудно-
сти. Задержанных, в отношении которых нет оснований для преда-
ния суду, из-под стражи освободить и отправить на родину для до-
полнительной проверки по месту их жительства в порядке приказа
НКВД СССР и НКГБ СССР № 00706/00268 от 16 июня 1945 года»69.
Несмотря на столь категоричный и строгий приказ, в практике
его исполнения происходили какие-то малопонятные сбои. Учет
и паспортизация, проведенные весной 1946 г., показали, что в сос-
таве 170-тысячного постоянного населения (без учета 44 тыс. со-
ветских граждан, считавшихся на тот момент командированными,
но с учетом местных немцев) советской части Восточной Пруссии
(Калининградской области) доля бывших «восточных рабочих» и
других перемещенных лиц была весьма внушительной — свыше
53 тыс. человек™. Это составляло 31,2 % по отношению к числен-
ности постоянного населения (170 тыс.), а если считать это насе-
ление вместе с командированными (214 тыс.), то 24,8 %. Позднее
их всё-таки отселили, так как бывшие перемещенные лица по сво-
им «анкетным данным» никак не могли быть оставлены в качест-
ве постоянных жителей в режимной Калининградской области.
К 1949—1950 гг. посредством серии плановых переселений в совет-
скую зону оккупации Германии в составе населения Калининград-
ской области перестал существовать и немецкий национальный
компонент.
68 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 51 а. Д. 5066. Л. 2-11.
69 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 183. Л. 182.
70 Гордеев ИЛ. Калининградская область в 1945—1946 годах // Вопросы истории.
1995. № 4. С. 172.
213

Руководство Литовской ССР поначалу возлагало определен-
ные надежды на репатриантов в решении проблемы заселения
почти безлюдного Клайпедского края (г. Клайпеда и окрестные
уезды). К началу 1945 г. оттуда из-за страха перед наступающей
Красной Армией бежало всё немецкое население и вместе с ним —
и значительная часть литовского. Оставшееся население (около
10 тыс. человек) уступало довоенной его численности не менее
чем в 15 раз. За 1945—1952 гг. в Клайпедский край вернулись око-
ло 8 тыс. человек (в основном репатриированные из Германии), из
них 4,7 тыс. — в 1945 г. и почти 3,3 тыс. — в 1946—1952 гг. Им охот-
но предоставлялся статус советских граждан, хотя в прошлом они
никогда не были подданными СССР и не могли ими быть. Одна-
ко указанного количества репатриантов, возвратившихся в Клай-
педский край, оказалось совершенно недостаточным в решении
проблемы его заселения. В этом плане надежды руководства Ли-
товской ССР не оправдались. Поэтому по специальным решениям
Совета Министров Литовской ССР и ЦК КП (б) Литвы происхо-
дило плановое переселение в Клайпедский край части литовского
населения из других уездов республики. В 1951—1953 гг. проблема
заселения этого края в основном была решена за счет переселения
туда в принудительном порядке части населения из юго-восточных
уездов Литвы71. Именно таким способом компенсировалось совер-
шенно недостаточное количество репатриантов из числа бывших
жителей Клайпедского края.
В советских лагерях и СПП для репатриантов выявлялись жите-
ли Закарпатской Украины, которые ранее не являлись советскими
гражданами, так как эта территория вошла в состав СССР только'в
1945 г. Поначалу не было ясности в вопросе, как с ними поступать.
Но довольно быстро на них распространили правила и принци-
пы, обычные для советских репатриируемых граждан. Так, 21 июля
1945 г. запиской по «ВЧ» на имя начальника управления войск
НКВД по охране тыла ЦГСВ Кузнецова поступило разъяснение
от Отдела «Ф» НКВД СССР о том, что «граждан бывших жителей
Закарпатской Украины, находящихся в ваших лагерях и сборных
пунктах для репатриантов, направляйте на Родину по прежнему
местожительству на общих основаниях»72.
71 Кашаускене В. Миграционные процессы в Литве в послевоенные годы (1945—
1952) // Россия в XX веке. Война 1941—1945 годов: Современные подходы. М.,
2005. С. 436-437.
72 ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 15. Л. 54.
214

В Болгарии органами репатриации была проведена работа по вы-
явлению находившихся здесь советских болгар. 10 марта 1945 г. Ба-
силов писал Деканозову: «Нашим представителем по репатриации в
Болгарии полковником КУТУЗОВЫМ, совместно с представителем
СКК майором ФЕДЕРЯЕВЫМ, произведена персональная про-
верка таврических болгар, находящихся на территории Болгарии.
Установлено, что таврические болгары являются советскими граж-
данами. Все они родились и воспитывались на территории СССР,
подавляющее большинство из них проживало и работало в Днепро-
петровской области. Всего учтено 2000 чел. 200 семей из этого числа,
приехавшие из Бессарабии, не изъявили желание вернуться в СССР
по причинам своей виновности перед родиной (измена, провока-
торствр, грабеж государственной собственности)»73. Впоследствии
часть этих болгар была всё же возвращена в СССР в порядке обяза-
тельной репатриации с направлением их на спецпоселение.
Массовое стремление к переезду на постоянное жительство в
СССР обнаружилось у проживавших в Болгарии потомков русских
старообрядцев, бежавших сюда еще в XVIII веке из России. В том
же письме Басилова на имя Деканозова отмечалось: «В селах Тата-
рица Салистринской околии и Казашко Варненской околии с дав-
них времен проживает 1500 человек русских, которые настойчиво
просят отправить их в СССР. Болгарское правительство считает их
чужими. Часть молодежи из этих сел добровольно ушла в Красную
Армию на фронт с тем, чтобы больше не возвращаться в Болгарию.
Прошу сообщить Ваше мнение по вопросу репатриации перечис-
ленных граждан»74. А вот что тот же Басилов в письме от 11 апреля
1945 г. писал А.Н. Косыгину, совмещавшему тогда посты замести-
теля председателя СНК СССР и председателя СНК РСФСР: «Из
Болгарии на территорию СССР подлежат отправке 1500 человек
граждан, предки которых в 18 веке покинули Россию ввиду несо-
гласия их с новопринятыми церковными догматами. Живут обо-
собленно — отдельными семьями. Сохранили язык и быт. За свой
счет содержат русскую школу. Земли не имеют. Занимаются рыб-
ной ловлей. Экономическое состояние крайне низкое. Вопрос о
переселении указанных граждан НКИД СССР согласован с Бол-
гарским Правительством. Прошу Вашего решения о месте их все-
ления»75.
73 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 211. Л. 3.
74 Там же.
75 Тамже.Л.6.
215

Поскольку в аппаратах СНК СССР и СНК РСФСР не наблю-
далось сколько-нибудь активного реагирования на этот вопрос, то
Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации
еще раз обратилось с соответствующим запросом. В конце апре-
ля 1945 г. Голубев писал Косыгину (копия письма — заместителю
наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинскому): «Из числа
1500 чел. граждан, подлежащих переселению из Болгарии в СССР,
на 20.4.45 подготовлено к отправке 277 семейств — 1086 человек,
они имеют: 277 домов, 236 га посевов (пшеница, ячмень, подсол-
нух и т. д.), 90 га виноградников, 211 голов крупного скота, 96 ло-
док и др. мелкий скот и имущество. Люди просят ускорить их
отправку в СССР, указания, где будут расселены и как будет про-
изведена оплата за недвижимое имущество и посевы. Докладывая о
вышеизложенном, настоятельно прошу быстрейшего разрешения
поставленных вопросов»76.
Далее в этой истории наступил более чем годовой перерыв. На-
конец, в июле 1946 г. проблема переезда из Болгарии в СССР ука-
занных выше лиц вновь была поднята. В докладной записке от
18 июля 1946 г. Деканозов писал Молотову: «Из 1500 жителей сел
Татарина и Казашко 1271 человек (334 семьи) подали заявления с
просьбой о приеме их в советское гражданство и о переселении в
Советский Союз. Болгарское Правительство специальным поста-
новлением дало согласие на переселение указанных русских людей
из Болгарии, о чем последние были поставлены в известность. Го-
товясь к переселению, жители русских сел распродали свое недви-
жимое имущество и в настоящее время оказались в весьма тяжелом
положении. Окончательное решение этого вопроса было отложено
на некоторое время из-за транспортных и других трудностей... Со-
вет Министров УССР находит возможным принять на территорию
республики вышеуказанных 1271 человека и разместить их в Тар-
нопольской области в домах, освобождаемых эвакуирующимися
в Польшу польскими гражданами. Полагаю возможным в насто-
ящее время решить положительно вопрос о переселении русских
жителей болгарских сел Татарица и Казашко в СССР..». На эту до-
кладную записку Молотов наложил резолюцию: «т. Берия. Пред-
ложение поддерживаю. Прошу разсмотреть (Так в тексте. — В.З.).
В. Молотов. 16/YTII»77.
76 Там же. Л. 4.
77 Там же. Л. 12-13.
216

После этого дело сдвинулось с мертвой точки, и 29 августа
1946 г. вышло специальное постановление Совмина СССР следую-
щего содержания:
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ Ш ШЗ-вПс
от 29 августа 1946 г# Москва| Кремль
О въезде в СССР крестьян русского
происхождения,проживающих в Болгарии
Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:
1. Разрешить въезд из Болгарии и проживание на территории
СССР 1271 человека крестьян русского происхождения, согласно
списку, представленному Посольством СССР в Болгарии, подав-
ших индивидуальные заявления о въезде в СССР и переходе в со-
ветское гражданство.
2. Поручить Уполномоченному Совета Министров СССР по де-
лам репатриации генерал-полковнику Голикову осуществление не-
обходимых мероприятий по организованному въезду в СССР лиц,
упомянутых в п. 1 настоящего Постановления.
3. Обязать Министерства: морского флота и путей сообщения
обеспечить транспортными средствами перевозку указанных граж-
дан по заявке Уполномоченного Совета Министров СССР по де-
лам репатриации.
4. Обязать Министерство торговли СССР выделить необходи-
мое количество продуктов питания на время нахождения переселя-
емых крестьян в пути до места постоянного жительства.
5. Обязать Совет Министров УССР принять на территорию рес-
публики 1271 человека крестьян русского происхождения, выез-
жающих из Болгарии, разместив их в Тарнопольской области
УССР, и оказать им помощь в хозяйственном обзаведении на месте
постоянного жительства.
6. Освободить возвратившихся из Болгарии крестьян русского
происхождения от взыскания таможенной пошлины за принадле-
217

жащее им лично имущество, перевозимое на новое место житель-
ства.
7. Расходы по переезду из Болгарии к новому месту жительства
упомянутых советских граждан принять за счет государства.
Председатель
Совета Министров Союза ССР И. Сталин
Управляющий Делами
Совета Министров СССР Я. Чадаев»78.
Всего, по данным на июнь 1948 г., в СССР по линии органов ре-
патриации прибыли 106 835 человек, которые сами или их предки
эмигрировали в разное время из царской России (некоторые — из
Австро-Венгрии и Польши), а в период Гражданской войны — из
советской России. В это число вошли 86 346 зарубежных армян,
6991 реэмигрант из Франции, 6067 — из Китая и 7431 крестьян рус-
ского происхождения (6121 — из Румынии и 1310 — из Болгарии).
Среди реэмигрантов из Франции было 1420 русских эмигрантов и
5471 лиц украинского и белорусского происхождения, многие из
которых (или их предки) уехали на заработки во Францию не из
царской России, а будучи подданными Австро-Венгрии или Поль-
ши. Крестьяне русского происхождения являлись преимуществен-
но потомками старообрядцев, бежавших в XVIII веке из России на
Балканы. Они изъявили желание вернуться на родину предков.
Из 5572 репатриантов, поступивших к 25 ноября 1947 г. из Ки-
тая, 1639 было расселено в Свердловской области, 489 — Моло-
товской, 368 — Кемеровской, 195 — Челябинской, 132 — Омской,
96 — Чкаловской, 71 — Тюменской, 166 — Башкирской АССР
и 90 — в Татарской АССР. 1216 репатриантов из Китая находи-
лись тогда в лагере № 380 «Находка» и 1110 — в пути следования
к местам жительства. К июню 1948 г. расселение этих лиц (ре-
патриантов из Китая) в основном завершилось: в Свердловской
области — 4000, Кемеровской — 600, Челябинской — 450, Моло-
товской — 410, в других регионах РСФСР — 607 человек. 2753 ре-
эмигранта из Франции было расселено на Украине, 2710 — в
Белоруссии, 132 — Ростовской области, 88 — Челябинской, 86 —
Краснодарском крае, 1222 — в других регионах РСФСР. Крестья-
нам же. Л. 14-15.
218

не русского происхождения, прибывшие из Румынии, были рас-
селены на Украине (3047 человек), в Краснодарском крае (1487) и
Астраханской области (1587). Все прибывшие из Болгарии кресть-
яне русского происхождения были поселены на Украине (в основ-
ном в Тарнопольской области), а все зарубежные армяне — в Ар-
мянской ССР79.
Переселенцы русского происхождения из Румынии и Болгарии,
а также эмигранты украинского и белорусского происхождения,
прибывшие из Франции и расселявшиеся на территории Укра-
инской и Белорусской ССР, постановлением Совета Министров
СССР № 2087 от 17 июня 1947 г. были освобождены сроком на два
года от уплаты всех денежных налогов, от обязательных поставок
государству зерна, мяса и других сельскохозяйственных продуктов
и от корневой (попенной) платы за древесину. Кроме того, им вы-
давались ссуды на жилищное строительство в размере 10 тыс. руб.
на семью с погашением в течение 10 лет80. По распоряжению Сов-
мина СССР № 17691-р от 29 ноября 1947 г. эти же льготы были рас-
пространены и на аналогичную категорию переселенцев, прибы-
вавших из Франции и расселявшихся в Литовской ССР81 (речь шла
о некоторых реэмигрантах белорусского происхождения, которые
поселялись на территории Литвы).
Указанное выше общее количество старых эмигрантов и их по-
томков, прибывших в СССР к июню 1948 г. по линии органов ре-
патриации (106 835 человек), не входит в число репатриированных
советских граждан. Статистика возвратившихся старых эмигран-
тов и их потомков велась отдельно от статистики советских репат-
риантов.
По состоянию на 1 января 1950 г., число репатриированных в
СССР лиц, принятых в советское подданство (без учета прибыв-
ших в СССР зарубежных армян), составляло 20 617 человек82. Это
ненамного превышало соответствующие данные на июнь 1948 г.
Однако в сводном отчете Управления Уполномоченного Сов-
мина СССР по делам репатриации (1952 г.) приводится стати-
стика совсем иного масштаба — там говорится о въезде «в СССР
431 418 чел. отдельных групп граждан русского, белорусского и
украинского происхождения и бывших эмигрантов из разных
79 Там же. Оп. 50 а. Д. 4001. Л. 5-6; Д. 6723. Л. 14; Ф. 9526. Оп. 4. Д. 62. Л. 242.
80 Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 142. Л. 6.
81 Там же. Л. 6—7.
82 Полян JI.M. Жертвы двух диктатур: Остарбаитеры... С. 289.
219

стран Западной Европы и Китая»83. Получается, что таких лиц
было не 20 617, а на 410 801 больше (431 418 - 20 617 = 410 801).
В указанном документе не сделано никаких пояснений относи-
тельно этих людей. По-видимому, речь идет о послевоенном обме-
не населением между СССР и Польшей. Если это так, то ведомство
Голикова располагало неполной статистикой. В вышедшем в 2001 г.
2-м томе научного труда «Население России в XX веке» отмечено,
что численность только лиц украинского происхождения, пересе-
ленных после войны из Польши на Западную Украину, составила
480 тыс.84 Отметим, что послевоенное переселение поляков из За-
падной Украины, Западной Белоруссии и Литвы в Польшу имело
более значительные масштабы — свыше 1,5 млн человек85.
83 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 7. Л. 2.
84 Население России в XX веке: Исторические очерки. М., 2001. Т. 2:1940—1959 /
Отв. редакторы: Ю.А. Поляков, В.Б. Жиромская. С. 140.
85 Там же.

Глава 7
Власть и репатрианты
в
1946—1952 гг. из года в год заметно росло подозрительное
отношение к репатриантам со стороны политического ру-
ководства СССР. Это являлось следствием ведшейся тогда
пропаганды по искоренению «низкопоклонства перед За-
падом» и начавшейся «холодной войны», а с 1948 г. еще и
усугубилось развернутой кампанией по борьбе с космополитизмом
и иностранщиной. В обществе искусственно нагнетались настрое-
ния «шпиономании». Особое недоверие вызывали репатрианты,
поступившие из зон действия англо-американских войск.
В ГУЛАГе появилась новая прослойка политических заключен-
ных под названием «падовцы» (производное от ПАД — пропаганда
американской демократии). Кроме того, часть репатриантов была
обвинена в шпионаже. Органы МГБ и военной контрразведки вы-
являли среди них лиц, действительно завербованных американски-
ми и английскими спецслужбами, однако имели место и огульные
обвинения подобного рода.
В качестве иллюстрации можно привести печальную историю с
бывшим «восточным рабочим» Нестором Микуликом. Последний в
1942 г. в 16-летнем возрасте был направлен немецкими оккупантами
на работы в Германию, там дважды был обвинен как «большевист-
ский агент» и сидел за это сначала в штрафлагере, потом — в концла-
гере. В 1945 г. Микулик был освобожден войсками США и позднее
репатриирован в СССР. В 1949 г. «компетентные органы» заподозри-
ли в нем «американского шпиона» и в ходе допросов пытались полу-
чить признательные показания на поставленный вопрос: «Какие за-
дания тебе дали американцы?». И, хотя у следствия не было никаких
доказательств, а сам Микулик предъявленные обвинения отрицал,
тем не менее, в сентябре 1949 г. его как «американского шпиона»
приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей1.
Объектом особо пристального внимания «компетентных органов»
становились обычно не все подряд репатрианты, а представители
1 Микулик Н. Без вины виноватый // Заря (Брест). 1991. 14 февр. С. 3; По-
лян JI.M. Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд... С. 594.
221

определенных категорий. Например, из женщин-репатрианток под
дамоклов меч следствия по обвинениям в «измене Родине», «шпио-
наже» и т. д. чаще всего попадали работавшие у немцев переводчица-
ми, машинистками, стенографистками, секретарями, иногда даже —
уборщицами, прачками, поварами. Логика следственных органов
состояла в том, что, мол, разведывательные и контрразведыватель-
ные службы противника не могли обойти их вниманием в своей вер-
бовочной работе. Не брезгуя провокационными методами следствия,
от этих несчастных женщин добивались «признания» факта вербовки
и описания характера полученных «шпионских заданий».
Впоследствии, во времена «хрущевской оттепели» и позднее, от-
дельные репатрианты, подвергшиеся репрессиям по обвинениям в
«измене Родине» или «шпионаже», утверждали, что уголовные дела
на них по этим обвинениям были прямо сфальсифицированы, с ис-
пользованием сфабрикованных доказательств, показаний заранее
проинструктированных лжесвидетелей и т. д. Эти утверждения исхо-
дят от пострадавшей стороны и, конечно, не лишены определенно-
го субъективизма и предвзятости, но мы думаем, что изрядная доля
правды в этом есть. Факт фабрикации дел на отдельных репатриан-
тов (и не только на них), действительно, имел место, в том числе и
по причине сложившейся в органах внутренних дел и госбезопасно-
сти практики «улучшения» за счет этого показателей своей работы.
В то же время мы не можем утверждать, что указания о фабрикации
исходили от высшего партийно-советского руководства; напротив,
там, «наверху», были заинтересованы в разоблачении и осуждении
не «липовых», а действительных активных пособников нацистских
оккупантов, шпионов и врагов советской власти.
То, что среди репатриантов выявлялись реальные шпионы, отнюдь
не является мифом. Встречались даже лица, дважды завербованные
иностранными разведками: во время войны — германской, а после её
окончания — английской или американской. Приведем такой пример.
В марте 1947 г. в лагере № 313 системы ГУПВИ (Свердловская область)
была разоблачена подпольная диверсионная группа военнопленных
немцев. В ходе следствия выяснилось, что активным её членом яв-
лялся также и некий П.И. Пфунд, репатриированный советский не-
мец, находившийся в Свердловской области на спецпоселении. Да-
лее выяснилось, что Пфунд, находясь на оккупированной советской
территории, был завербован немецкой разведкой под псевдонимом
«Дитрих»; после кагштуляции Германии, будучи в войсках СС, сдался
американцам, в лагере военнопленных был перевербован американ-
222

ской разведкой и под видом бывшего «восточного рабочего» в числе
30 других перемещенных лиц передан советским властям2.
Несмотря на возрастание подозрительного отношения к репат-
риантам, руководство СССР все же воздержалось от крупномас-
штабных репрессий. Поэтому основная их масса не пострадала
даже в этой неблагоприятной для них политической атмосфере.
Однако в морально-психологическом плане репатрианты испыты-
вали все больший дискомфорт; сам термин «репатрианты» приоб-
рел в общественном сознании однозначно негативный смысл, и их
все чаше стали сторониться как прокаженных.
Ситуация усугублялась и тем, что в 1948—1949 гг. был принят па-
кет документов, ужесточавших репрессии в отношении отбывающих
наказание и освобождаемых «особо опасных преступников». Каза-
лось, это не имело отношения к репатриантам, но содержавшаяся в
этих документах формулировка «лица, представляющие опасность
по своим антисоветским связям» позволяла широко применять ее
и к ним (особенно это касалось бывших военнопленных, находив-
шихся в плену в Германии). В партийных, а затем в оперативных до-
кументах МГБ они именовались как «бывшие в плену и подвергав-
шиеся фашистской обработке»3. В результате ретивые начальники по
собственной инициативе (прямых указаний «сверху» на этот счет не
было) стали даже увольнять репатриантов, работавших на предпри-
ятиях и в учреждениях, а также отказьшались принимать таковых
на работу. 31 января 1950 г. Ф.И. Голиков обратился с письмом в ЦК
ВКП (б), в котором высказывались озабоченность и тревога по пово-
ду того, что «поступает значительное количество жалоб от репатрии-
рованных советских граждан о том, что им не дают работы, а некото-
рых, уже работающих, снимают с работы якобы по тем мотивам, что
они ранее находились в плену в Германии»4. Возымело это письмо
действие или нет — трудно сказать. Во всяком случае, большинство
подобных жалоб приходится на 1948—1950 гг., а в 1951—1953 гг. их
стало значительно меньше. На наш взгляд, указанную тенденцию в
какой-то степени можно расценивать как позитивный результат за-
ступничества Голикова за дискриминируемых репатриантов.
Отдельные группы репатриантов, к которым руководство
СССР испытывало особо сильное недоверие, были репрессиро-
2 Смыкалин А.С. Создание агентурной сети среди военнопленных немцев в
СССР // Вопросы истории. 1997. № 4. С. 149.
3 Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 105.
4 Там же.
223

ваны (чаще всего в форме выселения с отправкой на спецпоселе-
ние). Так, в 1951 г. из Западной Украины, Западной Белоруссии и
Литвы были выселены вместе с семьями репатрианты — бывшие
военнослужащие польской армии Андерса, прибывшие в СССР
в 1946—1949 гг. в основном из Англии. Поляков среди репатриан-
тов-«андерсовцев» было сравнительно немного, и подавляющее их
большинство составляли украинцы и белорусы. На спецпоселение
в Иркутскую область в 1951 г. поступило более 4,5 тыс. «андерсов-
цев» (включая членов их семей)5. 1 января 1954 г. на учете спецпо-
селений состояли 4548 спецпоселенцев контингента «андерсовцы»,
из них 4539 находились в наличии (1477 мужчин, 1590 женщин и
1472 детей), девять человек были арестованы и находились в за-
ключении, а в розыске на указанную дату никто из спецпоселен-
цев «андерсовцев» не числился6. Этот контингент находился на
спецпоселении до августа 1958 г.
Были случаи, когда местные руководители обращались в Моск-
ву с инициативными просьбами о разрешении репрессировать те
или иные категории репатриантов. 25 марта 1949 г. первый сек-
ретарь ЦК Компартии Армении Арутюнов обратился к Стали-
ну с письмом, в котором сообщал, что в республике проживает
11 170 человек, ранее находившихся в немецком плену и подвер-
гавшихся нацистской обработке, и просил санкции в упрощенном
порядке арестовать и выслать в отдаленные районы СССР 2500 из
них. Просьба была удовлетворена7.
В данном случае речь шла о проживавших в Армянской ССР
бывших военнопленных, служивших в сформированном немца-
ми «Армянском национальном легионе». Во время фильтрации в
1945—1946 гг. в отношении них не было выявлено фактов активной
изменнической деятельности, и они были направлены к месту жи-
тельства (так называемые «пассивные» легионеры), а «активные» ле-
гионеры в составе контингента «власовцы» направлялись на 6-лет-
нее спецпоселение. Вообще-то при проведении весной 1949 г. в
Армении акции по выселению основной мишенью были «дашнаки»
(бывшие члены партии «Дашнакцутюн» с семьями). Но в инструк-
ции МГБ СССР о выселении «дашнаков» были упомянуты и лица,
служившие в «Армянском национальном легионе» (по наводке ру-
ководства республики). Это означало, что все армянские легионеры,
5 ГА РФ. Ф. 9479.0л. 1.Д. 641. Л. 315.
6 Там же. Д. 848. Л. 123.
1 Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 105.
224

освобожденные в 1945—1946 гг. от отправки на 6-летнее спецпоселе-
ние и направленные к месту жительства в Армянскую ССР, теперь, в
1949 г., всё же направлялись на спецпоселение, но включались не в
контингент «власовцы», а в контингент «дашнаки». Это был худший
вариант, так как «власовцам» был определен 6-летний срок спецпо-
селения, а на «дашнаков» распространено действие Указа Прези-
диума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г. «Об уголовной
ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного по-
селения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза
в период Отечественной войны» о выселении на спецпоселение на-
вечно. К 1953 г. сложилась такая ситуация, что у большинства «ак-
тивных» легионеров из контингента «власовцы» истек 6-летний срок
и они получили свободу, а «пассивные» легионеры из контингента
«дашнаки» продолжали находиться на спецпоселении и им не обе-
щали никакого освобождения в обозримом будущем.
Эту парадоксальную ситуацию отметил председатель Армянской
республиканской комиссии по пересмотру дел К. Иоаннесян в своем
письме на имя Генерального прокурора СССР Руденко от 2 октября
1954 г.: «Таким образом, легионеры с активной изменнической дея-
тельностью, по истечении сравнительно небольшого срока наказа-
ния, уже находятся на свободе, а рядовых легионеров, без практи-
ческой вражеской деятельности, Комиссия вынуждена оставлять, с
семьями, на вечное спецпоселение. Факты эти многочисленны»8.
Никакого «вечного спецпоселения» на практике, конечно, не
было. 31 июля 1954 г. был отменен зловещий Указ от 26 ноября
1948 г., предусматривавший выселение на спецпоселение навечно.
Однако и после этого «пассивные» легионеры еще некоторое время
продолжали находиться на спецпоселении в основном из-за того,
что их считали «дашнаками». Когда же на спецпоселении происхо-
дило выявление лиц, подпадающих под действие Указа Президиу-
ма Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии
советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Вели-
кой Отечественной войны 1941—1945 гг.», армянских «пассивных»
легионеров всё-таки вычленили из контингента «дашнаки» и осво-
бодили9. Настоящие же «дашнаки» получили освобождение только
в августе 1958 г. (одновременно с упоминавшимися выше репатри-
антами-«андерсовцами»).
8 ГАРФ.Ф.8131.0п.32.Д.3737.Л. 13.
9 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 900. Л. 191-192.

Глава 8
Репатриированные генералы
и офицеры
в
о время войны освобожденные из вражеского плена воен-
нослужащие в большинстве случаев после непродолжи-
тельной проверки восстанавливались на военной службе,
причем рядовой и сержантский состав, как правило, — в
обычных воинских частях, а офицеры обычно лишались
офицерских званий и из них формировались офицерские штурмо-
вые (штрафные) батальоны. В послевоенное время, как отмечалось
в мартовском (1946 г.) отчете Управления Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации, «освобожденные офицеры направ-
лялись в лагеря НКВД и запасные части Главупраформа Красной
Армии для более тщательной проверки и установления категории.
После проверки ни в чем не замешанные направлялись в войска
для дальнейшего прохождения службы или увольнялись в запас.
Остальные направлялись по назначению НКВД ("СМЕРШ")»1.
К 1 марта 1946 г. среди военнопленных репатриантов было учтено
123 464 офицера (311 полковников, 455 подполковников, 2346 майо-
ров, 8950 капитанов, 20 864 старших лейтенанта, 51 484 лейтенанта
и 39 054 младших лейтенанта)2.
Некоторым офицерам, попавшим на проверку в спецлагеря
(ПФЛ), на практике не так-то просто было доказать свою принад-
лежность к офицерскому составу. Пока по результатам всяких за-
просов не было точно установлено, что они действительно являются
офицерами, лагерное начальство относило их к рядовому и сержант-
скому составу. На этот счет имелись соответствующие директивные
указания. Например, в указании Отдела спецлагерей НКВД СССР
от 17 октября 1944 г., адресованном всем начальникам спецлагерей,
говорилось: «Принадлежность к офицерскому составу предлагается
тщательно проверять и не допускать в этом вопросе никаких откло-
нений. Вызывающих сомнение в части принадлежности к офицер-
скому составу относить к рядовому или сержантскому составу и не
допускать направление их в штурмовые батальоны»3.
1 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 1.Л. 106.
2 Там же. Л. 226-228.
3 Там же. Ф. 9408. Оп. 1.Д.8.Л. 16.
226

По сравнению с офицерами из числа военнопленных и окру-
женцев, выявленных ранее на оккупированной территории СССР,
значительное число которых не было направлено в штрафные ча-
сти, репатриированные офицеры в массовом порядке направлялись
именно в такие части. В период с 1942 г., когда в соответствии с по-
становлением ГКО № 1069сс от 27 декабря 1941 г. были организова-
ны спецлагеря НКВД для проверки военнопленных и окруженцев,
и до 1 октября 1944 г. через них прошло 50 441 офицер, из них по
результатам проверки и фильтрации было передано в Красную Ар-
мию 43 205 человек (27 042 — в воинские части через военкоматы и
16 163 — в штурмовые батальоны), в промышленность по специаль-
ным постановлениям ГКО — 29, арестовано органами «СМЕРШ» —
1284, убыло в госпитали и лазареты и умерло — 266 и оставалось в
проверке 1 октября 1944 г. — 5657 офицеров4. Что касается поступив-
ших позднее в спецлагеря (ПФЛ) и запасные воинские части репат-
риированных офицеров, то подавляющее их большинство после со-
ответствующей проверки направлялось в последние месяцы войны
именно в штурмовые (штрафные) батальоны.
Всего за 1944—1952 гг. было репатриировано 126 037 офицеров,
из числа которых в 1953 г. 731 человек находился в кадрах Совет-
ской Армии и 60 076 числилось в запасе5. Таким образом, в 1953 г.
на службе в армии и в запасе насчитывалось в общей сложности
60 807 репатриированных офицеров (731 + 60 076). Получается, что
к этому времени 65 230 репатриированных офицеров (126 037 —
60 807 = 65 230) куда-то «исчезли». И в документах этому нет объ-
яснения. Конечно, за восемь послевоенных лет какая-то их часть
ушла из жизни (из-за прежних ранений, контузий и т. д.), но, разу-
меется, не в таком количестве. Надо также иметь в виду, что в по-
следние полгода войны немало разжалованных репатриированных
офицеров погибло в составе офицерских штурмовых (штрафных)
батальонов, а там боевые потери были весьма высокими. В статис-
тику кадрового состава армии и числившихся в запасе не могли,
естественно, входить бывшие офицеры — коллаборационисты, на-
ходившиеся в основном тогда в заключении или на спецпоселении
и к тому же лишенные офицерских званий. Но главная причина,
по нашему мнению, столь резкого различия между общим коли-
чеством репатриированных офицеров (126 037) и их наличием в
4 Там же. Д. 53. Л. 28.
5 Арзамаскин Ю.Н. Заложники Второй мировой войны. С. 55—56.
227

1953 г. в армии и в запасе (60 807) состоит в том, что по итогам про-
верки и фильтрации очень многим из них не восстанавливались
офицерские звания. Фактически, на наш взгляд, указанное коли-
чество на 1953 г. учитывает только ту часть репатриированных офи-
церов, которым сохранили офицерские звания.
До весны 1945 г. бывшие военнопленные офицеры направля-
лись для проверки и фильтрации в спецлагеря (ПФЛ) и в отдель-
ных случаях — в специальные запасные части НКО. В дирек-
тивных предписаниях конца 1944 — начала 1945 г. присутствуют
противоречивые указания относительно того, куда направлять на
проверку бывших военнопленных офицеров — в спецлагеря НКВД
или же в специальные запасные части НКО. В постановлении ГКО
№ 6884с от 4 ноября 1944 г. было записано: «Проверку бывших во-
еннопленных офицеров впредь производить в специальных запас-
ных частях НКО». Однако спустя два с половиной месяца (18 ян-
варя 1945 г.) выходит директива начальника Тыла Красной Армии
и Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, согласно
которой офицерский состав, находившийся в плену, предписыва-
лось направлять в спецлагеря НКВД. Получается, что эта директи-
ва дезавуировала соответствующее положение постановления ГКО
от 4 ноября 1944 г.
Однако согласно распоряжения Генштаба Красной Армии
(апрель 1945 г.) весь бывший офицерский состав Красной Армии,
находившийся в плену и окружении противника, в дальнейшем
должен был направляться для прохождения проверки в 12-ю за-
пасную стрелковую дивизию (ст. Алкино Куйбышевской железной
дороги). 17 апреля 1945 г. ОПФЛ НКВД СССР дал указание всем
начальникам ПФЛ и ПФП: «...Впредь офицерский состав в ПФ ла-
геря и ПФП не принимать. Имеющийся непроверенный офицер-
ский состав срочно направить для прохождения таковой в 12 за-
пасную стрелковую дивизию»6.
Дальнейшая практика показала, что, несмотря на такие ука-
зания, поступление офицеров (хотя и в меньших масштабах) на
проверку в ПФЛ продолжалось. В телеграмме начальника ОПФЛ
Н.И. Шитикова от 29 июня 1945 г. под названием «Всем начальни-
кам ПФЛ НКВД» говорилось: «Предлагаю [в] пятидневный срок
весь проверенный офицерский состав, не оформленный для по-
стоянной работы [в] штатах лагеря, передать РВК, непроверенный
6 ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 80.
228

отправить [в] 12 стрелковую дивизию станция Алкино Куйбышев-
ской дороги»7. Но и даже после этого в составе спецконтингента
ПФЛ продолжала существовать небольшая офицерская прослойка.
В какой-то степени это было неизбежно, так как при поступлении
в ПФЛ новых контингентов не всегда было ясно, принадлежит ли
тот или иной человек к офицерскому составу или нет, — это выяс-
нялось только в ходе проверки.
Основная масса репатриированных офицеров с мая 1945 г. на-
правлялась в специальные запасные воинские части, но кое-кто
попадал и в ПФЛ. В письме от 19 июля 1945 г. Шитиков информи-
ровал начальников всех ПФЛ об одном существенном новшестве:
«Согласно распоряжению нач[альника] ГУК КА — генерал-пол-
ковника тов. ГОЛИКОВА впредь всех офицеров, находившихся в
плену или окружении противника, для прохождения проверки на-
правлять не в 12 стр[елковую] дивизию, а в 1 запасную стрелковую
дивизию на станцию Опухлики Калининской ж. д. В связи с этим
вновь предлагаю весь офицерский состав, не прошедший провер-
ку, — направить по вышеуказанному адресу, а проверенных пере-
дать в РВК или оформить в штат лагеря на вакантные должности»8.
Но всё равно офицерская прослойка в составе спецконтинген-
та в ПФЛ, а позднее и в ИТЛ продолжала существовать. Вот дан-
ные за апрель—октябрь 1945 г. о наличии офицеров в ПФЛ среди
спецконтингента 1-й группы учета (военнопленные и окруженцы):
1 апреля — 2219 человек, 1 мая — 2131, 1 июня — 1684, 1 июля —
1529, 1 августа — 1018, 1 сентября — 1287, 1 октября — 1239 чело-
век. Далее появилась небольшая прослойка офицеров в соста-
ве спецконтингента ИТЛ. На 1 ноября 1945 г. всего было учтено
1250 офицеров в составе спецконтингента 1-й группы учета, из них
1196 — в ПФЛ и 54 — в ИТЛ; на 1 декабря — 1261 (соответственно
1213 и 48); на 1 января 1946 г. - 1193 (1145 и 48)9.
Некоторое представление о настроениях репатриированных
офицеров дает датированное 10 января 1946 г. политдонесение
Управления по делам репатриации ГСОВГ (этот документ был сос-
тавлен на основе изучения политических настроений репатриан-
тов в связи с предстоящими выборами в Верховный Совет СССР
в армейских лагерях № 212 в Штеттине, № 210 в Ростоке и № 363 в
Лукенвальде). Среди репатриантов в этих лагерях было и неболь-
7 Там же. Д. 7. Л. 126.
8 Там же. Л. 68.
9 Там же. Д. 23. Л. 12,17, 20,23, 26, 30, 33, 37,40,43.
229

шое число офицеров, и их «негативные» высказывания звуча-
ли так: «Мы, бывшие военнопленные офицеры, воевали с начала
войны до пленения, внесли большой вклад в дело победы, но это
никто не ценит. Нас, наверно, в Советском Союзе ожидает про-
волока, а не выборы Верховного Совета СССР» (военнопленный
офицер В.Ф. Титов, попал в плен в 1944 г.); «Нас к голосованию
не допустят, так как мы нарушили военную присягу. Находясь в
115 строительном батальоне, нам прямо говорили политработники
и офицеры, что мы отсиделись в плену и должны горбом искупить
свою вину. Поэтому мы потеряли всякую веру, что нам вернут пра-
ва гражданства» (репатрианты — старший лейтенант А. И. Дудник
и лейтенант С.Х. Гадзиев)10.
В соответствии с указанием Главного Управления Кадров (ГУК)
НКО СССР № 1969 от 20 октября 1945 г., офицеры, благополучно
прошедшие проверку, направлялись в отдел кадров своего военно-
го округа для восстановления в офицерских званиях и последую-
щего увольнения в запас11. Здесь речь шла в основном об офице-
рах, проходивших проверку в запасных воинских частях, т. е. не
являвшихся спецконтингентом. 20 января 1946 г. вышло распоря-
жение ГУК НКО СССР № 1038, касавшееся офицеров, находив-
шихся в составе спецконтингента в ПФЛ. Согласно этому распо-
ряжению, все бывшие офицеры Красной Армии, находившиеся в
плену у противника и прошедшие в ПФЛ установленную проверку
по первой категории (не служившие в немецких строевых форми-
рованиях, в армии Власова, легионах и полиции), направлялись
после проверки в распоряжение начальника отдела кадров соот-
ветствующего военного округа. Оформление освобождения и пе-
редача проверенных офицеров в распоряжение военных округов
производились по спискам, утвержденным начальником ПФЛ и
визированным «СМЕРШ» и ОЧО (оперативно-чекистский отдел)
лагеря. По прибытии этих офицеров в отдел кадров военного окру-
га через УСУ ГУК НКО проверялась принадлежность их к офицер-
скому составу, после чего они увольнялись в запас приказом Воен-
ного Совета округа12.
Для многих офицеров, благополучно прошедших проверку и
фильтрацию, тем не менее, это было сопряжено с определенными
моральными издержками и в ряде случаев с весьма неприятными
10 Там же. Ф. 9526. Оп. 1.Д. 239. Л. 121.
11 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1225. Л. 57.
12Тамже.Л.2б-28.
230

последствиями. Казалось бы, например, в отношении репатрииро-
ванного офицера П.М. Гаврилова, руководившего в июне—июле
1941 г. обороной Брестской крепости, результаты проверки и фильт-
рации в 1945 г. были вполне хорошими — ему сохранили прежнее
офицерское звание (майор) и направили на новое место службы в
качестве начальника одного из лагерей японских военнопленных.
Но не всё здесь было благополучно. Гаврилова не восстановили в
рядах ВКП (б), и он стал беспартийным. А при тогдашней совет-
ской ментальности исключение из партии очень часто чисто пси-
хологически воспринималось как страшная личная трагедия. За
руководство героической обороной Брестской крепости не после-
довало никаких наград.
Это еще не всё. В 1948 г. Гаврилов был демобилизован, и ему
установили пенсию в размере, предусмотренном для отставных
офицеров-тыловиков, т. е. не участвовавших в боевых действиях.
И тут возникает резонный вопрос: а разве руководство обороной
Брестской крепости в июне—июле 1941 г. — это не участие в бое-
вых действиях? Позднее, во времена «хрущевской оттепели», спра-
ведливость в отношении Гаврилова была восстановлена. В 1957 г.
он был удостоен звания Героя Советского Союза.
Во вражеском плену находились 83 советских генерала, из них
15 были казнены гитлеровцами (Д.М. Карбышев, И.С. Никитин,
В.Н. Сотенский, Г.И. Тхор, С.А. Шевчук, И.М. Шепетов и др.) и
еще 10 умерли от ранений, болезней и по другим причинам. По ре-
патриации прибыло в СССР 57 советских генералов. В ходе след-
ствия отчетливо прослеживалась тенденция свалить на них вину за
военные поражения в 1941 — 1942 гг., сделать своего рода «козлами
отпущения». Тем не менее, не все они были репрессированы. По
итогам следствия 23 человека были приговорены к смертной каз-
ни, пятеро осуждены на сроки от 10 до 25 лет, двое умерли в тюрь-
ме до суда и 27 репатриированных генералов продолжили службу
в армии. Однако командовать войсками им уже не доверяли — их
использовали, как правило, на преподавательской работе в учеб-
ных военных заведениях. Впоследствии большинство репресси-
рованных генералов было реабилитировано. Восемь генералов
(Власов, Жиленков, Мальшгкин и др.) остаются нереабилитиро-
ванными13.
13 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 241. Л. 7; Население России в XX веке: Исторические
очерки. Т. 2. С. 159; Война и общество. 1941—1945 / Отв. ред. Г.Н. Севостьянов.
М, 2004. Кн. 2. С. 259.
231

Большинство офицеров-репатриантов после соответствую-
щей проверки были либо восстановлены на военной службе, либо
уволены в запас. Офицеры, служившие в немецкой армии, армии
Власова и прочих изменнических формированиях, осуждались по
58-й ст. за измену Родине. Ст. 193 (воинские преступления) не при-
менялась ни к ним, ни к самому генералу Власову (он был пригово-
рен к смертной казни по совокупности политических преступлений
по пунктам 1, 8, 9, 10 и 11 ст. 58-й и Указу Президиума Верховного
Совета СССР от 19 апреля 1943 г. «О мерах наказания для немец-
ко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях со-
ветского гражданского населения и пленных красноармейцев, для
шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их
пособников»). Надо отметить, что в ходе проверки применительно
к офицерам-репатриантам, на которых не было выявлено серьез-
ного компрометирующего материала, органы госбезопасности и
контрразведки, вьщерживая принцип неприменения ст. 193, в то же
время старались применить к ним ст. 58, предъявляя обвинения в
шпионаже, антисоветских заговорах и т. п.
В отдельных обвинительных заключениях на репатриирован-
ных генералов и старших офицеров различные пункты ст. 193 все
же фигурировали, но это уже было в противовес соответствую-
щим пунктам ст. 58, предусматривавших более суровые наказания.
В ходе следствия иногда происходила переквалификация выдвину-
того обвинения со ст. 58 на ст. 193, что влекло за собой смягчение
меры наказания. Если, например, в процессе судебного разбира-
тельства не находило подтверждения обвинение в том, что данный
генерал или старший офицер, попав в плен, выдал на допросах се-
кретные сведения о Красной Армии, то иногда Военная Коллегия
Верховного Суда переквалифицировала дело со ст. 58-16 (измена
Родине) на ст. 193-17 п. «б»14. На практике это означало (при сохра-
нении обвинений в трусости, непринятии необходимых мер по вы-
воду частей из окружения и т. п.) существенное уменьшение срока
лишения свободы — с 25 лет до 10—12 лет.
В 1946—1952 гг. была репрессирована и часть тех офицеров, ко-
торые в 1945 г. были восстановлены на службе или уволены в запас.
Не оставили в покое и офицеров, которым посчастливилось избе-
жать репрессий, и вплоть до 1953 г. они обязаны были регулярно
являться на регистрацию в местные органы МГБ.
14 ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 10140. Л. 34-35.
232

В защиту бывших военнопленных офицеров решилось даже вы-
ступить Министерство вооруженных сил (МВС) СССР. В начале
1950 г. в ЦК ВКП (б) поступила докладная записка Главного управ-
ления кадров (ГУК) МВС СССР, содержавшая факты дискримина-
ционного отношения к бывшим военнопленным офицерам. В запи-
ске делался такой вывод: «Если в настоящее время имеются факты,
говорящие об ограничении прав бывших военнопленных офицеров,
то это вытекает не из законодательства нашего государства и не из
указаний МВС. Можно предполагать, что жалобы вызваны непра-
вильной практикой работы на местах по отношению к бывшим во-
еннопленным со стороны некоторых уполномоченных МГБ»15.
15 Новая и новейшая история. 1996. N° 2. С. 106.

Глава 9
Репатрианты в рабочих батальонах
п
осле войны военнопленные рядового и сержантского со-
става, не служившие в немецкой армии или изменнических
формированиях, были разбиты на две большие группы по
возрастному признаку — демобилизуемые и недемобилизу-
емые возраста. В 1945 г. после увольнения из армии в запас
красноармейцев тех возрастов, на которых распространялся приказ
о демобилизации, вслед за ними, как уже отмечалось, были отпуще-
ны по домам и военнопленные рядового и сержантского состава со-
ответствующих возрастов. Военнопленные рядового и сержантского
состава недемобилизуемых возрастов подлежали восстановлению на
военной службе, но поскольку война закончилась и государству те-
перь больше требовались рабочие, а не солдаты, то в соответствии со
специальным постановлением ГКО от 18 августа 1945 г. «О направ-
лении на работу в промышленность военнослужащих Красной Ар-
мии, освобожденных из немецкого плена, и репатриантов призыв-
ного возраста» из них были сформированы рабочие батальоны НКО.
Кроме того, из числа гражданских репатриантов в эти батальоны
были зачислены мужчины недемобилизуемых возрастов, которым
по закону надлежало служить в армии (в рабочие батальоны зачис-
лялись те, кто в 1941 г. уже находился в призывном возрасте; те же,
кто в 1941 г. находился в допризывном возрасте, а теперь достиг его,
призывались на военную службу на общих основаниях). Отправка
по месту жительства зачисленных в рабочие батальоны НКО стави-
лась в зависимость от будущей демобилизации из армии военнослу-
жащих срочной службы соответствующих возрастов.
234

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОКО № 9871с
от 18 августа 1945 г. Москва, Кремль
О направлении на работу в промышленность
военнослужащих Красной Армии, освобожденных
из немецкого плена, и репатриантов призывного
возраста
В целях оказания неотложной помощи рабочей силой предприя-
тиям угольной промышленности, черной металлургии и лесозаго-
товкам Наркомлеса СССР в районах Камского бассейна Государ-
ственный Комитет Обороны постановляет:
1. Разрешить НКО СССР во изменение порядка, установленного
Постановлением ГОКО от 4 ноября 1944 года № 6884с, направить
для работы на предприятия угольной промышленности, черной ме-
таллургии и на лесозаготовки Наркомлеса СССР в районы Камско-
го бассейна военнослужащих Красной Армии, освобожденных из
немецкого плена, прошедших предварительную регистрацию.
2. Обязать НКО СССР (т. Смородинова) направить на предприя-
тия угольной промышленности, черной металлургии и на лесозаго-
товки Наркомлеса в районы Камского бассейна военнообязанных
недемобилизуемых возрастов из числа репатриируемых советских
граждан, признанных по состоянию здоровья годными к военной
службе и подлежащих по закону мобилизации в Красную Армию.
3. Обязать НКО СССР (т. Смородинова) в соответствии с пунк-
тами 1 и 2 настоящего постановления направить до 1 ноября
1945 года 360 тыс. человек, из них:
а) Наркомуглю 240 тыс. человек с распределением по угольным
бассейнам и комбинатам, согласно приложению № 1;
б) Наркомчермету 100 тыс. человек с распределением по пред-
приятиям, согласно приложению № 2;
в) Наркомлесу СССР 20 тыс. человек для лесозаготовок в райо-
не Камского бассейна.
Направление на работу в промышленность бывших военнослужа-
щих и военнообязанных производить организованными батальонами.
235

4. Организацию в батальоны бывших военнопленных и воен-
нообязанных и направление их в промышленность возложить на
НКО СССР.
На каждый батальон выделять по 10 человек офицеров Красной
Армии. Размещение прибывающих для работы в промышленность
батальонов, их материальное обеспечение и продовольственное снаб-
жение возложить на соответствующие наркоматы, причем офицер-
ский состав батальонов удовлетворять всеми видами довольствия по
нормам, установленным в Красной Армии по штатным должностям.
5. Поручить комиссиям в составе представителей НКВД, НКГБ
и "СМЕРШ" НКО в местах работы организовать проверку состо-
ящих в батальонах бывших военнопленных, обеспечив проверку в
2—3 месяца. По окончании проверки все проверенные, за исклю-
чением лиц, подлежащих направлению в лагеря НКВД или для
расселения в отдаленных районах, передаются в постоянные кадры
предприятий, на которых они работают.
6. Всех выявленных при регистрации и последующей проверке
органами НКВД, НКГБ и "СМЕРШ" НКО среди бывших военно-
пленных и военнообязанных лиц, служивших в немецкой армии, в
специальных немецких формированиях, "власовцев" и полицей-
ских, в батальоны не включать и передавать Наркомвнуделу для
расселения и использования на работах в районах Норильского и
Ухтинского комбинатов НКВД СССР, Печорском угольном бассей-
не, а также на лесозаготовках в верховьях р. Камы Молотовской об-
ласти. Установить, что предусмотренные настоящим пунктом спец-
контингенты расселяются в указанных выше районах на положении
спецпереселенцев и обязаны отработать на предприятиях 6 лет. Раз-
решить НКВД СССР желающим из них выписывать семьи для со-
вместного проживания, оказывая содействие семьям спецпересе-
ленцев в переезде к месту работы главы семьи и устройству на месте.
7. Установить, что количество бывших военнопленных, направ-
ляемых для расселения в отдаленные районы согласно п. 6 насто-
ящего Постановления, из числа 360 тыс. человек компенсируется
Наркомуглю, Наркомчермету и Наркомлесу за счет последующих
организованных поступлений бывших военнопленных в порядке,
установленном в пунктах 1 и 2 настоящего Постановления, но не
позже 20 декабря 1945 г.
8. Разрешить НКВД СССР (т. Чернышеву) и Наркомуглю
(т. Вахрушеву), из числа предназначенных для работы на предприя-
тиях Наркомугля военнопленных немцев, направить Наркомлесу
236

для лесозаготовок 25 тыс. человек по мере фактического получения
Наркомуглем бывших военнопленных, направляемых Наркомуглю
в соответствии с настоящим Постановлением.
9. Установить, что военнослужащие и военнообязанные, на-
правляемые для работы на предприятия Наркомугля, Наркомчер-
мета и Наркомлеса в соответствии с настоящим Постановлением,
подлежат перевозке из сборно-пересыльных пунктов и лагерей к
месту работы в первую очередь.
10. Поручить т. Ковалеву (НКПС), т. Дмитриеву (ПУП ВОСО)
совместно с заинтересованными наркоматами в декадный срок со-
ставить план перевозки рабочих, направляемых на предприятия в
соответствии с настоящим Постановлением, из расчета отправки
не менее 10 тыс. человек ежесуточно. Т.т. Ковалеву и Дмитриеву
обеспечить подачу оборудованного передвижного состава для от-
правки указанных рабочих к месту работы, а также организовать
диспетчерское наблюдение, обеспечивающее быстрейшее продви-
жение эшелонов по назначению.
11. Разрешить Наркомуглю (т. Вахрушеву), Наркомчермету (т. Тево-
сяну) и Наркомлесу (т. Салтыкову) выдавать рабочим, направляемым в
соответствии с настоящим Постановлением на предприятия и стройки:
а) ссуды на индивидуальное жилищное строительство в размере
15 тыс. рублей с погашением в течение 15 лет;
б) ссуды на хозяйственное обзаведение рабочим лавы и забоя в
размере до 5 тыс. рублей; прочим подземным рабочим, а также ра-
бочим, занятым на горячих и вредных работах, до 3 тыс. рублей и
остальным рабочим, занятым на предприятиях указанных нарко-
матов, до 2 тыс. рублей со сроком погашения до 5 лет.
12. Обязать председателей исполкомов выделять рабочим, на-
правляемым на стройки Наркомугля, Наркомчермета и Наркомле-
са в соответствии с настоящим Постановлением, необходимые зе-
мельные участки для индивидуального жилищного строительства
по заявкам директоров предприятий этих наркоматов.
13. Предоставить право всем военнослужащим, освобожденным
из немецкого плена, военнообязанным и репатриируемым советским
гражданам, направляемым на работы на предприятия в соответствии
с настоящим Постановлением, привозить к месту работы членов сво-
их семей, с оплатой стоимости приезда за счет предприятий.
14. Обязать председателей колхозов, директоров предприятий и
руководителей учреждений безоговорочно отпускать членов семей
рабочих, направляемых для работы на предприятия и стройки в со-
237

ответствии с настоящим Постановлением, по вызовам директоров
предприятий и начальников строек.
15. Обязать Наркомуголь (т. Вахрушева), Наркомчермет (т. Тево-
сяна) и Наркомлес (т. Субботина) обеспечить прибывающих рабо-
чих в соответствии с настоящим Постановлением оборудованным
жилищем и должным культурно-бытовым обслуживанием, а также
организовать производственное обучение новых рабочих.
Председатель Государственного
Комитета Обороны И. СТАЛИН»1.
К постановлению ГКО № 9871с от 18 августа 1945 г. «О направлении
на работу в промышленность военнослужащих Красной Армии, осво-
божденных из немецкого плена, и репатриантов призывного возраста»
имелось два приложения, текст которых ниже приводится полностью2:
«Приложение US I
к постановлению ГКО 112 9871с
от 18 августа 1945 года
План
распределения по комбинатам и главкам
выделяемых Еаркомугл» рабочих из числа
военнослужащих, бывших в плену,
и репатриированных
1 РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 457. Л. 194-198.
2 Там же. Л. 199-202.
238

Приложение US 2
к постановлению ГКО № 9871с
от 18 августа 1945 года
План
распределения по предприятиям выделяемых
Еаркомчермету рабочих из числа бывших
военнопленных и репатриируемых
1. Магнитогорский металлургический комбинат 10 800 чел.
2. Кузнецкий металлургический комбинат 10 700 —"—
3. Новотагильский металлургический завод 4700—"—
4. Чебаркульский металлургический завод 500 —"—
5. Златоустовский металлургический завод 2800 —"—
6. Челябинский металлургический завод 3300 —"—
7. Челябинский трубопрокатный завод 1000 —"—
8. Челябинский ферросплавный завод 500 —"—
9. Металлургический завод им. Серова 3600 —"—
10. Актюбинский ферросплавный завод 500 —"—
11. Зестафонский ферросплавный завод 500—"—
12. Завод№ 705 1000 -"-
13. Завод №703 2350-"-
14. Белорецкий металлургический завод 1500 —"—
15. Завод №706 500-"-
16. Бакальское рудоуправление 1200 —"—
17. Завод «Магнезит» 1000 чел.
18. Северский металлургический завод 500 —"—
239

19. Чусовской металлургический завод 2200 —"—
20. Первоуральский динасовый завод 1200 —"—
21. Ревдинский метизный завод 600—"—
22 Богдановический огнеупорный завод 800 — "—
23. Сухоложский огнеупорный завод 500 —"—
24 Высокогорское рудоуправление 700 — "—
25. Богословское рудоуправление 500 —"—
26. Гороблагодатское рудоуправление 1000 —"—
27. Трест "Чиатурмарганец" 500 —"—
28. Боровический комбинат 400 — "—
29. Завод № 700 900 -"-
30. Воронежское рудоуправление 1000 —"—
31 Алапаевский металлургический завод 1300—"—
32. Добрянский металлургический завод 1200 —"—
33. Горьковский металлургический завод 550 —"—
34. Уфалейский металлургический завод 400 —"—
35. Выксунский металлургический завод 1000 —"—
36. Металлургический завод "Электросталь" 800 —"—
37. Туманянское рудоуправление 500 —"—
38. Свердловский завод Вторчермета 500 —"—
39. Макеевский металлургический завод 2500 —"—
40. Ново-Макеевский коксохимический завод 600 —"—
41. Енакиевский металлургический завод 1000 —"—
42 Ново-Енакиевский коксохимический завод 1000—"—
43. Мариупольский металлургический завод "Азовсталь" 1050 —"—
44. Мариупольский трубопрокатный завод 800 —"—
45. Завод "Красный Октябрь" 2750 -"-
46. Краматорский металлургический завод 1300 —"—
47. Константиновский металлургический завод 1250 чел.
48. Металлургический завод им. Ворошилова 1600 —"—
49. Никитовский доломитный комбинат 600 —"—
50. Сталинский металлургический завод 2000 — "—
51. Сталинское рудоуправление 850 —"—
52. Часов-Ярские огнеупорные заводы и рудник 1100 —"—
53. Днепропетровский завод металлургического оборудования 700 —"—
54. Трест "Никополь-Марганец" 1000 —"—
55. Еленовское рудоуправление 1000 —"—
56. Каракубское рудоуправление 750 —"—
57. Металлургический завод им. Петровского 1500 —"—
58. Металлургический завод им. Дзержинского 1500 —"—
59. Запорожский металлургический завод 900 —"—
60. Никопольский Южно-трубный завод 500—"—
61. Косогорский металлургический завод 700 — "—
62. Липецкое рудоуправление 600—"—
63. Днепропетровский завод Вторчермета 600 —"—
64. Кривбассруда 4500 —"—
65. Барсуковское рудоуправление 500 —"—
66. Богураевское рудоуправление 500 —"—
67. Студеновское рудоуправление 750 — "—
68. Жирновское рудоуправление 900 —"—
69. Завод им. Карла Либкнехта 700 —"—
70. Днепропетровский трубопрокатный завод им. Ленина 500 —"—
100 000 чел.».
8 сентября 1945 г. вышел совместный приказ НКВД, НКГБ
и «СМЕРШ» «Об организации проверки репатриируемых быв-
ших военнослужащих Красной Армии и лиц призывных возрас-
тов, передаваемых для работы в промышленности». Для этой цели
240

создавались проверочные комиссии из представителей указанных
трех ведомств; срок проверки — два-три месяца. Согласно это-
му приказу, весь контингент рабочих батальонов немедленно по
прибытии на место проверялся по учетам 1-го спецотдела НКВД
СССР и розыскным спискам 2-го Управления НКГБ СССР и ГУК
«СМЕРШ» НКО. На каждого проверяемого заполнялась карточка
в двух экземплярах, которые направлялись в ОПФЛ НКВД СССР
(один экз.) и общесправочную картотеку 1-го спецотдела НКВД—
УНКВД (другой экз.), и заводилось учетное дело, состоявшее из
анкеты, протоколов допросов, агентурных материалов и справок
проверки. По окончании проверки учетные дела направлялись: на
арестованных — органам, ведущим следствие; на лиц, подлежащих
дальнейшей агентурной разработке, — органам НКГБ по террито-
риальности; на лиц, подлежащих передаче НКВД для направления
в ПФЛ, — соответствующим 040 (оперативно-чекистским отде-
лам) лагерей НКВД; на лиц, не вызывающих сомнений, — в 1-ые
спецотделы НКВД—УНКВД по территориальности для взятия на
общесправочный учет. Этот приказ устанавливал, что «лицам, пе-
реданным в постоянные кадры промышленности», следует «выда-
вать паспорта на общих основаниях в установленном порядке»3.
19 октября 1945 г. вышел совместный приказ НКВД, НКГБ и
«СМЕРШ» «Об учете рабочих батальонов, поступивших в респуб-
лики, края и области до издания приказа НКВД СССР, НКГБ СССР
и ГУКР НКО "СМЕРШ" № 001027/00381/00169сш-1945 года».
Приказ предписывал местным органам НКВД и НКГБ учесть все
рабочие батальоны, поступившие в республики, края и области до
принятия постановления ГКО от 18 августа 1945 е и выхода приказа
НКВД, НКГБ и "СМЕРШ" от 8 сентября 1945 г., потому что в них
«бывшие военнослужащие и лица призывного возраста, находив-
шиеся в плену, не проходили установленной проверки»4.
Выявленных в рабочих батальонах лиц, не пригодных по состоя-
нию здоровья для работы на промышленных предприятиях и строй-
ках, было решено, по мере возможности, направлять к месту жи-
тельства. В директиве НКВД—НКГБ СССР № 224/126 от 24 ноября
1945 г. «О порядке направления контингентов рабочих батальонов,
не пригодных для работы в промышленности» обращалось внима-
ние на то, что среди контингентов рабочих батальонов, передавае-
3 ГАРФ.Ф. 9401.0л. 1а. Д. 180. Л. 96-97.
* ТЬмже.Д. 182.Л. 37.
241

мых в промышленность, выявляются лица, по своему физическому
состоянию не пригодные для работы в промышленности. В связи с
этим предлагалось «лиц, не вызывающих сомнения, проверка ко-
торых считается законченной, направлять к месту постоянного их
жительства, выдав им паспорта на общих основаниях в порядке,
указанном [в] п. 10 "Инструкции о порядке учета и регистрации ре-
патриированных советских граждан", объявленной в приказе НКВД
СССР № 00865 от 21 июля 1945 г., и пропуска на проезд к месту по-
стоянного жительства». В директиве присутствовала оговорка: «Не
подлежат направлению на жительство в Москву, Ленинград и Киев
и населенные пункты, входящие в режимную зону вокруг этих го-
родов, лица, утратившие бытовые связи (семейные и жилищные) в
этих городах и пунктах». Эта директива предписывала также «изоб-
личенных в умышленном членовредительстве арестовывать и преда-
вать суду в соответствии с существующим законодательством»5.
29 ноября 1945 г. вышло распоряжение НКВД СССР «Об ускоре-
нии представления отчетных данных на репатриантов, прибывших
в составе рабочих батальонов», в котором наркомам внутренних дел
республик и начальникам УНКВД краев и областей предлагалось
«немедленно учесть все прибывшие рабочие батальоны из репатрии-
рованных, создать проверочные комиссии и приступить к проверке
в соответствии с вышеуказанным приказом»6. Несмотря на такие
весьма строгие распоряжения, на практике установленные сроки
проверки репатриантов в рабочих батальонах всё время срывались.
5 марта 1946 г. вышла директива НКВД—НКГБ СССР
№ 56/24 «Об ускорении проверки репатриантов в рабочих батальо-
нах», в которой, со ссылкой на приказ НКВД, НКГБ и «СМЕРШ»
от 8 сентября 1945 г., констатировалось, что проверка «проходит
исключительно медленно» и что «такое положение с проверкой
репатриантов в рабочих батальонах задерживает передачу их в
постоянные кадры промышленности и порождает законное не-
довольство среди репатриантов, которые за время нахождения в
батальонах теряют и материально и в правовом отношении...»7.
Положение с проверкой существенно не улучшилось и к сере-
дине 1946 г. В телеграмме МВД СССР № 93 от 16 апреля 1946 г.,
адресованной министрам внутренних дел республик и началь-
никам УМВД по краям и областям и подписанной заместите-
3 Там же. Д. 192. Л. 116.
6 Там же. Д. 194. Л. 141.
7 Там же. Д. 214. Л. 50.
242

лем министра B.C. Рясным, говорилось: «Проверка репатриантов
в рабочих батальонах и передача их в постоянные кадры про-
мышленности недопустимо затянулась. Вместо установленных
приказом НКВД СССР, НКГБ СССР, ГУКР НКО "СМЕРШ"
№ 001027/0038/00169-1945 года двух-трех месяцев большинство
проверочно-фильтрационных комиссий работу не закончили до
сих пор. Предлагаю принять решительные меры к быстрейше-
му окончанию проверки репатриантов с тем, чтобы в ближайшее
время закончить передачу их из рабочих батальонов в кадры про-
мышленности. Репатриантам, переданным в постоянные кадры
промышленности, выдать паспорта на общих основаниях в уста-
новленном порядке»8.
К началу февраля 1946 г. в рабочих батальонах репатриирован-
ных военнопленных и военнообязанных было выявлено около
4 тыс. человек, ранее скрывавших факт своей службы в немецкой
армии или изменнических формированиях. В документе ОУРЗ
ГУЛАГа от 9 февраля 1946 г. под названием «Справка о количе-
стве "власовцев", выявленных в составе рабочих батальонов, пе-
реданных промышленности» называлось точное, по состоянию
на указанную дату, число таких лиц — 3962 (эта цифра не была
окончательной, так как выявление коллаборационистов в рабочих
батальонах продолжалось). Из указанного числа выявленных на
9 февраля 1946 г. коллаборационистов 2041 человек находились в
составе рабочих батальонов, дислоцированных в Бурят-Монголь-
ской АССР, 1126 — в Украинской ССР, 295 — Калининской облас-
ти, 126 — Мурманской, 102 — Челябинской, 97 — Узбекской ССР,
63 — Свердловской области, 31 — Башкирской АССР, 25 — Ленин-
градской области, 23 — Горьковской, 13 — Омской, 6 — Москов-
ской, 5 — Ростовской, 4 — Тульской, 2 — Сталинградской области,
2 — Краснодарском крае и 1 — в Киргизской ССР9. Небольшое ко-
личество выявленных на начало февраля 1946 г. в рабочих батальо-
нах «власовцев» и т. п. направлялось в ПФЛ №№ 0333 и 0313, но
основная их масса подлежала переводу на 6-летнее спецпоселение
непосредственно из рабочих батальонов (минуя ПФЛ). В результа-
те в феврале—марте 1946 г. образовалась «дополнительная» спецпе-
реселенческая рабочая сила в количестве около 4 тыс. человек, и
сразу же нашлись желающие ее заполучить.
8 Там же. Л. 129.
9 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 48.
243

Просьба срочно прислать 4 тыс. спецпереселенцев из числа «вла-
совцев» и др., выявленных в составе рабочих батальонов, для рабо-
ты в лесной промышленности Карело-Финской ССР, а также для
восстановления Кондопожского бумажного комбината содержалась
в адресованном Берии письме председателя Совмина Карело-Фин-
ской ССР П. Прокконена и секретаря ЦК КП (б) этой республики
Г. Куприянова от 21 марта 1946 г. Вот основные аргументы, содержав-
шиеся в письме: «Перед Министерством Лесной Промышленности
Карело-Финской ССР поставлена большая задача к 1950 году под-
нять объем лесозаготовок до 7 млн. кубометров в год. Уже в 1946 году
должно быть заготовлено 2,2 млн. кубометров... Весь комплекс ра-
бот 1946 года требует больше 15 тыс. человек постоянного кадра ра-
бочих. Имеет же Министерство Лесной Промышленности КФ ССР
всего 10,6 тыс. человек, в том числе постоянного кадра рабочих лишь
4,0 тыс. человек и остальное количество — сезонных рабочих из
местного населения. Общий недостаток постоянного кадра рабочих
составляет 11,0 тыс. человек. Покрыть этот дефицит в рабочей силе
путем привлечения в лесную промьшшенность местного населения
не представляется возможным, даже в ущерб другим отраслям про-
мышленности... Восстановление Кондопожского бумажного комби-
ната Министерства целлюлозно-бумажной промышленности СССР
не развернуто также из-за отсутствия рабочей силы...». На этом пись-
ме Берия поставил резолюцию: «Тов. Косыгину А.Н. Прошу рассмо-
треть вместе с т. Кругловым. Л. Берия. 23/Ш-46»10.
В письме Круглова на имя Косыгина от 29 марта 1946 г. да-
валось согласие МВД СССР на завоз в Карело-Финскую ССР
4 тыс. спецпереселенцев11. В итоге 6 апреля 1946 г. вышло распоря-
жение Совмина СССР № 4595рс следующего содержания:
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 4595рс
от б апреля 1946 г. Москва, Кремль
Разрешить Министерству внутренних дел СССР направить во
II квартале 1946 г. в Карело-Финскую ССР для расселения на поло-
жении спецпереселенцев 4000 человек из числа лиц, служивших в не-
10 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 2839. Л. 5-6.
11 Там же. Л. 8.
244

мецких строевых формированиях, "власовцев", легионеров и других
спецконтингентов, выявленных в составе рабочих батальонов, нахо-
дящихся в районах, где расселение спецпереселенцев не разрешено.
Из указанного количества направить 2000 человек для работы на
Кондопожском бумкомбинате Министерства целлюлозной и бумаж-
ной промышленности и 2000 человек для работы на лесозаготовках
Министерства лесной промышленности Карело-Финской ССР.
Зам. председателя
Совета Министров Союза ССР
В письме на имя Вознесенского от 31 октября 1945 г. нарком чер-
ной металлургии СССР И.Ф. Тевосян сообщал, как он намерен ис-
пользовать 100 тыс. репатриированных военнопленных и военно-
обязанных, направляемых в соответствии с постановлением ГКО
от 18 августа 1945 г. на предприятия отрасли. «Из направляемого
количества рабочих, — писал Тевосян, — 80 тыс. человек намечено
использовать для работы на рудниках и заводах преимущественно в
горячих цехах и на подземных работах и 20 тыс. человек для работы
в других цехах»13. Кроме этих 100 тыс. человек, переданных Нарком-
чермету по постановлению ГКО от 18 августа 1945 г., туда к 6 февраля
1946 г. было направлено еще 2706 репатриантов на основании других
решений (300 чел. — по постановлению ГКО от 16 августа 1945 г. и
2406 — по постановлению СНК СССР от 21 октября 1945 г.)14.
В октябре 1945 г. Наркомат черной металлургии СССР обра-
тился в СНК СССР с просьбой обязать Цекомбанк предусмот-
реть в плане на ГУ квартал 1945 г. 50 млн рублей и в плане на 1946 г.
230 млн (всего — 280 млн руб.) на выдачу ссуд на хозяйственное
обзаведение направляемых на предприятия Наркомчермета по
постановлению ГКО от 18 августа 1945 г. 100 тыс. рабочих из чис-
ла бывших военнопленных и репатриируемых. Расчет этой суммы
был такой: 80 000 человек — по 3000 руб. = 240 млн руб.; 20 000 че-
ловек — по 2000 руб. = 40 млн руб.15 В ответ на это вышло распо-
ряжение СНК СССР № 16561рс от 19 ноября 1945 г., в котором го-
ворилось: «Разрешить Цекомбанку предоставить Наркомчермету
12 Там же. Л. 10.
13 Там же. Оп. 47 а. Д. 4576. Л. 3.
14 Там же. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 34.
15 Там же. Оп. 47 а. Д. 4576. Л. 3.
245
Л. Берия»2.

кредит в сумме 50 млн рублей для выдачи ссуд рабочим Нарком-
чермета из числа репатриированных и бывших военнопленных
на хозяйственное обзаведение в соответствии с Постановлением
ГОКО от 18 августа 1945 г. № 9871с»16.
Тот факт, что Главупраформ Красной Армии к 6 февраля 1945 г.
направил в распоряжение Наркомлеса не 20 тыс. репатриантов,
как предусматривалось в постановлении ГКО от 18 августа 1945 г.,
а 25,5 тыс., вовсе не означает, что данное ведомство перевыполни-
ло план поставок рабочей силы. В соответствии с указанным по-
становлением ГКО в систему Наркомлеса было направлено ров-
но столько репатриантов в составе рабочих батальонов, сколько и
предусматривалось — 20 тыс. Остальные 5,5 тыс. были направлены
на предприятия Наркомлеса по другим решениям: 2,5 тыс. репат-
риантов — по постановлению ГКО от 2 июля 1945 г. и 3,0 тыс. —
по постановлению СНК СССР от 21 октября 1945 г. (причем в этом
постановлении значилась цифра 4750, но фактически было на-
правлено 3000, т. е. на 1750 человек меньше)17.
С мая 1945 по январь 1946 г. было принято два постановления ГКО
(от 15 мая и 18 августа 1945 г.) и два постановления СНК СССР (от
21 октября 1945 г. и 20 января 1946 г.), на основании которых в систе-
му Наркомугля надлежало направить в общей сложности 312 000 ре-
патриантов в составе рабочих батальонов (соответственно 21 000,
240 000, 36 000, 15 000 человек). По данным на 6 февраля 1946 г.,
полностью было выполнено постановление ГКО от 15 мая 1946 г.
(21 тыс.), немного недовыполнено постановление ГКО от 18 авгу-
ста 1945 г. (324 300 из 240 000. — Так у автора. — Ред.), лишь отчасти
выполнено постановление СНК от 20 января 1946 г. (1000 из 15 000)
и совсем не выполнено (не передано ни одного репатрианта) поста-
новление СНК от 21 октября 1945 г. В результате вместо 312 000 репа-
триантов в составе рабочих батальонов, подлежавших направлению в
систему Наркомугля на основании указанных выше четырех решений
директивных органов, к 6 февраля 1946 г. было направлено 256 300 че-
ловек и, кроме того, подготовлено к передаче во исполнение поста-
новления СНК от 20 января 1946 г. еще 4000 человек18.
Пополнение угольной промышленности репатриированными
военнопленными и военнообязанными радикально улучшило си-
туацию с рабочей силой в этой отрасли. В феврале 1946 г. Наркомат
16 Там же. Л. 6.
17 Там же. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 34.
18 Там же.
246

угольной промышленности восточных районов имел в наличии
107 % рабочих к численности, утвержденной на первый квартал
1946 г., а Наркомат угольной промышленности западных райо-
нов — 106 %19. Учитывая масштабы потерь рабочей силы в 1941—
1945 гг., положение с ней в начале 1946 г. в угольной промышлен-
ности следует признать весьма хорошим, и в немалой степени это
являлось следствием массового поступления на предприятия от-
расли репатриантов в составе рабочих батальонов.
На предприятия черной металлургии и угольной промышлен-
ности, куда в обязательном порядке направлялись репатрииро-
ванные военнопленные и военнообязанные, устраивались также
работать в добровольном порядке и демобилизованные военно-
служащие Красной Армии, но их численность и удельный вес
были значительно ниже. В феврале 1946 г. Комитет по учету и рас-
пределению рабочей силы при СНК СССР располагал сведени-
ями на 1286,5 тыс. устроившихся на работу в промышленности,
строительстве, промкооперации и коммунальном хозяйстве (без
учета занятых в сельском хозяйстве) демобилизованных с лета
1945 по начало 1946 г. солдат и офицеров Красной Армии, из них
только 30 тыс. поступили на работу на предприятия Наркомчер-
мета и 25 тыс. — в угольную промышленность20. А поскольку мы
знаем, что к 6 февраля 1946 г. в систему Наркомчермета поступило
102,7 тыс. репатриированных военнопленных и военнообязанных
в составе рабочих батальонов, а Наркомугля — 256,3 тыс., то полу-
чается, что таковых работало там соответственно в 3,4 и 10,2 раза
больше, чем устроившихся в добровольном порядке демобилизо-
ванных военнослужащих Красной Армии.
Помимо предприятий Наркомчермета, Наркомугля и Нарком-
леса, десятки тысяч репатриантов-«арбайтбатальонников» на-
правлялись и в систему ряда других наркоматов и ведомств. По
постановлению СНК СССР № 2640-720сс от 21 октября 1945 г.
надлежало направить репатриированных военнопленных и во-
еннообязанных в составе рабочих батальонов в следующие нар-
коматы: нефтяной промышленности — 14 750 человек, хими-
ческой — 11 000, Наркомстрою — 20 000, промышленности
стройматериалов — 5500, электростанций — 10 500, цветной ме-
таллургии — 7000, тяжелого машиностроения — 3500, резиновой
19 Там же. Ф. 9517. Оп. 1. Д. 64. Л. 101.
20 Там же.
247

промышленности — 3000, бумажной — 5500, «Главсталинградвос-
становлению» 12 000, на заготовки дров для Москвы — 10 000; все-
го — 102 750 человек. Фактически к 6 февраля 1946 г. по этому по-
становлению СНК СССР было направлено 99 600 репатриантов в
составе рабочих батальонов (соответственно 14 500, 10 500, 18 550,
5250, 10 000, 7000, 3500, 2850, 5450, 12 000 и 10 000 человек)21.
Помимо постановления СНК СССР от 21 октября 1945 г., был
принят еще ряд решений ГКО и Правительства СССР о поставках
в систему различных наркоматов рабочих-репатриантов. Напри-
мер, по Наркомстрою, кроме указанных в постановлении СНК
СССР от 21 октября 1945 г. 20 тыс. репатриантов в составе рабочих
батальонов (фактически, как уже отмечалось, к 6 февраля 1945 г.
было направлено 18 550 человек), на основании специальных по-
становлений ГКО от 15 мая и 26 августа 1945 г., постановлений и
распоряжений СНК СССР от 26 и 29 июня, 11 и 22 августа, 14 сен-
тября и 15 ноября 1945 г. надлежало передать в общей сложности
еще 19 200 репатриированных военнопленных и военнообязанных.
Всего, следовательно, на основании всех этих решений директив-
ных органов Наркомстрою должно было быть передано 39 200 ре-
патриантов в составе рабочих батальонов, а фактически к 6 февра-
ля 1945 г. их было направлено туда 37 750 человек22.
Заполучить рабочую силу в лице репатриированных военно-
пленных и военнообязанных отдельным ведомствам было не так-
то просто. Надо было убедительно доказать в своих запросах, что
она, эта рабочая сила, действительно им остро необходима. Пока-
зательна в этом отношении ситуация с Главгазтоппромом при СНК
СССР. Постановление СНК СССР № 2732-618с от 14 сентября
1945 г. обязало НКО СССР выделить Главгазтоппрому 1800 воен-
нослужащих, освобожденных из немецкого плена, для работы по
строительству и обслуживанию баз хранения демонтированного
оборудования заводов гидрирования угля и синтетического бен-
зина23. Однако 23 октября того же года НКО СССР отменил уже
начатую отправку этих людей, мотивируя тем, что в плане распре-
деления рабочей силы на ГУ квартал 1945 г., утвержденным поста-
новлением СНК СССР № 2640-720сс от 21 октября 1945 г., это ко-
личество рабочих для Главгазтоппрома отсутствовало24. В ноябре
21 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 31-34.
^Тамже.Л.ЗЗ.
"Там же. Д. 2835. Л. 9.
24 Там же. Л. 7.
248

1945 г. начальник Главгазтоппрома В. Матвеев в письме на имя за-
местителя председателя СНК СССР Берии настоятельно просил
последнего дать указание НКО СССР направить 1800 военнослужа-
щих, освобожденных из немецкого плена, так как Главгазтоппром
«из-за отсутствия рабочей силы совершенно не имеет возможности
привести в порядок перевезенное из Германии оборудование»25.
Письмо схожего содержания руководство Главгазтоппрома напра-
вило и на имя председателя Госплана СССР Н.А. Вознесенского26.
В своих притязаниях на указанную рабочую силу руководство
Главгазтоппрома постаралось также заручиться поддержкой пред-
седателя Комитета по учету и распределению рабочей силы при
Бюро СНК СССР Н.Н. Шверника. Последний, действительно, от-
реагировал в его пользу. Вот что написал Шверник по этому поводу
Молотову (письмо от 30 ноября 1945 г.): «НКО СССР (т. Смороди-
нов) не считает возможным выделить Главгазтоппрому 1800 рабо-
чих, так как военнослужащие, освобожденные из немецкого плена,
распределены по наркоматам Постановлением Совнаркома СССР
от 21 октября 1945 г. № 2640-720сс.
Госплан СССР (т. Косяченко) не согласен с предложением
т. Смородинова, так как по данным НКО подлежало распределе-
нию 170 тыс. военнослужащих, освобожденных из немецкого пле-
на, из них 150 тыс. человек предусмотрены в балансе и плане рас-
пределения рабочей силы на ГУ квартал 1945 г. и 20 тыс. человек
оставлены для наркоматов, не вошедших в план, в том числе для
Главгазтоппрома 1800 человек.
Рассмотрев ходатайство Главгазтоппрома, считаю необходи-
мым обязать т. Смородинова выполнить Постановление Совнар-
кома СССР от 14 сентября 1945 г. о направлении Главгазтоппрому
1800 рабочих...»27.
К 26 января 1946 г. Главгазтоппрому было выделено лишь
200 репатриированных советских военнопленных28. Но этого коли-
чества было совершенно недостаточно для выполнения поставлен-
ных перед этим ведомством задач. Поэтому 7 февраля 1946 г. СНК
СССР вынес распоряжение № 1497рс, обязавшее Главупраформ
Красной Армии «в счет количества, предусмотренного Поста-
новлением Совнаркома СССР от 14 сентября 1945 г. № 2372-618с,
25 Там же.
26 Там же. Л. 5—6.
27 Там же. Л. 9.
28 Там же. Л. 10.
249

направить в феврале 1946 г. в распоряжение Главгазтоппрома при
СНК СССР 1000 человек военнослужащих, освобожденных из не-
мецкого плена, для работы по строительству и обслуживанию баз
хранения демонтированного оборудования заводов гидрирования
угля и синтетического бензина»29. Таким образом, к марту 1946 г.
Главгазтоппром добился получения в общей сложности 1200 рабо-
чих из числа репатриированных военнопленных и военнообязан-
ных (200 + 1000), хотя рассчитывал на 1800 человек.
Голиков и сотрудники его ведомства, а также в ряде случаев и
Главупраформ Красной Армии старались повлиять на хозяйствен-
ных руководителей, чтобы те более ответственно относились к
вопросам о бытовом устройстве и материальном обеспечении ре-
патриантов из рабочих батальонов. Так, в письме Смородинова (он
в данном случае выступал как начальник Главупраформа) от 11 де-
кабря 1945 г., адресованном Маленкову, Вознесенскому и Булгани-
ну, сообщалось о большом количестве жалоб, «свидетельствующих
о недопустимом отношении со стороны отдельных предприятий к
вопросу размещения и материального снабжения прибывающих
к ним рабочих батальонов», и приводились конкретные факты на
этот счет. Вот выдержки из этого письма: «На работах по восста-
новлению Сталинграда (завод "Красный Октябрь", спецстрой-
трест № 1) людям, даже выполняющим нормы на 120—175 %, не
платят заработной платы, в результате они вынуждены продавать
свои вещи, чтобы платить за обед, они разуты, раздеты, не имеют
белья, завшивели, спят на полу без постельных принадлежностей,
в сырых палатках или бараках, их плохо кормят, хлеб дают с пере-
боями. Даже вблизи Москвы на "Шатурторфотресте" (Нарком-
электростанции) людей разместили в непригодных для жилья
помещениях, кормят очень плохо, жиры отсутствуют, обмундиро-
вание пришло в негодность, спецодежды не выдают, белье стирать
негде, люди обобшивели... Были случаи, когда команды пленных
немцев лучше одеты и накормлены, чем работающие рядом с ними
рабочие батальоны, укомплектованные нашими советскими граж-
данами — репатриантами...»30.
Реакция на это письмо последовала довольно оперативно. 20 де-
кабря 1945 г. нарком электростанций СССР Д.Г. Жимерин напра-
вил на имя Вознесенского докладную записку под названием «По
29 Там же. Л. 11.
30 Там же. Д. 13. Л. 9-10.
250

письму тов. Смородинова о материально-бытовом обслуживании
репатриантов, работающих на торфопредприятиях Шатурского
треста». В ней, в частности, отмечалось: «Проверкой, проведенной
16-го декабря с. г. с участием представителя штаба МВО, установ-
лено, что имевшие ранее место недостатки устранены. В настоящее
время личный состав репатриантов размещен в зимних утепленных
бараках и деревянных домах с печным отоплением, сушилками и
умывальниками, полностью обеспечен койками и постельными
принадлежностями. Всему составу выданы ватные телогрейки и
шаровары, шапки-ушанки. Большинству выдано нательное белье,
остальным изготовляется на месте и будет выдано в ближайшие
дни. Обувью работающие обеспечены кожаной и частично бре-
зентовыми стегаными бурками с галошами и валенками. Бани и
дезкамеры работают бесперебойно, мыло выдается регулярно. Зав-
шивленности нет. Питанием репатрианты обеспечиваются через
столовые батальонов (отдельно от остальных рабочих) по нормам,
установленным для рабочих торфяников. Кроме того, для выполня-
ющих и перевыполняющих нормы выработки выдаются дополни-
тельные продукты за счет подсобного хозяйства предприятий...»31.
В учетное отделение ОПФЛ НКВД СССР ежедневно поступа-
ли десятки заявлений и жалоб от репатриантов, содержавшихся в
рабочих батальонах, а также в ПФЛ. 16—24 января 1946 г. специ-
альная комиссия, проверявшая по указанию Круглова работу этого
отделения, произвела, в частности, и анализ (неполный) содержа-
ния указанных заявлений и жалоб. В составленном комиссией акте
было записано: «Заявления от содержащихся в ПФЛ НКВД и ра-
бочих батальонах содержат в себе просьбы об ускорении проверки,
об освобождении из лагерей и о правовом положении... Значитель-
ная часть лиц, содержащихся в рабочих батальонах и переданных
в постоянные кадры промышленности, в своих заявлениях настоя-
тельно просят разъяснений о их правовом положении (являются
ли они равноправными гражданами СССР, сколько времени они
должны работать под надзором, будет ли предоставлена возмож-
ность работать по специальности и т. д.). В связи с тем, что на ме-
стах на эти вопросы никто прямого ответа не дает, заявления и жа-
лобы направляются во все правительственные инстанции, вплоть
до редакций газет. Из некоторых заявлений видно, что на пред-
приятиях промышленности к этой категории лиц относятся не как
31 Там же. Л. 4.
251

к рабочим, а как к преступникам, допуская по отношению к ним
грубость и оскорбления...»32.
Такие письма поступали также и в Управление Уполномочен-
ного СНК СССР по делам репатриации. Вот выдержка из письма
репатрианта-«арбайтбатальонника» Г. К. Имнадзе на имя Голикова
(январь 1946 г.): «С окончанием войны мы начали проходить пере-
сыльные пункты, особые отделы (автор так называет отделы контр-
разведки "СМЕРШ" — В.З.), где нам всегда обещали быстрый воз-
врат на родину и к родным. Прошло 8 месяцев, но мы до сих пор
не все еще связались с родственниками, поскольку война намного
изменила положение России и всего народа. В настоящее время мы
работаем на шахте № 13 гор. Сталино Донбасс, куда прибыли в ор-
ганизационном порядке, как нам говорили, поработать на восста-
новление родины, не более 3-х месяцев, пока заготовят на нас доку-
менты и точнее пройдем проверку, поскольку среди нас могут быть
люди не совсем чистые»33. Автор этого письма, конечно, не подо-
зревал, что и самому Голикову было тогда не всё понятно.
В письме от 12 января 1946 г., адресованном Вознесенскому,
Голиков, ссылаясь на то, что «от репатриантов — бывших воен-
нопленных и военнообязанных, направленных в соответствии с
Постановлением ГОКО № 9871 от 18.8.45 г. в составе рабочих ба-
тальонов для работы в промышленность, поступает много писем»,
констатировал, что «в связи с этим возникала необходимость до-
ложить Вам для разрешения следующие вопросы». Всего Голиков
поставил перед Вознесенским «для разрешения» шесть вопросов:
1) считаются ли демобилизованными из рядов Красной Армии
лица, направленные в составе рабочих батальонов в народное хо-
зяйство; 2) каким должен быть срок пребывания в рабочем ба-
тальоне; 3) на какой срок закрепляются за предприятием лица,
прошедшие проверку по 1-й категории, и подлежат ли демобили-
зации бывшие военнопленные, прошедшие проверку по 1-й ка-
тегории, возраста которых демобилизованы из Красной Армии;
4) чьим распоряжением освобождаются от работы и направляют-
ся на работу по специальности лица, работающие не по специ-
альности; 5) кто должен решать вопрос предоставления отпусков
и увольнения с работы, с направлением по месту прежнего жи-
тельства по семейным обстоятельствам и другим причинам в тех
32 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 27. Л. 9-10.
33 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 241. Л. 49.
252

случаях, когда в положительном решении этих вопросов есть не-
обходимость; 6) кто должен обеспечить одеждой и обувью лиц, при-
бывших одетыми не по сезону или в изношенной одежде и обуви и
направленные в другие наркоматы и организации, не предусмот-
ренные Постановлением ГОКО № 9871с от 18 августа 1945 г.
В этом же письме Голиков предлагал решить эти вопросы следу-
ющим образом: лиц, зачисленных в рабочие батальоны, считать из
рядов Красной Армии демобилизованными (это, по его мнению,
вытекало из смысла постановления ГКО от 18 августа 1945 г.); огра-
ничить пребывание бывших военнопленных и военнообязанных в
рабочих батальонах в пределах годичного срока; лицам, прошед-
шим проверку в этот период по 1-й категории, которые получили
ранения в Великой Отечественной войне, награжденных орденами
СССР, а также лицам, года которых демобилизованы из Красной
Армии, — предоставить возможность увольнения с производства
или остаться там на работе по добровольному согласию; лица, ра-
ботающие не по специальности, по их просьбе освобождаются от
работы администрацией предприятия по согласованию с Нарко-
матом и направляются к избранному месту жительства, если такое
лицо не может быть использовано по его специальности в систе-
ме данного Наркомата; из числа лиц, прошедших проверку по 1-й
категории, которые просят освободить их от работы и направить
к месту жительства семьи (многосемейные и те, которые не могут
перевезти свои семьи к месту работы из-за отсутствия квартиры),
освобождаются от работы администрацией предприятия; поста-
новление ГКО № 9871с от 18 августа 1945 г., в котором речь шла
только о Наркомугле, Наркомчермете и Наркомлесе, распростра-
нить на все наркоматы, в систему которых направлены рабочие
батальоны; обязать наркоматы и учреждения в течение 15 суток
проверить состояние личного состава рабочих батальонов и всех
остронуждающихся в одежде и обуви в кратчайшие сроки снабдить
одеждой и обувью. На письме резолюция Вознесенского: «т. Чадае-
ву. Прошу подготовить проект ответа. Н. Вознесенский»34.
В сопроводительном письме СНК СССР № С-518 от 19 января
1946 г., подписанном Чадаевым и адресованном председателю Ко-
митета по учету и распределению рабочей силы при СНК СССР
Л.И. Погребному, говорилось: «Прошу сообщить в Совнарком СССР
Ваше заключение по письму Уполномоченного СНК СССР по де-
34 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 39-40.
253

лам репатриации граждан СССР тов. Голикова об использовании
в промышленности репатриантов — бывших военнопленных и во-
еннообязанных. Приложение: письмо от 12 января 1946 г. № 0293с».
Погребной поставил резолюцию: «т. Зеленскому. Прошу подготовить
заключение. 22/1. Л. Погребной». Заместитель председателя указан-
ного Комитета Г.Н. Зеленский тоже поставил резолюцию: «т. Бабаеву.
Прошу сегодня подготовить заключение согласно договоренности с
заинтересованными организациями на совещании. 31 Д. Зеленский»35.
«Заинтересованные организации» решительно выступили про-
тив этих предложений. Вот какой, например, была реакция Нар-
комчермета на письмо Голикова от 12 января 1946 г. В письме за-
местителя наркома П.И. Коробова на имя Чадаева от 2 февраля
1946 г. особо подчеркивалось, что направленные по постановлению
ГКО от 18 августа 1945 г. на работу в промышленность репатри-
анты «передаются в постоянные кадры предприятий, на которых
они работают. Учитывая, что большинство прибывших репатри-
ированных рабочих заняты на работах в основных цехах и отпуск
их с предприятий нанесет серьезный ущерб предприятиям черной
металлургии, Наркомчермет не может согласиться с предложени-
ем т. Голикова о представлении возможности увольнения с пред-
приятий лиц, прошедших проверку... Наркомчермет считает не-
приемлемым предложение тов. Голикова об отпуске с преприятий
лиц, которым отдельные предприятия не могут предоставить квар-
тиры. В настоящее время Наркомчерметом принимаются меры по
обеспечению квартирами работников, желающих перевезти свои
семьи по месту работы... Прибывшие репатриированные рабочие
на предприятия Наркомчермета в большинстве своем не имеют
нательного белья, теплой одежды, а также обуви. Ввиду того, что
Наркомчермет не имеет возможности полностью удовлетворить
одеждой, обувью и бельем репатриированных рабочих, необходи-
мо выделить Наркомчермету целевым назначением для репатрии-
рованных рабочих: телогреек 60 тыс. шт., ватных брюк 30 тыс. пар,
ботинок 50 тыс. пар, нательного белья 150 тыс. пар»36.
К посланному на имя Вознесенского заключению Комитета по
учету и распределению рабочей силы при СНК СССР (согласован-
ному с НКВД, Главупраформом РККА, Наркомчерметом и Нар-
комуглем и датированном 3 февраля 1946 г.)37 прилагался проект
35 Там же. Ф. 9517. Оп. 1.Д. 64. Л. 12.
36 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 38.
37 Там же. Ф. 9517. Оп. 1.Д.64.Л. 15-16.
254

постановления СНК СССР, который ограничивал освобождение
от работ зачисленных в рабочие батальоны репатриированных во-
еннопленных и военнообязанных только двумя категориями. Тако-
выми, согласно этому проекту, являлись: 1) инвалиды Отечествен-
ной войны; 2) лица, которым не было возможности предоставить
работу по специальности38.
Голубев, ознакомившись с этим проектом, в своем письме на
имя Зеленского от 13 февраля 1946 г. пытался уговорить послед-
него расширить круг освобождаемых еще пятью категориями лиц,
а именно: 1) ровесники демобилизованных из Красной Армии;
2) получившие ранения в Великой Отечественной войне; 3) награж-
денные орденами СССР; 4) партизаны, активно участвовавшие в
борьбе против немецких оккупантов и имеющие на руках соответст-
вующие документы; 5) многосемейные и те, которые не могут пере-
вести свои семьи к месту работы из-за отсутствия квартиры39.
Как показали последующие события, эти предложения Голубе-
ва были проигнорированы. Более того, заинтересованные ведом-
ства постарались, чтобы и из подготовленного Комитетом по учету
и распределению рабочей силы при СНК СССР проекта соответ-
ствующего постановления Правительства (о нем сказано выше)
«исчезло» упоминание о возможности освобождения из рабочих
батальонов лиц, которым невозможно было предоставить работу
по специальности.
Самое большое неприятие вызвало предложение Голикова об
ограничении срока пребывания в рабочих батальонах одним годом и
о последующем предоставлении репатриантам возможности уволь-
нения с производства. В данном вопросе все заинтересованные ве-
домства (НКВД, НКО, промышленные наркоматы и др.) сплоченно
выступили против. В начале февраля 1945 г. на имя Вознесенско-
го была подготовлена совместная докладная записка НКВД, НКО,
Наркомчермета, Наркомзападугля и Комитета по учету и распре-
делению рабочей силы при СНК СССР (подписали соответствен-
но Чернышов, Смородинов, Валентинов, Коробов и Зеленский), в
которой, в частности, говорилось: «В соответствии с Постановле-
нием ГОКО от 18 августа 1945 г. № 9871с Комиссии из представите-
лей НКВД, НКГБ и НКО поручено было в двух-трех месячный срок
произвести проверку состоящих в батальонах бывших военноплен-
38 Там же. Л. 17.
39 Там же. Л. 51.
255

ных. По окончании проверки все проверенные, за исключением лиц
бывших военнопленных, направляемых в лагеря НКВД или для рас-
селения в отдаленных районах, должны быть переданы в постоян-
ные кадры предприятий, на которых они работают. Поэтому считаем
предложение т. Голикова в части пребывания бывших военнопленных
в рабочих батальонах в течение годичного срока, а затем освобож-
дение их от работы в промышленности неправильным и противо-
речащим Постановлению ГОКО». Авторы этой докладной записки
согласны были сделать исключение только в отношении инвалидов,
отметив, что считают необходимым «распространить на репатриан-
тов — бывших военнопленных, имеющих инвалидность и зачислен-
ных в постоянные кадры предприятий, Постановление СНК СССР
от 5 октября 1945 г. № 2533 о предоставлении инвалидам Отечествен-
ной войны права ухода с предприятия в случае желания их переехать
к месту постоянного местожительства членов своих семей»40.
Руководители отраслевых наркоматов и ведомств были также
против немедленного расформирования рабочих батальонов НКО
и передачи репатриантов из них в их подчинение в качестве посто-
янных рабочих кадров и пытались отложить решение этой проб-
лемы до конца 1946 г. Существование рабочих батальонов вполне
устраивало хозяйственных руководителей — рабочие из этих ба-
тальонов работали на их предприятиях, а отвечало за них другое
ведомство (наркомат обороны). Расформирование этих батальонов
и передача репатриированных военнопленных и военнообязанных
в постоянные кадры предприятий означало, что ответственность за
этих людей перекладывается с наркомата обороны на отраслевые
наркоматы и ведомства. Отсюда и проистекало стремление послед-
них «повременить» с расформированием рабочих батальонов. Но в
данном случае, когда в начале марта 1946 г. эта проблема решалась
на правительственном уровне, поддержку получило всё же предло-
жение Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репат-
риации как можно быстрее приступить к расформированию рабо-
чих батальонов, а не откладывать это до конца 1946 г.
Объективно позиция Голикова, призывавшего к быстрейше-
му расформированию рабочих батальонов, была прогрессивной,
а позиция хозяйственных руководителей, настроенных «повреме-
нить» в этом деле, — консервативной. Расформирование рабочих
батальонов и перевод из них репатриированных военнопленных и
40 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 48.
256

военнообязанных в постоянные кадры предприятий и строек пред-
ставляли из себя крупный шаг вперед в процессе трансформации
в перспективе этих людей в полноценных советских граждан. По-
этому то, что предлагал Голиков, должно было служить ускорению
этого процесса, а «особое мнение» хозяйственных руководите-
лей — напротив, его замедлению.
7 марта 1946 г. на заседании Оперативного Бюро СНК СССР было
отклонено предложение Вахрушева, Оники, Задемидко, Тевосяна,
Юдина и Гинзбурга сохранить до конца 1946 г. рабочие батальоны из
репатриантов, занятых на работах в промышленности. Оперативное
Бюро обязало Вахрушева, Онику, Задемидко, Тевосяна, Байбако-
ва, Евсеенко, Юдина и Гинзбурга провести в течение марта—апреля
1946 г. необходимые мероприятия по закреплению работающих на
предприятиях репатриированных, передаваемых из рабочих батальо-
нов в постоянные кадры промышленности. На этом же заседании
обсуждался проект постановления СНК СССР «О рабочих батальо-
нах репатриантов бывших военнопленных и военнообязанных». Од-
нако этот вопрос посчитали исчерпанным решением Оперативного
Бюро. Поэтому специального постановления Правительства СССР
принято не было, а указанный проект сдали в архив. Выписки из ре-
шения Оперативного Бюро СНК СССР от 7 марта 1946 г. были по-
сланы заинтересованным министерствам и ведомствам41.
Жилищно-бытовые условия существования репатриантов из ра-
бочих батальонов во многих случаях по-прежнему оставались весь-
ма тяжелыми и требовали существенного улучшения. Проверкой,
проведенной 25 марта 1946 г. представителями Комитета по учету
и распределению рабочей силы при Совмине СССР состояния жи-
лищных условий рабочих треста «Магнитострой», среди которых
было немало репатриантов — «арбайтбатальонников», было уста-
новлено, что какая-либо свободная жилплощадь для поступающих
новых рабочих отсутствовала, все имеющиеся общежития и бараки
были плотно заселены, но и их не хватало. Поэтому почти 4 тыс. ра-
бочих треста «Магнитострой» проживали тогда в землянках42. При
этом новые поступления рабочих в своей значительной части как
раз и составляли репатрианты из рабочих батальонов, которым,
кроме землянок, и негде было жить, поскольку еще до их прибытия
все имеющиеся общежития и бараки были плотно заселены.
41 Там же. Л. 51.
42 Там же. Ф. 9517. Оп. 1. Д. 63. Л. 108.
257

Управление Уполномоченного СНК (Совмина) СССР по де-
лам репатриации продолжало делать попытки привлечь внимание
правительства к необходимости решать насущные проблемы, свя-
занные с положением репатриированных военнопленных и воен-
нообязанных, находящихся в рабочих батальонах. Предложения,
исходившие из аппарата Голикова и от него лично, касались преж-
де всего улучшения материально-бытового положения репатри-
антов в рабочих батальонах, полного устранения дискриминации
в оплате их труда и оздоровления в отношении них соответствую-
щего морально-психологического климата. В этом отношении по-
казательна докладная записка Голикова на имя Вознесенского от
4 апреля 1946 г., текст которой ниже приведен полностью:
«УПРАВЛЕНИЕ
УПОЛНОМОЧЕННОГО СОВЕТА НАРОДНЕЕ КОМИССАРОВ
C0D3A ССР ПО ДЕЛАМ РЕПАТРИАЦИИ
г. Москва, Кропоткинский пер#, 7. Телеф. US 1—6—11-00
112 ОШВ 4 апреля 1946 г.
ЗАМЕСТИТЕЛЮ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ
C0D3A ССР
товарищу ВОЗНЕСЕНСКОМУ Н.А.
Докладываю:
На 1 марта 1946 года находится на производстве 774 рабочих ба-
тальона в составе 607 095 человек из числа бывших военнопленных
и репатриированных граждан СССР призывного возраста.
Проведенный в феврале—марте 1946 года Управлением Упол-
номоченного Совета Министров Союза ССР по делам репатриа-
ции проверкой 51 рабочего батальона в 42 предприятиях двенадца-
ти Министерств установлено, что там, где правильно организован
труд, большинство репатриантов систематически выполняют и пе-
ревыполняют производственные задания.
Например, на спецжедцорстроительстве МВД, станция Пова-
рово Октябрьской ж. д., 925 репатриантов выполняют задание на
100 % и выше, более 200 человек в честь выборов в Верховный Со-
вет СССР выполнили от 150 до 400 % своего задания;
258

в предприятиях треста № 1 Главнефтестроя 986 человек репатриан-
тов февральское задание выполняли: 43 чел. 100 %, 814 чел. до 150 %,
36 чел. до 200 %, а отдельные группы дневное задание выполняли
свыше 1000 %. 70 % рабочих репатриантов являются стахановцами.
Наряду с этим, на ряде предприятий имеет место низкая про-
изводительность труда; в 16 рабочих батальонах, направленных на
предприятия Молотовской области, находящихся в ведении Ми-
нистерства Лесной, Химической, Нефтяной, Черной Металлургии
и Угольной промышленности Востока, большинство рабочих не
выполняют установленных норм.
Причиной этого является неправильное распределение батальо-
нов по предприятиям, без учета имевшихся специальностей, на-
пример, Александровский машиностроительный завод Министер-
ства Угольной промышленности из 1000 чел. — 900 чел. получил
чернорабочих, тогда как ему требовались слесари, токари и другие
специальности, а в трест «Уралзападалеса» были направлены ба-
тальоны с[о] специалистами — шахтерами, трактористами, шофе-
рами, слесарями, токарями и другими, которые для предприятий
треста не требовались.
В пятьдесят одном рабочем батальоне, где была произведена
проверка, 5473 чел., имеющих ту или иную специальность (инже-
неры, техники разных профилей, врачи, фельдшеры, литейщи-
ки, сталевары, буровые мастера, котельщики и др.), используют-
ся главным образом чернорабочими. В этом числе 194 чел. имеют
высшее образование и 1166 чел. среднее.
Характерен случай, когда управляющий трестом "Каганович-
уголь" тов. КОЖЕВИН отказался удовлетворить просьбу
завздравотделом г. Киселевск об отпуске на работу в городской
больнице репатрианта — врача специалиста уха, горла, носа КО-
ЛЕГОВА Я.И. и оставил его на работе в качестве моториста. В го-
роде совершенно отсутствуют врачи этой специальности.
Второй причиной низкой производительности труда является
отсутствие систематической учебы по повышению квалификации
специалистов и переквалификации.
Из 16-ти батальонов только в 3-х организована учеба (Александ-
ровский машзавод, Чермозский и Добрянский металлургические
заводы).
Отсутствие систематической учебы является характерной чер-
той большинства предприятий, в которых была обследована работа
батальонов.
259

Имеются факты недовольства репатриантов на неправильную
оплату труда. Рабочими-репатриантами в цехе ширпотреба завода
Металлоизделий Строительно-Монтажного треста Министерства
по строительству предприятий тяжелой индустрии норма работы
выполняется на 120 %, а зарплата выплачивается наравне с под-
ростками, которые не выполняют этой нормы.
В леспромхозах Министерства лесной промышленности (Мо-
лотовская область) из-за отсутствия теплой одежды и обуви в де-
кабре 1945 г. — январе 1946 г. не выходило на работу от 2 до 3 ты-
сяч человек. Средний заработок лесорубов достигал едва лишь до
200—300 рублей в месяц, тогда как только стоимость питания была
180—200 рублей в месяц.
В особом строительно-монтажном тресте № 22 Министерства
по строительству предприятий тяжелой промышленности, г. Че-
лябинск, установлено, что 44 % репатриантов, ввиду низкого зара-
ботка, не могли покрыть задолж[ен]ности, накопившейся за ними
за период работы на предприятии. За репатриантами, работающи-
ми в этом тресте, на 1.2.46 числится задолж[ен]ность 166 389 ру-
блей за выданное обмундирование и питание до выхода на работу.
Ввиду того, что репатрианты работают на предприятиях менее
6-ти месяцев, оплата пособий по больничным бюллетеням не про-
изводится, что также ставит заболевших репатриантов в весьма за-
труднительное положение.
В предприятиях треста № 1 Главнефтестроя общежитие и пищеблок
находятся в антисанитарном состоянии. В землянках, где репатрианты
спят на нарах, имеется вшивость. В других помещениях клопы. Баня
проводится не регулярно, имелись случаи перерыва до 22 дней.
Все репатрианты, находящиеся на работах в предприятиях про-
мышленности в составе рабочих батальонов, подвергаются провер-
ке органами МВД и МГБ СССР, однако выдача паспортов и воен-
ных билетов прошедшим проверку через органы МВД, МГБ идет
крайне медленно.
В целлюлозно-бумажном комбинате (Ленинградская область) в
3-х батальонах из 1944 чел. прошло проверку к 23.2.[19]46 — 500 чел.,
которым взамен паспортов выданы временные удостоверения.
На ряде обследованных предприятий политико-воспитательная
работа поставлена неудовлетворительно.
На предприятиях строительно-монтажного треста "Магнитострой"
лекции, доклады и беседы среди репатриантов проводились только
в период избирательной кампании. До этого политпросветработа не
260

проводилась. В общежитиях ленинских комнат нет. Газет недостаточ-
но, журналов нет. Посещение кино бывает от случая к случаю, за пла-
ту. Личный состав предоставлен сам себе и, как результат, за пьянство,
воровство и дезертирство по тресту осуждено 25 чел. Репатрианты под
различными предлогами стремятся уехать из Магнитогорска.
Такое же состояние с политико-воспитательной работой в пред-
приятиях трестов "Кузбасшахтстрой", "Товарковуголь", "Ма-
кеевуголь" Министерства угольной промышленности, треста
"Куйбышевнефтестрой" Министерства строительства топливных
предприятий, в строительном тресте № 1 Министерства тяжелого
машиностроения и во многих других обследованных предприяти-
ях, где работают батальоны, укомплектованные репатриантами.
В 44-х батальонах осуждено за аморальные поступки (пьянство,
хулиганство и др.) 97 чел. репатриантов и 92 чел. дезертировало.
Имеют место случаи провокационного и враждебного отно-
шения со стороны отдельных руководителей предприятий и от-
дельных граждан. Так, например, в колхозе "Красный Север" Ки-
шертского района Молотовской области рабочие — репатрианты
Кордонского леспромхоза Уралзападолеса убрали 26 га сена, выко-
пали 4,5 га картофеля и намолотили 132 ц зерна. При обращении
к председателю колхоза ШАМАРИНУ об уплате за труд последний
заявил: "Ничего я вам не заплачу, вас передали нам, как изменни-
ков Родины, как шкурников, для использования на работе".
7 ноября 1945 г. в деревне Михайловка Юго-Осокинского райо-
на Молотовской области всех рабочих — репатриантов выгнали с
торжественного заседания.
На строительстве шахты № 2438 (Молотовская область), масте-
рами из числа переселенцев — раскулаченных было заявлено, что
"после отъезда офицеров мы вас заморим голодом и работой — это
вам за то, что вы нас в 1929/30 гг. раскулачивали".
Врач здравпункта шахты № 9-15 треста "Анжероуголь" Мини-
стерства угольной промышленности Востока Абольшева при об-
ращении к ней больного репатрианта заявила: "Нам дороже тонна
угля, чем ваша жизнь".
Мною копии актов обследования рабочих батальонов направле-
ны в соответствующие Министерства, с просьбой принять меры к
устранению обнаруженных недостатков.
Прошу Ваших указаний Министрам отраслей промышленно-
сти, на предприятиях которых работают репатрианты в составе ра-
бочих батальонов:
261

1. Об улучшении условий труда и быта рабочих — репатриантов.
2. Об организации учебы по повышению квалификации и при-
обретению специальности — квалифицированных рабочих.
3. Об использовании репатриантов, имеющих высшее и среднее
специальное образование, по их специальности.
4. Об обеспечении рабочих — репатриантов одеждой, обувью и
создании для них надлежащих жилищных условий и медико-сани-
тарного обслуживания.
5. О прекращении практики нарушения законов в оплате труда
репатриантов по пониженным ставкам по сравнению с кадровыми
рабочими.
6. Об усилении политико-воспитательной работы среди рабо-
чих — репатриантов.
ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК ГОЛИКОВ
Разослано Маленкову, Вознесенскому, Булганину».
Резолюция Вознесенского: «Разослать выдержки из письма и выводы за-
интересованным министрам»43.
Через несколько дней после получения этого письма Голикова из
секретариата заместителя председателя Совмина СССР Вознесен-
ского были разосланы соответствующие телеграммы. Так, телеграм-
ма за № НВ-7329 была послана 11 апреля 1946 г. в Министерство
нефтяной промышленности восточных районов. В ответ на нее
30 апреля 1946 г. в секретариат Вознесенского поступило письмо из
этого министерства (за подписью заместителя министра И. Каряги-
на), в котором отмечалось, что министр М А. Евсеенко еще 14 марта
1946 г. «дал необходимые указания всем начальникам объединений,
управляющим трестами и руководителям предприятий о приня-
тии срочных мер по улучшению условий труда и быта репатрииро-
ванных рабочих. Этим же указанием министр приказал создать на
местах оперативные тройки для проведения всех намеченных ме-
роприятий. В апреле месяце Министерство с целью проверки вы-
полнения указаний Министра командировало своего представителя
в Молотовскую, Кировскую области и Башкирскую АССР. По ре-
зультатам проверки дано дополнительное указание»44.
43 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 26—30.
44 Там же. Л. 71.
262

В таком же духе было выдержано и ответное письмо министра
нефтяной промышленности южных и западных районов СССР
Н.К. Байбакова (30 апреля 1946 г.) на имя Вознесенского. В этом
письме отмечалось, что министерством «даны указания всем руко-
водителям предприятий, имеющим батальоны репатриированных,
о проведении следующих мероприятий среди репатриированных»,
и далее перечислялись эти мероприятия (усиление политики-мас-
совой работы с целью поднятия производительности труда, все-
мерное улучшение быта и жилищных условий, недопущение случа-
ев нарушения закона в оплате труда репатриантов и др.)45.
12 апреля 1946 г. Главный штаб сухопутных войск Министерства
вооруженных сил СССР, ссылаясь на постановление Оперативно-
го Бюро Совета Министров СССР от 7 марта 1946 г., дал указание
командующим войсками военных округов передать к 1 мая 1946 г.
работающих на предприятиях репатриированных военнопленных
и военнообязанных, находящихся в составе рабочих батальонов,
в постоянные кадры промышленности, а весь офицерский состав
рабочих батальонов вернуть в распоряжение отделов кадров во-
енных округов46. Видимо, надо пояснить, что в данном случае под
офицерским составом имелись в виду командиры рабочих батальо-
нов и рот, не являвшиеся репатриантами.
Это указание Главного штаба сухопутных войск к 1 мая 1946 г.
полностью выполнить не удалось, хотя процесс расформирования
рабочих батальонов шел довольно интенсивно (см. таблицу 14). Во
многих случаях репатрианты, переведенные в постоянные кадры
предприятий, просили офицеров — бывших командиров расфор-
мированных рабочих батальонов не покидать их, поскольку они
теперь опасались бесконтрольного произвола со стороны хозяй-
ственных руководителей. Но выполнить такие просьбы было не-
возможно, так как эти офицеры обязаны были прибыть в отделы
кадров военных округов за новым назначением по службе.
По директиве Генерального штаба Вооруженных сил СССР
«О расформировании рабочих батальонов и передаче репатриантов
в кадры предприятий и строек» от 12 июля 1946 г. рабочие батальо-
ны подлежали немедленному расформированию, а находившиеся в
них репатриированные военнопленные и военнообязанные — пе-
реводу в постоянные кадры промышленности и строительства47.
45 Там же. Л. 70.
* Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 233.
47 Там же. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251.
263

К началу 1947 г. подавляющее большинство этих батальонов было
расформировано (динамика их расформирования представлена в
таблице 14). По состоянию на 20 января 1947 г., из 5752 репатри-
антов, еще находившихся в нерасформированных рабочих батальо-
нах, 2480 работали в Белорусской ССР, 2761 — в Читинской обла-
сти и 511 — в Приморском крае48. Здесь не учтен рабочий батальон
на восстановлении Днепрогэса.
Репатрианты, переданные в постоянные кадры предприятий, от-
нюдь не являлись на них какой-то особой прослойкой, потому что
другие рабочие и служащие в массе своей в общем-то находились
в таком же положении. Например, осенью 1945 г. среди эвакуиро-
ванных и мобилизованных на заводе № 8 Наркомата вооружения
(Свердловская область) были зафиксированы такие высказывания:
«Нас обманули, обещали после войны отправить к семьям, вер-
нуть на родину, а война кончилась, нам даже запрещают говорить
о родных краях. Это не политика, а крепостное право. Заставляют
насильно везти на Урал семьи, а жилья не дают...»49. На этом заво-
де в октябре 1945 г. насчитывалось 8076 работников, из них только
941 местный житель (11,7 %), а остальные 7135 человек (88,3 %) сла-
гались из 3268 эвакуированных, 3328 прибывших сюда из разных ре-
гионов СССР по трудовой мобилизации и 539 других (не местных)30.
Мы привели этот пример для того, чтобы показать, что репат-
риированные военнопленные и военнообязанные, зачисленные в
рабочие батальоны и переведенные затем в постоянные кадры про-
мышленности и строительства, в своей нелегкой судьбе были далеко
не одиноки. Многие сотни тысяч эвакуировавшихся в 1941—1942 гг.
из районов СССР, которым угрожала вражеская оккупация, а также
мобилизованных на трудовой фронт в период войны в принципе на-
ходились в схожей ситуации. Их тоже зачисляли в постоянные кад-
ры предприятий, им тоже грозило уголовное преследование за са-
мовольный уход с работы, их так же агитировали здесь обживаться,
перевозить сюда свои семьи и т. д. И всё-таки эвакуированные и мо-
билизованные кое в чем отличались от репатриированных. Бесспор-
но, что к последним всякого рода дискриминационные меры приме-
нялись чаще. Над эвакуированными и мобилизованными, в отличие
от репатриированных, не довлел довольно неприятный имидж «на-
ходившихся в плену», и поэтому в морально-психологическом плане
<8Тамже.Ф.9478.0п. 1.Д. 667. Л. 258-259.
49 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 100. Л. 247.
50 Там же. Л. 246-247.
264

они чувствовали себя более уверенно. Впрочем, с течением времени
эти специфические психологические нюансы, отличающие их друг
от друга (репатриированных от эвакуированных и мобилизован-
ных), постепенно нивелировались.
Хотя рабочие батальоны предназначались только для репатрии-
рованных военнопленных и военнообязанных рядового и сержант-
ского состава, фактически же туда было зачислено около 6 тыс.
офицеров-репатриантов51. В отличие от офицеров, направленных на
6-летнее спецпоселение, эти офицеры не были лишены офицерских
званий, а члены их семей — государственных пособий. Это объясня-
лось тем, что офицеры, направленные на 6-летнее спецпоселение,
однозначно считались предателями, а на офицеров, зачисленных
в рабочие батальоны НКО, такой ярлык не был навешан. Впрочем,
последние в рабочих батальонах пробыли недолго. Согласно ди-
рективе Главупраформа Красной Армии № 1/737084с от 26 января
1946 г. репатриированные офицеры, зачисленные в рабочие батальо-
ны НКО и переданные в постоянные кадры промышленности, осво-
бождались от работ и направлялись в распоряжение отделов кадров
соответствующих военных округов52. Из того, что нам известно об их
дальнейшей судьбе, можно заключить, что меньшая их часть была
восстановлена на военной службе, а большая часть — уволена в за-
пас (в обоих случаях — с сохранением офицерских званий).
Обозначение «НКО» следует понимать так, что рабочие батальо-
ны входили в систему данного наркомата только в период их
формирования, а в дальнейшем направлялись на предприятия и
стройки различных других наркоматов (в марте 1946 г. наркоматы
были переименованы в министерства) и ведомств и подчинялись
последним. По данным на 6 февраля 1946 г., из 578 616 репатри-
антов, зачисленных в рабочие батальоны, в Наркомат угольной
промышленности было передано 256 300 человек, черную метал-
лургию — 102 706, лесную промышленность — 25 500, нефтяную —
27 800, химическую — 15 440, в систему Наркомстроя — 37 750,
на стройки и предприятия в системе НКВД — 3500, в Наркомат
электростанций — 10 000, Наркомат путей сообщения — 11 000,
промышленность стройматериалов — 9070, судостроительную
промышленность — 2800, резиновую — 2850, бумажную — 5450,
рыбную — 8000, слюдяную — 2200, цветную металлургию — 7000,
51 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 20.
52 Там же. Ф. 9526. Оп. 4. Д. 62. Л. 225.
265

на заготовку дров для Москвы — 10 000, в систему «Главсталин-
градвосстановление» — 12 000, жилищно-гражданское строи-
тельство РСФСР — 2000, в строительство в системе Наркомата
иностранных дел СССР — 3900, хозяйственное управление НКО —
1000, танковую промышленность — 3300, Главвоенпромстрой —
2500, морской флот — 2000, военно-морской флот — 1300, среднее
машиностроение — 500, Главлесснаб — 500, Главгазтоппром — 200,
тяжелое машиностроение — 3500, промышленность вооружения —
500, в ОГИЗ РСФСР — 50 и по спецназначению — 8000 человек53.
Таким образом, к 6 февраля 1946 г. из 578 616 репатриантов-«ар-
байтбатальонников» 384 506 были направлены для работы в систе-
му Наркомугля, Наркомчермета и Наркомлеса (66,5 %) и 194 110 —
в систему других наркоматов и ведомств (33,5 %).
Кроме того, к 6 февраля 1946 г. были подготовлены к зачисле-
нию в рабочие батальоны еще 15 650 репатриантов, и уже было
установлено, куда они в ближайшем будущем будут направлены:
4000 — в угольную промышленность, 250 — нефтяную, 500 — хими-
ческую, 800 — слюдяную, 500 — электростанции, 3000 — цветную
металлургию, 3600 — на жилищное строительство в системе Нарко-
мата иностранных дел СССР и 3000 — на предприятия текстильной
промышленности и строительство предприятий искусственного во-
локна54. Причем всё это оформлялось в виде специальных решений
Правительства СССР. Так, направление еще 3000 репатриантов на
предприятия цветной металлургии было зафиксировано в специ-
альном распоряжении СНК СССР от 7 декабря 1945 г.55
Следовательно, буквально через несколько дней после 6 февраля
1946 г. общее число репатриантов, зачисленных в рабочие батальоны
и направленных в их составе на работы, возросло до 594 266 человек
(578 616 + 15 650). Соответственно произошли изменения в статисти-
ке по некоторым наркоматам и ведомствам. Так, по Наркомчермету
количество репатриантов в рабочих батальонах возросло с 102 706 до
106 706, в цветной металлургии — с 7000 до 10 000, на строительстве
в системе Наркомата иностранных дел СССР — с 3900 до 7500, в
слюдяной промышленности — с 2200 до 3000, в системе Наркомата
электростанций — с 10 000 до 10 500, в химической промышленно-
сти — с 15 440 до 15 940 и т. д. Повторяем, что эти изменения в стати-
стике произошли в течение нескольких дней после 6 февраля 1946 г.
53 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 13. Л. 31-34.
* Там же.
55 Там же. Л. 32.
266

Но и эта статистика была не окончательной, так как и после этого на
некоторые предприятия продолжали поступать (правда, в незначи-
тельных количествах) репатрианты в составе рабочих батальонов.
География их размещения (данные на 618 305 человек, прошедших
через рабочие батальоны до 1 ноября 1946 г) выглядела так: Украин-
ская ССР — 185 337, Московская область — 54 619, Челябинская —
44 820, Свердловская — 32 738, «Дальстрой» — 31 580, Кемеровская
область — 29 047, Молотовская (Пермская) — 28 260, Ростовская —
23 128, Сталинградская — 20 374, Тульская — 12 605, Приморский
край — 11 634, Иркутская область — 10 826, Хабаровский край —
9588, Азербайджанская ССР — 9481, Ленинградская область — 9291,
Башкирская АССР — 9220, Краснодарский край — 9128, Казах-
ская ССР — 9117, Горьковская область — 6336, Архангельская — 5345,
Кировская — 5200, Белорусская ССР — 5139, Мурманская область —
4981, Грозненская — 3455, Карело-Финская ССР — 3149, Калинин-
ская область — 3127, Красноярский край — 3053, Киргизская ССР —
2987, Читинская область — 2973, Грузинская ССР — 2925, Ярославская
область — 2779, Чкаловская (Оренбургская) — 2654, Бурят-Монголь-
ская АССР — 2440, Новосибирская область — 1535, Ивановская —
1285, Омская — 1246, Тюменская — 1147, Куйбышевская — 1140,
Татарская АССР — 1086, Рязанская область — 1065, Узбекская ССР —
1004, Томская область — 998, Удмуртская АССР — 974, Курганская
область — 937, Калужская — 899, Новгородская — 881, Брянская —
843, Северо-Осетинская АССР — 631, Армянская ССР — 495, другие
регионы — 4803 человека56. Таким образом, эта география была весь-
ма широкой, и поэтому нельзя согласиться с бытующим в литерату-
ре утверждением, что рабочие батальоны НКО направлялись якобы
только в «отдаленные районы страны»57. Отметим, что указанная ста-
тистика учитывает только то количество репатриированных военно-
пленных и военнообязанных (618 305 человек), которые по состоя-
нию на 1 ноября 1946 г. находились либо непосредственно в рабочих
батальонах, либо были переведены из расформированных рабочих
батальонов в постоянные кадры предприятий и строек. Она не учиты-
вает более 100 тыс. человек, убывших за лериод времени с середины
1945 г. до конца октября 1946 г. из рабочих батальонов без перевода в
постоянные кадры промышленности и строительства (освобожден-
ные, бежавшие, умершие и др.).
56 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 208-209.
57 См., напр.: Семиряга М.Л. Указ. соч. С. 32.
267

Таблица 14
Динамика расформирования рабочих батальонов репатриированных советских военнопленных и военнообя-
занных в 1946 г.

В 1946 г. произошла довольно быстрая трансформация этой ка-
тегории репатриантов из весьма неясного «арбайтбатальонного»
состояния в обычных гражданских рабочих и служащих катего-
рии «постоянных кадров предприятий». По постановлению Со-
вета Министров СССР от 30 сентября 1946 г. «Об упорядочении
использования в промышленности, на строительстве и транспор-
те репатриантов — бывших военнопленных и военнообязанных и
распространении на них льгот, предусмотренных для демобили-
зованных» на них было полностью распространено действующее
законодательство о труде, а также все права и льготы, которыми
пользовались рабочие и служащие соответствующих предприятий
и строек58. Они сохраняли статус полноправных граждан СССР, но
без права покинуть определенное государством место работы (не
установленное место жительства, как у спецпереселенцев, а имен-
но место работы). За самовольный уход с работы им грозило за-
ключение в ГУЛАГ на срок от 5 до 8 лет (в конце мая 1948 г. эта
мера наказания была снижена — от 2 до 4 месяцев).
В составленном в феврале—марте 1946 г. руководством ГУЛА-
Га НКВД СССР перечне неясных вопросов, касающихся репатри-
антов, стоял и такой: «Имеют место факты дезертирства из ПФЛ,
рабочих батальонов, а также с предприятий, в постоянные кадры
которых переданы после проверки репатрианты. По каким статьям
УК их надлежит привлекать к ответственности?». Сразу за вопро-
сом был помещен и ответ: «Зам. Главного Прокурора Красной Ар-
мии полковник БУДАРГИН разъяснил, что репатрианты должны
привлекаться к ответственности по Указу Президиума Верховного
Совета СССР от 26/XII-41 г. Такое разъяснение разослано военным
прокурорам. ГУЛАГ запросил выслать копию указанного разъяс-
нения». Далее карандашная пометка: «получена»59.
Мы поясняем, что по Указу Президиума Верховного Совета СССР
от 26 декабря 1941 г. за самовольный уход с работы рабочим и слу-
жащим (не всем, а только определенных категорий) полагалось на-
казание в виде лишения свободы на сроки от 5 до 8 лет. Под этот
Указ (отмененный только 31 мая 1948 г.) подпадали и находившиеся
в рабочих батальонах, и переведенные после их расформирования
в постоянные кадры промышленности и строительства. С 1 июня
1948 г. эти лица (это касалось всех рабочих и служащих СССР) при-
58 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 50 а. Д. 6723. Л. 34.
59 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 112.
269

впекались к ответственности за указанное «преступление» по Ука-
зу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. (от 2 до
4 месяцев лишения свободы). Указ от 26 июня 1940 г. действовал до
25 апреля 1956 г. и только тогда был признан утратившим силу.
На наш взгляд, наличие столь сурового трудового законодатель-
ства во время Великой Отечественной войны было необходимо и
оправдано. Западногерманский историк К.-Г. Руффман отмечал,
что «советскую экономику удалось в короткое время и без трудно-
стей переориентировать на военные цели благодаря ее специфиче-
ской организации и своеобразным законам о труде» и это помогло
Советам «справиться с возникшими почти неразрешимыми хозяй-
ственно-стратегическими проблемами»60. Обращаем внимание,
что в интерпретации Руффмана наличие советских «своеобразных
законов о труде» входит в число факторов, помешавших Германии
одержать победу в войне против СССР.
Мобилизационная модель советской экономики и ее милитаризо-
ванный характер принимали все более отчетливые формы именно во
время войны. Однако и в довоенный период экономика стремительно
развивалась в том же направлении. Причем тогда не просматривалось
никакой альтернативы. В связи с этим известный историк А.К. Соко-
лов отмечает: «Проблема же заключалась в том, что, в силу особенно-
стей строительства социализма в СССР и планово-директивной эко-
номики, другой модели, кроме военно-мобилизационной, просто не
виделось, а руководители страны были искренно убеждены в ее пре-
имуществах. Война, кстати, укрепила это убеждение»61. Понятно, что
по окончании войны не могло идти и речи о каком-то радикальном
изменении сложившейся экономической модели с ее мобилизацион-
ными методами функционирования. Реально можно было рассчиты-
вать только на постепенное смягчение этих методов.
По-видимому, в послевоенное время не было объективных воз-
можностей для быстрого изменения принципов мобилизации ра-
бочей силы и способов ее закрепления на производстве, сложив-
шихся в военный период. Но имел место и субъективный фактор,
заключавшийся в откровенном нежелании хозяйственных руко-
водителей отходить от указанных методов мобилизации рабочей
силы. Собственно, об этом же говорилось и в отчете за первый
квартал 1946 г. Комитета по учету и распределению рабочей силы
60 RuffinannK-H. Sowjetrussland. 1917-1977. Munhen, 1977. S. 118-120.
61 Соколов А.К. От военпрома к ВПК: советская военная промышленность. 1917 —
июнь 1941 гг. М., 2012. С. 505.
270

при Совете Министров СССР: «Многие хозорганы в разрешении
вопроса получения рабочей силы не отрешились от традиции воен-
ного времени, продолжают проявлять халатность и беззаботность,
считая, что, поскольку им запланирована рабочая сила, то послед-
няя так или иначе будет дана без особой затраты средств, труда и
энергии»62. Хозяйственные руководители сплоченно были настро-
ены решительно против отмены уголовной ответственности за са-
мовольный уход с работы, рассматривая это как необходимое усло-
вие формирования постоянных рабочих кадров на производстве и
выполнения государственных плановых заданий. У них выработа-
лась особая иждивенческая психология на почве того, что государст-
во предоставляло им рабочую силу в результате различных трудовых
мобилизаций, а чтобы эта рабсила не разбежалась, существовала
уголовная ответственность за самовольный уход с работы.
Несмотря на всё это, текучесть кадров была весьма высокой. По-
сле войны были сняты некоторые ограничения в практике перехода
на работу с одного предприятия на другое. Кроме того, люди уволь-
нялись в связи с поступлением на учебу, призывом в армию, уходом
на пенсию и по многим другим причинам. Случалось, что число уво-
лившихся было больше, чем вновь поступивших на работу. Например,
в 1946 г. на стройки в системе Министерства строительства предпри-
ятий тяжелой индустрии СССР было принято 161,7 тыс. человек, а
выбыло 170,8 тыс.63, т. е. в данном случае налицо было отрицательное
сальдо между прибылью и убылью рабочей силы. В свете этого со-
хранявшееся уголовное преследование рабочих и служащих за само-
вольный уход с работы служило неким клапаном, предохранявшим от
дальнейшего перерастания указанного отрицательного сальдо из от-
носительно незначительной в угрожающе большую величину.
Мы должны пояснить, что из репатриантов, осужденных по
Указу от 26 декабря 1941 г. на сроки от 5 лет и выше, никто не от-
был в заключении даже минимальный 5-летний срок. В силу ряда
обстоятельств это было просто невозможно. Главное обстоятель-
ство — практика досрочных освобождений по амнистии. Те из
репатриантов, которые были осуждены по этому указу в период
времени с осени 1944 г. до начала июля 1945 г., досрочно освобож-
дались в порядке реализации Указа Президиума Верховного Со-
вета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над
62 ГАРФ.Ф.9517.0п. 1.Д.63.Л.85.
63 История советского рабочего класса. М., 1987. Т. 4. С. 117.
271

гитлеровской Германией». Тогда по амнистии были освобождены
все осужденные по Указам от 26 июня 1940 г. и от 26 декабря 1941 г.
Поэтому отдельные репатрианты реально могли отсидеть в тюрьме
или гулаговском лагере (до выхода Указа от 7 июля 1945 г.) не более
10 месяцев. Осужденные же в мае—июне 1945 г. на сроки от 5 лет и
выше за самовольный уход с работы в действительности пробыли в
заключении всего лишь несколько недель.
Однако Указ от 26 декабря 1941 г. продолжал действовать, и по-
этому уже в июле—августе 1945 г. появились новые осужденные на
сроки от 5 до 8 лет за самовольный уход с работы. Но и из них ни-
кому не суждено было провести в заключении даже минимальный
5-летний срок. В отношении них в Указе Президиума Верховного
Совета СССР от 31 мая 1948 г. «Об отмене Указа Президиума Вер-
ховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года "Об ответственности
рабочих и служащих предприятий военной промышленности за са-
мовольный уход с предприятий"» было сказано:
«4. Освободить от наказания всех рабочих и служащих, осуж-
денных военными трибуналами и областными судами по Указу от
26 декабря 1941 г., отбывших не менее 4 месяцев тюремного заклю-
чения, и направить их на работу в промышленность.
Рабочие и служащие, осужденные по Указу от 26 декабря 1946 г.
и отбывшие к моменту издания настоящего Указа менее 4 месяцев
тюремного заключения, освобождаются от дальнейшего отбыва-
ния наказания по истечении 4 месяцев тюремного заключения.
5. Установить, что по не рассмотренным до издания настоящего
Указа делам о самовольном уходе (дезертирстве) рабочих и служа-
щих с предприятий военной и приравненных к ней отраслей про-
мышленности, в том числе и по делам, по которым приговоры не
вошли в законную силу, применяется Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 26 июня 1940 г.»64.
Вот как сложилась судьба репатрианта А.Н. Краснова, осужден-
ного за самовольный уход с работы. В 1946 г., после прохождения
фильтрации, он был передан для работы в угольную промышлен-
ность Кемеровской области, но в мае того же года совершил побег
(самовольный уход) с места работы, за что по Указу от 26 декабря
1941 г. был осужден к 5 годам ИТЛ. Уже когда он находился в за-
ключении, УМВД Кемеровской области в 1947 г. вынесло поста-
новление о его переводе на 6-летнее спецпоселение. Краснов про-
« ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 53. Д. 39. Л. 35-36.
272

был в ИТЛ около двух лет и в 1948 г. был досрочно освобожден (по
Указу от 31 мая 1948 г. тогда освобождались все осужденные за са-
мовольный уход с работы, пробывшие в заключении более 4-х ме-
сяцев). В Кемеровскую область, где его ожидало спецпоселение,
он, естественно, не поехал, а устроился на жительство на правах
свободного гражданина в Краснодарском крае. В конце 1951 — на-
чале 1952 г. Отдел по спецделам Прокуратуры СССР рассматривал
это дело на предмет реализации постановления УМВД Кемеров-
ской области от 1947 г. о переводе Краснова на 6-летнее спецпо-
селение, и вывод был такой: «Учитывая то обстоятельство, что
КРАСНОВ Анатолий Николаевич в 1946 году за побег с места ра-
боты был осужден к 5 г[одам] ИТЛ и наказание отбыл, — считаю
нецелесообразным водворять его на спецпоселение» (из письма
исполняющего обязанности начальника Отдела по спецделам Про-
куратуры СССР Камочкина на имя начальника 9-го управления
МГБ СССР В.В. Шияна от 12 января 1952 г.)65.
14 июля 1951 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета
СССР «Об освобождении от наказания и о снятии судимости с ра-
бочих и служащих, осужденных за самовольный уход с предприятий
и учреждений и за прогулы без уважительных причин». В разъясне-
ниях Министерства юстиции СССР относительно этого указа отме-
чалось, что дела, приостановленные ввиду нерозыска обвиняемых
за самовольный уход и прогул, должны быть прекращены66. Это был
весьма важный для советских граждан указ. Отныне все ранее осуж-
денные за самовольный уход (с лишением свободы), за прогулы и
опоздания на работу на 21 минуту и более (без лишения свободы)
относились к категории «ранее не судимых» (при условии отсут-
ствия осуждений за другие преступления), поскольку такого рода су-
димость с них была снята. Теперь эти лица (а их были миллионы — и
среди них, конечно, немало репатриантов) при приеме на работу и
других жизненных обстоятельствах могли смело и на законном ос-
новании заявлять, что у них нет судимостей. Тем не менее, уголов-
ное преследование за самовольный уход с работы тогда еще не было
отменено — Указ от 26 июня 1940 г. продолжал оставаться в силе.
Для тех, у кого по счастливой случайности место прежнего жи-
тельства находилось в относительной близости от места дислокации
рабочего батальона, это было большим облегчением в плане улучше-
65 Там же. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 1596. Л. 7, 9.
66 Там же. Ф. 9492. Оп. 1 а. Д. 697. Л. 6.
273

ния своего материально-бытового положения. Так, в одном из доку-
ментов ведомства Голикова от 23 марта 1946 г., где речь шла о рабочих
батальонах в системе треста «Никопольстрой», читаем: «Некоторые
лица, проживавшие до войны в Запорожской, Днепропетровской и
других соседних областях, самовольно уезжают домой, пребьшшот
там несколько дней, приобретают обувь, одежду, запасаются продук-
тами, возвращаются в батальон и приступают к работе»67.
Репатрианты, попавшие в составе рабочих батальонов на быв-
шую оккупированную территорию СССР, с горечью убеждались,
что даже к населению, находившемуся в оккупации, но не в пле-
ну за границей, отношение властей было значительно лучше, чем к
ним. Об этом в январе 1946 г. писал в письме Голикову уже упоми-
навшийся выше репатриант Имнадзе из одного рабочего батальо-
на в Донбассе: «Почему на нас смотрят как на преступников в то
время те люди, которые находились здесь при немцах и работали
на немцев, сейчас занимают ответственные посты и повышаются в
должности. Так чем же мы виновнее от них...»68.
Здесь мы должны сделать некоторые пояснения. Относительно
работавших на немцев и сейчас занимающих ответственные посты
репатриант Имнадзе был не совсем прав. Тогда в Донбассе среди
партийно-советского начальства разного уровня и хозяйственных
руководителей было много как демобилизованных из Красной Ар-
мии, так и вернувшихся из эвакуации (и те, и другие не жили в ус-
ловиях немецкой оккупации и, следовательно, не работали на нем-
цев). Но не в этом дело. Враждебное и презрительное отношение
местных жителей (включая местное начальство) к репатриантам из
рабочих батальонов часто проистекало из ошибочного представ-
ления о них как о предателях, служивших у немцев. Когда же ста-
новилось ясно, что они были в плену, но не поступили к немцам
на военную или полицейскую службу, то тогда взаимоотношения
между местным населением и репатриантами из рабочих батальо-
нов имели заметную тенденцию к улучшению.
В начале 1946 г. в распоряжении треста «Никопольстрой» на-
ходились четыре рабочих батальона репатриированных советских
военнопленных и военнообязанных: 4-й батальон (983 чел.), сфор-
мированный 10 сентября 1945 г. 240-м отдельным запасным полком
21-й армии (ст. Туринск — Ковель) и прибывший на строительство
67 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 295.
68 Там же. Д. 241. Л. 49 об.
274

в сентябре 1945 г.; 7-й батальон (993 чел.), сформированный тем же
полком и прибывший на строительство в то же время; 18-й бата-
льон (976 чел.), сформированный 8 сентября 1945 г. в с. Жировка
Львовской области и прибывший в Никополь почти одновременно
с 4-м и 7-м батальонами; 24-й батальон (1115 чел.) был сформиро-
ван 20 ноября 1945 г. на СПП г. Брест и прибыл в трест «Никополь-
строй» в декабре 1945 г.
В марте 1946 г. старший инструктор Политпросветотдела Управ-
ления Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации
подполковник В.Е. Голованов провел проверку состояния рабочих
батальонов в системе «Никопольстроя» и выявил массу недостат-
ков, нарушений, недочетов и ошибок, изложение которых в до-
кладной записке на имя начальника Политпросветотдела того же
ведомства Г.С. Логунова заняло почти восемь страниц убористо-
го машинописного текста. В частности, выяснилось, что вопреки
указаниям о незачислении в рабочие батальоны лиц демобилизу-
емых возрастов, фактически таковых оказалось весьма значитель-
ное количество: в 4-м батальоне — 339, в 7-м — 313, в 18-м — 460,
в 24-м — 185 человек. Кроме того, как отмечалось в докладной
записке Голованова, «в рабочие батальоны были включены люди,
совершенно не пригодные к физическому труду и сейчас меди-
цинской комиссией строительства переведены в группу нетрудо-
способных». Относительно последних Голованов дал указание о
разрешении им выезда к месту их прежнего жительства, а что ка-
сается распоряжения о демобилизации (освобождении) из рабочих
батальонов лиц демобилизуемых возрастов, то его власти было не-
достаточно, чтобы это сделать. На докладной записке Голованова,
излагавшей состояние с рабочими батальонами репатриированных
советских военнопленных и военнообязанных в системе треста
«Никопольстрой», стоит резолюция: «Материал доложен г/л т. Го-
лубеву и г/п т. Голикову. Готовится тов. Киселевым документ по
этим вопросам на имя т. Молотова, т. Маленкова и т. Булганина к
10.4.46 г. Полк[овник] Логунов. 4.4.46 г.»69.
Указанная резолюция свидетельствует о том, что Голиков и его
аппарат, по крайней мере, старались довести эти проблемы до све-
дения высшего руководства СССР. Однако нам не удалось найти
документов, в которых применительно к тресту «Никопольстрой»
(да и к другим предприятиям и организациям) говорилось бы о
69 Там же. Д. 239. Л. 290-297.
275

положительном решении вопроса об освобождении от работ в ра-
бочих батальонах и направлении к местам прежнего жительства
репатриантов демобилизуемых возрастов, зачисленных туда в на-
рушение постановления ГКО от 18 августа 1945 г. Думается, дан-
ный аспект проблемы никогда положительно и не решался.
26 января 1946 г. вышло распоряжение Главупраформа Красной
Армии о направлении в военкоматы списков репатриантов, зачис-
ленных в рабочие батальоны. Списки составлялись отдельно на каж-
дые область, край или республику (по месту проживания семьи или
призыва в Красную Армию) и направлялись в соответствующие во-
енкоматы70. В ходе этой работы выявился удивительный факт: оказы-
вается, семьи этих лиц в своем подавляющем большинстве в течение
всей войны получали государственные пособия. Это было наруше-
нием приказа Ставки Верховного Главного Командования Красной
Армии № 270 от 16 августа 1941 г. (приказ подписали Сталин, Моло-
тов, Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников и Жуков), в
котором, в частности, говорилось: «Семьи сдавшихся в плен красно-
армейцев лишать государственного пособия и помощи»71.
Но такое «нарушение» было вполне объяснимо: во время вой-
ны эти красноармейцы числились пропавшими без вести, а семьи
последних не лишались государственных пособий (ведь в приказе
№ 270 говорилось о сдавшихся в плен, а не о пропавших без вести).
Гораздо более удивителен другой факт: в мае—декабре 1945 г., когда
было точно установлено, что данные военнослужащие находились
в плену, их семьи по-прежнему продолжали получать государствен-
ные пособия. И только в распоряжении Главупраформа от 26 ян-
варя 1946 г. было обращено внимание на такое «безобразие» и, со
ссылкой на приказ № 270 от 16 августа 1941 г., дано указание во-
енкоматам снять с государственного пособия семьи зачисленных в
рабочие батальоны НКО бывших военнопленных72.
В рабочие батальоны советских репатриантов, по не совсем по-
нятным причинам, оказывались зачисленными отдельные иностран-
цы. Согласно директиве МВД СССР № 7д-4 от 27 апреля 1946 г. ино-
странные подданные, выявленные в составе рабочих батальонов,
сформированных из советских репатриантов, подлежали возвраще-
нию к себе на родину73. 7 мая 1946 г. вышло схожее по смыслу и со-
70 Там же. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 214. Л. 48-49.
71 Военно-исторический журнал. 1988. № 9. С. 28.
72 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 214. Л. 48—49.
73 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 953. Л. 78.
276

держанию указание Главного Штаба сухопутных войск Министер-
ства вооруженных сил (МВС) СССР74. В письме от 20 июня 1946 г.
врио начальника Главного управления по борьбе с бандитизмом
(ГУББ) Трофимов информировал начальника погранвойск МВД
СССР Н.П. Стаханова: «В числе репатриированных советских граж-
дан, прибывших в составе рабочих батальонов для работы в промыш-
ленности, оказались граждане иностранных государств в количестве
62 человек, жителей: Польши — 41, Румынии — 4, Югославии — 3,
Чехословакии — 3, Греции — 5, Индии — 2, Болгарии — 1, Италии —
1, Венгрии — 1 и Сирии — 1, которые по решению Главного Штаба
сухопутных войск МВС СССР должны быть направлены на Родину
в соответствии их подданства»75. Этими данными не исчерпывалось
наличие иноподданных в рабочих батальонах. Например, на Мос-
ковском заводе малолитражных автомобилей в составе советских
репатриантов, прибывших для работы на этом предприятии, неожи-
данно был выявлен гражданин Швейцарии76.
Сам факт попадания иностранных подданных в состав рабо-
чих батальонов советских репатриантов во многом представля-
ет собой загадку. Взять хотя бы странную историю с венгерским
гражданином Г.А. Петывом. Петыв — по национальности венгр,
его мать жила в Будапеште, сам он служил в венгерской армии и
20 октября 1944 г. попал в советский плен. Казалось бы, он, как и
другие иностранные военнопленные, должен был содержаться в
системе ГУПВИ. Однако весной 1946 г. выяснилось, что Петыв в
составе рабочего батальона, сформированного из репатриирован-
ных советских военнопленных и военнообязанных, работает на
строительстве завода резино-технических изделий на ст. Рышково
(Курская обл.). Относительно таких, как Петыв, УМВД Курской
области получило в июне 1946 г. следующее указание ГУББ МВД
СССР: «Выявленных из числа репатриированных лиц иностран-
но-подданных, работающих в промышленности Курской области,
направьте на родину через военкоматы, которые имеют соответст-
вующие указания МВС СССР». Впрочем, в отношении Петыва ор-
ганы УМВД Курской области так и не смогли выполнить это указа-
ние — только собирались провести работу по его освобождению и
репатриации в Венгрию, как выяснилось, что его нет: он сбежал77.
74 Там же. Л. 52.
75 Там же. Л. 25.
76 Там же. Л. 15.
77 Там же. Л. 3-4,69.
277

В 1946—1948 гг. из Красной (Советской) Армии были демо-
билизованы военнослужащие ряда возрастов, и соответственно
их ровесники, ранее зачисленные в рабочие батальоны, пытались
получить разрешение вернуться в места, где они жили до войны.
И тут-то выяснилось, что с мечтами об освобождении от работ по
достижении демобилизуемого возраста следует распрощаться. По-
литика в отношении этих людей была совсем иная, а именно: оста-
вить их на постоянном жительстве в тех местах, куда они прибыли
в свое время в составе рабочих батальонов. Для этого их склоня-
ли к заключению долгосрочных трудовых договоров, агитирова-
ли перевозить свои семьи к себе. Часть репатриантов — бывших
«арбайтбатальонников» именно так и поступила, но большинство
такое их положение никак не устраивало. Широкий размах при-
няли самовольные уходы (побеги) с предприятий и строек. Бегле-
цы, число которых исчислялось многими десятками тысяч, ри-
сковали тем, что их могли привлечь к уголовной ответственности
за самовольный уход с установленного места работы, но практиче-
ски риск был не так уж велик, поскольку их не объявляли во все-
союзный розыск, а местный розыск результатов обычно не давал.
В распространенный способ освобождения от этих работ вылилось
невозвращение из отпусков (поскольку репатриантам — бывшим
«арбайтбатальонникам» было объявлено, что они обладают всеми
правами советских рабочих и служащих, то, следовательно, они
имели право на ежегодный отпуск). Легальным образом возвра-
титься на свою родину можно было в основном только прибалтам
и закавказцам. По решениям Совета Министров СССР от 13 апре-
ля 1946 г., 2 октября 1946 г. и 12 июня 1947 г. на свою родину были
возвращены зачисленные в рабочие батальоны репатрианты всех
возрастов (кроме немцев, турок-месхетинцев, курдов и некоторых
других), являвшиеся жителями Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии,
Армении и Азербайджана.
О постановлении Совмина СССР № 843-342сс «О возвраще-
нии на родину репатриантов — латышей, эстонцев и литовцев» от
13 апреля 1946 г. и его реализации подробно рассказано в другом
месте данной монографии. Здесь же мы рассмотрим реализацию
постановления Совмина СССР № 2229-917с от 2 октября 1946 г.
«О возвращении на родину репатриированных грузин, армян и
азербайджанцев» (см. ниже его полный текст):
«1. Установить, что все репатриированные грузины, армяне и
азербайджанцы — постоянные жители Грузинской, Армянской и
278

Азербайджанской ССР, переданные из рабочих батальонов и про-
верочно-фильтрационных пунктов на постоянную работу в про-
мышленность и на строительство, подлежат возвращению на роди-
ну в Грузинскую, Армянскую и Азербайджанскую ССР.
2. Обязать министерства и ведомства, а также руководителей
предприятий республиканской и местной промышленности осво-
бодить в 1946 году с разрешением выехать на родину всех репатри-
ированных грузин, армян и азербайджанцев, указанных в пункте 1
настоящего Постановления.
3. Разрешить министерствам и ведомствам перевести работа-
ющих на их предприятиях грузин, армян и азербайджанцев, ука-
занных в п. 1 настоящего Постановления, для работы на подве-
домственные им предприятия, расположенные на территории
Грузинской, Армянской и Азербайджанской ССР.
В случае невозможности использования указанных грузин, ар-
мян и азербайджанцев на предприятиях союзной и союзно-рес-
публиканской промышленности, обязать Советы Министров
Грузинской, Армянской и Азербайджанской ССР использовать ре-
патриированных на работах по своему усмотрению.
4. Установить, что все лица недемобилизуемых возрастов, на-
правляемые в соответствии с настоящим Постановлением на ра-
боту в промышленность и на строительство в Грузинскую, Армян-
скую и Азербайджанскую ССР, закрепляются на работах до конца
демобилизации их сверстников из вооруженных сил»78.
Импульсом к особому решению проблемы репатриирован-
ных закавказцев послужило письмо секретаря ЦК КП (б) Грузии
К.Н. Чарквиани на имя Берии от 9 июля 1946 г. с просьбой о пере-
воде репатриантов — грузин из лагерей Дальнего Востока, Урала,
северных областей на аналогичные работы в Грузию, на котором
Берия поставил резолюцию: «Тов. Круглов! Прошу подготовить
проект предложения. 9.VII.1946 г. Л. Берия». 14 августа 1946 г. было
готово адресованное Берии заключение МВД СССР о возможно-
сти перевода репатриантов — грузин, армян и азербайджанцев со-
ответственно в Грузинскую, Армянскую и Азербайджанскую ССР и
прилагался проект постановления Совмина СССР79.
По принятому 2 октября 1946 г. постановлению претендовать на
возвращение на свою родину могли только грузины, армяне и азер-
'« Там же. Д. 951. Л. 1-2.
" Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 149. Л. 200-207.
279

байджанцы из числа бывших «арбайтбатальонников», переведен-
ные в постоянные кадры предприятий и строек, а спецконтингента
и спецпереселенцев, т. е. коллаборационистской части репатриан-
тов, это не касалось. Принцип отбора репатриантов для направле-
ния в Закавказье был сугубо этнический — вычленялись только
грузины, армяне и азербайджанцы, а лица других национальностей,
даже если они являлись постоянными жителями закавказских ре-
спублик, под действие указанного постановления не подпадали.
Из числа репатриированных грузин, армян и азербайджанцев —
претендентов на направление в закавказские республики «отсеива-
ли» тех, кто не являлся постоянными жителями Грузии, Армении
или Азербайджана. Иногда случалось так, что в «отсев» шли практи-
чески все выявленные грузины, армяне и азербайджанцы, и возвра-
щать в Закавказье было некого. Так, например, случилось в Башкир-
ской АССР с репатриантами-армянами, переданными из рабочих
батальонов в постоянные кадры промышленности: было выявлено
157 армян и среди них не оказалось ни одного постоянного жителя
Армянской ССР. Поскольку из смысла постановления от 2 октября
1946 г. вытекало, что в Закавказье направляются не все подряд гру-
зины, армяне и азербайджанцы, а только те из них, кто является по-
стоянными жителями Грузии, Армении и Азербайджана, то, естест-
венно, из этих 157 репатриированных армян, занятых на работах в
Башкирской АССР, в Армению никто не был направлен80.
На этом парадоксы не заканчивались. Некоторые репатрииро-
ванные грузины, армяне и азербайджанцы, переданные в посто-
янные кадры предприятий и строек в различных регионах СССР,
по каким-то причинам отказывались возвращаться к себе на ро-
дину. Этим они навлекли на себя дополнительные подозрения со
стороны органов МВД—МГБ. Так, в указании ГУББ МВД СССР
от 19 мая 1947 г. в адрес МВД Карело-Финской ССР, в частности,
говорилось: «На репатриантов из числа армянской, грузинской и
азербайджанской национальностей, отказавшихся выехать на ро-
дину, наряду с передачей материалов органам МГБ, необходимо
составить списки с указанием в них полных установочных данных,
времени и места прохождения службы в Советской Армии, нахож-
дения в плену и прохождения фильтрации, а также причин отказа
выезда на родину»81. Из приведенной цитаты со всей очевидностью
80 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 951. Л. 8.
81 Там же. Л. 127.
280

следует вывод, что органы внутренних дел и госбезопасности весь-
ма серьезно заинтересовались этими «отказниками».
Гораздо больше было фактов задержки хозяйственными руко-
водителями работающих на их предприятиях репатриированных
грузин, армян и азербайджанцев, желавших возвратиться на свою
родину. Так, в письме от 11 апреля 1947 г. заместитель министра
внутренних дел СССР И.А. Серов писал министру судостроитель-
ной промышленности СССР А.А. Горегляду: «По сообщению Управ-
ления Министерства Внутренних дел по Архангельской области, на
заводе № 402 Министерства судостроительной промышленности ра-
ботают 29 репатриантов грузинской, армянской и азербайджанской
национальностей, которые в соответствии с постановлением Совета
Министров Союза ССР № 2229-917 от 2 октября 1946 года подлежа-
ли возвращению в республики Закавказья в течение 1946 года. Ад-
министрация завода этих репатриантов от работы не освобождает и
на родину не отправляет, мотивируя отсутствием рабочей силы для
их замены. Прошу Вашего реагирования»82.
Вообще-то тот факт, что некоторые репатрианты-закавказцы не
были отправлены к себе на родину, часто объяснялся заключени-
ем ими договоров на постоянную работу. Так, в телеграмме началь-
ника УМВД по Челябинской области Павлова в адрес руководства
ГУББ МВД СССР от 25 июля 1947 г. говорилось: «...Всего выявле-
но и учтено репатриантов, подлежащих направлению на родину
в Грузинскую, Армянскую и Азербайджанскую ССР 748 чел., из
них: грузин — 278, армян — 206 и азербайджанцев — 264. Из числа
выявленных отправлено 741 чел.: Грузинскую ССР — 275, Армян-
скую ССР — 204, Азербайджанскую ССР — 262. Осталось не отправ-
ленными 7 чел., из них: грузин — 3, армян — 2, азербайджанцев — 2.
Последние заключили договора с Златоустовским металлургическим
заводом — 3 чел. и с Чебаркульским металлургическим заводом —
4 чел., где работают по настоящее время. Отправка данного кон-
тингента закончена полностью в мае месяце 1947 года»83.
Таким образом, УМВД по Челябинской области считало работу
по отправке на родину репатриантов — закавказцев полностью вы-
полненной. Была названа и причина, по которой семь человек не
были направлены в Закавказье (заключение договоров со Златоу-
стовским и Чебаркульским металлургическими заводами). Однако
82 Там же. Л. 105.
83 Там же. Л. 170.
281

неясно: то ли эти семь человек добровольно остались работать на
указанных заводах в Челябинской области, поскольку заключили
соответствующие трудовые договоры, то ли руководство этих заво-
дов заставило их остаться, ссылаясь на эти договоры.
По состоянию на 10 мая 1947 г., в закавказские республики в со-
ответствии с постановлением Совета Министров СССР от 2 октяб-
ря 1946 г. было направлено 9728 репатриированных грузин, армян и
азербайджанцев. В основном это были бывшие военнопленные и
военнообязанные, прошедшие через рабочие батальоны НКО и пе-
реданные в постоянные кадры промышленности и строительства.
Из этого числа 1676 человек призывных возрастов (17,2 %) направ-
лялись на промышленные и строительные объекты, расположен-
ные в Закавказье, и закреплялись там в качестве постоянных кадров;
только после демобилизации своих сверстников из Советской Армии
они могли выехать оттуда к месту жительства своих семей. Осталь-
ные 8052 человека (82,8 %), принадлежавшие к демобилизуемым
возрастам, направлялись к местам жительства, из них 2538 — в Гру-
зию, 2343 — в Армению и 3171 человек — в Азербайджан. К 1 августа
1947 г. общее число направленных в Закавказье в порядке реализации
постановления Совмина СССР от 2 октября 1946 г. репатриирован-
ных грузин, армян и азербайджанцев достигло 10 755 человек84.
По состоянию на 1 сентября 1946 г., общее количество репатрии-
рованных грузин, армян и азербайджанцев, находившихся в составе
спецконтингента ПФЛ и ИТЛ, на спецпоселении, в рабочих батальо-
нах и в постоянных кадрах промышленности и строительства, состав-
ляло 26 946 человек (8959 грузин, 8910 армян и 9077 азербайджанцев)85.
Исходя из этих данных, получается, что удельный вес направленных к
1 августа 1947 г. в Закавказье от общего числа репатриированных гру-
зин, армян и азербайджанцев указанных выше категорий составлял
около 40 % (10 755 человек из 26 946). Именно таковым оказался, об-
разно говоря, коэффициент полезного действия реализации поста-
новления Совмина СССР от 2 октября 1946 е Это, видимо, было не-
избежно, поскольку данное постановление по смыслу и содержанию
исключало распространение его положений на коллаборационист-
скую часть репатриантов указанных трех национальностей.
Идея распространения на репатриантов других национальностей,
являющихся постоянными жителями прибалтийских и закавказских
и Там же. Л. 55-56,110-111,145, 202.
и Там же. Л. 53.
282

Таблица 15
География размещения репатриантов — грузин, армян
и азербайджанцев, подлежавших возвращению в Закавказье
по постановлению Совета Министров СССР от 2 октября 1946 г.
(количество выявленных до 20 марта 1947 г.)
Источник: ГАРФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 951. Л. 112.
республик, постановлений Совмина СССР от 13 апреля и 2 октября
1946 г. с трудом пробивала себе дорогу В марте—апреле 1947 г. Пост-
предство Латвийской ССР при Совете Министров СССР пыталось ре-
шить этот вопрос, но безуспешно. Сначала оно пыталось воздейство-
283

вать на руководителей соответствующих ведомств в том плане, чтобы
они отправляли на родину не только латышей, переданных в постоян-
ные кадры предприятий и строек, но и лиц других национальностей,
проживавших ранее в Латвии. Ответы, разумеется, были отрицатель-
ные. Вот, к примеру, текст ответа начальника Главнефтестроя юга и
запада Башилова, датированный 19 марта 1947 г. и направленный в
постпредство Латвийской ССР в Москве: «В соответствии с поста-
новлением Совета Министров Союза ССР № 843-342сс от 13.IV-1946 г.
подлежат отправке на родину латыши, эстонцы и литовцы. То обсто-
ятельство, что в Латвийской, Эстонской и Литовской ССР длитель-
ное время проживали лица других национальностей, не дает никаких
оснований причислять их к репатриированным латышам, эстонцам и
литовцам и отправлять их в указанные республики»86.
После этого постпредство Латвии в Москве решило обратиться в
Совет Министров СССР. В письме на имя Вознесенского от 15 апре-
ля 1947 г. постоянный представитель Совмина Латвийской ССР при
Совете Министров СССР А. Домбур просил «дать указание Минис-
терствам о возвращении на родину лиц прошедших госпроверку не
латвийской национальности, но являющихся уроженцами — жите-
лями Латвии». Эту просьбу Домбур мотивировал тем, что «в соответ-
ствии с постановлением Совета Министров СССР № 843-342сс от
13/IV-46 г. жители Латвийской ССР, прошедшие госпроверку, долж-
ны быть возвращены на родину». «В Постпредство, — писал он, —
поступает большое количество заявлений от лиц не латвийской на-
циональности (русских, белорусов, украинцев и др.), родившихся в
Латвии, являющихся жителями таковой, где проживают их семьи.
В своих заявлениях они просят ходатайствовать об освобождении
их от работы с целью возвращения в Латвийскую ССР. Места (так в
документе; вероятно, правильно: "на местах". — В.З.) их задержива-
ют на работах, считая, что вышеуказанное постановление касается
только латышей, эстонцев и литовцев»87.
По содержанию этого письма в аппарате Совета Министров
СССР была подготовлена для Вознесенского и Чадаева небольшая
справка, в резюмирующей части которой отмечалось, что в связи с
тем, что постановление Совета Министров СССР № 843-342сс от
13 апреля 1946 г. «распространяется только на репатриированных
латышей, эстонцев и литовцев и не распространяется на репатриан-
м Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 16. Л. 3.
87 Там же. Л. 4.
284

тов других национальностей, следовало бы письмо т. Домбур снять с
обсуждения». Чадаев поставил на этой справке резолюцию: «Позво-
нить т. Домбур»88. А на письме латвийского постпредства от 15 апре-
ля 1947 г. рукой секретаря было записано: «По указанию т. Чадае-
ва Я.Е. сообщено тов. Домбур по содержанию справки 21IV 47»89.
Дело сдвинулось с мертвой точки, когда в решение этой пробле-
мы активно включилось Управление Уполномоченного Совмина
СССР по делам репатриации. В письме № 001959 от 14 мая 1947 г.
Голиков писал Молотову: «Указанным постановлением правитель-
ства (Голиков имел в виду касавшееся латышей, эстонцев и литов-
цев постановление от 13 апреля 1946 г. — В.З.) предусмотрено осво-
бождение от работы и направление на Родину латышей, эстонцев и
литовцев даже служивших в немецкой армии, легионеров и т. п., но
в то же время военнопленным русским и лицам других националь-
ностей, постоянным жителям этих республик, боровшимся с нем-
цами и попавшими в плен, не предоставлено данным постановле-
нием этой возможности вернуться на Родину к семьям. Отдел по
делам репатриации при Совете Министров Эстонской ССР полу-
чил заявление от 113 человек, являющихся постоянными жителями
Эстонской ССР, но не являющихся по национальности эстонцами,
которые посланы на работу в составе рабочих батальонов и задер-
живаются на работах в настоящее время в других местах Советского
Союза и просят о возвращении в свою республику. Подобные заяв-
ления поступают и в Управление Уполномоченного Совета Минист-
ров Союза ССР по делам репатриации...»90.
В этом письме Голиков просил Молотова распространить по-
становления Совмина СССР от 13 апреля и от 2 октября 1946 г.
на лиц всех национальностей, являющихся постоянными жителями
прибалтийских и закавказских республик, за исключением лиц не-
мецкой национальности. Молотов поставил резолюцию: «Спросить
тт. Круглова, Абакумова. Т. Чапаеву — подготовить. В. Молотов. 18/V-
47 г.». Абакумов не высказал никаких возражений, а Круглов внес
предложение, что, помимо немцев, следует также исключить и лиц
других национальностей, служивших в немецкой армии, легионе-
ров, «власовцев» и полицейских. Голиков согласился с поправкой
Круглова91. С учетом всего этого, 12 июня 1947 г. вышло соответст-
88 Там же. Л. 5.
89 Там же. Л. 4.
90 Там же. Д. 62. Л. 4-5.
91 Там же. Л. 5-6.
285

вующее распоряжение Совмина СССР, которое ниже мы приводим
полностью:
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 7240рс
от 12 июня 1947 г. Москва, Кремль
1. Распространить на репатриированных граждан всех нацио-
нальностей, за исключением немцев и лиц, служивших в немец-
кой армии, легионеров, "власовцев" и полицейских, являвшихся
постоянными жителями Латвийской, Литовской, Эстонской, Гру-
зинской, Армянской и Азербайджанской союзных республик, По-
становления Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г. № 843-
342 "О возвращении на родину репатриантов — латышей, эстонцев
и литовцев" и от 2 октября 1946 г. № 2229-917 "О возвращении на
родину репатриированных грузин, армян и азербайджанцев".
2. Обязать Министерства и ведомства, а также руководителей
предприятий республиканской и местной промышленности осво-
бодить от работы в 1947 году для выезда на родину всех репатрии-
рованных граждан, указанных в п. 1 настоящего распоряжения.
Зам. Председателя
Совета Министров Союза ССР В. Молотов»92.
Находившиеся на различных предприятиях репатрианты, под-
падавшие под действие правительственных решений об освобож-
дении от работ и направлении к себе на родину в Прибалтику или
Закавказье, нередко подолгу задерживались из-за того, что дирек-
тора предприятий не подписывали им заявлений об увольнении по
собственному желанию. А без такой подписи они, покинув данное
предприятие, чтобы вернуться на родину, автоматически превра-
щались в «преступников», совершивших самовольный уход с рабо-
ты и подлежавших за это тюремному заключению. Многие дирек-
тора и начальники отделов кадров предприятий избирали тактику
затягивания, обещая подписать заявления об увольнении в бли-
жайшее время, а на деле это «ближайшее время» наступало через
92 Там же. Л. 7.
286

много месяцев. В отделе кадров Владивостокского торгового порта
при приеме заявлений об увольнении вообще не обращали внима-
ния на то, подпадает ли данный репатриант под действие имею-
щихся правительственных решений об освобождении от работ или
нет. Подход был огульный и стереотипный: заявления лежали в от-
деле кадров по несколько месяцев, а потом следовал примерно та-
кой ответ: «Придите через пару месяцев, сейчас уволить не имеем
возможности ввиду отсутствия замены»93.
Отдельные хозяйственные руководители попросту игнориро-
вали правительственные постановления об освобождении от ра-
бот репатриированных граждан прибалтийских и закавказских
республик и направлении их к себе на родину. Так, в конце 1948 г.
на работах во Владивостокском торговом порту администрацией
насильно продолжали задерживаться репатриированные посто-
янные жители прибалтийских и закавказских республик — грузин
Р.З. Матурели, азербайджанец С. Рахимов, армянин С. Георгян,
эстонец А. И. Каллер и др. В декабре 1948 г. на имя начальника От-
дела по делам репатриации Приморского военного округа Ломте-
ва поступила докладная записка, в которой, в частности, говори-
лось: «При настойчивом требовании некоторых репатриированных
об освобождении их от работы, начальник отдела кадров порта
тов. БОЙКОВ проявляет грубости и ругань. Грубость тов. ВОЙКО-
ВА не отрицает и начальник порта тов. КОТОВ, который объясня-
ет это тем, что тов. БОЙКОВ вообще груб»94.
Ломтев доложил об этой ситуации в Управление Уполномочен-
ного Совмина СССР по делам репатриации. Там среагировали сле-
дующим образом: было подготовлено и отправлено на имя Гене-
рального прокурора СССР Г.Н. Сафонова и заместителя министра
морского флота СССР В.Г. Бакаева письмо за подписью Голубева
с просьбой принять все необходимые меры к устранению наруше-
ний постановлений Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г.,
от 2 октября 1946 г. и др. применительно к репатриированным со-
ветским гражданам, работающим во Владивостокском торговом
порту (письмо Голубева датировано 10 января 1949 г.)95.
В конце лета 1947 г. ведомство Голикова попробовало сдвинуть
с мертвой точки проблему освобождения от работ и направления
к месту жительства репатриантов, переданных из расформирован-
931км же. Ф. 952б.Оп. 1.Д. 617. Л. 18.
94 Wace.JI. 19.
95 ТЬмже.Л.21.
287

ных рабочих батальонов в постоянные кадры промышленности
и строительства, по мотивам воссоединения семей. Вот выдерж-
ки из письма исполняющего обязанности Уполномоченного Со-
вмина СССР по делам репатриации Голубева на имя заместителя
председателя Совмина СССР Ворошилова от 27 августа 1947 г.:
«Подавляющая часть рабочих из числа репатриированных перевез-
ли свои семьи к месту работы и обзавелись хозяйством, но многие
из них этого сделать не смогли и не могут в силу невозможности
переезда семей к их месту работы по причине многосемейности,
а также в силу необеспеченности жилплощадью по месту работы.
В результате этого они вынуждены жить оторванными от своих се-
мей. Например, БЫСТРОВ В.Н. работает в тресте "Шахтострой"
Кемеровской области. Семья его, состоящая из жены и 4-х детей в
возрасте от 6 до 11 лет, проживает в Пензенской области... От этой
части рабочих поступают... многочисленные индивидуальные и
коллективные жалобы с просьбой отпустить их к месту постоянно-
го жительства семей. В жалобах они указывают на то, что свои се-
мьи не видели 5—8 лет, что, живя отдельно от семей, они не могут
обеспечить материально и себя и семьи... Руководители предпри-
ятий и Министерства просьбы указанных лиц об увольнении с ра-
боты, как правило, не удовлетворяют по тем мотивам, что в дейст-
вующих законах о труде семейное обстоятельство, как основание
для освобождения от работы, не предусмотрено...».
В этом же письме Голубев упомянул о постановлениях Сов-
мина СССР от 13 апреля и 2 октября 1946 г. и распоряжении от
12 июня 1947 г., которые «предусматривают освобождение от ра-
боты с направлением к месту жительства семей только лиц, явля-
ющихся постоянными жителями Прибалтийских и Закавказских
республик. В отношении же репатриированных граждан, являю-
щихся постоянными жителями других союзных республик, ника-
ких указаний в части их освобождения от работы нет...»96.
К этому письму был приложен составленный в ведомстве Го-
ликова проект постановления Совмина СССР «Об освобождении
от работы по семейным обстоятельствам рабочих и служащих из
числа репатриированных граждан, переданных в постоянные кад-
ры предприятий и строек» со следующим содержанием: «Обязать
Министров и директоров предприятий освобождать от работы по
семейным обстоятельствам рабочих и служащих из числа репатрии-
96 Там же. Ф. 5446. Оп. 49а. Д. 16. Л. 41-42.
288

рованных бывших военнопленных и военнообязанных, передан-
ных в постоянные кадры предприятий и строек, которые до 1-го
сентября 1947 года не перевезли свои семьи к месту работы»97.
Как водится в таких случаях, запросили мнение заинтересо-
ванных министерств и ведомств, которые, как и следовало ожидать,
дружно выступили против принятия такого решения правительства.
В составленной в сентябре 1947 г. в аппарате Совмина СССР аналити-
ческой записке для Ворошилова, в частности, говорилось: «Зам. На-
чальника Генерального штаба вооруженных сил т. Смородинов
считает нецелесообразным освобождать в 1947 году от работы по
семейным обстоятельствам рабочих и служащих из бывших репат-
риантов, переданных в постоянные кадры предприятий и строек, а
считает более целесообразным решить этот вопрос в 1948 году вме-
сте с вопросом об освобождении от работы в промышленности по
семейным обстоятельствам рабочих и служащих из бывших воен-
нослужащих, переданных в промышленность через районные и
городские военкоматы. Министерства: угольной промышленности
восточных районов (т. Оника), угольной промышленности запад-
ных районов (т. Засядько), лесной промышленности СССР (т. Ор-
лов), черной металлургии (т. Коробов) возражают против проекта,
представленного тов. Голубевым, и просят снять его с обсуждения
в 1947 году, как преждевременный. Полагал бы возможным согла-
ситься с предложением тт. Смородинова, Оника. Засядько, Орлова
и Коробова и вопрос снять с обсуждения в 1947 году». Ворошилов
поставил резолюцию: «Согл[асен]. К. Ворошилов. 16/ГХ-47». Рядом
рукой секретаря написано: «Указание т. Ворошилова К.Е. сообще-
но по телефону и. о. Уполномоченного Совета Министров СССР по
делам репатриации граждан тов. Басилову 19.ГХ.47»98.
11 февраля 1948 г. Управление Уполномоченного Совмина СССР
по делам репатриации (письмо за подписью Голикова) вновь обра-
тилось к Ворошилову с теми же самыми предложениями в отноше-
нии переданных в постоянные кадры предприятий и строек репа-
триированных бывших военнопленных и военнообязанных, что
содержались в указанном выше письме Шпубева от 27 августа 1947 г.
Голиков напоминал Ворошилову: «19 сентября 1947 года из Ваше-
го Секретариата было получено сообщение, что по этому вопросу
Вы согласились с предложениями т.т. СМОРОДИНОВА, ОНИКА,
97 Там же. Л. 40.
98 Там же. Л. 43.
289

ЗАСЯДЬКО, ОРЛОВА И КОРОБОВА, и вопрос снят с обсужде-
ния в 1947 году». В связи с этим констатировалась очевидная тог-
да истина, что 1947-й год уже закончился. Аргументы, приводимые
Голиковым, совпадали с аргументацией, содержавшейся в письме
от 27 августа 1947 г." К этому письму Голикова прилагался проект
постановления Совета Министров СССР с тем же текстом, но с из-
мененной датой (ранее предлагалось освободить по семейным об-
стоятельствам тех, кто до 1 сентября не перевез свои семьи к месту
работы, а теперь этот срок отодвигался до 1 февраля 1948 г.)100.
Указанное письмо Управления Уполномоченного Совми-
на СССР по делам репатриации за подписью Голикова от 11 фев-
раля 1948 г. с приложенным к нему проектом правительственного
постановления послужило детонатором того, что в начале марта
1948 г. эта проблема вновь была поднята на правительственном
уровне. И вновь она была решена в пользу промышленных мини-
стерств. В докладной записке заместителя председателя Госплана
СССР Г. Косяченко от 9 марта 1948 г. на имя Ворошилова отме-
чалось: «В настоящее время, по данным министерств, работает на
предприятиях и стройках из числа репатриантов в угольной про-
мышленности западных районов около 47 тыс. человек, угольной
промышленности восточных районов 69 тыс. человек, черной ме-
таллургии 47 тыс. человек, лесной промышленности 12 тыс. чело-
век и в других министерствах в небольших количествах. Госплан
СССР считает, что вопрос об освобождении от работы рабочих и
служащих из числа репатриированных военнопленных и военноо-
бязанных, переданных для постоянной работы в промышленность
и строительство, должен решаться в каждом отдельном случае ру-
ководителями предприятий и строек в соответствии с законода-
тельством о труде. Поэтому принимать решение Правительства об
освобождении от работы всех бывших репатриантов нет необходи-
мости, тем более, что многие из них заключили трудовые договоры
на постоянную работу...». В заключительной части этой докладной
записки было написано: «Одновременно Госплан СССР считает
необходимым обязать министерства: угольной промышленности
западных районов и восточных районов, нефтяной промышленно-
сти восточных районов, химической промышленности, строительст-
ва предприятий тяжелой индустрии, лесной промышленности и
» Там же. Оп. 50 а. Д. 6723. Л. 37-38.
100Тамже.Л.Зб.
290

электростанций, оказать содействие рабочим и служащим из числа
репатриированных граждан в переезде к ним их членов семей»101.
На основании предложений, изложенных в докладной записке
Косяченко от 9 марта 1948 г., в секретариате Совета Министров
СССР была составлена для Ворошилова справка, на которой он
поставил резолюцию: «Правильно. К.В. 22/111-48 г.»102. Вместе с
этой резолюцией окончательно была похоронена идея принятия
какого-то правительственного решения относительно освобожде-
ния от работ репатриированных военнопленных и военнообязан-
ных, ранее зачисленных в рабочие батальоны, а теперь пребываю-
щих в статусе постоянных кадров предприятий и строек.
Всё это с удовлетворением воспринималось руководителями
промышленных министерств. Так, в письме на имя Ворошилова
от 17 мая 1948 г. заместитель министра угольной промышленности
западных районов СССР А.М. Валентинов отмечал: «На предпри-
ятиях Министерства работают свыше 50 000 человек из бывших
репатриированных. Учитывая значительный контингент этих ра-
бочих в угольной промышленности, освобождать их от работы по
семейным обстоятельствам считаем нецелесообразным. Минис-
терство поддерживает предложение тов. КОСЯЧЕНКО о необя-
зательном освобождении от работы по семейным обстоятельствам
рабочих-репатриантов. В соответствии с Вашим согласием с пред-
ложением тов. КОСЯЧЕНКО закрепить рабочих из бывших репа-
триированных за предприятиями, на которые они были переданы
по решению Правительства в постоянные кадры, Министерством
даны указания начальникам комбинатов, главков и управляющим
трестами создать нормальные жилищно-бытовые условия этим ра-
бочим, через учебно-курсовую сеть помогать в освоении горняц-
ких профессий и оказывать материальную помощь в перевозке се-
мей к месту работы»103.
Статистические данные, которые привел Косяченко в указан-
ной выше докладной записке от 9 марта 1948 г. на имя Вороши-
лова, свидетельствуют о значительном сокращении к 1948 г. чис-
ленности репатриированных военнопленных и военнообязанных,
переданных ранее из рабочих батальонов в постоянные кадры про-
мышленности. Этому, надо сказать, в какой-то мере способство-
вала весьма странная и крайне неэффективная методика розыска
""Там же. Л. 33.
102Тамже.Л.4О.
1юТамже.Л.35.
291

лиц, самовольно покинувших работу, при которой большинству
беглецов даже можно было и не опасаться, что их найдут. В соот-
ветствии со специальным постановлением СНК СССР № 1952 от
1 августа 1945 г. запрещалось практиковавшееся ранее заочное рас-
смотрение судами дел по самовольным уходам с работы104. А со-
гласно инструкции Прокурора СССР, Наркомата юстиции СССР и
НКВД СССР от 20 августа 1945 г., одобренной правительством, ор-
ганы милиции производили местный розыск самовольно ушедших
с работы в течение двух месяцев105. По прошествии двух месяцев,
если человек, совершивший самовольный уход с работы, не был
найден, дальнейший его розыск прекращался. Практика показала,
что эффективность двухмесячного местного розыска была незна-
чительной, так как лица, самовольно покинувшие установленное
место работы, обычно выезжали в другие области. Понятно по-
этому, что к 1948 г. численность репатриированных военнопленных
и военнообязанных, переданных в 1946 г. из рабочих батальонов в
постоянные кадры промышленности и строительства, весьма за-
метно поубавилась.
Следует отметить, что в деле защиты трудовых прав репатри-
антов, переведенных из расформированных рабочих батальонов
в постоянные кадры предприятий, важное значение имела дирек-
тива Генерального прокурора СССР № 7/218 от 5 октября 1946 г.
Она устанавливала прокурорский надзор за точным исполнением
постановления Совета Министров СССР № 2220 от 30 сентября
1946 г. «Об упорядочении использования в промышленности, на
строительстве и транспорте репатриантов — бывших военноплен-
ных и военнообязанных и распространении на них льгот, пред-
усмотренных для демобилизованных»106.
Несмотря на запрет проживания и прописки репатриантов в
Москве и Ленинграде, какое-то их число различными способами
сумело «закрепиться» на жительство в этих городах. Имели место
ходатайства хозяйственных руководителей с обоснованием необхо-
димости оставить здесь на определенных участках работы тех или
иных рабочих — репатриантов, в том числе и присланных в со-
ставе рабочих батальонов. Так, министр химической промышлен-
ности СССР М.Г. Первухин в письме от 27 марта 1946 г. просил
Берию дать согласие на то, чтобы оставить на расположенных в
104Тамже.Ф.9401.Оп.2.Д. 204. Л. 91.
105 Там же.
"*Там же. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251.
292

столице предприятиях его министерства и прописать в Москве
1105 репатриированных. На этом письме Берия поставил резолю-
цию: «Спросить тт. Меркулова, Круглова, Попова. 1.IV. 46 г. Л. Бе-
рия»107. Как решился данный вопрос — нам неизвестно. Мы при-
вели этот факт в подтверждение того, что репатрианты из рабочих
батальонов, поступившие в их составе на предприятия Москвы и
Ленинграда, имели реальные шансы остаться на постоянном жи-
тельстве в этих «запретных» для них городах.
Подавляющее большинство репатриантов, переданных из ра-
бочих батальонов в постоянные кадры предприятий, использовали
полагавшийся им по закону отпуск. Например, за 1948 г. 92 % ра-
бочих-репатриантов, прикрепленных к воинской части (в/ч) 38583
(г. Сталино, Донбасс) и занятых на местных шахтах, использовали
очередной отпуск; все они получали отпуск по 15 суток, но некото-
рые не смогли использовать его для поездки домой, исходя, по их
объяснениям, «из расстояния и денежных средств»108. В данном слу-
чае мы обращаем внимание на несколько странный факт, а именно:
8 % рабочих-репатриантов по каким-то причинам отпуск не исполь-
зовали, хотя по закону он им полагался. Это, конечно, не означает,
что эти люди вообще отказались от отпуска. Скорее всего, какая-то их
часть решила его отложить на следующий год, чтобы получить тогда
двойной 30-дневный отпуск. Возможно, некоторые рабочие-репат-
рианты не подавали соответствующих заявлений в расчете получить
впоследствии денежную компенсацию за неиспользованный отпуск.
Предпринимались некоторые меры по поощрению тех людей,
которые заключили трудовые договоры по закреплению на посто-
янную работу. В частности, с этой целью в 1946—1947 гг., когда еще
существовала карточная система, практиковалась продажа про-
мышленных товаров без зачета талонов промтоварных карточек
(на тех, кто не заключил указанные договоры, эта льгота не рас-
пространялась). Министерства создавали специальные товарные
фонды только для продажи по бескарточной системе тем своим ра-
бочим, которые заключили договоры на постоянную работу. «Реа-
лизация этих фондов, — писал в марте 1947 г. министр строитель-
ства топливных предприятий СССР А.Н. Задемидко в докладной
записке на имя Берии, — произведена соответственно количеству
заключенных договоров»109.
шТам же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 146. Л. 83-84.
1МТам же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 617. Л. 188.
'Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 4644. Л. 4.
293

Для того чтобы побудить репатриированных и других рабочих
заключать трудовые договоры на постоянную работу, им обеща-
ли выдачу на льготных условиях денежных ссуд на индивидуаль-
ное жилищное строительство, хозяйственное обзаведение и т. д.
В утвержденном 21 мая 1947 г. Советом Министров СССР «Ти-
повом трудовом договоре о работе в угольной промышленности»
констатировалось, что «при желании рабочего остаться на длитель-
ный срок для работы на предприятии» предприятие предоставляет
ему ссуду в размере 10 тыс. рублей на индивидуальное жилищное
строительство с погашением в течение 7 лет, а также ссуду на хо-
зяйственное обзаведение в размере 3 тыс. рублей со сроком пога-
шения ее в течение двух лет110. То же самое было зафиксировано и
в утвержденных тогда же, 21 мая 1947 г., Совмином СССР типовых
трудовых договорах о работе на предприятиях черной и цветной
металлургии, нефтяной, лесной и ряда других отраслей промыш-
ленности и строительства111.
Однако эффект от такого рода поощрительных мер был весьма
незначительным. Большинство зачисленных в «постоянные кадры»
уклонялись от заключения соответствующих трудовых договоров,
несмотря на оказываемое на них психологическое давление. На-
пример, из общего числа мобилизованных, репатриированных и
эвакуированных, работавших 1 марта 1947 г. на расположенных на
Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке предприятиях Министерства
строительства топливных предприятий СССР (34 072 чел.), только
5019 чел. (14,7 %) заключили договоры о закреплении на постоянную
работу112. Еще меньше были численность и удельный вес тех, кто пе-
ревез свои семьи к установленному месту работы, — в системе данно-
го министерства в указанных регионах это сделали в течение 1946 г.
только 7,2 % работников, относившихся к категориям репатрииро-
ванных, мобилизованных и эвакуированных (2457 из 34 072)113.
Многие репатрианты, переведенные в постоянные кадры пред-
приятий, не могли вызвать свои семьи к себе просто из-за того, что им,
семьям, в таком случае негде было бы жить. Например, в конце 1948 г.
репатрианты — бывшие «арбайтбатальонники», работавшие во Влади-
востокском торговом порту, проживали в общежитиях по 25—30 чело-
век в одной комнате. Обеспечить их квартирами администрация порта
110Тамже. Оп. 49. Д. 3375. Л. 326.
'"Там же. Л. 321-325.
112Тамже. Оп. 49 а. Д. 4644. Л. 6.
шТамже.Л.5.
294

не имела возможности, и поэтому даже те репатрианты, которые хоте-
ли бы остаться работать здесь постоянно и перевезти сюда свои семьи,
из-за отсутствия квартир не могли этого сделать114.
Было очевидно, что активнее надо было решать жилищную
проблему. Так, в распоряжении Совета Министров СССР № 5055р
от 4 мая 1947 г. говорилось о неудовлетворительном выполнении
Министерством строительства топливных предприятий СССР
постановления Совмина СССР от 25 августа 1946 г. «О мероприя-
тиях по улучшению материальных и бытовых условий рабочих,
инженерно-технических работников и служащих предприятий,
расположенных на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке». Осо-
бой критике подвергся тот факт, что выделенные государством
кредиты на хозяйственное обзаведение были использованы далеко
не полностью (из 27,1 млн руб. было использовано в 1946 г. толь-
ко 12,9 млн руб.). Это распоряжение обязало указанное мини-
стерство (и лично министра Задемидко) разработать и утвердить
«практические мероприятия и графики выполнения плана строи-
тельства индивидуальных жилых домов на 1947 год...»115.
Дольше всех (до апреля 1949 г.) просуществовал специальный
рабочий батальон репатриантов на восстановлении Днепрогэса.
Это довольно странная история, на которой мы остановимся под-
робнее. Батальон был сформирован в январе 1946 г., а по дирек-
тиве за подписью И.В. Смородинова от 23 сентября 1946 г. подле-
жал расформированию, причем офицерский состав на основании
директивы Генштаба Вооруженных Сил СССР от 12 июля 1946 г.
предлагалось уволить в запас, а вольнонаемных и рабочих передать
Управлению Днепростроя. Аналогичную директиву издал 26 сен-
тября 1946 г. и Генштаб сухопутных войск (СВ). Однако 1 октября
1946 г. вышла еще одна директива за подписью Смородинова, ко-
торая гласила: «Инженерно-строительный батальон, работающий
на восстановлении Днепрогэс и подлежащий, согласно директиве
Главного Штаба СВ № УК/4/2061 от 26.9.46 г., расформированию,
прошу не расформировывать до особого распоряжения»116. Этого
«особого распоряжения» пришлось ждать довольно долго.
В момент образования этого батальона (январь 1946 г.) в нем
насчитывалось почти 800 человек. В дальнейшем его численность
постепенно снижалась и составила в начале 1949 г. лишь 320 чело-
1МТамже. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 617. Л. 19.
115Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 4644. Л. 12.
116Тамже. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 617. Л. 116.
295

век117. Среди последних, т. е. еще остававшихся в батальоне в на-
чале 1949 г., численно преобладали жители Запорожской и близ-
лежащих с ней областей. Жители же более дальних регионов в
большинстве своем различными способами (легальными и неле-
гальными) в 1946—1948 гг. покинули батальон.
Этот рабочий батальон дислоцировался непосредственно в г. Запо-
рожье. Территория его размещения была обнесена забором и колючей
проволокой и охранялась комендантским взводом. Репатрианты вы-
полняли самые тяжелые работы на строительстве, по бетонированию
и другим каменным работам. Процветала дискриминация и в оплате
труда, и в других сферах. Они получали зарплату 300—310 руб. в месяц
(а если бы не было дискриминации в оплате труда, должны были полу-
чать примерно 1100 руб.). Для сравнения: средний заработок команди-
ра батальона составлял 7000, заместителя командира по политчасти —
5000, командиров рот — 2500 руб.118 Это вряд ли могло иметь место,
если бы батальон своевременно, т. е. в 1946 г. или в начале 1947 г., рас-
формировали, поскольку к лицам, имевших статус «переведенные в
постоянные кадры промышленности и строительства», применять
столь откровенную дискриминацию в оплате труда было значительно
труднее, чем к продолжавшим оставаться в рабочих батальонах.
В августе 1948 г. прокуратура Запорожского гарнизона поста-
вила в известность Главную Военную Прокуратуру (ГВП) о факте
незаконного существования рабочего батальона на восстановлении
Днепрогэса. ГВП начала расследование, которое оказалось весьма
непростым. Непонятно было, какому ведомству принадлежит этот
батальон. Начальник Генштаба вооруженных сил СССР СМ. Ште-
менко в своем письме Главному военному прокурору от 18 декабря
1948 г. пытался отмежеваться от него, сообщив, что «этот батальон,
согласно Постановления Правительства, передан Министерству
Электростанций СССР и на учете Вооруженных Сил не состоит»119.
Связались с заместителем начальника отдела труда и заработной
платы Министерства электростанций СССР (14 января 1949 г.), и
тот заявил, что «они в Министерстве этот батальон считают при-
командированным для восстановления Днепрогэса, и, если будут
предложения, то они охотно примут репатриированных советских
граждан в постоянные кадры рабочих Днепрогэса»120.
'"Тамже.Л. ПО, 116.
"«Тамже.Л. 111.
'"Там же. Л. 117.
120Тамже.
296

Эта идея очень не понравилась Голикову и Голубеву. Они име-
ли совсем другие намерения в плане решения судьбы репатриан-
тов после расформирования этого рабочего батальона. В письме от
4 февраля 1949 г. Голиков давал такие наставления руководству От-
дела репатриации при Совмине Украинской ССР: «Всех репатрии-
рованных советских граждан, находящихся в батальоне, отправьте
по местам их жительства с обеспечением каждого положенными
удостоверениями МВД о проверке и оплатою проезда до места жи-
тельства за счет инженерно-строительного батальона»121.
29 января 1949 г. вышло распоряжение Генштаба вооруженных
сил СССР (подписали Штеменко и Четвериков), адресованное на-
чальнику Генштаба сухопутных войск (копии: Уполномоченному
Совмина СССР по делам репатриации и Главному военному про-
курору вооруженных сил СССР), которое гласило: «Отдельный
инженерно-строительный батальон, работающий на восстанов-
лении Днепрогэс, прошу к 20 февраля 1949 года расформировать.
Офицерский состав этого батальона, изъявивший желание остать-
ся работать на Днепрострое, уволить в запас, а сержантский и ря-
довой состав обратить на доукомплектование инженерных частей.
Уполномоченного Совета Министров СССР по делам репатриации
тов. ГОЛИКОВА прошу дать указания о порядке дальнейшего ис-
пользования репатриантов, находящихся в этом батальоне. Испол-
нение прошу сообщить к 25 февраля 1949 года»122.
В письме от 19 мая 1949 г. заведующий отделом по делам репат-
риации при Совете Министров Украинской ССР М.И. Зозулен-
ко докладывал Управлению Уполномоченного Совмина СССР по
делам репатриации, что ликвидация инженерно-строительного
батальона по восстановлению Днепрогэса закончилась 10 апреля
1949 г. Далее в письме указывалось, что личный состав (305 репат-
риированных советских граждан) из батальона освобожден, из них
135 человек отправлены к месту жительства своих семей, 141 чело-
век заключил со строительством договоры на работы сроком от 3 до
6 месяцев (из этого числа «свыше 30 человек получили семейные
квартиры, а остальные живут в общежитиях Днепростроя на общих
основаниях с рабочими строительства») и еще 29 человек, будучи
местными жителями Запорожья, «устроились на различных пред-
приятиях города самостоятельно». «Со всеми репатриированными
121Тамже.Л. 115.
шТамхе.Л. 113.
297

советскими гражданами, — отмечал Зозуленко, — произведен пол-
ный расчет (выданы зарплата и компенсация за неиспользованный
отпуск)»123. При таких обстоятельствах в апреле 1949 г. прекратил
свое существование последний рабочий батальон репатриирован-
ных советских военнопленных и военнообязанных.
В советской печати факт пополнения рабочих кадров промыш-
ленности и строительства сотнями тысяч репатриантов, направ-
ленных туда в обязательном порядке, никогда не афишировался и
тщательно замалчивался. Недаром все решения высших органов
власти, касавшиеся этого источника рабочей силы, имели гриф
«секретно» или «совершенно секретно». В июне 1948 г. в газете
«Правда» была опубликована статья министра угольной промыш-
ленности восточных районов СССР Д.Г. Оники «Угольной про-
мышленности — устойчивые кадры», в которой был обойден пол-
ным молчанием такой важный в послевоенное время источник
рабочей силы для отрасли, как репатриированные военнопленные
и военнообязанные. По словам Оники, в настоящее время, т. е. в
1948 г., «основным источником пополнения шахт постоянными
рабочими кадрами стали школы ФЗО, созданные на базе угольных
предприятий», а еще один важный источник — «повышение ква-
лификации рабочих через учебно-курсовую сеть шахт»124.
Надо сказать, что обучение горняцким профессиям в учебных
комбинатах и пунктах шахт без отрыва от производства прошли
многие тысячи репатриантов, переданных в постоянные кадры
угольной промышленности. Конечно, Оника «обидел» репатрии-
рованных военнопленных и военнообязанных, еще относительно
недавно пополнивших угольные шахты, совсем не упомянув о них
в своей статье. Но, с другой стороны, он называл перспективные
источники пополнения постоянными рабочими кадрами угольной
промышленности. Репатрианты же ни в коей мере таковым источ-
ником не являлись — их массовое направление в 1945—1946 гг. в
угольные шахты представляло собою временную экстренную меру
в условиях острого дефицита рабочей силы в этой отрасли.
Начиная с 1949 г. даже ведомство Голикова уже было не в силах
установить какие-либо обобщающие сведения по поводу репатри-
антов, зачисленных в свое время в рабочие батальоны НКО, пе-
реданных затем в постоянные кадры предприятий и строек и про-
шТамже.Л. 120.
т Правда. 1948. 5 июня.
298

должавших там работать. Министерства и ведомства затруднялись
сообщить что-либо конкретное на этот счет. Так, в письме началь-
ника управления рабочих кадров, труда и зарплаты Министерства
стройматериалов СССР Ватехина на имя начальника оператив-
ного отдела Управления Уполномоченного Совмина СССР по де-
лам репатриации Гаврилова от 17 июля 1949 г. говорилось: «После
расформирования рабочих батальонов, с репатриированными со-
ветскими гражданами, входившими в состав этих батальонов, за-
ключались договоры о закреплении на работе. В связи с тем, что
специальный учет репатриированных, находящихся на предприя-
тиях и стройках, не установлен, Министерство не располагает про-
симыми Вами сведениями»125.
Но некоторые предприятия и организации такой учет вели.
Поэтому по их статистике мы можем получить представление об
удельном весе бывших репатриированных военнопленных и воен-
нообязанных, поступивших в 1945—1946 гг. в составе рабочих бата-
льонов и остававшихся там в конце 1940-х гг. Приведем такой при-
мер. В 1945 г. из числа репатриантов, прибывших в составе рабочих
батальонов в г. Сталино (Донецк), 6085 человек были прикоман-
дированы к воинской части (в/ч) № 38583, хотя продолжали чис-
литься за трестами и шахтами. За период с 1945 по апрель 1949 г.
5192 человека из них были по разным причинам отпущены с работ,
и в апреле 1949 г. здесь оставались только 893 репатрианта из числа
бывших когда-то в рабочих батальонах126. Таким образом, по это-
му примеру видно, что в апреле 1949 г. в данной организации оста-
валось только 14,7 % бывших репатриантов-«арбайтбатальонни-
ков», а остальные 85,3 % в течение 1945—1948 гг. и первых месяцев
1949 г. по разным причинам «исчезли».
Что же представляли собой указанные выше 893 репатрианта—
бывшие «арбайтбатальонники», остававшиеся весной 1949 г. на ра-
ботах при в/ч 38583? В отчете о работе с репатриантами в в/ч 38583,
датированном 13 апреля 1949 г., говорилось, что «их не считают от-
дельной категорией, а приравнивают к лицам, которые пришли ра-
ботать в в/ч по своему желанию, но из 893 чел. репатриантов ни один
человек не подавал заявления о зачислении его на работу как воль-
нонаемного, а поэтому и поныне все работают еще под впечатле-
нием рабочего батальона». Далее в отчете отмечалось, что репатрии-
125ГА РФ. ф. 9526. Оп. 1. Д. 617. Л. 257.
126Тамже. Л. 187-188.
299

рованные граждане не имеют права на увольнение по собственному
желанию и «не знают, сколько им еще надо работать в этой [воин-
ской] части»127. В целом же эти люди производили впечатление не-
кой инертной массы, терпеливо ожидавшей какого-то официального
распоряжения об освобождении их от работ в в/ч 38583. Это с их сто-
роны было наивным заблуждением, так как «наверху» никто и не ду-
мал отдавать когда-либо подобного рода распоряжения. Эти 893 ре-
патрианта не производили также впечатления прочно закрепленной
рабочей силы, поскольку многие из них явно были предрасположе-
ны, при условии поступления «сверху» некоего ожидаемого ими со-
ответствующего распоряжения, покинуть данное место работы.
Те, кто в конце 1940-х гг. оставался на предприятиях, куда они
прибыли в 1945—1946 гг. в составе рабочих батальонов, в той или
иной мере там адаптировались и перестали сколько-нибудь за-
метно отличаться от всех прочих рабочих и служащих. В письме
исполняющего обязанности директора Златоустовского металлур-
гического завода М.И. Лобарева на имя исполняющего обязаннос-
ти заместителя Уполномоченного Совмина СССР по делам репат-
риации Н.А. Филатова от 17 июня 1949 г. сообщалось: «Из числа
репатриированных советских граждан, прибывших на наш завод в
1945 году в составе рабочих батальонов, по состоянию на 5 июня
1949 г. работает на заводе 574 человека. Работают они на штат-
ных должностях завода, на равных правах со всеми рабочими. Все
они имеют паспорта и трудовые книжки в обязательном порядке.
Профсоюзные билеты имеют только те, кто изъявил личное жела-
ние состоять членом Профсоюза»128.
Репатрианты, работавшие в угольной промышленности, неред-
ко в своих жалобах интерпретировали выдачу им справок, удосто-
веряющих их личность, взамен полноценных документов в виде
паспортов как дискриминационную меру. Но на самом деле здесь
дискриминации не было, так как это являлось общим правилом
для всех рабочих, занятых в этой отрасли промышленности: па-
спорта хранились в отделах кадров предприятий, а на руки рабо-
чим выдавались специальные удостоверения личности. В августе
1949 г. в Управление Уполномоченного Совмина СССР по делам
репатриации поступило из ЦК профсоюза рабочих угольной про-
мышленности письмо следующего содержания: «Во исполнение
127Тамхе.Л. 188.
128Тамже.Л. 164.
300

постановления СНК СССР № 824 от 9 июня 1939 года и прика-
зов Наркоматов угольной промышленности и Внутренних Дел
от 15 мая 1940 года предусмотрено, что всем рабочим угольной
промышленности взамен имеющихся у них паспортов выдают-
ся специальные удостоверения. На основании вышеуказанного
приказа рабочим-репатриантам также взамен паспортов выданы
спецудостоверения, как и всем рабочим, работающим в угольной
промышленности. В связи с изложенным, никакого нарушения и
дискредитации (так в источнике; по смыслу больше подходит сло-
во "дискриминация". — В.З.) рабочих репатриантов не имеется»
(письмо было датировано 9 августа 1949 г. и подписано заместите-
лем председателя ЦК этого профсоюза С. Лагуновым)129.
В 1948 г. подавляющее большинство репатриантов, передан-
ных ранее из рабочих батальонов в постоянные кадры, имели па-
спорта, которые, правда, чаще всего им на руки не выдавались, а
находились в отделах кадров предприятий (такая мера резко со-
кращала число самовольных уходов с работы). Так, по данным на
май 1949 г., все 893 репатриированных, занятых на работах в воин-
ской части (в/ч) № 38583 в г. Сталино (Донецк), имели паспорта,
но не руках, так как они хранились в отделе кадров воинской час-
ти. Паспорта выдавались на руки обычно только при увольнении.
В частности, в январе-марте 1949 г. были удовлетворены заявления об
увольнении по собственному желанию 42 репатриантов с вьщачей им
паспортов и трудовых книжек, хранившихся в отделе кадров в/ч 38583,
а профсоюзные и военные билеты они и до этого имели на руках130.
Однако и в конце 1948 г. некоторые репатрианты, передан-
ные ранее из рабочих батальонов в постоянные кадры предприя-
тий, еще не получили паспортов. Так, по состоянию на 25 ноября
1948 г., из 229 репатриированных, занятых на работах во Влади-
востокском торговом порту, 201 человек (87,8 %) получил к это-
му времени паспорта и военные билеты. Паспорта, разумеется, не
были выданы на руки людям, а хранились в отделе кадров порта.
Остальные 28 человек (12,2 %) паспорта еще не получили в связи с
задержкой выдачи соответствующих справок из Управления МВД в
отдел кадров Владивостокского торгового порта131.
После расформирования рабочих батальонов на некоторых пред-
приятиях еще продолжительное время существовали отдельные бри-
129Тамже.Л.225.
130Тамже.Л. 188,191.
"Чамхе.Л. 18.
301

гады рабочих из репатриированных. Кое-где из них, репатриантов,
специально формировали бригады, преследуя при этом определен-
ные цели. Так, в одном из документов Отдела по делам репатриа-
ции Приморского военного округа (декабрь 1948 г.) приводится си-
туация с рабочими бригадами во Владивостокском торговом порту.
«Что касается создания отдельных бригад из репатриированных, —
отмечено в этом документе, — то это вызвано тем, что на разгрузку
иностранных пароходов репатриированных допускать не разреше-
но контрольными органами МВД; поэтому из репатриированных и
созданы отдельные бригады, которые работают только на погрузке и
разгрузке советских пароходов, однако заработок репатриированных
из-за этого ничем не отличается от других рабочих»132.
В литературе прослеживается тенденция расценивать рабочие
батальоны НКО как форму репрессии. По нашему мнению, зачис-
ленные в эти батальоны вместе с направленными к месту жительства
и призванными в Красную Армию составляли одну большую нере-
прессированную категорию репатриантов. Рабочие батальоны явля-
лись одной из форм оргнабора рабочей силы, практики в 1940-х гг.
в СССР обычной и заурядной. Через различные формы оргнабора
рабочей силы в эти годы прошли многие миллионы советских лю-
дей, а не одни только репатрианты. Мы полагаем, что люди в массе
своей справедливо воспринимали подобные мобилизации как суро-
вую необходимость, вызванную обстоятельствами военного и после-
военного времени, а отнюдь не как наказание или репрессии. Задача
же сведения части репатриантов в рабочие батальоны и отправки их
организованным порядком на предприятия и стройки состояла не в
их наказании, а в том, чтобы удовлетворить запросы промышленных
наркоматов, испытывавших острейший дефицит рабочей силы. По-
этому, на наш взгляд, следует признать неверным фактическое при-
равнивание этих лиц к категории репрессированных, как это было
сделано дважды — в 1956 г. комиссией во главе с Г.К. Жуковым, ко-
торой Президиум ЦК КПСС поручил разобраться с положением
вернувшихся из плена бывших советских военнослужащих, а затем,
уже в 1990-х гг., Комиссией по реабилитации жертв политических
репрессий под руководством А.Н. Яковлева133.
Мы исходим из того, что репрессированными следует считать тех,
кто после зачисления в рабочие батальоны впоследствии был арес-
132Тамже.Л. 19.
133 См.: Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 108.
302

тован. По данным на 20 января 1947 г., органами контрразведки, гос-
безопасности и внутренних дел были «изъяты» 18 761 репатриант из
числа ранее прошедших через рабочие батальоны, из них 14 284 на-
правлены в ПФЛ и на 6-летнее спецпоселение и 4477 арестованы134.
Указанное «изъятие» происходило по мере выявления в рабочих ба-
тальонах замаскировавшихся «власовцев» и им подобных. По состоя-
нию на 1 ноября 1946 г., когда число арестованных репатриантов,
прошедших через рабочие батальоны НКО, составляло 4468 человек,
то 2486 из них были арестованы органами внутренних дел, 1590 — ор-
ганами госбезопасности и 392 — военной контрразведкой135.
Не можем мы согласиться и с утверждением, что репатрианты,
зачисленные в рабочие батальоны и переданные потом в постоян-
ные кадры промышленности, являются «жертвами принудительно-
го труда». Мы считаем необходимым учитывать тот факт, что речь
идет о лицах призывных возрастов, нахождение которых в рабочих
батальонах было одной из разновидностей службы. Определение
«жертвы принудительного труда» было бы применимо к упомяну-
тым выше военнопленным 13-ти старших демобилизуемых воз-
растов в том случае, если бы их не отпустили домой, а зачислили в
рабочие батальоны. Но этого не произошло. В 1945—1946 гг. руко-
водители предприятий часто отличали репатриантов в общей мас-
се «постоянных кадров» только для того, чтобы платить им пони-
женную зарплату, не спешить с предоставлением им нормального
жилья и т. д. Но к началу 1947 г. такое дискриминационное отно-
шение директоров предприятий к своим «постоянным кадрам» из
числа репатриантов, главным образом усилиями ведомства Голико-
ва, удалось в основном преодолеть.
По нашему мнению, комиссии Жукова и Яковлева исказили
и запутали вопрос о численности и составе репатриантов в рабо-
чих батальонах НКО. Первая оперировала цифрой в 660 тыс. че-
ловек — т. е. данными на середину апреля 1946 г., тогда как к маю
того же года, по нашим сведениям, это число несколько увеличи-
лось. Экстраполируя данные таблицы 5 на середину апреля того же
года, мы увидим, что в составе этих 660 тыс. человек было пример-
но 370 тыс. военнопленных и 290 тыс. гражданских лиц (военноо-
бязанных). Однако комиссия Жукова представила дело так, будто
эти 660 тыс. человек были только бывшими военнопленными.
и» ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 256-257.
135Тамхе.Л.209.
303

В комиссии Яковлева, опираясь на то, что в данных комиссии
Жукова говорится только о зачисленных в рабочие батальоны НКО
бывших военнопленных, а «число военнообязанных из гражданских
репатриантов не указывалось» (на самом деле, как уже отмечено,
последние входили в эту цифру), сделали вывод, что всего за 1945—
1953 гг. через рабочие батальоны «прошло не менее 1,5 млн советских
репатриантов, бывших военнопленных и военнообязанных»136. Одна-
ко, спрашивается, откуда с середины апреля 1946 г. и до 1953 г. могли
взяться для зачисления в рабочие батальоны 840 тыс. новых репат-
риантов (в добавление к 660 тыс. зачисленным до середины апреля
1946 г.), если в период с 1 марта 1946 по 1 января 1952 г. в СССР было
репатриировано лишь около 105 тыс. советских граждан (см. табли-
цу 2), большинство из которых, к тому же, было направлено по месту
жительства? И каким образом в 1947—1953 гг. людей можно было за-
числить в рабочие батальоны, если те к началу 1947 г. были ликвиди-
рованы и, следовательно, в это время уже перестали существовать?
Серьезные претензии можно предъявить и к ряду научных пуб-
ликаций. Так, в опубликованной в 1995 г. статье известного про-
фессионального историка М.И. Семиряги говорится, что «после
окончания войны освобожденные военнопленные сводились в
особые батальоны и в принудительном порядке направлялись в
отдаленные районы страны на постоянную работу в предприятиях
лесной и угольной промышленности»137. В такой интерпретации
читатели неизбежно воспринимают эту информацию в том смыс-
ле, что все (или почти все) освобожденные военнопленные были
зачислены в рабочие (Семиряга называет их «особыми») батальо-
ны. Однако, как мы знаем, в эти батальоны было включено не бо-
лее 25 % репатриированных военнопленных. И такой чрезвычайно
важной информации автор не привел, чем неизбежно грубо иска-
зил действительную картину. Мы уже не говорим об ограничении
Семирягой отраслей промышленности, где использовались рабо-
чие батальоны НКО, до лесной и угольной (на самом деле они ис-
пользовались во многих других отраслях).
В вышедшей в 1999 г. 4-й книге военно-исторических очерков
«Великая Отечественная война» также присутствует интерпретация
рабочих батальонов НКО как формы репрессии138. Авторы книги
'"Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 108.
137 Семиряга М.И. Указ. соч. С. 32.
138 Великая Отечественная война: Военно-исторические очерки. Кн. 4. М., 1999.
С. 192-194.
304

указывают на то, что в рабочие батальоны НКО зачислялись «даже
те, на которых не было компрометирующих документов»139. Имен-
но потому, скажем мы, что на них не было компрометирующих до-
кументов, они и были зачислены в рабочие батальоны НКО, а не
включены в состав попавших в руки советского правосудия власов-
цев, полицаев и т. д.
Сколько же в действительности прошло людей через рабочие
батальоны репатриированных военнопленных и военнообязан-
ных? До 1 марта 1946 г. туда было зачислено 608 095 человек (см.
таблицу 5). Работавшая в 1956 г. комиссия Жукова располагала све-
дениями на 660 тыс. человек (это соответствовало состоянию при-
мерно на середину апреля 1946 г.). Однако динамика новых поступ-
лений в рабочие батальоны с 1 марта 1946 г. по 1 января 1947 г.
показывает, что указанная статистика несколько занижена. В марте
1946 г. новые пополнения в рабочие батальоны репатриантов со-
ставили 18 137 человек, в апреле — 61 014, в мае — 18 108, июне —
8203, июле — 3400, августе — 4506, с 1 по 20 сентября — 738, с
20 сентября по 1 ноября — 548, в декабре — 92 человека11"1. Всего,
таким образом, в период с 1 марта 1946 г. по 1 января 1947 г. в рабо-
чие батальоны советских репатриантов дополнительно поступило
114 746 человек. По нашему мнению, большинство их было учтено
в статистике на 1 марта 1946 г. как спецконтингент НКВД или пе-
реданные в распоряжение Главупраформа Красной Армии и позд-
нее направлено в рабочие батальоны из ПФЛ и запасных воинских
частей. Если суммировать данные на 1 марта 1946 г. (таблица 5) и
новые поступления в марте—декабре 1946 г., то в итоге получается
722 841 человек (608 095 + 114 746 = 722 841). Именно такое коли-
чество людей было зачислено в рабочие батальоны репатриирован-
ных советских военнопленных и военнообязанных. Это примерно
вполовину меньше того количества, которое фигурирует в данных
комиссии Яковлева.
"'Тамже.С. 192.
н°ГАРФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 51, 80,98,111,136,157,171,190, 259.

Глава 10
Репатриированные представители
«наказанных» народов
о
собым образом решалась судьба выявленных в рабочих
батальонах (а также среди содержавшегося в ПФЛ и ИТЛ
спецконтингента) лиц, относившихся по национальному
признаку к выселенным (депортированным) во время войны
народам. В директиве МВД СССР № 239 от 12 октября 1946 г.
«О порядке направления на спецпоселение репатриированных нем-
цев, крымских татар, чеченцев, ингушей, калмыков, карачаевцев и
других» отмечалось, что «среди репатриантов, находящихся в лаге-
рях МВД и в рабочих батальонах, имеются лица, принадлежащие к
национальностям, переселенным в период Отечественной войны в
спецпоселение — немцы, крымские татары, калмыки, балкарцы, че-
ченцы, ингуши, карачаевцы, крымские болгары, крымские армяне,
крымские греки». Предлагалось всех выявляемых в рабочих батальо-
нах и лагерях МВД лиц указанных национальностей направлять на
спецпоселение в места расселения их семей, а одиночек и лиц, кото-
рым неизвестно местонахождение их семей, направлять на спецпо-
селение: немцев и калмыков — в Новосибирскую область; крымских
татар — в Узбекскую ССР; чеченцев, ингушей, карачаевцев и бал-
карцев — в Казахскую ССР; крымских болгар, крымских греков и
крымских армян — в Свердловскую область1.
Имели место факты освобождения из спецпоселения репатри-
антов, направленных туда в составе лиц, относившихся по нацио-
нальному признаку к выселенным народам. Но для того, чтобы ос-
вободили, надо было доказать, что в определении их национальной
принадлежности произошла ошибка. Так, в феврале 1947 г. на уровне
заместителя министра внутренних дел СССР B.C. Рясного решался
вопрос об освобождении из спецпоселения репатриантки B.C. Пья-
сор. Последняя была уроженкой г. Евпатории (Крым), по нацио-
нальности караимка, в 1943 г. угнана немцами в Германию, где была
освобождена американскими войсками. Потом, после передачи ее
в советскую зону, Пьясор направили из ПФЛ на спецпоселение в
1 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 207. Без нумерации листов.
306

Свердловскую область. Видимо, ее ошибочно приняли за крымскую
армянку, болгарку или гречанку (если бы ее приняли за крымскую та-
тарку, то тогда направили бы из ПФЛ в распоряжение Отдела спецпо-
селений НКВД Узбекской ССР, а не в Свердловскую область, куда
отправляли на спецпоселение крымских армян, болгар и греков). Что
касается караимов, то они выселению из Крыма не подлежали. Аргу-
ментов в пользу освобождения репатриантки Пьясор из спецпоселе-
ния было три: 1) национальность (караимка); 2) ее отец выселению не
подвергался и продолжал проживать в Симферополе; 3) не было уста-
новлено компрометирующих материалов ни на отца, ни на дочь2.
Советские немцы, возвращенные после войны в СССР в поряд-
ке насильственной репатриации, разделили участь своих соплемен-
ников, выселенных в 1941—1942 гг. из бывшей Республики немцев
Поволжья и других регионов. Они были направлены в отдаленные
районы СССР на спецпоселение. Это происходило на основании
директивы НКВД СССР № 181 от 11 октября 1945 г. «О взятии на
учет и оперативно-чекистское обслуживание репатриированных
советских граждан немецкой национальности», в которой, в част-
ности, говорилось: «Все репатриированные советские граждане
немецкой национальности, прибывшие в места постоянного посе-
ления, являются спецпереселенцами, учитываются в спецкоменда-
турах НКВД и агентурно обслуживаются органами НКВД наравне
с другими спецпереселенцами»3. Директива № 181 была издана «в
соответствии с указанием Правительства»'' (конкретнее на этот счет
в источнике ничего не говорилось). Понятно, что в данном случае
власти Наркомата внутренних дел было недостаточно и обязательно
требовались согласие или указание Правительства СССР.
В контингент репатриированных немцев были включены и
немцы, выселенные в 1945—1948 гг. из западных регионов СССР.
В конце 1940-х — начале 1950-х гг. большинство лиц немецкой на-
циональности, зачисленных ранее в контингент «власовцы» (речь
идет о тысячах людей), были переведены, с целью не освобождать
их по истечении установленного для «власовцев» 6-летнего сро-
ка, в контингент репатриированных немцев. Относительно сро-
ков пребывания последних на спецпоселении в документах при-
сутствовала странная формулировка: «без указания сроков». Эта
формулировка предполагала, что репатриированные немцы будут
2 Там же. Ф. 9479. Оп. 1.Д. 312. Л. 133-135.
3 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 155.
4 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 641. Л. 302.
307

освобождены из спецпоселения в каком-то весьма неблизком бу-
дущем, а, возможно, и вообще никогда.
После выхода упомянутого выше грозного указа от 26 ноября 1948 г.,
установившего меру наказания за побег из спецпоселения в виде 20 лет
каторжных работ, с большинства спецпоселенцев различных контин-
гентов были взяты расписки о том, что они с указом ознакомлены. Но
с репатриированных немцев такие расписки не были взяты, т. е. они
не подпадали под действие этого страшного указа и за побег им мак-
симально угрожало наказание — до 5 лет тюремного или лагерного за-
ключения. Поскольку подавляющему большинству спецпоселенцев за
побег полагалось 20 лет каторжных работ, то на этом фоне репатрииро-
ванные немцы выглядели своеобразными «льготниками».
Надо сказать, что научная разработка проблемы репатрииро-
ванных советских немцев ведется довольно активно. Существует ряд
научных работ, в которых эта проблема и ее различные аспекты по-
лучили соответствующее освещение. Следует отметить публикации
российских исследователей Л.П. Белковец, А.А. Германа, М.Ю. При-
валовой, Л.М. Шумиловой, японского историка С. Ханья5. Посколь-
ку в них освещаются, с широким использованием ранее засекре-
ченных советских документов, и репатриация советских немцев, и
их дальнейшая судьба, то нам нет необходимости подробно оста-
навливаться на этих вопросах.
Отметим также, что зарубежная литература, в которой в той или
иной мере затрагивается проблема репатриированных советских нем-
цев, заметно уступает в освещении их жизни и деятельности в СССР
указанным выше работам. Главная причина этого — совершенно не-
достаточное использование зарубежными авторами источников совет-
ского (российского) происхождения. В выходящей в Германии литера-
туре широко использованы источники немецкого происхождения, но,
опираясь в основном только на них, реально можно более или менее
Герман АЛ Репатриация граждан СССР немецкой национальности и отправка их
на спещюселение (1944—1946 гг.) // Военно-исторические исследования в Повол-
жье. Саратов, 2000. Вып. 4; Шумилова Л.М., Герман АЛ. Подготовка и осуществле-
ние государственным руководством СССР снятия режима спецпоселения с со-
ветских немцев // Немцы СССР в годы Великой Отечественной войны и в первое
послевоенное десятилетие. 1941—1955 гг. М., 2001; Ханья С. Освобождение немцев
со спецпоселения: пересмотр причин в контексте внутренней политики СССР //
Там же; Белковец ЛЛ. Административно-правовое положение российских немцев
на спецпоселении. 1941—1955 гг. Новосибирск, 2003; Привалова М.Ю. Советские
немцы — репатрианты на спецпоселении (1945—1956 гг.) // Исторические науки.
2008. № 2; Она оке. Изменения в механизме репатриации советских граждан не-
мецкой национальности в начале «холодной войны» // Власть. 2008. № 8; и др.
308

осветить только начальный этап репатриации советских немцев, когда
они еще находились в Германии, а для раскрытия их дальнейшей судь-
бы эти источники уже не представляют сколько-нибудь существенной
ценности. Специфика проблемы репатриированных советских немцев
такова, что в ее исследовании приоритет должен отдаваться именно
источникам советского (российского) происхождения.
По сведениям, имевшимся в ОПФЛ НКВД СССР, к 20 ноября
1945 г. было учтено 140 тыс. репатриированных немцев6. В дальней-
шем их численность возросла. По данным на 1 января 1953 г., на
учете спецпоселений состояло 208 388 репатриированных немцев (в
это число входили и не побывавшие за границей члены семей репат-
риированных), из них 42 850 — в Казахстане, 18 023 — Таджикиста-
не, 17 831 — Молотовской (Пермской) области, 13 841 — Алтайском
крае, 13 262 — Новосибирской области, 12 076 — Свердловской,
10 976 — Архангельской, 10 131 — Коми АССР, 9462 — Вологод-
ской области, 7580 — Удмуртской АССР, 6342 — Костромской об-
ласти, 5830 — Томской, 5735 — Кировской, 4888 — Кемеровской,
4418 — Иркутской, 4264 — Челябинской, 3200 — Красноярском
крае, 2592 — Марийской АССР, 1973 — Оренбургской (Чкаловской)
области, 1869 — Омской, 1810 — Тюменской, 1779 — Ивановской,
1185 — Узбекской ССР, 1174 — Горьковской области, 977 — Якут-
ской АССР, 882 — на Дальнем Севере, 867 — в Бурят-Монголь-
ской АССР, 773 — Башкирской АССР и 1798 — в других регионах7.
После 1953 г. в решении проблемы — освобождать или не осво-
бождать выселенных и репатриированных немцев — важнейшее
значение имела позиция партийного руководства республик, кра-
ев и областей, на территории которых они находились на спецпо-
селении. Осенью 1955 г. предложения об освобождении нем-
цев из спецпоселения поддержали секретарь ЦК КП Казахстана
Л.И. Брежнев, секретарь обкома КПСС Коми АССР Г.И. Осипов,
секретарь Алтайского крайкома КПСС К.Г. Пысин, секретарь
Красноярского крайкома Н.Н. Органов, секретарь Кемеровского
обкома М.И. Гусев, Новосибирского — Б.И. Дерюгин, Молотов-
ского — А.И. Струев, Иркутского — Б.Н. Кобелев, Саратовско-
го — ГА. Денисов, Свердловского — A.M. Кутырев, Челябинско-
го — Н.В. Лаптев8. Этого оказалось достаточным, чтобы на высшем
политическом уровне принять соответствующее решение.
6 ГАРФ.Ф.9408.ОП. 1.Д. 20. Л. 84.
7 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 641. Л. 22-68.
8 Немцы: 250 лет в России. Документальная история. М., 2012. Т. 2. С. 309.
309

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря
1955 г. «О снятии ограничений в правовом положении с немцев и
членов их семей, находящихся на спецпоселении» выселенные и
репатриированные немцы были освобождены из спецпоселения.
Председателем Президиума Верховного Совета СССР бьш тогда
Ворошилов — он и подписал этот указ. Однако с освобожденных
из спецпоселения немцев были взяты расписки о том, что они не
имеют права возвращаться в прежние места жительства.
Проживавшие на подвергавшейся немецкой оккупации терри-
тории Ленинградской области ингерманландцы в течение корот-
кого срока (1943—1945 гг.) дважды подвергались депортации: сна-
чала немцами, потом советским руководством. В 1943—1944 гг. по
приказу нацистского командования происходила тотальная «эва-
куация» населения Ленинградской области. Ингерманландцы вы-
нуждены были покинуть свои селения и оказались в Эстонии, где
были поставлены перед выбором: эвакуация либо в Германию, либо
в Финляндию Они предпочли Финляндию. После подписания
19 сентября 1944 г. Соглашения о перемирии между СССР, Велико-
британией и Финляндией началась массовая репатриация этих лиц
в СССР. По постановлению ГКО от 19 ноября 1944 г. они направ-
лялись на постоянное жительство в Ярославскую, Калининскую,
Новгородскую, Псковскую и Великолукскую области9. Спецпересе-
ленческий статус на них не бьш распространен. Репатриированные
ингерманландцы фактически превратились в административно вы-
сланных, без права возвращения на свою историческую родину.
По каким причинам так решили поступить с репатриированными
из Финляндии ингерманландцами — об этом в постановлении ГКО от
19 ноября 1944 г. не говорилось. Ясно, что их хотели поселить подаль-
ше от Ленинграда и от государственной границы СССР с Финляндией.
Однако степень якобы исходившей от них какой-то потенциальной
«неблагонадежности» была явно преувеличена. Ингерманландцы —
народ финского корня, сохранявший, конечно, культурную связь с
Финляндией, но за время многовекового сосуществования со славя-
нами сильно обрусевший. Они были двуязычны — говорили на своем
родном языке (диалект финского языка) и по-русски (практически без
акцента). Имена и отчества у них были русские, а фамилии — финские
(например, Фёдор Фёдорович Вяхтилайнен). В принципе они мало чем
' РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 333. Л. 99—104; Сталинские депортации. 1928—1953 /
Сост.: НЛ. Поболь, П.М. Полян. М., 2005. С. 610—613.
310

отличались от русского населения в той же Ленинградской области, и,
по всем здравым рассуждениям, их следовало, конечно, возвратить в
родные места, а не направлять в другие области.
Морально-психологическое состояние ингерманландцев накану-
не репатриации из Финляндии, когда они еще не знали, что их не
направят в родные селения в Ленинградской области, не вызывало
у общавшихся с ними официальных советских представителей ка-
ких-либо серьезных подозрений и сомнений. Напротив, по своему
характеру и особенностям поведение подлежавших репатриации ин-
германландцев вполне укладывалось в рамки ментальное™ основной
массы советского народа. Еще во время нахождения на сборных пунк-
тах в Финляндии из их среды исходили патриотические инициативы
по сбору средств в фонд обороны Родины. Так, в донесении пред-
ставителя ГлавПУРККА полковника Егорова на имя начальника
Управления кадров ГлавПУРККА генерал-лейтенанта Пупышева от
15 декабря 1944 г., в частности, отмечалось: «Была попытка наших
граждан начать сбор на постройку танковой колонны "ИНГЕР-
МАНЛАНДЕЦ", но мы эти мероприятия запретили, так как счи-
таем, что в условиях Финляндии их проводить нецелесообразно, во
избежание разных кривотолков среди финнов...»10.
В Финляндии ингерманландцам не дали землю (хотя обещания
такого рода имели место), и, в лучшем для них случае, они зараба-
тывали себе на жизнь, работая батраками у местных богатых кресть-
ян. В условиях нелегкой батрацкой жизни даже воспоминания о
колхозах перестали вызывать отрицательные эмоции. Вот выдержка
из документа Политпросветотдела ведомства Голикова под названи-
ем «Политдонесение о политико-массовой работе, проведенной на
пунктах сбора советских граждан в гг. Хельсинки, Турку, Хосманли-
на, Тампере, Пари и Ойти с 6.12.44 по 11.1.45 г.»: «В беседах с граж-
данами, ранее проживавшими в Красногвардейском районе Ленин-
градской области, удалось установить их отношение к коллективным
формам труда, к колхозу. Эти граждане заявили: "В свое время мы
были недовольны колхозами, а сейчас, побывав в Финляндии, мы
узнали, что такое рабский труд и как тяжело положение работни-
ка-батрака. В колхозе у нас всё было: и корова, и огород, и пастбище.
Выходит, что в колхозе куда лучше жить, нежели здесь у хозяина"»11.
Мы приводим эту информацию в основном для подтверждения сво-
10 ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 10. Л. 80.
11 Там же. Л. 34.
311

ей мысли о том, что якобы исходившая от ингерманландцев какая-то
«опасность», из-за чего их нельзя было возвращать в Ленинградскую
область, была больше надуманной, нежели реальной.
В мартовском (1946 г.) отчете Управления Уполномоченного
СНК СССР по делам репатриации было указано число репатрии-
рованных ингерманландцев — 43 246 человек. Во всех других доку-
ментах указанного ведомства отмечалось, что к этому времени из
Финляндии вернулось 55 942 ингерманландца, из них 19 336 рассе-
лено в Ярославской области, 14 169 — Калининской, 10 513 — Нов-
городской, 6335 — Псковской и 5589 — в Великолукской области12.
Расхождение в документах ведомства Голикова в определении чис-
ленности репатриированных ингерманландцев (43 246 и 55 942) объ-
ясняется тем, что в первом случае учитывались только этнические
ингерманландцы, а во втором — вместе с представителями других
национальностей, репатриированными из Финляндии и направлен-
ными с ингерманландцами на поселение в указанные области.
Настроения ингерманландцев изменились, когда они поняли,
что их обманули. Разочарование было велико, и в их среде фиксиро-
вались такие высказывания: «Нас обманули. Нам говорили, что мы
поедем в свои районы, а нас загнали в чужой район»; «Нас загнали в
глухой и бедный край лапотников»; «Нас не пускают в города пото-
му, что не доверяют»; «Я попала в лапотный край. Этот край бедный.
Всегда ходили к нам на заработок. Теперь я погибла. Лучше уж было
оставаться в Финляндии. Нам финны больше доверяли, чем здесь»
и т. п.13 Подавленное состояние ингерманландцев усугублялось и
тяжелыми материально-бытовыми условиями жизни, и острейшей
жилищной проблемой в новых для них местах жительства. Условия
существования здесь оказались столь невыносимыми, что у ингер-
манландцев не оставалось иного выхода, кроме массового бегства.
Некоторые даже пытались бежать в Финляндию. В течение 1945—
1947 гг. из СССР в Финляндию сумели нелегально пробраться 59 че-
ловек. Однако власти этой страны отнюдь не желали из-за них ссо-
риться со своим могущественным соседом и обычно удовлетворяли
просьбы советской стороны об их выдаче. Из указанного количества
беглецов финские власти передали Советскому Союзу 52 человека14.
12 Там же. Оп. 3. Д. 54. Л. 5; Оп. 4 а. Д. 1. Л. 228-229.
13 Там же. Оп. 2. Д. 83. Л. 71.
14 Пеккаринен Ю., Похьонен Ю. Пощады не будет: Передача военнопленных и бе-
женцев из Финляндии в СССР. 1944-1981: Пер. с фин. М., 2010. С. 284-286.
312

Последние подлежали в СССР уголовной ответственности за неле-
гальный переход границы.
К концу 1940-х гг. стало ясно, что затея по насильственному
расселению репатриированных из Финляндии ингерманландцев в
Ярославской, Калининской, Новгородской, Псковской и Велико-
лукской областях провалилась. В течение 1945—1948 гг. подавля-
ющее их большинство самовольно покинуло установленные места
жительства. Поскольку они не имели спецпереселенческого стату-
са, то местные органы МВД не могли объявлять их в розыск. Од-
нако возвратиться в Ленинградскую область ингерманландцы не
могли — за этим строго следили. Поэтому они по большей части
расселились в соседних с этой областью районах Эстонской и Каре-
ло-Финской ССД в родственной им этнокультурной среде. Следует
признать, что все эти действия по «очищению» территории Ленин-
градской области от её коренных жителей — ингерманландцев по
современному международному праву квалифицируются как этни-
ческая чистка и входят в разряд гуманитарных преступлений.
В письме Голикова на имя Молотова от 26 мая 1947 г. фактически
констатировался факт срыва постановления ГКО от 19 ноября 1944 г.
о расселении репатриированных из Финляндии ингерманландцев на
постоянном жительстве в Великолукской, Калининской, Новгород-
ской, Псковской и Ярославской областях. Главные причины такой
ситуации Голиков усматривал в следующем: семьи ингерманландцев,
расселенные в сельской местности, не принимались в члены колхо-
зов, а работали в колхозах как временная рабочая сила; большинство
семей ингерманландцев не получили ни домов, ни квартир и вынуж-
дены были снимать квартиры частным порядком по высоким ценам;
сорваны планы по строительству жилых домов для ингерманландцев
(например, в Ярославской области из намеченных на 1946 г. к построй-
ке 1105 домов было построено только 14); единовременная денежная
помощь оказывалась недостаточно. Голиков обвинил местные органы
власти Великолукской, Калининской, Новгородской, Псковской и
Ярославской областей в содействии массовому выезду ингерманланд-
цев. В этом письме он жаловался Молотову, что председатели рай-
исполкомов -«выдавали ингерманландцам справки на получение пас-
портов, а районные отделения Министерства внутренних дел СССР,
нарушая Постановление Государственного Комитета Обороны СССР
и общие положения о паспортном режиме, выдавали паспорта»15.
15 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 173. Л. 69-70.

Глава II
Репатрианты, переданные
в распоряжение НКВД
(спецконтингент), и их пребывание
в проверочно-фильтрационных
лагерях
п
остановлением ГКО от 18 августа 1945 г. был узаконен пе-
ревод на спецпоселение сроком на 6 лет лиц, служивших в
армиях противника, изменнических формированиях, поли-
ции и т. п. Это касалось основной массы спецконтингента,
содержавшегося в ПФЛ и ИТЛ. Такое решение было для
этих людей подлинным спасением, так как согласно ст. 193 тог-
дашнего Уголовного Кодекса РСФСР за переход военнослужащих
на сторону врага в военное время предусматривалось только одно
наказание — смертная казнь с конфискацией имущества. Ст. 193 к
ним не применялась, и этот коллаборационистский контингент
направлялся на 6-летнее спецпоселение без привлечения к уго-
ловной ответственности. Под постановлением ГКО от 18 августа
1945 г. стоит подпись Сталина. Следовательно, он был согласен
именно с таким решением судьбы рядовой «власовской» массы.
Идея направления указанного контингента на 6-летнее спецпо-
селение имеет свою предысторию. Она связана с Указом Прези-
диума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии
в связи с победой над гитлеровской Германией» и последующим
освобождением по амнистии сотен тысяч заключенных, которых
на соответствующих участках работы надо было кем-то заменить.
В письме № 801/6 от 6 июля 1945 г. Берия информировал Молото-
ва, что по предстоящей амнистии из лагерей и колоний [ГУЛАГа]
будет освобождено ориентировочно 689 000 заключенных, в ре-
зультате чего придется снять с работ 499 000 человек, занятых на
предприятиях и стройках НКВД, и 190 000 человек, работающих в
системе других наркоматов1. Чуть позднее Берия выступил с идеей
компенсировать указанные потери рабочей силы в связи с амнис-
тией за счет репатриированных «власовцев» и им подобных.
1 ГА РФ. Ф. 9492. Оп. 2. Д. 34. Л. 27-29.
314

Таблица 16
Удельный вес лиц, подлежащих отправке на 6-летнее спецпоселение,
в составе спецконтингента отдельных ПФЛ
(по состоянию на 10 февраля 1946 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 17-21, 40.
' По Березниковскому, Кемеровскому и Прокопьевскому ПФЛ данные приведены
на 1 марта 1946 г.
В сопроводительном письме начальника Секретариата НКВД
СССР С.С. Мамулова на имя А.Н. Поскребышева от 1 августа
1945 г. говорилось: «Посылаю Вам записку тов. БЕРИЯ в ГОКО за
№ 866/6 от 31 июля 1945 г. с проектом постановления ГОКО, со-
ставленным по указанию тов. БЕРИЯ. Тов. БЕРИЯ просил напра-
вить этот документ Вам»2. В приложенной к письму записке Берии,
адресованной Сталину, излагались безрадостные перспективы с
обеспечением рабочей силой Дальстроя в связи с предстоящей
реализацией Указа от 7 июля 1945 г. об амнистии. Всего с работ
Дальстроя, по словам Берии, должно быть освобождено (включая
бывших заключенных, задержанных там на правах вольнонаем-
ных) 88 тыс. человек, или 44 % от общего числа работающих в этой
системе вольнонаемных и заключенных. Среди мер, призванных
компенсировать указанную «убыль», Берия предлагал и такую: «на-
править на Колыму 50 000 человек возвращающихся из плена быв-
ших "власовцев" для использования на работах Дальстроя»3. Ни о
статусе этих лиц, ни о сроках их работы в системе Дальстроя в за-
2 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 98. Л. 123.
3 Там же. Л. 124,124 об.
315

писке Берии ничего не говорилось. А вот в приложенном к записке
проекте постановления ГКО бьшо сказано, что эти 50 000 человек
«из числа репатриируемых, бывших военнослужащих Красной Ар-
мии, служивших в немецкой армии, в специальных строевых не-
мецких формированиях, "власовцев" и полицейских» «обязаны
проработать на предприятиях Дальстроя НКВД СССР на положе-
нии спецпереселенцев 6 лет»4.
Реакция на эти предложения была, можно сказать, молниеносной.
Уже в тот же день, т. е. 1 августа 1945 г., бьшо принято постановле-
ние ГКО № 9702сс, согласно которому надлежало направить Даль-
строю до 1 октября 1945 г. 50 тыс. человек из числа репатриируемых
бывших военнослужащих Красной Армии, служивших в немецкой
армии и в специальных строевых немецких формированиях, «власов-
цев» и полицейских. В постановлении указывалось, что эти лица обя-
заны проработать на предприятиях Дальстроя на положении спецпе-
реселенцев 6 лет. Дальстрою бьшо предоставлено право разрешать
указанному контингенту выписывать семьи, оказывать материальную
помощь по переезду и хозяйственному устройству этих семей5.
Почему этот контингент направлялся на спецпоселение именно
на 6 лет, а, скажем, не на 5 или 7 — такого ответа нам в документах
найти не удалось (возможно, такого объяснения и не существова-
ло). Из приведенного выше материала видно, что Сталин сам лич-
но не являлся автором этой идеи. Ее выдвинул и обосновал Берия,
а Сталин с этим согласился, поскольку подписывал соответствую-
щие постановления ГКО. В указанном постановлении ГКО от 1 ав-
густа 1945 г. речь пока шла только о переводе на 6-летнее спецпосе-
ление спецконтингента, предназначенного для Дальстроя, но уже в
постановлении ГКО от 18 августа 1945 г. этот принцип был распро-
странен в целом на контингенты такого рода.
В факте перевода спецконтингента в спецпереселенческий
статус заключался один важный позитивный аспект — это был
первый шаг в их нелегкой, затянувшейся на многие годы, транс-
формации в свободных советских граждан. Такой путь прошли,
например, бывшие кулаки, которые с начала 1930-х и до середи-
ны 1940-х гг. трансформировались, находясь в спецпереселенче-
ском статусе, из людей, похожих на политических ссыльных, в
лиц, почти не отличимых от обычных советских граждан. Такая же
4 Тамже.Л. 125—126.
5 Тамже. Ф.9408. Оп. 1.Д. 1.Л. 42.
316

трансформация ожидала в будущем и «власовский» контингент, но
чтобы эта эволюция началась, надо было на первых порах перей-
ти из статуса спецконтингента ПФЛ и ИТЛ в спецпереселенческое
состояние. Массовый перевод спецконтингента ПФЛ и ИТЛ на
6-летнее спецпоселение начался только весной 1946 г.
До выхода постановления ГКО от 18 августа 1945 г., когда еще
не было известно, что основную массу спецконтингента ПФЛ
предстоит направлять на 6-летнее спецпоселение, у органов НКВД
прослеживалась тенденция оставлять проверенный спецконтин-
гент при лагерях на положении вольнонаемных или далее сводить
его в рабочие батальоны. Директива НКВД СССР № 125 от 1 авгус-
та 1945 г. «О передаче всего проверенного спецконтингента прове-
рочно-фильтрационных лагерей НКВД в постоянные кадры про-
мышленности» предписывала в трехдневный срок передавать всех
проверенных, из числа работающих на предприятиях других нар-
коматов и ведомств, в постоянные кадры этих предприятий. В ди-
рективе говорилось, что «проверенный спецконтингент, из числа
работающих на собственных предприятиях НКВД СССР и в про-
верочно-фильтрационных лагерях НКВД, из списков спецконтин-
гента исключать и содержать на работах лагеря или предприятиях
НКВД на положении вольнонаемных. При необходимости боль-
шие группы проверенного и освобожденного из лагеря спецкон-
тингента, работающего на наших предприятиях и стройках (в сис-
теме НКВД. — В.З.), могут сводиться в рабочие батальоны»6.
Но в связи с выходом постановления ГКО от 18 августа 1945 г.
положения директивы НКВД СССР № 125 от 1 августа 1945 г. по-
требовали существенной корректировки. 30 августа 1945 г. вышла
директива НКВД СССР № 149 «О направлении для расселения
и использования на работах лиц, служивших в немецкой армии».
В ней предписывалось строго учесть весь находящийся в ПФЛ кон-
тингент, подпадающий под действие постановления ГКО от 18 ав-
густа 1945 г. относительно перевода его на спецпоселение сроком на
6 лет, и «во изменение директивы НКВД СССР № 125 от 1 августа
1945 года прекратить дальнейшую передачу этого контингента в
постоянные кадры всех отраслей промышленности». Предлагалось
в месячный срок изъять этот контингент со всех предприятий нар-
коматов (кроме Наркомугля и строек НКВД) и «сконцентрировать
в одном из лагерных подразделений для последующей отправки их
6 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 8-9.
317

на спецпоселение». Что касается предприятий Наркомугля и стро-
ек НКВД, то директива предписывала «установить строгий режим
содержания этого контингента, сконцентрировав его в отдельных
лагерных подразделениях изолированно от других контингентов».
Согласно этой директиве, следовало установить количество этого
контингента, подпадающего по своим признакам для отправки на
6-летнее спецпоселение, среди направленных ранее к месту жи-
тельства и переданных в райвоенкоматы7.
29 октября 1945 г. вышла директива НКВД-НКГБ СССР
№ 193/118 «О выявлении и взятии на учет лиц, служивших в немец-
кой армии», согласно которой, в связи с необходимостью выявле-
ния соответствующих лиц для последующей отправки на 6-летнее
спецпоселение, местные органы НКВД—УНКВД и НКГБ—УНКГБ
должны были до 1 декабря 1945 г. пересмотреть фильтрационные и
учетные дела на всех репатриантов, находящихся в данной респу-
блике, крае, области, а соответствующие списки составлять по рай-
онам и предприятиям. Эта директива, в частности, предписывала
выявить подпадающих под 6-летнее спецпоселение среди лиц, пе-
реданных ранее из ПФЛ в постоянные кадры промышленности и
строительства до выхода постановления ГКО от 18 августа 1945 г.8
Относительно той части спецконтингента, в отношении кото-
рого не было установлено факта службы в немецкой армии, немец-
ких строевых формированиях, легионах, полиции и т. п. и по этой
причине не подлежавшего отправке на 6-летнее спецпоселение,
принимались решения об их направлении из ПФЛ либо в рабо-
чие батальоны, либо непосредственно на предприятия в качестве
постоянных кадров. Осенью 1945 г. вышла целая серия соответ-
ствующих приказов НКВД СССР. Так, по приказу НКВД СССР
№ 001260 от 23 октября 1945 г. весь спецконтингент Калининско-
го ПФЛ № 140, в зависимости от результатов проверки, подлежал
разбивке на две части и в дальнейшем направлению: одна часть — в
составе рабочих батальонов в постоянные кадры вагоноремонтно-
го завода Наркомата среднего машиностроения СССР и завода ре-
зиновой подошвы Наркомата резиновой промышленности СССР;
другая часть (власовцы и т. п.) — на спецпоселение по указанию
ОПФЛ НКВД СССР9. В таком же духе были выдержаны приня-
тые в тот же день приказы №№ 001261 и 001262, касавшиеся ПФЛ
7 Там же. Л. 32—33.
8 Там же. Л. 80.
9 Там же. Д. 182. Л. 55.
318

№№ 0303 и 020110. 25 октября 1945 г. вышел приказ НКВД СССР
и Наркомугля СССР № 001280/420с «О передаче спецконтингента,
содержащегося в ПФЛ НКВД № 240, в постоянные кадры комби-
натов "Сталинуголь" и "Артемуголь"». Указанная передача должна
была происходить через рабочие батальоны, и речь, естественно,
шла о неколлаборационистской части спецконтингента. При этом,
согласно приказу, ПФЛ № 240 временно сохранялся для содержа-
ния власовцев и др., не подлежавших передаче в рабочие батальо-
ны, с использованием их «на отдельных шахтах и участках работы,
с сохранением лагерного режима, охраны и строгой изоляции»11.
21 ноября 1945 г. вышла директива НКВД СССР № 211, соглас-
но которой весь спецконтингент, не подпадающий под действие
директивы № 149 от 30 августа 1945 г. «О направлении для рассе-
ления и использования на работах лиц, служивших в немецкой
армии», надлежало в трехдневный срок передать предприятиям
промышленности в состав рабочих батальонов (лиц, в отношении
которых проверка не была завершена. — В.З.), а проверенных — в
постоянные кадры промышленности12.
Затягивание на местах с выполнением директивы № 211 от
21 ноября 1945 г. вызывало явное раздражение в руководстве
НКВД. В разосланном начальникам ПФЛ, а также наркомам внут-
ренних дел республик и начальникам УНКВД краев и областей
приказании НКВД СССР № 4 от 16 января 1946 г. за подписью
Чернышева была подвергнута критике практика задержания в
ПФЛ «лиц, не служивших в различных немецких строевых форми-
рованиях, как проверенных, так и не проверенных, которые долж-
ны быть переданы в постоянные кадры промышленности или ра-
бочие батальоны». И далее следовал приказ: «С получением сего
в суточный срок донести о наличии такого контингента, причине
невыполнения директивы НКВД СССР № 211-1945 года и пере-
дать этот контингент предприятиям, где он работает, в трехднев-
ный срок. Предупреждаю, что за невыполнение моего приказания
Вы будете привлечены к ответственности»13.
Такие строгие указания, по-видимому, не производили на на-
чальников ПФЛ должного впечатления. Поэтому руководству
НКВД СССР приходилось и позднее выпускать соответствую-
10 Там же. Л. 56, 57.
" "им же. Л. 71а.
12 Там же. Д. 192. Л. 100.
13 Там же. Д. 216. Л. 11.
319

щие приказы и директивы. Так, в директиве НКВД СССР № 40 от
19 февраля 1946 г. «О немедленной передаче проверенного спец-
контингента в кадры промпредприятий и о быстрейшем окон-
чании проверки спецконтингента в ПФЛ НКВД» говорилось: «В
ряде проверочно-фильтрационных лагерей НКВД не выполня-
ются директивы НКВД СССР о порядке передачи проверенного
спецконтингента в постоянные кадры предприятий, обслуживае-
мых лагерями. Начальники проверочно-фильтрационных лагерей
НКВД задерживают в лагерях проверенный спецконтингент, не
переводят проверенных лиц на положение вольнонаемных и, в от-
дельных случаях, используют на работах не по назначению. Такое
положение является недопустимым, так как оно грубо нарушает
законность. Обязываю начальников проверочно-фильтрационных
лагерей НКВД немедленно организовать передачу проверенного
спецконтингента в кадры промпредприятий и перевод его на поло-
жение вольнонаемного состава, руководствуясь директивой НКВД
СССР № 125 от 1 августа 1945 года...»1''. Мы должны пояснить, что
здесь речь идет о той части проверенного спецконтингента, в отно-
шении которого не было установлено фактов службы в немецкой
армии и коллаборационистских формированиях.
Коллаборационистская составляющая в составе спецконтин-
гента была преобладающей, но в то же время существовала некол-
лаборационистская прослойка, хотя и меньшая по численности, но
насчитывавшая десятки тысяч людей. Однако последних, если исхо-
дить из духа и буквы всех приказов, директив и инструкций, в ПФЛ
не должно было быть. А они были! Почему? Этот вопрос пытались
прояснить и Голиков, и даже руководство НКВД. В докладной запи-
ске руководства ОПФЛ на имя Чернышова от 4 декабря 1945 г. это
объяснялось тем, что «отправленный спецконтингент в лагерях и
СПП Центральной группы [советских] войск детальную проверку не
проходил»15. Такое объяснение на первый взгляд кажется несколько
странным, но сопоставление удельного веса направленных в ПФЛ
репатриантов из зон ГСОВГ и ЦГСВ высвечивает интересный ню-
анс, многое проясняющий в данном вопросе. Из зоны ГСОВГ до
1 января 1946 г. доля репатриантов, направленных в ПФЛ, составля-
ла 1,05 % (19 046 человек из 1 814 ЮЗ)16, а из зоны ЦГСВ до 20 октяб-
м Там же. Д. 214. Л. 27.
15 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 20. Л. 89.
16 Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 239. Л. 215-216.
320

Таблица 17
Размещение спецконтингента ПФЛ по союзным республикам
(по состоянию на 10 июня 1945 г.)
Источник- ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 54. Л. 93
" В том числе в Московской области — 51611, Молотовской — 12269, Тульской —
7304, Калининской — 6201, Ростовской — 5949, Кемеровской — 5833, Сверд-
ловской — 5063, Приморском крае — 3678, Ленинградской области — 3250, Са-
ратовской — 2052, Горьковской — 1625, Сталинградской — 1049, Краснодарском
крае — 839 и Грозненской области — 94 человека.
" В том числе в Сталинской области — 30469, Ворошиловградской — 6850 и Харь-
ковской — 6172 человека.
ря 1945 г. — 13,0 % (48 650 из 373 656)17. Такая резкая диспропорция
может объясняться только тем, что из зоны ГСОВГ направлялись
в ПФЛ именно действительные коллаборационисты (возможно, с
некоторыми исключениями), а из зоны ЦГСВ десятки тысяч репат-
риантов, в отношении которых по каким-то причинам проверка не
была завершена, переправлялись в ПФЛ на «допроверку». Конечно,
это не могло не привести к образованию неколлаборационистской
прослойки в составе спецконтингента.
Вот как выглядела динамика прибыли и убыли спецконтин-
гента ПФЛ за 1945 г. (без учета спецконтингента ИТЛ). На 1 ян-
варя 1945 г. во всех ПФЛ в общей сложности состояло на уче-
те 144 307 человек спецконтингента, а к 1 января 1946 г. их число
понизилось до 125 776. За 1945 г. в ПФЛ поступило 260 197 че-
ловек, в том числе из фронтовых и армейских лагерей и СПП
НКО — 83 099, из ПФП — 33 784, из спецлагерей и лагерей
ГУПВИ — 51 020, из плена и окружения — 23 843, с фронтов и из
воинских частей — 23 545, внутренняя переброска — 17 792, из
17 Там же. Ф. 9408. Оп. 1.Д. 19. Л. 1.
321

органов НКВД и НКГБ — 10 744, из тюрем и следственных орга-
нов — 8493, из местных РВК (райвоенкоматов) — 1943, из госпи-
талей и больниц — 1138, возвращено из хозорганов — 3641, из бе-
гов — 399, родилось — 38 и прочая прибыль — 718 человек. Убыль
спецконтингента ПФЛ за 1945 г. составила 278 699 человек, из них
140 600 бьши переданы в народное хозяйство, 9637 — в запасные
дивизии и РВК, 40 036 — в рабочие батальоны, 21 471 — направ-
лены к месту жительства, 17 809 — внутренняя переброска, 8728 —
арестовано, 1032 — бежало, 8210 — умерло, 30 447 — направлены в
спецлагеря, 455 — в госпитали и больницы и 274 — прочая убыль18.
В эту статистику, помимо репатриантов, входит и масса других лиц,
и даже приблизительно трудно сказать, каков был их, репатриан-
тов, удельный вес.
В таблице 18 представлены численность и удельный вес спец-
контингента НКВД в составе репатриантов, поступивших из раз-
личных стран. Во многих случаях эти показатели по странам при-
бытия репатриированных довольно резко отличаются друг от друга
(например, в спецконтингент бьшо включено 96,3 % репатриантов
из США, а, скажем, из Франции — только 4,3 %). Конечно, мно-
гое здесь зависело от масштаба коллаборационистской составля-
ющей среди поступавших в СССР из различных стран. Но бьши и
другие причины. Репатриированные военнопленные из Финлян-
дии и Норвегии бьши в принципе однотипными в том плане, что
коллаборационистская прослойка в их составе никак не могла пре-
вышать 2 %. Тогда почему же (см. таблицу 18) из числа репатриан-
тов из Финляндии в спецконтингент бьшо зачислено 42,7 %, а из
Норвегии — менее 2 %? Это объясняется тем, что репатриация из
Финляндии происходила в последние месяцы 1944 г., когда еще
действовало постановление ГКО № 10б9сс от 27 декабря 1941 г.,
согласно которому все военнопленные и окруженцы направля-
лись для проверки в спецлагеря НКВД. Репатриация же из Норве-
гии осуществлялась позднее, когда уже действовало постановление
ГКО № 6884с от 4 ноября 1944 г., согласно которому основная мас-
са военнопленных направлялась для проверки в запасные воин-
ские части, а в спецконтингент НКВД зачислялись, с отправкой в
спецлагеря (ПФЛ), только выявленные в их среде власовцы, поли-
цаи и т. п. И в спецлагерях (ПФЛ), и в запасных воинских частях
проверку репатриированных военнопленных осуществляла контр-
18 Там же. Д. 23. Л. 45.
322

Таблица 18
Численность и удельный вес спецконтингента НКВД в составе
репатриантов, поступивших из различных стран
(по состоянию на 1 марта 1946 г.*)
Источник: ГА РФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175.
" На указанную дату репатрианты из Швейцарии, Югославии, Албании, Дании,
Голландии и Люксембурга (всего — 44 193 чел.) распределялись на направленных
к месту жительства (21 232 чел.) и призванных в Красную Армию и зачисленных
в рабочие батальоны НКО (22 961 чел.), а в спецконтингент НКВД никто не был
включен.
разведка «СМЕРШ», и в этом плане никакого различия между
поступившими из Финляндии и Норвегии (равно как и из других
стран) военнопленными не было — здесь важнейшим фактором
было то, кто проверяя, а не где происходила проверка (в ПФЛ или
в запасной воинской части). Поэтому представленная в таблице 18
статистика во многом имеет относительный характер.
323

Что касается репатриантов из США, то это в основном были
лица, захваченные ранее американцами в плен в немецкой воен-
ной форме. Неудивительно, что они почти в полном составе, как
это следует из данных таблицы 18, пополнили ряды спецконтинген-
та НКВД. В декадных сводках органов репатриации репатрианты из
США впервые упоминаются 1 февраля 1945 г. (см. таблицу 1). Тогда
было учтено 911 человек, которые в период с 6 января по 1 февраля
1945 г. поступили из США во Владивосток на следующих пароходах:
«Каширский» — 15 человек, «Комилес» — 15, «Маяковский» — 15,
«Таллин» — 15, «Севзаплес» — 15, «Феликс Дзержинский» — 796,
«Фридрих Энгельс» — 15 и «Брянск» — 25 человек. Среди них было
30 офицеров, 141 сержант, 610 рядовых, 3 партизана и 127 граждан-
ских лиц. 50 человек из них ранее состояли в ВКП (б) и 194 — в ком-
сомоле. Национальный состав этих 911 человек выглядел так: рус-
ские — 433, украинцы — 95, грузины — 63, казахи — 51, узбеки — 46,
азербайджанцы — 40, татары — 39, белорусы — 33, осетины — 28,
туркмены — 16, армяне — 12, киргизы — 11, таджики — 9, мордва —
7, марийцы — 7, абхазцы — 7, чуваши — 3, немцы — 3, евреи — 2,
греки — 1 человек. По прибытии их в СССР 711 человек были пере-
даны в трест «Приморуголь» и размещены в спецлагере № 0320 при
тресте «Артемуголь» и 200 — в Управление погранвойск Приморско-
го края с размещением в спецлагере «Бухта Перевозная»19.
В донесении представителя Уполномоченного СНК СССР по де-
лам репатриации И.А. Распопина от 27 февраля 1945 г. на имя Голу-
бева была дана характеристика на указанных выше 911 репатриантов
из США. В нем, в частности, говорилось: «Настроение большинства
репатриантов здоровое, оно выражает полное удовлетворение воз-
вращением на Родину. Многие изъявляют желание вступить в РККА
и выехать в действующие армии». Однако ниже в донесении Распо-
пин отметил, что большинство этих людей в свое время «доброволь-
но перешло на сторону врага и изменили Родине. Служили в отдель-
ных национальных легионах и власовской армии, в результате чего
необходима тщательная проверка и изучение людей»20. При такой
характеристике включение репатриируемых из США в массовом по-
рядке в состав спецконтингента НКВД было неизбежно.
В таблице 1 представлена статистика репатриации из США до
1 апреля 1945 г., которая совершенно не отражает реального мас-
" Там же. Ф. 9526. Оп. 2. Д. 84. Л. 9-10.
20 Там же.
324

штаба этого процесса в тот период. В этой статистике начиная с
1 февраля значатся 911 человек, а с 20 марта добавлены еще два че-
ловека, и эти 913 человек (911 + 2 = 913) обозначены в сводке на
1 апреля 1945 г. По нашим же данным, до середины марта 1945 г.
в действительности из США было направлено в Советский Союз
3069 советских перемещенных лиц, но по непонятным причинам
большинство их не включалось в текущую статистику ведомства
Голикова (но они учтены в сводной статистике в целом за 1945 г.).
Помимо указанных выше 911 человек, прибывших в период с 6 ян-
варя по 1 февраля 1945 г., из США в СССР до конца февраля того
же года были направлены еще две партии советских репатриан-
тов. 31 декабря 1944 г. из США во Владивосток на пароходе «Урал»
было направлено 1177 и на пароходе «Полина Осипенко» — 15 ре-
патриируемых советских граждан (всего — 1192)21. А 28 февраля
1945 г. из США был отправлен во Владивосток транспорт с 966 со-
ветскими гражданами на борту22. Таким образом, по крайней мере,
до начала марта 1945 г. из США в СССР было направлено 3069 пе-
ремещенных советских граждан (1192 + 911 + 966 = 3069), что со-
ставляло свыше 75 % от общего количества репатриированных в
СССР из США за период 1945—1946 гг. (3069 человек из 4068).
В другом документе Управления Уполномоченного СНК
СССР по делам репатриации динамика поступления репатриан-
тов из США по месяцам выглядит несколько иначе. Там сказано,
что в 1945 г. из США было репатриировано 3950 советских граж-
дан, в том числе в январе — 911, марте — 2, мае — 2795, июне —
28, июле — 40, сентябре — 146 и декабре — 28 человек23. Создается
впечатление, что две крупные партии репатриантов, направленные
в СССР из США соответственно 31 декабря 1944 г. и 28 февраля
1945 г. (о них сказано выше), по каким-то причинам были учтены
ведомством Голикова как прибывшие в мае 1945 г.
Для того, чтобы репатриировать оказавшихся в США со-
ветских перемещенных лиц, политическое руководство СССР
не пожалело потратить на это часть государственных валют-
ных запасов. 12 января 1945 г. вышло распоряжение СНК СССР
№ 568рс, в котором говорилось: «Обязать Наркомфин СССР пе-
ревести авансом в распоряжение Председателя Закупочной Ко-
миссии в США т. Руденко 160 тыс. американских долларов на
21 Тамже.Д.49.Л. 12.
22 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 72.
23 Там же. Ф. 9526. Оп. 4 а. Д. 3. Л. 22.
325

расходы по репатриации советских граждан из США в Советский
Союз»24.
В сентябре 1945 г., в связи с поступлением военнопленных
японцев, спецконтингент ПФЛ № 0320, включая находившихся
там репатриантов из США, потребовалось срочно куда-то «уби-
рать». 21 сентября 1945 г. вышел приказ НКВД СССР № 001076 о
ликвидации ПФЛ № 0320. Согласно приказу, почти весь спец-
контингент передавался в состав рабочих батальонов в системе
Наркомугля СССР, а весь аппарат упраздненного ПФЛ надлежало
передать на укомплектование штатов лагерей НКВД для военно-
пленных японцев, организуемых на Дальнем Востоке25.
В конце 1945 и в течение 1946 г. часть репатриантов из США все
же бьша направлена в места жительства. По данным ГУББ МВД
СССР, отвечавшего за реализацию приказа НКВД—НКГБ СССР
от 16 июня 1945 г. «О порядке проверки и фильтрации по месту
постоянного жительства возвращающихся на родину репатрииро-
ванных советских граждан», в местах жительства, по состоянию на
1 января 1947 г., было учтено 2115 репатриантов из США26. Это сос-
тавляло 52 % от общего числа репатриированных к этому времени
из США советских перемещенных лиц (2115 из 4068).
Ситуация же с направлением к месту жительства репатриантов
из Англии выглядела следующим образом. Всего в течение 1944—
1946 гг. из Англии было репатриировано 26 816 советских граждан
(см. таблицу 7), в составе которых резко преобладал коллабораци-
онистский компонент. Как отмечалось выше, по данным на 1 мар-
та 1946 г., к месту жительства из их числа было направлено только
1659 человек, или 6,2%. Однако в дальнейшем в местах жительства
количество репатриантов из Англии постепенно увеличивалось.
К 1 января 1947 г. их число возросло до 4815 человек27. Следова-
тельно, к этой дате удельный вес направленных к месту жительства
из общего числа репатриированных в 1944—1946 гг. из Англии со-
ветских перемещенных лиц возрос до 18 % (4815 человек из 26 816).
Особым образом решалась судьба выявленных в составе спец-
контингента лиц, относившихся по национальному признаку к вы-
селенным во время войны народам. В распоряжении Отдела спецла-
герей НКВД СССР от 19 февраля 1945 г. шла речь об освобождаемых
24 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 2634. Л. 6.
25 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 180. Л. 164.
26 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 667. Л. 215.
27 Там же.
326

из спецлагерей (ПФЛ) калмыках, балкарцах, чеченцах, ингушах,
карачаевцах, крымских татарах, армянах, болгарах и греках, а так-
же о турках (имелись в виду турки-месхетинцы. — В.З.), курдах и
хемшилах, проживавших ранее в пограничных районах Грузинской
ССР. В этом распоряжении говорилось, что «указанные конгинген-
ты после прохождения спецпроверки ОКР "СМЕРШ" в райвоенко-
маты и постоянные кадры промышленности не передаются — они
подлежат направлению к месту жительства их семей, родных и близ-
ких...»28. Это означало, что всех благополучно прошедших проверку
лиц указанных национальностей направляли, включая мужчин при-
зывных возрастов, на спецпоселение, ибо именно там находились
их семьи, родные и близкие. В данном случае выражения «направ-
ление на спецпоселение» и «направление к своим семьям, родным и
близким» фактически означали одно и то же. На спецпоселении эти
лица включались не в контингент «власовцы», а в другие контин-
генты, которые назывались «с Северного Кавказа», «калмыки», «из
Крыма в 1944 г.» и «из Грузии в 1944 г.». В контингент «власовцы» их
нельзя было включать, так как они, согласно результатам проверки
ОКР «СМЕРШ», не служили в немецкой армии и изменнических
формированиях. По итогам указанной проверки многих из лиц этих
национальностей, подпадавших под действие распоряжения Отдела
спецлагерей НКВД СССР от 19 февраля 1945 г., следовало направ-
лять к месту жительства, но так сложились обстоятельства, что те-
перь местом жительством для них являлось спецпоселение.
В одном из отделений Шатурского ПФЛ № 0324 содер-
жался уникальный контингент: репатриированные женщи-
ны-фольксдойчи. Предыстория здесь такова. В разъяснении
ОПФЛ НКВД СССР от 24 марта 1945 г. речь шла о принципах
фильтрации советских граждан, принявших германское поддан-
ство (независимо от национальности). «При наличии материа-
лов, изобличающих их в активной антисоветской деятельно-
сти, — говорилось в разъяснении, — арестовывать и передавать
для следствия в соответствующие органы НКВД—НКГБ и ГУКР
"СМЕРШ"; в остальных же случаях — направлять в ПФЛ НКВД
(причем женщин — в ПФЛ № 0324 ст. Шатура)»29.
Постоянное поступление новых контингентов уже в середи-
не 1945 г. привело к тому, что ПФЛ были переполнены. Поэтому
28 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 7. Л. 16.
29 Там же. Л. 41.
327

Таблица 19
Движение спецконтингента
в ПФЛ №№ 174, 0322, 0329 и 0319 за 1945 г.
Источник: ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 17, 18,19, 21.
часть подлежащего госпроверке спецконтингента стали направ-
лять в ИТЛ ГУЛАГа. Впервые упоминание о спецконтингенте ИТЛ
появилось в декадной сводке ОПФЛ за 20 июня 1945 г. Тогда было
учтено 2940 человек, и по лагерям они распределялись так: Ягрин-
лаг — 941, ИТЛ Соликамстроя — 999 и ИТЛ Бапшефтестроя —
1000 человек30. В таблице 20 показана динамика изменения в
июне—декабре 1945 г. численности спецконтингента в ПФЛ и ИТЛ
и его распределения между двумя указанными типами лагерей.
30 Там же. Д. 23. Л. 22.
328

В инструкции НКВД СССР, утвержденной 16 июля 1945 г. Чер-
нышевым и адресованной начальникам Воркутлага, Норильлага,
Печорлага, Севвостлага и строительства № 500, предписывалось
обеспечить «изоляцию спецконтингента от заключенных, вольно-
наемных и населения», а при трудоиспользовании «должны быть
выделены отдельные изолированные от заключенных объекты ра-
бот, используя спецконтингенты компактными группами»; при этом
«вся политически-массовая работа проводится вокруг трудовых про-
цессов, в которых участвует спецконтингент, и широко проводятся
методы социалистического соревнования». Относительно воспита-
тельной работы говорилось, что она «проводится путем регулярного
освещения для спецконтингента вопросов текущей политики, прове-
дения лекций, докладов, бесед и читки газет, художественной и поли-
тической литературы, показа кинокартин, организации художествен-
ной самодеятельности, выпуска стенгазет и боевых листков»31.
Возможности ИТЛ для приема новых партий спецконтингента
тоже были не безграничны. Поэтому начальники некоторых ИТЛ
тоже стали ссылаться на невозможность его приема и размещения
в больших количествах. Вот что писал 20 ноября 1945 г. замести-
тель начальника ОПФЛ Майоров на имя Чернышова: «В Воркутлаг
НКВД запланировано к поступлению 22 000 человек спецконтин-
гента. По состоянию на 20 ноября уже поступило 11 200 человек и
в пути находится один эшелон в составе 2200 человек. Таким обра-
зом, наличие спецконтингента в Воркутлаге составит 13 400 чело-
век. От приема остальных 8600 человек Воркутлаг и ГУЛГМП от-
казываются, из-за невозможности размещения»32.
23 ноября 1945 г. вышла директива НКВД СССР № 215 «О по-
рядке содержания и проверки в ИТЛ НКВД "власовцев", лиц, слу-
живших в немецкой армии, немецких строевых формированиях,
легионеров и полицейских», в которой разъяснялось, что на время
проверки эти лица должны содержаться в ИТЛ изолированно от
других контингентов, под охраной, на общем положении с осталь-
ными заключенными, проверку производить и заканчивать в тече-
ние шести месяцев с момента прибытия этапов. После выявления
лиц, подлежащих аресту и суду, «остальным лицам, прошедшим
проверку, объявлять (но не ранее 1 января 1946 года), что в соот-
ветствии с постановлением ГОКО за службу в немецких войсках и
31Тамже.Д.7.Л.71-73.
32 Там же. Д. 20. Л. 85.
329

за вооруженную борьбу против Советского Союза они переводят-
ся на положение спецпереселенцев и обязаны в течение шести лет
работать на предприятиях по месту своего нахождения, т. е. при
исправительно-трудовых лагерях НКВД. Для административно-
го надзора за прошедшими проверку контингентами при испра-
вительно-трудовых лагерях НКВД будут организованы коменда-
туры...». В заключительной части директивы начальникам ИТЛ
предписывалось «принять меры к обеспечению указанных выше
контингентов, прошедших проверку: жилой площадью, надлежа-
щим коммунально-бытовым обслуживанием на одинаковых усло-
виях с прочим вольнонаемным составом, разрешив желающим вы-
писывать к месту работы свои семьи»33.
До июня 1945 г. спецконтингент ПФЛ делился на три учетные
группы: 1-я группа — военнопленные и окруженцы (независимо от
поведения в плену и за границей); 2-я — гражданские лица (бурго-
мистры, старосты, полицейские, служащие оккупационной адми-
нистрации и т. п.); 3-я — мужчины призывных возрастов, прожи-
вавшие на территории, занятой противником. Так, 1 января 1945 г.
в спецлагерях НКВД содержалось 96 417 человек, из них 53 255 про-
ходили по 1-й группе учета, 35 322 — по 2-й и 7840 — по 3-й34.
Позднее сохранились только 1-я и 2-я учетные группы, так как
представителей 3-й группы преимущественно направили в армию
(репатриантов среди них не могло быть, так как эти лица прожива-
ли на оккупированной территории СССР и не были за границей).
Если еще в середине 1944 г. в спецлагерях НКВД совсем не было
репатриантов, то к 1 января 1945 г. там в составе 96 417 человек
спецконтингента их уже насчитывалось 31 585 (удельный вес —
32,8 %), из них 23 955 поступили из Финляндии, 4470 — из Ита-
лии, 1347 — Франции, 533 — Швеции, 318 — Польши, 282 — Егип-
та, 261 — Румынии, 195 — Германии, 153 — Венгрии, 41 — Греции,
27 — США, двое — из Дании и один — из Голландии. В составе
находившихся 1 января 1945 г. в спецлагерях НКВД репатриантов
было 28 518 военнопленных (743 — офицерский состав и 27 775 —
рядовой и сержантский), относившихся к 1-й учетной группе, и
3067 гражданских лиц (2-я учетная группа)35. В дальнейшем чис-
ленность и удельный вес репатриантов в составе содержавшегося
в спецлагерях (ПФЛ) спецконтингента неуклонно возрастали, и к
33 Там же. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 192. Л. 107-108.
34 Там же. Д. 24. Л. 1.
35 Там же.
330

Таблица 20
Распределение спецконтингента между ПФЛ и ИТЛ
в июне—декабре 1945 г.
Источник: ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 23. Л. 22—42.
середине 1945 г. они, репатрианты, стали составлять там подавляю-
щее большинство.
18 июня 1945 г. вышла директива НКВД СССР № 97 «Об учете
и распределении спецконтингента, подлежащего проверке в про-
верочно-фильтрационных лагерях НКВД», в которой предписыва-
лось «впредь весь спецконтингент распределять только на две учет-
ные группы»36. В таблице 23 показано распределение (по данным
36 Там же. Оп. 1а. Д. 191. Л. 113.
331

на 1 ноября 1945 г.) спецконтингента между 1-й и 2-й учетными
группами. На указанную дату в составе 208 976 человек спецкон-
тингента представители 1-й группы насчитывали 93 531 человек
(44,8 %) и 2-й - 115 445 человек (55,2 %).
Критерием деления на эти две учетные группы являлась преж-
няя (на начало войны и позднее) служба в Красной Армии. По-
этому, к примеру, те, кто служил в немецкой армии, но не служил
в 1941 г. и позднее в Красной Армии, считались гражданскими ли-
цами и относились ко 2-й (гражданской) учетной группе. Граждан-
скими лицами считались и те, кто служил в Красной Армии во вре-
мя Гражданской войны, а также в 1920—1930-е годы, но в 1941 г. и
позднее не призывался на военную службу.
Для лучшего представления о составе спецконтингента 2-й
учетной группы мы приводим соответствующие данные на 10 мая
1945 г. Тогда в ПФЛ насчитывалось 91 535 человек, отнесенных ко
2-й группе, и по «окраскам» они распределялись так: бургомист-
ры — 31, старосты — 4395, полицейские — 14 418, власовцы — 473,
легионеры — 5502, служившие в немецкой и других армиях про-
тивника — 35 443, прочие, служившие в административных и кара-
тельных органах противника, — 31 273 человека37.
Поскольку в последние месяцы войны в составе спецконтин-
гента постепенно стали доминировать репатрианты, то это потре-
бовало некоторой корректировки в практике работы лагерных опе-
ративно-чекистских отделов (ОЧО). Некоторые положения старых
инструкций, изданных в то время, когда в спецлагерях репатриан-
тов еще не было, уже не совсем отвечали новым задачам. 13 апре-
ля 1945 г. была утверждена новая инструкция НКВД—НКГБ СССР
под названием «Инструкция по работе оперативно-чекистских от-
делов проверочно-фильтрационных лагерей НКВД СССР» (её под-
писали: от НКВД — Чернышев, от НКГБ — Б.З. Кобулов). В ней
были подробно расписаны задачи этих отделов при проверке и
фильтрации спецконтингента, а также по организации агентурной
работы, оперативного учета и розыска, порядка отчетности38.
В отношении целого ряда лиц «государственная проверка» за-
тягивалась на весьма длительное время. В составе спецконтинген-
та ПФЛ с течением времени образовалась своеобразная прослойка
«старожилов», содержавшихся здесь более одного года. Например,
37 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 20. Л. 55.
38 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 191. Л. 61-64.
332

в Подольском ПФЛ № 174 в начале 1946 г. в составе 7943 человек
спецконтингента насчитывалось 460 человек (5,8 %), которые на-
ходились здесь уже свыше 12 месяцев, но только 26 из них счита-
лись полностью проверенными, а в отношении остальных 434 че-
ловек проверка продолжалась39.
В составе спецконтингента были тысячи совершенно нетру-
доспособных людей (актированных инвалидов, больных неизле-
чимым недугом и др.). Начальники ПФЛ смотрели на этих людей
как на обузу, от которой каким-то образом надо избавиться. Возо-
бладало мнение, что неплохой способ «избавиться» от инвалидов,
неизлечимо больных и т. п. — это освободить их с направлением к
месту жительства, а там, в местах жительства, пусть с ними «зани-
маются» местные органы НКВД. 11 августа 1945 г. вышла директива
НКВД СССР № 135 «Об освобождении из ПФЛ НКВД инвалидов,
больных неизлечимым недугом, стариков, беременных женщин и с
детьми, из числа спецконтингента 1 и II учетных групп». В ней гово-
рилось: «В первую очередь освободить из лагерей лиц, прошедших
проверку. Во вторую очередь освободить инвалидов, больных и не-
трудоспособных стариков, в отношении которых по предваритель-
ным материалам проверки нет оснований к привлечению их к уго-
ловной ответственности, из-за отсутствия материалов о конкретных
преступлениях. Оперативную проверку их закончить в 20-дневный
срок. Освобожденных направить к месту их прежнего жительства
или к вновь избранному ими месту жительства, руководствуясь при
этом ограничениями въезда в режимные и запретные зоны...». Про-
верочно-фильтрационные дела на лиц, не прошедших полностью
проверку, директива № 135 предписывала направлять в территори-
альные органы НКВД для дальнейшей проверки этих лиц40.
По данным на 20 сентября 1945 г., в составе 183 715 человек спец-
контингента ПФЛ было выявлено для освобождения по инвалидно-
сти 9658 человек41 (в ИТЛ работа по выявлению таких людей тогда
еще не велась). В одном из документов ОПФЛ (за ноябрь 1945 г.) от-
мечалось, что в ПФЛ содержится до 5 тыс. актированных инвалидов
и больных неизлечимым недугом42. Статистика выглядит противоре-
чивой — данные на ноябрь 1945 г. почти в два раза ниже, чем на сен-
тябрь того же года. Это можно объяснить тем, что к ноябрю 1945 г.
39 Там же. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 1248. Л. 17; Д. 1265. Л. 1.
40 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 20-20 об.
41 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 54. Л. 142.
42 Там же. Л. 154.
333

освободили несколько тысяч человек во исполнение директивы
от 11 августа 1945 г. Причем освобождали инвалидов и неизлечимо
больных не всех подряд, а только тех, в отношении которых не было
выявлено серьезных компрометирующих материалов.
На спецконтингент, содержавшийся в ИТЛ, действие дирек-
тивы от 11 августа 1945 г. было распространено в конце сентября
1945 г. На этот счет 26 сентября 1945 г. вышла директива НКВД
СССР № 170 под названием «О распространении действия дирек-
тивы НКВД СССР № 135 от U.VIII-1945 г. на спецконтингенты,
содержащиеся в подразделениях ИТЛ НКВД»43.
Руководство НКВД всё же опасалось применять директиву от
11 августа 1945 г. к спецконтингенту ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315,
где содержалась основная масса личного состава (с членами семей)
выданной англичанами бывшей казачьей армии атамана Красно-
ва. В письме от 10 октября 1945 г. заместитель начальника ОПФЛ
НКВД СССР Майоров запрашивал Чернышева: «Из Севвостлага,
Норильлага и из ПФЛ № 0302, 0314 и 0315 поступают запросы о
возможности освобождения из лагерей нетрудоспособных больных
и инвалидов "власовцев", служивших в немецких формированиях
и их семей в соответствии с директивой НКВД СССР № 135». Чер-
нышев поставил резолюцию: «Временно воздержаться. 12.10.45»44.
Во время войны многие активные противники советской влас-
ти из числа бывших советских граждан, а также белоэмигранты, не
будучи казаками, просились записать их добровольцами именно
в казачьи части атамана Краснова. На вопрос, почему они не хо-
тят идти к Власову в РОА, следовали ответы, «что РОА ненадежна,
что РОА может перейти и к большевикам, и к партизанам... ну, а
казаки никогда не перейдут и никогда не предадут...»45. Такие опа-
сения имели под собой основание — известны факты перехода на
оккупированной территории СССР на сторону советских парти-
зан ряда коллаборационистских подразделений. Вступление же в
казачью армию атамана Краснова служило как бы гарантией того,
что перспектива перехода на сторону Красной Армии и советских
или югославских партизан была совершенно исключена. Руковод-
ство НКВД имело представление об этой особой репутации крас-
43 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 55.
44 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 20. Л. 73.
45 Котюков КЛ. Роковое разделение: Русская военная эмиграция в период Вели-
кой Отечественной войны на оккупированных территориях Советского Союза
и Югославии. М., 2012. С. 107.
334

новских казаков и поэтому рекомендовало «временно воздержать-
ся» в отношении них при выполнении собственных же указаний об
освобождении неизлечимо больных и инвалидов.
В составе спецконтингента все лица, служившие ранее в Крас-
ной Армии, не имели статуса военнослужащих. 9 апреля 1946 г.
начальник ОУРЗ ГУЛАГа Алешинский подписал заключение, в
котором выступил против содержания спецконтингента в какой-ли-
бо форме, напоминающей армейскую. «Перевод спецконтингента
на внутрилагерное формирование по армейскому принципу (ба-
тальоны, роты, взводы, отделения) с распространением на них дис-
циплинарного устава Красной Армии, — отмечалось в этом доку-
менте, — породит формальное право спецконтингента считать себя
военнослужащими со всеми вытекающими отсюда последствия-
ми... Военнослужащими на время прохождения государственной]
проверки спецконтингент являться не может и за свои действия
(дезертирство, уклонение от работы, прогул) ответственен по ука-
зам от 26/XII-1941 и 26/VI-1940 г.»46. Выше мы уже поясняли, что
означали Указы Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня
1940 г. и от 26 декабря 1941 г. Получается, что спецконтингент в
плане наказания за указанные «преступления» был приравнен к
обычным советским рабочим и служащим. И всё-таки мы подозре-
ваем, что среди спецконтингента удельный вес лиц, подпадавших
под действие более страшного Указа от 26 декабря 1941 г., был зна-
чительно выше, чем у свободных рабочих и служащих.
Согласно директиве НКВД СССР № 56 от 5 марта 1946 г., в со-
ответствующие военкоматы (по месту жительства семей или призы-
ва в Красную Армию) направлялись списки проверяемого (и ранее
проверенного) в ПФЛ и ИТЛ спецконтингента''7. При этом пресле-
довалась та же цель, что и в указанном выше распоряжении Глав-
упраформа от 26 января 1946 г. относительно зачисленных в ра-
бочие батальоны НКО, — выявить семьи, которые, в нарушение
грозного приказа № 270 от 16 августа 1941 г. о лишении государ-
ственных пособий семей сдавшихся в плен красноармейцев, про-
должают «незаконно» получать такие пособия. Парадоксальность
ситуации заключалась в том, что отдельные семьи лиц, не просто
сдавшихся в плен, но и находившихся у противника на военной
или полицейской службе, получали государственные пособия не
46 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 42.
47 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 214. Л. 48-49.
335

только в течение всей войны, но и даже почти целый год после войны.
И лишь в марте—апреле 1946 г. военкоматы, получив директиву НКВД
СССР № 56 от 5 марта 1946 г. и списки проверенного и проверяемого в
ПФЛ и ИТЛ спецконтингента, провели работу по выявлению соответ-
ствующих семей и лишению их государственных пособий.
19 июня 1946 г. вышла директива МВД СССР № 161 «О поряд-
ке выдачи справок спецконтингенту из числа репатриантов, осво-
бождаемых из ПФЛ и ИТЛ МВД». В ней, в частности, был распи-
сан порядок выдачи справок об освобождении из ПФЛ и ИТЛ для
лиц, передаваемых в постоянные кадры промышленности. Пред-
писывалось «вместо пункта следования к месту жительства указы-
вать какому предприятию передается освобождаемый из лагеря.
Причем эти справки на руки освобождаемых не выдаются, а пере-
даются представителю предприятия или организации при актах пе-
редачи-приема с приложением списка передаваемых. Эти справки
отделами кадров предприятий или организаций представляются в
органы милиции МВД для получения временных удостоверений и
паспортов»48.
Из деревенских старост, благополучно прошедших в ПФЛ
проверку и подлежавших освобождению, реально возвратиться
в родные сёла и деревни могли только старики и инвалиды. Все
же остальные «профильтрованные» старосты данной категории
(«освобожденные») непосредственно из ПФЛ направлялись на
заводы, шахты и стройки в качестве постоянных рабочих кадров.
В директиве НКВД-НКГБ СССР № 180/109 от 9 октября 1945 г.
говорилось: «Старост, прошедших проверку, передавать в посто-
янные кадры промышленности в установленном порядке»49. Здесь
имелись в виду только те прошедшие проверку старосты (незави-
симо от того, являлись ли они репатриантами или же не побывав-
шими за границей), в отношении которых было установлено, что
они не подлежат ни аресту, ни направлению на 6-летнее спецпо-
селение. Надо признать, что в решении судьбы находившихся в
проверке в ПФЛ по 2-й группе учета деревенских старост, над ко-
торыми постоянно висела угроза ареста по 58-й ст. по обвинениям
в измене Родине и активном пособничестве оккупантам, направле-
ние из лагеря в постоянные кадры предприятий промышленности
и строительства было далеко не худшим вариантом.
48 Там же. Д. 215. Л. 22-22 об.
49 Там же. Д. 192. Л. 67.
336

При работе с документами ПФЛ исследователям постоянно надо
иметь в виду, что употребляемые в них выражения «освобождено»
и «направлено к месту жительства», — это далеко не одно и то же.
В месячных сводках отдельных ПФЛ понятие «освобождено» трак-
товалось очень широко, включая даже направленных на 6-летнее
спецпоселение. Например, в сводке ПФЛ № 174 за июнь 1946 г. убыль
спецконтингента подразделялась на пять составляющих (рубрик):
1) освобождено; 2) арестовано; 3) умерло; 4) бежало; 5) зачислено в
штат лагеря. В свою очередь, рубрика «освобождено» делилась на пять
пунктов: а) в военкоматы; б) к месту жительства; в) в постоянные кад-
ры промышленности; г) в рабочие батальоны; д) на спецпоселение50.
Вопрос о судьбе выявленных в составе спецконтингента ино-
странных подданных решался чаще всего в пользу того, чтобы их
освободить и направить к себе на родину. Так, в приказе НКВД
СССР № 001301 «Об освобождении интернированных поляков —
польских граждан» от 29 октября 1945 г. речь, в частности, шла о
необходимости освобождения из ПФЛ рядовых участников Армии
Крайовой с последующей отправкой их в Польшу51.
Среди репатриантов, поступивших в качестве спецконтингента
в ИТЛ, тоже выявлялись иностранцы. По данным на август 1946 г.,
в составе спецконтингента ИТЛ было установлено до 250 иностран-
ных подданных. В письме от 7 августа 1946 г. начальник ГУЛАГа
В.Г. Наседкин сообщал Голубеву, что «ГУЛАГ МВД СССР не возра-
жает против возвращения их на Родину в установленном порядке»52.
Изначально спецконтингент рассматривался как экстренная
рабочая сила для выполнения каких-то неотложных производ-
ственных заданий, и дислокация спецлагерей (ПФЛ) отвечала этой
цели. «Все спецлагеря НКВД организованы при промышленных
предприятиях, — отмечал Берия в письме Молотову от 20 октября
1944 г., — и за время проверки военнослужащие, за исключением
офицерского состава, используются на работах»53. Поэтому лица,
поступавшие в спецлагеря (ПФЛ), всегда рассматривались не толь-
ко как подлежавший проверке спецконтингент, но и обязатель-
но — как рабочая сила для каких-то конкретных работ.
Так, в письме начальника Отдела спецлагерей НКВД СССР
Шитикова от 5 февраля 1945 г. на имя заместителя начальника
30 Там же. Ф. 9414. Оп. 1 а. Д. 445. Л. 9.
51 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 182. Л. 92.
52 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 953. Л. 54.
53 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 70. Л. 18.
337

тыла Красной Армии Виноградова отмечалось: «Прибывающие
в Баку через Иран советские военнопленные будут использованы
во вновь организуемом лагере на строительстве газопровода Сара-
тов — Москва. Первую партию до 3000 чел. прошу дать указание
направить на станцию Саратов»54. В данном случае направление
спецконтингента во вновь организуемый лагерь было тесно увя-
зано с необходимостью обеспечения рабочей силой строительства
газопровода Саратов — Москва. На самом же деле с этой целью
был образован не один, а два новых лагеря. 8 марта 1945 г. вышел
приказ НКВД СССР № 00179 «Об организации проверочно-филь-
трационных лагерей НКВД по строительству газопровода Сара-
тов — Москва за №№ 0321 и 0322». ПФЛ № 0321 организовывался
в г. Ртищево с лимитом в 7,5 тыс. человек, ПФЛ № 0322 — в Ко-
ломне с лимитом в 7,0 тыс. человек55.
Передислокация спецконтингента из одного ПФЛ в другой чаще
всего происходила по причине какой-то производственной необ-
ходимости. Так, по приказу НКВД СССР № 001207 от 13 октября
1945 г. в связи с окончанием работ по лесозаготовкам для Ленин-
градской области ликвидировался Пудожский ПФЛ № 0326 и весь
трудоспособный спецконтингент передавался в Медвежегорский
ПФЛ № 0313 на работы в системе Беломорско-Балтийского канала56.
Более половины спецконтингента использовалось на работах в
угольной промышленности и остальные — на предприятиях мно-
гих других наркоматов и ведомств. По состоянию на 1 сентября
1945 г., из 201 654 человек спецконтингента ПФЛ 107 300 было
занято в угольной промышленности, 38 400 — в системе НКВД,
13 000 — на предприятиях Наркомата электростанций, 5300 — в
строительстве, 4800 — цветной металлургии, 4400 — промыш-
ленности боеприпасов, 4000 — промышленности вооружения,
3400 — среднего машиностроения, 2800 — минометного вооруже-
ния, 2800 — химической промышленности, 2500 — военморфлота,
1600 — легкой промышленности, 1500 — путей сообщения, 1000 —
судостроительной промышленности, 1000 — в системе Наркома-
та совхозов, 800 — в электропромьццленности, 700 — в тяжелом
машиностроении, 700 — черной металлургии, 650 — в системе
НКГБ, 600 — в системе Наркомата обороны, 500 — в текстильной
промышленности, 500 — целлюлозно-бумажной, 500 — нефтя-
54 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 14. Л. 108.
55 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 175. Л. 71.
56 Там же. Д. 182. Л. 1.
338

ной, 400 — пищевой, 350 — в станкостроении и 2154 человека — на
предприятиях других наркоматов и ведомств57.
Спецконтингенту за свою работу на предприятиях полагалась
заработная плата, но из-за чрезвычайно немилосердных вычетов
из неё на руки выдавались крайне незначительные суммы денег.
Приведем такой пример. 14 июня 1945 г. была принята совмест-
ная директива НКВД и Наркомугая «О порядке оплаты за работу
спецконтингентов проверочно-фильтрационных лагерей НКВД
на предприятиях НКУП СССР». В ней расписывались принципы
оплаты труда спецконтингента, которые были очень дискримина-
ционными. Спецконтингент, занятый в угольной промышленно-
сти, был разбит на две группы. При месячном заработке в 300 руб.
лицам 1-й группы начислялось в качестве зарплаты 40 % от этой
суммы, 2-й группы — 30 %; при зарплате в 400 руб. — соответст-
венно 50 % и 35 %, 500 руб. - 55 % и 35 %, 600 руб. - 60 % и 40 %,
700 руб. - 65 % и 40 %, 800 руб. - 70 % и 45 %, 1200 руб. - 80 % и
60 %. После таких исчислений производилось удержание из причита-
ющейся к выдаче зарплаты государственных налогов со всей суммы
заработка (т. е. с суммы, значившейся до вычетов указанных выше
процентов). Предназначенные к выдаче на руки деньги хозяйствен-
ные организации перечисляли в адрес лагерной администрации58.
В спецлагере (ПФЛ) № 048 г. Шахты средний заработок спецкон-
тингента составлял в месяц 644 руб. (данные на 1944 г.). По действовав-
шему тогда положению на руки должно было выдаваться 50 % от этой
суммы, т. е. 322 руб. Однако фактически выдавалось 270 руб. 45 коп.,
или на 51 руб. 55 коп. меньше. Это являлось следствием того, что сум-
ма вычетов из зарплаты превышала 50 % и составляла 373 руб. 55 коп.
Отсюда следовал такой расчет: 644 руб. — 373 руб. 55 коп. = 270 руб.
45 коп. Указанная сумма вычетов из средней зарплаты спецконтинген-
та в лагере № 048 слагалась из следующих составляющих: питание —
162 руб. 34 коп.; коммунальные и хозяйственные расходы (отопление,
освещение, водоснабжение и др.) — 15 руб.; постельные принадлеж-
ности, амортизация инвентаря — 10 руб. 67 коп.; банно-прачечное до-
вольствие (баня, стирка белья, стрижка, бритье и др.) — 10 руб,; куль-
турное обслуживание (кино и др.) — 1 руб. 80 коп.; обмундирование из
расчета износа в 201 руб. в течение года — 16 руб. 50 коп.; налоги и сбо-
ры согласно существующим законам — 157 руб. 24 коп.59
57 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 54. Л. 118.
58 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 191. Л. 111.
59 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 31. Л. 5.
339

Большинство прибывших б ноября 1944 г. в Мурманск из Анг-
лии репатриантов, как ранее отмечалось, было направлено в Тал-
линский спецлагерь (ПФЛ) № 0316. Нам известна статистика этого
ПФЛ, но из-за ее специфических особенностей чрезвычайно слож-
но вычленить именно этих людей в общей массе спецконтинген-
та, хотя известно, что они в болышшстве своем использовались на
строительстве Таллинского порта. Вот как выглядит статистика убы-
ли спецконтингента ПФЛ № 0316 за 1945 г. Всего убыло за указан-
ный год 17 683 человека, из которых 13 323 было передано в систему
Балтвоенморстроя НКВД (т. е. на строительство Таллинского порта),
2144 — в постоянные кадры промышленности и строительства (из
них на предприятия НКВД Эстонской ССР — 224, заводу Ээсти-фос-
форит — 167, Таллинской электростанции — 150, электростанции на
ст. Пюсси — 100, Наркомрыбпрому — 50, Госплану ЭССР — 20, Нар-
комату связи ЭССР — 24, Таллинскому горкомхозу — 433, Нарком-
строю ЭССР — 240, Наркомату лесснаба ЭССР — 187, строительст-
ву № 33 Балтийского флота — 282, Таллинскому аэропорту — 10,
совхозу «Кехтна» — 28, пивзаводу на ст. Саку — 45, Наркомату мест-
ной промышленности — 5 и воинским частям — 179 человек). За
1945 т. из ПФЛ № 0316 было направлено к месту жительства 914 чело-
век, арестовано органами «СМЕРШ» — 356, направлено в запасные
офицерские дивизии — 49 (из них в 1-ю ЗСД на ст. Опухлики — 12 и в
12-ю ЗСД на ст. Алкино — 37), зачислено в кадры ПФЛ № 0316 — 359,
бежало — 68, умерло — 132, убыло в госпиталь умалишенных — 5 че-
ловек. В военкомат г. Таллина в течение 1945 г. из состава спецконтин-
гента ПФЛ № 0316 было направлено 333 человека60.
Выше мы говорили о том, что выданные англичанами в Авст-
рии красновские казаки с семьями (в советских документах за-
камуфлированные под обозначением «корпус "власовцев"»)
поступили в ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315 системы ОПФЛ, а офи-
церский состав и немецкие инструкторы (тоже с семьями) — в ла-
герь № 525 ГУПВИ. В директиве НКВД СССР № ПОсс от 4 июля
1945 г. «О приеме, размещении, охране и использовании на рабо-
тах корпуса "власовцев"» начальникам ПФЛ №№ 0302, 0314 и
0315 давались такие наставления: «Трудовое использование "вла-
совцев" (напоминаем: речь идет о казачьей армии атамана Крас-
нова. — В.З.) организовать только на предприятиях Наркомугля
компактными группами, преимущественно на хорошо охраняемых
60 Там же. Д. 13. Л. 62.
340

объектах работ. "Власовцев" размещать и использовать на работах
изолированно от других контингентов. Для "власовцев" устано-
вить особо строгий режим содержания, исключающий возмож-
ность побегов, связи с внешним миром, в связи с чем тщательно
разработать план охраны жилой зоны лагеря и объектов работ. Вы-
вод на работы производить под усиленным конвоем...»61.
По характеру охраны легко можно определить, в какие именно
лаготделения указанных ПФЛ поступили выданные англичанами
красновские казаки. В упомянутом выше письме Берии № 597/6
от 26 мая 1945 г. на имя Сталина и Молотова отмечалось, что в
лагерях эти лица «будут обеспечены усиленной охраной конвой-
ных войск НКВД»62. Если в каком-либо лаготделении во второй
половине 1945 г. обычная охрана не была заменена конвойными
войсками НКВД, то, следовательно, сюда они, красновские каза-
ки, не поступали. Так, можно считать установленным, что во 2-е
лаготделение Кемеровского ПФЛ № 0314 на ст. Судженское эти
казаки не поступали, так как в нем продолжала существовать обыч-
ная военизированная охрана (ВОХР). В 1-м и 3-м лаготделениях
ПФЛ № 0314 на станциях Кольчугино и Шахтёрка в августе 1945 г.,
в связи с прибытием спецконтингента из «корпуса "власовцев"»,
ВОХР была снята и ее заменил 415-й полк конвойных войск НКВД63.
Представляют интерес данные о колебаниях в численности
спецконтингента в ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315 в течение 1945 г.,
так как они, эти колебания, являлись главным образом следстви-
ем поступления туда красновских казаков. В ПФЛ № 0302 в апре-
ле—июне 1945 г. численность спецконтингента на определенные
даты колебалась в основном в пределах от 11,5 тыс. до 12,5 тыс.
1 июля 1945 г. там насчитывалось 11 245 человек, 10 июля это чис-
ло возросло до 16 132, а 20 июля — до 20 518. Максимальная чис-
ленность спецконтингента в ПФЛ № 0302 зафиксирована на 1 сен-
тября 1945 г. — 22 103. Далее последовало постепенное снижение
количества спецконтингента (на 20 декабря 1945 г. — 16 968 чело-
век)64. В ПФЛ № 0314 еще 20 июля 1945 г. состояло на учете лишь
334 человека; к 1 августа это число возросло до 3434, а к 20 авгу-
ста — до 6216. Эта цифра была максимальной, а далее числен-
ность спецконтинтента пошла на понижение, составив 20 нояб-
61 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 191. Л. 125-126.
62 Там же. Оп. 2. Д. 96. Л. 169.
63 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1269. Л. 4.
64 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 57. Л. 36-37.
341

ря 5330 человек, а 20 декабря — 427465. Ситуация с количеством
спецконтингента в ПФЛ № 0315 была следующей: в апреле—мае
1945 г. — от 5,2 тыс. до 6,5 тыс., на 20 июля — 3131 человек, 1 авгус-
та — 10 061 (10 августа та же цифра), 20 августа — 15 251, 1 сентяб-
ря — 18 561, 20 октября — 18 267, 20 ноября — 17 897 и 20 декабря
1945 г. — 16 712 человек66. По этим данным можно с относитель-
ной точностью установить время поступления в указанные ПФЛ
выданных англичанами казаков (во всяком случае, скачки в чис-
ленности спецконтингента в июле—августе 1945 г. бьши вызваны
именно этой причиной).
Обладая статистической отчетностью ПФЛ №№ 0302, 0314 и
0315 за 1945 г. и точно зная, что именно туда поступила основная
масса бывшей казачьей армии атамана Краснова (закамуфлиро-
ванной под «корпус "власовцев"»), нам, тем не менее, чрезвы-
чайно сложно (в основном из-за специфических особенностей
статистики ПФЛ) вычленить именно этих людей из состава всех
категорий спецконтингента. Попробуем всё же это сделать на
примере Березниковского спецлагеря (ПФЛ) № 0302, где 1 янва-
ря 1945 г. состояло на учете 14 245 человек, из них 7683 — по 1-й
группе учета (242 офицера, 1121 сержант, 6320 рядовых) и 6562 —
по 2-й. За 1945 г. новые поступления спецконтингента в этом ПФЛ
составили 17 651 человек (среди них, естественно, были и краснов-
ские казаки), из которых 7033 бьши отнесены к 1-й группе учета
(389 офицеров, 1106 сержантов, 5538 рядовых), 7615 — ко 2-й (по-
следние распределялись так: старосты — 27, полицейские — 101,
«власовцы» — 4889, легионеры — 2, служившие в немецкой и дру-
гих армиях противника — 1172, служившие в карательных и адми-
нистративных органах противника — 282, не служившие в Крас-
ной Армии и у противника — 1142) и 3003 человека относились
к категории иностранноподданных (2771 мужчина, 195 женщин
и 37 детей). Источники поступления спецконтингента в спецла-
герь (ПФЛ) № 0302 за 1945 г. были следующие: из сборно-пере-
сыльных пунктов — 11 831, из воинских частей — 389, лагерей
военнопленных — 367, спецлагерей — 663, органов НКВД — 45,
органов НКГБ — 50, спецгоспиталей — 215, эвакогоспиталей —
65, военных училищ — 2, от коменданта гарнизона Арзамаса — 13,
возвращено из бегов — 17, из угольной промьппленности по указа-
63 Там же. Л. 58-59.
«Там же. Л. 62-63.
342

нию «СМЕРШ» — 2, из рабочих батальонов — 18, родилось — 30,
переведено из числа военнопленных из лагерей ГУПВИ — 941 и
прибыло иностранноподцанных — 3003 человека67.
Из вышеприведенных данных видно, что в статистической от-
четности ПФЛ № 0302 за 1945 г. красновские казаки нигде специ-
ально не выделяются и скрыты под какими-то другими рубриками.
Иностранноподцанные, указанные в этой статистике, не имеют к
ним отношения (это в основном были граждане Польши — 768 че-
ловек поступило в ПФЛ № 0302 из Люблина, 500 — из спецполе-
вой тюрьмы 3-го Белорусского фронта, 1702 — из пересыльного
пункта военнопленных Управления ОКР «СМЕРШ» 1-го Белорус-
ского фронта и остальные — из других мест)68. Красновские каза-
ки в этой статистике скрыты в названии «прибыло из сборно-пе-
ресыльных пунктов»: всего под этой аморфной рубрикой значился
11 831 человек, и, оказывается, из этого числа 11 762 человека при-
было из лагеря № 176 в Фокшанах (Румыния). Это и были выдан-
ные англичанами в Австрии казаки, которые в ПФЛ № 0302 по
«окраскам» распределялись так: 1-я группа учета — 6189 человек
(361 офицер, 1012 сержантов, 4816 рядовых) и 2-я группа учета —
5573 человека (полицейские — 43, «власовцы» — 4809, служившие
в немецкой и других армиях противника — 638, служившие в ка-
рательных и административных органах противника — 48, не слу-
жившие в Красной Армии и у противника — 35)69.
Убыль спецконтингента в ПФЛ № 0302 за 1945 г. состави-
ла 13 455 человек (в райвоенкоматы — 177, к месту жительства —
170, в угольную промышленность — 8992, в спецлагеря — 70, в
Усольлаг — 210, в пожарную охрану — 332, в рабочие батальоны —
2169, в штат ПФЛ № 0302 — 427, в штат других лагерей — 109, на
строительство № 100 в Севастополе — 50, в воинские части — 37,
арестовано: «СМЕРШ» — 411, органами НКГБ — 7, опергруп-
пами — 8, осуждено народным судом — 2, осуждено военным
трибуналом — 2, умерло — 241, бежало — 34, переведено в число
иностранных подданных — 7 человек). В составе 13 455 убывших
в течение 1945 г. 9150 относились к 1-й группе учета и 4305 — ко
2-й. Кроме того, числились убывшими 2250 иностранных поддан-
ных. 1 января 1946 г. на учете в ПФЛ № 0302 состоял 16 191 чело-
век, в том числе 9502 — по 1-й группе учета (362 офицера, 1551 сер-
67 Там же. Д. 13. Л. 27.
68 Там же. Л. 28.
69 Там же. Л. 30.
343

жант, 7589 рядовых), 5936 — по 2-й (26 старост, 326 полицейских,
ЗбЗО «власовцев», 33 легионера, 1668 служивших в немецкой и дру-
гих армиях противника, 251 служивший в карательных и админи-
стративных органах противника и 2 не служивших в Красной Ар-
мии и у противника), а также 753 иностранных подданных70.
Что касается красновских казаков, то к началу 1946 г. они остава-
лись в ПФЛ № 0302 (и в ПФЛ №№ 0314 и 0315 тоже) и, будучи рас-
пределенными между 1-й и 2-й учетными группами, «затерялись»
в общей массе спецконтингента различных категорий. Употребляя
слово «затерялись», мы имеем в виду только характер статистиче-
ской отчетности, так как реально эти люди, находясь в ПФЛ, от-
нюдь не затерялись, а продолжали находиться под бдительным над-
зором, усиленной охраной и в строгой изоляции от внешнего мира.
Известно, что все выданные англичанами казаки поступили в
СССР из советской зоны оккупации Австрии. Однако в докумен-
тах ПФЛ вместо Австрии чаще называются Румыния или еще кон-
кретнее — румынский город Фокшаны. Это ошибка, вызванная
тем обстоятельством, что при транспортировке из Австрии эшело-
ны с красновскими казаками на некоторое время останавливались
в Фокшанах, где находился транзитный лагерь № 176, и только
после этого отправлялись в СССР. Начальники ПФЛ, по-видимо-
му, имели смутное представление об этих нюансах, но, зная, что
транзитный лагерь № 176 находится в румынском городе Фокша-
ны и что эти лица поступили к ним именно из этого лагеря, они
часто (правда, не всегда) ошибочно называли не ту страну, отку-
да красновские казаки в действительности направлялись в СССР
(Румынию вместо Австрии). Поэтому, когда, например, в отчете
Прокопьевского ПФЛ № 0315 о новых поступлениях спецконтин-
гента (см. таблицу 21) говорится о большом количестве прибыв-
ших из Румынии, то надо понимать, что здесь речь идет именно о
части личного состава (с семьями) бывшей казачьей армии атама-
на Краснова, выданной англичанами в Австрии, и именно из этой
страны, транзитом через Румынию, направляемой в СССР.
Попробуем разобраться со статистикой новых поступлений
спецконтингента в Кемеровском ПФЛ № 0314, куда тоже была на-
правлена часть красновских казаков. В этом спецлагере (ПФЛ) на
1 января 1945 г. числилось 3900 человек спецконтингента, из них
3878 — по 1-й группе учета. В течение 1945 г. новые партии спецкон-
70 Там же. Л. 27, 32.
344

Таблица 21
Поступление спецконтингента в Прокопьевский ПФЛ № 0315
за 1945 г.
Источник: ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 13. Л. 57.
' В составе отнесенных к 1-й группе учета было 308 офицеров, 1450 сержантов
и 11 118 рядовых.
тингента составили здесь 6769 человек, из них 2195 поступили из ла-
геря № 176 в г. Фокшаны, 2122 — из Австрии (г. Грац), 1754 — из лаге-
ря военнопленных № 199 и остальные 698 человек — из других мест71.
Упоминание о лагере № 176 в г. Фокшаны (Румыния) и австрий-
ском Граце, откуда в ПФЛ № 0314 поступило в 1945 г. большинство
спецконтингента, служит убедительным доказательством того, что
это были именно выданные англичанами казаки. У нас нет инфор-
мации о лицах, поступивших в ПФЛ № 0314 из лагеря военноплен-
ных № 199, но мы подозреваем, что это тоже красновские казаки.
Следствием поступления в ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315 так назы-
ваемых «власовцев» в лице красновских казаков явилось ускорение
" Там же. Л. 55.
345

передачи из этих ПФЛ в рабочие батальоны спецконтингента, в отно-
шении которого не было выявлено серьезного компрометирующего
материала. Об этом говорилось в приказе НКВД СССР и Наркомугля
от 27 сентября 1945 г «О передаче спецконтингента, содержащегося
в ПФЛ НКВД № 0302, в постоянные кадры комбината Молотовуголь
и треста Кизелшахтостроя»72. Спецконтингент в массовом порядке
направлялся из ПФЛ № 0302 в рабочие батальоны, а уже там перево-
дился в постоянные кадры предприятий угольной промышленности.
Этих лиц, действительно, надо было как можно быстрее отправлять
в рабочие батальоны, так как их присутствие в ПФЛ только создавало
дополнительные сложности и неудобства в выполнении задачи по обе-
спечению усиленной охраны и полной изоляции красновских казаков
(причем имелась в виду полная изоляция последних не только от внеш-
него мира, но и внутри ПФЛ от других категорий спецконтингента).
9 октября 1945 г. вышел приказ НКВД СССР и Наркомугля «О
передаче спецконтингента, содержащегося в ПФЛ №№ 0314 и
0315, в постоянные кадры Кемеровугля, Кузбассугля и Кузбас-
шахтостроя». В этом приказе оговаривалось, что «для содержания
остального спецконтингента — «власовцев» и других, не переда-
ваемых в [рабочие] батальоны, впредь до особого распоряжения
сохранить ПФ лагеря №№ 0314 и 0315, сосредоточив этот контин-
гент на отдельных шахтах и участках работы с сохранением лагер-
ного режима, охраны и строгой изоляции»73.
Выше мы отмечали, что из числа выданных англичанами в кон-
це мая — начале июня 1945 г. в Австрии первоначально планирова-
лось направить в лагерь № 525 ГУПВИ 9 тыс. казачьих офицеров и
немецких инструкторов, потом эту планку опустили до 5,5 тыс. че-
ловек, а сколько направили в действительности — нам неизвестно.
Австрийский историк С. Карнер, работавший с рассекреченными
документами бывшего Особого архива (ныне это ЦХИДК — Центр
хранения историко-документальных коллекций), установил, что
на 1 января 1946 г. из 17 330 содержавшихся в лагере № 525 ГУПВИ
военнопленных и интернированных 3540 человек относились к ка-
тегории «власовцев и белогвардейцев»74. Можно не сомневаться,
что эти 3540 человек являлись красновскими казаками (находив-
шиеся с ними там члены их семей тоже входят в это число).
72 Там же. Д. 2. Л. 146-147.
73 Там же. Л. 152-152 об.
74 Kamer S. Im Archipel GUPVI: Kriegsgefangenschaft und Internierung in der Sowjetu-
nier. 1941-1956. Munchen, 1995. Bd. 1. S. 23-24.
346

Лагерь № 525 ГУГТВИ был ликвидирован довольно быстро — в
начале 1946 г. его уже не существовало. Спрашивается: а куда же в
таком случае делись эти «казаки и белогвардейцы»? И тут вырисовы-
вается любопытный факт: в статистике новых поступлений в ПФЛ
№ 0315 за 1945 г. (см. таблицу 21) зафиксировано прибытие из лаге-
ря № 525 ГУПВИ 3216 человек. Сам по себе факт перевода из лаге-
ря ГУПВИ в ПФЛ означал изменение статуса этих людей: из «ино-
странных военнопленных и интернированных» они превращались
в «советских граждан, проходящих государственную проверку». Тут
имеет место определенная странность, заключающаяся в том, что
по лагерю № 525 ГУПВИ С. Карнер приводит данные на 1 янва-
ря 1946 г., а по статистике ПФЛ № 0315 эти люди фигурируют как
поступившие туда в 1945 г. Но всё равно мы уверены, что это одни
и те же люди, и переправить их из лагеря № 525 ГУПВИ в ПФЛ
№ 0315 реально могли, по нашему мнению, в самом конце 1945 г.
Причем переправили не всех: не хватает 324 человек (3540 — 3216 =
324). Полагаем, что накануне указанного «переселения» часть людей
была «изъята» органами госбезопасности и контрразведки.
Надо сказать, что перевод в ПФЛ из лагерей ГУПВИ выявлен-
ных там советских граждан являлся обычной практикой. Причем
допускалось, что отдельные такие личности, вместо направления
в ПФЛ, могли быть освобождены с отправкой по месту житель-
ства. 21 ноября 1945 г. вышла директива НКВД СССР № 213 «О
проведении фильтрационной проверки граждан СССР, содержа-
щихся в лагерях НКВД для военнопленных», в которой говори-
лось: «В некоторых лагерях НКВД для военнопленных содержат-
ся граждане СССР, которые были насильственно мобилизованы
на службу в армии противника, в составе которых и были взяты в
плен частями Красной Армии. Указанный контингент подлежит
оперативно-фильтрационной проверке и, при отсутствии на них
компрометирующих данных, освобождению из лагерей». В це-
лях прекращения излишних перевозок граждан СССР из лагерей
ГУПВИ в ПФЛ и быстрейшей их проверки директива № 213 пред-
лагала фильтрацию производить на месте и «лиц, прошедших
проверку и не подлежащих дальнейшему содержанию в лагерях,
в связи с отсутствием на них компрометирующих материалов, из
лагерей для военнопленных освободить и направить по месту их
постоянного жительства»75. Как нам представляется, реально пре-
я ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 102.
347

тендовать на освобождение из лагерей ГУПВИ по этой директиве
могли только некоторые «западники», насильно мобилизованные
во время войны в немецкую или румынскую армии.
В конце 1945 — начале 1946 г. происходил массовый перевод
спецконтингента в постоянные кадры промышленности и строи-
тельства. При этом уже особенно не обращали внимания на то об-
стоятельство, что в отношении довольно значительного числа этих
лиц проверка еще не бьша закончена. Так, 8 января 1946 г. вышла
директива НКВД СССР и Наркомугля «О передаче спецконтинген-
тов ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315 в постоянные кадры предприятий
угольной промышленности Кузнецкого и Кизеловского бассей-
нов», в которой говорилось: «Содержащиеся в настоящее время в
проверочно-фильтрационных лагерях № 0302 (Кизел), № 0314 (Ке-
мерово) и № 0315 (Прокопьевск) спецконтингенты из числа репат-
риированных советских граждан, служивших в немецкой армии и
других немецких строевых формированиях, "власовцев", легионеров
и полицейских передать в постоянные кадры предприятий угольной
промышленности Кузнецкого и Кизеловского бассейнов». Далее в
этой директиве было сказано, что прошедших проверку «перево-
дить на положение спецпереселенцев», а еще не прошедших таковой
продолжать содержать в ПФЛ76. Но в любом случае, отныне все они,
согласно директиве НКВД и Наркомугля от 8 января 1946 г., счита-
лись переданными в постоянные кадры угольной промышленности.
Опасаясь мести лагерного начальства, лица, содержавшиеся в
ПФЛ и ИТЛ в качестве спецконтингента, старались не называть
своих имён и фамилий, когда направляли в различные инстанции
письма с изложением всяких жалоб. Например, в июле 1945 г. на
имя Голикова поступило анонимное письмо из ПФЛ № 048 (г. Шах-
ты Ростовской области), в котором говорилось о тяжелом матери-
альном положении и приводились факты издевательства над спец-
контингентом. Причины анонимности автор письма изложил так:
«Если желаете узнать мою фамилию, я отзовусь. Я не хочу скрывать
от Вас себя. Я не боюсь кары верховной, а просто не хочу попасть в
немилость своему начальству»77. Ознакомившись с письмом, Голи-
ков высказал мнение о целесообразности проверки содержания ре-
патриантов в лагерях НКВД. Заручившись поддержкой Булганина,
18 июля 1945 г. он писал Чернышову: «Направляю копию аноним-
76 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 204—206.
77 Там же. Ф. 9526. Оп. 2. Д. 4. Л. 38.
348

ного письма репатрианта, написанного на мое имя. Генерал армии
тов. БУЛГАНИН считает необходимым послать в этот, а также и в
другие лагеря, где сосредоточены репатрианты, для ознакомления с
условиями их содержания представителей от Управления репатриа-
ции и от НКВД. Прошу о реализации указаний т. БУЛГАНИНА»78.
Спецконтингент ПФЛ и ИТЛ по нормам питания был при-
равнен к заключенным лагерей и колоний ГУЛАГа. Правда, с мая
1945 г. было сделано исключение для больных, проходящих ле-
чение в госпиталях. В распоряжении НКВД СССР № 84 от 3 мая
1945 г. говорилось об увеличении норм питания для госпитализи-
рованных ослабленных из числа спецконтингента ПФЛ (спец-
контингента ИТЛ тогда еще не существовало. — В.3.) — по сахару,
жирам, картофелю и овощам на 25 %, а также предписывалось вы-
давать им 750 г хлеба в сутки79.
Регистрация смерти лиц из состава спецконтингента во вре-
мя прохождения проверки в ПФЛ и ИТЛ проводилась аналогично
системе регистрации умерших заключенных, изложенной в специ-
альном приказе НКВД СССР № 00674 от 11 июня 1939 г. Изве-
щение о смерти проверяемого направлялось в ОАГС Управления
милиции МВД—УМВД республики, края или области, на терри-
тории которой умерший проживал до призыва в Красную Армию
или до момента оккупации нацистскими войсками территории,
из которой проверяемый попал в Германию или другие страны.
При отсутствии таких данных извещение о смерти направлялось
в органы ЗАГС по месту расположения лагеря. Акт о вскрытии
или медицинском осмотре трупа составлялся в двух экземплярах,
из них один направлялся в органы МВД—МГБ, «СМЕРШ» или
Оперативно-чекистскому отделу (ОЧО) лагеря, осуществлявшего
проверку умершего, для приобщения к имевшимся на последнего
материалам, а второй экземпляр оставался в делах лагеря. В специ-
альной инструкции ГУЛАГа от 18 марта 1946 г., адресованной на-
чальникам ПФЛ и ИТЛ, указывалось,, что в случаях если смерть
последовала в результате заболевания пеллагрой, дистрофией или
от истощения, в извещении эти диагнозы не писать, а указывать
лишь сопутствующие этим болезням диагнозы, как-то: «паралич
сердца», «ослабление сердечной деятельности», «воспаление лег-
ких», «рак желудка» или «язва желудка»80.
78 "им же. Л. 35.
" Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 193. Л. 148.
80 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1225. Л. 48.
349

Имеются свидетельства о том, что в отдельных случаях в ПФЛ
заболевания со смертельным исходом являлись следствием упо-
требления в пищу всяких суррогатов, которые спецконтингент,
тайком от лагерного начальства и охраны, добьгеал где-то «на
стороне». В «особой папке Берии» есть документ, датированный
19 апреля 1946 г., где говорится об отравлении спецконтингента
ПФЛ № 0334 в Москве в результате употребления в пищу жидкос-
тей метанола и толуола81.
В таблице 22 представлена статистика арестованных, бежав-
ших и умерших в ПФЛ в течение 1945 г. Соответствующие дан-
ные по большинству ПФЛ говорят о том, что уровень смертности
обычно не превышал 1 %. Взять, к примеру, Кемеровский ПФЛ
№ 0314 (напоминаем, что это тот самый ПФЛ, куда поступила
часть выданным англичанами в Австрии красновских казаков).
В этот ПФЛ с момента его организации в ноябре 1944 г. и до 1 мар-
та 1946 г. поступило 12 780 человек спецконтингента, из них за тот
же период умерло 105 человек82. Это означает, что уровень смерт-
ности в ПФЛ № 0314 составлял 0,82 % (105 человек из 12 780).
С конца октября 1945 г. было резко ограничено поступление
в ПФЛ новых контингентов. Согласно директиве НКВД СССР
№ 188 от 29 октября 1945 г. «О прекращении приема репатриирован-
ных граждан СССР для прохождения проверки в проверочно-филь-
трационные лагеря НКВД» репатрианты — гражданские лица, а так-
же бывшие военнопленные, освобожденные от службы в Красной
Армии, впредь не должны были направляться в ПФЛ и подлежали
проверке в местах жительства местными органами НКВД в соответ-
ствии с приказом НКВД—НКГБ СССР № 00706/00268 от 16 июня
1945 г.83 Это, конечно, не означало, что после 29 октября 1945 г. в
ПФЛ совсем перестали поступать на проверку соответствующие
лица. Поступление их продолжалось, но в меньших, чем раньше,
масштабах, и теперь в ПФЛ направляли в основном только тех лиц, в
отношении которых не было ни малейших сомнений в том, что в не-
давнем прошлом они являлись активными пособниками оккупантов.
Из данных таблицы 5, а также информации, содержавшейся в упо-
мянутой выше докладной записке Голикова в СНК СССР от 10 мая
1949 г., следует, что всего с осени 1944 г. и до мая 1949 г. в распоряжение
НКВД (МВД) в качестве спецконтингента было передано 286 728 ре-
81 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 146. Л. 123.
82 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1269. Л. 2.
83 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 192. Л. 75.
350

Таблица 22
Количество арестованных, бежавших и умерших по отдельным ПФЛ
за 1945 г.
Источник: ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 23. Л. 46.
351

патриантов (именно репатриантов, без всякой «примеси»), из них в
период до 1 марта 1946 г. — 272 867 человек (95,2 %), а в отрезок време-
ни от 1 марта 1946 г. до 10 мая 1949 г. — 13 861 человек (4,8 %).
По состоянию на 1 января 1946 г., в ПФЛ и ИТЛ насчитыва-
лось 228 018 человек спецконтингента, из них в ПФЛ — 125 812 и
ИТЛ — 102 206. В ПФЛ строек НКВД находилось 45 162 челове-
ка (Медвежегорский № 0313 — 9195, Минеевский № 0318 — 1556,
Московский № 0319 — 3055, Коломенский № 0322 — 7102, Киев-
ский № 0327 — 1716, Тарусский № 0328 — 366, Перовский № 0329 —
2593, Кутаисский № 0331 — 7553, Ливадийский № 0332 — 543,
ГУАС НКВД Грозненской области — 915, Сталинградское лаготде-
ление № 2 — 298, Ленинабадский № 0333 — 7200, Омутнинское ла-
готделение — 510, Главпромстрой № 334 — 2560 человек). В смешан-
ных ПФЛ находилось 10 354 человека (Таллинский № 0316 — 2411 и
Подольский № 174 — 7943 человека). В ПФЛ угольной промыш-
ленности содержалось 61 907 человек (Шахтинский № 048 — 555,
Петровский № 240 — 9466, Угольный № 283 — 8316, Березников-
ский № 0302 — 16 191, Тульский № 0308 — 5234, Ворошиловград-
ский № 0310 — 1447, Кемеровский № 0314 — 4040, Прокопьев-
ский № 0315 — 16 658 человек). В других ПФЛ находилось 8389 человек
(Калининский № 140 — 1801, Харьковский № 258 — 1996, Северо-
Уральский № 0305 — 773, Дубровский № 0317 — 1820, Орехово-Зуев-
ский № 0325 — 1999 человек). Остальной спецконтенгент содержался
в ИТЛ ГУЛАГа, в том числе в Печорлаге — 8406, Воркутлаге — 13 320,
на строительстве № 500 — 15 000, в Норильлаге — 10 399, Ягринла-
ге — 389, Дальстрое — 34 680, Соликамстрое — 918, Ухтинлаге — 5716,
БАМе — 1000, Усольлаге — 9320 и Устьвымлаге — 3058 человек84.
В таблице 23 перечислены, по состоянию на 1 ноября 1945 г.,
все ПФЛ и ИТЛ, в которых находился спецконтингент. Но надо
иметь в виду, что то количество ПФЛ, которое фигурирует в этой
таблице, не отражает их действительного числа. Ряд ПФЛ имел ла-
готделения (филиалы), и, с учетом этого, количество мест, где со-
держался спецконтингент, было намного больше. Например, По-
дольский ПФЛ № 174 имел семь лаготделений, из них четыре — в
Москве и по одному — в Серпухове, Щербинке и Балашихе85.
Расстояния между лаготделениями одного и того же лагеря не-
редко исчислялись сотнями километров. Так, три лаготделения
84 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1265. Л. 1.
85 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1270. Л. 5, 8.
352

Таблица 23
Численность учетных групп в составе спецконтингента ПФЛ и ИТЛ
(по состоянию на 1 ноября 1945 г.)
Источник: ГА РФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 23. Л. 37.
353

дислоцировавшегося в г. Кемерово ПФЛ № 0314 находились: лаг-
отделение № 1 — на ст. Кольчугино (ПО км от управления этого
ПФЛ); лаготделение № 2 — на ст. Сунженское (230 км); лаготделе-
ние № 3 — ст. Шахтёрка (10 км)86. Березниковский (Кизеловский)
ПФЛ № 0302 имел 18 лаготделений — они находились в городах
Кизел, Александровск и Красновишерск, в районах станций Губаха,
Кунгур, В. Губаха, Яйва, Колоненка, Вильва и др.87 Находившийся в
Прокопьевске ПФЛ № 0315 имел 11 лаготделений: три — в городах
Сталинск, Киселевск и Прокопьевск, два — в районе г. Осинники,
один — в поселке шахты им. И.В. Сталина, три — на станциях Ак-
чурла, Зеиково и Байдаевка и еще два — в районе ст. Усяты (один в
пос. Зимеика и второй — в пос. шахты им. Л.М. Кагановича)88.
Некоторые ПФЛ представляли собой отдельные лагеря и не
имели никаких лаготделений. К таковым относились Минеевский
ПФЛ № 0318 (ст. Минеевка Горьковской железной дороги), Мос-
ковский ПФЛ № 0319 и др.89
В 1946—1947 гг. численность спецконтингента, проходившего
проверку в ПФЛ и ИТЛ, быстро сокращалась (главным образом в
связи с массовым переводом этих людей на 6-летнее спецпоселе-
ние). К 1 января 1947 г. их количество в ПФЛ и ИТЛ уменьшилось
до 28,9 тыс. человек90. По данным на 1 сентября 1947 г., в этих ла-
герях оставалось 4727 репатриантов, проходивших государственную
проверку91. К 1 января 1948 г. количество проверяемого в ПФЛ и
ИТЛ спецконтингента уменьшилось до 2923 человек, из числа ко-
торых 2386 значились как служившие в немецкой армии и немец-
ких строевых формированиях. Из указанного общего количества
спецконтингента на 1 января 1948 г. 1642 человека проходили про-
верку в системе УИТЛК УМВД Московской области, 442 — в Лени-
набадском ПФЛ № 0333, 749 — в системе Спецстроя ГУЛАГа, 71 —
в Ухтижемлаге, 12 — Дальстрое и 7 человек — в системе БАМа92.
За это время (1946—1947) подавляющее большинство ПФЛ за
ненадобностью было ликвидировано, причем в отдельных случаях
приходилось преодолевать определенное противодействие со сто-
86 Там же. Д. 1269. Л. 2; Д. 1270. Л. 41.
87 Там же. Д. 1270. Л. 23, 26.
88 Там же. Л. 44, 47.
89 Там же. Л. 53.
90 Там же. Д. 86. Л. 2.
91 ГУЛАГ (Главное управление лагерей): Документы / Сост.: А.И. Кокурин и
Н.В. Петров. М., 2000. С. 318.
92 ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1306. Л. 1.
354

роны хозяйственных и других органов, заинтересованных в их со-
хранении.
Приведем такой пример. В марте 1946 г. в аппарате СНК СССР
была подготовлена аналитическая записка с обоснованием целесо-
образности ликвидации трех ПФЛ (Березниковского № 0302, Ке-
меровского № 0314 и Прокопьевского № 0315), спецконтингент ко-
торых работал на объектах Наркомата угольной промышленности
восточных районов. В ней были вскрыты причины заинтересован-
ности хозяйственных и других органов и организаций в сохранении
этих лагерей, был подвергнут критике и срыв установленных сроков
проверки спецконтингента. Вот выдержки из этого документа: «На-
чальники ПФЛ МВД, особенно характерно это для лагерей, постав-
ляющих рабочую силу угольной промышленности, зная времен-
ный характер ПФЛагерей, не заинтересованы в мероприятиях по
скорейшему переводу спецконтингента в кадры промышленности
и на спецпоселение... Такого же примерно принципа придержива-
ется и аппарат "СМЕРШ"», причем последним все мероприятия
направлены главным образом на выявление активных изменников
Родине, предателей, шпионов, агентов гестапо и т. д. Естествен-
но, что в силу этого процесс массовой проверки задерживается на
длительный период... Хозяйственные организации, комбинаты и
тресты также не заинтересованы в ускорении приема проверенных
контингентов в постоянные кадры, так как их во всех отношениях
устраивает то положение, когда рабочая сила содержится в лагере,
хозяйственник не имеет необходимости проявлять заботу об орга-
низации труда, высоких показателях труда, размещении, бытовом
устройстве, питании и т. п. ...В этом также заинтересованы местные
областные советские и партийные организации, где руководство
лагерей и хозяйственные организации встречают необходимую под-
держку в постановке вопросов о дальнейшем существовании лаге-
рей...». Далее отмечалось, что «задача же создания ПФЛ состояла
в том, чтобы быстро оперативно разобраться в поступающих кон-
тингентах и направить их, по соответствующим каналам, в Крас-
ную Армию, кадры промышленности, на спецпоселение и репрес-
сировать активных врагов и т. д.». В этой аналитической записке,
обосновывавшей необходимость ликвидации указанных выше трех
ПФЛ, имелась любопытная ссылка на Вознесенского. «Тов. ВОЗ-
НЕСЕНСКИЙ, — говорилось в ней, — в своем докладе на Сессии
Верховного Совета СССР о пятилетнем плане отметил, что хозяй-
ственники привыкли за годы войны к организованному получению
355

Таблица 24
Количество спецконтингента,
содержавшегося в ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315
(по состоянию на 1 марта 1946 г.)
Источник: ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1306. Л. 40.
рабочей силы в виде различных мобилизаций, и поставил перед
ними задачу перейти к созданию постоянных кадров рабочих с хо-
рошо обустроенным бытом, культурным обслуживанием и т. д.»93.
ПФЛ №№ 0302, 0314 и 0315 были всё-таки ликвидированы — и
довольно быстро. Последний раз в декадных сводках ГУЛАГа о на-
личии спецконтингента ПФЛ №№ 0314 и 0315 упоминались 10 мая
1946 г., когда в них содержалось соответственно 827 и 728 человек94.
Начиная с 20 мая 1946 г. в сводках эти два ПФЛ отсутствовали, так
как прекратили свое существование. Немногим раньше был ликви-
дирован и ПФЛ № 0302.
93 Там же. Д. 1248. Л. 37-38.
* Там же. Д. 1265. Л. 22.

Глава 12
Из проверочно-фильтрационных
лагерей - на шестилетнее
спецпоселение
У
►же в течение февраля—мая 1946 г. большинство ПФЛ пе-
рестали существовать. Например, по приказу НКВД СССР
№ 00123 от 16 февраля 1946 г. ликвидировались сразу во-
семь ПФЛ: Калининский № 140, Люберецкий № 201, Харь-
ковский № 258, Калининградский № 0303, Бокситогор-
ский № 0305, Ворошиловградский № 0310, Киевский № 0327 и
Сталинградское лаготделение1. Позднее вышел еще ряд приказов
НКВД—МВД СССР о ликвидации отдельных ПФЛ. В частности,
по приказу НКВД СССР № 00163 от 27 февраля 1946 г. был упразд-
нен Минеевский ПФЛ № 0318 в Горьковской области2.
Согласно этим приказам, при ликвидации ПФЛ содержавший-
ся в них спецконтингент, в зависимости от результатов проверки
того или иного человека, частью направлялся на 6-летнее спецпо-
селение (обычно таковых было значительное большинство), а
частью здесь же на месте передавался (лица, в отношении которых
не было установлено факта их службы в немецкой армии, полиции
и т. п.) в постоянные кадры предприятий и уравнивался по свое-
му статусу и положению с репатриированными военнопленными
и военнообязанными, передаваемыми туда же из расформирован-
ных рабочих батальонов. Так, по приказу НКВД СССР № 00187 от
5 марта 1946 г. ликвидировался Орехово-Зуевский ПФЛ № 0325,
и, согласно приказу, все лица, служившие в немецкой армии, по-
лиции и т. п., направлялись на 6-летнее спецпоселение. Далее в
приказе № 00187 говорилось, что «всех прошедших проверку и не
подлежащих переводу на спецпоселение — передать в постоянные
кадры Орехово-Зуевского Торфотреста НКЭС СССР», а «всех не-
трудоспособных, не могущих быть использованными на работе, из
лагеря освободить и отправить к месту жительства...»3.
Бывали, однако, ситуации, когда из-за производственных нужд
требовалось не направлять людей куда-то из ПФЛ, а, наоборот, оста-
1 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 195. Л. 234.
2 Там же. Д. 196. Л. 21.
3 Там же. Л. 59.
357

вить их здесь же отбывать 6-летнее спецпоселение. Если речь шла о
промышленных и строительных объектах, не упомянутых в поста-
новлении ГКО от 18 августа 1945 г. и в приложениях к нему, то тогда
СНК СССР принимал дополнительные постановления или распо-
ряжения. Так, в распоряжении СНК СССР № 17074рс от 28 ноября
1945 г. говорилось: «В частичное изменение постановления Государ-
ственного Комитета Обороны № 9871с от 18/VTII-45 г. разрешить
НКВД СССР оставить на положении спецпереселенцев для посто-
янной работы на Северо-Уральских Бокситовых рудниках и Бок-
ситострое всех ранее служивших в немецкой армии и специальных
немецких формированиях, "власовцев" и полицейских, находящих-
ся в ПФЛ указанных рудников»4. Конкретные мероприятия по реа-
лизации этого правительственного распоряжения были изложены в
приказе НКВД СССР № 001545 от 29 декабря 1945 г. «О ликвидации
ПФЛ НКВД № 0305 и передаче спецконтингента, содержащегося в
ПФЛ НКВД № 0305, в постоянные кадры Северо-Уральским бокси-
товым рудникам и Бокситострою НКЦМ»5. «Власовцы» и подобные
им категории спецконтингента были оставлены для постоянной ра-
боты при указанных объектах системы Наркомата цветной метал-
лургии (НКЦМ) с переводом их на положение спецпереселенцев
сроком на б лет, а часть бывшего спецконтингента ПФЛ № 0305 (не-
спецпереселенцев) тоже оставили здесь же в качестве постоянных
рабочих кадров, сведя этих людей в отдельный рабочий батальон.
В конце января 1946 г. последовала ликвидация ОПФЛ. Это про-
изошло на основании приказа НКВД СССР № 0075 от 22 января
1946 г. «О передаче проверочно-фильтрационных лагерей ГУЛАГу
и расформировании Отдела проверочно-фильтрационных лагерей
НКВД СССР». В преамбуле приказа, в качестве обоснования лик-
видации ОПФЛ, указывалось, что в соответствии с постановлением
ГОКО № 9871с от 18 августа 1945 г. спецконтингенты направляются
«на расселение в северные районы страны на положении спецпере-
селенцев с закреплением в местах расселения на шесть лет»6. От-
ныне система ОПФЛ перестала существовать как самостоятельная
лагерная система, а еще сохранявшиеся ПФЛ стали всего лишь при-
датком в другой (тогда еще мошной) лагерной системе — ГУЛАГе.
На положении содержавшегося в ПФЛ спецконтингента эта рефор-
ма не отразилась. И всё-таки мы склонны рассматривать упразд-
4 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 187.
5 Там же. Л. 195.
6 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 195. Л. 194 а.
358

нение ОПФЛ как своего рода предтечу последовавшей во времена
«хрущевской оттепели» ликвидации лагерной системы ГУЛАГа.
Как бы там ни было, с конца января 1946 г. все вопросы и проб-
лемы, которые раньше находились в ведении ОПФЛ, теперь дол-
жен был решать ГУЛАГ. В феврале—марте 1946 г. его руководство
проанализировало ситуацию с репатриантами, находящимися в
ПФЛ, ПФП, на спецпоселении, в рабочих батальонах, переданных
в постоянные кадры предприятий, а также ранее отправленных к
месту жительства. Был выявлен ряд вопросов, на которые не на-
ходилось ответа в имеющихся постановлениях ГКО и СНК, при-
казах и директивах НКВД. Так, в составленной сводке ГУЛАГа в
виде «вопросов-ответов», в частности, отмечалось: «По сообщению
некоторых УНКВД, среди подлежащих направлению на спецпосе-
ление репатриантов есть значительное число лиц, которые после
службы в немецкой армии и полиции были в рядах Красной Ар-
мии, сражались в составе ее частей против немецко-фашистских
войск, имеют правительственные награды или были ранены, явля-
ются инвалидами 1, 2, 3 групп. Подлежат ли такие лица направле-
нию на спецпоселение или их можно оставлять на занимаемой ра-
боте и разрешить проживание по месту настоящего жительства?».
ГУЛАГ рекомендовал так решить этот вопрос: «Считать возмож-
ным освобождение указанных лиц от направления на спецпосе-
ление, предоставив право освобождения и оставления на месте
НКВД—УНКВД, при наличии положительной характеристики за
последний период после службы в Красной Армии»7.
Эта рекомендация ГУЛАГа была учтена в директиве МВД СССР
№ 97 от 20 апреля 1946 г. В ней был указан перечень категорий,
не подлежащих направлению на 6-летнее спецпоселение, и на-
чинался он с лиц, служивших в немецкой армии, полиции и т. д.,
которые затем «принимали активное участие в боевых операциях в
составе Красной Армии или партизанских отрядов против немец-
ко-фашистских войск»8. Правда, если судить по известным нам
жалобам, исходившим от определенных на 6-летнее спецпоселе-
ние репатриантов, этот пункт указанной директивы МВД СССР на
практике не всегда соблюдался.
Руководителей угольной промышленности весьма беспокоила
перспектива лишиться рабочей силы в связи с переводом спецкон-
7 Ткмже. Ф. 9408. Оп. 1.Д. 1.Л. 112.
8 1км же. Д. 2. Л. 228 об.
359

тингента, занятого на их предприятиях, на 6-летнее спецпоселе-
ние. В связи с этим в одной из справок, подготовленной в февра-
ле 1946 г. в аппарате Совмина СССР, специально для них давалось
пояснение: «Постановление СНК № 3141-950сс от 21.XI1-1945 года
также разрешает производить поселение на 6 лет всех "власовцев",
лиц, служивших в немецких строевых формированиях, легионах,
полицейских и т. д. в Кузнецком, Кизелском и Карагандинском
угольных бассейнах». И далее в этой справке говорилось, что эти
лица, будучи направленными на поселение, могут остаться «в по-
стоянных кадрах угольной промышленности»9.
Опасения руководителей угольной промышленности всё же имели
определенные основания. Это касалось Донбасса, откуда переводи-
мый на 6-летнее спецпоселение спецконтингент, занятый на работах
в угольных шахтах, подлежал переселению в другие регионы СССР.
Дело в том, что Донбасс входил в перечень неспецпереселенческих
регионов СССР, где расселение спецпереселенцев было запрещено.
Парадоксальность ситуации заключалась в том, что в качестве спец-
контингента эти лица могли находиться и работать в Донбассе, а в ка-
честве спецпереселенцев — нет. Впрочем, эта ситуация была учтена в
упомянутом выше постановлении СНК СССР № 3141-950сс от 21 де-
кабря 1945 г. Согласно ему, переселяемый из Донбасса спецконтин-
гент подлежал расселению в Кузнецком и Карагандинском угольных
бассейнах на положении спецпереселенцев для работы на предприя-
тиях Наркомугля. Взамен вывозимого из Донбасса спецконтинген-
та, согласно этому постановлению, надлежало направить в угольную
промышленность Донбасса соответствующее количество рабочих из
числа репатриированных советских граждан10.
Таким образом, потеря рабочей силы в лице вывозимого из
Донбасса в Кузнецкий и Карагандинский бассейны спецконтин-
гента, переводимого там на положение спецпереселенцев, компен-
сировалась поступлением на шахты Донбасса соответствующего
количества репатриированных военнопленных и военнообязанных
из состава рабочих батальонов. По результатам всех этих манипу-
ляций с распределением рабочей силы Наркомуголь не только ни-
чего не потерял, но даже выиграл, поскольку на шахты Кузнецкого
и Карагандинского бассейнов поступила дополнительная рабочая
сила в лице вывезенного из Донбасса спецконтингента.
» Тамже.Ф.9414,Оп. 1.Д. 1248.Л. 12.
10 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 47-48.
360

8 января 1946 г. вышла директива НКВД СССР и Нарком-
угля СССР «Об организации спецкомендатур для обслуживания
спецпереселенцев, передаваемых в постоянные кадры предприя-
тий угольной промышленности». В ней речь шла о необходимости
организации соответствующих спецкомендатур в районах располо-
жения угольных шахт в Бурят-Монгольской АССР, Красноярском
крае, Кемеровской, Молотовской, Карагандинской и Иркутской
областях11. Более детально процедура организации спецкоменда-
тур для этих новых «угольных» спецпереселенцев была расписана в
приказе НКВД СССР № 0027 от 10 января 1946 г. «Об организации
спецкомендатур НКВД по обслуживанию спецпереселенцев репат-
риированных советских граждан, служивших в немецких строевых
формированиях, передаваемых из проверочно-фильтрационных
лагерей в постоянные кадры Наркомугля»12.
Министерство черной металлургии тоже выражало беспокой-
ство по поводу перспективы потерять часть рабочей силы — ведь
теперь с предприятий, расположенных в областях, где расселение
спецпереселенцев не разрешалось, надо было снимать рабочих в
лице спецконтингента, направляемого на спецпоселение в другие
области. В письме наркома черной металлургии Тевосяна на имя
Берии от 2 марта 1946 г. содержалась просьба использовать рассе-
ляемых в Свердловской, Кемеровской и Молотовской областях ре-
патриантов, служивших в немецкой армии и т. п., на предприятиях
черной металлургии. Берия поставил резолюцию: «Т.т. Круглову
и Тевосяну. Прошу разобраться и дать свое заключение. 5/Ш-46 г.
Л. Берия». Далее последовала резолюция Круглова: «Т.т. Рясному,
Кузнецову — подготовьте справку по существу вопроса. Круглов.
6/Ш» (поясним, что B.C. Рясной — один из заместителей минист-
ра внутренних дел СССР, а М.В. Кузнецов — начальник Отдела
спецпоселений МВД СССР). В итоге была составлена докладная
записка на имя Берии в двух редакциях (обе датированы 14 марта
1946 г.) за подписями Круглова и Тевосяна. В той редакции, кото-
рая была вскоре претворена в жизнь, говорилось об использовании
репатриированных, служивших ранее в немецкой армии, а теперь
работающих на предприятиях черной металлургии и подлежащих
отправке на спецпоселение в Кемеровскую, Свердловскую и Мо-
лотовскую области, только на находящихся в этих трех областях
11 Там же. Д. 2. Л. 207.
12 Там же. Л. 210-211.
361

предприятиях черной металлургии13. Это означало, что внутри сис-
темы Министерства черной металлургии произошло перераспре-
деление рабочей силы данной категории — с предприятий этой
отрасли, расположенных в неспецпереселенческих областях, она
поступала на соответствующие предприятия в Свердловской, Мо-
лотовской и Кемеровской областях.
Однако имели место ситуации, когда удаление из какого-либо
неспецпереселенческого района рабочей силы в виде спецконтин-
гента, переводимого на положение спецпереселенцев, было чрева-
то поистине катастрофическими последствиями для функциони-
рования отдельных промышленных производств и строительств.
Когда удаляемую по указанной причине рабочую силу некем было
заменить, то приходилось выходить с ходатайством в Совет Мини-
стров СССР санкционировать превращение данного неспецпере-
селенческого района в спецпереселенческий. Если такое ходатай-
ство удовлетворялось, то указанную рабочую силу уже не нужно
было удалять из данного района. Ниже мы приводим полный текст
распоряжения Совмина СССР от 28 августа 1946 г., разрешавшее
расселение спецпереселенцев в ранее неспецпереселенческом Ле-
нинабадском районе Таджикской ССР:
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ Ш 10362рс
от 28 августа 1946 г. Москва, Кремль
Разрешить Министерству внутренних дел СССР:
а) оставить на спецпоселение в Ленинабадском районе Таджик-
ской ССР с работой на строительстве комбината № 6 репатрииро-
ванных советских граждан, служивших в немецкой армии и других
немецких строевых формированиях, "власовцев", легионеров и
полицейских;
б) организовать в районе расселения спецконтингента необхо-
димое количество спецкомендатур.
Зам. Председателя
Совета Министров Сопза ССР Л. Берия»14.
13 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 145. Л. 89-91, 343-344.
м Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 2541. Л. 4.
362

Это распоряжение Совмина СССР вышло в связи с тем, что Ле-
нинабадский район Таджикской ССР не входил в перечень райо-
нов, где разрешалось организовывать спецпоселения. В августе
1946 г. здесь на строительстве комбината № 6 МВД СССР было за-
нято до 12 тыс. человек, причем основную их массу составлял спец-
контингент местного ПФЛ, а вольнонаемных рабочих было не-
значительное количество15. В докладной записке Круглова на имя
Берии от 12 августа 1946 г. отмечалось: «Строительство комбина-
та № 6 МВД в Ленинабадском районе Таджикской ССР укомплек-
товано рабочей силой из репатриантов, подлежащих направлению
на спецпоселение в соответствии с постановлением ГОКО № 9871с
от 18 августа 1945 года»16. Поскольку эту весьма внушительную по
численности рабочую силу абсолютно некем было заменить, то
вышли из положения, превратив неспецпереселенческий район в
спецпереселенческий. Но для этого обязательно требовалось специаль-
ное постановление или распоряжение Совета Министров СССР.
В Московской области тоже в силу производственной необхо-
димости была задержана отправка на спецпоселение части спец-
контингента (около 1,5 тыс. человек). Конечно, из-за этого нико-
му не могло прийти в голову войти в правительство с ходатайством
превратить неспецпереселенческую столичную область в спецпе-
реселенческую. Здесь обошлись другим способом — вплоть до
конца 1949 г. указанный спецконтингент содержался в лагерях без
перевода его в спецпереселенческий статус. И только после выхо-
да приказа МВД СССР № 0790 от 14 ноября 1949 г. «О вывозе из
ИТЛ УМВД по Московской области спецпоселенцев "власов-
цев"» эти лица были удалены из Московской области. По указан-
ному приказу на 6-летнее спецпоселение был направлен 1481 че-
ловек, «считая срок зачисления на спецпоселение с момента
вынесения постановления на каждого из них», в том числе в Якут-
скую АССР — 670 человек (300 — в трест «Алданслюда» и 370 — в
трест «Якутзолото»), в Свердловскую область — 400 (все в трест
«Березовзолото») и в Иркутскую область — 411 человек (250 — в
трест «Мамслюда» и 161 — в трест «Лензолото»)17.
29 июня 1946 г. вышло специальное постановление Совмина
СССР, удовлетворявшее запросы Министерства строительства топ-
ливных предприятий СССР, а также партийно-советского руко-
15 Там же. Л. 3.
16 Там же. Л. 2.
17 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 318. Л. 151-152.
363

водства Башкирской АССР об обеспечении спецпереселенческой
рабочей силой строительства нефтепровода Туймазы—Уфа. Это же
постановление предписывало оставить по месту работы (т. е. нику-
да не переселять) переводимый на положение спецпереселенцев
спецконтингент, занятый на предприятиях Министерства нефтя-
ной промышленности восточных районов. Текст постановления от
29 июня 1946 г. ниже приводится полностью:
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ Ш 1434-бЗОсс
от 29 июня 1946 г. Москва, Кремль
О направлении на строительство нефтепровода
Туймазы-Уфа рабочих спецконтингента
и о закреплении за предприятиями
Министерства нефтяной промышленности
восточных районов СССР рабочих
спецконтингента на правах спецпереселенцев
В дополнение к Постановлению ГОКО от 18 августа 1945 г.
№ 9871с Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ.
1. Разрешить Министерству внутренних дел СССР (т. Круглову):
а) направить на работу по строительству нефтепровода Туймазы—
Уфа (Башкирская АССР), осуществляемому Министерством стро-
ительства топливных предприятий, репатриированных советских
граждан, служивших в немецкой армии и других немецких строевых
формированиях, "власовцев", легионеров и полицейских, с расселени-
ем их в районах работ на положении спецпереселенцев сроком на 6 лет;
б) оставить по месту работы на предприятиях Министерства
нефтяной промышленности восточных районов СССР в Туркмен-
ской ССР, Казахской ССР, Башкирской АССР, Молотовской, Ки-
ровской и Сахалинской областях спецконтингент репатриирован-
ных советских граждан, служивших в немецкой армии и других
немецких строевых формированиях, "власовцев", легионеров и
полицейских на положении спецпереселенцев сроком на 6 лет.
364

2. Обязать Министерство внутренних дел СССР организовать
в районах расселения спецпереселенцев необходимое количество
комендатур.
Председатель
Совета Министров Союза ССР И. Сталин
Управляющий Делами
Совета Министров СССР Я. Чадаев»18.
Отправной точкой для принятия указанного постановления
Совмина СССР от 29 июня 1946 г. послужило письмо заместителя
министра строительства топливных предприятий СССР Сафразья-
на на имя Берии от 16 мая 1946 г., в котором говорилось: «Для обе-
спечения рабочими кадрами строительства Туймазы—Уфа прошу
разрешить Министерству Внутренних Дел Союза ССР передать в
постоянные кадры Министерства строительства топливных пред-
приятий по окончании проверки 4000 человек спецконтингента
репатриированных советских граждан, служивших в немецкой ар-
мии и других формированиях, работающих в лагерях МВД СССР,
с оставлением их на положении спецпоселенцев в районах строи-
тельства нефтепроводов — Башкирской АССР»19.
Вдобавок к этому 3 июня 1946 г. на имя Берии была послана те-
леграмма за подписью секретаря Башкирского обкома ВКП (б)
С.А. Баталова следующего содержания (приводим текст с некоторы-
ми сокращениями): «На строительстве нефтепровода Туймазы—Уфа
начались земляные и сварочные работы. Обеспечение строительства
рабсилой со стороны министерств внутренних дел и строительства
топливных предприятий идет явно неудовлетворительно. Минвнут-
дел вместо намеченных 4000 человек лагерного контингента напра-
вил только 850 человек и предложил передать 500 человек репатри-
антов, предназначенных спецпереселению, работающих [в] данное
время [в] нефтетрестах Октябрьска, Ишимбая. Учитывая создавше-
еся положение [с] рабсилой и сжатые сроки строительства, Обком-
парт решил оказать единовременную помощь силами колхозников
в проведении земляных работ на трассе нефтепровода [в] объеме
50 процентов (93 тысячи погонных метров). Колхозники 14 районов
18 Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 3469. Л. 8.
19 Там же. Л. 4.
365

республики приступили [к] земляным работам и закончат до начала
прополки. На остальной части трассы земляные работы не развер-
нуты ввиду отсутствия рабсилы. Обкомпарт просит Вас обязать ми-
нистра внутренних дел товарища Круглова немедленно отправить на
строительство недоданный лагерный контингент и прекратить изъя-
тие репатриантов из нефтетрестов...»20.
Цитированным докладным запискам Сафразьяна и Вагапова
предшествовали следующие обстоятельства. 15 марта 1946 г. вышел
приказ НКВД СССР № 00227 «Об организации проверочно-филь-
трационного лагеря НКВД № 0335 на строительстве нефтепрово-
да Туймазы—Уфа». Этот ПФЛ организовывался в пос. Языково (ст.
Благовар Куйбышевской ж. д.) с лимитом в 4000 человек и ком-
плектовался за счет спецконтингента из ПФЛ № 0322, освобождае-
мого на строительстве газопровода Саратов—Москва, в количестве
3000 человек и дополнительного завоза 1000 человек спецконтин-
гента за счет новых поступлений21. Задержки в выполнении дан-
ного приказа НКВД СССР и, как следствие этого, острая нехватка
рабочей силы на строительстве нефтепровода Туймазы—Уфа по-
служили основанием сначала для докладных записок Сафразьяна и
Вагапова, а потом и для принятия указанного постановления Сов-
мина СССР от 29 июня 1946 г.
Перевод спецконтингента ИТЛ на положение спецпереселен-
цев обычно осуществлялся прямо на месте — при лагерях и строи-
тельствах НКВД (переселять этих людей не было необходимости,
так как почти все эти объекты находились в районах, где расселе-
ние спецпереселенцев разрешалось). Это потребовало организации
спецкомендатур (при тех ИТЛ и стройках НКВД, где их не было),
в которых эти новоиспеченные спецпереселенцы регулярно долж-
ны были отмечаться. Спецкомендатуры для административно-
го обслуживания переводимого на положение спецпереселенцев
спецконтингента ИТЛ организовывались на основании директивы
НКВД СССР № 250 от 25 декабря 1945 г. «Об организации комен-
датур при ИТЛ НКВД для административного надзора за спецкон-
тингентом»22.
Собственно, это теперь стало их основным отличием от сво-
бодных рабочих и служащих, работавших при ИТЛ и на стройках
НКВД. 15 марта 1946 г. вышла директива НКВД СССР № 65 «О
20 Там же. Л. 1.
21 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 196. Л. 109.
22 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 194.
366

порядке снабжения продовольствием, промтоварами и выдачи
зарплаты спецконтингенту, переведенному на положение спецпе-
реселенцев, используемому на работах в исправительно-трудовых
лагерях и строительствах НКВД», согласно которой в области про-
довольственного снабжения, оплаты труда и социального страхова-
ния, включая выплату пособий по временной нетрудоспособности,
эти спецпереселенцы (бывший спецконтингент ИТЛ) приравнива-
лись к вольнонаемным рабочим и служащим23. Не было «дискрими-
нации» и в мере ответственности за самовольный уход с работы —
все рабочие и служащие, работавшие при ИТЛ и на строительствах
НКВД (как спецпереселенцы, так и обычные граждане), подпадали
под действие страшного указа от 26 декабря 1941 г., а более либе-
ральный указ от 26 июня 1940 г. к ним не применялся даже в виде
исключения. Правда, при этом обычным гражданам, в отличие от
спецпереселенцев, не инкриминировался «побег из ссылки».
Согласно директиве НКВД СССР № 2 от 4 января 1946 г. «О по-
рядке освобождения некоторых лиц из числа спецконтингента,
направляемого из ИТЛ НКВД по директиве НКВД СССР № 215-
1945 года» надлежало выявить среди спецконтингента, переводимо-
го на спецпоселение в соответствии с постановлением ГКО № 9871с
от 18 августа 1945 г. и директивой НКВД СССР № 215 от 23 ноября
1945 г., таких лиц, которые не служили в немецких формированиях,
полиции и т. д., и после проверки распорядиться ими следующим
образом: гражданских лиц направить к месту прежнего жительства,
кроме установленных режимных городов и пунктов, а бывших во-
еннопленных после освобождения из лагеря оставить на строитель-
ствах, до особого распоряжения, в качестве вольнонаемных24.
Время нахождения в ПФЛ и ИТЛ в качестве спецконтинген-
та не засчитывалось в 6-летний срок спецпоселения. В директи-
ве МВД СССР № 96 от 18 апреля 1946 г. говорилось: «Власовцам,
лицам, служившим в немецкой армии, немецких строевых фор-
мированиях (исключая трудовых), легионерам и полицейским,
прошедшим проверку и направленным на шестилетнее спецпосе-
ление, начало срока следует исчислять с момента вынесения по-
становления о переводе этих лиц на положение спецпоселенцев»25.
Такие постановления выносились, как правило, незадолго до непо-
средственного направления на спецпоселение индивидуально на
23 Тшже. Л. 217-217 об.
24 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 214. Л. 3.
25 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 227.
367

каждого человека. Практически это означало, что если, к примеру,
человек провел один год в ПФЛ или ИТЛ в проверке, то, с учетом
последующего 6-летнего спецпоселения, у него в общей сложности
получалось 7 лет (1 год в ПФЛ или ИТЛ + б лет на спецпоселении).
Лицам, направляемым из ПФЛ и ИТЛ на 6-летнее спецпосе-
ление, категорически запрещалось выдавать на руки какие-либо
справки. На этот счет директива МВД СССР № 161 от 19 июня
1946 г. гласила: «Передаваемым на спецпоселение никаких спра-
вок не выдавать и передачу на спецпоселение производить соответ-
ствующим комендатурам, в соответствии с директивой МВД СССР
№ 97 от 20 апреля 1946 года»26.
Коллаборационистский контингент, направлявшийся на 6-лет-
нее спецпоселение, по учету Отдела спецпоселений МВД СССР
и 9-го управления МГБ СССР условно и коротко назывался «вла-
совцы». Причем сам этот термин в данном случае не воспроиз-
водился непосредственно от фамилии командующего «Русской
освободительной армии» (РОА) генерала Власова, а был заимство-
ван из условного обозначения вьщанных англичанами в Австрии
красновских казаков («корпус "власовцев"»). Более развернуто и
более адекватно контингент «власовцы» назывался так: «лица, слу-
жившие в немецкой армии, в немецких строевых формированиях,
"власовцы", легионеры и полицейские». Из этой формулировки
видно, что контингент «власовцы» подразделялся на пять катего-
рий. 1-я категория (лица, служившие в немецкой армии) вполне
адекватна по своему содержанию. Со 2-й категорией («служив-
шие в немецких строевых формированиях») дело обстоит сложнее:
именно сюда были отнесены настоящие власовцы (военнослужа-
щие РОА, которой командовал Власов), личный состав 1-й Рус-
ской национальной армии (командующий — Хольмстон-Смыслов-
ский) и прочих формирований такого рода, а также служившие в
воевавших против СССР румынской и финской армиях. Обращаем
внимание, что последние приравнивались не к служившим в не-
мецкой армии, а к служившим в немецких строевых формирова-
ниях. В частности, в отношении служивших в румынской армии в
одном из документов ОПФЛ НКВД СССР (сентябрь 1945 г.) сказа-
но: «По учетной классификации этот контингент относится к кате-
гории служивших в немецких строевых формированиях»27. 3-я ка-
м Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 215. Л. 22 об.
27 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 20. Л. 72.
368

тегория под неадекватным в данном случае названием «власовцы»
представляла из себя бывшую казачью армию атамана Краснова,
которую также можно называть 15-м кавалерийским корпусом в
составе германской армии. 4-ю категорию (легионеры) правильнее
называть «национальные легионеры» — это были лица, служившие
в сформированных немцами из советских военнопленных соот-
ветствующих национальностей грузинском, армянском, азербайд-
жанском, туркестанском и других национальных легионах. 5-я ка-
тегория (полицейские) не требует особых пояснений. Все эти лица
указанных пяти категорий были объединены под одним общим ус-
ловным обозначением «власовцы».
В современном общественном сознании распространено стран-
ное представление, что все эти лица (или почти все) ныне якобы
реабилитированы как жертвы политических репрессий и признаны
участниками Великой Отечественной войны с вручением им соот-
ветствующих удостоверений на основании Указа Президента Рос-
сийской Федерации № 63 от 24 января 1995 г. «О восстановлении
законных прав российских граждан — бывших советских военно-
пленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой
Отечественной войны и в послевоенный период». Это ошибочное
представление. Дело в том, что в этом указе присутствует оговорка:
«Действие настоящего Указа не распространяется на бывших совет-
ских юеннопленных и гражданских лиц, которые служили в строевых
и специальных формированиях немецко-фашистских войск, полиции,
а также на иных лиц, не подлежащих реабилитации согласно Зако-
ну Российской Федерации "О реабилитации жертв политических
репрессий"»28. Это означает, что репатрианты указанной выше ка-
тегории (служившие в немецкой армии, строевых немецких фор-
мированиях, полиции и т. п.) по современному российскому за-
конодательству не относятся к категории лиц, подвергавшимся
необоснованным политическим репрессиям, и на них не распро-
страняется действие соответствующего положения Указа Прези-
дента РФ № 63 от 24 января 1995 г. о выдаче удостоверений участ-
ника Великой Отечественной войны.
Динамика направления «власовцев» (в широком смысле) на
поселение выглядела следующим образом: 1945 г. — 4985, 1946 г. —
Указ Президента Российской Федерации № 63 от 24 января 1995 года «О вос-
становлении законных прав российских граждан — бывших советских военно-
пленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечествен-
ной войны и в послевоенный период» // Московская правда. 199S. 1 февр.
369

132 479, 1947 г. - 30 751, 1948 г. - 4575, 1949 г. - 3705, 1950 г. -
2078, январь—июнь 1951 г. — 316 человек, и всего с 1945 г. по
1 июля 1951 г. получается 177 573 человека29. Уже на спецпоселении
выяснилось, что в этот контингент были включены тысячи людей,
которые, строго говоря, не находились на военной или полицей-
ской службе у противника, а именно: лица, работавшие в немец-
ких воинских частях конюхами, истопниками, плотниками и т. п.,
рядовые участники созданных немцами различных трудовых фор-
мирований и др. Причем в директиве МВД СССР № 97 от 20 апре-
ля 1946 г. «О порядке оформления материалов и направления для
расселения на положении спецпереселенцев лиц, служивших в не-
мецкой армии, "власовцев", легионеров и полицейских» прямо за-
прещалось направлять этих людей на 6-летнее спецпоселение, и они
подлежали освобождению30. До 1 июля 1948 г. из спецпоселения были
освобождены 8943 человека как ошибочно причисленные к власов-
цам и лицам, служившим в немецких строевых формированиях31.
Приведем некоторые примеры положительного решения воп-
роса о досрочном освобождении спецпереселенцев-«власовцев».
Так, в сентябре 1947 г. был положительно решен вопрос об осво-
бождении из спецпоселения «власовца» К.И. Калинова. Он был
18 апреля 1946 г. направлен на 6-летнее спецпоселение «за службу
в немецкой армии в качестве рядового солдата при 327 рабочем ба-
тальоне». Главный аргумент для освобождения — Калинов служил
рядовым в трудовом немецком строевом формировании и потому
«на положение спецпереселенца переведен неправильно с наруше-
нием директивы МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 года»32.
А вот текст распоряжения Отдела спецпоселений МВД СССР
от 4 сентября 1947 г., направленного в Отдел спецпоселений МВД
Коми АССР: «Возвращается материал проверки и заключение
МВД Коми АССР об освобождении из спецпоселения ТЕПЛИЦ-
КОГО Ильи Федоровича. Отдел спецпоселений МВД СССР с
заключением МВД Коми АССР от 22/IV-47 г. согласен, так как
ТЕПЛИЦКИЙ И.Ф. служил конюхом в трудовом немецком фор-
мировании, в боях против Советской Армии не участвовал и со-
гласно директивы МВД СССР № 97 от 20/TV-46 г. зачислению на
спецпоселение сроком на 6 лет не подлежал. Заключение МВД
29 ДугинА.Н. Неизвестный ГУЛАГ: Документы и факты. М., 1999. С. 96.
30 ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 207. Б/л.
31 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 573. Л. 290.
32 Там же. Д. 312. Л. 53-54.
370

Коми АССР от 22/IV-47 г. согласуйте с прокурором, после чего
ТЕПЛИЦКОГО И.Ф. из спецпоселения освободите»33.
В статистике встречаются противоречивые сведения, и о при-
чинах этого можно пока только строить предположения, так как
однозначного ответа в документах нет. В одном из документов От-
дела спецпоселений МВД СССР, датированном 15 апреля 1947 г.,
сказано, что 1 января 1947 г. на спецпоселении было расселено
116 067 «власовцев», из них 6287 — «расселено первоначально в
местах поселения» и 109 780 — «прибыло разновременно на посе-
ление». Причем реально 1 января 1947 г. в местах спецпоселений
находилось в наличии 106 555 спецпереселенцев контингента «вла-
совцы», а приведенная выше величина (116 067) включает в себя,
помимо указанного количества находившихся в наличии, также
3135 освобожденных, 471 умершего, 2769 бежавших и 3137 арес-
тованных34. Однако, согласно имевшимся в 1951 г. в 9-м управ-
лении МГБ СССР сводным данным, в течение 1945—1946 гг. на
поселение было направлено 137 464 «власовца» (из них, как отме-
чено выше, 4985 — в 1945 г. и 132 479 — в 1946 г.). В итоге получа-
ется следующая картина: до 1 января 1947 г. всего было направле-
но 137 464 человека, а учтено в местах спецпоселений на эту дату
(включая освобожденных, умерших, бежавших и арестованных)
только 116 067. Не хватает 21 397 человек (137 464 — 116 067 =
21 397). Эти 21 397 человек не могли «исчезнуть» бесследно — они
реально существовали, но Отдел спецпоселений МВД СССР по со-
стоянию на 1 января 1947 г. по каким-то причинам не располагал
на них информацией. Возможно, они были учтены позднее.
1 апреля 1947 г. численность спецпереселенцев «власовцев» со-
ставляла 128 789 человек (в это число входили 3128 бежавших и
4776 арестованных), из них 128 634 мужчин и 155 женщин35. Фак-
тически же женщин было значительно больше. Свободные женщи-
ны, состоявшие в законном или незарегистрированном браке со
спецпереселенцами-«власовцами», сохраняли статус полноправ-
ных граждан и не включались в спецпереселенческую статистику.
В данном случае были учтены только те 155 женщин, которые во
время войны служили в различных немецких или коллаборациони-
стских формированиях, полиции и т. п., и в связи с этим им был
определен 6-летний срок спецпоселения.
33 Там же. Л. 148.
34 Там же. Д. 363. Л. 301.
35 Там же. Л. 305, 307.
371

В статистике спецпереселенцев-«власовцев» совершенно от-
сутствуют дети, хотя они были, но не учитывались как спецпере-
селенцы. Ребенок, родившийся от брака спецпереселенца-«вла-
совца» со свободной женщиной, считался свободным человеком с
момента рождения. Даже в том случае, если оба родителя являлись
«власовцами», их родившиеся на спецпоселении дети имели статус
свободных людей и не включались в спецпереселенческую стати-
стику. Поэтому статистически контингент спецпереселенцев «вла-
совцы» выглядит полностью «бездетным». Например, в одной из
справок Отдела спецпоселений МВД СССР, датированной 28 де-
кабря 1948 г., отмечалось, что в октябре того же года на учете со-
стояло 134 667 спецпереселенцев-«власовцев», из них взрослых —
134 667 человек36.
Из указанного выше общего числа спецпереселенцев-«власовцев»
на 1 апреля 1947 г. трудоспособными считались 118 614 человек, из
них 118 613 использовались на работах. Последние распределялись
по министерствам и ведомствам следующим образом: 42 472 человека
работали на предприятиях и стройках МВД СССР, 35 101 — в уголь-
ной промышленности восточных районов, 1524 — в угольной про-
мышленности западных районов, 15 946 — в лесной промышленно-
сти, 6163 — цветной металлургии, 3263 — целлюлозной и бумажной
промышленности, 4712 — в строительстве топливных предприятий,
1748 — нефтяной промышленности восточных районов, 1711 — в сис-
теме Министерства электростанций, 845 — местной промышленно-
сти, 815 — черной металлургии, 800 — в системе Министерства путей
сообщения, 166 — рыбной промышленности, 232 — промышленнос-
ти вооружения, 721 — в промышленности стройматериалов, 575 — в
строительстве предприятий тяжелой индустрии, 235 — электропро-
мышленности, 275 — речном флоте, 219 — химической промышлен-
ности, 100 — гражданском строительстве, остальные 990 человек — на
предприятиях и в учреждениях других министерств и ведомств37.
В процессе расселения «власовцев» на спецпоселении остро
обозначилась жилищная проблема. Катастрофически не хватало
жилых помещений, пригодных для существования людей в зим-
нее время, — и это в районах, где температура ниже 40 градусов
по Цельсию зимой не является редкостью. В качестве иллюстра-
ции приведем следующий факт. Согласно распоряжению Совмина
36 «По решению Правительства Союза ССР..» / Сост.: Н.Ф. Бугай, А.М. Гонов.
Нальчик, 2003. С. 684.
37 ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 363. Л. 307,325-327.
372

СССР № 12385р от 2 сентября 1947 г., МВД СССР обязано было
направить в Горную Шорию на строительство железорудных пред-
приятий Кузнецкого металлургического комбината 4000 репатри-
антов — спецпереселенцев38. В письме от 6 ноября 1947 г. Круглов,
докладывая Молотову о ходе выполнения этого распоряжения, в
частности, отмечал: «По состоянию на 4 ноября с. г., в Горную Шо-
рию направлено 3330 спецпереселенцев, остальные 670 человек бу-
дут направлены в ближайшие дни по мере подачи железнодорож-
ных вагонов. По сообщению УМВД Кемеровской области, трестом
"Сталинскпромстрой" подготовлены жилые помещения только
для 1200 человек, для остальных 2800 спецпереселенцев жилпло-
щади, годной для проживания в зимних условиях, не имеется»39.
Перевод спецконтингента на 6-летнее спецпоселение имел
следствием также и резкое увеличение числа побегов. Это и понят-
но: ведь со спецпоселения бежать было намного легче, чем из ПФЛ
или ИТЛ. Если в течение 1945 г. из ПФЛ бежали немногим более
одной тысячи человек (см. таблицу 22), то из мест поселения до
1 января 1947 г. — 5453 спецпереселенца контингента «власовцы».
Из числа последних к указанной дате было задержано 2904 челове-
ка (из них 2131 человек привлечен к уголовной ответственности),
а 2549 продолжали числиться в розыске40. К 1 октября 1948 г. чис-
ло спецпереселенцев контингента «власовцы», совершивших по-
бег, возросло до 12 522, но большинство их к этому времени было
разыскано и в розыске тогда числилось 3007 человек41.
В составе спецпоселенцев-«власовцев» имелась и прослойка
офицеров. По нашим оценкам, их было примерно 7—8 тыс., что
составляло около 7 % офицеров, выявленных среди репатрииро-
ванных военнопленных. Правда, данные переучета спецпоселен-
цев в марте 1949 г. показывают, что в контингенте «власовцы» на-
считывалось тогда 2433 офицера42. Тем не менее, мы уверены, что
первоначально их было значительно больше, но в течение 1946—
1948 гг. их численность на спецпоселении сильно уменьшилась
(полагаем, что основной причиной этого являлось «изъятие» этих
офицеров со спецпоселения органами военной контрразведки и
госбезопасности).
38 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 174. Л. 109.
39 Там же. Л. 113.
40 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 363. Л. 279.
41 «По решению Правительства Союза ССР..». С. 683.
42 ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 436. Л. 98-99.
373

Встает вопрос: если офицеры-«власовцы» осуждались по 58-й
статье как изменники Родины и отбывали наказание в лагерях и
тюрьмах, то как могла образоваться офицерская прослойка в составе
лиц, определенных на 6-летнее спецпоселение? Здесь имела место
одна тонкость, связанная с разными критериями вынесения реше-
ния о предании суду или же о направлении на 6-летнее спецпосе-
ление солдат и офицеров. В специальной инструкции, имевшейся
у начальников ПФЛ и других проверочных органов относительно
солдат, подпадавших под перевод на 6-летнее спецпоселение, ука-
зывалось, что к этой категории следует относить «лиц, служивших в
немецкой армии, в специальных немецких строевых формировани-
ях (исключая трудовые), "власовцев", полицейских и легионеров»43.
Относительно же офицеров, которых можно было не отдавать под
суд по 58-й статье, а ограничиться переводом на 6-летнее спецпосе-
ление, в той же инструкции бьшо сказано: «Служившие в немецких
строевых формированиях»44. Причем оговорка «исключая трудовые»
была снята. Считалось, что эти офицеры добровольно работали в
трудовых формированиях за дополнительное питание, сигареты и
т. п. (у немцев действительно имел место принцип добровольности
участия пленных офицеров на работах, который, правда, соблюдал-
ся не всегда), чего нельзя было инкриминировать солдатам, которых
немцы в принудительном порядке под конвоем гоняли на всякие ра-
боты. По специальному постановлению СНК СССР № 2678-735с от
22 октября 1945 г. эти офицеры были лишены офицерских званий45,
а по приказу НКО СССР № 1046 от 5 февраля 1946 г. направлялись
на 6-летнее спецпоселение в Коми АССР46.
На спецпоселении численность контингента «власовцы» по-
стоянно снижалась. Часть их уже на спецпоселении была аресто-
вана и переведена в лагеря, колонии и тюрьмы. Весьма высоким
у них был уровень смертности — за 1946—1952 гг. умерло почти
9 тыс. человек47. Тысячи людей были освобождены или бежали.
1 января 1949 г. на учете спецпоселений состояли 135 319 «власов-
цев», из них в системе «Дальстроя» (Магадан) — 28 366, в Кеме-
ровской области — 19 693, Молотовской — 15 355, Коми АССР —
8219, Иркутской области — 8064, Красноярском крае — 6233,
43 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 31-33.
44 Там же.
45 Там же. Ф. 5446. Оп. 47 а. Д. 81. Л. 3, 6.
46 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 49.
47 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 436. Л. 65-67,106; Д. 642. Л. 14-15.
374

Карело-Финской ССР — 5925, Таджикской ССР — 5772, Якут-
ской АССР — 4048, Приморском крае — 3676, Амурской обла-
сти — 3185, Киргизской ССР — 2974, Хабаровском крае — 2692,
Читинской области — 2369, Башкирской АССР — 2263, Бу-
рят-Монгольской АССР — 2142, Мурманской области — 1793,
Тульской — 1792, Узбекской ССР — 1569, Горьковской области —
1442, Туркменской ССР — 1276, Свердловской области — 1256, Са-
халинской — 1218, Архангельской — 988, Татарской АССР — 726 и
в других регионах — 2283 человека48.
Сотрудникам органов внутренних дел, госбезопасности и контр-
разведки было понятно, что среди переведенных на 6-летнее
спецпоселение имеются лица, сумевшие скрыть более серьезные
факты своей изменнической деятельности. Поэтому выявление
таковых происходило и на спецпоселении. Среди разоблаченных
встречались довольно одиозные фигуры. Приведем такой пример.
В середине 1947 г. органами МВД в Магадане был арестован отбы-
вавший здесь 6-летнее спецпоселение репатриант B.C. Герасимов
(он был передан американцами в 1945 г. в числе прочих советских
граждан в порядке обязательной репатриации). Было установле-
но, что это тот самый Герасимов, который занимал должность за-
местителя начальника полиции Краснодона и принимал активное
участие в расправе над членами молодежной подпольной органи-
зации «Молодая Гвардия». О разоблачении и аресте Герасимова
Круглов докладывал Сталину, Молотову, Берии и Жданову в пись-
ме № 3667/к от 9 июля 1947 г.49
Среди спецпереселенцев-«власовцев» время от времени уста-
навливались лица, которые раньше, в период проверки в ПФЛ
и ИТЛ, сумели скрыть факт своей службы у врага в карательных
подразделениях и личного участия в карательных акциях. Так, в
письме от 13 июля 1947 г. Круглов докладывал Сталину, Моло-
тову, Берии и Кузнецову о выявлении среди расселенных в Кеме-
ровской области спецпереселенцев-«власовцев» группы лиц, слу-
живших в 631-м отдельном карательном батальоне. Этот батальон
был сформирован немцами в 1942 г. в г. Шепетовка Каменец-По-
дольской области и использовался в 1942—1944 гг. в карательных
акциях против партизан и мирного населения на территории Ле-
нинградской, Калининской,и Витебской областей. Было арестова-
48 Там же. Д. 488. Л. 3-8.
49 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 170. Л. 161.
375

но 10 человек (назывались фамилии), в отношении которых след-
ствие располагало сведениями, что они лично принимали участие
в зверствах. Далее Круглов отмечал, что «кроме 10 арестованных
по этому делу лиц, Управлением МВД Кемеровской области сре-
ди спецпереселенцев установлено 15 человек, служивших в 631 от-
дельном карательном батальоне. Приняты меры к выявлению сре-
ди них активных участников злодеяний. Расследование по делу
продолжается»50.
Режим надзора над спецпереселенцами (в 1949 г. термин
«спецпереселенцы» трансформировался в «спецпоселенцы») кон-
тингента «власовцы» бьш строже, чем по отношению ко многим
другим спецпереселенческим контингентам. Например, отмечать-
ся в спецкомендатурах положено было один раз в месяц, но «вла-
совцев» заставляли это делать чаще. Это, в частности, установила
комиссия Прокуратуры и УМВД Ленинабадской области, прове-
рявшая в мае 1953 г. спецкомендатуру № 27 Таджикской ССР (тер-
ритория Ленинабадского шёлкового комбината), в зоне которой
проживали спецпоселенцы — советские немцы, крымские татары
и «власовцы». «Просмотром журналов контрольных отметок, — от-
мечалось в акте комиссии, — установлено, что власовцы ежемесяч-
но проходят отметки в спецкомендатуре по два раза, а остальной
контингент спецпоселенцев по одному разу»51.
В марте 1949 г. национальный состав 112 882 находившихся в
наличии спещтоселенцев-«власовцев» (без арестованных и бежав-
ших) выглядел так: русские — 54 256, украинцы — 20 899, белору-
сы — 5432, грузины — 3705, армяне — 3678, узбеки — 3457, азер-
байджанцы — 2932, казахи — 2903, немцы — 2836, татары — 2470,
чуваши — 807, кабардинцы — 640, молдаване — 637, мордва — 635,
осетины — 595, таджики — 545, киргизы — 466, башкиры — 449,
туркмены — 389, поляки — 381, калмыки — 335, адыгейцы — 201,
черкесы — 192, лезгины — 177, евреи — 171, караимы — 170, уд-
мурты — 157, латыши — 150, марийцы — 137, каракалпаки — 123,
аварцы — 109, кумыки — 103, греки — 102, болгары — 99, эстон-
цы — 87, румыны — 62, ногайцы — 59, абхазцы — 58, коми — 49,
даргинцы — 48, финны — 46, литовцы — 41 и другие — 2095 чело-
век52. На самом деле такого количества «других» не могло быть —
по-видимому, относительно них в момент проведения переучета в
50 Там же. Л. 195-196.
51 Там же. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 2913. Л. 285.
52 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 489. Л. 39,43.
376

марте 1949 г. по каким-то причинам не было сведений об их нацио-
нальной принадлежности.
В приведенном национальном составе бросается в глаза одна
странность — крайне незначительное количество латышей, эстон-
цев и литовцев (менее 300 человек), а их, по идее, должны были
бы быть десятки тысяч. Но ничего странного в этом нет, так как с
прибалтами случилась особая история. По постановлению Совми-
на СССР от 13 апреля 1946 г. «О возвращении на родину репатри-
антов — латышей, эстонцев и литовцев» лица этих национально-
стей — постоянные жители прибалтийских республик, служившие
по мобилизации в немецкой армии, легионах и полиции в качестве
рядовых и младшего командного состава, освобождались от пере-
вода на 6-летнее спецпоселение и из ПФЛ и ИТЛ подлежали на-
правлению в Прибалтику.

Глава 13
Особое решение проблемы
прибалтийского и молдавского
спецконтингента
о
тправной точкой к особому решению судьбы прибалтий-
ского спецконтингента послужило ходатайство латвийско-
I го руководства в виде письма на имя Молотова от 16 мар-
та 1946 г. за подписями председателя Совета Министров
Латвийской ССР В. Лациса и секретаря ЦК КП (б) Латвии
Я. Калнберзина (см. ниже полный текст этого письма):
«В период временной оккупации Латвийской ССР немецкие за-
хватчики насильно мобилизовали все трудоспособное мужское на-
селение, часть которого угнали на принудительные работы в Герма-
нию, а другую часть зачислили в так называемые легионы немецкой
армии. Большинство "призываемых" немцами пытались всякими
путями уклоняться от службы в немецкой армии: скрывались, де-
зертировали и т. д., но их усиленно разыскивали, вылавливали, от-
правляли в концентрационные лагеря, в Германию и в легионы.
По мере освобождения Латвии Красной Армией все дезерти-
ровавшие и скрывавшиеся легионеры явились на регистрацию, а
впоследствии были призваны военкоматами и отправлены вглубь
страны в лагеря. После капитуляции Германии остальные легионе-
ры — латыши также были отправлены в лагеря и затем по решению
ГКО подлежали к поселению в северных районах СССР на шесть
лет, наравне с «власовцами» и др. им подобными.
В связи с этим большое количество семей граждан Латвийской
ССР лишились своих кормильцев. На этой почве у оставшихся
родственников, которые в своем большинстве старики, женщины
и дети, создалось подавленное настроение, которое со всей остро-
той проявилось на всех предвыборных собраниях в период изби-
рательной кампании в Верховный Совет и до сих пор продолжает
сильно волновать оставшихся многочисленных родственников.
Учитывая, что отправка бывших легионеров вглубь страны вызвала
отрицательные настроения среди населения Латвии, и принимая во
внимание, что Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе, т. к.
на хуторах и городах остались преимущественно старики, женщины
и дети, а это сильно отражается на восстановлении и развитии про-
378

мышленности и сельского хозяйства республики, что т. н. легионеры
в немецкую армию были мобилизованы насильно, а некоторые из них
прямо со школьной скамьи, причем все они в условиях Советской
Латвии находились лишь около года (1940—1941 гг.) и за это время
не смогли проникнуться советским влиянием. Просим пересмотреть
вопрос о бывших легионерах — латвийских гражданах, служивших в
немецкой армии и тех из них, за которыми нет ничего другого кроме
службы в легионах, — не поселять в северных районах СССР, а вер-
нуть в Латвийскую ССР к своим семьям и хозяйствам. Возвращение
их значительно улучшит настроение населения, вызовет трудовой
подъем и облегчит положение республики с рабочей силой»1.
Берия на докладной записке Круглова от 30 марта 1946 г., в кото-
рой излагалась суть проблемы, поднятой в письме Лациса и Калн-
берзина на имя Молотова от 16 марта 1946 г., и говорилось о целесо-
образности возвращения латышей, служивших в немецкой армии,
в Латвийскую ССР, а также о желательности распространения это-
го решения на жителей Литовской, Эстонской и Молдавской ССР,
поставил резолюцию: «Т. Круглов! Представить проект решения.
1.IV-46 г. Л. Берия». Круглов, в свою очередь, написал: «Т.т. Рясной,
Чернышев: пр[ошу] подготовить. Круглов. З/ГУ». К 6 апреля 1946 г.
в МВД СССР был подготовлен адресованный Берии проект поста-
новления Совмина СССР о возвращении в Латвийскую, Эстон-
скую, Литовскую и Молдавскую ССР всех репатриантов, по нацио-
нальности латышей, эстонцев, литовцев и молдаван2.
Молотов, Берия и Круглов сошлись во мнении, что ходатайство
Лациса и Калнберзина можно удовлетворить. Кроме того, они соч-
ли целесообразным принять соответствующее решение не только в
отношении латышей, но и в отношении литовцев, эстонцев и мол-
даван, несмотря на то, что от руководства Литовской, Эстонской
и Молдавской ССР не поступило аналогичных ходатайств. В про-
межутке времени между подготовкой предварительного и оконча-
тельного вариантов правительственного постановления (между 6 и
13 апреля 1946 г.) из его текста исчезло упоминание о молдаванах,
подлежавших возвращению в Молдавскую ССР. Причины этого
нам неизвестны. Мы подозреваем, что «исчезновение» молдаван
произошло во время ознакомления Сталина с постановлением, ко-
торое он должен был подписать (возможно, он их и «убрал»).
1 ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 2513. Л. 1-2.
2 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 145. Л. 386-392.
379

Но более вероятной нам представляется другая версия, соглас-
но которой Сталин здесь ни при чем. Дело в том, что еще в октябре
1945 г. начальники ПФЛ получили распоряжение НКВД СССР сле-
дующего содержания: «Освободить из проверочно-фильтрационных
лагерей НКВД всех молдаван граждан СССР, ранее служивших в ру-
мынской армии и попавших к нам в плен... Освобожденных направить
к месту их прежнего жительства, только в пределах Молдавской ССР.
В другие районы территории СССР — не направлять»3. Очевидно, при
подготовке окончательного варианта правительственного постановле-
ния в промежутке времени между 6 и 13 апреля 1946 г. в аппарате
МВД СССР вспомнили о существовании этого распоряжения.
В результате 13 апреля 1946 г. было принято постановление Сов-
мина СССР, касавшееся только латышей, эстонцев и литовцев (см.
ниже его полный текст):
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ I 843-342сс
от 13 апреля 1946 г. Москва, Кремль
О возвращении на родину репатриантов -
латышей, эстонцев и литовцев
Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:
1. Установить, что Постановление ГОКО от 18 августа 1945 г.
№ 9871с и Постановление Совнаркома СССР от 21 декабря 1945 г.
№ 3141-950сс о направлении на расселение в северные районы
страны репатриируемых советских граждан, служивших в немец-
кой армии, легионеров, "власовцев" и полицейских, не распро-
страняется на репатриируемых латышей, эстонцев и литовцев,
являющихся постоянными жителями Латвийской, Эстонской и
Литовской ССР.
2. Поручить Министерству внутренних дел СССР направить в
течение 1946 г. в Латвийскую, Эстонскую и Литовскую ССР всех
указанных в п. 1 настоящего Постановления латышей, эстонцев и
литовцев в следующем порядке:
3 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 7. Л. 132.
380

а) всех лиц призывных возрастов, демобилизация сверстников
которых из Красной Армии не производилась, направить, соот-
ветственно по согласованию с Госпланом СССР, организованным
путем на работу в промышленность и на строительство в Латвий-
скую, Эстонскую и Литовскую ССР, с закреплением их на этих ра-
ботах до конца демобилизации их сверстников из Красной Армии;
б) всех лиц не призывного возраста, сверстники которых по
возрасту не находятся в Красной Армии, освободить и направить к
месту постоянного жительства их семей.
3. Обязать Министерства СССР и другие центральные ведом-
ства, а также предприятия союзных республик и местной промыш-
ленности освободить в течение 1946 г., с разрешением выехать на
родину, всех репатриированных латышей, эстонцев и литовцев,
являющихся постоянными жителями Латвийской, Эстонской и
Литовской ССР, переданных до настоящего Постановления из ра-
бочих батальонов и проверочно-фильтрационных лагерей на посто-
янную работу промышленным предприятиям и на строительство.
4. Установить, что лица призывного возраста, направляемые в
соответствии с п. 2 "а" настоящего Постановления для работы в
промышленность и на строительство, за самовольный уход с рабо-
ты привлекаются к уголовной ответственности.
Председатель
Совета Министров Сопза ССР И. Сталин
Управляющий Делами
Совета Министров СССР Я. Чадаев»4.
Выход постановления Совмина СССР от 13 апреля 1946 г. при-
вел к дезавуированию прежних директив НКВД, касавшихся при-
балтов. Еще незадолго до этого, 3 марта 1946 г., вышла директива
НКВД СССР № 54, согласно которой отправке из ПФЛ к месту
жительства их семей подлежали только те латыши, эстонцы и ли-
товцы, которые «окажутся полностью реабилитированными»5. На
практике из прибалтов, находившихся в качестве спецконтингента
в ПФЛ и ИТЛ, на это могли рассчитывать считанные единицы. Но
с 13 апреля 1946 г. ситуация круто изменилась.
« Там же. Ф. 5446. Оп. 48 а. Д. 2513. Л. 9-10; Ф. 7523. Оп. 65. Оп. 65. Д. 65. Л. 1-2.
5 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 214. Л. 46-47.
381

По состоянию на 10 мая 1946 г., в составе спецконтингента, со-
державшегося в ПФЛ и ИТЛ, насчитывалось 38 512 прибалтов (в
ПФЛ - 20 106, в ИТЛ - 18 406), из них 29 705 латышей, 4815 ли-
товцев и 3992 эстонца. Лиц непризывных возрастов, подлежавших
направлению к месту жительства их семей, было 24 659, а лиц при-
зывных возрастов, подлежавших направлению на стройки и в про-
мышленность прибалтийских республик, — 13 853 (среди послед-
них было 10 342 латыша, 1810 эстонцев и 1701 литовец)6. В общей
сложности к 10 мая 1947 г. в Прибалтику из ПФЛ, ИТЛ, спецпо-
селения и рабочих батальонов было возвращено 40 416 латышей,
литовцев и эстонцев, из них 28 325 — к месту жительства их се-
мей (непризывные возраста) и 12 091 — на предприятия и стройки
Прибалтийских республик (призывные возраста)7.
Впоследствии, в 1948—1952 гг., некоторые из этих лиц, в отно-
шении которых выяснилось, что они служили в немецкой армии,
легионах и полиции не по мобилизации, а поступили туда добро-
вольно, были арестованы и осуждены. Приговор им обычно выно-
сился по ст. 58-1<са» с максимальным сроком — 25 лет ИТЛ. Так, в
декабре 1948 г. в Эстонской ССР к такой мере наказания был при-
говорен некий Э.Я. Сиибент, служивший в свое время рядовым в
немецкой армии, вступив в нее добровольцем в 16-летнем возрасте8.
Процесс освобождения прибалтов из ПФЛ и ИТЛ и возвраще-
ния их в Прибалтику имел свои сложности и коллизии. После вы-
хода указанного постановления Совмина СССР от 13 апреля 1946 г.
проверка прибалтийского спецконтингента, подлежащего освобож-
дению, тем не менее, продолжалась. Об это речь шла и в прика-
зе МВД СССР № 00336 от 19 апреля 1946 г., и в директивах МВД
СССР № 97 и № 153 от 20 апреля и 11 июня 1946 г. По завершению
проверки, если не было выявлено серьезных компрометирующих
материалов, прибалты переводились на положение «вольнонаем-
ных при лагерях»9. И в таком статусе они ожидали своей очереди
для отправки на родину. В упомянутой директиве № 97 от 20 апре-
ля 1946 г., в которой говорилось о запрете направлять на 6-летнее
спецпоселение литовцев, латышей и эстонцев — постоянных жи-
телей Литовской. Латвийской и Эстонской ССР, тем не менее,
присутствовала оговорка, что все лица, «на которых имеются мате-
6 Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1248. Л. 51.
7 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 950. Л. 130-131,146.
8 Тамже.Ф.8131. Оп. 32. Д. 4874. Л. 25.
» Тамже.Ф.9401. Оп. 1а. Д. 215. Л. 14.
382

Таблица 25
География размещения выявленных латышей, эстонцев и литовцев,
подпадавших под действие постановления Совета Министров СССР
от 13 апреля 1946 г. (по состоянию на 20 января 1947 г.)
Источник. ГА РФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 950. Л. 133-134.
383

риалы об их активной антисоветской деятельности и пособничест-
ве противнику, т. е. материалы, служащие основанием для ареста,
подлежат аресту и преданию суду в обычном порядке»10.
В составе содержавшегося в ПФЛ и ИТЛ прибалтийского эт-
нического спецконтингента насчитывалось 5089 больных, инва-
лидов и других нетрудоспособных11. В справке ОУРЗ ГУЛАГа (май
1946 г.), в которой был расписан порядок выполнения постановле-
ния Совмина СССР от 13 апреля 1946 г., в частности, присутство-
вало такое указание: «Всех больных, инвалидов и нетрудоспособ-
ных прибалтийцев освободить из лагеря — немедленно»12.
Более 13 % от общего числа прибалтийского спецконтингента,
выявленного для отправки на родину, территориально размещалось
в Латвийской ССР (см. таблицу 25), и его, следовательно, не нуж-
но было транспортировать в Прибалтику. Этот спецконтингент на-
ходился в Латвии еще до выхода постановления Совмина СССР от
13 апреля 1946 г. В приказе НКВД СССР № 00228 от 15 марта 1946 г.
«Об организации проверочно-фильтрационного лагеря НКВД
№ 0337 в гор. Риге Латвийской ССР» предписывалось начальнику
ГУЛА1а В.Г. Наседкину «в связи с наличием на территории Латвий-
ской ССР спецконтингента из числа латышей, подлежащего про-
верке» организовать ПФЛ с лимитом в 5,5 тыс. человек в составе
трех лагерных отделений (на Броцевском цементном заводе — на
1,5 тыс., на Калцеймских кирпичных заводах — на 1,5 тыс. и на
строительстве в г. Риге — на 2,5 тыс. человек) «с использованием
спецконтингента на работах Наркомата стройматериалов Латвий-
ской ССР и по восстановлению предприятий города Риги»13.
11 июня 1946 г. вышла директива МВД СССР № 153 «О поряд-
ке отправки на родину репатриантов латышей, эстонцев и ли-
товцев, содержащихся в проверочно-фильтрационных и испра-
вительно-трудовых лагерях МВД». В ней присутствовало четкое
разграничение на непризывные и призывные возраста: к первым
относились все лица до 1921 года рождения включительно, ко
вторым — лица 1922—1927 годов рождения. Согласно директи-
ве, надлежало «лиц непризывных возрастов отправить на родину
в Прибалтику к месту жительства их семей в период до 1 декабря
1946 года равными партиями ежемесячно», а лиц призывных воз-
10 Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 228 об.
11 Там же. Ф. 9414. Оп. 1.Д. 1248. Л. 51.
12 Там же. Л. 51 об.
" Тамже.Ф.9401.Оп. 1а.Д. 196.Л. 111.
384

растов — на стройки и в промышленность Прибалтики в течение
августа—декабря 1946 г. С получением директивы № 153 началь-
ники ПФЛ и ИТЛ обязаны были «охрану с прибалтийцев, подле-
жащих отправке на родину, снять». Но последние в качестве «воль-
нонаемных при лагерях» должны были продолжать работу на тех
же объектах. На этот счет директива от 11 июня 1946 г. гласила:
«Предупредить всех лиц, переводимых на положение вольнонаем-
ных, что до отправки их к месту жительства или на стройки и про-
мышленность Прибалтийских республик, они обязаны работать на
предприятиях и стройках по указанию МВД СССР. За самовольный
уход с предприятий и строек как в Прибалтике, так и до отправки
на родину, они несут ответственность в соответствии с Указом Пре-
зидиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года»14.
В местных органах МВД много вопросов возникало в связи с
проблемой охраны и конвоя отправляемых в Прибалтику. Было не
ясно — нужна ли охрана конвойных войск при транспортировке
этого контингента в Прибалтику или нет. На этот счет ГУББ МВД
СССР рассылало на места соответствующие разъяснения. Вот что
говорилось в разъяснении, датированном 30 мая 1946 г. и направ-
ленном в МВД Украинской ССР:
«1. Репатриированных из числа латышей, эстонцев и литовцев,
не призывного возраста, направляемых в соответствии приказа
МВД СССР № 00336 к месту жительства, отправку можно произ-
водить в одном вагоне без охраны.
2. Тот же контингент, но призывного возраста, следующие
на работы в промышленность Латвийской, Эстонской и Литов-
ской ССР, направляйте организованно в сопровождении охраны до
мест назначения»15.
10 августа 1946 г. вышла директива МВД СССР № 207 «О поряд-
ке обеспечения на путь следования направляемых на родину репат-
риантов-прибалтийцев», в которой отмечались факты нарушения
приказа МВД СССР № 00336 от 19 апреля 1946 г. («вместо проезд-
ных билетов выдаются на руки деньги; продовольствие на путь сле-
дования выдается в ограниченном размере без учета времени на-
хождения в пути») и предписывалось строго вьшолнять этот приказ
в части обеспечения «жел.-дор. билетами, документами и продо-
вольствием, причем продовольствие на путь следования выдавать
м Тамже.Д.215.Л. 13-15.
15 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 950. Л. 3.
385

на 15—20 суток, с учетом возможных задержек в пути следования, а
отправляемым из районов Восточной Сибири и Дальнего Востока
на 25—30 суток». В директиве от 10 августа 1946 г. говорилось также,
что «проездные документы прибалтийцам выдавать до столичных
городов прибалтийских республик (Рига, Таллин, Вильнюс), разъяс-
няя им, что по прибытии в указанные города они должны являться в
приемно-распределительные пункты уполномоченного по делам ре-
патриации, откуда они будут направляться по местам жительства»16.
Для большинства направленных в промышленность и на строй-
ки Прибалтики лиц недемобилизуемых возрастов из числа бывше-
го прибалтийского спецконтингента практически это выразилось
в следующем. 27 июля 1946 г. Совет Министров СССР принял по-
становление № 1626-718сс, согласно которому для работы на строи-
тельстве комбината № 7 МВД СССР (объект Первого Главного
Управления при Совете Министров СССР — г. Нарва Эстонской
ССР) было разрешено сформировать 10 военно-строительных ба-
тальонов по 1000 человек каждый из эстонцев, латышей и литовцев
призывных возрастов, служивших в немецкой армии17. На уком-
плектование этих батальонов в Нарву поступило 8,3 тыс. человек
бывшего прибалтийского спецконтингента (из них свыше 5,6 тыс.
латышей)18, что составляло 68,6 % от общего количества прибалтов
недемобилизуемых возрастов, направленных в порядке реализации
постановления Совмина СССР от 13 апреля 1946 г. в промышлен-
ность и на стройки Прибалтийских республик (8,3 тыс. из 12,1 тыс.).
Многие хозяйственные руководители с радостью ухватились за
присутствовавшую в постановлении от 13 апреля 1946 г. оговорку
«освободить в течение 1946 г.» и с легким сердцем отложили решение
проблемы освобождения работающих на их предприятиях прибалтов
на самый конец этого года. Причем в этом своем намерении отдель-
ные министерства и ведомства были не прочь получить письменное
согласие вышестоящих инстанций в Москве. Так, в письме от 14 сен-
тября 1946 г. министр угольной промышленности восточных районов
В.В. Вахрушев просил Берию об отсрочке до конца 1946 г. отправки
на родину занятых на подземных работах на Урале и в Кузбассе рабо-
чих — жителей Прибалтийских республик. Берия поставил резолю-
цию: «Согласиться на 3 месяца. 14/IX-46 г. Л. Берия»19.
16 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 215. Л. 48,48 об.
17 Там же. Оп. 2. Д. 173. Л. 335.
18 Там же. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 65. Л. 7-8.
" Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 151. Л. 100.
386

Когда же 1946-й г. был уже на исходе, хозяйственные руководи-
тели спохватились и в отдельных случаях попытались добиться со-
гласия Москвы отложить решение этой проблемы на более поздний
срок. В письме от 13 декабря 1946 г. тот же Вахрушев просил Берию:
«В связи с недостатком рабочей силы в основных угольных бассей-
нах и трудностями, вызываемыми суровыми климатическими ус-
ловиями в зимнее время, прошу Вас, Лаврентий Павлович, разре-
шить отложить до 1-го мая 1947 года отправку на родину граждан
Прибалтийских республик, работающих на шахтах Министерства».
Резолюция Берии: «На Бюро. Л. Берия. 18/XII-46». Судя по всему,
эта проблема была решена не в пользу Вахрушева, вернее, вовсе не
решалась, так как на письме есть карандашная пометка о снятии
этого вопроса20. На этот счет запрашивалось мнение постпредства
Латвийской ССР в Москве, которое высказалось против предло-
жения Вахрушева21. Скорее всего, по этой причине данный вопрос
был снят с обсуждения на Оперативном Бюро Совмина СССР.
На тех, кого успели перевести на 6-летнее спецпоселение, тоже
распространялось действие постановления от 13 апреля 1946 г. Вот,
например, как обстояло дело с освобождением спецпереселенца
А.К. Кушнерайтиса. Последний, находясь на службе в немецкой ар-
мии рядовым, 12 мая 1945 г. был пленен в Германии частями Крас-
ной Армии и направлен на ПФП, откуда 27 октября 1945 г. с эта-
пом прибыл в ИТЛ (Интлаг) для дальнейшей проверки в качестве
спецконтингента. Здесь он 29 июля 1946 г. был переведен на поло-
жение спецпереселенца сроком на 6 лет и 31 октября того же года
направлен для трудоиспользования на работах в Вычегдосплав.
В заключении Отдела спецпоселений МВД Коми АССР от 22 апре-
ля 1947 г., адресованном в Отдел спецпоселений МВД СССР,
предлагалось Кушнерайтиса «из спецпоселения освободить и раз-
решить выезд к месту прежнего жительства в Литовскую ССР»,
принимая во внимание, что он «является советским гражданином,
по национальности литовец, житель Литовской ССР, переведен
на спецпоселение с нарушением директивы МВД СССР № 97 от
20 апреля 1946 года...»22. В распоряжении Отдела спецпоселений
МВД СССР от 4 сентября 1947 г., направленном в Отдел спецпосе-
лений МВД Коми АССР, говорилось: «Отдел спецпоселений МВД
СССР с заключением МВД Коми АССР от 22 апреля 1947 года
20 Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 4614. Л. 1.
21 Там же.
22 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 312. Л. 81.
387

согласен. Кушнерайтис[а] Альбинаса сына Каролиса согласно ди-
рективы МВД СССР № 97 пункта 6 от 20/IV-1946 года по согласо-
ванию с прокурором Коми АССР из спецпоселения освободите и
направьте к месту жительства его семьи в гор. Мариямполе, Литов-
ской ССР»23.
В справке Круглова на имя секретаря Президиума Верховного
Совета СССР А.Ф. Горкина от 1 апреля 1947 г. была изложена си-
туация с возвращением на родину репатриированных латышей в
соответствии с постановлением Совмина СССР от 13 апреля 1946 г.
Согласно справке, на территории СССР и в ПФЛ и ИТЛ было
выявлено 28 813 репатриированных советских граждан — латы-
шей, постоянных жителей своей республики (из них 21 116 чело-
век непризывного возраста и 7697 — призывного). По состоянию
на 10 марта 1947 г., к месту постоянного жительства в Латвий-
скую ССР было направлено 20 632 репатриированных латышей
непризывного возраста (97,7 % от общего числа выявленных этой
категории). 367 человек находились в Хабаровском крае и в райо-
нах Дальнего Севера, и их отправка в Латвию задерживалась из-за
недостатка транспортных средств, а еще 117 латышей, передан-
ных ранее предприятиям в качестве постоянной кадровой рабочей
силы, задерживались соответствующими министерствами и ведом-
ствами. Что касается 7697 репатриантов — латышей призывных
возрастов, то 2042 человека из них были направлены на предприя-
тия и стройки в Латвийскую ССР и остальные — на строительство
комбината № 7 в г. Нарве Эстонской ССР с включением в состав
военно-строительных батальонов. «Возвращение на родину нахо-
дящихся в этих военно-строительных батальонах латышей, — пи-
сал Круглов Горкину, — будет производиться по мере демобилиза-
ции их сверстников из Советской Армии»24.
В худшем положении в плане возвращения на родину оказались
как раз те прибалты, в отношении которых в ходе проверки выяс-
нилось, что они не служили в немецкой армии, легионах, полиции
и т. п. Еще до выхода постановления Совмина СССР от 13 апреля
1946 г. они были освобождены из ПФЛ и ИТЛ (некоторые являлись
бывшими «арбайтбатальонниками»), но прикреплены к местным
предприятиям и стройкам в качестве постоянных кадров. Эти лица
уже не имели статуса «спецконтингент», и по этой причине органы
23 Там же. Л. 80.
24 Там же. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 65. Л. 7-8.
388

МВД не несли ответственности за их возвращение в Прибалтику.
Именно так следовало из текста постановления от 13 апреля 1946 г.:
п. 2 — органы МВД отвечают за возвращение в Прибалтику спец-
контингента; п. 3 — за неспецконтингент (или бывший спецконтин-
гент, переданный в постоянные кадры промышленности и строи-
тельства) отвечали отраслевые министры и директора предприятий.
Соотношение между двумя указанными категориями («спец-
контингент» и «неспецконтингент») было крайне непропорцио-
нальным. Взять хотя бы подлежавших возвращению в Прибалти-
ку латышей непризывных возрастов: всего таковых, по данным на
10 марта 1947 г., было учтено 21 116, из них 20 999 являлись спец-
контингентом (99,4 %) и лишь 117 человек — неспецконтингентом.
Органы МВД в целом добросовестно выполнили свою часть задачи
по реализации постановления от 13 апреля 1946 г.: по данным на
март 1947 г., они из лиц латышской национальности не возвратили
лишь 367 человек, но обещали в ближайшее время отправить их в
Прибалтику по мере улучшения ситуации с транспортными сред-
ствами. Что касается 117 латышей, переданных в постоянные ка-
дры предприятий и уже не имевших статуса «спецконтингент», то
их освобождение от работ с направлением в Прибалтику должны
были осуществлять отраслевые министры и директора предпри-
ятий. Однако последние, озабоченные острой нехваткой рабочей
силы, отчаянно цеплялись за каждого рабочего и в данном случае
по этой причине не останавливались даже перед перспективой
срыва реализации указанного правительственного постановления.
Шел уже март 1947 г., а они не освободили от работ и не направили
в Прибалтику ни одного человека (а обязаны были это сделать в те-
чение 1946 г.), и было не похоже, чтобы они собирались в обозри-
мом будущем что-то делать в плане исправления такой ситуации.
В результате сложилась непредвиденная парадоксальная ситуа-
ция: в выигрышном положении в плане возвращения на родину
оказались лица, ранее служившие в немецкой армии, легионах, по-
лиции и т. п. Потому что это был спецконтингент, который органы
МВД, выполняя постановление от 13 апреля 1946 г., могли снимать
с работ, не обращая внимания на протесты директорского корпуса.
Что касается переведенных в постоянные кадры предприятий при-
балтов, которые не служили в немецкой армии, легионах, полиции
и т. п. и по этой причине выведенные за рамки понятия «спецкон-
тингент», то как раз их органы МВД не имели права снимать с ра-
бот. Эта маленькая прослойка прибалтов-неколлаборационистов
389

оказалась в полной власти директорского корпуса, из цепких объя-
тий которого чрезвычайно сложно было вырваться.
В одной из справок 6-го отдела ГУББ МВД СССР (август
1947 г.) говорилось: «По сообщению нач[альника] УМВД СДС
№ 15443 от 16. УП оставшиеся 107 человек будут направлены на
родину в ближайшее время очередным пароходом»25. Однако хо-
зяйственные руководители в системе «Дальстроя» помешали это
осуществить. В письме от 16 декабря 1947 г. заместитель начальни-
ка ГУББ МВД СССР Прошин жаловался заместителю министра
внутренних дел СССР Серову: «Управление МВД СССР по СДС
13 декабря 1947 года сообщило, что 107 репатриантов из числа при-
балтийских национальностей на родину не отправлены в связи с
задержкой их предприятиями "Дальстроя". Прошу Вашего указа-
ния Дальстрою МВД СССР об освобождении от работы и возвра-
щении на родину указанных 107 репатриантов»26.
Возвращенные в Прибалтику лица недемобилизуемых возрастов
закреплялись за местными предприятиями и стройками, а по мере
достижения демобилизуемого возраста подлежали направлению
к месту жительства своих семей. Шло время, и в 1946—1947 гг. из
Советской Армии были демобилизованы военнослужащие 1922—
1924 годов рождения. Однако их ровесники-прибалты, занятые на
строительстве № 7 в Нарве, не освобождались от этих работ и не на-
правлялись к месту жительства своих семей в Прибалтике, что яв-
лялось нарушением соответствующего положения, зафиксирован-
ного в постановлении Совмина СССР от 13 апреля 1946 г. В письме
на имя Берии от 8 сентября 1947 г. председатель Совета Министров
Латвийской ССР Лацис жаловался на то, что в комбинате № 7 МВД
СССР в Эстонской ССР «работают латыши рождения 1922—1924 го-
дов, которые подлежат освобождению в порядке постановления Со-
вета Министров Союза ССР от 13 апреля 1946 года за № 843-342сс,
так как из Советской Армии равные им возраста уже демобилизова-
ны»27. Ходатайство Лациса не возымело действия, так как руководство
МВД СССР в своем намерении не освобождать лиц демобилизуемых
возрастов до окончания строительных работ на комбинате № 7 в Нар-
ве заручилось поддержкой в Совете Министров СССР.
В ноябре 1947 г. на строительстве комбината № 7 в составе строи-
тельных батальонов находилось 7520 репатриантов — литовцев, ла-
25 Там же. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 950. Л. 155.
26 Там же. Л. 159.
27 Там же. Ф. 5446. Оп. 49 а. Д. 16. Л. 38.
390

тышей и эстонцев из числа служивших в немецкой армии, легио-
неров, полицейских и т. п. Причем к этому времени 4056 человек,
или 54 % от их общего количества, уже относились к демобили-
зуемым возрастам, так как в течение 1946—1947 гг. их сверстники
были демобилизованы из Советской Армии. Однако органы МВД
не спешили направлять этих репатриантов к месту жительства их
семей. В письме № 04889 от 21 ноября 1947 г. Голиков жаловал-
ся Молотову: «Управление Уполномоченного Совета Минист-
ров СССР по делам репатриации неоднократно ставило вопрос пе-
ред Министерством внутренних дел СССР о незаконной задержке
на строительстве комбината репатриантов, сверстники которых
демобилизованы из Советской Армии, однако МВД СССР продол-
жает задерживать указанных лиц на строительстве, мотивируя тем,
что они вошли с ходатайством в Правительство о закреплении их
на строительстве комбината № 7 до конца 1948 года...»28.
Такое ходатайство МВД СССР, действительно, имело место в
виде письма Кругл ова на имя Молотова от 12 октября 1947 г. В нем
Круглов, ссылаясь на постановление Совмина СССР № 2266-942сс
от 8 октября 1946 г., согласно которому «на все время на строитель-
ствах и предприятиях Главпромстроя МВД СССР личный состав
военно-строительных батальонов не подлежит переводу на поло-
жение вольнонаемных рабочих», а также на постановление № 340-
150сс от 1 марта 1947 г., которое «прямо запрещает перевод рабочей
силы, выделенной для специальных работ, на другие объекты без
разрешения Совета Министров СССР», просил Молотова: «Учи-
тывая, что репатрианты — латыши, литовцы и эстонцы — не про-
ходили военной службы в рядах Советской Армии, а также, что де-
мобилизация их поставит строительство комбината № 7 в тяжелое
положение с рабочей силой, МВД СССР просит санкционировать
оставление этих репатриантов, независимо от принадлежности к
призывным или непризывным возрастам, в составе военно-строи-
тельных батальонов МВД на строительстве комбината № 7 до кон-
ца 1948 года»29.
Когда 1948-й г. был на исходе, руководство Эстонской ССР ре-
шило поднять вопрос об эстонцах демобилизуемых возрастов, за-
держиваемых на работах в строительстве № 7 (теперь оно стало
называться строительством № 907). Председатель Совета Минист-
28 Там же. Ф. 9526. Оп. 4. Д. 62. Л. 239.
25 Там же. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 173. Л. 335-336.
391

ров Эстонской ССР А.Т. Веймер в письме на имя Молотова от
8 декабря 1948 г. жаловался на то, что граждане Эстонской ССР,
возвращенные по постановлению Совмина СССР от 13 апреля
1946 г. и переданные в соответствии с постановлением Совмина
СССР № 1626-718сс от 27 июня 1946 г. в строительство № 907 МВД
СССР, задерживаются на этом объекте, хотя их сверстники демо-
билизованы из Советской Армии. Веймер даже указал конкрет-
но по годам рождения количество граждан Эстонской ССР, заня-
тых в строительстве № 907: 1922 г.р. — 136 человек, 1923 г.р. — 277,
1924 г.р. - 295, 1925 г.р. - 319, 1926 г.р. - 328, 1927 г.р. - 146 чело-
век. «Таким образом, — резюмировал Веймер, — принимая во вни-
мание, что демобилизация из армии проведена по 1925 год рожде-
ния включительно, строительство не выполняет вышеназванное
Постановление Правительства»30.
В ответ на это в декабре 1948 г. в МВД СССР была подготовле-
на адресованная Молотову докладная записка за подписью Круг-
лова. В ней говорилось: «В связи с письмом Председателя Совета
Министров Эстонской ССР тов. ВЕЙМЕР докладываю, что часть
граждан ЭССР (всего 1501 чел.) действительно состоит в соответ-
ствии с постановлением Совета Министров СССР № 1626-718сс
от 27.VII-46 г. в военно-строительных батальонах МВД СССР,
используемых на специальном строительстве № 907 в Эстонии.
Все указанные лица в период Отечественной войны служили в
различных формированиях немецкой армии и воевали против
СССР. Они не были своевременно демобилизованы из батальо-
нов и были задержаны на строительстве на основании другого
постановления Совета Министров СССР № 340-150сс от 1-го
марта 1947 года, которым перевод рабочей силы, полученной
для специальных работ, на другие объекты, без специального
разрешения Совета Министров СССР запрещался. В настоящее
время в связи с завершением основных работ на строительстве
№ 907 МВД СССР считает возможным передать со строительства
тех из указанных граждан (1027 чел.), сверстники которых демо-
билизованы из армии, для использования их по усмотрению Со-
вета Министров ЭССР»31.
Вообще-то в выражении «возвращение на родину в Прибалти-
ку» для лиц призывных возрастов присутствовало определенное
30 Там же. Д. 204. Л. 421.
31 Там же. Л. 423.
392

лукавство. Советская Прибалтика состояла из трех республик —
Литвы, Латвии и Эстонии. Поэтому если, например, латыши и ли-
товцы направлялись для обязательной работы на предприятия и
стройки, расположенные на территории Эстонии, то для них это
не означало «возвращения на родину» (хотя, безусловно, это был
намного лучший вариант по сравнению с пребыванием в лагерях
или на спецпоселении на Урале, в Сибири и т. д.). По данным на
март 1947 г., из общего количества возвращенных в Прибалтику
латышей призывных возрастов только 26,5 % попали на работу в
свою республику, а остальные — в г. Нарву Эстонской ССР32. Поч-
ти все эстонцы призывных возрастов были возвращены в Эстон-
скую ССР, но сосредоточены в районе Нарвы, а их семьи, как пра-
вило, проживали в других районах республики. Та незначительная
часть латышей и литовцев призывных возрастов, направленных в
свои республики (а не в Эстонию), тоже закреплялась для работы
на предприятиях и стройках в определенной местности, а место
жительства их семей чаще всего находилось в других районах Лат-
вии или Литвы. Впрочем, в 1949—1950 гг. эта проблема перестала
существовать в связи с расформированием рабочих (строительных)
батальонов из репатриированных латышей, литовцев и эстонцев
и направлением этих людей в места их постоянного жительства в
Латвии, Литве и Эстонии.
В начале 1948 г. получила свое завершение и проблема возвра-
щения на родину молдаван, служивших в румынской армии. Выяс-
нилось, что не всех их освободили в 1945—1946 гг. По данным МВД
СССР, в феврале 1948 г. в лагерях для иностранных военнопленных
содержалось 164 и в местах спецпоселений 600 молдаван — граж-
дан СССР, высланных сроком на 6 лет за службу в армии против-
ника33 (румынскую армию, воевавшую в союзе с вермахтом против
СССР, стали эвфемистически называть «армией противника»). Эти
молдаване были освобождены по специальному постановлению
Совмина СССР от 15 февраля 1948 г., которое ниже приводится
полностью:
32 Там же. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 65. Л. 7-8.
33 Там же. Ф. 5446. Оп. 50 а. Д. 3931. Л. 3.
393

«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ I 334-123сс
от 15 февраля 1948 г. Москва, Кремль
Об освобождении из лагерей Министерства
внутренних дел СССР для военнопленных
и из мест специальных поселений молдаван -
граждан СССР, служивших в армии противника,
и о возвращении их на жительство
в Молдавскую ССР
Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:
Освободить из лагерей Министерства внутренних дел СССР
для военнопленных и из мест специальных поселений молдаван —
граждан СССР, служивших в армии противника, и возвратить их
на жительство в Молдавскую ССР, за исключением участников
зверств и лиц, на которых имеются материалы о их службе в вой-
сках и органах карательного назначения.
Председатель
Совета Министров Сопза ССР
Управляющий Делами
Совета Министров СССР
И. Сталин
Я. Чадаев»34.
34 Там же. Л. 4.

Глава 14
Завершение шестилетнего
спецпоселения
о
сновная же масса «власовцев» продолжала отбывать 6-лет-
нее спецпоселение. Система их расселения была ярко
выраженной рассеянной (дисперсной). В Коми АССР в
начале 1948 г. 8324 спецпереселенца-«власовца» были рас-
селены небольшими группами в 52 спецпоселках. Причем
сами спецпоселки дробились на ряд мелких населенных пунктов,
находившихся на значительном удалении друг от друга. Напри-
мер, считалось, что в спецпоселке Кряжск живет 89 спецпересе-
ленцев-«власовцев», но сам этот спецпоселок представлял собой
шесть отдельных мелких населенных пунктов, удаленных от ос-
новного поселения на расстояние от 8 до 18 км (и «власовское»
население Кряжска распределялось по ним так: Кряжск — 10, Ча-
сово — 23, Верхний Кочеяг — 15, Нижний Кочеяг — 4, Килочь —
30, Сплав — 7 человек). Спецпоселки в Коми АССР были, как
правило, со «смешанным» спецпереселенческим населением, т. е.
в них, помимо «власовцев», проживали и спецпереселенцы других
категорий. Например, численность населения спецпоселка Кай-
городок составляла тогда 1148 человек, и эта цифра слагалась из
615 «власовцев», 248 советских немцев, 31 «оуновца» из Западной
Украины и 254 бывших кулаков1.
В Мурманской области 1 января 1948 г. 1731 спецпереселе-
нец-«власовец» проживали в 11 спецпоселках, из них 1922 челове-
ка—в пяти спецпоселках Кандалакшского района и 209 — в шести
спецпоселках Печенгского района2. В Карело-Финской ССР на ту
же дату 5488 спецпереселенцев-«власовцев» (5466 мужчин и 22 жен-
щины) проживали в спецпоселках Маленга (496 человек), Виран-
дозеро (675), Колежма (120), Летний (98), Онегма (119), Пай (385),
Пяжиева-Сельга (361), Деревянка (197), Падозеро (226), Новосте-
клянное (40), Шалица (45), Бочелово (209), 9-й квартал (183), 36-й
квартал (180), Муромское (15), Северная точка (78), Соломенное
(40), Олений Остров (77), а также в городах Беломорск (239), Сеге-
1 ГАРФ.Ф.9479.0П. 1.Д. 437. Л. 151-159.
2 Там же. Л. 317.
395

жа (389), Медвежьегорск (83), Кондопога (1193), Пудож (6), Петро-
заводск (20) и в Святозерском инвалидном доме (14 человек)3.
В спецпоселках Кемеровской области в начале 1948 г. проживали
19 282 спецпереселенца контингента «власовцы»: Горный — 689 чело-
век, шахта «Пионер» — 9, шахта «Северная» — 630, Лесозавод — 40,
шахта «Бутовка» — 90, шахта «Центральная» — 263, г. Кемерово —
357, шахта № 5 — 1021, шахта им. Вахрушева — 754, шахта «Псурин-
ка» — 92, шахта «Ярославская» — 91, шахта «А» — 188, шахта им. Ки-
рова — 340, завод «Красный Октябрь» — 254, г. Анжеро-Кузнецк — 68,
пос. Мыски — 82, Зеленый Лог — 505, Елбань — 1354, Заречная —
415, шахта «Капитальная» — 1250, Зеленцовка — 1748, Березовая
Роща — 798, Зинково — 462, Зиминка — 520, Низменный — 1679,
Маганак — 680, Ясная Поляна — 1030, Островский — 22, деревоотде-
лочный завод — 48, Печ. гал. (так в источнике. — В.3.) — 586, В.-Юп-
тер — 24, Рабочий поселок — 185, Байдаевка — 977, Абашево — 319,
Гороховка — 28, Центральная — 66, Таштагол — 170, строительный
участок № 5 — 1289, «Рудник» — 159 человек4.
В Бурят-Монгольской АССР 1 января 1948 г. числились
1807 спецпереселенцев-«власовцев». Они были расселены в Се-
ленгинском, Заиграевском и Баунтовском районах республики в
14 населенных пунктах (спецпоселках): Шахты — 1071, Челутай —
120, Мойса — 57, Шабур — 125, Белая Речка — 43, Бойцы — 45,
Олентуй — 34, Илька — 57, прииск Кедровка — 165, Кирпичный
завод — 28, Южный участок — 20, Известковый завод — 15, Лесо-
участок колхоза — 12 и Оронгойский лесоповал — 5 человек5.
В Туркменской ССР, по данным на 1 января 1948 г.,
1071 спецпереселенец «власовец» (1070 мужчин и одна женщи-
на) были расселены в четырех местах: г. Красноводск — 356, г. Не-
бит-Даг — 308, пос. Сартас — 367 и пос. Вышка — 40 человек6.
В Таджикской ССР на ту же дату числились 11 014 спецпересе-
ленцев-«власовцев». Считалось, что все они проживают в Лени-
набадской области. Однако 3327 человек из них находились на
спецпоселении в прилегающих районах Киргизской ССР и 900 —
Узбекской ССР Тем не менее, все они находились в ведении Отде-
ла спецпоселений МВД Таджикской ССР7.
3 Там же. Л. 244-246.
4 Там же. Л. 76-87.
5 Там же. Л. 45.
6 Там же. Л. 44.
' Тамже.Л. 160-161.
396

Подлинным бедствием для тысяч спецпереселенцев являлась
практика их насильственных переселений из районов спецпоселе-
ний, где они уже более или менее адаптировались и относительно
обжились, в новые места спецпоселений, в которых им снова при-
ходилось пройти нелегкий процесс адаптации. Так, постановление
Совета Министров СССР от 21 февраля 1950 г. «О мероприятиях по
подготовке и проведению лесосплава в навигацию 1950 года» обя-
зало МВД СССР направить Министерству лесной и бумажной про-
мышленности 6000 спецпереселенцев для работы в лесозаготови-
тельных и сплавных организациях. В ответ на это Круглов в письме
в Президиум Совмина СССР от 1 марта 1950 г. выразил свое несо-
гласие с таким решением, мотивируя это главным образом тем, что
спецпереселенцы «уже устроены в местах их обязательного расселе-
ния» и «перебрасывать этих спецпереселенцев, для которых в мес-
тах поселения созданы необходимые жилищно-бытовые условия,
МВД СССР считает совершенно нецелесообразным...»8.
Тем не менее, 26 марта 1950 г. за подписью Сталина вышло рас-
поряжение Совета Министров СССР № 4325рс, вновь обязавшее
МВД СССР направить для указанных выше целей 6000 спецпере-
селенцев, но с существенным дополнением: «Министерству лес-
ной и бумажной промышленности СССР подготовить для разме-
щения указанного количества спецпереселенцев до их прибытия
необходимые жилые и бытовые помещения»9. Но это не отменяло
того факта, что многие из переселяемых по этому правительствен-
ному распоряжению вынуждены были бросать в прежних местах
спецпоселений уже построенные дома, возделанные огороды и т. д.
Правда, надо сказать, что значительное большинство спецпере-
селенцев не было подвергнуто подобного рода «внутриспецпересе-
ленческим переселениям».
В начале 1950-х гг. сотни спецпоселенцев по-прежнему числи-
лись в розыске, и этот факт в органах МВД—МГБ вызывал явное
раздражение. Вот какой факт приводился в докладной записке
9-го управления МГБ СССР на имя министра госбезопасности
СССР B.C. Абакумова от 18 апреля 1951 г.: «Проживающий в Тур-
кменской ССР "власовец" БАЙДАШВИЛИ систематически вы-
сказывал побеговые намерения, о чем было известно коменданту
ЛАЗАРЕНКО. Однако последний агентурного наблюдения за ним
8 Там же. Ф. 5446. Оп. 80 а. Д. 6724. Л. 1-2.
9 Там же. Л. 6.
397

не установил, тем самым дал возможность ему скрыться с места
поселения»10. Здесь не просто критика действий (или, вернее, без-
действия) коменданта — налицо прямое обвинение его в пособни-
честве побегу «власовца» (и это бьшо доведено до сведения самого
Абакумова).
Задержанные беглецы в большинстве случаев привлекались к
уголовной ответственности и направлялись после вынесения при-
говора отбывать наказание в лагеря, колонии или тюрьмы. Но не-
которых из них просто возвращали на спецпоселение без привле-
чения к уголовной ответственности.
Некоторых установленных беглецов не могли привлечь к уго-
ловной ответственности, потому что они не были ознакомле-
ны с постановлениями местных УМВД о переводе их на 6-летнее
спецпоселение. Так случилось с уроженцем Краснодарского края
И.И. Виноградовым, который, находясь в составе спецконтинген-
та в Кемеровской области за службу в немецкой армии, подлежал
переводу на 6-летнее спецпоселение, но в мае 1946 г. совершил
побег и спустя более пяти лет, в конце 1951 г., был обнаружен по
месту своего рождения в Краснодарском крае. В конце 1951 — на-
чале 1952 г. «делом Виноградова» занимался Отдел по спецделам
Прокуратуры СССР, и выяснилось, что этого Виноградова нельзя
привлечь к уголовной ответственности, так как он не был озна-
комлен с постановлением о переводе на 6-летнее спецпоселение
(по времени получалось так, что сначала он сбежал, а несколько
позже УМВД Кемеровской области вынесло это постановление)11.
В письме руководства Отдела по спецделам Прокуратуры СССР на
имя начальника 9-го управления МГБ СССР В.В. Шияна от 12 ян-
варя 1952 г. речь шла только о согласии Прокуратуры направить
Виноградова на спецпоселение12.
В 1951 г. у большинства спецпоселенцев контингента «власов-
цы» наступил 6-й год их пребывания на спецпоселении. 7 октября
1951 г. вышло специальное постановление Совмина СССР, опреде-
лявшее порядок (с рядом оговорок и ограничений) их освобожде-
ния по истечении 6-летнего срока (см. ниже полный текст этого
постановления).
10 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 573. Л. 177.
11 Там же. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 1596. Л. 7.
12 Там же. Л. 9.
398

«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 7 октября 1951 г. R 3857-1763сс
Москва| Кремль
О направленных по решению ГОКО
от 18 августа 1945 г. Ш 9871 на спецпоселение
сроком на б лет бывших военнослужащих
и военнообязанных Красной Армии, попавших
в плен к немцам и служивших в немецкой армии,
в специальных немецких формированиях,
власовцев" и полицейских
Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:
1. Из числа направленных, в соответствии с Постановлением
ГОКО от 18 августа 1945 г. № 9871, на спецпоселение сроком на
6 лет бывших военнослужащих и военнообязанных Красной Ар-
мии, попавших во время войны в плен и служивших в немецкой
армии, в специальных немецких формированиях, "власовцев" и
полицейских:
а) оставить на спецпоселении навечно лиц немецкой, чечен-
ской, калмыцкой, ингушской, балкарской, карачаевской, грече-
ской национальностей и крымских татар — уроженцев и жителей
республик, краев и областей, откуда производилось выселение;
б) оставить на спецпоселении до окончания промышленного
и горно-капитального строительства (рудники, шахты) комбина-
та № б Второго Главного управления при Совете Министров СССР
лиц, работающих на предприятиях указанного комбината.
Распространить на спецпоселенцев, перечисленных в пунктах
"а" и "б", действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от
26 ноября 1948 г. "Об уголовной ответственности за побеги из мест
обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отда-
ленные районы Советского Союза в период Отечественной вой-
ны", о чем объявить им под расписку.
399

2. Обязать исполкомы местных Советов депутатов трудящихся и
хозяйственные организации по месту работы оказывать содействие
семьям, изъявившим желание переехать на постоянное жительство
к главам семей, оставленным в соответствии с настоящим Поста-
новлением на спецпоселении.
3. Остальных лиц указанной выше категории, по истечении шес-
тилетнего срока, от спецпоселения освобождать, с запрещением
проживания им, в соответствии со ст. 39 Положения о паспортах,
в Москве, Ленинграде, Киеве, в запретных зонах, пограничной по-
лосе и других режимных местностях, а также в Литовской, Латвий-
ской, Эстонской, Молдавской ССР и в западных областях Украин-
ской и Белорусской ССР.
4. В целях закрепления лиц, освобожденных от спецпоселения, в
постоянных кадрах промьшшенности по месту работы, обязать Минис-
терство угольной промьшшенности (т. ЗАСДЦЬКО), Министерство
лесной промьппленности (т. ОРЛОВА), Министерство внутренних дел
СССР (т. КРУГЛОВА) и другие министерства, на предприятиях кото-
рых работают эти лица, принять меры к заключению с ними индивиду-
альных договоров, распространив на них льготы и преимущества, уста-
новленные для рабочих и служащих соответствующих предприятий.
Разрешить перечисленным выше министерствам в целях хозяй-
ственного устройства лиц, освобожденных от спещюселения и остав-
ленных в постоянных кадрах промышленности по месту работы,
выдавать им ссуды на строительство домов, приобретение скота и хо-
зяйственного инвентаря в размере 5000 рублей со сроком погашения в
течение 7 лет, начиная погашение со второго года получения ссуды, а
также оказать этим лицам содействие в перевозке к ним членов семей.
Председатель
Совета Министров Сооза ССР И. СТАЛИН
Управляющий Делами
Совета Министров СССР М. ПОМАЗНЕВ»13.
Все положения, изложенные в указанном постановлении Совми-
на СССР от 7 октября 1951 г., были отражены в принятом два дня спу-
стя, 9 октября 1951 г., соответствующем Указе Президиума Верховного
Совета СССР. Нет смысла приводить его текст, так как он совпадает с
13 Там же. Ф. 9401. Оп. 1 а. Д. 394. Л. 5-6.
400

содержанием постановления Совмина СССР от 7 октября 1951 г. Это
же касается и текста приказа МГБ СССР № 00776 от 24 октября 1951 г.
В приказе МВД СССР № 00797 от 19 ноября 1951 г. был расписан
порядок снятия по истечении 6-летнего срока с учета спецпоселений
лиц, направленных туда по постановлению ГКО от 18 августа 1945 г.
Срок пребывания на спецпоселении (шесть лет) исчислялся со дня
фактического направления на спецпоселение; освобождаемым спецпо-
селенцам надлежало, согласно приказу, выдавать справки установлен-
ного органами милиции образца для получения паспортов в местных
органах милиции, Тем лицам, которые в соответствии с постановле-
нием Совмина СССР от 7 октября 1951 г. и Указом Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 9 октября 1951 г. оставлялись на спецпоселении
навечно, следовало объявить об этом под расписку и «предупредить их,
что за побег с места обязательного поселения они в соответствии с Ука-
зом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года под-
лежат аресту и ссыпке на каторжные работы сроком на 20 лет»14.
Некоторые юридические тонкости постановления Совмина СССР
от 7 октября 1951 г. и Указа Президиума Верховного Совета СССР от
9 октября того же года были тогда не совсем понятны в плане про-
курорского надзора над их исполнением и реагирования на всякие
коллизии даже многим прокурорским работникам. Поэтому от них
в Прокуратуру СССР поступали соответствующие запросы. Так, в
письме от 25 января 1952 г. Прокуратура Кемеровской области за-
прашивала Прокуратуру СССР: «На основании директивы Прокуро-
ра СССР и МГБ СССР от 25/XII-51 г. за № 140/286сс Управлением
МГБ по Кемеровской области производится подготовка к снятию с
учета со спецпоселения бывш[их] власовцев, которые отбыли в мес-
тах поселения 6-летний срок. На основании приказа МГБ СССР от
24 октября 1951 года эта работа будет произведена без участия органов
прокуратуры, тогда как ссылка на поселение этих лиц оформлялась
в свое время постановлениями, санкционированными прокурором.
Сообщая об изложенном, прошу внести ясность по этому вопросу и
разъяснить, в чем должна заключаться роль прокурора при проведе-
нии этой работы органами МТБ»15. Отдел по спецделам Прокуратуры
СССР дал 14 февраля 1952 г. такой ответ: «Сообщаю, что директива
№ 140/286сс выполняется органами МГБ. Прокуратура осуществляет
надзор за правильным применением указанной директивы»16.
14 Там же. Л. 75-78.
15 Там же. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 1596. Л. 19.
16 Там же. Л. 20.
401

В письме от 30 мая 1952 г. Прокуратура Карело-Финской ССР
запрашивала Прокуратуру СССР: «После освобождения спецпосе-
ленцев со спецпоселений и получения ими паспортов, руководите-
ли предприятий и учреждений, в частности где большое количество
работает спецпоселенцев, не вьщают им расчета и не разрешают
увольнения с работы, мотивируя это тем, что некоторые лица нуж-
ны для производства как специалисты и что массовый отлив работ-
ников подрывает работу предприятий. Бывшие же спецпоселенцы
требуют расчета и увольнения с работы, по поводу чего масса этих
лиц обращается в прокуратуру с просьбой оказать им содействие
об увольнении с работы. Прошу разъяснить, что должна предпри-
нимать по этому вопросу прокуратура. Для сведения сообщаю, что
по Карело-Финской Республике в мае м[еся]це 1952 года снято с
учета спецпоселенцев около 400 человек, в июне будет снято около
500 человек и в июле 1500 человек, а всего по республике будет сня-
то с учета около 3000 человек спецпоселенцев. Таким образом, если
все эти лица выедут из республики, то это безусловно отразится на
работе предприятий, в которых они сейчас работают»17.
На этот запрос Прокуратура СССР дала такой ответ (датиро-
ван 24 июня 1952 г.): «Прокуратура должна предпринимать все то,
что не выходит из рамок закона. Указ Президиума Верховного Со-
вета СССР от 9/Х-1951 года освобождает от дальнейшего спецпо-
селения. Лица эти снимаются с учета спецпоселенцев и получают
на руки паспорта, т. е. с них на основе этого указа снимают всякие
ограничения и они становятся полноправными гражданами нарав-
не со всеми трудящимися Советского Союза. Вопросами уволь-
нения с предприятий и представления расчета бывшим спецпосе-
ленцам занимаются руководители этих предприятий, их действия
в данном вопросе не должны выходить из рамок трудового законо-
дательства. Законы о труде на бывших спецпоселенцев распростра-
няются так же, как и на всех остальных трудящихся, работающих в
этих предприятиях. Поэтому в задачу Прокуратуры входит — про-
следить, чтобы трудовое законодательство не нарушалось»18.
Из этого разъяснения следует, что Прокуратура СССР решительно
встала на сторону директоров предприятий, отказывавшим рабочим и
служащим из числа бывших спецпоселенцев уволиться по собственно-
му желанию, чтобы выехать к себе на родину. По этой причине часть
17 Там же. Л. 88.
18 Там же. Л. 89.
402

тех лиц, которые имели право после снятия с учета покинуть места
бывшего спецпоселения, вынуждена была остаться здесь работать
на неопределенный срок, терпеливо ожидая того момента, когда ди-
ректора предгфиятий подпишут их заявления об увольнении по соб-
ственному желанию. Покинуть данное предприятие без директорской
подписи, санкционирующей увольнение, эти люди не могли, так как
уголовное преследование за самовольный уход с работы продолжало
оставаться в силе. В этом и заключалась суть рекомендации Проку-
ратуры СССР, адресованной Прокуратуре Карело-Финской ССР, —
«проследить, чтобы трудовое законодательство не нарушалось».
За соответствующими разъяснениями в Прокуратуру СССР
обращалось и ведомство Голикова. В письме от 19 июля 1952 г. ис-
полняющего обязанности заместителя Уполномоченного Совми-
на СССР по делам репатриации Н.А. Филатова на имя начальника
Отдела общего надзора Прокуратуры СССР П.Д. Альбицкого гово-
рилось: «В последнее время в Управление репатриации очень часто
обращаются репатриированные советские граждане, осужденные
на временное спецпоселение 6—7 лет, сроки которого у них ис-
текли, но спецкомендатуры продолжают их задерживать в райо-
нах спецпоселений, не выдают им паспорта и по другим разным
мотивам затягивают сроки спецпоселения. Прошу Вас сообщить
Управлению репатриации, какие имеются на этот предмет решения
или разъяснения, как решаются подобного характера вопросы»19.
В ответном письме Филатову от 30 июля 1952 г. за подписью испол-
няющего обязанности начальника Отдела по спецделам Прокура-
туры СССР А. Камочкина бьшо сказано: «По интересующему Вас
вопросу — о причине задержки некоторых репатриированных, после
отбытия ими наказания, прошу ознакомиться с Указом Президиума
Верховного Совета Союза ССР от 9/Х-1951 года за № 114/256»20.
В отдельных регионах местные органы МВД—МГБ столкнулись
с несколько парадоксальной проблемой: оказывается, после снятия
с учета спецпоселений после отбытия 6-летнего срока этих людей
нельзя было оставлять здесь на жительстве и на работе, так как эти
местности были режимными. Таковой, в частности, являлась Чи-
тинская область. В качестве спецпоселенцев они могли здесь про-
живать, а после освобождения из спецпоселения подлежали удале-
нию из этой области. Причем ряд бывших спецпоселенцев изъявил
19 Там же. Л. 107.
20 Там же. Л. 108.
403

желание остаться жить и работать в Читинской области на правах
свободных полноправных граждан. Их удаление из нее было чре-
вато для местной экономики серьезными проблемами в плане обе-
спечения рабочей силой, особенно в золотодобывающей промыш-
ленности. Поэтому 3 марта 1952 г. Совет Министров СССР вьшес
распоряжение № 4442рс, предоставившее МГБ СССР право «про-
писывать в Читинской области, за исключением пограничной по-
лосы, лиц, освобожденных из мест заключения или спецпоселения,
кроме судимых за контрреволюционные преступления, изъявив-
ших желание остаться для работы по вольному найму на золотодо-
бывающих предприятиях Министерства внутренних дел СССР»21.
5 марта 1952 г. вышло постановление Совмина СССР (ниже
приведен его полный текст), согласно которому часть освобожден-
ных в соответствии с п. 3 постановления от 7 октября 1951 г.
спецпоселенцев-«власовцев» закреплялась сроком на 3 года в ка-
честве постоянных кадров на тех же предприятиях, где они ранее
работали, будучи спецпоселенцами.
«СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 5 марта 1952 г. Ш 1206-394сс
Москва, Кремль
Об использовании лиц, подлежащих освобождения
из спецпоселения, на предприятиях и строительствах
Министерства внутренних дел СССР, а также
на предприятиях и строительствах Министерства
угольной промышленности и Министерства нефтяной
промышленности, расположенных в Сахалинской
области
В частичное изменение Постановления Совета Министров
СССР от 7 октября 1951 г. № 3857-1763 Совет Министров СССР
ПОСТАНОВЛЯЕТ:
21 Там же. Ф. 5446. Оп. 86 а. Д. 7475. Л. 23.
404

1. Работающих на предприятиях и строительствах Министер-
ства внутренних дел СССР, а также на расположенных в Саха-
линской области предприятиях и строительствах Министерства
угольной промышленности и Министерства нефтяной промыш-
ленности, спецпоселенцев из числа бывших военнослужащих Со-
ветской Армии, попавших во время войны в плен и служивших в
немецкой армии и специальных немецких формированиях, вла-
совцев и полицейских — закрепить после отбытия установленного
для них срока поселения за указанными предприятиями и строи-
тельствами по месту их работы в качестве вольнонаемных рабочих
и служащих сроком на три года, распространив на них льготы и
преимущества, установленные для рабочих и служащих соответ-
ствующих предприятий и строительств Министерства внутренних
дел СССР, Министерства угольной промышленности и Министер-
ства нефтяной промышленности.
Льготы за работу на Крайнем Севере и в местностях, прирав-
ненных к районам Крайнего Севера, предоставлять указанным ли-
цам на общих основаниях с лицами, прибывшими из других мест-
ностей.
2. Выдавать лицам, закрепленным на предприятиях и строи-
тельствах, указанных в п. 1 настоящего Постановления, ссуды на
строительство домов, приобретение скота и хозяйственного инвен-
таря в порядке и размерах, установленных п. 4 Постановления Со-
вета Министров СССР от 7 октября 1951 г. № 3857-1763.
3. Разрешить лицам, перечисленным в п. 1 настоящего Поста-
новления, вывоз членов их семей для совместного проживания.
Выплату единовременного пособия, оплату стоимости проезда
и провоза багажа членов семей производить в порядке, предусмот-
ренном Постановлением ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1931 г.
№ 23/937 и Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 ав-
густа 1945 г.
4. Обязать Министерство внутренних дел СССР, Министерство
угольной промышленности и Министерство нефтяной промыш-
ленности предоставлять членам семей указанных лиц, по их жела-
нию, работу по специальности на предприятиях и строительствах.
5. Лиц, закрепленных на предприятиях и строительствах, ука-
занных в п. 1 настоящего Постановления, самовольно ушедших с
работы, привлекать к судебной ответственности в соответствии с
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1951 г., с
обязательным возвращением после отбытия установленного срока
405

наказания на предприятия и строительства, за которыми они за-
креплены.
Председатель
Совета Министров Союза ССР И. Сталин
Управляющий Делами
Совета Министров СССР М. Помаэнев»22.
Но и того, что было изложено в постановлении Совмина СССР
от 5 марта 1952 г., руководителям угольной промышленности показа-
лось недостаточным. Министр А.Ф. Засядько в своем письме в Совет
Министров СССР от 17 марта 1952 г. жаловался на то, что спецпосе-
ленцы, освобождаемые по постановлению Совмина № 3857-1763 от
7 октября 1951 г., «имеют право увольнения с предприятий, на кото-
рых они работают» и, согласно тому же постановлению, «предприя-
тия и стройки обязаны с указанными спецпоселенцами заключать
договоры для закрепления их на работе». Далее министр писал: «На
стройках и предприятиях угольной промышленности, расположен-
ных в Приморском и Хабаровском краях, указанных спецпоселенцев
работает 3828 человек, которые в своем большинстве отказываются
от заключения договоров и выезжают к своему прежнему месту жи-
тельства». Засядько просил распространить на них положения поста-
новления Совета Министров СССР № 1206-394сс от 5 марта 1952 г. о
закреплении их «после отбытия установленного для них срока посе-
ления за предприятиями н стройками по месту их работы в качестве
вольнонаемных рабочих сроком на три года»23.
По этому письму руководство МГБ СССР подготовило заклю-
чение (датировано 24 марта 1952 г.) на имя Управляющего Делами
Совмина СССР М.Т. Помазнева, в котором говорилось, что «МГБ
СССР считает возможным согласиться с предложением Мини-
стерства угольной промышленности СССР о распространении
Постановления Совета Министров Союза ССР № 1206-394сс от
5 марта 1952 года на спецпоселенцев, работающих в угольной про-
мышленности в Приморском и Хабаровском краях»24.
В конечном итоге эта проблема на правительственном уровне
довольно быстро была решена в духе просьбы Засядько. Распоря-
22 Там же. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 446. Л. 150-151.
23 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 570. Л. 30.
24 Там же. Л. 32.
406

жение Совета Министров СССР № 903 Зрс от 18 апреля 1952 г. рас-
пространило действие постановления от 5 марта 1952 г. в плане за-
крепления на 3 года на предприятиях, где они работали в качестве
спецпоселенцев, на всех освобожденных по отбытии 6-летнего сро-
ка, занятых в системе Министерства угольной промышленности в
Приморском и Хабаровском краях. При этом оговаривалось, что
на последних (в отличие от упомянутых в постановлении от 5 марта
1952 г.) не распространяются льготы за работу на Крайнем Севере и
в местностях, приравненным к районам Крайнего Севера25.
В сентябре 1952 г. Прокуратура Якутской АССР прислала в Про-
куратуру СССР спецдонесение такого содержания:
«ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ СОЮЗА ССР
ГОСУДАРСТВЕННОМУ СОВЕТНИКУ ЮСТИЦИИ I КЛАССА
товарищу САФОНОВУ Т.Н.
СПЕЦДОНЕСЕНИЕ
В свое время в порядке применения директивы МВД СССР
№ 97 в нашу республику на работу в систему золотой промыш-
ленности МВД СССР прибыло большое количество спецпоселен-
цев — «власовцев», полицейских и других лиц, служивших в пери-
од Великой Отечественной войны в немецкой армии, сроком на
6 лет. У значительного количества этих спецпоселенцев 6-летний
срок истек, а у части спецпоселенцев срок поселения истекает в
скором будущем.
В этом году согласно постановления Совета Министров СССР
от 5 марта 1952 г. за № 1206-394сс проводилась работа 9 отделом
ЯАССР по снятию их с учета спецпоселения и передачи в систему
треста "Джугджурзолото" системы МВД. Причем проводилась ра-
бота и в направлении закрепления их на работу в системе золотой
промышленности, заключения с ними договоров на 3 года с при-
менением льгот по Указу от 1.VIII.45 года.
Значительная часть бывших спецпоселенцев отказалась заклю-
чать договора, уклонилась оставаться на работе в системе золотой
промышленности, где они работали раньше как спецпоселенцы.
25 Там же. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 1596. Л. 169.
407

Причем часть из них самовольно бросила работу и без всяких доку-
ментов скрылась с приисков "Джугджурзолото". В порядке испол-
нения директивы заместителя Генерального прокурора Союза ССР
генерал-майора юстиции товарища ХОХЛОВА от 3 апреля 1952 г.
№ 17/75сс ряд лиц, самовольно оставившие работу и выехавшие с
приисков, были задержаны и осуждены народными судами по Ука-
зу от 14.VII.51 г. с возвращением к старому месту работы.
Несмотря на эти принятые меры самовольный уход указанных
лиц и побег их с места работы принял массовый характер. По дан-
ным треста "ДЗ" ("Джугджурзолото". — В.З.), самовольно ушло
ПО человек и где они сейчас находятся, неизвестно, т. к. прииска
"Джугджурзолото" расположены далеко в тайге, а часть приисков
расположено даже на территории Хабаровского края Нижне-Амур-
ской области.
Основной мотив ухода с работы их состоит в отбытии меры на-
казания за службу у немцев, и сейчас, как они объясняют, хотят
возвратиться на родину, повидать своих родных. Некоторые за-
являют, что пусть осудят к 4 месяцам тюремного заключения, зато
после отбытия меры наказания они выедут домой.
В связи с этим нами дано указание всем райпрокурорам об уси-
лении надзора за исполнением постановления Совета Министров
СССР от 5 марта 1952 г. № 1206-394сс.
ПРОКУРОР ЯКУТСКОЙ АССР
СТАРШИЙ СОВЕТНИК ЮСТИЦИИ
Несколько сложнее обстояло дело с теми отбывшими 6-летний
срок спецпоселения лицами, которые не подлежали закреплению
на производстве еще на три года, но администрация предприятий
всё равно отказывала им в увольнении. В письме от 20 марта 1952 г.
Прокуратура Иркутской области запрашивала Отдел по спецделам
Прокуратуры СССР: «В связи с истечением срока ссылки органами
МГБ периодически освобождается ряд спецпоселенцев, ранее за-
численных по категории "власовцы". Некоторые лица, освободив-
шиеся со спецпоселения и получившие паспорта, желают выехать
к прежнему месту жительства, однако администрация тех предпри-
ятий, где они работали, препятствует в увольнении их с работы.
26 Там же. Л. 147-148.
408
Д. АРТЕМОВ»26.

В связи с этим имеют место случаи обращения в органы прокура-
туры лиц с подобного рода жалобами. Прошу Вас разъяснить поря-
док увольнения лиц, освобожденных со спецпоселения»27.
Ответ Отдела по спецделам Прокуратуры СССР на этот запрос
звучал так (письмо от 12 апреля 1952 г.): «На Ваш запрос разъяс-
няю, что спецпереселенцы, отбывшие установленный для них
срок поселения, за самовольный уход с работы должны нести от-
ветственность в соответствии с Указом Президиума Верховного
Совета Союза ССР от 14 июля 1951 года "О замене судебной от-
ветственности рабочих и служащих за прогул, кроме случаев не-
однократного и длительного прогула, мерами дисциплинарного и
общественного воздействия". Если спецпоселенцы после отбытия
срока поселения не закреплены за предприятиями и строитель-
ствами по месту работы, то с работы они могут быть освобождены
на общих основаниях в соответствии с действующим трудовым за-
конодательством Союза CCP»2S.
В этом документе упомянут Указ от 14 июля 1951 г., на основа-
нии которого люди должны были нести ответственность за само-
вольный уход с работы, в связи с чем нам необходимо сделать неко-
торые пояснения. Указ от 14 июля 1951 г. ограничивал применение
только того положения Указа от 26 июня 1940 г., где речь шла об
уголовной ответственности за прогул (в понятие «прогул» входило
также опоздание на работу на 21 минуту и более). За это, согласно
Указу от 26 июня 1940 г., рабочие и служащие предавались суду и
приговаривались (без лишения свободы) к исправительно-трудо-
вым работам по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из
заработной платы до 25 %. Что касается наказаний за самовольный
уход с работы (от 2 до 4 месяцев лишения свободы), то в Указе от
14 июля 1951 г. было зафиксировано, что соответствующее положе-
ние Указа от 26 июня 1940 г. остается в силе. Но теперь приговоры
за самовольный уход к указанным срокам лишения свободы стали
выноситься со ссылкой на Указ от 14 июля 1951 г. (в названии ко-
торого термин «самовольный уход» отсутствовал), без упоминания
Указа от 26 июня 1940 г., хотя последний фактически продолжал
действовать. Этот эвфемизм в советской юриспруденции сохранял-
ся вплоть до выхода Указа Президиума Верховного Совета СССР от
25 апреля 1956 г. «Об отмене судебной ответственности рабочих и
27 Там же. Л. 39.
28 Там же. Л. 40.
409

служащих за самовольный уход с предприятий и из учреждений и за
прогул без уважительной причины»29.
К концу 1952 г. большинство спецпоселенцев-«власовцев» было
снято с учета спецпоселений по истечении 6-летнего срока. С них
брались расписки о том, что им нельзя проживать в Москве, Ленин-
граде, Киеве, запретных зонах, пограничной полосе и других режим-
ных местностях, а также в Литовской, Латвийской, Эстонской, Мол-
давской ССР, западных областях Украинской и Белорусской ССР30.
Лица немецкой, калмыцкой, чеченской, ингушской, балкарской,
карачаевской, греческой и крымско-татарской национальностей,
выявленные среди «власовцев», были переведены на спецпоселение
навечно (в 1954 г. это решение было отменено). Часть «власовцев»
русской, украинской и других национальностей, занятых на неза-
вершенных строительных объектах, была временно оставлена на
учете спецпоселений. В течение 1953—1955 гг. они освобождались из
спецпоселения по мере завершения того или иного строительства.
В местах бывшего спецпоселения осталась и часть тех осво-
божденных «власовцев», кому в 1952—1953 гг. по отбытии 6-лет-
него срока не было установлено дополнительного 3-летнего сро-
ка обязательной работы. Эти люди остались здесь на постоянное
жительство, в основном поддавшись на агитацию сотрудников
местных отделов и отделений спецпоселений и спецкомендатур,
что, мол, по возвращении в места своего прежнего жительства их
там могут арестовать и судить как изменников Родине, а если они
останутся здесь, в местах бывшего спецпоселения, то им такая
опасность угрожать не будет. Конечно, в этой агитации, пресле-
довавшей цель сохранить рабочую силу на соответствующих пред-
приятиях, присутствовала изрядная доля шантажа и блефа. Однако
она, эта агитация, производила удручающее впечатление на людей,
вынуждая часть из них принять решение, чтобы не подвергнуть-
ся возможному аресту (практически это было маловероятно, так
как они уже отбыли соответствующее наказание в виде 6-летне-
го спецпоселения) по прибытии к месту жительства своих семей
и близких, остаться на постоянное жительство в местах бывшего
спецпоселения на правах свободных граждан.
После 1952 г. в местных органах МВД и прокуратуры всё больше
проявлялись сомнения относительно целесообразности продолже-
29 Ведомости Верховного Совета СССР. 1956. N° 10. Ст. 203.
30 ГА РФ. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 614. Л. 178.
410

ния розыска бежавших в прошлые годы спецпоселенцев «власовцев».
В мае 1954 г. на запрос прокуратуры Карело-Финской ССР «продол-
жать или нет розыск на бежавших со спецпоселения в 1946—1949 го-
дах спецпоселенцев "власовцев" и "полицейских", на которых в от-
делении "П" МВД КФССР имеется 60 дел», Прокуратура СССР дала
неопределенный ответ, что, мол, «общего указания дать невозможно,
так как эти дела следует решать отдельно в каждом конкретном слу-
чае»31. Фактически Прокуратура СССР ушла от ответа на этот вопрос.
В 1953—1954 гг. даже не всех установленных беглецов стали
возвращать на спецпоселение. Приведем такой пример. В конце
1953 — начале 1954 г. в Смоленской области УМВД и Прокуратура
решали вопрос с неким А. С. Ивашковым. Про него было извест-
но, что 5 мая 1943 г. он, проживая в Дорогобужском районе Смо-
ленской области, добровольно вступил в немецкую армию, в конце
войны попал в плен к англичанам и потом ими был передан со-
ветским властям в порядке обязательной репатриации, а 26 апреля
1946 г. постановлением ОЧО Краслага, утвержденным начальником
УМВД по Красноярскому краю и прокурором края, переведен как
власовец на 6-летнее спецпоселение. Проживая в качестве спецпе-
реселенца в Селемджинском районе Амурской области, Ивашков в
июне 1947 г. за незначительное уголовное преступление был осуж-
ден к заключению в ИТЛ сроком на один год. 28 мая 1948 г. он был
освобожден из ИТЛ, но к месту спецпоселения не прибыл. В свя-
зи с этим Селемджинский РО МВД объявил его в розыск. Только
в конце 1953 г. Ивашков был установлен проживающим в Гжатском
районе Смоленской области. Прокуратура и УМВД Смоленской
области находились в затруднении — применять ли к нему дирек-
тиву МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 г. относительно отправки
на 6-летнее спецпоселение или нет. По этому вопросу заместитель
прокурора Смоленской области по спецделам И.В. Кожевников
обратился за советом в Отдел по спецделам Прокуратуры СССР
(письмо от 8 января 1954 г.)32 и в ответном письме от 28 января
1954 г. получил такую рекомендацию: «На Ваш запрос сообщаю, что
директиву МВД СССР № 97 от 20. IV. 1946 г. к ИВАШКОВУ А.С. в
настоящее время применять нецелесообразно»33.
К 1 января 1955 г. численность состоявших на учете спецпо-
селенцев «власовцев» сократилась до 19 767 человек, из них
"Тамхе.Ф.8131.0п.32.Д. 3736. Л. 235,236.
32 Там же. Л. 27.
33 Там же. Л. 28.
411

11 074 находились в наличии (11 039 мужчин и 35 женщин),
180 числились в розыске и 8513 отбывали наказание в заклю-
чении34. Из числа находившихся в наличии (11 074) в Таджик-
ской ССР проживал 3251 человек, в Иркутской области — 1310,
Красноярском крае — 1225, Якутской АССР — 936, Коми АССР —
788, Казахской ССР — 508, Бурят-Монгольской АССР — 446,
Читинской области — 342, Тувинской АО — 296, Магаданской
области — 289, Кемеровской — 285, Хабаровском крае — 226, Мо-
лотовской (Пермской) области — 222, Амурской — 198, Башкир-
ской АССР — 172 и в других регионах — 580 человек35.
Окончательно этот контингент спецпоселенцев перестал суще-
ствовать осенью 1955 г., когда еще остававшиеся на спецпоселении
«власовцы» были освобождены по Указу Президиума Верховного
Совета СССР от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских граж-
дан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечествен-
ной войны 1941—1945 гг.». Примерно в это же время и завершился
срок обязательной работы в местах бывшего спецпоселения у тех
лиц, которых в 1952 г., после снятия с них спецпоселенческого ста-
туса, тем не менее, заставили остаться здесь работать еще 3 года.
По нашему мнению, к середине 1950-х годов в основном завер-
шился непростой и противоречивый процесс реинтеграции репат-
риированных перемещенных лиц в советское общество.
34 Там же. Ф. 9479. Оп. 1. Д. 848. Л. 240.
35 Там же. Л. 320.

Список сокращений
АО — Автономная область
АССР — Автономная Советская Социалистическая Республика
б/л — без листа
БССР — Белорусская Советская Социалистическая Республика
ВКП (б) — Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)
ВЛКСМ — Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи
ВОХР — военизированная охрана
врио — временно исполняющий обязанности
ВЧ — закрытая система телефонной связи, использующая высокие частоты
в/ч — воинская часть
ГА РФ — Государственный архив Российской Федерации
ГДР — Германская Демократическая Республика
ГКО (ГОКО) — Государственный Комитет Обороны
г/л — генерал-лейтенант
ГлавПУРККА — Главное политическое управление Рабоче-Крестьянской
Красной Армии
Главупраформ — Главное управление формирования (РККА)
г/п — генерал-полковник
ГПУ — Государственное политическое управление
г.р. — года рождения
ГСОВГ — Группа советских оккупационных войск в Германии
ГУАС — Главное управление аэродромного строительства
ГУББ — Главное управление по борьбе с бандитизмом
ГУК — Главное управление кадров
ГУКР — Главное управление контрразведки
ГУЛАГ — Главное управление лагерей
ГУЛГМП — Главное управление лагерей горно-металлургической промышлен-
ности
ГУПВИ — Главное управление по делам военнопленных и интернированных
НКВД (МВД) СССР
д. — дело
ДВО — Дальневосточное отделение
ЗСД — запасная стрелковая дивизия
ИРО — Международная организация по делам беженцев
ИТЛ — исправительно-трудовой лагерь
КА — Красная Армия
413

КП (б) У — Коммунистическая партия (большевиков) Украины
КПП — контрольно-пропускной пункт
КПСС — Коммунистическая партия Советского Союза
крайком — краевой комитет
КФ ССР — Карело-Финская Советская Социалистическая Республика
л. — лист
м. — местечко
МВД — Министерство внутренних дел
МВО — Московский военный округ
МВС — Министерство вооруженных сил
МГБ — Министерство государственной безопасности
МИД — Министерство иностранных дел
Наркомат — Народный комиссариат
НКВД — Народный комиссариат внутренних дел
НКГБ — Народный комиссариат государственной безопасности
НКИД — Народный комиссариат иностранных дел
НКО — Народный комиссариат обороны
НКПС — Народный комиссариат путей сообщения
НКУП — Народный комиссариат угольной промышленности
НКФ — Народный комиссариат финансов
НКЦМ — Народный комиссариат цветной металлургии
НКЭС — Народный комиссариат электростанций
ОАГС — Отдел актов гражданского состояния
ОКР — отдел контрразведки
ОПФЛ — отдел проверочно-фильтрационных лагерей
ОСП — отдел спецпоселений
ОУН — Организация украинских националистов
ОУРЗ — отдел учета и распределения заключенных
ОЧО — оперативно-чекистский отдел
ПРП — приёмно-распределителъный пункт
ПФК — проверочно-фильтрационная комиссия
ПФЛ — проверочно-фильтрационный лагерь
ПФП — проверочно-фильтрационный пункт
РВК — районный военкомат
РГАСПИ — Российский государственный архив социально-политической
истории
РГГУ — Российский государственный гуманитарный университет
РК — районный комитет
РККА — Рабоче-крестьянская Красная Армия
414

РО — районный отдел
РОА — Русская освободительная армия
с — секретно
санлоезд — санитарный поезд
СВ — сухопутные войска
СВАТ — Советская военная администрация в Германии
СГСВ — Северная группа советских войск
СДС — Строительство Дальнего Севера (Дальстрой)
СМЕРШ — военная контрразведка «СМЕРШ» («Смерть шпионам»)
СНК — Совет Народных Комиссаров (Совнарком)
СОКК и КП — Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца
СССР
СПП — сборно-пересыльный пункт
СС — охранные отряды (в гитлеровской Германии)
ее — совершенно секретно
ст. — статья
ТАСС — Телеграфное агентство Советского Союза
т. г. — текущего года
УИТЛК — Управление исправительно-трудовых лагерей и колоний
УК — Уголовный кодекс
УМВД — Управление Министерства внутренних дел
УНКВД — Управление Народного комиссариата внутренних дел
УСУ — Управление статистического учета
ф. - фонд
ФЗО — фабрично-заводское обучение
ц — центнер
ЦГСВ — Центральная группа советских войск
ЦСБ — Центральное справочное бюро
ЦУП ВОСО — Центральное управление военных сообщений
ЦХИДК — Центр хранения историко-документальных коллекций
ч. — часть
ЧГК — Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и рассле-
дованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников
и причиненного ими ущерба при СНК СССР
ЭССР — Эстонская Советская Социалистическая Республика
ЮННРА — Администрация Организации Объединенных Наций по оказанию
помощи и восстановлению
ЯАССР — Якутская Автономная Советская Социалистическая Республика

Указатель имен
Абакумов B.C. 119, 285, 397
Абаринов В.К. 113
АйсвельдА. 139
Александров К.М.15
Алёшинский 335
АлтроксЗ. 151
Альбицкий П Д. 403
Антонов А.И. 73
Арзамаскин Ю.Н. 15, 56
Артёмов Д. 408
Артемьев В.П 14
Арутюнов 224
Бабаев 254
Байбаков Н.К. 263
Байдашвили 397
Бакаев В.Г. 287
Барабаш А. А. 108
Баранов П.Г. 80
Басилов Я.Д. 43, 45, 215
Бевин Э. 52
Бедрий М.Е. 189
Бездетко Е.И. 204
БелковецЛ.П. 308
Белов И.И. ПО
БелоконьАЛ". 109
Беляев В.А. 51
Беляков Г.А. ПО
Берия Л.П. 25, 27, 29, 32, 51, 75,112,187,190, 216, 244, 245, 279, 293, 314-316, 337,
361, 362, 379, 386, 387
Бетелл Н. 14
БирнсД.Ф.52,56,57
Богомолов 37, 57
Боер В.М. 15
Боженко А.А. 144
Бойко П.И. 109
Бойков 287
Бондаренко А.Ю. 209
Бочехвост А.Ф.
Брежнев Л.И. 309
Брозовский И. А. 137
Брюханов А.И. 13,140
Бударгин 269
Буденный СМ. 276
416

БулганинН.А 152,153,171,250
БуцкоОВ 184
Бысгров В.Н. 288
Вагапов С.А. 355, 366
Валентинов А М. 255, 291
Валя 132
Василевский А, М. 171
Васильев 18
Васильеве. 13
Васильев Ф.Г ПО
Ватехин 299
Вахрушев В.В. 236, 237, 238, 257, 386, 387, 396
ВеймерА.Т. 71,392
ВертА. 132, 133
Вертилецкая Е.В. 15
Ветров М.С. 43
Виноградов И.И. 91, 338, 398
Власов А.А. 19, 48, 230-232, 334, 368
Вовченко 104
Вознесенский Н.А. 28, 188, 253
Ворошилов К.Е. 85, 276, 288-291, 310
Вышинский А.Я. 147,148
Вяхтилайнен Ф Ф. 310
ГавриловП.М. 231,299
Гадзиев С.Х. 230
Гаранина Н.М. 108
Геббельс Й. 43
Гедвилас 71
Геллер М. 42,159,201,202
Георгян С. 287
Герасимов B.C. 375
Герман А.А.308
Шммлер Г. 23
Гинзбург 257
Гитлер А. 19, 21, 202
Глушаков В.М. 106
Говоров И.В. 15
Голиков Ф.И. 9,11,16, 17, 23, 26-28, 30, 32-34, 36, 38,44,45, 50,66, 73,79, 83, 85,
100, 107, 115, 118-123,128, 131-134, 136-138, 146-148, 150,158, 160, 163, 169,
171, 173, 185-189, 202, 207, 208, 217, 220, 223, 229, 250, 252-258, 262, 274, 275,
285, 287, 289, 290, 297, 298, 303, 311-313, 320, 325, 348, 350, 391, 403
Голованов В.Е. 275
Голубев К.Д. 27, 64, 82,123,216,255, 288
Горбатов 189
Горбачев М.С. 157
ГЪрегляд А. А. 281
Горкин А.Ф. 388
Горячев 23
Гребенщикова И.В. 15
Греков 109
417

Громыко А. А. 140
Губарев В И. 23, 24
Гургаль В И. 204
Гурьев 137
Гусев М И. 309
Даллин А. 166, 167
Дворниченко И Н. 106
Деканозов В.Г. 37, 48, 82,170, 215, 216
Дёмин А.Ф 100
Денисов ГА. 309
Дерюгин Б.И. 309
ДинДж 18
Дмитриев 97, 237
Домбур А. 284, 285
Драгунов Г.П. 15
Дубинский И.О. 22
Дугас И.А. 202
Дудник А.И. 230
Евсеенко М.А 262
Егоров 311
Ельцин Б.Н. 157
ЖиленковГ.Н. 52,231
ЖимеринД.Г. 250
Жиромская В. Б. 220
Жуков Г.К. 85, 201, 276, 302-305
Жуков Д.А 68
Задемидко А.Н. 257, 293,295
Залевалин М.А. 39
Засяцько А.Ф. 289, 290, 400, 406,
Зверев А.Г. 37,118
Зеленский Г.Н. 254,255
ЗемсковВ.Н. 10,131,168,169
ЗовинаЕ.А. 101
Зозуленко М.И. 297,298
Зорин В.А. 171
ИвашковА.С. 411
Идеи Э. 46
Ильичёв И.И. 17
Имнадзе Г.К.252,274
Иоаннесян К. 225
ИшхнелиО.210
Каганович Л.М. 26,259, 354
Казарян211
Каламбетов 112
Калинов К.И. 370
КаллерА.И.287

Калнберзин Я. 378, 379
Каминский Б.В. 68
Камочкин А. 273, 403
Капкаев Ф.А. 68
Карбышев Д.М. 231
Карягин И 262
Катру54
Кашаускене В. 214
Кварони 54
Келлер 54
КляинН. 109
Князев В.М. 40
Кобелев Б.Н. 309
Кобулов Б.З. 332
Ковалев 97, 237
Коваль М.В. 11-13,204
Ковтун И.И. 68
Кожевин 259
Кожевников И.В. 411
Кокурин АИ. 354
КолеговЯ.И.259
Колитц Э. 105
КоллонтайАМ. 117
Колодяжный Ф.Т. 145
Кольцов М.В. 15
Кондратьев 98
Константинов 71
Копелев Л. 90
Корнеев СВ. 110
КорниецЛ.Р. 183
Коробов П.И. 254, 255, 289, 290
Костенко Б.А 68
Костылев 152, 153
Косыгин А.Н. 71, 98, 215, 216, 244
Косяченко Г. 249, 290
Котов 287
Коткжов КЛ. 334
КрасновА.Н.272,273
Краснов П.Н. 51, 52, 334, 342, 344, 369
Круглов С.Н. 279, 285, 293, 361, 363, 364, 366, 373, 375
Крутиков 189
Крушной М.Р. 108,109
Кузнецов А.А.195-197,214, 361, 375
Кузнецов М.В. 361
Кузьменковы 99
Кулагина В.Ю. 15
Куприянов Г. 244
Куртуа С. 47
Кутузов 215
КутыревА.М. 309
Куускемаа Б. 150
Кушнерайтис А.К. 387, 388
419

Лагунов С. 301
Лазаренко 397
Лаптев Н В. 309
Лацис В. 71,378, 379, 390
Левина Ю.Е 106
Леге 54
Лидовский Н Ф. 107
Лобарев М И 300
ЛободаМС. 109
Логунов Г.С.23, 36, 273, 275
Ломтев 287
Львова Л. 108
Майоров 329, 334
Маленков Г.М 26, 112, 189, 190, 207, 250, 262, 275
Малышкин В Ф. 52,231, 271
МамуловС.С. 315
Маркитан А.В. 15
Маркье 54
Матвеев В. 249
Матурели Р.З. 287
Меандров М.А. 52
МеженькоВ.А. 15
Меньшагин Б.Г. 112, 113
Меркулов В.Н. 293
Микоян А.И. 25, 187, 188,211
Микулик Н. 221
Минасян211
Митерев26, 98, 190
Михайлов А.М. 109
Молотов В.М. 26, 29, 37, 46, 183, 185, 186, 216, 285, 286, 379
Мюнстер У. Г 106
Наседкин В.Г. 337, 384
Науменко В.Г. 14
Наумов В.П. 201
Неделькина М.И.
Некрич А.М. 42,159,201,202
Никитин И.С. 231
Оболенцев В. 42,44,145
ОганянВ. 211
Ольсен43
ОникаД.Г.289, 298
Органов Н.Н. 309
Орлов 400
Осипенко ПД. 325
Осипов Г.И. 309
ОтсЯ. 134
Панне Ж.-Л. 47
Пашинин М. 20
420

Пеккаринен Ю. 312
Первухин М Г. 292
Пересыпкин 26
Перлов Б.Б. 105
Пети 54
Петров Н.В. 190, 354
Петрова Н.К. 22
Петросян211,212
Петыв Г.А. 277
Пискунов С. А. 15
Плетнев 85
ПобольН.Л. 310
Погребной Л. 254
Полевой А. А 144
Полетаев В.Е. 160
Ползунов 112
ПолищукВ.И. 109
Поляков Ю.А. 220
Полян П.М. 10
Помазнев М.Т. 400, 406
Пономаренко П.К. 25, 71, 98
Попов 293
Поскребьпиев А.Н. 315
Похазников 85
ПохьоненЮ 312
Праудфут М. 55,128
Привалова М.Ю. 308
Прокконен П. 71
Прошин 195, 390
ПфундП.И.222
Пысин К.Г. 309
Пьясор B.C. 306, 307
Ранукс Р. 209
Распопин И.А. 324
РатовП.Ф. 117
Рахимов С. 108, 287
РешинЛ.Е.201
Рогатин В.Т. 39
Рогозников А А. 138
Рокоссовский К. К. 90
Руденко 325
Руденко РА. 211,212, 225
Рузвельт Ф.Д. 46, 52
Рузвельт Э. 57
Рыбак А.И. 189
Рюруп Р. 90
Рясный B.C. 243
Сааго Р.Я. 134
СаагурА.А. 134
Салтыков 237

Сафонов Г.Н 287,407
Сафразьян 366
Сахаров Д.Н. 106
СевостьяновГ.Н. 231
Семин В.Н. 13
Семиряга М.И. 86, 160, 267, 304
Сентябрев Н.Я. 80
Серов И.А. 281,390
Сидоренко В. А 69
Сидоров И Е. 23
Сиибент Э.Я. 382
Синяк А, 20
Славин Н.В. 18
Смирнов 26, 98,190
Смородинов И.В. 26, 27, 30, 97, 152, 235, 249, 255, 259, 289, 295
Смыкалин А.С. 223
Соколов А.К. 270
Соколова В.И. 15
Соловьёв П.И. 20
Сотенский В.Н. 231
Сталин И.В. 17, 19, 21, 26, 30-32, 35, 36, 45-47, 51-53, 72, 75, 98, 106, 112, 134,
196, 199, 202, 207, 218, 238, 276, 314-316, 341, 365, 375, 379-381, 394, 397, 400,
406
Стаханов Н.П. 277
СтрижковЮ.К 160
СтруевА.И. 309
Субботин 238
Тевосян И.Ф. 245, 257, 361
Телыгуховский В.Б. 160
Теплицкий И.Ф. 370
Тимошенко С.К. 276
Титанян211, 212
Титов В.Ф. 230
Тихомиров 36
Токарев B.C. 108
Толстой НД. 13,14, 42,138
Торн Э. 117
ТхорГ.И. 231
Федеряев215
Федорчук Е.П. 112
Филатов НА. 300, 403
Филипсон-Солдатенков 17
Фролов И.Д. 68
Ханья С. 308
Хильченко Н. 137
Хохлов 408
ХрулёвА.В.25,26,71,73
Хрущёв Н.С. 25,98,199
422

ЧадаевЯ.Е. 72, 218, 253, 254, 284, 285, 365, 381, 394
Чарквиани К Н. 279
Чернышов В.В. 82, 91, 114, 123, 124, 126, 179, 206, 236, 255, 319, 320, 329, 332, 334,
348, 379
Чернышук Ф. 48
Черон Ф.Я. 202
Черчилль У. 46, 47, 52, 54
Четвериков 297
Чистяков А.С. ПО
Шамарин261
Шапошников Б.М. 276
Шахурин А.И. 28
Шверник Н.Н. 249
Шевчук С А. 231
ШевяковА.А. 10, 15, 162, 163, 164,
ШепетовИ.М.231
Шестопалов 207
Шитиков Н.И. 228, 229, 337
Шиян В.В. 273, 398
Шох 103
Штеменко СМ. 297
ШтрайтК. 168
Штрик-Штрикфельдт В. 19
Шумилова Л.М. 308
Эйзенхауэр Д. 18
Эллиот М. 14
Юдин 257
Ягджян211
Яковлев А.Н. 192, 194, 200, 302—305
Яковлев 26
DallinA.166
EisfeldA.139
Kamer S. 346
Ruffmann K.-H. 270

Научное издание
Земсков Виктор Николаевич
Возвращение советских перемещенных лиц в СССР.
1944-1952 гг.
Выпускающий редактор. О.А. Пруткова
Редактор: Л./О. Тяглова
Корректор: Л.С. Новоселова- Чурсина
Макет и оформление Ю.В. Балабанов
Подписано к печати ?'? 16 Формат 60x90/16 Заказ № L76.
Тираж 500 экз. 26,5 п.л. 27,2уч.-изд л.
Издательский центр Института российской истории РАН
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, 19
Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции
ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры
Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленного оригинал-макета
в Публичном акционерном обществе
«Т8 Издательские Технологии»
109316 Москва, Волгоградский проспект, дом 42, корпус 5
Тел.: 8 (495) 221-89-80
По издательским вопросам обращаться:
«Центр гуманитарных инициатив»
e-mail-unikniga@yandex.ru Руководитель центра П.В Соснов
Комплектование библиотек, оптовая продажа в России и странах СНГ
ООО «Университетская книга-СПб».
«Университетская книга-СПб» предлагает книготорговым организациям,
эиблиотекам и простым читателям широкий ассортимент книг по всему спектру
тманитарных наук — философии, филологии, лингвистики, истории, социологии
и политологии. Вы можете приобрести у нас по издательским ценам продукцию
ведущих научно-гуманитарных издательств России.
Контакты:
в Санкт-Петербурге. Тел. (812)640-08-71, e-mail: uknigal@westcall.net
в Москве: ООО «Университетская книга-СПб». Тел. (495)915-32-84,
e-mail: ukniga-m@libfl.ru
Книжные новинки издательства всегда представлены
в киоске Государственного института искусствознания:
Москва, Большой Козицкий переулок, д. 5 (ст. метро «Чеховская»,
выход в сторону Музыкального театра им. К.С. Станиславского
и В.И. Немировича-Данченко).
Тел./факс: (495) 692-29-39, e-mail: kiosk_gii@sias.ru
Рассылка ио России:
Интернет-магазин Лабиринт.ру: http://www.labirint.ru/

Возвращение
советских
перемещенных лиц
в СССР. 1944-1952 гг.
Земсков
Виктор Николаевич (1946-2015),
доктор исторических наук,
ведущий научный сотрудник
Института российской истории РАН.
Автор ряда статей и публикаций,
в том числе монографий:
«Ведущая сила всенародной борьбы:
борьба советского рабочего класса
на временно оккупированной фашистами
территории СССР, 1941-1944гг.»
(IVk, 1986); «Спецпоселенцы в СССР,
1930-1960» (М., 2003);
«Народ и война: страницы истории
советского народа накануне
и в годы Великой Отечественной войны,
'1938-1945» (М., 2014); составитель
библиографических пособий
«Рабочий класс СССР, 1917-1977:
указатель советской литературы,
изданной в 1917-1977 гг.»
(Мм 1978. Выл. 1-4);
«Рабочий класс Российской Федерации, '
1917-1980гг.: указатель советской
литературы, изданной в 1917-1980 гг.»
{М., 1983-1987. Вып. 1-7)