АКАДЕМИЯ НАУК СССР
БОТАНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМЕНИ в. л. КОМАРОВА
ЕОБОТАНИЧЕСКОЕ
1АРТ0ГРАФИР0ВАНИЕ
1980

academy of sciences OF THE USSR
KOMAROV BOTANICAL INSTITUTE
GEOBOTANICAL MAPPING
1980
Сборник открывается статьей, освеща¬
ющей роль В. Б. Сочавы в развитии
геоботанического картографпровапия.
Широкий круг затронутых им проблем,
глубина п новизна их разработки спо¬
собствовали формированию картирова¬
ния растительности как особого научного
направления. Публикуемые статьи его
учеников и последователей продолжают
п развивают выдвинутые им идеи. Обсу¬
ждаются вопросы картирования фратрий
формаций растительности на примере
интересного и сложного в ботапико-гео-
графическом отношеиин района Монго¬
лии. Рассматриваются вопроси показа
на картах гетерогенного растительного
покрова тундр Западной Сибири, со¬
пряженного картирования растительно¬
сти и почв, методы флористической кар¬
тографии.
В разделе рецензий и информаций
помещен отчет о первом международном
совещании по «Карте растительности
Европы», проходившем в Чехословакии,
а также сообщение о совещании по кар¬
тированию растительности песков. Пуб¬
ликуется рецензия на карты раститель¬
ности национальных парков Италии.
The present issuo is started with a paper
elucidating tho role of V. B. Sochava in
tho development of geobotanical mapping.
A wide rang of problems he dealt with,
profundity and novelty of his approach
to them favoured tho establishment of
vegetation mapping as a special discipline.
The papers of lus pupils und followers
presented here continue and develope the
ideas advanced by V. J). Sochava. The
subjects of fratria mapping are discussed
on the material of one ol the regions of
Mongolia which is interefcting in botani¬
cal-geographical resped. Mapping me¬
thods of heterogeneous vegetation «over
in West-Siberian tundnis are considered.
One of the articles concerns the correlated
mapping of vegetation and some environ¬
mental factors. Methods of floristical
mapping are also discussed.
The section «Reviews and informations»
includes a report on tho first conference
on vegetation map of Europe, which held
in Czechoslovakia. Another report informs
about a meeting on sand vegetation map¬
ping. Review of the vegetation maps of
national pares in Italy are also published.
Ответственные редакторы:
| академик В. Б. С 04 ABA [ и Т. IJ. 11 С Л Ч К 11 К О
Секретарь редакции
В.	В. ЛИПАТОВА
Editors-in-chief:
member of the USSR Academy of Sciences
|V. B. SOCH A V a \ and Т. I. ISACHENKO
Secretary of the editorial hoard
V. V. LIPATOVA
« ziuuto-uw
r ~0»(0i)-80 445 80
<Q Издательстио «Наука», 1980 i-

РОЛЬ В. Б. СОЧАВЫ В РАЗВИТИИ
ГЕОБОТАНИЧЕСКОГО КАРТОГРАФИРОВАНИЯ
С. А. ГРИБОВА, Т. И. ИСАЧЕНКО
В 19S0 г. академику В. Б. Сочаве должно было исполниться 75 лет, из них
около 55 лет он отдал научной, педагогической и общественной деятельности.
Диапазон его научных интересов необычайно широк. Своими. трудами
ъ области ландшафтоведения, биогеографии, геоботаники, систематики
tl флористики В. Б. внес большой вклад в развитие географической и
ботанической наук. Но для нас особенно существенна его роль в развитии
геоботанического картографирования.
Деятельность Сочавы как автора и редактора многочисленных карт
растительности СССР и отдельных его регионов, материков, мира и еже¬
годника «Геоботаническое картографирование», издаваемого с 1963 г.,
определила успехи отечественного геоботанического картографирования
за последние 25—30 лет и позволила занять советской школе ведущее
положение в мировой ботанико-картографической науке. В. Б. разрабо¬
тал основные теоретические положения этого вида тематического 'карто¬
графирования, обосновал самостоятельность картографии раститедшости
как особого раздела геоботаники и наметил пути ее развития.
К числу узловых теоретических проблем геоботаники в делом и гео¬
ботанического картографирования в особенности прежде всего принад¬
лежит проблема классификации растительности. Сочава уделял ой особо
пристальное внимание и посвятил около 20 работ. В. Б. выдвинул и по¬
следовательно развивал географо-генетический принцип классификации
растительности. Еще в середине 40-х годов он предложил классификацию
яеморальных лесных сообществ Приамурья и Приморья, о снопами у Ю
на филоценогенетическом подходе (Сочава, 1944, 1У45, 1946). Рассматри¬
вая критерии выделения типологических единиц растительности раалого
ранга с точки зрения их филоценогенетического значения, а ооадшм» я

учета их эколого-географических особенностей, Сочава (1927, 1930)
обосновал возникшую в значительно более ранних его исследованиях
мысль о необходимости введения новой классификационной категории
фратрии классов формаций. Фратрии, понимаемые Сочавой (1944, 1957,
1961а, 1972) как регионально-типологические единицы, устанавливаются
на основе генетического и географического критериев. Онн объединяю»
те классы формаций, иногда фнвпономичеекп различные, которым свой¬
ственны общие генетические и эколого-географические черты, в насто¬
ящее время проявляющиеся в сходстве состава основных экобиоморф и рас¬
пространении в пределах более или менее однородной в природном отноше¬
нии территории. В. Б. рассматривает развитие растительности в непрерыв¬
ной свяэи с эволюцией всего физико-географического комплекса, что и
определяет географическую локализацию фратрий формаций.
Введение в классификационную систему подразделения раига фрат¬
рия классов формаций позволяет при выделении подчиненных ей ипзшпх
типологических единиц учитывать преимущественно структурные осо¬
бенности и динамические черты растительных сообществ, их видовой
состав и связь с экологическими факторами. Это сближает трактовку
и принципы систематизации самых низших едиинц растительности,
предложенные Сочавой (1957, 1961а), с классификационными схемами
других отечественных геоботаников (В. Н. Сукачева, А. 11. Шеинпкова,
В. В. Алехина, Е. М. Лавренко др.).
Высшие классификационные подразделения — тины раститслы;^ тн,
свиты типов растительности, системы типов растительности — id же
устанавливаются на основе географо-генетнческих критериев. 15 отличие
от большинства геоботаников в один тип растительности Соча Da оСте-
диняет сообщества с господством различных биоморф. Каждый тип расти¬
тельности, согласно В. Б., характеризуется своими определенными эко-
лого-географическтш и структурно-динамическими связями, проявля¬
ющимися в спонтанных и антропогенных сменах одною типа сообществ
другим (кустарникового — лесным, лугового — болотш ш и т. п.), и явлениях
инкумбации и декумбацип ярусов, развитии близких по структуре енпу-
8ИЙ в различных ассоциациях и формациях, в наличии спецнфичесьих
для типа растительности предоминантных видов и д. (Сочава, 19Мб).
Таким образом, классификация растительности Сочавы является
многоступенчатой и многомерной, т. е. состоит из соподчиненных д]>> i другу
типологических подразделений разного объема. Она строится не на оj дельных
показателях, а учитывает совокупность нескольких главнейших призна¬
ков сообществ, оказывающих влияние на их состав, структуру,
динамику, географию и историю. Подразделения растительности
разного типологического уровня выделяются по разным признакам,
в зависимости от того, какие из них оказывают наиболее существенное
влияние на становление определенных геоботанических категорий.
Последовательное применение на различных ступенях географо-генетн-
ческой классификации нескольких критериев (фитоцепотического, эко-
лого-географического, генетического) позволяет для каждой ассоциации
черев ряд промежуточных звеньев найти определенное место в раститель¬
ном покрове Земли пли ее крупных регионов.
Система высших типологических единиц растительности Земли, раз¬
работанная В. Б., стала основой легенд для серии обзорных карт мира,
материков и СССР в «Физико-географическом атласе мира» (Сочава,
1964а; Сочава и др., 1965). Идеи Сочавы по классификации растительности
использованы также в созданных под его редакцией региональных гео¬
ботанических картах территории Азиатской России — Забайкалья
(Сочава, 19676), Западно-Сибирской равнины (Ильина, 1976) и др.
В. Б. неоднократно писал о неразрывной связи проблем классифика¬
ции растительности и геоботанической картографии (Сочава, 1954, 19Г)0а,
I960, 1961а, 1962, 19646, 1968, 1972, 1976, 1978). Он указывал, что
4

«.. .обзорное геоботаническое картирование входит частью в проблему клас¬
сификации растительности» (Сочава, 1956 : 51). Последнюю он создавал,
исходя прежде всего из задач и требований обзорного геоботанического
картографирования. Он постоянно подчеркивал, что «качество карт . . .
определяется положенными в основу их легенды классификациями»
(Сочава, 1967н : 7) и позже: «информативность карт растительности во мно¬
гом зависит от классификации, которая положена в основу построения
легенды карты» (Сочава, 1976 : 15).
Географо-генетическая концепция классификации растительности
В. Б. послужила теоретической базой для разработки регионально-типо¬
логического принципа легенд средне- и мелкомасштабных карт Сибири
и Дальнего Востока (Букс, Тимирбаева, 1972; Белов, 1973; Сочава, 1976;
Белов, Лавренко, 1977, и др.). ставшего ведущим в отечественной карто¬
графии.
В последние годы Сочава (1972, 1976) развил и дополнил свою клас¬
сификационную концепцию, использовав современные представления
точных фундаментальных наук — теорию систем, учение об информации,
анализ размерностей. Он предложил учитывать при классификации
и геоботаническом картировании размерность объектов растительного
покрова, различая три порядка размерности — планетарный, региональ¬
ный и топологический. Географические и фитоценотические закономер¬
ности, критерии связей растительности со средой однозначны для единиц
растительного покрова определенного ранга в пределах одного порядка
размерности (Сочава, 1972). Так, иерархию подразделений растительности
планетарного порядка составляют три классификационные категории: свиты
типоп растительности, типы растительности, фратрии классов формаций. Еди¬
ницы классификации от классов формации до формаций включительно
могут рассматриваться как объекты регионального порядка, а низшие
типологические единицы (группы, классы ассоциаций, ассоциации) —
как объекты топологического уровня. «Три порядка размерности взаимо¬
связаны, но каждый из них характеризуется своими особенностями,
которые определяют не только масштаб картографического изображения, но
и пришиты построения карты — ее логическую основу», — отмечал Сочава
(197(3 : 13).
С учением о трех порядках размерности В. Б. связал существующие
в советской геоботанической картографии представления о двух рядах
единиц растительного покрова — фптоценомерах и фитоценохорах,
отличающихся различной степенью гомогенитета их структуры. Ряд
фитоценомеров составляют относительно однородные единицы раститель¬
ности: ассоциация, группа и класс ассоциаций, формация и т. д., т. е.
таксоны геоботанической классификационной системы. Ряд фитоцено-
хор образуют гетерогенные по эколого-фитоценологической структуре
категории растительного покрова, возникающие в процессе террито¬
риальной интеграции относительно однородных участков, занятых типо¬
логическими подразделениями разного ранга, — микро-, мезо-, макрофито-
цепохора и др.
Исходя из наличия различных по степени однородности структуры
геоботанических единиц, Сочава предложил двухрядный пришит клас¬
сификации: системы фитоценомеров и фитоцепохор (последняя предпан-
ляет собой систему единиц геоботанического районирования). 11а картах
растительности в зависимости от их масштаба отображаются определен¬
ные типы фитоценомеров и соответствующие им по размерности типы
фитоцепохор. Так, на картах крупного и среднего масштабов покалы¬
ваются едиппцы растительного покрова топологическою уровня - иг
социацип, их группы, иногда классы, а также микрофитоцепохори и их
группы; на региональных мелкомасштабных картах - единицы |*<*i и
онального уровня размерности — классы ассоциаций, формации и мело
фитоцепохоры. Хорологичоскис единицы растительною покроив (фмто
Ь

ценохоры) нашли воплощение в ряде карт, в том числе Забайкалья (Сочава,
19676), Западно-Сибирской равнины (Ильина, 1976) и др.
Раэоивая вопросы классификации применительно к картографии,
В. Б. особое значение придавал иерархическому подходу к классифи¬
кации и легендам карт (Сочава, 1972, 1978). В этом случае любое подраз¬
деление геоботанической классификации н легенды карт растительности
па.ходит свое место в общей системе растительного покрова Земли. Карты,
легенды которых построены по иерархическому принципу, легко могут
быть генерализованы при трансформации их из одного масштаба в другой.
Продолжая традиции отечественной картографии, связанные с именем
ГГ. И. Кузнецова, В. Б. особоо ннпмапно уделял картографированию
динамических явлений в растительном покрове. Его утверждение, что
«. . . без учета динамики растительности невозможно ее систематизи¬
ровать и показывать на карте» (Сочава, 1962 : 12), стало руководящей
идеей геоботанической картографии в нашей стране. Он обосновал выде¬
ление различных динамических категорий растительности: снонтаыных
(коренных, квазикорепных, серийных) и антропогенных сообществ,
а среди последних — длительно- н кратковремепнопропзводных, разра¬
ботал принципы пх систематизации в легендах карт и методы карпнра-
фнческого изображения (Сочава, 1960, 19616, 1962, 1963, 19(ЗГ>).
Еще на «Геоботанической карте СССР» м. 1 : 4 ООО ООО (I'j.Vi), «мним
из редакторов которой Сочава являлся, наряду с коренной рае ппс ч.мчетыо
показаны некоторые длительно- н кратковрсмениопроизводны^ сош'н ства
и сельскохозяйственные земли. Более последовательно динамический
принцип выдержан на созданных в 60—70-х годах картах рас ir'u.n.ii ости
бассейна Амура (Сочава, 1969), юга Восточной Сибири (Белон, l‘J73),
Западно-Сибирской равнины (Ильина, 1976) и др., на которых ни только
отражен современный и восстановленный растительный покров, но изобра¬
жены также различные типы серийных рядов пойменной растительности.
Совмещенный показ статического и динамического состояний раститель¬
ности не только повышает информационную емкость карт за счет дифферен¬
циации современной растительности, но и позволяет широко использо¬
вать их в прогнозных целях.
В последние годы В. Б. обогатил динамическую концепцию расти¬
тельности системным подходом и ввел в литературу понятие эшпаксона:
эпиассоциация, эпиформация и т. д. (Сочаиа, 1968, 1972). Он рассматрнва i
каждую ассоциацию как множество, которому присущи своя коренная
(материнская) структура и ряд ее переменных состояний. Совокупность
материнского ядра и подчиненных ему переменных состояний трактусюя
как динамическое целое — эпиассоциация. Последний представляет
собой открытую систему, в которой коренная ассоциация по является
заключительной; она располагается в центре динамической системы п
находится в сукцессионной связи со всеми другими входящими в ее состав
структурными элементами. Сочава подчеркивал, что при системном под¬
ходе структурные особенности растительного сообщества являются важ¬
нейшим критерием классификации. При этом необходимо учитывать
переменные состояния ассоциаций, выделяя их как особые категории,
однако они, «когда речь идет о единой системе растительного покрова,
должны классифицироваться с учетом их связи с материнским ядром»
и далее: «группировка переменных состояний фитоценозов вне их связи
с коренной ассоциацией не имеет решающего классификационного значе¬
ния» (Сочава, 1972 : 6).
Учитывая все возрастающую роль карт растительности в решении
теоретических и практических задач геоботаники, а также познавательное
значение, В. Б. большое внимание уделял вопросам их формализации
по содержанию, масштабам и т. п. Развитию геоботанической картографии
в нашей стране способствовала разработанная Сочавой (1958, 1962, 1970)
классификация карт по масштабам, широко вошедшая в практику гообо-
с,

таников-картографов. Выделенные им категории карт (детальные и обоб¬
щенные крупно-и среднемасштабные, формационные и обзорные мелко¬
масштабные) позволяют дифференцированно подойти к разработке их
научного содержания и методики составления, а также определить диа¬
пазон практического применения.
Для совершенствования теории и методики геоботанического карти¬
рования очень важно обоснованное Сочавой (1960, 1962, 1963) разделение
карт на универсальные и специализированные. Универсальные геобота¬
нические карты отражают закономерности распределения растительности
(естественной и антропогенной) в зависимости от природных факторов.
Они создаются на основе классификации, учитывающей многообразие
показателей сообществ (флористических, фитоценотических, динамических,
эколого-географических), и представляют собой синтез всех современных
знаний по их фитоценологии и географии. Опираясь на успехи современ¬
ной геоботанической картографии и смежных наук и учитывая актуаль¬
ность вопросов охраны растительности, научного обоснования меропри¬
ятий по ее преобразованию и прогнозированию возможных изменений
под влиянием хозяйственной деятельности человека, Сочава (1967в, 1974)
поставил вопрос о создании универсальных карт растительности нового
направления, в частности корреляционных, прогнозных и др. В отличие
от карт инвентаризационного типа, к которым он относил традиционные
карты растительности, корреляционные карты призваны более глубоко ^
отобразить связь растительности со средой. Создание такого рода карт
опирается па системный подход в трактовке функциональных и простран-
ст венных характеристик растительного покрова (Сочава, 1967в; Букс,
1977).
Специализированные карты создаются на основе универсальных, по
ишориретируют растительность под углом зрения ее хозяйственной зна¬
чимости. Они используют прикладные классификации растительности и
по I»: укипают специфические черты последней, наиболее существенные
с точки зрения ее хозяйственного применения. В. Б. отмечал необходимость
создания новых видов специализированных геоботанических карт и рас¬
ширения сферы их практического применения. К числу таких карт он
причислял карту ландшафтнозащнтных и ресурсных функций раститель¬
ности :юны БАМ (Лавренко, 1977).
С именем Сочавы в первую очередь связано развитие в нашей стране
мелкомасштабного геоботанического картографирования в послевоенный
период. Однако не меньшую роль он сыграл в разработке теории и мето¬
дики крупномасштабного картирования. Он не раз подчеркивал, что
крупномасштабные карты помимо решения узко прикладных вопросов
имеют первостепенное «значение для решения различных фундаменталь¬
ных геоботанических и общегеографичеекпх задач» (Сочава, 1970 : 14),
например, таких как взаимосвязь классификации и ординации расти¬
тельности, соотношение дискретности и пространственного континуума,
использование количественных методов и др. (Сочава, 1965, 1970). Он
полагал, что в крупном масштабе необходимо основываться на классифи¬
кации с учетом ординации, и данные последней целесообразно показывай,
на фоне распространения ассоциаций или других типологических единиц
растительности. Большое значение для крупномасштабного картографи¬
рования имеет представление о континууме и связанный с ним вопрос
о	показе грайиц на картах. В. Б. считал континуумы особой формой
ассоциирования растений и рассматривал их в пределах формиции.
В связи с этим он предлагал типизировать сами континуумы и картировать
их как особые категории растительного покрова (Сочава,	1970).
В связи с развитием работ по комплексному биолошческому и н«*
графическому картографированию, d частности крупномасштабному.
В. Б. определил место геоботанических карт н серии карт нрирк/ш и
раскрыл пути их совершенствования ла основе анализа и емнтеак
7

компонентой экосистемы (Сочана, 1959, 1962, 1963, 1965, 1966, 1967в, 1974
п др.). В спопх теоретических разработках в этом раздело геоботаничес¬
кого картографирования он опирался на богатый опыт стационарных
исследовании в Сибири, осуществлявшихся под его руководством. Геобо¬
таническая карта в программах этих стационарных исследовании служила
инструментом для познания структуры и динамики растительности,
а сопряженная с другими картами среды — и дли изучения динамики
и структуры фнзико-гоографнчсского комплекса в целом. В настоящее
время крупномасштабное картографирование сопровождает иочти все
стационарные геоботанические наблюдения, однако в большинство слу¬
чаен оно мало связано с работой стациопаров и его функции но существу
оказываются чисто формальными.
Большое внимание В. Б. уделил поискам новых средств изображения
растительности на картах. Предложенная нм красочная шкала (Сочава,
1954, 196 ), 1962) учитывает фитоценотическне черты сообществ, экологи¬
ческий потенциал их местообитаний и закономерности распространения.
Он считал необходимым унифицировать цветовые обозначения д \п опре¬
деленных подразделении растительности, в первую очередь и.» мелко¬
масштабных картах. Под его руководством разработана шка и к картам
растительности мира и материков в ФГАМ (Сочава, 1964а), сынм in эта¬
лоном для создаваемых в нашем стране обзорных и регионалми.к i ибо-
таннческнх карт.
В научной деятельности Сочавы (1948, 1952, 19506, 1962, 1961), Г.)о7а,
19796 и др.) видное место занимали проблемы геоботанического и природ¬
ного районирования. В. Б. однпм из первых поставил вопрос о неразрывной
связи геоботанического районирования — «классификации территории
по растительному покрову», как он его ппачо называл, п типологического
картирования п этим обусловил ряд требований к картам растительности,
а именно структурпо-динамнчсский подход к растительному покрову,
отражение его хорологических категорий, учет эколого-географпческих
связей сообществ и т. п. Очень интересно в методическом отношении пред¬
ложение Сочавы создавать карты районирования па фоне типологической
карты, определенным образом для этого трансформированной.
В аспекте проблемы районирования он обсуждал вопросы cooiношения
классификационные и региональных единиц (Сочава, 1907а, 197УП).
В. Б. различал несколько уровнен районирования земной поверхности
по растительному покрову, соответствующих основным порядкам размер¬
ности единиц классификации растительности. На планотарном уровне
фитосфэра разделяется на пояса, группы геоботанических обласюй,
геоботанические области, которые характеризуются высшими единицами
растительности. На региональном уровне единицы районирования (зоны,
подзоны, провинции) выделяются внутри геоботанических областей и
устанавливаются по распространению типов растительности, фратрий
классов формаций, групп формаций, формаций. Единицы районирования
топологического уровня (округа, группы районов, районы и т. д.) ди¬
агностируются по распространению типологических единиц ранга
ниже формации (Сочава, 1972, 19796).
В. Б. не раз возвращался к вопросу использования флористического
критерия при районировании. Наиболее полно его позиция выражена
в последней статье (Сочава, 19796), где он справедливо говорил о непра¬
вомерности применения при районировании в качестве диагностического
показателя распространение отдельных видов растений, отдавая пред¬
почтение экологическим группам. В. Б. считал, что при установлении
региональных границ разного ранга не следует основываться на ареалах
редких видов, поскольку последние не характеризуют современную
экологическую обстановку, а представляют больший интерес для история
растительного покрова.

Сочава впервые высказал и развил идеи об объективизации критериев
районирования. В этой связи он обосновал принципы классификации
территории do растительному покрову, опирающиеся на функциональ¬
ные связи и коррелятивные соотношения растительности с биотическими
и абиотическими факторами среды. Он считал, что на основе этих данных
в дальнейшем возможно будет создать статистическую модель районов
Научные поиски в этом направлении проводились под его руководством
в Институте географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР.
В. Б. различал несколько видов ботанического разделения Земли,
объединяемых в три группы: фитоценоморфическую, фитохорургическую
и фитоценогепетическую (Сочава, 1948). Он развивал фитохорургическое
направление в районировании. В 1946 г. им была опубликована схема
геоботанического разделения СССР с выделением высших единиц (поясов
областей, зон).	’
Сочава настаивал на неразрывной связи геоботанического и природного,
или ландшафтного, районирование считая их близкими и полагая при этом’,
что при геоботаническом районировании нужно учитывать не один признак!
а совокупность их, в том числе динамическое состояние растительности.
Он отмечал также тесную связь между геоботапическим и другими специа¬
лизированными видами районирования. Принципиально важна его мысль
о	возможности совпадения границ на схемах различных видов специали¬
зированною районирования при несовпадении их ранга.
Спои идеи в области картографирования растительности Сочава (1979а)
обобщил в виде монографии, которая не успела выйти в свет при жизни
авюрц.
Для развития геоботанической картографии большое значение имела
мш ьм-Празная научно-организационная деятельность Сочавы. В. Б. ак¬
тивно пропагандировал за рубежом достижения советской ботанико-
карт i рафической школы. Его доклады на Международных ботанических
(IX, X, XII) пгеографических (XIX, XX, XXI) конгрессах и другие позна¬
комили иностранных ученых с успехами советской геоботаники и геобо¬
танической картографии. В. Б. постоянно изучал и критически оце¬
нивал зарубежный опыт по картографии растительности. Все наиболее
существенное по этим вопросам в зарубежной литературе стало предметом
его критического анализа. Трудно переоценить в этом отношении
зпачепие публикаций ежегодника «Геоботаническое картографирование».
Будучи организатором и бессменным редактором его 17 выпусков (1963—
1979 гг.), Сочава сплотил вокруг ежегодника большой коллектив отечествен¬
ных ботаников, активно работающих в разных областях картирования расти¬
тельности. «Геоботаническое картографирование» в настоящее время
является единственным специализированным изданием по тематическому
картографированию.
ЛИТЕРАТУРА
Белов А. В. Карта растительности юга Восточной Снбпрп. Принципы и ме¬
тоды составления. В кн.: Геоботаническое картографирование 1973. JI., 1973. — Бе¬
лов А. В., Лавренко Н. Н. Проблемы геоботанического картографирования
доны Байкало-Амурской магистрали. В кн.: Геоботаническое картогрофироваиио
1977. JI., 1977. — Б у к с И. И. Методика составления и краткий анализ корреллциои-
ной эколого-фитоценотической карты Азиатской России м. 1 : 7 500 000. В ки.: Око-
лого-фитоценотнческие комплексы Азиатской России. Иркутск, 1977. — Б у к с И. И.,
Т и и и р б а о в a JI. С. Некоторые проблемы географии растительности Якутии
(в евлзи с составлением обзорпой геоботанической карты). В ки.: Геоботанической
картографирование 1972. JI., 1972. — Геоботаническая карта СССР. Под
ред. Е. М. Лаврепко и В. Б. Сочавы. М. 1 : 4 000 000. ГУГК, М., 1954. -- Г е о б о
топическое картографирование 19G3—1979. Л., 1903—1979. — Ильи
па И. С. [ред.]. Карта растительности Западно-Спбнрской равнины м. 1 : 1 500 ООО.
Составили И. С. Ильина, Е. 11. Лапшниа, В. Д. Махно и др. ГУГК, 1970. - JI u it-
р о н к о Н. Н. Опыт составления карты ландшафтпозащнтиых и ресурсных фуцк
цпй растительного покрова зоны Байкало-Амурской магистрали. В ки.: IYuGoiuiitrtr
ское картографирование 1977. Л., 1977. — С о ч а и а И. Б. Г.итишрнч-кмн от рк
У

лосов Полярного Урала от р. Польки до р. Хулги. Тр. Ботан. музея АН СССР, 1927,
т. 22. — С о ч а в а В. Б. Пределы лесов d горах Ляпинского Урала. 1р. Полярпой
коипс. АН СССР, 1930, 2. - Сочава В. Б. Опыт филоцоногенетпческой снст0.
матпкп растгттельпых ассоциаций. Сов. бот., 1944, т. 12, Л'г 1. -Со ч оп а В. Б.
Фрптрпн растительных формации СССР п их фплоцоногешш. ДАН СССР, 1945, т. 47,
№1,—Сочава В.Б. Вопросы флорогопоэа н филоцоногеиеза маньчжурского сме.
шапного леса. В кп.: Материалы по истории флоры н растительности СССР. М.; JJ.,
1946, т. 2. —Сочава В. Б. Различные пути геоботанического разделепня земпоц
поверхности п их самостоятельное значение. Ботап. журн., 1948, т. 33, № 1. —Со¬
чава В. Б. Основные положения геоботанического районирования. Ботап. жури.,
1952, т. 37, № 3. — С о ч а в а В. Б. Принципы п задачи геоботанической картогра-,
фин. В кн.: Вопросы ботаники. М.; Л., 1954, т. 1. — С о ч а в а В. Б. Введепие и об-'
зор растительного покрова CCCI* па основе «Геоботанической карты» м. 1 : 4 ООО ООО.
В кн.: Растительный покров СССР. М.; JI., 1956а, т. 1. — С о ч а в а В. Б. Нрипцииц
физико-географического районирования. В кн.: Вопросы географии. Сб. статей для i
XVIII Мождупар. геогр. конгресса. М.; JI., 19566. —Сочава В. Б. Пути построе¬
ния ед1Шои системы растнтельпого покрова. В кп.: Делегатским съезд ИБО (май 1957).
Тезисы'докл. Вып. IV. Секция флоры и растительности, ч. 2. JI., 1957. —С о-|
ч а в а В. Б. Главнейшие длстижепия в области картографии растительности за 40 лет. |
Изв. Всесоюз. геогр. о-ва, 1958, т. 90, вып. 2. — С о ч а в а В. Б. Опыт крумиомас-'
штабного биологического картировании п амурской тайге. В кн.: Материала первой
сесспи Научного совета но проблеме «Биологические комплексы районов нопот освое¬
ния, пх рациональное использовании и обогащение». М.; Л., 1959. — С о ч а п л В. Б.
Теоретические и методические вопросы картографии растительности. М кп • карто¬
графия растнтельпого покрова. Тезисы докл. на совещ. но вопросам к.цмш ;>афии
растительности (Новосибирск, ноябрь I960 г.). М., I960. — С о ч а в а 15. .. Во¬
просы классификации растительности, типологии физико-географических фации и био¬
геоценозов. В кн.: Вопросы классификации растительности. Свердлове!;, 111»!а. —
Сочава В. Б. Современное состояние проблемы картографирования растительности.
Ивв. АН СССР. Сор. бпол., 19616, № 4. — Сочава В. Б. Вопросы картографиро¬
вания в геоботапнко. В кн.: Принципы и методы геоботанического картографирования.
М.; Л., 1962. —Сочава В. Б. Поиски новых прномов картографирования расти¬
тельности. В кн.: Геоботаническое картографирование 1963. М.; Л., 19G3. -- С о-
ч а в а В. Б. Макет новой карты растительности мира. В кн.: Геоботаническое карто¬
графирование 1964. М.; Л., 1964а. —Сочава В. Б. Классификация н картографи¬
рование высших подразделений растительности Земли. В кн.: Современные проблемы
географии. Науч. сообщ. сов. географов по программе XX Междунар. геогр. конгресса
(Лондон, 1964). М., 19646. — Сочава В. Б. Современные задачи картографии ра¬
стительности в крупном масштабе. В кн.: Геоботаническое картографирование 1965.
М.; Л., 1965. — Сочава В. Б. Районирование и картография растительности.
В кн.: Геоботаническое картографирование 1966. М.; Л., 1966. — Сочава 15. Б.
Развитие теоретических положении геоботанического районирования на современном
этапе. В кн.: Совещаппе по геоботаническому районированию СССР. М., 1967а —
Сочава В. Б. Структура новой обзорной карты растительности Забайкалья. В -н.:
Геоботаническое картографпроваппо 1967. Л., 19676. — Сочава В. Б. Уснехй
тематического картографирования и карты растительности. В кн.: Геоботаннч! ское
картографирование 1967. Л., 1967в. —Сочава В. Б. Ближайшие задачи геобота¬
нического картографирования в мелком масштабе н перспективы создании обтрной
карты растительности СССР. В кн.: Геоботаническое картографирование 19<iS. Л.,
1968. — С о ч а в а В. Б. (ред. J. Карта растительности бассенна Амура.
М. 1 : 2 500 000. Составители С. А. Грибова, А. С. Карпенко, Г. Д. Катенина и др.
1968. Приложение к кпиго «Амурская тайга (комплексные ботанические исследования)*.
Л., 1969. — С о ч а в а В. Б. Крупномасштабное картографнронанне растительности
н некоторые современные предпосылки его развития. И кн.: Крупномасштабное карто¬
графирование растительности. Новосибирск, 1970. — С о ч а п а В. Б. Классифика¬
ция растительности как иерархии динамических систем. В кн.: Геоботаническое карто¬
графирование 1972. Л., 1972. —Сочава В. Б. Карты растительности н серии карт
среды обитания. В кн.: Геоботь i нчсское картографнронанне 1974. Л., 1974. —Со¬
чава В. Б. Логические основы н пути повышении информативности карт раститель¬
ного покрова. В кн.: Геоботаническое картографирование 1976. Л., 1976. — Со¬
чава В. Б. Рубежи на геоботанических картах и буферные растительные сообщества.
В кн.: Геоботаническое картографпроваппо 1978. Л., 1978. — Сочава В. Б. Расти¬
тельный нокров на тематических картах. Новосибирск, 1979а. — Сочава В. Б.
Районирования природные: комплексные и геоботанические. В кн.: Геоботапнчоскоо
картографирование 1979. Л., 19796. — Сочава В. Б., Л у к н ч о в a A. Hi
Зубков А. И., Корчагин А. А., Родии JI. Е., С о и о н о о а - Т я и -
Ш а и с к а я А. М. Главнейшие этапы развития обзорного картографировании расти¬
тельности континентов. Ботан. жури., 1965, т. 50, № 9.
10

Л. И. МЕЛЬЦЕР
ОТОБРАЖЕНИЕ ГЕТЕРОГЕННОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ
ЗАПАДНОСИБИРСКИХ ТУНДР
ПРИ СРЕДНЕМАСШТАБНОМ КАРТОГРАФИРОВАНИИ
Тундры Западной Сибирп в ботанико-географическом отношении
до настоящего времени остаются еще слабо изученными. Среди работ,
касающихся геоботанического описания отдельных частей этого обшир¬
ного региона, следует прежде всего отметить исследования Б. Н. Город-
кова (1916, 1932, 1944 и др.) на Гыданском полуострове; В. Н. Андреева
(1934; Андреев, Панфиловский, 1938) и В. С. Михайличенко (1936) на
Ямал!*; В. С. Говорухина (1933, 1938, 1957) на Тазовском полу<строве; ив
более поздних — публикации М. Н. Аврамчика (1969) и М. С. Боч (Боч
и др., 1971а, 19716).
Из картографических изданий широко известны только мелкомас¬
штабные карты (м. 1 : 4 ООО ООО п мельче), на которых растительность
западносибирских тундр представлена основными формациями или под-
зональными типами тундровых сообществ.
В 19(59 г. изучение п картографирование растительности Ямало-Гы-
дапскнх тундр было начато автором в составе Западносибирской экспедиции
Института географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР в связи
с составлением обзорной геоботанической карты всей Западно-Сибирской
pai*niiu' 1 (Ильина, 1975; Карта . . ., 1976). При этом была предпринята
попытка отображения тундровой растительности с учетом особенностей
ее юримонтальной структуры.
Иг*'Сходимость изучения н картографического отображения гетеро-
rci!i'.)i структуры растительного покрова отмечалась в литературе неод-
нокра по. Гетерогенная структура тундровых болот и заболоченных
Tjn;ip Ci.uia раскрыта при картографировании растительности северо-
иостоьа Русской равнины (Грибова, 1972). К настоящему времени большой
ош.п в :>том отношении накоплен при картографировании степей и пу¬
стынь (Дохман, 1930, 1940; Рачковская, 1963; Исаченко, 1967; Карамы-
шена, Рачковская, 1968; Ильппа, 1970, и др.)» болот (Галкина, 1962;
Юрковская, 1968; Романова, 1977), пойменной растительности (Гурпчева,
1905; Ильина, 1968; Липатова, 1971).
Сложность картирования растительности с неоднородным горизонталь¬
ным сложением обусловлена отсутствием разработанной типологической
классификации хорологических единиц, которую можно было бы исполь¬
зовать при геоботаническом картографировании. К тому же критерии,
предлагаемые для разграничения различных форм гетерогенности расти¬
тельного покрова, довольно условны п вызывают затруднения при марш¬
рутных исследованиях п картографическом отображении растительности
(Грибова, 1972).
Картирование растительности Ямало-Гыдапских тундр проводилось
па основе материалов, полученных автором в результате нолевых иссле¬
дований, — аэровизуальных п наземных маршрутов, работы на ключевых
участках, а также анализа и обобщения литературных и картографических
источников.
Существенную роль в наших исследованиях сыграли аэровизуальные
наблюдения, во время которых помимо рекогносцировки изучаемою
района выявлялись основные закономерности распространения, простран¬
ственная сопряженность н ландшафтная приуроченность отдельных
растительных сообществ и их территориальных комбинаций: ершшовых
и ивняковых тундр, лишайниковых полигональных тундр, редколесий,
кустарниковых сообществ на склонах, болот н т. д. И ряде случиеи были
уточнены границы распределения зональных тннон тундровой рнгтиче.п.-
ности.
И

Изучение растптельпостп на 8 ключевых участках, заложенных в наи¬
более характерных лапдшафтах западносибирских тундр, проводилось
методой профилей. Это позволило выявить основные закономерности
распределения растительного покрова в зависимости от форм мезорель-
ефа и установить связь различных типов горизонтальных структур расти¬
тельности с формами тупдрового микрорельефа. В результате этого были
изучены экология и динамика тундровых сообществ и установлены эколого-
дппампческие ряды естественной растительности: плакорные, псаммо-
фптные, гпдрофптные, серии долинной растительности. Использование
в качестве картографической основы крупно- и среднемаснггабных топо¬
графических карт и аэрофотоснимков при маршрутных и аэровизуальных
исследованиях позволило более четко представить пространственную вы¬
раженность этих типов структур растительного покрова и перейти к ото¬
бражению их на карте.
Одним из важных этапов камерального периода явилось пспользование
материалов землеустройства, как текстовых, так и картографических.
Эти материалы в настоящее время являются наиболее емкими источниками,
содержащими обширную информацию по распространению и составу
тупдровоп растительности. Но поскольку большинство землеустроительных
карт имеют хозяйственную направленность, необходима нх геоботани¬
ческая интерпретация на основе данных, полученных в результате поло¬
вых исследований. Прп камеральном картосоставлепнн большую помощь
оказали топографические карты, учет многих элементов географической
нагрузки которых способствовал наиболее полному отображению рас ти¬
гельного покрова в данпом масштабе. Размещение геоботанических иы-
делов проводилось в первую очередь в согласовании с рельефом и гидро¬
графической сетью.
В результате анализа и обобщения материалов, собранных в поле,
а также различных фондовых п литературных источников нами была
составлена среднемасштабная карта тундровой растительности Западной
Сибири, фрагмент которой публикуется (см. рисунок).
В основу построения легенды положен регионально-типологический
принцип, разработанный В. Б. Сочавой (1961, 1964, 1972). Используемые
основные таксономические единицы являются типологическими, по выде¬
лены и сгруппированы они с учетом региональной специфики, отражающей
зонально-провпнциальные особенности западносибирских тундр. Круп¬
ные подразделения легенды соответствуют высшим единицам классификации
В.	Б. Сочавы. Для нашей территории это тупдропый тип растительное ги
с двумя фратриями формаций — Арктической и Амфиатлаптической
(Сочава, 1968, 1979; Белов п др., 1972; Букс, 1973).
При построении классификации п легенды к карте нами широко ис¬
пользованы пространственные единицы, отражающие различную степень
гетерогенности горизонтального сложении растительности западноси¬
бирских тундр.
Для гомогенной растительности (сообщества кустарников по склонам,
тундровые разнотравно-злаковые луга, лиственничные редколесья
на водоразделах и т. д.), а также для растительности с мозаичным сло¬
жением, обусловленным нанорельефом (кочковатые лишайниково-мохо¬
вые тундры), приняты единицы фптоцепотической классификации: ассо¬
циации, группы ассоциаций и т. д.
Растительность с неоднородным (гетерогенным) сложением в тундрах
представлена напболее широко. В значительной степепп она обусловлена •
палпчисм криогенного микрорельефа. Выделяются различные формы-
неоднородности растительности, образованные за счет комбинации KMfej
тундровых, так и болотных сообществ: кустарниковые моховые и лишай-4
никово-моховые бугорковатые тундры, кустарпичково-мохово-лишам
инковые полигональные тундры и травяно-моховые бугорковато-моям
жишше заболоченные тундры. Широко распространены комплеВД^Ш

полигональные и плоскобугрпстые болота с осоково-гппновой расти
тельпостью мочажпн и кустарннчково-сфагновой — па возвышенны]
элементах рельефа. Для речных долин с развитой поймой выделены серщ
сообществ долинной растительности (Грибова, Исаченко, 1972; Ильина
1976). Они представляют собой динамический ряд, охватывающий вс<
стадии развития пойменной растительности от пионерных группировок
прирусловой части поймы до участков лишайниково-моховых кочковаты|
тундр—субклимаксовых сообществ долинной растительности (Городков
1944). Гидросерип выделены также для растительности приморских засо.
ленных лугов («тампы») и приозерных понижений («хасыреи»). Для пщ.
роких ложбин с постоянным пли длительно действующим водотоком вы¬
делены микропоясные ряды (Гуричева, 1965).
При классификации гетерогенного растительного покрова в качестве
основной картируемой единицы памп была принята микрофитоцонохора
в понимании В. Б. Сочавы (1968,1972,1979). Понятие «микрофитоцонохора»
сходно с понятием «мпкрокомбпнацпя» Т. И. Исаченко (1969) п «комплек¬
сное сообщество» ряда авторов (Дпмо, Келлер, 1907; Сукачег., 1928;
Гуричева и др., 1967).
Микрофитоценохора в пределах тундровой зоны Западпой Оипри
представляет собой территориальную единицу, которая характеризуется
сочетанием разных фптоценозов или фрагментов фитоценозов, приурочен¬
ных к различным элемептам микрорельефа (бугоркам и межбугоркопым:
понижениям в бугорковатых тундрах, полигонам п трещинам-канавкам
в полигональных тундрах п т. д.). Микрофптоценохоры выделяются
в пределах разных форм мезорельефа (водораздел, склон п др.).
В процессе классификации микрофптоценохоры объединяются в тппыг
группы и классы типов мпкрофптоценохор (Мельцер, 1977).
Тип мпкрофптоценохор — самая низшая таксономическая единица;
составляющие ее фнтоценозы плн фрагменты фптоценоэов представляют
собой последовательные стадии одного эколого-динамического ряда. В один;
тип мпкрофитоценохор объединяются микрофптоценохоры, сходные по пн до-,
вому составу и количественным соотношениям слагающих их компонентов
развитых в сходных условиях местообитания, а также по характеру гори¬
зонтального сложения, связанному с особенностями микрорельефа
(бугорковатые, полигональные и т. д.).
Группа типов мнкрофптоценохор — типологическая единица болео
высокого ранга. Она объединяет типы мпкрофптоценохор. сформировав¬
шиеся на генетически однородной территории и имеющие в своем составе
характерные («индикаторные» для определенных экологических условий)
сообщества, например плакорная, долинная группа типов мпкрофито¬
ценохор и т. д.
Класс типов мнкрофптоценохор объединяет группы типов по господ¬
ству сообществ сходного режима увлажнеппя. В тундрах Западной Сибири
выделяются два класса типов мпкрофитоценохор: автоморфный п гпдро-
морфный.
Автоморфный класс тппов мпкрофитоценохор включает группы типо*.
микрофптоценохор, состоящие из весьма разнообразных по эколого-
фитоценотпческим особенностям сообществ, которые характеризуются
преимущественно атмосферным питанием. К этому классу относятся
следующие группы тппов мпкрофитоценохор: плакорная, псаммофитная
и дефляционных обнажений.
Плакорная группа объединяет типы мпкрофптоценохор, развиты®
на дренированных слабонаклонных водораздельных пространствах
с суглинистыми, реже супесчаными торфяппсто-глеевымн почвами. Для
этих местообитаний характерен бугорковатый пли пятнпсто-бугорковатыЛ
микрорельеф. Данная группа типов в субарктической тундре представ¬
лена различными вариантами кустарниковых моховых тундр. На буго^
ках. развита плотная дернина из Dicranum elongatum, Aulacomnium .№Ш

gidum, Polytrkhum alpestre, Cladonia macroceras, Cetraria cucullata и др.
Такие кустарнички, как Vaccinium vitis-idaea ssp. minus, Salix nummu-
laria, растут по всей поверхности бугорка, а другие — Dryas punctata,
Z). octopetala — приурочены чаще к их склонам. В западинах между
бугорками дерновина более рыхлая, с преобладанием мхов (Hylocomium
splendens var. alaskanum, Ptilidium ciliare, Sphagnum sp. и др.) и участием
кустарничков {Ledum decumbens) и трав (Carex ensifolia ssp. arctisibirica).
Низкорослые кустарники (Betula папа, Salix glauca, S. lanata и др.)
растут куртинками у основания бугорков.
Псаммофитная группа объединяет типы микрофитоценохор, разви¬
вающиеся на округлых возвышенных элементах мезорельефа с песчаными
и еупесчаными слабоподзолистыми почвами. Для этих местообитаний
характерно развитие полигонального и пятнисто-полигонального микро¬
рельефа с кустарничково-мохово-лишайниковой (Cladina rangiferina,
Cetraria cucullata, Polytrichum alpestre, Arctous alpina и др.) раститель¬
ностью полигонов и куста рничково-осоково-моховой (Dicranum angustum,
Hylocomium splendens var. alaskanum, Carex ensifolia ssp. arctisibirica,
Dryas punctata н др.) растительностью трещин-канавок.
Группа типов дефляцпонпых обнажений включает типы микрофито-
ценохор, присущих самым возвышенным водораздельным участкам,
которые наиболее подвержены действию постоянно дующих ветров.
Растительность здесь не образует сомкнутого покрова, а распределена
отдельными небольшими группами, состоящими из кустарничков и трав
(Salix nummularia, Polemonium boreale, Tanacetum bipinnatum и др.)
с незначительной ирпмесью мхов, растущих по микропонпжениям.
Гпдроморфный класс тппов микрофитоценохор включает группы типов,
свойственные водораздельным п пойменным местообитаниям, характери¬
зующимся избыточным увлажнением. В пределах данного класса выде¬
лено два подкласса: подкласс типов микрофитоценохор, развитых в местах
проточного увлажнения, и подкласс тппов микрофитоценохор,
приуроченных к местообитаниям с избыточным застойным увлажне¬
нном.
В условиях проточного увлажнения развиваются следующие группы тп-
иоп: долинная, ложбинная, приозерных понижений п приморских террас. До¬
линная группа типов микрофитоценохор характеризуется пойменной серией.
Наиболее полно последняя выражена в долинах рек подзоны кустарни¬
ковых тундр. Здесь она представлена хвощовыми (Equisetum pratense)
на песках или разнотравно-злаковыми (Роа sublanata, Alopecurus pratensis,
Ranunculus borealis) на суглинках лугами; разнотравно-злаковыми сообщест¬
вами кустарппков (Salix hastata, Betula папа, Alnus fruticosa, Alopecurus
pratensis, Poasublanata, Festucaovina, Veronica longifolia п др.) и лпственпич-
нымн (Larix sibirica) редколесьями.
Ложбинная группа тппов микрофитоценохор объединяет типы микро¬
фитоценохор, образующие микропоясные ряды, которые представлены
последовательно сменяющими друг друга сообществами от осоково-гпп-
новмх пли хвощово-гппновых дна ложбин до нпзкокустарпиковых тра¬
вяно-моховых в верхних частях склопов. Так, описанные нами микро¬
поясные ряды у оз. Пеупто (подзона типичных тундр, Ямал) представлены
осоково-гппновыми (Drepanocladus uncinatus, Mnium andrewsianum,
Carex stans, Veratrum lobelianum) сообществами дна ложбин, которые
и нижних частях склопов сменяются ивняками (Salix lanata, S. glauca)
осоково-зеленомошнымн со значительным участием шиповых мхои н
срппчково-ивнячковымп (Salix glauca, Betula папа) осоково-кустарнич-
ково-зелепомошнымп с лишайниками тупдрамн — в верхних частях
склонов.
Группа типов микрофитоценохор прпоаерпых понижений продета и-
лсна сменяющимися группировками, в совокупности образующими
гпдросерпи, от папболсе обводненных прпбрежиых местообитаний, аиин-
15

Схема классифнкацип территориальных единиц тундровой растительпости (вгакрофитоцепохор) Западной Сибири
(на примере плакорпых группировок подзоны типичных тундр)
Eg
I!
>i в* о
_ 5 fc * «
* § S 8 §
?§si*
О Е О % 3
Яиё|з|
о 2-я g й и
«*§§*§
Б SE в н
*- а вг р.о'3
§ 8 о о
«J	Е о
в в 2 еГ 6
в 11 l-i.-ss*
OoScajjio
dso,|68ao
ч » 5 -3 Ё -2. я
ы >|П Б с 'Z: ®
m § S | Е S о
с 3, »Ь 8
а о в 5
е~ ^
§4? е
э^гз
5 в?2-
Л яС5 6
§ Я е
IHl-3
l?llu
ijl^t
esSaga
1 -э s-a 12.
?i§5S|
£ t.E SsS £
в ч в
SVC
i 3e
g.s с
I* 5
s &\
aa*
»K is . e с
i1"** e a «
e С* E ~ e в
•& I *
I 3 ? S § --
a c nj
§i
Г	« ~
л ш 5	;
-*	о ®	i
.2	X~~	\
.2 6 i.iS “H'r* d ci.0, о 6~b I
§.20-3 1*43 eg 8.31«
■si i“ ЁвяЛ fl.si.s
'§ .2^'S g'^Jag
з|'Т !i“.э-
+•21 я & &.! ll S
+£5 g 52 K.2-S §
i5&ll I e s °
s s
a.’5
S-2
►,.2 я
о	«
* „и
3 3 a
< « S *2
- --за£й
w .. .. н о I;
£ s S § «
+,
с 'tc - c
зал*
S’S ab | я ’&
50 mS a gj* e
S° "u a £ = £ « ,	с
.5 i ? . op .-^rt I	«
e "T 2J	тз 'V > „	с
E 1 jz н л to ©
Sli|l«i + ?gif
2-S-?!-s Sfiel a«S
© и ’i °-9 .-?■ Зм ° I
s l-i g-i-sie-it
SEa^fSK 5 3
+5>
9^1
зРи.'ьЬ
»b a о I e +.Й
OpHTStnOfl^
2.3 2 g Sen
ii-H
вич -	е м О-^ТЭ .
С+'3^+С C+Ol’S 1
! I H.S S’S £“* J.“
-о й
il-=
2 э te
со cn с _.!
,S.Sa^
+PIN^
а “г б ° P (
i.agp.+iS'S^S^ ig
a-og-
-а!'!!
и I e s !
1 O 0)B
3 v э О
so a
i.

тых осоково-пушицево-гипновыми (Drepanocladus exannulatus, Callter-
gon cordi folium, Eriophorum polystachyon, Carex stans, Cali ha palustris)
сообществами, к менее обводпенным местообитаниям с осоково-сфагно¬
выми с Salix glauca, ивнячковыми и ерничково-ивнячковыми (Salix lanata,
В etui а папа) морошково-лишайпиково-сфагново-зеленомошными сооб¬
ществами.
При избыточном застойном увлажнении формируются группы типов
в условиях слабодренированпых плоских возвышенных водоразделов,
а также на полигональных и плоскобугристых болотах. В группу типов
микрофитоценохор, развитых на возвышенных плоских водоразделах,
в пределах субарктических тундр Западной Сибири объединены заболо¬
ченные бугорковато-мочажинпые тундры с пушицево-осоково-гипновыми
(Carex stans, Eriophorum polystachyon, Drepanocladus exannulatus, Sphag¬
num girgensohnii) сообществами в широких, большей частью обводненных
мочажинах и кустарничково-сфагновые (Ledum decumbens, Rubus chama-
emorus, Sphagnum sp.) или осоково-кустарничково-лишайниково-зелено-
мопгаые (Vaccinium vitis-idaea ssp. minus, Carex ensifolia ssp. arctisibirica,
Aulacomnium turgidum, Hylocomium splendens var. alaskanum, Tomenthy-
pnum nitens, Cetraria nivalis и др.) сообщества на плоских буграх.
Н пределах арктических тундр подобные местообитания заняты
заболоченными полигональными тундрами с осоково-лишайниково-мохо¬
выми (Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Sphagnum fimbriatum, Aulacomni¬
um turgidum, Dicranum angustum) сообществами полигонов и пушицево-
осокоио-гпшюпымп (Carex stans, Eriophorum medium, Drepanocladus revol-
vcns) сообществами в трещинах-канавках.
Полотная группа тппов микрофитоценохор объединяет типы микрофи-
тоцеио.хор полигональных болот с осоково-сфагповой (Sphagnum girgen-
bohnii, S. balticum, Carex rariflora) плп осоково-гипноьои (Drepanocladus
ciummlaius, Carex sians) растительностью трещин-канавок и мочажин и
куста рнпчконо-мохово-лишайниковой (Cetraria cucullata, Dicranum
angustum, Sphagnum lenense, Ledum decumbens п др.) — на валиках, а также
типы мпкрофптоценохор плоскобугрпстых болот, для которых характерно
сочетанно шшячковых (Salix glauca) кустарнпчково-сфагновых пли кустар-
нпчково-лпшайниково-моховых (Dicranum elongatum, Sphagnum lenense,
Cladina rangiferina, Ledum decumbens и др.) фптоценозов бугров и осоково-
сфагново-гипновых (Drepanocladus aduncus, Sphagnum balticum, Carex
rariflora, Eriophorum polystachyon и др.) — обширных мочажин.
В названиях микрофитоценохор и их объединений сообщества, при¬
уроченные к различным формам микрорельефа, разделены наклонной
линией. Вначале указана растительность на положительных формах
микрорельефа, на втором месте — на отрицательных. Примеры объеди¬
нения микрофитоценохор в типы, группы и классы типов приведены
в таблице.
При классификации и картографировании гетерогенной раститель¬
ности достаточно сложным оказался вопрос о переходе от низших таксо¬
номических единиц растительного покрова (тппов и групп типов микро¬
фитоценохор) к высшим единицам классификации, принятым для всей
карты растительности Западно-Сибирской равпины. В легенде ochodhmo
картируемые едпппцы — группы тппов микрофитоценохор — подчинены
крупным таксономическим единицам, которые мы рассматриваем как
формации. В одну формацию объединяются микрофптоценохоры, сходные
в структурно-морфологическом отношении, имеющие однотипны ii фито¬
ценоз, представляющий собой наиболее устойчивую стадию эколого-дина-
мического ряда данного типа, и сходный характер микрорельефа (бугор-
коватый, полигональный и т. д.). Таким образом, п легенде рангу фор¬
мации^ соответствуют кустарнпчково-моховые и лишанннково-мпхоиыо
с ивой и ерничком бугорковатые тундры, травяно-моховые Сугоркопито-
мочажинпые заболоченные тундры, мохово-лпшайипковыо полиюннль-
2	Геоботаническое картогрпфироппнне, 1980
11

пые тундры п т. д. Они подчпиепы двум крупным категориям растител1
цого покрова: арктическим и субарктическим тундрам. В пределах послед
них показа ггы два подзона л ьпых типа: типичные и кустарниковые тундру
Кроме микрофитоценохор по условиям масштаба па карте в рЯд
случаев показываются территориальные единицы более крупного объема „
меаофитоцепохоры. Это различные сочетания сообществ, которые пред
ставляют экологический ряд от болот или заболоченных тундр к моховщ
(плакорным) пли лишайниковым (псаммофптный вариант) тупдрац
В легенде па первом месте указаны преобладающие по площади раств
тельпые группировки. Некоторые сообщества, не картируемые в данпо*
масштабе, показаны внемасштабнымп знаками.
Систематизация всех подразделений растительности внутри крупны]
разделов легенды проводилась с учетом связи растительности с главней,
пшмп компонентами ландшафта. Наряду с коренной растите л ьпостьк
плакорпых местообитаний, отражающей зопальпо-провинцпальные
особенности Ямало-Гыданскпх тупдр, па карте изображены экологически*
варианты тундровой растительности: псаммофптпые — мохоио лишай¬
никовые полигональные тундры и гпдрофптные, представленные комплек¬
сом мохово-травяных бугорковато-мочажипных тундр и болот.
ФРАГМЕНТ ЛЕГЕНДЫ СРЕДНЕМАСШТАБНОИ КАРТЫ РАСТИТЕЛЬНОСТИ
ТУПДРОВОП ЗОНЫ ЗАПАДНОЙ СНБПРП 1
АРКТИЧЕСКАЯ ФРАТРИИ ФОРМАЦИИ
Арктические западносибирские формации
Лпшаинпково-моховые, травяно-моховые п кустарничково-моховые тундры
2.	Осоково-кустарнпчково-лншанниково-зсленомошпыо (Dicranum elongatum, Splu
nolobus minutus, Hylocomium splendens var. alaskanum, Tomenthypnum nitens, Arctou
alpina, Dryas punctata, Carex ensifolia ssp. arctisibirica) кочковатые тупдры в сочетанп]
с открытыми группировками из Luzula confusa, Dryas punctata, Minuartia arctica, Cei
raria cucullata, Dactylina arctica на дефляцпонпых обпажениях.
3.	Кустарничково (преимущественно дриадовые)-моховыо (Aulncomnium turgidum
Tomenthypnum nitens, Dryas punctata, Salix polaris) кочковатые тундры.
4.	Осоково-лшпанниково-моховыс н кустарипчково-моховые (Rhacomitrium linu
ginosum, Polytrichum juniperinum, Tomenthypnum nitens, Cladina rangiferina, SalL
polaris, Carex ensifolia ssp. arctisibirica) кочковатые тупдры в сочетании с осокопо-пу
шпцево-моховыми заболоченными тундрами и осоково-гипповымн болотами.
Травяно-моховые заболоченпые тундры
5.	Пупшцево-осоково-моховые (Aulacomnium turgidum, Dicranum angustum, Sphag
пит fimbriatum, Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Eriophorum polystachyon) / травяно
гпгшовыо (Dupontia fischerl, Carex stans, Drepanocladus revolvens) полигональные за
болочендыо тундры в сочетании с осоково-гнииовымн болотами, лишанникооо-моховым)
и кустарпнчково-чоховыми кочковатыми тундрами.
Мохово-лишайниковые полнгопальиые тундры
G.	Кустарпнчково-мохово-лишаиниковые (Cladina mitis, С. rangiferina, Thamnoll
vermicular is, Dactylina arctica, lihacomitrium lanuginosum, Polytrichum junlperlnun
Arctous alpina) I осоково-моховыо (Dicranum elongatum, Rhacomltrium lanuginosun
Carex ensifolia ssp. arctisibirica) полигональные и пятпнето-нолигональпые тупдр
в сочетании с осоково-лшпаипиково-моховыми и кустаринчково-моховымн кочковг
тыми тундрами н открытыми группировками из Arctous alpina, Dryas punctata, Rhi
comilrium lanuginosum и других видов на дефляционных обнажениях.
7.	Злаково-кустариичково-мохово-лишайниковыо (Cladina mills, С. ranglferlm
Cetraria erlcetorum, Rhacomltrium lanuginosum, Casslope tetragona, Arctous alpln(
Arctagrostls latlfolia) I осоково-моховыо (Pogonatum caplllare, Rhacomltrium lanugln
1	На публикуемом фрагменте карты отсутствуют номера легенды 1, 10, 32, 3
48.li поэтому они не включены в общий список.
18

sum, Polytrichum funipertnum, Carex ensifolia взр. arctisibirica) полигональные и пят¬
нисто-полигональные тундры в сочетании с травяно-моховыми кочковатыми тундрами
и осоково-гипновыми болотами.
Травяные и травяно-моховые болота
8.	Осоково-гипновые, осоково-пушицево-гипновые (Calltergon sarmentosum, Dre¬
panocladus exannulatus, Eriophorum polystachyon, Carex stans) болота в сочетании
с участками моховых тундр.
9.	Пушпцево-осоково-моховые (Calliergon sarmentosum, Drepanocladus uncinatus,
Tomenthypnum nitens, Carex rariflora, Eriophorum polystachyon) / осоково-гнпновыо
(Drepanocladus exannulatus, Carex stans) полигональные болота и сочетании с травяно-
гипновыми болотами и моховыми кочковатыми тундрами.
Приморские луга («тамлы») и сообщества долнп рек
11.	Мелкоивняковые (Sailх lanata) раэеотравно-осоковые (Carex stans, Caltha arc-
tlca) и равнотравно-алаковые (Trisetum sibincum asp. litorale) сообщества долин рек
в сочетании с участками травяно-моховых тундр п осоково-глпновых болот.
АМФНАТЛАНТНЧЕСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИИ
Субарктические западносибирские формации
Типичные тундры
Северные (редко- и низков у старнивовые)
Кустарнпчково-моховые п лишайниково-моховые
с никой и ерничкам (Salix glauca, Betula папа) бугорковатые тундры
12.	Оссково-лпшашшково-моховые (Polytrichum alpestre, Aulacomnium turgidum,
Rhacomitrivm lanuginosum, Cladina mitis, Carer ensifolia Esp. arctisibirica, Dryas octo-
pitala) / осоково-злаково-зеленомошные (Hylocomium splendens var. alaskanum, Arcta-
prostis latifvha, Carex ensifolia ssp. arctisibirica) с UBKOU и ерничком (Salix glauca,
S.	lanata, Hi tula папа) бугорковатые тундры.
13.	Осоьово-кустарнпчково-лшпанниково-зсленомопшые (Dicranum elongatum,
Sphenolobus minutus, Aulacomnium turgidum, Polytrichum juniperinum, Cetraria cucul-
lata, Cladina rangiferina, Sphaerophorus globosus, Arctous alpina, Dryas punctata, l ac-
cinium vitis-idaea ssp. minus) / осоково-эеленомошные (Hylocomium splendens var. alaska¬
num, Ptilidium ciliare, Tomenthypnum nitens, Cetraria cucullata, Carex ensifolia s*p.
arctisibirica) с пвкой (Salix glauca) бугорковатые тундры.
14.	Разнотравпо-дрнадово-зеленомошные (Aulacomnium turgidum, Hylocomium
splendens var. alaskanum, Cetraria cucullata, Dryas punctata, Vaccinium vitis-idaea ssp.
minus, Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Polygonum viviparum, P. bistorta, Pyrola gran-
diflora) / разнотравно-осоково-зеленомошные (Hylocomium splendens var. alaskanum,
Ptilidium ciliare, Luzula confusa, L. tundricola, Valeriana capitata, Arctagrostis latlfolia)
с ивкои (Salix glauca, S. myrtilloides) бугорковатые тундры.
15.	Лишайниково-моховые или кустарнпчково-моховые с пвкой и ерничком бугор¬
коватые тундры в сочетании с кустарнпчково-мохово-лтпашшковымн полигональными
тундрами или разреженными группировками на дефляционных обнажениях.
16.	Лпшайнлково-моховые п кустарнпчково-моховые с ивкои п ерничком бугор¬
коватые тундры в сочетании с травяно-моховыми заболочепнымп тундрами и осоково-
глпповымп пли травяно-лтпайнпково-моховымп полигональными болотами.
Травяпо-моховые бугорновато-ыочажнниые заболоченные тундры
17.	Морошково-зелепомопшо-сфагновые (Sphagnum lenense, Hylocomium splendens
var. alaskanum, Tomenthypnum nitens, Aulacomnium turgidum, Jlubus chamaernurus,
Luzula nivalis) с ивкои (Salix glauca) / осоково-п>шицево-гииновыи (Drepanocladus exan¬
nulatus, Aulacomnium palustre, Carex stans, C. saxatilis ssp. laxa) бугорковато-мочажин-
пые заболоченные тундры в сочрташш с осоково-гииновыми болотами и участками ш*за-
болоченпых моховых тундр.
Мохово-лишайппковые полигональные и бугорковатые тундры
Мохово-лишайниковыо (Cladina rangiferina, С. mitls, Sphaerophorus glvbotue,
Letrarla cucullatfl, Polytrichum alpestre, Dicranum elongatum) I кустарпичково-моховые
VJSSr	Auloeomnlum turgidum, Hylocomium splendens var. alaskanum,
Vaccinium vitis-idaea ssp. minus, Dryas punctata, Arctous alpina) полигональные и пят-
2*

нпсто-пояпгональные тундры о сочетании с лтпайппково-моховымп п кустарпичково,
моховыми бугорковатымп тундрами н разреженными группировками на дефляцвоц.
пых обпажоппях.
19.	Мохово-лтпайннковые (Alectorla nigricans, A. ochroleuca, С orntcularla diver. I
gens, Cetraria cucullata, Polytrichum alpestre) / осоково-моховые (Polytrichum alpestre%
Hylocomium splendens var. alaskanum, Aulacomnlum turgidum, Carex ensifolia вар. arctu
slblrica, Ledum decumbens) бугорковатыо тупдры в сочетании с лшиаиниково-моховыын
тундрами.
Валпково-полигоеальные болота
20.	Кустарничково-травяно-лншайппково-моховые (Sphagnum flmbriatum, Aula-
comnlum turgidum, Cetraria islandica, Erlophorum medium, Rubus chamaemorus, Vacclnlum
vltls-ldaea ssp. minus) / осоково-гппновые (Drepanocladus unclnatus, Carex stans) п осо¬
ково-сфагновые (Sphagnum lenense) валиково-полигональныо болота.
Лугово-ивняково-моховая сернл сообществ долип рек
21.	Серия сообществ разнотравно-злаковых (Poa alpigena, Alopecurus alplnus,
Aretagrostis latlfolia, Ranunculus borealis) пли разнотравпо-осоковых (Carex aquatills,
C.	stans) лугов, ивняков (Salix lanata, S. phyliclfolla) u моховых тундр в сочетании
с осоково-гппновымп болотами.
Южные (нпзкокустарнпковыс)
Нпакокустарнпковые (Salix glauca, S. lanata, Betula nana)
моховые бугорковатыо тундры
22.	Осоково-бруснпчно-лишайнпково-аеленомошныо (Dicranum angustum, Aula-
eomnium turgidum, Rhacomltrium lanuginosum, Cladina rangiferina, Sphaerophorus
globosus, Vacclnlum vltls-ldaea ssp. minus, Carex ensifolia ssp. arctisibirica) I ивпячкпво-
ернпчковые (Betula папа, Salix glauca, S. lanata, S. pulchra) осоково-сфагново-зслсно-
мошные (Hylocomium splendens var. alaskanum, Sphagnum girgensohnii, Carex ensifolia
ssp. arctisibirica, C. adelostoma, Ledum decumbens, Rubus chamaemorus) бугорковатыо
н пятнпсто-бугорковатые тундры в сочетании с кустарнпковымп сообществами
склонов л ложбин.
23.	Кустарпичково-лпшайппково-зслсномошные (Dicranum elongatum, Spheno-
lobus minutus, Aulacomnium turgidum, Cetraria cucullata, C. islandica, Cladina mitl>,
C.	rangiferina, Vaccinlum uliginosum ssp. microphyllum) / ерничково-пвпячковые (Salix
glauca, S. lanata, Betula папа) злаково-осоково-моховые (Hylocomium splendens var.
alaskanum, Ptilidium ciliare, Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Calamagrostis lapponica,
Erlophorum polystachyon, Ledum decumbens) бугорковатыо и пятнпсто-бугорковатые
тундры в сочетании с кустарниковыми сообществами склонов и ложбин.
24.	Дрнадово-лишаиниково-моховыс (Aulacomnium turgidum, Dicranum angustum,
Cladonia macroceras, Cetraria cucullata, Dryas punctata, Vaccinlum i>itis-idaea ssp. mi-
nus) / срнпчково-пвнячковые (Salix glauca, S. lanata, Betula папа) травяно-моховые
(Hylocomium splendens var. alaskanum, Dicranum bonjeanii, Ptilidium ciliare, Carex
ensifolia ssp. arctisibirica, Aretagrostis latifolia, Pyrola grandiflora) бугорковатыо п пят¬
нпсто-бугорковатые тундры в сочетании с кустарниковыми сообществами склонов
и ложбин.
25.	Пушицево-моховые (Aulacomnium turgidum, Dicranum elongatum, Sphagnum
fuscum, Eriophorum vaginatum) u осоково-пушицево-лшпайниково-моховые (Sphagnum
lindbergii, S. warnstorfii, S. fuscum, Hylocomium splendens var. alaskanum, Sphaerophorus
globosus, Cladonia uncialis, Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Eriophorum vaginatum) I
багульниково-осоково-моховыо (Hylocomium splendens var. alaskanum, Ptilidium ci¬
liare, Sphagnum sp., Ledum decumbens) с пвкои и ерпичком кочкарные тупдры.
26.	Ерничково-ивнячковые кустарничково-лишайниково-моховые бугорковатыо
тундры в сочетании с травяно-моховыми заболоченными тундрами и лигпапппково-
моховыми валиково-полигональпымп болотами.
Кустарннчково-травяао-моховые бугорковато-мочажиппые
п алекторневые бугорковатыо заболочепиыо тупдры
27.	Ерничково-ивнячковые (Salix glauca, S. lanata) пушпцово-лишайниково-
долгоиошные (Polytrichum alpestre, Dicranum elongatum, Cladonia pleurota, C. chlo-
rophaea, Eriophorum polystachyon) а пупшцево-багульпиково-сфагпово-зеленомопшыв
(Dicranum elongatum, Sphaenolobus minutus, Sphagnum lenense, Ledum decumbens,
Erlophorum polystachyon) I осоково-пушицево-гипповыо (Drepanocladus exannulatus,
D.	aduncus, Aulacomnium paluslre, Carex stans, Erlophorum vaginatum) бугорковато*
мочажннные заболоченные тупдры в сочетании с участками лишайниково-моховых
■тболоченных тундр.
20

28.	Ивпячково-срничковые (Betula папа, Sallx glauca) пупшцово-осоково-аелево-
ыошаио (Die га пит elongatum, Sphaenolobus mlnutus, Polytrlchum alpestre, Carex ensi¬
folia esp. aretlslbirica, Eriophorum brachyantherum) и злаково-багульннново-лнша&нн-
ково-эолономоншые (Dicranum elongatum, Aulacomnium turgldum, Conottomum tetra-
gonum, Cladlna mitts, Cetraria cucullata, Ledum decumbent, Calamagrostls lapponlca) /
пушицево-злаково-гнпиовыо (Drepanocladus exannulatus, Calllergon sarmentosum,
Arctagrostis latlfolia, Calamagrostls hoi mil, Eriophorum polystachyon) бугорковато-мо-
чажишше заболоченные тундры в сочетании с лишайниково-моховыми тундрами.
29.	Кустарпичково-зеленомошно-лишайинковые (алекториевые) (A lector la oehro-
leuca, A. nigricans, Cornlcularta divergens, Cladlna ranglferlna, Dicranum angustum,
Vacclnlum uliginosum ssp. mlcrophyllum) л кустарнпчково-лишайниково-сфагвовые
(Sphagnum lenense, Cladlna rangiferina, A lector la ochroleuca, Ledum decumbent, Rub us
chamaemorus, Oxycoccus microcarpus) / пущпцево-багулыгаково-сфагновые (Sphagnum
balticum, Ledum decumbens, Eriophorum vaginaium) бугорковатыс n кочковато-бугорко-
dutuo заболоченные тундры в сочеташш с участками лишайниковых (алекториевых)
шмаболочешшх тупдр и сфагново-лишайниковых олнготрофных болот.
Кустарничково-мохово-лпшайииковые полигональные
и бугорковатые тундры
30.	Долгомошно-лишайнпковыо (Cladlna stellarls, С. rangljerina, Cetraria eucul-
latn, С. nivalis, Polytrlchum alpestre) / осоково-кустарничково-лишайннково-зелономош-
iiuc (Dicranum spadiceum, Rhacomltrium lanuginosum, Hyloeomlum splendent var. ala-
skanum, Abletinella abletina, Vaccinium vitls-idaea ssp. minus, V. uliginosum ssp. mlcrophyl¬
lum, Ledum decumbens, Carex enslfolia ssp. arctlsiblrica) полигональные и пятнясто-поли-
гоиальные тундры.
31.	Кустарпичково-лишайниковыс (алекториевые) (Aleetoria ochroleuca, Cornlcu-
lana divergens, Cladlna rangiferina, C. arbuscula, Vaccinium vitls-idaea ssp. minus, Ledum
decumbens, Empetrum hermaphroditum) / осоково-лпшайниково-моховые (Aulacomnium
turgldum, Ptilidium ciliare, Sphagnum lenense, Cladina rangiferina, Carex ensifolia ssp.
arctisibirica) ернпчковые (Betula папа) бугорковатые и шггнисто-бугорковатые тундры
в сочеташш с заболоченными алекториевыми тундрами.
Кустлримково-мохопые и лугово-кустарниково-моховые сообщества долии рек
33.	Ряд разнотравио-хвощовых (Equisetum arvense, Veratrum lobelianum) лугов,
pi• iKouuiiHKoiii.ix (Salix lanata, S. reptans) моховых (Aulacomnium turgidum, Drepano-
uncinntus, Sphagnum squarrosum) сооощсств п ерничково-пвнячковых (Salix
lanata, S. reptans, Betula папа) злаково-иушицево-лишайниково-моховых (A ulacomnium
Jurgidurn, IIylocomium splendent var. alaskanum, Eriophorum vaginatum, Alopecurus
alpinus) тундр в сочетапии с осоково-гшгаовыми (Drepanocladus revolvens, Carex stans)
группировками uoupvr пойменных озер ii стариц.
34.	Ряд хвощово-пушпцево-злаковых (Calamagrostls neglecta, Eriophorum poly-
•stuchyon, Equisetum arvense) лугов, ивняковых (Sallx reptans) злаково-зеленомопшых
(Dicranum angustum, Drepanocladus uncinatus) и ерниково-ольховниково-нвняковых
(Salix reptans, S. lanata, Alnus fruticosa, Betula папа) разнотравно-осоково-зсленомош-
uux (Aulacomnium turgidum, Tomenthypnum nitens, Carex ensifolia ssp. arctislbiricat
Pedicularis sudetica, Ranunculus borealis, Trolllus asiaticus) сообществ и ольховниково-
нвняково-ернпковых кустарнпчково-лишапниково-зеленомошных (Dicranum elongatum,
IIylocomium splendens var. alaskanum, Cladina rangiferina, Cladonia uncialls, Cetraria
cucullata, Arctous alpina, Empetrum nigrum) тундр в сочеташш с осоково-гшгаовыми
(Drepanocladus uncinatut, Carex stans, С. ehordorrhiza) болотами.
Кустарниковые тундры
Ивпяково-ерпиковые (Betula папа, Salix phylicitolia, S. lanata) тундры
35.	Кустарничково-лишайппково-сфагново-зелепомошные (Dicranum elongatum,
Aulacomnium turgidum, Sphagnum warnstorfii, Cladina arbuscula, C. rangiferina, Vac¬
cinium vitis-idaea, Empetrum nigrum, Ledum decumbens) и кустарнпчково-лишайиикоио-
зелопомошные (Dicranum elongatum, Cladina arbuscula, Cetraria cucullata, Empetrum
nigrum, Vaccinium uliginosum) / орпиковые пушицово-багульпиково-золономошио-
сфагповыо (Sphagnum girgensohnll, A ulacomnium turgidum, Dicranum angustum, Ledum
decumbens, Eriophorum vaginatum) и пугапцево-гппповыо (Drepanocladus uncinatus,
Eriophorum polystachyon) бугоркооатыо и пятписто-бугорковатыо тупдры и сочетании
с кустарниковыми сообществами склонов и ложбпн.
36.	Кустарпичково-лншайипково-моховыо (Sphagnum lenense, S. warnstorfii, Aula-
comnium turgidum, Cladlna arbuscula, C. stellarls, Ledum decumbens, Rub ил chamaemorus)
и пупшцово-моховыо (Polytrlchum alpestre, Eriophorum vaginatum, Ledum decumbens,
Cladlna rangiferina) / пвпяково-ортшовыо с ольхой велопопошлые (Hyloeomlum splen-
dens var. alaskanum, Pleuroxtum sehreberl) бугорковатыо тупдры в сочетав И и с МВВЯ-
ковымп, орпикопимк п ольховпиковымп сообществами склонов я ложбян.
tl

37.	Пушнцовыс н лншайппково-пушпцевые (Eriophorum vaginatum, Cetraria ц
landica, С. cucullata) / ивпяково-срннковые кустарпичково-зелепомопшыо (Dicranun
angustum, Ledum decumbens, Vaccinium vitis-idaea, Rubus chamaemorus) кочкарцц(
тундры.
38.	Кустарнпчково-лпшайпиковыс (алскторневые) (Alectorla ochroleuca, A. nig.
ricans, Cornicularia divergens, Cladina rangiferina, Cetraria islandica, Ledum decumbern
Rubus chamaemorus) / ивняково-ерппковые (Betula папа, Salix glauca, S. phylicifolia)
иногда с ольхой (Alnus fruticosa) вел он о мошны e (Hylocomium splendens var. alaskanum
Aulacomnium turgidum) бугорковатыо тупдры в сочетании с лншайппково-моховищ
полигональным» болотамп.
40.	Кустарнпчково-лишайпиково-моховыо (Polytrichum commune, Sphagnum warn*
storfii, Cladina stellaris, Empetrum nigrum) / ивпяково-ерниковыо, иногда с ольхой ку.
стариичково-моховые (Pleuroziurn schreberl, Ledum decumbens) бугорковатые тундры
в сочетании с лпшайппково-моховымн полигональными болотами.
Ивняковые (Salix phylicifolia, S. pulclira) бугорковатые тундры
41.	Лпшайппково-моховые (Dicranum angustum, Aulacomnium turgidum, Cladina
arbuscula) / пвняковые н ерннково-пвпяковые (Salix pulchra, S. phylicifolia) травлно-
Моховые (Aulacomnium palustre, Pedicularis lapponica, Eriophorum polystachyon) бу¬
горковатыо тундры в сочетании с ивняково-ерннкоиыми лишаиппково-мохопими бу¬
горковатымп тундрами и кустарниковыми сообществами крутых склонов н ложбли,
42.	Лпшапнпково-моховые (Dicranum angustum, Aulacomnium turgidum, Cladina
arbuscula, C. rangiferina) / пвняковые n ерпиково-ивпяковые (Salix pulchra, S. jthyli-
cifolia) травяно-моховые (Aulacomnium palustre, Eriophorum polystachyon, Nardosmia.
fngida, Pedicularis lapponica) бугорковатые тупдры в сочетапип с травяио-мохопимп
заболоченными тундрами пли мохово-лпшаиииковыми плоскобугристыми болотами.
Ерпиково-ольховнпковые (Alnus fruticosa) бугорковатые тундры
43.	Кустарничково-лншайинково-моховыс (Polytrichum alpestre, Cladina stell<nisr
С.	arbuscula, Vaccinium vitis-idaea, Empetrum nigrum) / ерннково-ольховнпковыс liy-
шпцево-кустарнпчково-зеленомошные (Dicranum angustum, Ledum decumbens, I no-
phorum polystachyon) бугорковатые тундры в сочетании с лишайниковыми полигона. п>-
нымн тундрами и лиственничными'редколесьями.
Травяпо-кустарпнчково-моховые бугорковато-мочажшшые
заболоченные тундры
44.	Ивнячково-ернпчковые (Betula папа, Salix phylicifolia) нушпцево-кустарппч-
ково-зеленомошные (Dicranum elongatum, Cladina arbuscula, Empetrum nigrum, Eriopho¬
rum polystachyon) и багульниково-лпшайнпково-сфагновые (Sphagnum lenense, Cla¬
dina rangiferina, Ledum decumbens, Rubus chamaemorus) / осоково-сфагновые или oco-
ково-сфагново-гппповые (Drepanocladus uncinatus, Aulacomnium palustre, Sphagnum
balticum, Carex rariflora) бугорковато-мочажпнные заболоченные тупдры n сочетании
с лишайниково-моховыми бугорковатымп тундрами.
Лишайниковые редкокустарниковые полигональные тупдры
45.	Кустарничково-лпшайппковые (Cladina arbuscula, Cctrana cucullata, Steieo-
caulon paschale, Empetrum nigrum) / ерпичково-ивнячковыо (Salix pulchra, S. glaucar
Betula папа) травяно-кустарннчково-зелепомошные (Aulacomnium turgidum, Hylo¬
comium splendens var. alaskanum, Ledum decumbens, Salix nummularia, Empetrum nig¬
rum, Luzula confusa, Carex ensifolia ssp. arctisibirica, Campanula langsdorffiana) полиго¬
нальные п иятнисто-нолпгопальные тупдры в сочетании с моховыми тупдрамн и ку¬
старниковыми (Salix phylicifolia, S. pulchra, Betula папа, Alnus fruticosa) сообществами
ложбин.
Полигональные плоскобугрпстые болота
46.	Кустарничково-лишанпиково-моховыо (Sphagnum angustifalium, Dicranum
angustum, Polytrichum fensenii, Cladina arbuscula, Cetraria cucullata, Ledum decumbcns,
Vaccinium vitis-idaea) / осоково-сфашовыс (Sphagnum lindbergli, S. balticum, Ptilidium
ciliare, Carex rolundata) бугристо-иплигопальные болота в сочета! ни с осоково-сфагпо-
выми (Sphagnum I alticum, Carex rariflora, С. stans) болотами н кустаршп овыми ли-
танвиково-зелеиомошнымн тундрами.
47.	Ерничковые кустарничково-мохово-лишайшшовые (Cetraria cucullata, Cla¬
dina stellaris, Sphagnum fallax, Ledum decumbens) / пупшцево'осоково-сфагвовыо (Sphag¬
num balticum, Carex rolundata, Eriophorum runeolum) плоскобугристыо болота.
22

Л угово-кустарниковые серии п моховые тундры долин рек
4,9п£епР„ИЯо XB0^BUX (Equisetum praltrue) па песках или разнотравно-злаковых
(виды родов Роа Alopecurus, Ranunculus) па суглинках лугов, кустарников (Salix
hastata, Alnus frutlcosa,Betula папа, J unlperus commune), разнотравно-злаковых (Alope¬
curus Prat*n*e> p°<* sublanata, Festuca ovina, Veratrum lobelianum) п ивпяково-ернпко-
uux моховых тупдр u сочстапин с осоково-гипповыми болотами.
Впсмасштабные знакп
50.	Открытые группировки растительности из Arctous alpina, Minuartia arc tic а
Cetraria cucullata, Dactylina arctlca, Polytrichum alpestre на дефляционных обнажениях'.
51.	Разпотраппо-злаковыо (Alopecurus alptnus, Agrostis borealis, Ranunculus bi>-
realis) тупдровыо луговины.
ЛИТЕРАТУРА
А в p а м ч п к М. 11. К подзональпой характеристике растительного покрова
тундры, ^лесотундры п тайги Западно-Сибирском низменности. Ботан. жури,, 1969,
т. 54, № 3. — А цдреев В. Н. Кормовая база Ямальского оленеводства. Сов!
оленеводство, 1934, вып. 1. — Андреев В. Н., Панфиловский А. Л.
ОГн лодование тундровых оленьих пастбищ с помощью самолета. Л., 1938. (Тр. Науч.-
ттлед. ин-та полярн. земледелия, животноводства и промыслового хоз-ва. Сер. оле¬
неводство . Вып. 1). — Б е л о в А. В., Букс И. И., Ильина И. С. Вопросы со¬
ставления карты растительности Азиатской России (структура легенды, методы и прин¬
ципы ее составления). Докл. Ин-та геогр. Сибири и Дальнего Востока, 1972, вып. 36. —
Боч М. С., Г о р а с и м е и к о Т. В.,Тол Мельников Ю.С. Болота Ямала.
Боган, журп., 1971а, т. 56, № 10. — Б о ч М. С., Г е р а с и и е а к о Т. В., Т о л-
ч с л ь п н к о в Ю. С. О некоторых особенностях растительности и почв тундровой
;юии Ямала. Изв. ВГО, 19716, т. 103, Кг 6. — Букс И. И. Принципы составления
легенды мелкомасштабной обзорной карты растительности Азиатской России (на при¬
мере» тундровой растительности). В кн.: Почвы и растительность мерзлотных районов
СССР. Магадап, 1973. — Галкина Е. А. Особенности картирования растительного
покрова болотных массивов. (С применением материалов аэрофотосъемки). В кн.:
IIjiiiiiiuiim к методы геоботанического картографирования. М.; Л., 1962. — Г о в о-
р у х к н В. С. Очерк растительности летних пастбищ северного оленя в тундрах
Oui ко- Газоиского полуострова. Землепеденне, 1933, т. 35, вып. 1. — Говор у-
n п н П. С. Западный берег Тазовской губы Карского моря. Учен. зап. МГУ, 1938,
run. 10. География. «Берега*, т. II. - Говорухин В. С. Редколесья па полярном
и|х'до.ю лесов Малого Ямала и п Приобской лесотундре. Землеведение. Нов. сер.,
1У57, г. 4 (44). — Городков Б. Н. Опыт деления Западно-Сибирской низменности
на ботанико-географические области. Ежегодн. Тобольск, губерп. музея, 1916,
вып. 27. — Городков Б. Н. Почвы Гыданской тундры. Л., 1932. — Г о р о д-
к о в Б. Н. Тупдры Обь-Еписейского водораздела. Сов. ботан., 1944, Хг 3—5. —
Грибова С. А. Опыт составления мелкомасштабной карты растительности тундры
н лесотундры (на примере северо-востока Русской равнины). В кп.: Геоботаническое
картографирование 1972. Л., 1972. — Грибова С. А., Исаченко Т. И.
Картирование растительности в съемочных масштабах. В кн.: Полевая геоботаника.
JT., 1972, т. IV. — Гуричева Н. П. О растительности прпроднпковых луговин.
Тр. Ботан. нп-та АН СССР. Сер. III, Геоботаника, 1965, вып. 17. — Г у р н-
ч о n а Н. П., К а р а и ы ш о в а 3. В., Рачковская Е. И. Опыт составления
легенды к крупномасштабной карте растительности в пустьшпо-степной полосе Ка¬
захстана. В кп.: Геоботаническое картографирование 1967. Л., 1967. — Д и мо Н. А.,
К о л л о р Б. А. В области полупустыни. Саратов, 1907. — Д о х м а п Г. И. О неко¬
торых классификационных единицах комплексов. Землеведение, 1936, т. 38, вып. 3. —
Д о х м а н Г. И. О картировании комплексов. Учен. зап. МГУ, 1940, вып. 36. —
И л ь п п а II. С. Картирование растительности пойм р. Оби на отреэко Хапты-Мап-
снпск— Нижневартовское. Докл. Ип-та геогр. Сибири и Дальнего Востока, 1968,
пын. 17. — И л ь и п а II. С. К вопросу о классификации комплексной растительности
сухих степей Орского Зауралья. Ботап. журп., 1970, т. 55, № 10. — И л ь и н а И. С.
Новая обзорная карта растительности Западпо-Сибнрской равнппы. Докл. Ин-та
геогр. Сибпрп п Дальнего Востока, 1975, вып. 4б. — И л ь и и а П. С. Обзорное карто¬
графирование поймы р. Оби. Сибпрск. геогр. сб., 1976, выи. 12. — 11 с а ч о и К о Т. И.
О	картографировании серийных и мпкропоясных рядов в долииах и озер и их котлови¬
нах (па примере р. Шарасуп и оз. Большой Чапдант Чнтппскон области юго-восточного
Забайкалья). В кп.: Геоботаническое картографирование 1907. Л., 1967. — И с а-
ч о п к о Т. Л. Сложение растительного покрова п картографирование. В кн.: Гео¬
ботаническое картографирование 1969. Л., 1969. — Карамышеиа 3. Б., Р и ч-
к о в с к а л Е. И. Опыт составления мелкомасштабной карты для стоипой территории
Казахстана. В кп.: Геоботаническое картографпровапио 1968. Л., 1968. — Карте
растительности Занадпо-Сибнрской раопипы. М. 1 : 1 500 000. Сост. иод общим руко-
вод. В. Б. Сочавы, ред. И. С. Илыша. М., 1970. - Липатова 11. В. О пикаа*
21

растптельпостп пойм па обзорных мелкомасштабных картах. В кн.: Геоботаническое
картографирование 1971. JI., 1971. — М е л ь ц с р JI. И. Вопросы классификации
л картографирования растительности западносибирских тундр. В кп.: Региональны^
бпогеографпчеекпо лсследопаппя в Сибирп. Иркутск, 1977. М и х а и л
ченко В. С. Еск1з роелннпосл твшчносх1дпо! окра'шн uisocTpoBa Ямалу. Журд
Ie-ту бот. АН УРСР, 1936, № 7 (15). — Рачковская Е. И. Типы комплексов
растительного покрова сухой степи Центрального Казахстана н их классификации
Тр. Ботан. пп-та АН СССР. Сер. 111, Геоботаппко, 19(i3, вып. 15. — 1' о м а п о и а К.
Типологическая карта болот Западно-Сибирской рпппнны. М. 1 : 2 500 ООО. М., 11*77.
Сочава В.Б. Классификация растительности и типология физико-географических
фацпи. В кн.: Материалы но классификации растительности Урала. Свердловск, 1959.
Сочава В. Б. Вопросы классификации растительности, типологии физико-геогра.
фнчеекпх фаций н биогеоценозов. Тр. 11и-та бнол. Уральск, фил. All СССР, 1961>
вып. 27. — С о ч а в а В. Б. Классификация и картографирование высших нодраадь.
леннй растительности Земли. В кн.: Современные проблемы географии. М., НН'А.
Сочава В. Б. Комплексное нзучепне природпои среды п геоботаническая карта.
В кн.: Геоботаническое картографирование 1968. J1., 1968. — Сочава В. П. Клас¬
сификация растительности как иерархия дппамлчеекпх систем. В кн.: Геоботаническое-
нартографированпе 1972. JI.V 1972. — Сочава В. Б. Растительный покрои на тема¬
тических картах. Новосибирск, 1979. — Сукачев В.Н. Растительпые сообщества.
(Введение в фитосоцпологию). М.; J1., 1928. — Юрковская Т. К. О некоторых
принципах построения легенды карты растительности болот. В кп.: Геоботаническое
картографирование 1968. J1., 1968.
Е. А. ВОЛКОВА, £. П. РАЧКОВСКАЯ
КАРТА РАСТИТЕЛЬНОСТИ ДЖУНГАРСКОЙ ГОБИ
Юго-западная часть территории Монгольской Народной Республики*
именуемая на топографических картах впадиной Барун-Хурай, в ботаншо-
географичесной литературе известна под названием Джунгарской ГоГиг
(Юнатов, 1950; Грубов, Юнатов, 1952). Этим названием А. А. Юнатов
хотел подчеркнуть ботанико-географическую общность этого региона
с Джунгарией.1
Географы и геологп считают неправомочным такое наименование'
(Синицын, 1959), так как Джунгарской Гоби на современных топографи¬
ческих картах называется территория, расположенная к северу от хреб¬
тов Восточного Тянь-Шаня (в пределах КНР). В ландшафтном и ботанико-
географическом отношении эта территория (собственно Джунгарская.
Гоби) более близка не к пустынной Джунгарии, а к Заалтанской Гоби.
Мы оставляем для обследованной территории название «Джупгаргкая
Гоби», так, как оно вошло в ботанико-географическую литературу ш»>
МНР. Вопрос о ее месте в ботанико-географическом разделении Централь¬
ной Азии будет обсужден далее.
Территория Джунгарской Гоби представляет собой обширпую, почти
замкнутую впадину, окруженную с севера хр. Монгольский Алтай, с юго-
востока и востока хр. Тахин-Шара-Нуру и мерндиональпо вытянутыми
отрогами Монгольского Алтая, с юга несколькими разобщенными средне¬
горными массивами (хр. Байтаг-Богдо и Их-Хавтгпйп-Иуру). С запада
же территория открыта для проникновения западных и северо-запад¬
ных ветров.
В геоморфологическом отношении впадина Барун-Хурай представ¬
ляет собой чередование различного типа равнин: денудационпых цоколь¬
ных, денудационно-останцовых па породах мел—палеогена, а такж^
аккумулятивных — паклонных аллювиально-пролювиальпых п плоских
оверно-пролювиальных (солопчаковых) (Шмидт, 1974). Среди этих равнии
поднимаются разрозненные горные хребты и массивы мелкосопочпика.
1	Джунгария — обширная область Центральной Авип, бессточная впадин»
между горами Аятая и Тянь-Шаня (Мурзаев, 1066).
24

□
I I
г
I W Л/
„EDI
Ш-Ш
„Шш.
„EZ1„ EH»
„ CD. ИШ.
Ш
I ^ Л. b rL I-"-'
_ZD. ЩЩ,
i. m. i
48 IllilHHHllity
шш..
X X
X X
so
I	о о
|tf I	139
ЕЖ О» CH. □»
115 L——134
.IK.
I *v* I
18 I 1 «Л7
f 72
\ 82
Isj
) 73
tflJ
I
t 74
J 84
\54
T75
w 85
I
^ 76
*86
155
yf 77
0* 67
г 78
Us
56
1 79
80
157
i 81

Впадина Барун-Хурай испытывала прогибание, сопряженное с под¬
нятием окаймляющих хребтов в верхнем кайнозое (Синицын, 1959). В пе¬
риод новейшей активизации горообразования дифференциация рельефа
{горы — впадины) усиливалась. Соответственно увеличивался котловин¬
ный аффект и прогрессировала аридизация ландшафтов центральных
частей впадины.
Значительное изменение гипсометрического уровня равнин (от подно¬
жии хребтов до центральной части впадины на расстоянии 50—70 км
цроисходит падение высоты на 800—1000 м) определяет достаточно четкую
«смену зональных типов почв и растительности этой территории. Законо¬
мерности распределения зональных типов растительности подчинены
общим законам распределения растительного покрова, характерным для
исех гобийских впадин, — нарастание аридности ландшафтов в связи с
падением гипсометрического уровня. На высоко поднятых подгорных рав-
шшах лишь в восточной части впадины незначительное распространение
получили опустыненные полынно-злаковые степи. На остальной терри¬
тории подгорные равнины заняты полукустарничково-злаковыми (мелко-
дерповннно-ковыльковыми) пустынями на бурых почвах [пустынные
степи в понимании А. А. Юнатова (1950, 1974) и Е. М. Лавренко (1965,
1978)). 11а более низких гипсометрических уровнях их сменяют полукустар¬
ничковые пустыни со злаками на палево-бурых почвах, которые переходят
и полукустарничковые [настоящие пустыни в понимании А. В. Прозо¬
ровского (1940) ] на серо-бурых почвах; центральная часть впадины занята
крайнеаридными пустынями на крайнеаридных почвах. В пределах этой
последней полосы плакоры лишены высших растений, которые сконцентри¬
рованы в дополнительно увлажняемых местообитаниях — сухих водотоках
(сайрах) (Квстифеев, Рачковская, 1976; Рачковская, 1977). На окружающих
впадину горах наблюдается смена поясов п подпоясов от горных остепнен-
ишх пустынь до кобрезневников высокогорий.
Общие закономерности смены зональных типов пустынных сообществ,
<i также растительности поясов и подпоясов в горах на исследованной тер¬
ритории в значительной степени усложняются в связи с большим разно¬
образием геоморфологических и почвенных условии. Как указывалось
нмше, па территории впадины Барун-Хурай представлены различные
по происхождению гнпы равнин, а также обширные солончаковые депрес-
€1ш, грядовые пески, массивы мелкосопочнпка, сложенные породами раз¬
личного петрографического состава, низко- и среднегорные хребты. Боль¬
шой пестротой отличается и почвеппый покров. В пределах подзональных
полос выделяются почвы нескольких родов (обычные, солонцеватые,
солончаковые), различного механического состава (супеси, суглинки,
пески, каменисто-щебнистые). В местах с выходами грунтовых вод раз¬
виты луговые, лугово-солончаковые почвы и солончаки. Все это обуслов¬
ливает большую пестроту растительного покрова, частые смены одного
типа другим и формирование самых различных комбинаций сообществ.
Перечисленными природными факторами не исчерпываются причины
богатства и разнообразия растительного покрова этой небольшой терри¬
тории. Существенное значение имеет и гетерогенность флоры, которая
проявляется в сосуществовании нескольких флористических комплексов:
гобийского пустынного, джунгаро-туранского пустынного, казахстанского
пустынно-степного.
К гобийскому пустынному флористическому комплексу относятся
такие растения, как Anabasis breuifolia (гобийский вид), Ilfinla re ас III,
Reaumuria songarica (джунгаро-гобийские виды), Syrnpegtna regelll, Stlpa
glareosa (центральноазиатские виды) и др. В джунгаро-туранский пустын¬
ный комплекс входят многочисленные представители семейства маревых,
и некоторые полыни секции Seriphidiurn: Anabasis aphylla (восгочиосриди-
аомпыи вид), A. salsa, A. truncata, A. eriopoda, Natiupkylun trlruiccum,
Artemisia terrae-albae (джунгаро-ссоеротураискне ииды), Atiabaelt ela-

tior (джунгарский вид). Казахстанский пустынно-степной комплекс пред.
ставлеп следующими растениями: Artemisia gracilescens (джунгаро-казах¬
станский вид), A. sublessingiana (джунгаро-казахстанско-североту ранений
вид), Stipa kirghisorum (казахстанско-средпеазпатский вид), Psathyro-
stachys juncea (восточносредизсмный вид), Spiraea hypericifolia (причерно-
морско-казахстанский вид). Следует отметить, что в пределах виадинь»
Барун-Хурай и окружающих ее гор проходит граппца распространения
многих западных северотуранских пустынных и казахстанских пустынно-
степных видов.
Гетерогенность флоры в отношении генезиса и географии слагающих
ее видов привела к огромному разнообразию как пустынных, так н степных
сообществ.
Анализ и систематизация разнообразных даппых о растительности
этой сложной территории осуществлены нами па среднемасштабной гео¬
ботанической карте (рис. 1, Л).2 Легенда к карте растительности Джунгар¬
ской Гоби построена по регионально-типологическому принципу, тради-
Таблица 1
Ьотанпьч
j-i ео1 рафпчрении тппы
Тппы растительности
Эдафпчс-
1
монголо-
монголо-
и подзоиальиыо иариаиты
CKlIt*
г ибпн-
сеиеро-
a.'iTiiiii'Ko-
.(■irdflCKO-
варианты
. > in .ip- |
С К lift
туран¬
1 ofillfl-
л купгар-
1
ении
Clvllll
С |\ 11 и
Степи
1
Подынво-злаковые опусты¬
Пл
1
ненные
Гл
Пси
2
3
Пустыии
Полукустарппчково-злако-
Пл
4
вые
Пс
Гл
Ен
Псп
5
6, 7
8
10
13
Гкп
9
11, 12
14
Полукустарничковые со зла¬
Пл
15
22, 23
ками
Гпс
Пс
Гл
Ен
Псп
Гкп
1G
17, 18
19
20
21
24
25, 2G
Полукустарничковые п ку-
Пл
27—30
33, 34
старничковые
Гпс
31, 32
35
Пс
Гл
36, 37
40
Гкп
38, 39
Крайнеарпдвые
Пл
41, 42
44
Гл
45
Ей
46
Псп
47
Глп
43
Примечание. В таблице н в легеиде к карте дани следун-щне сокращепня эдафичеекп*
вариантов сообществ: Пл — плакорные, Пс — псаммофитиые, Гпс — геынпсаымофитные In — ituio-
фитиые, Еп — евпетрофнтные, Псп — псашюпстрофнтные, Гкп — гемикальцефитио-пстрофптиыс,
Глп — галопетрофптные.
*	Карта составлена па основе личных полевых исследований авторов в составо
Советско-Монгольской комплексной биологической экспедиции. Работа проводилась
маршрутный методом в течение полевых сезонов 1973 п 1977 гг. Датшо по геоморфо¬
логии территории получены от Д. А. Тимофеева (Институт географии АН СССР)
но почвам — от Ю. Г. Евстнфесва (Институт почвоведения АН КааССР).	*
26

ционному для мелко- и среднемасштабных карт сложных по растительному
докрову территорий. Выделение картируемых единиц и их группировка
осуществлены с учетом фитоценотических, флористических, экологиче¬
ских и географических критериев. Краткий обобщенный вариант легенды
со всеми подзаголовками для растительности равнин и мелкосопочников,
а также гор в матричной форме дается в табл. 1, 2.
Т аблица 2
Растительность гор
Ботанико-географические типы
Понсиыо н подпоясиыо типы
растительиих сообществ
джунгар¬
ский
ЫОПГОЛО-
алтай¬
ский
алтайско-
южиоси-
бирский
моиголо-
алтайско-
гобий-
екый
монголо-
алтайско-
джуягарскнй
Горные пустыни
Остепнсшше злаково-полукустар¬
ничковые
Остеппеппио полукустарпичково-
злакоиие
54-56
57, 58
53
Горние степп
Опустьшегшие полынно-злаковые
Настоящие петрофитноразнотрав-
но-мелкодерновинпозлаковые
Настоящие разнотравно-дерновнн-
нозлаковые
59,
60,61,62,
63
66-68
69, 70
64, 65
Кобрезпевншш
Остсипенпые
71
j
ЛЕГЕНДА
РАСТИТЕЛЬНОСТЬ РАВНИН И МЕЛКОСОПОЧНИКОВ
Степи
Опустыненные по л ынно -злаковые степи
на светло-каштановых почвах
Джунгарские
1.	Тонковатополынно-ковыльковые степп (Stipa orientalis, S. glareosa, Artemisia
gracilescens, Agropyron eristatum) на легкосугдпнистых почвах подгорных равнин
(Пл).3
2.	Комплекс тонковатополынных (Artemisia gracilescens), галечноковыльково-тонко-
ватопольшных (Artemisia gracilescens, Stipa glareosa) и ломкоколосниковых
(Psatkyrostachys juncea) сообществ на солонцеватых почвах равнин (Гл).
3.	Петрофитпоразнотравно-злаковые степп (Роа sp.t Agropyron nevskii, Stipa glareosa,
Agropyron eristatum, Aster alpinus, Gypsophila dshungarica, Hyssopus cuspidatus)
в молкосопочнпках, сложенных крупнозернистыми гранптопдами (Псп).
Пустыни
Полукустарничково-злаковые пустыни на бурых почвах
Джунгарские
4.	Баглурово-тонковатополыппо-галочноковыльковые пустыни (Stipa glareosa, Arte¬
misia gracilescens, Anabasis brevijolia) на легкосуглнннстых почвах подгорных
равнин (Пл).
*	В легенде приняты такие же сокращения эдафичоских вариантов сообществ
как и в табл. 1.	*
27

5.	Карагавово-жнтпяково-галечвоковыльковыо пустьшп (Stlpa glareosa, Аеглп
crlstotum, Caragana leucophloea, Artemisia zerophyttca, Iris tenulfolia) na Hoc»^0*
почвах равтш (Пс).
6.	Комплекс тонковатополынно-галочвоковыльковых (Stlpa glareosa, Artemltla
cileseens) п тасбпюргуново-галсчпокопыльковых сообществ (Stlpa glareosa S*
nophyton erlnaceum) ын слабосолонцепатых легкосуглппистых иочвах равнин'гг
7.	Комплекс тасбиюргуново-галечноковыльковых н тасбиюргуповых сообществ на ft
лонцеватых суглинистых иочвах раишш (Гл).
8.	Холоднополыпно-карагапово-восточнокопыльковыо сообщества (Stipa orlentalu
Caragana leucophloea, Artemisia frigida) ua снлопах северных экспозиции в <*!
четапил с аяниево-злаково-карагаиовыми сообществами (Caragana leucophlott
Stipa orlentalis, Ptllagroslis pellioti, Stlpa glareosa, Afania fruttculosa) на склопа*’
южных экспоэпцпй в высоких мелкосоиочниках и низкогорных массивах, ело.
женвых крпсталлическимн сланцами кислого состава (Ей).
9.	Восточноковыльково-сублосспвгпавовополыивые пустыни (Artemisia sublessingiana
Stipa orientalis) в мслкосоиочипках, сложенных оффузивами осиоппого п срсд!
вето состава (Гкп).
Гобийские
10.	Баглурово-аяппево-галечноковылькоиио иустыпп (Stipa glareosa, Ajania fruti.
culosa, Anabasts brevifolia) un граиптиых иепеилеиах (Псп).
11.	Баглурово-галечноковыльковые пустыни (Stipa glareosa, Anabasis brevifolia)
в предгорных мелкосоиочниках, сложенных эффуаивами осиопиого н среднего
состава (Гкп).	i
12.	Прутняково-бяглурово-галечнокопилььивие пустыин (Stipa glareuia, Anabatit
brevifolia, Kochia prostrata) n ме.мик оиочииках, сложенных аффузинами основ¬
ного и среднего состава (Гкп).
М о II г о л о п л т n ii с к о-г обииские	,
13.	Караганово-иырейные сообщостна (Agropyron nevskii, Caragana Icucophloea)
на склонах северных экспозиции в сочетании с галечпоковыльково-итилагростп-
сово-эфедровымн сообществами (Ephedra przewalskii, Ptilagrostis pill-uti, Stipa
glareosa) на склонах южных экспозиций п высоких мелкосоиочниках, сложенных
кристаллическими сланцами кислого состава (Ки).
Монголоалтаиско-джуигврские
14.	Баглурово-пырейпо-галечпокопылькоиыс сообщества (Stipa glareosa, Agropyron
nevskii, Anabasis brevifolia) на склопах северных экспозиций в сочетании с эфед-
рово-восточноковыльковыми сообществами (Stipa orientalis, Ephedra sinica)
на склонах южных экспозиций в предгорных высоких мелкосоиочниках, сло¬
женных эффуэивамп основного u среднего состава (Гкп).
Полукустарничковые пустынп со злаками
на палево-бурых почвах
Джунгарское
15.	Галечпоковыльково-тонковатополыпно-баглуропыо пустыни (Anabasis brevifolia,
Artemisia graeilescens, Stipa glareosa) ua легкосуглппистых почвах подгорных
равнин (Пл).
16.	Галсчноковыльково-топковатоиолынно-рсомюрнево-тсресксиовыо пустыин (Eurotia
eeratoides, Reaumuria songarica, Artemisia graeilescens, Stlpa glareosa) па супесча¬
ных почвах равнин (Гнс).
17.	Галечвоковыльково-караганово-полыпные пустыни (Artemisia xerophytlca, А. тап-
thochroa, A. tomentella, Caragana bungei, Stipa glareosa) на иесчавых почва»
равнин (Пс).
18.	Полыппо-эфедрово-карагановые пустыни (Caragana bungei, С. leucophloea, Ephe¬
dra przewalskii, Artemisia xanthochroa, A. xerophytlca) на рыхлопссчаных почвах
равнин (Пс).
19.	Комплекс галечноковыльково-таебшоргуновых (Nanophyton erlnaceum, Stipa gla¬
reosa) u галечноковыльково-топковатополыпно-тасбиюргуповых сообществ (Na¬
nophyton erlnaceum, Artemisia graeilescens, Stipa glareosa) па солонцеватых почвах
раввин (Гл).
20.	Восточвоковыльково-эфедрово-карагаповые пустыни (Caragana leucophloea, Ephedra
przewalskii, Stlpa orientalis) на склонах северных экспозиций в сочетании с вфед-
рово-карагавовыми пустынями на склопах южных экспозиций в пввкоторвых
массивах, сложевных кристаллическими сланцами кислого состава (Сп).
21.	Галеявоковыльково-беловемельвополыппо-ежовпиковые пустыни (ДпоЬм!* Ьге-
vlfolla, А. truncate, А. elatlor, Artemisia terrae-aIbae, Stlpa glareosa) ватрВДтпых
плато (Псп).	■ “

Гобиfioкие
«о ГаЯечноковыльково-баглуровые пустыни (Anabasis brevifolla, Stipa glareosa)
па легкосуглшшстых почвах по бэлям гор (Пл).
«3 Галечноковыльково-реомгориево-баглуровые пустыни (Anabasis brevifolla, Reaumu-
На songarica, 5ff/?a glareosa) на суглинистых почвах по бэлям гор (Пл).
о/ Галечноковыльково-баглурово-^терескеновые пустыни (Eurofto ceratolder. Anabasis
brevifolla, S/fpa glareosa) на гранитных плато (Псп).
25.	Галечвоковыльково-баглуровые пустыни (ЛпяЬоЛ? brevifolla, 5ttpa glareosa)
на склонах северных экспозиции в сочетании с баглурниками на склонах юж¬
ных экспозиции в высоких мелкосоночниках и нивкогорных массивах, сложен¬
ных эффузивами основного и среднего состава (Гкп).
26.	Галечвоковыльково-баглурово-эфедровые пустыни (Ephedra stnlca, Anabasis bre-
vlfolla, Sff/?a glareosa) на склонах северных экспозиций в сочетании с баглурнп-
ками на южных склонах в низкогорных массивах,> сложенных эффузивами ос¬
новного и среднего состава (Гкп).
Полукустарничковые в кустарничковые пустыни
на серо-бурых почвах
Джунгарские
27.	Эфемсрово-баглуровые (Anabasis breuifolia, Chortspora siblrlca, Deseuralnia sophla),
местами с Brachanthemum mongolicum на суглинисто-щебнистых почвах по бэлям
гор (Пл).
28.	Ежоиплкпвые пустыни (Anabasis truncata, A. elatior), местами с Brachanthemum
mot.gf'heum на суглинистых почвах по бэлям гор (Пл).
29.	Низкорослые саксаульники (Haloxylon ammodendron), местами с Anabasis salsa
и А . rphylla на легкосуглинистых почвах по бэлям гор (Пл).
30.	Белее* у*'льнополыжно-реомгориево-саксауловые пустыни (Haloxylon ammodendron,
Reovmuria songarica, Artemisia terrae-albae) на дегкосуглнннстых почвах по бэлям
гсг (Пл).
31.	Б ел г ?емгл ьпополывно-реомгорпево-терсскевовые пустыни (Ewotia ceratoldes, Rea-
umvria songarica, Artemisia terrae-albae), местами C Haloxylon ammodendron
ча супесчаных почвах равнин (Гпс).
32.	Белоасмсльнополынно-белобоялычево-саксауловые пустыни (Haloxylon ammoden¬
dron, Salsola arbuscula, Artemisia terrae-albae) на супесчано-песчаных почвах
равнин (Гпс).
Гобийские
33.	Баглуровые пус7ыви (Anabasis brevijclia) на легкосуглинистых хцсбвистых почвах
по 0?лям гор (Пл).
34.	Симпегмово-баглуровые пус7Ъ?ви (Anabasis brevifolla, Sympegma regelii) на легко-
суглгвистых щсбвис7ых гочвах го б?лям гор (Пл).
35.	Вь’сокоствольвые саксаульвнкп (Balcxvlcn ammodendron) ва бугристых песках
(Пс).
36.	Ильгписвке пустыни (Jljinia regelii) на соловчаковатых почвах в нижних частях
бэлсй гор (Гл).
37.	Реомюриегые пустыви (Reaumuria songarica) ва солончаковых почвах в нижних
частях бэлейгор (Гл).
38.	Баглуровые пустыни (Anabasis brevifolia) на склонах севервых экспозиций в со¬
четавши с крайне разрсжеввкын ссоСщсствами Ephedra sinica и других ветро-
филов ва скловах кжвых эксгоэипий в высоких мелкосопочвиках, сложенных
рффуаивами освоввого и среднего состава (Гкп).
39.	Баглурово-симпсгмовые пустыви (Sympegma regelii, Anabasis brevi folia), местами
с Gymnocarpos przewalskii на склонах северных экспозиций в сочетании с эфедрово-
симпегмовымн пус7ывямп (Sympegma regelii. Ephedra prsevralshil) на склонах
южвых экспозиций в высоких мелкосопочвиках, сложенных эффузивами основ¬
ного и среднего состава (Гкп).
Северотураяскле
40.	Комплекс гфемсрово-бслсзсмсльпополывво-тсрссясвовых (Evrotia eeratotdn. Arte-
mUta terrae-albae, Chortspora tenet la, Deseuralnia scphia, Tftraeme CU&drteomU)
белоаемелмополывво-Сиюргуповых (Anabasis saUo, A. tnaecoS! dSSSi
■'' terrae-albae) n биюргуповых (Л nabasis salsa) пустынных со “	’
тех почвах равивн (Гл).	* 9 тявткще

Крайпсарпдные пустыни па крайнеаридных почвах
Джунгарские
41.	Гаимадпые 4 поверхности водоразделов с единичными экземплярами АпаЬажь
aphylla о сочотаппп с ежовпиково-саксауловыми (Haloxylon ammodendron, Ana
basis aphylla) сообществами в простых сайрах и эфодрово-саксауловымн (#а£
xylon ammodendron, Ephedra przewalskii) в сложных сайрах па элювии иалеог®.
новых пород остапцоп и плато (Гл).
42.	Гамыадпыо поверхности водоразделов с единичными экземплярами Reaumuria
songorica в сочетании с реомюрнево-саксауловыми сообществами (Hyloxyi0n
ammodendron, Iieaurnuria songarica) в простых сайрах н сложнокустарниково,
саксауловыми сообществами (Haloxylon ammodendron, Eurotia ceratoides, Kat\.
garla komarovli) в сложных сайрах на элювии палеогеновых иород останцов
п плато (Гл).
43.	Гаммада па склонах мелкосопочннка, сложеппого глинистыми сланцами, в соче¬
тании с баглурово-парполпстникопо-сжовниковыми сообществами (Anabatlt
aphylla, Zygophyllum xanthoxylon. Anabasis brevijolia) в логах (Глп).
Г о б u ii с к н е
44.	Гаммадные поверхности водоразделов с единичными экземплярами Haloxylon
ammodendron в сочеташш с однолетиесолннковымн саксаульниками (Halo¬
xylon ammodendron, Micropephs arachnoidea) в простых сайрах и эфодровыми сак¬
саульниками (Haloxylon ammodendron, Ephedra przewalskii) в сложных сайрах
па легкосуглипнстых почпах но tin л нм гор (Нл).
45.	Гаммадные поверхности водораздг юи, мостами с единичными эк и мплярамп
lljinia regelii в сочеташш с н.п.ннневымн сообществами в простых сайрах
п пльппневыми саксаульниками и сложных сайрах на гнисопосных почвах
ншкннх частой бэлен гор (l\i).
46.	Гаммада на склонах мелкосопочннка, сложенного кристаллическими с 1анцамп,
в сочетании с баглурово-ифедропымн (Ephedra przewalskii, Anabasis Lrevifolia)
сообществами логов (Eii).
47.	Гаымадный низкий мелкосопочнпк с эфедрово-баглуровымп (Anabasis lrevifolia,
Ephedra przewalskii) сообщостг.амн логов в сочетании с баглурово-эфедровымп
пустынями (Ephedra sinica, Anabasis brevifolia) на склонах высокою мел-
косопочника, сложенного крупнозерпметымп гранптопдами (Пси).
РАСТИТЕЛЬНОСТЬ СОЛОН ЧАКОН, ТАКЫРОВ II ПОПМ РЕК
Джунгарские
48.	Рят сообществ в обширных засоленных депрессиях: тростниковые заросли (Phrag-
mites communis) — чневппкп (Achnatherum splendens, Caragana spinosa) — гре¬
бенщиковые заросли (Tamarix ramosissima)—чневыо чиигпльннки (Halimo-
dendron halodendron, Achnatherum splendens) — дерезовыо сообщества (Lycium
tanguticum).
Гобийские
49.	Ряд сообществ в обширных засоленных депрессиях: тростниковые заросли с II а-
limodendron halodendron — волоснецовые луга (Elymus sp.) — реомюрневые
саксаульники (Haloxylon ammodendron, Iieaurnuria songarica) — реомюрнпкп —
дерезовые сообщества (Lycium tanguticum).
50.	Чиевншш (Achnatherum splendens) на лугово-солончаковых почвах в поймах рок.
51.	Водорослевые такыры с участками реомюрневых саксаульников (Haloxylon ат~
modendron, Reaumuria songarica) и поташпиковых сообществ (Kalidium folim
atum).
Северотурапскпе
52.	Ряд сообществ в обширных засоленных депрессиях: чневннки, местами с Hali-
modendron halodendron и зарослями Tamarix ramosissima — волоспецовыо луга
(Elymus sp.) — шренкиановополыпно-ежовнпково-кокпековыо сообщества
(Atriplex сапа, Anabasis truncata, Artemisia schrenklana) — кермоково-кокпеко-
вые сообщества (Atriplex сапа, Limonium suffruticosum) — поташниковые со¬
общества (Kalidium cuspidatum).
4 Термин «гаммада» понимается нами в широком смысле — как равнпны о щеб-
нисто-камоиистой поверхностью, так и поноплоппаированные молкосопочнпкп, лишен¬
ные растительности (Рачковская, Волкова, 1977).
ао

РАСТИТЕЛЬНОСТЬ ГОР
Пояс горных пустынь
Подаояс ал ако во-полукустарничковых
остеппенпых горных пустынь нв горных пвлево-бурых почвах*
Н=1500-1700 м
Мопголоалтайсно-гобнйские
53.	Галечноковыльково-пирейно-симпегмово-терескеновые пустывл на склонах се¬
верных экспозиций (Eurotia ceratoides, Sympegma regelll, Agropyron nevskii,
Stipa glareosa) в сочетании с баглурово-симнегмово-терескеновыми пустынями
па склоиах южных экспозиций (Eurotia ceratoides, Sympegma regelll, Anabasis
brevifolia).
Подпояс полукустарннчвово-злаковых
остеппенпых горных пустынь на горных бурых почвах;
Я=1700—2000 м
Джунгарские
54.	Терсч кгпоьо-карагаиово-пырейно-восточпоковыльковые пустыни на склонах се¬
верных экспозиций (Stipa orientalis, Agropyron nevskii, Caragana leucophloea,
Euiuiiu ceratuides) в сочетании с восточноковыльково-терескеновымп пустынями
и а склонах южных экспозиций.
55.	Тс]» > м пово-тоиковатоиолынно-пырсйво-галсчноковыльковые пустыни на скло¬
нах (t Bt'puux экспозиций (Stlpa glareosa, Agropyron nevskii, Artemisia graciles-
ctn‘, I-urotia ceratuides) в сочетании с терескеново-галсчпоковыльковьшп пу¬
стынями на склонах южных экспозиций.
56.	Tejii ( кспопо-прутняково-галечноковильковые с петрофптанп пустыни на склонах
с* исриых экспозиций (Stipa glareosa, Kochia prostrata, Eurotia ceratoides, Gonlo-
hr>ion speclosum, Ancathia igniaria, Berteroa potaninii) в сочетании с караганово-
галечноковыльково-баглуровыми пустынями на склонах южных экспознцнн
(Anabasis brevifolia, Stipa glareosa, Caragana leucophloea).
Монголоалтайскпе
57.	Терескеново-галечноковыльково-пырейные пустыни на склонах северных вкспо-
апций (Agropyron nevskii, Stipa glareosa, Eurotia ceratoides) в сочетании с тереске-
иово-галечноковыльково-пырейно-баглуровымн пустынями на склонах южных
аксповпцпп.
58.	Терескеново-пырейные пустыни на склонах северных экспозиции (Agropyron
nevskii, Eurotia ceratoides) в сочетании с аяниево-терескеново-иырейнымн пусты¬
нями на склопах южных экспозиции (Agropyron nevskii, Eurotia ceratoides,
Ajania fruticulosa).
Пояс горных степей
Подпояс полынно-злаковых
опустыненных горных степей на горных светло-каштановых почвах;
«=1800-2300 м
Джунгарское
59.	Холоднополыппо-пыренпо-восточиоковыльковые с караганой степи на склонах
северных экспозиций (Stipa orientalis, Agropyron nevskii, Artemisia frlglda, Ca¬
ragana leucophloea) в сочетании с караганово-пырейпо-восточноковыльковыми
па склопах южных экспозиций.
60.	Полынно-тппчаково-жнтияковыс степи на склопах северных экспозиций (Agro¬
pyron cristatum, lestuca valeslaca, Artemisia frigida, A, gracilescens) в сочоташш
о	торсскепово-галечпоковильково-тоиковатополыпнымн пустынями на склонах
южных эксповнций (Artemisia gracilescens, Stlpa glareosa, Eurotia ceratoldcs).
61.	Холодпополынпо-мпогозлаковыо степи па склонах (Stlpa gobica, Agrovuron cri¬
statum Psathyrostachys Juncea Artemisia frigida, Gypsophlla dshungarlca, Allium
tenuissimum, Ancathia Igniaria) в сочетании с тсрескопово-гобийскоиовылькоьо-
гzг“D“^(r)GщмID,‘n, ■
31

62 Холоднополыпно-мпогоалаковые степи па склонах (Festuca valeslaca, Psathyrosta.
chys juncea, Poa sp., Agropyron eristatum, Artemisia frigida, Heteropappus altatcus
Astragalus puberulus) о сочотапип с полинпо-типчаково-ломкоколосшжовыып
с топя Mil в долинах (Psathyrostachys juncea, I'estuca valeslaca, Artemisia frlgtfa
A. gracilescens).
63. Полынно-тнпчаково-житпяковые стопи па склонах северных экспозиции (Agro.
pyron eristatum, Festuca valeslaca, Artemisia sublesslnglana, A. frigida, GypsophHa
dshungartca, Aster alptnus, Oxytropis bungel) в сочеташш с сублессипгиановопо-
лынно-злаково-восточиоковыльковымн степями на склонах юншых экспозиций
(Stipa orientalls, S. glareosa, Psathyrostachys juncea, Agropyron eristatum, Arte¬
misia sublesslnglana) и топковатоиолынно-тиичаковыми степями в долинах
(.Festuca valesiaca, Artemisia gracilescens).
Мопголоалтайско-джупгпрские
64.	Холодпополынно-галечноковильково-пырейныо степи на склонах северных экспо¬
зиций (Agropyron nevskii, Stipa glareosa, Artemisia frigida) в сочетании с тереске-
ново-галечноковильково-тоиковатополыппими пустынями па склонах южных
экспозиций (Artemisia gracilescens, Stipa glareosa, Eurotia ceratoides).
65.	Холоднополыппо-иырепные степи па склонах северных экспозиций (Agropyron
nevskii, Artemisia frigida) в сочетании с иольшно-восточноковыльковыми степями
на склонах южпих экспозиции (Stipa orientalis, Artemisia sublesslnglana, A. fri¬
gida) п холодпополипио-прутимково-злаковимп степями в долинах (Stipa ori¬
entalis, Psathyrostachys juncea, Agropyron nevskii, Kochia prostrata, Artemisia
frigida).
Подпояс петрофптноразпотравыо-мелкодерповпннозлаковых
настоящих горных степей на горных каштановых почвах;
Н =2200-2500 м
Джунгарские
66.	Петрофптпоразнотравно-мпогозлаковыр степи на склонах северпих экс позиций
(Elytrigia aegilopoides, Agropyron eristatum, Koeleria cristata, Stipa guinea, Po¬
tentilla sericea, Thalictrum foetidum, Saussurea pricei, Artemisia depauperate)
в сочетании с полыппо-пырепными степями на круинокаменисто-осиппих южных
склонах (Elytrigia aegilopoides, Л rtemisia santolinifolla), холодпополыпно-злаково-
тпнчаковыми степями в долинах (Festuca valesiaca, Koeleria cristata, Agmpyron
eristatum, Artemisia frigida), атак.ке арчовиикпми (Juniperuspseudosabina) и buco-
котравнозлаковымп степями в широких логах (Psathyrostachys juncea, Ilelictotrichon
desertorum, Festuca valesiaca, Allium strictum, Leonurus cardiaca, Ferula songorica
ssp. mongolica).
67.	Петрофитноразнотравно-мпогозлаковые степп на склонах (Festuca valeslaca, Koele¬
ria cristata, Agropyron eristatum, Psathyrostachys juncea, Astragalus puberulusf
Oxytropis tragacanthoides, Astragalus hypogaeus, Scorzonera sp., Artemisia frigidaf
A. borotalensis) в сочетании с полыпно-типчаковыми степями (Festuca valesiaca,
Artemisia borotalensis) и пятнами жимолостных арчовников в широких долинах
(Juniperus pseudosabina, Lonicera microphylla, Lophanthus chinensis, Allium clath-
ratum, Artemisia santolinifolia).
68.	Петрофнтнораэнотравно-многозлаковые степи на склонах (Agropyron eristatum,
Poa attenuata, Festuca valesiaca, Koeleria cristata, Oxytropis tragacanthoides, Po-
tentllla sericea, Aster alpinus, Astragalus kazachstanlcus, Artemisia frigida) в соче¬
тании с разнотравно-полынно-тппчаковыми степями в долинах (Festuca vale¬
siaca, Artemisia frigida, A. santolini folia, Potentilla sericea, Zlziphora clinopodioldes).
Подпояс разнотравно - дерновнпнозлаковых
настоящих горных степей на горных темно-каштановых почвах;
Н=2400—2700 м
Джунгарские
69.	Разнотравпо^гипчаково-овсецовые степи па склонах (Helictotrlchon desertorum,
Festuca valeslaca, Pedicularis achllleifolla, Potentilla sericea, Serratula margtnata’t
Astragalus austrosiblrlcus, Galium verum, Artemisia borotalensis) в сочетании с раз-
потравно-тиичаковыми степями в долинах и фрагментами осоково-раэнотравно-
тнпчаковых луговых степей в верхних частях северных склонов (Festuca va¬
leslaca, Astragalus austrosiblrlcus, Seselt mucronatum, Stlene chamarensls, Buplgururn
denslflorum, Polygonum alptnum, Carex pedlformls).
70.	Равнотравно-тнпчаково-овсецовые степи па склонах (Helictotrlchon desertorum
Festuca valeslaca, Potentilla sp., Pedicularis achllleifolla, Hedysarum fergane/щ’

AlUum bogdoicolum, Smelovskta alba, Artemlela borotaleruU, A. phaeoleoU) в ел.
чстанни с разнотравно-тнпчаковымн степями в долинах и фрагментами разпо-
травио-тинчаково-овсоцовых с осокой луговых степей в верхних частях северных
склонов (Helictotrchon desertorum Festuca valesiaca, PuUatilla eampanella/Oxy-
trojns deflexa, Pedicularis achllleljolla, Cerastium sp., Carex pediformU).
Пояс криофнтных высокогорных лугов
Подпояс остепненных кобрезпевников; выше 2700 м
А л т а й с в о - ю ж в о с и б в р с в в е
71.	Разнотравно-злаковые кобрезиевппкн (Kobresia myosuroides, Festuca lenensls, Agrostte
sp., Samsurea pseudo-alpina, Hedysarum soongoricum, Polygonum viviparum.
Cerastium s.p.f Papaver pseudotenellum).
Дополнительные знаки
72.	Сублсгсингиановополынно-восточноковыльковые сообщества (Stipa orientalis,
Artemisin sublessinglana) в логах мелкосопочннка.
73.	Терескстию-ьосточиоковыльковие сообщества (Stipa orientalis Eurotia ceratoides)
и ;кн.1\ мелкосоночннка.
74.	Тср1*гни1иво-ломкоколосннково-восточноковыльковые сообщества (Stlpa orienta-
lls• JJ'<‘thyrostachye juncea, Eurotia ceratoides) в логах мелкосопочиика.
75.	Восточпо^овыльково-афсдрово-карагановые сообщества (Caragana leucophloeat
и ‘ га Przewal*bH, Stipa orientalis) в логах медкосопочнпка.
76.	Чннги юьо-саксауловые сообщества (Haloxylon ammodendron, Halimodendron har
lod- hn}\, Atraphaxis pun gens, A. virgata, Clematis songarica) в сайрах, подпиты* 1
naci.\ грунтовыми водами.
77.	Kapai мшво-сублессингпановополынно-пыреино-восточноковыльковые сообщества
(St г и orientalis, Agropyron nevskii, Artemisia sublessinglana, Caragana leucophloea)
n i i\uokhx логах низкогорных массивов.
78.	Уч.и ..у туранских впдов (Megacarpaea megaloearpa, Eremostachys molucelloides,
К (lera tetraspis, Lagochilus bungei, Atraphaxis bracteata) в саксауловых сооб-
щ< I гиах в caiipax.
79.	Ъч.к 1 in* тураискнх впдов (Chorispora tenella, С. sibirica, Nepeta micrantha, N. pun-
Crhs, Asperugo procumbens, Eremopyrum distans, Galium vailantii) в ковыльково-
еублсссннгнановополынных сообществах (Artemisia sublessingiana, Stipa orlen-
In I is, S. glareosa) в caiipax.
80.	Фрагменты сиирейио-разнотравпо-злаково-кпргпаскоковыльных степей (Stipa
kirghisorum, Poa sp., Festuca valesiaca, Ziziphora clinopodioides, Lophanthus chi¬
ne nsis, Veronica pinnata, Spiraea hypericifolia) па внутренних склонах северных
экспозиций.
81.	Топковатополынно-караганово-восточноковыльковые сообщества (Stlpa orienta¬
lis, Caragana leucophloea, Artemisia gracilescens) по западинам.
82.	Копыльково-тонковатополыняо-тероскеновыо сообщества (Eurotia ceratoides, Arte¬
misia gracilescens, Stipa orientalis, S. glareosa) но западппам.
83.	Эфсдрово-гнмпокарпосовые пустыни (Gymnocarpos przewalskii, Ephedra pnewalskii)
в caiipax.
84.	Рсошорисво-белобоялычово-саксауловыс сообщества (Haloxylon ammodendron, Sal-
sola arbuscula, Reaumuria songarica) в сайрах.
85.	Разреженная галофптнокустарннчковая растительность (Kalldium cusp Ida turn)
на такыровпдпых почвах п водорослевые такыры.
8G. Баглурово-эфедровыс пустыни (Ephedra siniea, Anabasis brevifolia) па северных
склопах высокого мелкосопочннка.
87.	Еднннчныо экземпляры Convolvulus gortsehakovii п Salsola arbuscula ua эоловых
наносах.
88.	Единичные экземпляры Haloxylon ammodendron в сайрах.
Легепда карты содержит трн крупных раздела: растительность рав¬
нин п мелкосопочников; растительность солончаков, такыров и пойм
рек; растительность гор. Растительность равппн н мелкосопочников
включает два крупных типологических подразделения: степи и пустыни,
которые днфферепциропапы на более дробные типологические категории, со¬
ответствующие подаональным типам растительности. Пустыни в зависи¬
мости от соотношения и состава жизненных форм в сообществах подраз¬
деляются на четыре подзопалышх тина: нолукустариичкиво-злаковые
па Оурих почвах, полукусторончковые со эла.тиипа палево^уриГиоТ
з	Геоботаническое иартографированве, 1980	м

вах, полукустарничковые п кустарничковые на серо-бурых Цо
вах и крайнеаридные на крайнеаридных почвах. Стени на данной терп#
тории представлены лишь одним подтипом опустыненных степей.
Разделы легенды, соответствующие подзональным тинам степей и
пустынь, включают наряду с плакорными сообществами разнообразные
эдафические варианты, обусловленные разным характером почвогрунтов
на равнинах и петрографическим составом пород в мелкосоночниках.
Растительность гор подразделена на три пояса: горные пустыни, гор!,
ные степи и высокогорные криофитные луга (кобрезиевники). Пояса делятся
на подпояса, которые характеризуются различными подпоясными типами
горной растительности. Дифференциация подпоясныхтипов растительности
осуществлена в зависимости от соотношения и состава жизненных форм
в господствующих типах сообществ. Так, горные пустыни подразделены
на два подпоясных типа: злаково-полукустарничковые остепненные на
горных палево-бурых почвах и полукустарничково-злаковые остепненные —
на горных бурых почвах. Горные степи включают опустыненные полынно¬
злаковые степи на горных светло-каштановых почвах, настоящие петро-
фитноразнотравно-мелкодерновиннозлаковые степи на горных каштановых
почвах и настоящие разнотравно-дерновиннозлаковые степи на горных
темно-каштановых почвах. В поясе высокогорных криофитных лугов
в данном регионе представлен лишь один подпоясный тип — остепненные
кобрезиевники.
Как мы уже отмечали, своеобразие растительного покрова впадины
Барун-Хурай и окружающих ее гор заключается в сосуществовании
на данной территории тппов сообществ различной геог• ямбической
ориентации. Эту особенность растительного покрова мы попытя.-тг^ь отра¬
зить в подзаголовках легенды. Для этого внутри подразделении, соответ¬
ствующих растительности полосы (подзоны) или подпояса, cavn гоятель-
ными подзаголовками выделяются крупные категории—ботанико-гео¬
графические типы. Все картируемые подразделения растгтсльного
покрова — плакорные типы, эдафические варианты, сочетания раститель¬
ных сообществ — группируются в соответствии с их принадлежностью
к тому или иному ботанико-географическому типу.
Ботанико-географические типы выделены на основе характера рас¬
пространения сообществ. Так, например, пустынная растительность раз¬
деляется на следующие типы: гобийский, северотуранскии, джунгарский,
монголоалтайско-гобийский и монголоалтайско-джунгарский. Гобий¬
ский тип включает пустынные сообщества, широко распространенные
в Гобийской провинции Центральноазиатской подобласти Сахаро-Гобий¬
ской пустынной области.5 В их составе отсутствуют западные северотуран-
ские и казахстанские виды. Из сообществ, встречающихся в Джунгарской
Гоби, к гобийскому типу относятся баглуровые, симпегмово-баглуровые,
ильиниевые, саксауловые пустыни (Х2Х2 10—12. 22—25. 33—36. 38, 39.
44. 45). К северотуранскому типу принадлежат сообщества (№№ 40. 52).
основной ареал которых лежит в пределах Туранской провинции, но
фрагментарно они встречаются и в пустынной Джунгарии. Удаленные да¬
леко от основной части ареала, они имеют некоторую примесь гобийских
видов.
К особому джунгарскому типу мы относим такие пустынные сообще¬
ства, которые сформированы видами различной географической ориента¬
ции. В. И. Грубов (1963) называл подобные типы джунгарских пустынь
гибридными. К ним принадлежат сообщества (AsvYe 4. 6. 15. 16. 27, 29,
30—32), в которых господствуют гобийские виды (например. Anabasis
brevifolia) или виды, имеющие обширный ареал в пределах Сахаро-Гобий¬
ской пустынной области (Eurotia ceraloidxs. Haloxylon ammodendron).
а джунгаро-туранские виды (Artemisia terrae-albae. Anabasis salsa) явля-
*	Гобийская провинция в попимашт Е. М. Лавренко (1965) охватывает пустын¬
ную Джупгарию, Заалтайскуто и Алашавьскую Гоби, Бэйшань.
34

rtCfi содоминантами. К джунгарскому типу относятся также сообщества
Образованные джунгаро-туранскими видами при обязательном участии
гобийских. К числу таких сообществ мы причисляем тасбшоргунники
с преобладанием Nanophyton erinaceum и ежовниковые пустыни (Anaba¬
sis elatior, A. truncata) (№№ 19, 21, 28, 43). Интересно отметить, что фито¬
ценотический активность тасбиюргуна проявляется именно в Джунгар¬
ском регионе (от Джунгарских Борот и Илийской долины на западе до
впадины Барун-Хурай на востоке). Большие площади тасбиюргуновые и
ежовниковые пустыни занимают и но подгорным равнинам Монгольского
длтая и Восточного Тянь-Шаня (Юнатов, 1960).
Кроме трех основных ботанико-географических типов пустынь выде¬
лены еще два типа — монголоалтайско-гобийский и монголоал-
тайско-джуш арскин. Они характерны для некоторых высоких мелко-
сопочникои, н которых на склонах разных экспозиций представлены со¬
общества, относящиеся к различным ботанико-географическим типам
(Xs№ 13, 14).
Выделение ботанико-географических типов очень важно и для горных
территории. Часто в одном и том же горном массиве разные пояса пред¬
ставлены сообществами, имеющими различную географическую ориента¬
цию. В отдельиых случаях подобные сообщества встречаются в пределах
одного иоле d на склонах различных макроэкспозиций. На исследованной
территории дли гор выделены следующие ботанико-географические типы
сообществ. монголоалтайский, алтайско-южносибирский, джунгарский,
монголов .тайско-гобийский, монголоалтайско-джунгарскпй.
Мош к л.иапскнн тип характеризуется сообществами, сформирован¬
ными Мм.п иоалтанскнм видом Agropyron nevskii. Этот тин представлен
как в с ..м верхнем подноясе юрных пустынь (терескеново-пырейные и
терес кен м.» га.течноковыльково-пырейные сообщества; AsAs 57, 58), так
и в ниич к м подноясе горных степей (холоднополынно-галечноковыльково-
пырейIII!(* и холоднополынно-нырейные сообщества, AsAs 64, 65). Па
территории Джунгарской Гоби горные пустыни и степи, относящиеся
к этом\ Гюганнко-географнческому типу, не получили широкого распро¬
странения. В основном они окаймляют эту территорию с востока н
юго-нмп ока.
Сотч»м незначительную площадь в горах (хр. Байтаг-Богдо) занимают
сообщества алтаиско-южноснбирского типа (As 71). Это высокогорные
остепненные кобрезневники из Kobresia myosuroides с участием Festuca
lenensis и высокогорных видов разнотравья. Сообщества, сформированные
этим иидом кобрезии, встречаются в высокогорьях Алтая, Южной Сибири,
Хангая, Монгольского и Гобийского Алтая.
Наиболее распространены в горах сообщества джуигарского типа,
и которых, так же как и на равнинах, доминируют виды, имеющие раз¬
личные тины ареалов. Сообщества этого типа характерны для верхнего
подиоиса горных пустынь п для всех подпоясов степного пояса. В горных
остепненных пустынях одним из домннантов, имеющих основной ареал
в более западных регионах, является Stipa orientalis (восточносреди-
земпын вид), который играет здесь значительно большую фнтоценотиче-
скую роль, чем в Казахстане н Средней Лэпн. В этом подпоясо он образует
сообщества с Eurotia ceratoides (средиземный вид) и монголоалтай-
екпм видом Agropyron nevskii (As 54). Специфичными для этого ппдп^дщ
являются также сообщества, образованные Stipa glareosa (центрально-
азиатский вид), Agropyron nevskii, Artemisia gracilescens (джунгаро-зд»
захстансклй вид) и Eurotia ceratoides (As 55). В сообществах ДжунГАрсмИРО
типа Stipa, orientalis господствует и в иодпоясо опустыненных лмийгЯ| -
он содоминирует с Artemisia frigida (севвро8ападцоамерикавсио-вввиЙМ^
• ВцдДО"»

налеарктпческпй вид), A. sublessingiana (джунгаро-казахстацско-тура1ь
скпй вид) (№№ 59, 63). Полыную роль в растительности степпого пояса
начинает также играть Festuca valesiaca (причерноморско-казахстанско,
западпомонгольскнн вид). Тнпчпк участвует и нолынно-типчаково-жит.
няковых степях (Agropymn cristatum — восточпоналеарктнческнй
Festuca valesiaca, Artemisia gracilescens, A. frigida, A. sublessingiana\
Д°Л° 60, 63), а также в разнообразных вариантах многозлаковых степей'
специфичных для этого региона. В подноясе горных опустыненных стс-
noii это холоднополыпно-многозлаковые сообщества, причем набор зла-
коп обычпо разлпчеп в разных горных массивах. Например, в хр. Бай-
таг-Богдо опн образованы Stipa gnhica (северогобийский вид), Agropyron
cristatum, Psathyrostachys juncea (восточносреднземный вид) (№ 61)\ в \р.
И\-Хавтгнйн-Нуру — Festuca valesiaca, Psathyrostachys juncea, Agro-
pyron cristatum (№ 62).
В подноясе настоящих степей представлены различные варианты иетро-
фнтноразпотравно-многозлаковых степей (Д°Д“ 66—6S). В них господ¬
ствуют такие злакп, как Koeleria cristata (голарктический вид), Agropy-
топ cristatum, Festuca valesiaca, а также Elytrigia aegilopoides (ал гайско-юж-
посибнрскпй вид).
Среди горных степей джунгарского типа большой иптерее представляют
овсецовые степи из Helictotrichon desertorum (занадпопалеарктнческий
вид), которые приурочены к самой верхней части степного ноша. Овсе¬
цовые степи, имеющие широкий ареал, в исследованных хребтах на юге
впадины Барун-Хурай представлены особыми вариантами разиотравно-
тппчаково-овсецовых степей (Л«Л!> 69, 70).
Все перечисленные джунгарские тппы горных степей не пои i орнются
нн в одном из горных регионов Восточного Казахстана, Южной Снбпрп
п Центральной Азин.
В тех случаях, когда на разных макросклопах представлены различ¬
ные ботанико-географические типы горных степей или пустынь, на шание
складывается из двух тппов: моиголоалтайско-джунгарскнн н \киголо-
алтайско-гобнйский (Д°Д“ 64, 65, 53).
Таким образом, выделепные типы позволяют вскрыть ботанико-гео¬
графическую общность картируемых подразделений, а также определить
место любого картируемого подразделения в растительном покрове
крупных регионов.
Основной картируемой едппнцей для гомогенного растительного по¬
крова па равнинах является группа ассоциаций — таксон фнтоцепотической
классификации. Для территорий с гетерогенным растительным покро¬
вом при картировании былн использованы две группы хорологических еди¬
ниц: микрофитоценохоры, или микрокомбннацнп, и мезофптоценохоры,
или мезокомбинации (Грибова, Исачепко, 1972). Па карте для равнинной
территории из группы мпкрокомбпнаций показаны комплексы. Существо¬
вание подобной формы неоднородности растительного покрова обуслов¬
лено процессами засоления—рассоления почв (Рачковская, 1903). В со¬
лончаковых депрессиях картировались мнкропоясные ряды сообществ
(Гурпчева, 1964), отражающие изменения в растительном покрове в зави¬
симости от уровня грунтовых вод и степени засолеппостн почв.
Мезокомбипации (тппы сочетаний) нспользовапы для показа свое¬
образного растительного покрова краннеарпдных пустынь. Разнообраз¬
ные сочетания включают обычно растительность двух осповных форм
рельефа: щебнисто-каменистой поверхности водоразделов и санров (Рач¬
ковская, Волкова, 1977). Мезокомбинации являются основными едиинцамн
н при картировании растительности мелкосопочппков и гор. Сочотапия
сообществ, свойственные высоким мелкосопочникам и нпзкогорпмм мас¬
сивам, сложенным породами определенного петрографического состава,
обусловлены прежде всего экспозиционными различиями, которые про¬
являются ярче всего в аридных регионах. По северным склонам обычно
36

„уоиинают более северные типы сообществ. Тан, например, в полосе
„астоящих пустынь в высоких мелкосоночниках и низкогорьях на север¬
ных склонах встречаются петрофитные варианты остепяенных пустынь
„ полосе крайнеаридных пустынь — петрофитные варианты настоящих
лустьшь, н т. д. Поэтому сочетания растительности высоких мелко-
сопочникон 11 иизкогории включают два основных элемента: сообщества
северных и южных склонов. В низких мелкосоночниках растительность
склонов различных экспозиций обычно относится к одному подзональ-
ному типу, поэтому в легенде она характеризуется по наиболее распро-
храненному и устойчивому сообществу северных склонов.
В среднегорьях основной картируемой единицей является сочетание
сообществ, свойственных подпоясу. Экспозиционные различия в составе
и структуре растительного покрова здесь связаны в первую очередь не
с климатическими условиями (распределением тепла и влаги), а с харак¬
тером расчленения рельефа, который в этом ярусе обычно наиболее рас¬
членен и включает такпе элементы, как крутые, часто скалистые склоны и
хорошо ире.шнные межгорные долины. Причем южные склоны в боль¬
шинстве 1 оjiiiLix массивов подвержены наибольшей денудации и часто
представлены крупнокаменистыми осыпями или крутыми скалами. Соче¬
тания соииществ здесь обычно включают три элемента: наиболее харак¬
терные н \(тойчнвые сообщества северных склонов, серийные сообщества
на несформпрованных субстратах южных склонов и плакорные (или близ¬
кие к и ь.ьорным) сообщества межгорных долпн (.YsAs 63, 65, 66). В тех
случаях, когда растительность северных и южных склонов представлена
сходным типами сообществ, в легенде экспозиционные различия не ука¬
зывают« ч (Д'оДо 61 ч 62, 67—70). Такие сочетания по существу являются
сложиммн мезокомбпнациямп, так как они часто включают целый ряд
простых мезокомбинации и охватывают растительность, свойственную
высотной ступени протяженностью 100—300 м.
Высокогорный ярус всегда приурочен к своду поднятия н имеет слабо
расчлененный рельеф, основным элементом которого являются пологие,
часто ступенчатые склоны. Поэтому мезокомбинации растительности
здесь выражены слабо п характеристика растительного покрова дается по
господствующему типу сообществ в каждом подпоясе (Л® 71).
Мезокомбинации растительных сообществ в горах включают множество
мнкрокомбпнацин (прежде всего серийные ряды). Однако при средпе-
п мелкомасштабном картировании возможность показа их очень ограни¬
чена.
Следует сказать несколько слов об оформлении карты.7 Легенда к ней
насчитывает 71 номер, для показа которых использовано 8 красочно-цве¬
товых обозначений. Цветами п пх оттенкамн различаются подзоналыше н
подпоясные типы растительности, при этом одинаковым обозначением
показываются как подзональные тппы па равнинах, так и соответствую¬
щие нм подпоясные типы в горах. Различие в пх показе достигается тем,
что для горной растительности кроме цветового обозначения применены
разнообразные штриховки. Для растительности полосы опустыненных
степей н соответствующего подпояса в горах используется желтый цвет
(традиционный для показа степной растительности). Для сообществ полос
полукустарпичкоио-злаковых н злаково-полукустарничковых пустынь —
два оттенка коричневого цвета (соответственно светло- и ярко-коричневый).
Два оттенка розового цвета (светлый н яркий) использованы для показа
настоящих (полукустарничковых „ кустарннчковых) н краннеарндиых
пустынь. Растительности поим рек, солончаков и такырон присвоен
сиреневый цвет. Оттенки зеленого применены для растите.., „ости ласюя
Щ»* Г0РНЦХ СТеПСИ’ Ue “««ЧИХ в этом регионе аналоюн „а^равнинах.
Л. Н.растительности
М

Наряду с цветом и штриховками широко применяется система значк
Цветные фоновые значки используются для отображения множеств
эдафических вариантов растительности, а также различных комбинаций со*
обществ в поймах рек, па солончаках и такырах. Черные значки при ц0
мерах легенды повторяют по содержанию эти номера и служат для нокааа
некартируемых п данном масштабе сообществ, участвующих н различны*
сочетаниях растительного покрова. Эти значки на карте ставятся в коц.
турах рядом с номером. Другая категория — дополнительные значка
(черного цвета), которые расширяют содержание легенды и отражают
распространение некоторых интересных в ботанико-географическом отно¬
шении видов и сообществ, в большинстве случаев участвующих как ком¬
поненты сочетании. Эти значки на карте распределены равномерно в пре¬
делах контуров.
На основе универсальной геоботанической карты нами была составлена
аналитическая карта (рис. 1, Б), показывающая распространение раз¬
личных ботанико-географических типов растительных сообществ исследовац-
ного региона. Она выявляет пространственные соотношения между различны¬
ми ботанико-географическими типами пустынь и степей и закономерности их
размещения по территории. На данной карте хорошо видно, чп» джунгар¬
ские типы пустынь и степей господствуют. Интересен тот фиы, что они
занимают в основном центральную и восточную части закл|пированной
территории, а не западную, как :»то следовало бы ожидать. ио-види-
мому, объясняется тем, что сообщества, относящиеся к джунгар .ому типу,
связаны с более благоприятными условиями существовании и приуро¬
чены поэтому к тени высоких хребтов Монгольского Алтая, кот >иые окай¬
мляют эту территорию с севера и востока. Гобийские же тип' яготеют
к западной и южной частям территории. Это объясняется сущи ' ованием
своеобразного коридора между хребтами Байтаг-Богдо и Их .‘.лвтгийн-
Нуру, через который, видимо, осуществляется связь с собствен^ > /{жун-
гарской Гоби (в понимании географов) и проникновение во впадину Барун-
Хурай типичных гобийских пустынь. Северотуранские типы показаны
на карте небольшими контурами лишь в крайней западной части терри¬
тории.
Основные ботанико-географические типы по содержанию близки к поня¬
тию фратрий формаций В. Б. Сочавы (1945, 1948), который понимает их
как локальное проявление типов растительности. Фратриям присуща
определенная степень генетической однородности и общности ландшафтно¬
географических связей (Сочава, 1979). На таких пограничных террито¬
риях, как Джунгарская Гоби, происходит взаимопроникновение сооб¬
ществ различных фратрий и таким образом сосуществование различных
ботанико-географических типов сообществ. В отличие от карты расти¬
тельности мира в «Физико-географическом атласе мира» (Сочава, 1904),
на которой все типы джунгарских пустынь (в том числе и Джунгарская
Гоби) включены в Центральноазиатскую фратрию, мы благодаря более
детальному изучению этой территории имеем возможность отнести все
разнообразие картируемых подразделений пустынной растительности
к трем фратриям: Туранской (к которой причисляются сообщества иыде-
ленного нами северотуранского типа), Центральноазиатской (которой
соответствует наш гобийский тип), а также особой Джунгарской фратрнп,
включающей сообщества джунгарского типа. Отнесение горных степей и
высокогорной растительности этого региона к тон или иной фратрии
требует дальнейших исследований.
Выделение Джунгарской фратрии основано на существовании особых
сообществ джунгарского типа. Как показывает аналитическая карта
(рис. 1, Б), а также исходя из литературных данных по растительности
пустынной Джунгарии в целом (Юнатов, 1960; Мурзаев, 1966), джунгар¬
ские типы пустынь имеют широкое распространение и характеризуются
единством происхождения и современных экологических условии.
38

Хотя В. В. Сочава и относит фратрию к типологическим единицам,
считает, что «они перекликаются с геоботанические областями и
°н вИИциями, обеспечивая необходимую связь систематизации геомеров
^территориальным фитохорологическим делением» (1979, с. 70). На
СсНовании универсальной геоботанической карты, а также используя
°,1алитическую карту распространения ботанико-географических типов,
рассматриваем территорию Джунгарской Гоби как часть пустынной
Джунгарии и выделяем весь Джунгарский регион как самостоятельную
провинцию Центральноазиатской подобласти Сахаро-Гобийской пустын¬
ной области. Одним из основных критериев для этого является наличие
специфического типа пустынь и горных степей, не встречающихся в со¬
седних Туранской и Гобийской провинциях. В целом же вопрос о месте
этого региона в ботанико-географическом районировании составляет пред¬
мет специального исследования.
ЛИТЕРАТУРА
Грибоиа С.А., Исаченко Т. И. Картирование растительности в съемоч¬
ных масштабах. И кн.: Полевая геоботаника. Л., 1972, т. 4. — Г р у б о в В. И. Бота¬
нико-географическое районирование Центральной Азии. В кн.: Растения Центральной
Азии. Л., ин;3, т. 1. — Грубое В. И., Ю н а т о в А. А. Основные особенности
флоры Мош o.ibCKofi Народной Республики в связи с ее районированием. Ботан.
журн., 1952. I. 37, № 1. — Г у р и ч е в а Н. П. О луговой растительности западной
окраины И> етрально-Казахстанского мелкосопочннка (в пределах полосы сухнх
п нустышч.г i теней) и принципы выделения экологических рядов. В кн.: Программа
и тезисы ,ч>.кладов научной конференции, посвященной 100-летпю со дня рождения
Н.	И. К> цова. Тарту, 1964. — Евстифеев Ю. Г., Рачковская Е. И.
К вопрос > и нзаимосвязи почвенного и растительного покровов в южной части МНР.
В ни.: Бн( .отческие ресурсы и природные условия Монгольской Народной Респуб¬
лики. Т. Н Структура и динамика основных экосистем МНР. Л., 1976. — Л в в-
р I1 и к о К. М. Провинциальное разделение Центральноазиатской п Ирано-Туранскон
иодобла* топ Афро-Азиатской пустынной области. Ботан. журн., 1965, т. 50, JSI^ 1. —
Л а п j) (> к к о е. М. С) растительности степей и пустынь Монгольской Народной Рес¬
публики Н кн.: Проблемы освоения пустынь. Ашхабад, 1978, вып.—Мур¬
за ев П. М. Природа Синьцзяна и формирование пустынь Центральной Азии. М.,
1966. — Прозоровский А. В. Полупустыни и пустыни СССР. В кн.: Расти¬
тельность СССР. М.; Л., 1940, т. 2. — Рачковская Е. И. Типы комплексов
растительного покрова сухой степи Центрального Казахстана и их классификация.
Тр. Ботан. ин-та АН СССР. Сер. 3, Геоботаника, 1963, вып. 15. - Р а ч к о в-
с к а я Е. И. Крайнеаридные типы пустынь в Заалтайской Гоби. В кн.^Проблемы
экологии, геоботаники, ботанической географин и флористики. Л., 1977. — Р а ч-
конская Е. И., Волкова Е. А. Растительность Заалтайской Гоби. В кн.:
Биологические ресурсы и природные условпя Монгольской Народной Республики.
Т. 7. Растительный и животный мир Монголии. Л., 1977. —Синицын В. М. Цент¬
ральная Азия. М., 1959. —Сочава В. Б. Фратрии растительных формации СССР
п их фнлоценогепия. ДАН СССР, 1945, т. 47, №1. — Сочава В. Б. Географиче¬
ские связи растительного покрова на территории СССР. Учен. зап. Ленпнгр. иед. пн-та,
1948, т. 73. — С о ч а в а В. Б. Растительность мира. М. 1 : 60 000 000. В кн.: Физико-
географический атлас мира. М., 1964. [Карта]. — С о ч а в а В. Б. Растительный
покров па тематических картах. Новосибирск, 1979. — Шмидт Г. А. Основные типы
рельефа Монголии. В кн.: Геоморфология зарубежных стран. М., 1974. - Юна-
т о к А. А. Основные черты растительного покрова Монгольской Народной Ресиуб-
лнки. М.; Л., 1950. (Тр. Мопг. комне. АН СССР, вып. 39). — Ю н а т о в А. А. О не¬
которых эколого-географических закономерностях растительного покрова Сппьцзяп-
Уигурского автономного района. В кн.: Природные условпя Синьцзяна. М., 1960. —
10 н а т о в А. А. Пустынные степи Северной Гоби в Монгольской Народной Респуб¬
лике. Л., 1974. (Биологические ресурсы и природные условия Монгольской Народной
Республики, т. 4).
39

Б. А. БЫКОВ
К МЕТОДАМ ФЛОРИСТИЧЕСКОЙ КАРТОГРАФИИ
Картографирование флор1 —очень медлеппо развивающееся напра„
ленпе ботанической географии. Большие успехи наблюдаются лцЩь
в картографии ареалов видов. Применение стандартных картографических
сеток (со стороной квадрата от 10 до 1 км, реже в 1° и мельче) позволило
ботаникам Великобритании и других стран, в том числе Чехословакии
перейти к картографированию с помощью ЭВМ. Хотя сами по себе карп!
ареалов отдельных видов не являются в строгом смысле флористическими
однако в будущем станет возможным составление флористических карт
на основе машинного синтеза ареалографичеекпх карт. К сожале¬
нию, в нашей стране это направление в картографии по существу не
развито.
Флористическая картография представлена у нас в осповпом кар¬
тами флористического районирования. Иногда на основе такого райониро¬
вания составляются серии картосхем, отражающие флористические
особенности районов. Наиболее успешно работа подобного рода была про¬
делана А. А. Гроссгеймом (1936) для Кавказа. Разделив эту горную об¬
ласть на 25 флористических округов, А. А. Гроссгейм составил большую
серию мелкомасштабных картосхем, на которых показал богактпо флоры
этих округов (в абсолютных и относительных числах), число эндемичных
впдов и распределение впдов по типам их ареалов. Известны т.жже фло¬
ристические картосхемы с показом (изономами) процентного оби шя видов
в различных семействах н родах (Малышев, 19726). 13 связи » понятием
о	конкретной флоре (Толмачен, 1931) появились картисхемы др> i1 i <» гипа —
с указанием численностп тех или иных конкретных флор на и о.к'дуемоп
территории (Толмачев, 1974).
Есть еще одпп и, как нам кажется, перспективный путь развития
флористического картографирования. Мы покажем это на конкретном
примере. На ботаническом стационаре Терескент Института Гмианпки
АН КазССР (северное Прнаралье) мы исследовали распределение видов
высших растений на территории в 20 км2. Выбранный участок япляется
небольшим, но весьма типичным эталоном ландшафта южной часгн Тур-
гайской столовой страны. Он легко расчленяется на несколько геоморфо¬
логических частей, весьма типичных для северной пустыни с характерной
для нее растительностью.
1.	Плакорные равнины, постепенно к югу понижающиеся и переходя¬
щие в плато. Они заняты в основном серополынниками на бурых карбонат¬
ных почвах, местами в результате выпаса и пожаров сменившимися
различными антропогенными модификациями. Эти равнины составляют
большую часть обследованной территории — 15.5 КМ2 (77.5%).
2.	Два высоких обрыва, пли чпнка плато, с обнажением третичных
морских и континентальных отложений [вверху маломощные горизонты
известняка (нижний миоцен), ниже — олпгоценовые глины и пески,
частично засоленные]. Склоны чинков большей частью лишены раститель¬
ности, однако в их верхней части находится очень много участков или даже
микрозон с сериальными2 ценозами, имеется растительность и в сухих
руслах. Площадь чинков невелика — 0.9 км2 (4.5%).
1	Флористическое картографирование — сравнительно пошли раздел ботанической
картографии. В литературе существуют различные точки зрении по этому вопросу.
Несмотря на дискуссионность некоторых положении публикуемой статьи, редакция
полагает, что она иредставит интерес для развития этого направлении картиро¬
вания.	1
*	В ботанико-географической и картографической литературе более приилт термин
«серийная растительность*. {Прим. ред.).
40

3 Эродированные склони илато, часто с выходом на поверхность
соленных морских глнн (обычно со снятым плащом известняков), по¬
мытые биюргуновыми, отчасти биюргуново-кокпековыми сообществами
Ц примитивных бурых, с поверхности каменистых (известняк) почвах.
Площадь — 0.9 км2 (4.5%).
4.	Лога с остепненной растительностью, с житняковммп сообще-
fTuiiMH (с небольшими группами таволги) в верхних их частях и
волоснецовыми — в нижних, на каштановых, иногда солонцовых или незасо-
левных супесчаных почвах; в нижних частях — с промоинами. Общая
площадь — 1.0 км* (5.0%).
5.	Шлейфы чинков с засоленными в их верхних частях глинами,
занятые инициальными сообществами биюргуна, и более или менее рас-
солеиными в нижних частях, на которых наблюдается смена биюргунников
биюргупоными чсрпополынпиками на бурых солонцеватых почвах. Пло¬
щадь — 1.7 км2 (8.5%).
Флора всего эталонного участка насчитывает 168 видов. При этом
оказалось, что флора серополынников на плато включает 64 вида (38.1%
от общего числа видов); биюргунников на эродированных участках —
51 вид (.'Ю.4%); сообществ чинков — 109 видов (64.9%); их шлейфов —
40 вндон (23.8%); остепненеых логов — 78 видов (46.4%).
В этом распределении видов обращает на себя внимание флористи¬
ческая ы шость плакорных серополынников (38% флоры). Наоборот,
максим,!.«иное число видов (65% флоры) отмечено в ценозах на чинках,
т. е. в р.. июобразных условиях среды, как правило, резко отличающихся
от n.’i.ii ров. Если к флоре чинков добавить флору пнтерсериальных
(«вста1 ..кипых») ценозов логов и инициальных ценозов шлейфов, то в об¬
щей с.1« мчностн насчитаем здесь 148 видов, что составляет 88% всей флоры
участь.1 против 38% в серополыннпках плакоров. В этой закономерности
в каком-то мере проявляет себя закон экотопического смещения видов, или
вакон предварения, — нахождение в логах Spiraea kypericifolia, Tulipa
schrenku, Bromopsis inermis, Allium caesium и некоторых других
видов.
Помимо выяснения состава флоры важно было оценить степень флори¬
стической насыщенности (плотности, или флористического богатства)
сообществ в каждой части ландшафта. Так как площадь его отдельных
частей неодинакова, сравнение их флор затруднительно. Простое отно¬
шение числа видов к площади, на которой они распространены, вычи¬
слять, естественно, нельзя, так как хорошо известно (Малышев, 1972а),
что количество видов увеличивается не пропорционально возрастанию
размеров площади исследования. Вначале идет быстрое увеличение
числа видов, а затем па сравнительно еще небольших площадях (во вся¬
ком случае менее 0.5 км8) кривая числа видов становится все более и более
плавной. Поэтому для установления флористической насыщенности мы
определяли площади, па которых регистрировалось условное, или конт¬
рольное, количество видов (заведомо находящееся ва пределами перелома
кривой). Для установления этого количества видов был необходим пред¬
варительный учет флоры на площадях от 1 до 5 км2.
Контрольной цифрой мы взяли 40 видов. Эта величина была зареги¬
стрирована на шлейфах на площади 1.7 км2. Для серополынников соответ¬
ствующая площадь нам была уже известна по предыдущим исследова¬
ниям на стационаре. Она была равна 3—4 км2 (при обычных геоботани¬
ческих описаниях па нескольких арах регистрируется только 20—30
видов). Путем изучения длипных трансект шириной в 100 м (на чинках —
200 м) были определены подобные площади (5) и для остальных частей
ландшафта.
Таким образом, для различных частей ландшафта и занимающих
В‘ пл0атоЩеСТ3°.';П|йГЛеВЫ Следующпе пл»Щадн (в км3): сероволынмки
„а плато - 3.5 (2), растительность шлейфов - 1.7 (5), б„юргу,ш„““ Эри
41

Рис. 1. Диаграммы: а — площадь отдельных частой участка (%), б — площадь (км1)
выявления 40 видов, в — флористическая насыщенность от суммы виден (%), г — бо¬
гатство флоры (баллы), с — плато с сероиолынниками, ш — шлейфы чникои, б — эро¬
дированные склоны с биюргуннпкамп, л — лога с остенненнон растительностью,
ч — чинки.
Рис. 2. Флористическая карта окрестностей стационара Терескент (южная часть Тур-
гайской столовой страны).
1. Плато с коренной серополыннон растительностью. Господствуют кссрофильмые н отчасти гало-
ксерофнльные полукустарнички и кустарнички (18J/o), большую роль играют эфсмероидные, преиму¬
щественно кссромсзофильныс травы (25J/r), а также нееримезофнльпые и мелофильные эфемеры (26J'0)
Ч. Шлейфы чинков ilibto. Сериальная растительность. Господстпуют полукустарнички (20°/0),
большинство из них гало ксерофиты. Количество эфемеров также высоко (25 по доля эфемероидов
понижена (l7J/0). Много длнтслыювсгетнрующих однолетников (20°/0). 3. Эродированные участки
нлито 11репм>щестпен110 с близкими к коренным биюргунникимн н кокпечннкпми. Господствуют
галоксерофильные и кссрофильпыс полукустарники и кустарнички (1970). Количество эфемероидов
и эфемеров велико (27 и 257о). 4- Лога, прорезающие плато, с оетенненной растительностью. Гос¬
подствуют многолетние травы различной экологии (45°/0>, отчасти эфсмсроидиыс (107,,). Среди одно¬
летних видов (их Солее 307о) почти половина длитсльновсгстирующнх. Доли полукустарничков
незначительна (G70). 5. Чннкн плато. Сериальные, но отчасти и устойчивые, п частности степные,
фитоценозы. Флора весьма гетсрогенна. Господствуют многолетние травы (42/о), среди которых
почти половина эфемероидов. Число полукустарничков и кустарничков незначительно (13'/0). Среди
однолетников (35‘7С) более всего эфемеров. Набор экобноморф особенно велик — от нолудеревьев
(саксаул) и кустарников до мезогпгрофильных трпн (тростник).
Цифрами обозначены баллы флористического богатства (над чертой) и число видов (под чертой)*
Границы флор: а — четкие, б — хорошие, о — реэнио.

.«ованных склонов — 0.7 (14), растительность логов - 0.6 (17), расти-
ЙЕность чинков - 0.5 (20).
Показатели размеров площадей были переведены в баллы флористи¬
ческой насыщенности, или богатства флоры. Мы сделали это путем услов¬
ного отнесения полученных результатов к площади в 10 км* (10 : S).
Полученные баллы указаны в скобках. Этот порядок цифр отра¬
жает возрастание богатства флор от плато с серополынниками до
чинков.
Подобные величины (для 40 или другого условного количества видов),
по-видимому, могут быть использованы в флористической картографии
(рис. 1). В тех случаях, когда контрольное число более высокое (реже
более низкое), баллы флористической насыщенности (В) можно найти
следующим простым вычислением: В = где к — число, показываю¬
щее, во сколько раз контрольное число превышает 40.
Вполне понятно, что флористическая карта может нести и другую
информацию, например об экобиоморфном составе флоры, что может быть
показано как на самой карте (например, штриховкой или индексами), так
и в леген к* (рис. 2). Карты (на самой карте или в легенде) могут содержать
данные1 и <» флороценотических комплексах видов. Особенно это нужно для
карт Ги мелкого масштаба.
Кроме того, могут быть вычислены коэффициенты сходства флор
по форч\.ц* К = 2f_^t00 где Q _ число видов на одном участке, b —
■La — Ь — с
на дру t , и (при этом а ^>Ь), с — число общих видов. В нашем эксперименте
они окалл.шсь равны следующим величинам: флоры серополынников и
биюрг,пннков— 45.2; биюргунников и сообществ шлейфов — 42.7; со¬
общи-! и логов и серополынников — 37.8; серополынников и сообществ
шлейфов — 36.0; сообществ чинков и серополынников— 35.0; сообществ чин¬
ков и .югов — 34.0; сообществ чинков и биюргунников — 27.7; сообществ
логов и шлейфов — 24.0; сообществ логов и биюргунников — 22.5 и
флоры сообществ чинков и шлейфов — 22.4.
Это позволило определить резкость флористических границ между
соответствующими контурами карты по ранее принятой нами шкале:
коэффициенты сходства <^35 — границы резкие, 35—45 — хорошие,
45—55 — четкие и 55 — не четкие (Быков, 1975). Для первой пары они
довольно четкие, для 2—5 — хорошие, а для остальных — резкие (рис. 2).
ЛИТЕРАТУРА
Быков Б. А. Региональный анализ флоры н ботанико-географическое райони-
ропапис Казахстана. Проблемы освоения пустынь, 1975, № 6. — Г р о с с г е й м А. А.
Анализ флоры Кавказа. Баку, 1936. — Малышев J1. И. Площадь выявления флоры
п сраппительно-флорнстических исследованиях. Ботан. журн., 1972а, т. 57, № 2. —
Малышев JI. И. Флористические спектры Советского Союза. В кн.: История флоры
н растительности Евразии. J1., 19726. — Толмачев А. И. К методике сравни¬
тельно-флористического исследования. Журп. Русск. ботап. о-ва, 1931, т. 16, № 1. —
Толмачев А. И. Введение в географию растений. J1., 1974.

Е. И. ПАНКОВА, П. Т. ФЕДОРОВА
ОПЫТ СОПРЯЖЕННОГО ГЕОБОТАНИЧЕСКОГО
И ПОЧВЕННО-СОЛЕВОГО КРУПНОМАСШТАБНОГО
КАРТОГРАФИРОВАНИЯ ПО АЭРОФОТОСНИМКАМ
В ОАЗИСЕ ЭХИЙН-ГОЛ
(МОНГОЛЬСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА)
Своеобразной чертой пустынного ландшафта Заалтайской ГоСи яв¬
ляется существование оазисов, столь контрастных на фоне окружающей
щебнисто-каменистой пустыни, чаще всего характеризующейся полным
отсутствием цветковых растений на водоразделах (Лавреико, Юнатов,
I960). Один из них — оазис Эхийн-Гол — расположен в юго-восточной
части Заалтайской Гоби в подзоне крайнеаридных пустынь. Внедрение
орошаемого земледелия на территории оазиса с 19G8 г. привлекло к себе
внимание исследователей и поставило перед ними целый ряд научных
и практических задач, связанных с изучением и рациональным освоением
подобных оазисов.
Оазис занимает участок древнеаллювиальной равнины, в настоящее
время размываемой сайровыми потоками (сайры — русла времгтшых во¬
дотоков), стекающими с подгорной равнины Цаган-Богдо. Могтг'ость чет¬
вертичных отложений невелика (до 10 м). До глубины 3 м отлож'лшя пре¬
имущественно суглинистые, глубже — гравийно-галечниковые. °пи под¬
стилаются главным образом красноцветными меловыми со.’' госными
породами, обнажающимися по бортам, а иногда и на дне ср",пг‘в. На
территории оазиса проходит зона разлома, вытянутая с запада, im восток,
которая хорошо прослеживается по аэроснимкам. К ней приурочена зона
выклинивания грунтовых вод в виде родников. Воды пресные ^ слабо
минерализованные сульфатно-натриевые, часто с повышенной щелоч¬
ностью. К северу и югу от зоны разлома уровень грунтовых вод понижается
до глубины 3.5—4 м. Однако в пределах основной части оазиса повсеместно
отмечается близкий к поверхности уровень грунтовых вод.
Широкое распространение пылевато-суглинистых отложений, выкли¬
нивание вод, а также крайняя аридность и континентальность климата
определили формирование на территории Эхийн-Гол а почв пылевато-
суглинистого состава, гидроморфного и полугидроморфного рядов, в боль¬
шинстве своем сильнозасоленных (хлоридных, сульфатно-хлоридных,
хлоридно-сульфатных и сульфатных), иногда с повышенной щелочностью.
Наибольшее засоление — в верхних 20—30 см, а при расчете на метровый
слои — в верхнем метре. Во втором метре практически во всех типах почв
содержание солей резко падает и на глубине 2—3 м преобладают слабо-
засоленные почвогрунты, сходные по составу солей.
В 1977—1978 гг. нами проводились почвенно-геоботанические иссле¬
дования оазиса Эхийн-Гол, в частности крупномасштабное почвенное
и геоботаническое картирование. Оно осуществлялось на основе аэро¬
съемочного материала залёта 1977 г. (м. 1 : 10 ООО). Изучалась сопряжен¬
ность сообществ оазиса с почвами, в первую очередь связь растительности
со степенью и качеством засоления почв, широко используемая при со¬
ставлении почвенных карт в аридных районах (Несветайлова, Родман,
1959; Викторов и др., 1964). Для этого были заложены профили, пере¬
секающие важнейшие морфоструктурные элементы. Наряду с детальным
описанием растительности контуров, выделенных предварительно каме¬
ральным путем по характеру фотоизображения, проводилось изучение
почв, а также брались их образцы для анализа засоления. Полученные
аналитические данные дают представление о степени засоленности цочв
и качественном составе солей.
uu

При характеристике засоления почв была принята следующая шкала
, 0 количеству иона натрия, содержание которого четко коррелирует
f суммой токсичных солей): <2мг-экв. — незаселенные почвы или засо-
чениР слабое, 2—(> — засоление среднее, 6—12 — сильное, 12—35 —
очень сильное, .ЧГ> —75 — чрезвычайно сильное, >75 — чрезвычайно силь¬
но с солеными корами.
Снизь сообществ оазиса с типами почв, качественная и количественная
характерчс1нка степени их засоления указапы в таблице, служащей ле
J’hc. 1. «фрагмент геоботанической карты оазиса Эмшп-Гол. Легенда помещена в тек¬
сте, см. таблицу.
генД|• и к геоботанической карте (рис. 1) и картосхемам засоленности
и<>чногрунтов (рис. 2, А, В).1 Легенда не всегда является строго индика¬
ционной в отношепни качества и степени засолеппя иочвепного профиля,
т. <>. между типом растительных сообществ и засолепием почв пе наблю¬
дается полной корреляции.
Основными цепозообразователями в оазисе Dxniiii-Гол янлиются:
пз деревьев — Populus diversifolia, крупный ветвистый кустарник Татапт
rtnnosissima, а также кустарники, o6i.i4Hi.ie для оазисов, — Lycium ruthc-
nicurn, L. tnmcatum, Nitraria sibirica, N. robororskii, полукустарничек
Reaumuria soongoricu, многолетние злакн — Phragmitcs communis, Achnathe-
rum splendens, Leymus secalinus.
1	I la рис. I парялу с сообщегтиамн noKajanu комплексы сообщестп либо п\ фраг¬
ментов Последние изображаются следующим образом: фон да		 < ообще« my.
мающему большую площадь, остальные члены комплекса пока мни значками oi i о-
oTiieTfTiiyioiuiTu номера. Неоднородные но ,iai олепню контуры па pm. 2, .1, It изобра¬
жены aiia.ioi H4IHJM образом.

Рис. 2. Фрагмент картосхемы засоления ночи оазиса Эхиин-Гол в слое 0— 10U см t \
и и слое 10U—200 см (Б). Легенда помещена в тексте, см. таблицу.	/

ской карты
£вдоь растительных сообществ с солевым режимом почв оазиса Эхнйн-Год
10
Луговые
Carex enervis+
Hordeum brevi-
subulatum
Carex ener-
vis-HTriglochin
maritima-j-Ha-
lerpestes ruthe-
nica
Галофнтные
Разреженные
рощи с Populus
dit ersifolia
Луговая
слабо солонча¬
ковая
Лугово-бо¬
лотная сла¬
босолончако¬
вая
I
| Populus diversi-
| i'olia — Sophora
' alopecuroides
5 Tamarix ramo-
sibMma — lycium
1 ruthenicum
Tamarix ramo-
I sissima — Lycium
ruthenicum-f So-
1 phora alopecu-
| roides
j Tamarix ra¬
mosissima — Nit-
raria roborovskii
Tamarix ramo¬
sissima — Lycium
ruthenicum-f Re-
aumuria soongo-
rica
Tamarix ramo¬
sissima — Phrag-
mites communis
Солончак
гидроморфный
прогрессивно
засоляющийся
Лугово-та¬
кыровидная
слабосолонча¬
ковая
Солончак
глдроморфньш
Lycium ruthc-
nicum—Phragmi-
communis
Lycium rutho-
I nicum-f Lcymus
j socalinus
Тот же
Тот же
Солончак
гидроморфньш
Слабораз¬
витая саяро-
вая (внутрп-
оаэнсная)
Солончак
гидроморфньш!
Тот же
4'
2"—1"
V
2"—1"
У
1"
6'
4"
1'
0—100, сла¬
бое—отсутствует
1"
100—200, то же
У
0—100, сла¬
бое—отсутствует
1"
100—200, то же
0—100, чрезвы¬
чайно сильное
с солевыми ко¬
рами
100—200, сред¬
нее
0—100, силь¬
ное
100—200, сла¬
бое—отсутствует
0—100, чрез¬
вычайно силь¬
ное
100—200, сред¬
нее
0—100, чрез¬
вычайно силь¬
ное—очень силь¬
ное
100—200, сред¬
нее
0—100, очень
сильное
100—200, сред¬
нее—слабое
0—100, очонь
сильное
100—200, сред¬
нее—слабое
0—100, сла¬
бое—отсутствует
100—200, то же
0—100, чрез¬
вычайно силь¬
ное с солевыми
корами
100—200, очень
сильное
0—100, чрез¬
вычайно сильиои
с соловыми ко¬
рами
100—200, очень
СИЛЬНО»
Хлоридно-
сульфатное
Сульфатное
С поверхно¬
сти хлорид-
ное, ниже
сульфатное
Сульфатное
Преимуще¬
ственно хло-
ридное
То же
Преимуще¬
ственно хло-
рпдное
То же
Преимуще¬
ственно хло-
рндное
То же
» *
С поверхно¬
сти хлорид-
ноо, ниже
сульфатное
Сульфатное
Преимуще¬
ственно СуЛЬ-
фйТиоо
Сульфат иие
47

Продолжение
.М оыдела
картосхем
засоле-
18
19
20
21
Lycium ruthe- Солончак
nicura-f GJycyr- | гпдроморфнып
rhiza uralonsis-f
-rPhra^mitos
communis
13 I Lycium ruthe-
nicum-f-Sophora
alopecuroides
Заросли Ly¬
cium truDcatum
Моподомипант-
ныо сообщества
Reaumuria soon-
gorica
M оно доминант¬
ные сообщества
Leymus secalinus
Заросли Achna-
therum splendens
Тот жо
Тот же
Сообщества низ¬
корослого Phrag-
mites commu¬
nis-j-Lycium ru-
thenicum
Сообщества
среднерослого
Phragmites com¬
munis
Сообщества
высокорослого
Phragmites com¬
munis
Псамиофитные
Haloxylon am-
modendron-i-Ta-
marix ramosis-
sima — Calligo-
num mongolicum
Песчаная
пустынная
1"
3'
I
Солончак !
гпдроморфныи I
отакыренныц ,
i
Такыровпд- j
ная сильно- (
солончаковая j
Солончак :
гпдроморфнып;
0—100, чрез¬
вычайно сильноо
с солевыми ко¬
рами
100—200, сла¬
бое—отсутствует
0—100, силь-
100—200, сла¬
бое— отсутствует
0—100, чрез-
| вычаино сильной
| 100—200, срсд-
> нее
, 0—100, чрез-
I вычаино сильное
I
1 100—200, сред-
1 нее
I 0—100, силь-
1"
6'
4"—1"
3'
2"
1"
100—200, ела- j
бое—отсутствует |
0—100, чрез¬
вычайно силь¬
ное с солевыми
корами
100—200, очень
сильное—слабое
0—100, силь¬
ное
100—200, сред-
0—100, чрез¬
вычайно сильное
с солевыми ко¬
рами
100—200, очень
сильное
0—100, очень
сильное
100—200, сред¬
нее
0—100, очень
сильное
100—200, сред¬
нее
0—100, сред¬
нее
100—200, сла¬
бое—отсутствует
С поверхно¬
сти хлорид-
пое, ниже
сульфатное
Сульфатное
С поверхно¬
сти хлорид-
ное, ниже
сульфатное
Сульфатное
Преимуще¬
ственно суль-
фатпоо
Сульфатное
Преимуще-
стиенно суль¬
фатное
Сульфатное
Пренмуще-
| сттмио хло-
I ридиое
Т о же
Преимуще¬
ственно суль¬
фатное
То же
Хлоридное
С поверхно¬
сти хлоридное,
ниже сульфат¬
ное
Сульфатное
Хлоридное
Сульфатное
Преимуще¬
ственно хло¬
ридное
То же
22 — сельскохозяйственные культуры, 23 — участки, лишенные раститель¬
ности.

Сообщества с доминированием Lycium ruthenicum и низкорослого
phragmites communis, занимающие значительные площади в пределах
еерхеей террасы оазиса, характеризуются наиболее выраженной приуро¬
ченностью к гидроморфным солончакам с плотной черно-бурой коркой на
поверхности, с сильным засолением в пределах верхнего двухметрового
слоя. Под разреженными тростниковыми сообществами (проективное
локрытие 7—9%), тростниково-дерезовыми, леймусово-дерезовыми и лей-
нусовыми (Leymus secalinus) двухметровый слой почвогрунтов отличается
циивысшен степенью засолеиия (рис. 1,10,11,16,18).
Монодоминантные сообщества с Reaumuria soongorica связаны, как
правило, с отакыренными солончаками, приуроченными к чашеобразным
понижениям, а также с такыровидными почвами проток (рис. 1,15).
Редкую примесь составляют Lycium ruthenicum и Phragmites communis,
проективное покрытие растении в сообществе достигает 17—20%, диаметр
кроны отдельных особей Reaumuria soongorica около 2 м, высота 0.8 м. За¬
соление преимущественно сульфатное.
Сообщества гребенщиковой формации (Tamariz ramosissima), основные
площади которых находятся на нижней террасе оазиса, также широко
встречаются на гидроморфных солончаках (рпс. 1,5—8). Сообщества
гребенщика в пределах оазиса не имеют надежных индикационных при¬
знаков ни в отношении степени засоления почвогрунтов, встречаясь на
почвах от слабого до чрезвычайно сильного засоления, ни в отношении
почвенных разностей (рпс. 1,5—9).
Своеобразные разреженные рощи образует единственный древесный
вид, произрастающий в оазисе, — туранга (Populus diversifolia). Наиболее
крупные туранговые рощи располагаются вдоль меандрирующего русла
бокового ответвления большого эхийнгольского сайра. На средней тер¬
расе туранговые рощи локализуются вблиаи мест выклинивания грунтовых
вод (рис. 1, 4). Наиболее распространен тополевник софоровый (Populus
diversifolia — Sophora alopecuroides) с единичным участием в кустарни¬
ковом ярусе Tamarix ramosissima. Почва лугово-такыровидная слабосолон-
паковая.
Широко распространены на территории оазиса тростниковые сооб¬
щества, приуроченные чаще всего к берегам ручьев, к местам выклини¬
вания грунтовых вод, а также к плоским участкам в пределах средней
террасы (рпс. 1, 18—20). Жизненность тростника определяется усло¬
виями произрастания. С местами непосредственного выклпннваппя
грунтовых вод связаны сомкнутые заросли высокорослого тростника
(проективное покрытие 100%, высота до 3 м), обильно плодоносящего,
с участием в покрове Hordeum brevisubulatum, Epilobium palustre и других
влаголюбивых видов на гидроморфных сульфатно-хлорпдных п хлоридно-
сульфатных солончаках с сильным васоленпем только в пределах метро¬
вого горизонта, ниже засоление отсутствует. Сообщества из сильно угне¬
тенного тростника, имеющего часто стелющуюся форму, связаны со
злостными солончаками с напвысшеп степенью засоления, с плотной
коричневой коркой на поверхности. Обычно это одновидовые сообщества
с проективным покрытием 7—9%, иногда с единичным участием Lycium
ruthenicum и Leymus secalinus.
Злаково-осоковые сообщества (наиболее часто Carex enervis+Hordeum
brevisubulatum) индицируют луговые почвы с признаком солонцеввтостн
<puc. 1. Л- Сообщества с обилием Triglochin maritima, Glaux marltlma,
Halerpestesruthenica и целым рядом других видов, характерных для влажных
засоленных местообитаний, связаны с лугово-болотными почвами (рис. 1, 2).
Лугово-болотные и луговые почвы с хорошо выраженным профилем фор¬
мируются около ключей и на водосборных приключевых участках, где
происходит постоянное подпитывание почв пресными грунтовыми водами
Засоление в первой иетре слабое, хотя на поверхпоств может быть копа
солей, ниже почвы не васолены.
4	Геоботаническое мртографаровапе, I9BQ
49

О	прогрессирующем засолении, которое наблюдается в оазисе в случае
близкого валегания грунтовых вод, свидетельствует состояние целого рЯДа
сообществ: погибающих тополевых рощ, сообществ тростниковой ф0р_
мацпп, а также наличие почв с признаками олуговения (хорошо прогу-
муспрованных), в настоящее время перешедших в разряд солончаков, но
сохранивших черты былой луговой незаселенной почвы.
Составление сопряженных геоботанических и почвенно-солевых карт
имеет важное практическое значение, так как позволяет выявить и оценить
потенциальные возможности территории оависов в целях их освоения.
В пределах оависа Эхийн-Гол не наблюдается строгой корреляции
между растительностью и васолением почв. Это связано, по-видимому,
с тем, что основными эдпфпкаторнымп жизненными формами в сообществах
оазиса являются кустарники, полукустарнички и мпоголетние злаки,
корневые системы которых поглощают влагу из глубоких горизонтов,
бливких по характеру засоления; различия в васоленип почв верхних
горизонтов отражаются на характере растительности не столь отчетливо.
Закономерности прпуроченпостп сообществ к почвам, разным по сте¬
пени и качеству засоления, послужили основой для составлении
почвенно-солевой карты. При сопоставлении геоботанической карты
(рис. 1) с картосхемами тппов засолении (рис. 2, А, Б) выявлено следую
щее.
Дерезовые (Lycium ruthenicum), тростпиковые (из угнетенного Phrag¬
mites communis) и леймусовые (Leymus secalinus) сообщества с разрежен¬
ным покровом (проективное покрытие 5—10%) хорошо дешифрируются
на аэроснимках. Все они приурочены к солончакам с чрезвычайно сильным
васоленпем двухметрового слоя. В этом случае отмечается полное совпа¬
дение границ почвенных п геоботанических выделов. При этом к почвам
с одинаковой степенью засоления (рис. 2, А, 6', В, 4") приурочено не¬
сколько сообществ (рис. 1, 10—12, 16, 18). Злаково-осоковые сообщества
с проективным покрытием 90—95% (рис. 1, 7, 2) строго приурочены к лу¬
говым почвам со слабым засолепием н высоким уровнем грунтовых вод
(рис. 2, А, 1\ Б, 1" ). Здесь также наблюдается полное совпадение границ,
почвенных и геоботанических выделов.
Монодомпнантные сообщества с Reaumuria soongorica встречаются
на отакыренных солончаках, а также на такыровндных почвах с близким
подстпланпем галечнпкового материала с различной степенью засоления.
По структуре эти сообщества, отмеченные па разных типах почв, совер¬
шенно идентичны, п признаки их дешифрирования одинаковы. На гео¬
ботанической карте они показываются одним номером (рис. 1, 15), хотя
и связаны с двумя почвенными разностями, отличающимися и по степени
засоления. Чтобы разграничить последние и показать их раздельно на
почвенно-солевой карте, требуются дополнительные наземные исследо¬
вания. То же самое относится и к сообществам гребенщиковой формации,
которые встречаются на различных по засолению почвах. В этом случае
выделение почвенных контуров на основе дешифрирования аэроснимков
не представляется возможным.
Кроме флористического состава хорошим показателем условий почво¬
образования и соленакопления является жизненное состояние растений
в сообществах. Однако погибающие тополевые рощи не имеют специфи¬
ческих признаков дешифрирования на аэроснимках. Только благодаря
наземным исследованиям нам удалось изобразить их особыми контурами
(рис. 1, 3, 4).
Сопоставление данных по засолению почв в сообществах тростниковой
формации позволило выявить следующие закономерности. Несмотря на
различное состояние тростника в сообществах, хорошо дешифрируемых
на аэроснимках, почвы оказались одного типа — гидроморфные солон¬
чаки с высокой степенью васоления в верхнем метре (рис. 2, А% 4'—.$'),
50

ца геоботанической же карте сообщества высоко-, средне- и низкорослого
тростника различаются (рис. 1, 18—20).
Анализ грунтовых вод показал, что заросли высокорослого тростника
(рис. 1, 20) приурочены к местам с близкими гидрокарбонатно-сульфатво-
ватриевыми водами с наиболее низкой суммой токсичных солей (0.7 г/л).
Сообщества среднерослого тростника (рис. 1, 18) связаны с сульфатно-
иальцнево-патрневими грунтовыми водами, сумма токсичных солей 1.2 г/л,
а сообщества низкорослого тростника (рис. 1,19) — с хлоридно-сульфатно-
цатриевымн грунтовыми водами с более высоким содержанием токсичных
солей (около 2 г/л). Эти показатели на картосхемах засоления не полу¬
чили отражения. Таким образом, в сообществах тростниковой формации
выявлена связь с количеством токсичных солей, содержащихся в грун¬
товых водах.
ЛИТЕРАТУРА
Викторов С. В., Востокова Е. А., Вишпвкнп Д. Д. Некоторые
вопроси теории геоботанических индикационных исследований. В кн.: Растительные
индикаторы почв, горних пород и подземных вод. М., 1964. — Лавренко Е. М.,
Юватов А. А. Природные оазисы в пустыне Заалтайскои Гобн (Монгольская
Народная Республика). В кн.: Вопросы эволюция, биогеографии, генетика и селекции.
М.; Д., I960. — Несвстайлова Н. Г., Р о д и а н Л. С. О некоторых прин¬
ципах составления карт засоления подпочв с помощью геоботанических данных.
Науч. докл. высш. школы. Биол. науки, 1959, № 1.

РЕЦЕНЗИИ И ИНФОРМАЦИИ
С. А. ГРИБОВА, Т. И. ИСАЧЕНКО
К ИТОГАМ ПЕРВОГО МЕЖДУНАРОДНОГО СОВЕЩАНИЯ
ПО «КАРТЕ РАСТИТЕЛЬНОСТИ ЕВРОПЫ»
23—26 апреля 1979 г. в Чехословакии в г. Лпблнце вблизи Праги
состоялся международный симпозиум по проблеме «Карта растительности
Европы». На нем собрались европейские ботаники — представители раз¬
личных фитоценологическпх школ, имеющие своп национальные традиции
в области геоботанической картографии, для того чтобы выработать об¬
щие подходы к созданию единой карты растительности Европы.
Идея создания этой карты появилась у европейских ботаников после
XII МБК, состоявшегося в 1975 г. в Ленинграде, на котором вопросы
картографии получили как никогда рапее широкое отражение (Геобота¬
ническое картографирование. . . , 1976). Инициаторами составления этой
карты выступили директор Ботанического института в Праге чл.-корр.
АН ЧССР Сл. Гейни, проф. Гренобльского уппверептета II. Озанда и ди¬
ректор Государственного института охраны природы п экологии ланд¬
шафта в Бонне В. Траутманн. Эта инициатива нашла поддержку со сто¬
роны акад. Е. М. Лавренко.
Хочется напомнить, что интерес к созданию геоботанической карты на
основе широкого сотрудничества ученых разных страп возник давно.
На международных конгрессах и симпозиумах не раз поднимался вопрос
о желательности составления карты растительности мира с привлечением
к работе над ней специалистов разпых стран (Сочава, 1965, 1966). В 19(‘>Г) г.
в Париже на заседании комиссии по вопросам картирования раститель¬
ности в мелком масштабе, возглавляемой Г. Госсеном, В. Б. Сочава вы¬
ступил с предложением по подготовке и стандартизации международной
карты растительного покрова м. 1:3 ООО 000—1 : 4 ООО ООО (Сочава,
1966). Однако реализация подобного проекта оказалась весьма затрудни¬
тельной и до настоящего времени не осуществимой, главным образом в силу
двух обстоятельств: из-за отсутствия единства среди ботаников-карто-
графов в подходах к классификации растительности и из-за различного
уровня развития геоботанической картографии в разных странах. Тем
большее значение приобретает международная программа по «Карте ра¬
стительности Европы» как первый шаг на пути; создания единой
карты мира.
В Ботаническом институте им. В. Л. Комарова АН СССР составлено
и издано несколько геоботанических карт с участием иностранных учеиых.
Совместно с Академией наук Социалистической Республики Румыпии
наш институт в 1958 г. опубликовал карту растительности СРР м. 1 :600 000
(Сочава, 1958; Семенова-Тян-Шанская, 1963); в 1969 г. — карты расти¬
тельности и кормовых угодий департамента Медеа (Алжир) м. 1 : 200 000;
совместно с Академией наук Монгольской Народной Республики в 1980 г.
ведал карту растительности МНР м. 1 : 1 500 000.
52

Лаборатория географии и картографии растительности БИН АН СССР
разработала легенду карты европейской части СССР м. 1 : 2 500 ООО
[ГрВбоваи др., 1975). Накопленный нами опыт по систематизации и карти¬
рованию растительности территории, представляющей собой более по¬
ловины площади Европы, несомненно очень важен и окажется полезным
при создании карты всего европейского континента.
ХРОНИКА СОВЕЩАНИЯ
Организатором первого международного совещания по созданию карты
растительности Европы и координатором подготовительных работ по
созданию карты территории Восточной Европы явился Ботанический
институт АН ЧССР. В работе совещания приняли участие представители
Ю стран: Болгарии — И. А. Бондев (I. A. Bondev), Венгрии — Г. Фекете
(G. Fekete), ГДР — А. Скамони (A. Scamoni), Г. Гофманн (G. Gofraann),
X. Шлютер (Н. SchlUter), ф. Фукарек (F. Fukarek), Польши — В. Матуш-
кевич и А. Матушкевич (W. и A. Matuczkiewicz), Т. Войтерскпн (Th. Woj-
terski), Я. Фалиыьский (J. Falinski), Румынии — Н. Доница (N. Doni(a),
СССР — Т. И. Исаченко, С. А. Грибова, П. JI. Горчаковский, Франции —
П. Озапда (P. Ozenda), ФРГ — В. Траутманн (VV. Trautmann), Чехосло¬
вакии — Сл. Гейни (SI. Hejny), Р. Нейхейсл (R. Neuhausl) п 3. Нейхейс-
лова-Повотиа (Z. Neuhauslova-Xovotna), Я. Михалко (J. Michalko.)
И. Мораиец (J. Moravec) и др., Югославии — П. Фукарек (P. Fukarek),
В. Мишич (W. Mi&ic), JI. Лакушич (L. Lakusic), Р. Иованович-Дунич (R. Jo-
vanovu-Dunjic) и др.
На симпозиуме присутствовало 40 человек.
Программа совещания предусматривала обсуждение проекта «Карты»:
ее масштаба, принципов построения легенды, выбора картографируемых
единиц, а также решение организационных вопросов, связанных с реали¬
зацией этого проекта.
Совещание открыл Сл. Гейни. Он подчеркнул большое значение карты
растительности Европы для решения многих проблем охраны среды на
континенте, которые в настоящее время выходят за национальные рамки.
От лица организаторов совещания выступил также Р. Нейхейсл. Он от¬
метил, что геоботаническое картирование является частью культуры
народов. Создание единой карты растительности Европы станет значитель¬
ным импульсом для поисков путей к сближению фитоценологических
концепции разных стран и разных научных школ. Докладчик обратил особое
внимание на то важное значение, которое будет иметь карта для разработки
проекта стабилизации жизненной среды в международном масштаб»
и осуществления крупных экологических исследований ЮНЕСКО («Че¬
ловек и биосфера» и др.).
Общие предложения по программе карты заключались в докладах
западноевропейских ботаников П. Озанды и В. Траутманна, с одной сто¬
роны, и в коллективном докладе Е. М. Лавренко, Т. И. Исаченко, С. А. Гри¬
бовой — с другой.
П. Озанда познакомил участников совещания с картой растительности
Западной Европы м. 1 : 3 ООО ООО и пояснительным текстом к ней. Эта
карта рассматривалась ее авторами как фрагмент будущей единой карты
Европы. Однако она отличается крайней схематичностью картографичес¬
кой пагрузки, не соответствующей требованиям принятого масштаба,
непоследовательностью принципов построения легеиды и малой ицфор-
мативпостью. В легенде эгой карты для разпых регионов в зависимости
от полноты имеющихся материалов использованы розные принципы
типологический - для районов Фрвиции, Ф|>Г, Австрии, Швейнаиии
„ геоботанического районирования - дл„ Скандинавии, Британских
островов, Пиренейского полуострова и др.	ниниских
63

Ниже приводим список высших подразделений легейды и основных
картируемых едипиц нарты растительности Западной Ьвропы (Carte. . ,t
1979).1
А.	Аиопяльняя растнтольпость.
f. Гнлофчтиая, лнторальиал и сублиторальная растительность.
2.	Растительность польдеров.
3.	Растительность крупных долин н аллювиальных paDHiiu.
4.	Атлантические торфлннкн.
Б. Порояльндя растительность.
Г». Комплекс растительности фьордов северо-западно!! Норвегии,
fi. Комплекс растительности фьордов западной Норвегии.
7.	Альпийская растительность Скандинавии.
8.	Арктоалышнгкал растительность краГшо северного хребта Лапландии к внут¬
ренней Исландии.
9.	Северобореальпая растительность ua ели н березы извилистой.
10.	Средпебореальпио еловио леса.
11.	Южиобореальные еловые леса.
12.	(.’мешанные бореяльно-неморальиыо лоса.
В. Атлантическая растительность.
13.	Дубовые и дубово-буковые с березой ацидофильные леса.
14.	Дубовые ацидофильные леса из Quercus petraea и Q. robur.
15.	Ясеневые н ясонепо-дубоиыс смешашшо леса.
16.	Атлантические буковые лоса.
17.	Горная атлантическая и субальпийская растительность с Calluna (Британские
острова).
18.	Дубовые термофильные леса н лайды с Quercus pyrenaica.
19.	Атлантические дубовые термофильные леса с Quercus pubescens.
20.	Дубовые термофильные леса коптабрнпского побережья.
21.	Атлантические горные буковые леса копгабрийскпх Кордильер.
Г. Субатлантнческая растительность.
22.	Буковые предгорные ацндофнльпые леса.
23.	Буковые предгорные нентрофплыгые леса.
24.	Буково-пихтовые ацидофильные леса высоких герцинскнх массивов.
25.	Комплекс растительности северного склона Пиренеев.
26.	Субатлантнческие дубовые леса с Quercus pubescens.
Д. Центральноевропейская растительность.
27.	Дубовые с грабом и букопо-дубопые центральноевропейские леса.
28.	Сосновые к дубовые субконтписнтальпые леса.
29.	Термофильные субконтиионтальпыо дубовые леса.
30.	Комплекс прсдальпийско-юрскои кальцефнтнон растительности.
31.	Комплекс контнпентальпой растительности внутренних Альп.
32.	Ацидофильные буковые леса с елью (Щтнрня).
33.	Комплекс кальцефнтнон предальпийской растительности юго-запада (Ил¬
лирия— Гардезап).
34.	Комплекс енликатной растительности района Ннзубрико—Пьемонт.
35.	Комплекс предлпгурнйской растительности.
36.	Комплекс растительности верхнего Прованса.
Е. Средиземноморская и субсреднземноморская растительность.
37.	Термофильная средиземноморская растительность (комплекс рожкового де¬
рева II олнвкн).
38.	Срсднесреднземноморская силикатная растительность из Quercus suber.
39.	Средиссрсднзсмноморская растительность из Quercus ilex.
40.	Атлантико-среднземноморская растительность нз Quercus pyrenaica.
41.	Супрасредиземноморскан (supramediterraneene) растительность из листопад¬
ных дубов.
42.	Горная средиземноморская растительность из Pinus sylvestrls и Junlperus sabina.
43.	Комплекс растительиости гор Корсики.
44.	Буковые мезофильиые леса севера и центра Апсипип.
45.	Буковые горные средиземноморские леса юга Анопшш и Сицилии.
40. Супралеспая растительность островов Италии.
47.	Горная средиземноморская растительность из Fagus“moeslaca и Abies borlsll.
48.	Горная средиземноморская растительность из Abies cephalonlca.
49.	Горная средиземноморская растительность нз кипарисов и кедра.
Ж. Нссреднземноморская растительность Турции.
50.	Комплекс растительиости из Fagus orientalis.
51.	Стенная растительность внутренней Анатолии.
1 В приводимой легенде и в легендах других рецензируемых карт эарубожиы* &-
торов мы указываем те латинские названия видов, которые употребляют автору.
U СССР, согласно последним сводкам по флоре, многие виды имеют иную трактовку.
54

Многие номера имеют по нескольку шифров. С их помощью выделены
„авнообразные географические варианты картируемых подразделений»
Например, супрасредиземноморские листопадные дубовые леса (№ 44)
разделены на 8 типов: иберийским, провансальский, сардинский, северо-
яхальянский, южпоитальянский, балканский, южноэллинскпй, анатолий¬
ский, характеризующиеся преобладанием различных видов рода Quercus
(Q. jaginea, Q. cerris, Q. frainetto, Q. pubescens ssp. brachyphylla, Q. trojana
„др.) и своими характерными видами. В других номерах легенды шифрами
обозначены территориальные региональные выделы. Так, в группе сме¬
шанных бореально-неморальных лесов (№ 12) установлены 3 сектора:
океанический (с участием в сообществах океанических видов Erica tetra-
lix, Nartheciumossifragum), континентальный (с господством лишайниковых
сосняков) и островной (со своеобразной флорой орхидных). В группе
атлантических буковых лесов (№ 16) отмечены 4 сектора: массив песча¬
ников и сланцев (Secteur armoricain), для которых характерны леса типа
Rusco-Fagetum; англо-пикардийский, характеризующийся лесами типа
Ilici-Fagetum; бельгийский, отличающийся господством лесов типа Еи-
dymio-Fagetum; германо-балтийский, выделяющийся на основе преобла¬
дания лесов типа Asperula-Fagion, и т. д.
Основное время доклада П. Озанда посвятил анализу ботанико-карто-
графических материалов, использованных при создании карты Западной
Европы, и тем трудностям, с которыми ему пришлось встретиться
при их интерпретации для создания единой картографической ком¬
позиции.
К л рта растительности Западной Европы подверглась критике во время
дискуссии, в которой приняли участие В. Матушкевич, А. Скамони,
И. А. Бондев, Н. Доница, В. Мишич, Р. Нейхейсл и др. Критические за¬
мечания по легенде этой карты были высказаны и нами в коллективном
отзыпе, написанном совместно с Е. М. Лавренко и 3. В. Карамышевой
и ра< пространенном среди участников совещания наряду с другими доку¬
мент.«мн.
Мы отметили, что легенда карты растительности Западной Европы пред¬
ставляет собой компановку первичного регионального материала, не объе¬
диненного едиными принципами. Карта, составленная на основе этой
легенды, может рассматриваться скорее как карта геоботанических регио¬
нов, а не как типологическая. Даже при отсутствии равнозначного бота¬
нико-картографического материала для всей картируемой территории воз¬
можно показывать па карте типы сообществ за счет отражения более круп¬
ных типологических единиц. В частности, нас не удовлетворил обобщенный
покаэ таких категорий, как северо-, средне- и южнотаежные леса, объеди¬
няющих еловые, сосновые леса и болота. Каждое из этих подразделений
в таежной области занимает обширные пространства и может быть показапо
самостоятельными контурами, о чем свидетельствует опыт создания карт
мелкого масштаба европейской части СССР, нашей страны в целом, Европы
в «Физико-географическом атласе мира» (1964) и др. Мы обратили также
внимание на неудачный принцип картирования растительного покрова
гор, при котором растительность всех высотных поясов, даже хорош»»
территориально выраженных, объединена с растительностью пьедеста¬
лов, тогда как она может быть отражена на карте самостоятельными кон
турами, например темпохвойные леса Карпат и др.
В. Траутманн в своем докладе выдвинул па обсуждение вопросы, тре¬
бующие согласованного решения при совместной работе под картой пред¬
ставителей разных фнтоценологических направлений и школ. Важней¬
шим из них является согласование в легенде карты разных iipiiinuiuob
классификации растительности: осповашшх на флористической кои-
цепкий Брауп-Блапкс, традиционной для европейских ботаников , шш
более распрострппевним в uaiI)cfi CIpall„ a„Lro^	иод.
и

В докладе Е. М. Лавронко, Т. И. Исаченко, С. А. Грибовой, зачитав-
ном Т. И. Исаченко, были наложены принципы составления обзорных
карт, основанные на обширном опыте мелкомасштабного картографнро-
ванпя в СССР. На конкретных примерах аналитических карт м. 1 : 7 500 ООО
темнохвойных н широколиствеппых лесов европейской части СССР,
составляющей более половины площади всей Европы, пам удалось показать
возможность последовательного воплощения типологического подхода
для карт мелкого масштаба. Этот вопрос очень существен для ботаников,
имеющих опыт картироваппя растительности в крупном и среднем масшта¬
бах в рамках отдельных стран. Мы познакомили с развитым в нашей стране
регионально-типологическим принципом построения легенд, который
основан на учете разнообразных критериев: фитоцепотического, флористи¬
ческого, динамического, экологического, географического. Использование
при картировании растительности совокупности геоботанических призна¬
ков, а не какого-нибудь одного, значительно обогащает содержание карты
и повышает ее информативность. Карта возникает как результат научного
синтеза многообразных сведении о растительности п окружающей среде,
интерпретированных в зависимости от назначения карты и ее масштаба.
Особый акцепт в докладе был сделан иа различии принципов построения
типологических карт и карт геоботанического районирования.
Как выяснилось из ряда докладов и высказываний в дискуссии (В. Траут-
манн, X. Шлютер, Р. Нейхейсл п др.), многие зарубежные ботаники не
всегда правильно понимают подразделения легенд паших мелкомасштабных
карт, основанные на регионально-типологическом принципе, рассматри¬
вая их как чисто географические по содержанию. Подзоналыпле и особенно
региональные категории растительности опп не воспринимают как крупные
ботанико-географические подразделения, в основу выделении которых
положены типологические особенности сообществ (флористический состав,
сложение и др.). Нужно отметить также, что большинство зарубежных
ботаников-картографов не придают значения разработке структуры ле¬
генды. При систематизации картографируемые' единицы в :iei шде рас¬
полагают по экологическим рядам (от влажпых к сухим местообита¬
ниям), что не всегда позволяет четко выявить эколого-географические
и структурно-динамические связи растительности на больших пространствах.
Два вечерних заседания (24 п 25 апреля) были посвящены теме «Со¬
ставление национальных карт растительности и пх унификация в между¬
народном масштабе». В ряде докладов было показано состояние геобота¬
нического картографирования в странах Балканского полуострова. Среди
этих стран наибольшее развитие картирование растительности получило
в Болгарии. И. А. Бондев изложил припципы построения легенды карты
растительности м. 1 : 1 ООО ООО своей страны, охарактеризовал картируе¬
мые единицы и обсудил возможность пх интерпретации при разработке
общей легенды карты Европы. На карте обобщены данные о 170 раститель¬
ных формациях, сгруппированных в 73 подразделения легенды. Наиболее
крупные ее разделы охватывают растительность гор, равнин, предгорий
и т. д. Горная растительность дифференцирована в 3 вертикальных пояса:
альпийский, субальпийский и горно-лесной. В пределах наиболее обшир¬
ного лесного пояса установлены 3 флоро-гепетические группы: квазибо-
реальная и неморальная, северопрпсредиземноморская, евксинская. От¬
дельно показаны также эдафические варианты — ацидофильпо-психро-
фитные и кальцефитно-криофитные. Наряду с коренной растительностью
отражена производная растительность, сельскохозяйственные земли и лес¬
ные культуры. Эта карта, изданная в «Атласе Народной Республики
Болгарии» в 1973 г., известна советским ученым; ее анализ сделан В. Б. Со-
чавои (1975).
И. А. Бондев поделился опытом организации работ по созданию гео¬
ботанической карты Балканских стран, выполняемой также на основе
международного сотрудничества.

в Югославии (доклад П. Фукарека) картирование растительности
осуществляется по отдельным ее республикам в м. 1 : 200 ООО, ведется
„одготовка к составлению карты страны в целом в м. 1 :1 ООО ООО. Легенда
карты естественной потенциальной растительности м. 1:1 ООО ООО, ос-
вованная на фитоценотических принципах школы Брауп-Бланке и Тюк-
сена, насчитывает 42 номера. Картируемые единицы (в большинстве слу¬
чаев ассоциации) систематизированы, согласно классификации этого на¬
правления, в союзы, порядки, классы.
Вторая группа докладов была посвящена обзору картографирования
растительного покрова в ряде стран Восточной Европы. Наибольшее
развитие геоботаническое картографирование в общегосударственном мас¬
штабе получило в ГДР. А. Скамони в двух докладах познакомил с несколь¬
кими картами своей страны2 и рассмотрел возможность интерпретации этих
картографических материалов и принципы отбора картируемых единиц
для едипой карты растительности Европы. Информация о состоянии кар¬
тирования растительности в ГДР и анализ обзорных карт страны опубли¬
кованы в ежегоднике «Геоботаническое картографирование» (Скамони,
1965; Шлютер, 1976).
В Чехословакии (доклад И. Моравца и Я. Михалко) на всю территорию
Чехии изданы полистные карты растительности м. 1 : 200 ООО и обобщен¬
ная карта м. 1 : 1 ООО ООО; ведется составление карт м. 1 :200 ООО терри¬
тории Словакии и находится в печати карта м. 1 : ."00 000 этой
республики. Проведя генерализацию имеющихся картографических ма¬
териалов, ботаники ЧССР составили список единиц, подлежащих карти¬
рованию в м. 1 : 3 000 000, и сопоставили их с подразделениями карт ра¬
стительности Западной Европы и европейской части СССР.
В. Матушкевич познакомил участников совещания с состоянием карто¬
графирования растительности в Польше. На основе широкого объема
полевых исследований в ПНР создаются карты м. 1 : 200 000 по отдельным
административным районам, ряд из них уже издан. Ведется работа по
созданию карты всей страны.
В Румынии (доклад Н. Доница) геоботаническая карта страны 1:1000000
опубликована в атласе. По своей структуре (принципам построения ле¬
генды, отражению динамики) геоботаническая карта Румынии ближе к кар¬
там, издаваемым в СССР, чем другие рецензируемые карты растительности
(ГДР, ЧССР, ПНР).
Г. Фекете рассказал о картографических работах в Венгрии. Здесь
картосоставительские работы в м. 1 : 200 000 охватывают территорию
северной и восточной частей страны. Для национального атласа подготов¬
лена карта страны м. 1 : 1 500 000.
В дискуссии по этим двум сериям докладов ботаники СФРЮ (В. Мишич,
П. Фукарек), ЧССР (Р. Нейхейсл и др.) высказали пожелание, чтобы при
создании единой карты растительности Европы были максимально учтены
местные особенности растительного покрова, что особенно важно для Юго¬
славии и других Балканских стран, растительный покров которых очень
сложен, пестр, содержит много реликтовых и эндемичных элементов.
Как'свидетельствуют представленные доклады, геоботаническая кар¬
тография в странах Восточной Европы в последние годы активно равви-
вается и достигла заметных успехов, хотя она и не приобрела еще значении
самостоятельного направления в геоботанике. Карты растительности
разрабатываются на основе многолетних детальных полевых исследований,
будучи синтезом всех данных о растительном покрове. При создании гео¬
ботанических карт восточноевропейские ботаники опираются на флори¬
стическую классификацию Брауп-Бланке и концепцию Тюкссиа об естсп-
венной потенциальной растительности.
•	Болоо подробный апалиа карт раститсяьпостн ГДР, п таким ЧССР. CPI" ИНГ
которые демонстрировалось оо время докладов и и а выставке, дай ииже.
57

На заключительном заседаппп 26 апреля состоялась оншвлоииая две-
куссия по осповным вопросам, касающимся масштаба нарты, принципов
картирования, создания легенды. В ней приняло участие большинство
ученых. Было отмечено, что, несмотря на различия во взглядах у пред.
ставнтелей песколькпх ботанико-картографических школ d отношении
классификации растительности, их объединяет общее стремление преодо¬
леть эти трудпостп и создать единую карту растительности Европы. Пред.
ставители СССР, ГДР, ПНР, ЧССР, НРБ, СРР единодушно признали
необходимость создаиия этой карты на типологической основе с показом
фитоценотических единиц и их комплексов и отражением важнейших
географических (зональных, подзопальных, высотпо-пояспых и др.) за¬
кономерностей растительного покрова в структуре легенды. Эта концеп¬
ция была предложена авторам карты растительности Западной Европы
для реконструкции носледпой. При этом многими выступающими было
отмечено, что наибольшие трудности представит согласование легенд
региональных карт, основаппых на критериях школы Браун-Бланке и со¬
ветской геоботанической школы, и в частности сопоставление и увязка
конкретных картируемых единиц, устанавливаемых по несколько отличным
принципам. Участники совещания признали целесообразным разрабо¬
тать для всех картируемых единиц аннотацию, которая содержала бы
геоботаннческую характеристику (состав доминантных, содоминантных,
характерных видов; горизонтальную н вертикальпую структуры), сведе¬
ния об экологической н географической прнурочеппостп (характере почво-
грунтов, влажности почв, характере подстилающих пород, некоторых
климатических показателях), зональное (высотно-нояспое) и региональное
положение и т. п. Подготовительная работа по созданию легенды возло¬
жена на группу кураторов — представителей 7 стран (СССР, ЧССР,
ПНР, СФРЮ, Франции, ФРГ, Норвегии), otboiстенных за отдельные
блоки единой карты.
В итоге работы совещания была принята резолюция, содержащая науч¬
ную программу «Карты растительности Европы» и решение некоторых
организационных вопросов для ее осуществления.
РЕЗОЛЮЦИЯ КОЛЛОКВИУМА «КАРТИРОВАНИЕ РАСТИТЕЛЬНОСТИ
ЕВРОПЫ», ЛПБЛИЦЕ, ЧССР, 20 АПРЕЛЯ 1979 г.
1.	Участники коллоквиума приветствуют инициативу создания единой
карты растительности Европы. Они рассматривают это как важпый шаг
в обобщении результатов геоботанических исследований в целях планиро¬
вания и осуществления мероприятий по охране природы и окружающей
среды, оценки растительного покрова. Они полагают, что это будет спо¬
собствовать дальнейшему развитию геоботаники и переходу ее па более вы¬
сокий качественный уровень.
2.	Карта должна отображать естественную растительность Европы
м. 1 : 3 ООО ООО.
3.	Единицы картирования должны выделяться на основе фитоцено ло¬
гических критериев и методов, включая сочетания и комплексы раститель¬
ных сообществ.
4.	Карта должна быть легко обозримой, отражать зональную, под-
зональную, высотно-поясную, региональную и эдафическую дифферен¬
циацию естественной растительности Европы, а также азональные и эк-
стразональные явления, важнейшие, исторически обусловленные ее черты.
5.	Участники коллоквиума призывают геоботапиков всех европейских
страп сотрудничать в составлении карты растительности Европы на основе
вышеупомянутых принципов.	;
6.	Желательно включить проект «Карты растительности Европы» ■
в программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» и «МСБИ» («JUBS»), * дея- I
М

^львость социалистических стран в этой области осуществлять в рамках
СЭВ (проолема III).	г
7.	Для разработки единой легенды карты на основе легенд, представлен¬
ных отдельными странами, предлагается создать рабочую rpvnnv в со¬
ставе представителей 7 стран (СССР, ПНР, ЧССР, СФРЮ, ФРГ Франция
Норвегия).
8- Просить АН Чехословакии соаДать ПРИ Ботаническом институте
АН ЧСС1 рабочий координационный центр по карте растительности
Европы.
9.	Просить коллективы всех участвующих стран представить свои
предложения по легенде карты в рабочую группу до марта 1980 г., а выше¬
упомянутую группу разработать первый вариант легенды к августу
10.	Обсудить первый вариант легенды карты на специальном коллок¬
виуме до конца 1980 г.
ОБЗОР КАРТ РАСТИТЕЛЬНОСТИ
Во время работы совещания была организована небольшая выставка
карт растительности, представленных некоторыми нз его участников.
Были показаны карты разных масштабов, отражающие достижения гео¬
ботанической картографии в нашей стране: Европы м. 1 : 15 ООО ООО,
СССР м. 1 : 15 ООО ООО и м. 1 : 25 ООО ООО, бассейна Амура м. 1 : 2 500 000,
Центрально-Казахстанского мелкосопочнпка м. 1 : 1 500 000, Белоруссии
м. 1 : 1 000 000. Кроме советских были выставлены также карты раститель¬
ности других стран: Западной Европы м. 1 : 3 000 000, Румынии
м. 1 : 1 ООО 000, ГДР м. 1 : 750 000, Чехии м. 1 : 1 000000 и Словакии
м. 1 : .>00 000, отдельные листы м. 1 : 200 000—1 : 500 000 некоторых
административных районов Польши и карта геоботанического райониро¬
вания этой страны м. 1 : 2 000 000.
Г.ольшой набор карт растительности представили на выставку ботаники
Чехословакии. Геоботаническая карта м. 1 : 200 000 Чехии (Geobota-
nicka шара CSSR, 1968—1970) выполнена на отдельных листах в разграфке,
принятой для топографических карт. На территорию Чехии издан 21 лист.
К картам прилагается пояснительный текст на чешском и немецком языках
(Vegetace CSSR, 1968). Текст содержит разделы, касающиеся
истории создания карты, теоретических концепций геоботанического
картографирования, принятых в Чрхословакни, методики картирования,
воиросов применения геоботанических карт. В нем помещен также общий
перечень картируемых единиц, или сводная легенда для всех листов.
Основная часть пояснительного текста посвящена флористической и фито-
ценотическои характеристикам картируемых подразделений.
Остановимся в самых общих чертах на основных теоретических и мето¬
дических вопросах создания этой карты. Геоботаническая карта Чехии —
ревультат многолетних полевых исследований п крупномасштабных съе¬
мок. Она является синтезом информации о растительности и ее взаимо¬
связях со всеми экологическими факторами. Авторы рассматривают карту
как основу для дальнейшего углубленного изучения растительности.
С учетом этой карты осуществляются в Чехословакии специализированные
виды картирования растительности (лесотипологнческое, эколошческос
и др.). Подчеркивается особая индикаторная роль растительности в ланд
тафте и большое значение геоботанических карт при освоении и охране
природы, поскольку они лучше всего отражают естественный шиеиции.1
ландшафта.
Геоботаническая карта Чехии — это детальная карта рпошацуицо
ванной, или восстановленной, растительности. Учитывал шпеисишюг
использование растительности в республике, авторы счн.аю, ^о, под", д
одиистшшио правильным п,ш создишш карт Оолит,,

ubiii pa с гл тельный покров, включая культурную и сорную растительность,
согласно пх точке зреппя, может быть показан только при крупномасштаб¬
ном картографировании, осуществляемом обычно на небольших площадях.
В Чехословакии различают 2 типа карт реконструированной расти¬
тельности — естественной вссстаповленной и потенциальной. На рецен¬
зируемых здесь картах отражена восстановленная природная раститель¬
ность, т. е. такая, которая покрывала бы земную поверхность, если бы
человек в течение исторического периода ее не нарушал.
При восстановлении растительности геоботаники Чехии основное вни¬
мание уделяют всестороннему изучению сохранившихся естественных
и культурных лесов и всех факторов, обусловливающих их существо¬
вание. Характер производной растительности почти по учитывается. Важ¬
ным вспомогательным признаком для реконструкции естественной расти¬
тельности авторы геоботанической карты Чехии считают распространение
растений-индикаторов, а такжехарактерных видов клпмаксовых сообществ.
Для восстановления лесной растительности используется еще один пока¬
затель — возможность произрастания древесных пород клпмаксовых сооб¬
ществ в производных лесах и на культурных угодьях. Так, с помощью этого
метода были установлены границы между дубовыми и буковыми, буковыми
и еловыми лесами.
При построении карт реконструированного растительного покрова
не должны приниматься во внимание следующие необратимые изменения
в почвах: деградация леспых почв под насаждениями древесных пород,
не свойственных данному району; обогащение почв благодаря внесению
удобрений на поля; изменение водного режима почв при ирригации, и др.
Ко второму типу карт авторы относят карты потенциальной раститель¬
ности. Под потенциальной они, так же как и Тюксен (Tiixen, 195G), понимают
растительность, соответствующую современным климатическим, мафи¬
ческим и гидрологическим условиям и образующуюся в том случае, когда
человек перестает воздействотть на природу. При картировании потен¬
циальной растительности исходят в первую очередь из современного
состояния природных ус ювпц и учета тех факторов, которые обусловили
различные их изменения, в том числе и пеобратнмые. Особое внимание при
этом виде картирования уделяется анализу производной растительности.
Карты потенциальной растительности предназначаются для детальных
планировок. Во многих случаях потенциальная и восстановленная ра¬
стительность совпадают или имеют крайне небольшие различия, которые
выявляются только на крупномасштабных картах.3
На геоботанической карте Чехии м. 1 : 200 ООО показано 21 подразде¬
ление растительного покрова; большинство из них характеризует лесную
растительность и только 3 — болота и высокогорные луга. Каждое под¬
разделение растительности в сводной легенде и на листах карты обозна¬
чается двойным наименованием — соответственно классификации Браун-
Бланке (школа Цюрих—Монпелье) и по доминирующим видам (на чеш¬
ском и немецком языках). В пояснительном тексте для каждой картируемой
единицы дается перечень входящих в нее таксонов с указанием авторов,
выделивших и описавших пх, как это обычно принято в западноевропей¬
ской геоботанической литературе. Каждое подразделение обозначается
в легенде и на карте буквенным индексом. Например, С. Дубово-грабовые
леса — [Carpinion betuli (Meyer, 1937) Oberdorfer 1953], Q. Субксерофиль-
иые дубовые леса — (Querco-Carpinion Klika 1955 = Quercion pubesconti-
petrueae Braun-Blanquet 1931; Potentillo-Quorcetum Libbert 1933; Po-
tentillo-Quercetum pannonicum Klika 1957; Lithospermo-Quercetum Braun-
Blanquet 1932). В названиях картируемых подразделений используются
не только ботанические признаки, но также и некоторые экологические
•	Следует отмстить, что методика создания карт нотонциальнои растительности
■и в ЧССР, ни в ГДР еще достаточно но разработана.
«О

топологические характеристики, как например ацидофильные, субксеро*
1й1ьные, пойменные, горные. Все они хорошо подчеркивают экологи-
чес кую специфику того или иного подразделения.
Легенда к каждому листу карты м. 1 : 200 ООО содержит около 12 кар¬
тируемых подразделений, которые располагаются без подзаголовков
р порядке от наиболее влажных пойменных лесов через различные варианты
горных мезофильных типов к наиболее ксерофилизованным. В конце
легенды помещаются подразделения растительности болот и высокогорных
лугов.
Картируемые единицы, выделенные по системе Браун-Бланке и пока¬
занные на картах, имеют разный таксономический ранг. В основном они
соответствуют союзам (Carpinion betuli, Quercion robori-petraeae), реже —
ассоциациям (Luzulo-Fagetum montanum) иди для болот — порядкам
(Scheuchzerietalia, Caricetalia fuscae). Поскольку ббльшая часть картируе¬
мых подразделений имеет весьма широкий объем, на картах и. 1 : 200 ООО
они выделяются очень крупными контурами и нагрузка карты не соответ¬
ствует принятому масштабу. Отсутствие же в легенде подзаголовков (в пер¬
вую очередь высотно-поясного, зонального и провинциального значения)
значительно затрудняет восприятие общих закономерностей распреде¬
ления растительности на самой карте; особенно это относится к таксонам,
занимающим большие площади. Некоторый анализ геоботанической на¬
грузки возможен лишь при сопоставлении карты растительности с гипсо¬
метрической врезкой, помещенной на карте, которая дает возможность
представить дифференциацию растительности, связанную с рельефом.
Дополнительную информацию несут и 2 другие врезки — климатическая
и геологическая.
На выставке демонстрировалась также геоботаническая карта Чеш¬
ской Социалистической Республики м. 1 :1 000000(Geobotanicka тара..
1976). Это тоже карта реконструированной естественной растительности.
Она обобщает данные геоботанической карты м. 1 : 200 000 и в более
обозримой форме передает закономерности растительности всей респуб¬
лики. Легенда насчитывает 19 картируемых подразделений, т. е. всего
на 2 единицы меньше, чем сводная легенда для всех листов карты
м. 1 : 200 000. По своему объему и содержанию единицы, картируемые
в м. 1 : 1 000 000, очень близки к подразделениям, картируемым
в m.JI : 200 000, и обозначаются теми же индексами, поэтому карты легко
сопоставимы. В отличие от карты более крупного масштаба на карте
м. 1 : 1 000 000 многие единицы соответствуют сочетаниям экологически
близких сообществ, например В — березово-дубовые и заболоченные
березняки (Molinio arundinaceae-Quercetum Neuhfiusl et Neuhfiuslova
li)(37, Betulion pubescentis Lohmeyer et Tilxen 1955).
Названия картируемых подразделений строятся по тому же прин¬
ципу, как и на предыдущей карте, но более широко используются эко¬
логические характеристики, например Fca — кальцефитные буковые
леса и кальцефитные реликтовые сосняки (Cephalanthero-Fagion TUxen
1955, Erico-Pinion Braun-Blanquet 1939).
По геоботанической нагрузке карта м. 1:1 000 000 вполне соответ¬
ствует своему масштабу. Она содержит большой фактический материал
по растительности республики. Но, так же как и на предыдущей карте,
чисто типологическое построение легенды затрудняет восприятие общих
закономерностей географии растительного покрова, и в первую очередь
его горизонтальной и вертикальной дифференциации.
Карта растительности снабжена четырьмя врезками — гипсометри¬
ческой, климатической, геологической н ботанико-географических ре¬
гионов. На последней карте территория Чехии разделена на G регионов
которые соответствуют в нашей трактовке типам геоботанических окру’
•I

фильных дубовых лесов; сочетания дубовых и сосново-дубовых лесов;
сочетания буковых п горных еловых лесов. Карты-врезкн существенно
дополняют карту растительности п помогают проводить по ним необхо¬
димый анализ.
В экспозиции была представлена также красочная проба карты
растительности Словакии м. 1 : «г)00 ООО. Основные принципы и мето¬
дика создания этой карты близки к чешским.
На выставке демонстрировалась новая карта растительности Социа¬
листической Республики Румынии из национального атласа (Vegetatia. . .г
1976). Авторы Н. Доница (Donijfi) и Н. Роман (Roman).
Эта карта с предельной для данного масштаба подробностью пере¬
дает распространение сохранившейся кореппой (лесной, горно-луговой)
растительности на фоне восстановленной и современной. Карта выпол¬
нена в нежных пастельных топах, очень пзящна и хорошо читается. Она
составлена на основе опубликованных и фондовых материалов, и в пер¬
вую очередь карт лесов м. 1 : 200 ООО н м. 1 : 500 ООО. Специальное-
содержание на карте выполнено до ее рамок, потому на пен частично¬
показана растительность примыкающих к Румынии стран — Болгарии,.
Венгрии, СССР и Югославии. Для этого были использованы карты рас¬
тительности из национальных атласов.
Разнообразие растительности СРР показано с помощью 135 номеров,
большинство из них имеет буквенные шифры, обозначающие разные ва¬
рианты. Это дало возможность увеличить число картируемых единиц,
до 65.
Распространение редких сообществ, не занимающих больших пло¬
щадей, изображено 25 дополнительными внемасштабиыми знаками.
Легенда к карте дается на четырех языках: румынском, французском,
английском и русском. На румынском языке в названиях подразделений
легенды используется номенклатура, принятая школой Браун-Бланке.
Так, для вариантов, обозначаемых буквами при номере, указывается
преобладающая ассоциация. Во французском, английском п русском
переводах названия картируемых категорий даются в основном по прин¬
ципу доминирующих видов.
Легенда построена по регионально-типологическому принципу. Всо
картируемые подразделения растительности сгруппированы в 3 больших
раздела: единицы вертикальной поясности, широтной зональности и ин-
тразональные и азональные единицы. Внутри первого раздела таксоны
располагаются в порядке от высокогорной альпийской растительности
до растительности нижнего субсредиземноморского подпояса лесов из-
Quercus pubescens и Carpinus orientalis. Для горной растительности на
карте показаны преобладающие в поясах и подпоясах формации и группы
формаций лесной растительности или характерные сочетания сообществ
субальпийского (кустарники, разреженные леса и луга) и альпийского
(луга, кустарники) поясов. В пределах лесных формаций и групп форма¬
ций разнообразие сообществ, связанное с примесыо той или ипой древес¬
ной породы, а также характерных видов из других ярусов, передается
с помощью буквенных шифров. Например, среди смешанных дубовых лесов
из черешчатого дуба и других широколиственных пород («шляу») в комп¬
лексе с лесами из скального или черешчатого дуба, согласно системе
Браун-Бланке, выделяются Tilio (tomentosae)—Carpinelum (а) шщ
Tilio (tomentosae)-robori—Carpinetum (с) u др. В русском переводе ле¬
генды они соответствуют вариантам с преобладанием Quercus dalechampu
(а) рли Q. robur (с).
Раздел «Единицы широтной зопальности» включает преобладающие-
коренные зональные тины лесов. Для Румынии это разные формации
и группы формаций широколиственных лесов. В разделе «Интраэональ-
ные и азональные единицы» объединяется растительность впеплакориы*
L2

местообитаний, в первую очередь сочетания 4 лугов, связанных с почвами
разной степени засоленности, псаммофптная растительность на песчаных
„очнах водоразделов, в дельтах рек, на морских побережьях. Сюда же
вН.иочеиы поименные леса и дубняки па Q. robur в депрессиях
Наряду с естественной растительностью гор, равнин и пнтразональ-
яы\ местообитании с большой подробностью закартирована производная
преимущественно луговая растительность, возникшая в результате
хозяйственной деятельности человека, контуры которой расположены
обычно среди массивов сельскохозяйственных земель. В легенде номера
обозначающие сельскохозяйственные земли, включают также участки
вторичных лугов и помещаются вслед за номерами естественной расти¬
тельности, па месте которой они возникли; они показываются одним
цветом с^ естественной растительностью, но более светлым оггенком.
Таким образом, на карте естественная и производная растительность
воспринимаются в одной цветовой гамме, что не нарушает наглядность
отображения па карте зональности и вертикальной поясности, но наряду
с :ггнм позволяет хорошо проследить степень сохранности отдельных
массивом лесов равнин и гор на фоне сельскохозяйственных земель и лу¬
гов. Па карте показано 12 типов сочетаний лугов и сельскохозяйственных
земель. J ак, например, на месте буково-пихтовых и еловых лесов гос¬
подствуют вторичные горные луга из Festuca montana, Nardus stricta,
л на месте лесов из Quercus cerris и Q. pubescens — сельскохозяйственные
земли и пторичные остепненные луга с Роа angustifolia и другими видами,
и т. д. С такой подробностью вторичные суходольные луга показываются
на известных среднемасштабных картах впервые. Поскольку эта расти¬
тельность имеет большое кормовое значение, данная карта найдет при¬
менение и в сфере хозяйственной деятельности, и в первую очередь при
планировании кормовой базы. Дополнением к этому является помещен¬
ная па карте таблица с показателями средней производительности
{н | га) но основным типам лесов и лугов республики.
Общие закономерности восстановленного растительного покрова,
и п первую очередь зональность п вертикальная поясность, хорошо чи¬
таются па дополнительной врезке к карте, называемой авторами «Круп¬
ные единицы растительности». На территории Румынии горы занимают зиа-
чнгельпые площади, при этом и растительность гор лучше сохранилась,
чем на равнинах. В горах выражены следующие пояса п подпояса:
1) широколиственных лесов [с подпоясамп скально-дубовых (Quercus
prtraea, Q. dalechampii, Q. polycarpa), а также буковых н смешанных
<Fagus sylvatica, F. moesiaca, Abies alba) 1; 2) еловых лесов (Picea abies);
-3) альпийских и субальпийских лугов и кустарников.
Все разнообразие горной растительности передается на карте с по¬
мощью 20 подразделений. Это дает возможность проследить состав
п структуру растительности в горах Румынии. Наиболее широко на ее
территории представлен Карпатский тип поясности (Восточные и Юж¬
ные Карпаты) с несколькими вариантами в разных частях этой ropnofi
системы. Для гор западных п южных районов страны (Алмаш, Семеппк,
Пояна-Руска, Бнхор) характерен специфичный нижний подпояс шпроко-
лнетвенпых лесов из Quercus petraea, Q. cerris, Fraxinus ornus, Carplnus
orientalis, выраженный уже в горах Южной Европы с приередиземпо-
морским (северобалканским) типом пояспости. На возвышенности Доб-
руджа авторы карты выделяют низкогорнын подпояс субсредиземномор-
скнх лесов нз Quercus pubescens.
На равнииах естественная растительность почти полностью уничто¬
жена, сохранились лишь небольшие массивы лесов среди распаханных
земель н вторичных лугов. Как показывает карта и врезка к ней. до
освоения человеком значительные площади равнин и предгорий С,или
•	На карте Румышш употребляется термин «комилскси».
«I

ваняты лесостепью п широколпствепными лесами. На северо-западе
республики (Молдово) это северная лесостепь с^ лесами из черешчатого
дуба, сходная с украинской и северомолдавской. Во внутрикарпатской
Трансильванпп преобладали леса из Q. robur. IIo значительно большие
площади в Румынии занимала южная лесостепь с лесами из Q. peduncuh-
flora и Q. pubescens, а также южноевропейскпе широколиственные леса
па Q. cerris и Q. fraineito, формирующие самую южную полосу широко¬
лиственных листопадных лесов в Европе и называемые часто присредн-
земноморскпми. Южная лесостепь и широколиственные леса этого типа
опоясывали Восточные и Южные Карпаты и покрывали низменности
п предгорья западной Румынии.
Степная растительность существовала d доагрикультурный период
в северо-западной и западной частях Нпжпедунайской низменности.
В Добрудже это были влаковые степи, по-видимому, близкие к нашим
типчаково-ковыльным (Stipa ucrainica, S. capillata, Festuca valesiacat
Andropogon ischaemum), а в Бэрэгапе — злаково-разнотравные более
мезофпльные степи (Stipa stenophylla, S. lessingiana, Festuca pseudovinar
Andropogon ischaemum). Роль бородача значительно возрастает при
разного рода хозяйственных воздействиях на степные сообщества,
а в производных остеппенных лугах, образовавшихся на месте степей,
он выступает как один из основных доминантов. Большая роль этого
вида, западносредиземного по типу ареала, свидетельствует о близости
степей Румынии к балкано-мезнйскнм и крымско-кавказским (Грибова
и др., 1975). С помощью дополнительных внемасштабных знаков наказано
распространение редких и флористически интересных сообществ, не
занимающих больших площадей, но играющих весьма существенную
роль в растительном покрове Румынии (например, субальпийские раз¬
реженные леса из Pinus cembra, лиственничные леса из Larix carpaticar
сосновые леса из Pinus nigra var. banatica и др.).
Положение Румынии в центре Европы и разнообразие природных
и климатических условий определили смешанный п сложный vipairi ep¬
ee растительности п флоры. В пояснении к карте авторы пишут, что
растительность и флора страны складываются нз трех основных флоро-
ценотических комплексов — дакийского, карпатского и дунайскою. Для
южной Румынии характерны сообщества южноевропейского (балканского)
типа, а также понтийского и сарматского, куда относятся прежде всего
ксерофитные сообщества. Наблюдается проникновение среднеевропей¬
ских и атлантических элементов. Авторы подчеркивают наличие в рес¬
публике эндемичных сообществ (Alneto-Syringetum, Seslerietum haynal-
dianae).
Информативность рецензируемой карты растительности очень велика„
поэтому в кратком очерке нет возможности провести исчерпывающий
ее анализ. Подробное ее изучение, а также сопоставление с другими кар¬
тами природы в атласе Румынии даст возможность вскрыть многие инте¬
ресные закономерности растительности и природы республики.
В ГДР составлено несколько карт растительности в разных масшта¬
бах. В «Климатическом атласе ГДР», изданном в 1958 г., помещена
карта естественной потенциальной растительности м. 1:1 ООО ООО;
в 1964 г. опубликована карта м. 1 : 500 ООО, а в 1977 г. в «Атласе ГДР»
дана карта м. 1 : 750 ООО. Анализируемая нами карта растительности
ГДР м. 1 :1 000 000 (Karte..., 1958) составлена коллективом авторов,
под руководством Скамони. Позднее на ее основании были выполнены
более детальные карты (м. 1 : 750 000 и 1 : 500 000), о которых мы вкратце
упомянули выше.
Карта отражает естественную растительность, классифицируемую
в соответствии с принципами школы Браун-Бланке. Преобладающей
картируемой единицей является ассоциация, реже союз. Однако нередко
в один номер легенды включены экологически близкие сообщества но-
64

скольких ассоциаций. Например, пойменные леса (№ 2) представлены
двумя ассоциациями: Saliceto-Populetum и Fraxino-Ulmetum; сосновые
Леса (№ Ю) — двумя ассоциациями: Myrtillo-Pinetum, Cladonio-Pinetum;
богатые буковые леса — двумя ассоциациями: Melico-Fagetum и Lathy-
reto-Fagetum. Для многих ассоциаций отмечены разнообразные (климати¬
ческие, эдафические) варианты. Так, наряду с дубово (Quercus robur)-
буковыми лесами, широко распространенными на равнинах Эльбы
и Одера (№ 5), показаны 2 их варианта: субатлантпческий и с участием
сосны. Близкие варианты выделены и среди дубово (Quercus petraea,
Q, $е$«Ш//ога)-липово-грабовых (№ 6) и субатлантических дубовых
(Q. petraea, Q. sessiliflora) (№ 7) лесов. В легенде варианты обозначены
буквенными индексами. На карте показано 35 подразделений. К сожа¬
лению, не все картируемые единицы содержат таксономические характе¬
ристики. Для тех из них, где последние отсутствуют, трудно составить
представление о ботаническом составе и видовой принадлежности рас¬
тений.
Все подразделения легенды систематизированы в 3 раздела (низ¬
менная равнина, холмистая равнина, среднегорье), которые соответствуют
основным орографическим уровням картируемой территории. В пре¬
делах этих разделов расположение номеров в легенде отражает их рас¬
пределение по экологическому ряду — от наиболее влажных местооби¬
таний к наиболее теплым и сухим, а в горах — от нижнего к верхнему
поясу.
Круппые разделы легенды, выявляющие в первую очередь приуро¬
ченность картируемых единиц к рельефу, косвенно отражают также
их эколого-географические связи. На низменной и холмистой равнинах
встречаются корреспондирующие ассоциации; близость последних под¬
черкнута на карте сходством красочных обозначений. Они показаны
одной краской, но с различными штриховками. Растительность средне¬
горий в шкале обозначена более густой штриховкой, благодаря чему
н целом горная растительность выделяется на карте. Дополнительными
значками отмечены местонахождения бука, сосны (у верхнего предела
распространения), ели и пихты на равнине. Эта карта является хорошей
основой для интерпретации ее в единую карту Европы.
Картирование растительности Польши было представлено на выставке
несколькими рукописными и опубликованными картами отдельных
регионов республики: карты потенциальной естественной растительно¬
сти Мавурского озерного края (Potencjalna roSlinnoSc naturalna pojezierza
Mazurskiego) м. 1 : 200 ООО, м. 1 : 300 000 и м. 1 : 500 000, составленные
Я. Фалиньским; карта потенциальной естественной растительности
центральной части Польши (Potencjalna ro$linno$6 naturalna Srodkowei
wielkopolski) м. 1 : 300 000, составленная Т. Войтерским, и карта по¬
тенциальной естественной растительности Судет и их предгорий (Ма-
tuszkiewicz W., Matuszkiewicz A., Matuszkiewicz J., 1979). Демонстриро¬
валась также карта растительных областей Польши (Vegetationsgebiete
von Polen) м. 1:2 500 000, созданная В. Матушкевичем.
Карта Судет с большой подробностью характеризует растительность
гор, предгорий и примыкающих к ним равнин. На сравнительно неболь¬
шой по площади, ио крайне интересной и разнообразной по раститель¬
ности территории авторами вакартировано 29 подразделений раститель¬
ного покрова. Основной картируемой единицей принята ассоциация
по классификации Браун-Бланке (Salici-Populetum, Galio silvatici-
Carpinetum, Luzulo-Quercetum и др.). Реже на карте показаны более
крупные таксоны — союзы (Cephalanthero-Fagion), а для растительности
болот — классы (Oxycocco-Sphagnetea). Наиболее детально отобрижена
лесная растительность. Каждое картируемое подразделение в легенде
имеет латинский диагноз, кроме того, оно наавапо по доминирующим
видам и содержит дополнительную характеристику, раскрывающую
5	Геоботаническое картографирование, 1980	«г

положение картируемых сообществ в рельефе (пойменные, долинные,
подгорные, горные, высокогорные), сведения о почвенном покрове (кис¬
лые почвы, известняки) или особенности флористического состава (средне¬
европейский обеднепный, судетский высокогорный). Таким образом,
каждый картируемый таксон имеет четкое ботаническое и экологическое
содержание, что в значительной степени облегчает проведение лея кого
рода сопоставлений с растительностью смежных регионов. Но, к сожа¬
лению, вся легенда в целом трудно воспринимается из-за отсутствия
подзаголовков, группирующих ассоциации в более крупные разделы.
В расположении ассоциаций в легенде нет строгого порядка, поэтому
затруднено восприятие общих закономерностей растительного покрова,
и в первую очередь поясностн растительности в Судетах. Сама же карта,
несмотря на ее хорошее картографическое оформление, плохо читается,
так как оттенки очень близкие, а нумерация контуров на карте отсут¬
ствует.
Среди ботанических карт, составленных польскими ботаниками,
следует остановиться на интересной карте нового типа, отражающей
антропогенные изменения растительности Польши. Карта составлена
Я. Фалпньским и опубликована вместе с пояснительным текстом (Falifi-
ski, 1975). Автор отмечает, что основная цель этой карты — показать об¬
щее направление трансформации естественной растительности под
влиянием деятельпостп человека. Принимаются во внимание в первую
очередь изменения преобладающих, или зопальпых, типов раститель¬
ности.
Карта дает представление лишь о соотношении площадей и не каса¬
ется причин и факторов, обусловивших изменения растительности.
Дальнейшей работой в этом направлении будет карта, которая отразит
динамику и генезис этих процессов. Работа выполнялась в связи с ак¬
туальной для настоящего времени проблемой «Человек н среда».
Основой для составления этой карты послужили карты физико-гео¬
графического районирования и использования земель Польши. Были
учтены также все имеющиеся геоботанические картографические матери¬
алы п полевые наблюдения автора.
Для растительности Польши было выделено 7 градации степени на¬
рушенности. Они отражают степень сохранности естественной расти¬
тельности, процесс смены ее полуестественнои,6 изменение и деградацию
последней н в конечном счете замену ее спнантропной6 и культивируемой
растительностью. Общий процесс синантропизапии растительности
Я. Фалиньский связывает с заменой специфических эндемичных видов
космополитами, автохтонных компонентов аллохтонпыми, а стенотоппых
видов эвритопнымп.
На рецензируемой карте цветным фоном показаны регионы, расти¬
тельность которых испытывает разную степень антропогенного воздей¬
ствия. Кроме того, штриховками и значками отмечены основные пло¬
щади естественных лесов и лугов. Разными штриховками показаны
«наиболее хорошо сохранившиеся комплексы естественной раститель¬
ности» и «сохранившиеся комплексы и фрагменты естественной и полу-
естественной растительности». Приводим легенду карты, отражающую
разные стадии деградации.
I.	Территории с крупными нерасчлепеппымп комплексами естественной раститель¬
ности, включая сообщества первичного происхождения; полуостсствеппая
и сииантропная растительность имеет много примитивных черт.
5 Понятие «полуестоствснпая растительность*, по-видимому, соответствует нашему
понятию «производная растительность» (вторичные леса, луга).
• К сиоантропной автор относит рудоральную, сорную и другую растительность,
возникшую иод влиянием деятельности человека.
66

Территории с крупными комплексами естественной растительности с преоблада-
1*‘ рлем сообществ с иамсиепной структурой или вторичного происхождения; нолу-
естоствеияал и синантропная растительность с многочисленными примитивными
чертами.
ill Территории с фрагментами естественной растительности, сохранившимися только
1 ' в крайне сухих или непригодных для сельского хозяйства п заселения место¬
обитаниях; на большей части территории естественная растительность замещена
полусстсствсииой из вторичных лесов или травяных сообществ.
IV.	Территории с фрагментами естественной растительности только в краппе сухлх
местообитаниях, непригодных для сельского хозяйства и заселения; на большей
части территории естественная растительность замещена спнантропной.
у. Естественная растительность почти полностью замещена сииантроппои.
VI.	Сипаптроппая растительность, замещающая естественную, подвергается дегене¬
рации вследствие деятельности человека.
VII.	Территории с интенсивной культурной растительностью (огороды, коммунальные
велепые насаждения), рекультивированные постиндустриальные неудобные земли
в фрагменты субспонтанной рудеральноп растительности или площади, лишенные
растительного покрова.
БОТАНИЧЕСКИЕ ЭКСКУРСИИ
24 п 25 апреля утром были проведены 2 ботанические экскурсии.
Первая из них была посвящена знакомству с растительностью Чешской
меловой плиты в среднем течении р. Лабы. Мы осмотрели различные
варианты грабовых дубрав из Quercus robur и Carpinus betulus на плакор-
пых местообитаниях, обедненные — на кислых почвах, субксерофитные—
ua дренированных крутых склонах и дубово-сосновые леса на бедных
песчаных почвах. Мы увидели также пойменные леса на левом берегу
Лабы, представленные разными типами ильмовых дубрав (Quercus robur,
Ulmus carpinifolia). Во время второй экскурсии мы посетили район чеш¬
ского среднегорья, расположенный в 50—60 км к северо-западу от Праги.
Сравнительно большие различия в высоте (до 500 м), контрасты экспо¬
зиции и неоднородность геологического субстрата обусловливают относи¬
тельно большое флористическое богатство и пестроту растительности
в пределах среднегорья. Здесь встречаются редкие для Чехии ксеротерм-
ные и горные элементы флоры, которые формируют своеобразные петро-
фитные степные сообщества, термофитпые и ксерофитные дубравы из
Quercus pubescens, приуроченные к обогреваемым южным склонам. Се¬
верные склоны покрыты грабовыми дубравами с участием Q. robur.
Во время экскурсии участники совещания непосредственно в при¬
роде обсуждали методику выделения растительных сообществ, принципы
их типологии и картирования, вырабатывали единые подходы к пони¬
манию картируемых единиц и возможности их генерализации в разпых
масштабах.
Четыре дня совещания были заполнены нанряженрой работой, кото
рая успешно завершила важпый этап подготовки к созданию карты
растительности Европы. Благопрпятпым результатам совещаппя содей¬
ствовала позиция его участников, стремившихся внести конструктивные
предложения в разработку единых подходов к созданию этой международ¬
ной карты. Особая заслуга принадлежит организаторам совещания —
ботаникам Чехословакии, н прежде всего ученым Ботанического инсти¬
тута АН ЧССР — его директору чл.-корр. АН ЧССР Сл. Гейни, проф.
Р. Нойхейслу, докт. 3. Нейхейсловой-Новотной и др. Большая предпн-
рительная работа п прекрасное проведение самого совещания создали
творческую дружескую атмосферу и благоприятно сказались па итогах
совещания.
/ШТГРАТУ РА
Б о б р о в Е. Г. Лссообразующир xnoiiuuo СССР. Л., 1978. — Г ео б or а и и-
марТ1°/рафироВанив 197(!- *71. 1Я7С». — Грибова С. А., И с а-
ч с н к о Т. И., К а р п с и к о А. С., Л а в р о н к о Е. М., Липатова И И

Литвинова Н. П., Федорова И. Т., Юркове it а я Т. К. Растительность
европейской части СССР и Закавказья. (Проект легенды обзорной «Карты раститель-
ноет европейской частя СССР»). В кн.: Геоботаническое картографирование 1975.
Л., 1975. — Семенова-Тян-Шанская А. М. О новой карте растительности
Румынии. В кн.: Геоботаническое картографирование 1963. М.; Л., 1963. — Ска-
м о я и А. Картирование растительного покрова в Германской Демократической Рес¬
публике. В кн.: Геоботаническое картографирование 1965. М.; Л., 1965. —Со¬
чава В. Б. Новая геоботаническая карта Румынии. Ботан. журн., 1958, т. 43, JS& 5.—
С о « а в а В. Б. Симпозиум во картографии растительности в Эдинбурге. В кн.:
Геоботаническое картографирование 1965. М.; Л., 1965. —Сочава В. Б. Первый опыт
международной стандартизации карт растительного покрова. В кн.: Геоботаническое
картографирование 1966. М.; Л., 1966. — Сочава В. Б. Растительность Болгарии
на картах национального атласа страны. В кн.: Геоботаническое картографирование
1975. Л., 1975. — Физико-географический атлас мира. ГУГК, М.,
1964. - Шлютер X. Геоботаника и картографирование растительности как основа
для анализа экосистем и ландшафта. В кн.: Геоботаническое картографирование 1976.
Л., 1976. — Carte de la vegetation des £tats membres du consoil do l’Europe. Echelle
1	: 3 000 000. Par P. Ozenda avec A. Xoirfaliso, R. Tomaselli et W. Trautmann. Stras¬
bourg, 1979 — FaliAski Y. B. Anthropogeniczne przeobrazenia ro£linno£ci Polski
(карта! m. 1:2 000 000. In: Phytocoenosis. Warszawa—Biatowieza, 1975, vol. 4,
nr. 2. — Geobotanicki тара 6SSR т. 1 : 200 000. Ceskoslovenski Akademie
Wd, Botanick^ tistav. Redaktori V. Simiek a S. Kuchar. Praha, 1968—1970. — G e o-
botanicki тара 6eske Socialbticke republiky. Mapa rekonstruovantS prirozen6
vegetace 1 : 1 000 000. Autori : J. Moravec, R. Xeuhausl. Praha, 1976. — К a r t e
der naturlichen Vegetation. M. 1 : 1 000 000. Bearbeitor: Scamoni u. a. In: Klima-
Atlas der Deutschen Demokratbchen Republik. Potsdam, 1958. — Matuszkie¬
wicz W., Matuszkiewicz A., Matuszkiewicz J. Potencjalna ro:ilin-
nos: naturalna Sudetow i przedgorza Sudeckiego [карта]. In: Phytocenosis. Warszawa—
Biafowieza, 1979, vol. 8. — T u x e n R. Die heutigo potcntielle naturlicho Vegetation
als Gegcjbtand der Vegetationskartierung. Angew. Pflanzensoziol., Stolzenau/YVcsur»
1956, Bd 13. — Vegetace £$SR A2. Geobotanicki mapa CSSR. 1.	zumi.
Vedecky redaktor E. Hodai. Praha, 1968. — Vegeta^ia VI-2. S. 1 : 1 000 000.
Autori: X. Donit£, XT. Roman. In: Atlasul Republicii socialise Romania. Bucutvati,
1976.
В.	Юл НЕШАТАЕВ, Т. К. ЮРКОВСКАЯ
КРУПНОМАСШТАБНОЕ КАРТИРОВАНИЕ РАСТИТЕЛЬНОСТИ
ОХРАНЯЕМЫХ ТЕРРИТОРИЙ В ИТАЛИИ
За последам десятилетие достигнуты значительные успехи в крупно -
масштабном картографировании растительности Италии. Картирование
растительности рассматривается итальянскими ботаниками как метод
изучения современного растительного покрова и прогнозирования его
развития в будущем.
Остановимся на обзоре нескольких карт, созданных сотрудниками
Бо r«tu и ноского института Университета Камерино. Карты составлены
путем дешифрирования аэроснимков в сочетании с наземными натурными
исследованиями. При изучении растительности и разработке легенды
итальянские ботаники следуют принципам школы Браун-Бланке и Тюк-
wua. Картируемый единицы и подзаголовки легенды соответствуют
сиитаксоиаы классификации зтой школы. Основными объектами крупно¬
масштабного картирования итальянских ботаников являются националь¬
ные парки и аааовидиихи.
Каргд раститеоьиостн национального парка Стельвио1 м. 1*50 000
(P*iroUi с. а., 1074) охватывает площадь 05 000 га. Парк расположен
» Hrtab&ucboi Альпах, и авторам карты предстояло отразить довольно
систему мртикальной поясности. Легенда карты современной
1	;Uuu***	Оыи iiinmwi Ф.	в К. Фръякл-Лляамя. Ок&вчлтяль-
«м* шш** Myiv \4MJU» Ф.	Ъ. Орсемлнль, К. Фраяжл-Л ая дяя, К. Кортвд«-

растительности содержит 47 красочно-штриховых обозначений. Неза¬
крашенными оставлены участки карты, лишенные растительности. Кар¬
тируемыми единицами являются ассоциации и субассоциации. Для рас¬
тительных группировок, классификационная принадлежность которых
пс установлена, при картировании используются категории, называемые
физиономическими формациями. Все картируемые единицы сгруппиро-
раны в 13 подразделений. 12 из них соответствуют классам ассоциаций
(пх обозначение дано по-латыни в скобках, одновременно они имеют
названия на итальянском языке, раскрывающие их эколого-фиэиопоми-
ческие и культуртехнические черты); в 13-й раздел объединены физио¬
номические формации.
ЛЕГЕНДА КАРТЫ РАСТИТЕЛЬНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ПАРКА СТЕЛЬВИО
I.	Пионерная растительность каменистых осыпей, морены, отмелей рек я потоков
(Thlaspeetea rotundifolii).
Растительность на каменистых осыпях я морено из Luzula spadlcea (Luruletum
spadiceae).
Термофитпая растительность па известняковых склонах (Stipetum calamagro-
stidis).
Растительность каменистых отмелей рек я потоков (Epilobietum fleischeri).
Растительность обломков известняково-мраморных пород (Leontldetum mon-
tani, субасс. с Valeriana suplna).
II.	Нивалыше депрессии (Salicctca herbaceae).
Нпвалыгыс депрессии на известняках (Arabldetum caeruleae, Salicetum retujsae-
roticulatac).
Нивальпые депрессии па силикатах (Polytrichetum eexangulatia. Salicetum
hcrbacoae).
ill. Растительность торфяников п берегов альпийских озер (Scbeuchzerio-Cancete*
fuscao).
Торфяники ацидофильные (Caricotum fuscae, Carieetum fuscae tnehopnoreloeom,
Enophoretura scheuchzeri).
Торфяники понтральпо-щелочные (Caricotum davallianae).
IV.	Косимые луга (Arrhenatherctea).	.
Косимые луга из Arrhenatherum elatlus (Arrhenatheretum elatioris).
Косимые луга из Trtsetum flavescen* (Triaetetum flave«c<mti?).
V.	Сорно-полевая растительность (Rudereto-Secalinetea).
Сорпая растительность полой картофеля, ржи п овса (Galinsogo-Portulac*tum>.
VI. Ксорофплше пастбища (Feetuco-Brometea).
Ксерофитпые пастбища внутренних долин Альп (Festuco-Poetum xwopbJlae.
Fcetuco-Caricetum supinae. Brachypodio-Centaureetum bracUatae, Tunloo-Koei#-
rietum gracilis, Sedo-Semperviretum arachnoldel).
VII.	Пастбяща яа карбонатных субстратах (Elyno-S«eleriet*a).
Пастбища с Carex fir та (Carieetum firmae).
Стация с Dryas oetopetala.
Пастбища с Setlerla eoerulea и Cam rrmprrvtrrru (S*weno***mpwvlmum;.
Пастбища с Etyna bellardlt (Elynotum).
Пастбища с Feitwca alpettrit (La«'rpJtio-F«^tuoelum alpwtna).
VIII.	ПястОища на силикатных субстратах (Caricetea currulte).
Пастбища с Fertuca fujlleri (Fwtucotum nallerl).
ПястОищя с Carey eurrula (Caricotum eurrula*).
Пягтбищя с Vrttiis.n i•aria (Fc*tuo«»tufn rariae).
Пастбища с Poa rioUceo (Poo-Avonetum prateoal*).
Пастбища с Хагвил *trkta (Nard<*tum alpijf^num).
ПястОищя с Fntuta rubra.
IX. Гяярофялмшп игстяряпкояие ааросля (Bolulo-AdwKwlylet**).
.4 я росли пя л**л«*поП ояихя (Atnotum rlndla).
N. Сухи* госнякм п яаросля ва Р1пил mugo (I'rioo-Pini'toa).
Леся и» Ршия gplvntru (A«lraffalo*FJn<»lumV
Заросли па р1пим mugo (Mg£o-ErSc*4urt>, Muj*o-Hhodor**tuw blrvuti)-
XI.	ХиоЛиыр л*»са я яогсцяацяя сгяаяяжп» я я угтаряячяо» (Vaortnlo
Горпм* я*са яа «»яя обыкяомчпгоЯ (PtwrttitB monUnum).
Субальпийски» яоса яа «ля обикатичтоВ « ч<*рпикм (IScwtuni
nijTrtllMoaqm .
СуЪ*яиажЩс*п* лося яа ©ля обаюктояпой я брусяяк* (1'1с«*и»в «иЬИрЮот
▼•oclnlaUNNim).
СубаямтДгся» явм яа Pinu»	iub*l]>iD«a омпЬМотхв^

Заросло низкорослых кустарппков («Arbustcto») с Rhododendron Jerrugineurn.
(Rhodoro-Vaccinictum extrasylvaticum).	. .
Леса из Pinus eembra с Rhododendron jerrugineurn (Rhodoro-Vaccinietum сешЬпк
Леса с лиственницей и Rhododendron jerrugineurn (Rhodoro-Vaccinietum larico-
Заросли высокорослых кустарников («Doscaglia») с Rhododendron jerrugineurn
и Pinus mugo (Rhodoro-Vaccinictum mutfctosum).
Заросли высокорослых кустарников («Hoscaglia*) с Salix Helvetica (balicctumi
belvcticac).
Заросли высокорослых кустарппков («Boscaglia*) с карликовым можжевель"
ником (Junipero-Arctostaphylctum extrasylvaticum).
Леса из Pinus cembra п карликового можжевельника (Juiiipero-Arctostaphylotum»
cembretosum).
Леса из лиственницы н карликового можжевельника (Junipero-Arctostaphy-
letum laricetosum).
Кустарннчковые заросли с Empetrum nigrum и Loiseleuria procumbens (Empetro-
Vaccinietum, Loiseleurio-Cetrarietum).
XII.	Листопадные леса п леса па белой пихты (Querco-Fagetea).
Рощп («Boscaglia») из ясеня и дуба (Orno-Ostryon).
Живые пзгороди п куртины пз ореха п осины, живыо пзгороди из барбариса
п роз (Corylo-Populetum tremuli, Berberido-Rosetum).
Леса не белой ольхи (Alnetum incanae).
Заросли высокорослых кустарников из Hyppophac rhamnoides (Hyppopho-Sali-
cetum incanae).
Леса из белой пихты (Abictotum albae).
XIII. Фпзпономическио формации.
Пастбища с посадками лиственницы (Larix decidua).
Леса из березы (Betula verrucosa).
Пастбища из Agrostis capillaris, Phleum bulbosum и Plantago media.
Скалы, обломочныо породы со скудной растительностью пли без растительности.
Таким образом, легенда соответствует иерархической классификацион¬
ной схеме. Особенности вертикальной структуры растительного покрог.а
проявляются лишь на самой карте. Связь растительности с рельефом
выявляется благодаря тому, что на картографической основе рельеф
показан с помощью довольно частых (через 50 м) горизонтален, а таки;*’
других знаков, подчеркивающих крутизну склонов, наличие осыпей,
морены и ледников. Как отмечено выше, карта отражает современную'
картину растительного покрова. Некоторое представление о его дина¬
мическом состоянии можно получить, сравнив эту карту с врезкой, на
которой показаны климаксы. Из этого сопоставления очевидно, например,,
что луга, относимые к классу Arrhenatherelea, представляют собой
антропогенные варианты различпых коренных тппов сообществ разных
поясов. Они встречаются как на месте нескольких тппов горных п суб¬
альпийских еловых лесов, так п на месте высокогорпых лиственничных
лесов и кустарниковых зарослей с рододендропом. Легенда к карте
климаксов (масштаб не указан) содержит 7 красочно-штриховых обозна¬
чений, соответствующих климаксовым ассоциациям. На карте климакгок-
(см. рисунок) четко выступает основная структура вертикальной пояс¬
ности, так как каждому поясу соответствует своя клпмаксовая ассоциа¬
ция. Они сменяют друг друга при подъеме пз глубокой долины к вершине
в следующем порядке: Abietetum albae, Piceetum montanura, Piceetum
subalpinum, Rhodoro-Vaccinictum, Festucctum halleri, Cariretum curvulae,
выше, до нивального пояса идут участки со скудной ппонерпой раститель¬
ностью плн вовсе лишенные растительного покрова (эти участки карты
незакрашепы), а затем спежные вершины, обозначенные голубой штри¬
ховкой.
Помимо рассмотренной карты климаксов даны еще 3 карты-врезки
в том же масштабе: геологическая, почвенная и климатическая (с плю-
впотерыияескнмн показателями). На пеболмпой картосхеме Италии
показано географическое положерне национального парка. Сопоставле¬
ние основной карты с врезками позволяет устанавливать различные:
свяви между растительным покровом и окружающей средой.
70

Карта сопровождается пояснительной запиской, авторы которой —
Педротти, Э. Орсомандо и К. Кортини-Педроттп. В ней содержится
необходимый минимум сведений об источниках и методике составления,
характеристика геологического строения, климата, почвы, дан проспект
Карта клпмаксоо пацпопальпого парка Стельвно (Альпы).
л — морена, обломочные породы, скалистые обрывы и участии с пионерной растительностью; У —
луга in Carex currula (Caricetum curvulae); 3 — луга из Feituca halleri (Fcstucetum lialleri); 4 — ju-
росли кустарничков из Hhododendron ferrugiruum н черники (Rhodoro-Vaccinictum); 5 — леей мэ
листи<шищы или Ptmis cembra с рододендроном (Rhodoro-Vaccinietum laricetosum или ccutbri'lusum),
4 _ суйальпиПсннс леса нз ели европеПсной (Piceetum eubalpinum); г — горние леса нэ ели гири-
яеДсыоЛ (Picccluinjinontanuin); # — гориыо леса из ели свропеЛской с отдельными участками пн (тар¬
ников (Abietetuin albae); 9 —ледники.
единиц растительности. Основная часть текста посвящена анализу кар¬
тируемых единиц растительного покрова. Характеристика каждой оди-
епцы помимо краткого описания флористического состава, данных о ночно,
экспозиции и высоте пад уровнем моря сопровождается фото¬
графией конкретного сообщества. Проспекту предшествует небольшой
раздел о высотных ботанико-географических границах и вертикальной
поясности. На этом равдело следует остановиться подробнее, тем более
71

что легенда карты пе отражает эти столь важные для горпой территории
закономерности.
Верхняя граница леса (сомкнутых насаждений) в национальном парко
Стельвио проходит на высоте 2000—2050 м и представлена ценозами
ассоциации Piceetum subalpinum: субассоциацией Piceetum subalpinum
vaccinietosum — на склонах южной экспозиции и Piceetum subalpinum
myrtilletosum — на склонах северной экспозиции. Выше (до 2200—
2500 м) на некоторых склопах поднимаются ценозы субпссоциации Picee¬
tum subalpinum cembretosum. Отдельные изолированные группы деревьев
(кедр и лиственница) проникают на 100—150 м выше границы леса.
Верхняя граница зарослей стлаников в зависимости от условий колеб¬
лется от 2200 до 2400 м. Верхний предел альпийских лугов, образованных
сообществами ассоциации Primulo-Curvuletum, колеблется от 2800 до
3100 м, отдельные ценозы этой ассоциации встречались па высоте до
3150 м.
В растительном покрове парка Стельвио хорошо выражены 4 верти¬
кальных пояса, которые расчленяются на горизонты, неравнозначные
по объему и соответствующие подпоясам I u II порядков.
Альпийский пояс:
нпвальный горпзопт (таллофиты п пионерная растительность),
высокоальппйский горизонт (луга Primulo-Curvuletum и ассоциации шшалмшх.
депрессий),
альпийский горизонт (луга Fcstucetum halleri, ассоциации кустарничков Empotio-
Vaccinietum).
Субальпийский пояс:
верхний субальпийский горизонт (стланики и изолированные i руппы дереиымо,
нпжнпй субальпийский горизонт (Piccctum subalpinum).
Горный пояс: а
верхний горный горизонт (Piceetum raontanum, Abietetum albae, Astragali -
Pinetum).
Навальный (холмистый) пояс:
субсредивемноморскпй горизонт (Orno-Ostryetum).
В этом разделе приведены схемы вертикальной поясностп, прекрасно
иллюстрирующие ее связь с экспозицией, крутизной склонов, харак¬
тером подстилающих пород. Остается лишь сожалеть, что авторы но
сочли нужным отразить вертикальную дифференциацию растительного
покрова в легенде карты. На наш взгляд, это придало бы легенде логп-
ческую стройность и завершенность. Содержание карты, ее наглядность,
научная и практическая значимость от этого значительно бы возросли.
В картографической литературе указывалось, что нельзя отождествлять
легенду карты с классификацией (Грибова, Исаченко, 1972), так как
основная задача карты — дать модель пространственных закономерно¬
стей растительного покрова. Несомненно, что даже на крупномасштаб¬
ных картах растительности гор структура легенды должна учитывать
особенности ее высотно-поясного расчленения.
В этом отношении нам кажется более правильным подход, которым
пользуются при крупномасштабном картировании японские ботаники.
Также следуя западноевропейским методам Браун-Бланке и Тюксена,
они, однако, картируемые единицы, соответствующие синтаксонам этой
классификации, не выстраивают в иерархическую цепь, а подчиняют
разделам, отражающим высотную поясность.
Вероятно, следовало бы усилить отражение на карте и в легенд»
динамического состояния растительности. Это дало бы возможность
детализировать показ вторичной растительности, растительности пиваль-
ного горизонта альпийскиго пояса, а также различных эдафичеекпх
вариантов. Необходимость отражения в легенде геоботанической карты
давамических связей неоднократно подчеркивал В. Б. Сочава.
9 Нижний горний горизонт на территории парка Стельвио по лродставлон.
72

В пояснительной записке указывается, что это первая крупномас¬
штабная карта растительности Итальянских Альп, охватывающая столь
значительную по площади территорию. Следует напомнить, что средне-
(I крупномасштабное картирование растительности Альп успешно осу¬
ществляется картографами гренобльской школы под руководством из¬
устного ботанико-географа П. Озапды (P. Ozenda). Карты раститель¬
ности, составленные представителями этой школы, получили высокую
•оценку именно аа интересный п современный подход в передаче динами¬
ческого состояния растительного покрова и отражении высотной пояс¬
ности растительности гор (Сочава, 1973; Федорова, 1974).
Будем надеяться, что при картировании растительности гор в даль¬
нейшем итальянские ботаники отойдут от сложившихся традиций и отра¬
зят в легенде тот богатый фактический материал, который нмн собран
и содержится в пояснительной записке, но лишь отчасти, и к тому же
и несколько завуалированном виде попадает па карту.
2 карты растительности, сопровождающие книгу «Изучение и охрана
растительности бассейна Трасимено», также составлены в м. 1 : 50 ООО.
19"Т7)РЫ КвРТ И текСта ^>* ^едротти и Э. Орсомандо (Pedrotti, Orsomando,
Карта современной (актуальной) растительности составлена по тем же
принципам: картируемые единицы (ассоциации или союзы) подчинены
классам ассоциаций. Помимо естественной растительности на карте
отображены поля, мелиорированные земли, посадки олив, тополевые
рощи, лесопосадки из хвойных пород. Широко применяются внемасштаб¬
ных знаки для показа некартируемых сообществ (они обозначены крас¬
ным цветом), черными внемасштабными знаками показаны отдельные
[роиесные породы (Quercus ilex, Q. cerris, Castanea satiua) и гари хвойных
пород. Наряду с растительностью суши бассейна оз. Трасимено на карте
отображена водная и водно-болотная растительность самого озера. Карты
растительности водоемов — явление редкое как в отечественной, так
и н зарубежной литературе, что и привлекло наше внимание к этой ра¬
боте. С помощью внемасштабных знаков и контурами удалось эакарти-
ровать 11 единиц водной и водно-болотной растительности. Всего карта
содержит 32 картируемые единицы (12 из них показаны внемасштабными
знаками). Она даег представление о пространственной структуре расти¬
тельного покрова [чрезвычайно наглядный пример горизонтальной пояс¬
ности («1а zonazione») растительности озера]. В легенде и на карте отра¬
жено изменение ярусного строения водных и водно-болотных сообществ
в пределах микропоясного ряда. Это иллюстрирует фрагмент легенды
карты.
РАСТИТЕЛЬНОСТЬ ИЗ ПЛАВАЮЩИХ
II	ПОГРУЖЕННЫХ ГИДРОФИТОВ (КЛАСС POTAMOOETONBTBA)2
1+. Hydrocharitotum (ассоциация плавающих гидрофитов с Hydrochar It топив-
гапае).*
2*. Potamogotonetum luccntis (ассоциация погруженных гпдрофнтов с Potamoge-
ton lueens).
Э*. Potamogotonetum lucentis nymphaeetosum (ассоциация погруженных гидро-
фатов с P. lucent, субассоциация с Nymphaea alba).
4.	Вариапт с гидрофитами, отчасти полу-
погружешшмп (степень покрытая послед¬
ам 60 -100%).
5.	Вариант с гидрофитами, отчасти нолу-
пог^жеппыми (отепопь покрытия последних
6.	Варпапт с гидрофитами, исключительно
погруженными (с Valltenerla tplralit).
MtmC'I.K™"”' У 00"р0в’ K0I0,>U,, * мка^ И «*Р'° обоаиачеви
Potamogetono-Ceratopliylletum
domersi (аосоцнацня погружен¬
ных гидрофитои с Putamogeton
perfollatut в Ceratophyllum de-
mertum).
71

РАСТИТЕЛЬНОСТЬ БОЛОТНЫХ ГЕЛОФИТОВ (КЛАСС PHnAGMITETEA)
7+. Caricctum ripariac (болотпые луга г Carex riparia).
8.	Phragmitetum (ассоциация гелофитов с Phragmites australis).
9+. Scirpetum maritimi (ассоциация гелофитов с Bolboschoenus maritimus).
10+. Typhotum angustifoliac (ассоциация гелофитов с Typha angustijolia).
И+. Scirpctum lacustris (ассоциация гелофитов с Schoenoplectus lacustrls).
Карта современной растительности послужила основой для создания
карты потенциальной растительности. Последняя должна показать воз¬
можную эволюцию растительности в перспективе, если прекратится антро¬
погенное воздействие. Карта потенциальной растительности охватывает
площадь, занятую в настоящее время сушей. Легенда ее содержит 5 карти¬
руемых единиц, соответствующих союзам: Quercion ilicis занимает неболь¬
шие, благоприятные для леса па каменного дуба стации, которые и в настоя¬
щее время заняты в основном сообществами этого дуба, а также отчасти
дубравами с Quercus pubescens и Q. petraea и ландами пз Cistus albidus и
Erica arborea. Ббльшую часть территории па карте потенциальной расти¬
тельности занимают сообщества союза Quercion pubescenti-petraeae,
которые в западной части бассейна на бедных песчапо-железпстых почвах
представлены вариантами с участием вереска или вересковой пустошыо
Calluno-Genistion (Quercion pubescenti-petraeae с Calluna vulgaris). Редко-
на склонах северной экспозиции и в прохладных и увлажненных долинах
встречаются ценозы союза Carpinion, которые представлены лесами из бе¬
лого граба и бургундского дуба.
Зона вокруг берега озера отнесена к Alno-Ulmion, т. е. гпдрофптпмм
лесам. На карте современной растительности сообщества этого союза по
каваны лишь узкими лентами вдоль ручьев, впадающих в озеро, а потенци¬
альные для Alno-Ulmion местообитания заняты мелиорированными полями.
К сожалению, интересные идеи авторов о тенденциях развития водно
болотной растительности не получили воплощения на карте потенциальной
растительности. В книге же они указывают, что гпдрофитные ольховые
леса благодаря гелофитам наступают к центру озера, что ведет к уменьше¬
нию и старению последнего. В результате происходит прогрессивное зара¬
стание озера сообществами Alno-Ulmion и, возможно, в дальнейшем прои¬
зойдет заселение его поднятого дна сообществами мезофитной ассоциации
союза Carpinion. Именно эти тенденции, по нашему мнению, следовало
показать на карте потенциальной растительности. Созданная авторами
карта скорее является картой климаксов, как и многие другие карты
потенциальной растительности, составляемые зарубежными ботаниками
(Липатова, 1976).
Опубликованная в 1979 г. карта растительности долины Расцино (Риети)
м. 1 : 5000 (Pedrotti е. а., 1979) выполнена по той же методике, что и пре¬
дыдущие карты современной растительности, и сопровождается ботанико¬
географическим очерком. Помимо этой цветной карты в тексте имеется карта
распространения в Италии Ranunculus lateriflorus DC. — вида, очень
частого в Сицилии, но крайне редкого в центре страны, для которого долина
Расцино — всего лишь второе местонахождение.
Исследование и картирование растительности выполнялось с участием
гидробиологов и почвоведов. Исследователей привлекло своеобразие
этого района, расположенного в центре Апеннинского полуострова (на
карте имеется маленькая врезка — картосхема Италии, ua которой от¬
мечено положение картируемой площади). Равнипа Расцино представляет
собой оригинальный карстовый бассейн на высоте 1142 м над ур. м. и
включает озеро, долины, имеющие водонепроницаемое дно, и несколько
водотоков.
Крупный масштаб карты, казалось бы, позволял детализировать пока»
растительного покрова. Между тем структура легенды этой карты совер-
74

ggeimo аналогична структуре легенд карт современной растительности
л. 1 : 50 ООО, рассмотренных выше. 24 картируемые единицы соответствуют
Ассоциациям, реже субассоциациям. Они сгруппированы в классы ассоциа¬
ций. Кроме ботанической нагрузки на картах отмечены места расположе¬
ния почвенпых профилей и пункты гидробиологических наблюдений.
Частые горизонтали (через 5 м) и полугоризонтали дают представление
•о рельефе. К сожалению, сопряженность ботанических, почвенных и гидро¬
биологических исследований нашла отражение только в тексте очерка.
Нет на карте и какой-либо попытки отразить динамическое состояние ра¬
стительности. Между тем несомненно, что динамические связи нетрудно
4шло бы вскрыть при соответствующем анализе водной и водно-болотной
растительности, а также показать связь вторичной растительности с ко¬
ренной [например, в разделе косимые луга (Molinia-Arrhenatheretea)].
Если распространение естественных сообществ хорошо увязывается с рель¬
ефом, то у вторичных такой связи не обнаруживается, к тому же контуры
их очень велики.
Следует приветствовать, что итальянские ботаники придают карти¬
рованию растительности существенное значение при детальных ботанико-
географических исследованиях. Необходимо также отметить, что рассмо¬
тренные крупномасштабные карты технически хорошо оформлены, имеют
высококачественную основу, снабжены подробными пояснительными тек¬
стами. Авторы стремятся показать на карте все разнообразие современного
растительного покрова. Однако показ динамического состояния расти¬
тельности только с помощью карт клнмаксовой или потенциальной расти¬
тельности не дает представления о многообразии динамических связей,
значительно упрощает, схематизирует их. Можно пожелать совершенство-
ллгь структуру легенд карт с тем, чтобы полнее отразить динамические и
•	колого-географические связи растительности. Это будет способствовать
росту научного и практического значения карт и престижа итальянской
геоботанической картографии.
ЛИТЕРАТУРА
Г d п б о о а С. А., II с а ч о п к о Т. II. Картпрованпо растительности в съемоч¬
ных масштабах. В кп.: Полевая геоботаника. JI., 1972, т. IV. — Л и патова В. В.
Обзор работ но картированию растительности Японии. В кн.: Геоботаническое карто¬
графирование 1976. Л., 197G. - Сочава В. Б. Заметки о некоторых пУбликаЧ‘*^
1972	г по картографии растительности. В кн.: Геоботаническое картографирование
1973	Л , 1973. - Ф о д о р о в а И. Т. Картографирование растительности Альп.
В кн.: Геоботаническое картографирование 1974 Л , 1974 - Р е d rot; i F , О г-
somando E. Flora e vogetazione [c 2 картами]. In: Studio per la tutela e la valo-
rizzazione del patrimonio naturalistic del bacino del Trasimeno. Roma, 1977, ’v. J.-
Pedrotti F., Orsomando E.f Cortini Pedrotti C. Carta della
vezetazione del Parco Nazionalo dello Stelvio (notizia csplicativa) [с картой]. Bormio,
1974	— P e d г о t t i F., Sanesi G., В a 11 e 1 1 i S., Cortini rea-
rotti C., Orsomando E. II Piano di Rascino (Rieti): note fitogeograficho
|c картой]. 1979. [Оппс. по оггнеку].
II.	II. САФРОНОВА
О РАБОТЕ СОВЕЩАНИЯ ПО КАРТИРОВАНИЮ
РАСТИТЕЛЬНОСТИ ПЕСКОВ
В настоящее время ведется большая работа по составлению мелкомас¬
штабной карты растительности пустынь Турана и гор Сродней Азии.
Авторский коллектив включает ботаников из разных учреждений: Поти-
яического института им. В. JI. Комарова АН СССР (г. Ленинград),
Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, иисти-
гутов ботаники Академии наук КазССР и республик Сридией Азии.
75

Одной ив сложных задач, стоящих перед составителями карты, является
показ растительности песчапых массивов. Вопросам картирования расти¬
тельности песков (выявлению основной картируемой единицы, путей ти¬
пизации картируемых единиц и построения легенды к карте) и было посвя¬
щено координационное совещание, созваппоо осенью 1979 г. (с 17 по
24 сентября) по инициативе БИН АН СССР и БИН АН КазССР. В совеща¬
нии приняли участие сотрудники лаборатории географии и картографии
растительности БИН АН СССР, географического факультета МГУ,
институтов ботаники АН ТССР, АН УзССР, АН КазССР, КазГипрозема и
Института почвоведения АН КазССР (всего 17 человек). Форма совещания
необычная — все вопросы обсуждались в природе, в восточной части пе¬
сков Муюнкумов, где БИН АН КазССР проводит исследования на стацио¬
нарах. Порядок работы следующий: 17 сентября — переезд Алма-Ата —
Фурмановка (Муюнкумы), 18 сентября — маршрут через Муюнкумы от
пос. Фурмановка на юг до фермы Сарыгоба (80 км), 19 сентября — доклады
и их обсуждение, 20 сентября — работа в окрестностях фермы Сарыгоба,
21 сентября — маршрут от фермы Сарыгоба до южной окраины Муюнкумов
(70 км), 22 сентября — возвращение в Алма-Ату, 23 септября — воскрес¬
ный отдых, 24 сентября — заключительное заседание в Институте ботаники
АН КазССР.
Песчаный массив Муюнкумы в восточной части имеет протяженность
с севера на юг около 150 км, и в его пределах проходит несколько подзональ-
ных границ. Маршрут начался с посещения туранскополынпых черносакгп-
ульников, маркирующих полосу настоящих пустынь на серо-бурых
почвах. Затем участники совещания познакомились с псаммофптнокуст ар¬
никовыми с обилием эфемероидов пустынными сообществами, которые пред¬
ставляют собой южнопустынный тип сообществ на серо-бурых почвах.
В юго-восточной части Муюнкумов они сменяются эфемерондпо-пзепепыми
сообществами на сероземах, являющимися самым южным типом пустын¬
ной растительности. Во время маршрута участники совещания посетили
9 участков, на 6 из которых казахстанские ботаники проводили крупно¬
масштабное картирование растительности. Впачале они самостоятел! п<>
знакомились с растительностью участка, а затем с легендой карты, создан¬
ной ранее на стационаре. Во время последующего обсуждения вырабатьим-
лось общее мнение о ботаническом содержании каждого контура, об отраже¬
нии своеобразия растительности в его названии, о возможности его показа
в определенном масштабе.
В день, посвященный прослушиванию докладов, заседание открыл
заместитель директора Института ботаники АН КазССР С. А. Арастынга-
лиев. Он отметил, что подобного типа совещание проводится впервые и по¬
желал участникам успеха в работе.
Е. И. Рачковская (БИН АН СССР) в докладе «Анализ картографирова¬
ния растительности песков на республиканских картах» рассмотрела об¬
щие принципы построения легенды будущей обзорной карты растительно¬
сти пустынь Казахстана и Средней Азии. По мнению докладчика, карта
должна прежде всего вскрывать общие закономерности растительного
покрова, т. е. отражать его зональное деление. В пределах пустынной об¬
ласти оно проявляется следующим образом: выделяются 2 полосы первого
порядка — умеренные полукустарничковые и кустарниковые пустыни на
бурых и серо-бурых почвах и умеренно субтропические саваннопдныо пу¬
стыни на сероземах; в свою очередь полоса умеренных пустынь с севера
на юг делится на полосы второго порядка — пустынь со злаками па бурых
почвах, настоящих полукустарничковых и кустарниковых пустынь на серо¬
бурых почвах и южных полукустарничковых и кустарниковых с обилием
эфемероидов пустынь на серо-бурых почвах. Зональные типы сообществ
на карте должны быть разделены на крупные ботапико-географические
категории, отражающие их региональную специфику. Кроме зональных
(плакорных) сообществ следует показать и их эдафические варианты:
76

гемипсаммо-, псаммо-, гало-, петрофитные. В качестве картируемых единиц
целесообразно использовать единицы как фитоценотической классифика¬
ции (ассоциации, группы ассоциации и т. п.), так и территориальные еди¬
ницы, такие как комплексы, сочетания, серии, ряды. На карте необходимо
вскрыть динамические тенденции растительного покрова, показать антро¬
погенные модификации, подчиненные коренному типу, длительнопроиэвод-
ныо и кратковременнопроизводные группировки. Е.И. Рачковская предста¬
вила карту-схему растительности песков пустынной области, составленную
по материалам, полученным из институтов ботаники АН КазССР, АН УэССР,
АН ТССР и интерпретированным согласно принципам, изложенным выше.
Особое внимание она уделила картированию гетерогенного растительного
покрова. В песчаных массивах обычно хорошо выражен рельеф, различа¬
ются сообщества гряд, понижений, склонов разных экспозиций. При их
картировании необходимо использовать такую единицу, как совокупность
серий. В заключение Е. И. Рачковская подчеркнула, что легенда к карте
растительности должна строиться только на признаках самой расти¬
тельности, по необходимо выявить связь растительного покрова со средой
и таким образом отразить те или иные свойства среды.
JI. Я. Курочкина (БИН АН КазССР) в докладе «Растительность песча¬
ных пустынь и экологическая обусловленность ее динамики» останови¬
лась на своеобразии растительности песков, которая характеризуется до¬
минированием псаммофитов, динамичностью, кажущейся несформирован-
постью сообществ, пестротностью покрова в связи с разнообразием рельефа.
Для песков, по мнению докладчика, важно изучить литоморфофнтогенез
(соотношение песка и иловатых фракций в метровом слое, рельеф, расти¬
тельность), так как для разных генетических типов песков сопряженность
этих компонентов различна н изменение одного компонента влечет за собой
изменение других.
М. Ш. Ишанкулов (Почвенный институт АН КазССР) выступил с докла¬
дом «Ландшафтные особенности Муюпкумов н роль ландшафтной модели
в картировании растительности песков». Ландшафтные особенности
Муюнкумов определяются высоким гипсометрическим положением
территории, разнообразием форм рельефа, перевеванием и надвиганием
песчаных толщ. Растительность песков, как известно, отличается
большой неоднородностью п динамичностью. В настоящее время
разработана модель зарастания песков, предложенная Л. Я. Курочкиной,
и модель конассоцнацпи, предложенная Б. А. Быковым. Как
считает докладчик, необходимо совдать модель ландшафтов песков.
Г. Б. Макулбекова (БИН АН КазССР) в докладе «Подходы к картиро¬
ванию неоднородного растительного покрова», как и предыдущие доклад¬
чики, отметила, что песчаным массивам свойственны пестрота, гетероген¬
ность растительности. В Муюнкумах выделяется несколько форм неоднород¬
ности растительного покрова: мезокомбинации (сочетания сопряженные и
несопряженпые), серии (в процессе формирования растительного покрова),
экологические пространственные ряды (мезопоясные), комплексы (послед¬
ние ванимают небольшие площади). Большое значение при картировапнн
неоднородного растительного покрова Г. Б. Макулбекова придает экологи¬
ческому профилированию с инструментальной съемкой п крупномасштаб¬
ному картографированию ключевых участков. По ее мнению, выделение
контуров на картах мелкого и среднего масштабов возможно только на ос¬
нове рельефа (по гипсометрическим уровням).
Песчаныо массивы встречаются в различных частях пустынной области,
н при картировании необходимо учитывать своеобразие их растительности.
Это было хорошо проиллюстрировано в докладе Г. II. Огуреевой и М. II. Гу-
ниной (МГУ) «К вопросу о крупномасштабном корюграфирооапнн песков».
Демонстрировался фрагмент карты растительности но профилю lh*p.iui<-
Репетек (Репетекский государственный заповедник). Ь крупном масштибе
авторами выделена гомогенная н серинпая растительность. Докладчике

познакомило со способами трансформации карты при переходе от крупного
масштаба к среднему и мелкому. Был показан такжо фрагмент карты расти¬
тельности песчаных массивов Прпкасппя (Бэровскпх бугров), которые
представляют собой сочетания закрепленных и незакрепленных песков.
Растительный покроо их характеризуется чрезвычайно большим разно¬
образием типов структур. При его картировании авторами использовались
такие единицы картирования, как комплексы, сочетания, которые но при¬
менялись при картировании растительности песков в Репетеко.
Доклады вызвали оживленное обсуждение, во время которого высту¬
пили: В. II. Терехов (КаэГипрозем), Д. Д. Вышивкин (МГУ), М. III. Ишан-
кулов, И. Н. Сафронова (БИН АН СССР), Н. И. Акжигитова (Институт
ботаники АН УзССР), Б. Б. Бердыев (Институт ботаники АН ТССР),
JI. Я. Курочкина, Е. И. Рачковская. Все выступавшие кроме единоглас¬
ного мнения о том, что на геоботанических картах необходимо отражать зо¬
нальность растительности песчаных массивов (которая проявляется на
любых субстратах), ее региональные особенности, а также эдафическпе вари¬
анты и структуру, высказали ряд других соображений по рассматривае¬
мым вопросам. Так, В. И. Терехов указал ua необходимость использова¬
ния врезок и дополнительных значков, для того чтобы карта была
высокопнформативной, но при этом напомнил, что при перегрузке карта
становится труд нечитаемой. М. Ш. Ишанкулов считает, что пространствен¬
ная структура растительности должна показываться по гипсометрическим
уровням. Однако большая часть участников придерживается мнения, что
нельзя придавать такое большое значение гипсометрическим уровням
при рисовке контуров растительного покрова. Б. Б. Бердыев отметил, что
надо обращать внимание не только на доминанты растительного покрова,
но'п на содоминанты, которые также индицируют условия среды. JI. И. Ку¬
рочкина большое значение придает действующему в настоящий момент фа¬
ктору (например, эоловому), под влиянием которого происходит формиро¬
вание современного растительного покрова данного песчапого массива, п
призывает всех не забывать об этом. Е. И. Рачковская заострила внимание
участников на необходимости разработать классификацию территориаль¬
ных единиц и подчеркнула, что для разных типов песчаных массивов мо¬
гут быть использованы разные единицы картирования.
На заключительном заседании в Алма-Ате был подведен итог работы со¬
вещания. Все участники одобрили «полевую» форму его проведения, под¬
черкнули важность совместного знакомства с растительностью в природе,
отработки общего понимания употребляемых терминов. В результате про¬
деланной работы пришли к следующим общим выводам. Составляемая
карта должна отражать зональную дифференциацию растительности песча¬
ного массива; там, где это возможно, показывать ее высотно-поясные зако¬
номерности. При отображении структуры растительного покрова основной
единицей может быть мезокомбинация. Учитывая необходимость при со¬
здании карты растительности пустынь Казахстана и Средней Азии реализа¬
ции новых подходов, о чем речь шла выше, работу над картой песчаных мас¬
сивов целесообразно проводить поэтапно — от крупномасштабного через
среднемасштабный к мелкомасштабному картированию. Для создания этой
карты важно использовать материалы аэросъемки, космической съемки,
закладывать ключевые участки и профиля. Было высказано пожелание,
чтобы организаторы работы по карте разработали программно-методи¬
ческую записку.
Заканчивая сообщение, хочется поблагодарить организаторов совеща¬
ния — сотрудников Института ботаники АН КазССР во главе с JI. Я. Ку¬
рочкиной и еще раз сказать о том удовлетворении, которое получили уча¬
стники, а также пожелать, чтобы н в дальнейшем проводились совещания
в такой форме. Безусловно, она создает определенные дополнительные
трудности для организаторов, но высокая активность всех участников прв
обсуждении поднятых вопросов и общие итоги работы их оправдывают.
78

СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
С* А.Грибов а, 1. И.Исаченко. Роль В. Б. Сочавы в развитии геоботани¬
ческого картографирования 	 3
JI. И. М с л ь ц с р. Отображение гетерогенной растительности западносибир¬
ских тундр при среднемасштабном картографировании		 ц
Е. А. В о л к о в а, Е. И. Рачковская. Карта растительности Джунгар¬
ской Гоби 		9^
Б. А. Быков. К методам флористической картографии	 40
Е. И. II а н к о в а, И. 1. Ф е д о р о в а. Опыт сопряженного геоботанического
и почвенно-солевого крупномасштабного картографирования по аэрофото¬
снимкам в оазисе Эхийн-Гол (Монгольская Народная Республика) ... \\
Рецензии и информации
С.	А. Грибова, Т. И. Исаченко. К итогам Первого международного
совещания по «Карте растительности Европы»	 ;,2
В. 10. II е ш а т а о в, Т. К. Юрковская. Крупномасштабное картирова¬
ние растительности охраняемых территорий в Италии	 г>8
И. Н. Сафронова. О работе совещания по картированию растительности
песков 		7т
CONTENTSE
Page
S.	A. Gribova, Т. I.Isachenko. The role of V. В. Sochava in the develop¬
ment of gcobotanical mapping	 3
L. I. M e 1 t в e r. The representation of heterogeneous vegetation of West-Sibe-
rian tundras on middle-scale maps	 11
E.A. Volkova, E.I.R aebkovskaya. Vegetation map of Songarian Gobi 2'»
В.	А. В у k о v. On the method of floristical mapping	 40
E. I. Pankova, I.T. Fedorova. An experience of correlated geobotanical
and soil large-scale mapping based on aeropbotographs in the Echyin-Gol
oasis (Mongolian People’s Republic) 	 44
Reviews and informations
S.	A. G r i b о v a, Т. I. I s a с h e n k o. On tbe result of the first international
conference concerning the vegetation map of Europe	 52
V.	YU. Neshataev, Т. K. Yurkovskaya. The large-scale vegetation
mapping of protected territories in Italy	 Jj*
I.	N. Safronova. Tho conference on the mapping of sand vegetation ... 70
Геоботаническое картографпроваиис. 1980
Утверждено к печати
Ботаническим институтом им. В. Л. Комарова Академии наук СССР
Редактор издательства Е. А. Чекулаева. Художник М. И. Раяумгич
Технический редактор Л. М. Семенова. Корректор Г. Д. Забирохина
ПБ .V» 9088
Сдало в набор 01.04.80. Подписано н печати . 12.09.80. M-J09S7. Формат ТОжЮв'/к. Буыаш
типографская ЛИ 1. Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Печ. л. 5+1 bk;i. ('/, исч. л.)~
=7.70 уел. печ. л. Уч.-изд. л. 8.11. Тираж 1350, Изд. Л5 7480. Тип. аак. 1273.
Цена 1 р. 30 к.
Ленинградское отделение нэдптс.и^тьп <>11п>ков
109104, Ленинград, В-104, Мендглгспгипн :ihhiiii, 1
Орденв Трудового Крагного .'Щлмгнн ЛгрШ,н типографии
издательства «Неука». 1UB034, 			 П- 14, U лииин, 1Ч

РЕФЕРАТЫ
УДК [5t8.9 : 581.9] (091)
Роль В. Б. Сочавы в развитии геоботанического картографирования. Ги б о м С. А., И о а-
чонко Т. II. В св.: Геоботаническое нартогрпфироваиио 1980. JI., «Наука*, 1080, с. 3—10.
В статье рассматриваются ооновные направленпя исследований В. В. Сочавы в области картирования
оастптельносгн.^ Налагаются принципы географо-генетичеокой нлаооификации, применение учения
о порядках раамерностн н нартированию растительного покрова, картографические аспенты динами¬
ческой нонцепщш растительности, современные вопросы геоботанического районирования. Разно¬
образие затронутых в трудах Сочавы проблем и оригинальность их разработки способствовали фор¬
мированию геоботанической нартографип как особого научного направления. Лит. — 43 наав.
УДК 528.9 : 581.9 (571.1)
Отображение гетерогенной растительности опппдиосибирояих тундр ири среднемасштабном карто¬
графировании. Мольцор Л. И. В сб.: Геоботаническое картографирование 1080. Л., «Науна»,
1980, с. 11—24.
Излагаются принципы построения легенды среднемасштабной геоботанической карты с учетом отра¬
жения растительного покрова западносибирских тундр. Использованы единицы классификации
гетерогенного растительного покрова — тип, группа и класс типов микрофнтоценохор. Выделены
2	класса типов микрофнтоценохор: автоморфный и гндроморфный. Автоморфный класс включает
группы типов: плакорную, псаммофитную и дефляционных обнажений; гндроморфный — долниную,
ложбинную, приозерных понижений и приморских террас, болотную и др. Лит. — 42 назв., карта —
1, табл. — 1.
УДК 528.9 : 581.9 (517.3)
Карта растительности ДжунгорскоП Гоби. II о л к о в а Е. А., Рачковская Е. И. В сб.! Геобо¬
таническое картографирование 1080. Л., «Науна», 1980, с. 24—39.
В статье с помощью картографического метода проводится анализ флористически сложной и гетеро¬
генной растительности Джунгарской Гоби (Монголия). Флористическое и фитоценоткческое разно¬
образие состава сообществ атой территории систематизировано в легенде в ботанико-гсогрпфнческие
типы, близкие к понятию фратрий формаций. На карте показаны подзональные подразделения расти¬
тельности на равнинах, господствующие подпоясные типы в горах, их разнообразные эдафические
варианты, а также мезокомбинации растительных сообществ в мелкосопочннках н и разных поясах
гор, обусловленные экспозиционными различиями растительности. Лит. — 21 назв., карта — 1.
табл. — 2.
УДК 528.9 : 581.9
К методам флористической картографии. Быков Б. А. В сб.: Геоботаническое картографирова¬
ние 1980. Л., оНаука», 1980, с. 40—43,
В статье предлагается проводить флористический анализ растительности того или шюго региона по
дробным ландшафтно-геоморфологическим выделам. Для них устанавливаются пока1ателн флори¬
стической насыщенности (в процентах) и богатства флоры (в баллах). Полученные данные анализи¬
руются с помощью диаграмм и флористической карты. Илл. — 2, библ. — 6 назв.
УДК 528.9 : 581.9 (517.3)
Опыт сопряженного геоботанического н почвенно-солевого крупномасштабного картографирования
по аврофотоенпмкам в оазисе Эхийи-Гол (Монгольская Народная Республика). П а н к о в о К. И.,
Федорова II. Т. В сб.: Геоботаническое картографирование 1980. Л., «Наука», 1980, с. 44—51.
В статье дан анализ материалов геоботанического и почвенно-солевого картирования оазиса Эхнйн-
Год (МНР). Выявлены основные закономерности распределения сообществ в связи с засолением почв
на территории оазиса. Приведены фрагменты геоботанической карты и двух карт засоленности почв
(на разных глубинах), составленных на основе аэрофотоснимнов. Карт — з, табл.	1.