/
Author: Робинс Г.
Tags: художественная литература роман романы зарубежная литература криминальный роман
ISBN: 5-88374-004-9
Year: 1992
Text
Гарольд Роббинс Надгробие Дэнни Фишеру Cmujemmo Нижний Новгород «ФЙДЕС» 1992
ББК 84.7 США Р58 Художник С. Н. Семиков Роббинс Гарольд Р58 Надгробие Дэнни Фишеру. Стилетто: Романы/ • Пер. с англ. Е. Синелыцикова, А. Тюменцева и Е. Козлова.— Нижний Новгород: Фидес, 1992.— 416 с.-— (Зарубежный криминальный роман).— ISBN 5-88374-004-9 В восьмую- книгу серии «Зарубежный криминальный ро- ман» вошли произведения популярнейшего американского писателя. Романы, написанные им, многократно занимали верхние строчки в списках бестселлеров разных лет.. Чита- теля неизменно привлекает в его творчестве не только дина- мичность и. острота сюжетного развития, неординарность характеров главных героев — как правило, это сильная лич- ность, вынужденная действовать в исключительных ситуациях,— но и мощная лирическая, «душевная» сторона его произве- дений. р 470304010^07^ Д72(03)-92 ББК 84.7 США ISBN 5-88374-004-9 © Перевод, составление, оформление. «Фидес», 1992
NagrpoBue Дэнни Фишеру
I
НАДГРОБИЕ ДЭННИ ФИШЕРУ По-разному можно попасть на кладбище «Гора Сион». Вы можете ехать на автомобиле, минуя красивые парки Лонг Айленда, вы можете добираться на авто- бусе или троллейбусе, можете воспользоваться метро... Но на этой неделе вам не найти такой дороги, кото- рая не была бы заполнена толпами людей, потому что эта неделя — последняя перед Великими Святыми Днями *. Эти шесть дней надо обязательно посвятить молитвам и милосердию и, конечно, необходимо посе- тить кладбище — вспомнить тех, кого уже нет с нами. А для того чтобы ваше посещение не осталось неза- меченным, надо подобрать камешек и положить его на надгробие — тогда во время своего еженощного об- хода кладбища Ангел, в чьи обязанности это входит, заметит и зачтет его. В назначенное время вы собираетесь у арки белого * Великие Святые Дни — День Покаяния и Новый год (Йом Кипур и Рош Хашана), согласно еврейским религиозным тради- циям. (Здесь и далее прим. переводчика.) 7
камня. Слова «Кладбище «Гора Сион» высечены над вашими головами. Вас шестеро. Вы смущенно смотрите друг на друга, приветствия нехотя срываются с ваших уст. Наконец-то вы вместе. И вот, словно по тайному знаку, все так же храня молчание, вы трогаетесь с места и один за другим проходите под аркой. По правую руку от вас остается домик смотрителя, по левую — регистратура. Там хранятся нынешние ад- реса тех, кто ходил по этой земле вместе с вами, а еще больше тех, кто населял ее до вас. Вы проходите центральной аллеей, разыскивая нуж- ную вам дорожку. Наконец вы видите то, что ищете,— белый номер на черной табличке. Вы сходите с аллеи и теперь идете, читая названия похоронных обществ над каждым сектором участка. Вот они — черные бук- вы на сером камне. Вы входите в сектор. Маленький старичок с прокуренными седыми усами и бородой спешит к вам. Он искательно улыбается, в то время как пальцы его теребят значок на лацкане. Это псаломщик из похоронного бюро. Согласно давно установленной традиции он прочтет молитвы вместо вас. Вы называете имя. Он по-птичьи кивает головой — он знает эту могилу. Он поворачивается, и вы следуете за ним, осторожно перешагивая через чужие могилы. Он останавливается и указывает дряхлой трясущейся рукой, отходит назад. Самолет ревет, заходя на посадку на расположен- ный неподалеку аэропорт. Но вы не оглядываетесь. Вы читаете слова на надгробии. Мир и покой нисхо- дят на вас. Дневная суета покидает вас. Поднимаете голову и коротко киваете псаломщику. Он снова выходит вперед, спрашивает имена, кото- рые нужно включить в молитву. Один за другим вы отвечаете ему. Моя мама. Мой отец. Моя сестра. Мой зять. Моя жена. Мой сын. Молитва его — мешанина слов, которая монотонным эхом разносится над могилами. Но вы не* слушаете его. Все вы переполнены воспоминаниями обо мне, но каждый из вас видит меня по-своему. Молитва окончена. Старик получает деньги и отправ- ляется помогать выполнить свой долг другим. Вы смот- рите себе под ноги — ищете камешек, чтобы положить его на могилу. Потом, бережно держа его в ладони, подходите. 8
И хотя холод и снег зимы, солнце и дожди лета прошли мимо меня со времени вашего последнего при- хода, мысли ваши обо мне так и не изменились. Для моей мамы я все тот же испуганный малыш, прижимающийся к ее груди в поисках защиты. Для отца я все тот же трудный сын, который не способен понять его любовь. Для сестры — я младший брат, о котором можно было тревожиться, которым можно было гордиться. Для ее мужа — верный и надежный друг, которому можно доверить самые сокровенные мечты о славе. Для жены — страстный любовник, боготворивший ее и оставивший ее с ребенком. Для моего сына... Я не знаю, что значу для моего сына, потому что он меня не видел. Пять камешков лежат на моей могиле, и ты, мой сын, стоишь, недоуме- вая. Для всех остальных я действительно был, но только не для тебя. Тогда почему ты должен нахо- диться здесь и плакать о том, кого никогда не знал? В глубине твоего детского сердца рождается обида. Тебе ни разу не пришлось, как другим детям, сказать: мой папа самый сильный, или самый добрый, или самый любящий. Ты молчал и с горечью слушал, как это говорили другие. Не обижайся и не осуждай меня, мой сын. Если можешь, не торопись вынести приговор, а выслушай историю своего отца. Я был простым смерт- ным, сынок, и поэтому нередко заблуждался. И хотя за короткую жизнь я наделал много ошибок и подвел многих людей, я, сынок, не хотел бы подвести тебя. Выслушай меня, прошу тебя, сын, выслушай и не повто- ряй моих ошибок. Вернемся к самому началу, к самому-самому началу. Потому что мы с тобой, сын,— одна плоть, одна кровь и одно сердце,— можем теперь обрести одну память.
Переезд 1 июня 1925 года А в самом начале был мой день рождения. Мне исполнилось восемь лет. Я сижу в кабине грузовика и взволнованно читаю номера на перекрестках, кото- рые мы проезжаем. Наконец машина останавливается. — Этот квартал? — спрашивает водитель негра, сидящего рядом со мной. Негр оборачивается ко мне: — Этот квартал, малыш? — Да, этот,— шепчу я, оглядывая одинаковые коттеджи. Перед каждым, во дворике, посажено моло- дое деревце. Здесь ничего не изменилось с того дня, когда я приезжал сюда с родителями. Тогда они ку- пили мне дом — подарок на день рождения. Все улыбались, даже агент по продаже недвижи- мости. Только папа был серьезен. Он все продумал. 10
Он сказал агенту: «Дом должен быть готов к первому июня, потому что это подарок сыну на день его рожде- ния». И вот наступило первое июня, мне исполнилось восемь лет, мы переезжаем. — Вот он! — подпрыгнул я в кабине.— Видите, вот он — мой дом! Тот, который стоит в самом конце, отдельно! Грузовик остановился возле дома, и я сразу же узнал нашу машину у гаража. Мама с моей сестрой Мириам отправились сюда пораньше, чтобы — по обы- чаю — первыми внести в дом лист мацы и соль. Меня они тоже хотели взять с собой, но на грузовике ехать было куда интересней, да и добродушный водитель не возражал. Я попытался открыть дверцу, но негр, улыбаясь, придержал ее. — Не спеши, малыш,— пробасил он,— тебе еще здесь жить и жить. Наконец он отпустил дверцу, и я мгновенно сполз на землю, побежал и тут же растянулся, обо что-то споткнувшись. Сильные руки грузчика подняли меня и поставили на ноги. — Не ушибся? Я помотал головой. Даже если бы я хотел что- нибудь сказать, я бы не смог. Ведь я видел свой дом. Первый его этаж был темно-красного кирпича, вто- рой — до самой крыши — был выложен бурым галечни- ком. Он был очень красив, мой дом, похожий на фран- та в красных штанах, темной рубашке и серебристой шляпе-крыше. А еще было небольшое крыльцо и за- стекленная веранда. Никогда ничего подобного мне не приходилось видеть. Я вбежал на крыльцо и гордо оглядел улицу. Но улица была пуста. Мы были первыми жителями нового квартала. — Тебе повезло, парень,— сказал подошедший негр.— У тебя отличный дом. Я благодарно улыбнулся ему и, преодолев послед- ние три ступеньки, постучал в дверь и завопил: — Мама, мама! Я приехал! Дверь распахнулась, на пороге стояла сияющая мама. Я проскочил мимо нее и остановился посреди комнаты. и
В доме приятно пахло свежей краской, смолистым деревом и еще чем-то едва уловимым. И все было новым: обои на стенах, дерево лестниц... — Мама, где моя комната? — спросил я. Ведь у меня была теперь своя комната! До этого мы жили на квартире, и мне приходилось делить спальню с сестрой, которая старше меня на два года. Однажды мама зашла к нам и увидела, что я сижу на кровати и с интересом наблюдаю за одевающейся Мими. Поз- же, как-то за завтраком, мама торжественно объявила о том, что мы собираемся купить дом, в котором у каждого будет своя комната. Сейчас же она пой- мала меня за руку и сказала: — Твоя комната — первая налево от лестницы, Дэнни. А теперь не мешайся под ногами, у меня еще много дел! Я мигом взлетел наверх и огляделся. Большая спаль- ня родителей была сразу напротив лестницы, справа — комната Мириам, слева — моя. Открыл дверь и осто- рожно вошел. Она была небольшой, но очень уютной, моя ком- ната. Буквально в нескольких метрах от окна виднелся соседний дом, точно такой же, как наш. Прижав нос к стеклу, я заглянул в комнату соседнего коттеджа. Она была такой же, как моя, но не моя, и поэтому ничего интересного не представляла, я пошел вдоль своих стен, потом растянулся на полу посередине и прошеп- тал: — Я люблю тебя, мой дом! Ты самый красивый дом в мире! — Чего это ты разлегся на полу, Дэнни? Я сконфуженно поднялся на ноги и оглянулся на дверь. Пришла Мириам. Голова ее, как у мамы, была повязана шарфом. Она подозрительно сощурила глаза, стараясь угадать, чем это я тут в одиночестве зани- мался. — Мама велела тебе спуститься вниз,— важно проговорила она,— сейчас будут заносить мебель. Я послушно пошел за ней. Новизна дома меркла на глазах: повсюду были следы заносивших мебель грузчиков, а в углу скособочился скатанный в рулон ковер, дожидающийся своей очереди. — Ма, тебе чем-нибудь помочь? — спросил я. Мама улыбнулась и ласково взъерошила мои волосы: — Нет, светлячок, пока твоя помощь не требуется. 12
Ты можешь пойти погулять. Если понадобишься, я тебя позову. Я улыбнулся — мне нравилось, когда она называла меня так, хотя Мими это всегда выводило из себя: ведь я единственный в семье был белокур. У всех осталь- ных волосы были темные, и отец часто смеялся над мамой из-за этого. Мама почему-то злилась. Я скорчил Мими рожу и выбежал на улицу. Весь двор был заставлен мебелью. День был жаркий, и негр- грузчик скинул свою клетчатую, пропитанную потом рубашку. Под его блестящей черной кожей перекаты- вались бугры мышц. Я вышел со двора и побрел по кварталу, в котором мне предстояло жить. В отличие от нашего прежнего района с тесно прижавшимися друг к другу уродливыми домами, здесь было про- сторно. Дойдя до угла, я вдруг услышал испуганный лай и визг собаки. Оглянулся вокруг, но никого не заме- тил: виднелись только строящиеся, дома. Какой-то шутник из муниципалитета высокопарно назвал наш район Гайд-парком, хотя никаким парком тут и не пахло. Это была восточная окраина Брук- лина, дальше шли пустые поля. Испуганный лай со- баки слышался все ближе, но все еще нельзя было понять, откуда он доносится. В конце концов я опреде- лил, что лай доносится со дна глубокого котлована, на краю которого стояли два мальчика и глядели вниз. Должно быть, собака свалилась в эту яму. Я подошел к ребятам и опасливо заглянул в карьер: там, на дне, бегала цаленькая коричневая собачонка с длинными ушами и коротким хвостом. Она отчаянно пыталась выбраться, но каждый раз с визгом. срывалась вниз, не добравшись даже до середины стены. Опрокинув- шись в очередной раз на спину, она, поднялась на свои коротенькие лапки и тоненько затявкала, глядя на нас умными черными глазами. Стоявшие рядом ребята захохотали, я с удивлением посмотрел на них. — Это ваша собака? Оба мальчика разом повернулись ко мне и приня- лись молча рассматривать. Были они удивительно по- хожи друг на друга, только один чуть поменьше. Я пов- торил свой вопрос. — А твое какое дело? — процедил недружелюбно старший. 13
— Я просто так спросил,— примирительно отве- тил я. — А я спрашиваю, какое твое дело? И вообще, откуда ты такой взялся? — старший шагнул ко мне, резко приблизил свое лицо вплотную к моему. Я муже- ственно выдержал его взгляд. — Так откуда же ты? Раньше тебя здесь не было видно. — Мы с Ист-Сайда... мы только что переехали, в новые дома... — Как тебя звать? — его лицо оставалось по-прежне- му хмурым. — Дэнни Фишер. А тебя? — Пол. А это мой брат Эдди. Мы снова повернулись к яме и некоторое время наблюдали за барахтаньем бедного пса. Когда тот в очередной раз свалился на дно, Пол сказал: — Вот потеха! Безмозглый дурак никогда оттуда не выберется. — Не вижу в этом ничего смешного,— заметил я.— Надо ему помочь. — С какой стати? Так ему и надо, не будет лезть куда не положено. Сам свалился, сам пусть и выби- рается. Я промолчал, так как спорить с ним было опасно. Кто-то засопел за моей спиной, это был Эдди. Он был меньше меня, и я улыбнулся ему. Он тоже улыб- нулся. Пол обошел меня и встал рядом с братом. На его лице была написана явная угроза, улыбка мигом сле- тела с лица Эдди. — Ав какую школу ты будешь ходить? — спросил Пол. — Еще не знаю. Наверное, в ту, которая около Утики по авеню Д. — В какой класс? — Четвертый «А». — Сколько тебе лет? — Восемь,— гордо ответил я.— Сегодня мой день рождения. Поэтому мы переехали. Отец купил мне дом в подарок. Пол презрительно хмыкнул, мое сообщение не про- извело на него никакого впечатления. Я добавил: 14
— Меня из второго класса перевели сразу в чет- вертый. Глаза Пола стали еще более холодными. — Ты будешь ходить в Святое Сердце? — спро- сил он. — Что это? — Церковь Святого Сердца,— пояснил он. — Нет,— покачал я головой. — Тогда, может быть, в церковь Святого Креста, около кладбища? — настаивал он. — Нет,— пробормотал я, хотя мне уже совсем не хотелось отвечать на его вопросы. С минуту он молчал, что-то напряженно обдумывая. Потом спросил: — Что же получается, ты не веришь в Бога? — Верю,— ответил я.— Но в церковь не хожу. — Но если ты не ходишь в церковь, значит, не веришь в Бога! — Нет, верю! — воскликнул я, чувствуя, как глаза у меня наполняются слезами.— Я еврей, я хожу в синагогу! Братья переглянулись с пониманием. Теперь их лица вовсе превратились в злобно-презрительные маски. Пол придвинулся ко мне, я попятился. Он стоял вплотную и с ненавистью, какой мне не приходилось видеть, спрашивал: — А зачем, зачем вы убили Христа? — Я его не убивал,— пролепетал я.— Я даже его никогда не видел. — Нет, убивал, убивал! — пропищал сбоку Эдди.— Нам отец рассказывал. Он говорит, что евреи убили его и прибили гвоздями к кресту. Он еще сказал, что жиды захватят все дома в округе. — Может быть, какие-нибудь евреи и убили его,— попытался я помириться с ними,— но ведь не я?! И во- обще, мама мне говорила, что Иисус был царем ев- реев. — Все равно, вы распяли его,— упрямо повторил Пол. Не зная, что возразить ему, я попытался снова вернуть их к собаке: — Давайте достанем ее из ямы! Братья в ответ мрачно промолчали. Ничего сейчас не хотелось мне — только убежать от них. Неожиданно 15
лицо Пола расплылось в презрительной ухмылке. Он отступил на шаг назад и спросил: — Ты хочешь вытащить ее? — Д-да,— тихо прошептал я, размазывая слезы. — Ну хорошо, еврейский выродок, иди, доставай собаку! — Он прыгнул ко мне и обеими руками толк- нул в грудь. Я рухнул в яму, несколько раз перевернулся че- рез голову и растянулся на дне. Видимо, от испуга я на мгновение потерял сознание, потому что при- шел в себя только тогда, когда рыжий щенок при- нялся вылизывать мое лицо. Я открыл глаза, щенок усердно закрутил хвостом. Надо было вставать. Мне было очень стыдно, что я расплакался, как последняя дев- чонка. Надо мной виднелись рожи Пола и Эдди. — Вонючие подонки! — выкрикнул я самое страш- ное ругательство, которое знал.— Я с вами еще по- считаюсь' Сверху посыпались камни и песок, я подхватил на руки щенка и отбежал на другой край ямы. Наверху рассмеялись: — Помогай, помогай ему, еврейский сукин сын! Они еще долго гоняли нас с одного края ямы на другой, потом это им надоело, и они ушли. Обессиленный, я уселся на землю и прижал к себе щенка: — Ничего, маленький, сейчас мы с тобой выберемся отсюда. Подождал немного, убедился, что наверху все тихо, и начал карабкаться по отвесной стене. Но оказалось, что, держа собаку на руках, мне высоко не подняться. Но когда я полез один, щенок так жалобно заскулил внизу, что я не выдержал и вернулся. Не мог, не мог я теперь бросить своего друга. Голубой квадрат над нашей головой сначала посе- рел, потом потемнел. Мы беспомощно сидели на дне и смотрели вверх. Вдруг что-то прошуршало прямо над моей головой. Это была большая крыса. Потом пробежала еще одна, задев меня своим противным длин- ным хвостом. У меня сердце ушло в пятки, я невольно разжал руки, и щенок вырвался. На лету он ухватил крысу за спину и переломил ей хребет. Гордый собой, он вернулся ко мне, и мы снова замерли. Не знаю, сколько прошло времени, пока я не заме- тил мелькание света фонарика. 16
— Мама, мама! Я здесь! — изо всех сил заорал я тогда. Свет фонарика приблизился, и я услышал голос отца: — Ты здесь, сынок? Сейчас я тебе помогу! В яму сбросили веревку, и по ней спустился папа. Как только он ступил на дно, я обнял его. — Будет, сынок, будет... Ты как? Все с тобой в порядке? — Да, папа, да! — сквозь рыдания проговорил я.— Только мама будет ругаться, я штаны порвал. — Это не страшно,— с облегчением рассмеялся отец,— думаю, она не будет очень сильно сердиться.— Он поднял голову вверх и крикнул: — С ним все в порядке, ребята! Помогите выбраться! — Не забудь щенка, папа. — Как можно, малыш? Это ты из-за него сюда попал? — Нет, это Пол и Эдди столкнули меня сюда, по- тому что я еврей. Папа странно поглядел на меня и сокрушенно пока- чал головой: — Соседи новые, а люди те же. Я не понял, что он этим хотел сказать; он же обвя- зался веревкой, взял под одну руку собаку, под дру- гую — меня, и крикнул, чтобы поднимали. — Ты сердишься на меня, папа? — спросил я, как только мы оказались наверху. — Нет, сынок, ты тут ни при чем... — Тогда ты разрешишь мне оставить у себя со- баку? Песик, словно понимая, что речь идет о нем, радостно завилял хвостиком. — Мы назовем его Кароп. Папа взглянул на щенка, потом на меня и рас- смеялся: — Ну, тогда уж не Кароп, а Карра,— ты спас со- бачью дочь. В комнате было тепло и уютно. Я лежал под одея- лом после горячей ванны и стакана горячего молока с медом. Снаружи доносились новые ночные звуки,— к ним мне еще предстояло привыкнуть. Я лежал в моей 2 Г. Роббинс 17
кровати, в моей комнате, в моем доме. Чувство без- мятежного покоя овладело мной. Повернувшись к стене, погладил ее. — Я люблю тебя, мой дом,— прошептал я, уже за- сыпая. Под кроватью завозилась Карра, и я опустил руку. Она немедленно ткнулась в ладонь мокрым носом и лизнула. Я погладил ее. — Я люблю тебя, Карра,— прошептал я, провали- ваясь в сон.
ВСЕ ДНИ МОЕЙ ЖИЗНИ КНИГА ПЕРВАЯ Глава 1 Солнце тепло тронуло мои веки. Я прикрыл глаза рукою и несколько минут еще пребывал в полудреме, но вскоре понял, что уснуть больше не удастся. Рыв- ком сел и конечно же не обнаружил домашних тапочек на месте. Заглянув под кровать, убедился, что похи- тительница мирно посапывает. Вытащил осторожно из- под головы Карры теплые шлепанцы. Подошел к откры- тому окну и услышал приглушенные голоса, доносив- шиеся из спальни родителей. И тут я вспомнил, что сегодня большой день в моей жизни — мой Бар Мит- цва *. В радостном возбуждении я начал повторять слова сложного ритуала, которые специально выучил. Чтобы успокоиться, я несколько раз вдохнул и выдох- нул, все будет нормально, я ничего не забуду. Скинув пижаму, подхватил гантели и принялся за утреннюю зарядку. Праздник праздником, но к осени обязательно нужно набрать вес, чтобы приняли в школьную фут- • Бар Митцва (иврит)—еврейский обряд посвящения в муж- чины. 2* 19
больную команду. Десять раз отжался от пола, десять раз наклонился, подошел к зеркалу и осмотрел себя. Из зеркала глядел тощий долговязый подросток с тор- чащими ключицами и довольно жиденькой мускула- турой. На груди не выросло ни одного настоящего мужского волоска, один лишь золотистый пушок.. Жаль, что не брюнет, как все Фишеры, жаль. Делая присе- дания со штангой, я услышал щелчок выключателя в комнате соседнего дома. Опустив штангу, я подкрался к окну и заглянул туда. Это была спальня Марджори Энн Конлон — лучшей подруги Мими. Иногда ее шторы не были опущены, и я мог хорошенько рассмотреть все, что происходит у нее в комнате. К моей тайной радости, окна дома Конлонов выходили на запад, и Марджори каждое утро приходилось зажигать свет. Штора была поднята. Третий раз на этой неделе Мард- жори забывала ее опустить. Когда я последний раз подглядывал за ней, мне показалось, что Мардж заме- тила меня,— нужно было быть вдвойне осторожным. Вообще она была очень странной девчонкой: вечно поддразнивала меня, пристально глядя в лицо. За последний месяц мы успели несколько раз с ней по- ссориться. Мне не хотелось приглашать ее на свой Бар Митцва, но Мими настояла. Сейчас Мардж стояла посреди комнаты в тонкой ночной рубашке и что-то напряженно высматривала. Мне было прекрасно все видно из своего укрытия. Пол говорил, что у нее самая красивая фигура в классе, но я с ним не был согласен— полная Мими мне нравилась больше, чем угловатая Мардж. Теперь она смотрела в окно, казалось, прямо мне в глаза. Я невольно втянул голову в плечи. Вдруг она скинула рубашку, и у меня внутри что-то сладко за- ныло. Наконец она нашла то, что искала, и, выгнув- шись дугой, дотянулась до лифчика и начала надевать. Интересно, догадывается она,- что я за ней наблюдаю? Из холла донесся какой-то шум, и раздался голос Мими. Я мигом нырнул в кровать, не хватало еще, чтобы сестра засекла меня за этим делом. Краем глаза я заметил, что свет в комнате Марджори Энн погас, значит, она знала, что я подглядываю. За дверью раз- дались шаги, я притворился, что сплю. — Дэнни, ты спишь? Вставай, засоня! — Встаю,— ответил я и притворно потер кулаками глаза.— Тебе чего? 20
Ее глаза подозрительно скользнули по моей голой груди и плечам. — А где твоя пижама? Ты уже вставал? — Да,— нехотя ответил я. — А что ты делал? — спросила она, переводя взгляд на окно Марджори. — Зарядку... А потом решил еще немного пова- ляться. Видно было, что ответ не удовлетворил ее, но она промолчала. Все так же пристально осматривая комнату в поисках какого-нибудь криминала, она подошла к кровати и подняла с пола пижамную куртку. Когда сестра наклонилась, я невольно уставился на ее вполне оформившиеся груди в вырезе рубашки. Она перехва- тила мой взгляд, покраснела и сердито швырнула курт- ку на постель. — Мама попросила меня разбудить тебя и напом- нить о душе. Холодный душ тебе не помешает,— язви- тельно добавила она на прощание. Как только дверь за ней закрылась, я вскочил и почувствовал прилив сил. В конце «концов, не такой уж я слабак. Мой рост приближался к 163 см, а весил я уже 52 килограмма. Еще килограмма три — и я вполне подойду для футбольной команды. А вообще, сестра правильно сказала, да и школьный тренер всегда говорил, что лучшее средство от излишних эмоций — холодный душ. Я смело подставил тело под обжигающе холодные струи и спустя пять минут почувствовал облегчение. Возвращаясь, заглянул в комнату Мими — сестра застилала постель. — Мими! — неловко позвал я. — Что? — она посмотрела мне в глаза. — Да так, ничего,— смутился я, повернулся и пошел было к двери, но по дороге обернулся и поймал ее взгляд. Она отвела глаза в сторону. — Вы, мальчишки, отвратительны,— пробормотала она.— А ты становишься похожим на Пола, он всегда так же смотрит... — Нет, я не такой! — воскликнул я. — А кто подглядывал за Мардж? — Я... я не подглядывал,— сказал я краснея. — Вот увидишь, я все расскажу маме! Я подскочил к ней и схватил за руки. — Только попробуй! — с дрожью в голосе произ- нес я. 21
— Убери руки, мне больно! — Ты не расскажешь о... своих выдумках,— с уг- розой процедил я. Она подняла на меня свои расширившиеся от боли глаза, в которых нельзя было не увидеть и любопыт- ства. — Убери руки, дурак,— спокойно проговорила Мириам.— Хорошо, я ничего не скажу, но обязательно дам знать Мардж, что она была права, когда говорила, что ты наверное подсматриваешь за ней. — Пусть опускает занавески, дура,— с торжеством произнес я и отпустил сестру. Да, я оказался прав: Марджори Энн давно знает, что я слежу за нею, но... занавесок не опускает. Отчего бы это? Глава 2 Я застегнул рубашку и тщательно причесался перед зеркалом. Мои белокурые волосы казались еще свет- лее. Мама будет довольна. Заглянул под кровать и позвал Карру: — Просыпайся, детка, пойдем гулять. Услышав волшебное слово «гулять», собака мигом выбралась из-под кровати и потрусила вслед за мной. Из кухни доносился взволнованный мамин голос: — Ты не знаешь эту Бесси. Ей обязательно что- нибудь да не понравится, ведь она считает, что одна разбирается в том, как надо проводить Бар Митцва. А уж ее Джоэль... — Ну будет, Мери,— рассудительно ворчал отец.— Все пройдет как нельзя лучше. В конце концов, ты сама настояла на том, чтобы вся родня собралась у нас. Я с облегчением вздохнул,— они разговаривали не обо мне. Эти разговоры велись уже полгода — с того момента, когда решили «достойно отметить Бар Митцва», после которого я буду иметь полное право принимать участие во всех делах синагоги. Папа предлагал снять для праздника небольшой зал в ресторане, но мама была против. Дело в том, что цены росли, а аптека отца приносила все меньше денег. Кроме того, теперь приходилось ежемесячно выплачивать по кредиту за дом, который обошелся нам в три тысячи долларов. «Нам это не по карману»,— отрезала мама, и папе нечего было возразить. За последние месяцы поло- 22
жение еще больше осложнилось. В стране все чаще звучало слово «кризис». Я открыл дверь в кухню. — Доброе утро. Что купить в магазине, мама? — Как обычно, Дэнни.— Она едва взглянула на меня. — Можно я куплю засахаренных каштанов, мама? Она мигом оттаяла, вспомнив, что у меня сегодня праздник. — Конечно, сынок.— С этими словами она сняла с полки над раковиной высокий фужер и достала из него доллар.— Сегодня у тебя великий день, сын! Я взял зеленую бумажку и радостно вышел из кухни. На крыльце о чем-то шептались Мириам и Марджори Энн. Я гордо прошествовал мимо, но Мардж оклик- нула меня: — Привет, Дэнни! Я почувствовал, что краснею, и только кивнул го- ловой. Но она не отстала: — Дэнни, может быть, все-таки поздороваешься и пригласишь меня на свой праздник? Я обязательно приду. — Только, пожалуйста, не делай мне одолжение,— грубо ответил я ей. Она залилась счастливым смехом: — Как ты разговариваешь, Дэнни! Ты же знаешь, что тебе меня будет не хватать... И потом, ты же станешь мужчиной. Так интересно посмотреть на тебя после этого. Сердито отвернувшись, я свистнул Карре и поспешил в магазин. В синагоге царил торжественно-таинственный полу- мрак. Меня пригласили на небольшой подиум рядом с трибуной, на которой лежала раскрытая Тора. Ря- дом стояли три почтенных старца в небольших черных шапочках. У меня на голове была такая же, только белого шелка. Ниже, у подножия подиума, стояли все мои родственники и выжидательно глядели на меня. Мириам подбадривающе улыбалась мне, я благодарно улыбнулся ей в ответ, потом медленно положил руку на Тору. Нервный спазм сдавил мне горло, пришлось откашляться. Вдруг меня охватила паника, и все слова, которые я должен был сейчас сказать, которые я зубрил столько месяцев, вылетели из моей головы. 23
Тут же я услышал хриплый шепот святейшего Гер- цога: «Ворошу эсс...» Ухватившись за подсказку, я уверенно продолжил: «Борух ата Адонай...» Мама с гор- достью поглядывала на родственников. До меня начал доходить торжественный смысл древней молитвы, и я пожалел, что не очень-то задумывался над ним, когда разучивал ее слова. Я чувствовал, как на мои плечи ложится ответственность, а в душу приходит осознание принадлежности к древнему иудейскому племени. Еще вчера я был ребенком, сегодня я становился мужчи- ной. Я принимал эту ответственность, перед лицом своих близких и друзей я давал торжественную клятву до конца дней своих оставаться истинным евреем и свято блюсти заповеди Торы. Последние фразы молитвы слетели с губ моих, и я оглядел собрание. Мама тихонько плакала, отец бес- шумно сморкался в большой белый платок. Я сошел, вниз — прямо в мамины объятия. Мне было очень неудобно,— ведь я уже стал мужчиной! — и я поторо- пился высвободиться из ее рук. Подошел отец, вручил маленький бумажный стаканчик и налил немного виски. — Гарри! — укоризненно воскликнула мама. — Тихо, мать,— весело проговорил он.— Наш мальчик стал мужчиной! Я кивнул головой. Отец был прав. — Лехаим! *— сказал папа. . — Лехаим! — ответил я. Дом был полон людей. Карру пришлось запереть в спальне. Я пробирался через гостиную в отведен- ную для молодежи просторную кладовую, когда меня окликнул дядя Дэвид. — Ты уже взрослый,' Дэнни,— сказал дядя и по- вернулся к отцу: — Скоро он сможет помогать тебе в магазине, как мой Джоэль. — Нет, лавка не для моего Дэнни,— твердо ска- зал отец.— Мой сын получит хорошую профессию. Он будет адвокатом или, может быть, доктором. А по- том, если все будет хорошо, я открою для него контору. Я удивленно посмотрел на отца. Он впервые загово- рил при мне о моем будущем. ♦ Лехаим (иврит). —. на здоровье. 24
— Конечно, Гарри, конечно,— поспешил согла- ситься дядя.— Но ты знаешь, как дорожает сейчас жизнь, приходится крутиться как белка в колесе, чтобы свести концы с концами. И по-моему, нет ничего за- зорного в том, если твой парень поможет тебе во время школьных каникул. А ты сможешь откладывать на его счет пять долларов в неделю, вместо того чтобы пла- тить их твоему подручному. Все-таки пять долларов — это пять долларов, разве я не прав, Дэнни? — Конечно, дядя. Я не собираюсь прохлаждаться, когда в магазине столько дел. Папа быстро взглянул на меня, в его глазах была тревога. — У нас еще будет время поговорить об этом, Дэнни,— медленно произнес он.— До каникул еще целый месяц. А сейчас беги к ребятам, они, навер- ное, тебя заждались. Дядя одобрительно хлопнул меня по плечу и сунул в руку новенький блестящий доллар. Но если у взрослых веселье было в разгаре, у нас царила полная скука: девочки сидели у одной стены, мальчики — у другой. Я подсел к Джоэлю — двою- родному брату. — Привет, Джоэль, как проводите время? — Нормально, Дэнни,— ответил Джоэль, не отводя глаз от противоположной стены. Проследив за его взглядом, я с неудовольствием заметил, что он уста- вился на Марджори Энн, сидящую рядом с Мириам. Они обе захихикали. Мы с братом встали и подошли к ним. — Что же вас так рассмешило, мисс? Может, по- смеемся вместе? — Просто Мими рассказала одну потрясающую историю. А вообще-то скучно. — Объявляю конкурс на лучшую игру! — хлопнул я в ладоши. — Я победила — будем играть в телеграф! — тут же откликнулась Мардж. В эту игру мне хотелось иг- рать меньше всего. Все расселись полукругом на полу, скрестив по- турецки ноги. Джоэль вызвал на «телеграф» (узкий темный чулан) Мардж «вести переговоры». Я был уверен, что потом она пошлет за мной, и не ошибся: взъерошенный Джоэль вышел из чулана и кивнул мне головой. Мы встретились глазами с Мими, и я снова 25
почувствовал, что краснею. Помедлив какое-то время перед дверью, я открыл ее и шагнул в темноту чу- лана. — Я здесь, Дэнни,— тихонько позвала Мардж из дальнего угла. — Зачем ты позвала меня? — задал я дурацкий вопрос. — Я хотела узнать, действительно ли ты стал муж- чиной? Иди сюда, не бойся, я не съем тебя, трусишка Дэнни. Я обошел стоявшую посреди чулана плиту и храбро приблизился к Мардж. Здесь было посветлее из-за маленького окна. — Зачем ты подглядывал за мной утром? — Я... не подглядывал. — Нет, подглядывал. Я сама видела тебя, да и Мими мне сказала. — Что же ты не опустила шторы, если видела? Она положила руки мне на плечи: — А может быть, я и не хотела опускать? А может быть, мне было приятно, что ты на меня смотришь? Тебе понравилось то, что ты видел? Мне нечего было сказать. — Понравилось,— мягко рассмеялась она.— Я ви- дела, что понравилось. Твой брат Джоэль назвал меня потрясающей, а ведь он не видел и половины того, что . видел ты. Она легко, но настойчиво притянула мою голову к себе. Я деревянно наклонился и почувствовал ее жаркое дыхание на своей щеке. Потом ее теплые мягкие губы прильнули к моим. Я закрыл глаза. Такого поце- луя я не испытывал еще ни разу в жизни. Он не был похож ни на мамин поцелуй, ни на поцелуй сестры... Вдруг она отстранилась от меня и повелительно прошептала: — Дай руку! Я повиновался. Она прижала мою руку к своему телу. Испугавшись, я отскочил.- Она опять тихонько рас- смеялась: — Ты мне очень нравишься, Дэнни.— Поправила прическу и направилась к двери. Уже взявшись за дверную ручку, лукаво спросила: — Ну, кого тебе еще прислать, может, твою сестру? 26
Глава 3 В доме было странно тихо после ушедших гостей. Выпущенная на волю Карра терлась у моих ног. Отец с мамой отдыхали после уборки в гостиной. — Дэнни, иди-ка сюда на минутку,— окликнул меня папа. — Да, папа? — Тебе понравился твой Бар Митцва? — Еще бы! Большое спасибо, папа! — Благодарить надо не меня, а нашу мать. Это она все так здорово устроила. Я благодарно улыбнулся маме. Она обняла и поса- дила меня рядом с собой. — Мой светлячок,— печально произнесла она.— Ты уже совсем стал большим. Как быстро пролетели эти тринадцать лет! Отец вынул из кармана сигару и, задумчиво раску- рив ее, заметил: — Дэвид считает, что неплохо бы Дэнни последо- вать примеру своего брата и поработать летом в мага- зине. — Гарри! — Мама даже привстала.— Ведь он же совсем ребенок! — Только что ты говорила, что ему жениться пора, а работать он, оказывается, маленький. Сам-то ты что думаешь, сынок? — Конечно, я помогу тебе в магазине, папа,— поспешно согласился я.— Особенно сейчас, когда дела идут не очень успешно... — Ты прав, сын. Дела действительно неважнецкие. Но не настолько, чтобы я заставлял тебя заниматься чем-то, что тебе не по душе. Мы с матерью возлагаем на тебя большие надежды. Нам бы очень хотелось, чтобы ты поступил в колледж и стал доктором или адвокатом. Если ты застрянешь в магазине, как я, то все пойдет прахом. Мне бы не хотелось, чтобы ты повторил меня в этом. Я посмотрел на него, потом на маму. Она глядела на меня грустно, на глазах у нее были слезы. — Отец, не будем создавать проблемы там, где их нет. Лето я буду работать в магазине, а осенью пойду в школу. Родители с гордостью переглянулись. Папа откаш- лялся и сказал: 27
— Хорошо, Дэнни, пусть будет так. А там посмот- рим. В спортзале стоял невообразимый шум. Мы от- чаянно рубились в волейбол, а наши одноклассницы визжали от восторга, подбадривая то одну, то другую сторону. Краем глаза я видел, что мистер Готкинс — тренер сборной школы по футболу — присматривается ко мне. Хотелось выглядеть получше, и тут ко мне пришел хороший пас, я высоко прыгнул и точно пробил. Из четырнадцати очков нашей команды — восемь были мои. Тренер зафиксировал мой удачный удар. Мы вели уже со счетом четырнадцать — двенадцать, но потом потеряли два очка в совершенно безобидной ситуации. Я охрип, требуя паса, но Сэм Паркинс отдавал мяч только Полу, тот же постоянно мазал. При счете пятнадцать — четырнадцать в пользу противника я подскочил к Сэму и пообещал пересчитать ему ребра. Тут же вмешался Пол, которого я ненавидел и боялся с того памятного дня, когда он столкнул меня в яму. Спустя мгновение мы покатились по волейбольной площадке, беспорядочно колотя друг друга. Вдруг мощ- ная рука оторвала меня от врага и поставила на ноги. — Это что еще за побоище? — раздался бас мистера Готкинса.— Марш по углам! Но едва он отвернулся, как мы вновь сцепились как два петуха. — Брэк! — властно скомандовал Готкинс.— Завя- зывайте, я кому сказал.— Мы с Полом замерли друг против друга, тяжело дыша.— Так вы, значит, хотите драться? — продолжил тренер, и в его глазах появился странный блеск.— Хорошо, хотите драться — деритесь, но только — по правилам. Джек, принеси-ка перчатки,— бросил он через плечо помощнику. Младший учитель физкультуры недоуменно пожал плечами, принес две пары настоящих боксерских пер- чаток. — Надевайте! — приказал Готкинс.— А вы, там, за- кройте дверь, чтобы кто ненароком не зашел. У меня как-то сразу пропал весь боевой задор, но, видя, как Пол с кривой ухмылкой натягивает перчатки, я последовал его примеру. Одноклассники окружили нас плотным кольцом. Перчатки на моих руках похо- 28
дили на два кочана капусты, раньше мне никогда не приходилось надевать их. — Готовы, петухи? — услышал я голос Готкинса.— Бокс! Я уже остыл и не жаждал крови Пола. — Но это глупо, мистер Готкинс,— начал было я. Но он не дал мне договорить. — Что, Фишер, наложил в штаны? — загоготал тренер. — Нет, но... — Тогда сходитесь. Если кто окажется на земле, бой прекращается. Лежачего не бить. Понятно? Мы молча кивнули. Повторная команда «Бокс!» ки- нула нас друг к другу. Я поднял руки к лицу, закры- ваясь, как настоящие боксеры в кино. Некоторое время мы осторожно кружили, не подходя ближе чем на вы- тянутую руку. • — Кто-то хотел драться, или мне показалось?— насмешливо произнес Готкинс. Девчонки противно захихикали. Вдруг у меня посыпались искры из глаз. Потом я почувствовал резкую боль, когда Пол с размаху саданул меня в ухо. После удара в челюсть я упал, но тут же вскочил на ноги и. тряхнул головой, чтобы избавиться от шума в ушах. Ребята бешено орали, большинство из них были за Пола. Он танцевал передо мной, скаля зубы. Меня разобрала злость, когда я увидел, как Гот- кинс поощрительно хлопнул его по плечу и подтолк- нул ко мне. Пол бросился и начал молотить меня, однако большая часть его ударов приходилась на пер- чатки, которыми я прикрывался. Как ни странно, дыха- ние мое успокоилось, шум в ушах прошел. — Брэк! — растащил нас Готкинс.— Бокс! Пол приближался ко мне с самодовольной улыб- кой. Вот он опустил руки и бросился. Я сделал шаг в сторону, и он пронесся мимо. Оказывается, все это не так уж и трудно, улыбнулся я про себя, просто нужно не терять головы. Противник резко развернулся и снова бросился. Но теперь я готов был встретить его. Вот он слишком высоко поднимает перчатки, вот я перемещаю тяжесть тела с правой ноги на левую, делаю, шаг навстречу, вот мой правый кулак метит прямо в его незащищенный живот. Пол недоумевающе взглянул на меня, руки его опустились, и он согнулся пополам. Я сделал шаг назад и вопросительно по- 29
смотрел на тренера. Тот грубо подтолкнул меня к зады- хающемуся однокласснику. Двумя ударами снизу я заставил его принять вертикальное положение, взгляд у него поплыл. Размахнувшись, я врезал ему в челюсть, и он растянулся на полу. В зале наступила мертвая тишина. Готкинс пере- вернул Пола на спину и похлопал по щекам. Потом он многозначительно посмотрел на своего помощника: «Нашатырь, Джек! Быстро!» Тот помчался в тренер- скую комнату и через несколько секунд вернулся. Гот- кинс водил открытым пузырьком под носом Пола и приговаривал: «Ну, малыш, очнись же, очнись...» По лицу его текли крупные капли пота. — Может, вызвать доктора? — неуверенно предло- жил помощник, но Готкинс шепотом (слышал только я один) сказал: — Не вздумай, если тебе дорога эта работа! — Но парень может умереть! Тут лицо Пола порозовело, он слабо шевельнул ресницами, вздохнул несколько раз и попытался встать, но Готкинс удержал: — Полежи еще, малыш. Через минуту все будет в порядке. А вы, ребята,— обратился он к моим одно- классникам,— чтоб держали язык за зубами! Я ясно вам сказал? Все утвердительно закивали головами. — Фишер, пойдем со мной,— бросил мне тренер, поднимая Пола на руки. В раздевалке для учителей Готкинс уложил Пола , на кушетку, опрыскал водой из графина и, когда тот осмысленно огляделся вокруг, спросил: — Как дела, боец? — Меня как будто мул лягнул...— криво усмех- нулся Пол. Готкинс с облегчением рассмеялся. Потом он поднял глаза на меня, и улыбка мигом слетела с его губ. — Что ж ты, парень, не сказал мне, что умеешь боксировать? Ты ведь меня чуть под монастырь не подвел! — Я впервые сегодня перчатки надел, мистер Гот- кинс! — Да? — с недоверием произнес он.— Ну ладно, ребята, забудем все это. Зато вы теперь знаете, что такое бокс. Ну, живо в зал! 30
Когда мы с Полом выходили из раздевалки, я заме- тил, что Готкинс достал что-то из шкафа и, стоя спи- ной к двери, поднес ко рту, запрокинув голову. Мимо нас пробежал младший физкультурник: — Не убирай, дай и мне,— услышал я через тон- кую дверь.— Нет, и врагу бы не пожелал пережить подобное... — Этот Фишер,— хрипло произнес Готкинс,— при- рожденный боксер. Ты видел, как он его уложил? Я повернулся и пошел в зал. Рядом со мной брел Пол. Глава 4 С победоносным видом стоял я на углу Бэдфорд- стрит и Черч-авеню. Несмотря на строгий запрет тре- нера, весть о бое разнеслась по школе с быстротой пожара. Сверстники поглядывали на меня с уважением, а девчонки бросали любопытные взгляды и перешеп- тывались за спиной. Небольшой спортивный «Форд» резко затормозил у обочины. — Эй, Фишер, пойди-ка сюда! — из открытого окна автомобиля высовывалась массивная голова мистера Готкинса. Я медленно подошел и вопросительно взгля- нул на тренера. Он гостеприимно распахнул дверцу: — Заскакивай. Подброшу тебя до дому. Все равно по пути. Некоторое время мы ехали молча. Вдруг он при- тормозил и взял вправо. Впереди по тротуару шла молодая красивая женщина. — Хей, Сил! — окликнул ее Готкинс. Она оглянулась, и я узнал миссис Шиндлер — нашу учительницу рисования. У нее были длинные темно- каштановые волосы (как я потом убедился — нату- ральные), темно-карие глаза с золотинкой и гладкая загорелая кожа. Она училась в Париже и, если верить мальчишкам, никогда не носила бюстгальтеров. Когда она склонялась над партами, у всех дух захватывало. — О, это ты, Сэм,— воскликнула она, подходя к машине. — Садись, Сил, я отвезу тебя домой,— просительно сказал Готкинс.— Подвинься, малыш, освободи место даме. 31
Я вплотную притиснулся к нему, и миссис Шинд- лер села рядом. Я скосил глаза и убедился, что мальчишки были правы. — Что-то давно я тебя не видел, Сил. Где ты была? — слишком громко спросил тренер. — Да здесь, неподалеку,— уклончиво ответила она, заинтересованно поглядывая на меня. Готкинс перехватил ее взгляд. — Ты знаком с миссис Шиндлер, Фишер? Я отрицательно помотал головой. — Это — Дэнни Фишер. — Так это ты выиграл сегодня бой в школе? — полуутвердительно спросила она меня. — А ты откуда знаешь? — удивился тренер. — Сэм, об этом уже говорит вся школа. Сегодня твой парень — самая известная личность. Только как бы эта известность кое-кому не вышла боком. — В нашем болоте совершенно ничего нельзя скрыть,— проворчал Готкинс.— Если это дойдет до ди- ректора, мне несдобровать. — Именно об этом я тебе постоянно твержу,— заметила миссис Шиндлер.— У учителей не может быть личной жизни. Мы здесь все как на ладони... Я попытался понять, о чем идет речь, и миссис Шиндлер это заметила: — Дэнни, я слышала, что это был настоящий бой? За меня ответил Готкинс: — Да, Фишер довольно профессионально нокаути- ровал своего соперника. Даже мне понравилось. — Ты все не можешь забыть свою молодость, Сэм? — она вновь забыла обо мне. Впрочем, кажется, она не ждала ответа и от Готкинса.— А вот и мой перекресток. Останови-ка, Сэм. Рада была познако- миться с тобой, Дэнни,— сказала она, выйдя.— Толь- ко не дерись больше, хорошо? Пока, Сэм. Она пошла от нас по тротуару. А мы сидели и смотрели ей вслед. — Слушай, Дэнни,— тренер впервые назвал меня по имени,— если у тебя есть немного времени, давай заскочим ко мне в берлогу, я хочу тебе кое-что пока- зать. — О’кей, мистер Готкинс! — согласился я. Мы остановились у аккуратного двухэтажного кот- теджа на две семьи. Готкинс показал рукой на вход- ную дверь. 32
— Заходи, там открыто. Я сейчас. Он начал подниматься на второй этаж, а я вошел в комнату .и открыл от удивления рот. Здесь все было оборудовано, как в маленьком спортивном зале. Тут было все: боксерская груша, параллельные брусья, шведская стенка, конь, перекладина и штанга с полным набором блинов. На небольшой кожаной кушетке ле- жало несколько пар боксерских перчаток. На стенах было много фотографий, с которых смотрел на меня мистер Готкинс. Особенно хороша была фотография, где он снят во время боксерского поединка. Я не знал, что он раньше был боксером. Вдруг резко зазвонил телефон. Машинально я под- нял трубку и услышал голос тренера. Мне раньше никогда не приходилось иметь дело с параллельным телефоном, поэтому я замешкался, “боясь, что линия разъединится, если я положу трубку. Потом до меня донесся женский голос, это была миссис Шиндлер. — Сэм, чего это тебе взбрело в' голову посадить меня в машину, когда там был этот парнишка? — Но, детка, я так обрадовался, когда увидел тебя. Я больше так не могу, ты мне нужна, иначе я сойду с ума! — Я же тебе сказала: между нами все кончено,— голос миссис Шиндлер был непреклонен.— Сама не знаю, что на меня тогда нашло. Если Джэфф узнает... Мне даже представить страшно, что он тогда устроит. — Сил, да как он может о чем-нибудь, узнать? Ведь он ничего не видит, кроме своих уроков! Я вообще не понимаю, зачем он женился на тебе. — Зато он вскоре сможет стать"директором школы. А ты, Сэм, кончишь тем, что вылетишь с работы... — Плевать мне на вашу школу после... Вот уви- дишь, я еще поднимусь! Но разговор сейчас не об этом. Я же вижу, как ты мучаешься с ним." — Сэм! — со слезами в голосе запротестовала она. — Сил, вспомни, хорошая моя, как мы были счаст- ливы ’в последний раз! Сил, милая, я так хочу тебя! — Но я не могу, я не должна, Сэм! Прошу тебя, забудь меня. — Дорогая, нам нужно встретиться и все-все об- говорить. Я оставлю входную дверь открытой, и ты незаметно пройдешь ко мне. Наступила томительная пауза. Я прямо-таки слы- шал, как сомневается миссис Шиндлер. 3 Г. Роббянс 33
— Ты меня любишь, Сэм? — спросила она ка- ким-то другим голосом. — Я никого так не любил... — Я буду через полчаса, дорогой,— прошептала она. — Жду тебя, Сил. Раздался щелчок, и я поспешно положил трубку. Через мгновение дверь открылась, и в комнату вошел Готкинс. — Я не знал, что вы были боксером, мистер. — Да, малыш,— он бросил быстрый взгляд на теле- фон.— А это мой спортзальчик, так сказать. Я хотел бы, чтобы ты потренировался со мной, если, конечно, тебе здесь нравится. У тебя задатки настоящего бок- сера, может быть, талант. — У вас тут здорово, мистер Готкинс. Может, нач- нем сегодня? Он несколько смешался. — Я бы с удовольствием, малыш, но... у меня появились неожиданные дела. Завтра в школе я тебе скажу, когда мы начнем. Он положил мне руку на плечо и подтолкнул к двери. — Дело — прежде всего. Надеюсь, ты с этим согла- сен, Дэнни? Конечно, мистер Готкинс. Я все понимаю. До завтра. — До завтра, малыш, до завтра. Глава 5 Руки страшно устали, пот струился по лбу и зали- вал глаза. Я вытер лицо тыльной стороной перчатки и взглянул на тренера. Он тоже взмок. — Выше левую, Дэнни, и —- резкий прямой. Рез- кий, я тебе говорю, резкий! Еще раз! Еще. Вот так, смотри. Он повернулся и нанес несколько ударод левой по груше. — А* теперь, Дэнни, нападай! Вперед, мальчик. Быстрее! Резче! Акцентируй! Не спи! Я услало кружил вокруг него, ни на мгновение не спуская1 с него глаз. За. прошедшие две недели Гот- кинс научил меня бдительности. Стоило чуть ослабить 34
внимание, и резкий удар — несильный, но точный,— посылал меня на пол. Готкинс легко отражал мои удары. Фехтуя правой рукой, я заметил, как он начал следить за ней глазами, тут же я нанес ему удар левой. Его голова мотнулась назад, на щеке появилось красное пятно. Он выпрямился и опустил руки. — О’кей, малыш! — одобрительно воскликнул тре- нер.— На сегодня хватит. Из тебя выйдет толк, но надо работать и работать. — Слушай, Дэнни,— сказал он мне, когда мы не- много отдышались на -скамейке,— через неделю конец учебного года. Ты собираешься летом в лагерь? — Нет. Надо помочь отцу в магазине. У него там завал. — Ты понимаешь, этим летом мне предложили место спортивного директора в Кэтскилсе,— продолжил он.— Я бы мог устроить тебя кондуктором на туристиче- ский автобус, и мы бы продолжили тренировки. Как ты на это смотришь? — Я бы с удовольствием, мистер Готкинс. Вот только не знаю, отпустит ли отец. Готкинс устало опустил голову. — Сколько тебе лет, Дэнни? -г- Тринадцать. — Надо же! А я-то думал, что тебе пятнадцать- шестнадцать. Ты выглядишь взрослее, старик. — Я спрошу отца, мистер Готкинс,— быстро сказал я, боясь, что он возьмет свое предложение назад.— Может быть, он разрешит мне поехать с вами. Готкинс понимающе улыбнулся. — Спроси. Он должен согласиться. Я украдкой сунул Карре косточку под стол и взгля- нул на отца. Кажется, он был . настроен благодушно. — Папа,— с замиранием сердца окликнул его я. — <Да, сынок? . — Наш учитель физкультуры, мистер Готкинс, пред- .лагает- мне место кондуктора в. туристическом ^авто- бусе. Я бы хотел поработать в лагере. - н> .Отец продолжал перемешивать, ложечкой чай. Я с надеждой следил за ним. Т • - . А матери ты уже сказал. об этом? , — О чем мне нужно сказать? — спросила, входя, мама. 3* ;35
Я повторил то, о чем только что рассказал отцу. — Ты никуда не поедешь! Мне было горько, хотя я и предвидел подобный ответ. — Мэри! — вступил отец.— По-моему, это не такая уж плохая идея. — Но мы же решили, что он будет работать у тебя в аптеке. Я вовсе не собираюсь отпускать его неиз- вестно куда на целое лето. Он еще ребенок! — Интересно получается,— отхлебнул чай папа.— Для работы в лагере он маленький, целый день толочься в аптеке — достаточно взрослый. Я верю, что с моим сыном не случится ничего плохого! — Он повернулся ко мне.— Это приличный отель, Дэнни? — Н-не знаю, папа, но я могу узнать. — Узнай подробнее об этом заведении, а потом мы с мамой решим'.. '— Хорошо, папа,— радостно выскочил я из-за стола. Вечером родители ушли в кино, строго-настрого наказав мне лечь спать в девять часов, а Мириам увязалась с ними. Я на крыльце дождался, когда они уехали, и решил покурить. В прихожей в отцовском пиджаке нашел пачку «Лайки Страйка», взял одну сигарету, вернулся на крыльцо и .закурил. Улица была пустынна. Легкий ветерок шевелил листья на моло- деньких деревьях. Я закрыл глаза. — Это ты, Дэнни? — послышался рядом голос Мардж. — А кто же еще? — не очень приветливо ответил я. — Ты что, куришь? — воскликнула она. — Да, а что? — невозмутимо, как это делали на- стоящие мужчины в фильмах, ответил я и глубоко затянулся. Мардж подошла ближе' и села на ступеньку. Ее лицо было озарено каким-то таинственным сиянием. .— А мне расхотелось: идти в кино, хотя фильм про любовь... Я сделал последнюю затяжку и щелчком отбросил окурок., — Ну, я, пожалуй, пойду... — Давай еще посидим... — Нет,— коротко ответил я,-— здесь больше нечего делать. 36
— Можно поговорить... — О чем? — Хотя бы о твоем празднике Бар Митцва. — О’кей, если ты так хочешь... Она поудобнее устроилась на ступеньках, при этом ее халатик распахнулся, и я увидел ее крепкие девичьи груди с торчащими сосками. У меня вдруг сладко* засо- сало под ложечкой. Она улыбнулась и тряхнула куд- ряшками. — Дэнни, тебе сказать, почему я осталась дома? Я постарался безразлично пожать плечами. — Мне так хотелось побыть с тобой! — Она зага- дочно посмотрела на меня. Ее взгляд, казалось, проник мне прямо fc душу. По моему телу прошла нервная дрожь. Вдруг она дотронулась рукой до моего бедра. Я подскочил как ужаленный. — Прекрати сейчас же! — А что, тебе разве не нравится? — невинно спро- сила Мардж. — Нет. У меня от этого мурашки по коже. — Значит, тебе нравится,— понимающе рассмея- лась она.— Так оно и должно быть. — А ты откуда знаешь, как оно должно быть? — Знаю, милый Дэнни, знаю... Наступило неловкое молчание. Сколько мы так сидели, я не знаю, наконец я решился: — Мардж, может быть, я пойду? — Да, наверное, тебе пора. Мы встали и оказались рядом друг с другом. Она обняла меня и прильнула к моим губам. Мне было хорошо, как никогда. Чтобы избавиться от этого чув- ства, я схватил ее за плечи и сжал их, она вскрик- нула от боли, но губ моих не отпускала. Я еще сильнее сжал ее. Глаза Мардж потемнели от боли, она про- шептала мне на ухо: — Дэнни, не надо бороться со мной. Я люблю тебя, я знаю, что нравлюсь тебе. Я резко отстранился от нее. Она чуть не упала, но в последний момент удержалась за перильца. В тем- ноте ее глаза светились, как у кошки. Я понял; что и она действительно нравится мне, но звук машины на улице вывел меня из оцепенения. — Они вернулись! Уходи скорее! Она засмеялась и исчезла в темноте. Я пулей влетел в дом, заскочил в данную и встал 37
под ледяной душ. Холодные струи били меня до тех пор, пока я не почувствовал, .что промерз до самого нутра. Тогда я опустился на дно ванны и беззвучно зарыдал. Глава 6 Последние недели учебного года пролетели мгно- венно. Наступила последняя ночь. Завтра утром мистер Готкинс заедет за мной. Впервые в жизни мне пред- стояло надолго покинуть родителей. Я сидел на крыль- це, рядом лежала Карра. Во всем нашем доме был потушен свет, только на кухне горел нижний светиль- ник — там мама с папой о чем-то тихонько переру- гивались. — Карра,— прошептал я,— ты будешь хорошо вести себя без меня? — Она понимающе вильнула хвостом.— Лето пролетит быстро. Не успеешь оглянуться, насту- пит осень, и я вернусь. Карра посмотрела мне в глаза и протяжно вздох- нула. Никогда не видел такой умной собаки. Она все понимала, что я ей говорил. В соседнем доме стукнула дверь, на крыльцо вы- шла Марджори Энн. Я поднялся, свистнул Карре и направился на улицу,— беседовать с Мардж мне не хотелось. — Дэнни, постой! — Она подбежала ко мне.— Я слышала, ты завтра уезжаешь? - Да. — Ты не против, если я немного пройдусь с то- бой? — подозрительно робко спросила она. На нее это было не похоже. .— Это свободная страна,— пожал я плечами.— Каждый может ходить, где хочет. В молчании мы дошли до угла. Наши шаги гулко раздавались в .темноте. — Все еще сердишься на меня, Дэнни? Я Искоса посмотрел на* нее. На лице ее была непод- дельная печаль, и я воздержался от ответа. Мы про- шли еще полквартала, когда она вдруг как-то странно зашмыгала носом. Этого еще не хватало: больше всего на свете я не любил, когда девчонки плачут. В ее глазах стояли слезы, большие, как звезды над головой. 38
— Дэнни, я не хочу, чтобы ты уезжал с обидой на меня,— всхлипывала она.— Я... люблю тебя, Дэнни. — Но почему ты тогда заставляешь меня делать то, что я не хочу делать? — Я... Я всегда старалась делать то, что тебе нра- вится... — А мне это не нравится,— отрезал я.— Меня это все нервирует. — Обещаю, что больше не буду. Тогда ты пере- станешь сердиться? — Она взяла меня за руку и с надеж- дой заглянула мне в глаза снизу вверх. — Конечно, не буду, но если ты перестанешь. Обещаешь? — Обещаю,— прошептала она сквозь слезы. — О’кей! Тогда все в порядке. Мы гуляли еще полчаса, когда Марджори спросила вдруг меня: — Дэнни, можно я буду твоей девчонкой? — О господи! — сказал я в ответ. Но, увидев, как ее глаза снова наполняются слезами, я добавил:— Ну хорошо, раз тебе так хочется. Слезы сразу высохли на ее глазах. Она радостно обняла меня за шею и попыталась ’ поцеловать. — Завязывай, Мардж. Ты же мне обещала,— от- странил я ее, правда, без прежнего раздражения. — Но, Дэнни, всего лишь один поцелуй. Ведь я теперь твоя девочка. — Ну ладно,— ворчливо согласился я.— Если толь- ко один раз. Она поднялась на цыпочки, и я почувствовал, как шевелятся её губы, как ее язык старается проникнуть сквозь мои крепко сжатые зубы. ' — Милый, я сделаю все, что ты захочешь. Только скажи. Я больше никогда не буду дразнить тебя. Нет, сегодня она совершенно не была похожа на обычную насмешливую Мардж. В ней были теплота и нежность, о которых я и не подозревал. Теперь я сам с удовольствием поцеловал ее в раскрытые губы- и почувствовал, как все поднимается во мне. Опа- саясь сам не зная чего, я отпустил ее и сделал шаг назад. — Пойдем домой, Мардж,— сконфуженно прого- ворил я.— Это все, что от тебя было нужно. 39
Глава 7 — Дэнни, а эта дает? Я с отвращением посмотрел на парня, задавшего мне этот пошлый вопрос. Он же вожделенно уставился на смазливую девчонку, потягивающуюся на крыльце летнего домика. Прежде чем ответить ему, я подошел к стойке и запер кассу. Вечно одно и то же. Подоб- ный вопрос я слышал по крайней мере сотню раз с того времени, как начал работать здесь. Шло мое третье лето в отеле «Монт-Ферн» и «Загородном клубе». — А как же? — небрежно бросил я.— Для чего еще они все сюда едут, ради свежего воздуха и загара, что ли? У всех у них только одно на уме — только бы с кем-нибудь переспать. Парни, окружавшие стойку, одобрительно заржали. Все эти рассыльные, официанты и кондукторы нани- мались сюда исключительно ради того, чтобы немного подзаработать и подцепить какую-нибудь девицу. На работе они особо не усердствовали, администрация отеля смотрела на это сквозь пальцы, лишь бы посе- тительницы были довольны и выкладывали деньгу. Парни не спеша потянулись к выходу. Хотя боль- шинство из них были старше меня, мне они казались сосунками. Я чувствовал себя старым курортным вол- ком. Возможно, причиной тому был мой рост — сто восемьдесят при восьмидесяти килограммах веса; мо- жет быть, сказывался солидный стаж — третий летний сезон подряд. Я собрал накопившиеся за день чеки и принялся подбивать бабки: Сэм любил, чтобы в этом деле был порядок. Вспомнилось первое лето, проведенное здесь. Это было как раз после моего Бар Митцва. Я смотрел в рот тренеру Готкинсу, надеясь, что осенью он запи- шет меня в футбольную команду. Но мистер Готкинс в.школу больше не вернулся: в первый же вечер он перекупил место помощника управляющего и на сле- дующий день развернул бурную деятельность. Помню, как он сказал мне: — Эта работенка по мне, малыш. Пускай кто-нибудь другой вытирает сопли сосункам за три сотни в месяц. Вместо обещанной работы в отеле я начал помогать ему, его же дела шли как нельзя лучше. К зиме он прибрал к рукам оздоровительный маршрут по Майами-Бич, а следующим летом стал управляющим 40
еще одного отеля. Сейчас в его руках находилось пять самых горячих точек. В каждой из них он держал по паре надежных парней, и вся его работа сводилась к тому, чтобы раз в неделю объезжать их и собирать выручку. Спортивный «Форд» канул в прошлое, теперь мистер Готкинс имел респектабельный «Пиэрс Роудс - терс» с закрытым верхом. Но в то первое лето мне приходилось худо. Я был самым молодым из всего обслуживающего персонала и, естественно,— объектом всевозможных шуток и ро-' зыгрышей. Особенно старались девушки; многие их на- смешки мне стали понятны куда позже. В конце кон- цов Сэму пришлось рявкнуть на них,— он не без осно- ваний опасался, что я выйду из себя и укокошу кого- нибудь. На следующий год мне не очень хотелось ехать, но Сэм зашел к нам домой и предложил мне заправ- лять баром и закусочной. Дела отца шли все хуже и хуже, так что мне ничего не оставалось, как согла- ситься^ Осенью я вернулся с пятью сотнями, которых хватило аж до самого Рождества., Этим летом Сэм обещал мне накинуть еще сотню, если прошлогодняя выручка будет превышена. Я закон- чил отчет и удовлетворенно потянулся. Еще один последний рывок за оставшиеся несколько недель — и сотня моя! Глянул на часы: у меня оставалось еще пятнадцать минут до второго завтрака, чтобы иску- паться. Закрыв забегаловку, я вышел наружу. Какая-то новенькая играла в настольный теннис. Девушка иг- рала неплохо, но чувствовала себя скованно на задней линии. Подойдя сзади, я полуобнял ее, крепко зажав ее руку с ракеткой. — Свободнее, крошка, свободнее. Не надо так нап- рягаться. Ее напарник зло посмотрел на меня и сильно ударил по шарику. Я парировал удар, увлекая девушку за собой. Он снова атаковал, но мы легко*'защища- лись. В свободное время я неплохо освоил теннис; Отодвинув девушку в сторону, я взял из ее рук ракетку, мы обменялись несколькими ударами; я заставил парня сместиться влево, а потом послал крученый вправо; дотянуться туда было невозможно. — Вот видишь, детка,— обернулся я к девушке,— это совсем просто. — Для тебя, но не для меня! — наградила она меня белозубой улыбкой. 41
— Ну, давай попробуем еще раз,— я снова обнял ее сзади. Она прильнула ко мне своей гибкой спиной, и я издевательски подмигнул ее противнику, парень был готов вступить в драку, но разница весовых категорий его останавливала. Мы выиграли две-три подачи, и девушка попыталась освободиться от моего захвата. Но с тем же успехом она могла попытаться взлететь. Она оставила свои тщетные попытки, чтобы не стать посмешищем в глазах окружающих. — Д-да, кажется, теперь у меня самой получится,— сказала она. — Упражняйтесь с ним, детка, а потом мы с то- бой отдельно поиграем,— многозначительно проговорил я, отходя от нее. z Через танцплощадку я направился к казино, за которым находилось наше с Сэмом бунгало. Зайдя в наше временное пристанище, я с отвращением огля- делся: здесь царил тот беспорядок, который только и могут устроить два холостяка за пару недель. Валя- лись пустые коробки, у .стены громоздились друг на друга банки и бутылки. С трудом отыскав порыжев- шие плавки, я быстро натянул их и побежал в бас- сейн. С трехметровой вышки я посмотрел на лениво перебрасывающихся шариком девушку и парня, вдох- нул поглубже и нырнул. Намотав свою дневную норму, я .уже собрался вылезать из бассейна, когда меня позвал рассыльный. — Дэнни, там какая-то дамочка спрашивает твоего шефа. — А я тут при чем? — Я так ей и сказал, но она говорит, что хочет видеть тебя. — Она назвала себя? — Нет. Да я и не спрашивал, слишком она хо- роша — у меня все вылетело из головы. — Ладно,— вздохнул я,— зови ее сюда. Я .уже вытерся и надел сандалии, когда передо мной явилась сама миссис Шиндлер. — Как ты вырос,. Дэнни. Тебя: просто не узнать,— певуче проговорила она. Изумленный, я молча уставился на нее. Как ни странно, но она напомнила мне о доме, о том, что я до сих пор не ответил на мамино письмо — уже боль- : ше недели оно валялось на столе... 42
Глава 8 — Сэма пока нет,— ответил я на ее вопрос.— Он про- веряет другие точки. К вечеру, может быть, вернется. К моему удивлению, на ее лице не появилось и тени разочарования. Наоборот, на нем можно было прочитать облегчение. Заметив мой пристальный взгляд, она быстро проговорила: — Я случайно оказалась в этих местах и решила заскочить к вам. «Проехать .«случайно» девяносто миль? — подумал я.— Вот уж не надо заливать». Вслух же сказал: — Понятно. Кстати, где вы остановились? Я скажу Сэму, что вы здесь... — Видишь ли, Дэнни, у меня отпуск, и я путе- шествую. Нынче здесь — завтра там. Я даже не знаю, где остановлюсь сегодня на ночь... — Л почему бы не здесь? — обрадованно предло- жил я.— У нас неплохие номера, а вам я сделаю скидку.— Она нерешительно покачала головой.— Сэм очень огорчится, когда узнает, что вы не дождались его. — Нет,— решилась она,— я, пожалуй, поеду. По- том, как-нибудь в другой раз... Неожиданно я понял, что очень хочу, чтобы она осталась. Все-таки миссис Шиндлер была из той, из домашней жизни, и я был очень рад ее приезду. Теле- фонный звонок прервал мои мысли. — Подождите минутку,— бросил я ей.— Может быть, это Сэм. Я скажу ему, что вы здесь. Прикрыв за собой дверь, я взял трубку. — Алло, Сэм? — Он самый;— раздался бас мистера Готкинса.— Как дела, малыш? — Нормально, шеф... 'Только вот тебя хочет ви- деть миссис Шиндлер. Она здесь. — Здесь?..— Сэм как-то сразу охрип.— Слушай, парень, передай ей, что я вернусь поздно, и поста- райся задержать ее до моего приезда... Найди ей хоро- шую комнату. — Шеф, она говорит, что ей нужно ехать. — Дэнни, я на тебя надеюсь. Когда у тебя будет такая женщина, ты поймешь, что значит не видеть ее почти два месяца. Сделай все возможное, дай ей все, что она хочет, но задержи ее. Я буду не Позднее часа ночи. 43
Сэм положил трубку. Я обалдело смотрел на умолк- нувший " аппарат. Что я мог придумать? Он говорил со мной, как со взрослым, на которого можно поло- житься. Он говорил со мной так, будто я знал, что нужно сделать, чтобы ее задержать... Миссис Шиндлер стояла на пороге нашего убогого жилища. — Можно мне войти? — Конечно, миссис Шиндлер,— поспешно ответил я, кладя трубку.— Только тут не прибрано. Как раз собирался сделать генеральную уборку. — Это звонил Сэм? Я утвердительно кивнул. — И что он сказал? — Он велел снять для вас лучшую комнату и сде- лать все, чтобы задержать до его приезда. — Он слишком самоуверен. Тебе не кажется? — в голосе ее отчетливо было слышно раздражение. Ка- жется, ей не нравилось, что Готкинс посвятил меня в тайну их взаимоотношений. Не зная, что ответить, я принялся собирать коробки с пола. Какое-то время прошло в молчании, потом она почему-то с угрозой сказала: — Ладно, я остаюсь. А ну-ка наведи здесь порядок! — Но Сэм сказал, чтобы я снял для вас лучшую комнату... — Я знаю, что сказал Сэм. Он сказал, чтобы ты сделал все возможное, чтобы задержать меня здесь, так? А значит, надо выполнять все мои желания. Я буду ночевать здесь, есть еще вопросы? — Она открыла дверь и переступила порог.— Я пойду поставлю машину. Чтобы к моему возвращению все здесь блестело! Так ничего и не поняв, я принялся за уборку. А мис- сис Шиндлер всё-таки была хороша, куда этим дев- чонкам до нее!.. Глава 9 В течение дня я пару раз забегал в коттедж за сига- ретами для бара; Мне показалось в последний свой приход, миссис Шиндлер хотела что-то сказать, но передумала. Я очень хотел, чтобы она спустилась сюда, в казино, но когда перед самым закрытием она появи- лась на пороге, я все-таки не поверил своим глазам. 44
— Привет! — обрадовался я своей бывшей учитель- нице.— я уж думал, что вы никогда не придете. — Добрый вечер, Дэнни,— ласково ответила она.— Извини за мою утреннюю выходку. Не знаю, что на меня нашло... У меня разом отлегло от сердца, и мне вдруг захо- телось ее пожалеть — такой одинокой была она в этот теплый поздний вечер. — Ничего страшного, миссис Шиндлер,— тихо от- ветил я.— Просто вы были утомлены дорогой... Наступила неловкая пауза, и тут раздались звуки румбы. — Не хотите ли потанцевать, миссис Шиндлер? Она молча кивнула, и мы прошли на танцеваль- ную площадку. Она, оказывается, прекрасно чувство- вала ритм и мгновенно реагировала на малейшее мое движение, так что танцевать с ней было одно удо- вольствие. — Ты отлично ведешь,— похвалила она меня.— Ты все делаешь так хорошо? — Боюсь, что нет, миссис Шиндлер, хотя Сэм го- ворит, что если я буду больше тренироваться, из меня получится первоклассный боксер. — А ты все же хочешь стать боксером? — с ин- тересом подхватила она. — Раньше я об этом не думал,— откровенно ответил я. Удивительно, но с ней было легко и тан- цевать, и разговаривать.— Но Сэм говорит, что у меня прекрасные природные данные и что я со временем смогу заработать кучу денег, особенно если мне удастся - стать профессионалом. — Для тебя так много значат деньги? — Еще бы!. А вас разве они не интересуют? Она подумала и ничего не ответила — мало кто мог дать однозначный ответ, когда дело касалось де- нег. Мы снова отдались танцу, и я чувствовал, как дви- жется ее бедро под моей рукой. — Дэнни,— прервала она Затянувшееся молчание,— к чему вся эта официальность? Давай на «ты»? Меня зовут Сесилия, или просто — Сил.-' — Я знаю,— прошептал я, мысленно повторяя ее имя. Мы танцевали, утратив ощущение времени, легко переходя от одного танца к другому. Я вообще любил танцевать, но с нею танец превращался в блаженство. 45-
Музыка удивительно сближала нас, стирая различие в возрасте, социальном положении... У меня было та- кое чувство, словно я знаю ее давным-давно, словно она — моя девушка, с которой я танцевал уже сотни раз. Вдруг мы остановились, посмотрели в глаза друг другу. — Уже поздно, Сил. Наверное, часов двенадцать. — И правда, полночь,— спохватилась она, взглянув на часы. — Благодарю за танец, миссис Шиндлер. — Я же сказала тебе — Сил, дурачок! — рассмея- лась она. — Спасибо, Сил. Танцевать с тобой — одно удо- вольствие,;— быстро поправился я.— А сейчас я поищу, где бы переночевать, а то придется спать, как бобику, на крыльце. — Так я тебя выгнала из твоей комнаты? — вос- кликнула она со смущением.— Извини, Дэнни. На- деюсь, тебе будет несложно найти место? — Без проблем,— важно ответил я, собираясь ухо- дить, но она порывисто схватила меня за руку. — Я бы не прочь немного выпить, Дэнни. Можешь организовать?. В голосе ее было что-то такое, что заставило меня вспомнить о том чувстве щемящей жалости, которое я уже испытал, разговарйвая с ней. — У меня припрятано несколько банок пива для Сэма. Тебе принести? —т Только не пиво,— сморщила она носик.— Мо- жет быть, есть что-нибудь другое? — У Сэма в шкафу я как-то видел бутылку контра- бандного «Старого Оверкольта», а содовая и лед есть в холодильнике. — Вот это как раз то, что нужно! — обрадовалась она. Я отпер стойку, достал содовую и лед. Бок о бок мы вышли в ночь из казино. Во многих котт^дждх уже погасили свет,..и -в подступившей со всех сторон темноте Сил доверчиво прильнула ко мне. . . ..— Держись за мою руку, Сил, здесь я. могу пройти с закрытыми глазами! Она euje теснее прижалась ко мне, и от ее бли- зости я совсем ошалел — так что чуть не споткнулся о тысячу раз знакомую ступеньку. Когда наконец мы добрались до коттеджа и вошли в комнату, я. чув- 46
ствовал, что у меня пылает лицо. Заметив смех в ее глазах, я еще больше смутился и застыл посреди ком- наты под электрической лампочкой как истукан. — Дэнни, я хочу пить,— вывела она меня из оцепенения. Я поспешно бросился к шкафчику Сэма и достал бутылку. Мы сидели на крыльце коттеджа, прислушиваясь к таинственным шорохам летней ночи. Она не спеша потягивала третью, а может быть и четвертую, порцию виски, когда резкий телефонный звонок в доме нарушил окружавшую нас благодать. Как ужаленный я бро- сился к телефону и схватил трубку. Она со стаканом в руке неторопливо прошла за мной и села на край стола. — Это ты, малыш? — Да, Сэм, слушаю. — Я не смогу добраться до вас сегодня. — Но, Сэм...— запротестовал я. В трубке послышался близкий женский смех. Сил вся подобралась и затаила дыхание. Как я ни прижимал наушник к уху, бас Сэма разносился по всей ком- нате. — Передай этому парню,— продолжал Сэм, тща- тельно подбирая слова,— ну, парню, который меня ждет, что я тут застрял по неотложным делам и буду завтра утром не позднее ленча. Тогда и подпишем нашу сделку. Ты все понял? — Да, Сэм,— уныло подтвердил я, не поднимая глаз на Сил. — Вот и прекрасно... До завтра! — Сэм! — отчаянно воскликнул я, но телефон уже молчал. Я положил трубку и смущенно повернулся к миссис Шиндлер. — Сэм задержался по делам,— промямлил я,— будет только, завтра..; Некоторое время она молча смотрела на меня и вдруг закричала: — Не лги мне, Дэнни! Я все слышала, все! Хоть ты не лги! Ее голос сорвался от обиды. Не зная, как ее уте- шйть, я понуро отправился к двери. Она схватила меня 47
за руку и развернула к себе. В следующий момент она наотмашь хлестнула меня по щеке и заколотила кулачками по груди. Я схватил ее запястья. — Ради бога, Сил, перестань! — взмолился я. — Тебе смешно, да?! — кричала она, плача.— Дура! Примчалась за столько миль! Боясь, что она перебудит весь лагерь, я попытался зажать ей рот рукой, тотчас же ее зубы впились мне в ладонь. Я вскрикнул и отдернул руку. Она расхохо- талась: — Что, больно? Зато ты теперь знаешь, что чув- ствую я!. Может быть, тебе все это не будет7 казаться таким забавным! — Сил, прошу тебя, успокойся,— лепетал я,— они же вышвырнут меня отсюда... Ночному сторожу наплевать, что происходит в коттеджах, лишь бы все было тихо... Она уткнулась лицом мне в грудь и тихонько за- плакала. — Бедняжка Сил,— вырвалось у меня, и я погладил ее по голове. Она отстранилась от меня и вгляделась в мое лицо. — Да, бедная Сил. Только Дэнни знает, как ей плохо сейчас... А знает ли мой рыцарь, зачем Сил приехала сюда? Я промолчал, не зная, что сказать. — Ты вправду жалеешь меня, мой мальчик,— про- шептала она.— Поцелуй свою Сил, Дэнни. «Исполняй все ее желания»,— вспомнил я слова Сэма. Она обняла меня за шею, и наши губы встрети- лись. С во'сторгом и ликованием я обнял ее. Она вздох- нула, словно застонала, и я поднял ее на руки и понес к кровати. Я лежал, широко раскрыв глаза. Ночная тишина царила в комнате, вокруг дома, и, казалось, во всем мире. Сил безмятежно дремала на моем плече. Должно быть, она плакала во сне, потому что после поцелуя на моих губах остался солоноватый привкус. Я обнял ее, но она отвернулась и сонно проговорила: — О нет, Дэнни. Я больше не могу. Пожалуйста, не надо. Самодовольно улыбнувшись, я сел в постели. Спать 48
совершенно не хотелось. На цыпочках вышел на воздух, постоял на крыльце, вдыхая ночную свежесть, потом сошел со ступенек и сделал несколько шагов по мяг- кой шелковистой траве, -чувствуя, как сила земли вли- вается в меня. Я поднял руки к ночному небу, пытаясь дотянуться до сияющих звезд, подпрыгнул, сколько было сил, упал и покатился по траве, задыхаясь от вос- торга. Это была радость открытия. Для этого я был со- здан. Это была моя земля, это был иной мир, я был частицей его, а он был частицей меня. Все так же внутренне ликуя, я вернулся в. комнату, нырнул под одеяло и мгновенно заснул. Глава 10 — Где она? Кто-то сильно тряс мое плечо. С трудом открыв глаза, я обнаружил перед собой Сэма. Сон мигом сле- тел с меня. В постели, кроме меня, никого не было. Слабый утренний свет едва пробивался в узенькие окна коттеджа. Сэм схватил меня за плечи и выдернул из кровати. ' — Не вздумай дурачить меня, Дэнни! — хрипел он.— Я -знаю, она была здесь. Администратор сказал, что она не снимала комнату. Она ночевала здесь. Ты спал с моей бабой! Я уже открыл было рот, чтобы во всем признаться, но в это время с порога раздался голос Сил: — Это о какой такой «своей бабе» ты говоришь? Мы оба изумленно обернулись к двери. Она была в купальном костюме. Прозрачные капли воды стекали по ее безупречному телу, под ногами была уже малень- кая лужица. Она шагнула вперед и, оставляя мокрые узенькие отпечатки ступней, подошла вплотную к Сэму. — Так кто же здесь твоя баба? — холодно и насмешливо произнесла она. — Но ты же разыскивала меня...— наконец выда- вил он. — Да, сначала ты был мне нужен, но потом я нашла здесь кое-кого другого...— Она прошлась по ком- нате, потом резко обернулась.— Так ты не знаешь, зачем я приехала сюда, Сэм? 4 Г. Роббинс 49
Он покачал головой и бросил на меня растерянно- недоверчивый взгляд, я тем временем уже успел влезть в брюки. — Так вот, Сэм, знай, что я ехала сюда для того, чтобы сообщить тебе следующее: я верю твоим обеща- ниям, расхожусь с Джэффом и живу с тобой...— Сэм порывисто шагнул к ней, но она остановила его.— Нет, Сэм, это было вчера. А сегодня уже совсем дру- гая история. Понимаешь, случайно получилось так, что, когда ты разговаривал с Дэнни, я стояла рядом и все слышала. И тогда я все поняла: о тебе, о себе, о нас. Я впервые посмотрела правде в глаза. Что ж, какое-то время мы были нужны друг другу, но это время кончилось.— Она взяла со стола сигарету и нервно закурила.— А теперь — выметайтесь отсюда. Оба! Мне нужно одеться. Выходя вслед за Сэмом, я обернулся: она улыб- нулась мне и на мгновение прикрыла глаза, прощаясь. Мы с Сэмом медленно брели к отелю. — Извини, Сэм,— нарушил я молчание. Он даже не взглянул на меня. — Я ничего не мог с ней поделать, Сэм. — Заткнись, идиот! — взорвался он и снова за- молчал. Мы зашли в бар, я открыл кассу и протянул Гот- кинсу отчет: — Сэм, я уеду сразу же, как только подобью об- щий баланс. — Ас какой стати ты намылился удирать? — спро- сил он, задумчиво глядя на меня. — Ну, Сэм, ты же знаешь, почему... Неожиданно он широко улыбнулся, потом протянул руку и взъерошил мне волосы: •— Выбрось это все из головы, чемпион. Никто тебя не гонит. — Но, Сэм... — Эх, черт побери!— рассмеялся он.— Да ведь я сам виноват — пустил козла в огород. Давно надо бйло догадаться, что ты уже не малыш. Впрочем, кажется/ ты мне оказал хорошую услугу! . Домой я вернулся с шестью сотнями долларов. Выложив деньги на кухонный стол, я вдруг почувство- вал себя чужим в . родном домё. Это лето изменило 50
нас всех. Родители словно усохли, я же был выше их на полторы головы. На лице отца, обычно круглом, обозначились скулы, под глазами легли тени. Мать совсем поседела. На этот раз деньги они взяли без лишних слов — в доме прочно поселилась нужда. За нашим первым общим ужином говорили, каза- лось, обо всем, но главное осталось невысказанным. Так было удобнее для всех. Какой толк говорить о том, что каждый из нас слишком хорошо знал. После ужина я вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Верная Карра растянулась у моих ног. Уж она точно скучала по мне и была рада моему приезду. Знакомая улица тоже неуловимо изменилась за прошедшее лето. Мими вышла из дома и присела рядом со мной. — Этим летом была помолвка Марджори Энн с одним полицейским,— сообщила, будто между про- чим, сестра. — Хорошо,— пробормотал я без особого интереса. И действительно, упоминание о Мардж не вызвало у меня никаких чувств. Она была чем-то далеким — откуда-то из детства. — Они поженятся после его выпуска, в январе... А он намного старше ее, ему где-то под тридцать,— продолжала Мими. — Ну а мне до этого всего какое дело? — Просто сообщаю тебе последние новости,— оби- делась сестренка. Мириам, кажется, единственная не изменилась за эти три месяца, и я не хотел ссориться с ней. — Кроме того,— продолжала она,— я думала, что Мардж тебе нравится. Она мне рассказывала... -— Что она тебе рассказывала? — прервал я ее. — Ну... говорила, что ты лапал ее, что проделывал всякие штучки,— заикаясь и • краснея, выговорила Мими. — Какие еще штучки? — рассмеялся я; — Такие,, каких тебе не следовало делать! — совсем раскрасневшись, выпалила сестра. . . — Мими, да Мард^ просто чокнутая,, ей, может быть, и оченц хотелось, но, трл^кр я и пальцем не тронул ее. — Честно, Дэнни? — Ей-бюгу,— продолжал я смеяться.— Ты же знаешь, что я от тебя ничего не скрываю. Лицо Мириам посветлело;.. , 51
— Да я и не очень верила ей, вечно она выду- мывает разные истории... Мы замолчали. Быстро темнело. — Дни становятся короче,— заметил я, но Мими не откликнулась. Она сидела, обняв колени, по плечам ее рассыпа- лись чудесные черные волосы, и была она похожа сейчас на девочку из сказки, какими их рисуют в дет- ских книжках. «Интересно, целовалась ли она с кем- нибудь»,— подумал я и тут же с негодованием прогнал эту мысль: моя сестра не из тех, она не могла... — Родители выглядят уставшими,— заговорил я,— наверное, в городе сильная жара? — Не только это, Дэнни,— ответила она,— дела у отца идут очень плохо. Мы задолжали всем, кому только можно. На прошлой неделе молочная компания чуть не лишила нас кредита. Если бы мне не удалось найти почасовую работу в «Эй-энд-эс», нам просто нечего было бы есть. «Ничего себе!»— подумал я, но вслух ничего не сказал. Вытащил пачку сигарет, закурил. — И мне дай,— неожиданно попросила она. Я послушно протянул ей пачку. — Я не знал, что ты куришь! • — А я не знала, что ты куришь,— откликнулась она, взглянув на окна нашего дома.— Надо бы поосто- рожнее, если мама застукает — разговоров потом не оберешься... Мы рассмеялись и некоторое время курили молча, пряча сигареты в ладонях. — Хорошо, что заканчиваю школу в этом году,— сказала Мими,— может быть, удастся найти работу, и мы выкарабкаемся. Мы ведь уже не в состоянии выплачивать кредит за дом. Мама говорила, что при- дется от него отказаться. — Но это невозможно! — воскликнул я.— Все, что угодно, только не мой дом! — Ты уже взрослый, Дэнни,— пожала плечами сестра.— Тут ничего не поделаешь. Да, я уже был не ребенок, я прекрасно понимал, что это не мой дом, как верилось мне в детстве, но мне невыносимо было даже представить, что мы съедем, а в нашем доме, в моей комнате, будут жить другие люди, разговаривать, смеяться, плакать, считать деньги... 52
— Может быть, мне бросить школу и устроиться на работу? — неуверенно спросил я. — Да ты что! — горячо возразила сестра.— Роди- тели так в тебя верят! Этим ты только убьешь их окончательно. Не печалься, братик, все будет хорошо!— Мими нежно погладила меня по плечу. Сейчас она была намного старше меня. — Ты вправду думаешь, что все будет хорошо? — Конечно, вот увидишь! — она улыбнулась мне, решительно поднялась, одернула юбку.— Пойду по- могу матери мыть посуду. А то выйдет сейчас меня звать. Мне очень хотелось, чтобы она оказалась права, чтобы все было действительно хорошо, чтобы нам не пришлось уезжать отсюда. Я не мог представить себе жизнь в другом месте. Но о моем желании никто не. спрашивал, потому что его величество Кризис уже правил в Соединенных Штатах.
Переезд 1 декабря 1932 года Мерзко и тоскливо, тоскливо и мерзко. Чувство это не покидало меня, когда я после школы, вместо того чтобы отправиться пешком к себе домой, ехал в метро на новую квартиру. Дома теперь у меня не было. В вагоне дуло, и я поднял воротник. Уже несколько дней шел снег, с ним безуспешно боролись снегоочи- стители. Электропоезд не спеша втянулся в Проспект- парк, узкий тоннель задушил дневной скучный свет. Еще сегодня утром я был в своем доме, еще сегодня утром, перешагивая через ящики и коробки, я вышел из своей бывшей комнаты, а вслед за мной шлепала понурая Карра, которая всегда знала мое настроение. Тоннель кончился, поезд шел по Манхэттенскому мосту. Следующая остановка была моя, там нужно было, перейти на линию Бродвей — Бруклин. Еще один тоннель — и я на платформе, через несколько минут подошел нужный мне поезд, но до своей оста- новки я добрался только в четверть четвертого. Казалось, я переехал в совершенно другой мир, в другую страну. На улицах можно было услышать 54
любой язык, кругом сновали лоточники со своим неказистым товаром, на углах сидели мальчишки- чистильщики, мальчишки же продавали газеты, бро- дили попрошайки, прогуливались карманники, с опаской поглядывая на редких полисменов. Было довольно холодно, но многие шли или стояли без пальто и без шляпы, у большинства женщин на плечи были накинуты дешевые потрепанные платки. На всем поста- вила свою печать бедность. Смеялись здесь только дети. Я прошел вниз по Дела ней-стрит, мимо лавок и магазинчиков, мимо кинотеатра, похожего на сарай с афишами, свернул на Клинтон-стрит и прошел еще два квартала до Стэнтон-авеню. Я уже не поднимал глаз, чтобы не видеть окружающий меня мир. Вот наконец я и пришел. Вот оно — старое серое многоэтажное здание с узкими окнами. К входу вела затертая сотнями ног лестница. В подъезде было темно, и я чуть не упал, споткнувшись о наполненный мусором бумажный мешок. Осторожно обойдя его, я поднялся на третий этаж, • стараясь не обращать вни- мания на вонь пищевых отходов, сочившуюся из па- кетов на каждом этаже. Дверь мне открыла мама, и мы некоторое время стояли, молча глядя друг на друга. Как всегда, она поняла мое состояние, вздохнула и п рю шла в комнату. Отец сидел за столом. Из-за двери доносился выму- ченно-веселый голос Мими. Кивнув отцу, я в нереши- тельности остановился посреди кухни. Белая масляная краска, покрывавшая ее стены, не могла скрыть следов грязных потеков. Правда, мама уже повесила желтые занавески, они придавали кухне сносно-жилой вид. От- куда-то выскочила Карра, и я наклонился, чтобы погла- дить ее. — А что,— произнес я, не поднимая головы,— вовсе и не так страшно... — И правда, Дэнни,— подхватила мама,— здесь не так и плохо, тем более мы здесь временно, пока отец вновь не встанет на ноги. Пойдем, Дэнни, по- смотрим квартиру. Смотреть особенно было не на «что. Все — как в любой четырехкомнатной квартире. Моя новая комната была вдвое меньше прежней, все остальное тоже было в два раза меньше. За двадцать восемь долларов, вклю- чая отопление и горячую воду, трудно было бы до- стать что-нибудь приличнее. 55
Мы вернулись на кухню. Карра подошла ко мне и выжидательно подняла свою умную мордочку. Отец курил, с беспокойством наблюдая за мной. — Карра вела себя спокойно? — спросил я, чтобы нарушить тяжелое молчание. — Нормально. Она — умница, все понимает,— сухо ответил отец. — Ты бы вывел ее, Дэнни,— сказала мать.— Она не была на улице с самого утра. — Пойдем, малышка,— позвал я собаку, подходя к двери. Пройдя половину пролета, я понял, что собака не идет за мной. Карра жалась к входной двери, пере- минаясь с ноги на ногу. — Пойдем, глупышка, гулять! Она неуклюже одолела две ступеньки, остановилась и опять тоскливо глянула мне в глаза. Пришлось подняться к ней, пристегнуть поводок и гДе уговорами, где силой стащить вниз. На улице она вроде бы успо- коилась, но когда мы направились вниз по Клинтон- стрит, она испуганно оглядывалась на проезжающие рядом машины. Я повернул на более спокойную боко- вую улицу и прошел уже полквартала, когда услышал за спиной смех. Обернувшись, я увидел трех подростков примерно моего возраста. Они стояли, небрежно обло- котившись на перила кондитерской. Один из них — долговязый мускулистый парень из цветных — гоготал над поджавшей хвост Каррой. — Смотрите-ка на этого чистюлю с собачонкой! Не мог, что ли, выбрать себе сучку посмелее? — кри- чал он, перебрасывая замусоленный окурок из одного угла рта в другой.— Да ты, парень, тоже, видать, нало- жил в штаны, как и твоя сучонка! — Не больше, чем ты, вонючка,— со злостью от- ветил я, успокаивая Карру. Услышав мой ответ, парни подобрались, двое выжи- дательно смотрели на негра. Тот многозначительно им кивнул и враскачку пошел ко мне, не вынимая рук Из карманов. Я продолжал все так же сидеть на корточках, поглаживая собачку и искоса наблюдая за долговязым. Не было никакого сомнения: парень не собирается шутить, но именно это меня и устраивало. У меня даже стало легче на душе, такая разрядка мне и была нужна. В метре негр остановился и посмотрел сверху вниз. 56.
— Это кто тут открывает хлебало? А ну, повтори, что ты сказал! — Мало того, что воняешь, ты еще и плохо слы- шишь,— раздельно проговорил я, медленно поднимаясь. Но не успел я выпрямиться, как боковым зрением заметил огромный кованый ботинок, быстро прибли- жающийся к моему лицу. Я переоценил свою реакцию, страшный удар опрокинул меня в канаву. Я выпустил поводок, потеряв на мгновение сознание. Первое, что я услышал, выходя из нокдауна, был визг. Я вскочил на ноги, забыв о своих врагах. Карра бежала посреди дороги, едва уворачиваясь от колес мчавшихся машин. — Карра! Ко мне! — закричал я. Она услышала меня, остановилась на мгновение и со всех ног бросилась ко мне. Она уже почти добе- жала до края дороги, когда огромный грузовик задел ее колесом. От короткого ее взвизга у меня потем- нело в глазах. ...Она лежала на боку в канаве, тяжело дыша. Ее золотистая шерсть была в грязи и крови. — Каррочка,— наклонился я над ней,— милая, не умирай! Я осторожно поднял ее на руки, она со стоном вздох- нула, совсем как человек^и посмотрела мне в глаза сво- ими — полными боли — глазами, лизнула мне руку, оставив розовый кровавый след, задрожала и затихла. Водитель грузовика протолкался сквозь толпу зевак. — Прости меня, парень,— он был действительно огорчен.— Я даже не видел, как она выскочила. Я молча посмотрел сквозь него, потом повернулся и направился к злополучному дому, неся холодеющее тело своего единственного друга. Люди молча расступа- лись передо мной. Глаза мои жгло, но плакать я не мог. Карру я похоронил в саду, своего единственного дома, там еще никто не поселился, поэтому никто не мешал проститься с моим детством. Не помню, как я вернулся, как ехал в метро. Оч- нулся я только на ступеньках угрюмого пятиэтажного барака. Тут меня словно переключили, я видел/все это будто в первый раз. Кондитерская напротив подмиг- нула мне своим зеленым глазом. Неподалеку тусова- лись местные ребята. Я был чужой среди них, зна- чит — враг. Мне предстояло их -завоевать. • 57
Я спустился с лестницы, подошел к группе парней и осмотрел каждого. Того, кого я искал, среди них не было. Я уже собрался было уходить, как заметил его внутри кондитерской. Он сидел и пил яичный кок- тейль. Он сидел спиной ко мне, и мне пришлось легонько похлопать его по плечу. Он сразу же узнал меня. Я показал ему на выход. — Не убирай, Мойша,— отодвинул он стакан,— я буду через пять минут! Я взял его стакан и демонстративно вылил в ра- ковину. — Помой, Мойша,— сказал я.— Ему он больше не понадобится! Я шел впереди, позади меня по цементному полу стучали подкованные ботинки.* У обочины я остано- вился и спокойно обернулся к нему. — Приготовь руки, скот! — приказал я, стараясь не потерять контроль над собой. Он подошел ко мне вплотную и обнажил неесте- ственно белые зубы в усмешке. — Крепкий парень! Смелый парень! — издеватель- ски приговаривал он.— И откуда он взялся на мою голову?— Собравшиеся вокруг местные за- ржали. — Достаточно, крепкий...— начал я и тут же вспом- нил о его ногах. Я шагнул назад, но он достал меня коленом в пах и обоими кулаками в лицо. Я упал и тут же увидел, как его ботинок приближается к моему лицу. Откатился в сторону, но он все-таки сумел уда- рить меня где-то за ухом. Шум уличного движения странно отдалился. — Ну что, крепкий парень?! — раздался его голос надо мной. Я потряс головой, прогоняя гул, ухватился за ока- завшийся рядом гидрант и пдднялся. Во рту стоял вкус крови. — Ну что,— продолжал смеяться он,— у тебя еще есть силы? , Я внимательно наблюдал за ним, не отпуская гид- ранта. Пусть болтает, это мне на руку. Каждая секунда прибавляла мне силы. Он приближался ко мне медленно, спокойно, уве- ренно. Все так. же растягивая время, я зашел за гид- рант; сейчас я был благодарен Сэму, который научил меня экономить и восстанавливать силы. 58
— Что, будем подыхать? — говорил он.— Как твоя собачонка? Я отпустил гидрант. Теперь я был в порядке. Я шаг- нул ему навстречу. Он ринулся на меня, вытянув вперед правую. Не зная того, он допустил вторую ошибку, первую — когда дал мне отдохнуть. Моя левая встретила его правый кулак, своей правой я врезал ему ниже пояса. Он начал клониться вперед, руки его опустились, но я поймал его левым аппер- котом в челюсть. Он начал заваливаться набок, но я еще успел нанести ему восемь ударов, прежде чем он опустился на тротуар. Должно быть, он был силен как ло- шадь, так как пытался еще подняться. Я пнул его не- сколько раз по голове, и он замер. Еще какое-то время я наблюдал за ним, потом обер- нулся и огляделся. Впервые я обеспокоился тем, что собралось множество людей вокруг нас. И вдруг я почувствовал, даже не услышал, какое-то движение за спиной. Мигом обернулся. Он бежал на меня. Что-то блеснуло в его руке, когда я отпрыгнул. С треском распоролся мой рукав. Финский нож! Негр пронесся мимо меня, и я успел лишь ускорить его движение ударом по затылку. Он врезался в стену, я бросился к нему. Нельзя было упускать ни мгновения. Схватив его руку с ножом, я вывернул ее, он застонал, нож звякнул у меня под ногами. Отшвырнув нож ногой, я повернул парня к себе. Боль и страх были на его лице. Мною овладело бешенство и какое-то странное веселье. Впервые я узнал вкус смертельной схватки. Мой удар расплющил его нос. Он закричал. Я засме- ялся и с удовольствием ударил его по зубам, вместо крупных белых зубов теперь зияли черные дыры. Те- перь я был по-настоящему счастлив. Все лицо его было в крови, но я продолжал месить его. Кто-то оторвал меня от него, я отталкивал руки, снова бросался на обезумевшего от боли противника. Вдруг резкая боль в затылке остановила меня. Когда красный туман в глазах рассеялся, я увидел перед собой темно-синий мундир полицейского. ...Хотя я был совершенно обессилен, в камере я так и не Смог заснуть. Глаза горели, будто их 'засы- пали перцем, но веки не закрывались. В голове была какая-то каша из разговоров, чьих-то лиц, чаще всего всплывала картина — рыжий щенок, безуспешно пытаю- щийся выбраться из ямы, стена, которая сползает под 59
его лапами. Лязгнул запор двери, вошел полицейский и миролюбиво проговорил: — За тобой пришел отец, парень, вставай! Я безучастно поднялся, взял с койки свое пальто. Казалось, все происходящее когда-то уже было со мной... В небольшой комнате, куда мы пришли, сидел отец и беседовал с кем-то в штатском. Отец вскочил, увидев меня. — Я пришел забрать тебя домой, сынок!— сказал он. Ничего не понимая, смотрел я на него: «Какой дом? Куда? Ведь у меня нет больше дома... Раньше был... был дом, была Карра...» Полицейский в штатском тоже встал. — Твое счастье, что нам • удалось все выяснить,— проговорил он.— Тот парень, которого ты отделал, проваляется в больнице несколько месяцев. Но он давно стремился — туда, или на кладбище, или в тюрь- му... Так что ты нам в чем-то даже помог. А теперь иди и не доставляй нам больше хлопот, у нас и без тебя их по горло. Я медленно поплелся к двери, за спиной разда- вался голос отца, благодарившего полицию за все, что они для меня сделали. Болел затылок. Вонючий, про- питанный выхлопными газами воздух улицы ударил мне в нос. Бок о бок с отцом мы пошли по Деланси-стрит. — Ты нас с матерью сильно перепугал, Дэнни. Мы не знали, что и думать. Я ничего не ответил. Все это было. В другом ме- сте. В другое время. В полном молчании, мы перешли дорогу. Он вновь попытался заговорить сс/ мной. — Почему ты сделал это, Дэнни? Такая жесто- кость, это на тебя совсем не похоже... В голосе его слышалось страдание. Произошло что-то такое, чего он не мог понять. Да, это на меня не было похоже, на меня — прежнего. Теперь я жил в другом мире и был другим Дэнни Фишером. Я не знал, что ему ответить, и промолчал. Так* в молчании, мы прошли еще два квартала, свернули на нашу улицу. На углу мы случайно столкнулись взглядами и'поспеш- но отвели глаза. Начался снегопад. Я поднял воротник пальто и зябко поежился. По улице шли два чужих друг другу чело- века — отец и сын. 60
ВСЕ ДНИ МОЕЙ ЖИЗНИ КНИГА ВТОРАЯ Глава 1 Отец посмотрел на часы, и мы вышли из полу- •тёмного подъезда на улицу. Он быстро спрятал часы в карман и посмотрел на меня с тревогой. — Без четверти три,— пробормотал он.— Мне нуж- но торопиться, иначе я опоздаю. Я безразлично посмотрел на него. Прошло всего' пять месяцев, как мы переехали,, но, казалось, многие годы разделяют нас. Все шло наперекосяк с того са- мого дня. Сейчас у отца была работа в аптеке на Де- ланси-стрит. Двадцать три доллара в неделю. — Нам по пути? — спросил папа. Я молча кивнул головой. Мне было все равно. На углу меня поджидали наши ребята. Все печальные события этих ц§ти месяцев были Свежи в нашей памяти. Особенно те дни, когда я, при- ходя из школы, заставал его понуро сидящим за кухон- ным столом с выражением отчаяния и безнадежности на осунувшемся лице. Я пытался сочувствовать ему, но у меня ничего не получалось, он сам был во всем виноват, надо было крутиться... 61
Несколько * дней назад он вернулся повеселевшим и сообщил, что ему предложили работу. Двадцать три доллара в неделю для фармаколога с двадцатипяти- летним стажем. Какая-то ерунда! Этого едва хватало на еду. Мы дошли до угла и остановились перед аптекой, в которой он работал. Отец посмотрел на меня неуве- ренно. Я видел, что он собирается меня спросить, как я проведу оставшиеся полдня, но гордость ему не позволяла это сделать. Да я бы ему и не сказал. — Передай маме, что я буду в полтретьего,— на- конец выдавил он. Я кивнул. Он открыл, было рот, намереваясь добавить еще что-то, но передумал. Лишь покачал головой и, ссуту- лившись, вошел в аптеку. Часы на витрине показы- вали ровно три. У меня еще было время до встречи с нашей бан- дой; я прислонился к стене и принялся без особого интереса рассматривать входивших и выходивших посе- тителей. — Наконец-то, Фишер,— услышал я усталый голос напарника отца и заглянул внутрь аптеки. Из-за прилавка вышел добродушный толстяк, на ходу снимая казенный белый халат. — Вот, держи. Только смотри, не утони в нем. Чертовски тяжелый день, да еще шефу шлея под хвост попала — все время придирался ко мне. Отец молча снял пиджак и по настенным часам удостоверился, не опоздал ли он. Из задней комнаты в зал вкатился маленький толстенький человечек с раздраженной миной на липе. — Прибыл, Фишер? — пропищал он.—Кончай чу- хаться^ тебя ждут рецепты. — Да, мистер Гольд,— откликнулся отец покорным тоном,,рт которого,меня всего передернуло;— Я не хотел вас задерживать,^— виновато пробормотал отец. Раздражительный человечек с презрением оглядел отца. - f — Могли бы прийти пораньще. Не переработали.бы... .,1;—чИзви1^т^,. мистер/Грдьд„л \ у . — Ну что. цы стоите как болван!— взвизгнул Гольд, , сунув отцу две бумажки.— Надевайте халат и мигом за работу! — Он резко развернулся и исчез в своем кабинете.. .62
Какое-то время отец задумчиво смотрел ему вслед, потом взглянул на рецепты, подошел к своему рабо- чему столу, положил пиджак и шляпу на стул. Раз- гладив рецепт на столе, внимательно прочитал его, достал с полки пузырек и мензурку. Казалось, что я слышу позвякивание стекла... Неожиданно он поднял голову и заметил меня, краска стыда залила его лицо. Я быстро отвернулся, будто ничего не видел. Моя шайка ждала уже меня, когда я подошел. Чтобы не беспокоить полицейских, мы завернули за угол. Я не стал терять времени. — Итак, вы знаете, что делать. Тихонько завали- ваем по двое. Предупреждаю: тихонько! Рассасываемся и ждем моего сигнала. Когда я подаю знак, Спит и Солли начинают драться друг с другом в глубине магазина, все бросаются поглазеть, что там происходит, мы же быстро принимаемся за дело. Запомните сле- дующее,— я холодно оглядел каждого,— не хватайте всякую ерунду. Только ценный товар, который можно сбыть. Не суйтесь посмотреть, как идут дела у друзей,— схватил и моментально смывайся. Никого не жди. Где собираться, знаете, не раньше чем через час. Все по- нятно? Ответа не последовало. Я усмехнулся, глядя на их сосредоточенные рожи. — Тогда за дело! Первым вхожу я.' Всем следить за мной и никакой самодеятельности! Я быстро отошел от них, вслед за мной рассы- пались ребята.. В закусочной было полно народа. Тем лучше! Я протиснулся вперед по тесному проходу вдоль стойки бара и занял позицию у кассы. Взобравшись на высокий вращающийся стул, • принялся ждать офи- циантку. В большое зеркало увидел, как за моей спи- ной проскользнули Спит и Солли. Подошла девушка- официантка. — Что будешь пить? — А что у тебя есть, крошка? Скользнул по ее накрашенному личику безразлич- ным взглядом. Пока еще не все были готовы. Она устало посмотрела на меня, откинула со лба прядь- черных как смоль волос. — Все указано в меню,— ответила она скучно,— читать умеешь*? 63
Я сделал вид, что внимательно читаю меню. Вошли еще двое моих парней. — Двойной шоколадный. И побольше мороженого,— заказал я. Девушка склонилась над стойкой и принялась сби- вать коктейль. Я искоса оглядел зал, особенно ту его часть, где располагались стеллажи с товарами. Мои ребята уже были возле них. Девушка добавила содо- вой в высокий стакан, воткнула соломинку и пододви- нула стакан мне. Страшно захотелось, чтобы все быстрее кончилось. Я небрежно бросил на стойку десять центов, девушка ловко подхватила монету и опустила в кассу. Я кивнул застывшим в напряженных позах Спиту и Солли, а сам принялся потягивать' сладкий тягучий коктейль. В углу зала послышалась возня. Я ухмыльнулся и обернулся на шум. Как раз в этот момент Солли спиной влетел в стеллаж с продуктами, раздался грохот посыпавшихся банок. Теперь все посе- тители смотрели туда, самые любопытные бросились поближе поглазеть на то, что происходит. Все шло как по нотам. Девушка за стойкой сказала что-то и удивленно посмотрела на меня. — Что там? -— спросил я. — Не знаю, кажется, драка. Но похоже, не настоя- щая. — Как это? — Они слишком усердно размахивают руками... Бьюсь об заклад, что их дружки сейчас чистят мага- зин.— Она обвела зал опытным взглядом.— Ну, что я говорила? Вон, посмотри! Она кивнула на одного из моих парней, рассовы- вающего по карманам косметику. Как раз в этот момент он поднял голову и радостно улыбнулся мне. Я ука- зал глазами этому идиоту на выход и повернулся к стойке. Девушка пристально глядела на меня широко раскрытыми глазами. — Так ты с ними?..— прошептала она. Я быстро наклонился над стойкой и крепко схватил . ее за руку. Напряженная холодная улыбка застыла на моих губах. — Ну и'что ты собираешься делать? ~ Она улыбнулась, не отводя взгляда. — А ничего,— спокойно ответила она.— Это не мое. дело. Барбара Хаттон как-нибудь переживет. Этого добра у нее навалом. 64
Я отпустил руку и вновь оглянулся. Все мои парни успешно смылись, а двое мужчин взашей выталкивали Солли на улицу. Я с облегчением перевел дух, зачерп- нул круглой ложкой добрую порцию мороженого и отправил его в рот, оно приятно охладило пересохшее горло. — Это то, что ты не доложила мне в коктейль,— улыбаясь, сказал я. Она широко улыбнулась в ответ. У нее были густые длинные черные волосы и мягкие темно-карие глаза. На бледном лице алели пухлые губы. — А ты молодец. Твои ребята ловко все провер- нули,— прошептала она. Нет, эта девушка мне положительно нравилась. — Как тебя зовут?— спросил я. — Нелли. — А меня — Дэнни. Живешь неподалеку? — На Элдриди-стрит. — Во сколько кончается твое дежурство? — В девять, когда закрывается магазин. Я улыбнулся и соскочил со стула. — О’кей! Буду ждать тебя на углу. Сегодня мы будем при деньгах! Не дожидаясь ее ответа, я подошел к продавцам, которые восстанавливали порушенный Солли стеллаж, поглядел на них несколько минут и вернулся к стойке бара. Девушка с явным интересом посматривала на меня, не переставая работать. Я улыбнулся ей на прощанье. — Пока, Нелли-вижу-все! — Жди меня, Дэнни-ловкач! — улыбнулась она в ответ. Я направился к выходу, чувствуя на себе ее взгляд. Проходя мимо полки с туалетными принадлеж- ностями, я взял массажную щетку, провел несколько раз ею по волосам и небрежно опустил в карман куртки. Глава 2 Скупщик подозрительно посмотрел на меня. — Где ты добыл все это? — Тебе что нужно, товар или его родословная? Я же не спрашиваю, где ты взял деньги, чтобы от- крыть свою лавку! 5 Г. Роббинс 65
Он смотрел на упаковку. Руки его вытащили из нее флакон «Мам». Разговаривая со мной, он нервно подбрасывал флакон. — Мне бы не хотелось иметь дело с полицией... Я протянул руку к упаковке. — Ну что ж, тогда все это купит кто-нибудь другой. Он поспешно схватил меня за руку. — Погоди, я же не отказываюсь. — Тогда не задавай дурацких вопросов. Пятнадцать долларов — и все это твое. Он обнажил свои желтые волчьи зубы. — Десять. — Четырнадцать,-— быстро ответил я. Начался торг, и это было нормально. Другого нельзя было ожидать. — Одиннадцать. — Не-а! — мотнул я головой, вновь кладя руку на упаковку. — Двенадцать пятьдесят,— окончательно произнес он, и я понял, что больше он не накинет ни цента. — По рукам,— согласился я. Он торжественно извлек старый замызганный бу- мажник, тщательно отсчитал положенную сумму. Пере- считав деньги, я небрежно сунул их в карман и собрался уходить. На пороге скупщик окликнул меня. — Если будет что-нибудь еще, приноси мне,— проговорил он.— Я дам приличную цену. — Поживем — увидим,— уклончиво ответил я и вышел из .лавки. Сделка была так себе. На семерых выходило меньше двух долларов. Овчинка не стоила выделки. Больше этим заниматься не имело смысла. Я взглянул на часы и направился на Ривингтон-стрит. Ребята будут ждать меця в семь, сейчас шесть. Надо забежать домой и занести отцу ужин. Обычно это делала мать, но сегодня мне хотелось избавить ее от лишних забот. В подъезде вновь ударил в нос запах гниющих отходов. Уборщик как всегда надрался с утра и забыл забрать мусор. Хотя эта история повторялась чуть ли не через день, я все никак не мог привыкнуть, жить в грязи. Вот бы достать денег и выбраться из этого хлева! Я свято верил, что когда-нибудь этот момент настанет, что я смогу выкупить наш старый дом. Открыв дверь в квартиру, я сразу прошел на кухню. 66
Мама оторвалась от плиты и удивленно посмотрела на меня. — Отец сказал, что будет дома полтретьего, я от- несу ему ужин,— сказал я. — Может быть, сначала поешь сам? — обрадован- но спросила мама. Я отрицательно помотал головой: — Не хочу, один парень угостил меня сосисками у Каца. — Но все равно нужно поесть что-нибудь жидкое,— настаивала мама. — Нет, спасибо. Она слишком устала, чтобы спорить со мной. Взяла с полки эмалированный судок, наполнила его, уложила в бумажный пакет и подала мне. — Приходи пораньше, Дэнни,— окликнула она меня на прощанье. — Конечно, мам,— ответив я уже с лестницы. У аптеки я остановился и заглянул внутрь через витрину. Отца не было видно. Должно быть, он ушел в заднюю комнату. Войдя в магазин, я задержался у при- лавка. Из рецептурной доносился противный’визгливый голос мистера Гольда. Он опять кого-то распекал. — Ты осел, Фишер! — донеслось до меня.— За- чем только я тебя нанял! Вечная морока с вами, банкро- тами. Ни черта не знаете, зато амбиций сколько! — Отец что-то пробубнил в ответ, слов нельзя было разоб- рать. — Оставь при себе свои идиотские объяснения.’ Понимаете, он еще и оправдывается! Я пожалел тебя, когда ты приполз ко мне на брюхе, когда ты плакал, что тебе нечего есть. Но это не значит, что ты должен мне садиться на голову. Либо ты будешь делать то, что я тебе приказываю, либо я тебя выброшу на улицу. Или — или! Ты меня слышишь,: Фишер? Или — или! — Извините, мистер Гольд,' больше этого не повто- рится,— лепетал отец. От услышанного у меня противно заныло под ло- жечкой. Я бы придушил эту скотину как цыпленка. Никто не может разговаривать с моим отцом подобным образом. Ни один человек не имеет, права так обра- щаться с другим. Вышел продавец и спросил меня, не нужно ли мне что-нибудь. — Нет,— ответил я и поспешил к двери, но тут 5* 67
вспомнил об ужине. Подойдя к прилавку, я поставил на него завернутый судок и термос. — Это для доктора Фишера,— бросил я продавцу и выскочил из аптеки. — Всего полтора доллара? — недовольно прогун- досил Спит. .Я смерил его презрительным взглядом и недобро процедил: — В следующий раз сбывать товар будешь ты, если только я возьму тебя на дело. - Да нет, все нормально, Дэнни,— поспешил согла- ситься он. Я раздал деньги, зажав себе лишние два доллара. Но это было справедливо, так как всю операцию задумал я. — Что будем делать дальше, Дэнни? — спросил Спит, изобразив на лице беспредельную предан- ность. — Пока не знаю,— сказал я, закуривая.— Но надо придумать что-нибудь другое, более прибыльное. Не волнуйтесь, я подумаю. У меня есть чем пошеве- лить, в отличие от некоторых,— я в упор посмотрел на Спита. Тот сделал вид, что не понял.— А сейчас я хочу сыграть в крэпс ♦. Кто со мной? — Только не я,— ответил Спит,— у меня свида- ние, так я хоть что-нибудь получу за эти деньги... Все вдруг сразу заспешили. Отправился и я к гара- жам, где играли в крэпс. Спит невольно напомнил, что и мне вечером предстоит свидание с новой знако- мой. Она мне показалась смышленой девчонкой. В радужном настроении подошел я к гаражу. Три с половиной доллара — это уже кое-что. Во всяком случае, на них я мог угостить Нелли. У гаража на стреме стоял худой парнишка-итальянец. — Ты куда это? — с опаской спросил он меня. — Спокойно, парень,— убрал я с косяка его руку.— Хочу попытать счастья. Вдруг повезет? Парень, узнав меня, улыбнулся: — Проходи, Дэнни, проходи... * Крэпс — азартная игра в кости, в которой о стену кидают одновременно два кубика: выигрывает тот, кто первым выбросит семь или одиннадцать. 68
Через полутемный гараж я прошел в заднюю ком- натенку. Здесь было светло. Небольшая группа пар- ней, стоявших полукругом, напряженно всматривалась в пол. В их монотонный сдержанный говор врывался лишь стук игральных костей. Кое-кто встревоженно обернулся на мои шаги, но, узнав меня, снова занялся игрой. Несколько минут я просто наблюдал. В свою удачу я не особенно верил и поэтому постарался определить, у кого сегодня идет игра, чтобы пристроиться в хвост. После очередной взятки я понял, что везет корена- стому парню небольшого роста с очень широкими плечами. Он сыграл, и я бросил доллар на пол. — Один против,— объявил я, и «крупье» накрыл доллар грязной ладонью. Мой противник удачно выкинул семерку, доллар уплыл от меня. Но я опять поставил вслед за широко- плечим и на этот раз выиграл. Понемногу меня охва- тил азарт. Я опять поставил и снова выиграл. Теперь мой капитал удвоился. Сегодня мне явно везло. Десять минут десятого я стоял возле кафетерия, поглядывая на выходивших из него девушек-официан- ток. Нелли среди них не было. «Явно выдерживает время,— подумал я.— Что ж, дадим ей еще десять минут». — Хэлло, Дэнни,— послышалось рядом. Я видел ее среди выходивших девушек, но не узнал. В своем простеньком платье она выглядела гораздо моложе, чем в рабочей униформе. — Привет, Нелли. Она была совсем девчонкой. Во всяком случае, не старше моих пятнадцати с половиной лет. — Ты голодна? — спросил я, справившись со своим удивлением. Она молча кивнула. Она тоже была смущена. Во всяком случае, за стойкой она выглядела куда уверен- нее. Я взял ее за руку, и мы отошли от фонаря — подальше от любопытных глаз. — К вечеру ты молодеешь,— заметил я. Она задумчиво покачала головой. — Большинству девушек приходится сильно кра- ситься, чтобы выглядеть старше. Иначе мы рискуем потерять работу. Ее спокойная речь понравилась мне. Мы подошли к небольшому китайскому ресторанчику под выцветшей 69
вывеской: «Свиные отбивные. 30 центов порция». — Давай перекусим,— предложил я, открывая дверь и -пропуская ее вперед. Устало улыбающийся старый китаец провел нас к столику, положил перед нами два меню и снова вер- нулся к двери. Ресторан был пуст, я пробежал меню глазами, хотя знал, что закажу, потом взглянул на Нелли. — Мне отбивную,— улыбнулась она. — С жареным рисом,— подхватил я, оценив то, что она не принимает меня за миллионера. Молодой китаец-официант с таким же усталым, как у распорядителя, лицом поставил перед нами фарфо- ровый чайник и низенькие широкие чашки, принял заказ и не спеша пошел на кухню. Мы опять встре- тились с Нелли глазами; она поспешно опустила свои и покраснела. — В чем дело? — спросил я. — Мне не надо было соглашаться приходить сюда,— неловко проговорила она.— Мы ведь едва знакомы. Мой отец... — Твой отец не разрешает тебе? — спросил я само- уверенно. В конце концов, хозяином положения сейчас был я.— Сколько же тебе лет? Она вновь смешалась и, заикаясь, ответила: — Сем— Нет, шестнадцать... — И давно ты работаешь? —’ Почти год. Они думают, что я старше... — И что, твой отец глаз с тебя не спускает? — Самое интересное, мне было действительно не все рав- но, как она живет. — Да, он любит поворчать, как все старомодные итальянцы.— Последняя тень сомнения и неуверенности исчезла с ее лица.— Так вот, он такой же. Всегда твер- дит: вот в наше время, у нас на родине... И требует, чтобы сразу после работы я шла домой. Высчитал, сколько у меня должно уходить на дорогу. А я ведь вполне взрослая, чтобы работать и приносить деньги, а вот поболтать с кем-нибудь, как с тобой,— мне нель- зя. Если бы он знал, что я сейчас тут, да еще с тобой, то он бы просто лопнул от злости и не разговаривал со мной до... до самой получки. — Тогда зачем же ты пошла со мной? — искренне удивился я. Да мне просто надоело жить, как в старой Ита- 70
лии,— улыбнулась она.— Надо ведь и им знать, что мы давно живем в другой, новой стране, что здесь все по-другому. — И только поэтому? — разочарованно протянул я. — Нет, не только...— честно призналась она.— Мне хотелось узнать, какой ты. — Ну как, я тебе понравился? Она покраснела, но кивнула, а потом, преодолев смущение, спросила: — А я тебе? Я протянул руку через столик и погладил ее ладонь. — Да, Нелли, очень. Мы остановились под фонарем. — Лучше расстанемся здесь, Дэнни,— сказала она, глядя на меня снизу вверх*.— Отец может ждать меня на ступеньках дома. — Ты просто хочешь поскорей спровадить меня,— недовольно пробурчал я. — Честное слово, нет, Дэнни! — тихо воскликнула она.— Ты даже представить не можешь, какой он стро- гий! — Она порывисто взяла меня за руку.— Ну по- чему ты мне не веришь, Дэнни! Я никогда не обману тебя. Слышишь? Никогда! Ни на секунду не сомневаясь в искренности ее слов, я легонько сжал ее руку. — А как ты объяснишь свое опоздание? — Скажу, что задержалась в магазине. Он знает, что мне иногда приходится оставаться там после закрытия. — И тебя будут ругать? — Нет, это уважительная причина. Ему наплевать, сколько я работаю. Я отпустил ее руку и отступил в тень дома. — Иди сюда,— тихо позвал я ее. Она сделала нерешительный шаг вперед, останови- лась и спросила: — Зачем? — Сама знаешь,— твердо проговорил я.— Иди ко' мне. Она сделала еще шаг и снова остановилась, на ее лице были растерянность и обида. — Нет, Дэнни. Я не такая девушка. — Значит, ты просто хочешь побыстрей отвязаться от меня... 71
Она сделала еще шаг вперед, словно нерешительный пловец, пробующий воду перед тем, как броситься в нее. — Дэнни, не сердись. Я не хочу, чтобы мы так расстались. Мне показалось, что я нравлюсь тебе. Ты мне тоже понравился. Мне бы очень не хотелось, чтобы все испортилось... Я решительно притянул ее к себе и крепко обнял, преодолев скованность ее хрупкого тела. Она испуганно взглянула на меня и замерла. Я быстро поцеловал ее сочные влажные крепко сжатые губы. Она никак не ответила на мой поцелуй. Я снова и снова целовал ее, и наконец она начала потихоньку Оживать. Губы ее шевельнулись, она доверчиво прильнула ко мне и даже неумело ответила на мой поцелуй. Отстранившись от нее, я тихонько спросил: — Ну что, разве это плохо? Она смущенно спрятала лицо на моем плече. — Теперь ты подумаешь, что я испорченная,— со страхом и горечью проговорила она. Я был искренне озадачен, такого я не ожидал. — Так зачем же ты согласилась пойти со мной? Ты уже должна знать, что почем. Она посмотрела на меня своими темными глазами, в которых не осталось и следа страха. — Ты мне понравился, ДэнНи, поэтому я не пошла домой... На этот раз мы оба потянулись друг к другу, губы наши встретились, и она подарила мне настоя- щий поцелуй. — Ты обманывала меня, Нелли! — изумленно про- шептал я. Она радостно улыбнулась. — Больше не злишься на меня? — Нет, дорогая, на тебя невозможно сердиться. — Дэнни,— глаза ее были прикрыты,— поцелуй меня еще. На' миг все исчезло: и этот угол, и фонарный столб, и темный проем магазина напротив. Забывшись, я начал искать руками теплоту, ее тела. Ее шепот про- звучал в ночи, как крик: — Дэнни! Дэнни, прекрати! Неожиданно сильно она оттолкнула меня, схватив за запястья^ Я легко освободил руки и положил ей на плечи. Она испуганно дрожала. 72
— Успокойся, Нелли, дорогая. Я никогда не сде- лаю тебе больно. Испуг ее прошел так же быстро, как и начался. Она снова прильнула ко мне. — О, Дэнни, я никогда не испытывала ничего по- добного. Я наклонился и заглянул в ее глаза, в- них стояли .слезы. — Я тоже,— откликнулся я,— милая Нелли. —• Дэнни, может быть... может быть, мы влюблены друг в друга? Эта мысль тоже поразила меня. Не зная, что отве- тить, я попытался улыбнуться: — Может быть, милая... Скорее всего... Неожиданно мы оба почувствовали какую-то нелов- кость и поспешно отступили друг от друга. Дрожащими пальцами я достал сигарету и закурил. Нелли протя- нула мне руку, я взял ее. Никогда я не испытывал такой нежности. Так, рука в руке, мы простояли, пока не погасла- сигарета. Потом мы повернулись друг к другу и улыбнулись, как давние знакомые. — Пока, Нелли. — До свиданья, Дэнни,— счастливо прошептала она. И тут мы расхохотались как сумасшедшие, и все, что разделяло нас, улетело вместе с этим смехом. Я на- клонился и поцеловал Нелли в щеку. — Надеюсь, отец не съест тебя? — Все будет нормально. Скажу, что за сверхуроч- ные платят вдвойне. Мы вышли под электрический свет улицы. — Тебе никто не говорил, что ты удивительно красива? — Нет. — Так вот, пришла пора объявить. тебе об этом. Ты — потрясающе красива! Как кинозвезда! — Дэнни, глупый, я — обычная девушка, ничего особенного во мне нет. Мы снова рассмеялись, и я серьезно сказал: — Нелли, тебе, пора идти... Она молча кивнула, и я физически ощутил, как ей этого не хочется. — Спокойной ночи, хорошая моя,— сказал я, от- пуская ее руку. — Мы еще увидимся, Дэнни? — Обязательно... Завтра я заскочу в ваш магазин. 73
Ее лицо посветлело. — Я сделаю тебе самый вкусный коктейль. Три полных ложки мороженого. Только приходи без своих друзей, ладно? А то их могут сцапать. — Так ты о них беспокоишься? — Мне на них наплевать,— с чувством произнесла она.— Я беспокоюсь о тебе. — Хорошо, малыш,— пообещал я, ощущая,- как/ нежность переполняет меня. — Дэнни, тебе они очень нужны, твои дружки? Зачем тебе эти приключения, тебя ведь могут поймать. Неужели ты не можешь найти работу? — Пока не могу, Нелли. Мои старики не позволяют мне бросить школу. Она понимающе покивала головой и участливо по- смотрела мне в глаза. — Тогда будь осторожен, Дэнни. — Постараюсь, Нелли. Она чмокнула меня в щеку и быстро пошла по улице. Я проводил ее взглядом, повернулся и пошел назад. Мне было 'так хорошо, что я почти забыл, как мне противно жить в этом районе. Переходя улицу перед аптекой, я увидел мистера Гольда. Глава 3 Он стоял пе^ед аптекой, запихивая в карман мешо- чек из кожи и парусины. Я знал, что это такое. В та- ких мешочках в банк сдавалась выручка. Машинально я нырнул в ближайшую подворотню и -некоторое, время наблюдал оттуда. На часах было без трех двенадцать. Мистер Гольд еще раз осмотрел витрину и пошел по Дела ней-стрит к Эссексу. Я после- довал за ним. Поначалу я сам не знал, зачем я это делаю, но потом мой первый бессознательный порыв приобрел вполне материальные цели. Гольд повернул на Эссекс- стрит, я уже вполне осознанно наблюдал за ним с противоположной стороны улицы. Он остановился у дверей багнка и опустил мешок в прорезь специаль- ного, вроде почтового, ящика с надписью «Вклады». Потом повернулся и поспешил по авеню «А». Дальше мне незачем было идти. Я закурил и заду- 74
мался. Когда мы переехали в этот район Нью-Йорка, мне показалось, что я очутился в другом мире. Так оно и было. Выбраться из него можно было только одним способом — драться за свое место под солнцем, либо ходи голодным. Если ты сильный, то для тебя не существует никаких запретов до тех пор, пока дру- гой, еще более сильный, не подомнет тебя. Это был закон джунглей, и дети соблюдали его еще более рьяно, чем взрослые. Предоставленные сами себе, они боролись за' свое существование, подражая наиболее удачли- вым из взрослых. Сверстники мои относились к осо- бенно жестокой и безжалостной категории подонков. Выжить среди них мне помогло только мое умение драться, да еще, может быть, сообразительность. После того как я отделал их долговязого главаря, они разом зауважали меня. Некоторое время верхово- дить у них пытались Спит и Солли, но для этого у них было мало силы. Здесь признавали один аргумент — кулаки. И вот через несколько дней после драки, когда я потягивал коктейль в баре, у Мойши, ко мне подвалил Спит и предложил присоединиться к их стае, В оди- ночку здесь все равно не проживешь, да и шайка эта ничем не отличалась от всех остальных. Поразмыслив, я согласился. В этом придавленном бедностью районе нижнего Ист-Сайда были свои короли, но была и своя рели- гия — деньги. Человек при деньгах вызывал уважение и пользовался независимостью. При этом не важно, был ли он ростовщиком, сутенером или бандитом, го- товым зарезать собственную мать. Здесь подражали не своим отцам, большей частью- неудачникам, а этим, с деньгами, настоящим героям, стать одним из которых мечтал каждый мальчишка, если ему, конечно, удавалось выжить. А наши отцы, простые люди нижнего Ист- Сайда, были лишь мякотью, из которой давили сок сильные мира сего... Мы будем умнее их, мы тоже станем королями. И когда я стану королем, когда у меня будут деньги, я выкуплю мой дом в Бруклине. Я брел по улице. Сзади тащился Спит и спраши- вал, что мы будем делать дальше. Недавно я не знал. Теперь знаю. Я смогу убить двух зайцев одним выстре- лом. V , Но я скажу об этом потом, а сейчас мне .нужно повидать Нелли. . 75
Я бессонно лежал в постели. На улице под окном раздался гудок автомобиля. Я выскользнул из кровати, сел у окна, закурил и уставился в темноту. Вскоре внизу стал различим силуэт мусорной ма- шины, слышалось металлическое громыхание контей- неров. Перед глазами встало лицо Спита; я только что рассказал ему о моем плане. Он явно струсил; Солли же, напротив, загорелся этой идеей, в конце концов Спит тоже согласился. Нас троих было вполне доста- точно, яо сначала необходимо, еще раз выверить марш- рут мистера Гольда. Несколько ночей подряд каждому из нас пред- стояло незамеченным провожать его от аптеки до банка, запоминая все его остановки. Потом, в назначенную ночь, мы подстережем его и избавим от денег. В мешке, по-моему, должно быть не меньше двух сотен. Нужно только оглушить, вырвать мешок и смыться. Я не сказал Спиту и Солли, что в аптеке мистера Гольда рабо- тает мой отец. В конце концов, это не их собачье дело. С улицы донесся веселый голос какой-то девушки. Он напомнил мне о Нелли. Удивительная она все- таки... Она совсем не походит на громкоголосых, гру- боватых своих соплеменниц, которые, как только от- кроют свой рот, сразу дают знать, что они итальянки. Нелли мягкая, спокойная, хрупкая и нежная. И я ей нравлюсь. В этом я уверен. Интересно все-таки полу- чается. Знакомишься с девчонкой для одного, а оказы- вается, что она совсем другая, что она нравится тебе. И тебе уже противна даже мысль о том, чтобы оби- деть ее. Ты уже готов защищать ее от всего мира. Я вспомнил ее слова: «Может быть, мы влюблены?» Скорее всего, так оно и есть, ведь мне приятно просто быть рядом, обнимать ее, и разговаривать с ней — наслаждение. Да, Нелли, конечно, права. Я ее люблю. Снаружи вновь послышался голос девушки. Я вы- сунулся из окна, вризу никого не было. Голос разда- вался откуда-то свёрху и был очень знакомым. Я гля- нул вверх, над парапетом светился огонек сигареты. Да ведь это Мими! Интересно, что она делает во вто- ром часу ночи на крыше? Неужели у нее там свидание с Джорджем — как-то она упоминала это имя. Быстро натянув брюки, я бесшумной тенью метнулся наверх. Дверь на чердак, как я и ожидал, была не заперта. Спрятавшись за ней, я огляделся. Точно. Мими сидела 76
с каким-то парнем. При ярком лунном свете у нее было совсем другое лицо. Не было и следа ее обычного вы- сокомерия. Парень что-то горячо говорил, и, хотя я не мог разобрать слов, было ясно, что он ее о чем-то умо- ляет. Мими отрицательно покачала головой, и он разра- зился новым потоком слов. Мими снова покачала го- ловой и сказала: — Нет, Джордж. Это невозможно. Я очень люблю тебя, но сейчас и думать нельзя о женитьбе. Я так устала от постоянной заботы о деньгах, а если мы поже- нимся, то у нас все пойдет, как у моих родителей. Этого я не вынесу... Я усмехнулся: моя сестренка соображала что к чему... И все же мне странно было слышать эти раз- говоры о женитьбе, как-то не успел я заметить, что моя сестра стала совсем взрослой. Парень страстно привлек Мими к себе, он что-то сказал и поцеловал ее. С удивлением я обнаружил, что эта недотрога и блюстительница нравов умеет цело- ваться. На крыше она была явно не впервые. Я поти- хоньку повернулся и спустился в свою комнату. Минут через пятнадцать я- услышал, как стукнула входная дверь, и вышел в прихожую. Мими как раз осторожно поворачивала замок, когда я вошел, от неожидан- ности она чуть не подпрыгнула. — Что ты здесь делаешь, Дэнни? Я стоял и ухмыляясь глядел на нее. Мое молчание вывело ее из себя. — Что ты скалишься? — уже сердито спросила она. — У тебя помада размазалась,— заметил я вместо ответа. Ее рука автоматически метнулась ко рту. — Ты шпионишь за мной! — с негодованием про- . шептала она. — Ну да,— спокойно подтвердил я,— не все же тебе подглядывать за мной. Кроме того, ты со своим хахалем так шумела, что я никак не мог заснуть. — У тебя одна грязь на уме! — Да неужели? Послушай, что тебе скажет твой младший брат, сестренка: в следующий раз стирай помаду, прежде чем лазить по крышам как кошка. Она гневно прикусила губу, не зная, что ответить. 11
Глава 4 Отец вышел к завтраку, когда мы уже поели. Я взгля- нул на 'его хмурое лицо с глубоко запавшими от по- стоянного недосыпания глазами. Вокруг крупного рта и на лбу залегли глубокие морщины. Это уже не от усталости, а от постоянной тревоги. Мне вдруг стало бесконечно жаль его, жаль себя, что у меня такой отец. — Садись сюда, папа. Я уже поел,— быстро встал я, уступая самое удобное место у окна. Он тяжело опустился на стул и с благодарностью поглядел на меня. — Спасибо, сын, за ужин. Я был занят и не заме- тил, когда ты приходил. — Да, продавец так и сказал мне,— проговорил я, щадя его чувства. Мама поставила -перед отцом тарелку с овсянкой. — Что ты встал так рано, Гарри? — спросила она.— Поспал бы -еще... — Кто же спит, когда на дворе светло? — раздра- женно откликнулся он, помолчал, потом добавил спо- койно:.— Никак не привыкну работать по ночам, а спать днем. — Но тебе же нужно отдыхать,— возразила мама. Отец взял ложку, лениво поковырял кашу и недо- вольно отодвинул от себя тарелку. По утрам у него не было аппетита. — Что-то не хочется... Дай мне кофе, Мери,— устало попросил он. Мама поставила перед ним большую чашку кофе. — Что, опять было много работы? — Да уж!.. С этим Гольдом не соскучишься,— ответил он, не поднимая глаз. Потом вдруг быстро взгля- нул на меня. В его больных глазах мелькнуло любо- пытство. Я сделал безразличное лицо: ничего я в ап- теке не видел и не слышал... — А кто он такой, этот мистер Гольд? — как бы невзначай спросил я. Отец встревоженно вгляделся в меня. — Почему ты спрашиваешь? — Так, интересно... Подумав немного, отец сказал, тщательно подби- рая слова: — В общем-то, он неплохой человек. Только нерв- ный очень. Да и забот у него... 78
Отец замолчал, а я положил в рот еще одну ложку овсянки. Его ответ озадачил меня. — Тебе нравится с ним работать, папа? — так же равнодушно спросил я. На мгновение наши взгляды встретились, он по- спешно отвел глаза. — Работа есть работа,— прозвучал его ответ. — А как он стал управляющим? — не унимался я. — Его предшественник серьезно заболел и вынужден был уйти. А до моего прихода Гольд был единствен- ным дипломированным фармацевтом. Я с интересом взглянул на отца: так вот оно что... — Значит, для того чтобы повысили тебя, ему надо серьезно заболеть? Папа сдержанно рассмеялся. — Я не желаю ему ничего плохого, но если с ним что-нибудь случится, то, думаю, директор может повы- сить меня. Я у него на хорошем счету. А директор— это кто? — Он осуществляет общее руководство группой аптекарских магазинов, он — человек из главной кон- торы. — Значит, он — начальник мистера Гольда? — Да,— отец с улыбкой, такой редкой в последнее время на его лице, посмотрел на меня.— Что-то, Дэнни, ты задаёшь слишком много вопросов. Не собираешься ли ты подработать этим летом в одной из наших аптек? — Возможно,— ответил я и встал из-за стола. — Так ты больше не поедешь с мистером Готкин- сом в пансионат? — Пока не знаю, папа,— пожал я плечами.— От него давно не было никаких известий. Отец невольно’ затронул «мое больное место. Если бы Сэм хотел взять меня к себе на работу, он бы давно уже нашел меня. Догадаться о причине его мол- чания было нетрудно: видно, то, что произошло между мной и миссис Шиндлер прошлым летом, ранило его гораздо глубже, чем это он пытался показать. — А почему бы тебе не написать ему? — Спро- сила мама. — Но куда? — обернулся я к ней.— Я даже не знаю, где он сейчас. Ведь он постоянно в разъездах. Единственное, что мне известно наверняка,— это то, что он серьезно занимается бизнесом. 79
Ведь не мог я открыть им истинную причину моего нежелания обращаться к Сэму! В этот момент в кухню влетела Мими. — Ой, мамочка, опаздываю! —_чмокнулаона маму в щеку.— Мне только кофе и как можно быстрее! Мать осуждающе покачала головой. — Прямо не знаю, что с тобой творится... Ведь можно вовремя встать, чтобы нормально позавтракать. . — А я вот знаю,— ухмыльнулся я.— У Мими появился жених. Отец с интересом посмотрел на Мими. — Хороший парень, дочка? — Один слюнтяй из ее конторы,— опередил я ее. Мими чуть не выцарапала мне глаза.. — А ты заткнись, идиот! — взвилась она.— Во всяком случае, он занимается делом и честно зара- батывает себе на жизнь, не то что ты и твои дружки — толчетесь целый день у магазинов, надеясь подцепить что плохо j/ежит, да деретесь... Джордж — порядоч- ный человек, а не уличный бродяга... >— Мими, сейчас же прекрати обзывать своего бра- та! Это... нехорошо! — вмешалась мать. — Ах, это, значит, нехорошо! — Мими обернулась к ней. Сейчас она почти кричала.— А кто он такой, что все вокруг него ходят на цыпочках? Тоже мне — король! Только и слышишь: Дэнни это, Дэнни то... Когда ему надо было поменять школу, так из этого це- лую трагедию .устроили. А когда я перешла из одной школы в другую, на это никто не обратил внимания. Он хоть раз пытался подработать после школы, как это' делают другие? А ведь он знает, как мы нужда- емся, и даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь семье. И все молчат, все боятся потревожить его, оскор- бить его чувства. Вот он и болтается целый день у кондитерской с такими же ублюдками, а домой при- ходит лишь затем, чтобы поспать и пожрать. Он дар- моед и лоботряс, давно пора сказать ему это. — Мириам, замолчи! — прикрикнул отец.— Ты не- справедлива. Последние три года; каждое лето Дэнни приносил домой по полтысячи долларов, а до недав- него времени еще и работал в магазине по'сле школы. — Вот и пусть работает, если он мужчина,— со слезами на глазах -выпалила Мими и выбежала из кухни. Отец огорченно посмотрел. на меня и вздохнул. 80
Мама тоже не спускала с меня встревоженных глаз. Они ждали, что я скажу. Но мне сообщить им было нечего... Наконец отец откашлялся и примирительно произнес: -* Она просто рассердилась на тебя за то, что ты обидел ее парня... Хотя кое в чем она права.— Я сжал зубы.— Эти парни у кондитерской... они действительно тебе не компания, Дэнни. — А я не выбирал ни их, ни этот вонючий район. Мы переехали сюда не из-за меня. Что же мне, сидеть дома только потому, что Мими не нравятся мои друзья? Извините, ’но других у меня нет! — Но почему? Ведь в твоем классе есть очень при- личные ребята. Разговаривать с отцом было бесполезно. Он ни- когда меня не поймет; отчуждение, которое охватило меня в день переезда, еще более усилилось. Пропасть между нами росла, и я не видел, как ее преодолеть. Впрочем, я и не хотел. — У меня нет друзей,— отрезал я, чтобы закончить этот бесполезный разговор. — Но что-то ведь можно сделать? — настаивал отец.— Должен быть какой-то выход? Я помотал головой и жестко сказал: — Я ничего не могу изменить, отец, а ты можешь. — Но что я могу? — Да... Что папа может сделать? — эхом отозва- лась мама. — Вернуть мне дом,— раздельно произнес я.— Ты потерял его, ты и верни. Тогда, может быть, все вста- нет на свои места. Я видел, как потемнели глаза у отца. Но теперь я его* ни капли не жалел. Я молча вышел из квар- тиры. Она сразу же заметила меня, как только я появился в дверях кафетерия. На ее лице вспыхнула радостная улыбка, она быстро повернулась к зеркалу и пригла- дила свои пышные волнистые волосы. — Салют, Дэнни,— смущенно прошептала она. Я заметил, как краска, заливает ее шею и лицо, и успокаивающе улыбнулся ей. Все-таки она была очень хорошенькая. — Привет, Нелли! Ну как, твой'отец не убил тебя? 6 Is. Роббинс gj
— Нет, Дэнни, ты же видишь...— Тут она под- няла голову, и выражение ее лица изменились. В зеркало я заметил приближающегося к нам управ- ляющего кафетерием. — Так вам шоколадный, сэр? — деловито бросила Нелли.— Одну минуточку... Управляющий прошел мимо, даже не взглянув на нас. Нелли облегченно вздохнула и поставила стакан передо мной. — У тебя такие светлые волосы, Дэнни,— улыб- нулась она мне,— почти белые. Ты мне сегодня снился... — Надеюсь, в потребном виде? — спросил я, про- буя коктейль. Она кивнула, чему-то улыбнувшись. — А ты думал обо мне? — Немножко,— признался я. — Я хочу, чтобы ты думал обо мне,— быстро вы- говорила она. Я не мог отвести глаз от ее лица. Сегодня она почти не накрасилась и выглядела гораздо моложе... Она начала краснеть под моим взглядом. — Ты встретишь меня сегодня вечером?— спро- сила она. — В том же месте. Снова показался управляющий. — С вас десять центов,— сухо выговорила Нелли. Десятицентовик перекочевал из моей руки в ее теп- лую ладонь, потом в кассу. Управляющий ушел, й Нелли прошептала: — В девять часов... Я допил коктейль и вышел из магазина. Втроем мы шли по Дела ней-стрит. Солли внима- тельно слушал наш разговор со Спитом. У аптеки мы остановились. — Это здесь... — Так ведь тут работает твой старик,— удивленно произнес Спит. Теперь настала моя очередь удивляться,— он знал слишком много, об этом стоило подумать. — Ну и что? — спросил я. — А что, если он разузнает, чьих это рук дело? — Откуда он может узнать? — откликнулся я.— Они вообще обо мне не думают. А тебе больше нра- 82
вится сшибать по пятнадцать центов или чего-нибудь еще хочется? — Дэнни прав,— вставил Солли,— хватит мело- читься. Я за это берусь. Я взглянул на него благодарно. Мы отошли к углу и снова остановились. Здесь Спит решился: — Ладно... Я тоже с вами... Я облегченно улыбнулся и поощрительно похлопал Спита по плечу. — Молодец... Я знал, что на тебя можно поло- житься. А теперь слушайте мой план. Глава 5 На улице моросило. Прижавшись друг к другу, мы с Нелли стояли в подъезде многоэтажки... Мы при- выкли к этому укромному местечку и считали его своим, так что, когда кто-нибудь подходил к «нашему дому», мы готовы были гнать его, как непрошеного гостя. — Скоро июнь,— проговорила Нелли. Голос ее, казалось, плыл в ночной темноте. — Да, май кончается... — Дэнни, я знаю тебя всего три недели, а ка- жется — будто вечность. Я чувствовал то же самое, мне было хорошо и. покойно рядом с нею. Словно я опять был дома. — Ты еще любишь меня? — поддразнил я ее. — Как это «еще»? недоуменно переспросила она.— Я с ума схожу без тебя. Я люблю тебя, Дэнни! Так люблю, что иногда самой страшно становится. — Я тоже люблю тебя,— прошептал я, прижимая свои губы к ее. Она.обняла меня и вскрикнула: — Дэнни! Как бы я хотела,. чтобы мы могли по- .жениться! Мысль эта показалась мне настолько странной, что я не удержался от улыбки. Нелли тут же обиженно отстранилась: — Ты смеешься надо мной?! — Нет, милая, нет! Просто я на мгновение предста- вил себе лицо твоего отца, когда мы вдруг сообщим ему о нашем решении. Она опять положила голову мне на грудь. 6* 83
— А кто будет слушать его, после того как мы по- женимся? Я опять поцеловал ее и обнял. Я почувствовал, как она дрожит в моих руках. — Держи меня крепче, Дэнни! — вскрикнула она задыхаясь.— Крепче, Дэнни, крепче... Я так люблю, когда ты меня обнимаешь, я так- люблю твои руки... И пусть говорят, что это грех! — Грех? — непонимающе спросил я.— Кто говорит, что любить — это грех? — Я и вправду ничего не боюсь, Дэнни! — Нелли крепко взяла меня за руку...— Даже если отец Келли говорит, что надо бояться. Я готова вынести любую кару Господа, лишь бы ты был со мной! — Какое дело отцу Келли дож нас? — я впервые вспомнил, что она католичка. — Я не должна была бы тебе это говорить,— про- шептала Нелли,— но каждую неделю после исповеди он читает мне нотаций за тебя. — Ты ему рассказала о нас? — спросил я изум- ленно.— И что он сказал тебе? — Он говорит, что это грех, что я должна немед- ленно прекратить встречаться с тобой... Говорит, что даже издали любить тебя — это грех, потому что ты не католик. — Ну и что? — Отец Келли говорит, что ни одна церковь не примет нас, поэтому я должна бросить тебя и найти парня-католика. —V Вот же выродок! — разозлился я.— А что, если он расскажет все твоим предкам? — Да что ты?! — ее удивление было искренним.— Он никогда не сделает ничего подобного. То, что люди говорят ему, предназначено только Бшу. Ты что, не знаешь об этом? ' — Нет,— признался я,— мне мало что известно О католиках... Слушай, Нелли, а что отец Келли делает после того, как ты рассказываешь о нас? — Он говорит, чтобы я молила о прощении и кая- лась перед Девой Марией... После этого — все в по- рядке. — И он не наказывает тебя? — Дэнни! — озадаченно посмотрела она на меня.— Ты совсем’ ничего не понимаешь! Отец Келли расска- зывает, где ты прав, где не прав, чтобы тебе стало 84
стыдно. Если ты чувствуешь свою вину — значит, ты уже наказан. — И ты чувствуешь себя виноватой? — рассмеял- ся я. — Нет,— печально произнесла она.— Я не чувствую за собой никакой вины. Вот это-то и плохо, очень плохо. Я, наверное, никогда не получу прощения... Самое странное, что она действительно переживала из-за всего этого. Я рассмеялся облегченно: — Не бери в голову, малыш! Все будет хорошо, все будет правильно, если только мы не будем расста- ваться друг с другом, если мы будем любить друг друга. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но вдруг послы- шались шаги. Мы поспешно отпрянули друг от друга. Мимо прошел, не оглядываясь, мужчина. Я посмотрел на часы. — Ничего себе! Уже двенадцатый час, твой отец сойдет с ума! — Мне так не хочется уходить, Дэнни,— улыб- нулась она.— Я бы стояла с тобой всю жизнь! Мне тоже не хотелось с ней расставаться, но на сегодняшнюю ночь у меня было назначено еще одно дело. Спит и Солли уже ждали меня возле аптеки. — Надо идти, любимая, мы же еще не поженились! — Хорошо, милый. До завтрашнего вечера? — Да, как обычно — в девять. У дверей своего дома она обернулась и помахала мне рукой. Я тоже прощально поднял руку, но она уже скры- лась в темном проеме. Солли стоял на углу, напротив аптеки. — Где Спит? — спросил я. Солли махнул рукой в сторону; приглядевшись, я увидел в тусклом свете фонаря фигуру Спита. От- сюда очень хорошо было видно, что делается в аптеке. Мистер Гольд опять что-то выговаривал отцу, тот сто- ял, понуро опустив голову. — Надеюсь, моему старику не придется провожать его,— бросил я Солли.— А то опять придется все от- ложить. Мой отец иногда провожал своего шефа до банка. Из-за этого уже дважды все срывалось. 85
— Посмотрим,— отозвался Солли. Я взглянул на него. С ним все было в порядке — как всегда, немногословен, глаза пустые. За стеклом витрины мистер Гольд продолжал распекать отца. Папа стоял, смиренно слушая, униженно сгорбившись. Он заслужил это. Говорю это с полным основанием. А мистер Гольд не будет много болтать после нашей встречи с ним. Солли дернул меня за рукав: — Кажется, он собирается выходить. Я вытянул шею, чтобы увидеть, что делается внут- ри аптеки. Гольд подошел к журналу заявок и ткнул в него пальцем. Он что-то опять сердито сказал отцу,’ который в ответ лишь молча кивнул головой. Круто повернувшись, Гольд направился к выходу. — Ты все запомнил, что я тебе сказал? — спро- сил я Солли. — Да,— кивнул Солли. — Прекрасно.— Голос у меня вдруг перехватило.— Давай шланг. Солли протянул мне кусок шланга с толстой свин- цовой прокладкой внутри. Я спрятал его под куртку и медленно перешел на другую сторону улицы. Спит, как и было задумано, тоже двинулся вслед за мной. Мы сделали крюк и теперь шли навстречу мистеру Гольду, за которым следил Солли. Вот и Хаустон-стрит. Здесь. Мне на мгновение стало страшно, и я пожалел, что затеял все это. Но тут вспомнилось, как Гольд разговаривал с моим отцом. — Дальше я сам! — Мой голос странно громко прозвучал в темноте. — Удачи! — усмехнулся Спит. Я ткнул, его под ребра и попытался улыбнуться. Тут же он растворился в ночи, а я затаился в под- воротне, откуда улица хорошо просматривалась. Вы- тащил шланг и несколько раз ударил им по ладони. Руки от волнения вспотели, я вытер их о штаны. Эти .несколько минут ожидания показались мне вечностью. Чтобы успокоиться, я еще раз проиграл в уме всю операцию. Все. было настолько просто, что осечки не могло быть. Солли должен идти в десятке метров за Гольдом и просматривать улицу впереди, Спит идет навстречу и следит за тем, чтобы не появи- лось прохожих сзади. В случае малейшей опасности они мне свистнут, и я пропущу Гольда. Все просто, 8б
даже слишком просто. Это-то меня И настораживало. Наконец послышались шаркающие шаги. Это был Спит. Его походку невозможно спутать ни с какой другой. И тут я ощутил необыкновенное спокойствие. Пути назад не было. Я опустил шланг и весь напрягся, готовый ринуться вперед по первому сигналу. Спит, как и было условлено, поднес руку к щеке. Я сделал несколько быстрых шагов вперед и отчет- ливо увидел перед собой фигуру Гольда. Мой удар был быстр и точен. Раздался глухой звук, и тут же Спит подхватил падающего Гольда и оттащил его к стене дома, в темноту. Гольд лежал неподвижно и не подавал признаков жизни. Спит испуганно наклонился над ним и в ужасе прошептал: — Ты, кажется, убил его! Сердце мое сжалось и провалилось куда-то. Я опу- стился на одно колено й сунул руку за пазуху Гольда. Аптекарь был жив. На голове тоже не было ни ссадин, ни крови, мне все удалось отлично, будто я всю жизнь только этим и занимался. Над ухом раздался тороп- ливый голос Солли: — Кончай с ним нянчиться! Забирай деньги и смы- ваемся! Он был прав. Я быстро ощупал карманы Гольда и вытащил мешок с деньгами. Спит что-то снимал с запястья Гольда. — Что ты делаешь, кретин? — прошипел я. — Часы... Верных двадцать монет! Я резко ударил его по руке. Теперь я полностью владел собой. '— Идиот! Оставь сейчас же. Ты> хочешь, чтобы первый же легавый указал на тебя пальцем, как только ты наденешь их? Спит ворча поднялся на ноги. Я опять пощупал сердце Гольда. Оно билось рс4но. — О’кей, ребята, сматываемся! Но прежде чем я успел сделать шаг, очнувшийся Гольд схватил меня за лодыжку и завопил: — На помощь! Полиция! Грабят! Спит и Солли тут же сорвались с места, а я, остол- бенев, смотрел вниз на мистера Гольда, который двумя руками ухватился за мою ногу и истошно кричал, не открывая глаз. Спит и Солли уже заворачивали за угол. Паника охватила меня. Я попытался сделать 87
шаг — и не мог: страх парализовал волю. И тут я уви- дел, как кто-то выскочил из закусочной Катуа и бро- сился к нам. Я бешено рванулся и наугад ударил тяжелым ботин- ком по рукам Гольда. Раздался противный треск. Ап- текарь взвыл от боли, и я освободился. Теперь я бе- жал, а вслед мне неслись вопли и проклятия. Темный переулок позади меня вдруг ожил голосами спешащих к месту происшествия людей, но я уже был далеко впереди — на Стэнтон-стрит. Бежать дальше было неза- чем. Неожиданно пришло в голову вернуться. Вернуться и узнать, что там творится. Сделав небольшой круг, я спокойно направился к собравшейся толпе. Протис- нувшись между любопытными, я увидел полицейских, склонившихся над сидящим на земле Гольдом, кото- рый со стоном нянчил руку. — Что тут случилось? — спросил я соседа. — Кого-то опять ограбили,— ответил тот, не пово- рачивая головы. Я пробрался поближе к мистеру Гольду. Он что-тр жалобно рассказывал полицейскому. Прислушавшись, я с трудом разобрал: — Откуда я знаю, кто это был... Говорю вам, я потерял сознание... Ну сколько можно повторять одно и то же. . Вызовите врача. Подонок сломал мне руку. Толпа начала понемногу рассасываться. Вместе со всеми я отошел от потерпевшего и направился домой. В своей комнате, снимая штаны, я вспомнил о деньгах. Застегнув снова штаны, я отправился в туалет, вспорол мешок перочинным ножом и пересчитал добычу. Это было целое состояние! Сто тридцать пять долларов! Деньги я засунул в карман, а мешок протолкнул в вен- тиляционный люк, который никогда не чистился. Мешок благополучно прошуршал вниз, а я вернулся в свою комнату, разделся и заснул. Глава 6 Меня настойчиво трясли за плечо. Я попытался освободиться из цепких рук. Ну почему полицейские не оставят меня в покое?! Всю ночь они гонялись за мной,, и за. ними вприпрыжку бегал кругленький мистер Гольд и злорадно визжал: «Ага! Попался!» 88
— Дэнни, проснись! Да проснись же ты,—. один и тот же голос твердил надо мной. — Оставьте меня в покое,— пробормотал я, 'пере- ворачиваясь на другой бок. Сквозь тягучий сон я слышу удаляющиеся шаги и снова куда-то проваливаюсь. Я ждал сигнала. Вот Спит подносит руку к щеке, я подбегаю к выходящему из-за угла мистеру Гольду. Поднимаю руку с зажатым в ней тяжелым шлангом. Он медленно опускается на затылок Гольда, и вдруг тот резко оборачивается. На его белом, искаженном стра- хом лице зияет черный провал рта: — A-а, это ты! Я знаю тебя! Ты — Дэнни Фишер! Мой удар приходится ему прямо в лоб. Кровь за- ливает его лицо, он медленно падает. — Нет! Нет! — кричу я, задыхаясь в подушке. Тут мягкая рука опускается мне на плечо, я подпрыгиваю на кровати — и вижу перед собой маму. — Дэнни, что с тобой? — встревоженно спрашивает она.— Ты заболел? Я вытираю липкий пот со лба и облегченно огкит дываюсь на подушку. Значит, все это был только сон. — Все в порядке, мамочка,— говорю я, но озабочен- ное выражение не сходит с ее лица. Она кладет прохлад- ную руку на мой лоб. — Поспи еще, сынок,— нежно звучит ее голос.— Ты плакал и кричал всю ночь... Когда я вновь открыл глаза, на улице вовсю сияло солнце. Я потянулся с наслаждением. — Ну как? Тебе лучше, светлячок? Я резко обернулся. Рядом сидела мама. — Да, мама..; Сам не знаю, что со мной- было. Хорошо, что она не пристает ко мне с расспросами. — Попей чайку, сынок,— протянула она мне стакан. Когда я вышел на кухню, на часах была половина третьего. — А где отец? — спросил я. — Его срочно вызвали в аптеку,— сказала мама, не поворачивая головы.— Что-то случилось с мистером Гольдом.’ — А-а,— равнодушно протянул я, открывая вход- ную дверь. — Куда ты собрался? — встревоженно спросила мама.— Сец>дня тебе лучше посидеть дома. 89
— Мне надо, ма. Я обещал встретиться с ребя- тами. Спит и Солли будут ждать меня. — Увидишься со своими дружками в другой раз,— проворчала она.— Подождут, ничего не случится. Пойди и ляг в постель. — Не могу, мама. Я обещал. И потом, немножко свежего воздуха — мне будет только лучше. Не ожидая ответа, я хлопнул дверью и быстро сбежал по лестнице. Спит и Солли уже маячили напротив моего дома. Заскочив за угол, я вручил каждому его долю. Солли быстро; не глядя, засунул деньги в карман, а Спит принялся пересчитывать. — Всего лишь тридцать монет? — подозрительно протянул он. Я смерил его холодным взглядом. Нет, все-таки давно пора указать ему его место. — Скажи спасибо и за это. Всю работу сделал я, а вы наложили в штаны и сбежали! Лицо Спита вытянулось. — Я просто думал, Дэнни, что будет больше... — Так что же ты не остался посчитать? — припер я его к стенке. — О’кей, Дэнни... Я не в обиде,— пробормотал Спит и сгинул. — Ты мне тоже хотел что-то сказать? — повер- нулся я к Солли. — Нет, Дэнни,— толстая морда Солли расплылась в довольной улыбке,— у нас с тобой нет проблем. Я улыбнулся ему в ответ и, положив руку на плечо, дружелюбно подтолкнул его. — Давай проваливай, чудила,— почти ласково про- изнес *я. Мы сошли с троллейбуса, Нелли взяла меня за руку, и вопросительно поглядела на меня. — Куда мы идем? — Скоро узнаешь,— ответил я, забавляясь ее нетер- пением. Мы виделись каждый день. Вот и сегодня я по- дождал, когда закроется кафетерий, и объявил, что хочу ей кое-что показать. Пока мы ехали на троллейбусе, меня так и подмывало рассказать ей, куда мы едем, но каждый раз, когда слова были готовы сорваться с моих 90
губ, странная робость овладевала мною. Я боялся, что она не поймет и начнет смеяться надо мной. Но теперь, когда мы были уже на месте, отступать было поздно. Нелли с интересом осматривала этот неизвестный ей район Бруклина. Я указал ей на дом по ту сторону улицы. Некоторое время она напряженно всматрива- лась в темноту. Потом повернула ко мне недоумен- ное лицо. — Ну и что? Это только пустой дом. Я улыбнулся, довольный. — Да, дом,— подтвердил я.— Красивый, правда? Она, не понимая, вновь посмотрела туда, куда я указывал. — Но ведь там никто не живет? — разочарованно проговорила Нелли. — Да, там никто не живет,— откликнулся я, с лю- бовью глядя на печальные темные окна моего дома. Сейчас я почти позабыл о Нелли. Мне мечталось, что теперь, когда отец получит место мистера Гольда, мы сможем вернуться домой. — Так ты только ради этого тащил меня сюда ночью, Дэнни? — вернула она меня к реальности.— Смотреть на пустой дом? — Это не просто пустой дом, Нелли. Это мой дом. Здесь прошли лучшие годы моей жизни. Возможно, очень скоро я вернусь сюда. В ее глазах мелькнуло понимание. Она еще раз быстро взглянула на дом, потом на меня. Она поняла и разделила мою мечту. :— Он очень красивый, твой дом, Дэнни. Я крепко сжал ее руку. — Отец подарил мне его, когда мне исполнилось восемь,— пояснил я.— В первый же день я пошел гу- лять и свалился в яму. Там я нашел маленькую со- бачку. Только ночью отец с поли1$Т£й вытащили меня оттуда...— Полной грудью вдохнул я свежий сладкий воздух родного дома и продолжил: — Карра погибла в день нашего переезда отсюда. Попала под машину на Стэнтон-стрит. Я похоронил ее здесь, в саду. Это — единственное место, где я был по-настоящему счаст- лив. — Это — единственное место, где мы с тобой теперь можем быть счастливы,— напомнила Нелли.— Воспоми- нания о детстве — как самые сладкие сны. О, Дэнни! Я так рада, что ты вернешься домой. 91
Я так и думал, что моя любимая поймет меня. Я поднял ее руку и поцеловал ладонь. — Спасибо тебе, милая. Теперь можно идти. Я. уходил с легким сердцем, я верил, что скоро вернусь сюда. Яркий электрический свет на кухне ослепил меня после ночной тьмы. Мама и отец недовольно рассмат- ривали меня, стоящего в проеме двери. — О, папа, ты сегодня рано,— сказал я, улыбаясь. — А ты — слишком поздно,— зло отрезал он.— Где ты шлялся? Я закрыл дверь и недоуменно уставился на отца. Почему-то он вел себя совсем не так, как я ожидал. Наверняка что-то стряслось. Может быть, Гольд узнал меня? — Да здесь, неподалеку,— неопределенно ответил я, стараясь протянуть время. •Отец потерял самообладание и яростно выкрикнул: — Неподалеку? Разве это ответ? Твоя мать пол- ночи сходит с ума, гадая, где он, что с ним, а он, видите ли, тут, неподалеку... Где ты был? Отвечай! Я упрямо сжал губы. Точно, что-то случилось. — Я говорил маме, что со мной все в порядке,— наконец выдавил я из* себя. — Тогда почему ты не пришел к ужину? Мать вся извелась. Может, ты где-нибудь валяешься мертвый на улице, а мы ничего не знаем! - ; — Извините,— уныло промямлил я.— Я не знал, что вы так беспокоитесь обо мне... Но мне же не пять лет. — К черту извинения! — еще. больше рассвирепел отец.— Отвечай, что у тебя за дела так поздно? Я равнодушно посмотрел на него сверху вниз. Что-то объяснять ему было вообще бесполезно, а сей- час, когда он никого и ничего не слышал, кроме соб- ственного крика,— тем более. Я повернулся и медленно побрел в свою комнату. Вдруг отец грубо схватил меня за плечо и рывком развернул лицом к себе. В руке у него был широкий кожаный ремень, которым он* угрожающе размахивал перед моим носом. — Ты мне ответишь, гаденыш,— прошипел он сор- вавшимся голосом,— где ты шлялся. Ты мне ответишь! 92
И тут же в воздухе просвистел ремень и обжег мне левую половину лица, так что из глаз посыпались искры; послышался короткий вскрик матери. Я потряс головой и, не веря, уставился на отца. До этого ни разу в жизни он не прикоснулся ко мне и пальцем. — С меня хватит! —1 орал он.— Слышишь, хватит! Твоей заносчивости, твоих смешочков! Я научу тебя уважать своего отца! Он снова замахнулся ремнем. В любую минуту я мог выхватить ремень у него, а самого скрутить... Обычно обиды я не прощал никому. Но сейчас я почему-то не двинулся, даже не уклонился от удара. Только сцепил зубы от боли. Мама повисла у него на руке. — Прекрати, Гарри! Ты убьешь его! — Так ты скажешь, где ты шлялся? Мне стало страшно, что отца вот-вот хватит удар. — Я был в нашем доме,— устало выговорил я. Рука с ремнем застыла в воздухе. — В каком еще доме? • — В том, который ты подарил мне. Отец сник и тяжело опустился в кресло. — Я думал, что ты займешь место мистера Гольда, и мы сможем вернуть наш дом. В комнате воцарилась мертвая тишина. Было слыш- но лишь тяжелое дыхание отца и тихие всхлипывания матери. — Откуда у тебя эта бредовая идея? — бессильно произнес отец.— Позавчера Гольд сказал мне, что в конце месяца они закрываются. Магазин терпит по- стоянные убытки... К первому числу я опять останусь без работы^ Я не верил* своим ушам. Этого не может быть!. Скупые слезы потекли по моим щекам. Теперь мне все стало ясно. И гнев отца, и тревога мамы... На мгновение я почувствовал себя снова маленьким и уткнул лицо в мамино плечо. Все было напрасно: мечты, преступление... Сколько я еще буду оставаться ребенком? Сколько я, идиот, еще буду смотреть детские сны? Пора мне вернуться на грешную землю и трезво по- смотреть на вещи. Мне никогда не удастся вернуть свой дом; мне ни- когда не вернуть ушедшее детство. 93
Глава 7 Я легко ушел от вялого удара правой и резко про- бил снизу вверх левой рукой. Она легко смяла оборону уставшего противника, я понял, что он — мой. Следую- щий мой удар — правой — совпал со звуком гонга. Я опустил руки и направился в свой угол. Плюхнулся на’ свой стул и открыл рот, ловя им струйки воды, которые стекали из губки. Джузеппе Петито заботливо обтирал мне лицо. — Как дела? — спросил он чуть погодя. — Все нормально,— уверенно ответил я.— В этом раунде я его достану. Он уже почти сдох. Джузеппе встряхнул мне руки и помассировал пред- плечья. — Береги- дыхалку, Дэнни,— предупредил он, про- мокая полотенцем мои руки и шею.— Будь внима- телен, не расслабляйся. У парня страшный удар пра- вой. Я обещал Нелли вернуть тебя в целости и сохран- ности. Иначе она меня со свету сживет. Я ласково похлопал перчаткой по его затылку. — По-моему, на этот раз ты останешься цел. — Тебе легко смеяться,— скорчил рожу Джузеп- пе.— Хоть она и твоя девушка, но она еще и моя сестра. Ты все-таки не знаешь ее так хорошо, как я. Она уже мне плешь проела за- то, что я вообще втравил тебя в это дело... • — Ладно, как-нибудь перетерпишь...— начал было я, но тут раздался гонг. Я вскочил и, пританцовывая, направился в середину ринга. Мы приветственно, дотро- нулись друг до друга перчатками, и рефери дал команду. Я свободно кружил вокруг моего противника — крепкого, несколько тяжеловатого парня,-— завлекая его в стену. Я даже слегка опустил левую руку, работая вытянутой правой, но парень, получивший несколько ощутимых ударов и даже уже побывавший в нокдауне во втором раунде, не хотел рисковать. Я отступил и вновь закружил вокруг. Толпа болельщиков начала улюлюкать и топать, требуя настоящего боя. Чего они хотят от нас — дерущихся за десятидолларовые зо- лотые часы? Чтобы мы убили друг .друга? Шестым чувством я уловил маневр противника и чудом ушел от его сильнейшего удара в голову. Перчатка попала мне в плечо, он раскрылся, и я, как на тренировке, провел апперкот правой в челюсть. Удар пришелся 94
точно в подбородок. Глаза его помутнели, он споткнулся и схватился за меня. Толпа восторженно заревела. Я сделал шаг назад и рубанул его левой в живот. Лишенный опоры, он сначала опустился на колени, а потом рухнул лицом в опилки. После такой серии еще никто не поднимался. Я повернулся и уверенно пошел в свой угол. Радостный Джузеппе уже был на ринге. Он набросил- полотенце мне на плечи и, до- вольный, шепнул: — Поскорее бы тебе исполнилось восемнадцать! Я засмеялся и поспешил снова в центр ринга, куда меня уже звал рефери. Поднимая мою руку, он за- метил: — На тебя не напасешься часов, Фишер. Ты слиш- ком силен для такого рэкета. ~ Я молча- улыбнулся и вернулся к Джузеппе. Джузеппе просунул голову в раздевалку. — Ты уже оделся, малыш? — Завязываю шнурки, Зеп. — Кончай возиться. Тебя требует сам босс. Я вышел, и мы отправились по длинному, плохо освещенному коридору в другой конец здания, где был кабинет босса. Из зала еще доносился восторженный рев болельщиков, которые никак не могли успокоиться после боя. — Чего ему надо от меня, Зеп? — А черт его знает,— пожал тот плечами.— Может, хочет дать тебе медаль, или еще что... По голосу чувствовалось, что он встревожен. Наконец мы остановились перед дверью с метал- лической пластинкой: «Мистер Скопас, председатель клуба». Джузеппе робко открыл дверь и подтолкнул меня: — Входи первым, Дэнни. Я потом. Я с любопытством оглядел кабинет. Сюда допуска- лись только те боксеры, с которыми были заключены контракты. Мелюзга вроде меня и к порогу не прибли- жалась. Но ничего особенного здесь не было. Грязно- серые беленые стены, поблекшие фотографии боксе- ров. За длинным столом сидели несколько мужчин. Они курили сигареты й вполголоса переговаривались. При моем появлении все они как по команде повер- нули головы ко мне. Оглядев меня хорошенько, они, х 95
казалось, утратили ко мне всякий интерес. Тогда я об- ратился к массивному лысому толстяку во главе стола: — Вы посылали за мной, мистер Скопас? — Так это ты — Дэнни Фишер? Я молча кивнул, ожидая, что же будет дальше. Скопас выдавил из себя подобие улыбки. — Мои ребята рассказывали, что ты неплохо ра- ботаешь на ринге и что у тебя целая коллекция часов. Похоже, он не готовил мне какую-нибудь пакость. Я позволил' себе улыбнуться. — Была бы коллекция, если бы часы можно было оставлять себе... — Он хочет сказать, что отдает все часы своему ста- рику, мистер Скопас,— быстро вставил Зеп и предосте- регающе глянул мне в глаза: за столом, кроме мистер^ Скопаса и его друзей, мог быть и инспектор. Рыбий взгляд Скопаса передвинулся на Джузеппе. — А ты кто такой? Теперь настала пора вмешаться мне. — Это мой менеджер, мистер Скопас. Когда-то он дрался под именем Пеппи Петито. — Как же, помню,— хмыкнул босс,— была такая балерина со стеклянной челюстью... Так вот ты чем теперь промышляешь,— холодно бросил он Джузеппе,— подрабатываешь на сосунках. Зеп недовольно засопел. — Нет, мистер Скопас, я... Скопас оборвал его: — Выметайся, Петито. Мне нужно кое о чем по- говорить с твоим парнем. Джузеппе растерянно взглянул сначала на него, потом на меня. Было заметно, как он побледнел. Он переступил с ноги на ногу, потом медленно побрел к двери, опустив свои когда-то мощные плечи. Я реши- тельно остановил его. — Постой-ка, Зеп,— сказал я и-повернулся к Ско- пасу.— Вы его неправильно поняли, мистер Скопас,— быстро пояснил я.—Зеп — брат моей девушки, поэтому он согласился тренировать меня. Если он уйдет — уйду ия. Маска на лице Скопаса мгновенно сменилась. Теперь он демонстрировал широкую улыбку. — Тогда другое дело; С этого и надо было начи- нать, парень.—.Он вытащил сигару и протянул ее Зе- пу.— Садись, Петито, закуривай. И не обижайся. 96
Джузеппе с облегчением взял сигару и благодарно улыбнулся мне. Скопас снова надел маску безразли- чия, но теперь я знал, что все его равнодушие — на- пускное. Я в упор посмотрел на Скопаса. — Вы посылали за мной — зачем? — О тебе хорошо говорят в клубе,— тянул он,— я хотел сказать тебе об этом. — Огромное спасибо,— откликнулся я саркасти- чески.— Но, если я не ослышался, минуту назад прозву- чало слово «бизнес»? На секунду что-то мелькнуло в его глазах и тут же исчезло, взгляд его так и остался пустым. Он про- должал говорить так, будто я не прерывал его. — В городской ассоциации постоянно ищут талан- ты... Я там упомянул о тебе. Они посмотрели твои последние бои, ты им понравился...— Он сделал много- значительную паузу, достал свежую сигару и пожевал ее.— Мы думаем, что ты слишком хорош для такой ме- лочевки. Ты перерос, и тебе надо кончать драться за часы. Он чиркнул спичкой и принялся раскуривать сигару. Я дождался, когда спичка потухнет, и сказал: — И ради чего я буду драться теперь? Ради «кого» — мне было абсолютно ясно. — Ради славы, сынок,— произнес Скопас,— только ради славы. Мы решили, что ты выступишь на чемпиона- те страны, потом у' тебя будет настоящая репутация. — Великолепно! — улыбнулся я.— Но как насчет денег? Сейчас я имею хотя бы десять монет. Скопас улыбнулся мне в ответ, но глаза его так и остались холодными. — Мы не карманники, сынок. Ты будешь иметь сот- ню в месяц, пока тебе не исполнится восемнадцать. Потом переведем тебя в профессионалы и заключим контракт с приличным годовым окладом. — Не густо, мистер Скопас. Я и сейчас имею не меньше десятка часов,— горячо возразил я. Джузеппе предостерегающе дернул меня за рукав, но мне было не до того. — А что, если я не соглашусь? — Тогда не получишь ничего,— пожал плечами Скопас.’— Но, по-моему*, ты парень с головой... Кроме того, у нас есть среди кого выбирать при переходе в профессионалы... 7 Г. Роббинс 97
Я хмыкнул, внутренний голос говорил мне, что надо идти до конца. • — Вы слишком самоуверенны, мистер Скопас, кто вообще вам сказал, что я хочу заниматься боксом?^ Взгляд Скопаса был полон знания: — Тебе нужны деньги, сынок, вот почему ты пойдешь драться. Вот почему ты уже пошел драться. Он был прав. Мне нужны деньги. Папа все еще сидел без работы, и бокс был единственным способом добыть денег, не выходя со шлангом на улицу ночью. Мой опыт с мистером Гольдом подсказывал мне, что я не гожусь для этого дела. Я был не прочь время от времени сшибить десятку-другую боксом, но стать про- фессионалом — это слишком серьезно... Это было не по мне. Я повернулся к Зепу: — Пойдем, не будем терять время. У дверей я остановился и раскланялся со Ско- пасом. — Всего доброго, мистер Скопас. Извините, если что не так. Рад был с вами познакомиться. Я рывком отворил дверь и столкнулся с входившим мужчиной, который попытался остановить меня. Я сер- дито отбросил его руку, не поднимая головы. И вдруг знакомый голос донесся до меня: — Привет, малыш! Куда ты так спешишь, что не хочешь поздороваться со старым знакомым? Я изумленно взглянул в широкое открытое лицо мужчины, преградившего мне путь, и радостно протянул руку. «Сэм! Сэм Готкинс! Как же я сразу не дога- дался!» — пронеслось в моей голове. За спиной виновато бормотал мистер Скопас: — Парень не соглашается с нашими условиями, мистер Готкинс. — В чем дело, Дэнни? Не раздумывая больше, я обернулся к Скопасу: — Если вы не передумали, мистер Скопас, то мо- жете сообщить членам городской ассоциации, что я согласен. — Пойдем, Дэнни,— спустя несколько минут про- говорил Сэм.— Тебе надо поесть. — Сейчас, еще не все.... Я подошел к столу. С приходом Сэма напряжение в комнате спало. И Скопас, и его компания понимали, 98
что если большие боссы из городской ассоциации по- ложили на меня глаз, то, значит, я стою этого. — Мистер Скопас,— улыбнулся я как можно шире,— извините меня за несдержанность. Спасибо вам за все. — Все в порядке, сынок,— пробурчал он. Я протянул ему руку: — Только не забудьте о моих часах! Скопас громко рассмеялся и подмигнул членам со- вета. — Мне этот парень положительно нравится,— заявил он.— Он далеко пойдет... Эх, было бы у меня тысяч пять, я сам бы взял его. Надо полагать, что у меня отвисла челюсть, так как все рассмеялись. Я посмотрел на Сэма, он ут- вердительно кивнул. Видно, дела у него шли нормально, если он смог выложить за меня пять кусков. Скопас вытащил из кармана две десятидолларовые бумажки и вложил мне в руку: — У меня кончились часы, сынок. На этот раз обойдемся без посредника. Я небрежно засунул деньги в карман. — Думаю, обойдемся, мистер Скопас. До свидания. Ну что, пойдем, босс,— улыбнулся я Сэму. Я с сожалением посмотрел на стоящую передо мною тарелку. Единственный недостаток жаркого по- румынски, которое подавали у Глюкштерна, заключал- ся в том, что редко кому удавалось доесть порцию до конца. — Я сейчас лопну,— признался я.— А ты как, Джузеппе? Зеп улыбнулся одними глазами, так как рот его был еще занят. Сэм тоже закончил есть, хотя на его тарелке оставалась добрая треть. — Слушай, Дэнни,— спросил Сэм,— почему ты не ответил на мое письмо в прошлом году? — Потому что я его не получал,— пожал я плечами. — Я разыскивал тебя, малыш. Я даже приходил к вам домой, но никто не знал вашего нового адреса.— Он закурил сигарету и добавил: — У меня была для тебя одна работенка... — Прошлым летом? Он кивнул. 7* 99
— Я бы .все равно не смог приехать. Мой отец в трансе. Ты же знаешь, почему мы переехали.— Я вытащил сигарету из пачки Сэма.— Как тебе уда- лось найти меня? Я слышал, ты был во Флориде? — Да, мне там пришлось поработать. Неплохо поработать, я скажу... Но я никогда не забывал о тебе, Дэнни Фишер. Я дал себе слово сделать из тебя чем- пиона. Я знал, что рано или поздно мы встретимся. Парень, который дерется так хорошо, как ты, не может долго оставаться в тени.— Он протянул через стол руку и вытащил у меня изо рта сигарету.— Те, кто ра- ботает на меня,— не курят. — Мне всегда нравилось работать с тобой, Сэм,— признался я, глядя на то, как он своими толстыми пальцами давит сигарету.— Сэм, я еще не решил, хочу ли я быть профессиональным боксером. — Тогда зачем весь этот цирк с часами? — Мне нужны были деньги, Джузеппе подсказал, где я их могу заработать. Сорок долларов в неделю за бои в три раунда — не так уж и плохо. Но стать профессионалом?.. В любом случае, мне сначала надо кончить школу. — А потом? — жестко спросил Сэм.— Так и будешь гоняться за дешевыми призами?. Или пойдешь грабить? Я невольно покраснел. — Честно говоря, я об этом не думал, Сэм. Он улыбнулся: — Вижу, что не думал. Так вот, запомни: с сегод- няшнего дня за тебя буду думать я. Глава 8 Я посмотрел в зеркало: кроме небольшого синяка на* скуле, ничто не говорило о, вчерашнем бое. Пока мне определенно везло. Тщательно причесавшись, я вы- шел из ванной. На кухне слышалось ворчание отца. — С добрым утром,— улыбнулся я. Отец замолчал на полуслове, словно поперхнулся, оглядел меня, но ничего не ответил на мое привет- ствие. '—Садись, Дэнни,— поспешно сказала мама,— завтракай. Я опустился на стул. Отец продолжал все так же молча наблюдать за мной. Каждый новый день при- 100
ба вл ял морщин на его лице. В усталых глазах на- всегда поселилось отчаяние, оно исчезало только тогда, когда он’ выходил из себя. Это происходило все чаще и чаще. Я небрежно достал из кармана десять долларов и положил их на стол. — Вчера вечером удалось немного подзаработать,— пояснил я. Отец перевел взгляд на деньги, потом посмотрел на меня. Было видно, что он снова заводится. Я склонился над.тарелкой и принялся за овсянку. — Откуда эти деньги? — начал отец.— Ты опять дрался? Я кивнул, не поднимая глаз от тарелки. — Дэнни, неужели нет другого способа зарабо- тать? — спросила мама. — Нет, мама,— отрезал я.— Мне надоело быть мальчиком на побегушках за два доллара в день. — Но мы же просили тебя, сынок,— слабо проте- стовала она.— Тебя же могут покалечить. Уж обошлись бы как-нибудь... ~ Отец все еще сдерживался. — Но как, мама? Теперь приличной работы днем с огнем не сыщешь... Не получать же подачки от бла- готворительного общества?! — Уж лучше это, чем видеть тебя калекой,— твердо выговорила мама. — Ма, ты зря волнуешься, я ведь очень осторожен. Посмотри, я провел уже тридцать боев, а мне поста- вили всего один синяк под глазом, к тому же через день он прошел... Логика была на моей стороне, и поэтому мама беспо- мощно повернулась к отцу. Его лицо побледнело, губьь мелко дрожали. Однако заговорил он спокойно и уве- ренно: — Это все его девчонка. Она заставляет его де- лать это. Ей наплевать, покалечат или убьют его, лишь бы ей шли деньги. — Папа, что ты говоришь?! — возразил я.— Она хочет этого не больше, чем вы. Но она понимает, что сейчас это — единственный честный способ зара- ботать деньги. Но отец уже ничего не слышал. — Макаронная шлюха,— отчетливо выговорил он, глядя мне прямо' в глаза.— И сколько ты ей платишь 101
за ночь на чердаке? Еврейские девушки плохи для тебя? Ну понятно! А все потому, что они-то уж не позволят себе того, что позволяет она. Они не опустят- ся до того, чтобы заставлять своего парня калечить других ради собственного удовольствия. Так скажи, сколько ты платишь ей за то, что она бесплатно дает своим итальяшкам? Гнев в моей душе уступил место ненависти. Теперь мне приходилось сдерживать себя. Перед моими гла- зами промелькнуло лицо Нелли — такое, какое было у нее, когда я впервые сказал ей, что дерусь на ринге. С трудом выдавил я из себя: — Никогда больше не говори так, отец. Во всяком случае — в моем присутствии. Нелли — порядочная де- вушка, не хуже любой еврейской девушки. Никогда не смей срывать на ней зло за собственные неудачи. Это не ее вина, что мы оказались здесь. Вини только себя. С минуту мы с ненавистью смотрели друг другу в глаза. Отец первым не выдержал моего взгляда. Он опустил глаза и поднес к губам чашку с кофе. Успокаивающе мама положила мне руку на плечо. — Садись, сынок, доешь овсянку. А то она совсем уже остыла. Я медленно сел на стул. Есть мне не хотелось. В душе — пусто, тело — полно усталости, как после тяжелого боя, глаза щипало, будто сыпанули песку. Автоматически допил я свой кофе. Глава 9 Я вышел из темного парадного и зажмурился от яркого весеннего солнца. Теплый ветерок приятно об- дувал мне лицо. Я чувствовал себя отлично. Вот уже четыре месяца, как я работаю с Сэмом, и все эти четыре месяца удача мне не изменяет; Были выиграны отборочные бои чемпионата страны среди любителей, и для того, чтобы попасть в финал, хмне оставалось одержать еще одну победу. Трудно, конечно, но в ус- пехе я не сомневался. Полной грудью вдыхал я свежий весенний воздух. Верхняя пуговица рубашки давила, я расстегнул ее. Последнее время все воротнички мне были малы. Эх, только бы убедить отца, что бокс’для меня — это лишь 102
способ добывать деньги... Но он не желает этого призна- вать и все сваливает на Нелли, все боксеры для него — ублюдки. Я стараюсь не встречаться с ним, но когда это не удается, как сегодня утром, он не упускает возможности поскандалить. Когда я выходил из дома, отец читал газету. — Я сегодня задержусь, мама,— сказал я. — Еще один бой? — встревоженно откликнулась, она. — Да, полуфинал, в большом зале «Гроув» в Брук- лине,— с гордостью ответил я.— Потом финалы в «Гарден-холле» — и перерыв до следующего года. — Обещай, что будешь осторожен,— попросила она. — Не беспокойся, мама, все будет нормально. Отец оторвал глаза от газеты и заговорил с ма- терью так, будто меня не было в комнате: — Не беспокойся, Мери. Ни черта с ним не слу- чится. Ты только послушай, что о нем пишут газеты: «Дэнни Фишер — новая знаменитость Ист-Сайда с зарят дом динамита в каждом кулаке — собирается подняться еще на одну ступеньку в чемпионате. Сегодня он встре- чается в полуфинале с Джо Пассо. Фишер, которого прозвали «Молотилка со Стентон-стрит» за четырна- дцать нокаутов в предварительных боях, находится в центре внимания всего спортивного мира. Ходят упор- ные слухи о том, что он по достижении совершен- нолетия собирается перейти в профессионалы...» Или вот еще, мать, слушай, нет, ты только послушай! «Спо- койный, немногословный белокурый парень Дэнни Фи- шер на ринге превращается в холодного безжалост- ного убийцу, который обрушивается на своего против- ника, как кузнечный молот. Автор этих строк считает, что Фишер, несомненно, является подлинным открытием сезона. Болельщики, которые соберутся сегодня в «Гро- ув», не будут разочарованы. Они увидят хладнокров- ного белокурого громилу; если он всерьез примется за своего. соперника, того унесут на капитальный ре- монт». Отец с отвращением отшвырнул газету и посмотрел на маму. , — Прекрасные слова, характеризующие твоего сына. «Убийца, громида, костолом...» Да, мы можем гор- диться нашим детищем. Расстроенная мама перевела взгляд на меня. — Дэнни, неужели это правда, что о тебе пишут? 103
— Нет, мама,— попытался я успокоить ее,— это ведь все репортерские штучки. Газета является спон- сором чемпионата. Вот они и распинаются, чтобы привлечь побольше публики. — Все равно, сынок, будь, пожалуйста, поосторож- ней. Отец презрительно фыркнул. — Да чего ты, мать, боишься? Ничего с ним не случится...— Он обернулся ко мне, и я услышал первые за все утро слова, обращенные ко мне: — Катись от- сюда, молотилка, за доллар ты готов убить кого угодно! На этот раз он достал меня. — Да, отец, за доллар я готов на все что угодно, лишь бы ты мог сидеть здесь и греть задницу, живя на мои «кровавые» деньги! — С этими словами я хлоп- нул дверью и выскочил на улицу. Когда я повернул за угол, меня окликнул Спит: — Салют, Дэнни! На минутку... — Не могу, Спит. Опаздываю,— бросил я, не оста- навливаясь. Спит догнал меня и возбужденно схватил за руку. — Дэнни, мой босс хочет поговорить с тобой. — Кто? Филдс? — удивился я. — Да-да, мистер Филдс,— скороговоркой выпалил Спит, почему-то оглядываясь по сторонам.— Я сказал ему, что знаю тебя, и он попросил привести тебя к нему. Спит многозначительно кивнул на строгую вывеску на двери соседнего дома, где золотом было выведено: «Платежное агентство Филдса». — Ну хорошо,— согласился я без особого эн- тузиазма. * Филдс был большим человеком в округе, и отмахи- ваться от его приглашения было бы необдуманно. За- нимаясь игбрным бизнесом и спекуляциями на бирже, участвуя в политической борьбе, он мог испортить жизнь любому. Я помнил, с какой завистью парни из нашей компании восприняли известие о том, что дядя Спита, работавший у Филдса, уговорил своего патрона взять к себе нашего мокрогубого в качестве рассыльного. Спит гордо показал нам свидетельство о приеме на работу в фирму Филдса и заявил, что уходит из школы. Он хвастал, что, как и мистер Филдс, со временем станет большим человеком, пока мы тут ко- паемся в дерьме. Потом он исчез, но, встретив его, 104
я бы не сказал, что он процветает. Был он все в тех же потрепанных джинсах, засаленной рубашке и гряз- ных стоптанных туфлях на босу ногу. Спит провел меня в контору, мы прошли небольшой зал, по периметру которого располагались маленькие зарешеченные окошечки, как в банке. У задней стены, перед дверью, сидел вышибала, который даже не ото- рвался от «Плэйбоя», когда мы прошли мимо в комнату. Здесь обычно делались ставки, работал тотализатор. И сейчас несколько мужчин что-то записывали мелом на большой черной доске. Они, как и вышибала, не обратили на нас внимания. Спит провел меня по лест- нице на второй этаж, почтительно остановился перед дверью, на которой была надпись «Управляющий». На робкий стук из-за двери раздался рык: — Входите! Мы вошли, и я буквально застыл на пороге от изумления. Да, я был наслышан о великолепии каби- нета мистера Филдса, но, честно говоря, не верил. Теперь-то я понял, что это был не треп. Комната была прямо из фильмов о той, другой, жизни,— в на- шем бедном районе она была явнох не к месту. К нам не спеша направился здоровяк с лицом цвета жженого кирпича, обладатель необъятного живота и таких громадных блестящих туфель, каких я никогда прежде не видывал. Одного взгляда было достаточно, чтобы с уверенностью сказать: это — Макси Филдс. На меня он даже не взглянул. — Кажется, тебе, Спит, было сказано: меня не бес- покоить! — сердито проворчал он. — Но, мистер Филдс,— испуганно пролепетал Спит,— вы приказали мне привести к вам Дэнни Фи- шера... как только я увижу его. Вот он. — Так это ты — Дэнни Фишер? — Недовольство Филдса исчезло так же быстро, как и появилось. Я кивнул. — Меня зовут Макси Филдс,— протянул он мне руку- У него было обволакивающе-теплое рукопожатие, слишком теплое. Чем-то он мне сразу не понравился. — Ладно, Спит, свободен,— кивнул он моему про- вожатому. Спит моментально исчез. — Давно хотел с тобой познакомиться, Дэнни Фи- шер. Я много, слышал о тебе, особенно в последнее 105
время.— Он тяжело опустился в широкое мягкое кресло.— Может, выпьешь? — Нет, спасибо,— отказался я, а сам подумал: «Мо- жет быть, он и не такой уж плохой му^кик?» — У меня сегодня встреча,— добавил я вслух. — Да-да, я видел тебя на ринге на прошлой не- деле. Ты здорово работаешь, парень. Сэму повезло... — Вы его знаете? — удивился я. — Я знаю всех и всё, малыш,— с улыбкой ответил он.— Ничего не происходит без моего ведома. Для Макси Филдса не существует секретов, запомни это! — Филдс сделал широкий жест рукой.— Садись, Дэнни. Мне надо с тобой поговорить... — Извините, мистер Филдс, мне надо бежать, я опаз- дываю на тренировку. — Я тебе сказал, садись,— раздельно проговорил он. Я послушно сел. Он рассматривал меня некоторое время, потом повернул голову и крикнул куда-то в про- странство: — Ронни! Принеси что-нибудь выпить! — и, переведя взгляд на меня, снова спросил: — Так ты действительно не хочешь ничего выпить? Я решительно помотал головой и улыбнулся. Мне почему-то не хотелось злить его. Молодая поразитель- но красивая женщина внесла в комнату поднос. Как и все здесь, кроме меня, разумеется, она принадлежала к другому, высшему, недоступному миру. Она подошла к Филдсу, и тот сгреб с подноса высокий стакан с виски. Пока он расправлялся с виски, она с любопытством посматривала на меня. Я же не мог отвести от нее глаз. Филдс заметил это и рассмеялся. Он похлопал ее по бедру, как цыган лошадь. — Ладно, Ронни, можешь идти,— проговорил он сквозь смех.— Ты отвлекаешь молодого человека, а мне нужно с ним. кое о чем поговорить.. Она послушно повернулась и молча вышла из ком- наты. Я чувствовал, что краснею, но не мог не проводить ее взглядом.. 1<огда дверь за ней закрылась, я встретил понимающую улыбку Филдса. - . . — У тебя неплохой вкус, малыш, но тебе еще при- дется много t поработать, чтобы позволить себе таких девок. Эта; например, стоит ‘двадцать долларов в час — И даже если они только подносят выпивку? — наивно спросил я. 106
От его смеха, казалось, затряслись стены и качну- лась богатая люстра над моей головой. — А ты шутник, Дэнни,— выдавил он между при- ступами смеха.— Ты мйе положительно нравишься. — Спасибо, мистер Филдс. Вдруг он разом согнал с лица улыбку и спросил серьезно: — Так ты выиграешь сегодня, малыш? — Надеюсь, мистер Филдс,— осторожно ответил я, не зная, к чему он клонит. — Я думаю, ты выиграешь,— так считают многие. Есть мнение, что ты станешь чемпионом. Я улыбнулся, польщенный. Пусть отец меня ни в. грош не ставит. Есть люди, которые думают иначе. — Думаю,— продолжил он,— если на тебя поставят, то не будут в проигрыше. Мои ребята сообщили мне,— он сделал вид, что не заметил моего удивления,— на тебя уже поставили более четырех тысяч, я, например, не могу себе позволить потерять такие деньги. Но теперь, когда я познакомился с тобой, я вижу, что выбор сделан правильный — мои клиенты не будут в убытке. —1 Вот уж не думал, что ставки делаются даже на таких новичков, как я,— признался я.. — Мы принимаем ставки на все. Это наш бизнес. Здесь не бывает ни слишком малых дел, ни слишком больших. Либо есть прибыль, либо ее нет... Вот такие дела, Дэнни. Со временем ты обо всем узнаешь,— с этими словами он хлопнул меня по колену своей лапищей и снова крикнул: — Ронни! Дай-ка еще ста- канчик! Что-то мне сегодня жарко. Через минуту снова вошла она. Поднос уже был на столике, и девушка повернулась, чтобы уйти, когда Филдс повелительно бросил: — Задержись, детка. Она вопросительно посмотрела сначала на него, потом на меня. — Ну как, она тебе нравится, малыш? — подмигнул мне Филдс. Я лишь покраснел еще больше. — Я вижу, можешь не говорить,— махнул рукой он.— Значит, договорились, сегодня ты выигрываешь полуфинал и после боя приходишь ко мне. А об осталь- ном я позабочусь. Идет? От неожиданного предложения я окончательно 107
растерялся. Конечно, раньше я не увидел бы в этом ничего предосудительного, но теперь у меня была Нелли, и это многое меняло. Филдс внимательно наблюдал за борьбой чувств на моем лице. — Ну, смелее, малыш. Тут раздумывать не о чем! — Благодарю вас, мистер Филдс,— наконец обрел я дар речи.— Но у меня есть девушка... Кроме того, я тренируюсь и... — Ну-ну, от этого еще никто не умирал. А что до твоей девушки, то, заверяю тебя, ей много еще чего достанется. Ронни, разденься! — неожиданно приказал он. — Но, Макси! — воскликнула она. — Ронни, ты слышала, что я сказал?! Девушка безразлично пожала плечами, закинула руку и расстегнула молнию, платье упало к ее ногам. Филдс поднялся и подошел к ней. — Посмотри на нее хорошенько, малыш. Ну, что ты скажешь, хороша? Вот это было уже противно, я вскочил и поспешил к двери. — Нет, спасибо, мистер Филдс,— сказал я на по- роге,— вы же знаете Сэма, он не терпит, когда опазды- вают на тренировки. Филдс осклабился. — Ну хорошо. Не хочешь — не надо. Но если пе- редумаешь, то знай, что мое предложение остается в силе. — Спасибо, мистер Филдс. Я взглянул на девушку, неподвижно, словно ма- некен, стоявшую посреди комнаты. Мне ее стало жаль. Конечно, двадцать* долларов в час — большие деньги, но гордость — дороже. Я неловко улыбнулся ей. — До свидания, мисс. Она покраснела и отвернулась к окну. — Др свидания, мистер Филдс,— сказал я, выходя, но могущественный хозяин тотализатора ничего не ответил. Я быстро сбежал вниз по лестнице. Сейчас даже грязные улицы квартала казались мне чище, чем. вели- колепный кабинет с коврами и кондиционером. 108
Глава 10 С трудом переставляя ноги, я дотащился до своего угла ринга и тяжело опустился на стул. Казалось, все мое тело превратилось в сплошной синяк. Я устало наклонился вперед, хватая раскрытым ртом воздух. Зеп проворно опустился передо мной на одно ко- лено и приложил мокрое прохладное полотенце к моему лбу. Мистер Спритцер усиленно массировал мне плечи, каждое движение его рук приносило облегчение. — Все в порядке, малыш? — спросил неуверенно Зеп, заглядывая мне в лицо. Я кивнул, скривясь от боли. Мне не хотелось го- ворить. Нужно восстановить сбитое дыхание. Все по- лучилось не так, как я себе представлял. Ведь все говорили, что это-будет легкая победа, что я уложу его во втором раунде. Но сейчас пойдет уже третий, а мне не удалось нанести своему сопернику ни одного ощутимого удара. — С ним все в порядке, мистер Спритцер? — в го- лосе Зепа звучала тревога. Ответ тренера был сух и четок. Он медленно дошел до моего сознания: — С ним все в порядке. Просто парень начитался хвалебных статей... Самое обидное, что он был прав. Я был слишком самоуверен, я поверил во все, что обо мне писали га- зеты. Пассо, сидевший в противоположном углу ринга, дышал легко и ровно, блики электрических ламп побле- скивали на его темной коже. Раздался гонг, я вскочил на ноги. Знание моей ошибки придало мне сил. Я уже был на середине ринга, а Пассо еще шел не спеша, на лице его была все та же полуулыбка, с которой он начал бой. Мне хорошо была известна такая гримаса — у меня у самого она появлялась, когда я был уверен в исходе боя. Но сегодня удача изменила мне! В слепой ярости я сильно ударил правой и тут же ощутил страшную боль в боку. Я промахнулся, а Пассо нанес мне точный удар левой по почкам. Я инстинктивно опустил руки, защищая корпус, и тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Темные круги расплылись у меня в глазах, словно я слишком долго смотрел на солнце. Я помотал го- ловой, пытаясь избавиться от них, и тут же до меня, словно издалека, донеслось: «Пять!» Я повернул голову 109
в сторону, откуда слышался этот неприятный звук. Рука рефери поднялась, и он выкрикнул: «Шесть!» •Что я тут делаю, на четвереньках? Я же не упал?.. И тут я понял, что произошло. Мне отсчитывают но- каут! Этого не может быть! Я неловко поднялся с колен. Судья ощупал мои перчатки и вытер их, внимательно заглядывая мне в глаза. Теперь до меня донесся неисто- вый рев толпы. Но сегодня все орали совсем по-дру- гому, не так, как раньше. Теперь они болели не за меня, а за Пассо. Они требовали, чтобы Пассо добил меня. Пытаясь получить хотя бы секундную передыш- ку, я вошел в ближайший бой и начал вязать руки противника. Рефери разнял нас и скомандовал начинать. Я вновь ощутил острую боль сначала в правом боку, потом в левом. Темное, лоснящееся от пота лицо Пассо прыгало у меня перед глазами. Он победно улыбался и, послушный воле многотысячной толпы, спокойно при- канчивал меня. Я ушел в глухую защиту, но он то и дело доставал меня,, разрывая, как мне казалось, внутрен- ности, ломая ребра. Мельком я бросил взгляд в свой угол, но сейчас никто не мог мне помочь, запомнились только испуганные, широко раскрытые глаза Зепа. Снова передо мною маячил Пассо. Теперь он был совершенно уверен в себе и совсем забыл о защите. Вот он размахнулся. Да этого удара я не выдержу! Меня охватил ужас: он же меня убьет! Надо как-то остановить этот смертельный черный кулак. Собрав все силы, я резко ударил противника в незащищенную че- люсть. • И вдруг Пассо стал падать. Я сделал к нему неуверен- ный шаг, но рефери тут же подтолкнул меня в мой угол. Слезы катились по моему лицу, и я их не мог удержать. Все, надо выбираться из этой мясорубки. Больше я не выдержу ни минуты... Ко мне сквозь канаты протиснулось улыбающееся лицо Зепа. «Чего он улыбается? — с недоумением по- смотрел я на него.— Ведь все кончено. Я проиграл!» Но особого сожаления я не испытывал. Хорошо, что больше не надо драться, что больше меня не будут бить... А на остальное — наплевать. Я лежал ничком на кушетке, уткнув голову в вытя- нутые руки. С каждым движением рук Спритцера боль уходила из меня, уступая место приятной усталости. 11Q
Шевелиться не хотелось. Со стуком Зеп поставил на полку флакон с жидкостью для растирания и спросил: — Он отойдет, мистер Спритцер? Серьезных повреж- дений нет? Спритцер прошелся по позвоночнику и выпрямился. — За день отойдет. Он молод, силен, у него есть характер. Я не двигался. По крайней мере, хоть этот не злится на меня за мое поражение. — С ним все в порядке? — послышался встрево- женный голос Сэма. — Нормально, Сэм,— ровным голосом отв'етил тре- нер.— Не волнуйся. I — Но тогда в чем дело? — недовольно спросил Сэм.— Сегодня он выглядел мерзко. Пропустить столь- ко ударов! , — Не бери в голову, Сэм.— Голос Спритцера зву- чал спокойно.— Малыш поверил в то, что о нем пишут. Он решил, что только посмотрит на Пассо — и все будет закончено. — Но ты должен был предусмотреть это! — Есть вещи, которые даже я не в состоянии сде- лать... Но это все ему даже на пользу: хорошо, когда вовремя щелкнут по" носу. — Да уж!' Сэм подошел ко мне и взъерошил мои волосы. Не открывая глаз, я вздохнул с облегчением: кажется, он на меня тоже не сердится. Вдруг я услышал: — Нет, а каков был завершающий удар?! Это же смертельный номер! —. Это точно,— сурово проговорил Спритцер,— у парня в двух местах сломана челюсть. Я быстро сел на кушетке. Они уставились на меня, не понимая причины столь быстрого воскрешения. — Так, значит, я... я победил? — Да, малыш, ты победил,—„улыбнулся Сэм. Я снова опустился на кушетку. Во мне не было никакой радости. Только слова отца крутились в моем сознании: «Иди, убийца, за доллар ты готов угробить всех своих друзей». Мы стояли на углу Деланси и Клинтон-стрит. Было десять минут первого. Витрины магазинов были ярко освещены, на улицах еще много праздного народа. ill
— Ну, сам-то доберешься до дома? — спросил Зеп. — А как же? — рассмеялся я. Боль почти совсем отпустила меня, только слегка ныли спина и бока.— Не "будь слишком заботливой мамашей, Зеп! Мы рассмеялись, пожали друг другу руки, и я пошел вниз по Клинтон-стрит. Когда я подошел к дому, от стены отделилась тень, это был Спит. — Дэнни! — Чего тебе? — спросил я нетерпеливо. Больше всего мне сейчас хотелось лечь в постель. — Тебя хочет видеть мистер Филдс. — Передай ему, что я сегодня не могу,— недо- вольно ответил я, отодвигая Спита в сторону.— Как- нибудь в другой раз. Спит поймал меня за рукав. — Совету#) пойти, Дэнни. Филдс не из тех, кого можно так просто послать подальше. Он может лю- бому устроить веселую жизнь...— Спит нервно моргал и облизывал губы, как всегда, когда был сильно возбуж- ден.— Пойдем, старик. Советую тебе как друг. Пожалуй, Спит прав. От них можно ожидать всего что угодно. — Ладно, пойдем. У дверей конторы Филдса Спит вытащил ключ и отомкнул замок. Мы прошли в просторный холл, здесь он остановился и протянул мне другой ключ. — Иди наверх. Ты знаешь дверь,— прошептал Спит. — А ты что, остаешься? — Меня не приглашали,— криво усмехнулся он,— я ведь не чемпион... Не звони, открой дверь и входи.— Он сунул ключ мне в ладонь и исчез в темноте. Делать было нечего, и я начал медленно подни- маться по лестнице. Ключ плавно повернулся в замке, и дверь бесшумно растворилась. Комната была. пуста. — Мистер Филдс,— позвал я.— Это я — Дэнни Фи- шер. Вы хотели видеть меня? В комнату тихо вошла уже знакомая мне девушка. — Закрой дверь, Дэнни,— спокойно сказала она,— а то разбудишь соседей. Я послушно закрыл дверь и уставился на нее. — А где мистер Филдс? Спит передал мне,, что мистер Филдс желал меня видеть... # — И только поэтому ты пришел? — спросила она насмешливо. 112
Тут только я вспомнил приглашение Филдса и по- чувствовал, что снова, как и в тот раз, краснею. — Да, поэтому,— пробормотал я.— Где он? Я очень устал... — Надо же,— протянула она,— ты говоришь так, что тебе даже можно поверить... — Я говорю то, что думаю,— холодно прервал ее я.— Проводи меня к нему и поскорее покончим с этим. — Хорошо. Пойдем со мной. Она провела меня через маленькую кухню, мимо открытой двери ванной комнаты, и мы вошли в спальню. Она щелкнула выключателем и кивнула головой на ши- рокую кровать. — Вот он, великий и ужасный Макси Филдс во всей его красе.— В голосе ее слышалась ненависть. На кровати, развалясь, лежал Филдс. Рубашка была расстегнута. Жирная грудь и живот, покрытые густой черной шерстью, тяжело поднимались. Одна рука закры- вала глаза. В спальне стоял запах перегара. — Он что, вырубился? — вопросительно взглянул я на девушку. — Пьян как свинья! Я попятился из комнаты и протянул ей ключ. — Передай ему... Скажи, что у меня не было времени ждать. Я зайду как-нибудь в другой раз. Я повернулся, чтобы уйти, но она испуганно схва- тила меня за руку. — Подожди! Не уходи. Он приказал, чтобы я за- держала тебя до тех пор, пока он не проснется. — Еще чего! — взорвался я.— Он будет спать до утра. Я не могу ждать. — Ты прав,— умоляюще посмотрела она на меня.— Но посиди хоть немного, для видимости... Если ты уйдешь прямо сейчас, он накажет меня, когда узнает, что я даже не пыталась удержать тебя. — Откуда он узнает? — Узнает...— уверенно сказала она и подошла к окну.— Вон, посмотри. У магазина на другой стороне улицы была видна какая-то тень, зажглась спичка. Проходящая машина осветила фигуру. Я узнал Спита. — Завтра же он доложит, как долго ты оставался со мной. — Слушай, Ронни, ведь это твои заботы...— начал 8 Г. Роббинс 113
было я, но, увидев, что она и вправду боится, сжа- лился: — Ну ладно, давай посидим немного. — Спасибо, Дэнни,— с облегчением сказала она, выпуская мою руку. Я опустился на мягкий диван и устало откинулся на. подушки. — Господи, как я устал! — прошептал я, закрывая глаза. — Я знаю, Дэнни,— мягко произнесла она.— Я ви- дела бой. Может быть, сварить тебе кофе? — Ты видела бой? — удивился я. — Да. Макси брал меня с собой. .У меня снова разнылась спина, и, сморщившись, я устроился поудобнее. — Не знаешь, зачем я ему понадобился? — Ты устал,— сказала она вместо ответа.— Может быть, ляжешь? Это была неплохая идея. Я с удовольствием растя- нулся на диване. Он был даже мягче, чем моя кровать. Жизнь прекрасна, когда есть чем за нее платить. Ронни выключила верхний свет. Теперь горел только торшер в углу. Она села напротив меня в кресло и поднесла к губам бокал. — Ты не ответила на мой вопрос,— заметил я. — Я ничего не могу ответить тебе — мне просто- напросто ничего не известно. — Неужели он ничего не говорил? — Я попытался подпереть голову руками, но сделал неловкое движение и застонал от боли. • Она опустилась на колени у дивана и мягко по- ложила руки мне на плечи. — Бедный малыш, тебе так больно...— прошептала она. Я поторопился сесть, чтобы избежать ее объятий. — Спина разламывается,.— виновато пояснил я, пы- таясь улыбнуться.—- Мне сегодня здорово досталось. Она взглянула на часы. — Уже полпервого. Еще полчасика, и ты можешь идти. А пока я сделаю тебе массаж. Она нежно провела ладонью по моей спине, и мне действительно стало легче. — ,У тебя это хорошо получается,— признался я. — Я рада,— улыбнулась она и неожиданно поце- ловала меня в губы. Я удивленно отстранился. 114
— Не сердись, Дэнни,— быстро проговорила она.— Ты просто хороший парень. А это моя манера говорить спасибо. — Не надо так благодарить меня,— растерянно про- бормотал я.— У меня есть девушка. Кроме того, это — один из пунктов плана Филдса... Я подозреваю, что ты выполняешь его приказ. Я не привык делать то, что я не хочу. — А ты действительно не хочешь? —лукаво спро- сила она. — Я этого не говорил. Я только сказал, что Филдс об этом говорил,— значит, это ему нужно. Я не хочу играть вслепую! — А что, если это останется между нами и об этом никто не узнает? — Я тебе не верю,— произнес я решительно. Она задумчиво молчала, потом, видимо решившись, проговорила: — Ты мне поверишь, если я открою тебе, что ему нужно? Я выжидательно посмотрел на нее. — Ему нужно, чтобы- ты проиграл следующий бой. Если ты выиграешь и станешь чемпионом,* он потеряет кучу денег. Это было похоже на правду. — Он меня плохо знает,— проговорил я. — Нет, малыш, это ты его плохо знаешь,— с го- речью возразила она.— Он мстителен, он ни перед чем не остановится... Видел бы ты его во время сегодняш- него боя, когда ты проигрывал. Он ведь радовался, он хохотал и орал, когда негр молотил тебя. Проиграй ты сегодня, и тебя бы не было здесь. Может быть, лучше было, если бы ты проиграл. — Но я выиграл, и с этим ничего не поделаешь,— беззаботно рассмеялся я. — Ты ведешь себя как большой ребенок,— схва- тила она меня за руку.— Ты ведь не знаешь его так, как знаю я. Если ему не удастся купить тебя тем или иным способом, он найдет другой способ, чтобы ты никогда не вышел на ринг. — А ты что должна делать во всей этой истории? Она лишь тяжело вздохнула в ответ. Да я и не ожидал ничего другого. Только безумец мог отважиться идти против человека с такими деньгами. Теперь мне все было ясно. Единственное, что мне оставалось,— это 8* 115
крепко держаться за Сэма и становиться настоящим профессиональным боксером. Иначе я превращусь в ничтожество — одного из многих тысяч безликих, ко- торые наполняют улицы Нью-Йорка. Я медленно сел. Ронни живо уместилась рядом и с участием заглянула мне в глаза. Она понимала, о чем я сейчас думаю. — Теперь-то ты веришь мне, мой бедный Дэнни? — Да, Ронни. Мы оба в одной лодке. Но мы еще побарахтаемся... Я подошел к окну и выглянул на улицу. Спит все еще торчал на своем посту, попыхивая сигаретой. «Ну, погоди, скотина!» — со злостью подумал я. — Стоит? — равнодушно спросила она. — Стоит... — Садись' ко мне. Еще минут пятнадцать, и можешь идти. Я послушно сел. — Дэнни, что ты собираешься делать? — Ничего,— пожал я плечами,— что я могу сделать? — Бедный Дэнни,— сказала она нежно.— Никто ничего не может поделать.— Ее голос вдруг стал ожесточенным: — Он возьмет тебя так же, как он взял меня, так же, как он загребает все вокруг. Как вампир, который высасывает жизнь из всего!..— Слезы катились из ее раскрытых глаз. — Ты плачешь, Ронни? — А что, ты знаешь закон, который запрещает проститутке плакать, или и ей можно, как всем осталь- ным? — Прости меня,— сказал я быстро. В конце кон- цов, это не ее вина. Какой смысл дразнить друг друга? Бежать, действительно, некуда. Я обнял ее и привлек к себе. Я поцеловал ее. Губы ее были мягки. Теперь она лежала у меня на коленях, глаза ее были задум- чивы. — Дэнни,— осторожно спросила она,— ты, кажет- ся, говорил, что у. тебя есть девушка? - — Да, есть,— усмехнулся я ‘ мрачно,— но не здесь.— Я снова поцеловал ее.— Как тебя зовут? — сам не зная, почему, спросил я. — Ронни, ты же знаешь... Впрочем, мое настоящее имя — Сара, Сара Дорфман. Я хочуv чтобы ты знал это. — Какое это имеет значение? — с горечью сказал я.— Может быть, мое собственное имя — вовсе не мое. 116
Нет ничего, что бы принадлежало мне. Единственное, что я знаю,— это то, что, если я сделаю то, что он прикажет мне, я смогу многое купить. Ее руки обвились вокруг моей шеи, она оказалась подо мной. Я почувствовал, как ее губы прошептали мне в самое ухо: — То, что я могу дать тебе, Дэнни,— он никогда не сможет купить, как бы много он ни предлагал. Наши губы встретились. Она нежно застонала. Потом напряжение спало, мы лежали и слушали дыхание друг друга. Неожиданно она посмотрела мне в глаза. Я увидел, что она все поняла. — Ты хочешь взять у него деньги? — спросила она с разочарованием. — Я не знаю,— откликнулся я,— я не знаю, что я собираюсь сделать. Глава 11 ________а_ Я закрыл за собой дверь и сошел на тротуар. Про- хладный ночной воздух коснулся моего лица. Он был свеж и сладок в эти последние два часа до того, как люди снова выберутся из своих домов. Потом он станет тяжелым и грязным — таким, что трудно будет его вдыхать. Огонек сигареты на другой стороне улицы привлек мое внимание. Гнев охватил меня, я быстро пересек дорогу. Спит все так же стоял у магазина, вокруг него валялись окурки. — Дай-ка закурить, Спит,— голос мой эхом разнес- ся по пустой улице. — Пожалуйста, Дэнни,— протянул он мне пачку. Я взял сигарету и сунул ее в рот. — Спичку! Спит поднес дрожащий огонек, который то вспыхи- вал, то потухал, отбрасывая тени на его лицо. Я глубоко затянулся. Это было приятно после та- кого долгого перерыва. Мистер Спритцер запрещал ку- рить, но теперь это .не имело никакого значения. — Ты видел его, Дэнни? — с тревогой спросил Спит. Нетрудно было догадаться, что даже он знал, чего от меня хочет Филдс. Злоба -поднималась во мне. Все знали, весь мир знал, что хочет Филдс. И все были уверены, что я сделаю это, никто не ожидал ничего другого. Мне не оставили ни одного шанса. U7
— Нет,— ответил я со странным напряжением.— Он был пьян. — И ты все время был с этой девкой? Я кивнул. — И ты трахнул ее? — Мокрые губы его были раскрыты от любопытства. Мне показалось, что за спиной Спита мелькнула тень Макси Филдсд. Я схватил его за рубашку и при- тянул к себе. — А тебе какое до этого дело? — Никакого, Дэнни, никакого! — Его испуганные глаза искали мой взгляд.— Отпусти меня, Дэнни! — С какой стати? — спросил я, не отпуская ру- башки. — Я ведь твой друг, ведь я тебя привел к Филдсу, чтобы ты мог заработать! — Мой друг? — Я рассмеялся и отпустил его. Он отступил на шаг и пробормотал хрипло: » — Ну ты даешь, Дэнни! Мне показалось, что ты собрался избить меня. Я рассмеялся вновь. На этот раз он оказался прав. Мой кулак погрузился в его мягкий живот. Он сог- нулся вдвое. — Да, я собрался,— добавил я. Наконец он выпрямился и посмотрел на меня с тупым недоумением: — Чего ты, Дэнни? Я же хотел помочь тебе. Я пару раз смазал ему открытой ладонью по морде. Теперь он хорошо запомнит, что помощь мне не нужна. На мгновение он упал, но тут же, ухватившись за дверную ручку, медленно поднялся на ноги. Глаза его побелели от ненависти. Свободная рука что-то искала под рубашкой. Я подождал, когда он вытащит фин- ский нож, и вновь ударил его. Нож со звоном упал на тротуар. Холодное удовлетворение пришло ко мне. Пусть у меня не было шансов против Филдса, но кое с кем я еще мог посчитаться. Спит поднял голову и злобно прошипел: — Ты мне ответишь за это, Дэнни Фишер, кля- нусь богом! — А вот этого я бы тебе не советовал делать,— сказал я, нагнулся и ткнул его лицом в сточную ка- наву.— Твой босс не одобрит этого. Я повернулся к нему спиной и пошел домой, оста- вив его лежать у входа в магазин. 118 1
В подъезде я остановился и посмотрел на часы. Было уже полтретьего. Из-под двери нашей кухни пробивался лучик света. Дай бог, чтобы отца не было,— мне на сегодняшнюю ночь всего было достаточно. Я открыл дверь, мама обернулась ко мне. — Мамочка,— улыбнулся я ей,— не надо было ждать меня. Она встала и подошла, внимательно рассматривая мое лицо. — С тобой все в порядке? — спросила она с тре- вогой. — Конечно, с ним все в порядке,— донесся голос отца из другой комнаты.— Это же Дэнни Фишер — Ди- намит. Никто не может победить его! Нет, хорошее имя они придумали ему — Динамит, и всего лишь за то, что он сломал челюсть парню. — Уже все написали в газетах? — спросил я удив- ленно. Отец вышел на кухню. — А ты как думал, они будут хранить это в сек- рете? Где ты был? Праздновал со своей макаронщицей? Я промолчал. Не было никакого смысла отвечать. Он никогда не поймет, что сломанная челюсть*— это случайность. Мамины руки легли на мои плечи: — Сынок, они пишут, что тебе в первых двух раун- дах здорово досталось? — Ничего страшного, мамочка. Теперь со мной все в порядке. — Но с тем парнем — нет! — взорвался снова отец.— Может быть, пора остановиться? Или ты со- бираешься убить кого-нибудь? — Что за глупости, лапа! — не выдержал я.— Это случайность. Я не собирался ломать ему челюсть! — Ах, случайность! — отец уже кричал.*— Какой же это может быть случай, если главная цель бокса — избить другого? — Он обернулся к маме.— Однажды в наш дом войдет убийца, он будет утверждать, что не собирался никого убивать, что это все ‘ случайность! Бесконечно знакомая монотонность его голоса вы- вела меня из себя. — Оставьте меня в покое! — закричал' я истошно.— Оставьте меня, говорю я вам! — Я. упал в кресло и закрыл лицо. Мама погладила меня по плечу.' Голос ее, испол- 119
ненный спокойной силы, прозвучал над моей головой. — Гарри, иди спать,— сказала она отцу. — Ты во всем, буквально во всем мне противо- речишь,— проворчал он угрожающе.— Однажды он убьет кого-нибудь, и тебя обвинят так же, как и его! — Значит, я достойна осуждения,— ее ответ звучал так, будто был давно подготовлен.— Он наш сын, и что бы* с ним ни случилось — мы должны принять его вину. — Пожалуйста, сколько хочешь, но только избавь меня от этой чести! Я все решил. Еще один бой — и он может не приходить домой. Под крышей моего дома не может спать убийца! Его шаги затихли в спальне. Наступила тишина, потом мама сказала ласково: — Дэнни, выпей немного куриного бульона. Я сейчас согрею его. Я поднял голову. Она глядела на меня с. нежной грустью. z — Не хочется есть, мамочка... — Выпей,— настаивала она.— Тебе будет лучше. Да, может быть, отец абсолютно прав, но если бы не было так плохо с деньгами, этого всего никогда бы не случилось. Теперь уже ничего нельзя было поде- лать. Мама поставила чашку с бульоном передо мной, придвинула стул и села напротив. Я сделал глоток и почувствовал, что оцепенение покидает меня. Только теперь я обнаружил на столе перед собой листок с какими-то вычислениями. — Что это, мам? — спросил я, указывая на листок. — Да так, отец кое-что подсчитывал. — Что? — Один из его друзей предложил ему купить не- дорогой магазинчик. Вот он и смотрел, хватит ли денег. Все это бесполезно,— голос ее звучал безнадежно.— Правда, отец хранит кое-какой товар, у дяди Дэвида, но денег не хватает даже на первый взнос, чтобы оформить рассрочку. Я очнулся. Может быть, если я достану деньги, он не будет думать обо мне так плохо. — И сколько нужно? — спросил я. Мама забрала пустую чашку. — Пятьсот долларов... Но это все равно что пять миллионов — нам негде взять их. 120
Глава 12 Я зашел в контору Филдса. В небольшом зале ни- кого не было, кроме маленького клерка за столом. Он поднял голову: — Чего нужно? — Я хочу видеть мистера Филдса. — Давай отсюда, парень. Филдс не занимается мла- денцами. — Мне нужен Филдс. Я — Дэнни Фишер. — Боксер? — спросил он с ноткой уважения в го- лосе. Я кивнул. Служащий быстро снял трубку телефона и что-то торопливо проговорил в нее. Люди начали узнавать меня. Это было приятно. Получалось, что я уже что-то значу. Жаль, что скоро все кончится. Еще один бой — и мое имя опять станет пустым звуком, именем человека, который попытался, но не смог добиться ус- пеха. — Проходи, парень. Филдс ждет тебя,— сообщил мне служащий. Я быстро поднялся по знакомой лестнице и постучал в дверь кабинета Филдса. Она сразу распахнулась, на пороге я увидел Ронни. Широко раскрыв от удив- ления глаза, она отступила и сухо произнесла: — Входи. Я прошел внутрь. В кабинете никого не было. — Где он, Ронни? — Бреется. Сейчас выйдет...— Она быстро подошла ко мне и прошептала: — У него уже был Спит. Он все рассказал... Филдс рвал и метал. — Ничего,— улыбнулся я.— Как-нибудь переживет. — Прошлой ночью мне показалось, что ты никогда больше не придешь в этот гадюшник... — Это было прошлой-ночью,— тихо ответил я.— Теперь уже все изменилось. Она вгляделась мне в глаза, будто пыталась загля- нуть в душу. — Дэнни, ты вернулся из-за меня? —* с надеждой спросила она. — Да, Ронни,— солгал я.— Из-за тебя и... из-за денег. — Ты получишь и то и другое,— раздался за спи- ной голос Филдса.— Я сразу, малыш, понял, что у тебя •голова варит... Я был уверен, что ты придешь. 121
—- Я слышал, вы неплохо платите, мистер Филдс,— сразу перешел я к делу.— Хотел бы убедиться в этом. Он пододвинул мне стул и пытливо посмотрел в лицо, все так же широко улыбаясь. Глаза его оставались холодными, как всегда. — Ночью, малыш, ты отделал Спита,— вкрадчиво упрекнул он меня.— Мне не нравится, когда так обра- щаются с моими ребятами. Я сделал скорбное лицо. — Спит был моим приятелем,— медленно произнес я.— Мы провернули с ним пару делишек. Он нарушил старый наш' уговор, когда взялся шпионить за мной. — Но он выполнял мое поручение,— почти нежно проговорил Филдс. — Да, это, конечно, меняет дело. Но до этого он был. моим другом.* В цомнате повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь шумное дыхание Филдса, посасываю- щего свою сигару. Я молча наблюдал за ним, пытаясь угадать, какие мысли копошатся в его черепе. Я знал, что Филдс — далеко не дурак/Но купится ли он на мое предложение? И если да, то какую даст цену? Наконец он обнаружил, что сигара его погасла, достал зажигалку, прикурил. — Ронни, дай-ка нам по стакану апельсинового сока. Надеюсь, это не повредит спортивному режиму Дэнни. Когда дверь за ней закрылась, он повернулся ко мне. — У тебя с ней все о’кей получилось? — спросил он, подмигивая. — Даже очень, мистер Филдс,— принял я игру. — Я сказал, что лишу ее премиальных, если ты будешь недоволен,— рассмеялся он. — Так сколько? — прервал -я его. — За что — «сколько»? — решил понаивничать Филдс. — За то, что я случайно проиграю. — Ну, что я говорил? — захохотал снова Филдс,—г Смыщленый ты- парень, Дэнни,, прямо все на лету схватываешь/ *~ — Мне иначе нельзя, мистер Филдс,— продолжал я наступать.— Я знаю, что вы не теряете зря времени, если не видите в деле выгоды для себя. Не могу же я вас водить за нос. Какова моя доля? 122
В этот момент в комнату вошла Ронни. В каждой ее руке было по стакану апельсинового сока. Она молча подала их нам. Я попробовал. Сок был великолепен — сок только что выжатого апельсина. Я давно не пил такого сока — слишком дорого. Не смог удержаться и залпом выпил содержимое стакана. Филдс потягивал сок медленно, внимательно наблюдая за мной. Наконец он сказал: — Что ты скажешь насчет пяти сотен? Я покачал головой. — Хорошо, назови свою цену. — Тысяча,— быстро откликнулся я. По его же словам, он будет иметь чистых четыре. Мир не рухнет, если одна из них будет моей. — Семьсот пятьдесят плюс эта кукла. — Давайте говорить о деньгах,— улыбнулся я. — Семьсот пятьдесят — это большие деньги. — Не возражаю, но этого мало, чтобы все выгля- дело натурально. Ведь мне надо позволить избить себя до полусмерти, чтобы заработать для вас три куска. — О’кей, малыш! — он решительно встал и подошел ко мне.— Считай, тысяча у тебя в кармане. Деньги получишь сразу после боя. — Отлично,— согласился я.— Только половину сей- час, половину — потом. Филдс опять расхохотался и повернулся к Ронни, при- глашая ее в свидетели. — Парень растет прямо на глазах! Замечательно! Получишь свои пять сотен в день боя. За остальным зайдешь на следующий день. Мне пришлось напрячься, чтобы не показать свою радость,— он сразу понял бы, что заплатил слишком много. — Значит, договорились, мистер Филдс. Надеюсь, и в будущем вы не обойдете меня своими милостями. Филдс радушно раскрыл объятия. — До свидания. — Дэнни!;— взволнованный голос Ронни' заставил меня обернуться.— Ты еще придешь? — Безусловно приду, крошка,— небрежно бросил я и добавил: — За деньгами. На улице царил чистый, ясный солнечный день. Я решил отправиться. к дому Нелли. Еще было рано, 123
и она только-только должна была выходить на работу. Увидев ее, я понял, что она единственная во всем мире не таила в себе угрозы для меня. Глава 13 Утром меня разбудил монотонный голос отца, ко- торый что-то выговаривал матери. С каждым днем его характер становился все несноснее. И вдруг последние остатки сна исчезли. Сегодня уже наступило. Завтра все будет кончено, я стану нормальным, как все. Я сел в кровати, нашел ногами шлепанцы, встал и потянулся. Может быть, это и к лучшему. По край- ней мере, мой старик будет счастлив. Получит свои денежки, вновь откроет аптеку, а я... а я покончу с боксом навсегда. Но особой радости от этих мыслей я не ощутил. Накинул халат и поплелся в ванную. Посмотрел в зеркало, щетина была приличной, но бриться сегодня не стоило — после бритья кожа ста- новится слишком нежной для бокса. Наскоро умывшись, я вернулся в комнату, решив, что душ приму попозже, в спортзале. Оделся и прошел на кухню под аккомпа- немент недовольного ворчания отца. Увидев меня, он замолчал и отвернулся. — Садись, сын, выпей кофе,— засуетилась мама. Я молча сел напротив отца и принял из рук матери чашку с кофе. — Привет, Мими,— поздоровался я с вошедшей сестрой. — Салют, чемпион. Сегодня у тебя трудный бой,— широко и тепло улыбнулась она.— Как настроение? Отец грохнул кулаком по столу. — Черт побери! — заорал он,( побагровев.— В этом доме все посходили с ума! Чтоб я больше не слышал ни слова о боксе! Мими упрямо нахмурилась. — Он — мой брат,— с вызовом сказала она.— Я могу говорить ему все, что захочу! У отца отвисла челюсть. Впервые в Жизни Мими достойно возразила ему. Отец поперхнулся и страшно завращал глазами. Мама предостерегающе положила ему руку на плечо. — Пожалуйста, не надо спорить, Гарри,— твердо сказала она. 124
— Н-но ты слышала, что она сказала? — Слушай, Гарри! — не дала она ему-закончить.— Мы можем хоть раз позавтракать спокойно? Некоторое время в кухне был слышен только оже- сточенный звон ножей и вилок, будто невидимые про- тивники скрестили шпаги. — Спасибо, мама,— поднялся я.— Мне пора на разминку. Все напряженно молчали, думая каждый о своем. Я выдавил улыбку на лице. — ...И никто не пожелал мне удачи? Мими порывисто встала, взяла меня за руку и чмок- нула в небритую щеку. — Удачи тебе, Дэнни. Я верю в тебя! Я благодарно улыбнулся ей, но в моей улыбке была немалая доля горечи. Я глянул на отца, у него был отчужденный вид; посмотрел на мать. — Береги себя, сынок! — испуганно-взволнованно проговорила она. Я молча кивнул, проглотил подступивший к горлу комок. Неожиданно я заметил на ее лице приметы старости. За последние два года она постарела лет на десять. Она встала и поцеловала меня. Я нащупал два билета в кармане и вручил их маме. — Это для вас. — Нам. они не нужны! — закричал отец.— Мы все равно никуда не пойдем! — Но я взял их для вас. — Я все сказал: мы никуда не пойдем! Я пожал плечами и повернулся к двери. — Дэнни! — окликнул меня отец, когда я уже закрывал за собой дверь. Я с надеждой поднял на него глаза. — Так ты будешь все-таки сегодня драться? Я кивнул. — И это после всего, что я тебе сказал? — Я должен, отец. — Прошу тебя в последний раз. Приказываю, в конце концов! Я упрямо посмотрел ему в глаза. — Ключ,— протяйул он руку. — Гарри, только не сейчас! — взмолилась мама. —- Ключ! — рявкнул он так, что зазвенела посуда в буфете. Я вытащил ключ, бросил его на стол и вышел. 125
В кабинете Филдса я молча наблюдал за тем, как он отсчитывает, лаская каждую бумажку, новенькие стодолларовые банкноты. Его лицо на этот раз было сосредоточенным. Толстыми пальцами он подвинул ко мне деньги. — Вот. Ровно пятьсот, как договаривались,— хрипло произнес он. Я взял деньги и засунул в карман. Посмотрим, как запоет отец, когда я выложу их перед ним. — Спасибо, мистер Филдс. — Не за что, Дэнни. Но не вздумай провести меня. — У меня и в мыслях такого не было,— удивился я; — Знаю, что не было, а вот Спит думает иначе. Я посмотрел на Спита, который стоял, привалив- шись спиной к стене, и демонстративно чистил своим ножом ногти. Он исподлобья бросил на меня взгляд, полный ненависти. — Ах, так он еще и думает! Филдс от души рассмеялся. Он оторвал свое грузное тело от кресла и, подойдя ко мне, положил свою тя- желую лапу мне на плечо. — А у тебя, парень, не только ум острый, но и язык. Мне нужны такие ребята. Иди, не забудь только, что у тебя деньги в кармане. — Не забуду, мистер Филдс,— пообещал я. — Да, я хочу, чтобы ты запомнил еще одну вещь, Дэнни Фишер...— Филдс стоял, опершись обеими ру- ками о стол,— ни следа недавнего смеха, несокруши- мая глыба с холодным, пронизывающим взглядом. О таком мистере Филдсе ходили страшные легенды. — Какую вещь? Его набрякшие веки распахнулись, как у филина: — Я буду следить за тобой,— с угрозой произ- нес он. Рев толпы волнами докатывался из зала в разде- валку. Он был стар как мир. Наверное, так же орали первобытные люди в джунглях, наблюдая за схваткой двух диких зверей, чтобы потом сразу же сожрать побежденного. Так же вопили древние римляне, при- ветствуя своего императора, который решал: жить или умереть поверженному гладиатору. -Я заткнул уши, но рев все равно проникал в сознание. Раздался глухой звонок. Спритцер похлопал меня' по спине. 126
— Это нас, парень. Я сел. Внутри у меня засел какой-то комок, словно я проглотил кусок свинца. — Что, страшновато? — улыбнулся Спритцер. Я, вымученно улыбнувшись, кивнул. — Не дрейфь, это пройдет,— уверенно сказал он.— Каждый боксер чувствует себя так, когда впервые попадает в «Гарден-холл». Здесь есть что-то такое...— он повертел в воздухе пальцами.— Знаю из личного опыта. Интересно, что бы. он сказал, если бы знал: вовсе не «Гарден-холл» мучил меня, а схватка, которую я обязан был проиграть. Мы вышли из раздевалки,_ я робко оглянулся на огромный зал. Передо мной волно- валось море незнакомых лиц. Где-то там был Сэм, была Нелли, был... Филдс. Только отец и мать не пришли. Ну и слава богу! Толпа возбужденно-одобрительно засвистела, за- хлопала, заулюлюкала, когда судьи объявили о своем решении по предыдущему бою. — Пойдем, Дэнни. Это твой великий день, сынок! — Спритцер подтолкнул меня вперед по дорожке, которая вела к залитому светом юпитеров квадрату ринга. Снова поднялся крик. Некоторые из болельщиков даже выкрикивали мое имя. Я неотступно следовал за Спритцером, опустив голову. Рядом шел Зеп. Стараясь перекричать болельщиков, он завопил мне в ухо: — Смотри! Вон — Нелли! Я поднял голову и встретился глазами с Нелли. Она с любовью и тревогой смотрела на меня. Потом ее лицо затерялось среди других, на которых были напи- саны совсем другие чувства. Я перелез через канаты и приветственно поднял обе руки. Судья-информатор назвал мое имя, и я, при- танцовывая, вышел на середину ринга. Он произнес традиционные слова, которые я знал наизусть: — При команде «брэк» немедленно расходитесь. В случае нокдауна — сразу же отходите в ближайший нейтральный угол. Бой возобновляется при команде «бокс», и да победит сильнейший! При последних-словах я криво усмехнулся. «Пусть победит сильнейший!» Сбросил халат. Комок, застыв- ший у меня в груди, давил тяжестью пяти сотен дол-, ларов. Спритцер ободряюще шепнул на ухо: — Кончай трусить, малыш. Самое страшное, что 127
может случиться — это проигрыш. А за проигрыш еще никого не убивали. «Уж это точно!» — подумал я. Он сам не догадывал- ся, насколько был прав. Сейчас меня больше всего волновало, чтобы кто-нибудь не спер мои пять сотен из раздевалки. А что до боя, то его исход мне был известен. Я с любопытством посмотрел на своего соперника. Он не отводил от меня нервного напряженного взгляда. Я улыбнулся ему: не волнуйся, дурачок! Тебе не о чем беспокоиться! Это был Тони Гарделла — итальянский паренек из Бронкса. Прозвучал гонг, и я устремился з центр ринга, чувствуя необыкновенную легкость и уверенность. Дей- ствительно, волноваться больше было не о чем. Прямым левой я прощупал итальянца, чтобы посмо- треть, чем он дышит. Он был очень скован и реагировал с большим опозданием. Чисто автоматически я нанес ему удар правой, найдя в его неуверенной защите брешь. Парень отступил и испуганно закрылся перчатками. Я подскочил к нему, чтобы нанести завершающий удар. Толпа неистово заревела, предчувствуя быструю развязку. И тут я вспомнил... Внутренний голос, поче- му-то похожий на рык Филдса, властно скомандовал мне: «Нельзя! Ты должен проиграть!» С сожалением я позволил ему войти в клинч, захватить мои руки. Пришлось несколько раз ударить его по корпусу, но легонько, так, чтобы у него было время прийти в себя. Потом я оттолкнул его и до конца раунда продержал на дистанции, чтобы ненароком не задеть. ' Когда я вернулся в свой угол, Спритцер обрушил на меня град упреков: — Он был уже твой, почему не развил атаку? — Показалось, что он заманивает меня,— неуклю- же ответил я. а про себя решил, что буду осторожнее, ведь Спритцер достаточно опытен, чтобы раскусить мои уловки. — Заткнись! — рявкнул он.— Береги дыхание! Удар гонга возвестил о начале второго раунда. Гарделла осторожно вышел из своего угла и зама- ячил на почтительном расстоянии. Я озадаченно погля- дывал на него: как он собирается выиграть бой? Не думает же он, что я сам себя нокаутирую? Приблизился, пытаясь вовлечь его в обмен ударами. Он отпрыгнул в 128
сторону. Оказывается, иногда проиграть бой гораздо труднее, чем выиграть. К огромному неудовольствию публики, мы благо- получно дотанцевали второй раунд и разошлись по своим углам. Пытаясь напустить на себя усталый вид, я сел на стул и прикрыл глаза, чтобы не видеть тренера. — Какого черта! — шипел над ухом Спритцер.— Атакуй! Не давай ему уходить от боя! У него уже полные штаны, он прячется по углам. При звуке гонга мы ринулись друг на друга. Гар- делла, наконец, понял, что в боксе надо работать не только ногами, но и руками. Впрочем, головой он все равно работать не хотел и не мог, потому что нападал бестолково. Это был откровенно слабый боксер, прои- грывать такому было попросту обидно. Я на мгновение опустил руки и получил два ощутимых удара по корпусу. Пора было кончать эту бодягу, но так, чтобы никто не заподозрил подвоха. Я намеренно медленно, размашисто ударил его сбоку, он легко парировал и сильно ответил мне в живот. Это все было бы ничего, если бы не его самоуверенная ухмылка. Чтобы про- учить его, я сделал несколько резких ударов,— публика радостно охнула. Но он, действительно, обрел уверенность и без труда увернулся от моего следую- щего удара; Это начинало меня злить. Я преследовал его танцу- ющую фигуру, пренебрегая его редкими встречными выпадами. «Стукну его разок,— думал я,— чтобы нау- чить уважать соперника, а потом пусть выигрывает». Вдруг словно бомба взорвалась у моей головы, и я упал на колени. ПопыталЪя подняться, но получил еще один сильнейший удар снизу — уже после команды «брэк». Только теперь судья оттолкнул Гарделлу и начал счет. Все против меня! Я помотал головой, отгоняя противный дурман. По- том принялся считать вместе с рефери. Семь! Я уже вполне справился и мог продолжать бой. Восемь! А зачем! Все равно проигрывать. Девять! Судья уже начал поднимать руку, чтобы объявить нокаут, и тут какая-то невидимая пружина подбросила меня^ «Какого черта я подскочил? — пронеслось в голове.— Идиот, надо было лежать!» Но рефери уже об- тирал мои перчатки о свою манишку, заглядывая мне в глаза. Он отошел в сторону, и Гарделла вновь бросился 9 Г. Роббинс 129
на меня, чтобы завершить дело. Но в этот момент раздался гонг. Закончился третий раунд. Я тяжело опустился на стул. Сейчас мне больше всего на свете хотелось, чтобы Спритцер заткнулся, так’ как он никак не давал мне успокоиться и сосре- доточиться. И вдруг его слова дошли до моего соз- нания: — Ты что, Дэнни? Так и хочешь всю жизнь оста- ваться ничтожеством? Позволишь, чтобы все, кому не лень, вытирали о тебя ноги? Ты можешь победить этого парня. Соберись и сделай это — ты будешь тогда чело- веком, а не слизняком! Я исподлобья посмотрел в противоположный угол. Гарделла смеялся, уверенный в своей победе. И тут я взорвался: «Я — пешка? Я — слизняк, ничтожество?» А ведь именно так оно и будет. Уже завтра я буду просто прохожим — без лица, без имени, без буду- щего... При звуке гонга я упруго вскочил на ноги и устре- мился в центр ринга. Гарделла забыл о всякой осторож- ности и открылся, опустив руки. Он и вправду пове- рил, что я у него в кармане. Можно было бы рас- смеяться. К черту Гарделлу! К черту Филдса! .Никаких сделок! Пусть возьмет назад свои вонючие деньги и засунет их себе в задницу! Я почувствовал острую боль — от запястья до локтя. Парень буквально при- клеился к моей перчатке. Еще раз. Если ты думал, что разделался со мной, ты, сукин сын, очень-очень рано так. подумал. Так, теперь блокируем твой слабенький удар, и — апперкот правой! Казалось, мой кулак движется в. обла- ке света. Парень вдруг тяжело опустился передо мной на колени, я отступил. Он упал. Я смотрел на него лежащего. Потом я опустил руки и, подтянув трусы, спокойно напра- вился в свой угол. Спешить мне было некуда. У меня была масса времени. Гарделла отключился до конца вечера. Рефери сделал мне знак рукой, и я вернулся в центр ринга. Он под восторженный рев толпы поднял мою руку. Я был на седьмом небе. Чемпион! Ради этого стоило жить. Чувство победы жило во мне, пока я шел в раздевалку. Вдруг оно покинуло меня, словно выпустили воздух из мяча. Прислонившись к стене, неподалеку от раздевалки стоял Спит. Он улыбался мне той, особенной, улыбкой и чистил ногти своим 130
ножом. Он поднял нож и, показав, как перережет мне горло, исчез в толпе. Я оглянулся, никто не видел нашего молчаливого разговора. Я заставил себя спокойно прой- ти в раздевалку. Сэм уже был здесь. — Я знал, ты сделаешь это! — закричал он, увидев меня.— Еще со школы, с того первого раза знал! Я тупо посмотрел на него. Единственное, чего я сейчас хотел,— это смотаться отсюда. Как можно быстрее.
День переезда 17 мая 1934 года — Доброй ночи, чемпион! — Зеп хлопнул меня по спине и застучал каблуками по лестнице. Мы повернулись друг к другу. Нелли улыбнулась и обняла меня за шею. — Первый раз за весь вечер мы остались вдвоем,— прошептала она,— а ты не хочешь меня поцеловать... Я наклонился к ней, но только наши губы встре- тились, наверху раздался какой-то шум. Я выпрямился и напряженно прислушался. — Что-нибудь не так, Дэнни? — спросила она с участием. — Все в порядке, Нелли,— выдавил я улыбку. — Тогда почему ты дергаешься? — Она " снова потянулась ко мне.— Так ты не собираешься меня-це- ловать? — Я слишком возбужден,—• прозвучал мой нелов- кий'ответ. Не мог же'я рассказать ей о том, что меня беспокоило. — . Слишком возбужден, чтобы поцеловать меня? — рассмеялась она. 132
Моя попытка ответить на ее смех была безуспеш- ной, поэтому я просто поцеловал ее. Она радостно отки- нула голову. — Теперь тебе лучше, Дэнни? Да, мне было теперь легче. На минуту я позабыл обо всем на свете. — А теперь, Дэнни, можешь идти домой и ложиться в постель. Ты все время нервничаешь: наверное, и вправду очень устал. Она опять была права: весь вечер я был как на иголках. В ресторане, куда нас затащил Сэм, я вздра- гивал от каждого шага за спиной, едва мог есть. Но мне показалось, что этого никто не заметил. — Ничего страшного, Нелли,— откликнулся я быстро.— Самое главное, не забывай, что я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, что бы ни случилось,— ответила-она, подставила щеку для поцелуя и пожелала мне спокойной ночи. — Спокойной ночи, милая. Она поднялась по лестнице, я вышел на улицу. Через несколько шагов я ощутил, что за мной следят, дстановился, оглянулся. Никого. Вновь двинулся вперед, лопатками чувствуя чей-то взгляд. Под фонарем глянул на часы. Шел третий час. Вдруг краем глаза заметил какое-то движение в тени. Резко обернулся, замер, готовый в любой момент убежать. Из тени под свет фонаря не спеша вышел малень- кий серый котенок, и я рассмеялся облегченно. Еще немного — и будут грезиться привидения. Пошел даль- ше. Огни Деланси-стрит были уже совсем рядом. Я влил- ся в толпу, чувствуя себя здесь в безопасности. Мед- ленно шел я среди людей, и постепенно страх покидал меня. Мальчишка — продавец газет выкрикивал: — Утренний выпуск! Спортивные новости! Я купил газету и развернул последнюю страницу. Моя фотография была в правом верхнем углу. Камера запечатлела меня, когда я стоял над Гарделлой. Гор- дость переполнила меня, я представил, как все эти люди, что проходили сейчас мимо, будут приветство- вать меня — нового чемпиона. Я представил, как изме- нятся их лица, если они узнают, что я — Дэнни Фишер. Улыбка мигом слетела с моих губ, когда я увидел, что. есть люди, котором не надо было говорить, кто 133
я такой. Из окна кондитерской • высунулся Спит, он улыбался мне. Газета выскользнула из пальцев. Ощущение не обмануло меня — они все время следили за мной, дожидались, когда я останусь один. Спит кивнул человеку, стоявшему на тротуаре. Мне он был знаком. У нас в квартире его звали Сбор- щиком. Филдс посылал его к тем, кто отказывался платить. После встречи с ним они с радостью распла- чивались, если, конечно, могли. Я быстро нырнул в толпу, борясь с желанием броситься бежать со всех ног. Опасность не грозит мне, только пока я нахожусь среди людей. Оглянулся. Спит и Сборщик шли за мной. Я свернул на Клинтон-стрит. Людей здесь было поменьше, но все-таки достаточно, чтобы не терять го- лову от страха. Дальше будет хуже. Следующий квар- тал обычно пуст в это . время. Проскочить его — и окажешься дома. Так и есть — ни души. Шаги мои замедлились. «Не вернуться ли на Деланси-стрит?» — подумал я, оглядываясь.— Нет, поздно. Они слишком близко ко мне. Деваться было некуда —‘только вперед. Я представил квартал, который мне предстояло прео- долеть. Там был маленький тупичок между двумя домами. Узкий — двоим не разойтись. Если доберусь до него раньше них — у меня есть шанс. Большой грузо- вик начал поворачивать, и я бросился через дорогу прямо перед ним. Завизжали тормоза, послышалась ругань Спита — грузовик отрезал их от меня. До тупичка оста- валось еще добрых сто метров, когда я посмотрел назад. Спит и Сборщик только что пересекли шоссе и бежали за мной. Я свернул в тупик, задев плечом стену, прижался к кирпичам и перевел дыхание. Здесь было совершенно темно, дальше я двигался на ощупь, ведя рукой по стене. Тупик заканчивался глухой стеной, вот она. Где-то здесь, в нескольких футах над землей, должна быть небольшая ниша. На- шел, забрался в нее и развернулся лицом к улице. Глаза привыкли к темноте, й я уцепился за кусок арма- туры, зачем-то соединявший стены домов. Мои пальцы уцепились за холодное железо, и я скорчился, ожидая. Только один из преследователей мог сюда пройти. Кровь пульсировала в висках. Я затаил дыхание. В конце- узкого прохода. послышался говор. Слов разобрать, было нельзя, даже отличить один голос от другого невозможно. Тишина. Приближающиеся шаги. 134
Вскоре обозначилась фигура человека. Он осторожно двигался во мраке, как и я, ведя рукой по стене. У входа виднелся второй. Отлично. — Мы знаем, Фишер,— раздался хриплый шепот Сборщика,— ты здесь. Выходи, тебя хочет видеть босс. Он хочет дать тебе возможность исправиться! — Я мол- чал: знаю я ваше «исправиться»! — Ты слышишь пеня, Фишер? Свет очертил его жирные покатые плечи. Я напрягся и покрепче ухватился за стальной прут. Сборщик был уже в шести футах от меня, пяти... четырех... Меня он все еще не видел. Три фута... два... Пора! Повиснув на арматуре, я выбросил вперед ноги — точно ему в голову. Он дернулся, почувствовав опас- ность, но было уже поздно. Мои тяжелые ботинки попали ему в подбородок и лоб. Раздался глухой треск. Сборщик свалился. Раскачиваясь над ним, я пытался разглядеть, что с ним. Он казался грязным пятном на земле. Тихонько застонал. Я спрыгнул и присел рядом. Он дернулся несколько раз и затих. Осторожно я ощупал его лицо. Так, жить, кажется, будет. Оглянулся. Спит все еще сто- ял у входа, прислушиваясь. Вскоре донесся его голос: — Ты нашел его? Ях промычал утвердительно. Чтобы спокойно пойти домой, надо Спита положить рядом со Сборщиком. Спит двинулся вперед. — Держи его,—окликнул он,— я хочу расписаться на сукином сыне! — в руке его блеснул нож. Я присел еще ниже и подался вперед. Еще два шага. Так, теперь наступила очередь Спита. Все! Я бро- сился вперед и ударил его в подбородок. Но кулак только скользнул по лицу,— он вовремя отклонился. Нож! Я успел перехватить лезвие. Острая боль пронзила меня, когда он крутанул нож в моей ладони. Рука рефлективно дернулась, и тут же словно раскаленным железом обожгло бок. Я задохнулся от неожиданного удара, но все-таки х сумел перехватить нож. Спит снова повернул его в моей ладони, но на этот, раз я выдержал. Свободной рукой он потянулся к моему горлу, я нако- нец ударил его. Кости пальцев заболели — я попал ему точно в зубы. Но эта боль была приятной. Резко ударил коленом. Он охнул и скорчился. Вывернув ему руку за спину, я поднял его и поставил прямо, уперся 135
плечом в горло, прижал к стене и принялся бить. Бил я его до тех пор, пока у меня хватало сил удержи- вать его. Наконец я отпустил его руку и отступил. Дышать было тяжело, будто в легкие насыпали песку. Он лежал у' моих ног на животе. Я наклонился по- смотреть, где нож. Тут же наткнулся — нож по самую рукоятку вошел в бок Спита. Это случилось, наверное, тогда, когда я прижимал его к стене. Не было ни радости, ни печали. Сейчас повезло мне. Я выпрямился и медленно побрел к выходу из тупика. «Интересно, умер Спит? А впрочем, черт с ним! Все равно. Теперь уже все равно — только бы добраться до постели и лечь.* А потом — все будет хорошо. Утром. Я проснусь, и окажется, что мне приснился плохой сон». Я стоял перед дверью квартиры, одной рукой зажи- мая рану в боку, а другой — разыскивая по карманам ключ. Куда он запропастился? Липкими от крови пальцами я нашел только свернутые в трубочку деньги и огрызок карандаша. Интересно, куда же я его задевал? Мысли путались в голове, стоять было тяжело, видимо, я потерял много крови. Вдруг перед моими глазами всплыла утренняя сцена. Мы повздорили с отцом, и я бросил ключ на стол. Под дверью виднелась полоска света. В квартире еще не спали. Сейчас наконец-то меня впустят, и я смогу отдохнуть. Я тихонько посту- чал и услышал шаркающие шаги отца. — Кто там? — спросил он. — Это я, папа,— обрадованно проговорил я.— От- крой, пожалуйста! — Теперь будет все в порядке.^ Ото- сплюсь и забуду этот кошмарный день. — Уходи! Ты мне больше не сын. До меня с трудом дошел смысл сказанной фразы. Не может быть! Неужели я окончательно рехнулся? Отец не мог сказать этого. — Это я :— Дэнни,— повторил я.— Открой дверь. У меня нет ключа. — Я сказал тебе—уходи. Это не твой дом,— неумолимо отвечал отец*. Меня охватил ужас, я забарабанил в дверь, оставляя на ней кровавые следы. Пусти меня, папа! — в . панике закричал я.— Мне некуда больше .идти! .. . .136
За дверью послышались рыдания и умоляющий голос матери. Но ее прервал властный голос отца: — Нет, Мери, с меня достаточно. Я всегда выполняю то, что обещал. На этот раз я не уступлю! Выключатель щелкнул, и свет под дверью погас.. Плач матери затих где-то в глубине квартиры. Ничего не понимая, я смотрел на черную дверь собственного дома. Кошмар продолжался, нужно было жить в нем дальше. Я, понурив голову, пошел вниз по лестнице. Куда идти? Сел на ступеньки, уткнулся в холодную' чугунную решетку и беззвучно заплакал. Я, наверное, забылся на какое-то время, потому что, открыв глаза, не сразу смог понять, где я нахожусь. Снова появилось ощущение, что за мной, наблюдают. Вглядевшись, на другой стороне улицы я заметил ма- шину. Фары были выключены. Мотор тихо урчал. На- верное, Сборщик очухался и донес Филдсу обо всем. Я перекатился на живот и вполз назад в парадное. Там я прислонился спиной к стене, чтобы передохнуть и обдумать положение. Может быть, мне удастся до- браться до крыши и потом спуститься оттуда по пожарной лестнице в соседний дом? Тогда я оторвусь от них. Ну а дальше что? Укрыться мне негде, а у них глаза и уши повсюду. А если я верну эти чертовы деньги, может быть, они от меня отстанут? Отстать-то отстанут, но сначала изуродуют. Я теперь должен им не только деньги. Да, деньги... А ведь они могут пойти на что-нибудь полезное. Даже если отец не сможет ку- пить аптеку, мать и Мими получат хоть небольшую передышку. На полу под почтовым ящиком я нашел какое-то уве- домление. На обратной стороне листка огрызком каран- даша написал: «Дорогая мама. Это деньги на магазин.' Не позволяй ему выбросить их. Они достались мне слишком дорого. С любовью — Дэнни». Завернув деньги в записку, я засунул их в наш почтовый ящик. Сил подниматься на крышу больше не было. «Будь что будет!» — решил я и вышел на улицу. Машина — уже с выключенным мотором — все так же стояла на другой стороне улицы. Подавив страх, я засу- нул окровавленные руки в карманы и медленно побрел по пустынному тротуару. Я не прошел и половины квартала, когда за спиной раздался шелест шин при- ближающейся машины. «Бежать!» — пронеслось в моз- гу, но я остановился, повернулся и пошел навстречу. 137
Больше они не увидят мою спину! Злые слезы текли по моим щекам. От' слабости подгибались колени, тошнило, но я шел, стараясь не упасть. Но машина почему-то ехала слишком медленно — медленнее, чем убывали мои силы. Пришлось остано- виться возле фонарного столба и опереться на него. «Когда ты вырос, Дэнни?» — почудился мне непо- нятный голос. В жизни наступает момент, когда каждый находит ответ на этот мучительный вопрос. Ко мне пришел ответ в ту холодную ночь, в минуту смертельной опас- ности. Я боялся смерти. Я впервые понял, что я — смер- тен, что сотворен из плоти и крови, что я буду гнить, разлагаться, превращаться в прах. Кровь застынет и почернеет в моих венах. А потом наступит Судный день. Мои отец и мать были лишь творцами моего тела, но они не отвечали за мою душу. Ноги мои подогнулись, и я, цепляясь за выскаль- зывающий из рук столб, медленно опустился на колени и закрыл глаза в ожидании решения Судьбы. Машина остановилась. Стукнула дверца. Послыша- лись торопливые шаги. «Вот и все. Вот и кончилось»,— решил я про себя и начал молиться. Легкая рука осторожно дотронулась до моего плеча, и странно знакомый голос прошептал: — Дэнни! Я попытался глубже зарыться лицом в ладони. Отчаянный крик застрял у меня в груди. Смерть почему- то говорила со мной нежным женским голосом. Это, наверное, для того, чтобы продлить мои мучения. — Дэнни, очнись! — настойчиво повторяла Смерть голосом Ронни.— Я везде искала тебя. Тебе нужно немедленно скрыться! Нет, кажется, это не голос Смерти. Он не мог быть наполнен такой искренней теплотой, таким участием. Медленно, стараясь не спугнуть видения, я поднял голо- ву и осмелился взглянуть на склонившуюся надо мной женщину. Лицо Ронни было бледным в свете люми- несцентных ламп. — Я приехала, чтобы предупредить тебя,— быстро зашептала она.— Макси приказал Спиту и Сборщику разыскать и разделаться с тобой! На меня напал какой-то дикий смех. Я всхлипывал, икал, но никак не мог остановиться., Она недоуп/енно смотрела на меня, раздумывая, 138
наверно, не сошел ли я с ума. Потом, увидев, что я весь в крови, воскликнула с неподдельным ужасом: — Неужели я опоздала? Ее испуг привел меня в себя. Я протянул ей руку и хрипло произнес: — Не бойся. Они не придут. Я с ними уже перего- ворил. Лучше помоги мне встать. Она взяла меня за руку и помогла подняться на ноги. Никогда бы не подумал, что у нее столько сил. — Как это — «переговорил»? — переспросила она.— Расскажи толком, что произошло? — А бог его, знает, что произошло...— пробормотал я.— Я оставил их в тупике. Спит, по-моему, отдал кон- цы. А может быть, и Сборщик. А может быть, и оба...— эта мысль почему-то опять развеселила меня, но я удер- жался и не начал смеяться.— Они< пришли убить меня, а я их прикончил. Правда, смешно? Ай да Дэнни/ Ай да чемпион! Меня трясло, я сам не понимал, что говорю. Нако- нец поток слов иссяк, и я услышал, как Ронни терпеливо мне выговаривает: — Дэнни, тебе нужно как. можно быстрее спрятать- ся. Забиться в какую-нибудь щель и затихнуть, пока все не уляжется. Филдс перевернет весь Нью-Йорк, когда узнает, что ты натворил! — Мне некуда спрятаться, некуда забиться...— гру- стно улыбнулся я ей.— Даже мой родной отец отказался от меня. —- Некуда идти? — задумчиво произнесла она. • — Совершенно некуда. Приступ веселья исчерпал последние мои силы. Я снова стал медленно оседать на тротуар. Ронни под- хватила меня под мышки и поволокла к машине. От- крыв заднюю дверь, она впихнула меня на сиденье, сама села за руль. Я почувствовал, что куда-то не то плыву, не то лечу, и провалился в забытье. Я проснулся от того, что кто-то сильно тряс меня. Крик чаек. Запах моря. С трудом выбрался из машины и попытался остановить головокружение. Мы стояли на улице, по правой стороне которой шли деревянные мостки с уходящими вниз, к пляжу, лестницами. Ронни вела меня к хижине, затерявшейся посреди утреннего сумрака. Вскоре я разобрал вывеску: «Закусочная Бена». — Где это мы? — спросил я. — На Кони-Айленде. 139
Мне снова стало плохо, и Ронни с трудом довела меня до закусочной. Мы обошли здание и приблизи- лись к маленькому коттеджу. — Бен! — постучала Ронни в дверь.—'Проснись! Зажегся свет. Кто-то проковылял к двери и хриплым со сна голосом спросил: — Кто там? — Бен, скорее открывай! Дверь распахнулась, и я увидел коренастого муж- чину с растрепанной бородой. — Сара! — радостно улыбнулся он.— Я не ожидал, что ты вернешься так быстро! — Улыбка исчезла с его лица, когда он увидел меня.— А это кто? — Потом все объясню. Пусти нас! Мужчина молча шагнул в сторону. Ронни провела меня и посадила на низкий диван. Тут же все поплыло у меня перед глазами. — Бен, горячей воды, быстро! Мужчина как-то неловко повернулся, и, теряя созна- ние, я успел поразиться тому, что один рукав у него пуст, а из-под левой штанины торчит деревянный протез. Когда я вновь открыл глаза, то увидел, что Ронни и мужчина стояли, склонившись надо мной. — Он ранен, Бен,— говорила Ронни,— он потерял много крови. Давай-ка сюда шприц и все, чем можно перевязать. Было жарко и душно. Зачем только здесь так на- топлено?! Бен, в белой рубашке рефери, поднял руку и начал счет. Когда он дошел до девяти, я рванулся и закричал: — Все в порядке! Я готов к бою! Комната-ринг закружилась. Ронни и однорукий ре- фери почему-то встали на головы. Откуда-то вынырнуло лицо Спита. Спит угрожающе, кричал мне, но слов нельзя было разобрать, потому что зубов у него не было. Вдруг в углу комнаты, под дверью, вспыхнула яркая полоска света. Спит с ножом в руках подбирался ко мне. — Отец, пусти меня! — крикнул я и нырнул в этот спасительный луч.. Я свободно плыл в ярком, но не ослепляющем свете, словно рыба, я плескался в нем; но, когда я вынырнул из света, черный туман встретил меня. 140
ВСЕ ДНИ МОЕЙ ЖИЗНИ КНИГА ТРЕТЬЯ Глава 1 Июльское солнце, кажется, поднимается прямо из воды, лаская лучами расшалившиеся волны. Золотистый прохладный песок под ногами свеж и чист. Утренний пляж пуст. Толпа нахлынет сюда только через два часа. Я вдохнул свежего морского воздуха и побрел к воде. Лучшего времени для купания не при- думаешь — весь Атлантический океан в моем распоря- жении. Сбросил полотенце и осмотрел себя. На руке и на боку остались едва заметные шрамы — память о Спите. Все остальные следы нашей схватки покрыл ровный загар. Нырнул и поплыл к дальнему бакену, не обращая внимания на горько-соленую воду, попадавшую в рот. Доплыл, перевернулся на спину и позволил волнам нести меня к берегу. Здесь я был наедине с собой и со своими мыслями. Трудно поверить, но прошло уже два месяца с той ночи, когда Сара привезла меня сюда. Нет, все, что произошло той ночью,— произошло не со мной. Это 141
было с кем-то другим, живущим в моем теле и носящим мое имя. Теперь все позади. Сара смыла с меня ту ночь вместе с грязью и запекшейся кровью. Дэнни Уайт. Так она назвала меня своему брату. Вспомнив об этом, я улыбнулся. Сначала я был слишком слаб, чтобы протестовать, но позже, просмотрев газеты и увидев свое имя под фоторепортажем с чемпионата по боксу, оценил ее предосторожность. Чем меньше ее брат или кто-нибудь другой будут знать обо мне — тем лучше. Мы с Ронни жадно листали газеты в поисках хоть каких-нибудь сообщений в уголовной хронике о Спите и Сборщике. Но там не было ни слова. Когда Бен вышел, я спросил ее: — Думаешь, их еще не нашли? — Не знаю,— она озабоченно покачала головой.— Сегодня вечером, пожалуй, я смогу сказать тебе... — Ты поедешь к ним? — Ехать надо обязательно. Если я не появлюсь, Макси поймет, что случилось что-то из ряда вон выхо- дящее, и явится сюда. Я попытался подняться, но, обессилев, снова упал на подушки. — Ронни, мне надо выбраться отсюда. У тебя могут быть неприятности. — И куда ты пойдешь? — с любопытством спроси- ла она. — Не знаю,— признался я.— Подыщу что-нибудь. Мне нельзя оставаться у тебя. Рано или поздно они узнают об этом и разделаются со мной, а заодно — с тобой и Беном. Она наклонилась и ласково потрепала меня по щеке. — Ты останешься здесь,— твердо сказала она.— Поработаешь с Беном, поможешь ему в баре. Летом сюда приезжает миллиона полтора отдыхающих. Тол- па — идеальное место, чтобы спрятаться. Да им и в голову не придет, что ты можешь быть здесь. В том, что она сказала, был смысл. — Но как же ты? Ведь Макси обязательно спро- сит, где ты была ночью. Что ты ему ответишь? — Ничего,— отрезала она.— Любая секретарша име- ет право взять сутки отдыха. В крайнем случае скажу, что ездила проведать брата. Макси зна'ёт, что каждую неделю я езжу к Бену.’ — А твой брат знает о Макси? — Он думает, что я личная секретарша-Филдса. А до 142
этого думал, что я работаю манекенщицей.— Она умо- ляюще посмотрела мне в глаза.— После аварии, пять лет назад, он хотел умереть, когда узнал, что лишился руки и ноги. Он решил, что теперь ему не найти работы — тысячи здоровых парней обивали пороги биржи труда. Он не хотел быть для меня обузой, мы ведь с ним одни на всем белом свете. А в тот год я как раз окончила школу; пока я училась, Бен был мне и отцом и матерью. Я убедила его, что смогу прокормить его и себя до тех пор, пока он не поправится и не подыщет себе какое- нибудь дело.— Сара горько усмехнулась.— Я была наив- ным ребенком. Я и не подозревала, сколько нужно денег на врачей, на лекарства, я не знала, как мало платят стенографистке. Моих пятнадцати долларов едва хватало на еду. Сначала я работала в агентстве по рас- пространению билетов. Я быстро освоила дело, но пла- тить больше мне’ не стали. Тогда, доведенная до от- чаяния. я пошла к шефу и попросила прибавки к жало- ванью. Он только рассмеялся. Я не могла понять, над чем он смеется, и прямо спросила его об этом. — Ты смышленая девочка,— ответил он,— однако я не могу платить тебе больше. — Но мне очень нужны деньги!— воскликнула я. Он минуту постоял в раздумье. Потом подошел ко мне и взял за подбородок. — Если ты действительно в-затруднительном поло- жении,— сказал он,— я могу предложить тебе одно прибыльное занятие. — Какое? Я на все готова. Мне нужны деньги! — Сегодня у нас вечеринка. Ко мне приехали дру- зья и просили позаботиться о девочках, чтобы приятно провести время. Они платит двадцать долларов за вечер. Наивная дура! Тогда я не понимала, о чем идет речь. Меня заворожила возможность заработать за ве- чер больше, чем я зарабатывала за неделю. И я согла- силась встретиться с его друзьями... Сара решительно встала. Лицо ее было холодным, голос бесстрастным. — Вот так это и началось. Я работала не только днем, но и вечером. Теперь-то я могла оплатить врачей и лекарства. Но лишь тогда, когда на одной из таких вечеринок я встретила Макси Филдса и понравилась ему, я смогла накопить достаточно денег и- купить Бену этот. магазинчик. Я не знал, что сказать. У меня пересохло во рту, 143
и страшно захотелось курить. Увидев, что я пытаюсь дотянуться до пачки сигарет, Ронни-Сара решила по- мочь мне. Наши руки встретились. Я сжал ее холодные пальцы, она печально посмотрела мне в глаза. — Так было до той ночи, когда я упросила тебя задержаться у меня. Всегда за деньги. Всегда без любви. Всегда для кого-то, только не для себя. С тобой я поня- ла, как много потеряла. Но было слишком поздно, я вышла на рынок, мне дали цену, и теперь трудно что- либо изменить. — Ронцр... Сара, ты считаешь, что тебе обязательно туда возвращаться? — Да, Дэнни... Видишь, с какой продажной тварью ты связался.— Она вытащила из пачки сигарету и протя- нула ее мне.— Дэнни, давай оставим между нами все, как было той ночью... Ведь мы друзья, правда? — Да, Сара, мы с тобой друзья,— ответил я. Вошел Бен с кастрюлькой бульона. Немного поев, я задремал. А когда проснулся, ее уже не было, рядом сидел Бен и задумчиво глядел на меня своими печально- ласковыми, как у Сары, глазами. — Она уже уехала? Бен молча кивнул, потом неловко выговорил: — Ее босс, мистер Филдс, будет ждать ее днем. Он очень занятой человек и не может обходиться без ее помощи. — Да,— согласился я,— он — важная персона. Неловко прокашлявшись, Бен произнес: — Сара сказала, что ты не прочь поработать со мной это лето. - Да. — Я не смогу платить много,— продолжал он из- виняющимся тоном,— потому что сам не знаю, будет прибыль или нет. — Не будем говорить о деньгах, Бен,-1- ответил я.— Это неважно. Важнее другое — смогу ли я отплатить тебе за твою доброту. Он широко улыбнулся и радостно сказал: — Мы поладим с тобой, Дэнни. И действительно, мы с ним прекрасно ладили вот уже почти два месяца. Сара приезжала раз в неделю и радовалась нашим успехам в торговле. Бен был счаст- лив, но я видел, что дело у него идет из рук вон плохо. Широкая душа — он тратил деньги, быстрее, чем мы их 144
зарабатывали. Но главное — Филдс до сих пор не добрал- ся до меня, а большего мне и не нужно было. Через неделю после моего спасения Сара привезла первые известия о Спите и Сборщике. Они лежали в частной клинике одного из друзей Филдса. У Сборщика была сломана челюсть, а Спиту пришлось перенести сложную операцию — еще несколько сантиметров, и нож вошел бы ему в сердце. Короче, все обошлось более или менее благополучно, и это было хорошо, я не хотел бы, чтобы, на мне был и этот грех. Филдс, конечно, был вне себя от ярости. Он поклялся всеми святыми, какие у него только были, что достанет меня из-под земли, и тогда я пожалею, что появился на свет божий. В ту ночь его люди обыскали всю округу, да и теперь — спустя неделю — поиски еще продол- жались. Шло время, и ярость Филдса понемногу утихала. По словам Сары, он все реже вспоминал обо мне, но если вспоминал — настроение у него портилось. Он был убеж- ден, что я с деньгами смылся из города. Естественно, у меня не было ни малейшего желания разубеждать его в этом. Порой мне нестерпимо хотелось попросить Сару уз- нать что-нибудь о моей семье, о Нелли, но каждый раз что-то удерживало меня от этого. Я даже не осмели- вался написать им: Сара предупредила меня, что Филдс не выпускает их из своего поля зрения. Мне было инте- ресно узнать, удалось ли отцу купить аптеку с моих денег, устроилась ли на работу Мими, как чувствует себя мама. Наверняка она была убита моим исчезно- вением. Ночами я подолгу лежал без сна, думая о них. Закрыв глаза, я представлял, что вернулся домой, мне слышался запах куриной лапши... Потом опять всплы- вало сердитое лицо отца... Но стоило открыть глаза, как все мгновенно исчезало. ( Я думал о Нелли, мечтал о ней. Ее милое лицо с муд- рой улыбкой итальянской мадонны, ее глаза, полные нежности и любви!.. Поняла ли она, что со мной случи- лось? Помнит ли она последние слова мои: «Что бы ни случилось, помни, что я люблю тебя!»? Она еще тогда кивнула в ответ и прошептала: «Я знаю и верю тебе, Дэнни!» Я тряс головой, прогоняя от себя эти видения,— от них впору было свихнуться. Засыпал под утро, слушая ровное сопение Бена. А когда просыпался — солнце. 10 Г. Роббинс 145
светило так жизнерадостно, что нельзя было не поверить: все будет о’кей! Вот и сейчас солнце ласкало меня лучами. — Дэнни! — услышал я знакомый голос. От неожиданности я чуть не хлебнул воды, пере- вернулся и увидел Сару. Она стояла на берегу и махала мне рукой. Глава 2 Когда я доплыл до берега, она уже разделась, посте- лила полотенце и сидела, наслаждаясь солнцем. — Что вы тут делаете, мисс? Мы ожидали вас толь- ко послезавтра. — Макси уехал из города,— сказала она, надевая купальную шапочку.— Я свободна на весь уик-энд. — Что-нибудь стряслось? — А я почем знаю? Главное, что теперь я могу провести пару дней наедине с тобой. Смысл ее слов дошел до меня только тогда, когда мы довольно далеко отплыли. Она ни словом не обмолвилась о Бене. Я повернулся и с любопытством взглянул на нее. Плыла она очень неплохо. — Ты видела Бена? — спросил я. — Ага,— фыркнула она.— Он сказал, что ты здесь.— Она перевернулась на спину и раскинула руки.— Как хорошо, господи! Давно не плавала, устала. Я подплыл к ней и поддержал ее за плечи. — Отдохни немного.' Сейчас дыхание восстановится. Ее легкое, почти невесомое в воде тело словно притя- нуло к моей ладони, возбуждение пронизало меня, и я поспешно отпрянул. Она повернулась и удивленно по- смотрела. — Почему ты отпустил меня, Дэнни?. Мне было так хорошо. — Да вот, волна...— попытался я оправдаться. . — Не думай, что меня легко провести. Что случи- лось? ' Я- виновато смотрел на нее. Ее лицо, омытое океан- ской водой, сейчас было молодым и удивительно све- жим, будто вода смыла все .те нелегкие знания J всю ту боль, что носила она в своем сердце. Мне не хотелось лукавить, это было нечестно по отношению к ней. —’ Так мне легче, Сара,— признался я. 446
— Легче? — насмешливо откликнулась она. — Ты так красива... — И только? — улыбнулась она. — А что может быть еще? Она помолчала, потом спросила: — Кто я для тебя, Дэнни? — Ты — мой настоящий друг, это главное. Она подплыла ко мне и обвила мою шею руками. — Только друг, Дэнни? — Разве этого мало? — пробормотал я.— Для меня — очень, очень много, и я не хотел бы, чтобы наша дружба исчезла. — А если ты меня поцелуешь, то она исчезнет? — Не знаю, может быть,— пожал я плечами. — Почему, потому что ты любишь другую? Я молча кивнул. — А ты все-таки попробуй, может быть, ничего не случится с нашей дружбой? — Она загадочно улыб- нулась, прижалась ко мне всем телом и подставила просящие губы. Губы ее оказались мягкими и слегка горьковатыми от морской воды. Теперь она вовсе не казалась невесомой, а будто тянула меня в бездон- ные океанские глубины. Нехотя она отстранилась и печально посмотрела вдаль. Я знаю, что ты никогда не полюбишь меня так, как любишь ее. Наверное, так оно и должно быть. Но мы можем многое дать друг другу. Пусть ненадолго, но это нужно нам обоим, как глоток воды умирающему от жажды. Поэтому не будем портить наше маленькое счастье ненужными угрызениями совести. Вместо ответа я еще раз крепко поцеловал ее. Она научила меня одной важной вещи — пониманию того, что отталкивать друзей, не давая им того, что им нужно, Жестоко. Ну а если же они бывали согласны принимать мираж за реальность, то в этом не было моей вины. Она заботливо вытирала мне спину полотенцем. — Я только сейчас заметила, что ты стал совсем черным от загара, а волосы выгорели; Теперь тебя никто и не узнает. — Но ты же меня узнала,— улыбнулся я. — Это совсем другое. Я всегда узнаю тебя, даже с закрытыми глазами, милый. К тому же я знала, где тебя искать.
Неожиданно на ее лице появилось озабоченное вы- ражение. — Да,' кстати, только что вспомнила. Ты знаешь Сэма Готкинса — концессионера? — Да, а что? — На следующий день он приходил к Макси в офис и спрашивал о тебе. С ним еще был один парень- итальянец. Кажется, его звали Зеп. Ты его тоже знаешь? — Да, это брат одной девушки. А как они вышли на Макси? — До них дошло, что Макси ищет тебя. Вот они и пришли выяснить, в чем дело. Оказывается, Сэм и Макси — старые приятели. Я слышала, как Сэм сказал, что он ничего не знал о твоем исчезновении, но твоя сестра пришла к нему навести справки. Почему она обратилась именно к нему? — Раньше я работал на Сэма,— объяснил я.— Кро- ме того, Сэм был моим менеджером, он хотел сделать из меня профессионала. Ну и что Макси ответил? — Он сказал, что ищет тебя. — Макси сказал, зачем я ему нужен? — Да! И Сэм страшно рассвирепел. Он ругал Макси последними словами, кричал, чтобы тот убрал от тебя свои вонючие лапы. Я впервые видела, чтобы с Макси так-разго варивали. — Ну и что, Филдс проглотил все это? — Не совсем. Он почувствовал, что Сэм может дать откупного теперь, когда потерял тебя. Они долго спо- рили. Макси сказал, что рассчитается с. тобой, если поймает. Сэм предупредил Макси, что лично свернет ему шею, если с тобой что-нибудь случится. Он сказал, что сначала должен потолковать с тобой, а уж потом они решат, что делать дальше. Я в отчаянии опустил голову: больше надеяться было не на кого. — И тогда Макси согласился? — спросил я, заранее зная ответ. — Похоже, что да, потому что после этого они ус- покоились и долго беседовали о каких-то делах. Выпили бутылку виски. Потом Сэм позвонил твоей сестре, дого- ворился встретиться и ушёл. Макси еще долго топал ногами и божился, что доберется до тебя, а уж потом сообщит об этом Сэму. Другого я не ожидал. Хитрая свинья, он не мог поступить иначе. Вдруг Сара ошарашила меня вопросом: 148
— Твоя сестра обручена с Сэмом Готкинсом? — Почему ты об этом спрашиваешь? — Разговаривая с Макси, Сэм больше всего напи- рал на то, что он первым должен поговорить с братом невесты. Он сказал, что если Филдс расстроит его же- нитьбу, то он этого никогда ему не простит. Ты подозре- вал что-нибудь подобное? — Нет,— покачал я головой.— Я даже не подозре- вал, что они познакомятся. Сэм и Мими... Кто бы мог подумать! Это было самое удивительное в рассказе Сары. Глава 3 Я стоял за стойкой бара, когда на террасу, пыхтя и сердито стуча протезом, взобрался расстроенный Бен. — Черт бы побрал этих мальчишек-разносчиков’ — Что случилось, Бен? — спросила Сара. — . К нам направлялся клиент,— махнул он рукой в сторону пляжа,— а вон тот мальчишка перехватил его. Удивляюсь, как мы еще не вылетели в трубу. Эту орущую стаю нужно как-то убрать отсюда. — Полиция и так гоняет их с пляжа,— заметила Сара. — Девок голозадых твоя полиция гоняет! — в серд- цах бросил Бен и проковылял на склад. — Кажется, Бен не на шутку рассердился. — Да,— озабоченно проговорила Сара.— Он ведь • всегда мечтал о таком баре и лавке. Но если так дело дальше пойдет, то он едва покроет расходы. А о прибыли и говорить нечего. Бен гордый, он терпеть не может обращаться ко мне за деньгами. Как я раньше не подумал об этом! Сэм разбогател исключительно благодаря тому, что давал своим аренда- торам высокий процент от прибыли. Они были заинте- ресованы в увеличении выручки. А что, если мы с Беном пойдем по этому же пути? А мальчишки будут нашими арендаторами! Это была идея! Я подошел к Бену, который, мрачно стоял у кассы, и положил ему на плечо руку. — Послушай, старик. А ведь мальчишек можно при- ручить.— Он непонимающе уставился на меня. Я показал большим пальцем за спину, на пляж.— Почему бы не взять их в долю? 149
— Не смеши людей, Дэнни. Ты хочешь, чтобы я на одной ноге скакал по пляжу и собирал то, что они мне должны? — Тебе не придется за ними бегать. Они будут платить тебе за товар* авансом. Ты ведь закупаешь товар оптом, а с ними на складах никто и разговари- вать не будет. Ты делаешь наценку и перепродаешь товар ребятам. А уж по сколько они его смогут сбыть — не твоя забота. — А что! — загорелся Бен.— Если возьмешь на себя переговоры с ними, можно попробовать. — Согласен. Вот увидишь, они через неделю станут твоими друзьями. Сара с любовью смотрела на нас. — Ну что, Бен, по рукам? — По рукам, Дэнни! Просто я забываю, что я теперь не один. Старый будильник показывал одиннадцать часов, ког- да Бен поднялся из-за стола. — Все, больше не могу! — решительно проговорил он, с отвращением отодвигая от себя гору мелочи.— Сара, будь добра, посчитай остальное, иначе я сойду с ума. Сара принялась быстро перебирать монеты, а Бен, усталый и счастливый, обернулся ко мне. — Ну и неделька! Я никогда так не уставал. Эти - мальчишки замучили меня. — Что я тебе говорил,— улыбнулся я.— Мы сдела- ли почти восемь сотен меньше чем за шесть дней. Й это только начало. — Боюсь, что к концу сезона я протяну ноги, и вы- сможете похоронить меня в серебряном гробу, как спя- щую царевну. Мы с Сарой рассмеялись. Она ссыпала монеты в небольшие бумажные пакеты. — Никогда не видела столько мелочи,:— призна- лась она. Вдруг Бен напустил на себя серьезный вид, откаш- лялся и торжественно произнес: — Вот мы тут с Сарой подумали и решили, что будет только справедливо, если*ты получишь двадцать пять процентов от выручки. Я изумленно уставился на улыбающиеся лица брата 150
и сестры. У меня комок подступил к горлу, что-либо ответить я был не в силах. — Что-то не так, Дэнни? — забеспокоился Бен.— Ты считаешь, этого мало? — Я... я не знаю, как тебя благодарить, Бен,— обрел я наконец дар речи. — Благодарить. надо не меня, а сестру. Это она надоумила меня выделить тебе процент. Ведь идея-то была твоей. — Все законно, Дэнни. Ты заработал эти деньги,— подтвердила Сара. Бен сразу же начал строить прожекты. — А почему бы нам не снять номер,— предложил он.— Век.не принимал горячей ванны. Теперь мы можем это себе позволить. Я отрицательно покачал головой. Отель был слиш- ком людным местом, кто-нибудь обязательно узнал бы меня. — Нет, Бен. Вы с Сарой можете идти, а я останусь. Надо ведь кому-то присматривать и за здешним хо- зяйством? Бен растерянно посмотрел на меня, потом на Сару. Она сразу же поняла, чего я опасаюсь. — По-моему, Дэнни прав,— поддержала она меня.— Потом ты, Бен, сменишь Дэнни. Дверь за ними закрылась. Я устало растянулся на койке и закурил. Здесь я был в полной безопасности. Незаметно для себя я заснул. Проснулся я от осторожного стука в дверь. Снаружи было темно, и я зажег свет. Часы показывали час ночи. Снова поскреблись в дверь. Я потер лицо и настороженно , спросил: — Кто там? — Я,— раздался голос Сары. Я открыл дверь и выглянул наружу. Яркий холодный ч свет полной луны смешался с неоном нашей вывески в нечто фантастическое. — Мне не спалось,— смущенно сказала Сара,— и я решила прогуляться. Проходила мимо и заглянула по- смотреть, спишь ли ты. ч Я отошел в сторону, пропуская ее; — Бен принял ванну и сразу завалился спать,— продолжала она, проходя в комнату.— Он здорово устал за неделю, но я никогда не видела его таким, счаст- ливым. 151
— Я рад,— сказал я, садясь на койку. Она присела на стул напротив. — Дай мне сигарету,— попросила она. Я протянул ей пачку. — Спичку? Пришлось встать и дать ей прикурить. — Сколько тебе лет, Дэнни? — спросила она, вы- дыхая дым. — Восемнадцать. Опять наступило молчание. — Дэнни, я завтра опять уезжаю в город. — Я знаю. — Да что ты можешь знать,— с раздражением про- изнесла она и поджала губы.— Если бы ты только знал, насколько мне ненавистна сама мысль об этом! Но если я не поеду, он явится сюда. Я молча наблюдал за ней. Она встала, и воскликнула: — Ненавижу, ненавижу эту грязную свинью! Век бы его не знать! — Я бы тоже хотел этого,— попытался пошутить я. — Ты не знаешь Макси. С тобой он не может сде- лать то, что проделывает со мной. Твое счастье, что ты — мужчина. Неожиданно она беззвучно разрыдалась. Я беспо- мощно обнял ее за плечи, не зная, как утешить. Она плакала, спрятав лицо у меня на груди. — Дэнни, Дэнни! Ты не знаешь... Он — зверь, са- дист. Дэнни, если б ты только знал, как я его боюсь!.. Как я не хочу возвращаться! — Тогда не возвращайся,— сказал я, гладя ее воло- сы.— У Бена дело пошло. Тебе больше не нужны гряз- ные деньги Макси.. Она подняла на меня глаза, полные смертной муки. — Я должна, Дэнни. Он обязательно придет сюда, и тогда Бен узнаёт обо всем. Я не могу допустить этого. Мне нечего было возразить. Я просто наклонился и поцеловал ее. — Наступит день, Сара, когда тебе не нужно будет возвращаться,— пообещал я. — Дэнни! — Она ,порывисто прильнула ко мне.— Я больше не могу стоять на ногах. Мы молча пошли к постели.. Она была искусна,, в любви. Она бросалась в нее, как в омут, и я был рядом с ней. 152
Через неделю Бен объявил, что Сара уходит от Макси Филдса, что они с сестрой собираются податься на Запад и открыть новое дело, что они надеются, что я поеду с ними. Глава 4 Сара тщательно распланировала свой отъезд. В пол- день она заедет за Беном на своей машине, и они сразу же отправятся. Я догадывался, что она ищет свободы от своего мучителя, но последнее время мы с ней почти не разговаривали. Она старалась избегать меня, а мне не хотелось навязываться со своими расспросами. И так было видно, что решение уехать тайком далось ей нелег- ко. Летний сезон на Кони-Айленд подходил к концу. — Жаль, что ты с нами не едешь,— донесся воз- бужденный голос Бена из глубины коттеджа.— Сара была уверена, что ты с нами... Она очень рас- строилась. В то время, когда я обдумывал ответ, раздался стук в дверь. — Должно быть, это Сара. Что-то рано она...— бормотал Бен, идя к входной двери. Дверь стукнула, раздался знакомый голос. Я замер, парализованный страхом. — Где твоя сестра?.— спрашивал Бена Спит. Первой моей мыслью было — бежать! Но единствен- ный выход — передняя дверь. Я на цыпочках прошел к двери нашей с Беном комнаты и прислушался. — Сестра?— недоуменно спросил Бен. — Ты что, не понимаешь, о ком я говорю, козел? Или у тебя десять сестер? Мы говорим о Ронни, девке Филдса.— Последнюю фразу проревел Сборщик. И этот здесь. — Ах да! Моя сестра работает секретаршей Филд- са. Заходите. Она скоро будет. Мои знакомые все-таки добрались до меня. Но, кажется, они ни о чем не подозревают. Фактор внезап- ности на мрей стороне. Это хорошо. •• Раздались тяжелые шаги. Я затаив дыхание приль- нул к щелке. В центре комнаты стояли Спит и Сбор- щик. Сборщик заржал: • — Секретарша ' Филдса? Это теперь так называ- ется? , ; 153
Бен озадаченно посмотрел на него, не понимая, чего это вдруг верзила так развеселился. — А что, она вдруг срочно понадобилась мистеру Филдсу? — Ага! Она нужна ему два-три раза в день и столько же ночью! — Но если есть что-то срочное,— продолжал все еще ничего не •понимающий Бен,— она может задер- жаться на два-три дня. — А что,— насторожился Спит,— разве она уез- жает? — Да,— утвердительно кивнул Бен.— Она преду- преждала мистера Филдса... Сборщик опять заржал. — Макси от души посмеется, когда узнает, что его крошка решила смыться от него. Лицо Бена посуровело. — Что ты сказал? — жестко выговорил он. — Что слышал! — рявкнул Сборщик.— Еще ни одна шлюха не уходила от Макси Филдса по своей воле,, какой бы дорогой она ни была. — Ты ответишь за свои слова, подонок! — зады- хаясь от ярости, выкрикнул Бен и бросился на Сбор- щика. Он исчез из поля зрения, я слышал теперь только глухие удары: видимо, они сбили его с ног, вернее с ноги. — Сара! Не ходи сюда! Не ходи! — отчаянно закри- чал Бен, не обращая внимания на удары тяжелых бо- тинок. — Ты, однорукий краб, заткнись. А то я тебе вторую клешню оторву,— угрожающе процедил Сборщик. Я изменил положение: теперь мне было лучше вид- но, что происходит. Бен лежал на спине, единственную его руку придавил Спит. Сборщик уперся. коленом ему в грудь и наотмашь бил по лицу. — Давай лучше оттащим его в заднюю комнату,— предусмотрительно предложил Спит.— А то Ронни за- катит истерику, если увидит его в таком виде.к Я подо- жду ее снаружи, а ты присмотри за этой развалиной. Сборщик согласно кивнул. Рывком он поставил на ноги окровавленного Бена. — Ну, давай шевелись и сиди смирно! — угрожающе произнес Сборщик/ подталкивая Бена к моей двери. Я отчаянно заметался по комнате и вдруг увидел увесистый ломик, которым мы открывали ящики. Схва- 154
тил его и прижался к стене у двери. Дверь отворилась, и в комнату тяжело проковылял Бен, за ним — Сбор- щик. На мгновение меня скрыла распахнувшаяся дверь, а потом Сборщик пинком ноги, не оборачиваясь, захлоп- нул ее. Не мешкая я сделал шаг вперед и саданул его ломиком по жирному бритому затылку. Он беззвучно рухнул на пол, так и не узнав,, кто его вырубил. — А я у>ке беспокоился за тебя, малыш,— хрипло пробормотал Бен. — Я был здесь, Бен. Извини, что не мог вступить раньше. Нужно было выбрать момент. — Молодец! Ты смышленый парень,— благодарно улыбнулся Бен разбитыми губами.— Ты слышал, как они поносили Сару? Я кивнул. .— Это правда, что они говорили? Нельзя было не почувствовать, как мучительно на- пряженно ждет он ответа. Его любящее сердце было готово, верить всему, что бы я ни сказал. — Нет! —-решительно ответил я.— Филдс занимает- ся игорным бизнесом. Сара не знала об этом, поэтому стала его секретаршей. А когда узнала о его темных делишках — было уже поздно. Она слишком много зна- ла, и так просто они бы ее не отпустили. Лицо Бена немного просветлело. —* Бедная девочка,— прошептал он.— Сколько' ей пришлось вынести из-за меня! —Он вновь вопроситель- но посмотрел на меня.— А’ как ты -с ней познакомился? — Я схлестнулся с этими гориллами, был ранен. Она спасла меня. Впервые за все время Бен спросил меня о том, что произошло. До сих пор он верил ей на слово, что я по неосторожности вывалился из ее машины, когда она везла меня-к нему как помощника. — Сара — честная девушка,— добавил я. Бен пристально посмотрел мне в глаза, проверяя, правду ли я говорю. Понемногу взгляд его теплел, ухо- дила безысходная боль. — А что будем делать со вторым? — Я о нем позабочусь. У нас с ним старые счеты. Я наклонился над Сборщиком. Он тяжело сопел в забытье. Распахнув пиджак, я вытащил из его внут- реннего кармана пистолет. Раньше мне никогда не приходилось иметь дело с оружием, поэтому я с опаской держал его в руках. 155
Взглянув на пистолет, Бен понимающе кивнул: — Это объясняет многое. Теперь мне ясно, почему такая спешка с отъездом, почему она всегда торопилась вернуться на работу. Она не хотела, чтобы я знал. — Да, старик,— задумчиво ответил я.— Она не хо- тела, чтобы ты знал. Донесся звук подъехавшего автомобиля. Мы расте- рянно посмотрели друг на друга. Я сделал знак, чтобы Бен сел на койку, а сам встал за дверью. Послышались торопливые шаги Сары, раздался на- смешливо-спокойный голос Спита: — Привет, крошка. Макси очень разволновался, ког- да увидел, что твои вещи исчезли. Нельзя так волно- вать папочку. — Бен! Что вы сделали с Беном? — вскрикнула она. — С ним все в порядке, Ронни. Но может что- нибудь случиться, если ты будешь вести себя плохо. Сборщик беседует с ним в задней комнате. Торопливо простучали ее каблучки, и через мгно- вение она влетела в комнату. — Бен, Бен! Что они с тобой сделали? Бен шагнул ей навстречу и улыбнулся. Вслед за ней в комнату вошел Спит. Я снова вышел из-за двери и приставил ему пистолет между лопаток. — Стой спокойно, Спит. Не вздумай дергаться... А то я нервничаю, так как не очень хорошо умею обра- щаться с этой штукой. Спит застыл и втянул голову в плечи. За лето он тоже вырос и набрал вес. Не поворачивая головы, он спросил с осторожным любопытством: — Дэнни? Я ткнул ему пистолетом в бок. — К стене, Спит, прямо к стене, пока ее не обни- мешь и не поцелуешь. - Он осторожно переступил через Сборщика. — Опять твои старые шутки, Дэнни. Сначала умык- нул деньги Филдса, теперь добрался до его дев... Последнее слово договорить я ему не дал, ударив рукояткой пистолета по голове. Он пошатнулся, я резко добавил ему по почкам. От стенки теперь он отойти не мог, даже если бы очень захотел. Я ткнул его снова стволом пистолета под ребра, достал из его кармана кнопочный нож. — Макси это не понравится, Дэнни,— с угрозой проговорил Спит.—Один раз тебе удалось уйти, второй 156
раз он всерьез займется тобой.^Он не любит, когда так обращаются с его людьми. — Его людям вряд ли понравится, если я отправлю их на тот свет за слишком долгие разговоры,— рас- смеялся я. Бен обнимал горько плачущую Сару. — Не плачь, дорогая,— приговаривал он,— тебе больше не придется работать у этого негодяя. Сара перестала плакать и испуганно посмотрела на меня. — Он все знает, Дэнни? Неужели они... — Я сказал ему,— прервал я ее,— я сказал ему, что за человек твой шеф. Я объяснил, что Макси не отпу- скал тебя, потому что ты слишком много знаешь. — Сара, почему ты раньше не рассказала мне, что вынуждена работать у негодяя? — укоризненно произнес Бен.— Мы бы вместе нашли какой-нибудь выход. Сара послала мне благодарный взгляд. Я ободряюще улыбнулся ей. — Я не посмела, Бен. Я очень боюсь этого чело- века. — Ну, теперь-то можешь не бояться,— успокоил ее Бен.— Мы сейчас сдадим этих подонков в полицию и двинемся в путь. — Но мы не можем этого сделать! — испуганно воскликнула Сара. Я бросился ей на выручку: — Полиция задержит вас и начнет долгое разби- рательство. Так вы никогда не уедете. Лучше трогайте поскорее. А я их сам сдам... Тут раздался сдавленный голос Спита, о котором все позабыли: — Я больше не могу так стоять, Дэнни. Вот-вот свалюсь. Можно мне повернуться? — Сейчас, подожди,— откликнулся я.— Одну ми- нуточку неудобства, но ты сам виноват — тебя ведь не приглашали в гости. Я поднял с пола кусок стальной проволоки й крепко стянул ему руки. Он повернулся, злобно глядя на меня. — Присаживайся, Спит,— сказал я, резко толкая его на кушетку.— Чувствуй себя как дома. Он молчал. Лишь зыркал на меня побелевшими от ненависти глазами и скалил в бессильной злобе зубы. Наконец весь багаж Бена и Сары был собран. Бен подошел ко мне. 157
— Ты уверен, что тебе не понадобится моя помощь? — Все будет в порядке, старина,— усмехнулся я.— Давайте, вам надо торопиться. Он положил руку мне на плечо. — Прощай, малыш. Спасибо тебе. И да хранит тебя Господь! — До свидания, Бен. Будем живы — увидимся! Он повернулся, чтобы выйти, и столкнулся в дверях с Сарой. — Ты точно не хочешь ехать с нами? — спросила она меня. — Сама видишь, я сейчас немного занят,— пошу- тил я. Она попыталась улыбнуться, но у нее это плохо получилось. — Дэнни! — воскликнула она, не в силах скрыть охвативших ее чувств, и бросилась в мои объятия. — Сара, тебе пора,— здраво сказал я, и мне самому стало противно от моей рассудительности.— Пусть все останется в прошлом: и «плохое, и хорошее. Так будет легче начать новую жизнь. Она кивнула, закусив губу. Потом легко поцеловала меня в щеку и быстро вышла из комнаты. Спит с интересом наблюдал за нами. — Мы обшарили каждый уголок,— сказал он.— А вот сюда заглянуть не догадались. Теперь я припоми- наю: Ронни тоже нё было в ту ночь. — Слушай, по-моему, встречаемся мы каждый раз без радости, расстаемся без сожаления. Может быть, мы прекратим эту игру? — Не всегда же тебе будет везти,— огрызнулся Спит. В его лице была какая-то странная перемена. Я не сразу понял, что у него не было больше заячьей губы. Он тоже заметил мой пристальный взгляд. — Да, я позабыл поблагодарить тебя, Дэнни. Когда ты отделал меня той ночью, ты так раскроил мне губы, что пришлось делать пластическую операцию... — Не стоит благодарности. Ведь мы же свои люди. Я всегда готов раскроить тебе еще что-нибудь. А теперь, дружок, перевернись-ка на живот^ Он неохотно растянулся на узкой койке. Я быстро связал ему ноги и пропустил проволоку через петлю, стягивающую руки. В таком положении он пролежит долго, пока кто-нибудь из мальчишек-разносчиков не найдет его. Потом я подошел к Сборщику. Этот дышал 158
ровно. Приподняв веко, я заглянул в зрачок. Громила не скоро придет в себя. Не спеша я собрал мои не- хитрые пожитки и побросал их в недавно купленный саквояж. Спит напряженно следил за моими сборами. — На этот раз тебе не удастся смыться, Дэнни,-2- зловеще произнес он. Я подошел к койке и задумчиво поднял пистолет. В его глазах появился ужас. — С чего это тебе пришло в голову? — спросил я. Он молчал, не сводя глаз с пальца на спусковом крюч- ке. Я усмехнулся и положил пистолет в карман. Спит облегченно перевел дыхание. — Черт с тобой, живи пока,— сказал я.— Но я не советую еще раз встречаться со мной. В следующий раз я не буду таким добрым. На дырках в башке пласти- ческих операций пока не делают...’ Паром с автобусом южного направления медленно вытягивался из Нью-Йоркской гавани. Я бросил про- щальный взгляд на огни родного города. Они недоуменно подмигивали, словно спрашивали, куда это меня несет. Начался мелкий 'противный дождь. Погода была под стать настроению. Я многое остав- лял позади — целый отрезок жизни, где было все: любовь и ненависть, горе и радости, друзья и враги. Однажды я вернусь сюда. Может быть, тогда все будет по- другому. Я удобнее устроился в кресле и открыл утреннюю тазету. Вдруг в колонке светских новостей мое внима- ние привлекла маленькая заметка. В ней сообщалось: «Вчера состоялось бракосочетание Сэма Готкинса — одного из ведущих концессионеров, в прошлом знаме- нитого боксера-полутяжеловеса, выступавшего под име- нем Сэмми Гордона,— и Мириам Фишер, сестры чем- пиона страны по боксу Дэнни Фишера. После медового месяца на Бермудах молодые поселятся в новом доме по Сентрал Парк Саут, специально перестроенном женихом для своей невесты». Моя рука автоматически потянулась к кнопке — остановить двтобус, но я тут же убрал руку — возвра- щаться мне было некуда. •» Я еще раз перечитал заметку, Мими и Сэм. Инте- ресно, как это у них все сложилось? А что с тем парнем, 159
от которого она совсем недавно была без ума? Я устало откинулся на спинку кресла. Все теперь было все равно! Меня не было в их жизни так, будто никогда не было. Я задремал, убаюканный мерным покачиванием ав- тобуса и шелестом дождя. Мне снились Сэм и Мими, но каждый почему-то по отдельности. Никак не удава- лось объединить их, чтобы пожелать счастливой, семей- ной жизни. Глава 5 Она сидела перед трюмо и безутешно плакала, выти- рая слезы скомканным кружевным платком. Отец нервно повернулся к маме. — Чего это она разревелась? — спросил он.— Это же ее свадьба, а не похороны. Мама хмуро посмотрела на отца, взяла его за руку и вывела из коМнаты Мими. — Иди-ка лучше к гостям,— твердо сказала она.— К началу церемонии бракосочетания она успокоится. Дверь за отцом захлопнулась. Мама присела на краешек кровати и принялась ждать, когда Мими спра- вится с очередным приступом слез. Наконец, переборов себя, Мими затихла в кресле — маленькая и безза- щитная. — Ты его не любишь...— тихо заметила мама. Дочь вскинула голову, взглянула на мать и вновь поспешно отвела глаза. — Я люблю его,— выдавила она. — Тебе не обязательно выходить за него замуж, если ты его не любишь. Мими уже полностью взяла себя в руки, она от- кликнулась бесстрастно: — Все в порядке, мама. Все это — детские капризы. Мама посмотрела на нее строго и участливо. -— Может быть, ты думаешь, что сразу станешь взрослой, как только выйдешь замуж? Не забывай, до- ченька, что я еще не подписала своего разрешения на этот брак. Мими молча посмотрела на себя в зеркало, встала и подошла к раковине, чтобы умыться. — Всю* жизнь, Мириам,— продолжала мама,— тебе придется находиться, рядом с этим человеком. Всю жизнь тебе придется 'скрывать... 160
— Мама! — в отчаянии воскликнула Мими.— Но теперь уже поздно говорить об этом! — Нет, не поздно! Ты еще можешь изменить свое решение. Мими покачала головой, жесткие складки легли в уголках ее по-детски пухлого рта. — Поздно, мама, и ты сама об этом знаешь... Я под- писала себе приговор уже тогда, когда впервые пошла к нему, чтобы узнать, где Дэнни. Да и что я могу сейчас сделать? Вернуть ему все деньги, которые он потратил на безуспешные розыски Дэнни? Вернуть те пять тысяч, которые он одолжил отцу на приобретение магазина? Возвратить всю подаренную им одежду, украшения, об- ручальное кольцо и сказать: «Извините, это была ошиб- ка»? Глаза матери потемнели от боли. — Уж лучше это, чем всю жизнь быть несчастной. Не позволяй нам сделать с тобой то же, что мы сделали с Дэнни. — Мамочка,— Мириам обняла мать,— не- вини себя в том, что случилось. Во всем виноват только характер отца, его гордость и нетерпимость. — Нет, я тоже виновата. Я могла остановить его,— упрямо твердила мама.— Поэтому я сейчас говорю с тобой. Я не хочу повторять одну ошибку дважды. — Никакой ошибки нет, мама,— ответила Мими, вновь усаживаясь перед' зеркалом.— Сэм любит меня. И я его люблю, только... может быть, не так сильно. Со временем, когда у меня появятся дети, мы с ним срав- няемся. Он добрый и щедрый. Все будет нормально.— Мама с сомнением смотрела на нее.— Не беспокойся, мама. Я знаю, что делаю.' Я действительно хочу этого. Мириам испуганно сидела на краешке широкой крова- ти, чувствуя, как от страха у нее холодеют руки и ноги. Он шумно чистил зубы в ванной, заканчивая вечерний туалет. Шум воды смолк, и Мими поспешно юркнула под прохладные простыни и сжалась в комок. Он подо- шел к кровати и щелкнул выключателем. Комната по- грузилась в тревожно-таинственный полумрак. Тяжело вздохнула кровать под его мощным телом. Мими лежа- ла, отчаянно стараюсь унять нервную дрожь. Оц потя- нулся к ней и осторожно тронул плечо. Она еще крепче сжала зубы. 11 Г. Роббинс 161
— Я люблю тебя, малышка,— мягко проговорил он.— Не бойся меня, глупая. Я не сделаю тебе больно. Вдруг ее глаза наполнились слезами. Она быстро повернулась к нему и жалобно спросила: — Правда, Сэм? Ты правда любишь меня... после того, что я с тобой сделала? Он нежно поцеловал завиток на ее виске. — Конечно, дорогая, люблю. И потом, ты ничего не сделала мне плохого. Мими расслабилась в его объятиях, приподняла го- лову и легко поцеловала его в губы, словно маленькая девочка своего отца. — Спасибо, Сэм,— благодарно прошептала она. Она закрыла глаза, он целовал ее шею, грудь... Гла- дил, успокаивая, по голове. Точно так же обычно ласкал ее Джордж. Она сердито отогнала непрошеное воспоми- нание. Это все уже не могло иметь отношения к ее жизни. Ведь Сэм не виноват, что стал ее мужем. Если кто виноват, то только она сама. Она сама этого захо- тела в тот самый момент, когда они с Нелли впервые пришли к нему. Она смело обняла его и прижалась к его сильному телу, чтобы найти защиту от тревог, сомнений, воспо- минаний. ...Он умиротворенно лежал на спине, ее голова по- коилась на его плече. — Все нормально, малышка? — заботливо шепнул он ей на ухо. z — Да,— прошептала она. Но в глубине души она знала, что лжет. Ей придется лгать всю жизнь. Лгать и бояться, что он вдруг узнает правду, прочтет ее мысли. Только что, когда они были вместе, перёд ее глазами было совсем другое лицо. «Боже,— молча молилась она,— неужели всю жизнь мне придется переступать через себя? Всю жизнь бо- яться? Помоги мне, Господи!» Сэм крепко спал, не подозревая о тягостных думах, терзавших его законную — перед Богом и людьми — жену. Ну что ж. Так лучше. Пусть остается в счастли- вом неведении. 162
Глава 6 Я поежился, поднял воротник и надвинул мягкую широкополую шляпу на самые глаза. Противный дождь все равно попадал за шиворот и охлаждал мою иссу- шенную двухлетним скитанием душу. Пол-Америки иско- лесил я за это время, перебиваясь случайными зара- ботками, не зная утром, где найду приют на ночь. Два года вдали от дома, без известий о семье, о Нелли, о Мими и Сэме. Воспоминания о родных и близких отдавались тупой болью в сердце. Я старался загнать их глубоко внутрь, но они постоянно были со мной... Но теперь я почти дома. Почти, но не совсем. Фи- ладельфия. Достаточно сесть на поезд, и через час с небольшим я буду в Нью-Йорке. Как часто я мечтал об этом моменте, но теперь, когда он пришел, я оробел. Но я должен вернуться, должен, даже если все забыли обо мне, даже "если они не очень-то желают моего воз- вращения. Я взглянул на хмурое небо, на низкие рваные обла- ка, из которых низвергались потоки воды. Окурок обжег пальцы, и я бросил его в канаву. Сигарета сердито заши- пела и погасла, я невольно сравнил свою судьбу с этим окурком. Я должен вернуться' домой. Должен увидеть Нел- ли, маму, Мими, и даже — отца, хочет он того или не хочет. Я так устал от одиночества. Только бы уви- деть их. Я вышел из метро. Толпа на Деланси-стрит была как всегда плотной, несмотря-на дождь. Люди просто не обращали на дождь внимания, так как некуда было больше идти. Я всегда любил гулять по этой оживлен- ной улице, глядя на витрины и мечтая, что бы я купил себе, если бы были деньги. Все здесь, осталось по- прежнему... Изменился только- я сам. Закурил, подождал, когда сменится свет светофора. Поток машин- замер, я перешел на другую сторону. А вот и знакомый бар с магазинчиком. Нелли обяза- тельно должна быть здесь. Я почему-то был в этом уверен. Часы в витрине показывали без пяти минут девять. Через пять минут бар закроется, и она выйдет. Интересно, изменилась ли она. А вдруг она забыла меня? п* 163
Вдруг у нее другой парень? Два года ожиданья для девушки — немалый срок. Я встал под фонарь на том же самом месте, где обычно ожидал ее. Если закрыть глаза и прислушаться к вечернему шуму на улице, то можно подумать, что я никуда не уезжал. Свет в магазине погас, я пристально посмотрел на выход. Еще несколько минут, и она выйдет. Во рту пересохло, забилась жилка на виске. Из темного мага- зина выпорхнула стайка оживленно болтающих девушек. Нелли среди них не было. Несмотря на промозглую погоду, мне вдруг стало жарко. Платком вытер вспотевшее лицо. На пороге магазина появлялись все новые, и новые девушки, но рассмотреть среди них Нелли не удавалось. Вот вышли последние две, дружно щелкнули зонтиками и разо- шлись в разные стороны. На часах было двадцать минут десятого. В душе начало накапливаться горькое разочарование. Я нервно закурил и хотел было уже уйти, когда до меня донесся знакомый голос: — Пока, Молли, до завтра. Я резко обернулся и посмотрел на Нелли, прощав- шуюся со своей -подругой. Она стояла вполоборота ко мне и меня не видела. Мне же она была прекрасно видна в свете уличного фонаря. Казалось, она ничуть не изменилась. Тот же мягкий, притягательный рот, смугловатая кожа, округлые щеки, большие глаза. Я сделал шаг вперед и остановился. Мне вдруг стало страшно. Я замер, не в силах окликнуть ее. Вторая девушка отошла, а Нелли начала открывать свой зонт и тут мельком взглянула на наше место. Она тоже сделала неуверенный шаг ко мне. Потом вдруг остановилась и бросилась ко мне с радостным возгласом: «Дэнни!» Через мгдовение она уже была в моих объятиях, а забытый зонт остался сиротливо лежать на мокром тротуаре. Она плакала и целовала меня. У меня к горлу тоже подступил комок. — Нелли! Моя Нелли! — шептал я, а на душе было удивительно мирно и легко. Я дернулся домой. 164
Глава 7 Вывеска на китайском ресторанчике была все той же: «Свиные отбивные за 30 центов». Только она еще больше поблекла, как, впрочем, и китаец-метрдотель. Правда, в засиженном мухами меню значилась новая цена: 50 центов. Я взял руку Нелли, пригляделся к ладони и произнес, подражая гадалкам: — В твою жизнь скоро войдет высокий красивый брюнет. — С цветом накладка,— рассмеялась она, и вдруг улыбка исчезла с ее губ. — Дэнни... — Что, милая? — Неужели все это мне не снится? Я так боюсь, что вот-вот проснусь, и сестра вновь скажет, что я плакала во сне. Я поднес ее руку к губам и поцеловал каждый ее пальчик. — Вот тебе доказательство, что ты не грезишь. — Если это сон,— мечтательно произнесла она,— то. пусть он никогда не кончается. — Это не сон, малыш. Это я, твой Дэнни. И не во сне, а наяву. Во сне не пахнет так вкусно с кухни. Она порывисто схватила меня за руку и заглянула в глаза. — Я так тебя люблю, Дэнни. Я полюбила тебя в тот самый момент, когда впервые увидела... Я ни разу ни с кем не ходила за все время, пока тебя не было. Ни разу! Но почему ты не дал мне весточку о себе? За два года — ни строчки. — Я не мог, любимая. — Понимаю. Моя мама уже начала беспокоиться, почему я живу такой затворницей. Она говорит, что в моем возрасте даже у нее были парни. Но мне никого не было нужно. Я всегда верила: ты вернешься. Даже до того, как однажды пришла девушка от Макси Филдса. Я недоуменно уставился на нее, потом сообразил, покраснел. Но Нелли ничего не заметила. — Как же ее звали?..— вспоминала она.— А, мисс Дорфман! Ты что, ее не помнишь? Она пришла в мага- зин через несколько дней после Дня труда * и сказала, * День труда — национальный праздник в честь трудящихся США и Канады, отмечается в первый понедельник сентября. 165
что видела тебя, что с тобой все в порядке и что ты посылаешь всем приветы. Ронни, так, кажется, звали ту . девушку... Она рассказала мне, что у тебя вышли какие-то неприятности с Филдсом, но ты вернешься, как только уладишь дела. Мне стало легче. Все-таки Сара молодец. Хорошо, когда в этом мире хоть немногим удается оставаться людьми. Она пыталась мне помочь. Если бы не она, может быть, Нелли не сидела бы сейчас со мной. — Дэнни,— спросила Нелли,— это правда, что ты взял у Филдса деньги и согласился проиграть тот бой? — Кто тебе это сказал? — хрипло ответил я вопро- сом на вопрос. — Ко мне прибегала тогда Мими. Мы с Зепом отвели ее к мистеру Готкинсу, и тот сообщил, что об этом рассказал ему Филдс. Ты так и не ответил на мой вопрос. Так это правда? Я молча кивнул. Она порывисто схватила меня за руку. — Зачем ты это сделал, Дэнни? Почему ничего не сказал мне? — У меня не было другого выхода. Мне нужны были деньги. Я хотел помочь отцу купить аптеку и вновь встать на ноги. К тому же. Филдс давил на меня и мог добиться своего не так, так эдак... Из двух зол я выбрал меньшее. А потом получилось так, что я не мог проиграть бой, как ни старался. Эх, да что теперь об этом говорить. Сделанного уже не исправишь. — Мими сказала, что отец выгнал тебя из дома. Почему ты не пришел ко мне? Вместе мы бы что-нибудь придумали. — Мне нужно было как можно быстрее убраться из города. Люди Филдса шли за мной. Страшно поду- мать, если бы я их привел к тебе... Нелли устало потерла глаза. — Все это настолько ужасно, что я не могу пове- рить. Два года — и ничего, ничего от тебя, ничего о тебе! — Может быть, мне вообще не следовало возвра- щаться? — с горечью спросил я.— Ты бы постепенно забыла обо мне, и все бы стало на свои места...- Ее глаза испуганно расширились. — Как ты можешь такое говорить, Дэнни! Я так беспокоилась за тебя... Ну уж теперь я тебя никуда не отпущу. Отныне все беды мы будем делить поровну. 166
Я благодарно посмотрел ей в глаза. Так оно должно быть. Так оно и будет! — А ты похудел и возмужал, Дэнни,— прервала она мои мысли. — Всего на пять килограммов и несколько лет. — А что сказали твои родители, когда увидели тебя? Я склонился над тарелкой, чтобы Нелли не заметила той боли, которую мне невольно причинила. — Я еще не был у них. — Не был? — искренне удивилась она.— Но почему, Дэнни? — Не уверен, что они жаждут видеть меня. После всего, что произошло... — Нет, ты все-таки большой ребенок, Дэнни,— уко- ризненно произнесла она.— Я уверена, что они будут рады. — Ты так думаешь? — недоверчиво спросил я, хотя ее уверенность обнадежила меня. — Мими очень обрадуется, не говоря уже о мате- ри,— улыбнулась Нелли.— Да, ты знаешь, что они с ми- стером Готкинсом поженились? И что у Мими родился сын? Еще один сюрприз. — О женитьбе я прочел в газете, но я не знал, что у них родился малыш. Когда это произошло? — В прошлом году. А скоро у них будет второй. — Откуда ты знаешь такие подробности? -г- Время от времени мы с Мими болтаем по теле- фону, вдруг у кого-нибудь появятся новости о тебе. — То сообщение в газете было для меня большой неожиданностью. Кто угодно — только не Сэм. — Он очень хорошо к ней относится,— быстро ска- зала Нелли.— Кроме того, он многое сделал для твоих родителей. Помог отцу наладить дело. Я облегченно вздохнул — словно тяжелая ноша сва- лилась с моих плеч. Судьба отца очень меня беспокоила последние годы. Ему нужен был кто-то, кто бы мог помочь ему вновь встать на ноги. Теперь с таким зятем, как Сэм, он вновь воспрянет духом. Интересно, что Сэм думает обо мне? Злится ли он на меня за то, что я наделал? Наверное, злится, его вполне можно понять. -- Когда ты зайдешь к ним? — Не знаю. Может быть, никогда. — Дэнни, ты должен! Ведь /это — самые близкие тебе люди! 167
Я с горечью усмехнулся. — Отец сказал, что у меня больше нет дома. — Чего не скажешь в запале. Я знаю, что они не одобряли твои встречи со мной, но на твоем месте я бы все-таки проведала их. — Мне нечего там делать,— отрезал я.— Я вернулся не к ним, а к тебе. Отныне ты — мой дом, моя семья. Глава 8 Солнце протянуло ко мне свои ласковые лучи и заста- вило открыть глаза. Первое, что я увидел,— улыбку Нелли, которая лежала рядом и рассматривала меня. Какое-то время я изумленно глядел на нее, не веря своим глазам. Она была здесь, рядом! Постепенно вся эта ночь, в которую мы стали мужем и женой, вспомни- лась мне. Слов не было, чтобы выразить переполняв- шие меня нежность и благодарность. Я приподнялся и поцеловал ее. — Доброе утро, любимая. — Доброе утро, муж мой. — Утром ты выглядишь еще прекраснее. Она вся зарделась и тряхнула копной распущенных, сверкающих в солнечном свете иссиня-черных волос, прикрывших ее до пояса. — Ты очень красив во сне, Дэнни,— тихо сказала она.— Я наблюдала за тобой. Ты похож на маленького мальчика. — Ты' хочешь сказать, что я подурнел, когда про- снулся? Она рассмеялась и, наклонившись, провела пальцем по моим выступавшим ребрам: — Ты совсем дошел, Дэнни. Придется тебя от- кармливать... — Добрый петух жирным не бывает. Или я недо- статочно хорош?'— Она потупила глаза.— А впрочем, я согласен,— продолжал я, целуя ее.— Можешь начи- нать прямо сейчас! Мы оба рассмеялись, потом она взяла мою голову в свои ладони и серьезно заглянула в глаза. — Дэнни,— тревожно спросила она,— ты меня лю- бишь? — Ну конечно же. Разве ты этого не чувствуешь? — рассмеялся я. 168
— Скажи мне... Я так люблю, когда ты мне это говоришь. — Я люблю тебя, Нелли. Люблю! Люблю! Люблю! Когда чуть позже мы проходили мимо открытых дверей церкви, Нелли неожиданно остановилась и взята меня за руку. — Давай зайдем, Дэнни. — О’кей,— согласился я, и мы вошли в прохладный, торжественный покой зала, в глубине которого виднелся алтарь. Она опустилась на колени, а я встал позади нее. Через несколько минут она поднялась и посмотрела на меня своими лучистыми глазами. — Теперь я чувствую себя спокойнее,— призналась она, когда мы вышли из церкви. — Я рад, дорогая,— с пониманием сказал я.— Мне бы не хотелось, чтобы на душе у моей невесты было неспокойно. Тут же я поймал такси, и мы доехали до Сити-холла. В небольшой комнате ожидания скопилось несколь- ко пар молодоженов, которые бросали нервные взгляды на массивную дверь с золотой табличкой «Зал брако- сочетаний». И ниже помельче: «Без приглашения не входить». Я взглянул на часы, пора бы им и открывать. Здесь было не так уж и страшно. Во всяком случае, не страш- нее, чем в брачном агентстве, где мы с трудом полу- чили разрешение на бракосочетание. Там задавали слиш- ком много вопросов, и нам пришлось немного солгать. Наконец двери распахнулись, и на пороге появилась женщина, похожая на серую мышь. Она окинула стро- гим взглядом выжидательно уставившихся на нее моло- дых людей и, сверившись со списком, торжественно пропищала: — Мистер Фишер и мисс Петито. Пожалуйста, входите! ч Я встал, подошел к Нелли, взял ее под руку. Чопорная женщина сухо кивнула нам, и мы прошли вслед за ней в небольшой зал с возвышением посредине. — У вас есть разрешение на брак, молодой чело- век? — спросила женщина. — Да, мэм,— поспешно ответил я, протягивая ей разрешение. 169
Из боковой двери бесшумно вышел высокий статный мужчина с добрыми, внимательными глазами и с до- стоинством поднялся на возвышение. — Не надо так нервничать, молодые люди,— начал он.— Это займет не более минуты. Вы привели с собой свидетелей? Я смущенно помотал головой и облизнул пересох- шие губы-. Нелли покраснела. Седовласый ободряюще улыбнулся. — Ничего страшного. Мисс Шварц, не будете ли вы так любезны пригласить сюда на минутку мистера Симпсона? — Да, конечно, мистер Киль. — Ваше имя — Дэнни Фишер? — спросил он. — Да, сэр. — Возраст? — Двадцать три. Точно, как там записано. — Элеонора Петито? Нелли молча кивнула, и он вновь уткнулся в лицен- зии. В этот момент вернулась его строгая помощница, ведя за собой маленького человечка с птичьей головой, одетого в темный костюм. — Ну вот, теперь можно начинать,— улыбнулся ми- чстер Киль и пододвинул к нам лицензию.— Распи- шитесь, пожалуйста, вот здесь. И здесь. Дрожащей рукой Нелли поставила свою подпись. Потом по очереди расписались: я, свидетели и наконец сам мистер Киль. — Пожалуйста, возьмитесь за руки,— торжествен- но произнес мистер Киль.— Согласна ли ты, Элео- нора Петито, взять в законные мужья Дэниеля Фи- шера? — Да,— тихо, но твердо произнесла Нелли. — А ты, Дэниель Фишер, согласен ли взять в за- конные жены Элеонору Петито? — Д-да, согласен,— сорвавшимся голосом подтвер- дил я. — Властью, вверенной мне городом Нью-Йорком, объявляю вас мужем и женой. Живите в мире и согла- сии. Желаю вам счастья и много здоровых детей. А те- перь, молодой человек, поцелуйте свою жену, заплатите два доллара и можете быть свободны! Мы неловко поцеловались и поспешили к выходу. Насмешливый голос мистера Киля заставил нас вздрог- нуть и растерянно обернуться. 170
— Не хотите ли вы забрать свое брачное свидетель- ство? — улыбнулся он. Я густо покраснел и вернулся к столу. — Спасибо, сэр. Стоя на ступеньках Сити-холла, мы счастливо пере- глянулись. На улице все вроде бы осталось по-прежнему. И все-таки что-то переменилось. Теперь мы были мужем и женой. Нелли взяла меня под руку. — Сначала пойдем и сообщим об этом событии моей родне. — Согласен. — А потом навестим твою семью,— твердо закон- чила Нелли. — А это еще зачем? — удивился я.— Это не их дело, да и потом, это им совершенно безразлично. — Зато мне это не безразлично,— решительно от- резала моя жена.— Я хочу, чтобы они знали! — Но им наплевать на нас, стоит ли унижаться? Нелли сжала мой локоть и произнесла, подражая мистеру Килю: — Не хочешь ли ты, Дэниель Фишер, начать супру- жескую жизнь со скандала? — Нет, дорогая. — Тогда пойдем и сообщим им. — Хорошо,— согласился' я.— Пойдем и сообщим. И вообще, я готов ходить по Нью-Йорку и кричать, что взял в жены самую красивую девушку на свете! — А что, это неплохая идея. Глава 9 Швейцар предостерегающе выставил руку и вопро- сительно посмотрел на нас. — Квартиру мистера Готкинса, пожалуйста,— ска- зал я. Он вежливо кивнул. — Апартаменты мистера Гордона находятся на два- дцать первом этаже. Номер С-21. Мы миновали швейцара и подошли к двери лифта. Учтиво поклонившись, мальчик-лифтер спросил, какой этаж нужен. Я сказал ему и: шепотом спросил Нелли: — Что это еще за «мистер Гордон»? — В прошлом году он официально сменил фами- лию,— так же шепотом ответила она мне. 171
Я понимающе кивнул: фамилия Готкинс была хороша только для Бруклина, для фешенебельного района боль- ше подходила фамилия Гордон. Шел десятый час вечера. После посещения родителей Нелли мы устроили себе праздничный обед, а потом направились к моим. Теперь они жили в скромном, но пристойном месте по Вашингтон Хайтс. Привратник объяснил нам, что по пятницам Фишеры обедают у своей дочери. Все эти явные свидетельства богатства и процве- тания вселяли в меня смутное беспокойство. Старики Нелли встретили меня на удивление радушно. Правда, сначала, когда отец открыл дверь и увидел нас, нам пришлось выслушать очень много итальянских слов, которых я не понял, но ясно было, что это не просто «здравствуйте». Нелли быстро вставила в его речь не- сколько фраз по-итальянски, он еще понесся было по инерции, но тут же замолчал, открыв от изумления рот. Потом он покорно отошел в сторону и пропустил нас в дом. Здесь мы попали в объятия матери Нелли, которая уже громко причитала и плакала. Нелли тоже пустила слезу. Я неловко наблюдал за всем этим, не зная, что делать, ртец Нелли, по-моему, был тоже совершенно растерян из-за этих бесконечных потоков слез и причи- таний. Выскочил Зеп и принялся радостно колотить меня по спине кулаками. Откуда-то возникла сестра Нелли; теперь они плакали втроем. Вдруг отца осенило: он махнул рукой и поспешил за вином. После двух бутылок все немного успокоились и смог- ли дружелюбно осмотреть меня. Мама Петито помогла Нелли упаковать чемодан и пригласила, правда не очень настойчиво, нас на ужин. Но мы отпросились, извинив- шись, что нам надо еще устраиваться в гостинице и повидать моих родителей. Я подхватил чемодан со всем приданым Нелли, и мы вышли на улицу... Лифт плавно остановился, двери бесшумно откры- лись. — Четвертая дверь через зал,— любезно подсказал мальчишка-лифтер, и я сунул ему десять центов. Небольшими золотыми буквами на двери-было выве- дено: «Сэмюэль Гордон». — Надо же! — усмехнулся я. Дверь нам открыла симпатичная молоденькая не- гритянка. — Миссис Гордон дома? — спросил я. 172
— Как доложить? — заученно поинтересовалась гор- ничная. — Я — ее брат. Глаза девушки заметно расширились, она отступила в сторону. — Пожалуйста, входите. Я сейчас. Одно фойе апартаментов Сэма было больше, чем вся квартира родителей Нелли. Откуда-то издалека до- неслось радостное восклицание Мими: — Это Дэнни! Через мгновение она вышла к нам. Мне показалось, что она совсем не изменилась, но, присмотревшись, я заметил упрямые морщинки вокруг рта, синие круги под глазами. Может быть, это были признаки бере- менности? Она обняла меня. < — Дэнни, я так рада тебя видеть! Две слезинки застыли в ее глазах. Я тепло улыбнулся ей. Я тоже рад был ее видеть. Все это время я даже не подозревал, как мне не хватало моей сестры. Мими взяла меня за руку и потащила внутрь квартиры. — Пойдемте же! Пойдемте! — восклицала она.— Здесь все наши! Я бросил отчаянно-умоляющий взгляд на Нелли, она ободряюще улыбнулась мне и едва заметно кивнула. Я позволил Мими втащить меня в комнату. Отец с мамой сидели на софе, спиной к нам, они обернулись при нашем появлении. Мама схватилась рукой за грудь и закрыла глаза, словно благодарила Бога. На лице отца было написано настороженное удивление. Сигара в углу его рта была похожа на восклицательный знак. Сэм стоял лицом к нам. В руках он держал высокий стакан с виски. По его глазам трудно было прочесть что-нибудь определенное. Мими подвела меня к матери и отпустила руку. Мама напряженно вглядывалась в мое лицо, словно пыталась разглядеть, что со мной произошло за эти два года. — Здравствуй, мама,— тихо сказал я. Она осторожно дотронулась до моего рукава. Ее глаза наполнились слезами. Наконец, удостоверившись, что это действительно я стою перед ней, она притянула меня к себе и сдавленно прошептала: — Мой малыш, мой светлячок. Я стоял, глядя на ее совсем седую голову. Этого момента я боялся больше всего. Мне было безразлично, 173
как они меня встретят. Главным было то, что я сам почувствую. Я же чувствовал себя страшно спокойно, отстраненно, как будто со стороны наблюдая за тяже- лой сценой из кинофильма. Нет, я больше не принадле- жал им, не был их частицей. Два года назад из дома ушел другой парень по имени Дэнни Фишер. Ушел, чтобы больше никогда не вернуться. Эти тяжелые годы легли между нами пропастью отчуждения, которую ни- кто из нас не в силах преодолеть. Мне стало нестерпимо жаль их и себя. Я наклонился и нежно поцеловал маму. Прости меня, мама,— прошептал я, сам не зная, за что прошу прощения. Я выпрямился и взглянул на отца, который отошел в дальний угол комнаты и, как мне показалось, неприяз- ненно смотрел на меня оттуда. В его глазах в то же время отчетливо были видны испуг и одиночество. Я мед- ленно подошел к нему и посмотрел прямо в лицо. — Здравствуй, папа,— протянул я ему руку. — Здравствуй, сын,— сдержанно ответил он и пожал протянутую руку. — Как идут дела? — Нормально... Разговор был исчерпан, и в комнате вновь воцари- лась тишина. Я кивнул Сэму. Он тоже кивнул мне, но не сказал ни слова. ' На меня снова нахлынули ставшие привычными опу- стошенность, одиночество й еще — разочарование. Все было примерно так, как я себе представлял. Им было все равно, вернусь я или нет. Каждый жил своей соб- ственной жизнью. С невольной обидой я спросил: — Меня не было два года. Неужели никому не инте- ресно, где я был, что делал? Все продолжали молчать. Мама тихонько плакала. Я вновь медленно повернулся к отцу и холодно посмот- рел на него. — Ты тоже ничего не хочешь мне сказать? Отец сжал губы. Подошла Мими, мягко объяснила: — Конечно, нам интересно. Просто все поражены... Иди сюда, Дэнни,— попыталась она увести меня от отца.— Садись и рассказывай все по порядку.- Мы все очень волновались за тебя. Я посмотрел мимо нее на Нелли, одиноко стоявшую у двери. О ней все забыли. Она наблюдала за мной полны- 174
ми боли глазами. Это была боль за меня. Здесь он? одна понимала все. Я улыбнулся ей и взглянул на Мими. — Спасибо, сестренка. Но нам некогда задержи- ваться. У нас еще много дел. — Но ты не можешь вот так уйти! — воскликнула Мими.— Ты же только что вернулся! — Я не вёрнулся, Мими, я только попытался вер- нуться. — Но, Дэнни... Теперь она плакала. Я понимал, о чем она плачет, но ничем не мог ей помочь. Что-то во мне только что сломалось окончательно. — Перестань, Мими,— обнял я ее.— Так получается еще хуже. Бережно усадив сестру, я подошел к Нелли. — Пойдем отсюда. Ты же видишь, что все это бес- полезно.— Потом обернулся к присутствующим и объ- явил: — Я пришел сюда исключительно по просьбе моей жены. Она решила, что мы должны сообщить вам о на- шем бракосочетании. Я отметил, как изменились выражения их лиц, увидел откровенное (страдание в глазах матери, презрительное понимание в глазах отца. Меня всего передернуло. — Нелли была единственным человеком, который и вправду хотел, чтобы я вернулся,— безжалостно выгово- рил я и вышел вон,'увлекая за собой Нелли.
Переезд J5 сентября 1936 года Потертые деревянные ступени радостно скрипели под нашими ногами, когда мы поднимались вверх по лестнице. Казалось, они нам пели: «Добро пожаловать!», как пели многим молодым супружеским парам, жившим здесь до нас. В двух наших чемоданах легко уместился весь наш гардероб. Одежду мы купим позже, когда я устроюсь на работу. Сейчас же все, что нам удалось наскрести, мы вложили в обстановку этой арендованной квартиры. На четвертом этаже мы остановились перед дверью, обитой дешевым дерматином. Нелли с сияющей улыбкой обернулась ко мне, держа в руках ключ. — Открывай, малышка. Теперь это наш дом,— улыб- нулся я в ответ. 176
Она щелкнула замком, и дверь распахнулась. Нелли нерешительно стояла на пороге, боясь сделать первый шаг. Я бросил чемоданы и, подхватив ее на руки, уве- ренно переступил через порог. — Да благословит Бог наш дом, Дэнни,— прошеп- тала она. Не опуская Нелли на пол, я обошел всю нашу ма- ленькую квартирку. Три комнаты, кухня, ванная. Да мы ничего больше и не ожидали за двадцать пять долларов в неделю! Все было выкрашено белой боль- ничной краской. Но за такие деньги не до цветовых эффектов. Зато все было чисто. Паровое отопление, горячая вода и много, даже слишком много для двоих места. Я покружил Нелли по комнате и опустил ее на пол. — Занеси вещи, сумасшедший. — Слушаюсь, мэм,— вытянулся я и тут же плюх- нул чемоданы на широкую двуспальную кровать, которая плавно прогнулась под их тяжестью. — Дэнни! Сейчас же убери грязные чемоданы с кро- вати! Не забывай, что мы не в гостинице, а дома! Я насмешливо посмотрел на жену. Только дай жен- щине гнездышко во владение, и она тут же устанавливает в нем свои, порядки. Однако Нелли права. Я снял чемо- даны и уселся на новое розовое покрывало. — Иди-ка сюда,— позвал я ее, покачиваясь на кро- вати. Она подозрительно посмотрела на меня. — Зачем? — Надо... Она сделала несколько нерешительных шагов и ос- тановилась. Я схватил ее за руку и опрокинул, смеясь, на себя. ' • —- Дэнни, что с тобой? ЯГ поцеловал ее вместо ответа. Она попыталась вы- рваться. — Нелли! — я несколько раз надавил на матрац.— Он совершенно не скрипит, продавец не обманул нас. — Дэнни Фишер! Ты сошел с ума! — притворно строго сказала она и не удержалась от озорной бело- зубой улыбки. Я привлек ее к себе и шепнул: — Я все время хочу тебя... — Дэнни... Я так тебя люблю! — Я тоже тебя очень люблю, девочка моя,— сказал я, целуя ее. 12 Г. Роббинс 177
— Дэнни, ты никогда не пожалеешь, что взял меня в жены! — А ты,— я поцеловал ее глаза,— никогда не пожа- леешь, что вышла за меня замуж! — Любимый мой... Я и не собираюсь жалеть об этом! Прошла неделя, можЬ быть, самая счастливая в моей жизни. Нашего безмятежного рая не смог омра- чить даже визит мамы Петито (против нее я ничего не имел) вместе со святым отцом Бреннаном, который с профессиональным участием долго и нудно увещевал меня сменить- вероисповедание. В другое время я бы просто спустил его с лестницы, но на этот раз стерпел, хотя и дал понять, что его может ожидать в следующий визит. Мы заканчивали наводить порядок в квартире, кото- рую Нелли одной ей известными хитростями смогла превратить в уютное гнездышко. Выйдя из кухни, она вытерла руки о фартук и под- няла ко мне улыбающееся лицо. — Что мо^Я господин желает на обед? — А ты еще умеешь и готовить? — Противный,— притворно надулась она и потрясла стремянку, с которой я вешал шторы. Я спрыгнул на кровать и попытался увлечь Нелли за собой. Ослепленные страстью, мы проводили в ней добрую половину времени. — Ну перестань, Дэнни. Я серьезно спрашиваю, что приготовить? — А зачем тебе топтаться у плиты? Лучше пойдем куда-нибудь и отпразднуем окончание нашей медовой недели. — Да-а,— протянула она,— это слишком дорогое удовольствие. Нам надо быть экономнее, пока ты не найдешь работу. Вот тогда будем обедать, где поже- лаешь. Я с уважением взглянул на свою жену. Прямо на глазах она превращалась в отличную хозяйку, эконом- ную, рассудительную, заботливую. — Ну что ж. Сделай-ка что-нибудь такое, чтобы удивить меня, убить наповал. А пока я сбегаю в агентство по найму, посмотрю, нет ли подходящей работы для меня. 178
Выйдя на яркий солнечный свет, я блаженно сощу- рился, вдохнул полную грудь свежего воздуха и напра- вился к станции метро. Вдруг какая-то тень пересекла мой путь. Не поднимая головы, я обошел ее, но тут на мое плечо опустилась рука, и я услышал.противный зна- комый голос: — Сейчас, когда ты вернулся и обосновался в нашем городе, Дэнни, самое время нанести визит вежливости шефу. У вас есть что сказать друг другу, не так ли? Внутри у меня все сжалось. Я ожидал этого с са- мого начала — как только ступил на землю Нью-Йорка. Передо мной стоял Спит, улыбаясь тонкими губами. Он выглядел очень презентабельно в темном дорогом ко- стюме, сшитом на заказ, и тщательно отутюженной белой сорочке. Мягкая фетровая шляпа была надвинута на глаза, а в углу рта торчала дорогая сигарета. — Сейчас некогда. Как-нибудь в другой раз,— спо- койно ответил я, пытаясь обойти его. Он крепко сжал мое плечо, выразительно сунув сво- бодную руку в карман, в котором явственно угады- х вались очертания револьвера. — По-моему, тебе некуда особенно спешить, Дэнни- красавчик? — Пожалуй, ты прав,— согласился я, решив покон- чить с этим делом. Он мотнул головой в сторону, где стоял с работаю- щим мотором лимузин. 4 — Залезай, карета подана,— приказал он. Я открыл дверь и не спеша влез на заднее сиденье. Рядом со мной я обнаружил Сборщика. — Привет, Дэнни,— тихо процедил он и сразу уда- рил меня в солнечное сплетение. Я согнулся от боли и упал на дно машины. Тут же последовал удар сверху по шее. Дверца за мной захлоп- нулась, машина резко взяла с места. — Перестань, Сборщик,тт- бросил Спит через пле- чо.— Шефу это не понравится. — Я только отдал должок этому сукину сыну,— угрюмо сказал Сборщик, сгреб меня за шиворот и рыв- ком усадил на сиденье.— Не вздумай жаловаться, бок- сер, а то в следующий раз я так»тебя отделаю, что родная мать .не узнает! Я согласно кивнул и проглотил подкативший к горлу комок. Только спустя, несколько минут, когда я. немного 12*
оправился, до меня дошел смысл сказанного. Сборщик сказал: «в следующий раз». Значит, по какой-то причине они отпускали меня с крючка. Интересно, что произо- шло? Макси Филдс был не из тех людей, которые легко прощают грехи. Машина притормозила возле знакомой конторы. В со- провождении Спита и Сборщика я поднялся на второй этаж и остановился у двери кабинета-квартиры Филдса. Спит учтиво постучал. — Кто? — рявкнул Макси из-за двери. — Это я, босс,— быстро ответил Спит.— Мы при- везли Фишера. — Давай его сюда. Спит открыл дверь и втолкнул меня в комнату, встал за моей спиной. У меня саднило шею, но в общем я чувствовал себя довольно сносно. Даже мог стоять прямо. Макси Филдс возвышался за своим столом. Кажет- ся, он стал еще толще. Он злобно сверкнул глазами. — Что, щенок, хотел от меня спрятаться? — пре- зрительно прорычал Макси, приближаясь ко мне. Я ничего не ответил, лишь уныло смотрел ему в глаза. Предупрежденный Сборщиком, я не испытывал особенного страха. Вдруг Филдс размахнулся, пытаясь наотмашь ударить меня по лицу. Рефлективно я накло- нился, уходя от удара. Тут же острая боль в почках заставила меня выпрямиться. Спит, скотина, саданул меня сзади рукояткой револьвера. Во второй раз Макси достал меня. Я пошатнулся, но удержался на ногах. Хмуро уставившись на Филдса, я ожидал, что будет дальше. — Ты — не единственный, кому не удалось смыть- ся,— злорадно проговорил Филдс.— Ронни! Виски для меня и содовую для твоего дружка! Я резко повернулся к боковой двери, не веря своим ушам. Вошла действительно Ронни, в руках у нее был поднос. Мгновение мы с ужасом и болью смотрели друг на друга. Потом она надела маску безразличия и поднесла выпивку Филдсу. — Ну что ж ты не поздоровалась со своим милым Дэнни, шлюха? — ехидно спросил Филдс. Она повернулась ко мне: 180
— Здравствуй, Дэнни. — Здравствуй, Ронни,— выдавил я. — Совсем как в старые добрые времена! — хохотал Макси. Одним глотком он опорожнил стакан.— Ничего не изменилось, малыш, не так ли? — Не изменилось,— эхом откликнулся я. — Детка не смогла долго быть в разлуке со своим любимым Макси. Она вернулась к нему по доброй воле, правда, детка? — Да, Макси,— произнесла Ронни совершенно бес- страстно. Филдс обнял ее и притянул к себе. — Ведь Ронни не может жить без своего любимого Макси? Я видел, как дрогнули губы Ронни. — Да, Макси. — Пошла вон, тварь! — оттолкнул он ее. Опустив голову, она поспешно вышла. Филдс повернулся ко мне и произнес с глухой яростью: — Никто не уйдет от Макси Филдса! Я молчал. Мне этого можно было и не говорить. В его силе я уже убедился. Интересно, каким образом удалось ему заставить вернуться Ронни к нему? Что слу- чилось с Беном? — А теперь можешь идти,— неожиданно закончил он, садясь за свой стол. Я стоял, не веря своим ушам. — Что я тебе сказал? — взревел Филдс.— Уходи отсюда и больше чтоб никогда не попадался мне на пути! Зазвенел телефон, Филдс сорвал трубку. Из трубки донесся чей-то рокочущий бас, лицо Филд- са изменилось. — Привет, Сэм. Из трубки вновь послышался громкий недовольный голос, и Филдс прикрыл ее ладонью. — Вышвырни его, Спит, если он сам не хочет идти,— уже без злобы приказал он. Но я уже оправился от удивления и поспешно рети- ровался. Только очутившись • на улице, я начал понимать, что произошло. Единственной причиной, почему Филдс так легко отпустил меня, могла быть только 181
Ронни. Она вернулась, поставив условие — не трогать меня. Поэтому она не смотрела на меня... Другого объ- яснения я не находил. Я взглянул на часы. Было пол- третьего, и я еще успевал в агентство. Одну за другой я обежал четыре конторы, но везде получал один и тот же ответ: «Зайдите завтра утром. Может, что-нибудь подвер- нется». Кажется, здесь я тоже не был нужен. В пятом часу я понуро поплелся домой.
ВСЕ ДНИ МОЕЙ ЖИЗНИ КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ Глава 1 Покачивая бедрами, она прошла мимо прилавка с косметикой и уселась на круглый вращающийся стул. — Слушаю вас, мисс. — Коктейль с малиновым соком, Дэнни,— улыб- нулась она мне. — Один, момент. Не оборачиваясь, я взял с полки за спиной длинный тонкий стакан. Девица наклонилась над столиком, слов- но случайно показывая грудь. Мне все эти штучки были уже знакомы. Смешивая легкий коктейль, я не сводил с нее взгляда. Это входило в правила игры. Она непре- менно забредет еще несколько раз, пока не убедится, что толку от меня как от козла молока. С улыбкой поставил перед ней стакан и поднес за- жигалку к ее сигарете, которую она держала в сильно накрашенных губах. — Спасибо, Дэнни,— томно протянула она, выпу- ская струю дыма прямо мне в лицо. — Не за что, крошка,— ответил я, доставая соло- минку для ее стакана. — И когда только додумаются поставить киоски на 183
станциях метро... Чуть не умерла от жажды, пока до тебя добралась,— пропела она, помешивая соломинкой коктейль. — Не дай бог, малышка. А то бы я никогда не уви- дел такую красотку, как ты,— ответил я, нажимая на южный акцент. Все продавцы предпочтительно должны были быть южанами,— это тоже входило в сценарий, как и легкий флирт. Девица довольно улыбнулась, а я отошел к своему нынешнему хозяину Джеку. — Уже второй час, Джек, закрываем? Сидевший за кассой Джек взглянул на часы и кив- нул. Потом снова уставился на заинтересовавшую его девушку. — Да, Дэнни, пора закрывать,— задумчиво прого- ворил он.— Слушай, эти красотки летят на твои голу- бые глаза и рыжую шевелюру как мухи на... мед,— сказал он с завистью. — Брось ты! Это все южный акцент. Они, наверное, думают, что на ногах у меня серебряные шпоры. — Уж не знаю, что они думают, но каждая вторая почему-то подсаживается к тебе, а потом заходит еще по нескольку раз. На твоем месте я бы не те- рялся. — На всех все равно не хватит, Джек. Нашел чему завидовать. Я тут расточаю им улыбки и любезности, а все денежки загребаешь ты... Джек добродушно рассмеялся. — Нет, скажи мне правду, Дэнни. Ты что, так ни одну из них и не трахнул? — С какой стати, шеф? Я — примерный муж и отец. Кроме того, у меня нет на них денег. Я переглянулся в зеркале с девушкой, которая не сводила с меня глаз. Джек криво усмехнулся. — Ну да, рассказывай мне сказки... Ладно, это твое личное дело, а нам пора сворачиваться. Времени было четверть второго. Я чертовски устал. . Натруженные за семь с половиной часов ноги просили пощады, спину ломило так, будто я таскал мешки. Но все-таки это была работа. Хотя и тяжелая, но работа. Два месяца я искал ее. Уже минуло три года, как я вернулся. Три года отчаянной борьбы*за существование, случайных заработков и долгого времени новых поисков работы. Пока Нелли служила в своем магазинчике, мы кое-как перебивались. Но после рождения Викки Нелли 184
пришлось оставить работу, и мы впервые по-насто-яще- му узнали, что такое нужда. Я прекрасно помню тот день, когда она пришла с работы и объявила, что у нас будет ребенок. Первое чувство радости тут же сменилось беспокойством. Эта озабоченность, по-видимому, была написана на моем лице, потому что Нелли спросила с обидой: — Дэнни, ты не рад? — Конечно рад, милая,— смешался я. — Тогда в чем дело? — Меня мучает мысль — где достать денег. Дети — дорогое удовольствие. — Найдешь работу. Должна же когда-нибудь кон- читься эта полоса невезения. Я отвернулся и закурил. — Я сам себя в этом постоянно убеждаю. Ее глаза наполнились слезами. — Просто ты не хочешь ребенка,— с горечью про- говорила она. — Да нет же, нет! — я резко развернул ее к себе' лицом.— Я очень хочу малыша. Но он стоит денег. А вот этого у нас как раз и нет. — Дети много не требуют. Единственное, что им нужно, это любовь,— тихо проговорила она сквозь слезы. Если бы это было так! Пожалуй, никогда в жизни я не испытывал такого унижения, как в тот день, когда мы истратили последние пятьдесят центов и были вынуж- дены обратиться в агентство общественного вспомо- ществования. Клерк окинул нас презрительно-холодным, укоризненным взглядом, сначала меня, потом беремен- ную Нелли, словно укорял, что мы рожаем детей, когда не в состоянии позаботиться о себе. Пришлось отвечать на бесконечные унизительные вопросы, заполнить без- размерные анкеты. А потом, когда мы наконец получили пособие, к нам в любой момент могли завалиться бес- церемонные контролеры. Помню, как одна из них — пожилая полная женщи- на с буклями и мясистым, густо напудренным ли- цом — принесла нам первый чек. — Это вам на питание и- другие необходимые для жизни вещи,— строго проскрипела она. Я смущенно кивнул. — Если я услышу^ что вы потратили хоть доллар на выпивку или азартные игры, это будет ваш первый и последний чек. я
Мое лицо пылало, но я не осмеливался взглянуть на нее, чтобы не испортить все дело. Я чувствовал себя так, как будто стоял на паперти с протянутой рукой. Наверное, от стыда я больше никогда не смогу посмот- реть кому-нибудь прямо в глаза. Но когда родилась Викки — крошечное, сморщенное, беспомощное созда- ние со светлыми волосенками,— я решил, что нам нечего было стыдиться. Было бы гораздо хуже перед Богом и людьми, если бы мы’ убили ее. Просто вот так стоять и смотреть на свою дочь, плод безграничной любви,— стоило всех унижений на земле. Приветливая пожилая медсестра провела меня в палату, в которой лежала Нелли вместе с семью другими роженицами. Присев на стул у кровати, я взял ее слабую руку и благодарно прильнул к ней губами. — У нас девочка,— виновато сказала она. Сидя в приемной, я так переволновался за нее, что мне было безразлично, кто родится. Лишь бы с Нелли было все нормально. — Но у нее твои волосы,— поспешно добавила Нелли. — И твое лицо, и твои • глаза,— сказал я.— Я ее видел, она красавица! Нелли улыбнулась. — Ты не очень разочарован? Я с ожесточением затряс головой. — Это именно то, что я хотел. Еще одну маленькую Нелли. Зашла сестра и вежливо попросила меня выйти. Я поцеловал пульсирующую синюю жилку на лбу жены и вышел из палаты. С раннего утра следующего дня я бросился на отчаян- ные поиски работы. Как обидно, что ничего не было. В панике, что я не смогу прокормить своего ребенка, я решил обратиться к Сэму. Собираясь с духом, я около часа простоял перед входом в громадину «Импайр Стэйтс Билдинг», в котором располагался его офис. Наконец поднялся на двадцать второй этаж. Нервно меряя шагами просторную приемную, я с замиранием сердца ждал, пока его смазливая секретар- ша доложит обо мне. Сэм отказался принять меня. Спустившись вниз, я позвонил ему из автомата. Его сердитый голос обдал меня холодом. х — В чем дело? Разве я мало помогал тебе? — су- рово спросил он. 186
Я поспешно повесил трубку. Все двери были закрыты для меня. В этом мире можно было положиться только на себя. Через несколько дней вернулась домой Нелли с ма- лышкой, и постепенно наша жизнь стала превращаться в ад. Все лето мы были на грани голода, и, я окончатель- но потерял уважение мамы Петито,. которая изредка подкармливала нас. Так прошло почти все лето, и вот лишь несколько недель назад мне удалось найти это место в баре, место, годное лишь для школьника-под- ростка. Но я с радостью ухватился за него. Шесть дол- ларов в неделю плюс чаевые были неплохим подспорьем нашему мизерному пособию в семьдесят два доллара в месяц. Если только мне удастся скрыть эту работу от бдительных контролеров... Я продул последний штуцер и посмотрел на часы. Половина второго ночи. Сняв сырой фартук, я засунул его под прилавок, чтобы завтра снова надеть в шесть вечера. Если поторопиться, я еще успею на метро и в три часа буду дома. Тогда у меня будет время поспать несколько часов до того, как утром придет, контролер с очередным месячным чеком. Обычно она будила меня в семь... Глава 2 У меня слипались глаза, когда я утром сидел за столом на кухне, слушая монотонный учительский голос мисс Снайдер — контролера, обслуживающего наш квар- тал. Эта занудливая старая дева была специалистом по всем вопросам. В ее арсенале были рецепты на все случаи жизни. Вот и сейчас она учила Нелли, как готовить мясной соус и спагетти без мяса. — По-моему, это великолепный рецепт. Как ты счи- таешь, Дэнни? — громко спросила Нелли, чтобы вывести меня из сонного оцепенения. — Что? Ах да, конечно, дорогая,— встрепенулся я. — Мне кажется, мистер Фишер нас не слушает,— укоризненно произнесла мисс Снайдер, с подозрением вглядываясь в мои красные глаза. — О нет, мисс Снайдер, я ловил каждое ваше слово. Она опять метнула бдительный взгляд из-под очков в круглой металлической оправе. — Вы выглядите очень усталым, мистер Фишер,— 187
вкрадчиво произнесла она.— Наверное, поздно легли? Сон мигом слетел с меня. — Нет-нет, мисс Снайдер,— поспешил я развеять ее подозрения.— Мы легли довольно рано. Просто Вик- ки беспокоилась всю ночь. — Да, как ваша малышка, миссис Фишер? — обра- тилась старая дева к Нелли. • — Хотите взглянуть на неё, мисс Снайдер? — за- суетилась Нелли. Моя умница жена знала, как ублажить эту старую деву. Теперь я мог даже захрапеть на столе, она, занятая нашей симпатичной Викки, не обратила бы на меня никакого внимания. Однако я стойко дождался ее ухода и только тогда добрел до кровати. Проснувшись, я по- чувствовал, что в квартире никого нет. Около будильника лежала записка: «Милый! Мы с Викки пошли отоваривать чек и за- платить по счетам. Кофе на плите. Будем в 3 часа». Я рывком встал и сладко потянулся. Бреясь в ван- ной, я с печалью глядел- на синие круги под глазами, на морщины. Нелли с малюткой вернулись, когда я только-только кончил бриться. — Я заплатила мяснику, зеленщику, а также за квар- тиру и электричество,— оживленно рассказывала Нел- ли.— И у нас еще осталось шесть долларов с мелочью. — Умница моя,— чмокнул я ее в щеку.— Слушай, а чего это Викки такая печальная? Я подбросил дочку вверх, но она лишь слабо улыб- нулась — обычно она захлебывалась смехом от этой процедуры. — Не зраю,— беспокойно взглянула на нее Нелли.— Она какая-то вялая все утро. А в магазине вдруг ни с того ни с сего расплакалась. Вот мы и вернулись по- раньше. — Что с моей маленькой? — спросил я, наклоняясь. Неожиданно Викки громко расплакалась. Я беспо- мощно посмотрел на жену. Меня всегда охватывал страх и жалость, когда было больно моим близким. — Надо уложить ее в кроватку,— решила Нелли.— Поспит, и все пройдет. Однако к вечеру дочке стало Хуже, она больше не плакала, ее глазки-звёздочки лихорадочно блестели, лоб был горячим. Тут я вспомнил, что Нелли тоже всю неделю нездоровилось. Малышка опять захныкала, и я решительно сказал: 188
— Надо вызывать доктора. — Карточка на медицинское обслуживание в кухне на столе. Щеголеватого вида врач закончил прослушивать Вик- ки и повернулся к Нелли. — Давайте я посмотрю молодую маму, пока папа укладывает ребенка,— предложил он. — С дочкой все в порядке? — отмахнулась от его предложения Нелли. — У нее небольшая простуда. Горло немного крас- ное,— с легким разочарованием ответил врач. Он достал рецептурную»книжку и небрежно черкнул в ней несколько слов по-латыни. — Вот, возьмете в аптеке и будете давать ей соглас- но предписанию. — Все-таки, что с ней? .— настаивала Нелли. — То же, что и с вами. Простуда. Ничего серьезного. — Вы думаете, она заразилась от меня? — Вот уж не знаю, кто от кого заразился. Завтра зайду к вам еще. ' Я видел, что врач исчерпал время, отпущенное ему на осмотр, и начинал нервничать. — Ложитесь в постель,— бросил он через плечо, уходя. Дверь закрылась за ним, и я со злостью смял ре- цепт. — Сукин сын. Мы для него невыгодные пациенты. Не удосужился даже поговорить толком. Нелли закашлялась. — Хорошо, что вообще пришел. Чаще всего они не приходят по таким вызовам, как наш. Им бы только получить наличными. . 4 — Но он не имеет права обращаться с нами, как с грязью! — Брось, Дэнни,— устало проговорила Нелли.— Пора тебе понять, что все гоняются за деньгами. За деньгами. За деньги они будут и любезны, и внима- тельны... Долготерпение, прозвучавшее в ее голосе, отрезвило меня. Мне стало стыдно за невольную вспышку. — Я побежал за лекарствами,— хмуро сказал я.— А ты ложись. Сегодня я останусь, дома. Она отрицательно, покачала головой. 189
— Не надо, милый. Я немного полежу и сама схожу в аптеку. Тебе надо идти на работу. Ты же знаешь, как нам нужны деньги. — Но врач сказал, что тебе необходимо лежать? — Они всегда это говорят, но кто же ложится в постель с простым насморком? Вот увидишь, вернешься с' работы, и мы, будем в порядке. Я взбежал по ступенькам и услышал надрывный кашель Нелли. Открыв дверь, я понял, что она так и не ложилась в кровать. — Что случилось? — спросил я, заходя в спальню. —- Дэнни! Она вся горит! Надо что-то делать! Я метнулся вниз к телефону. — Доктор Адамс? •—- я,1— ответил заспанный голос. — Доктор Адамс, Фишер говорит. Вы сегодня были у нас... — Ну и что? — Доктор, нужно срочно приехать! Дочка вся го- рит! Сорок градусов и восемь десятых! — Она спит? — Да, док. Но она вся мокрая и красная. У жены тоже высокая температура. — Они принимали лекарство? - Да. — Тогда не паникуйте. К ночи температура всегда повышается. Обычное явление. Дайте им выпить чего- нибудь горячего и укройте потеплее. Я к вам зайду утром. — Постойте, док...— воскликнул я, но он уже поло- жил трубку. — Он придет? — со страхом и надеждой спросила Нелли, когда я вернулся. — Нет,— ответил я, стараясь придать своему голо- су всю беззаботность, на которую был способен.— Он сказал, что. так всегда бывает при простуде. Сейчас выпьете чего-нибудь горячего, и вам станет легче. — Ты таю думаешь? — недоверчиво спросила Нелли. Я улыбнулся с уверенностью, хотя на душе у меня скребли кошки. — Ну конечно. Хоть он и порядочный скот, но все-таки врач. Я заботливо укрыл ее одеялом. Если бы можно было взять их болезни на себя! 190
— А теперь лежи. Я сделаю чай. — Сначала Викки... — Конечно, родная, конечно! Не беспокойся. Все будет хорошо. Всю эту кошмарную ночь я как угорелый метался между женой и дочерью. Уже под утро я забылся тяже- лым сном, который, однако, длился не более получаса. Я вздрогнул, проснувшись от сдавленного кашля. Тупо соображая, к кому бежать, я ринулся в детскую. Викки задыхалась. Лицо ее побагровело, а испуганные голубые глазки умоляюще смотрели на меня. «О Боже! Только не это!» — мысленно взмолился я и, взяв ее на руки, начал поглаживать по потной спинке, стараясь успокоить кашель. Но все было напрасно. Бог отвернулся от меня. Глазки ее закатились, тело обмякло, лицо начало принимать синеватый оттенок. В отчаянье я прильнул губами к ее вялому ротику, стараясь вдох- нуть в нее жизнь. «Забери, Господи, меня, пусть она живет! — исступленно просил я.— Забери, забери меня!» Я делал искусственное дыхание и не мог остановиться, хотя понимал, что все бесполезно. «Где ты, Боже? Есть ли ты вообще, если забираешь у нищего самое послед- нее, самое дорогое? Ты так же жесток, как этот мир, и поэтому я отказываюсь от тебя!» — Дэнни! — закричала Нелли у меня за спиной. Ничего не видя перед собой, я молча протянул ей бездыханное тело нашей дочери. Глава 3 Деревянные ступени горестно стонали под нашими ногами. Я медленно поднимался вслед за женой на мою Голгофу. Всего три года назад мы с ней взлетели по этой лестнице, радостные и счастливые. Мы были веселы и молоды, мы не предполагали, какие испытания угото- ваны нам судьбой. Тогда, помнится, я на руках внес ее в наш дом. Как это было давно! Сейчас воспоми- нания поблекли, покрылись серой пеленой неудач, ра- зочарований, горьких утрат. Иногда мне казалось, что все это было не с нами. Я смотрел на прямую, негнущуюся спину- Нелли, поднимавшейся на полшага впереди меня. Она была 191
сильной женщиной и все невзгоды встречала без лишних слез. С каждым ударом судьбы лишь прибавлялось го- речи в глубине ее прекрасных темных глаз, и новые морщинки ложились вокруг ее волевого рта. Сегод- няшний день останется в нашей памяти навсегда. Невозможно было забыть скорбные звуки поминальной мессы, белый .гробик, в котором отражалось мерцание свечей. В ушах до сих пор звучав скрежет лопат. Разве можно когда-нибудь забыть доброту соседей, их сострадание. Если бы не соседи, не их скудные пожертвования, то сейчас мой ребенок лежал бы в общей могиле для бедняков и бродяг. Пять долларов тут, шесть долларов там... Всего — семьдесят, оторванных от их скудногб бюджета. Все ушло на уплату за гроб, мес- су, могилу — место последнего отдохновения частицы нашего тела и души. Я был бы рад забыть все, но не мог, как никогда не мог забыть ни плохого, ни хоро- шего. — Может быть, тебе лучше лечь, родная? — спро- сил я. .— Я не устала, Дэнни... Не могу войти в детскую. Ее кроватка, ее игрушки, башмачок... Но почему, Дэн- ни? За что?! И она впервые заплакала. — Она была моим ребенком, моей крошкой. Един- ственное, чего она хотела, это — жить! Жить! И я под- вела ее. Я обнял Нелли. — Перестань, любовь моя. Не надо. Это не твоя вина. Все в руках Божьих, он и предал нас. — Не богохульствуй! — жестко упрекнула она меня.— Это было моей виной, с самого начала. Дочень- ка моя заплатила за грех, совершенный мною. Это кара за то, что я возомнила, будто знаю больше, чем Бог. Я с удивлением посмотрел на нее. Ее глаза горели неизвестным мне доселе фанатизмом. — Я грешила и жила во грехе. Я забыла Бога ради мужчины. И вот расплата. Бог не благословил дитя, зачатое в грехе. О,тец Бреннан предупреждал меня об этом с самого начала. — Овец Бреннан не говорил ничего подобного! — в отчаянье воскликнул я.— Сегодня в церкви он сказал, что Бог примет ее в царствие небесное. Мы любили и любим друг друга. Это все, что Он требует. 192
— Бедный Дэнни,— нежно прошептала Нелли.— Ты просто не можешь понять. Я вопросительно посмотрел на нее. Я действительно не мог ее понять. Любовь для меня была единственной настоящей ценностью, ради которой стоило умереть. Это было святое чувство. — Я люблю тебя, и это — главное,— убежденно про- говорил я. Она улыбнулась мне сквозь слезы, поднялась и с жалостью посмотрела на меня. — Бедный Дэнни,— тихо повторила она.— Ты ве- ришь в то, что твоя любовь — это главное в жизни, и не можешь понять, что для Него этого недостаточно. — Для нас, Нелли, этого всегда было достаточно. Ее глаза смотрели отрешенно. Она задумчиво кив- нула. — В этом-то и была наша главная ошибка, Дэнни,— проговорила она.— Я тоже так считала и лишь теперь поняла: того, что достаточно для нас, смертных, не достаточно для Него. Мы должны жить не только для себя, но и для Бога. Она молча вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Я слышал, как скрипнула кровать, потом все затихло. День моей величайшей скорби кончился. Я за- курил, глядя в окно опустевшего мира. Кто-то настойчиво звонил в дверь. Я с трудом под- нялся и в полудреме пошел открывать. — Что вам нужно? — устало спросил я незнакомого мужчину. Незнакомец вытащил из кармана удостоверение и протянул его мне. «Отдел социального обеспечения г. Нью-Йорка»,— прочел я и вопросительно взглянул на сутулого, похожего на хорька мужчину. — Меня зовут мистер Морган,— представился он.— Мне надо задать ва!м несколько вопросов. — Только не сейчас, мистер Морган. — В ваших интересах ответить на них немедленно, мистер Фишер. До мисс Снайдер дошли сведения, кото- рые мы хотели бы проверить. — Хорошо. Задавайте свои вопросы,— сдался я, но не пригласил его пройти в квартиру. Инспектор осмотрелся по сторонам, достал свой, блокнот и открыл нужную страницу. 13 -Г. Роббинс 193
— Сегодня вы похоронили свою дочь? — бесстраст- ным голосом спросил он. Я молча кивнул. — Цветы и гроб стоят сорок долларов, похороны и панихида — еще двадцать, так? — Вы забыли еще одну вещь, Морган,— проговорил я, едва сдерживая себя.— Католический обряд обошелся нам на десять долларов дороже. Итого — семьдесят долларов. Инспектор невозмутимо сделал какие-то пометки в блокноте. — А откуда вы взяли деньги, Фишер? — сощурил он левый глаз. — А вот это не ваше дело! — не выдержал я. — Нет,. наше,— вежливо возразил он.— Вы нахо- дитесь на дотации государства, следовательно, потруди- тесь объяснить, откуда у вас эти деньги? Уж не от ночных ли приработков, которые вы от нас скрыли? «Все-таки эта старая стерва что-то разнюхала»,— подумал я. Инспектор победоносно улыбнулся, заметив мое замешательство, словно поймал величайшего преступ- ника. — Как видите, мы не даром едим свой хлеб. Ну ничего, мистер Фишер, ничего,— снисходительно похло- пал он меня по плечу.— Пока нам нужно только уста- новить истину. — Истина заключается в том,— угрюмо ответил я,— что троим невозможно прожить на семьдесят два дол- лара в месяц. Чтобы не умереть с голоду, приходится подрабатывать — какое же это преступление? — Вы нарушили распоряжение властей города Нью- Йорка и можете быть лишены пособия,— бесстрастно констатировал Морган.— Итак, признаете ли вы, что работали по ночам? — Ничего я не признаю! — резко ответил я. — Но где же вы нашли семьдесят долларов, чтобы похоронить дочь? — Да, я похоронил ее,— вскипел я,— это все, что я смог сделать для своего ребенка. Если бы у меня дей- ствительно были деньги, неужели вы думаете, что я ждал бы вашего паскудного лекаря и не вызвал бы настоящего специалиста? Возможно, сейчас моя дочь была бы жива. Морган не сводил с меня холодного ’взгляда. В лице у него не было ни тени сочувствия.' 194
— Так вы работали по ночам? — повторил он свой вопрос. Я сгреб его за грудки и приподнял. — Да, я работал по ночам,— выдохнул я. Инспектор побледнел и, вытаращив глаза, пропищал: — Сейчас же отпустите меня, мистер Фишер. Вы усугубляете свою вину. Но мне уже было все равно. Я врезал ему по морде, и он как мячик отлетел к стене и замер, испуганно вытаращив на меня глаза. Я сделал к нему шаг. Сейчас я вполне мог убить его. Струйка крови стекала из его разбитого носа. Он проворно встал на четвереньки и так, по-собачьи, запрыгал вниз по лестнице.. Ногой я придал ему ускорение. — Мы лишим вас пособия! Вы сдохнете с голоду! — затявкал он снизу. — Если ты еще раз появишься здесь, я вышибу твои мозги,— крикнул я и захлопнул дверь. — Кто это был? — спросила Нелли из спальни. Я попытался ответить как. можно спокойнее: —ч Какой-то хорек из службы социального обеспе- чения. — Что ему было нужно? — Ничего особенного, детка. Пришел задать несколь- ко вопросов. Ложись, дорогая, и не волнуйся. — Они узнали, что ты работаешь по ночам,— дога- далась она. — Ложись, малышка. Тебе нужно отдохнуть,— по- пытался я уйти от ответа. — Дэнни, они все знают? — Ну и. что с того, что знают? Теперь это не важно. Пусть подавятся своим пособием. Теперь мы сможем прожить на то, что я зарабатываю в баре. Шеф обещал мне прибавку. Заметив в ее глазах слезы, я сел на постель. — Все у нас неладно, Дэнни,— безнадежно произ- несла она.— Даже в такой день. Неприятности, одни неприятности. Что за беспросветность! — Вот увидишь, милая, дела еще выправятся... Она продолжала смотреть на меня с тоской. — Нет, Дэнни. Нам никогда не выкарабкаться. Я принесла тебе одни несчастья... — Сейчас же прекрати* говорить глупости! — вос- кликнул я.— Мы должны надеяться на лучшее. Вот увидишь, все еще образуется. 13* 195
Она продолжала так же печально смотреть на меня. — На что надеяться? Ты даже не знаешь, рабо- таешь ты еще или нет. Ведь ты не появлялся в баре четыре дня. Тут я вспомнил, что даже не позвонил Джеку. Тре- вога охватила меня. В баре, за стойкой, кроме Джека стоял новый па- рень. — Привет, Джек,— сказал я, стараясь казаться спо- койным. — Привет, Дэнни,— без особого энтузиазма отве- тил он. — У меня несчастье, Джек, я не мог прийти раньше. Он осуждающе посмотрел на меня и укоризненно спросил: — Что ж это у тебя за горе, что ты не мог даже позвонить? Я две ночи горбатился здесь за двоих, а от тебя ни слуху ни духу. — Джек, я похоронил дочь... На мгновение в баре воцарилась тишина. — Ты не шутишь, Дэнни? — Такими вещами не шутят, Джек. — Извийи, старик. Прими мои искренние соболез- нования!— Его глаза потеплели и стали еще более виноватыми. Парень за стойкой с притворным безразличием усерд- но тер и без того блестевшие стаканы. — У тебя новый парень,— заметил я. Джек неловко кивнул и тихо произнес: — Я не знал, что с тобой... А в одиночку, сам знаешь, здесь немного наработаешь... — У тебя есть что-нибудь для меня? — прервал я его, стараясь придать своему голосу беспечность, что, впрочем, мне плохо удалось, так как от его ответа зави- село, будет ли у нас с Нелли завтра что поесть или нет. — Пока ничего, Дэнни. Извини. Может быть, позже. Жаль, что ты мне не позвонил. Парень за стойкой облегченно перевел дыхание. — Ну, тогда пока, Джек. — Пока, Дэнни. Позванивай. Я вышел на улицу, ломая голову над тем, как сооб- щить это убийственное известие Нелли. И все же я решил пойти домой. Я отправился пешком — истратить 196
пять центов на проезд — слишком большая роскошь в моем положении. К тому же мне хотелось оттянуть встречу с женой. Когда я подошел к дому, было уже около девяти вечера. И хотя на улице было довольно свежо, у меня взмокла рубашка, пока я поднялся по лестнице. По- стояв немного в коридоре, я наконец решился и рас- пахнул дверь. В прихожей горел свет, но в квартире стоя- ла странная тишина. — Нелли! — позвал я, вешая куртку. Послышался звук шагов, незнакомый мужской го- лос произнес: — Это он! Резко обернувшись, я увидел Нелли и рядом с нею двух мужчин. Один из них был мне уже знаком — инс- пектор Морган. На его распухшем носу красовался све- жий пластырь. Второй мужчина шагнул вперед и предъ- явил мне полицейский жетон. — Дэниель Фишер? — строго спросил он. — Да. — Мистер Морган выдвинул против вас обвинение в оскорблении действием при исполнении служебных обязанностей. Вам придется пройти со мной. Да, день завершался великолепно... — Мне можно переговорить с женой? — спросил я. Он' внимательно осмотрел меня с ног до головы и кивнул. — Переговорите. Мы будем ждать вас в гостиной. Морган хотел было что-то вставить, но полицейский решительно подтолкнул его к выходу. — Теперь недолго, сынок,— отечески пожурил он Моргана. Я мысленно поблагодарил этого седого человека. — Опять без работы? — спросила Нелли, как только они вышли. Я промолчал. Она замерла на мгновение, потом со слезами бросилась в мои объятия. — Дэнни, дорогой мой, любимый! Что же нам те- перь делать? Я молча гладил ее чудесные волосы. Весь мир от- вернулся от нас. Она встревоженно заглянула мне в глаза. — Что они с тобой сделают? Я безразлично пожал плечами. Я так устал от всего этого, что мне и вправду было на все наплевать. Если 197
бы не она, я бы был готов покончить счеты с постылой жизнью. — Наверное, задержат меня на пару дней до слуша- ния дела. Потом назначат штраф и отпустят... — Но нам нечем заплатить штраф. А вдруг тебя посадят в тюрьму? Морган грозился... — А, этот хорек... Судьи не знают всех обстоятельств, а когда узнают, то непременно отпустят меня. Не бес- покойся. В дверь постучали, не громко, но настойчиво. — Ложись спать, Нелли, и ни о чем не беспокойся. Утром я буду дома. — Правда? — с надеждой спросила она. — Правда! Морган торжествующе ухмылялся, пока мы шли по улице. — Ну что, Фишер, я говорил тебе, что еще вернусь?! Я тоскливо молчал, зато полицейский рявкнул: — Морган, заткнись.. Парню и так досталось, а тут еще ты нервы из него тянешь. Было заметно, что полицейскому не нравится дело, которым ему пришлось сегодня заниматься. Это был спокойный ирландец, который, видимо, не от хорошей жизни пошел в полицейские. Через два квартала я спросил: — Что обычно бывает за дела вроде моего? — Назначается судебное разбирательство об ос- корблении личности,— ответил ирландец. — А до слушания меня отпустят домой? — Отпустят... Но нужен залог. — Сколько? — Не меньше пятисот долларов,— ответил полицей- ский; сочувственно взглянув на меня. — Тебя засадят в тюрьму! — злорадно пискнул Мор- ган. Я опешил и остановился. — Но .они не могут сделать этого! — воскликнул я.— У меня болеет жена. Мне обязательно нужно вернуться. Полицейский взял меня за рукав. — Очень жаль, но ничем не могу тебе, помочь. Я должен доставить тебя в участок. — Но Нелли? Она в таком состоянии! Она пропа- дет без меня! 193
— Спокойно, парень,— полицейский покрепче взял меня за плечо. Мы пошли дальше. В газетах писали, что слушания иногда затягиваются на несколько месяцев... Надо было что-то предпринимать, но что? Мы остановились по красному знаку светофора. К перекрестку подползал длинный серебристый рефрижератор. Полицейский осла- бил свою хватку и, как мне показалось, легонько под- толкнул меня в спину. Я рванул вперед перед самым капотом огромной машины, оттолкнув со своего пути Моргана. Сзади раздались крики и ругань, но я не обо- рачивался. — Стой! Держи его! — пронзительно визжал Мор- ган. Трель полицейского свистка ударила в уши. Добежав до угла, я оглянулся. Морган лежал в канаве, над ним склонился поли- цейский. Ирландец изо всех сил свистел в свою дудку и махал в мою сторону рукой,— казалось, что он машет, мне: беги, скорей беги! Глава 4 Кружным путем я пробирался к своему дому. Необ- ходимо было увидеть Нелли и объяснить, что случилось. Но возле подъезда стояла полицейская машина. Меня ожидали. Я свернул в боковую улочку и медленно по- брел прочь. Чувство обреченности охватило меня. Один- надцатый час... Ничего не остается, только пойти и сдаться — нельзя же бегать и скрываться всю жизнь! Я опять повернул к. дому, чтобы поскорее покончить с этим. И чего это я побежал от них? Ах да, тогда разговор зашел о залоге. Мне негде взять деньги для залога. Надо было во что бы то ни стало раздобыть эти проклятые пятьсот долларов. У родителей Нелли таких денег не было. Они ничего не могли сделать, даже если бы очень хотели помочь. Оставался единственный- вы- ход — обратиться к Сэму. Вспомнился тот день, когда я последний раз видел его. Это было как раз после рождения Викки. Он тогда подумал, что я пришел к нему просить денег, а мне просто хотелось поделиться своей радостью. Я по- клялся, что ноги моей больше не будет в их доме. Но теперь мне было не до оскорбленного самолюбия. У меня 199
не было другого выхода. Либо к Сэму, либо в тюрьму. После того как я убежал от них, они надолго упекут меня. Надо было использовать последний шанс. В первой попавшейся кондитерской я нашел в теле- фонном справочнике номер телефона и позвонил. Труб- ку подняла горничная. — Мне мистера или миссис Гордон, пожалуйста. — Миссис Гордон на загородной вилле, а мистер Гордон еще не вернулся из офиса. — Будьте добры, номер его телефона, пожалуйста. Мне необходимо срочно связаться с ним. Она продиктовала номер, я записал. Но позвонить было больше не на что — карманы были абсолютно пусты. Спустя полчаса я добрался до «Импайр Стэйтс Бил- динг». — Мистер Гордон у себя? — спросил я у швейцара. — Сейчас посмотрим,— ответил он, раскрыв жур- нал.— Да, он еще не спускался. — Один?? — Он...— на лице швейцара мелькнула едва замет- ная ухмылка,— он вернулся со своей секретаршей. Дальнейших объяснений не требовалось. Сэм ничуть не изменился. Наверняка его секретарша была перво- классная девочка, под стать всему этому заведению. Поднявшись на двадцать второй этаж, я смело прошел через пустую приемную и вошел, в просторный кабинет. Здесь тоже никого не было. Подойдя к боковой двери, я мгновение колебался, потом решился и распахнул ее. Внутри было темно. Нашарил на стене выключатель, щелкнул им. Яркий свет залил комнату; Послышалось проклятье и испуганный возглас женщины. Я нахально осмотрел симпатичную брюнетку, поправлявшую платье, потом уставился на Сэма. Его сердитое лицо не предве- щало ничего хорошего. — Выйди вон! — рявкнул он. Я послушно попятился и закрыл за собой дверь. Развалясь в удобном мягком кресле, я подождал минут пятнадцать. Наконец дверь открылась, и вышла секре- тарша. — Мистер Гордон сейчас примет вас,— сухо произ- несла она, словно только что я не видел ее в куда менее официальных обстоятельствах. .. - . • — Спасибо, крошка; Сэм вошел и уселся за свой огромный стол со мно- жеством телефонов. ' 1 200
— Ты думаешь, что они будут лучше работать, если ты проверишь их в постели? Он пропустил мой юмор мимо ушей и раскурил сигару. — Что тебе нужно? Нет, Сэм все-таки был хорош. Он всегда прекрасно владел собой. Шутить с ним не стоило, поэтому я просто сказал: — Мне нужна твоя помощь. — А почему ты пришел именно ко мне? — Больше не к кому. — Я же говорил тебе, что я не нянька. — Ты прав, Сэм. Няньки мне самому не. нужно. Но я действительно попал в беду, и тебе придется по- мочь мне. — Придется? — прервал он меня.— Ну ладно. Давай выкладывай, что там у тебя стряслось. — Я набил морду одному мерзавцу, и меня ловит полиция. — Вляпался! Даже морду не можешь набить... Ты порченый, Дэнни. Был гнилым, таким и остался. Он схватил меня за воротник своей мощной воло- сатой лапой. — Выметайся отсюда, слабак, ничтожество! Я похолодел при одной мысли, что он сейчас выста- вит меня силой. Нет, этот человек понимал только один язык. Я резко оторвал его руку. — Ты бы поспокойнее, Сэм. Ты далеко не в лучшей спортивной форме. — Я сейчас покажу тебе, в какой я форме,— про- рычал он, замахиваясь. Я легко отбил его удар. ~ Слабо, Сэм. Где твои реакции? Вспомни, чему ты сам учил меня. Постарел, Сэм, потолстел... Что ты раскачиваешься, как твоя секретарша? Ударь по-настоя- щему, ну, ударь! Несколько минут он пытался достать меня. Потом я несильно ткнул его, и он свалился в кресло, тяжело дыша. — Это все твоя жена... Научила Мими готовить спагетти, а я их очень люблю. Для меня мучное — могила. — Так ты выслушаешь меня? . — Уходи,— уже спокойно сказал Сэм.—Из тебя никогда не будет толку. Еще мальчишкой ты умудрялся подводить меня. Сначала с Сил, потом на чемпионате, 201
когда пошел на сделку с Макси Филдсом. Сколько можно тебя выручать? С памятью у него все было в порядке. — Сэм, это тебе не будет стоить ни цента. Мне только нужно твое поручительство и какая-нибудь рабо- та, чтобы я мог встать на ноги. — У меня нет для тебя работы. Ты же ничего не умеешь. — Ты видишь, что я еще могу боксировать. — Можешь, как же, но только со мной. Ты уже стар для настоящего бокса. Как профи ты не заработаешь ни цента. k Тут он был прав. В двадцать три трудно подниматься на боксерский олимп, тем более после шестилетнего перерыва. — Тогда дай мне какую-нибудь работу в твоей кон- торе. " — Нет. — Ты откажешься, даже если я пообещаю ничего не говорить Мими о твоих шашнях? А она тебе устроит веселую жизнь, уж я-то ее знаю. По обиженному выражению его лица я понял, что зацепил. Он насупился и задумчиво принялся жевать конец сигары. Просить его было бесполезно. Его можно было только прижать к стене. Наконец Сэм поднял на меня грустный взгляд. — Ты все такой же заносчивый щенок, который думает, что весь мир что-то ему должен... — Нет, Сэм. Я уже другой,— горько признался я.— Перед тобой совершенно другой Дэнни Фишер. Я слиш- ком много пережил, чтобы оставаться прежним. Полтора года назад я ползал на брюхе ради пособия — лишь бы не умереть с голода. Сегодня я спустил с лестницы инспектора социального обеспечения, который допыты- вался, откуда я взял деньги, чтобы похоронить моего единственного ребенка... Потом он натравил на меня полицейских. Моя жена лежит больная дома, она не знает, что со мной. Нет, Сэм. Жизнь перелицевала меня. — Что с тобой случилось, малыш? — взволнованно спросил Сэм. — Ты' же слышал, что я сказал. Меня прижали к стенке../Так ты мне поможешь, или мне рассказать Мими, что я сегодня здесь видел? — Ладно, Дэнни,— наконец выдавил он. 202
Глава 5 — Привет, Дэнни! — улыбнулась мне секретарша.— Тебя искал шеф. — Спасибо, крошка. А тебя он не искал? Кэтти была смышленой девушкой, правда с несколько ограниченным чувством юмора. Она была не первой и не последней секретаршей-любовницей Сэма, но почему- то ее особенно раздражали мои подначки. Я вспомнил, в каких пикантных обстоятельствах увидел ее в первый раз — три с половиной года назад. Многое произошло за это время. Война в Европе была в полном разгаре. Многие наши служащие ушли в ар- мию, но меня, по иронии судьбы, забраковала призыв- ная комиссия. Бокс все-таки не прошел для меня да- ром — военные медики нашли у меня какое-то повреж- дение барабаншх перепонок. Я перебрал лежащие на моем столе бумаги и нашел нужную. Телефон затрезвонил, когда я уже готов был идти к Сэму. Звонила Нелли, с работы. Она служила теперь на военном заводе. Война многим дала ра- боту. — Я забыла сказать - тебе, Дэнни. Отнеси белье в прачечную. Относить белье — моя постоянная обязанность, о ней я никогда не забывал. Нелли звонила потому, что со- скучилась: ведь она ушла на службу в - шесть утра, когда я еще спал. — Хорошо, дорогая^ Ну как там у вас дела? Пекло, Дэнни. Наверное, градусов под пятьдесят. — Слушай, уходи ты из этого ада. По-моему, я за- рабатываю достаточно. Она отвечала терпеливо, но настойчиво, словно го- ворила с малым ребенком: — Дэнни, сколько можно об этом? Я ведь сойду с ума в четырех стенах. А здесь я среди людей, чем-то занята... Спорить с ней было бесполезно. После смерти Вик- ки она сильно изменилась, стала замкнутой, печальной. — Сегодня обедаем дома или в ресторане? — Давай сходим куда-нибудь, Дэнни. — Согласен. Заеду‘за тобой в шесть. Я вошел в кабинет. Сэма. — A-а, наконец-то явился,-=-недовольно пробурчал босс. 203
За годы, проведенные в его команде, я привык не обращать внимания на его плохое настроение и вспыль- чивость. Себе самому я цену знал. Мы занимались довольно рискованным бизнесом, но такая работа была как раз по мне. Не многим удавалось превращать нюансы законодательства и оправданный риск в настоящие деньги. К этим немногим относились мы с Сэмом. Сэм отдавал себе в этом отчет и испытывал ко мне нечто вроде уважения, если, конечно, он вообще был спосо- бен хоть на какое-то подобие этого чувства. Сэм за последние годы еще больше раздобрел и еще больше стал похож на добропорядочного отца троих детей, каковым, в сущности, он и был. — Мими наказала пригласить вас с Нелли сегодня на ужин. — Хорошо. И из-за этого срочный вызов? — Нет, не из-за этого. Я хочу, чтобы ты перебил эту сделку по торговым автоматам. — С какой стати? Кажется, ты сам кричал, что нам надо спешить с этими автоматами? — Я передумал,— проворчал он.— Из-за военных за- казов к торговым автоматам невозможно найти запча- стей, эксплуатировать их — самоубийство. Любая полом- ка — и их нужно отправлять на свалку. — Это — единственная причина, или ты передумал потому, что' в этих автоматах, по слухам, заинтересо- ван Макси Филдс? Он побагровел. Видимо, у него скакало давление. — Мне плевать, в чем заинтересован Макси Филдс!— заорал он.— Просто это слишком рискованное дело. У нас есть концессия на ночной клуб! Отчеты, расчеты,' сувениры, открытки с видами — лживые люди, живые деньги. Людей можно понять, ими можно управлять. Это не автоматы! — Но ведь мы бились над этим целый месяц,— настаивал я.— И всего пятнадцать тысяч — почти да- ром. — Пусть Макси берет этот подарок. Мне это уже не интересно. Я не намерен приобретать то, что невозмож- но сохранить. Никогда не рискую, если шансы пятьдесят на пятьдесят. И тебе не советую. Он меня не убедил, мы упускали из рук верное дело. Впервые я не был согласен с ним. — Ты становишься чересчур осторожным, старик,— укоризненно сказал я.— Эти автоматы многократно оку- 204
пят себя. После войны в них можно будет продавать все что угодно: от горячего кофе до презервативов. — Это после войны... А пока они пригодны разве что для продажи сигарет и «колы». Нет, я не по- купаю. — Тогда куплю я,— неожиданно для себя самого решил я. Он мигом насторожился. — И у тебя есть деньги? Я выдержал его насмешливый взгляд. Он прекрасно знал, что таких денег у меня нет и вряд ли скоро появятся. — Нет, конечно. Все, чем я располагаю,— это пара тысяч на текущем счете. Остальное одолжишь мне ты. — Что? — взвился Сэм.— Ты считаешь меня идио- том? Какие гарантии ты можешь дать? Нет, я не могу делать такие подарки. _ — Я дам тебе честное слово,— спокойно ответил я. — Однажды ты мне уже его давал, и я потерял пять тысяч. Неужели ты думаешь, что снова поймаешь меня на ту же удочку? — Тогда это было слово зеленого мальчишки, кото- рый не усвоил суровых законов жизни. Да и потом, тебе нужна была слава делателя чемпионов, и ты полу- чил ее, а мне достались одни неприятности. Теперь я знаю ставки. Даю тебе слово мужчины. — Нет,— отрезал он. — Да,— выговорил я.— И ты. еще будешь бегать за мной и предлагать деньги. Я ведь многое знаю: знаю, например, об этой блондинке, танцовщице, для которой ты снимаешь номер в «Савойе». Добропорядочный отец семейства, надежный в делах как государственный банк. Да я ославлю тебя не только в глазах моей сестры, но в глазах всего делового мира. Думаю, твоя репутация стоит каких-то паршивых десяти тысяч, которые, к тому же, я верну тебе с процентами. Выбирай! Цвет его лица несколько раз менялся, пока он нако- нец не выдавил: — Как ты узнал о ней? — Для войны у меня уши, может быть, и с дефектом, но для гражданской жизни — самые подходящие. Он наконец успокоился и виновато произнес: — Ты же знаешь, как это бывает. Я рчень люблю твою сестру, но у нее какие-то странные представления о взаимной близости... Мы... как бы это выразиться 205
поточнее, не совсем совпадаем темпераментами. Вот и приходится... — Да что ты, Сэм, я тебя не осуждаю, даже, при- знаюсь честно, завидую. Но Мими такая гордая... Сэм задумчиво посмотрел на меня и решил, что надо бы перейти в наступление. — Неужели я мало для тебя сделал? Ты только вспомни. Заплатил за тебя залог, отмазал от полиции, устроил на приличную работу... — Все это так, Сэм, и я очень благодарен тебе. Но мужчина должен не просто получать жалованье, но и самостоятельно делать деньги, если у него хватает ума и способностей. У меня, как ты мог убедиться, есть и то и другое. Так дай мне возможность зарабо- тать настоящие деньги. Он пристально посмотрел на меня, вспоминая, на- верное, себя в мои годы. Его лицо расплылось в широкой улыбке. Уж кто-кто, а Сэм Гордон умел проигрывать с достоинством. Однако он решил проверить свою по- следнюю карту. — А что, если за это дело возьмется Филдс? — Не возьмется, я уже проверил. Это дело ему не по зубам. Сэм откинулся в кресле и вытащил чековую книжку. -----О’кей, Дэнни, я тебе верю. Сколько тебе надо, чтобы начать собственное дело? — Десять тысяч. — На какой срок? — Я верну их тебе через один послевоенный год. Мне надо играть наверняка. — Но это может растянуться очень надолго. Кто знает, когда кончится война? — Если она протянется, то плакали твои денежки. Эти автоматы проработают у меня не более трех лет. Потом их надо будет заменять новыми. — Три года...— задумчиво протянул Сэм, прикиды- вая что-то в уме.— Проценты обычные? Обычные проценты означали шесть к пяти, то есть, взяв десять, я должен буду вернуть двенадцать. — Скинь немного, Сэм. В конце концов все оста- нется в семье. — Хорошо. Десять процентов годовых на неозна- ченный срок,— быстро согласился он. Было ясно, что на таких условиях он выиграет го- раздо больше, но на данном этапе меня это устраивало. 206
— Что ж! Это будет справедливо. Ты не прогадаешь. Ты хочешь, чтобы я сам съездил в Атлантик-Сити? — Ну уж нет! — ответил он, выписывая чек.— По- ложи это на свой счет. Теперь это твое собственное дело! Выйдя от Сэма, я облегченно перевел дух и уселся за свой стол. Пожалуй, это был самый удачный бой. Вырвать десять тысяч у такого волкодава, как Сэм, было неслыханной победой. Десять тысяч американских дол- ларов! Никогда у меня не было таких денег. Вдруг мною овладели сомнения, сменившиеся самой настоящей паникой. Я с трудом подавил желание вер- нуть немедленно чек Сэму, пока не поздно. Я же с ума сошел, решив, что смогу провернуть такое крупное дело. Как всякий хищник, Сэм обладал мертвой хваткой и обостренным нюхом на деньги. Почему он сам не взялся за этот проект? Может быть, он действительно бесперспективен? За время работы с Сэмом я имел немало случаев убедиться в том, что, как правило, Сэм всегда оказывался прав. Кто я такой, чтобы утверждать: на этот раз Сэм Гордон ошибается?! Смертельная усталость накатила на меня. Что на меня нашло? Откуда эти наполеоновские замашки? У меня была хорошая работа, спокойная жизнь. Еще несколько лет назад я все был готов отдать за такое место, теперь, видите ли, мне мало. Почему? Ответа я не мог найти, но он был, он вертелся в моем сознании, как вертится на языке забытое слово. Не мог же я схватиться за эту идею просто потому, что Сэм дтка- зался от нее? Вспомнился первый день работы у Сэма. Сэм вызвал меня в свой кабинет и долго мерил меня тяжелым взглядом. Когда он наконец заговорил, я не узнал его голоса. Он решил поставить сразу меня на свое место: — Если ты думаешь, что сможешь валять здесь дурака только потому, что ты брат моей жены, то лучше сразу же убирайся! Я буду платить тебе тридцать дол- ларов в неделю, но требовать работы на пятьдесят. Ина- че — пошел вон! Па-а-нятно? Я улыбнулся про себя, услышав знакомое со времен тренировок словцо. — Есть, шеф! Клянусь честно отрабатывать свой кусок хлеба с маслом! 207
— Вот и отлично. Рад, что мы понимаем друг друга. А теперь — выметайся отсюда и принимайся за работу. Чем меньше ты будешь попадаться мне на глаза, тем лучше. Так я отрабатывал свои тридцать долларов, потом сорок пять, шестьдесят и, наконец, семьдесят пять... И учился, учился, учился. Сначала я мотался по кон- цессиям, проверял правильность отчислений на счета компаний «Гордон Консэншз Инкорпорейтед». Оценив мои усилия, Сэм начал поручать мне экспертизу новых предприятий, заключал новые сделки исключительно после того, как я составлял тщательную экспертизу. Когда Сэм поручил мне прощупать небольшую фирму торговых автоматов Кристенсона, я отправился туда без всякой задней мысли. Фирма не приносила боль- шой прибыли, но обладала громадным потенциалом. Автоматы фирмы были разбросаны по всему городу, в них продавались прохладительные напитки, газеты, жевательная резинка, сигареты... На меня произвел впечатление влюбленный в свое дело мистер Кристенсон. По тому, с каким энтузиазмом он рассказывал мне о своих «малютках», я понял, что он очень неохотно продает дело. Но врачи ему сказали; либо фирма, либо жизнь; он выбрал последнее. Как Сэм смог разузнать обо всем этом? В мастерской фирмы работали всего пятеро механи- ков, еженедельный оборот — около трех тысяч. В рас- поряжении Кристенсона находилось 2140 автоматов по продаже сигарет и 92 — по продаже «Кока-колы». В мастерской стояли еще четырнадцать автоматов, к которым не могли найти запасных частей. Но если их наладить, то они приносили бы еще около трех сотен в неделю. По моим прикидкам, сорок процентов авто- матов располагались не там, где они могли приносить максимальную прибыль; если их переместить, товаро- оборот мог достигнуть четырех тысяч, что давало бы около пятисот долларов чистой прибыли в неделю. Имен- но поэтому я рекомендовал Сэму прибрать к рукам это дело. При его связях можно было бы очень широко развернуться. Я бы мог лично взяться за реорганизацию. Побывал я и у производителей автоматов. Конечно, сейчас они были завалены военными заказами, но ди- ректор завода показал мне проспекты послевоенных моделей. Я ахнул. Это был настоящий Клондайк. Авто- маты на любой вкус, дающие все что угодно.. 208
Но Сэму все это было не по душе. Он преуспевал и не хотел суетиться. Я взглянул на чек в моих руках. Ответ ускользнул от меня. Я брался за дело не только потому, что хотел самоутвердиться. Здесь было что-то еще. Что? Ответ я получил дома, когда вечером увидел Нелли. Я тихо вошел в квартиру, пытаясь представить, как она примет новость. Разволнуется, конечно. Она очень настороженно встречала каждую новую мою идею, кото- рая хоть как-то угрожала завоеванному благополучию. Хорошая работа и твердое жалованье — вот что было ее лозунгом. Ее буквально бросало в дрожь от любых спекуляций, в которых присутствовал элемент риска. Несколько раз я предлагал ей. переехать в новую, . более удобную квартиру, но она и слышать об этом не хотела, хотя, как я подозревал, в душе мечтала об этом. — Зачем нам тратить деньги на квартиру? Нам вдво- ем и тут неплохо. — Но, дорогая, для чего же еще зарабатывать день- ги, как не для того, чтобы их тратить? — возражал я. — Нужно основательно накопить на черный день, вдруг нам перестанет везти? Она не могла забыть о наших трудных первых годах. ...Нелли дремала в кресле с высокой спинкой. Я, все так же тихо, подошел к ней и обнял ее за плечи. Она очень уставала, целый день проводя за работой в горячем цехе на формовочном прессе. Ей нужно было поспать с полчаса, чтобы прийти в себя. Она не проснулась, и я заметил, что в руках у нее фотографии нашей Викки. Я тяжело ^вздохнул и вытащил снимки из ее пальцев. Она так и не проснулась. Сердце у меня дрогнуло от жалости, неожиданно сам собой выскочил ответ на вопрос. Мне стало понятно, почему у нас не было больше детей, почему Нелли боялась потратить лишний цент, почему она отказывалась переехать на новую квартиру. Я так и не смог дать ей главного, что должен дать муж- чина любимой женщине,—1 защиту, чувство безопасности от любых невзгод. Одной любви мало, нужна уверенность в муже, в семье, в доме. Вот оно! Свой дом. Именно поэтому мне захотелось разбогатеть. Чтобы избавиться самому и избавить Нел- ли от подсознательного страха перед будущим. Это избавление могли дать деньги, большие деньги. И они у меня будут. 14 Г. Роббинс 209
Глава 6 Избегая глядеть друг другу в глаза, мы сидели в просторной гостиной Мими и обменивались ничего не значащими фразами. Моя сестра все не могла оставить тщетных попыток помирить меня с отцом. Нелли, Мими и мама ушли укладывать детей спать, а мужчины — то есть отец, Сэм и я — пребывали в гостиной и молча дымили сигаретами перед ужином. — Дэнни,— вдруг сказал Сэм,— ты помнишь того парня, что дрался с тобой в полуфинале, Джо Пассо? — Еще бы! Тогда он меня чуть было не наказал. Способный малый. — Да,— подтвердил Сэм.— Недавно я узнал, что осенью он будет выступать в полутяжелом весе на чем- пионате страны. — Надеюсь, он станет чемпионом,— проговорил я, чувствуя на себе взгляд отца. — Эх, все-таки именно ты должен был быть чемпио- ном! — воскликнул Сэм. — Что ж поделаешь, для меня бокс оказался слиш- ком жестоким занятием... — Да, единственное, чего тебе не хватало, так это инстинкта убийцы. Ты так и не научился добивать. А не добьешь — ничего и не добьешься. Тут вмешался отец. — Бизнес, в котором человек должен превратиться в убийцу,— не для .моего сына! Обычно он никогда не вмешивался в наши разгово- ры. Мы с Сэмом удивленно уставились на него. Отец покраснел, но упрямо продолжил: — Я считаю грязным и низким бизнес, в котором человек вынужден быть убийцей, чтобы преуспеть. — Отец,— решил объяснить Сэм,— это только бок- серский жаргон. Мы никого и не думали убивать, просто это обозначает — уловить момент, когда твой противник растерян, развить успех и закончить бой в свою пользу. — ...Свернув ему челюсть или устроив сотрясение мозга,— подхватил отец.— Нет, как вы меня ни убеж- дайте, бокс — это узаконенное убийство, все боксеры — убийцы. Тут он хватил лишку. С Сэмом так нельзя было говорить на эту тему. — Вы опять не правы, отец, как были не правы много раз .в жизни. Прежде всего вы часто бывали 210
не правы по отношению к собственному сыну: такой талант, как у него, встречается раз в сто лет. Отец поднялся на ноги. — Все боксеры — убийцы,— упрямо повторил он.— А мой сын, сверх того, «талантливый» убийца. Тут уж Сэм рассвирепел по-настоящему. — Именно поэтому вы отдали за меня свою дочь. Я ведь тоже был боксером... — Но когда ты женился на ней, ты уже не был им. — Да, но только потому, что у меня был выбит ме- ниск. — Мими хотела этого,— пожал плечами отец.— Это было ее личное дело, и я не мог вмешиваться. — Ах, не мог вмешиваться?! — побагровел Сэм.— А когда ты «мог вмешиваться»? Когда тебе было вы- годно? Почему-то ты вел себя совершенно по-другому, когда Дэнни... — Кончай, Сэм,— попытался прервать его я. В от- ношения с отцом я не хотел привлекать никого, даже Сэма. — Нет уж, постой,— огрызнулся на меня Сэм.— Я в этом деле тоже не последний, мне это стоило денег! Все, теперь Сэма было не остановить. — Ты был доволен, пока малыш тебя беспрекос- ловно слушался. Стоило ему один раз пойти наперекор тебе, ты решил: у тебя нет больше сына! А вот от денег, которые он зарабатывал потом и кровью на ринге, ты не отказывался... Те пять сотен, которые он оставил тебе в ту ночь, когда ты выгнал его из дому, где они? Мне твоя выходка стоила пять тысяч, парню она чуть не стоила жизни... Ты что, всего этого не знал или не хотел знать? Отец был бледен. Он смотрел на меня чуть ли не виновато. — По нашим законам сын должен слушаться от- ца...— начал было он, но Сэм не дал ему договорить. — Ты отстал от жизни, отец. Они не должны нас беспрекословно слушаться, они могут прислушиваться к нашим советам. Чувствуешь разницу? И ни в коем случае нельзя требовать слепого подчинения. Во всяком случае, именно так я буду относиться к моим ребятам. И пусть они будут не всегда правы. Пусть набьют шишки, но это будут их собственные шишки. А слушаться нас они будут ровно настолько, насколько тянет наш авторитет... 14* 211
— Посмотрим, что ты запоешь, когда доживешь до моих лет,— настаивал на своем отец. — В любом случае, я никогда не закрою дверь перед носом моих детей! Отец лишь махнул рукой и вышел из комнаты как побитая собака. — Ну и чего ты добидся? — спросил я Сэма.— Говорить с ним бесполезно. — Мне до смерти надоели его нудные разглагольст- вования о том, какие он на тебя возлагал надежды и как ты разочаровал его. — Сэй, тебе-то что до всего этого? — Да я кровно заинтересован! Ведь он знает, что я мечтал сделать из тебя чемпиона. И он не может про- стить того, что ты послушался меня, а не его. Не будь я Сэмом Гордоном, если не втолкую ему, как он не прав! Я устало махнул рукой. — Тебе это не удастся. Я знаю, что его не пере- убедишь. Все-таки он мой отец... Глава 7 Механик, ремонтировавший автомат, выпрямился и сказал: — Через пару часов он у меня заработает, мистер Фишер. — Не торопись, Гус, но делай на совесть. Не хоте- лось бы отправлять его на завод, с запчастями все так же плохо. — А как насчет товара? — Тут совсем беда. За последнюю неделю не уда- лось достать ни одного блока сигарет. Действительно, было от чего прийти в отчаяние. За прошедшие полгода сигареты стало труднее найти, чем деньги... Слава богу, что мне своевременно удалось запастись сигаретами, скупив их у мелких контрабан- дистов, иначе я остался бы на бобах. Теперь надо было выждать, когда цена на сигареты достигнет высшей отметки, и тогда пустить все запасы на продажу. Но к этому времени все мои автоматы должны быть в пол- ной боевой готовности. Я заглянул в каморку в глубине мастерской и спросил сидевшую там девушку: 212
— Сэм Гордон не звонил? — Нет, мистер Фишер,— улыбнулась она. — Позови, как только позвонит. — Конечно, шеф. Обращение «шеф» приятно ласкало мне слух, но я знал, что буду что-то стоить только после того, как проверну операцию с сигаретами. Подошел механик и доложил, что ремонт закончен. — Хорошо, Гус,— похвалил я его.— Если больше нет работы, можешь быть свободен на сегодня. — Спасибо, мистер Фишер. И все-таки жаль, что у нас нет сигарет, а то бы посмотрели, как автомат работает. — Да, невесело,— согласился я с ним.— Но не бу- дем отчаиваться. Если верить глазам, то нынешний их дефицит — дело временное. — Времен ное-то временное,— развил мою мысль механик,— но ведь кто-нибудь специально придерживает сигареты, чтобы выгоднее продать... — Мистер Фишер, на проводе мистер Гордон,— спасла меня секретарша. — Иду! — бросил я, попрощался с механиком и взял трубку.— Привет, Сэм. — Дэнни, как у тебя с сигаретами? — Как у всех, Сэм, плохо. —. И почем ты свое «плохо» продаешь? — Смотря для кого и сколько... Для родственников, как всегда, льготы. — Ладно, кончай трепаться, мне нужно пять тысяч блоков. — Три пятьдесят за блок,— быстро ответил я. — Дэнни, ты с ума сошел,— заорал Сэм, но я знал, что делаю! В барах и ночных клубах его девочки прода- вали пачку за пятьдесят центов, так что Не известно, кто кого грабит. — Три с четвертью,— торговался Сэм.— Как-никак, если бы не мои деньги, ты бы никогда не вошел в дело. Действительно, я до сих пор не вернул ему десять тысяч. Но это лишний раз подтверждало, что я не имею права расслабляться. — Сэм, три пятьдесят — мое первое и последнее слово. Куда тебе доставить? — В обычное место,— сдался он,— и дай бог, чтобы ты попался агентам по борьбе с контрабандой. — Если попадусь, твоим девочкам будет нечего пред- 213
лагать, кроме самих себя. А по нынешним временам это дешевый товар. Так что молись, чтобы меня не поймали. Я повесил трубку довольный. Десять тысяч были у меня в кармане. Быстро и без особого труда. В свое время я покупал сигареты по полтора доллара за блок. На следующей неделе можно будет подумать о покупке новых автоматов. Я взглянул на настенный календарь. Конец мая. Через несколько дней мне исполнится два- дцать семь. Время летит быстро. Я чувствовал себя стариком. Радостный, я вошел в свою квартиру. Нелли колдо- вала над чем-то очень вкусно пахнущим на кухне. — Нелли, когда ты бросишь свой завод и займешься только мной? Ведь у нас теперь достаточно денег! — Пожалуй, я подумаю об этом,— ответила она, загадочно улыбаясь.— А пока иди умывайся. Ужин поч- ти готов. — Ну, как прошел день? — поинтересовалась она, когда я поел. — Нормально. Сегодня удачно сбыл Сэму сигареты. Десять тысяч чистой прибыли! — Дэнни,— озабоченно проговорила она,— мне все это не нравится. А вдруг они тебя поймают? — Не волнуйся, малыш. Не поймают. — Но, дорогой, я недавно читала в газете... — В газете пишут то, за что платят. Сейчас там платят за это, вот они и пишут. Ведь продажа сигарет не запрещена. — И все-таки деньги достаются тебе со слишком большим риском. С тех пор как ты занялся этим делом, я не могу спать спокойно по ночам. Ой, Нелли, кончай паниковать. Сколько можно быть простым исполнителем? Если уж выбирать между наковальней и молотом, то я. предпочитаю быть моло- том. Скоро будешь ходить в мехах и бриллиантах. — Как-нибудь обойдусь без них,— попыталась улыб- нуться Нелли.— Единственное, что мне сейчас нужно, это — ты, ты и только ты. .Чтобы ты всегда был рядом, чтобы мне не пришлось объяснять нашему малышу, почему его отец оказался в тюрьме.' — Что ты сказала? —воскликнул я, не веря своим ушам. Она гордо ..и спокойно улыбнулась; — Да, Дэнни, у нас будет ребенок. г Я опустился перед ней на колени. 2J4
— Ты уже была у врача? — Сегодня утром, по пути на работу. — Могла и позвонить,— упрекнул я ее. — Но ты бы не смог работать... — Какая к черту работа! Скажи лучше, когда мы будем рожать? — Не знаю, когда ты, а я — в конце ноября. Я бросился в кресло вне себя от радости. Все-таки я оказался прав: у нас будет ребенок, как только Нелли почувствует уверенность в нашем будущем. — Так, Нелли,— приступил я к следующему пункту своей программы.— Теперь нам нужно перебираться отсюда*. — А чем тебе здесь не нравится? — Моему ребенку необходимо больше воздуха, солн- ца, простора. Надо подыскать что-нибудь получше. — Но, Дэнни, такие квартиры очень дороги... — А кто тут говорит о квартире. Собственный дом! Только собственный дом! — Дом? Час от часу не легче. Это же безумие! Пусть безумие, но для чего еще нужны деньги? Глава 8 Такого -душного августа давно не было. Я залез в нагревшуюся на солнце машину и повернул ключ за- жигания. Мотор заурчал, чихнул и заглох. Стрелка на амперметре показывала на отметку «разрядка». Сел ак- кумулятор. Чертыхаясь, я вылез из машины, пнул ее в колесо за предательство и решил ехать на метро. Нелли сегодня ждала меня пораньше. До ближайшей станции метро было кварталов шесть, и пока я добрался туда, в горле у меня пересохло. Пер- вым делом я бросился к киоску с надписью «Кока- кола», но продавца на месте не оказалось. Что за день! Сплошное невезение! Подошел поезд, я облегченно плюхнулся на мягкое сиденье. От нечего делать принялся рассматривать спут- ников и, к своему удивлению, обнаружил, что у многих .были такие же недовольные и потные лица, как у меня. Наверное, и они тоже мечтали сейчас о запотевшей баночке пива или бутылочке «Кока-колы». Смутная мысль начала формироваться в моем сознании. И тут меня осенило! В жаркие дни людям меньше 215
всего нужны были сигареты и жевательная резинка из автоматов. В метро надо понаставить автоматов с про- хладительными напитками. Как это никто не додумался до этого! Итак, нужно договориться с муниципалитетом о подряде и прикупить машин. А зимой? А зимой их наверное можно приспособить под продажу горячего кофе. Если у меня это получится, то о деньгах можно будет не беспокоиться до конца дней своих. Я не на шутку разволновался и теперь уже был благодарен заглохшей машине, жаре и тому парню из фирменной будочки «Кока-кола», которому приспичило сбегать в туалет как раз тогда, когда я подошел. Пра- вильно говорят: если хочешь разбогатеть — иди в массы. Я нетерпеливо нажал на кнопку звонка и заговор- щицки подмигнул стоявшей рядом жене. В ее тепереш- нем положении она еще больше мне нравилась. — И зачем ты потащил меня к ним сегодня? — недо- вольно сказала она.—- Что, не мог увидеться с Сэмом завтра? , — Так надо, Нелли. Ты же знаешь: время — деньги. Нас встретила Мими. Женщины сразу же забыли о моем существовании, а я пошел к Сэму, который спасался от жары в ванной. Он уже вылез из воды и сидел развалясь в кресле в предбаннике. :— Как ты смотришь на то, чтобы заработать мил- лион? — выпалил я. — Пока я хочу только пива,— спокойно ответил он, открыл холодильник и достал банку.— Ох, хоро- шо! — воскликнул он, залпом выпив его, и, доставая .вторую банку, сообщил: —- Каждая твоя новая идея стоит мне денег... — Но у меня и вправду потрясающая идея. Ты хочешь меня слушать или нет?. — Ну давай, давай! Ведь ты все равно не отстанешь... — Старик, тебе приходилось покупать «Кока-колу» в метро? — Какое, к черту, метро,— с удивлением посмотрел он-на меня.— Я уже забыл, когда был там в послед- ний раз. — Вот то-то и оно. А нужно быть поближе к цароду, босс, и тбгда он к тебе потянется и... .начнет отдавать свои денежки. 216
— Ничего не понимаю,— озадаченно пробурчал Сэм.— И где твой миллион? — Сэм, вспомни то время, когда ты был одним из десяти миллионов простых смертных города Нью-Йорка, когда ты пользовался самым дешевым видом транспор- та — метро. И вот ты возвращаешься домой после труд- ного жаркого дня. Ты устал, тебе чертовски хочется пить. А до дома и до любимой твоей забегаловки еще ехать и ехать... — Слушай, Дэнни, я сейчас заплачу... Ты что, решил пойти в актеры? — Ладно. В общем, ты захотел пить, достал монету, бросил ее в автомат, утолил жажду и поехал дальше. Понял? Сэм по достоинству оценил мою идею и загорелся ею. Для того чтобы провернуть это дело, мы организовали отдельную компанию, в которой мы с Сэмом были рав- ноправными партнерами. Он взял на себя финансиро- вание предприятия и все организационные вопросы, я же стал исполнительным директором. Для реализации нашего замысла понадобились все огромные связи Сэма. Для ведения моих дел я привлек брата Нелли, а сам целиком посвятил себя управлению новой компанией. Мы не ожидали, что для осуществления такого про- стого. на первый взгляд, проекта, как установка авто- матов в метро, понадобится столько усилий. Сначала мы заручились поддержкой многих официальных лю- дей — отцов города, чиновников из транспортной.комис- сии, инженеров, инспекторов из отдела по охране труда и здоровья... Когда, казалось, все подписи были собраны, на арену вышли новые силы — политические круги, свя- занные, естественно, с подпольным бизнесом. Без Сэма я, конечно, не справился бы. Но и его связей оказа- лось недостаточно. Нью-йоркская мафия не могла упустить такой лакомый кусок. Так на горизонте возникла фигура Марио Ломбарди —небольшого, убийственно спокойно- го человека с пронзительными глазами. Сам он неиз- менно оставался в тени, но вскоре выяснилось; что ни один крупный городской проект не'мог сдвинуться с места без одобрения Марио Ломбарди. Наведя необходимые справки, Сэм, к своему неудо- вольствию, обнаружил, что выйти на Марио можно только через Макси Филдса. Уж кого мы хотели видеть 217
меньше всего,'так это моего старого «друга». Но делать было нечего, состоялись предварительные консультации, и мы оказались наконец в роскошном кабинете Марио Ломбарди... Я сидел, откинувшись в глубоком кресле, задумчиво пуская дым в потолок и разглядывая маленького плю- гавенького человечка, который расположился во главе ог- ромного полированного стола. — Итак, мистер Ломбарди, вы согласны войти в совет директоров нашей фирмы? — Нет, Дэнни,— ласково остановил он меня.— Я не вхожу ни в какие советы. Боже упаси! Но я могу оказать вам свое содействие... за определенный про- цент с прибылей. — А какие гарантии вы можете дать в том, что наше соглашение останется в силе и после войны? Политики в нашем городе Меняются чаще, чем листья на деревьях. 4 — Политики меняются, Марио остается! — спокойно проговорил он, потом вскинул голову и несколько теат- рально произнес: — Марио Ломбарди никогда не дает обещаний, которых не может выполнить. Меня не вол- нует, кто будет заседать в мэрии после войны. Это — мой город, и он будет моим всегда! — Это так, Дэнни. Уж можешь мне поверить! — вставил молчавший до этого Макси Филдс.— Ничего в этом городе не делается, без ведома и благословения Марио. Я Пропустил его реплику мимо ушей и посмотрел на Сэма. Сэм спокойно кивнул мне. Я вновь повернулся к Ломбарди, занятому, казалось, изучением своих ногтей. — О’кей, Марио. Ты получаешь десять процентов от общей суммы прибыли. Ломбарди поднялся из-за стола и протянул мне руку. — Ты не пожалеешь о нашем сотрудничестве, Дэн- ни,— просто сказал он.— Можешь заходить ко мне всег- да, когда в этом будет нужда. В добрый путь. — Нам по дороге, Дэнни? — спросил Филдс. Я кивнул и повернулся к Сэму. — Увидимся завтра? — Да, завтра утром,— ответил он, направляясь к своей машине. Мы проводили «Кадиллак» Сэма глазами и направи- 218
лись к моему двухместному спортивному «Ягуару». Я молча еще раз проигрывал в уме условия только что заключенной сделки. Десять процентов —' Ломбарди, пять — Филдсу за посредничество. Кажется, я еще легко отделался. — Твой зять — ловкий парень,— прервал мои раз- мышления Макси, с трудом втискивая свое грузное тело рядом со мной. Я бросил на него косой взгляд. Впервые Филдс произнес о ком-то доброе слово.— Он широко размахнулся,— продолжал Филдс.— Инте- ресно, сколько он сгребет с твоих автоматов. Вка- лываешь ты, а сливки снимает он. Филдс явно к чему-то клонил. — Сэм тоже работает,— коротко ответил я. — Ну конечно,— поспешно согласился Филдс.— Но ты, по-моему, должен быть главной фигурой в этом деле. С него хватит того, что у него уже есть. Я недоверчиво посмотрел на моего нового доброже- лателя и промолчал. — Я слышал, у него повышенное давление. Если, не дай бог, что-нибудь случится, то тебе придется воз- главлять его компанию как брату жены. Я был оФарашен таким предположением, так как никогда не думал ни о чем подобном. Когда мы остановились у светофора, я' заметил, что Филдс пристально изучает меня, словно пытается прочесть мои мысли. — Если тебе вдруг понадобится квалифицированный совет и помощь, то я всегда к твоим услугам. Ведь мы с тобой старые знакомые, Дэнни. Ты мне, можно ска- зать, как сын. Никому я не позволял столько,- сколько тебе... Я вцепился в руль, вспомнив обо всем, что мне пришлось перенести из-за Филдса. — Спасибо, Филдс, пока мне хватает своего... — Смотри, Дэнни... Черный рынок сигарет не бу- дет существовать вечно. Во всяком случае, подумай над тем, что я тебе сказал, и приходи, приходи за- просто. Остаток пути мы преодолели в полном молчании. Когда Филдс вылез из машины около своей конторы, меня так и подмывало дать ему доброго • пинка по толстой заднице. Обращаться к нему я решил не чаще, чем того будут требовать дела. 219
Глава 9 «Как выросли деревья»,— подумал я, выезжая на знакомую улицу. Нелли согласилась на покупку дома, причем не просто какого-нибудь дома, а именно того, которой мне подарили в детстве. Она поняла, что только здесь я смогу быть по-настоящему счастлив. Предварительные переговоры были закончены, и сей- час торговый агент ждал нас в доме. Оставив машину у облупившихся ворот (ремонт я собирался сделать позже), я помог Нелли выбраться. Рука у нее дрожала. «С чего бы это? — подумал я.— Вечер вроде теплый». — Что такое, дорогая? Опять неважно себя чув- ствуешь? — Нет, ничего, милый. Просто я вдруг чего-то испугалась. — Ну что с тобой, глупенькая? Чего бояться? Мы всего лишь покупаем дом. Она с тревогой посмотрела на темные окна. — Я вдруг испугалась за тебя, Дэнни. У меня ка- кое-то ужасное предчувствие. Должно произойти что- то страшное. — Глупенькая,— обнял я ее,— в твоем положении женщинам чего только не кажется! Не бойся, я с тобой и буду с тобой всегда. — Мистер Фишер! —- раздался голос. К нам шел агент по продаже недвижимости. — Вы готовы осмотреть дом? Да, я был готов осмотреть дом — готов расквитаться с судьбой, поступившей со мной так несправедливо. Глава 10 В мою контору шумно ввалился Сэм. Он не баловал меня своими посещениями, поэтому я удивился: — Кого я вижу, мистер Гордон! Чем обязан? Он покосился на секретаршу, и я отослал ее минут на двадцать. — Дэнни, мне надоело каждую неделю выпраши- вать у тебя сигареты. Пора поставить дело более основательно. Я облегченно улыбнулся. Я уж подумал, что его визит вызван моими самостоятельными закупками новых автоматов для метро. 220
— Но, Сэм, ты же знаешь, как трудно найти по- стоянного поставщика. В этом деле невозможно что- либо накапливать на будущее. Сегодня они есть, а завт- ра их может и не быть. — Не знаю, как ты, я. уже нашел довольно надеж- ный канал,— уверенно заявил Сэм. — Завидую тебе. Может быть, поделишься со мной информацией? — Да вот, взгляни,— бросил он тонкую папку на стол. Я с любопытством открыл ее и обнаружил копии счетов за сигареты, поступавшие последнее время на все мои тщательно законспирированные склады. — Не один же ты работаешь,— уклонился он от ответа.— Так я получу сигареты или нет? — Что будет, если я откажу? — Службе по борьбе с контрабандой, думаю, будет интересно взглянуть на эти бумаги,— холодно бросил он. — Ты не сделаешь этого со мной, Сэм! — воск- ликнул я. — Конечно нет, Дэнни. ‘ Но при одном условии: ты будешь поставлять мне сигареты по моей цене и... позабудешь о некоторых моих маленьких слабостях. — Но это два условия, Сэм,— тянул я время.— Я никогда не ожидал от тебя такого. Мы все-таки родственники...— Да, на этот раз Сэм меня обошел. — Вот ты о чем вспомнил... А сам, Дэнни? Тут я не выдержал и рассмеялся. Мой громкий смех разнесся по тесному кабинету. — Ты что, спятил? — встревожился Сэм. — Нет, дорогой зять. Просто я подумал, что у нас складываются странные для родственников и партне- ров отношения. Ты не находишь? Сэм понял, что я сдался, и похлопал меня по плечу. — Учись, малыш,} пока я жив. Теперь мы квиты... Ну-ка, покажи мне свое заведение. Мы прошли в мастерскую, он все' внимательно осмот- рел и с уважением глянул на меня. — У тебя здесь автоматов больше, чем стоит в метро! — И будет еще больше, когда эти игрушки начнут приносить монету. — Теперь мне понятно, почему ты постоянно сидишь без денег...' 221
— Да, я сразу вкладываю в автоматы каждый за- работанный доллар! — Слушай, почему бы тебе не собрать все свои предприятия под крышу одной фирмы? По-моему, ты слишком распыляешься, а здесь нужна концентрация. И было бы легче управлять... — Откуда у меня такие деньги? — осторожно спро- сил я. — А я на что? Я, Дэнни, возьму половину твоих акций и в дальнейшем буду финансировать точно так же, как проект с «автопоилками» в метро... Теперь я должен был сказать «нет», но так, чтобы Сэм не обиделся. — Проект с «автопоилками» был слишком велик для меня, поэтому я и пригласил тебя. А это пред- приятие — оно мое. Я собрал его по кирпичи.су. Так что спасибо, Сэм, но... Сэм напряженно молчал. Я знал это его молчание. Он все прикидывал в уме. — Как знаешь,— сказал наконец он.— Но если вдруг передумаешь, дай мне знать. Кстати, как у тебя дела с домом? — Нормально. Переедем на следующей неделе. Во вторник. — Ты бы видел лицо твоего старика, когда Мими, сообщила ему об этом. — И что он сказал? — Он сказал: «Итак, Дэнни возвращается домой!», а мать добавила: «Дэнни все время к этому стремился, а ты не давал ему это сделать». Знаешь, малыш, мне кажется, что твой старик готов просить прощения у тебя, если ты еще раз наведаешься к ним. Я покачал головой. _— Тут все гораздо сложнее, Сэм. Сначала ему нужно вымолить грехи перед Нелли. Он наговорил слишком много гадостей о ней, так что если-он решил каяться на старости лет, то прежде всего должен из- виниться перед Нелли. — Он это сделает, если ты дашь ему шанс. — Я ему не запрещаю, но и помогать не соби- раюсь... Так куда тебе доставлять сигареты? — пе- ременил я тему разговора. Сэм понял меня. — Туда же, куда обычно.. — Ты получишь товар завтра утром, 222
— О’кей, Дэнни,— протянул он мне руку на про- щанье. Некоторое время я сидел молча, потом встал и, выглянув из конторы, позвал Зепа. — Зеп, садись на телефон и срочно арендуй для нас новые склады,— приказал я.— Сегодня ночью необ- ходимо перепрятать весь товар. Сэм сел нам на хвост... Зеп кивнул и принялся ожесточенно крутить диск телефона. Он оказался для меня неоценимым помощ- ником. Если он и задавал вопросы, то лишь после того, как порученная работа была выполнена. Я снял трубку другого телефона и позвонил Нелли, сегодня мне предстояло задержаться допоздна. Глава 11 Я выпил кофе, поставил чашку и подошел к Нелли. — Пока, дорогая. Мне пора на работу. — Возвращайся пораньше.— Она подняла на меня умоляющие глаза.— Поможешь мне закончить упако- вываться. — Не волнуйся, любимая. Если что не успеем, закончим завтра, до приезда грузчиков. Я заказал ма- шину на одиннадцать. — Зачем все оставлять на последнюю минуту? Обязательно что-нибудь забудем. К их приезду все должно быть готово. — Хорошо. Сегодня я приеду пораньше. Обещаю. Я уже открыл дверь, как она вдруг окликнула меня и бросилась ко мне. — Что с тобой, Нелли? — испугался я. — Дэнни, мне вдруг стало страшно оставаться одной. Я обнял ее. — Не бойся, маленькая моя. Все будет нормально. — Дэнни,— с досадой отстранилась она от меня.— Я не за себя боюсь, за тебя. - Ну а со мной что может случиться? — Давай не будем переезжать-завтра. И вообще, давай не будем переезжать в этот дом. Подыщем что- нибудь другое.— Она неожиданно расплакалась.— Не возвращайся туда, Дэнни, пожалуйста, не возвра- щайся! Прошлого* не вернуть. Не надо дразнить судьбу! — приговаривала она сквозь слезы. — Нелли, я знал, что у беременных бывают «ужас- 223
ные предчувствия», но от тебя я такого не ожи- дал... Она слабо улыбнулась, вытащила платочек, вытерла глаза. — Прости меня. Наверное, это и вправду глупые бабьи страхи. — Вас вызывает междугородная, на проводе Буф- фало, мистер Фишер,— доложила секретарша. Я взял трубку. — Фишер слушает. — Хэллоу, Дэнни. Это Стив Пэрриш,— прозвучал бодрый голос. Звонил один из крупнейших подпольных торгов- цев сигаретами. Именно с ним первым я наладил кон- такт, когда решил заняться этим делом. — Привет, Стив,— дружелюбно ответил я.— Что- нибудь случилось? — Есть выгодное дело... По старой дружбе я решил предложить его тебе. — Сколько коробок? — Полный грузовик, все кондиционные. Тысяча ко- робок. Тебя это интересует? — Твои условия. — Два доллара блок. Коробка — сто. Я присвистнул про себя. Это были большие деньги. Сто тысяч долларов. — Дело срочное, Стив? • — Не задавай глупых вопросов, Дэнни. Я и узнал об этом деле только потому, что ребятам надо срочно избавиться от товара. — Платить, разумеется, наличными... — Только так. Поэтому такая низкая цена. Если бы у ребят было время, то они спокойно загнали бы их по три пятьдесят. — Но. где же мне достать столько сразу? — А вот это твоя забота, Дэнни,— с вызовом от- ветил он.— Если тебе слабо, то я предложу товар Сэму Гордону. Он уже давно просит устроить ему крупную партию, но я не очень торопился, зная, что пока он берет у тебя. Стив был хордшо осведомлен о моих делах. — Подожди, Пэрриш, я тебе не сказал, что у меня нет таких денег... Просто я думаю, где можно без 224
ущерба взять их срочно... Сколько времени ты мне можешь дать? — Нисколько,— последовал жесткий ответ.— День- ги нужны ребятам ночью. Может быть, мне все-таки обратиться к Гордону? У него деньги есть. На моих часах было полвторого. Банки еще открыты, но все, что я мог оттуда снять,— было девятнадцать тысяч на личном счете. Все деньги были вложены в дело. Впрочем, Стив сам подсказал мне выход. — Стив, ты можешь дать мне полчаса?- Через пол- часа я позвоню тебе, и мы обговорим детали. Пойдет? На другом конце провода послышался шум сове- щающихся голосов, потом Стив сказал: — О’кей, Дэнни. Парни согласны подождать твоего звонка. — Хорошо. Давай номер твоего телефона. Если мне удастся раздобыть деньги, то я возьму чистыми пятьдесят тысяч. Я набрал телефон Сэма. — Сэм, это Дэнни. — Слушаю... Чего тебе надо? — Если -ты хочешь получить шестьсот стандартных коробок, то у меня есть к тебе предложение... — На каких условиях? — сразу заинтересовался Сэм. — Три доллара блок. Сто пятьдесят за коробку. Деньги вперед. Доставка завтра,— быстро проговорил я, не давая ему опомниться. — Звучит неплохо. Но это большие деньги... А что, если ты не обеспечишь доставку? — Доставку я тебе гарантирую,— уверенно сказал я. — А вдруг что-то не свяжется? — осторожничал он.— У меня есть опасность потерять девяносто тысяч. Сэму нужны были гарантии, и я понимал его. — Старик, ты знаешь расклад. У меня припрятано товара на шестьдесят тысяч. Мои заказы на новые авто- маты и другое оборудование тянут еще на сорок. Я при- несу тебе и оставлю в залог все счета, и пусть они будут у тебя, пока я не доставлю сигареты. — А что, если не доставишь? — Тогда все перейдет тебе,— нервно хохотнул - я. Он колебался. Я напряженно ждал ответа. — Ты уверен, что действительно этого хочешь, малыш? — медленно спросил он. — Да, Сэм,— ответил я, думая о маячивших впе- реди пятидесяти тысячах,— я готов >рискнуть. 15 ‘ Г. Роббинс 225
Сэм откашлялся. — Ну хорошо, Дэнни,— размеренно произнес он.— Я приготовлю тебе эти деньги. Приезжай. Я отключился и тут же вызвал Буффало. — Деньги у меня в кармане. Где встретимся? — Прекрасно,— облегченно произнес Стив,— отель «Рояль». Двести двадцать четвертый номер. Во сколько тебя ждать? — Первым самолетом. Немедленно выезжаю в аэро- порт. У вас все готово? — Грузовик загружен и заправлен. Гони монету и забирай его. — Хорошо. До вечера! Часы показывали два часа. Нужно было успеть до закрытия банка. Огромный трейлер был загружен до отказа. Я скеп- тически осмотрел аккуратно упакованные фирменные коробки. Уж слишком все было гладко. Это меня и настораживало. Повернувшись к своему провожатому, я предупредил: — Ты не обижайся, но я привык все перепроверять... Так что не обессудь, но я бы хотел взглянуть на их содержимое. — Мистер, придется ведь снимать каждую, потом заново укладывать! — ужаснулся контрабандист.— По- чему ты нам не веришь? Его притворное негодование усилило мои подозре- ния. — Это слишком большие деньги. Я должен убе- диться. — Валяй,<— сдался он,— если хочешь возиться до двух ночи. Я устало посмотрел на Стива, потом на остальных. Они тоже были не в лучшей форме. — Ну вот, теперь все в порядке,— сказал я, но чувство опасности почему-то не покидало меня. — Говорил тебе, что все здесь чисто,— обиженно заметил Стив.— Можно было не проверять. — За сотню тысяч лучше проверить. Кто поведет грузовик? — Я,— вышел один из* парней. 226
— Хорошо. Садись в кабину и подбрось меня до отеля. Там подождешь. Тронемся прямо оттуда. — Прямо сейчас? — Да, прямо сейчас. — Но мой напарник не появится раньше шести утра... — Тем хуже для него. Половину пути я сам поведу грузовик. К утру мы обязательно должны быть в Нью- Йорке. У отеля я расплатился, сел за руль и выжал сцепление. Выезжая из Ньюбурга, я взглянул на часы. Десять минут одиннадцатого. Тяжело груженная машина быст- ро шла по гладкому шоссе. Скорость — сто сорок. Если мы выдержим этот темп, то к полудню будем на месте. Мой попутчик безмятежно спал, привалившись к дверце. Мне тоже хотелось спать. Я шел без оста- новки, хотя со вчерашнего утра во рту не было ни крошки. Напарник мой проснулся. — Давай я поведу, Дэнни. Ты засыпаешь, а я еще хочу жить. — Да нет, еще часок-другой я выдержу. — Дэнни, посмотри на себя в зеркало. У тебя же глаза закрываются. — Ладно,— сдался я и сбросил газ. Свистнули мощные тормоза. Поставив машину на ручник, я вылез из-за руля, уступая - место напар- нику. — Теперь можешь поспать ты. Шесть часов за ба- ранкой — не шутка. — Высплюсь, когда все будет закончено,— отозвался я, откидываясь блаженно на сиденье. Мотор заработал, я попытался сосредоточиться на быстро набегавшей белой разграничительной линии. Бу- дешь держаться справа Ьт нее — и ты цел и невредим. Пересечешь ее — и ты покойник. «Держись справа, только справа. Держись справа, только справа»,— убаюкивал мотор. Через мгновение я крепко спал. Проснулся я от внутреннего толчка. Машина стояла. 15* 227
— Что случилось? Поломались? — спросил я во- дителя. Он молчал, глядя сквозь ветровое стекло. Вдруг раздался спокойный голос справа. Сон мигом слетел с меня. Я резко повернулся. Точно в лоб мне смотрело дуло пистолета. — Ну, спящая красавица, вылезай, приехали! «Так, кажется, действительно приехали. Интересно, сколько их?» — Я вам хорошо заплачу, если груз попадет по назначению,— схватился я за соломинку. *" — Ты нам уже заплатил,— раздался за спиной голос шофера. Он был с ними заодно. Гангстер с пистолетом распахнул дверцу и приказал: — Вылезай! Это мое место! — Десять тысяч,— проговорил я. — Я сказал, приехали! — заорал он. Я опустился на землю. Сквозь разрывы в облаках светила луна. «Наверное, будет дождь»,— уныло подумал я и почувствовал, как во мне закипает злость. «Кретин! Так дешево купиться. А ведь тебя преду- преждали. Так нет же. Я — самый умный, самый лов- кий... Так тебе и надо. Будешь теперь знать, как зано- ситься». Я потянулся, разминая затекшие руки и ноги. Вдруг сзади раздались шаги. В темноте явственно обозначился силуэт легковой машины. Видно, они си- дели у меня на хвосте от самого Буффало, ждали, когда я засну. Я сжал кулаки, стараясь подавить клокотавшую ярость и мыслить трезво. — Ну как? Здесь все в порядке? — спросил подо- шедший, в полной уверенности, что ему ничего не угрожает. Эта его наглая уверенность оказалась последней каплей. Воспользовавшись тем, что карауливший меня гангстер на миг отвел взгляд, я рванулся к нему, метя в челюсть. Он успел-таки отклониться, и мой кулак лишь скользнул по его щеке. Я же, не удержав равно- весия, поскользнулся и упал на четвереньки. Тотчас страшный удар обрушился мне на голову, и я покатился вниз по насыпи, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь. Когда-то в детстве я точно так же катился в бездну. Липкая тьма окутывала мое сознание. Откуда-то сверху, 228
издалека, сквозь эту тьму, до меня донеслись голоса. Кто-то сказал: — Сэму Гордону это не понравится. Поосторожнее бы... В ответ раздалось ругательство. Потом смех. Тьма накатывалась волйами, успокаивая меня. Но, прежде чем нырнуть в нее, я успел подумать: «Предан! Предан с самого начала! Вот почему Стив несколько раз упомянул Сэма. Он хотел предупредить меня. Проклятье вам всем!»
Переезд* 3 октября 1944 года Кто-то легонько тряс меня за плечо. Я слабо по- шевелился, пытаясь освободиться от настойчивой руки. Это движение отдалось резкой болью в голове. «Почему они не оставят меня в покое?» Мое закоченевшее тело понемногу согревалось. Вот только эти настойчивые руки. Со слабым стоном я перевернулся на спину. И тут кто-то ударил меня по щеке. Раз, другой... Я открыл глаза и увидел над собой чье-то испуганное лицо. — С вами все в порядке? — с тревогой* спросил человек. Я приподнял голову и убедился, что он один. Накра- пывал дождь; я почувствовал, что промок до нитки. «В порядке?» Я сел и ухмыльнулся. Да, все в полном порядке, если не считать, что меня оставили нищим, предали и чуть не отправили на тот свет. Я застонал от боли и бессилия. Незнакомец заботливо поддерживал меня за плечи. — Что же с вами случилось, молодой человек? — Кто-то оглушил меня. Двое попросили подвезти 230
их до города, а дальше ничего не помню. Нет ни их, ни машины. Не стану же я ему рассказывать, что произошло. ‘ Да он ничего бы и не понял. Сочувственно вздыхая, он помог мне подняться. — Ваше счастье, что у меня слабые почки, молодой человек. Остановился, вышел и услышал ваши стоны. Я стоял, широко расставив ноги; Меня покачивало, но силы возвращались ко мне. — Как бы вам не схватить воспаление легких,— озабоченно проговорил спаситель. — Мне повезло, что вы здесь проезжали,— согла- сился я и посмотрел на часы. Они были разбиты вдре- безги.— Который час? — Пять минут второго,— ответил он. Оказывается, я пролежал без сознания около двух часов. — Мне нужно добраться до города,— пробормотал я.— Мы сегодня переезжаем, и моя жена, должно быть, сходит с ума, не зная, что со мной. — Я направляюсь в Нью-Йорк. Могу вас довезти, если вам по пути,— с готовностью предложил он. Я был поражен: только что мне пришлось пережить самую гнусную человеческую подлость, и вдруг такой подарок судьбы: встретить настоящего человека. Я вни- мательно посмотрел на своего ангела-спасителя. Он был немолод. Из-под намокшей шляпы выбивались седые волосы, вокруг глаз собрались морщины. — Я был бы вам очень признателен,— сказал я. — Ну, тогда поехали? Думаю, часам к трем до- беремся... Я побрел вслед за ним к старенькому «Шевроле». Как только я уселся, меня начало трясти. Посмотрев на мои посиневшие губы, мой «ангел» включил отопле- ние и достал начатую бутылку виски. — Возьми, сынок, согрейся. Ты совсем продрог. — Спасибо. — Не за что. Каждый христианин поступил бьктак на моем месте. Сейчас он почему-то напоминал мне отца, каким он был давно в детстве. Я откинулся на сиденье и устало закрыл глаза. Нет, тут мой -спутник не прав. В этом мире было много волков в человеческом облике. Сэм... Ему наплевать и на мораль, и на Христа. «Возлюби ближнего своего.,..» Да, сейчас пойти и сказать это Сэму. 231
Как он будет смеяться! Он ловко убрал меня с дороги, когда до него дошло, какой лакомый кусок он в свое время упустил. Ну что ж, он поправил свой промах, а я остался ни с чем. Почему же ни с чем? Мне слишком тяжело далось собственное дело, чтобы так легко от него отказаться. Мы еще поборемся. Я ведь больше не мальчишка на побегушках. • Сэм, ты жестоко поплатишься за свое предательство! Я принял решение и задремал. Мой спаситель разбудил меня, когда мы сворачивали на Уэст-Сайд Хайуэл. — Ну как, вам лучше? — спросил он меня. Я молча кивнул. Головная боль почти прошла. — Где вас высадить? Я назвал ему свой адрес. Спустя десять минут он притормозил возле моего дома. Я вылез из машины и повернулся к нему: — Не знаю, как вас благодарить, мистер... — Браннан. Бывший почтовый служащий. Сейчас на пенсии. Рад был вам помочь. Меня не за что бла- годарить... Он приветливо махнул рукой на прощанье и укатил. Свою визитную карточку вручить ему я не успел. Я по- вернулся и вошел в дом. Вахтер вытаращился на меня. Я глянул в зеркало. Действительно, выглядел я не лучшим образом: костюм, испачканный кровью и грязью, лицо, побитое камнями, когда я катился с насыпи. — Мистер Фишер,— пролепетал вахтер,— ваша же- на уже уехала. Она очень беспокоилась, но ваш зять сказал, что вы, возможно, подъедете позже... — Сэм Гордон? — Да, мистер Гордон. Миссис Нелли очень волно- валась, что вас так долго нет, и позвонила ему. Он сразу приехал. Да. чуть не забыл, он оставил вам записку. Мои пальцы слегка дрожали, когда я развернул лист: «Я в офисе. Приезжай немедленно. Сэм». — Спасибо,— коротко бросил я вахтеру и вышел на улицу. Я прошел мимо изумленной секретарши и решитель- но открыл дверь кабинета Сэма. Телефонная трубка замерла у него в руке. 232
— Где тебя носит? — наконец прорычал он, бросая трубку на рычаг.— Я уже чуть было не отправил на твои поиски полицию. Что-то в его голосе вызвало неприятный холодок у меня в груди и противный , зуд в кончиках пальцев. — А что, ты меня ждал, Сэм? — хрипло спросил я. Он вышел из-за стола и вплотную приблизился ко мне. — Разные мысли лезут в голову, когда даешь де- вяносто тысяч парню, а он исчезает без следа.;. Этот человек был достоин восхищения. Сэм был же- стоким игроком. Я тоже постепенно черствел душой, но до него мне было, конечно, далеко. — Ты же знаешь, что я никогда не сделал бы этого... — В жизни всякое случается. Может быть, тебе надоела жена, и ты решил смыться из города... — Ты же сам не веришь в то, . что говоришь... — Веришь — не веришь,— оборвал он меня,— где сигареты? Я пожал плечами и просто ответил: — Не знаю. Сэм с притворным возмущением воскликнул: — Как это ты не знаешь? Что случилось? Надо заметить, он прекрасно вел свою роль.' — Меня обманули,— спокойно пояснил я, внима- тельно наблюдая за его реакцией.— Перехватили по дороге, оглушили и полумертвого бросили в канаву. Я чудом остался жив. Ни один мускул не дрогнул на лице Сэма. Это еще более утвердило меня в том, что ему уже все известно. — Я так и знал! — снова вскричал он.— Идиот, нашел кому доверить девяносто тысяч! — Ты-то чего разоряешься? — спокойно заметил я.— Обчистили ведь меня. Ты не потерял ни цента. Даже, напротив, завладел всем, что у меня было. — На черта мне твое дело? Оно мне нужно как... Я бы предпочел вернуть' свои девяносто тысяч! Вот тут-то в его игру впервые вкралась фальшивая нота. Он явно переигрывал для человека, чьи интересы ничуть не пострадали. — Но ты же так хотел прибрать мое дело к рукам,— напомнил я ему. — Я хотел работать с тобой вместе. Но теперь, когда ты вышел из игры, мне это — только лишняя забота. Лучше бы я договорился обо всем с Макси 233
Филдсом. У него, по крайней мере, есть организация... Я долго разглядывал Сэма, прежде чем ответить. Сэм неосторожно обронил очень важную фразу. Второй раз за последние сутки посторонний человек подтал- кивал меня к окончательному решению. Ну что ж! Видит бог, что я этого не хотел. Через пару часов я переступил порог кабинета Макси Филдса.’ — Дэнни?! Рад, рад тебя видеть! — Макси, тебе нужны деньги? — спросил я сразу.— У меня есть к тебе предложение. Только сначала выпьем. Филдс быстро оправился от моего неожиданного появления и крикнул Ронни принести виски. Он сидел за столом и внимательно рассматривал меня. Вошла Ронни с бокалами. Взгляд ее был равнодушно-безжиз- нен. — Что же ты не поздороваешься со своим другом, Ронни? Или не узнала? — саркастически спросил Филдс. — Почему же, узнала,— тихо произнесла она.— Здравствуй, Дэнни. — Вот видишь, Дэнни сам пожаловал к нам, чтобы заключить сделку,— с торжеством объявил Филдс.— Это лишний1 раз подтвержает то, что я тебе тысячу раз говорил: никому не обойтись без Макси! — Все верно, Макси,— покорно согласилась она, собираясь выйти из кабинета. — Сядь! — грубо приказал он.— Составь нам компа- нию. Ведь мы свои же люди. Она послушно опустилась на стоявший у стены стул и безучастно уставилась в окно. — Итак, Дэнни, я тебя слушаю,— обратился ко мне Филдс. Я отпил из своего стакана и посмотрел Филдсу в глаза. z — Есть партия сигарет. Сто тысяч чистой прибыли. — Так. И что я буду с этого иметь? — заинте- ресованно спросил Филдс; к своему стакану он даже не притронулся. — Всю эту партию, если только окажешь мне одну услугу. — С чего это вдруг такая щедрость, Дэнни? — недоверчивохспросил он.— Я же знаю, что у тебя зимой 234
снега не выпросишь. Откуда у тебя столько сигарет? Я вкратце рассказал ему о моей последней неудач- ной операции, о том, как я добыл сигареты и как неожиданно потерял их. Когда я закончил и поднял глаза на Филдса, я понял, что заинтересовал его. — А как ты теперь собираешься их вернуть? — Отнять их у Сэма,— уверенно сказал я и много- значительно добавил: — А возможно, и не только их... — Каким образом? — Тем самым, который ты мне подсказал. Помнишь наш разговор, когда мы возвращались от Ломбарди? Макси медленно кивнул, не спуская с меня напря- женного взгляда. — С ним может что-нибудь случиться? — вкрадчиво спросил он. — Ну, это уже тебе лучше знать. — Нет, Дэнни! — вдруг воскликнула Ронни. Я изумленно взглянул на нее. — Ты не сделаешь этого! — с отчаянием сказала она.— Сэм — единственный человек, который... — Молчать! — свирепо рявкнул Филдс. Она нервно повернулась к нему, сразу сникла и умоляюще произнесла: — Макси, ты должен рассказать ему... За моей спиной раздался резкий шорох, и рядом с Ронни выросла фигура Спита. — Уведи отсюда девку,— приказал ему Филдс. Спит с готовностью схватил Ронни за руку, но она вырвалась и выбежала из кабинета, закрыв лицо ру- ками. Макси указал Спиту на стул, на котором только что сидела Ронни, и вновь пристально посмотрел на меня. — А чем ты'можешь гарантировать то, что я получу обещанные сто тысяч? " — Разреши мне позвонить, и сам убедишься, что они существуют. Макси кивнул на телефон и, когда я набрал номер, снял трубку параллельного аппарата. — Джо? — узнал я голос старшего суперинтенданта складов Сэма. — Да. Кто это? — Дэнни Фишер. Сэм поручил мне проверить, дошел ли груз. Большой грузовик, доверху набитый сигаретами. — Все нормально, Дэнни. Мы как раз его начали разгружать. 235
— О’кей, Джо. Шеф будет доволен. Я положил трубку, а вслед за мной — Филдс. — Ну что, убедился? — И вся партия будет моей? — Ты меня слышал... — Прекрасно,— поднялся Филдс, радостно потирая руки.— Я займусь этим лично... К утру все будет кончено. — Не верь ему, босс, этот парень — яд! — неожи- данно подал голос Спит. — Что с тобой, Спит? — обратился я к нему.— Наложил в штаны? — Я не верю тебе и никогда не поверю. Ты — порченый! — Захлопни пасть, Спит! — заорал Филдс.— Ты слышал, я лично займусь этим! — И уже спокойно мне: — По рукам, Дэнни. Только запомни, на этот раз тебе не удастся уйти в сторону. Малейшее отступление от договора, и ты покойник. Я невольно поежился и встал из кресла. — Что ж, Макси Филдс, я оплачу твой счет... Когда я подъехал на такси к дому, было без пяти минут шесть. Машина давно ушла, а я все стоял у зна- комых ворот и смотрел в глаза-окна своего дома. На- конец-то он был моим, но я себя чувствовал старым, усталым и опустошенным. Неожиданно ко мне пришло понимание, что, где бы мне ни приходилось жить, я никогда не считал эти места своими. Они ничего не значили для меня и были лишь недолгими остановками на моем пути домой. То, что я только что сделал, отравляло ра- дость возвращения, но моя больная совесть услужливо подсказывал^ оправдания. Слишком много мне пришлось пережить на этом пути. Я уже не был тем желторотым юнцом, который много лет назад ушел из этого дома, который смотрел на мир широко открытыми глазами. Жизнь, сулившая мне одни лишь радости, жестоко обманула меня. За это при- ходилось яростно бороться, и я изнемог в этой борьбе. И вот в конце этого долгого пути я не обрел ни друзей, ни мира в душе, ни настоящего счастья. Вся моя жизнь была бесконечной борьбой, в которой дей- ствовал только один закон: убей или погибни сам! 236
Чтобы победить, надо было остудить свое сердце и за- крыть от людей душу. Человек рождается одиноким, живет одиноким, умирает одиноким... Тяжело вздохнув, я взялся за массивную дверную ручку в виде львиной головы, но дверь вдруг распах- нулась сама, и тихий голос произнес: — Входи, сын. Голос был до боли родной. Это был голос, отчего дома. — Здравствуй, отец. Я взял протянутую мне руку, и мы вошли в наш дом бок о бок, как много лет назад. Никто не произнес ни слова, да слова сейчас и не были нужны. Посреди столовой мы взглянули друг другу в глаза. Отец плакал. Я впервые видел, чтобы он плакал. — Наконец мы вернулись домой, Дэнни! — восклик- нул он.— Если ты простишь старику его ошибки, то мы больше никогда не растеряем того, что однажды обрели в этих стенах. Я улыбнулся, на душе у меня стало легко и спо- койно. В этот миг озаренья я умом осознал то, что давно чувствовал сердцем. Голос дома был голосом отца. И когда я признавался дому в своей любви, то, в сущ- ности, я говорил о своей любви к отцу. И сколько бы я за него ни заплатил, этот дом никогда не мог стать моим, если бы его однажды не подарил мне отец. — Это был самый прекрасный подарок в жизни, папа. Он ласково провел рукой по моей щеке. Только сей- час он заметил, в каком я виде. — Боже мой, что с тобой случилось^ Дэнни?! Его возглас вернул меня к действительности. — Да так... Небольшая авария. Где Нелли? Отец продолжал озабоченно смотреть на мое разби- тое лицо. — Мать отвела ее. наверх и заставила лечь в постель. Она вся извелась, ожидая тебя. Наверху хлопнула дверь. Я поднял голову, на лест- нице стояла Нелли. Увидев меня, она побледнела и вскрикнула. Гулким эхом пронесся ее крик по дому, я побежал к ней по лестнице. Она сделала шаг мне навстречу и вдруг стала медленно оседать. Я спешил, чтобы подхватить ее, но все-таки не успел, 237
и она скатилась на полпролета, прежде чем я смог остановить это жуткое безмолвное падение. — Нелли, любимая,— шептал я, покрывая ее без- жизненное лицо поцелуями. Очнувшись, она слабо прошептала: — Дэнни, я так волновалась за тебя... В смятении я обернулся к отцу: — На углу через дорогу живет врач. Позови его. Быстро! Я прижал к себе Нелли. Почему прозрение на- ступает так поздно? Во всем виноват только я! Нелли была права. Кругом права. Если бы я послушался ее, то этого всего не случилось бы. Она была для меня всем: и другом, и матерью, и любимой женщиной. Если с ней произойдет непоправимое, то мой мир рухнет окончательно. «Боже, спаси ее! Не дай ей умереть, Боже!» — исступленно молился я, качая ее, как ребенка. Я нервно мерил шагами приемную небольшой част- ной клиники. Казалось, я уже здесь несколько дней, а не часов. Засунув очередную сигарету в рот, я попытался зажечь спичку, но руки дрожали, пальцы не слушались. Когда я сломал третью спичку, Зеп поднес огонь к моей сигарете. Я с благодарностью взглянул на него. Что бы я делал в тот день без верного Зепа? — Спасибо, Зеп,— пробормотал я и обессиленно опустился на стул рядом с отцом.— Что-то давно нет врача. Зеп попытался успокоить меня: — Все будет нормально, Дэнни. Вот увидишь, она выкарабкается. Доктор сказал, что у нее есть шанс. Я знаю свою сестру. Она выносливая. Все будет хорошо. Шанс! Как я допустил, чтобы у нее остался всего лишь один шанс?! Почему мы порой так невнимательны к самым близким людям, ради которых живем? Положение Нелли было очень серьезно. В результате падения ребенок сместился^ открылось внутреннее кро- вотечение. Так сказал доктор. Сейчас шла операция — резали ее нежную плоть. Я знал, как это больно, когда в тебя входит нож! Операция длилась уже два часа. В отчаянье я глядел на мать Нелли, которая сидела у окна напротив, нервно комкая в руке платочек. Моя мама как могла утешала ее. И хотя теща не сказала мне ни слова, я чувствовал, что она во всем винит 238
меня. Пожалуй, она была права. Но еще больше был виноват Сэм. Он поплатится за это тоже. В коридоре раздался дробный стук каблуков, в прием- ную влетела Мими. — Дэнни, ради бога, скажи, что случилось? — с порога спросила она. Я ей не ответил. Я смотрел на Сэма, который не- ловко переминался с ноги на ногу позади нее. — А ты что здесь делаешь? — со сдержанной яростью спросил я. — Позвонил отец и сообщил, что с Нелли произош- ло несчастье. Мими была слишком расстроена, поэтому за руль пришлось сесть мне. Я медленно поднялся и пошел было к нему, но между нами стояла ничего не подозревающая Мими. — Ну теперь ты доволен? — с дрожью в голосе спросил я его, глядя поверх головы сестры.— Ты этого хотел? Сэм виновато отвел глаза. — Нет, Дэнни. Я этого не хотел. В этот момент в приемную вышел доктор. Я сразу же забыл о Сэме. — Как она, док? — схватил я его за рукав халата. Он устало посмотрел на меня и мягко убрал мою Руку. — Она отдыхает, мистер Фишер,— спокойно произ- нес он.— Самое страшное позади. Она поправится. Такой женой можно гордиться. «Господи! Хоть однажды ты услышал мою молитву!» — Я могу ее видеть? — Нет, пока нельзя... Мистер Фишер, можно по- пытаться спасти вашего сына. Только нужна особая группа крови, очень редкая. В нашем банке, к сожа- лению, такой нет. — Что вы имеете в виду, доктор? — Я совсем забыл о ребенке. — Ваш сын почти не пострадал. Может быть, именно потому, что.ему пришлось родиться преждевре- менно. Но он потерял много крови. Если сделать не- медленно переливание, то, я думаю, он будет жить. — Так- делайте же! — воскликнул я и засучил рукав. Врач печально покачал головой. — Ваша группа крови не подойдет. У него отри- цательный резус-фактор. Нужное сочетание такой груп- пы крови и резус-фактора * встречается у одного донора 239
из тысячи. Я уже послал за ним. Все зависит от того, насколько быстро его доставят сюда. Мною опять овладело отчаяние. И здесь не по- везло! — Может, моя подойдет? — подошел Зеп. — Возможно,— без особого оптимизма согласился врач.— Все желающие могут пройти в лабораторию для экспресс-анализа крови. Все вереницей потянулись в лабораторию. Послед- ним туда вошел Сэм. Я же сидел и с надеждой вгля- дывался в лица выходивших после анализа: отец, мать, Мими, Зеп, теща, тесть. Каждый из них убито качал головой. Дольше всего не было Сэма. Я уже забыл о нем, навсегда исключив его из списка родственников. — Дэнни! Дэнни! — вдруг раздался радостный голос Зепа, бегущего ко мне по коридору.— У Сэма подошло! Док готовит его к переливанию! Я изумленно смотрел на Зепа, не веря своим ушам. Спустя полчаса в приемной вновь появился доктор. На этот раз лицо его сияло. Он подошел ко мне и протянул руку. — Ну, мистер Фишер, я бы на вашем месте всех угостил виски. Поздравляю! — Спасибо, доктор.— К моим глазам подступили слезы.— Теперь я ваш должник до гробовой доски! — Благодарить надо не меня, а вашего зятя. Слава богу, что он оказался поблизости. Все как по команде принялись поздравлять меня и друг друга. Напряжение последних часов спало, все были рады. Я повернулся к врачу: — Я могу сейчас увидеть свою жену? Она больше всех нас заслуживает поздравлений. — Хорошо, только недолго. Она еще очень слаба. Я вошел в палату. Сидевшая возле кровати медсестра поспешно встала и вышла. Бледное лицо Нелли ка- залось удивительно маленьким, как у спящей девочки. Черные блестящие волосы разметались по белоснежной наволочке. Едва дыша, я присел на краешек стула, осторожно взял ее руку и прижался к ней губами. Она тихо прошептала: «Дэнни...» Открыла глаза и попы- талась улыбнуться, но вместо улыбки у нее получилась жалкая гримаса. — Все в порядке, любимая, наш сын будет жить. 240
Она недоверчиво посмотрела на меня. — Да-да, любовь моя. Ему только что сделали пе- реливание крови. Теперь все в порядке. Лежи, выздо- равливай и ни о чем не беспокойся. Ее глаза наполнились слезами. — Я такая невезучая,— еле слышно проговорила она,— чуть было не испортила все... — Ты чудная, Нелли! Я очень люблю тебя! — Не уходи больше, ладно? Я не могу жить без тебя. — Я больше не оставлю тебя одну, никогда! Кля- нусь! И наш маленький всегда будет с нами вместе^ — Ты его видел? — широко распахнула она глаза.— Какой он? — Только мельком, когда поднимался к тебе... Доктор разрешил мне взглянуть. Он маленький и... и очень красивый, как ты. Спускаясь вниз, я услышал оживленные голоса, доносившиеся из приемной. Едва я переступил порог, как попал в объятия род- ственников. — Поздравляю, ДэнниГ^— со счастливой улыбкой бросился ко мне отец. Мать Нелли поцеловала меня в щеку. У предусмот- рительного тестя нашлась бутылка виски и бумажные стаканчики. Все встали полукругом, и папа произнес тост. — За твоего сына,—. сказал он, с гордостью глядя на меня.— Пусть он всегда будет счастлив. Пусть он приносит твоей жене и тебе одни радости! И — за тебя. Чтобы ты всегда гордился своим сыном, как я горжусь тобой! У меня защипало глаза. Я слишком долго ждал этих слов. Может быть, я не заслужил их, но мне всегда хотелось их услышать. Отец вновь поднял стаканчик. — И за моего второго сына, Сэма Гордона, который заставил старика понять, насколько тот был не прав... За Сэма, должниками которого мы отныне стали! Я взглянул на Сэма. Он смутился, что было ему вовсе не свойственно. — А ты, Дэнни, сам став отцом, помни, что твой сын — это твое продолжение, твое будущее. А оно долж- 16 Г. Роббинс 241
но быть лучше настоящего. И никогда, никогда не заставляй его расплачиваться за свои ошибки. Здесь мне нечего было возразить отцу. Я бы очень не хотел, чтобы за мои грехи пришлось расплачи- ваться сыну. Я смотрел на улыбающегося Сэма и вдруг начал осознавать, что где-то его, спасителя моего сына, под- жидает Филдс. В том, что скоро может случиться, виноват буду я один. В порыве мстительной ярости я отдал его на заклание этим волкам. Нужно было что-то срочно предпринять, сказать Филдсу, что все отменяется. — Мне необходимо срочно позвонить,— сказал я, выбегая из приемной. Я бросился к стоявшему в коридоре телефону й набрал номер. Мне ответил усталый женский голос, который я сначала не узнал. — Макси Филдс на месте? — спросил я. — Его нет, а кто спрашивает? — Дэнни Фишер. Вы не знаете, где он? Мне нужно с ним срочно связаться! — Дэнни! — вдруг голос в трубке ожил, и я узнал Ронни.— Они уже вышли на «охоту»! Тебе нужно во что бы то ни стало перехватить их. Сэм всегда был твоим единственным другом! Это он выкупил тебя у Филдса, когда ты вернулся, это он поклялся свернуть шею Макси, если у тебя хоть волос упадет с головы! У меня оборвалось сердце. В глубине души я по- дозревал нечто подобное. — Я думал, что это ты,— сказал я обреченно. — Нет, он бы меня никогда не послушал. Я вер- нулась, потому что Бен заболел, нужны были деньги. Но ничего не помогло, он умер. — Мне очень жаль, Сара,— искренне сказал я. Но она /вряд ли слышала мои слова, потому что говорила она уже о Сэме — о Сэме и обо мне. — Ты не должен позволить им сделать что-нибудь с Сэмом! Только благодаря Сэму у тебя шли дела! Он уговорил Ломбарди приказать Макси не трогать тебя, и Макси ничего не мог поделать. Он был в ярости! Ты даже не представляешь, какая это сволочь! Ты должен остановить его, Дэнни! — Я хочу это сделать, Сара,— прервал я ее.— Слушай меня. Где они могут сейчас быть? — Они собирались куда-то в Бруклин. Я слышала. 242
Филдс сказал, что сегодня вечером Сэм наверняка будет в твоем новом доме. У меня похолодело внутри. Это означало, что они устроили засаду возле моего дома, и когда мы вер- немся из больницы, они сделают свое дело. Я тупо уставился на телефон. Ничего не оставалось другого, как только приехать домой раньше остальных. — Спасибо, Сара,— медленно проговорил я и по- ложил трубку. Вернувшись в приемную, я сразу же подошел к Сэму и попросил, выдавив на лице подобие улыбки: — Одолжи мне на несколько минут свою машину? Я обещал Нелли привезти кое-что из дома; а моя ма- шина все еще в аэропорту... — Я отвезу тебя, малыш,— предложил Сэм. — Нет-нет,— ответил я быстро.— Ты еще не отошел после переливания. Я вернусь через двадцать минут. — О’кей, чемп,— протянул он мне ключи. Я посмотрел ему в глаза. Он не называл меня так уже много лет. — Все нормально, чемп? — спросил он. Только мы двое знали смысл этих слов. Я пожал ему руку. — Все в порядке. Его рука сжала мою, и я впервые заметил, как похожи наши руки: одинаковой формы, с одинаковыми пальцами. Взгляд его полон сердечности. Он был тем, кем я всегда хотел стать. Понимание, словно волна, нахлынуло на меня и принесло чувство благодарности. — Спасибо, Сэм. Спасибо тебе за все,— дрогнув- шим голосом произнес я и повернулся к выходу. — Веди машину осторожно, Дэнни,остановил ме- ня отец.— Нам бы не хотелось, чтобы сейчас с тобой что-нибудь случилось. — Ничего не ’случится, папа,— ответил я.— А если и случится, не о чем будет сожалеть. В моей жизни было все, и у меня нет ни обид, ни угрызений со- вести. — Хорошо, что ты чувствуешь это,— кивнул папа.— Но будь все-таки осторожнее. Мощный мотор уверенно работал — вез меня к дому. Хорошо, что я взял машину Сэма. Так мне легче будет их найти, ищут-то они именно эту машину. 16* 243
Поворачивая на Клэрендон-стрит, я заметил в зерка- ле фары следовавшей за мной машины. Она хотела меня обогнать. Я усмехнулся и нажал на акселератор. Я тоже спешил. Автомобиль послушно рванулся вперед, я снова по- смотрел в зеркало. К своему удивлению, я обнару- жил, что расстояние между нами не увеличилось. Кто-то прочно сидел у меня на хвосте. И тут меня осенило: это Макси, сопровождает машину Сэма от самой клиники. Мои преследователи поравнялись со мной, в ве- черних сумерках я разглядел лицо Спита. Я замахал ему. Окно машины открылось, рука Спита подняла ствол автомата. — Спит! — закричал я.— Это я, Дэнни! Все отме- няется! Ствол автомата продолжал подниматься. — Спит, подонок, это я, Дэнни! Я увидел, что он засомневался. Он обернулся назад и что-то спросил. Я тоже взглянул туда, там горел огонек сигары. «...И не вздумай свернуть в сторону»,— вспомнились мне последние слова Филдса. Вдруг послышался стук автомата. Я пригнул голову и от- чаянно нажал на тормоза. Страшная боль пронзила меня и ослепила. Я сжал руль, как последнее свое спасение. Машина пошла юзом, но удержалась на до- роге. Я вытер рукавом заливавшую глаза кровь и снова увидел, как Спит поднимает автомат. Неукротимая ярость заставила меня забыть о боли, о страхе. Я посмотрел вперед, на угол моей улицы. Выско- чившая вперед машина Филдса преградила мне путь к моему дому. Я видел, в моем доме горел свет,— мы забыли его выключить. Только бы дотянуть до дома, и тогда я буду спасен. Только бы дотянуть... Я рванул руль влево, к моей улице. Машина Филдса стояла поперек дороги, но я продолжал крутить руль. Я видел искаженное ужасом лицо Спита. Его автомат работал непрерывно, но мне было все равно. Либо они уберутся с моего пути домой, либо я пройду сквозь них. Шины были прострелены, но теперь это уже не было важно,— я ехал домой. Резкий удар, и сразу же — яркая вспышка. Взмет- нулся столб огня, на вершине его был я — маленький мальчик, подъезжающий к своему новому дому в ка- бине фургона. Ночь неожиданно превратилась в сол- 244
нечный день, в день, который был двадцать лет назад. Чего-то я тут не мог понять. Что-то здесь было не так. Время потекло назад. Но этого не может быть. Я отверг эту мысль. Чудес не бывает. Я всего лишь вернулся к началу моей памяти. Потом видения детства исчезли, и я с удивлением посмотрел на свои руки, держащие остатки руля. В сле- дующий момент я с безумной скоростью помчался прямо в темноту. Где-то глубже, в молчаливом мраке, кто-то звал меня по имени. Слоги моего имени докатывались до меня как морские волны. — Дэн-ни Фи-шер! Дэн-ни Фи-шер!— Откуда-то я знал, что нельзя слушать голос этих сирен. Я не должен слышать ни звука. Я не должен пропустить их в свое сознание. Отчаянно я боролся с этим зовом. Неожидан- ная боль охватила все мое существо. Она становилась все сильней и сильней, она жила сама по себе, она проходила сквозь меня, как воздух, которым я когда- то дышал. Воздух, которым я когда-то дышал... Когда-то ды- шал... Почему я так подумал? Боль вновь захватила меня и вытеснила мой вопрос. Со стороны услышал я свой стон. Он звенел в ушах со все возрастающей силой. Я вновь погрузился в темноту. — Дэн-ни Фи-шер, Дэн-ни Фи-шер...— вновь донес- ся зов. Он был мягким и нежным, он обещал мир и покой, избавление от агонии, но я сопротивлялся ему изо всех сил. И зов отступил, и на смену ему пришла боль. Это была сладостная боль, потому что это была боль жизни. Как желанна боль, когда все остальное уже покинуло твое тело! Хак ты хватаешься за все, что привязывает тебя к миру! Ты дышишь болью, словно это слад- чайший воздух, ты пьешь ее всем своим существом. Ты продлеваешь боль — свою жизнь. Я любил ее и крепко обнимал. До меня доносился мой стон, и я был рад тому, что слышал. Я потя- нулся и ухватил свою боль, но она выскользнула из моих рук, и я снова погрузился в мрак покоя. Голос звучал теперь совсем близко. Я слышал его, как только что чувствовал боль. — Зачем ты борешься со мной, Дэнни Фишер? — спросил он меня с укором.— Я несу тебе отдых. — Я не хочу отдыхать! — закричал я.— Я хочу жить! 245
— Но жить — значит страдать, Дэнни Фишер,— голос был доброжелателен и уверен.— Ты же это знаешь теперь очень хорошо. — Я хочу страдать,— простонал я.— Мне нужно еще много сделать! — Что там тебе нужно делать? Вспомни, что ты сказал только что отцу: «Мне не о чем сожалеть. В моей жизни было почти все, у меня, нет ни обид, ни угры- зений совести...» Разве это не твои слова? — Но люди часто говорят то, чего сами не по- нимают! — вскричал я.— Я должен жить. Нелли гово- рила, что она не сможет жить без меня. Я нужен моему сыну! Голос был мудр и терпелив, как время. Он эхом звучал в пустоте моего сознания. — Ты сам себе не веришь, Дэнни Фишер, не правда ли? Ты же отлично знаешь, что со смертью одного человека жизнь не кончается. — Но я хочу жить для себя,— молил я.— Я хочу чувствовать под ногами упругую ласковую землю, лас- кать Мою жену, радоваться, глядя, как растет мой сын! — Но если ты останешься жить, Дэнни Фишер,— настойчиво звучал голос,— ты не сможешь осуществить ни одно из твоих желаний. Тело, в котором ты жил, твое прекрасное сильное тело изуродовано оконча- тельно. Ты не сможешь видеть, ты не сможешь слы- шать, ты не сможешь осязать... Ты превратишься в пустую раковину, которую покинула жизнь. Ты станешь вечной мукой всем тем, кого ты любишь. — Но я хочу жить! — стонал я, борясь с голосом. Я чувствовал, как боль медленно возвращалась ко мне. Я принял ее, как женщина принимает долгождан- ного любовника. Я обнял ее и дал ей проникнуть в меня. Сладкая радость агонии пронизала меня. Неожи- данно вспыхнул яркий чистый свет, и я смог видеть вновь. Я видел свое скрученное и бесформенное тело. Руки людей были протянуты ко мне, но все замерли, пора- женные ужасом. Это было мое тело, и таким меня отныне будут всегда видеть. Я почувствовал, как печаль смешалась с мукой во мне. Неужели ничего не осталось во мне такого, что бы не причиняло страдания другим? Я еще больше приблизился к себе. Лицо мое было чистым. На губах 246
даже сохранилась улыбка. Я вплотную посмотрел .на себя. Мои веки были закрыты, но я мог видеть. Пустые мои глазницы слепо смотрели в небо. Я отвернулся от себя. В сознании моем потекли слезы, омывая новую рану. Боль снова начала покидать меня, свет померк, и тьма наступила. Голос вновь стучался в мое сознание. — Итак, Дэнни Фишер,— сказал он с участием,— теперь ты позволишь помочь тебе? Я изгнал печаль. Вся моя жизнь, в конце концов, была бесконечной торговлей. Пришло время последней сделки. — Да,— прошептал я.— Я позволю тебе помочь мне, если ты вновь сделаешь целым мое тело, чтобы люби- мые мною не отворачивались от меня в ужасе. — Я могу сделать это,— откликнулся голос спо- койно. Почему-то я был уверен, что мое" условие будет исполнено. — Тогда помоги мне успокоиться. И вдруг нежное тепло, словно любовь, приняло меня. — Отдыхай, Дэнни Фишер,— пел голос ласково.— Отдайся покою, мирной темноте и не бойся. Это — словно сон... Я доверчиво устремился навстречу темноте. Это был добрый мрак, он дал мне такие теплоту и любовь, каких я прежде никогда не знал. Память о боли от- далилась, а потом и вовсе исчезла. Теперь я знал, почему мне не был прежде известен покой. Я ничего не хотел.
КАМЕНЬ НА МОГИЛУ ДЭННИ ФИШЕРА Ты быстро кладешь камень на могильную плиту ,и стоишь мрачно, широко открыв глаза. Однако в душе твоей есть какое-то сомнение. Сомнение в твоем отце. У меня нет ни формы, ни образа. Я для тебя только слово, фотография на полке, звук, сорвавшийся с губ других людей. Ты никогда не видел меня, и я лишь однажды взглянул на тебя. Но как мне достучаться до тебя, мой сын, как заставить * тебя услышать, когда даже голос мой зву- чит для тебя незнакомым эхом? Я скорблю, мой сын, я скорблю, что не смог разделить с тобой ту жизнь, которую дал тебе. Я не узнаю тех радостей и печалей, которые знал мой отец со мной. И хотя я дал тебе жизнь, ты мне дал гораздо больше. Тот короткий миг, который мы провели вместе, дал мне понимание многих вещей. Я вновь научился любить своего отца, понимать его чувства, его счастье, его печаль. Потому что. открылось мне тогда отцовство. Я никогда не держал тебя в руках, не прижимал к сердцу, но все-таки я чувствую тебя всего. Когда ты ранен, я чувствую твою боль, когда ты в горе, я разделяю с тобой твои слезы, и когда ты смеешься — я радуюсь с тобой. Все то, что ты есть,— прежде было частью меня: твоя кровь, твои кости, твоя плоть. Ты часть моей мечты. Ты свидетельство того, что я ходил по земле. Ты — самый ценный залог моего бытия в мире, ты — та драгоценность, перед которой все сокровища — ноль. Каких только чудес не появится в твое время! Самых отдаленных уголков Земли можно будет достичь за не- сколько часов. Глубины океанов, горные вершины, а воз- можно, и сами звезды станут ближе. Но все чудеса Вселенной — ничто по сравнению с тобой. Поскольку ты — чудо моей неумирающей плоти, ее продолжение. Ты — звено той бесконечной цепи, которая тянется от начала времен в их бесконечность. И все-таки во всем этом есть роковое несоответ- ствие: почему ты, возникший из моей силы и страсти, ничего не знаешь обо мне? Судьба отпустила нам лищь миг.' «Какой ты, мой отец?» — спрашиваешь ты. Закрой глаза, и я попытаюсь ответить тебе. 248
Вот так. Закрыл глаза и слушаешь. Пусть мой голос незнаком тебе — ты поймешь меня сердцем. И однажды ты сам заведешь речь обо мне. В твоем голосе будет глубокая печаль о том, что мы не знали друг друга. И в этой тихой грусти ты найдешь успокое- ние, оно будет проистекать из того, что ты — это я, так же, как твой сын когда-нибудь будет твоим продол- жением, а мой отец был гордостью и надеждой моего деда. Слушай меня, сын, и узнавай своего отца. Хотя человеческая память — вещь недолговечная, да и сама жизнь человека — лишь краткий миг между прошлым и будущим, но в каждом человеке есть доля бессмертия — вечного, как звезды. Человек не исчезает бесследно. Когда-то я дышал тем же воздухом, которым сей- час дышишь ты, чувствовал под ногой упругую землю. В моей крови бушевали страсти, а в сердце рождались чувства, которые, если ты их еще не испытал, тебе придется пережить. Твой отец не был великим человеком, биографию которого изучали бы в школе. По мне не звонят ко- локола, и не приспускают флаги над моим прахом. Твой отец, сын, был простым человеком, одним из многих, с обычными надеждами, мечтами и страхами. Как и миллионы других людей, я мечтал о богатстве, здо- ровье, силе; так же боялся голода и нищеты, войны и болезни. Обо мне не писали песен, не слагали легенд. Но я тот, кто будет жить в грядущих тысяче- летиях, я — один из тех, кто живет в соседнем доме. Я человек, который утром добирается до работы на метро, который подносит спичку к сигарете, который прогуливает свою собаку. Я солдат, трясущийся от страха, я избиратель, счаст- ливо выбирающий безнадежного кандидата. Я человек, который жил тысячи раз и умирал тысячи раз за все шесть тысяч лет писаной человеческой исто- рии. Я — трт, кто плыл с Ноем в ковчеге, я — среди народа, выводимого Моисеем,- меня распинали вслед за Христом. Сильные мира сего лежат в своих могилах под величественными памятниками. Их могилы холодны, а • моя ежедневно согревается слезами тысяч скорбя- щих по своим родным и близким. Часть их душевного тепла приходится и' на мою долю. 249
Открой глаза, сын, и посмотри на шесть камней на моей могиле. Теперь ты знаешь, сынок, кто был твой отец. Каким он был, тебе расскажет мама, по- ложившая руку на твое плечо. Ты показываешь на бронзовые буквы, высеченные на сером граните, и она медленно читает вслух для тебя. Вслушайся в них внимательно, сынок. Разве они не верны? НЕ В СМЕРТИ. НО В СЕРДЦАХ ПРЕБУДЕМ!
CmiLiemmo
1 Дверь открылась, впустив далеко не благородного вида девицу, вместе с которой в бар проник поток ночного холодного воздуха. Было уже около двух часов. В зале находилось четверо мужчин: трое — у стойки ба- ра, и один — Чезаре — за столиком. Девица взобралась на табуретку и скинула с плеч зимнюю куртку. — Дай-ка мне пива,— небрежно бросила она тол- стяку за стойкой. Бармен, не говоря ни слова, налил ей стакан, подобрал выложенные ею четверть доллара и бросил в кассу. — Джимми, что-нибудь было сегодня вечером? — спросила она, одновременно изучая цепким взглядом людей у стойки. Бармен покачал головой. — Нет, Мария. Сегодня воскресный вечер, и все «туристы» дома, в своих кроватках. 253
Он отошел и занялся стаканами, искоса наблюдая, как она потягивает пиво. Мария. Он их всех называл «Мария». Миленькие пуэрториканские девочки с чи- стыми, блестящими глазами, с упругой маленькой грудью и такой же попкой. Интересно было бы знать, когда она последний раз была в работе. Девица потеряла интерес к мужчинам у стойки и повернулась, чтобы рассмотреть посетителя, сидевшего за столиком. Ей была видна только его спина, но по одежде она определила, что он не местный. Она вопро- шающе взглянула на бармена. Тот пожал плечами, и она, соскользнув с табуретки, направилась к столику. Чезаре сЪдел, сосредоточенно уставившись в свое виски, когда она остановилась около него. — Вам одиноко, сеньор?— спросила Мария. Как только он поднял голову, она поняла, каков будет ответ. Холодные темно-голубые глаза, загорелое лицо, жесткий рот. Такие не покупают себе удовольствия, они берут их. * — Нет, спасибо,— ответил Чезаре. Девица изобразила улыбку, кивнула головой и вер- нулась к стойке. Села на табурет и достала сигарету. Маленький коренастый бармен протянул ей зажжен- ную спичку. — Что я говорил? — прошептал он, улыбаясь. — Я знаю,— равнодушно произнесла она, но на лице у нее был признак беспокойства.— Но мне надо ра- ботать. Это очень дорогое удовольствие — сидеть без дела. Зазвонил телефон в кабине рядом с баром, и бар- мен направился туда, чтобы ответить. Из кабины он прошел прямо к посетителю за столиком: — Сеньора к телефону. — Благодарю,— сказал Чезаре, вставая.— Алло,— проговорил он в трубку, прикрывая за собой дверь. Женский голос ответил почти шепотом. Говорили по-итальянски. — Это должно произойти утром, перед тем как он появится в суде. — Нельзя ли где-нибудь в другом месте? — спросил Чезаре тоже по-итальянски. — Нет.— Несмотря на мягкость, голос отчетливо слышался в трубке.— Нам не удалось узнать, откуда он приедет. Мы знаем только 'то, что в одиннадцать часов он появится в суде. 254
— А остальные? — спросил Чезаре.— Они все в том же месте? — Да,— подтвердили в трубке,— в Лас-Вегасе и Майами. У вас есть план? — У меня все готово,— заверил Чезаре. Внезапно женский голос стал резким, непримиримым: — Он должен умереть до того, как сядет в кресло свидетеля. Другие — тоже. Чезаре усмехнулся: — Скажите дону Эмилио, пусть не волнуется. Они уже почти мертвецы. Он положил трубку и вышел в темную ночь, укры- вавшую кварталы латиноамериканского Гарлема. Под- няв воротник, он медленно пошел по улице. На Парк- авеню он остановил одинокое такси. — «Эль Морокко»,— бросил он, откинувшись на спинку сиденья. Чезаре зажег сигарету и почти тотчас почувствовал, как внутри него растет возбуждение. Сейчас это было настоящее. Впервые после войны это опять было на- стоящее. Он вспомнил, как это случилось в первый раз. Первая девочка и первая смерть. Странно, что они идут всегда бок о бок. Реальность жизни ненамного вели- чественней и приятней реальности смерти, когда ты дер- жишь ее в своих крепко стиснутых руках. Кажется, что это было очень давно. 1935 год. Тогда ему исполнилось лишь пятнадцать лет. В тот день в маленькой сицилийской деревне у подножия горы про- ходил парад. Фашисты любили парады. Всюду были знамена и портреты дуче. Хмурое лицо, злобно сжатые кулаки, свиные, навыкате глазки. «Будь Итальянцем!» «Италия — значит сила». Был уже вечер, когда Чезаре, возвращаясь домой, достиг самого подножия горы. Он поглядел вверх. Там, на выступе, недалеко от вершины, стоял замок. Аля- поватый и безобразный. Таким он оставался на про- тяжении почти семисот лет. С тех пор, как какой-то давний предок Чезаре, первый граф Кардинали, взял в жены дочь из семьи Борджиа. Чезаре начал подниматься в гору, обходя виноград- ник Гандольфо, ощущая пьянящий запах черного ви- нограда. Он хорошо помнил тот iBeHep. Бой барабанов и внутреннее возбуждение. Его память была полна 255
развратных рассказов старых сержантов-рекрутов об ор- гиях во дворце дуче. — Вечеринки!— вздыхал старый солдат.— Таких вечеринок не бывало за всю историю Италии! Пять разных девочек за одну ночь. Моей обязанностью было приводить их к нему. И каждая выходила на выгнутых в стороны ногах, как будто целый день ехала верхом на быке. Но он! Он вставал в шесть утра сильный и свежий и вел нас на двухчасовую маршировку. Слюна текла по его подбородку. — Я скажу вам, юные друзья,— подхватывал дру- гой,— если вы хотите много женщин, то форма итальян- ской армии даст вам их. Форма имеет власть над каждой девчонкой: ведь они получают кусочек дуче, переспав с его храбрым солдатом... Чезаре шел мимо виноградника, вспоминая эти раз- говоры, и вдруг увидел девушку. Она вышла из дома Гандольфо. Он видел ее и раньше, но тогда в нем не возникало никаких чувств. Это была дочь винодела. Высокая, сильная — прямо пышногрудый зверь. Она несла бурдюк вина из погреба, что на краю поля, у ручья. Увидев его, она замедлила шаг. Чезаре стоял и пристально смотрел на нее. Дневная жара все еще давала о себе знать. Он вытер ладонью пот со лба. Голос девушки был мягок и уважителен: — Может быть, синьору угодно выпить охлаж- денного вина? Он кивнул и. подошел к ней. Высоко подняв бурдюк, Чезаре пил красное вино, проливая струйки на под- бородок и чувствуя, как оно согревает и одновременно утоляет его жажду. Напившись, вернул бурдюк. Затем они некоторое время молча смотрели друг на друга. Она опустила глаза. Краска медленно заливала ей грудь, шею и лицо. Чезаре увидел, как внезапно ее соски резко набухли и стали видны сквозь тонкую материю крестьянской рубашки. Чуть выше сосков он заметил красивую, возбуждающую .выпуклость ее грудей. Он повернулся и пошел в лес. Где-то в глубине его существа под действием знаний, данных ему пред- шествующими поколениями^ сама собой родилась коман- да, не вызывающая сомнений в том, к кому она об- ращена, и что она должна быть выполнена: — Пойдем! Покорно, почти как автомат, девушка следовала за 256
ним. Они зашли далеко в лес. Деревья росли так густо, что сквозь них не видно было неба. Она опустилась на землю рядом с ним, не произ- неся ни звука. Он сорвал одежду с ее тела, встал на колени и стал изучать линии ее сильного, стройного тела, ее полные груди с сосками цвета спелой сливы, упругий.мускулистый живот, который мерно поднимался и опускался, ее тяжелые сильные ноги. Он почув- ствовал, как какой-то поток поднимается внутри него, и бросился на нее. У него она была первой. Дважды он вскрикивал в агонии, когда она крепко прижимала его к себе. Затем, изможденный, Чезаре отстранился и, тяжело ды- ша, упал на мокрую землю рядом с ней. Она молча повернулась к нему. Ее пальцы и рот нежно ласкали его самые чувственные места. Сначала он оттолкнул ее, но потом руки уперлись ей в груди и замерли на них. Непроизвольно Чезаре сжал пальцами их темную упругость. Она вскрикнула от боли. Первый раз за все это время он посмотрел ей в лицо. Ее глаза были широко открыты и полны слез. Он снова, сжал ей грудь. Опять она вскрикнула, но глаза уже были закрыты. Девушка широко открыла рот. Казалось, она пытается вдохнуть в себя силу, растворенную в воздухе. Незнакомое чувство власти родилось в нем. Он еще раз со всей жестокостью сжал пальцы. Ее крик боли вспугнул птиц, сидевших на кронах ближайших де- ревьев. Она широко открыла глаза и с обожанием по- смотрела на него и вдруг безвольно склонила голову на его внезапно разбуженное тело. Было уже темно, когда Чезаре уходил от нее.- Он чувствовал себя сильным и могучим. Он был уже почти у самой кромки опушки, когда услышал ее голос: • — Синьор! Чезаре обернулся. Девушка уже стояла. Ее обна- женное тело слабо светилось в сумерках. Казалось, что оно как бы росло из земли. Глаза были похожи на блестящие лужицы. Она улыбалась чему-™ своему и вся дышала гордостью и удовлетворением. Все будут завидовать и ревновать, когда она расскажет о том, что случилось. Это уже не какой-то там сезонный сборщик урожая. Это кровь, настоящая кровь, будущий граф Кардинали. — Спасибо! — искренне поблагодарила она. 17 Г. Роббинс 257
Он услышал о ней через шесть недель, когда был в школе фехтования, в деревне. Маэстро уже давно перестал обучать Чезаре, потому что он мастерски вла- дел всеми приемами фехтования и посещал школу только для практических упражнений. Дверь открылась, и на пороге зала появился молодой солдат. Осмотрелся. Его модная форма гвардейца дуче, казалось, была не к месту здесь, в окружении шпаг и старины. Его голос был напряжен, когда он сказал: — Кто из вас носит имя Чезаре Кардинали? В комнате стало тихо. Двое молодых людей, за- нимавшихся фехтованием, опустили рапиры и поверну- лись к вошедшему. Чезаре медленно отошел от стены, где занимался с тяжестями, и встал перед солдатом. — Это я. Солдат взглянул на него и произнес: — Я обручен со своей двоюродной сестрой Розой. Чезаре смотрел равнодушно. Ему не было знакомо это имя. — И кто она? — спросил он вежливо. — Роза Гандольфо! — имя со злостью сорвалось с губ солдата.— И я вызван со службы в Риме, чтобы жециться на ней, потому что она беременна от тебя! Чезаре глядел на солдата несколько мгновений, пока до его сознания доходил смысл сказанного. Затем он немного расслабился. — Это все? — спросил он, чувствуя, как гордость растет внутри его.— Я поговорю с отцом, графом, о не- которой сумме для тебя.— И с этими словами Чезаре повернулся. Но солдат схватил его за руку. •— Деньги? — закричал он.— Ты думаешь, это все, чего я хочу? Деньги? Нет! Чезаре холодно посмотрел на него. '— Как хочешь. Тогда я не буду разговаривать с отцом. 4 Солдат ударил его по лицу. — Я требую удовлетворения! На внезапно побелевшем лице Чезаре жгуче горел отпечаток руки солдата. Но он без страха посмотрел в глаза ему: Кардинали не опустится до того, чтобы драться с простолюдином. Солдат ядовито_вы плевы вал слова: — Кардинали все трусы, сутенеры, совратители жен- щин! А ты, выблядок, даже хуже, чем они сами. Дуче 258 '
был прав, когда говорил, что аристократы Италии при- ходят к упадку и что они должны дать дорогу силе здорового крестьянства! Движение руки Чезаре невозможно было заметить, и хотя солдат был на двадцать фунтов тяжелее, он вдруг внезапно растянулся на полу. На лице Чезаре появилось странное выражение, его глаза стали почти черными. Их голубизна исчезла без следа. Он посмотрел на маэстро. Еще не было такого случая, чтобы кто- нибудь пытался попрекнуть его незаконным рождением. — Дайте ему шпагу,— тихо произнес он.— Я буду с ним драться. — Нет, синьор Чезаре. Нет! — Маэстро был на- пуган.— Граф, ваш отец, не... Чезаре прервал маэстро. Его голос был тих, но в нем звучали повелительные интонации: — Дайте ему шпагу. Моему отцу не понравится, если оскорбление нашей фамилии останется без ответа. Солдат уже стоял на ногах. Он мстительно улы- бался, глядя на Чезаре. — В итальянской армии нас учили по традиции. Шпага в правой руке, стилет — в левой. Чезаре кивнул: — Так и будет. Солдат снял куртку, обнажив мускулистые руки и плечи. Все с той же мрачной усмешкой посмотрел он на Чезаре. — Пошли за священником, маленький насильник, потому что ты почти мертвец. Чезаре не ответил на оскорбление, но в его глазах заиграли огоньки дьявольского веселья. Он скинул ру- башку на пол. — Готов? Солдат кивнул. Маэстро поставил их в позицию. Белое туловище Чезаре казалось очень тонким по срав- нению с тяжелым коричневым телом солдата. — Защищайтесь! Скрещенные шпаги блеснули над их головами. Маэст- ро дал команду и отошёл в сторону. Шпага солдата мгновенно опустилась вниз. Чезаре парировал, и клинок прошел рядом. Он засмеялся. Солдат чертыхнулся и сделал мощный выпад. Чезаре и этот удар отбил легко. Он пригнулся. для атаки. Шпага в его руке вращалась с удивительной быстротой. Он зацепил оружие солдата и выбил его из руки. Звеня, шпага покатилась по полу. IT- 259
Чезаре приставил острие к груди противника. — Ваша честь, сэр! Солдат выругался и отбил шпагу стилетом. Он кру- жил, стараясь добраться до своего клинка, но Чезаре все время оказывался перед ним. Солдат злился и ругался. Чезаре отвечал громким смехом. Вдруг он отбросил свою шпагу в угол. Прежде чем стих ее звон, солдат устремился впе- ред, лезвие стилета блеснуло в направлении лица Че- заре. Но он-успел--отпрянуть в сторону, и кинжал прорезал врздух. Молодой Кардинали согнулся, вытянув вперед руку, легко сжимавшую стилет. Солдат сделал очередной выпад. Чезаре легко увернулся. Теперь выпад сделал он. Солдат отступил на шаг и, заметив, что Кардинали открылся, тотчас прыгнул вперед. Оба тела сплелись в объятии. Казалось, Чезаре сейчас будет сломан как тростинка. Мгновение они стояли, раска- чиваясь вперед и назад, и вдруг руки солдата ослабли и начали опускаться. Стилет выпал из его руки, он осел на колени, хватаясь за ноги Чезаре. Тот отсту- пил на шаг, и все увидели окровавленный стилет у него в руке. Маэстро бросился к солдату. — Позовите доктора!— закричал он, опускаясь на колени возле него. Подобрав рубашку и направляясь к выходу, Чезаре тихо произнес: — Не беспокойся. Он мертв. Машинально он опустил стилет в глубокий* карман широченной блузы. Девушка ждала его на бугре, где дорога делает последний поворот к замку. Увидев ее, он остановился. Они опять молча смотрели друг на друга. Потом Чезаре повернулся и сошел с дороги в лес. Девушка покорно последовала за ним. Когда они уже не могли различить дороги, Чезаре повернулся к ней. Ее глаза были широко открыты и светились. Она шагнула к нему. Он разорвал ей блузу и крепко сжал обнаженную грудь. •— Ай! — вскрикнула она, почти теряя сознание. ...Яркая сицилийская луна стояла уже высоко над их головами, когда он сел и начал одеваться. — Синьор,— прошептала она. 260
Он не ответил. Нашел брюки, встал и натянул их. — Синьор, я пришла предупредить вас. Мой двою- родный брат... — Я знаю,— прервал ее Чезаре. — Но он сказал, что убьет вас,— испуганно ска- зала она. Чезаре беззвучно рассмеялся. — Но я здесь. — Синьор, он в любой момент может вас найти. Даже здесь. Он очень ревнивый и гордый. — Уже не сможет. Он мертв. — Мертв?! Ты убил его? — Девушка вскочила на ноги. — Да,— коротко ответил Чезаре, застегивая ру- башку. Она бросилась на него как разъяренная волчица, стараясь дотянуться дб лица. Она плакала и кри- чала: — Ты изверг! Ты взял меня, хотя на твоих руках еще свежа его кровь! Ты хуже зверя! За кого я теперь выйду замуж? Что мне теперь делать с тем, кто по твоей милости у меня в животе? Он внезапно понял все. Крепко схватил ее за руки. — Ты хотела этого. Если бы ты не хотела, то этого бы не было. Она взглянула ему прямо в глаза, тоже понимая, что он все знает, потом медленно откинула голову и смачно плюнула ему в лицо. — Я не хочу этого! Я не хочу, чтобы он стал таким же монстром и ублюдком, как его отец! — ска- зала она. Он резко ударил ее коленом в живот, От боли у нее спазмом сдавило горло, и, корчась, она упала на землю. Ее стошнило. Он брезгливо посмотрел на нее. Рука непроизвольно опустилась в карман. Стилет все еще лежал там. Он вынул его. Глазами, полными страха, следила она за ним. Его губы растянулись в улыбке. — Если тебе не нужен ребенок, то возьми вот это и вырежь его.— Он бросил ей стилет.— Это очистит тебя. Кровь твоего жениха еще не стерта с него.— Сказав эти слова, он повернулся и пошел. Утром люди нашли мертвую девушку. Она лежала, ёжимая стилет' обеими руками. Земля под ней была густо пропитана кровью. 261
Два дня спустя Чезаре уехал учиться в Англию. Ему нельзя было возвращаться в Италию. Он прожил в Англии пять лет, до тех пор пока не началась война. А семья Гондольфо некоторое время спустя после его отъезда построила новую маленькую винокурню на те десять тысяч лир, которые граф Кардинали дал им... Такси остановилось у «Эль Морок ко». Огромный швейцар открыл 'дверцу. Он увидел Чезаре и улыбнулся. — А, граф Кардинали! Добрый вечер! Я уже думал, что вы не приедете сегодня. Чезаре расплатился с шофером и вышел из такси. Взглянул на часы. Было уже половина двенадцатого. Он улыбнулся. Мысль о женщине, ждущей его в ресто- ране, возбуждала его. Ее теплое красивое тело тоже обладало реальность^ жизни. 2 Джордж Бэкер, следователь по особым делам, вы- ключил свет в кабинете. Дойдя до двери, он остано- вился, затем вернулся к столу и поднял трубку теле- фона. Это был телефон прямой связи с капитаном Стрэнгом из управления полиции. — Как дела? — спросил Бэкер. Низкий бас Стрэнга пророкотал в трубке: — Старина, ты еще на работе? Уже половина две- надцатого. — Знаю,— ответил Бэкер.— У меня тут еще кое- какие дела. Я подумал, что, прежде чем уйти, надо позвонить тебе. — Нечего беспокоиться,— пробасил полицейский.— Все полностью под нашим прикрытием. Место вокруг здания суда открытое. Я расположил людей в каждом доме и на каждом углу вокруг дворца. Они будут стоять-там всю ночь и все утро, пока мы не привезем свидетеля в суд. Поверь — ни одна живая душа не сможет приблизиться к нему ближе, чем на десять фу- тов, пока он не войдет в здание суда. — Хорошо,— сказал Бэкер.— Утром я поеду в аэро- порт и встречу самолет. Увидимся в одиннадцать, в суде. 262
— Ладно. Не волнуйся и выспись. Мы все контро- лируем,— успокоил его Стрэнг. Но и придя в свой номер в гостинице, Бэкер еще долго не мог заснуть. Он сидел на кровати и думал, стоит звонить домой жене или не стоит. Жена будет очень взволнована звонком среди ночи. Он пересел в кресло, достал из кобуры, висевшей на спинке, револь- вер, крутнул барабан и засунул оружие обратно. «Да, ста- рею,— подумал он.— Уж очень долго я занимаюсь этим делом». За последние шесть лет он ничем другим не зани- мался. Только это дело. «Обязательно доберусь до вер- хушки этой Мафии, Общества, Синдиката или как там еще называют эту организацию, которая прибрала к рукам весь подпольный мир Америки»,— приказал он когда-то себе. В то время он был молод, а может быть так только казалось, сейчас он чувствовал себя стариком. Когда Бэкер занялся этим делом, сын учился в млад- шем классе начальной школы, а ^рейчас мальчик уже оканчивает колледж. Время шло. С годами рушились надежды, рвались ниточки, по которым можно было бы распутать дело. Не было никакой возможности подобраться ж сердцу организации, к донам. Хотя, конечно, ловушки, рас- ставляемые им, регулярно срабатывали, но главарям всегда удавалось выйти сухими из воды. Затем насту- пила полоса везения. Кто-то рассказал об убийстве на борту одного маленького судна, шедшего в Нью- Йорк, двух агентов из Федерального бюро, занимав- шегося наркотиками. Этот случай был тщательно рас- следован, и вот теперь, впервые за всю историю орга- низованной преступности, четверо ее руководителей должны предстать перед судом по обвинению в убий- стве. В его памяти хранилось досье на каждого из обви- няемых. Джордж Верман, или «Биг Дач», 57 лет, 21 арест, ни одной судимости, род занятий в настоящее время — специалист по заключению контрактов; Алли Фэрго, «Фиксер», 56 лет, один арест, одна судимость, один вынесенный приговор, род занятий в настоящее время — чиновник; Николас Паппа, «Дэнди Ник», 54 года, 32 ареста, из них девять за убийство, две суди- мости, 20 дней тюрьмы, знаменитый игрок в азартные игры, род занятий не известен; Эмилио Матео, «Судья», 263
61 год, 11 арестов, одна судимость, 5 лет тюрьмы, депортирован, в настоящее время в отставке. Мысль об Эмилио Матео вызвала холодную улыбку. «В отставке» — значилось в деле. В отставке от чего? От убийств, наркотиков, участия в любой противозакон- ной деятельности, какая только может прийти на ум человеку? Можно быть в отставке, но только не «Судье», не дону Эмилио, как частенько называли его дружки. После окончания войны он вместе с Лучиано и Адонисом был депортирован в Италию. Депортация сыграла ему на руку: он теперь мог свободно зани- маться своими грязными делишками. Не имеет значе- ния, какую помощь Матео оказал правительству в под- готовке вторжения в Италию во время войны. Оно не должно было соглашаться на его освобождение из тюрьмы. Уж если такой человек, .как дон Эмилио, попал за решетку, то единственно разумное решение в этом случае — выбросить ключи от его камеры. Бэкер помнит, как бесконечное количество раз он летал по всей стране только по одному подозрению, что Матео вернулся, но ему ни разу не удалось его найти, хотя все признаки присутствия дона Эмилио в стране были налицо. Наркотики и трупы. Немые улики. Но на этот раз дело приняло иной оборот. В этот раз у них была улика, которая заговорит, если оста- нется цела. По этой улике Матео и был привезен из Италии. Следствие заняло много времени, но не напрасно. Сейчас у них имелись свидетели. Три свидетеля, чьи показания подтверждали друг друга. Показания, кото- рые грозили смертным приговором каждому подсуди- мому. Оставалась только одна проблема — как доста- вить живыми всех трех свидетелей в зал суда. Бэкер поднялся с кресла, подошел к окну и взгля- нул вниз на темный город. Хорошо зная Матео, он был уверен, чта где-то в городе убийца или убийцы ждут своего часа. Сейчас он тщетно пытался найти ответы на очень многие важные вопросы: как? кто? когда? где? Метр с роскошными усами подобострастно скло- нился перед ней. —, Мисс Лэнг, граф Кардинали уже здесь. Будьте любезны следовать за мной,— тихо произнес он. 264
Она шла за ним медленной, грациозной походкой модели. Ее длинные, цвета чистой меди локоны сколь- зили по плечам, раскачиваясь в такт походке. Она специально шла медленно, наслаждаясь вниманием и оценивающими взглядами, которыми публика сопровож- дала ее. Метр проводил ее до столика, за которым сидел Чезаре. Увидев ее, он поднялся. Улыбаясь, поцеловал руку. Метр тем временем отодвинул стул, давая ей возможность занять свое место. Она села и сбро- сила с плеч норковое манто. — Шампанского? — предложил Чезаре. Она кивнула,, осматривая ресторан. Мягкий свет. Женщины, увешанные драгоценностями. Мужчины с хорошо упитанными, круглыми, но все еще чего-то желающими лицами. Да! Это уже вершина. «Эль Мо- рокко». И она была здесь с настоящим графом. Не какой-то там фальшивый, исходящий слюной покрови- тель, одной рукой держащийся за жирный животик, а другой, под столом, пытающийся залезть под юбку. Пригубив бокал с шампанским, она взглянула на него. Чезаре, граф Кардинали, чье генеалогическое древо насчитывает более шестисот лет, чье имя не сходит со страниц газет, печатающих светскую хро- нику, Чезаре, который участвует во всех автогонках, в каком бы уголке мира они ни проходили! — Ты будешь готова к утру? — улыбнувшись, спро- сил Чезаре. — Да. Мои вещи уже упакованы,— сказала она, улыбкой ответив на улыбку.' — Хорошо,—кивнул он, поднимая бокал.— За тебя. — За нашу встречу. Барбара медленно пила шампанское. Не всегда она была окружена такой роскошью. Она помнит, что не так давно единственным шипучим напитком, который она могла себе позволить, было пиво. Казалось, только позавчера она работала в универмаге у себя дома в Буффало, занимаясь в то же время в школе моделей. Однажды дирекция школы предложила ей работу. Ей представился редкий шанс заработать, набраться опыта и стать известной, снявшись в рекламном фильме местной киностудии. В тот день она отпросилась с работы и пришла в отель для встречи с режиссером. У двери самого боль- шого номера в отеле она остановилась. Нервная дрожь 265
била ее. Из-за двери доносились взрывы хохота. Спра- вившись с собой, она постучала. Дверь открыл высокий молодой человек. Она глубоко вздохнула и выпалила: — Я Барбара Лэнг. Меня прислало агентство. Они сказали мне, что вам нужна девушка для съемок рек- ламы. Молодой человек немного постоял, изучая ее, и вдруг улыбнулся. У него была приятная улыбка, которая преображала его вытянутое некрасивое лицо, придавая ему мягкость и привлекательность. Он отступил на шаг и распахнул дверь. — Я Джед Голиаф. Занимаюсь рекламой. Захо- дите, я вас представлю. Она вошла в комнату, сильно надеясь, что ее вол- нение не будет замечено. На верхней губе у нее даже вы- ступили капельки пота. Это происходило всегда, когда она волновалась. В гостиной сидели трое мужчин. В углу стоял сто- лик, заставленный различными напитками. Сначала Голиаф подвел Барбару к человеку, сидев- шему на стуле возле открытого окна. Несмотря на улыбкуч на лице его было отчетливо видно выражение , муки и беспокойства. Его звали Мендель Бейлис, он был сценарист и режиссер этой картины. Беспокойство его, по-видимому, было вызвано тем, что все свои деньги он вложил в этот фильм. — Привет. Сегодня жарко. Выпьешь немного? — - предложил он. Второго она сразу узнала. Это был один из веду- щих еженедельного популярного' телевизионного шоу. Его шутливо называли «гуттаперчевым мальчиком». Он приехал навестить своего друга-режиссера, с которым он несколько лет назад ставил шоу, прова- лившееся с треском. Третьего звали Джон Глеасон — менеджер кино- компании. Он был высок, краснолиц и очень пьян. Приветствуя Барбару, он встал, поклонился и чуть не упал на кофейный столик, стоявший перед ним. Джед поймал его и бережно усадил назад на диван. Повернулся к Барбаре, улыбнулся и сказал: — Мы пьем весь день. Начали в восемь утра. Она понимающе улыбнулась ему в ответ, будто давая понять, что такое случалось с ней чуть ли не каждый день. 266
— В агентстве мне сказали, что здесь можно полу- чить роль в рекламном фильме,— она попыталась на- править разговор в нужное русло. — Да. Нам нужна девушка «Никогда, никогда»,— ответил Джед. — Что за девушка? — удивленно воскликнула она. — «Никогда, никогда» —- это название нашего фильма. — Вы довольно-таки высокая,— заметил Бейлис. — Пять футов и девять дюймов,— ответила Бар- бара. — Снимите туфли! — попросил он, вставая. Она сняла туфли и выпрямилась, держа их в руках и не зная, что с ними делать. Бейлис встал с нею рядом. — Во мне пять футов и одиннадцать дюймов,— гордо сообщил он.— Мы не можем себе позволить, чтобы на наших снимках, когда их напечатают в газе- тах, девица была выше меня. Вам придется носить обувь на низком каблуке. — Да, сэр,— согласилась она. Он вернулся к своему стулу и сел, внимательно разглядывая ее фигуру. — Вы принесли с собой купальный костюм? Она кивнула. Купальник был неотъемлемой частью того набора, с которым манекенщица никогда не расста- ется, куда бы она ни шла. — Наденьте его. Мы должны посмотреть, как вы выглядите в нем,— равнодушно попросил он. «Гуттаперчевый' мальчик» сразу же подхватил эту идею. Шатаясь, приблизился к ней, заглянул в лицо. Игриво улыбнувшись, громко прошептал: — Мы бы не стали возражать, если бы вы пред- стали пред нами и без всякого купальника. Она почувствовала, что краснеет, и растерянно взгля- нула на Джеда. Тот ободряюще улыбнулся ей и проводил для переодевания в спальню. ~ Она быстро переоделась. На минуту задержалась у. зеркала, проверяя прическу. С удовольствием отме- тила, что загар, которым было покрыто ее тело, хорошо гармонирует с цветом ее. глаз. Достала из сумочки чистую салфетку, промокнула пот с верхней губы и вышла в соседнюю ^омнату. Все взгляды устремились на нее, и от этого она сразу же почувствовала себя увереннее. Мягкой сколь- зящей походкой манекенщицы прошла в центр гостиной; Затем медленно повернулась. 267
— У нее отличная фигура,— оценил режиссер. — А по-моему, груди маловаты,— промямлил «гутта- перчевый мальчик». Режиссер все еще смотрел на нее. — Что ты хочешь? Это ведь модель высокого класса. Одежда сидит на них лучше, если у них нет грудей. А у нее они гораздо больше, чем у многих ее коллег.— Он посмотрел ей в глаза. — Тридцать пятый? — спросил он. Барбара кивнула. Режиссер встал, улыбаясь. — У меня самый наметанный глаз в Голливуде. За двадцать лет ни разу не ошибся. Он повернулся к Джеду. — Мы ее берем. «Гуттаперчевый мальчик», подойдя к ней вплот- ную, внимательно посмотрел на ее грудь и пропел фаль- шивым голосом: — Благодарим за удовольствие. Бейлис засмеялся. — Перестань паясничать. . Нам надо чего-нибудь поесть.— И. направился к двери. «Гуттаперчевый мальчик» и менеджер, шатаясь, последовали за ним. Около самой двери Бейлис обер- нулся и наказал Джеду: — Приведи ее на пресс-конференцию к пяти часам и объясни, что надо делать. Дверь закрылась. Джед и Барбара остались одни. Они понимающе смотрели друг на друга, и он дружески улыбнулся ей: — Может, вы хотите присесть и перевести дух? Она в самом деле почувствовала внезапную слабость в ногах. Благодарно улыбнувшись в ответ, она опу- стилась в кресло, которое занимал режиссер. Спинка кресла еще хранила тепло его тела. Джед наполнил бокал льдом, влил туда бутылку кока-колы и протянул ей. — Спасибо,— сказала Барбара, поднося напиток к губём. — Они ненормальные,— улыбаясь сказал он, глядя на ее белый купальный костюм и длинные загорелые ноги. — Они всегда Гакие? — спросила Барбара. Джед все еще улыбался, но ей показалось, что она расслышала злые нотки в его голосе. 268
— Всегда. Они всегда пытаются что-то доказать. Мнят о себе черт знает что. Всю следующую неделю она была самой знаменитой девушкой Буффало. Не проходило и дня, чтобы газеты не напечатали ее фотографии. Дважды за эту неделю она попала на^ страницы газеты «Ниагара Фолз». Она участвовала в каждой местной радиопередаче, в каждом телевизионном шоу. Встречалась со всеми газетчиками и более или менее важными лицами города и его окрест- ностей. Джед всегда находился рядом. Незаметно он фото- графировал ее и режиссера, вместе и по отдельности. В каждой фотографии была какая-то деталь, которая могла пригодиться для будущей картины. В тот первый вечер она вернулась домой очень поздно, почти в три часа ночи. На следующую ночь она вообще не появи- лась дома. Это была головокружительная, переполненная собы-' тиями неделя. И когда она закончилась, все оказалось пустым* и не имеющим значения. Из всех людей, с ко- торыми Барбара незадолго перед тем встречалась, теперь никто не замечал ее, даже матроны, посещавшие еже- недельное представление моделей, в котором она была занята. Она вспомнила то, что сказал ей Джед в их послед- нюю ночь: — Этот городишко не для тебя, Барбара. Ты долж- на уехать отсюда. Нью-Йорк — вот подходящее место для такой девушки, как ты. Он дал ей свою визитную карточку и карточку своего друга-фотографа. Через шесть месяцев она при- ехала в Нью-Йорк. Хозяин дома, где жил Джед, ска- зал, что он уехал в Калифорнию. Тогда она разыс- кала фотографа. Джед был действительно прав. Нью-Йорк оказался местом для нее. В течение двух недель она заключила контракт на съемку для обложки журнала «Вог». За год она стала самой популярной моделью высочайшего класса в Нью-Йорке. Ее ставка была шестьдесят долла- ров в час, а в год доход ее„ составил двадцать тысяч. Она очень много и тяжело работала. Редко выхо- дила в свет. Камера безжалостно высвечивала малей- шие следы недостатка отдыха. В выходные дни она летела домой, в Буффало, и отдыхала в переднем дво- рике нового дома, купленного ею для матери. \ 269
Однажды, во второй половине дня, она представ- ляла несколько новых костюмов на площадке отеля «Плацца». Одним из предметов, с которыми снимали Барбару, была ярко-красная спортивная «Альфа-Ромео». Когда она позировала, открыв дверцу машины, к ней подошел директор агентства. Вместе с ним был высо- кий худой человек, похожий на иностранца. В его внешности проступало что-то грубое, дикое и в то же время неотразимо красивое.. Когда он улыбался, стано- вились видны его сильные красивые белые зубы. - — Барбара! — сказал директор.— Я хочу познако- мить тебя с графом Кардинали. Он был очень лю- безен и предоставил нам для съемок свою «Альфа- Ромео». Барбара взглянула на графа. Ей было хорошо зна- комо это имя. Это была одна из тех фамилий, кото- рые постоянно встречаются в газетах. Почти легенда. Как де Портаго и Тигнатари. Иногда даже казалось, что все, что с ними связано,— обыкновенный вымысел газетчиков. Чезаре поцеловал ей руку. — Очень рад познакомиться,— улыбнулся он. Барбара кивнула и улыбнулась в ответ. Он ушел, а она продолжила работу. В этот вечер она отдыхала: лежала на диване и смотрела телевизор, когда вдруг раздался телефонный звонок? — Барбара? — В телефонной трубке его акцент слы- шался гораздо отчетливей.— Это Чезаре Кардинали. Вы не согласились бы поужинать со мной сегодня вечером? — Я... я не знаю,— ответила она, внезапно раз- волновавшись.—? По правде говоря, я бездельничаю и вечер у меня не занят. — Хорошо,— сказал он очень уверенно.— Но я не смогу заехать за вами раньше одиннадцати. Я буду занят. Мы пойдем в «Эль Морокко». Она еще не успела ничего сообразить, как он уже положил трубку. Барбара прошла в ванную комнату, открыла воду, и только тогда, когда уже забралась в пышущую жаром ванну, до нее дошло, что сегодня^ вечером у нее свидание с графом. Позже, когда они сидели в ресторане, Чезаре под- нял бокал с шампанским и серьезным голосом сказал: — Барбара! Ходят слухи, что тебе грозит репу- тация не очень разборчивой женщины. Мне это нра- 270
вится. Мне было бы приятно помочь тебе в этой опе- рации. — Что? — воскликнула Барбара, испуганно глядя на него. Но он улыбался, и она поняла, что это просто шутка. И тогда она тоже улыбнулась и подняла свой бокал. Ему еще многое предстояло узнать об американских девушках. Голос Чезаре вернул ее к действительности. — Я заскочу за тобой в девять тридцать,— лако- нично сказал он.— Думаю, нам хватит времени, чтобы заехать в суд и забрать кое-какие бумаги, прежде чем мы отправимся в аэропорт. — Прекрасно! Я буду готова. 3 Чезаре припарковал свою «Альфа-Ромео» на стоянке, предназначенной только для служебного транспорта. Он улыбнулся. — Ты подожди немного здесь, а я сбегаю забрать бумаги. Она кивнула, но со свойственным для людей сред- него класса страхом ко всем официальным знакам и распоряжениям сказала: — Я не хочу, чтобы меня прогнали отсюда. — Не посмеют,— заверил Чезаре, выходя из ма- шины. Она видела, как он скрылся за дверью с таб- личкой: «Государственное управление по иммиграции натурализации». Недавно он вернулся из Европы, куда ездил наве- стить родной дом. И почему-то, находясь там, решил принять американское гражданство. Чтобы отметить это событие, Чезаре пригласил ее на неделю в одно местечко, где, как он выразился, «всегда светит солнце». Не раздумывая, она согласилась. И только спустя некоторое время, анализируя их разговор, улыбнулась своему открытию — может, граф имеет серьезные на- мерения и хочет жениться на ней. Конечно, она слы- шала о его многочисленных увлечениях, но всё-таки он собирается посвятить ей целую неделю! А за эту неделю многое может случиться. 271
Из-за угла до Барбары донесся шум. Она повер- нула голову в том направлении и увидела полицей- ского, приближавшегося к ней. Он остановился у Ма- шины. — Мадам! Вы еще долго простоите здесь? — Нет, господин офицер. Мой друг на минутку за- бежал в это здание, чтобы забрать свои документы. Полицейский кивнул и зашагал прочь. — А вы не скажете, что происходит за углом? — окликнула она,его, стараясь расположить к себе. —: Там площадь «Фоли». Сегодня суд над главарями мафии. Такое ощущение, что все жители Нью-Йорка собрались перед зданием и хотят попасть в зал суда. Чезаре вошел в приемную. В комнате находился один клерк, который вопросительно посмотрел на него. — Меня зовут Чезаре Кардинали. Я пришел за документами. Клерк кивнул. — За временными? - Да. Клерк отыскал карточку с его данными в карто- теке, стоявшей на столе, вынул её, просмотрел и сказал: — Если вы посидите и подождете, то через десять минут все будет готово. _ — Отлично.— Чезаре улыбнулся и, немного сму- тившись, спросил: — Здесь есть туалет? Клерк указал на дверь. — Пройдите туда. В конце зала дверь налево. — Благодарю. Я сейчас вернусь. Чезаре прошел в зал. Задержался у мужской ком- наты, огляделся по сторонам, убедился, что в зале никого нет, шмыгнул в дверь с надписью «лестница» и, перескакивая через две ступеньки, побежал наверх. Черный лимузин остановился у переднего крыльца здания суда. Толпа сразу же окружила машину. Бэ- кер, сидевший на заднем сиденье рядом со свидетелем, выглянул в окно, затем повернулся к нему и проговорил: — Вы вызываете большой интерес толпы. Свидетель Динки Адамс, человек с лошадиным ли- цом, съежился и надвинул шляпу на глаза. — Да! Никто не даст и двух центов за мою жизнь, как только узнают, кто я. 272
— Никто вас не тронет. Мы обещали защищать вас, и пока мы хорошо выполняем свое обещание,— ободрил его Бэкер. Подразделение полиции очистило пространство пе- ред машиной. Капитан Стрэнг наклонился к ее окну. — Все нормально, пошли. Бэкер вылез первым. За ним еще три агента. С ми- нуту они стояли, внимательно осматривая собравшихся у входа, потом Бэкер кивнул свидетелю, приглашая его выйти. Толпа зашумела, узнав свидетеля. Агенты и поли- ция окружили его и начали протискиваться сквозь сплошную стену людей. Группа репортеров, следовав- шая за ними, забрасывала их вопросами, но они молча двигались вперед. Вошли в здание. — Вот сюда! Нас ждет лифт! — указал дорогу Стрэнг. Эскорт вместе со свидетелем вошел в лифт. Двери закрылись, и кабина двинулась вверх. Постепенно нерв- ное напряжение спадало. Бэкер улыбнулся Стрэнгу. — Вроде бы все обошлось. Полицейский согласился: — Да, самое худшее уже позади. Нам осталось только пройти репортеров. Испуганное лицо Динки все еще было бледно. — Всю оставшуюся жизнь, если даже мне оста- лось недолго, я буду вас благодарить. Но тут улыбка исчезла с губ .Бэкера. Детективы повернулись лицом к дверям лифта, которые уже от- крывались Чезаре поднялся на третий этаж, вышел в коридор и быстро двинулся цо нему. Войдя в холл, он окинул беглым взглядом людей, столпившихся у дверей зала суда. Двери охранялись двумя полицейскими. Чезаре осторожно втянул пр'авую руку в рукав пиджака и на- щупал пальцами холодное острие стилета. Губы его растянулись в неестественной улыбке. В груди усиленно забилось сердце. Такое он испытывал, когда бросал машину в крутой поворот, не зная, хватит ли ему ширины дороги, чтобы выйти из него. Он глубоко вздох- нул, улыбка так и осталась на его лице. Дверь одного из лифтов открылась, из кабины вы- 18 Г. Роббинс 273
валилась толпа. Чезаре не двинулся с места. Он знал, что те, кто ему нужен, поднимутся в другой кабине. Он надеялся на информацию, которой его снабдили. Единственное, что ему не нравилось,— это недостаток времени. Он прислонился к стене между вторым и третьим лифтами. Двери второго лифта открылись, и из него вышел человек, которого он ждал. Детективы взяли его в кольцо. Чезаре, насколько было можно, быстро при- близился к ним. Набежавшая толпа плотно прижала его к спинам охранников. Сейчас он ничего не мог сде- лать, потому что был отделен от свидетеля мощными телами детективов. Репортеры выкрикивали вопросы, которые повисали в воздухе без ответа. Постоянно сверкали фотовспышки — это фоторепортеры, подпры- гивая, пытались запечатлеть свидетеля. Чезаре надеялся только на то, что в кольце охраны образуется хотя бы малейший разрыв. Если свидетель войдет в зал суда, то будет поздно что-либо предпринимать. Они были уже у дверей. Чезаре крепко сжимал стилет в правой руке. Он слишком давно затаил дыха- ние. Его легкие разрывались от избытка воздуха, вы- рывавшегося наружу. В ушах шумело. Казалось, все двигаются как в замедленном кино. На какой-то миг группа замешкалась у закрытых дверей в зал. Детектив, стоявший за спиной свидетеля, чуть-чуть сдвинулся. Воздух разом вырвался из легких Чезаре. Толпа надавила ему на спину, толкнув вперед. Сейчас! Самое время! Чезаре даже не почувствовал движения своей руки, словно она не была частью его тела. Стилет легко, как разогретый нож в масло, вошел в сердце. Разжав тут же пальцы, Чезаре почувствовал, как лезвие бы- стро, под действием пружины, влетело в рукав. Свйдетель споткнулся. Полицейские уже открывали дверь в зал суда. Чезаре повернулся и пошел к лест- нице. Рядом с лицом сверкнула вспышка, на мгновение осветив его. Но через секунду он восстановил зрение и стал продвигаться дальше. В зале суда стоял шум. Из коридора было слышно, как он нарастает, подобно морскому прибою. Голоса становились все громче и громче. Матео посмотрел на своих друзей. Биг Дач нервно 274
теребил узел галстука, Алли Фэрго грыз ногти, Дэнди Ник черкал что-то на желтом листке блокнота... Биг Дач наклонился к нему. — Интересно, кого они приволокли. Дэнди Ник ухмыльнулся, но от страха ухмылка вы- шла жалкой. — Скоро узнаешь. Движением руки Матео заставил их замолчать. Все свое внимание он сосредоточил на двери. Они тоже уставились на нее. Сначала в дверях появились два детектива, а затем и свидетель. Он споткнулся, и полицейский протянул руку, чтобы помочь ему. Биг Дач, узнав его, вскочил, крикнул со злостью: — Это Динки Адамс! Сукин сын! Судья ударил молотком по столу, призывая всех к тишине. Свидетель сделал несколько, шагов. Все уви- дели его помертвевшее лицо. Споткнувшись еще раз, он посмотрел на скамью подсудимых, открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но не издал ни звука. Тонень- кая струйка крови появилась в углу его рта. В глазах свидетеля отразилась невыносимая мука, тоска, боль и что-то еще. Он начал падать, судорожно хватаясь за пальто следователя, находившегося подле него. Но в руках не было сил, чтобы удержать тело, и он сполз на пол. Невообразимый шум, поднявшийся в зале, не под- давался никакому контролю. — Закройте двери!— крикнул Стрэнг. Биг Дач наклонился к Матео, собираясь что-то сказать, но тот перебил его: — Заткнись! ' Клерк поднял голову и улыбнулся, увидев в дверях Чезаре. — Ваши документы готовы, господин Кардинали. Вам осталось только расписаться. Чезаре взял ручку из рук клерка и поставил подпись. — Спасибо.— Взяв документы, он направился к выходу. Очутившись на залитой солнцем улице,' Чезаре все еще ощущал напряжение во всем теле. Он несколько раз моргнул, давая глазам возможность привыкнуть к яр- 18* ' 275
кому свету. Барбара из машины помахала ему рукой, Чезаре помахал ей в ответ новенькими бумагами. Она радостно улыбалась, когда Чезаре подошел к машине. — Примите поздравления, граф. Он засмеялся и сел за руль. — Ты еще не видела документы, моя дорогая. Я уже не граф Кардинали. Я теперь просто мистер Чезаре Кардинали. — Пусть будет просто Чезаре. Мне так больше нра- вится. От твоего имени веет домашним уютом. Чезаре вывел машину на основную полосу. — Знаешь, мне все время кажется, что ты драз- нишь меня. — Уверяю тебя, ты ошибаешься,— быстро ответила она.— Я просто очень горжусь тобой. Внутреннее напряжение Чезаре исчезло, как только они немного отъехали от здания. — Дорогая, зажги мне, пожалуйста, сигарету,— попросил он, чувствуя, как пульсирует кровь в венах и разливается тепло в пояснице. Барбара поднесла к его рту зажженную сигарету. — Интересно, что бы сказала моя мама, узнав, что я проведу целую неделю с мужчиной, не будучи его женой и даже не обручившись с ним. Боковым зрением он видел ее улыбку. — То, чего троя мама не знает, не может ей повре- дить. — Конечно, она поняла бы меня, если бы знала, что я встречаюсь с графом, но с обыкновенным мисте- ром...— шутливо рассуждала Барбара. Чезаре перебил ее: — Ты знаешь, о чем я думаю? — Нет, о чем? — от любопытства ее глаза расши- рились. Боль в пояснице стала почти невыносимой. Он взял ее руку и положил себе на бедро. Она почув- ствовала жесткие от напряжения мышцы. Улыбка мгно- венно .исчезла с её лица. Он повернулся к ней. Глаза его светились дьявольской энергией. Ей даже стало страшно. Но уже через мгновение взгляд его потеплел. — Мне кажется, что твоя мама сноб,— сказал он. Они замолчали, каждый думая о своем. Чезаре вы- вел машину на трассу, ведущую в аэропорт. Он вел машину как автомат, полностью полагаясь на рефлексы. 276
Мыслями он был в Сицилии, дома. Чезаре был там всего несколько недель назад, но казалось, с тех пор уже прошла целая вечность. Ему очень хотелось знать, что теперь думает о нем дон Эмилио. 4 Чезаре остановил машину у парадного входа замка Кардинали. Двор замка был пуст. Он выключил зажи- гание. Дверь отворилась, и из-за нее выглянула голова пожилого человека. Увидев Чезаре, старик расплылся в счастливой улыбке и, прихрамывая, как мог заспешил по ступеням крыльца. — Дон Чезаре! Дон Чезаре! — восклицал он ста- риковским шепелявым голосом. — Джио! — улыбаясь, приветствовал его Чезаре. Старик наконец спустился, он стоял перед молодым хозяином и постоянно кланялся. — Вам следовало бы предупредить нас, что соби- раетесь приехать, дон Чезаре!.. Мы должны были под- готовить дом к вашему приезду!.. — Это неожиданный визит, Джио. Я останусь всего на одну ночь. Завтра я должен ехать домой,— пы- тался успокоить его Чезаре. По лицу дворецкого можно было увидеть, как он обиделся. — Домой, дон Чезаре? Вот ваш дом. Чезаре пошел вверх-по лестнице. — Да, извини, Джио, я постоянно забываю об этом. Это, очевидно, потому, что сейчас я живу в Аме- рике. Джио достал чемодан с заднего сиденья машины и поспешил за хозяином. — Что произошло на гонках, дон Чезаре? Вы вы- играли? Он отрицательно покачал го'ловои. — Нет, Джио. Перегорел генератор, и я выбыл из гонок. Поэтому-то у меня и появилось время для поездки сюда. Чезаре пересек большую холодную прихожую и за- держался у портрета отца. С минуту он смотрел на его худое аристократическое лицо. Война доконала графа и морально и физически.. Он открыто выражал 277
свое презрение к немцам, и дуче приказал конфисковать все его земли. Вскоре после этого отец умер. — Жаль, что такое произошло с вашей машиной,— все еще сокрушался Джи о. — Что? Ах да.— Чезаре отвернулся от портрета и прошел в библиотеку. Он не думал о машине. Даже об отце сейчас он не думал. До него доходили слухи, как тут все изменилось. Он вернулся сюда после войны, лишившись сразу всего. Его дядя завладел всем: банками, землей — всем, кроме замка и звания; тем не менее он никак не мог простить брату того, что тот официально признал Чезаре своим сыном, лишив тем самым его привилегии носить титул графа. Об этом никогда не было произнесено ни слова, но каждый понимал, каким жалким чувствует себя этот человек, владеющий банком Кардинали, но лишенный графского титула. Чезаре вспомнил, как он встре- тился с дядей. . — Синьор Раймонди! — надменно обратился к нему Чезаре.— Мне стало известно, что отец дал вам на хра- нение деньги. Раймонди пристально посмотрел на Чезаре. — Вас неверно информировали. По правде говоря, дело обстоит мначе. Последний граф, мой добрый брат, безвременно почил, задолжав мне огромную сумму. Здесь, на моем столе, лежат закладные на замок и земли вокруг него. Это было правдой. Все было сделано правильно и в соответствии с законом. В течение трех первых послевоенных лет Чезаре должен был жить под непре- станным присмотром старика дяди, так что Чезаре воз- ненавидел его за это. Он даже должен был обращаться в офис дяди, если ему нужны были деньги на подготовку своего гоночного автомобиля. Как-то однажды во второй половине дня Чезаре зашел в банк, в кабинет дяди. В это время снаружи донесся шум. Чезаре оглянулся на стеклянную дверь. Хорошо одетый, с красивыми седыми волосами мужчина подходил к дверям банка. Служащие подобо- страстно раскланивались с ним. — Кто это? — поинтересовался -Чезаре. — Эмилио Матео,— засуетился Раймонди, вска- кивая для приветствия. 278
Чезаре удивленно поднял брови. Он никогда не слышал об этом человеке. — Матео — один из донов Общества. Он только что прибыл из Америки,— нетерпеливо объяснил ему дядя. Чезаре улыбнулся. Они называют себя «Общество». Мафия. Взрослые мужчины играют в детские игры. Вместе пропивают свою кровь, называя друг друга «брат», «дядя», «племянник». — Не улыбайся. В Америке Общество имеет боль- шой вес. Матео — самый богатый человек во всей Сици- лии,:— шептал ему дядя, впадая в состояние почтитель- ного оцепенения. Дверь открылась, и Матео вошел в кабинет. — Добрый день, синьор Кардинали,— произнес он с сильным американским акцентом. — Своим визитом вы оказываете мне большую честь,— поклонился Раймонди.— Чем могу быть по- лезен? Матео с интересом посмотрел на Чезаре. Раймонди, перехватив этот взгляд, услужливо сделал несколько шагов вперед. — Разрешите представить вам моего племянника, графа Кардинали.— Он повернулся к Чезаре.— Это синьор Матео из Америки. Матео в упор разглядывал Чезаре. — Майор Кардинали? Чезаре кивнул. — Это было во время войны. — Я слышал о вас,— сказал Матео. Теперь пришла очередь Чезаре пристально взгля- нуть на дона Эмилио. Во время войны о нем могли слышать лишь единицы. Только те, кто имел доступ к совершенно секретной информации. Чезаре хотелось бы знать, как много знает о нем этот человек. — Я польщен, сэр,— ответил он. Однако Раймонди не терпелось заняться делом, с которым пришел к нему Матео. Важным, не терпя- щим возражений голосом он сказал Чезаре: — Приходи завтра, и мы посмотрим, сможем ли мы дать тебе денег на участие в соревнованиях по фехтованию. Чезаре жестко поджал губы, голубые глаза его по- темнели и стали холодными. Тело напряглось. Когда- нибудь старик зайдет слишком далеко. Он и так поль- зуется чрезмерно большой свободой. Идя к двери, 279
Чезаре чувствовал, что Матео провожает его взглядом. И уже закрывая дверь, услышал голос Раймонди: — Хороший парень, но требует больших затрат. Он реликвия прошлого, ничему не обучен, работать не умеет. Джио разжег в библиотеке камин. Чезаре с бока- лом бренди грелся у огня. — Через тридцать минут обед будет готов,— пре- дупредил старик. Чезаре кивнул, взял со стола фотографию матери и молча внимательно вгляделся в лицо, запечатленное на снимке. Он вспомнил ее глаза — голубые, теплые и добрые... И вспомнил день, когда она поругала его и впервые долго после этого не разговаривала с ним. Ему было тогда восемь лет. Он гулял в саду. Внима- ние его полностью было поглощено зеленой мухой, которую он приколол иголкой к дереву. Она жужжала и выбивалась из сил, пытаясь освободиться от иголки. — Чезаре! Что же это такое ты делаешь? Он повернулся и увидел стоящую рядом с ним мать. Чезаре счастливо улыбнулся и указал пальцем на дерево. Она проследила глазами за его жестом, и «вдруг лицо у нее побелело. — Чезаре, прекрати сейчас же! Отпусти ее немед- ленно! Ведь это жестоко! — сердито проговорила она. Чезаре вынул иголку из дерева, снял муху с иглы, оторвал ей крылья, затем бросил ее на землю и растоп- тал. — Зачем ты это сделал? — возмутилась мать. На какое-то мгновение-лицо Чезаре стало серьез- ным, пока он думал над ответом, потом оно озарилось улыбкой. — Я люблю убивать! — радостно признался он. Некоторое время мать молча смотрела на него, затем повернулась и ушла в дом. Год спустя она умерла от лихорадки, и граф поселил сына в замке, где было много учителей и наставников, но никто из них не осме- ливался делать мальчику резких замечаний. Чезаре поставил фотографию на место. На душе было беспокойно. Все вокруг вызывало массу воспоминаний. Замок напоминал ему о прошлом. Надо продать замок и принять американское гражданство. Это единствен- ный способ избавиться от прошлого. 280
Он думал об известии, которое заставило его при- ехать сюда, прекратить участие в гонках, отменить встречу с Илеаной в Ривьере. Илеана... Было что-то особенное в румынских жен- щинах, особенно в тех, которые имели высокое зва- ние. Сейчас она, должно быть, уже едет в Калифорнию со своим богатым техасцем. Джио открыл дверь библиотеки. — Ужин подан, ваше превосходительство,— тор- жественно произнес он. Крахмальная белая скатерть и салфетки, светя- щееся золото и свечи, начищенное старинное столовое се- ребро. Джио может гордиться собой. К столу был подан холодный нарезанный ломтиками угорь, сервированный кусочками льда, и еще горячее, дышащее паром скам- пи, плотно закрытое и укутанное толстой материей, чтобы дольше не остывало. Джио переоделся в пурпурную с зеленым униформу дворецкого и гордо стоял во главе длинного белого стола позади стула Чезаре. Чезаре сел и заправил салфетку. — Мои поздравления, Джио. Ты гениален. Джио важно поклонился. — Я стараюсь, ваше превосходительство.— Он от- крыл бутылку белого «Орвиетто».— Сейчас уже не те времена, не то, что было раньше. Сюда каждый вечер на ужин собиралось много народа, и стол ло- мился от блюд. Да, давно это было. Чезаре отпил немного вина и согласно кивнул. Да, это было давно. Но все течет, все меняется. Даже для Джио время не остановить. После войны все было не так. Им было доста- точно, чтобы на столе стояла еда, о скатертях и не думали. Однажды вечером в доме появился Матео. Это было в тот самый день, когда они впервые встре- тились в кабинете Раймонди. Чезаре сидел за этим же столом, только не накрытым скатертью, и ел сыр с хле- бом и яблоками. С улицы донесся шум остановившейся машины, и Джио пошел открывать дверь. — Синьор Матео просит об аудиенции, ваше пре- восходительство,— доложил он через минуту. Чезаре велел Джио проводить синьора к нему. Матео вошел, бегло огляделся, цепким взглядом под- мечая все: голый стол, скудную пищу, стальные ножи. Но лицо его оставалось бесстрастным.
Чезаре указал на стул и пригласил разделить с ним ужин. Матео сел, но от еды отказался. Чезаре было все равно. Он доел сыр и, жуя яблоко, откинулся на спинку стула. Джио убирал со стола. Матео смотрел на Чезаре, на его худое лицо. Темно- синие, почти темные глаза, волевая энергичная нижняя челюсть притягивали к себе взгляд. Еще он заметил огромную силу, заключенную в руке, которая держала яблоко. — Вы говорите по-английски, майор? — спросил он. Чезаре кивнул. —• Перед войной я получил образование в Анг- лии. — Хорошо. Если вы не возражаете, мы будем говорить на этом языке. Мой итальянский слаб. Я уехал из Италии, когда мне было всего три года. — Я не возражаю,— ответил Чезаре. — Полагаю, вам интересно знать причину моего визита? — спросил Матео. Опять кивок. Матео указал на стены замка. — Мой отец любил рассказывать о чудесах замка Кардинали. О том, с какой завистью они смотрели на замок, залитый светом, и слышали веселый смех, доно- сившийся оттуда. Чезаре положил на стол огрызок яблока и пожал плечами. — Все это из-за неудач в минувшей войне. — Или из-за того, что дядя очень удачлив,— ска- зал Матео. — Этот ростовщик! Теперь он всем владеет! — презрительно бросил Чезаре. — Пока он жив.— Матео глядел прямо в глаза Чезаре. — Этот скупердяй и не собирается умирать,— ответил он. — В Америке мы называем таких людей «Шейлок» *. Это имя одного персонажа из известной всем пьесы,— улыбаясь сказал Матео. — В Америке умеют давать точные клички, под- мечая самую суть. * Жадный бессердечный ростовщик "из трагедии У. Шекспира «Венецианский купец» (1595 г.). 282
Матео продолжал, как будто не было никаких лири- ческих отступлений: — Твой дядя одинок. У негр нет семьи и нет дру- гих родственников, кроме тебя. И у него есть банк с двумястами миллионами лир. Чезаре взглянул на него. Он узнавал себя в Матео. — Я уже много раз думал об этом. Но если бы я убил его, мне не было бы от этого пользы. Матео согласно кивнул. — Правильно. А если, допустим, ему суждено уме- реть, ну, скажем, когда ты будешь на соревнованиях по фехтованию, где-нибудь в ста пятидесяти метрах внизу, в деревне. Чезаре поднялся, пристально посмотрел на Матео и крикнул: — Джио! Принеси бутылку «Наполеона» в библио- теку. Мы перейдем туда. Когда Джио ушел и они остались одни, Чезаре спросил: — Почему вы пришли сюда? Матео улыбнулся и поднял свой бокал бренди. — Я слышал о вас. — Что вы обо мне слышали? — Вы помните то время, когда союзники вторг- лись в Италию? — Матео не стал ждать ответа.— Мой коллега, который в данный момент находится в Не- пале, и я передали американскому правительству список людей, с которыми можно наладить контакт при подготовке вторжения. Эти люди были членами под- польной организации, которая образовалась задолго до первой мировой войны. «Мафиозо» — название этого общества. Чезаре молчал. — Я узнал, что вы один из тех офицеров, которым высшее командование поручило оказывать всю необхо- димую помощь при подготовке этой операции. У вас было задание связаться с девятью лицами и обеспечить, их взаимодействие. Пятерых из них вы убили. — Они не стали сотрудничать. Я отметил это в сво- ем рапорте. Матео улыбнулся. — Меня не касается официальное объяснение.. Я сам давал их великое множество', и поэтому у меня нет к ним веры. Но мы-то с вами знаем, больше того, о чем указано в рапорте. Люди, проводившие рассле- 283
дование, не видели трупов. Но мои друзья видели.— Матео поставил бокал с коньяком и со значением по- глядел на Чезаре.— Поэтому я не понимаю твоих отношений с дядей, мой друг,— заметил он, легко переходя на «ты».— Если ты так легко и радостно обращаешься со смертью, то почему же ты позволяешь ему жить? — Тогда было другое время. Была война. Матео улыбнулся. — Война — это просто отговорка. Ведь были и дру- гие. Солдат в деревне, когда ты был еще мальчишкой, молодой англичанин, которого ты переехал, когда учил- ся последний год в школе. Немка — любовница тво- его командира в Риме. Ты испугался, что она тебя выдаст ему. Ты видишь, мои источники информации гораздо лучше, чем те, которыми пользуются власти. Чезаре сел в кресло. — Итак, у вас есть информация. Она вам не нужна. Что вы собираетесь с ней делать? Матео пожал плечами. — Ничего я с ней не собираюсь делать. Я тебе рас- сказал об этом только для того, чтобы ты понял, что ты мне интересен. Мы можем во многом помочь друг другу. — Чего же вы хотите? Матео кивнул. — Обстоятельства вынудили меня вернуться в страну моего детства, но сердцем я американец, а не итальянец. И еще интересы дела заставили меня при- ехать сюда. К несчастью, я некоторое время не смогу вернуться в Америку. Я имею в виду официальное возвращение.. Конечно, я могу туда ездить на корот- кое время, но это очень опасно. И еще. Я предвижу время, когда мне там, в Америке, понадобится надеж- ны^ человек в_роде тебя, такой, о котором никто не знает, что он мой друг, который смог бы мне помочь в случае необходимости. Чезаре внимательно смотрел на него. — А что с вашими коллегами? С вашими друзьями -из Общества? Уверен, что у вас там найдется много союзников. Матео кивнул. , — Правильно. Но они всем известны. Они известны друг другу и .полиции. Рано или поздно вокруг них не останется, никаких тайн. 284
Матео поднялся, подошел к камину, повернулся к огню спиной и поглядел на Чезаре. — Тебе, должно быть, ужасно надоела нищета, в которой ты живешь. Скука и однообразие твоей жизни никак не вяжутся с твоей натурой. Что бы ты стал делать, если бы тебе удалось избавиться от всего этого? Чезаре поднял глаза. — Не знаю. Начал бы путешествовать. Купил бы несколько машин и участвовал в гонках. Это весело и будоражит душу. Матео засмеялся. — Я хочу знать, как бы ты обеспечивал свою жизнь. Ведь ты знаешь, что деньги имеют обыкновение рано или поздно кончаться. Чезаре покачал головой. — Я не знаю. Никогда не думал об этом. Мне не нравится заниматься бизнесом. Матео достал сигару и закурил. — Мальчишка, ни о чем не думающий мальчиш- ка! — воскликнул он добрым, отеческим тоном.— Не- давно через надежных людей я приобрел часть компа- нии по производству автомобилей. Через несколько лет мы планируем выйти на американский рынок. Если к этому времени ты заработаешь репутацию хорошего гонщика и знатока гоночных автомобилей, то сможешь встать во главе американского филиала. Как тебе это нравится? — Почему это может не нравиться и что от меня требуется взамен? Матео посмотрел на Чезаре. — Маленькие услуги время от времени. — Какого рода услуги? Я не хочу заниматься ва- шим глупым бизнесом. Всяким там мелким шулерством, наркотиками... — Даже если бы это занятие принесло тебе благо- получие, о котором ты не мог даже мечтать? — прервал его Матео. Чезаре засмеялся. — Благополучие? Кому оно нужно? Заниматься тем, что мне нравится,— вот все, чего я хочу. — Хорошо. Ты не честолюбив. Очко в твою пользу. Людям не надо будет тебя бояться. Чезаре снова поднял бокал с коньяком. — Вы все еще не сказали мне, о какого рода ус- луге вы меня попросите? 285
Матео взглянул на Чезаре. Взгляды их встретились. — Только о такой же, какую я тебе окажу завт- ра. Завтра твой дядюшка умрет, пока ты будешь на со- ревнованиях по фехтованию. Прошло довольно много времени, прежде чем Чезаре ответил: • — Отлично! Мы договорились. Лицо Матео стало серьезным. — Ты поклянешься? — Да. — У тебя есть нож? — спросил Матео. Неожиданно в руках Чезаре появился стилет. Матео настороженно покосился на него. Чезаре улыбнулся, повернул в руке стилет и протянул его рукояткой вперед. — Это мой брат. Мы всегда вместе. Матео взял стилет. — Дай мне руку,— попросил он. Чезаре протянул руку. Матео плотно прижал ладонь своей правой руки к ладони Чезаре и быстрым движе- нием проколол стилетом кончики указательных пальцев обеих рук. Смешиваясь и пузырясь, кровь потекла по их ладоням. — Наша кровь смешалась,— сказал Матео.— Те- перь мы — одна семья. Чезаре кивнул. — Я умру за тебя,— сказал Матео. — Я умру за тебя,— ответил Чезаре. Матео освободил руку, вернул Чезаре стилет и по- сосал палец, пытаясь остановить кровь. — С этого момента ты мой племянник. Ты не дол- жен со мной встречаться, пока я тебя не позову. — Да, дядя,— ответил Чезаре. — Если я тебе буду нужен, то оставь почтальону в деревне письмо. Я сам найду тебя. — Я понял, дядя. С тёх пор прошло почти двенадцать лет. Обещание свое Матео выполнил. Раймонди умер вечером следую- щего дня, когда Чезаре был на соревнованиях по фех- тованию. Следующие пять лет для него пролетели как один миг. Праздничные балы, романы... В 1953 году, как и обещал Эмилио, ему было предложено возгла- вить американский филиал автомобильной компании. Пресса уделила много внимания этому назначению. 286
Его безрассудная жизнь, бесстрашие, с которым он участвовал в гонках, принесли Чезаре славу экстра- вагантного мужчины, известного всему миру. Дважды он сражался на дуэлях из-за женщин. Для Америки он был человеком из другого мира. Только один раз за эти двенадцать лет он встре- чался с Матео. В прошлом году, по телефону, Матео назначил ему встречу в доме по соседству с одним гарлемским баром. Чезаре пришел туда в назначенный час. Они обменялись пожеланиями всяческих благ. Матео сказал, что он доволен успехами Чезаре. Матео не мог долго задерживаться, его ждал самолет, на кото- ром он полетит на Кубу, а затем с Кубы на Сицилию. Они расстались, и с тех пор Чезаре ничего о нем не знал. И вот теперь, перед самым началом гонок, ему сунули в руки записку. В записке его просили срочно прибыть в замок. Это была весточка от Матео. Легкие и вкусные отбивные из цыпленка, хорошо приправленные специями, пикантно пахнущие омары — все было замечательно. Чезаре положил салфетку и сейчас же услышал шум остановившегося у парадного автомобиля. Он с нетерпением ждал возвращения Джио. Через минуту Джио вернулся с конвертом в руках. — Это был почтальон из деревни. Он принес письмо. Сказал, что оно очень для вас важное. Чезаре вскрыл конверт. В письме было две стра- ницы плотно напечатанного на машинке текста, содер- жащего детальные инструкции. Он быстро их прочитал, затем перечитал их во второй раз, но уже более вни- мательно. Медленно положил листы на стол и потянулся за «экспрессом» *. Двенадцать лет прошло. И вот те- перь дон Эмилио предъявил счет к оплате. Жизнь в Лас-Вегасе начинается ночью. Около каж- дого отеля — огромный бассейн с чистейшей аквама- ринового цвета водой. Около бассейна днем безлюдно. Только туристы да промышляющие в отелях шулеры, ко- торые считают необходимым поддерживать свой светло- шоколадный загар, считая его как бы визитной карточкой в своем нелегком бизнесе, нежатся на солнышке. ♦ Экспресс — тип кофеварки. 287
Однажды кто-то сказал: — Не давайте им видеть дневной свет! Что-то есть в этом ярком, белом дневном свете, что нарушает у азартного игрока нормальное восприятие реальности. Реальности вращающегося колеса рулетки, глухого стука игральных костей по туго обтянутым зеленым сукном столам, реальности лихорадки при большом выигрыше... Васждет награда, захватывающие приключения, уве- ренность в своем завтра. И деньги! Легкие деньги и все, что связано с ними: секс, бизнес, смех! Легкие деньги! Дергай ручку игрального автомата! Может быть, сегодня твой день, и ты сорвешь славный куш! Барбара и Чезаре вышли из зала, где всегда можно увидеть отличную комедию в постановке одного из известнейших в мире режиссеров и одновременно вкус- но поесть. Остановились у перил и посмотрели вниз, в игорный зал казино. Было 10 часов вечера. Все игорные столы к этому времени уже заняты. Чезаре внимательно изучал людей, сидящих за столом. — Ты не слышал, что я спросила,— укоризненно проговорила Барбара. Чезаре обернулся. Его глаза светились каким-то странным возбуждением. — Нет, я не слышал. Извини, дорогая. О чем ты хотела меня спросить? , Барбара с обидой посмотрела на него. Другой бы на его месте извинился или стал уверять, что слышал. — Я спросила — кости или рулетка? Он улыбнулся. — Рулетка. Я уже достаточно спустил на этих чер- товых костяных кубиках. Я никогда не пойму эту игру. Они направились к столам, где играли в рулетку. — Плохо, что здесь не играют в баккару. Это игра для цивилизованных людей. Чтобы играть в нее, одного везения мало, нужно еще умение. Барбара повернула было к одному из столов. — Нет, не сюда. Здесь полно народу. Пошли вон туда,— остановил ее Чезаре. Они подошли к столу, стоявшему напротив того, к которому хотела подойти Барбара. Здесь, людей дей- ствительно было меньше. Чезаре пододвинул Барбаре стул. — Чувствуешь, что тебе повезет сегодня вечером? — спросила она. Чезаре кивнул. — Я очень везуч. 288
В Нью-Йорке, в квартире у Бэкера, раздался те- лефонный звонок. Бэкер поставил картонку с кофе и поднял трубку. Это был оператор: — Вам звонит мистер Джордан из Лас-Вегаса. — Соедините меня с ним. В трубке послышался голос Теда Джордана. — Привет, Джордж. Как дела? — Ничего хорошего. Мы никак не можем выяснить, как был убит Динки Адамс. А как себя чувствует твой подопечный? Джордан рассмеялся. — Просто великолепно. Сейчас играют в рулетку. Да так, словно сегодня последний день и завтра для него уже не будет. — Он под охраной? — Я поставил по человеку с каждой стороны и еще одного сзади. Никто не сможет к нему подойти. — Я все-таки волнуюсь. Мы тоже были уверены,* что Адамс надежно прикрыт, и видишь, что из этого получилось. — Если ты так беспокоишься, то почему бы нам не запереть его? Тогда уж точно никто не сможет добраться до него. — Ты сам знаешь почему. Если мы поступим так, то защита будет знать имена свидетелей еще до того, как мы предъявим их суду. А если они будут это знать, то ни один свидетель не станет говорить. — Матео, должно быть, сейчас от души смеется над нами. — Уверен, что ему будет не до смеха^ когда мы вернемся в суд. — Мой подопечный предлагает пари. Двадцать к одному. Он уверен, что до зала суда ему не добраться. — Ты хочешь сказать, что он убежден, что будет убит? И он все-таки посещает казино? — скептически произнес Бэкер. — Да. Он говорит, что это случится обязательно и поэтому он хочет жить -та к, как ему хочется, пока это возможно. Бэкер положил трубку и опять взялся за коробочку. Было что-то в этих людях мафии, чего Бэкер не мог понять. Все они трусы, ублюдки и убийцы, но было что-то, что позволяло им фантастически относиться к жизни. Он этого не знал. 19 Г. Роббинс 289
Твистер сидел за рулеточным столом и сосредо- точенно наблюдал за крутящимся колесом. Оно оста- новилось, и шарик влетел в красную двадцатку. Тви- стер сделал какую-то заметку на клочке бумаги. Он был прав. Сегодня колесо чаще останавливалось на черных полях. Как раз самое время ему сделать ставку. Он подвинул маленькую стопку кружочков на черное. В этот момент он спиной почувствовал, как вернулся Джордан. Он не обернулся. Телохранитель, стоящий за спиной, произнес: — Тед! Смени меня на пару минут. Я должен добраться до туалета прежде, чем взорвусь. Он не услышал, что ответил Джордан. Шарик попал на красное. Твистер проиграл, но опять с завидным упорством поставил маленькую стопку кружочков на черное. Чезаре отвернулся от стола и посмотрел на Тви- стера, пока Барбара была полностью поглощена игрой. Инструкции Матео были жесткие и конкретные. Уже почти три дня Чезаре наблюдал за /Гвистером. Его охраняли. Телохранители всегда были с ним. По одному с каждой стороны и один сзади. Тот, что стоял сзади, был начеку, постоянно осматривал людей, находившихся в зале, внимательным, все замечающим взглядом, ста- раясь определить возможного убийцу. Чезаре отвел взгляд, заметив, что голова телохранителя начинает поворачиваться в его сторону. Сегодня мне выпадет счастье, решил он и улыбнулся от этой мысли. Благодаря удаче, которая сопутствует ему сегодня, он выполнит то, за чем приехал сюда. — Я принесу тебе чего-нибудь выпить,— сказал он, дотрагиваясь до плеча Барбары. Она полностью была поглощена игрой. Поэтому только кивнула, не отрываясь от стола. Он медленно пошел к гостиной, прошел мимо стола, за которым играл Твистер, взглянул в его сосредоточенное лицо. Визави с ним сидела красивая блондинка. Чезаре оста- новил свой взгляд на ней. Девушка наклонилась вперед, и Чезаре увидел, как под тяжестью ее пышных грудей натянулись тоненькие бретельки ее воздушного платья. Внезапно губы Чезаре растянулись в радостной улыбке. Он понял, как выполнить то, зачем он здесь. 290
Чезаре вспомнил одну шутку. Старую шутку, которую обычно рассказывали каждому, кто приезжал в Лас-Вегас. Джордан осмотрелся. Как ему хотелось, чтобы эта работа быстрее закончилась! Когда он только что устро- ился в ФБР после окончания адвокатской школы, его воображение рисовало интересную, волнующую жизнь следователя, полную погонь за преступниками и шпионами. Тогда он не мог и подумать, что ему при- дется когда-нибудь прожить целых три месяца, выпол- няя роль главной сиделки при какой-то дешевой раз- мазне. Он взглянул на стол, стоящий напротив. Та пара опять была здесь. Эффектная, респектабельная пара. Он запомнил тот вечер, когда впервые увидел их. В них было что-то знакомое. Y него сразу же возникло чув- ство, что он их уже где-то видел. Со всей свойствен- ной ему щепетильностью он навел о них справки. Де- вушка — это одна из самых знаменитых моделей Аме- рики. Барбара Лэнг. Девица из «Дыма и Пламени». Ее лицо можно увидеть почти в любом рекламном объявлении или проспекте, посвященном косметике. Парня звали Чезаре Кардинали. Граф Кардинали — известный всему миру автогонщик. Чезаре что-то сказал девушке и отошел. Джордану припомнились несколько пикантных случаев из жизни этого парня, о которых он прочитал когда-то в газетах. Да-а! Парень умеет жить. Да черт с ним, все эти европейцы одинаковы. Им на все наплевать. Они всегда в центре внимания, где бы ни находились. Здесь он был с одной из самых заметных красоток Америки и воспринимал это как само собой разумеющееся. Он опять взглянул на де- вицу. Все, на что намекалось в рекламе, было действи- тельно при ней. Везет же некоторым мужикам. Чезаре стоял и ждал, пока блондинка оторвется от стола и выпрямится. Через минуту она с раздра- жением ^обернулась к своему маленькому толстому спутнику. Засуетившись, он вынул из кармана пухлую пачку, передал ей несколько банкнот, и блондинка тут же вернулась к игре. Чезаре вышел из гостиной, держа в левой, руке бокал с коктейлем. Он не спеша двигался 19* 291
между рядами столов. Проходя за спиной блондинки, на секунду замедлил шаги. Крупье в это время крут- нул колесо и бросил шарик. Правая рука Чезаре в ту же секунду молниеносно прошла поперек платья блон- динки, не задев спины. Чезаре как ни в чем не бывало обходил стол, направляясь туда, где сидела Барбара. В висках у него стучало, почти сразу появилась боль. Так было всегда. Боль всегда возникала в такие моменты и постепенно пронизывала все его тело. Он знал эту боль и давно не боялся ее. Это была боль от возбуждения, от чувства близкой опасности: будто заглядываешь в бездну прошлых лет. в ад забвения. Чезаре был уже за спиной Твистера. Тот сидел, положив подбородок на руки, лежащие на столе. Тело- хранитель взглядом провожал Чезаре, и тут раздался вскрик. Телохранитель резко развернулся. Его правая рука была уже под пиджаком, у грудной кобуры. Че- заре также быстро повернулся. На противоположном конце стола блондинка тщетно пыталась удержать свое платье на груди. Грудь была настолько пышна, что ее не удавалось скрыть спадавшим платьем. Чезаре разжал пальцы, держащие стилет, и тотчас почувствовал, как под действием пружины он быстро убрался в рукав. Твистер по-прежнему неподвижно сидел на своем месте. Отдавая Барбаре коктейль, Че- заре видел, как, повернувшись к Твистеру, улыбался телохранитель, как блондинка проходила рядом с их столом и за ней семенил маленький толстячок. До них долетал ее резкий срывающийся голос. — Я тебе говорю — они не порвались. Их разре- зали. Кто-то... — Тише! Пожалуйста, тише, дорогая. Все смотрят на нас,— умолял толстячок. — Меня это не волнует!— воскликнула блондинка, поднимаясь по ступенькам. Чезаре и Барбара от души посмеялись, и Барбара повернулась к столу, чтобы сделать новую ставку. Джор- дан пристально посмотрел на Твистера. ' Его поза не изменилась. Колесо остановилось. Теперь уже на чет- вертом секторе. Крупье пододвинул к нему стопку вы- игранных кружочков. Твистер не шелохнулся. Колесо вновь начало вращаться. Джордан посмот- рел на одного из телохранителей. Тот пожал плечами. 292
— Дамы и господа! Делайте ваши ставки,— за- ученно мягким голосом произнес крупье. Ставки были сделаны, и крупье бросил шарик про- тив вращающегося колеса. Опять выиграл черный сектор. Выигрыш Твистера рос, но он его не радовал. Ему уже больше ничего не было нужно... Боль сжала грудь Чезаре. Ему уже трудно было дышать. Он посмотрел на Барбару. — По-моему, мы не должны проводить нашу послед- нюю ночь в Лас-Вегасе среди этой тупой толпы. Она посмотрела на Чезаре. Легкая улыбка застыла в уголках ее губ. — Чего бы ты хотел, дорогой? Чезаре заставил себя улыбнуться. — Я хочу, чтобы мы были одни. Только ты и я. В ее глазах вспыхнули искорки возбуждения. Она почувствовала, как внутренняя энергия Чезаре неудер- жимо передается ей. Но она не могла не пошутить: — Это, наверное, все из-за блондинки. По-моему, ни один мужчина не останется равнодушным, увидев такие богатства. — Это правда,— быстро ответил Чезаре и взял ее за руку. Пальцы его были теплые и влажные, как будто у него начиналась лихорадка. Барбара удивленно взглянула на него. — С тобой все в порядке? — Да. Я просто устал от этих людей, для которых ничего не существует, кроме денег. Мне хочется быть с тобой. Я хочу чувствовать силу жизни, которой ты полна. Внезапно губы ее стали сухими. Она чувствовала, как внутри нее разрастается жар. Всем существом своим она вновь ощутила его сильное, мускулистое тело. Барбара крепко сжала руку Чезаре и поглядела ему в лицо. — Сначала мы выпьем холодного шампанского. А после — теплого виски,— прошептал он. Все было как в тумане. Ноги ее стали мягкими как вата. Она попыталась улыбнуться в ответ. — А потом мы опять выпьем холодного шампан- ской),— прошептала она.» Джордан посмотрел на Твистера. Черный сектор опять выиграл. Количество фишек перед ним выросло и соответствовало сумме в девять тысяч долларов. 293
— Не надо испытывать судьбу, Джейк. Забери хоть часть,— посоветовал Джордан и дотронулся до плеча Твистера. Свидетель упал лицом на стол, разбрасывая ру- ками кружочки. Какая-то женщина вскрикнула. Джордан быстрым движением поднял голову Твистера: глаза его были широко раскрыты и ничего не выражали. — Да помогите же мне убрать его отсюда! — во всю глотку закричал Джордан. Телохранители быстро подбежали, со знанием дела подняли труп и понесли его к кабинету заместителя управляющего. На какой-то момент в зале поднялась паника. Но только на момент. ч — Друзья! Все нормально. Просто человек потерял сознание,— раздавались тихие, успокаивающие голоса служащих казино. Такова действительность Лас-Вегаса. Легкие деньги. Начинает вращаться колесо рулетки, и все отступает на задний план. Все. Кроме денег. И об этом случае с мужчиной, потерявшим сознание, люди, сидевшие за этим же столом, забыли в тот самый миг, как завер- телось колесо. Этим все и кончилось, не считая того, что на следующий день выгнали с работы крупье — он украл кружочки на сумму пять тысяч долларов из выигрыша Твистера. . Они проводили взглядом людей, уносивших тело Твистера. Барбара посмотрела на Чезаре. Глаза его были холодными, рот скривился в напряженной улыб- ке. Он дождался, пока тело скрылось в дверях, и повер- нулся к ней. Дрожь прошла в тот момент по ее телу. — Что с тобой? Почему ты так выглядишь? Его лицо сразу же смягчилось, на губах обозна- чилась ироническая улыбка. — Я просто подумал, как они здесь все хорошо предусмотрели. Что бы ты ни делал, ты не, сможешь выиграть.— Он глубоко вздохнул. Болк сковала живот. Он едва сдерживал стон.— Пошли. Нам здесь больше нечего делать. Бэкер уже собрался уходить, когда на столе опять зазвонил телефон. Он поднял трубку. Это был Джордан. Он возбужденно кричал: 294
— Только что убили Твистера! Бэкер медленно опустился в кресло. — Убили? Как? — Стилет! Так же, как они убили Адамса. Мне очень жаль, Джордж. Каждую минуту мы были с ним. Я не знаю, как это им удалось. Сегодня в казино было полно народу. Внезапно Бэкера осенило. — Послушай, ,, позвони мне через час. Я должен дозвониться до Майами. Хочу узнать, что с Ваниколой. Он нажал и опустил рычаг. Послышался голос опе- ратора. — Соедините меня с Майами. Мне нужно погово- рить со старшим агентом Стэнли,— попросил он. Они знают свидетелей, думал он, дожидаясь, пока его соединят с Майами. Они знают. Вс& Вся секрет- ность, вся подготовка — все ни к чему. Они все знают. 6 Тишину нарушало только ровное, мягкое дыхание спящей Барбары. Чезаре лежал с широко открытыми глазами. Не мигая, он смотрел в потолок. Прошло столько лет, что он почти все забыл. Война. С тех пор как она кончилась, не было ничего более-менее похожего. Ничто не могло заменить ее. Сильный страх, неимоверное возбуждение, чувство власти, просыпающееся под действием рвущейся из тела, несущей смерть силы. Чезаре улыбнулся. Он потя- •нулся за сигаретами, лежащими на ночном столике. Пачка была пуста. Бесшумно соскользнув с кровати, он подошел к шкафу, достал сигарету из* пачки, лежавшей на верх- ней полке, и закурил. Через стеклянную дверь тер- расы ему была видна полоска серого цвета на горизонте, предвещающая скорый рассвет. — Чезаре,— сонным голосом позвала Барбара. . В темноте он не смог разглядеть ее лица. - Да. — Открой еще бутылку шампанского,— попросила она хриплым со сна голосом. — Мы уже все выпили. — Но меня все еще мучает жажда,— воскликнула она тоном капризной девочки. 295
Чезаре беззвучно рассмеялся. — Ты ненасытная женщина! Зашуршали простыни, и Барбара села. — Что я могу поделать, если меня мучает жажда. — Я думаю, что ничего,— ответил он и вышел на террасу. Ночь стояла тихая. Слышны были только стрекот сверчков да тихий шелест сухого ветерка, дую- щего с пустыни. Темно-синее небо светлело. Чезаре оперся на перила и задумчиво посмотрел в пустоту. Вышла Барбара, обняла его сзади, прижавшись лицом к его голой спине. — Скоро утро,— тихо проговорила она. — Я знаю. Она приникла губами к его плечу. — У тебя такая гладкая, чистая и мягкая кожа. Интересно, откуда у тебя такая яростная сила. Я не знала, что мужчина может быть таким. Чезаре засмеялся и повернулся к ней. — Это, должно быть, из-за вина, которое я пил еще мальчишкой. Сицилийские вина очень полезны для крови и кожи. Она посмотрела ему в лицо. В нем было что-то, чего она никогда не могла понять. — Почему, когда мы занимаемся любовью и ты дохо- дишь до экстаза, ты всегда кричишь, что умираешь? Странно говорить об этих вещах в такой момент. Он улыбнулся. — Мы,' итальянцы, так это называем. Маленькая смерть. — Но почему? Когда все внутри тебя раскрывается и поет от счастья, почему ты говоришь, что умираешь? Улыбка исчезла с лица Чезаре. — А разве нет? Разве каждое рождение не начало смерти? Разве ты не чувствуешь боль? Она отрицательно покачала головой. — Нет. Только поднимающуюся радость этого мгно- вения.— Она с грустью поглядела ему в глаза.—Мо- жет, в этом и заключается различие между нами. Мо- жет быть, поэтому я чувствую, что частицы тебя нахо- дятся где-то далеко-далеко, в незнакомом мне мире, хотя ты рядом со мной. — Глупости,— ответил Чезаре. — Нет, не глупости. Ты был таким, когда мимо нас несли того человека. Ты был со мной и в то же время где-то далеко-далеко... Было такое мгновение, 296
когда от твоей близости я очень сильно ощущала тебя. В момент, когда они проходили мимо, ты тоже куда-то улетел. Он был мертв, правда? — Почему ты так думаешь? — Он был мертв. Я прочитала это на твоем лице. Ты знал. Никто не знал. Но ты знал. —г Ты говоришь глупости. Откуда я мог знать? — Я не знаю. Но у тебя было такое же выраже- ние лица, когда ты вышел из здания суда в первый день нашего путешествия. Потом, когда самолет уже взлетел, мы просматривали газеты и прочитали об убий- стве свидетеля, происшедшем перед заседанием су- да, в том самом здании, около которого я тебя ждала. Она склонила голову ему на грудь и потому не уви- дела, каким напряженным стало его лицо. «Мне не надо читать завтрашние газеты, где будет сказано, что убит человек из казино. Я и так это знаю». — Интересно, как будет в Майами? Почувствовала ли она, как сильно забилось его сердце? — Как всегда. Солнечно и тепло. — Нет. Я не это имела в виду. Мне хочется знать, умрет ли там кто-нибудь или нет? Взгляд Чезаре прбяснился. — Люди умирают везде и каждый день. Она почувствовала, что не может оторваться от глаз Чезаре, и вдруг вздрогнула всем телом. — А ты, случаем, не Ангел Смерти, дорогой? Он засмеялся. — Глупо говорить о таких вещах. — Не так уж и глупо. Когда-то я прочитала рассказ о девушке, которая влюбилась в Ангела Смерти. Его рука легла на затылок Барбары, и он притянул ее голову к своей груди. — Что с ней случилось? — Она умерла. Когда он узнал, что девушка дога- далась, кто он, он должен был забрать ее с собой. Она быстро взглянула ему в глаза. — Ты возьмешь меня с собой, Чезаре? — Я возьму тебя с собой! — с силой сказал он и припал жадным ртом к ее губам. . Когда свободной рукой он сжал ее грудь, Барбара вскрикнула от боли. — Чезаре! Мне больно! 297.
Он еще крепче прижал ее к себе и, не расслабляя руки, стиснувшей грудь, медленно водил свежим лицом Барбары по своей груди. Он слышал, как она тихо постанывает. Это возбуждало его. Он еще крепче прижал ее лицо к груди. Барбара, громко и непрерывно стеная, в изнеможении опустилась на колени. — Чезаре! Не надо! Остановись! Пожалуйста! Эта боль... Я не выдержу! Он улыбался. У него была власть. И жизнь. И смерть. Когда он заговорил, его голос был глухим, будто доно- сился издалека: — Думаю, самое время, чтобы ты узнала, каким изысканным может быть наслаждение от боли. — Нет, Чезаре, нет! — Ее тело билось в мучитель- ных конвульсиях.— Я не выдержу боли! Я умираю! Он посмотрел на нее и внезапно отпустил руки. Барбара чуть было не упала, успев ухватиться руками за его бедра. Всхлипывая, она прижалась к ногам Че- заре: — Я люблю тебя! О, как я люблю тебя! 7 Майами-Бич — солнечный город, возведенный на песчаной косе вдоль побережья. Каждый год прави- тельство вкладывает здесь огромные деньги в строи- тельство пятизвездных отелей. Отель «Сан-Тропез» был построен к началу этого сезона. Одиннадцать эта- жей его, по мнению Пикассо, напоминают дворец Монте-Карло. Он расположился по соседству с феше- небельным «Фонтенбло» и «Иден Рок». Жители Фло- риды, которые судят о красоте здания по цене за номер в курортный сезон, считают новый отель самым красивым из всех когда-либо построенных. Цена за номер в отеле,— восемьдесят долларов в день. Перед фасадом отеля разбит десяти метро вой ширины бульвар, отделяющий отель от океана. Бульвар пред- назначен для прогулок туристов, которые приезжают сюда не в купальный сезон. Достопримечательностью отеля является бассейн, формой напоминающий лист клевера: о нем говорят, что это самый большой бассейн в городе. Он окружён четырьмя ярусами коттеджей, своим расположением напоминающих трибуны на стадионе и не загораживающих друг другу солнце. 298
Каждый коттедж оборудован душем, телефоном, кар- точным столом, креслами и маленьким холодильником. К трем часам пополудни в каждом коттедже в полную силу разгорается игра в джин ♦. Любители этой игры, одетые в шорты или купальные костюмы, прячутся от солнца и с возрастающим азартом увели- чивают ставки. Вокруг же бассейна, на длинных деревянных лежа- ках, собираются поклонники солнца. Их тела блестят от лосьонов и масла, с помощью которых они пыта- ются как можно сильнее загореть. Сэм Ваникола, стоя у окна номера в отеле «Сан- Тропез», наблюдал за бассейном внизу. Он был неимо- верно толст. При росте пять футов два дюйма вес его был двести сорок фунтов. Наконец он с отвращением фыркнул и отошел от окна в глубину комнаты, где за столом, играя в карты, сидели трое мужчин. — Все это глупости,— произнес он. Старший инспектор Стэнли взглянул на него. — У нас приказ, Сэм. — Приказ, приказ! Если они захотят добраться до меня — они доберутся. Вспомни, что произошло с Абе Релесом, когда его спрятали в одном из отелей Бруклина? Они его все равно прикончили. Стэнли улыбнулся. — Откуда ты это знаешь, Сэм? Он вывалился из окна. Это было простое самоубийство. — Вранье все это! Я знал этого парня. Сам он никогда бы не выбросился. Его выбросили. — 'Да, но это было двадцать лет назад. Теперь все изменилось. — Ага! Изменилось! — засмеялся Ваникола.— Дин- ки Адамс получил свое по дороге в суд, Джейк Тви- стер — в зале, где было полно народа, а ты говоришь, что все изменилось. ' Стэнди молчал. Все трое переглянулись. Ваникола достал из кармана сигару, прошел в другой конец комт наты, сел на диван, откусил кончик сигары, сплюнул на ковер и зажег ее. — Слушайте. Я ведь тоже налогоплательщик. Пра- вительство тратит две тысячи долларов в день, чтобы- я жил в таком номере. Зачем они тратят так много, если никому это не выгодно? ♦ Вид карточной игры. 299
Стэнли поднялся с кресла. — Тебе бы хотелось жить в маленькой клетушке? — спросил он. — Не заставляй меня смеяться. Ты и без меня зна- ешь, что у вас нет никаких шансов выполнить при- каз,— ответил Ваникола. — Что с тобой, Сэм? Что ты имеешь против того, чтобы остаться в живых? Взгляд Ваниколы стал серьезным. —. Мне кажется, что я мертв с того дня, как вы меня взяли. Если бы я не заговорил, то вы обвинили бы меня в убийстве, а если заговорил, то те парни доберутся. У меня остается мало времени. Стэнли, по- чему бы тебе не позвонить своему боссу и не сказать ему, что я хочу купаться в бассейне каждый день после обеда. В остальном я буду полностью подчи- няться тебе. Стэнли подошел к окну и посмотрел на бассейн. Как всегда, там было много народу. — Никто ко мне не подойдет,— убеждал Ваникола.— Вы можете перекрыть выходы. Их всего два. Ни слова не говоря, Стэнли вышел в соседнюю комнату, плотно прикрыл за собой дверь. Ваникола, попыхивая сигарой, молча наблюдал за двумя аген- тами, сидящими за карточным столом. Они продолжали игру. Вернулся Стэнли. — О’кей, Сэм, те^е позволено находиться в бас- сейне. Но помни, если ты увидишь что-то, чего не уви- дим мы, или узнаешь кого-нибудь, ты немедленно пре- дупредишь нас. Мы не хотим, чтобы с тобой что-ни- будь случилось. Ваникола снова подошел к окну. — Конечно, конечно. Я не так уж и тороплюсь сыграть в ящик.— Он улыбнулся, но глаза его были печальны.— В конце концов, я буду уверен в одном. Один из агентов с интересом взглянул на Йаниколу. — В чем, Сэм? — В том, что я хорошо загорю. И когда меня бу- дут обмывать, никто не сможет догадаться, где я провел зиму. Когда зазвонил телефон, Барбара была на балконе. Она смотрела на океан. 300
— Нью-Йорк вызывает графа Кардинали,— сооб- щил голос оператора. Она прикрыла трубку ладонью. — Чезаре, это тебя,— крикнула Барбара в спальню. Чезаре вышел в комнату в белых плавках, отчего его загар, который он успел приобрести за те несколько дней, что они провели здесь, казался еще более тем- ным. Он взял у нее трубку. — Кардинали слушает,— проговорил он. В трубке был слышен объясняющий что-то голос оператора. — Хорошо. Соедините меня с ней,— попросил Че- заре. — Это мисс Мартин — моя секретарша,— объяснил он Барбаре. Барбара кивнула и вышла на балкон. До нее долетали обрывки разговора. Речь шла о какой-то машине, которая находилась в Палм-Бич. Через не- сколько минут он положил трубку, но не' вышел к ней, а остался в комнате. И когда она обернулась, то уви- дела, что он сидит за столом, делая какие-то записи в своем блокноте. Она вернулась в комнату. Чезаре взглянул на нее и улыбнулся. — Извини, дорогая. Дела не терпят. Она опечаленно покивала головой. Сегодня послед- ний день недели их совместного отдыха. — Я бы хотела, чтобы неделя только начина- лась,— грустно произнесла она. — Я бы тоже,— ответил Чезаре. — Мне ненавистна мысль о том^что завтра мы уже будем в Нью-Йорке, где холодно и мрачно. Мне бы хотелось остаться здесь с тобой навсегда. Чезаре ут^ыбнулся. — Вся беда в том, что праздники рано или поздно кончаются. — А наш? — спросила она с надеждой. Он знал, о чем она спрашивает. — И наш тоже,— тихо ответил он.— У меня есть дела. У тебя тоже. Ей стало грустно. Согласившись провести с ним эту неделю, она все это время обманывала себя. То, что произошло между ними, для него было всего лишь приятным времяпрепровождением. —1 Чезаре! Ты можешь назвать хоть одного чело- века, который хорошо знает тебя? В глазах Чезаре появилось удивление. 301
— Какой странный вопрос! Барбаре страстно захотелось дотронуться до него, заставить его поверить, что она настоящая, живая. Но она отступила, подавляя в себе это желание. — Нет, не странный. Многие думают, что ты просто богатый любитель развлечений. Но я знаю, что ты не такой, каким стараешься выглядеть. Чезаре обошел стол и приблизился к ней. — Мне очень повезло. Мое увлечение превратилось в бизнес. Она поглядела ему в глаза. — Разве в этом причина того, что ты часто рас- стаешься с такими девушками, как я? Ты заботишься о своей репутации и о производстве гоночных машин? Это выгодно для твоего дела, да? Он взял ее руку. — Нет женщины, похожей на тебя! — Нет! — воскликнула она, волнуясь и одновре- менно злясь на себя за то, что не может остановиться.— А что с той баронессой? Де Бронзски, или как там ее?.. Месяц назад газеты детально освещали, как ты гонялся за ней по Европе. — Илеана? Я знал ее, когда она была еще ребенком. Наши семьи долго дружили. Кроме того, теперь она для меня ничего не значит. Сейчас она в Калифорнии с богатым техасцем. Ей нравятся богатые техасцы. Барбара опустила глаза и попросила прощения. Че- заре осторожно приподнял за подбородок ее лицо, заглянул ей в глаза. — У меня идея. В Палм-Бич есть машина, которую я должен посмотреть. Что, если мы вместо того чтобы сегодня вечером лететь в Нью-Йорк, возьмем машину и поедем на ней? Так мы сможем продлить отдых. От самолетов я уже устал. Она улыбнулась ему. Может, быть, она ошибалась в нем. Может быть, для него это был не просто отдых. — Это было бы замечательно!.. Чезаре взгдянул на часы. — Уже почти три часа. У нас еще есть время иску- паться. Мы можем поужинать в Палм-Бич и уже к утру будем в Джексонвилле. Ваникола вышел из душевой коттеджа. На нем были плавки яркой гавайской расцветки. Он стоял в тени и смотрел на людей из ФБР. 302
— Ничего, если я сначала немного позагораю? Агенты обменялись взглядами. Стэнли проверил, на месте ли люди, поставленные • им у обоих выходов. Они едва заметно кивнули в ответ. — О’кей,— неохотно пробурчал Стэнли, вставая. Двое других агентов тоже поднялись вместе с ним. Вани- кола шел к бассейну, старательно обходя загорающих, удобно растянувшихся в шезлонгах. Он прихватил с собой пластиковый плот, бросил его в воду и, спустив- шись по ступенькам в бассейн, неуклюже взобрался на него. Стэнли внимательно наблюдал за публикой во- круг них. Самый молодой из агентов с любопытством спросил его: — Заметили что-нибудь, шеф? — Нет, думаю, все нормально. Слишком мало на всех одежды. Оружие тут не спрячешь. Молодой человек улыбнулся, жадными глазами по- глядывая на красавиц, возлежавших на кромке бассейна. — На некоторых из крошек даже их прелести едва прикрыты. Стэнли ничего не ответил, не улыбнулся даже. Сей- час ему было не до смеха. Ваникола лежал на спине. Его плот был почти на середине бассейна. — Я говорил вам, ребята, что беспокоиться не о чем. Мы уже три дня приходим сюда, и ничего не происходит. Скажите мне, когда пройдут десять минут. Я должен буду перевернуться на живот. Я не хочу обгореть,— ухмыляясь, громко проговорил он. — О’кей,— сказал Стэнли. Он сел на кресло, стоя- щее около кромки бассейна. Один бог знал, как ему все это надоело и как ему хочется, чтобы поскорее закончилась эта канитель. Ваникола отплыл еще дальше. От зноя и пестроты купающихся напряжение агентов постепенно спадало. Чезаре следил за ними с другой стороны бассейна, время, от времени поглядывая на Барбару. Закрыв гла- за, она неподвижно лежала на животе. Он еще раз бросил взгляд на другую сторону бассейна и почувство- вал, как сильнее забилось сердце. Плот Ваниколы приближался к центру бассейна, где резвилась компания молодых людей. Рука Чезаре машинально скользнула на пояс; нащупав ножны сти- лета, он поспешил незаметно убрать ее. 303
Один из телохранителей что-то прокричал Ваниколе, приподнявшись в кресле. Тот перевернулся на живот и опять затих. Чезаре взглянул на Барбару. Она все так же непо- движно лежала на животе. Тогда он поднялся, сделал глубокий вдох и нырнул в бассейн. Уйдя глубоко под воду, он быстро поплыл к середине. Услышав, как нырнул Чезаре, Барбара села. — Чезаре! — позвала она. Но он уже -скрылся под водой. Только пузырьки воздуха отмечали какое-то время направление его дви- жения, но вскоре и они исчезли. Она поморгала гла- зами и улыбнулась. Иногда он ведет себя как маль- чишка. Уже три дня он старается перенырнуть бассейн, причем туда и ‘обратно, не показываясь на поверхности. Она взглянула на часы, висящие на стене одного из коттеджей, и начала собирать вещи. Было без двадцати четыре. Уже довольно поздно. Скоро им уходить. Она еще не кончила подкрашивать губы, как его голова уже показалась из воды у самого края бассейна, рядом с ней. Его .рот кривился в странной улыбке. Взгляд был отсутствующий. Он с силой вдыхал и выдыхал воздух. — Ну как? Тебе удалось сделать то, что ты хо- тел? — улыбаясь, спросила она. — Да, я сделал это,— ответил он, вылезая из воды. — Чезаре! — воскликнула тут она. Когда он оглянулся, в глазах у него был страх. Рука метнулась на пояс. Но, проследив взгляд Бар- бары, он поспешно схватил полотенце, протянутое ей, и быстро обмотал его вокруг пояса. Она смеялась. Смеялась счастливым смехом. Чезаре подошел к ней. — Ты как маленький мальчик. Возбуждаешься в самом неподходящем месте, и это сразу становится всем видно сквозь твои замечательные плавки,— по- шутила она. Он улыбнулся в ответ, протянул ей руку и помог подняться на-ноги. — Разве я тебе не говорил; что сицилийцы — осно- вательный народ,— засмеялся он. Она взяла сумку, * и, продолжая смеяться, они на- правились в отель. Телефон в коттедже продолжал настойчиво зво- нить. Стэнли встал. 304
— Смотрите за ним, пока я буду разговаривать! — предупредил он своих напарников и вошел в коттедж. Самый молодой агент, оглядевшись вокруг, сказал размягчен но: — Хотел бы я отдохнуть здесь когда-нибудь. — Ты не сможешь себе этого позволить — не хватит денег,— улыбнулся его друг. Вернулся Стэнли. В первый раз за несколько дней улыбающийся. — Давай вытащим его оттуда. Сегодня вечером мы летим в Нью-Йорк. Все встали, и Стэнли крикнул: — О’кей, Сэм. Выходи. Твои десять минут истекли. Но для Сэма уже истекли не только десять минут, но и вся жизнь. Сэм Ваникола лежал мертвым на медленно уходившем под воду плоту. Его лицо, без- жизненно прижавшееся к окошечку из плексигласа, сделанному . в' днище плота; уже ничего не выражало. Бедняга Сэм, превратившись в двести сорок фунтов падали, не помнил ни улыбающегося лица Чезаре, под- нимающегося со дна бассейна, ни чувства ужасной боли от входящего в сердце тонкого лезвия. Ничего! 8 Шоссе Саншайн Стейт идет на север от Майами к Форт Плерк через, топи, болота и цитрусовые рощи, окаймляющие Атлантическое побережье Флориды. Ранней зимой, особенно в ночное время, дорога часто закрывается туманом, образующимся на море. Туман опускается, смешивается с дымом от сжигаемого мусора и плотно ложится на шоссе. Шум мощного двигателя «джипа-конвертибл» не- много изменился, когда Барбара включила радио. Салон наполнился музыкой. Она внимательно следила за дорогой, освещаемой яркими снопами света от фар. Лучи с трудом пробивались сквозь плотный туман. — Туман все сильнее и сильнее,— сказала Бар- бара. — Хочешь, я подниму верх? — спросил Чезаре. — Нет, пока не надо,— ответила она. Несколько минут они ехали в тишине, нарушаемой только музыкой. Затем голос диктора произнес: 20 Г. Роббинс 305
— А сейчас, дорогие друзья, одиннадцати часовые новости из Майами. Чезаре взглянул на Барбару. Все ее внимание было сосредоточено на дороге. — Как вы, наверное, уже знаете,— продолжал дик- тор,— сегодня во второй половине дня в бассейне отеля «Сан-Тропез» был убит Сэм Ваникола. В связи с этим происшествием сегодня вечером в Нью-Йорке прави- тельство объявило о том, что дело по обвинению четы- рех главарей мафии прекращено из-за отсутствия сви- детелей. Как обнаружило предварительное следствие, орудием убийства является стилет — орудие мести, известное в Италии со времен семьи Борджиа. Из-за того, что его особенной формы лезвие, проникая в тело и выходя из него, не оставляет следов на коже, но причиняет смертельный вред внутренним органам, оно стало излюбленным оружием убийц того времени. Поли- ция и ФБР придают особое значение раскрытию этого преступления и сделают все возможное, чтобы отыскать убийц или убийцу. На днях в Вашингтоне... Чезаре выключил радио. — Ничего интересного. Сплошная скука. Убийства. Преступления. Что, им больше не о' чем говорить? Барбара не ответила. Она не сводила глаз с дороги. — Проснись, соня! Ты же ведешь машину! — по- пытался пошутить он. — Я не сплю. — Отрадно слышать. Теперь мне станет спокойнее. — Я просто думаю,— сказала она как-то особенно серьезно. — О чем? — О мужчине, который умер в бассейне. Интересно, видела ли я его. — Странные мысли. Почему ты думаешь об этом? — Может быть, если бы мы встретились с ним, я могла бы его предупредить. Я не знаю. — О чем бы ты его предупредила? Ты же не знала, что прюизойдет? Она взглянула на него задумчивыми глазами. — Я бы смогла рассказать ему об Ангеле Смерти. И о том, как этот Ангел сопровождает нас от Ныо-Йорка в Лас-Вегас и в Майами. Как ты думаешь, он все еще преследует нас? — Ты несешь чепуху. Тебе лучше остановиться и отдать мне руль. 306
Она молча выключила указатель правого поворота и сбавила скорость, затем съехала на обочину и оста- новилась. — Нам все равно нужно поменяться местами. Я знаю дорогу. Там, впереди, очень узкий мост, а туман становится все гуще и гуще,— извиняющимся тоном произнес Чезаре. — Я не спорю. Веди ты. Но будь осторожен. — Я буду очень осторожен,— улыбнулся он и, при- тянув к себе Барбару, поцеловал в холодные губы. — Мне все равно,— неожиданно сказала она.— Пусть даже ты и есть Ангел Смерти. Я в жизни не была более счастливой, чем сейчас, когда я с тобой. Он не сдержался и задал вопрос, который не сле- довало задавать: — Что бы ты сделала, если бы я действительно был этим Ангелом? Она вопросительно взглянула на него. — Теперь ты несешь чушь. Он почувствовал, как внутри него копится раздра- жение. Если бы она знала, если бы могла понять его, то, может быть, не было бы такой пустоты между ними. Почему такие чувства присущи ему одному? Почему она не может чувствовать так.же, как.и он? — Этим убийцей мог быть и я. Ведь мы были во всех тех местах, где произошли убийства. Она взглянула на него и опять улыбнулась. — Так же, как и сотни других людей. Иногда, Че- заре, мне кажется, что ты такой же сумасшедший, как и я. Он засмеялся, вышел из машины и перешел на ее сторону. Она вынула из сумочки помаду и уже приня- лась подкрашивать губы. — Будь добр, посвети мне, пожалуйста. Иначе я сейчас все размажу,— попросила она, даже не взгля- нув на него. Он щелкнул зажигалкой и пристально посмотрел на нее, чувствуя, как растягиваются губы в злой ус- мешке. — Куда ты смотришь? — игриво спросила она. — На тебя. Ты прекрасна,— прозвучал лаконичный ответ. Она улыбнулась. — Комплимент заслуживает, чтобы я тебя поцело- вала еще раз, пока не покрасила губы. 7Л* 307
Он перегнулся через бортик машины и поцеловал ее. Ее губы были теплы и нежно отвечали ему. — Чезаре,— прошептала она,— я так тебя люблю, что для меня не имеет значения, убил ты этих людей или нет. Он выпрямился, а Барбара занялась своими гу- бами. Его напряженный взгляд упал на белую полоску ее изящной длинной шеи. Чезаре поднял правую руку и разжал ладонь. У него не было выбора. Уже сейчас она знала слишком много и при желании могла сопо- ставить факты. Смерть ведет к смерти, и от одного убийства неизбежно расходятся круги, захватывающие все новые и новые жертвы. Рука пошла вниз, и он нанес точный, сокрушитель- ный удар ребром ладони. Помада, как пуля, выскочила из ее руки и, ударив- шись о приборную доску, позвякивая, покатилась по полу. Чезаре долго стоял и смотрел на нее. Сердце бешено колотилось в его груди. Тело, ударившись о руль, завалилось вперед. Одна рука продолжала сжимать его, а голова заняла неесте- ственное положение. Он был рад, что не видит ее глаз. Быстро осмотревшись вокруг и не заметив приближаю- щихся машин, он обежал автомобиль и сел с другой стороны рядом с ней. Дотянулся до зажигания и за- пустил мотор, который недовольно заурчал. Он еще раз осмотрелся. Дорога была все так же пуста. Он извлек из рукава стилет и крючок с пружи- ной, к которой он был прикреплен, и резким движе- нием бросил его в темноту. Послышался всплеск. Орудие трех убийств было надежно скрыто болотной жижей. Переключив передачу и управляя машиной со своего сиденья, он выехал на дорогу и нажал на газ, до моста было не более мили. Через несколько секунд стрелка спидометра достигла восьмидесяти миль в час. Он вгля- дывался в сумерки, стараясь рассмотреть дорогу. Тело стало сползать на него. Показался, мост. Чезаре выругался и толкнул тело назад на руль., Затем убрал ногу с педали газа, подобрал обе ноги на сиденье. Держа руль в одном положении, он направил машину точно на один из оградительных столбиков. За доли секунды до столкновения он уперся ногами в сиденье и высоко подпрыгнул. По инерции он неуклюже, мотая ногами и руками, полетел по дуге в воду. 308
В тот момент, когда Чезаре коснулся темной и хо- лодной воды, он услышал, как автомобиль шлепнулся о ее гладь в нескольких метрах от него. Он погру- жался все глубже и .глубже, его легкие уже разрыва- лись от недостатка воздуха. Ему показалось, что он никогда не выплывет, однако руки исправно выполняли свою работу, вынося его на поверхность. Камышовые заросли липли к одежде и тянули вниз. В следующее мгновение он увидел небо над головой и стал грести к берегу, но тут же почувствовал прони- зывающую все тело боль. Через некоторое время ноги нащупали дно. Пройдя несколько метров, он споткнулся и обессиленно рухнул на колени. Он с трудом выполз на берег. Рот был забит грязью, а ободранное лицо горело. Было очень сыро и холодно. Дрожа всем телом, Чезаре прижался к земле и закрыл глаза. Наступившая ночь накрыла его. 9 Бэкер откинулся в кресло и пустым взглядом уста- вился в окно. Яркое зимнее солнце играло бликами на окнах. Три дня прошло со смерти Ваниколы, но до сих пор они не знают, как это случилось. Бэкер перевел взгляд на людей, сидящих напротив: капитан Стрэнг из полицейского управления Нью-Йорка,. Джор- дан из Лас-Вегаса, Стэнли из Майами. Бэкер горестно развел руками и сказал: — Вот такое дело. Я не обвиняю никого из вас. Я был старшим — следовательно, вся ответственность лежит на мне. Завтра утром меня вызывают в Вашинг- тон для встречи с шефом. Сенатор Бреттон сел ФБР на загривок, и шеф требует моего личного отчета. — Что ты собираешься ему сказать, Джордж? — спросил Стэнли. — А что я могу ему сказать? Я прекрасно знаю, что он со мной сделает,— ответил Бэкер и, взяв со стола конверт, добавил: — Завтра я подаю прошение об отставке. — Подожди немного,— попытался отговорить его Джордан.;— Шефу не нужен твой скальп. Бэкер криво усмехнулся. — Брось, Тэд, не будь наивным. Ты знаешь, что в этом мы с шефом похожи. Он не любит провалов. 309
Помолчали с пониманием. И Бэкер почти маши- нально нажал кнопку диапроектора, стоявшего на столе. Тот ожил, на стене появилась картинка, запечатлев- шая толпу в коридоре здания суда. — Что в ней интересного? — спросил Джордан. Бэкер равнодушно убрал изображение и пояснил: — Фотографии коридора, сделанные репортерами, когда Динки Адамс входил в здание суда.— Он снова нажал кнопку и поменял снимок.— Я видел их тысячу раз и ничего не нашел. Ни один из них не зафиксировал нужный нам момент. Вы, кажется, их еще не видели? — Он задумался на мгновение и еще раз поменял снимок. — Минутку,— заинтересованно остановил его Стэн- ли.— Не могли бы вы вернуться к предыдущему сним- ку? — попросил он. Бэкер щелкнул кнопкой. Стэнли подошел поближе к стене, внимательно изучая фотографию. Наконец он указал пальцем на одного из мужчин на слайде. — У вас есть в этой штуковине приспособление, способное увеличить изображение этого парня в зеле- ной альпийской шляпе? — спросил Стэнли. Бэкер скривился. Еще одна бесполезная версия. — Это не зеленая шляпа. Она салатового цвета,— поправил он. _ — Она была зеленой, Джордж. Я помню, что обра- тил на нее внимание,— вклинился капитан Стрэнг. Бэкер быстро переставил линзы. На экране крупно высветилось лицо мужчины в альпийской шляпе. Его фотографировали под углом, но насчет шляпы оши- биться было невозможно. — Я видел такую раньше,— сказал Стэнли. — Таких шляп много,— без всякого энтузиазма заметил Бэкер. — Но не таких лиц,— вдруг сказал Джордан.— Я знаю его.— Все обернулись к нему.— Это граф Кар- динали,— сказал он,— автогонщик. Он сидел за следую- щим от нас столом в Вегасе. Он был с девчонкой, рекламирующей косметическую продукцию фирмы «Дым и Пламя». Ее имя Барбара Лэнг. Стэнли чуть не подбросило от сделанного им откры- тия: — Они также жили в Сан-Тропезе. Именно там я видел эту шляпу! Я был в холле, когда он отдал номерок и получил ее! х Бэкер, пока мало что понимая, уставился на них. 310
Может быть, еще не все потеряно. И вдруг, схватив трубку телефона, закричал в нее: — Я хочу полное досье на графа Кардинали! Со дня рождения — до вчерашнего дня! — Он бросил-труб- ку и посмотрел на всех внимательным взглядом.— Есть соображения по поводу того, где он сейчас может быть? — спросил он, ни к кому не обращаясь. — Я знаю,— ответил капитан Стрэнг. Он вытащил из кармана газету, развернул ее на столе и ткнул пальцем в правый верхний угол страницы. Бэкер посмотрел туда. Это была фотография Кар- динали с небольшой заметкой внизу. Заголовок гласил: «Завтра знаменитый спортсмен выйдет из госпиталя». Далее шла короткая информация об аварии на Сан- шайн Стейт Пакри Вей, в которой погибла девушка. Бэкер оторвался от заметки и присвистнул. — А если этот парень и есть Стилетто? — пред- положил он.— Похоже, он крепкий орешек, и его не так-то легко будет припереть к стенке. Свидетелей он не оставляет. 10 Бэкер стоял перед выставочным салоном автомо- билей на Парк-авеню. Сквозь его большие окна видны были иностранные автомобили, блиставшие отполиро- ванной новизной. «Чезаре Кардинали, импортные авто- мобили» — было выложено на дверях название фирмы маленькими серебряными буквами. Бэкер открыл дверь и вошел в салон. Внутри было несколько покупателей, выбиравших машины. На не- которое время он присоединился к ним. Освободившись от очередного покупателя, продавец подошел к Бэкеру. Это был рослый, уже седеющий мужчина в утреннем пиджаке с цветком в петлице. Он больше походил на биржевого маклера, чём на продавца автомобилей. — Чем могу быть полезен, сэр? — Его голос был заученно вежлив и потому несколько равнодушен. Бэкер улыбнулся, подумав о том, насколько разное отношение к покупателю здесь и в салоне «Смеющийся ирландец», где он приобрел свою машину. Бэкер отри- цательно покачал головой. — Я хотел бы видеть господина Кардинали. Он здесь?
Продавец взглянул на него с осуждением и высо- комерно ответил: — Господин Кардинали не бывает в салоне. — Нет? — улыбнулся Бэкер.— Тогда где я могу его найти? — Я этого не знаю,— ответил он.— Но вы можете обратиться в управление фирмы. — И где оно находится? — вежливо настаивал Бэ- кер. Его уже давно не раздражало поведение таких снобов. Тем. более что у многих из них это было напускное. — На пятнадцатом этаже. Вы можете воспользо- ваться лифтом в вестибюле вот за этой дверью,— ука- зал он на боковой вход. — Благодарю вас,— сказал Бэкер. — Не стоит,— ответил продавец и, окончательно по- теряв к нему всякий интерес, направился к посети- телю, только что вошедшему в салон. Бэкер добрался до вестибюля и остановился в ожи- дании лифта. Это было одно из новейших зданий на Парк-авеню. Всюду здесь царила автоматика, даже лифт наигрывал мелодию, когда открывалась и закрывалась его дверь. Он подумал, что Кардинали действительно должен крепко стоять на ногах, если смог устроить себе такую контору. Как могло случиться, что он ока- зался связанным с Синдикатом? Бэкер хорошо пом- нил недоуменное выражение на лице Стрэнга, когда они начали работать над досье. — Ничего не понимаю,— сказал капитан.— У это- го «героя войны» есть все: титул, деньги, слава. Где он мог связаться с этой шайкой? Этот вопрос не давал им обоим покоя. В досье Чезаре был ряд фактов, которые насто- рожили Бэкера. Некоторые моменты его биографии никак не поддавались простому логическому объяс- нению. Например, там была запись о событиях войны. Кардинали работал на союзников накануне их высадки в Италию. За это он был отмечен медалью. Выполняя спецзадание, он убил пятерых связников, заподозрен- ных в двойной игре, в то время как остальные члены группы считали, что агентов было только четверо. Затем шел не совсем ясный факт убийства дяди Кардинали. Конечно, сам Чезаре был далеко от места события, но вскоре после этого его дела резко пошли в гору. Лучшие машины и гонки сделали своё, и за короткий 312
срок он стал широко известен среди гонщиков мирового класса. Были и другие сомнительные смерти. Например, де Порта го, погибшего в одном из заездов. Чезаре также участвовал в нем. Он был тогда дисквалифици- рован за опасную езду. Были и другие случаи снятия с соревнований. Дважды он был причастен к гибели соперников. Но нигде не было даже намека на связь с подпольным миром. Дверь лифта отворилась, и Бэкер оказался в мягко освещенной приемной, стены которой украшали фото- графии знаменитых автомобилей. В дальнем углу был стол секретарши. — Могу ли я быть вам чем-нибудь полезной? — спросила девушка. Бэкер утвердительно кивнул. — Я бы хотел видеть господина Кардинали. — Вам назначили встречу?—задала она второй традиционный вопрос. Бэкер отрицательно покачал головой. — Могу ли я узнать цель вашего визита? — По личному делу. Она неодобрительно посмотрела на него и подняла телефонную трубку. — Я попробую, если только господин Кардинали в кабинете,— сказала она подчеркнуто официально.— Ваше имя? — Джордж Бэкер. Он стоял и ждал, пока девица что-то шептала в трубку. Затем взглянула на него и предложила: — Посидите здесь, пожалуйста. Мисс Мартин, сек- ретарша графа Кардинали, переговорит с вами через несколько минут. Бэкеру ничего не оставалось делать, как опуститься на один из удобных диванчиков. Стол, стоявший перед ним, был завален спортивными журналами. Они были почти на всех языках мира. Бэкер рассеянно взял один из них и стал листать. Но, увидев девушку, выходив- шую из дверей кабинета, поспешно отложил его. — Я мисс Мартин,— вежливо улыбнулась она,— секретарша графа Кардинали. Он принимает посети- телей только по предварительной договоренности. Могу я чем-нибудь помочь вам? Бэкер медленно поднялся, молча достал удосто- верение и подал его мисс Мартин. Она удивленно взгля- нула на него и вернула удостоверение. 313-
— Мне очень жаль, что я беспокою господина Кар- динали, но существует ряд проблем, в которых, как мне кажется, он смог бы нам помочь.— Бэкер положил удостоверение в карман. — Не могли бы вы подождать еще немного? Воз- можно, я смогу записать вас для личной встречи,— сказала секретарь и скрылась за дверью. Бэкер уселся на прежнее место. Она вернулась через несколько минут. — Следуйте, пожалуйста, за мной. Он прошел за ней в большой рабочий кабинет. В нем было несколько молодых мужчин и женщин. Затем они оказались в другом кабинете, где находился один стол. И только после этого вошли в кабинет Кар- динали. Меблировка комнаты поразила Бэкера: только под- линные антикварные вещи и скульптура. Даже камин был сделан из прекрасного итальянского мрамора. На каминной доске стояло несколько призов и золотых кубков, свидетельствующих о принадлежности хозяина к миру спорта. В кабинете вообще не было стола. Кардинали поднялся навстречу из кресла рядом с теле- фонным столиком. Кроме телефона, на столике был один .блокнот. Чезаре подал руку Бэкеру. По крепкому рукопо- жатию Бэкер мог судить о большой физической силе этого человека. — Чем могу быть полезен, господин Бэкер? — спросил он, жестом приглашая сесть. Бэкер подождал, пока секретарь выйдет, опустился в кресло. Некоторое время он молча изучал своего со- беседника. Кардинали выдержал этот испытующий взгляд. Выражение его лица не изменилось, даже появилась слабая улыбка на губах — не более чем вежливое любопытство по поводу визита. Бэкер почувствовал, что Кардинали необыкновенно раздражает его. Но сде- лавший то, что сделал Стилетто, и должен был обладать ётальными нервами. Бэкер расплылся в деланной улыбке. — Вы смеетесь? — удивился Чезаре. Бэкер кивнул. Одна интересная мысль пришла ему внезапно в голову. Все, с кем он имел здесь дело, обра- щались к нему со стандартной фразой: «Чем могу быть полезен?» Даже Кардинали. Из своего опыта Бэкер 314
хорошо знал, что чем чаще предлагают помощь, тем меньше шансов ее получить. — Я подумал, господин Кардинали,— сказал он,— что раньше я никогда не бывал в таком комфорта- бельном кабинете. Он кажется настолько удобным, что буквально вынуждает взяться за какую-нибудь работу. Чезаре рассмеялся. — Это действительно так,— согласился он.— Я не вижу необходимости жертвовать своими привычками ради условностей бизнеса. Поэтому я содержу свой кабинет так, как мне нравится. Я очень эгоистичное создание, которое больше всего заботится о своем комфорте. Бэкер понял, что с этим человеком нет смысла тратить время на бессмысленные разговоры. Подавшись вперед, он прямо спросил: — Оправились ли вы от последствий аварии? — Сейчас я чувствую себя достаточно хорошо. Благодарю вас. — Вы, должно быть, получили хороший урок. — Это было больше чем урок,— сказал Чезаре с волнением, как будто даже подыскивая подходящее слово в английском; чтобы выразить свои чувства.— Это была трагедия. Я никогда себе не прощу, что не смог ее предотвратить. — Вы могли предотвратить ее? — спросил Бэкер. Ему показалось, что в глазах Чезаре мелькнула насмешка. — Мне кажется,— ответил Чезаре,— я не должен был позволять Барбаре вести машину. Автомобиль был слишком мощным для нее. В этот момент Бэкер • интуитивно почувствовал, что Чезаре знает ответы на. многие его вопросы. Было бы лучше, если бы Чезаре сам, первым начал прощу- пывать его. — Я рад, что для вас все закончилось благопо- лучно,— сказал Бэкер и добавил: — А сейчас, может быть, перейдем к делу? Чезаре согласно кивнул; — После аварии,— начал Бэкер,— наше внимание привлекло сообщение в газетах о том, что на прошлой неделе вы побывали в «Махарадже» в Лас-Вегасе и в «Сан-Тропезе» в Майами Бич. — Да, это верно. 315
— И что в понедельник на прошлой неделе вы побывали в здании федерального суда на Фолен Сквэйр в Нью-Йорке. — Ваши люди хорошо осведомлены. — Вы не догадываетесь, почему я назвал эти места? Чезаре улыбнулся. — Я был бы круглым идиотом, если бы сказал, что не понимаю, о чем вы говорите. Я тоже читаю газеты. — Значит, вы знаете об убийствах свидетелей, проходивших по делу о преступном синдикате? — Да. Но не знаю, чем могу помочь вам в этом деле. — Что вы делали в здании суда в тот день? — Бэкер в упор посмотрел на Чезаре. Он спокойно встре- тил его взгляд. — А вы не знаете? Я пришел, чтобы получить документы на американское гражданство. — Но иммиграционная служба находится на первом этаже. Вас же видели в коридоре на четвертом. Чезаре снова рассмеялся. — Все очень просто. Я увидел, что туалет на пер- вом этаже занят. Мне сказали, что есть еще один — на четвертом. Я поднялся туда по лестнице. А когда увидел толпу, то понял, что лучше вернуться назад. — И вы не заметили ничего необычного? — Все было необычно,— ответил Чезаре.— Если вы хотите спросить меня о происшествии, то я ничего не знаю. Помню, была толпа, люди, выходившие из лифта. Я долго старался протиснуться между ними, чтобы попасть на лестницу. — Почему вы решили остановиться именно в этой гостинице? — Гостиница, господин Бэкер,— вопрос престижа. А при моем занятии я должен обращать внимание на такие вещи. Он взял сигарету из пачки на столе и, закурив, про- должил: — Мне кажется, этот вопрос более уместен по от- ношению к свидетелям. Кто разрешил им остановиться в этих гостиницах? — Вы никого из них не видели? — спросил Бэкер. Чезаре отрицательно покачал головой: — Нет. Даже если бы я и видел кого-нибудь из 316
них, я не узнал бы его. Я ведь не имел представле- ния, как они выглядели.— Он на мгновение заду- мался.— Возможно, в Вегасе я встречал одного из них. Я не знаю. Когда я выходил с мисс Лэнг из казино, какого-то мужчину пронесли мимо нас. — Это был один из свидетелей. — Действительно? К сожалению, я не знал этого, а то бы присмотрелся внимательнее. — Вы не запомнили ничего, что могло бы нам помочь? Может быть, вы заметили кого-нибудь подозри- тельного? — К сожалению, господин Бэкер,— сказал он пе- чально,— я ничего такого не помню. Поймите. Я отдыхал с очень красивой женщиной, и у меня просто не было времени интересоваться чем-либо другим. Бэкер понял, что пора прекращать это бесполез- ное «интервью». Ничего нового из Чезаре не вытянуть. Этот парень знает цену словам. Бэкер встал и вдруг случайно заметил за креслом Чезаре перекрещенные кинжалы. — Что это? — спросил он. — Стилеты,— ответил Чезаре, не поворачиваясь. Бэ- кер остановился перед ними, долго и с интересом рас- сматривая их. Они были тупые, бронза успела почернеть. — Стилеты,— произнес Бэкер.— Свидетели были убиты таким оружием. — Я об этом читал,— прервал его Чезаре. — Вы давно пользовались ими? — Это фамильные реликвии. У меня довольно боль- шая коллекция здесь, в Нью-Йорке, и дома, в Италии. Стилет был любимым оружием Борджиа, кстати, од- ного из моих предков. — Должно быть, вы умело владеете ими? — Возможно. Не многие сейчас могут похвастаться этим. Оружие, как и многое другое, зависит от кап- ризов моды. Чезаре снял один из стилетов и подал Бэкеру. — Те красивые игрушки, что стоят в салоне, уби- вают в месяц больше людей, чем все стилеты со дня их изобретения во Флорентине,— заметил он. Бэкер посмотрел на изящное лезвие и перевел взгляд на Чезаре. Он припомнил однажды услышанную ин- формацию. — Не тот ли вы Кардинали, который был чемпио- ном Италии по фехтованию? — спросил он. 317
Чезаре кивнул. — Еще один из древних видов спорта, которыми я увлекаюсь. Вы не фехтуете? — Да, немного,— ответил Бэкер.— Я входил в ко- манду в колледже.— Он аккуратно положил стилет на столик рядом с телефоном.— Я должен идти,— сказал он.— Благодарю вас за помощь, граф Кар- динали. — Очень сожалею, что по-настоящему не смог быть вам полезен,— вежливо ответил Чезаре. Стилет все.еще лежал на столике, когда после ухода Бэкера в кабинет вошла мисс Мартин. Она взглянула на стилет, потом на Чезаре и с установившейся между ними фамильярностью спросила: — Что ему было нужно? Чезаре взял стилет, повесил .его на стенку и, улыб- нувшись, повернулся к ней. — Кажется, я был не очень разборчив в выборе места своего отдыха. Бэкер, развалившись, сидел в кресле. — Я ничего не узнал,— признался он в своей неудаче. Стрэнг улыбнулся. — А ты чего ожидал? — В одном я полностью убежден — этот парень Стилетто,— сказал Бэкер.. — Знать и доказать — это две разные вещи,— воз- разил Стрэнг. Бэкер наклонился над столом с фотографиями раз- битой машины, затем передал их Стрэнгу. — Посмотри на них. Они присланы из Флориды,— сказал он.— Обрати внимание на то, как лежит девушка за рулем. И заметь, как двигатель точно вошел в пе- реднее сиденье через приборную панель. Если Карди- нали не спал, как он говорит, то где, черт подери, были его ноги во время удара? Только не на полу — иначе он не выбрался бы из машины. Их бы размозжило дви- гателем. , — Я видел достаточно много автомобильных ката- строф, чтобы заявить, что возможно все. — Может быть,— признал Бэкер,— но я ставлю последнюю рубаху, что он заранее подогнул ноги на сиденье. А в момент удара выпрыгнул из салона. 318
— Но как быть с девушкой? — спросил Стрэнг.— Она же вела машину. Бэкер жестко посмотрел на него. — Только одно мы можем утверждать с уверен- ностью. Она была за рулем. — Но вы же ничего не можете доказать. — Сейчас — нет. Но у меня есть некоторые сооб- ражения. — Вы собираетесь устроить слежку за ним? Бэкер покачал головой. — Это ничего не даст. В тех кругах, где враща- ется этот парень, любой, кого мы посадим ему на хвост, будет очень заметен. Кроме того, поднимется шум. А вы знаете, как щепетилен шеф в отношении больших лю- дей. — И что вы собираетесь делать? — спросил Стрэнг. — Первым делом — прекратить просачивание ин- формации в газеты. Второе — найти кого-нибудь из его окружения, кто был бы способен оказать нам реаль- ную помощь. Например ее.— Он подал Стрэнгу фото- графию. к — Кто это такая? — Надо найти эту женщину,— не ответил на вопрос Бэкер.— Он любит женщин. Но это лишь одна сторона его жизни. Есть еще общество, гонки, работа. — Если он действительно Стилетто, это будет очень опасно для нее,— заметил Стрэнг. — Она говорит, что может управлять им,— сказал Бэкер.— Поверь мне, если она не сможет — никто не сможет. 11 Вечеринка была в полном разгаре, когда Чезаре вошел в кают-компанию. Остановившись: у входа, он поискал глазами хозяйку. Они одновременно увидели друг друга, и он уверенно направился к ней. — Чезаре, дорогой мальчик! — воскликнула она, когда он поцеловал ей руку.— Я так рада, что ты пришел! — Я скорее умру, чем пропущу морскую прогулку с мадам,— рассмеялся он. Ее темные глаза сверкали из-под копны красивых, тронутых сединой волос. Когда она понизила голос, 319
он сразу же узнал ее. Это она звонила ему по теле- фону несколько недель назад. — Его комната рядом,— шепнула хозяйка.— Здесь есть общая дверь между ванными комнатами. Он должен быть на борту через десять минут. Она заговорила громче, когда появился новый гость. — Благодарю вас за прекрасные цветы. — Не стоит благодарности,— отвечал тот. И оца занялась гостем. Чезаре отошел от них. Когда- то она была очень привлекательной женщиной, хорошо известной в высоких сферах. Ее имя до сих пор вызы- вало воспоминания о великолепных балах и благород- ных принцах. Но сейчас она принадлежала одному дону Эмилио. Открывая дверь в ванную комнату, он еще слышал ее звонкий смех. Сколько было таких ярких женщин, жизнь которых зависела от двух неосторож- ных слов? А сколько было таких, как он сам? Холодный пронизывающий ветер дул с Гудзона, и Эмилио Матео пришлось надеть плащ. Такси оста- новилось напротив пирса. Два дюжих телохранителя вылезли вместе с Эмилио из машины. Он молча дал деньги расплатиться с таксистом. — Сюда,— сказал один из телохранителей, огля- дывая пирс. — Я знаю дорогу. Они вступили на пирс и двинулись по направлению к трапу. Небольшого роста стюард провел их по кори- дору на палубу первого класса. Звуки веселья доноси- лись из-за дверей, где вечеринка, похоже, уже достигла своего апогея. Менее чем через час «Италия» должна была отойти от причала. Стюард открыл одну из дверей. — Сюда, синьор,— поклонился он. Эмилио вошел в каюту-люкс, за ним протиснулись оба телохранителя. Небольшой бар был открыт в углу комнаты. — Что-нибудь нужно еще синьору? — спросил стю- ард, вошедший следом. , Эмилио дал ему чаевые и махнул рукой, отпуская. — Все нормально. Как только за стюардом закрылась дверь, телохра- нители принялись осматривать каюту. — Хорошая каюта, Матео,— сказал старший из них. Дон Эмилио улыбнулся ему. 320
— Самая лучшая,— сказал он, направляясь к бару.— Не думаете же вы, что я поселюсь в одной из тех конур, за которые платит правительство? Громила усмехнулся. — Конечно нет. Эмилио открыл бутылку, налил виски и опрокинул в рот золотистую жидкость. — Ох,— сказал он с удовольствием.— Хорошее вис- ки. Согревает после холодного ветра на пристани.— Он повернулся к своим спутникам, жестом приглашая их тоже выпить. Они переглянулись. — Ну, если вы не возражаете,— сказал старший, подходя к бару. — Наливайте сами,— бросил им Эмилио, подавая бутылку. Согревшись, дон Эмилио сбросил плащ на кресло. — Стар я уже, и почки работают не так, как надо. Пойду отолью,— сказал он, направляясь в ванную. Молодой телохранитель тотчас вырос у него за спиной. Дон Эмилио отступил назад и снисходительно проворчал: — Ну проверь, проверь... Парень заглянул в ванную и, смущенно посмотрев на Матео, разрешил: — Все нормально. — Благодарю вас,— с издевкой поклонился Эми- лио.— В некоторых случаях человек должен оставаться наедине с собой. Как только за ним закрылась дверь, шквал музыки обрушился на телохранителей из-за дверей соседней каюты. — Как на шабаше ведьм,— заметил молодой, на- ливая себе виски. — Все это требует денег,— отозвался другой и поднял свой бокал. Эмилио наклонился над раковиной, открыл кран и на мгновение застыл. Голоса его людей были едва слышны сквозь какофонию современных музыкальных звуков. Он быстро пересек ванную и нащупал дверь, соединявшую ее с. соседней каютой. Она была заперта. Он поскреб дверь ногтем. — Чезаре! С другой стороны поскребли ответно; Эмилио бы- стро повернулся к медицинскому ящику. На. верхней 21 Г. Роббинс 32!
полке его лежал ключ. Он вложил его в скважину и открыл замок. И сразу услышал такой же щелчок с другой стороны. Дверь бесшумно растворилась, и Чезаре вошел в ванную, быстро закрыв за собой дверь. — Дон Чезаре! Мой племянник! — радостно вос- кликнул Эмилио. — Дон Эмилио! Мой дядя! — широко улыбнулся Чезаре. Они обнялись. — Сколько времени прошло! — сказал Матео. — Да, немало,— подтвердил Чезаре. — Ты все сделал хорошо, мой племянник. Я гор- жусь тобой. — Я сдержал клятву, дон Эмилио. — Да. Семья очень обрадуется, когда я расскажу им о тебе. Пришло время и тебе принять участие в наших съездах. — Мне достаточно договора с вами, дон Эмилио. Мне ничего не надо от Братства. Выражение удивления появилось на лице Эмилио. — Ты получишь богатство, о котором не мог и мечтать. — Мне ничего не нужно. Я вполне доволен тем, что у меня есть. — Но доны воспримут это как оскорбление. — Я и не думал их оскорблять,— быстро ответил Чезаре.— Вы объясните им это. Если нужно, я и впредь буду выполнять свой долг, но не более того. — Уже три человека, которые были со мной на суде, обратились' в Совет за разрешением убить тебя. Они думают, что ты опасен для них, находясь на свободе. Они узнали из газет, что тебя допрашивали власти. — Они старые бабы,— сказал Чезаре презритель- но.— Полиция ничего не узнала от меня. — Но они очень обеспокоены. — Объясните Совету, что они ничего не должны мне. Я ничего не хочу от них. Эмилио кивнул. — Я сделаю так, как ты сказал. Но поберегись, пока я не дам тебе знать. Они очень опасны. — Я^буду очень осторожен, дон Эмилио,— криво усмехнулся Чезаре.— Но и вы их предупредите быть поосторожнее. — Я скажу им. Чезаре кивнул. 322
— Хорошо. И когда я узнаю результат? — В следующем месяце,— ответил Эмилио.— Я при- везу тебе решение Совета во время спортивных гонок «Гранд Мехико». Ты сядешь в свой «Феррари». Твой механик задержится в Италии, а когда ты приедешь в Мехико за день до гонок, то получишь телеграмму о том, что он заболел. Я пришлю тебе другого, и ты наймешь его. От него ты получишь все инструкции. Чезаре снова кивнул. — Если что-то изменится в моих планах,— сказал он,— я дам тебе знать через ресторан «Четверть Луны» в Гарлеме, как всегда. Эмилио улыбнулся. — Я понял.— Он обнял Чезаре.— Я умру за тебя. Чезаре ответил так же серьезно: — Я тоже умру за вас.— Он быстро повернулся и исчез за дверью. Эмилио услышал щелчок замка. Закрыв дверь со своей стороны, он положил ключ на прежнее место, завернул кран и пошел в комнату, неодобрительно покачивая головой. По сути дела Чезаре подписал себе смертный приговор, отказываясь от альянса с Братст- вом. И он тоже должен будет принять участие в его убийстве. Как плохо, что у него не было времени рас- сказать донам об изменениях, происшедших с Чезаре. В ресторане в Манхэттене на Ленгсингтон-авеню готовится самый вкусный и мягкий в мире бифштекс, а спагетти — даже лучше, чем в Италии. И вполне есте- ственно, что цены здесь, в этом прекрасном ресторане, настолько высоки, что человеку, случайно забредшему сюда, может стать плохо.. Постоянные посетители та- ких ресторанов—г либо люди, имеющие огромный счет, либо располагающие столькими наличными деньгами, что с успехом • могут позволить себе заказать салат из новеньких хрустящих банкнотов, приправленных специями. Биг Дач подцепил большой кусок мяса с кровью и смачно стал его пережевывать. Маленькая капелька жира побежала по его подбородку. Он вытер ее куском хлеба и отправил вслед за мясом. Пожевав еще не- много, посмотрел на сотрапезников. — Меня не волнует, что вы сказали, ребята,— пробормотал он.— Я говорю, что мы должны его убрать. 21* 323
Алли Фэрго уставился на него. — Но мы даже не знаем, что это тот самый парень. Эмилио никогда не сводил нас с ним. Биг Дач проглотил кусок и принялся за другой. — Какое это имеет значение? — пробурчал он.— У нас нет времени его проверять. Газеты напечатали, что люди из ФБР были у него. Что будет с нами, если он запоет? Дэнди Ник с отвращением взглянул на свою та- релку. Это обилие пищи угнетало его. Он никогда не ел так много, — Мне не нравится это,— сказал он.— Эмилио говорил, что он будет сидеть тихо и ждать ответа из Италии. Он обсудил это с Люк и Джо. — Эмилио говорил... Эмилио говорил...— взорвался Биг Дач.— Я устал от того, что болтает Эмилио. Эти дешевки преспокойно греют свои толстые задницы, в то время когда мы здесь пытаемся вытащить свой шеи из петли. Они думают, что если начали дело, то могут контролировать его до бесконечности. Почти бессознательно Дэнди Ник настороженно ос- мотрелся вокруг — нет ли кого-нибудь, кто мог подслу- шивать их. Его голос упал до шепота. — Брось. Такие разговоры только мешают нам. Биг Дач злобно взглянул на него и сказал: — Откуда вы знаете, ребята, что они не продадут нас? Может быть, они в сговоре с ним? Вы же знаете, как они повязаны друг с другом, i Дэнди Ник молча посмотрел на Алли. Тот бесстраст- но ел, упершись взглядом в тарелку. Наконец он ото- рвался от еды и бережно положил нож и вилку на стол. — От этого дела пойдет ужасная вонь,— сказал он спокойно.— Это не судилище в одном из ваших лживых союзов, Биг Дач. Это очень важная птица. — Да,— добавил Дэнди Ник,— если это не Стилет- то, мы окажемся все в дерьме. И тогда должны будем отчитываться перед Эмилио в любом случае. Биг Дач снова принялся сосредоточенно работать бульдожьими челюстями. Его раздражали все эти раз- говоры. Итальянцы уже давно здесь не единственная сила. Организации находятся здесь, вся работа прово- дится здесь, и все деньги поступают сюда. Пришло время порвать с мафией. Что смогут сделать итальяшки за три тысячи миль отсюда, если никто не захочет сотрудничать с ними? 324
— А я говорю — мы не будем ждать. Мы уничто- жим его,— сказал он, не глядя на собеседников. Как жаль, что он сидел в тюрьме, когда они убили Род- жера Тохи. Тогда ребята поднялись против мафии во главе с Роджером. Биг Дач наконец покончил со своим бифштексом. А у Дэнди Ника аппетит пропал окончательно. Он отодвинул тарелку. Он догадывался, о чем думает Биг Дач. Дело не в том, чтобы убрать этого парня. Это может стать началом большой драки, а он ощущал себя уже старым, чтобы ввязываться в войну. — Что мы скажем Эмилио? — спросил он с надеж- дой отложить решение этого вопроса. Биг Дач сверкнул на него глазами и снова уткнул- ся в тарелку. — Мы еще подумаем,— сказал он мрачно. Алли напомнил: — Ты знаешь, что они сделали с Тохи? Двадцать пять лет они искали его. Биг Дач отвечал с презрением: — Если бы он начал вовремя, сейчас все было бы по-другому. Они боялись его. Помните, что он сделал с этим быком Капоне? — Но они разделались с ним, не так ли? — Верно. Но как они сделали это,— отпарировал Биг Дач.— С помощью двух дерьмовых дилетантов. Детки так тряслись, что бросили полицейского живым. Сейчас они могут рассчитывать только на таких уб- людков, которые согласятся рисковать хотя бы ради того, чтобы завоевать репутацию. Такой же точно этот Стилетто. Мы должны защитить наше дело. Нет ни одного настоящего мужчины в штанах, который бы не поддержал нас.— Он взял рукой кость с тарелки и пома- хал ею перед носом. Это означало, что дискуссия окончена. — Мы его убьем,— сказал он решительно. Алли посмотрел на Дэнди Ника, потом на Бига Дача. Отступать было некуда. — Хорошо,— согласился он. Теперь была очередь решать Дэнди Нику. Все по- вернулись к нему. Вероятность того, что они победят, была велика. — Смерть,— сказал он. Биг Дач улыбнулся. Это был только первый шаг, и он его сделал, и, что самое важное, они пошли за ним. Стилетто был всего .лишь символом. Символом 325
мафии. И только поэтому он был важен. Пришло время вернуть страну американцам, тем, кому она по праву принадлежит. — -Не знаю, как вы, ребята,— сказал он,— но это первый вечер, когда старая леди отпустила меня из дома с тех пор, как я вернулся из тюрьмы. Так что я иду к. Дженни и ложусь спать. Они не ответили. Биг Дач поднялся и направился к выходу. — Кофе,— заказал Дэнди Ник официанту и по- смотрел на Алли. Теперь нужно было запастись стра- ховым полисом. Они должны будут обо всем сообщить Эмилио. 12 Еженедельный сбор фехтовального клуба был в пол- ном разгаре. Он проходил на третьем этаже «Атле- тического клуба Нью-Йорка» на Сентрал-парк Саут. В маленьком гимнастическом зале были слышны удары клинков. Люди в белых рубахах и смешных черных масках, закрывавших их лица, танцевали взад-вперед друг перед другом. Клинок Чезаре пошел вниз, мол- нией обогнул защиту, и через мгновение конец рапиры упирался в маленькое красное сердечко, нарисованное на белой рубахе противника. — Касание! — крикнул противник, отступая назад и поднимая рапиру. Чезаре поднял маску. Он был доволен. — Все хорошо, Хенни. Следи за кистью. Ты опаз- дываешь. Партнер, тяжело дыша, снял маску и улыбнулся в ответ. — Не собираешься ли ты принять участие в тур- нире в следующем месяце, Чезаре? — спросил он. Чезаре покачал головой. — Вряд ли. Я участвую в гонках «Гран Мехико» и, скорее всего, не успею на эти соревнования. Впро- чем, поживем — увидим. — Плохо. У нас нет шансов без тебя. Но все равно, благодарю за урок. — Всегда пожалуйста. Чезаре повернулся к небольшой •группе зрителей и пригласил: 326
— Кто будет следующий, пижоны? Так это у вас, кажется, называется? — поддразнил он. Все улыбались, сознавая свою слабость. — Я думаю, вам надо подождать Фортини. Вы не подходите нам по классу,— сказал один из них, глядя на тренера. — Хорошо,— ответил Чезаре и стал уже снимать маску, когда услышал: — Как насчет того, чтобы попробовать со мной? Чезаре обернулся. Это был Бэкер. Он стоял уже одетый в форму у выхода из зала. — А, господин Бэкер,— воскликнул Чезаре без особого удивления,— конечно. 1 Бэкер выбрал из пирамиды клинок, помахал им немного, разминая кисть. Затем переложил рапиру в левую руку и протянул правую для рукопожатия. — Граф Кардинали,— сказал он,— когда я учил- ся, вы были уже членом этого клуба, и сейчас я не мог устоять перед соблазном скрестить шпаги с од- ним из величайших фехтовальщиков нашего времени. — Я польщен. Вы так любезны. Нужно ли вам несколько минут для разминки? —г спросил Чезаре. — Благодарю вас. Я чувствую себя превосходно. Я только надеюсь попробовать на вас несколько ин- тересных приемов. — Ну что ж, валяйте. Они вышли на открытое место и заняли позиции. — Я не знал, что вы член этого клуба,— сказал Чезаре. — К сожалению, у меня не хватает времени для тренировок. Работа поглощает все,— признался Бэкер. Он опустил маску и спросил: — Готовы? Чезаре кивнул.-и тоже закрыл лицо. Рапиры скре- стились. — Защищайтесь,— крикнул Бэкер. Он сразу сделал выпад. Чезаре отбил удар и отсту- пил, уже по первым ударам определив, что с Бэкером будет нелегко. Улыбнувшись под маской, он стал ждать атаки. Мало ли какой финт может выкинуть этот не- ожиданный соперник. ' Вокруг собирались зрители. В зале ощущалось воз- растающее напряжение. Бэкер с ожесточением шел впе- ред. Чезаре отбивал атаку за атакой. Но вот медленно, шаг за шагом, он начал отступать. Зрители были удив- лены, поднялся шепоток. Бэкер продолжал давить. Он 327
почувствовал себя хозяином положения. Кардинали ока- зался не так хорош, как о нем говорили. Бэкер ударил сплеча, но Чезаре зажал клинок. Бэ- кер попытался освободить рапиру, но тот не позволял ему сделать это. Бэкер изо всех сил толкнул против- ника. Чезаре не сдвинулся ни на шаг. Казалось, что Бэкер уперся в стальной столб. И тут он понял, что Кардинали играет с ним, как кошка с мышкой. Вдруг Чезаре отбросил его. Бэкер отступил на несколько ша- гов, но ему хватило времени, чтобы оправиться и от- бить удар. Затем он сам сделал ложный выпад. Чезаре ждал этого. — Очень хорошо,— голос Чезаре поощрял действия соперника.— Маэстро Антонелли? — спросил он. — -Да,— ответил Бэкер, наблюдая за действиями итальянца,— Рим, 1951 год. — Мои поздравления. Синьор Антонелли очень тщательно подбирал учеников. Он оставлял только луч- ших,— похвалил Чезаре. Бэкер защищался. Противник не давал ему времени ддя атаки. — Я сравнительно недолго занимался у него,— сказал он. Чезаре снова засмеялся: — Шпага требует постоянного совершенствова- ния. Как я уже говорил, сейчас в моде другое оружие. Рапира Чезаре, казалось, была живой. Бэкер ды- шал, как будто пробежал несколько километров, а его клинок весил не меньше тонны. Чезаре почувствовал его усталость и замедлил атаки. Бэкер обливался потом под маской, каждое движе- ние давалось ему с огромным трудом. Чезаре продолжал перемещаться легко И грациозно. Он уже несколько раз мог выиграть бой, но в по- следний момент отводил рапиру в сторону; Еще не- много, и Бэкер упал бы на пол без сил, но возрас- тавшая злость придала ему дополнительную энергию. Он собрал все свои силы для последней атаки, отбил клинок и сделал глубокий, выпад. —Касание,—закричали зрители. Бэкер замер и посмотрел вниз. Рапира Чезаре упи- ралась ему прямо в сердце. Это произошло так бы- стро, что он не мог ничего понять. Бэкер опустил рапиру и снял маску. 328
— Вы гораздо лучше меня фехтуете, Кардинали,— признался он, тяжело дыша. Чезаре отсалютовал ему и сказал, широко улыбаясь: — Мне повезло, что у вас было мало времени для тренировок. — Вы просто льстите мне,— отмахнулся от похвалы Бэкер. — Не хотите чего-нибудь выпить со мной?. — Благодарю вас. Я, пожалуй, приму ваше пригла- шение. .. Они сидели друг против друга в креслах у камина. Чезаре потягивал напиток, закинув ногу на ногу. ... — Вы пришли сюда не для того, чтобы фехтовать, не правда ли, господин Бэкер?— задал он прямой вопрос. Бэкер взглянул на него. Иногда Кардинали совсем не походил на европейца. Например, сейчас он сразу перешел к делу и говорил, что думал. — Это верно, каунт Кардинали,— сказал Бэкер.— Я пришел предупредить вас и предложить нашу по- мощь. Брови Чезаре удивленно взлетели вверх. — Вы очень любезны. И о чем же вы хотите меня предупредить? — Мы получили информацию о том, что вашей жизни угрожает опасность,— заявил Бэкер. — Как интересно!-— воскликнул Кардинали иро-. нично. — Это не смешно. Серьезные люди хотят, чтобы вы умерли. . — Я? Какие люди? , — Биг Дач, Длли Фэрго и Дэнди Ник. Лицо Чезаре было абсолютно спокойно. — Кто они такие? • — Они были ответчиками на суде, где убили всех свидетелей. Они уверены, что вы- Стилетто. Смех Чезаре был искренним. — Но в таком случае, почему они хотят убить меня? Ведь получается, что я спас их жалкие душонки? — Это верно. Но они боятся вас. Они думают, что вы можете выступить против них. — Они глупцы,— презрительно сказал Чезаре, потя- гивая напиток. 329
— Но они опасны. Нет защиты от пули, летящей в спину,— предостерег Бэкер. — Я сам позабочусь о себе,— сказал Чезаре, вста- вая.— Я выходил из таких передряг во время войны, какие и не снились этим троим. Вы должны это знать по роду вашей службы. — Но мы хотели бы помочь вам. — Вы однажды уже помогли мне. Если бы вы не разболтали газетам о нашей встрече, эти люди никогда бы не узнали обо мне,— холодно ответил Чезаре. Бэкер встал. — Мы сожалеем о причиненном вам беспокойстве, граф Кардинали. Я не знаю, как газетчикам удалось разнюхать об этом, но если у вас возникнут сложности, не колеблясь, звоните нам. Чезаре еще раз пожал протянутую руку и сухо произнес: — Благодарю вас, господин Бэкер. Но я думаю, что это не понадобится. Чезаре открыл дверь и вошел в небольшой холл своей квартиры. — Тонио! — позвал он, снимая пальто. Он на мгно- вение прислушался к странной тишине, бросил пальто на кресло и заглянул на кухню. Позвал еще раз: — Тонио! Ответа не последовало. Качая головой, Чезаре вернулся в комнату и решил проверить в спальне. Парень был племянником Джио, и ему приходилось заботиться о нем. Очень часто, при- ходя домой, Чезаре не заставал Тонио дома. Америка вконец испортила парня. Он открыл дверь и вошел в спальню. Включив свет и постояв- немного, направился в ванную комнату. Шум идущей из крана воды заставил его остановиться. — Тонио,— позвал он снова. Ответа не последовало. Внезапно он вспомнил о предупреждении Бэкера. Кардинали сделал быстрое движение рукой, и тут же в нее выпрыгнул стилет. Он осторожно подкрался к двери и одним рывком^ рас- пахнул ее. Девушка только что вышла из-под душа и стояла, держа в руке полотенце.’ Она испуганно оглянулась на него. ззо
— Чезаре! — Илеана? — удивился он.— Что ты здесь делаешь? Я думал', ты в Калифорнии. Илеана прикрыла полотенцем грудь. — Я приняла душ,— сказала она и вдруг заметила в его руке стилет.— Почему у тебя в руках нож? Кого ты думал встретить у себя в ванной? — изумленно спросила она. Стилет молниеносно исчез в рукаве пиджака Чезаре. Илеана, обняв его одной рукой за шею, прижалась к нему, игриво поцеловала. — Чезаре, мне нужна твоя помощь! Он недоверчиво смотрел на нее. Илеана была не из тех, кто обращается за помощью. — Что случилось с твоим богатым техасцем? — спросил он. Она заглянула ему в лицо. — Ты сердишься на меня? Догадываюсь почему. Потому что я не дождалась тебя в Монте-Карло? — Илеана, ты не ответила на мой вопрос,— улыб- нулся он. Илеана отвернулась и села за туалетный столик, продолжая следить за его отражением в зеркале. — Будь снисходительным ко мне,— попросила она тихо.— Я получила такой ужасный урок.— Она сняла с вешалки маленькое полотенце и подала ему.— По- жалуйста, вытри мне спину. — Так что с техасцем, Илеана? Слезы появились у нее на глазах. — Я не хочу говорить об этом. Все было похоже на кошмар.'Ты знаешь, я сильно похудела. — Нет, ты выглядишь нормально. Что случилось? Илеана драматически закрыла глаза и со вздохом произнесла: — У меня нет сил.— Затем она повернулась к нему и призналась: — Он был женат. — Но ты знала это. — Конечно. Я не ребенок. Но его жена сущий дья- вол. Она ничего не хотела понимать. Она даже сооб- щила обо мне в управление по делам эмиграции. Те- перь ты видишь, что это за люди, Чезаре? Он кивнул и расхохотался. — Они не захотели понять,— продолжала она;— как я могу восемь лет жить в стране без денег и ра- боты. Они сказали, что, если у меня нет работы или 331
другого источника доходов, они могут поместить меня в тюрьму для морально развращенных людей. — Ну и что ты им ответила? — спросил он.' — А что я могла им ответить,— пожала плечами Илеана.— Я сказала им, что работаю на тебя. Они не поверили мне, когда я им доказывала, что мне не нужна работа, чтобы обеспечить себя всем необходимым. Че- заре, не найдешь ли ты мне какую-нибудь работу? Он посмотрел на нее и с сомнением ответил: — Я не знаю... Что ты можешь делать? Ты не умеешь стенографировать, не умеешь печатать. Ума не приложу, где бы, я мог тебя использовать? Она встала со стула и, с самым серьезным видом посмотрев ему в глаза, спросила: — Ты занимаешься автомобильным бизнесом, не так ли? Чезаре утвердительно кивнул. Она подошла к нему вплотную. — Там есть кое-что, в чем я разбираюсь. У меня когда-то был «Роллс-Ройс». Кардинали расхохотался и, обняв ее, сказал: — Хорошо, мы поищем что-нибудь для тебя. — Точно, Чезаре? Ты превосходен! — Она потре- пала его за щеку.— Я не буду тебе надоедать, Чезаре. Обещаю. Мне нужна работа на длительный срок. Я долж- на получить карточку социального страхования. Так они, кажется, называют это. Это все, что им нужно от меня. — Ты можешь сказать, что я знаю твоих родителей. Он прижал ее к себе. Она взглянула на него, чтобы убедиться, нет ли какого особого смысла в его по- следних словах. Впервые за все долгие годы пребыва- ния в этой стране, она подумала" о родителях. Она отчетливо вспомнила, каким было лицо отца той ночью, когда он открыл дверь в спальню и увидел их на кровати. Ее мать. Ее. И богатого американца... 13 Ее матери было всего семнадцать лет, когда она вышла замуж за бравого молодого румына барона де Бронзски. Бульварные газеты того времени называли эту свадьбу «книжным романом». Меньше чем через год родилась Илеана. Затем произошла революция, и в 332
этом романе была перевернута последняя страница. Жизнь никак не походила на роман. В детстве Илеана мало жила с родителями. Она смутно помнила, что мать ее была красивой женщиной, а отец — довольно приятным мужчиной. Большую часть времени Илеана провела в различных школах вдали от них. Первая школа находилась в Англии. Ее отдали туда в возрасте пяти лет. В тот год началась война. Отец ушел служить в британскую армию, а мать с головой окунулась в безумную светскую жизнь воен- ного времени. Ей некогда было заниматься дочерью. Когда война закончилась, они переехали в Париж, а Илеану послали учиться в Швейцарию. Израненный отец вернулся с фронта калекой и был поглощен борь- бой за возвращение своих землевладений. Деньги, оставшиеся от былого богатства, позволили бы семье жить вместе. Но Илеана ни разу не попросила мать об этом. Ее мать была всегда занята другим. Кроме того, в ней было что-то такое, что всегда отталкивало Илеану. Дочь никогда не делилась с ней своими сек- ретами. Илеане было четырнадцать, когда ее отправили в Швейцарию. Местные школы разительно отличались от британских. В Англии упор делался на академи- ческие знания, в швейцарских же школах большее вни- мание уделяли общественным наукам. В школе училось много молодых девушек из Англии и Америки. Учеб- ное заведение давало глубокие и обширные знания и накладывало особый отпечаток на их детскую непо- средственность. После выпуска воспитанницы разъез- жались во все уголки необъятного мира. Кроме наук, Илеана занималась лыжами, плаванием, ездила верхом. Еще ее научили одеваться, танцевать, поддерживать непринужденную беседу. В шестнадцать лет Илеана превратилась в красивую девушку. Волосы и глаза ей достались от англичанки- матери, а фигура и грация — от отца. На противоположном берегу была точно такая же школа для юношей. Давняя дружба связывала эти две школы. Они как бы дополняли, друг друга. Илеане исполнилось шестнадцать, когда она как-то летом в паре с высоким темноволосым юношей от- правилась на пикник. Он был наследником престола одного из государств Ближнего Востока. Его имя было 333
такое длинное, что никто не мог его запомнить. Все звали его просто Аб — укороченное от Абдул. Аб был на год старше ее. Орлиный нос и голубые глаза делали его привлекательным для европеек. Они переплыли на лодке на маленький островок, стоявший в отдалении от других. Там они лежали в купальных костюмах под лучами яркого солнца, и каза- лось, что, кроме них двоих, больше нет никого в мире. Аб повернулся на бок и пристально посмотрел на нее. Илеана улыбнулась. Аб с серьезным лицом накло- нился к ней и осторожно поцеловал. Она закрыла глаза, обвила его шею руками и прижала к себе. Она была счастлива. Песок, солнце и его теплые влажные губы. Она почувствовала, как он стал снимать с нее узкий лифчик купального костюма и дотронулся пальцами до груди. Блаженство волной разлилось по всему ее телу. Аб поднял голову и вновь посмотрел на нее. — Ты девственница? Она не знала, что ответить, и молча кивнула. — Почему? — спросил он.— Это связано с твоей религией? — Нет,— ответила она.— Я не знаю. — Мои товарищи называют тебя «льдинкой». В ва- шем классе больше нет девственниц, кроме тебя. — Это глупо,— ответила она, чувствуя, как бьется в груди сердце. — Я думаю — сейчас самое время? — предложил Аб. Она молча кивнула. Он поднялся с песка и со словами: «Я сейчас вер- нусь»,— направился к лодке.' Илеана следила за ним. Он спускался вниз, к воде. Она сняла * трусики и отшвырнула их ногой. Солнце играло лучами на ее обнаженном теле. Абдул что-то взял из кармана брюк и начал под- ниматься к ней. Он остановился, когда увидел ее. В руках у него что-то было. — Что это? — с интересом спросила она. Он раскрыл ладонь, чтобы она могла увидеть. — Ты не забеременеешь. — А... это...— произнесла она без всякого удив- ления. Все это им объясняли еще в школе. Была даже отдельная тема в одном из предметов, где все было описано в общих чертах. Она отвернулась, чтобы не видеть, как он снимает плавки. 334
Абдул опустился на колени возле нее. Илеана легла на спину. Мгновение она разглядывала его. — Ты прекрасен,— наконец сказала она голосом, полным желания.— Прекрасный и сильный. Я никогда не думала, что мужчина может быть таким кра- сивым. — Мужчина, конечно, .красивее женщины,— согла- сился он.— Но ты великолепна.— Он поцеловал ее, потом еще, страстно и настойчиво. Она прижала его к себе, и вдруг почувствовала, что тело ее горит как в лихорадке. Мелкая дрожь била ее. Аб поднял голову, решив, должно быть, что она боится. — Я не сделаю тебе больно,— сказал он. — Мне не будет больно,— сказала она хрипло.— Я тоже сильная. Ей действительно не было больно: еще в Лозанне во время медицинского осмотра один доктор лишил Илеану девственности прямо на операционном столе. Ей было восемнадцать, когда она появилась у две- рей квартиры де Бронзски в Париже. Она получила образование, обычное для девушек из семьи среднего достатка. Но в некоторых отношениях она обогнала своих сверстниц: во-первых, она была красива; а во- вторых, она обладала довольно неплохими способно-- стями. Она нажала на кнопку звонка и подождала, когда откроется дверь. Дверь открыла, мать, которая не сразу признала дочь в этой высокой и стройной девушке. — Да,— сказала она тоном, каким разговаривают с прислугой. Илеана улыбнулась. Большего от матери она и не ожидала. — Привет, мама,— поздоровалась она на румын- ском. Выражение удивления появилось на лице ма- тери. — Это ты,— сказала она упавшим голосом. — Да, мама,— подтвердила Илеана.— Можно мне войти? Мать в замешательстве отступила. — Но мы ждали тебя только на следующей неделе. Илеана подняла чемодан и вошла в квартиру. — Я послала вам телеграмму на прошлой неделе. Разве вы не получили? — спросила она. Мать прикрыла дверь и рассеянно переспросила: 335
— Телеграмма? Ах да. Но твой отец не говорил мне о ней. Кстати, он уехал по делам. — Отец уехал? — Илеана была искренне расстро- ена. — Он приедет через несколько дней. Есть неко- торые сдвиги в бесконечной тяжбе. Ты стала выше меня? — Я выросла, мама. Я больше не ребенок. — Ради всего святого, Илеана, говори на француз- ском, а не на этом ужасном языке. Ты же знаешь, я плохо говорю на нем. — Конечно, мама,— ответила Илеана по-француз- ски. — Так лучше. Дай же мне посмотреть на тебя. Илеана выпрямилась, и мать медленно обошла ее вокруг. Дочь чувствовала себя при этом, как лошадь "На аукционе. — Не слишком ли модную одежду ты носишь для своего возраста? — спросила мать. — Мне уже восемнадцать, мама. Что ты хочешь, чтобы я носила? Блузку с глухим воротником? — воз- разила она. — Не дерзи, ИлеаИа. Я стараюсь привыкнуть к мысли, что у меня взрослая дочь. Я выгляжу нена- много - старше тебя, и мы могли бы сойти за сестер. Илеана с интересом взглянула на мать. Да, она права. Ей удалось сохранить молодость, несмотря на все невзгоды и разочарования. Она выглядела, конечно, моложе своих тридцати шести. — Да, мама,— согласилась Илеана тихо. — Прекрати меня звать, «мамой»,— с досадой пере- била ее мать.—- Это старомодно. Если ты хочешь меня как-то называть, то зови меня по имени или «дорогая», как это делает твой отец. Меня так все называют. — Да, ма... дорогая,— сказала Илеана. — Вот и хорошо. А теперь разреши мне показать тебе твою комнату,— натянуто улыбнулась мать. Илеана пошла за нею. следом по коридору. Они пересекли.-кухню и оказались в маленькой комнатенке. Раньше, очевидно, здесь жила прислуга. Мебели было очень немного, и к тому же она была грубой и не- удобной. — Тебе будет удобно, когда мы здесь наведем по- рядок,— сказала «дорогая». Она посмотрела на Илеану: 336
лицо дочери не выражало радости.— В чем дело? Тебе не нравится? — резко спросила она. — Очень маленькая.— Илеане казалось, что туалет в ее школе и то был больше этой конуры. — Ну что же, придется довольствоваться этим,— холодно сказала «дорогая».— Ты знаешь, что твой отец не самый богатый человек в мире. У нас беско- нечные финансовые затруднения. Она собиралась выйти из комнаты, но в дверь позво- нили. «Дорогая» остановилась и в замешательстве повернулась к Илеане. — Я забыла. У меня сегодня коктейль с одним нашим американским другом. Будь умницей, открой ему дверь. Скажи, что я буду готова через минуту,— по- просила она. Мать поспешила назад по коридору. Перед дверью в свою комнату она задержалась и, оглянувшись на дочь, сказала: — Еще одна просьба, радость моя. Не говори ему^ что ты моя дочь. Скажи, что ты моя сестра и при- ехала меня навестить. Я не хочу сейчас все ему объяс- нять.— И «дорогая» закрыла за собой дверь, прежде чем Илеана успела что-либо ответить. Когда отец вернулся домой на следующей неделе, Илеана была поражена происшедшими с ним измене- ниями. Его длинное тело согнулось и одеревенело, почти не двигающиеся ноги постоянно болели. Он медленно ходил с тростью, а если и бывал на улице, то только в инвалидной коляске. Он посмотрел на нее и улыбнулся, когда она присела на корточки рядом с ним. Отец взял ее за плечи и посадил напротив. — Илеана,— сказал он тихо,— как я рад, что ты наконец вернулась. Несмотря на недомогание, барон редко бывал дома. Большую часть времени у него занимали переговоры с представителями.'нового режима в Румынии по по- воду своего имения. Ему обещали выплату определен- ной компенсации как бывшему владельцу. О возвра- щении собственности не могло быть и речи, так как стра- на входила в советский блок. Это случилось через год, когда она получила письмо от школьной подруги, приглашавшей ее провести, лето вместе с’ ней - в Монте-Карло. Барон как всегда был 22 Г. Роббинс 337
в отъезде, и она поспешила в комнату матери. С сияю- щим лицом Илеана подала ей письмо. Она взахлеб говорила, пока та читала его. — Это будет великолепно, вырваться хоть ненадолго из Парижа в солнечный рай! Пляж и вода! Я просто не могу больше ждать! «Дорогая» свернула письмо и положила на стол. — Ты не сможешь поехать,— сказала она.— У нас нет денег. — Не смогу? — переспросила Илеана недоверчиво.— Но мне не надо денег. Я буду гостить у них. «Дорогая» посмотрела на нее. — Тебе нужно одеться. Ты не можешь появиться там в этом тряпье. Тебя сочтут за дочку бакалейщика. — У меня есть, одежда. Все, что я получила в шко- ле, еще новое. — Но мода изменилась, и твои платья устарели. Все увидят, что мы не можем себе позволить прилично тебя одеть. Напиши подруге и объясни, что ты, к сожа- лению, уже получила другое приглашение. Если хочешь, возьми мою почтовую бумагу. — Пиши сама на своей гербовой бумаге! У меня есть своя! — Илеана выскочила из комнаты вся в слезах. В коридоре она услышала звонок в дверь. Тут же раздался голос «дорогой»: — Открой, пожалуйста, дверь. Я буду через минуту. Стиснув зубы, Илеана открыла двери. Это был еще один американский друг матери. Он был явно навеселе. Илеана представилась ему как сестра «дорогой». Он уверенно прошел в комнату и, плюхнувшись на диван, уставился на нее. — Баронесса не говорила мне, что у нее есть такая великолепная сестра. Илеана посмеялась над его типично американской попыткой делать комплименты. — Моя сестра никогда не говорила мне, что у нее есть такой привлекательный друг,— язвительно парировала она. Он заулыбался, довольный собой. — Как пл.охо, что вечером мне надо быть дома. А то бы мы познакомились поближе. Из-за двери послышался голос «дорогой»: — Тебе надо будет вернуться, Джон? Мать вошла в комнату, и Джон с трудом поднялся ей навстречу. 338
— Меня вызывают,-—объяснил он мрачно.—; Авария на фабрике. — Какое несчастье,— посочувствовала ему «доро- гая», беря его за руку. — Да,— сказал он серьезно, глядя ей в глаза,— я уже три раза откладывал, больше тянуть нельзя. — Ты еще приедешь в Париж? — Да. Но не знаю когда.— Он снова упал на диван.— Я зашел в бар внизу и пропустил пару рюмок виски, прежде чем прийти сюда. «Дорогая» улыбнулась. Илеана хорошо знала эту лживую улыбку. — Зачем ты напился? — спросила она. Вдруг он сделался серьезным. — Могу я попросить тебя о чем-то важном? Мать взглянула на Илеану. — Не принесешь ли ты немного льда из холодиль- ника, дорогая? Джон любит холодное виски. Илеана вытрясла несколько кубиков льда из лотка на маленькое блюдце. Когда она вошла в комнату, Джон и мать молчали. Илеана поставила блюдце на кофейный стол и заметила пачку денег, лежавшую на нем. Это были американские доллары. Она вопроси- тельно взглянула на мать. Джон перехватил этот взгляд и сказал «дорогой»: — Я даю две с половиной тысячи, если она при- соединится к нам.* Илеана не сразу поняла, что он имеет в риду, а когда поняла, выскочила из комнаты и с пылающим лицом бросилась в свою каморку. Через несколько минут заявилась «дорогая» и сразу с гневом наброси- лась на нее: — Почему ты убежала? Ты ведь не ребенок. — Ты же знаешь, чего он хочет! Какая мерзость! Он хочет затащить нас обеих в постель! — Мне не надо этого объяснять. — Ты собираешься переспать с ним? С этим пья- ницей? — Да,— сказала «дорогая» спокойно.— И ты тоже. Илеана вскочила на ноги. — Я — никогда! Ты не заставишь меня сделать это! — Ты можешь себе представить, сколько это де- нег — две с половиной тысячи долларов? Полтора мил- лиона франков на черном рынке! Как, ты думаешь, мы. будем жить дальше на тридцать два фунта инвалидной 22* 339
пенсии отца? Как мы оплатим все расходы на лекар- ства и докторов для него? Своего поместья он больше не увидит. А ты подумала о том, каково мне жить с ин- валидом, который даже не может ходить, не говоря уже о том,« что должен делать мужчина? С этими день- гами ты сможешь поехать к своим друзьям, мы сможем спокойно жить шесть месяцев, а твоему отцу будет сделана операция, которую он откладывал уже много раз из-за отсутствия денег. Илеана упала на стул со словами: — Я не могу, не могу! Меня воротит от одной только мысли!... «Дорогая» презрительно ухмыльнулась: — О чем ты говоришь? Не смеши меня. Ты же не невинный младенец. Я знаю, чем ты занималась в своей любимой школе. Или ты сделаешь как я говорю или я сейчас уйду, и ты будешь объяснять своему папочке, почему я не могу с ним больше жить. Посмот- рим, обрадуется ли он, если даже поверит тебе.— Она вышла, хлопнув дверью. Илеана, мгновение постояв в оцепенении, встала и пошла в коридор. В темноте она натолкнулась на стол, и тотчас голос матери из гостиной спросил ласко- во-фальшиво: — Это ты, Илеана? — Да,— ответила она. — Будь умницей, принеси еще намного льда. — Да, дорогая,— ответила Илеана и услышала звонкий смех «дорогой». Илеана проснулась от слабого звука открывающе- гося замка. Она приподнялась на локте и взглянула на мать. «Дорогая» спала, прикрыв рукой глаза от сол- нечного света. Американец лежал на животе рядом с ней и храпел. Она снова отчетливо услышала звук катя- щихся колес. Страх сжал ее сердце. Вскочив, она при- нялась лихорадочно будить мать. «Дорогая» открыла глаза. — Что? Где? — Быстрее, мама,— зашептала она,— в соседнюю комнату! Быстрее! «Дорогая» наконец проснулась, и глаза ее расши- рились от испуга. Она вскочила и замерла. Было слиш- ком поздно. Дверь уже открывалась. 340
Барон вкатился в комнату, напряженно глядя на них. Он был бледен, лицо окаменевшее, неподвижное. Американец слез с постели и трясущимися руками натягивал брюки, бормоча: — Я все объясню... Губы барона скривились в презрительной гримасе: — Пошел вон! Испуганный Джон пулей выскочил из комнаты, и через мгновение дверь хлопнула за ним. Барон сидел в инвалидном кресле, молча рассмат- ривая их обеих. Они с ужасом наблюдали за ним. «Дорогая» первой пришла в себя и уселась на кровать. Илеана, схватив простыню, попыталась прикрыть ею грудь. Наконец отец заговорил, обращаясь к жене: — Тебе недостаточно того, что я закрываю глаза на все твои похождения, потому что, полюбив тебя однажды, теперь отвечаю за тебя. Но неужели ты так меня ненавидишь, что даже из собственной дочери хо- чешь сделать проститутку? Илеана попыталась что-то сказать: — Папа. Это я... Он посмотрел на нее грустными глазами спаниеля. Таким она его никогда еще не видела. — Надень что-нибудь на себя, Илеана,— сказал он мягко,— и иди к себе. Она молча надела халат и направилась к двери. Барон откатил кресло, чтобы, дать ей пройти. Она слу- чайно коснулась руки отца. Рука была холодной как лед. Илеана вышла в коридор, и отец закрыл за ней дверь. Она почти дошла до своей комнаты, когда услышала выстрелы. Стремглав бросилась назад, распахнула дверь и закричала. Мать, раскинув руки, лежала на постели. Тело отца сползло в кресле вниз, еще дымящийся пистолет лежал возле' его свисавшей с подлокотника руки. Отец ничего ей не оставил из материальных цен- ностей, зато после смерти матери она унаследовала шесть тысяч долларов. Илеана укатила на них в Мон- те-Карло и спустила их там в течение недели. Но без денег она почувствовала себя гораздо лучше. Во всяком случае, чище. Затем она поехала к подруге в Ниццу. Здесь Илеана впервые встретилась с Чезаре. Он был вторым на традиционных ежегодных гонках. День- ги кончились, и нужно было искать способ их зарабо- 341
тать. Здесь было очень много богатых мужчин, гото- вых помочь с удовольствием решить эту проблему за определенные услуги. Как ранее ее мать, она отбросила все предрассудки. Ее перестало что-либо волновать, кроме сегодняшнего дня. 14 Чезаре вернулся в гостиную. — Тонио! — позвал он. Тонио появился в дверях кухни с полной сумкой продуктов. — Ваша честь?— удивленно воскликнул он.— Вы уже вернулись. Баронесса де Бронзски в... — Я знаю,— перебил его Чезаре.— Я только что видел ее. Где ты был? Голос Илеаны раздался из спальни: — Это я послала его купить что-нибудь для ужина. Я думаю, будет здорово, если мы поужинаем вместе. Она вышла в черном, обтягивающем бедра трико, золотистой блузке из ламы и таких же туфлях. — Откуда ты знаешь, что я собираюсь ужинать дома, а не в «Эль Морок ко», например? Она улыбнулась; качнула головой и рассыпала длин- ные. черные волосы по плечам. — Нет, Чезаре.. Ты никуда не пойдешь. Только не сегодня,— сказала она. — Почему? — Потому что я не могу поехать в «Эль Морокко» в таком виде, а другой одежды у меня нет. — А где же остальное? Она поцеловала его в щеку и села на диван. — Тонио, принеси нам кофе,— попросил он. Тонио поклонился всем телом. — Да, ваша честь. — Ну так что же случилось с твоей одеждой? — Она в Калифорнии. Это все, что у меня ’оста- лось. Еще, правда, норковая шуба. Управляющий гости- ницей ничего не захотел слушать. Он выбросил меня из номера, когда эта баба разорвала мою кредитную карточку. К счастью, у меня в кошельке был обрат- ный билет до Нью-Йорка. Я поехала в аэропорт, и вот я здесь. Разве это не удача? — закончила она свое повествование. 342
Прежде чем Чезаре успел высказать свое отноше- ние, появился Токио. — Ваш кофе, синьор. Токио поставил на стул золотистый кофейник, ма- ленькие чашечки и, поклонившись,’удалился на кухню, к своей посуде. Илеана разливала кофе. Чезаре внимательно разгля- дывал ее. Ему было хорошо с этой сумасбродной женщиной. Они прекрасно понимали друг друга. Она протянула ему чашку и спросила: — Кофе? Он утвердительно кивнул, взял кофе и сделал глоток, ощутив во рту приятный и горьковатый при- вкус «Экспрессо». — Почему ты молчишь, дорогой? — спросила она по-французски. — Я устал,— ответил он.— Я был очень занят. Она пододвинулась к нему и осторожно дотрону- лась до его висков. — Правда, хорошо, что мы ужинаем дома? — спро- сила она, продолжая массировать ему виски. Он кивнул, чувствуя, что головная боль утихает от ее легкого прикосновения. — Мы сегодня рано ляжем,— щебетала она.— Я позабочусь о твоем отдыхе. Я не буду требовать многого от тебя в постели. Он открыл глаза и сказал: — Завтра нам нужно снять подходящий номер в гостинице. — Зачем? Эта квартира очень удобна, мне же до- статочно комнаты. — Есть разные американцы, Илеана. Ты это знаешь. Будет лучше, если ты снимешь комнату. — Хорошо. Как скажешь. Он сделал еще глоток. В комнату вошел Тонио. — Прикажете что-нибудь? — Нет, спасибо, Тонио. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, ваше превосходительство. Спо- койной ночи, баронесса,— поклонился Тонио. — Спокойной ночи, Тонио,— улыбнулась она ему вслед. Илеана опять наполнила чашку Кардинали.— К сожалению, мы не -сможем ужинать так каждый вечер,— сказала она со вздохом. . Ироничная улыбка появилась на его губах. Он пре- красно знал, что будет дальше, поэтому сразу полез в карман пиджака. 343
— Сколько тебе нужно? — Когда я буду работать на тебя, я буду получать жалованье. Неплохо было бы сейчас получить аванс. — Логично. — .Хорошо, я. согласна. Меня бы выручила тысяча долларов, а лучше две. Ты можешь вычесть их из моей зарплаты. •— Две тысячи? Я верну тебе. Я буду очень экономной. — Что ты собираешься купить? Магазин Диора? — Не шути, Чезаре. Не могу же я и дальше разгу- ливать в этом тряпье. Он развеселился. Она не имела никакого понятия о том, как добываются деньги. — Хорошо. Я выпишу тебе чек.; Чезаре подошел к столу, расписался в чековой книжке и подал ей чек. Илеана положила его , рядом с кофейником, но, взглянув на сумму, почувствовала некоторую неловкость. Чек был на две с половиной тысячи. «В сущности, Чезаре всего лишь странный, изму- ченный жизнью человек»,— подумала она. Илеана обвила его шею руками и повалила рядом с собой на диван. — Спасибо, Чезаре! — Ну что ты. Не стоит благодарности. После всего, что было между - нами, мы должны держаться друг за друга. Мы как. остатки погибшей цивилизации. — Не говори так. От твоих слов веет безнадеж- ностью,— сказала она, страстно целуя его.'Ее руки по- тянулись к его бедрам. —. Иди ко мне,— прошептала она ласково, неожи- данно представив его своим сыном; самым несчастным и потому наиболее горячо любимым. Он так же страдал, как страдал ее отец.— Я помогу тебе. Она знала, что может заставить, мужчину позабыть на некоторое время обо всем, а он помогал забыться ей. Биг Дач следил за улицей через • заднее стекло при- паркованного к обочине автомобиля. Наконец он заме- тил, как они вышли из «Эль Морокко». — Заводи мотор,— приказал он водителю. Высокий швейцар бросился вызывать такси. Биг Дач. видел, как Илеана что-то быстро и весело говорит Чезаре. Тот 344
улыбнулся, кивнул головой швейцару, и они пошли пеш- ком в противоположную от Бига Дача сторону. Он был в бешенстве. Четыре раза он караулил их, и четыре раза они брали такси. — Наконец-то они пошли пешком,— прорычал он.— Поехали на Пятьдесят третью. Мы попробуем перехватить их на Ленсингтон-авеню. Но когда они добрались до Лексингтон, то’ чуть не потеряли их из виду. Илеана и Чезаре брели по другой стороне улицы и уже поворачивали на Пятьдесят третью по направлению к Парк-авеню, когда • Биг Дач успел заметить их. — Черт возьми! Мы чуть не потеряли их! Поехали на Пятьдесят пятую и затем на Парк-авеню. Будем перехватывать там. Водитель повернул к нему побледневшее встрево- женное лицо. — Мне не нравится это, босс. Может, в другой раз? — Он вовремя развернулся, едва не столкнувшись с молоковозом. — Лучше следи за дорогой! — взревел Биг Дач.— Я сказал, что раздавлю его сегодня.— Он с безразлич- ным видом наблюдал за улицей, будто ожидая разре- шения светофора повернуть на Парк-авеню. «Это должно произойти сегодня»,— думал Биг Дач. Его жена — словно дымящийся порох. Он должен быть каждую ночь дома,, чтобы та не ушла спать с другим. Загорелся нужный свет, и машина медленно тро- нулась. — Вот они! — обрадовался Биг Дач. Парочка пересекала павильон, перед «Сиграм Бил- динг». Затем остановилась у фонтана — очевидно, лю- буясь, как играют лучи прожекторов . в его струях. — Повернем на Пятьдесят вторую,— сказал Биг Дач, беря пистолет-пулемет ,с соседнего сиденья.— Будем стрелять, когда начнут спускаться по ступенькам. Они повернули: и поставили машину у восточного угла здания. Биг Дач осмотрелся. Улица была пустынна. Он перевел взгляд на павильон. Чезаре и Илеана все еще стояли у фонтана. Он поймал их в прицел пулемета. «Если ты хочешь сделать дело как надо — делай его сам,— подумал он, улыбнувшись.— Не надо поручать его глупым юнцам, которые никогда не уделят ему должного внимания». Еще секунда — и парочка будет там, где он их ждал. 345
Чезаре и Илеана поднялись на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей к фонтану. Биг Дач навел пистолет на Чезаре. — Сейчас,— крикнул он и нажал на спусковой крю- чок. Водитель добавил газу, и машина взревела одно- временно с треском автоматной очереди. Но очередь оказалась короткой. Пулемет выплюнул две пули, и его заклинило. Биг Дач успел увидеть лицо Чезаре в свете окон здания, когда автомобиль сорвался с места. Он. в бешенстве рванул .затвор. Еще раз бросил взгляд на жертвы. Чезаре толкнул Илеану в фонтан, а сам скрылся за невысокой стенкой. Биг Дач ругался самыми страшными словами, которые только знал. На- конец он вытащил заклинивший патрон, но было уже поздно. Машина на скорости завернула за угол и понеслась по Ленсингтон-авеню. Биг Дач со злостью швырнул бесполезный пулемет на сиденье. — Ты попал в него, босс? — Нет,— прорычал Биг Дач. Машина катила по Третьей авеню. — Куда теперь, босс? — В центр, в офис союза. Предстоял большой скандал. Он переложил писто- лет-пулемет к себе во внутренний карман. В этот момент машина обо что-то стукнулась и накренилась. Оказалось, что водитель врезался в такси. — Приехали,— объявил он. — Ничего удивительного!— проревел Биг Дач, вы- бираясь из машины.* Через минуту, сидя в такси, он уныло констатировал: — Опять по нулям. 15 — Ты в порядке? — спросил Чезаре, вытаскивая ее из фонтана. В расширенных глазах Илеаны не было ничего, кроме страха. — Чезаре, это стреляли в тебя? Он быстро огляделся. Из здания уже выбегали люди. — Молчи,— сказал он, ведя ее к ближайшему такси, стоявшему .у тротуара. — На Тауер,— бросил он. Машина тронулась, он 346
повернулся к ней и снова спросил: — Как ты себя чув- ствуешь? — Все нормально.— И вдруг воскликнула с доса- дой: — Мое новое платье! Он грустно улыбнулся. — Не жалуйся. Тебе повезло. Она начала понимать, что произошло. — Эти люди стреляли в тебя! — Я не знаю. У меня не было времени спросить их. Ее била мелкая дрожь. Он снял пиджак и укрыл ей плечи. Его глаза были холодны. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал об этом. По- нятно? Никто. — Я поняла. Она нашла его руку и печально сказала: — Мне кажется, ты в большой опасности. Такси остановилось перед гостиницей, и они вышли. Швейцар подозрительно глянул на Илеану. Чезаре мно- гозначительно посмотрел на водителя. Он держал в руке двадцать долларов так, чтобы тот их видел. — Вы никогда не привозили нас сюда. Бумажка исчезла в руке водителя. — Я вас даже не видел,— ответил он радостно. Чезаре первой пропустил Илеану в номер. — Переоденься во что-нибудь сухое. Она задержалась на мгновение у входа. — Может быть, я пойду к тебе. Мне будет страшно одной. — Нет,— отрезал он.. Но, посмотрев на нее, подумал: «Может, действительно лучше с ней провести ночь». — Хорошо,— сказал он.— Я переоденусь и скоро вернусь. Биг Дач сидел в кабинете «Юнион холл», уставив- шись на бутылку, стоявшую перед ним. Он налил в ста- кан еще одну добрую порцию виски и тут же опорожнил его. Виски обожгло горло и приятным теплом разлилось по внутренностям. Наверное, другие бы лучше выполнили эту работу. Он теперь слишком большой человек, чтобы опускаться до такого рода занятий. Лучше все-таки поручать гряз- ные дела желторотым юнцам, даже если они менее опытны. Они потеряют в случае неудачи меньше, чем он. Вдруг на него накатила ностальгия по молодым 347
годам, по добрым старым временам. Все было ясно: если кто-то обошел тебя, ты пристраиваешься к нему в хвост. Не надо ждать разрешения вшивого Совета. Если встретились трудности, ты сам решаешь, что делать. Он вспомнил, как однажды Лэп позвал его и Сэма Ваниколи в один бар в Бруклине, где незаконно торго- вали спиртным. — Я предлагаю тебе и Сэму смотаться в Монтиселло и сжечь Варсити Вайса,— поставил он задачу.— Он много на себя берет. — Хорошо, Лэп,— ответили они и отправились в дальнюю дорогу, прихватив шесть бутылок виски. Перед отъездом завязался спор — чью машину взять. Биг не любил «Чеви» Сэма, а Сэму не нравился его «Джевет». В конце концов они пошли на компро- мисс и угнали от одного из домов на Бруклинг Хейте большой «Ройс». Тогда они добрались до места за пять часов. Около двух часов они вышли из машины перед домом-баром Варсити Вайса. — Подыши свежим воздухом,— сказал Сэм.— Здесь нет такой гари, как в городе. Чисто. Отличное место для дома. Биг до сих пор отчетливо помнит грохот табуреток и громкие голоса, когда они вошли внутрь. Зал был переполнен. Они остановились у выхода и стали смот- реть на девиц, лихо отплясывавших на сцене вариацию «Бэг Боттом». — Ого! Посмотри! Третья с конца — моя! У нее груди прыгают как резиновые мячики! — заорал он. — Мы здесь не для этого,— напомнил Сэм, и они протолкались к стойке. — Свой товар. Бармен поставил перед ними бутылку виски и спро- сил с кислой физиономией: — Что привело вас из города сюда, ребята? — Мы проезжали мимо и решили зайти. — В городе жарко. — Здесь также не прохладно. — Я вижу, дело поставлено с большим размахом. — Хорошо и плохо. — Вайс здесь? — Сегодня вечером, не видел его. Номер закончился, й девочки побежали через, зал в гримерную. Биг ухватил одну из них за грудь, когда та 348
пыталась проскочить мимо него. Она на ходу засме- ялась и обозвала его нахалом. — Я могу устроить для тебя,— сказал бармен. — Может быть, я попрошу тебя когда-нибудь об этом.— Затем он кивнул Сэму, и тот направился к ка- бинету хозяина. Бармен нажал кнопку под стойкой. — Я бы на твоем месте не дергался,— предупре- дил Биг парня. До того понемногу стало доходить, в чем дело. Он нахмурился и стал усердно тереть стойку тряпкой. — В конце концов, это не мое дело. Я всего лишь бармен. — Правильно,— согласился Биг Дач и прошел за Сэмом. Варсити Вайс сидел за столом. Он посмотрел на них и широко улыбнулся: — Заходите, ребята. Они прикрыли дверь. Биг Дач сказал: — Мы привезли тебе привет от босса. Он хочет встретиться. — Хорошо,— ответил Варсити Вайс и посмотрел на .телохранителя, который стоял у него за спиной. — Пусть он даст знать, когда нужно приехать. — Прямо сейчас. — Сейчас я занят. Передай, что завтра буду. Они повернулись к выходу. Телохранитель засме- ялся и опустил пистолет. Резко развернувшись, Сэм сбил его с ног одним ударом. — Ты же знаешь; что босс не любит ждать. Варсити Вайс был бледен, когда они вели его под руки. Бармен проводил их взглядом до выхода. Дач втолкнул Варсити Вайса на заднее сиденье и плюхнулся рядом с ним. Сэм занял место водителя. Как только они тронулись, он взял бутылку виски, открыл ее зубами и подал Вайсу. — Выпей. Ты, похоже, замерз. Варсити сидел, угрюмо уставившись в одну точку. — Давай, давай! — Биг легонько тОлкнул его гор- лышком бутылки в грудь.— Это хорошая штука, не та бурда, которую ты продаешь. Варсити Вайс мотнул головой и заверещал тонким срывающимся голосом: — Я дам вам тысячу, если вы выпустите меня! Биг Дач приложился к бутылке, затем молча по- смотрел на Вайса. 349
— Две тысячи,— быстро сказал тот.— Сколько вы получите за эту работу? Сотню? Сто пятьдесят? Две тысячи — это уйма денег. — Ты слышишь, Сэм? — Я слышу,— буркнул тот. — Они тут, в кармане,— ответил Вайс, хватаясь за пиджак. — Хорошо,— сказал Дач и огляделся. Они были далеко за поселком. Кругом стояла тьма. — Сверни с дороги, Сэм. Машина съехала с дороги и остановилась. — Давай деньги,— приказал он. Варсити Вайс достал трясущимися руками кошелек. Да!ч вырвал его из рук Вайса и бросил на сиденье. — Две тысячи. Вы счастливчики, ребята. Это все, что у меня есть с собой,— обрадованно бормотал Вайс. — Да. Мы счастливчики. Теперь иди. Варсити Вайс открыл дверь и вылез из машины. — Спасибо, ребята. Я этого никогда не забуду. — Уж это точно,— засмеялся Сэм, поднимая тяже- лый кольт. Пуля 45-го калибра прошила Вайса и сре- зала ветки кустарника. Они вышли из машины и подо- шли к дергающемуся в последних конвульсиях телу. — Плесни на него немного бензина из бака,— ска- зал Дач. — Зачем? — Лэп сказал: «Сожгите его»,— а если босс сказал что-то — значит, так тому и быть. Затем они сели в машину и, пока горел труп, допили остатки виски. Когда они попробовали завести машину, то обнаружили, что Сэм слил весь бензин,, и им при- шлось топать три мили, прежде чем они угнали другую машину и добрались до города. Биг Дач подлил себе еще виски. Добрые старые времена! Они ушли навсегда. Лэп и Сэм тоже ушли. Лэп попал на электрический стул, а Сэма закололи в одном из залов для игры в пул. Он поднял стакан и посмотрел сквозь него. Все казалось золотистым через стакан виски. Но на Сэме остался грех. Он никогда бы не поверил, что Сэм проболтается. Нехорошо, старина Сэм. Сэм был для него примером. Но они его убили. Они как пиявки: 350
если присосутся к заднице, не отпустят, пока не выпьют всю кровь. Но в этот раз все будет по-другому. Он им покажет. Он выпил и подошел к телефону. Может, как всегда, позвонить старой леди и сказать, что он едет до- мой? Она, конечно, будет злиться. Биг Дач набирал номер и не мог видеть входившего Чезаре... Только под утро она услышала, как он открывает дверь. — Это ты, Чезаре? — спросила она. — Да,— ответил он. Чезаре подошел к кровати, быстро сбросил с себя одежду и скользнул к ней в постель. Он весь дрожал. Сладостная боль пронзила тело Илеаны, когда он сжал ее грудь. — Не спеши так, Чезаре,— попыталась улыбнуться она,— а то я подумаю, что ты американец. 16__________ Чезаре подносил к губам стакан апельсинового сока, когда вбежал Тонио. — К вам господин Бэкер, ваше превосходительство! Чезаре кивнул. — Зови его,— сказал он. Не спеша выпив сок, он поднялся навстречу, когда Бэкер вошел в столовую. — Господин Бэкер. Я не думал, что увижу вас так скоро. Садитесь. Выпейте кофе. Бэкер сел и молча рассматривал Чезаре, пока Тонио наливал ему кофе. — Я .вижу, вы плохо спали этой ночью,— сказал Бэкер. — Неужели? Почему вы так думаете? — Вы читали утренние газеты? — Утренние газеты? Нет, а в чем дело? Бэкер посмотрел на свернутую рядом с чашкой Чезаре газету. — А это что? Чезаре тоже взглянул на стол, потом на Бэкера и ответил: — «Уом Стрит Джорнал». Эту я читал, это не дело- вая газета. 351
Бэкер почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он залез в карман пальто и вытащил номер «Дейли Ньюз». Молча развернул газету перед Чезаре. Заголовок на полстраницы сообщал: «Стилетто снова наносит удар! Биг Дач убит». Чезаре пожал плечами. — Я не знаю, какое отношение это имеет ко мне. Я же сказал, я не знаю этого человека. — Здесь еще одна заметка на пятой странице. «Чуть позже полуночи некто стрелял в мужчину и женщину на «Парк-авеню» перед «Сиграм Билдинг». Женщина упала в фонтан. Они скрылись прежде, чем были опоз- наны». — Ну и что? — А то, что это была баронесса, с которой вы вернулись прошлой ночью. Швейцар сказал, что ее платье было мокрое. — Никто в меня не стрелял,— невозмутимо произ- нес Чезаре, намазывая тост маслом. Бэкер отпил , кофе. — Вы не объяснили,— сказал он,— почему платье вашей дамы было мокрым? Илеана неслышно появилась в дверях за его спиной. — А почему бы вам не спросить об этом самое даму? Мужчины встали, и Чезаре представил свою подругу. — Господин Бэкер из ФБР,— добавил он. Глаза ее расширились, и она озабоченно спросила Чезаре: — У тебя проблемы? — Я не думаю. Но господин Бэкер считает, что какие-то люди пытались меня вчера убить. — Какой ужас! Так вы хотели узнать, почему мое платье было мокрым? Бэкер утвердительно кивнул. Илеана начала объ- яснять: — О, это очень банальная история. Я была в «Эль Морокко» и перебрала шампанского. На мне были новые туфли. Я споткнулась и упала в лужу. Я надеялась, что никто этого не заметит. — Вы абсолютно уверены, что упали не в фонтан перед «Сиграм Билдинг»? — Абсолютно. — А что вы делали потом? — Граф Кардинали проводил меня до Моей комнаты. — Во сколько он ушел от вас? 352
— Это очень важно? — Очень. Она глубоко вздохнула и, посмотрев Бэкеру в глаза, сказала: — Около часа назад. Он пошел завтракать в свой номер. Чезаре встал и, не повышая голоса, сказал: — Господин Бэкер, не кажется ли вам, что вы зада- ли достаточно вопросов для сегодняшнего утра? Бэкер тоже поднялся. — Простите меня, баронесса, за те неудобства, которые я вам причинил, но это моя работа — задавать такие вопросы. — Я понимаю, господин Бэкер. — Господин Кардинали, на вашем месте я был бы еще более осторожен. Эти ребята не шутят. — Я постараюсь. Их прервал Тонио. — Ваш багаж будет готов вовремя, ваша честь. Через четыре часа я доставлю его в аэропорт. — Благодарю тебя, Тонио. — Уезжаете куда-нибудь? — поинтересовался Бэ- кер. — Я должен участвовать в гонках «Гран Мехико Фоуд». Они начинаются послезавтра. Мой «Феррари» уже там. — Я тоже еду,— похвасталась Илеана. Бэкер посмотрел на одного, потом на другого и рассмеялся. — Удачи. Будьте осторожны,— сказал он, направ- ляясь к двери. Чезаре дождался, когда закроется дверь, и спросил: — Зачем ты сказала ему, что поедешь со мной? — Я только хотела помочь тебе. Тонио снова появился в дверях. — Принеси, пожалуйста, половинку грейпфрута,— попросила баронесса. Чезаре подождал, пока «уйдет слуга. — Если я захочу взять тебя с собой, я скажу тебе об этом. — Ах так! — обиделась Илеана.— Я сразу и не поняла, что там другая женщина. Прости меня, Чезаре. Вошел Тонио с грейпфрутом, осторожно поставил тарелку на стол; —г Там нет никакой женщины,— разозлился Чезаре. 23 Г; Робби.х 353
— В таком случае я еду с тобой. Кроме того, я не могу позволить себе такую роскошь, как работать на тебя. Сегодня я беседовала с твоим секретарем. Она сообщила мне, что моя зарплата будет сто двадцать пять долларов в неделю. • — А что ты хочешь? Ты - 'же ничего не умеешь. _ - ‘ ’ — Я не знаю,:— пожала она плечами, разглядывая грейпфрут.— Но мне нужно гораздо больше денег на один день,— добавила она, отправляя сочный ломтик себе в рот. Он посмотрел на нее и расхохотался. Хорошо, когда люди понимают друг друга без слов. Она никогда не вспомнит о том, что она лгала Бэкеру ради него. Никог- да. Она улыбнулась ему, понимая, что победила. — Кроме того, я знаю, что там будет много богатых техасцев,—' добавила она. 17 Портье гостиницы «Эль Судад Хотел» в Мехико позволил себе улыбнуться, сообщая: — Баронесса сняла прекрасный номер рядом с ва- шим, граф Кардинали. Чезаре холодно взглянул на него, продолжая рас- писываться в регистрационном листе. — Прекрасно. Благодарю вас. — У нас есть для вас телеграмма. Чезаре вскрыл конверт, поднимаясь в лифте к Иле- ане. Это была та самая телеграмма. — Мне сообщили, * что мой механик заболел,— сказал он ей. — Какое несчастье. Это серьезно? — Это значит, что я должен найти другого. Лучше всего пойти сейчас в гараж и посмотреть,. что я могу сделать... .iz — Хорошо. Как долго тебя не будет? ' — Не знаю. Иди наверх. Возможно,1 я задержусь. Я буду к-ужину. ,;l - J \ ;rJ Гараж бурлил, когда Чезаре вошел туда. Люди про- водили последнюю подготовку к гонке.< Он отыскал взглядом маленькую конторку, и направился' к ней, когда 354
оттуда вышел небдлъшого роста пожилой,.г^ужчина и, увидев графа, закричал: . — Граф Кардинали! Как я рад видеть вас снова! Чезаре подал руку. — Я тоже, Сефир, Эстебан. , о — Ваша машина стоит на нижнем трапе, стоянка номер. двадцать.. Вы, наверное, хотели бы взглянуть на нее? — Да, Эстебан, но у меня серьезная, проблема. Мой механик заболел, и мне нужна замена. Улыбка исчезла с. лица Эстебана. — Это будет трудно, граф Кардинали. Все механики «Феррари» уже разобраны. — Я знаю, но надо что-то сделать. Иначе я не смогу участвовать в гонках. — Я попробую помочь. Есть тут один человек. Через пару минут я сообщу результат. — Спасибо. Я буду у машины. Хочу проверить степень ее готовности. Он работал .уже около часа, когда заметил под- ходившую к нему девушку. Она уверенно направлялась к нему. Чезаре выпря- мился и с интересом разглядывал незнакомку. У нее была хорошая фигура, на которой белый комбинезон сидел как влитой. Она остановилась , перед его ма- шиной. — Граф Кардинали? — спросила она приятным го- лосом. \ . . -г* . Да,— сказал, он, доставая, сигарету из .диджака, перекинутого через дверь. «Феррари». . — Эстебан говорил,, что, , вы ищете механика.— У нее были небесно-голубые глаза. — Вы знаете свободного механика? Где я могу его найти? — спросил он, не отрываясь от работы. Это была та. часть, гонок,. крторую он не.любил. Девушка рассмеялась. — Это Я. 1Г . Чезаре уди^лецнр, посмотрел на нее. г, \ — Девушка? Но гонки не место дл^ женщин. Это полторы тысячи миль. Улыбка исчезла с ее лица. Она прямо посмотрела ему-в глаза.. л.г ? jy ; • глл-П'/с • •. ; — Я ездила и дальше, если было надб.. Но мы не поедем так далеко- Чезаре уставился на нее. 23* 355
— Нет? Она качнула головой, и локоны рассыпались по ее плечам. — В этом не будет необходимости,— сказала она и залезла под капот машины.— У дона Эмилио другие планы,— прошептала она, когда он тоже наклонился. Чезаре был удивлен. Он не ожидал встретить здесь девушку. Она выпрямилась, улыбнулась и протянула ему свою широкую, как у мужчины, руку. — Я Лук Николс. Они пожали друг другу руки. — Ты действительно что-нибудь понимаешь в «Фер- рари»? — Конечно. Я исколесила на таких машинах весь мир. Спроси его,— сказала она, заметив подходившего к Чезаре Эстебана. Чезаре повернулся. — Я вижу, вы познакомились. Это хорошо,— сказал Эстебан. — Но девушка на гонках «Гранд Мехико»... это неслыханно. — Вам повезло, граф Кардинали,— заверил он.— Сеньорита Николс получила много приглашений, но ре- шила не участвовать в гонках, пока не услышала о вашей проблеме. В прошлом году она сама вела машину. Чезаре спросил ее: — Свою машину? Что же случилось? — Я не победила. У меня полетела ступица колеса. Я надеялась попытать счастья здесь, но не нашла машину. — Хорошо. Вы, должно быть, хороший механик, если Сефир. Эстебан говорит так. Обычная награда, если победим, и 500 долларов — если нет. — Это мне подходит, господин Кардинали. Чезаре взял пиджак. — Отрегулируй ее и проверь на дороге. Позвони мне в пять часоЬ. Я буду в баре гостиницы «Эль Судад». — Хорошо,;— сказала она и повернулась к Эсте- бану.— Не мог бы ты мне найти одну ремонтную яму? Надо, чтобы там был электрический таймер. Первое, что я хочу,— проверить электрооборудование. Эстебан согласно кивнул. На вершине эстакады Чезаре оглянулся и увидел, как она, подгоняет автомобиль к яме. V 356
Свет в холле гостиницы «Эль Судад» шел от скрытых в стене фонарей. Чезаре был рад возможности спокойно посидеть за коктейлем. Струя солнечного света рассеяла этот- уютный полу- мрак, когда в холл вошла Лук. Стараясь привыкнуть к темноте, она поискала его глазами. Он: встал и пома- хал ей рукой. Улыбнувшись, Лук уселась напротив него. — Им бы следовало давать шахтерскую лампу каж- дому входящему с улицы,— пошутила она. — Да, темно,— согласился он. Подошел офици- ант.— Не могли бы вы добавить света, пока мы не ослепли? — Конечно, сеньор,— ответил он и, перегнувшись через стол, нажал скрытую в стене кнопку. — Так лучше,— улыбнулся Чезаре.— Что ты бу- дешь пить? — «Дейквайри», пожалуйста. — Как моя машина? — спросил он. В глазах Лук мелькнула досада. .— Это прекрасная машина. Жалко ее. На ней можно победить в любых условиях. Официант поставил перед ней бокал и удалился. — Салют! — поднял Чезаре бокал. Они сделали по глотку и поставили бокалы. Лук осмотрелась, не подслушивает ли их кто-нибудь. — Я подключила часовой механизм к спидометру. Точно Через сто пятнадцать миль от места старта он выведет из строя генератор. Мы будем на расстоянии двухсот девяноста миль от промежуточного финиша, и в лучшем случае часов через пять нас смогут обнаружить. В полумиле от дороги есть одинокий домик. Там вы встретитесь с доном Эмилио.— Она снова потянулась к бокалу. — Это все? — спросил. Чезаре. - Да. Чезаре внимательно оглядел ее. Она сильно изме- нилась в легком летнем платье, которое, несомненно, ей очень шло. В нем она больше походила на молодую респектабельную американку, чем на женщину, участву- ющую в тайных операциях мафии. Да, дон Эмилио горазд на выдумки. Лук чувствовала себя неуверенно под этим испы- тующим взглядом. Этот граф не был похож на тех, с кем она имела дело раньше. Это были грубые, мужчины, не отличавшиеся изысканностью манер, так что не возни- 357
кало никогда" вопроса о том, чем они занимаются. Кардинали никак не вписывался в 'эту категорию. — Почему вы так на меня смотрйтё? Что, никогда девушек не видели?— После этих слов она почувство- вала себя совершенной дурой. — Прошу прощения. Я только хочу понять, по'чёму такая девушка; • как вы? Она сделала еще глоток и спросила: — А как вы? Вам ведь не нужны деньги. — Но таких гонок не так много, и, если чем-либо не заниматься в промежутках между ними, станет скуч- но жить,— ответил он. Он подозвал официанта, и они молчали, пока тот ста- вил новые бокалы. — Жаль. Это была гонка, которую я хотел" выиграть. Она отпила немного из бокала, и лицо ее просветлело. — Я понимаю вас. Ничто не может сравниться с этим. Скорость, опасность,- волнение! Вы чувствуете, что вы живете! И весь мир у вас в сердце! — Верно! Точно!—воскликнул Чезаре как маль- чишка.— Я нигде больше не испытывал таких чувств. Это все равно что обладать всем миром, всеми день- гами, всей властью и женщинами. — Я не знаю, чтобы кто-либо еще испытывал такое чувство,— сказала она почти со страхом. 1 Он взял ее руки в свои. Сила и власть исходили от них. Она неуверенно взглянула ему в лицо. Глаза его горели: должно быть, так они горят у тигра ночью. — Как будто я никогда не встречал женщин рань- ше,— сказал он мягко. Внутри нее шла борьба. _Не с ним — с собой.1 Лук хорошо знала, что может сделать с ней мужчина, такой, как он. Она быстро освободила руки и сказала безраз- лично: — Давайте вернемся к делу. Мы оба знаем, что нам не победить. — Почему, Лук? Мы здесь. Почему мы должны за- ниматься делом? Она чувствовала магическую силу-его глаз. Этот магнетизм обволакивал ее. Знакомая дрожь в бедрах И слабость во'вЕём теЛе -у лоЧёму.’этд’^Ъё^да случается одинаково?’ Вёд^/она испытывала Ъто’ кГйс/го раз. С чув- ством ?о£ь>кой! ббйды в* г'олбсё Ъй£''сказа:/Й: •’ •: :,‘ . •.f.- ^''потбму *;^то j с вёмй1ripditfpaio. • встречала уже таких Гтарйёи/ Как'вй.'Ъс’егдЙ’•'с/^чй!Й>‘ёь одно’й-'то '358
же. Сначала ты хватаешь с ними звезды. А потом...— она щелкнула пальцами. — И так было всегда? — спросил он. — Всегда. — Нельзя жить настоящей жизнью, если будешь бояться потерь. Лук разозлилась, потому что он нащупал ее боль- ное место. — А вы что, хотите от меня другого? Вы из тех мужчин, которые ни одну юбку мимо себя не пропустят. Хотят иметь всех женщин сразу. Вы здесь с женщиной, которая, конечно, даст вам больше секса за десять минут, чем я за десять дней.— Слезы выступили у нее на глазах, и она встала, чтобы он их не заметил. — Давайте займемся делом!— сухо сказала она.— Встретимся завтра на старте. Она повернулась и стремительно направилась к вы- ходу, так что чуть не столкнулась с Илеаной, которая как раз шла к столику. Илеана проводила ее взглядом и села на освободившееся место. — Что это за штучка? — полюбопытствовала она. — Мой механик,— ответил Чезаре. Илеана недоверчиво вздернула бровь. — Да? «Чинзано» со льдом,— заказала она офици- анту, который сразу же бросился выполнять ее заказ. — Твой механик? — повторила она. — Верно.— Чезаре начал заводиться. — Ты знаешь, я не могла удержаться, чтобы не подслушать последние слова. Она молодец. Чезаре не ответил. Официант поставил стакан и удалился. — Я не буду тебя встречать в Куернабаке, как мы планировали. Я подожду тебя здесь, в Мехико,— сказала она и сделала глоток.— Я не американка и придаю таким.вещам большое значение. Я дам вам шанс выяснить отношения друг с другом. 18 После по/хумрака коктейль-холла яркий солнечный свет слепил глаза. Лук надела солнцезащитные очки и пошла в направлений гаража. Сначала, сердясь на себя, она шла быстро, но, заметив, что на нее обращают внимание, сбавила шаг. В конце концов, ведь, это был Мехико, где никто не ходит быстро.
Что же в ней есть такое, что навлекает на нее все это? Даже когда она была ребенком, с ней все было так же. Другие девочки занимались у себя дома с парнями, готовясь к экзаменам, и с ними ничего не происходило. Она вела себя с ними точно так же, но еще до конца вечера обязательно что-нибудь случалось. Когда парень уходил, она сидела и ругала себя. Обычно она больше не встречалась с этим парнем, но обязательно появлялся другой. И все начиналось снова. У нее были самые твердые намерения — только учебни- ки. Она даже не подойдет к нему близко, будет сидеть на противоположной стороне стола или в другом углу комнаты, и они. будут задавать друг другу вопросы. По крайней мере, так это всегда и начиналось. Но вскоре неизвестно откуда появлялась эта прокля- тая лихорадка. Hopi становились ватными, мысли разбе- гались.' Сосредоточиться на занятиях становилось все труднее и труднее. Она так сильно боролась с этим на- важдением, что на лице и руках у нее выступал пот, а от тела начинал исходить слабый запах мускуса, смешанного с духами. . Затем это происходило. Вначале несколько поцелуев. Себя Лук убеждала, что она просто поцелуется и больше ничего. Потом ее охватывало непреодолимое желание, "и наступало безумие, когда неистово срывались одежды, стесняющие ее, и дикое желание причинять боль и .чувствовать ее самой захватывало ее. Она поклонялась высокомерному мужскому органу как божеству. Одна страсть — подчинить его себе и управлять его взрывной силой владела ею. От одних мыслей об этом у нее начинала кружиться голова. Лук тряхнула ею, прогоняя сладостный дурман. Взглянула на солнце. Оно сегодня слишком палило. Лучше бы зайти куда-нибудь и посидеть. В тени ей будет легче. Она осмотрелась. .Вот и гараж. Она пойдет туда и проверит еще. >раз машину. В гоночной машине есть что-то холодное, и мужественное, от чего ей всегда ста- новится лучше. После зноя на улице в гараже было прохладно. Скоро обед, и большинство гонщиков и механиков уже разошлись. Лук двинулась вдоль пандуса. Эстебан вышел из своего маленького кабинетика и окликнул ее: — Здравствуйте, сеньорита Николс! 360
— Привет, сеньор Эстебан! — с улыбкой поверну- лась она к нему. — Вы видели графа? Он доволен? — Огромное вам спасибо, сеньор Эстебан. . — Не стоит благодарности. Рад помочь вам обоим.— Он проницательно смотрел на неё.— Инте- ресный он человек, этот граф Кардинали, не прав- да ли? — Да, очень. Скажите, он хороший гонщик? — Он мог бы . стать самым лучшим. Но чего-то ему не хватает. Они шли по пандусу. — Не хватает? Не понимаю. Чего же ему не хва- тает? — Страха. Гонщик как матадор. Ни тот ни другой не станет мастером, пока не познает страх. И только после этого они по-настоящему раскрывают свои способности. Они не делают глупостей. Они просто стремятся к победе. Они остановились перед длинным белым «Феррари». — Его не волнует победа? — спросила Лук. — Красивая машина,— произнес он вместо ответа.” Лук смотрела на машину, бессознательно поглажи- вая крыло. — Лучшая в гараже! Эстебан с пониманием улыбнулся. — Думаю, что на этот раз я, наверное, поставлю свои десять песо на графа. Он пошел назад. — Удачи вам, сеньорита. - Она смотрела на него, пока он не скрылся за пово- ротом,, Потом открыла дверцу и села в машину. В нос ударил смешанный запах масла, бензина и кожи. Она пе- ресела за руль и положила на него руки. Это была настоящая мужская сила. Она вспомнила, как сидела у отца на * коленях, когда они ездили в город за покупками. Она чувствова- ла себя тогда такой большой и махала всем рукой, чтобы каждый видел, что это она ведет машину. Даже мистер Сондерс, толстый полицейский, который регули- ровал движение на Мэйн-стрит, подошёл к ней узнать, есть ли у нее права. Тогда ей было всего шесть лет. Она научилась водить машину, .когда ей не исполнилось еще и десяти. Папа разрешал ей ездить на ней по дороге за домом. А мама только качала головой. 361
— Хоть бы иногда вела себя как полагается де- вочке,— выговаривала она.— Вечно ты слоняешься по гаражам, слушая всякую ерунду от этих сорвиголов, которые там болтаются. — Да оставь ты ее, ма,— снисходительно говорил отец.— У нее еще полно времени, чтобы вырасти и на- учиться шить и готовить. Да это и не нужно сейчас, когда все консервируется, замораживается, а одежда продается готовой. Втайне он был доволен — ему всегда хотелось иметь сына. Лук была очень горда, когда ей исполнилось шестнадцать и она наконец получила права. В то время ребята не особенно заботили ее. И она не стремилась доминировать над ними. Может быть, потому, что она постоянно брала верх над ними в гонках, которые они проводили на Оушен Драйв. Она знала, что онй думали, когда она в первый раз появилась на своей машине, переделанной в гоночную. Между собой они прозвали Лук «доступной», которая только и норовит;под кого-нибудь лечь. Она знала все истории про себя, которые ходили в школе. К примеру, если парень появлялся в раздевалке с поцарапанной спиной, то все ребята начинали смеяться и бросать в него пятицентовые монетки*. Но это не помешало им сгрудиться вокруг ее машины, когда она подъехала на ней в первый раз. х Джони Джордан, заправила этой компании, развин- ченной походкой подошел к-ее машине. Он небрежно облокотился на дверцу, с губ его свисала сигарета. —. Где ты раздобыла этот драндулет? — У Стэна,— ответила она, называя имя владёль- ца гаража, где все. мальчишки подбирали себе подер- жанные автомобили. Он критически осмотрел машину. — Я ее там раньше не видел. — А я ее немного переделала,— соврала она. Это была не переделка. Она всю ее разобрала и смастерила заново собственными руками. Это, был; изношенный «понтиак» с откидным верхом,. от которого осталась одна рухлядь, когда она выбрала его. Она сняла старый мотор< и заменила его двигателем с. «кадиллака», по- ставила новый дифференциал, перебрала подшипники, • Фамилия героини — Николс — созвучна английскому слову «никл» — пятицентовая монета. 362
расширила тормозные ленты, подрезала-корпус и при- способила старый'кузов от «Корда», затем влила в двери свинец, чтобы утяжелить-, машину, и раскрасила ее *в блестящий серебристый и черный цвета. На все это ушло полгода. • -г •• А она ездит? спросил ее Джони. — Ездит. — Посмотрим,— сказал он, садясь в машину. — Нет. Никто в ней не поедет, пока я сама ее не объезжу. Он уставился на нее. — Да кто тебя потащит? Здесь никто не будет сорев- новаться с девчонкой. — Струсил? — ехидно улыбнулась она. Он вспыхнул. — Да нет. Но девчонки не участвуют в гонках на драндулетах. Так не бывает. — Хорошо,— сказала- она, заводя-мотор;— Тогда я всем в городе расскажу, что ты струсил. -И она начала сдавать назад.-Джони шел за ней. — Эй, подожди. У тебя нет права говорить так. — Да что ты? Тогда докажи это,— она вызывающе улыбнулась ему, остановив машину. — Ладно, но потом не жалуйся, если тебе будет больно. Он подъехал к ней на своей машине и встал рядом. — Протащишься одну милю,— прокричал он сквозь шум моторов,— и подождешь меня! На обратном пути я тебя подберу! Посмотрим, кто струсил! Она кивнула и посмотрела на парня, который должен был дать сигнал.--Парень махнул рукой. Лук отпустила сцепление, и машина рванула вперед. Она переключила скорость и искоса глянула на Джони. Его машина шла рядом. Лук рассмеялась и крутнула руль в его сторону. Теперь между ними было всего несколько дюймов. Он нажал -на газ, стараясь вырваться вперед. Лук открыла дроссель. Ему так и не удалось вырваться. Ее машина еще[ приблизилась. Послышался скрежет металла, и он посторонился/Теперь его машина ехала наполовину 'на- обочИйе/ Лук нажала ‘йёР газ/ - Она ’уже 'рВзвернулаСь, когда -ОК Про'несся- мимо нее. Возвращаясь наЛйййю ’старта/’он-броййл - на • Лук серди- тый взгляд. , Машины снова !выравнялись. Лук. усмехнулась. Как он вцепился в руль! Его престиж Нпадал:*на- глазах. 365
Когда дали сигнал, она уже была готова, и ее машина рванула вниз. Потом они понеслись навстречу друг другу прямо посередине дороги. Она улыбнулась и до предела. утопила педаль газа, крепко держась за руль. Она не отвернет! Нет, не отвернет. В самый последний момент Лук увидела, как он рванул руль вправо. Она заметила, как помертвело при этом его лицо. Он ругал ее последними словами, но она ничего не слышала, кроме натужного рева дви- гателя. В зеркале она видела, как его машина притор- мозила и как ее мотнуло в сторону. Но он сумел с ней справиться и остановил ее. Развернувшись, Лук не спеша подъехала к нему. Он уже вышел из машины, и парни/окружили его. Они рассматривали левое заднее крыло, которое было наполовину оторвано. Она даже не заметила этого, когда проезжала мимо. — Чокнутая! — сказал Джони. Лук улыбнулась ему и соскользнула на правое сиденье. — Хочешь прокатиться? По прямой он выдает сто двадцать. Он обошел машину и сел рядом. Включил скорость и поехал. Через несколько секунд скорость достигла девяноста миль в час. ...Джони стал ее постоянным парнем. С ним все было иначе. Не как с другими. Она чувствовала с ним себя легче, увереннее. У них это было не как у кошек и собак. Он ее уважал, зная, что она ему ровня. Однако это не помешало ему сделать ее беременной. Это случилось в выпускном классе. Она выждала еще неделю и потом пришла к нему. — Нам надо пожениться. — Зачем? — А ты сам не догадываешься? Он посмотрел на нее и выругался. — Черт! Это все из-за этих дешевых презервативов, которые я купил в забегаловке. — Да не в презервативах дело! А в твоей штуковине, которую ты всовываешь в меня все время! — А я думал, что тебе это нравится/Ты никогда не отказывала. Кроме того, откуда мне знать, что он мой? — сказал он о ребенке.— Я о тебе наслышан! Лук посмотрела на него, и все мечты, которые у нее 364
были относительно их двоих, рухнули. В сущности, Он был такой же, как и все. Она развернулась на каблуках и пошла прочь. В следующую субботу она сняла со своего счета сто долларов и отправилась в Сентер-Сити. Там, в мексиканском районе, жил врач, который уже помог не- скольким девчонкам из ее школы; Она подождала, пока уйдут все пациенты, и зашла в кабинет. Врач был маленьким толстяком с лысой блестящей головой. Выглядел он усталым. — Раздевайся и иди сюда. Она повесила, одежду на крючок на стене и поверну- лась к нему. — Снимай все, не бойся. Раньше надо было боять- ся,— ворчливо сказал он. Лук сняла лифчик и трусики и подошла к нему. Он встал из-за стола, потрогал ее грудь, живот и послушал сердце. Он был ей только по плечо. Потом он подвел ее к узкому длинному столу. — Положи сюда руки и наклонись,— распорядился он, надевая резиновую перчатку.— Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Она глубоко вдохнула и выдохнула через рот, в то время как он что-то делал у нее внутри. Когда он закончил, она выпрямилась и повернулась к нему лицом. Он посмотрел ей в лицо. — Думаю, недель шесть. — Точно. — Это будет стоить сто долларов,— сказал он, снова садясь за стол. Ни слова не говоря, она достала из сумочки деньги и выложила перед ним нужную сумму. — Когда ты хочешь это сделать? — Прямо сейчас. — Тебе нельзя оставаться здесь. Ты приехала одна? — Да, но я на машине. "брач скептически посмотрел на нее. — Не беспокойтесь. Я сама доберусь до дома. Он убрал деньги в стол, подошел к стерилизатору и взял шприц; — Что это? — спросила она, впервые ощутив нечто подобное страху. — Пенициллин,— улыбнулся он.— Мы благодарим за него бога — он убивает всех микробов, кроме од- ного,— того, что у тебя внутри. 365
Работал он быстро, ловко и искусно. Через двадцать минут все закончилось. Он помог ей. слезть со стола и одеться. Затем;'дал немного таблеток в конверте без надписи. - • Большие ^таблетки — пенициллин.- Принимай пр одной таблетке? каждые четыре • часа'• в течение двух дней. Маленькие — болеутоляющие. Принимай по од- ной таблетке каждые два часа, когда вернешься домой. Сразу же ложись в постель и не поднимайся по край- ней мере два дня. Не беспокойся, если будет много крови,— это нормально. Если же почувствуешь, что кровотечение не уменьшается, то не глупи и вызывай врача. Если мать будет надоедать с вопросами, то скажи, что у тебя болезненные месячные. Поняла? Она кивнула. — Ну хорошо. Теперь можешь идти. Сразу же от- правляйся домой и в кровать. Через час тебе будет так больно,- что ты пожалеешь, что родилась на свет. •' Он вернулся за стол, а она направилась к двери. На пороге Лук задержалась, посмотрела на него и с благодарностью произнесла: — Спасибо, док. Не стоит. Впредь будь умней. Мне бы не хотелось увидеть тебя здесь снова. Сорок миль до дома она проехала меньше, чем за полчаса. У нее уже появилась слабость и стала кружить- ся голова, когда она остановила свою машину перед до- мом. Она поднялась к себе в комнату, радуясь, что дома-никого, нет. Быстро, проглотила л одну таблетку? и заползла под одеяло, стиснув зубы от боли.. Как-то неделю спустя она выезжала со стоянки за универсамом, когда к ней подошел Джони. Я тут подумал, Лук,— произнес он с той мужской самоуверенностью, чтотак ее раздражала.в парнях,— мо- жет, нам пожениться? - о — Забудь об-’гэтом, сопляк!' — ’холодно^-произнесла она и так рванула-• машину, что чуть . Не оторвала 'ему руку; • ? > , " А после этого; была- только маши на; К? тому времени, КОГДа' она поступила' Bi 'колледж,. она^уже* была, довольно йзЛёстнбй^ ОКру^е/ Каждую неделю оба. участвовала в гонках серийных автомобилей;на* трассе‘ Кау>Пэсча /Грэк. Она ЪЫигры вала* №t с такой регулярностью; чтохтала очень популярной среди жителей города. Они с гордостью гово- Збб
рили о маленькой девочке, которая обходит на трассе профессионалов. Замуж она вышла во время летних каникул. Конечно же он был гонщиком. Это был высокий парень с темными курчавыми волосами и веселыми карими глазами. Он был лучшим гонщиком на соревнованиях. Прибыл он из Запад- ного Техаса и говорил протяжно, как все южане. — Клянусь, мы созданы друг для друга, крошка. Между нами, мы самые лучшие на дороге. — Ты имеешь в виду, что нам надо пожениться? — спросила она, чувствуя, как ее начинает трясти. — Клянусь, это я и имею в виду. Ее родители возражали. Они хотели, чтобы она окончила колледж и стала учительницей. У. нее будет еще достаточно времени, чтобы выйти замуж. Кроме того, что это за жизнь, если. она будет продолжать участвовать в каждом дешевом ралли. Они не понимали, что этот аргумент был против них — именно этим она и хотела заниматься. Только за рулем машины она и жила. Здесь все были равны. Вдвоем с мужем они неплохо преуспели на этой стезе. За год она умудрилась положить в банк пятнадцать тысяч долларов. Потом пришла полиция и арестовала его за многожен- ство. Оказалось, что у него было еще три жены, с которыми он даже не позаботился развестись. А еще через две недели она обнаружила, что беременна. На этот раз она родила. Это был мальчик. Лук отвезла его домой и оставила у своих родителей. Затем она купила авиабилет в Европу и наконец осуще- ствила свою давнюю мечту —г купила «Феррари». Во Фран- ции она участвовала в гонках для женщин и победила. Приз был невелик, но зато теперь у нее, кроме. «Феррар»», были еще и две тысячи долларов в банке. С дешевыми ралли было покончено навсегда. Отныне она будет участ- вовать только в солидных гонках.. . В Монако, она встретила- ирландца. Он-хорошо гонял и много смеялся. Но у . него . был один недостаток .— он был игрок. На.этот раз она не.-вышла замуж;.хотя и могла. Они вместе гоняли по^миру, по странам.и конти- нентам; и везде он ? неизменно оказывался банкротом. Это* произошло в Мехико, в.-лрошлом году, как раз перед.гонками. .Он пришел к ней как побитый пес.- Она впервые..видела в.его. глазах.страх- . ---Это не игроки,.а.настоящие гангстеры, дорогая^ Они 367
меня убьют, если я не заплачу! — Не выдержав, он разрыдался. — Сколько? Он взглянул на нее. В его глазах, полных слез, засве- тилась надежда. т- Десять тысяч. ; — Четыре у. меня есть в банке, а еще шесть я получу под машину. Он схватил ее за руку и с благодарностью поцеловал ее. — Я верну тебе все до последнего цента. На следующий день он пошел с ней в банк за день- гами. Она отдала ему все, что у нее было, и они догово- рились встретиться в отеле за ужином. Больше она его никогда не видела. К-десяти часам весь гараж уже знал новость, что он убежал с женой другого гонщика. Она проиграла гонку, и банк забрал ее машину. Лук сидела у себя в номере, раздумывая, где бы достать деньги, когда в дверь постучали. Лук открыла. Перед ней стоял опрятно одетый джентльмен с очень знакомым лицом. — Мисс Николс?, Она кивнула. — Можно войти? Она отступила в комнату, он вошел, и она закрыла дверь. — Я ваш старый поклонник. Я видел, как вы выступали во многих местах Италии, Франции, Монако. Я также слы- шал, что у вас небольшие затруднения. Мне бы хотелось вам помочь. Она открыла дверь. — Убирайтесь!' Улыбаясь, он поднял руку в умиротворяющем жесте. — Вы прекрасная гонщица, волею обстоятельств оставшаяся без машины. У меня есть одна, и я бы хотел, чтобы вы выступали на ней для меня. Она закрыла дверь. — Где она? it — В Акапулько. Гонка стартует там. Финиш — в Ка- лифорнии. Здесь я оплачу все ваши счета и, кроме того, дам вам тысячу долларов, когда вы доставите машину в гараж после гонок. Все, что вы выиграете,— ваше. — А где же подвох? Машина нагружена наркотиками? Он снова улыбнулся. 368
— Ваша задача — только вести машину. За Это вы и получите деньги. Он достал тонкую итальянскую сигарету и прикурил ее. — Больше вам не нужно знать ничего. Она рассматривала его. Либо она принимает его предложение, либо придется телеграфировать родителям, прося денег. В деньгах они не откажут; но если она возьмет их, то ей придется возвратиться домой. И тогда у нее уже никогда не будет возможности купить новую машину. Там она и застрянет, превратившись в рядовую домохо- зяйку. — Я согласна. — Хорошо.— Он улыбнулся.— Когда вы утром спу- ститесь вниз, то у дежурной получите почтовый перевод. Он дал еще несколько инструкций и ушел, так и не назвав своего имени. И только на следующий день в самолете она вспом- нила, что видела его в Риме. В ресторане ей кто-то указал на него: — Это Эмилио Матео — один из самых важных людей в мафии. Штаты вышвырнули его, но его это, похоже, не очень волнует. Он все равно туда ездит. За год она видела его еще раз шесть. Каждый раз она выполняла для него небольшие поручения. Нужно было быть дурой, чтобы не понять, что она стала посыль- ной для мафии. А дурой Лук не была. Но каждый раз еще тысяча долларов появлялась на ее счете в банке. Теперь там уже было восемь тысяч. Еще пять, и у нее будет свой «Феррари». К этому времени Лук и Матео стали почти друзьями. И она уже прочла достаточно газет, чтобы понять, что каждый раз везет человека на смерть. Впрочем; это ее не особенно беспокоило. Участвуя в гонках, она постоянно видела, как люди погибают в искореженных горящих обломках. Все когда-нибудь умирают. Но когда ты садишь- ся за руль, то надо использовать свой шанс. По крайней мере, так она думала до того, как встретила графа Кардинали и почувствовала :жгучий жар и знакомую слабость — предвестницу новой испепеляю- щей страсти. • 19 Чезаре заканчивал одеваться, когда она вошла в комнату. Он удивленно взглянул на нее. 24 Г. Роббинс 369
— Илеана! Что ты делаешь в такую рань? Она завязывала пояс на халате. — Я не могла отпустить тебя на гонки, не пожелав тебе удачи. Он наклонился, зашнуровывая ботинки. На мгновение легкая улыбка тронула его губы. — Очень мило с твоей стороны. Спасибо. Поцеловав ее на прощание в щеку, уже у двери он обернулся. — Увидимся за ужином,— рассеянно сказал он. — За ужином? А я думала, что ралли продлятся два дня. Он поморщился. — Ах да, я и забыл. Это уже входит в привычку — видеть тебя каждый день. Смутное ощущение тревоги шевельнулось в душе Илеаны. Обычно Чезаре не допускал подобных оговорок. — Хорошая или плохая привычка? Он широко улыбнулся. — Ты мне сама скажешь об этом, когда я вернусь.— ответил он, закрывая за собой дверь. Она на секунду задумалась и, по-прежнему встре- воженная, вернулась в спальню. Его чемодан лежал от- крытым на кровати. Она подошла, чтобы закрыть его. Широкий стяжной ремень упал с крышки, и Илеана на- клонилась поправить его. Неожиданно ее рука нащупала вшивной кармашек странной треугольной формы, который по диагонали за- крывал угол крышки. Внутри кармашка были прикреп- лены сшитые ножны. Еще недавно там был нож, судя по тому, что они были растянуты. Мгновенно ей вспомнилось, как Чезаре со стилетом в руке застал ее в своей ванной комнате. Зачем ему такой нож на гонках? Тревога, которая родилась, когда он сказал, что они встретятся за ужином, еще более усилилась. А что, если он'не просто, оговорился? Может, телюди были правы, когда предупреждали ее? Внезапно тревога переросла в панику. Илеана вдруг поняла, зачем он >взял с собой нож,— он вернется сегодня и убьет ее: ' - *• */* , . :> ' В машине Лук искоса поглядывала на Чезаре. Он легко вел «Феррари», спрятав глаза , за большими- чер- ными стеклами; очков; на его губах играла .-слабая. улыб- 370
ка. Она посмотрела на приборную, доску, $се приборы были в порядке^ Если бы они захотели, то могли бы проехать миллион миль на этой машине. За поворотом: они нагнали еще две машины. Чезаре посмотрел на Лук. — Может, немного -развлечемся, перед ,тем как расстаться? Она проверила километраж — они отъехали от стар- та уже миль на шестьдесят. — Можно., Чезаре улыбнулся и нажал на газ. Машина медлен- но приблизилась к двум другим автомобилям и повисла у них на хвосте. Лук посмотрела на Кардинали: его губы растянулись в зловещей улыбке, обнажив зубы. Глаза за стеклами очков горели дьявольским огнем. Машины начали, вхо- дить в вираж. Он рассмеялся и прибавил скорость. На спидометре было уже сто двадцать, и стрелка продолжала ползти вправо. Лобовое сопротивление, нарастало по мере того, как машина входила в вираж. Лук занервничала: если машины впереди не- .разъедутся, то они мертвецы. Она не успела додумать эту мысль, как «Феррари» втиснулся ? между двумя впереди идущими машинами. Все-таки они .разъехались! Кардинали намеренно кидал машину из стороны в сторону, и Лук видела; как ругали их водители, пыта- ясь удержаться на дороге. Теперь они шли по прямой, и «Феррари» был впереди всех на несколько, десятков футов. Незаре снова, рассмеялся, когда прибавил-.газу. Стрелка спидометра-скакнула до ста. шестидесяти. «Феррари» оторвался еще ; больше. <Лук оглянулась и, довольная, улыбнулась. Теперь ей стало ясно, что он имел в виду, там; в гараже. Это были гонки не на. выигрыш, но Чезаре гцал -как обычно. Да, ездить он умеет. Прав-был Эстебан: если* бы он захотел, то мог бы стать самым лучшим.:гонщиком в мире^к > Она .почувствовала.;его прикосновение, и с недоуме- нием повернулась-.кг нему. Неосознанно - она придви-. ’ нулась ближе, ощутив, как нарастает в ней знакомое возбуждение. Он положил ее. руку себе на бедро. Лук взглянула; Жак ^негмх^Чездре-? ответил ейп насмешливым ВЗГЛЯДОМ;'•••'•>•**/ .-V ; — г t .•••»«'; От его бедра поднимался > жар> по ее. руке он переда- вался всему ее телу, так что на мгновение у нее даже 24* 371
закружилась голова. Какое удовольствие он может ей доставить! Она вцепилась ему в бедро, чувствуя, как ее ногти вонзаются ему в тело. Ей мучительно захоте- лось сделать ему больно, и она рванула руку. Он только1 рассмеялся. Лук со злостью провела ногтями по его ноге, отняла руку и отодвинулась. От внезапной боли, пронзившей ее тело, она закрыла гла- за и тряхнула головой. Что с ней такое? Неужели она не в силах противиться своим инстинктам й так будет всегда? Она снова проверила километраж — сто миль от старта. — Притормаживай. Пропусти машины. Чезаре кивнул, и их «Феррари» стал сбавлять ско- рость. Теперь они шли не более шестидесяти миль в час, и было такое ощущение, будто они стоят на месте. Победно сигналя, их обогнали две машины. Он покачал головой. — Вечеринке — конец! — А она так и не началась,—ответила Лук, опять сверяясь с километражем. Скоро будет уже сто пятнадцать миль, а Кардинали, похоже, не обращает на это никакого внимания. Шесть- десят миль в час — все равно слишком большая ско- рость, чтобы удержать машину после того, как заряд взорвет генератор. Но если он думает, что она боится, то он глубоко ошибается. Сто пятнадцать миль! Он смеялся, нажимая на газ. Огромная машина прыгнула вперед. В то же самое вре- мя под капотом раздался взрыв. Машину встряхнуло, двигатель заглох, и они бешено - завиляли по дороге. Лук видела, как напряглись его руки, когда он пытался справиться с машиной, в то время как нога плавно нажимала на тормоз, гася скорость. Наконец они покатили медленнее. Она облегченно вздохнула. — Ну, после того как мы немного развлеклись,— саркастически сказала она,— думаю, будет безопаснее съехать с дороги? — Хорошо.— Он плавно повернул руль в сторону обочины. — Осторожней! Кювет! ' Чезаре резко крутнул руль в обратную сторону, но было уже поздно. Два правых колеса «Феррари» въеха- ли в кювет и провалились в мягкий грунт. Машина накренилась и перевернулась. 372
Чезаре выполз из-под машины, встал на ноги и снял шлем. Из-под капота появились слабые струйки дыма. — Лук, ты жива? — позвал он. — Жива,— раздался ее слабый голос. Он обежал машину, встал на колени и заглянул под нее. Лук держалась за спинку сиденья и, извиваясь, пыталась выбраться. — Чего ты возишься? Немедленно вылезай.. В баке еще галлонов пятьдесят бензина. Она сердито посмотрела на него. — А что я делаю? Исполняю танец змеи, по-ваше- му?— И внезапно рассмеялась.— Мой комбинезон за что-то зацепился. — Что же ты сразу не сказала? Чезаре лег на землю, просунул руку за комбинезон и, разорвав его, потянул Лук за плечи. — Сбрось туфли. Она автоматически подчинилась и, выползая из комбинезона, оказалась рядом с ним на земле, про- должая все так же смеяться. Чезаре посмотрел на нее и усмехнулся. — Ты же говорила, что это безопасно. — Я тебе наврала. — Ну а что ты соврешь на этот раз? — спросил он ее, бесцеремонно глядя на ее обнаженное тело. Ее улыбка исчезла — она вдруг почувствовала, что лежит совершенно голая. Тонкий лифчик и трусики больше показывали, чем -скрывали. — Я достану свой комбинезон. Он опустил свою руку на ее плечо и прижал к земле. Она лежала без движения, ощущая будоражащее тепло его руки, и призывно смотрела на него. Его рука осво- бодила ее грудь из лифчика. Лук сперва взглянула на себя, а потом на него, странным образом возбуждаясь от вида его загорелой руки на своем белом теле. — Прекрати,— глухо сказала она. На этот раз она собиралась сопротивляться. Его глаза горели. Лук чувствовала себя так, будто находится под микроскопом, и он читает каждую ее сокровенную мысль. — Тебе же нравится. Его сильные пальцы крепко сжали .ей грудь, и от боли она как бы очнулась. — Я тебя заставлю прекратить,— взвизгнула Лук и вцепилась в него, бешено извиваясь.— Я разорву тебя на куски.
Но когда она почувствовала мягкое холодное при- косновение его кожи, жар внутри нее стал нестерпимым. Она разом потеряла силы. Лук глубже просунула руки в его рубашку и крепко прижала- его к себе. Чезаре с затаенным любопытством наблюдал за ней и улы- бался. ! Она открыла глаза, чувствуя, как наворачиваются слезы бессилия. Бесполезно. Она уже никогда не изме- нится! — Я хочу касаться тебя, я хочу молиться на тебя. И когда через некоторое время он овладел ею, она поняла, что была права с той самой минуты, как увидела его. Никогда в ее жизни не было такого мужчины, ко- торый бы так заполнил все уголки ее тела и души. «Тигр, тигр, тигр!» — тихо стонала она. Чезаре пнул дверь лачуги, и она открылась. — Здесь никого нет,— сказал он. Лук вошла внутрь, он последовал за ней. — Ну и что мы теперь будем делать? — Ждать. В лачуге было несколько старых стульев и стол. Он пододвинул ей один из стульев. Лук села. Прикурив две сигареты, Чезаре протянул одну ей. Она благодарно взяла'ее. — Ты что-то молчалива,— заметил он. — А о чем говорить? Ты сделал свое дело. Лук выдохнула . дым — его едкий вкус действовал отрезвляюще. — И это все? Она посмотрела на него. — А какая разница? Это больше не повторится. — Ты всегда во всем уверена? Откуда ты знаешь, что будет завтра? — Завтра у* меня будет достаточно денег, чтобы ку- пить «Феррари». И мы больше ; нё * увидимся. — И это- все, что тебе было = нужно? — хохотнул он.— Только автомобиль? ’Конечно,’ ‘«Феррари» может многое, но он не умеет любить. — И это1 'ты' говоришь о’ любйй?-1-!-Опросила она с неприкрытым сарказмом.— Ты забыл, что я знаю тебя? Скольким женщинам 'ты1 Говорил'1 о любви?; Девяти? Двадцати? Ста? Или больше? • •’ ••‘ °•? 1 < — Человек может’ЖйтЪв разных меСтЙх-и нёназы- 37’4
вать это своим домом,— ответил он, неожиданно по- серьезнев. Снаружи послышался шум мотора. Лук встала, у са- мой двери она оглянулась — ее лицо напоминало за- стывшую маску. — Я поклялась, что больше не буду неудачницей. .Это — финиш. — Ты передумала там, под машиной? — Мне заплатили за это и сказали, чтобы я задер- жала тебя здесь. Она рывком открыла дверь. Перед ней стояли двое мужчин отнюдь не ангельского вида, с пистолетами, направленными на Чезаре. Лук оглянулась. — Ты теперь понял, что я имела в виду? — спроси- ла она, осторожно протискиваясь между громилами.— Мы сюда не молиться пришли, Чезаре. Хотя для тебя сейчас самое время. 20 Дверь за ними закрылась, и солнечный свет исчез. Они стояли и смотрели на Чезаре. — Где Матео? — спросил он. — Он не смог прийти и прислал нас,— нагло улы- баясь, ответил Алли. Чезаре почувствовал, как напряглись мускулы. Губы пересохли, и он облизнул их. Это был какой-то абсурд. Какой смысл Матео убивать его? — Это, должно быть, ошибка,— сказал он. — Это не ошибка. Алли шагнул вперед и указал ему пистолетом. — Повернись лицом к стене и положи руки за голо- ву. Только делай это медленно. Чезаре подчинился. Алли обыскал его. Держа руки за головой, Чезаре чувствовал холод стилета. — Пистолета нет,— сказал он. — А я не/пистолет ищу,— ответил Алли. — Нож тц тоже не найдешь. Я не беру с собой на ралли нож! — Думаю, ты прав. Да он тебе больше и не пона- добится. Громила посмотрел на Чезаре... — Алли, пристрелить его? Алли жестом остановил приятеля. 375
— Нет, у меня другие планы. Это не простой парень. Чезаре оглянулся — Алли что-то доставал из кар- мана. Заметив, что Чезаре смотрит на него, он оскалил зубы в волчьей ухмылке. — Ты знаешь, что это такое, парень? Это — ледоруб. У него не такое звучное название, как у твоего тесака, но дело им делать можно. Биг Дач тебе, навер- ное, уже говорил. Неожиданно в руке Алли оказался пистолет, он силь- но ударил им Чезаре по затылку рукояткой. Голова у Чезаре закружилась, и он сполз на колени, цепляясь руками за стену. Как сквозь туман до него донесся резкий голос Алли: — Повернись, скотина. Я хочу, чтобы ты видел свою смерть. Чезаре медленно повернулся и тряхнул головой. Взгляд его прояснился, он с ненавистью уставился на Алли. Тот злорадно улыбался. Опустив пистолет в кар- ман и переложив ледоруб в правую руку, Алли прибли- зил искаженное злобой лицо к Чезаре. — Я всажу его тебе прямо в сердце. Чезаре видел^ как поднимается ледоруб, и отчаянно рванулся в сторону как раз в тот момент, как он начал опускаться. Острый его конец вонзился в трухлявое дерево стены и застрял там. В ту же секунду Чезаре рубанул ребром ладони по горлу Алли и сразу,' не глядя на поверженного врага, бросился через комцату в сторо- ну второго убийцы. Пистолет вылетел из рук гангстера, оба повалились на пол. Краем глаза Чезаре успел уви- деть, как Алли поднимает пистолет, и, вцепившись в убийцу, развернул его спиной к Алли, прикрывшись им как щитом как раз в тот момент, когда Алли начал стрелять. Тело громилы безвольно дергалось с каждым новым выстрелом. Наконец Чезаре оттолкнул его и рванулся к выходу, но, споткнувшись о ножку стола, оказался на полу. — Не выйдет, ублюдок! — услышал бн над собой на- смешливый голос Алли. Алли Фарго нажал на курок, но вместо выстрела раз- дался сухой щелчок. Он выругался, швырнул пистолет в Чезаре и. схватился за ледоруб. Пока, он вытащил его и повернулся . к Чезаре, тот был уже возле него со стилетом в руке. Держа ледоруб перед собой, Алли медленно двигался 376
вдоль стены. Вспомнив о пистолете в кармане, он вызы- вающе ухмыльнулся, незаметно опуская правую руку за ним. Ему нужно было только выбрать момент, но Чезаре не предоставил ему такой возможности. j Лук сидела за рулем абсолютно без движения, так крепко сжав руль, что костяшки пальцев ее побе- лели от напряжения. Ее глаза были устремлены куда-то в пространство. И только когда он прикоснулся сти- летом к ее горлу, она повернула голову и увидела его. Он наклонился к ней с каким-то звериным оскалом на напряженном лице. На солнце его голубые глаза отсвечивали золотом, как глаза тигра. На мгновение на ее лице отразилось непонятное ему чувство, но оно сразу же исчезло,' ее глаза погасли. Она настороженно смотрела на него,- не произнося ни слова. — Почему ты это. сделала? — Я тебе уже говорила — это было мое задание. Я не спрашивала Матео. А ты спрашивал? — Я — это другое дело. Я выполнял клятву. — Ия тоже. Разница между нами только в виде оплаты. А так мы делали одно и то же. — Я должен убить тебя. Острие стилета, надавило ей на горло. Она закрыла глаза и откинула голову на сиденье. — Ну давай,:—устало произнесла.она.— Теперь мне все равно. Матео не простит мне этой неудачи, как и тебе твоего успеха. Чезаре молчал, и тишина казалась бесконечной. Вдруг она почувствовала, как ее вновь охватывает приятная истома, как начинает она разливаться по все- му телу. Еще немного, и она не сможет справиться с непроизвольными конвульсиями в паху, которые всегда появлялись после этого. — Ну же! Убивай! И опять он не ответил. Лук открыла глаза. На его лице выступил пот. Лук видела, как дрожит его тело. И внезапно она прозрела, узнав себя в нем. — О боже!— простонала она, потянувшись к нему. Лук слышала, как стилет упал на дно машины, ощущая, как жадно ищут его губы ее шею и накрывают кро- хотную ранку, оставленную ножом. Опасность и воз- 377
буждение, одинаковые для него и нее, прощли, разбу- див страсть. Он остановил машину перед ее гостиницей. —: Собери свои вещи. Встречаемся через два часа в аэропорту. — Будь осторожен,— попросила она, глядя на него по-собачьи преданными глазами. — Хорошо. Мы уже будем в Нью-Йорке, когда поя- вятся первые сообщения о том, что произошло. А потом мне надо встретиться с Эмилио. Он должен все прояснить. Она пожала его руку, вышла из машины, проводила ее взглядом и только потом поднялась в гостиницу. Чезаре вошел в холл отеля «Эль Судад». — Ключ, пожалуйста,— обратился он к клерку, стоящему к нему спиной. Портье повернулся. — Граф Кардинали! А разве гонки не... — У меня перегорел генератор,— перебил его Че- заре. — Извините, сеньор,— ответил портье, доставая конверт и протягивая его Чезаре.— Баронесса оставила это для вас. Чезаре развернул записку. Почерк был Илеаны: «Милый, извини, но я не могла тебя дождаться. Уехала в Нью-Йорк с богатым техасцем. Он уговорил меня проехаться с ним по магазинам. Люблю. Илеана». Чезаре улыбнулся. Ему следовало бы знать, что у Илеаны есть причина избегать с ним встречи в Куэрна- баке. Он взглянул на клерка. -— Во сколько уехала баронесса? — Утром, около одиннадцати. Чезаре кивнул и направился к лифту. Посмотрел на часы — уже. почти семь. Илеана, наверное, уже в Нью-Йорке. 21 Бэкер облокотился на стол, не сводя глаз с Илеаны. — Почему, вы вернулись? Вы должны были оста- ваться с ним. 378
— Я же вам говорю, что я испугалась/ У меня было такое чувство, что он должен меня убить, что он знал.:.. — А почему у вас было такое чувство? Он что- нибудь вам сказал или сделал? Вы что-нибудь заметили? Илеана отрицательно покачала головой/’ — Да не то чтобы... Просто' этот ремень чемодана, о котором я вам’ говорила. Когда я прикоснулась к нему, то сразу почувствовала, что смерть ходит вокруг него, и я убежала. — Но стилета вы так и не видели. В моем чемодане есть точно такой же ремень. Я кладу туда зубную щетку и бритву. В дверь постучали. — Войдите,— позвал он. В комнату вошел один из его помощников с теле- тайпной лентой в руках. — Только что получили из Мехико. Они обнаружи- ли тела Алли Фарго и еще какого-то громилы. Их нашли в заброшенной лачуге • в пустыне, недалеко от того места, где сошла с трассы машина Кардинали. Илеана в волнении вскочила. — Видите, я была права! — Может быть, останьтесь вы там, мы бы сейчас больше знали об этом; — А может быть, я тоже была бы уже мертва! А мне бы этого совсем не хотелось. Бэкер посмотрел на помощника. — А где сейчас Кардинали? — На пути в Нью-Йорк. Его самолет прилетает утром. С ним летит какая-то женщина.. Бэкер гговернулся к Илеане, — Женщина? Так вы из-за нее вернулись? — Не говорите глупостей. Бэкер улыбнулся. — Картина начинает вырисовываться: он нашел себе другую подругу, а вам велел убираться/ ' — Это неправда; Я' знаю эту девчонку. Она — его механик,— вспылила Илеана, не заметив, что попа- лась на удочку. — Механик? - ;: — Да. По-моему, ее зовут Лук. 'Его~ постоянный механик заболел, и он нанял ее. Бэкер *прверйул£к к /по^дщнику. ‘ 4 •; — ТёлегрАфйруй туда— пусть' наведут ‘ о ней справки. §79
— Слушаюсь, сэр. Будем арестовывать Кардинали, когда он прилетит? — Не будем. Для его ареста у нас ничего нет. При- готовь для меня машину — хочу посмотреть, куда он поедет из аэропорта. Сотрудник вышел, а Бэкер опять обратился к Илеане: — Вам лучше отправиться в гостиницу и быть везде с ним. — Я не пойду! — Он не тронет вас, пока ничего не узнает. Или вы предпочитаете высылку из страны? — Лучше быть высланной, чем мертвой,— париро- вала Илеана. — Моральная извращенность — достаточно серьез- ное обвинение. Это означает, что вы больше никогда не сможете вернуться в эту страну. И в газетах это будет не очень прилично выглядеть. Она с возмущением смотрела на него. — В Европе люди более снисходительны, и они понимают, что некоторые женщины просто не созданы для работы. Илеана вынула из сумочки сигарету и нервно по- стучала ею по столу, ожидая, когда Бэкер даст при- курить. Доставая зажигалку, он знал, что теперь она уже у него в руках. — Думаю, что мы, американцы, тоже понимаем это, но мы не говорим об этом вслух,— сказал он, когда она закурила, глубоко затянувшись. — У меня начинает складываться впечатление, что Америка — бесполая,— с обидой промолвила она. Бэкер, / откинувшись в кресле, оценивающе смот- рел на нее несколько секунд — Вы напуганы, не так ли? — Да,— тихо произнесла она.— Сначала мне каза- лось, что все это просто игра, но теперь я так не думаю. Я начинаю бояться. — Не надо бояться, баронесса. Мы будем следить за вами. И я даю вам слово, что, как только возник- нет опасность, мы немедленно выведем вас из игры. Бэкер с одним из молодых сотрудников сидел в машине, поджидая, когда Чезаре и Лук выйдут из аэро- порта. 380
Увидев, как они садятся в такси, молодой помощник только присвистнул: — Видать, этот парень не промах, а, шеф? Бэкер кивнул, следя за такси: — Поезжай за ней. Когда они уже выезжали на шоссе, их- «подрезала» другая машина. — Проучить его, шеф? — Не надо. Продолжай ехать как ехали. На шоссе они от нас никуда не денутся. Минут десять они ехали молча, пока не добрались до залива Джамайка. Бэкер с интересом поглядывал на машину, которая их обогнала и теперь шла впереди. Вдруг она начала набирать скорость и перешла в левый ряд. Бэкер заподозрил неладное. За много лет службы у него выработалась безошибочная интуиция. Он рас- стегнул пальто и открыл кобуру. — Держись за этой машиной — она мне что-то не нравится. Помощник послушно свернул в левый ряд. —- Странно ведут себя эти парни,— повернулся он к шефу. Внезапные глухие выстрелы раздались в это время. — Да они стреляют в Кардинали! — заорал помощ- ник. — Жми! — крикнул ему Бэкер, выхватывая пи- столет. Высунувшись из окна, он выстрелил по машине. Когда они проносились мимо такси, в котором ехал Кардинали, машина уже сворачивала на обочину. Бэкер не знал, попал он в кого-нибудь или нет, и выстрелил еще раз. В стекле прямо за сиденьем водителя поя- вилось небольшое отверстие. Водитель повалился на руль, и машина вильнула в сторону залива. Почти у самой воды дверь ее открылась, из машины выбежал человек. Бэкер, едва они съехали на обочину, выскочил следом за ним. — Стой! закричал он, делая предупредительный выстрел. На мгновение человек приостановился; обернувшись, Бэкер видел, как в руках его что-то вспыхнуло при этом. Сначала пуля просвистела мимо него, и только затем он услышал выстрел. Бэкер бросился на землю, стараясь целиться в ноги. Мягко нажал на спусковой крючок — этот ему нужен живым. Первый выстрел — 381
мимо. Юн .выстрелил еще раз. Человек споткнулся, упал и покатился вниз по небольшому склону. Подбежал молодой помощник с пистолетом в руке. — Вы не ранены? — Нет,—- ответил Бэкер, поднимаясь с земли. — Тот, что в машине,— готов. . — Проверь теперь вон того. Я целился в ноги. — И этот —готов,— через минуту крикнул помощ- ник, склонившись над телом. Бэкер нахмурился и спрятал пистолет в кобуру. Сзади раздался голос Чезаре: — Вы прекрасно стреляете, мистер Бэкер. Бэкер мрачно оглянулся на него. У этого парня нервы; должно быть, как канаты,— в него только что стреляли, а он улыбается и говорит таким же спо- койным голосом, как и тогда, у него в кабинете. — Вы не будете.-отрицать, мистер Кардинали, что они стреляли, в вас? ; — Не буду, мистер. Бэкер. Но мне непонятно — зачем? ' , Бэкер нахмурился еще больше — все труднее было держать себя в руках. — Вы также, наверное,'"не знаете, почему убили Алли Фарго в ,полумиле от того места, где вы сошли с трассы в Мексике? — Я даже не знал, что его убили.— Он улыбнулся.— Видите ли, я еще не читал газет. — И .вы- можете отчитаться о времени, проведен- ном в пулей? г — Конечно! Со мной каждую минуту был механик. Да вы -и сами можете все узнать у нее—она сидит в такси, поправляет макияж. — Здорово у вас получается — все, ваши женщины являются для вас вашим алиби! — Да, здорово,—согласился Чезаре, продолжая уЛыбаТЬСЯ. о-. •’ i / ;;() Подъехала,^машина Бэкера — Ну ладно, Кардинали, ; лродолжайг развлекаться, НО ПОМНИ, МБ1:ЗД& Время ^УДеМ,,-рЯДОМ.й, ьу- р-н;:: :',rz «.иг.г z ,г. : --"р ! э. > 'г .•> м 'лмоозс•'? л-.: Чезаре :зыщелииз такси наклони л РЯ;. к. окну: — Подожди- меня здесь,—ска зал < о н; —Мне нужно забежать в контору. - ;- г-.-ч* - Секретарша удивленно лодняла; брови, увидев Чезаре. 382
Не говоря ни слова, он прошел мимо нее в канцелярию, где кучка сотрудников о чем-то оживленно говорила возле охлаждающего радиатора. При его появлении все замолчали и рассыпались по своим местам. Кар- динали кивнул в приветствии. — Зайдите ко мне,— обратился он к мисс Мартин, проходя через приемную. — Что здесь происходит? — спросил он ее у себя в кабинете.— .Почему они не работают? — Так вы живы? — Конечно жив! — А мы только что слышали по радио, что вас обстреляли, когда вы ехали из аэропорта. — И это повод, чтобы не работать? Я им плачу за работу, а не за сплетни! — Но им нечего делать. — Что значит — нечего? Мисс Мартин протянула телеграмму. — Все наши контракты аннулированы. Вот послед- няя телеграмма — получили час назад. Чезаре взял со стола остальные телеграммы* Со- держание их было примерно одинаковым. — Когда это началось? — В то. утро, когда вы улетели в Мексику. Ничего не понимаю, похоже, кто-то дал сигнал. Он просмотрел телеграммы: две итальянские, две английские, французская и шведская компании. Чезаре со злостью швырнул их на стол. Братство было в себе так уверено! Они были настолько уверены, что убьют его,. что даже не стали продлевать контракты. Ему. нужно добраться до Матео — дело зашло слишком далеко! — Мне очень жаль, мистер Кардинали. Я пыталась связаться с вами, но вы уже уехали на гонки. Я-думаю, что это все из-за шумихи* которую подняли газеты. Он помолчал, раздумывая, что делать дальше. Кто- то должен передать послание курьеру; -в его деревне на Сицилии. Он был уверен, что Матео где-то в Аме- рике, но найти его здесь невозможно.' Голос секретарши вывел его из задумчивости. — Что нам делать, мистер Кардинали? — Что еще здесь можно делать? Выдайте всем выходное пособие и увольте. Передайте им, что как только ситуация прояснится, мы пригласим их: снова. — А вы думаете, что она , еще/прояснится? .. — . Не. знаю,— ответил, он^. направляясь к двери^-— А если честно, то мне наплевать.
22 Чезаре повернул ключ в замке и распахнул дверь. — Заходи,— пригласил он Лук. Она вошла в комнату, и он уже закрывал за собой дверь, когда из спальни до них донесся голос Илеаны: — Чезаре, это ты? Он взглянул на Лук — ее лицо было бесстрастным. — Да, Илеана. — Не знаю, что происходит в этом мире? Все эти богатые техасцы оказываются либо женатыми, либо сов- сем бедными. А этот хотел, чтобы я помогла ему выбрать подарки для его жены! Взглянув опять яа Лук, Чезаре не выдержал и рас- смеялся; — Да, Илеана, тебе действительно не везет. — Что ты сказал? Ну да ладно. Кстати, я велела Тонио принести шампанского и льда. Будь добр, налей мне немного — я сейчас выйду. Чезаре подошел к столику, где стояло ведерко со льдом и в нем бутылка шампанского. Он открыл ее и разлил вино в бокалы. Из спальни показалась Илеана, завязывающая халат. Она улыбалась. — Я не дождалась тебя... И вдруг запнулась на полуслове, когда увидела Лук, стоящую посередине комнаты, и вопросительно посмотрела на Чезаре. Он по очереди смотрел на женщин, наслаждаясь произведенным эффектом. — Насколько я помню, дамы, вы еще не представ- лены друг другу. Разрешите мне это сделать. После этой церемонии он вручил каждой по бокалу вина, поднял свой и провозгласил тост: — За крепкую дружбу! Илеана холодно взглянула на Лук и с милой улыбкой повернулась к Чезаре. — Хоть она и худенькая, но не кажется ли тебе, чю твой номер маловат для «шведской» семьи? — спросила она по-французски. — Не лезь в бутылку, Илеана,— ответил он ей тоже по-французски.— У Лук есть таланты, о которых ты и не подозреваешь! — Я в этом не сомневаюсь, дорогой,— сухо заме- тила Илеана.— Но если администрация отеля возражает 384
против пребывания одной женщины в твоем номере, то как они отнесутся к двоим? Или ты им сказал, что стал мусульманином? И тут Чезаре осенило — он понял, с кем передаст записку для Матео. Улыбка появилась на его лице. — Им нет до этого никакого дела,— продолжал он по-французски.— Видишь ли, я им уже сказал, что ты улетаешь сегодня вечером в Италию, а Лук пока поживет в твоей комнате. — Я не согласна! Я палец о палец не ударю для того, чтобы ты резвился здесь с этой сучкой! Она швырнула в него бокал и бросилась в спальню, хлопнув изо всей силы дверью. Бокал попал в столик, разлетевшись на куски. Чезаре посмотрел сначала на осколки, затем взглянул на Лук. — Илеана очень вспыльчива,— перешел он на анг- лийский. — Главное — поедет она в Италию или нет! — ответила Лук на хорошем французском. Чезаре взглянул на Лук и рассмеялся. — Ты все поняла? — Абсолютно! Но мне еще не ясно, поедет она или нет. — Конечно поедет! Мы с ней старые друзья — она для меня сделает все, что угодно. Тонио положил трубку и вернулся в гостиную. Они вопросительно смотрели на него. — Это звонили из авиакомпании, господин. Место для баронессы будет забронировано на вечерний рейс. — Спасибо, Тонио,— поблагодарил его Чезаре. Илеана подождала, когда уйдет Тонио, и повернулась к Чезаре: — Я не поеду! Мне все равно, что ты скажешь, но я не поеду! Чезаре начинал злиться. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу, Илеана! Или ты хочешь, чтобы иммиграционная служба узнала, что ты не работаешь на меня? Илеана злобно посмотрела на Лук, которая сидела неподвижно, глядя в свою тарелку. — А почему ты ее не отправишь? — кивнула она на Лук. — Но ты же знаешь, что я не могу этого сделать! 25 Г. Роббинс 385
Она будет выделяться. Давай заканчивай есть и пакуй чемодан. Самолет на Рим отправляется в полночь. Илеана со злостью швырнула вилку и выскочила из-за стола. Дверь с грохотом захлопнулась за ней. Лук с улыбкой смотрела на Чезаре: — «Она для меня сделает все, что угодно»,— пе- редразнила его она. — Заткнись! — рявкнул он.— Ведь она едет, не так ли? Илеана заперла на ключ дверь, быстрым шагом пе- ресекла комнату, сняла трубку и назвала оператору нужный номер. Ей ответили. — Мистера Бэкера, пожалуйста,— попросила она. — Слушаю,— ответил Бэкер. — Мистер Бэкер, он отправляет меня на Сицилию. Я должна встретиться с курьером и передать ему за- писку. — Какую записку? — «Передайте дяде, что мне нужно с ним встре- титься». Затем я должна ждать в гостинице ответа для него. — Хорошо. Вот это уже кое-что! Илеана физически ощущала, как в душе ее шевелится страх. — «Хорошо» — это все, что вы можете мне сказать? Вы, наверное, не знаете, что дядя Чезаре умер еще лет двенадцать назад! Как же можно посылать и по- лучать записки от мертвого? — Не волнуйтесь,— успокоил он ее.— Тот дядя, о котором идет речь,— жив и здоров. В мафии так называют покровителей. — Мистер Бэкер, если я везу послание мафии, то это становится очень опасно. Они без лишних слов прикончат меня! — Я уже вам говорил, не бойтесь! С вами в са- молете будет наш человек, который присмотрит за вами. Вы не будете чувствовать себя одинокой. Вам, кажется, нравятся богатые техасцы? Так вот, ищите такого в са- молете. Илеана медленно положила трубку и закурила. Подошла к огромному окну, толкнув дверь, вышла на балкон. Холодный воздух взбодрил ее. Она по- смотрела вниз — огни города холодно мерцали в зимней ночи. 386
Снизу послышались голоса. Из любопытства она заглянула вниз через парапет — голоса доносились не с улицы, а с. нижнего этажа. Под. ней, .на другом балконе, стояла молодая пара — они целовались. Илеана разглядела ^бледное лицо девушки.,. Похоже было, что парочка вовсе не ощущала холода^..Илеана поежилась ц вернуласЬ|В комнату. . • q ’<• Сколько же лет она уже не чувствовала себя так, как эта девушка! И сможет ли вообще когда-нибудь испытать что-нибудь подобное? Нет, уже не. сможет! Все чувства остались в далеком прошлом — за дверью маминой спальни, когда ей было всего девятнадцать лет! Впервые за столько лет она с сожалением подумала о-своих родителях. Как же ей теперь не хватает их! Странно, что понадобилось столько времени, чтобы понять такую простую истину. Только сейчас, когда у нее не осталось никого из близких, она стала чувствовать нежность к ним. И она заплакала. 23 Бэкер склонился над столом, разглядывая капи- тана Стрэнга. — Дэн, мне кажется, что это наша первая настоя- щая удача. Кардинали просит своего дядю о встрече. Если эта встреча состоится и его дядя окажется именно тем человеком, которого мы ищем, то мы доберемся до самой вершины. — Пора бы уже,— улыбнулся полицейский.— А если их банда раньше доберется до Кардинали? — Мы этого допустить не можем! Ставки слишком высоки. — Но не можем же мы прикрывать его всякий раз, когда в него будут стрелять. — Не можем,— согласился Бэкер.— Но у меня есть план. — Ну-ка, ну-ка. Бэкер понизил голос до шепота:. > : — Только это. строго между нами! Шефу это сов- сем. не понравится; .и . » — Мне это начинает уже нравиться,— ухмыльнулся Стрэнг.— Хотя я еще не слышал плана. 25* 387
— Мы его напугаем, и он начнет прятаться. Начнем с угроз по телефону через каждый час, затем приставим к нему наших самых крутых парней — пусть думает, что это бандиты. Он должен сломаться или, по крайней мере, куда-нибудь спрятаться. — Можно попробовать. — Не можно, а нужно! Сначала припугнем, потом установим за ним: слежку, и выявим все его связи. Стрэнг задумчиво, смотрел на Бэкера. • — Но если это провалится, то не сносить нам го- ловы. — Знаю. — Видно, здорово насолил тебе этот парень! — Здорово! Бэкер в сильном волнении встал из-за стола и по- дошел к окну. Когда он снова заговорил, то голос его дрожал: — Я еще могу понять других бандитов — я видел, где они жили и как они жили. Но этого парня я не могу понять! бедь у него было все, чего он хотел! Может быть, убийства доставляют ему удовольствие? Но я твердо знаю, что если его не остановить, то погибнет еще больше людей. И не только гангстеров, но и честных людей, таких, как та девушка в Майами. Никто не знает, где этот псих поставит точку! Стрэнг вздохнул, вынул трубку, выбил ее. и сунул в рот. — Я уже тринадцать лет на этой проклятой работе, но у меня никогда не было желания сменить ее. Зазвонил телефон. Чезаре снял трубку. — Кардинали слушает. Голос на том конце провода звучал угрожающе: — Кардинали, стилет отслужил свое. Рано или поз- дно мы достанем тебя. Так что не. надо трепыхаться! Трубка неожиданно замолчала, и Чезаре нервно забарабанил по рычагу: — Алло. Кто это? Кто? , В трубке было тихо. Когда Чезаре вернулся на место, Лук вопросительно взглянула на него: — Кто это был? — Так, напугали. Наверное,-какая-то мелкая шайка. Лук,задумчиво кивнула:..г • — Они всегда так начинают. Мне; это>гзнакомо. Они попытаются,измотать тебя; .'-г 388
Чезаре разозлился. — Если они думают запугать меня своими дурац- кими звонками, то они ошибаются. Они увидят, что я не похож на тех свиней, с которыми им приходилось иметь дело раньше! Он сердито направился к двери. — Куда ты? — В аэропорт — убедиться, что Илеана действитель- но села в самолет. Поедешь со мной? — Нет, спасибо. Я не умру, если не попрощаюсь с ней. Улыбаясь, он вышел из здания, где размещалась «Итэлиэн Эрлайнз», и, довольный, направился на авто- стоянку. Илеана — умница. Она великолепно справит- ся с делом. Матео получит его записку! И все-таки она неотразима! Разве она могла упустить такую возможность! Он чуть не рассмеялся, когда увидел, как она подцепила того техасца в белой широкополой шляпе. Конечно же он оказался богатым! Этот парень станет гораздо беднее еще до того, как самолет приземлится в Риме. Чезаре зашел на стоянку и пошел между рядов машин. Было уже довольно поздно, и машин было мало. За спиной послышались шаги, как эхо повторяющие его собственные. Он остановился и оглянулся — ни- кого. Пожав плечами, двинулся дальше. Шаги возоб- новились. Он опять остановился и прикурил. Шагов не было. Затянувшись, он медленно двинулся к машине. Тут же послышались тяжелые, отчетливые шаги. Точно, следят. Замедлил шаг — шаги за спиной тоже замед- лились. Он был уже возле машины. Стилет скользнул в руку, придавая ему уверенность. Вдруг он резко повернулся, держа наготове нож. — Кто здесь? — его голос гулко раздался на полу- пустой стоянке. Ответа не последовало. Он немного подождал — тишина. Это же его собственные шаги! Чезаре опустил нож. Этот телефонный звонок взвинтил ему нервы. Рассмеявшись, он сел в машину и включил зажигание, чувствуя в паху легкое покалывание, которое появлялось обычно после пережитой опасности. Он вспомнил Лук, и на душе стало теплее — она даст ему силы. Чезаре включил первую скорость и поехал к выходу. 389
Он хорошо знал Лук — она не из тех, кто спит с кем попало; она выбирает себе подобных. И только такому человеку она доверяла самое дорогое — самое себя! Тут она давала волю своим желаниям. И сопровождалось все это отчаянной борьбой за достижение превосход- ства: сначала в постели, а затем и в остальном. Она требовала, чтобы ее принимали как равную. Но с ним этот фокус не пройдет! Только не с ним! Слабых Лук не выносила. Чезаре знал, что за каждой ее победой ’следовало потом отречение, которое очищало ее душу и давало ей возможность повторять свой жиз- ненный путь с начала. Но он будет скоро готов отречься от нее сам. Скоро он уже насытится и пресытится ею. А там и Илеана вернется. И может, он женится на Илеане. Пора уже подумать о продолжении рода. Илеана была европейкой, и наследственность должна быть хо- рошей. Европейцы гораздо честнее и более реалистичные, чем американцы. По сравнению со сложной натурой Лук Илеана казалась такой простой и незамысловатой, как школьница. 24 — Уже два дня прошло. Как идут дела? — спросил Стрэнг Бэкера. — А черт его знает! Он поднимает трубку и тут же вешает. Бэкер достал сигарету и прикурил ее. — А что говорят твои парни, которые следят за ним? — Я их уже шесть раз менял. Они говорят, что он нервничает — оглядывается постоянно, проверяет ходы и выходы. — А как девчонка? — Она держится лучше, чем он. Может, она не знает, что происходит? — Я получил на нее информацию — не так уж все просто с ней. Она довольно прилично гоняет на машинах, но в прошлом году ей крупно не повезло и она потеряла свою машину. Теперь, она копит на новую. —- Не густо. Непонятно, почему она заодно с этим парнем? X:,:. . ,-л..-i — Он, походке, тот человек, который может дать ей новую машину. и; .. н 390
— Только не сейчас. Нам сообщили,- что все его контракты аннулированы. — Все? — Все. Интересно, что это означает? — Я попробую узнать. Зазвонил телефон. — Это тебя,— сказал Бэкер,- протягивая трубку Стрэнгу. Стрэнг взял трубку, послушал и положил ее. — Это мой помощник. Кардинали и его девчонка отправились только что в ресторан «Павиллон», что на 57-стрит. Бэкер улыбнулся и поднял трубку телефона. — Позвони мистеру Кардинали в ресторан «Павил- лон» и проиграй ему еще раз запись. — Я говорю тебе, что он следил за нами,— с жаром говорил Чезаре.— Я его уже встречал. — Чезаре, может, тебе показалось? Я ничего не заметила. — Он стоял на углу Парк-авеню. Официант принес напитки, и Чезаре замолчал. Они молча потягивали коктейли, пока не ушел официант. Лук дотронулась до руки Чезаре: — Тебе нужно немного отдохнуть. Ты совсем не спал прошлой ночью. — А как можно спать, когда без конца звонит те- лефон? Четыре звонка за ночь, пока я не снял трубку! — А может, совсем его отключить? — И признаться, что они достали меня? Они этого только и ждут. С телефоном в руке к столику направлялся офи- циант. — Звонок для графа Кардинали,— поклонился он. Чезаре выразительно посмотрел на Лук. — Хорошо, я отвечу. Официант-поклонился 'еще раз, поставил телефон на -столик и - вставил вилку- в розетку. Чезаре взял из его рук трубку. — Кардинали слушает. Лук видёла< как мрачнеет его лицо. Наконец он -молча положил трубку и кивнул ей, отвечая на ее вопросительный взгляд: — Да, они. «Я же' говорил тебе, что' за нами сле- дят,— они знали, где нас искать. 391
Едва они вошли в номер, раздался телефонный зво- нок. Тонио снял трубку: — Резиденция графа Кардинали. Минутку, я по- смотрю, у себя ли он. — Вас спрашивают, господин,— обратился он к Че- заре,— но синьор не назвался. Он только сказал, что у него для вас . важное . сообщение. — Хорошо, я отвечу. Кардинали слушал молча. Вдруг лицо его исказила гримаса боли, он выдернул шнур из розетки и изо всей мочи швырнул телефон через всю комнату. — Проклятое орудие пытки! — заорал он на те- лефон, влетевший в вазу. Обхватив руками голову, Чезаре бросился на кушетку. Лук зашла ему за спину, начала массировать ему шею, мягко приговаривая: — Не бери в голову. -Все пройдет. Может, выпьешь чего-нибудь? Она смешала коктейль. Поискала тоник — нигде нет. Открыла ключом шкафчик — там, в глубине, одиноко стояла маленькая бутылочка. — Немного тоника, Чезаре?’—спросила: его Лук, показывая бутылочку. — Где ты это взяла? — Там. Я знаю, что ты любишь... — Поставь на место. И не лазь по закрытым шкафам! — И совсем не обязательно на меня орать! — в свою очередь возмутилась Лук. Извини, дорогая,— извиняющимся тоном произ- нес он.—'Тоник на полке под баром. — А что все-таки в той бутылочке? Он отпил из бокала и внимательно посмотрел на нее. — Яд. Жаль, что я не могу повесить его на стену, как остальное оружие. Мне дал его один химик из Флоренции, который занимается ядами Лукреция Борд- жиа. Всего несколько капель — и не поможет никакое противоядие. Он сказал мне,- что их познания в химии были просто фантастическими для того времени. Лук с любопытством взглянула на шкафчик. — Я бы чувствовала себя неуютно с таким ядом в доме. — Там он безопасен. Никто не открывает этот: шкафчик. • . Чезаре откинулся на спинку и закрыл- глаза. 392
— Как же я устал! Она погладила его по волосам. — Знаю, милый. Хоть бы куда-нибудь скрыться от этого! Он разом обернулся к ней: — Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Есть такое место! Им и в голову не придет искать нас там. Она улыбнулась ему, с гордостью подумав, что это только начало и что очень скоро он поймет, как она ему необходима. Сержант Макгоуэн посмотрел на часы — почти один- надцать. Через час придет смена. Ужасный холод! Самое паршивое в их службе — дежурство на улице. Он уже с четырех часов околачивается возле этой гостиницы. И все-таки это дело было не самым плохим — хоть не приходится прятаться, как в других операциях. Они много шутили по этому поводу. В кино один детектив следит за подозреваемым прямо до спальни, но в жизни все иначе. Капитан задействовал шестерых для этой операции. По одному человеку стояло у каж- дого выхода из этого огромного отеля, и двое постоянно патрулировали на машине, поддерживая связь с осталь- ными. Их машина только что завернула за угол, когда те двое вышли из отеля. Девчонка несла маленький чемоданчик, а парень быстрыми взглядами осматривал улицу. Возле них нача- ло было притормаживать такси, но он махнул, и машина двинулась дальше. Взяв подружку под руку, парень повел ее в сторону Лексингтон-стрит. Макгоуэн шел следом. Вот не повезло — именно в его смену они решили выбраться. Теперь домой он попадет не раньше шести утра. На перекрестке они перешли улицу и направились в сторону 51-стрит. Мак- гоуэн тоже пересек улицу и увидел, что парень обер- нулся. Прятаться не было нужды. Парочка повернула за угол и спустилась в метро. Макгоуэн побежал и, когда был. уже на верхней ступеньке, услышал шум приближающегося поезда. Прыгая через несколько ступенек, он бросился к плат- форме. Капитану не понравится, если он . упустит их. Когда уже внизу он поворачивал за угол, краем глаза он заметил, как. мелькнула какая-то тень, и на 393
него обрушился -страшный удар. Перед глазами все поплыло, в голове зазвенело. Сознание он не потерял, но на ногах не удержался. Прошло какое-то время, прежде чем предметы начали принимать свои очертания. Макгоуэн помотал головой, опершись о стену, с трудом встал на ноги. Немного постоял, постепенно приходя в себя. И тут только увидел, что они садятся в вагон. Он не успел добраться до турникета: двери вагона закрылись, и поезд стал набирать скорость. В окне он видел насмешливо ухмыляющееся лицо парня. Макгоуэн устало развернулся и пошел к телефон- ной кабинке. Конечно, капитану не понравится, что они ускользнули, но он скажет ему, что этот парень умеет драться. Стрэнг положил трубку и посмотрел на Бэкера. — Наш план сработал прекрасно,— мрачно произ- нес он.— Даже слишком. Этот парень нокаутировал Макгоуэна на платформе метро и смылся. — С девчонкой? - Да. Бэкер потянулся за сигаретой. Его пальцы дрожали. — Да поможет нам Бог, если мафия найдет их раньше нас. — А если найдет, то подготовь заранее рапорт об отставке. Мой уже лежит в верхнем ящике стола. 25 Мало найдется в Нью-Йорке таких мест, которые бы так яростно сопротивлялись наступлению капи- тального строительства, как район верхнего Парк-авеню. И одна из причин этого заключалась в том, что он являлся торговой меккой испаноязычного Гарлема. Здесь, неподалеку от нью-йоркского центрального вок- зала, откуда электрички уносят- жителей в комфор- табельный, уютный--пригород, • находился последний в городе открытый базар. .Люди, которые приходят/сюда за-покупками, боль- шей частью выходцы из Пуэрто-Рико. Они пробираются мимо тележек и товара, разложенного* прямо на тротуа- ре,- в ярких одеждах, весело и легко болтая, не обращая никакого внимания на свою бедность, как-если бы они находились не в Нью-Йорке^ а на своем тропическом — • W4 л, 394
острове. Есть -в • этом районе и гостиницы.' Правда, они совсем не похожи на те отели, которые находятся в центре города, но функции они выполняют те же самые. Эти гостиницы предлагают сон, еду и утешение пут- нику, который ищет пристанища. Но есть одно главное различие между этими гостиницами и роскошными оте- лями— это кредитные карточки. Гостиницы испано- язычного Гарлема принимают только наличные. Чезаре стоял у окна и смотрел на проходящие поезда. Их гостиница «Дель Рио» находилась прямо у железно- дорожного полотна. Лук, сидя в кресле,. читала газеты. — Что ты целый день их читаешь? — набросился он на нее. Лук ничего не ответила — он всю неделю был на нервах. Прошло уже более двух недель, как уехала Илеана, а они все сидели в этой комнате, как в клетке. Сначала им это даже нравилось. Они подшучивали над всеми неудобствами — капающим краном, скрипу- чей кроватью и продавленными стульями. Затем по- немногу эта безвкусица и нищета начали действовать им на нервы. Лук с самого начала знала, что их ждет в этой комнате. Но женщины гораздо лучше мужчин умеют приспосабливаться. У них гораздо больше терпения, и они умеют ждать. Лук вспомнила о небольшой боли, которая обычно предшествовала началу месячных. Боль была, но месяч- ные не начинались. Уж не беременна ли она? У нее редко случалась задержка на неделю. — Может, ты ляжешь и отдохнешь? — Какой отдых! Я этим только и занимаюсь! Сижу в этой вонючей дыре и ем всякую гадость. Меня уже тошнит от всего этого! — Но это лучше, чем быть убитым. — Иногда я начинаю в этом сомневаться. Лук опять принялась за газеты. — Я видел вот таких людишек в деревне на Си- цилии,— продолжал он,— когда был мальчишкой. Ты только посмотри на них! Улыбаются, кричат, копаются в помойках. Лук встала' и тоже подошла к окну. — По-мо€}му, они,.вполне счастливы. - Вот этрро. я j и. не. г могу понять!. Почему же .они все. время.. счаедгдизд!^с>№Р У них есть гтдкого, ч$го нет у нас? Ведь опознают .о своей бедности^ и.все ?равно 395
счастливы! Они улыбаются, смеются и делают детей. Так что же у них есть такого, чего нет у нас? Лук вспомнила себя маленькой девочкой, как они ездили всей семьей за покупками. Бедный Чезаре, как же он был обделен! — А может быть, у них есть надежда? — Надежда? — рассмеялся он.— Это слово приду- мано мечтателями. Ей захотелось объяснить это получше. -г- Может, у них есть вера? — А это слово придумано попами. Лук прикоснулась к Чезаре, пытаясь передать ему свое настроение. — Может, у них есть любовь? — А это самое лживое слово из всех. Это слово специально придумано женщинами, чтобы прикрывать свои биологические потребности и обязанности. Ха! Любовь! Лук вернулась на место, взяла газеты, но читать не стала — опять появилась знакомая боль. — Ну, тогда я не знаю. Чезаре отошел от окна, он стоял прямо перед ней. Еще не глядя на него, Лук знала, что на его лице застыла зловещая улыбка. В последнее время она часто видела ее. — Правильно, ты не знаешь. И никто не знает! Но я единственный, кто признается в этом! Самое сильное желание людей — это желание существовать. Им даже безразлично, как существовать! Изо дня в день, из года в год. Просто существовать. Она не успела ему ответить, в дверь постучали. Лук бегло взглянула на Чезаре — в руках у него был нож. — Кто там? — спросила она. — Дневные газеты, мадам,— послышался голос носильщика. — Оставьте у двери, я их сейчас заберу. — Хорошо, мадам. Они подождали, пока стихнут шаги в коридоре. Приоткрыв дверь, Лук быстро подхватила газеты. Вернувшись в комнату, она снова села в кресло и развернула газеты. Чезаре злобно выхватил их из ее рук, швырнул на пол. — Ты всю жизнь собираешься читать эти проклятые газеты? 396
Лук терпеливо начала подбирать их и вдруг вскрик- нула: — Чезаре! Посмотри! На первой странице «Джорнэл америкэн» была по- мещена фотография Илеаны, стоящей у трапа самолета. Подпись внизу гласила: «Баронесса вернулась из зару- бежной поездки». В кабинете Бэкера все замерли над телефонной труб- кой, лежащей на столе. — Привет,— сказал голос баронессы. — Ты привезла ответ? — Чезаре говорил напряжен- но и нетерпеливо. Один из людей, стоящих возле стола, поднял дру- гую трубку и что-то в нее прошептал. — Чезаре, ты где? Ты в порядке? — опять послы- шался голос Илеаны. Бэкер посмотрел на своего помощника. — Она тянет время, как мы велели. Вы его засекли? — Стараемся, но пока нет. Опять заговорила Илеана: — Привезла, но мне ничего не понятно, Чезаре. — Это не важно! Читай. — «Луна взойдет сегодня ночью»,— неуверенным голосом прочла баронесса. Послышался щелчок— Чезаре бросил трубку.. — Чезаре! Чезаре! Ты слышишь? — звала Илеана. Бэкер взглянул на сотрудника: — Засекли его? — Нет. Он слишком быстро повесил трубку. ' — Чезаре! — Баронесса,— сказал Бэкер в трубку,— граф Кар- динали уже вас не слышит. Илеана испуганно спросила: — Я правильно все сделала, мистер Бэкер? — Спасибо, баронесса, вы все сделали, что нужно. Бэкер посмотрел на помощника. — Все. Спасибо. Можешь сворачиваться. — Может быть, еще можно что-то сделать? — Что именно? _. — Если он завтра объявится, то мы можем .аресто- вать его. ....— За что? .... .. ..................•! — Но он же отправлял эту женщину за границу! 397
— Он не нарушил закона. Помощник покачал головой и вышел из кабинета. Бэкер повернулся к Стрэнгу, сидящему напротив. — Конец! —: Но мы все-таки старались, Джордж. — Значит^ не рцень хорошо старались.- — Ты сделал,. вс$, что было в твоих силах. Бэкер поднялся, с кресла. От-неудачи, во рту была горечь. Он взглянул на Стрэнга. — Давай будем честными до конца, Дэн. Все кон- чено. Если Кардинали появится завтра, то это будет означать, что со Стилетто покончено. Если же он не появится, то мы все равно проиграли — мы не прибли- зились к Матео ни на шаг. Они переиграли нас, Дэн. При любом раскладе мы проиграли. 26 Около десяти вечера они вышли из гостиницы. — Это совсем рядом,— сказал Чезаре, когда они с Лук отправились на встречу. С Парк-авеню они свернули на 116-стрит, затем на Мэдисон-сквер. Еще через несколько поворотов Чезаре тронул за руку Лук. — Это напротив. Лук посмотрела на дом — он был похож на обычный многоквартирный дом, где внизу обычно помещался какой-нибудь бар или гриль. Над входом мерцала неоно- вая вывеска: «Бар и гриль «Полумесяц». Чезаре провел Лук мимо входа в бар, прямо к подъезду дома, и они поднялись по ступеням, освещаемым голой лампочкой, свисавшей с потолка и светившей тусклым желтым светом. — С кем мы должны встретиться, Чезаре? — Конечно с Матео!— ответил он беспечным тоном. — Я думала, ему нельзя въезжать в эту страну. — Многие так думают,— улыбнулся он.— Пошли. Они поднялись на второй этаж. Перед одной из дверей Чезаре остановился и постучал. — Входи. Открыто,-^- послышался голос Матео. . Чезаре толкнул дверь. Комната, в которой они ока- зались, напоминала хорошо обставленный кабинет. Лук не ожидала..увидеть такой,гв..этом ;#оме. Чезаре закрыл за собой дверь. 398
— Дон Чезаре! Мисс Николс! — воскликнул Матео. Чезаре оставил Лук у двери и подошел к столу. Они с Матео молча смотрели друг на друга. Лук с лю- бопытством оглядывалась по сторонам. Все было похоже на обыкновенную контору — в углу стоял еще один письменный стол, на нем — пишущая, машинка, рядом со столом металлический шкаф, возле него зашторен- ная ниша, которая, похоже, вела в туалет. Единст- венное, что было странным в этой комнате,— это от- сутствие окон. Лук услышала голос Матео и посмотрела на него. — Ты просил о встрече, племянник? — Я пришел, чтобы выяснить недоразумение между нами,— ответил Чезаре. — Итак? — Когда мы виделись в последний раз,— начал Чезаре,— вы сказали мне, что я прекрасно справился с работой и что Братство довольно мною. Правильно,— кивнул Эмилио. — Тогда почему они хотят меня убить? Эмилио сложил руки на животе и откинулся в кресле. — Ты молод, племянник, и многого не понимаешь. — Чего же? — Существование Братства зависит от одного про- стого правила, которое помогло ему выжить в трудные времена раздора и пережить многочисленные войны и стать таким могущественным. И это правило гласит: тот, кто угрожает безопасности кого бы то ни было, кроме себя, должен умереть. — Но я не нарушал этого правила! Я лишь вы- полнил просьбу Братства защитить кой-кого из его членов. — Прискорбно, но это твое знание — нож в горле у нас. Видишь ли, полиция тебя уже подозревает, и если каким-либо образом твои знания станут известны им... — От меня они ничего не узнают! — Охотно верю, но если мы оба ошибаемся, то это нанесет огромный вред. У других же нет такой уверенности, как у нас с тобой. — Но почему? Я же сдержал клятву! И мне от них ничего не нужно. — Вот это-то их и беспокоит. Человек, которому ничего не нужно,— ничего не будет защищать. Ты не такой, как Дэнди Ник или Биг Дач и Алли, 399
которых ты уже убрал. У них было основание быть преданными: им есть что защищать и есть что терять. А ты, племянник, не приносишь нам никаких доходов. Ты дилетант, который работает из любопытства, ради возбуждения, как маленький ребенок. — Так это из-за Дэнди Ника они хотят моей смерти? Эмилио посмотрел на него и беспомощно развел руками. — Так что ты должен сдержать клятву, данную Братству. При этих словах Матео Лук заметила, как шевель- нулась штора. — Чезаре, берегись! — закричала она. Чезаре резко обернулся — в его руке уже был стилет. Он вонзил его в штору, вернее в того, кто прятался за ней. Человек вцепился в штору обеими руками и рухнул на пол, срывая гардину. Выроненный им пи- столет упал к ногам Лук. Чезаре склонился над телом, сбросил с его лица штору — так и есть: это был Дэнди Ник! — Теперь, по закону, я никому не угрожаю,— обра- тился он к Матео. — Остался еще один, племянник,— мягко ответил Матео. — Кто он, дядя? — Я,— мягко произнес Матео, доставая пистолет. Он начал плавно нажимать на спусковой крючок, с сожалением подумав, что Чезаре, мог бы жить. Секундного замешательства хватило, чтобы Лук на- жала на спусковой крючок раньше Матео. Пуля попала ему в плечо и сбросила Эмилио со стула. Пистолет выпал из его рук. Мгновение — и Чезаре уже оказался рядом с ним, замахнувшись стилетом. — Нет! Нет! — закричал Матео.— Я поговорю с Советом, они послушают меня! Чезаре зловеще рассмеялся. — Слишком поздно, дядя! Убив тебя, я буду сво- боден. Лук в ужасе смотрела, как нож раз за разом вон- зается в тело. — Чезаре, остановись! Хватит! Он медленно поднялся и посмотрел на нее — в его глазах был лихорадочный блеск. Он со странной улыб- кой подошел к ней, взял за руку и открыл дверь. 400
Чезаре с Лук вернулись в номер. Подойдя к окну, он прежде всего смахнул всю почту на пол, достал чековую книжку и принялся в ней писать. Закончив, повернулся к Лук. — Держи. — Что это? Голос его был вялым, глаза — чужими. — Ты говорила, что хочешь иметь «Феррари». Теперь ты можешь собирать свои вещи и уходить. Лук смотрела на него, ничего не понимая. Тошнота опять поднималась у нее внутри. Опять начинается! — Ты думаешь...— задохнулась она. Во рту .появилась горечь. — Ты думаешь, что я осталась с тобой из-за этого? Он подошел к столику, налил виски и выпил. — Какая разница, что я думаю? Между нами все кончено! Она должна сказать ему! Может быть, если он узнает, что она беременна, то не бросит ее? Он не виноват. Он столько пережил! — Чезаре, а что же мне делать? Я... я не знаю... Он открыл шкафчик, достал оттуда маленькую бу- тылочку и поставил на столик. — Мне все равно, что ты будешь делать. Но у тебя есть выбор. Ты знаешь, что в этой бутылке. Не- сколько капель — и забытье! Абсолютно безболезненно. Это — твое! Чезаре направился к двери, она следом. — Чезаре! — плакала Лук.— Куда ты? К ней? — Да,— улыбнулся он.— Я устал от тебя. Мне на- доели эти грубые вонючие простыни! Мне надоели твои плебейские замашки в постели! Ты была права — она может мне дать за десять минут больше, чем ты — за десять дней. Ты это доказала. — Я тебе больше не нужна? — потянулась она к нему. — Ты не нужна мне больше! — отшатнулся он от нее. Дверь за ним закрылась, а она все стояла и смотрела на нее. Потом медленно повернулась и пошла к ку- шетке. Опять неудача. Лук посмотрела на яд. Он прав: для такой, как она,— это единственный выход. Лук встала, чтобы взять бутылочку, но тут опять появилась тошнота. Она бросилась в ванную, наклони- лась над раковиной, и ее вырвало. В глазах появились 26 Г. Роббинс 401
слезы. Лук медленно опустилась на пол и прислони- лась к холодному фарфору. По щекам катились слезы. Нерешительность прошла. 27 Чезаре открыл дверь номера Илеаны и вошел. Всюду горел свет, из ванной был слышен шум воды. Чезаре улыбнулся, подошел к двери и позвал: — Илеана! Шум воды прекратился, и он услышал ее голос: — Чезаре! Это ты? — Это я. Я вернулся. — Ты в порядке? — Да. Поторопись. Мне тебе нужно что-то сказать. Теперь он понимал смысл сказанного ему отцом: «Не дай умереть своему имени, сынок. Не растрать свое семя зря». Пришло их время — время создания семьи. С приключениями покончено. Илеана позвала его из ванной: — Чезаре, будь добр, подай мне косметичку. Тебе не понравится, как я выгляжу без губной помады. Су- мочка лежит на тумбочке. Чезаре рассмеялся, вспомнив, сколько раз он видел ее без косметики. Придется привыкать к ее маленьким причудам. Это будет частью их совместной жизни. Он подошел к тумбочке и взял косметичку. Сумочка раскрылась — и все ее содержимое высыпалось на пол. Улыбаясь, он стал собирать косметику: затолкал губ- ную помаду и пудру, собрал карточки и письма. Чезаре рассеянно смотрел на вещи. Сколько же хлама носят с собой женщины — от кредитных карто- чек до аккумуляторных батарей! Вдруг его взгляд упал на письмо с пометкой: «Официальная служба прави- тельства США». Адресовано оно было Илеане и отправ- лено из Департамента по вопросам иммиграции. Чезаре безотчетно начал читать. «По просьбе мистера Бэкера, сотрудника Федераль- ного бюро расследований, мы сообщаем вам, что ваша просьба о предоставлении вам вида на жительство удовлетворена. Пожалуйста, зайдите в ближайшее от- деление Департамента для оформления соответствую- щих документов. При себе иметь паспорт и настоящее письмо». 402
Чезаре медленно встал, держа письмо в руке, оста- вив косметичку на полу. Открыл дверь в ванную, и тут до него дошел смысл письма — Илеана все время ра- ботала на Бэкера. Другой причины тому, что Бэкер помогал ей, он не видел. Илеана стояла перед зеркалом, завязывая пояс. Она смотрела в зеркало и, увидев выражение его.лица, резко ПОВернулаСЬ. — Чезаре! Что случилось? — вскрикнула она и вдруг увидела письмо в его руках. Глаза ее расширились от ужаса. — Почему ты сделала это, Илеана? Ты же пришла ко мне за помощью, и я помог тебе. Почему же?.. — Я была вынуждена, Чезаре. Они не оставили мне выбора! — Я не верю тебе, Илеана. Ты же могла меня предупредить! Мы могли бороться с этим вместе. Она видела, как он медленно поднимает руку. Стран- но, но она уже не боялась этого. Интересно, как чув- ствуют себя другие в это время? — Не делай этого, Чезаре,— спокойно сказала она.— Теперь тебе не удастся отвертеться. Они будут знать, что это сделал ты. Чезаре в нерешительности посмотрел на Илеану. — Не надо, Чезаре. Ты болен. Я хочу тебе помочь! — Ты уже достаточно мне помогла,— с горечью произнес он.— Я, глупец, собирался еще жениться на тебе! Она попыталась проскользнуть мимо него, но он обрушил на нее страшный удар, и Илеана без сознания рухнула на пол. Чезаре смотрел на нее, тяжело дыша. Он лихора- дочно соображал: стилетом пользоваться нельзя, нужно сделать так, чтобы это выглядело как несчастный слу- чай. Как это было с Барбарой. Он- открыл дверь и выглянул в спальню. Увидел дверь, ведущую на балкон. План созрел сразу. Самоубийство будет еще лучше. Быстро подняв ее, он вынес тело на балкон. Ночь была тихая; большими хлопьями падал снег. Чезаре положил обмякшее тело на перила и посмотрел на Илеану — ее маленькое, личи ко было бледным и спокойным. Вдруг он вспомнил ее звонкий смех — она была бы ему хо- рошей невестой- . Чезаре легонько прикоснулся к телу — оно перевер- нулось и исчезло. 26* 403
Даже не посмотрев вниз, он повернулся и напра- вился к выходу. Вернувшись домой, Чезаре увидел Лук. — Ты еще здесь? — резко спросил он. Лук не ответила. Чезаре отвернулся от нее и сел на кушетку. — Убирайся! Он наклонился,-обхватив голову руками. Лук по- дошла к нему сзади, осторожно потерла ему шею. Потом, подойдя к бару, налила ему в стакан виски. — Выпей. Чезаре взял стакан, залпом выпил. Лук молча по- вернулась и пошла в спальню. Чезаре устало откинулся на кушетке. Как он устал! Завтра он уедет куда-нибудь. Он будет только лежать и загорать.. Как давно он не загорал! Чезаре попытался встать. Что-то было не так. Он попытался оттолкнуться руками, но и этого не смог сделать — руки ослабли. Лук вышла из спальни со своим чемоданом и прошла мимо него, не про- ронив ни слова. Чезаре почувствовал, как на лбу выступил противный холодный пот. — Лук, помоги мне,— позвал он.— Со мной что-то происходит. Она обернулась. — Я уже не могу тебе помочь, Чезаре;— ответила тихо она. Он взглянул на нее,'затем на пустой стакан и все понял. — Ты сучка! Ты отравила меня! — заорал он.— Мне нужно было убить тебя там, в пустыне!' — Может быть,— сказала она.— Я же тебе говорила, что не буду больше неудачницей.— Она повернулась и открыла дверь. Там стоял Бэкер и несколько его сотрудников. Они втолкнули ее в комнату. Бэкер посмотрел на Чезаре. — Что с ним? Чезаре бессмысленно уставился на них, наконец он начал что-то слабо припоминать. Лицо его вытянулось. — Он умирает,— ответила Лук. — Лукреция! — вдруг закричал Чезаре. — Быстро врача! — приказал’Бэкер. ? —.Слишком поздно! — засмеялась Лук.— Ему те- перь нужен-только священник. <г- л:-?;/ 404
— Приведите врача,— скомандовал Бэкер.— И убе- рите ее отсюда. Лук уже увели, когда в комнату вошел Стрэнг. — С баронессой все будет в порядке. Ей придется полежать несколько дней, но переломов у нее нет. Чезаре тупо смотрел на них. — Илеана мертва! Бэкер покачал головой. — Ее балкон находится над выступом.. Она про- летела всего один проем и упала на тент. И тут Чезаре расхохотался. — Что с ним? — Стрэнг с удивлением посмотрел на Бэкера. — Он умирает! Он принял яд! Чезаре посмотрел на них. Вот это была шутка! Этим дуракам следует знать, что Борджиа не травятся. Он собирался им рассказать, что же случилось на самом деле, но потом передумал. Пусть хоть этого эти фа- раоны никогда не узнают. Бэкер наклонился над ним. — Где Матео и Дэнди Ник? Чезаре посмотрел на него. — Мертвы. Все они мертвы. — Почему ты это сделал, Кардинали? Зачем? Тебе никогда не нравилось то, что делают они. У тебя же было все. Чезаре пытался сфокусировать свой взгляд на лице Бэкера, но оно расплывалось. — Мой отец так же говорил, мистер Бэкер. Един- ственное, для чего он взял меня,— это чтобы я про- должал род. Не знаю, поймете вы это или нет. На свете только две вещи имеют смысл — рождение и смерть; А все, - что между ними,— ничто. Пустота.— Он остановился перевести дух.— И только когда оку- наешь в это руку, то только тогда живешь. Вот почему вы стоите здесь и смотрите, как я умираю, испытывая возбуждение от вида смерти. В этот момент вы чув- ствуете себя живыми как никогда! Он положил голову на спинку. Пот ручьем лился по его лицу. — Да он сумасшедший! — хрипло произнес Стрэнг.— Законченный сумасшедший! Чезаре поднял голову, чтобы посмотреть на полицей- ского. Все силы его уходили на то, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь сквозь пелену, застилавшую глаза. 405
Вдали он-слышал,-как плачет младенец. Может, этот фараон прав и он действительно сумасшедший. А по- чему же здесь плачет ребенок? Вдруг он понял. Это плакал его ребенок. Вот что Лук пыталась ему сказать. Она носит его ребенка. Он собрал все силы, чтобы сказать им это. Но только чувствовал, как его губы кривятся в агонии. — А разве... весь мир... немного... не сумасшед- ший? — спросил он, и пелена опустилась, отделяя его от мира.
СОДЕРЖАНИЕ НАДГРОБИЕ ДЭННИ ФИШЕРУ Перевод Евгении Синельщикова 5 СТИЛЕТТО Перевод Александра Тюменцева и Евгения Козлова 251
Издание лите ра ту р но-художестве н ное - Зарубежный криминальный роман Гарольд Роббинс НАДГРОБИЕ ДЭННИ ФИШЕРУ СТИЛЕТТО Редактор 3. С. Колодина Художественный редактор В..В. Кременецкий Технический редактор И. Р.Шсстоперова Корректоры Е. Б. Носова, Е. В. Филатова
Сдано в набор 18.05.92. Подписано в печать 14.08.92. Формат 84Х 108'/.i?- Бумага газетная. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная. Физ. печ. л. 13.00. Усл. печ. л. 21,84. Тираж 150 000 экз. Заказ 200. С 07. Фирма «ФИДЕС» 603032, Н. Новгород, ул. Заводская, 17. •' «.•‘Л - Типография Издательств^ «Уральский рабочий» 620219, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 13.