ИСТПАРТ
Отдел по изучению истории вкп(б) и ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ КрымОК ВКП(б)
М. Л. АТЛАС
БОРЬБА ЗА СОВЕТЫ
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ СОВЕТОВ В КРЫМУ 1917-18 гг.
КРЫМГОСИЗДАТ


Напечатано в 1-й Гостиполитографии „Крымполиграфтреста“ в Симферополе, в количестве 4000 экз. Упол. Крымлито „А“ № 19. Заказ № 128.
1933 г.


„Своеобразный характер социал-демократии сводится к требованию демократически-республиканских учреждений в качестве средства не для уничтожения обеих крайностей  —  капитала и наемного труда,  —  но для ослабления противоречий между ними и превращения в гармонию. Каковы бы ни были меры, предлагавшиеся для достижения этих целей, все более или менее революционные представления, которыми приукрашивалась сущность социал-демократии, эта сущность оставалась одной и той же. Этою сущностью было преобразование общества демократическим путем, но преобразование в пределах мелкобуржуазной собственности“.
Маркс.
ПРЕДИСЛОВИЕ
История борьбы за советы  —  есть часть истории нашей партии. До тех пор пока в советах сидели меньшевики и эсеры  —  верные слуги капитализма,  —  до тех пор шла борьба за овладение советами, за превращение советов в действительный орган диктатуры рабочего класса, в орган мобилизации широких масс трудящихся. Советы являются единственной формой власти рабочего класса,, но до превращения их в действительный орган власти советы прошли ряд этапов, ряд превращений. Возникшие стихийно в процессе борьбы рабочего класса в революции 1905 года советы занимают прочное место в системе борьбы рабочего класса и с начала революции 1917 года советы после очищения их от предателей становятся органом мобилизации рабочих масс, органом диктатуры пролетариата.
В революции 1905 года в Крыму советы значительной роли не играли. Возникшие в дни наиболее напряженной борьбы, в дни декабрьских стачек и восстаний советы закончили свое существование вместе с разгромом революционного движения. В Феодосии совет возник за два дня до ликвидации железнодорожной забастовки, и вместе со стачечным комитетом был арестован почти весь состав совета, так что фактически совет просуществовал всего лишь несколько дней.
В Севастополе совет был создан в дни очаковского восстания
3


и также был ликвидирован вместе с разгромом восстания. В остальных городах Крыма советы не существовали. И этим мы объясняем в 1917 году такое инертное отношение к советам. Советы возникают не стихийно, не сами рабочие организовывают их на фабриках и заводах, а в тиши кабинетов городской думы; с благословения „отцов города“ и даже самого вице-губернатора создается „инициативная группа“, из местных деятелей, меньшевиков и эсеров, которые организовывают советы по-своему. И действительно советы получились довольно пестрые по своему социальному составу. В эти советы вошли мастера, администрация и даже... владельцы предприятий. Легко себе представить политическую линию этого совета. Это в Симферополе. В других городах мы имеем еще более безотрадную картину. Но зато прочно организовывается буржуазия и контрреволюция. Первым делом все темные силы реакции спешат „присоединиться“ к новому строю и найти место „под солнцем“ нового правительства. Один за другим предлагают свои услуги: губернатор, высшие чины полиции, высшие чины армии и даже сам епископ. Союз русского народа (в Ялте) спешит признать новый строй и предлагает ему свои услуги. А любезные „отцы города“ при безмолвном (а может быть и гласном) сочувствии меньшевиков и эсеров спешат приобрести весь этот хлам. Во главе милиции назначается бывший полицеймейстер (Керчь) и т. д.
Тяжелую борьбу пришлось выдержать маленькой группе большевиков, пока им удалось раскрыть глаза одураченной массе рабочих, солдат и крестьян, пока эта масса сама не убедилась в правильности лозунгов большевиков и в предательстве своих вождей —  меньшевиков и эсеров. Шаг за шагом, повсеместно встречая гнусный вой буржуазии и ее верных социал-прислужников, большевики завоевали доверие рабочих и солдатских масс. Какую только клевету не выдумывала буржуазия. Обвинение в шпионаже, участие в погромах, участие в уголовных преступлениях и т. д.
Всю эту гнусную мерзость ораторы меньшевиков выдавали за чистую монету в борьбе с большевиками. История борьбы за советы  —  есть история борьбы с предателями, с буржуазными наемниками, с пособниками контрреволюции. История борьбы за советы есть история борьбы за завоевания большинства масс рабочих и крестьян, за превращение советов в органы борьбы за советскую власть, за социализм.
4


Надо отметить, что по истории советов в Крыму у нас еще мало материалов. Товарищи, работавшие по вопросам февральской и Октябрьской революций, очень мало затрагивают вопросы истории советов. Оправданием им служит отсутствие архивного материала о советах. Автору пришлось использовать газеты, рукописные воспоминания и часть опубликованных материалов. На одном из них считаем необходимым остановиться. Это статья товарища Федосеева в сборнике „Революция в Крыму“ № 7. Статья посвящается истории Симферопольского совета.
Казалось бы, что тов. Федосеев, как один из видных участников организации совета, занимавший видное место в работе совета, должен был прямо, по-большевистски раскрыть всю мелкобуржуазную сущность политики, которую он и его партия проводили в совете. Но как раз этого он и не делает. Наоборот, тов. Федосеев принимает все меры, чтобы оправдать деятельность совета и, главным образом, свою собственную деятельность. Для этого он выдумывает какую-то „левую группу“ в исполкоме совета, к которой он себя и причисляет, хотя нам достоверно известно, что даже в августе месяце, когда совет был освежен, единственный большевик тов. Миллер выступал всегда в одиночестве, и никакие „левые группы“ его и не думали поддерживать. Но, кроме замазывания предательской линии меньшевистско- эсеровского совета, тов. Федосеев сознательно извращает факты, которые ему очень хорошо известны. Например, он пишет, что „к организации общественного комитета (орган буржуазии), совершенно не были подготовлены ни бюро c.-д., ни оргкомиссия по выборам в совет“. Это в то время, когда вся оргкомиссия и все бюро с.-д. присутствовали на предварительном совещании так называемых „общественных организаций“ (куда входили и кадеты и даже октябристы), причем только после этого была организована оргкомиссия. Вопрос о создании „общественного комитета“ именно там и решался, но что еще пикантнее это то, что персонально одни и те же лица вошли и в комитет и в оргбюро. Говоря об организации первого Симферопольского совета, т. Федосеев пишет: „первый Симферопольский совет был создан по Инициативе c.-д., никакие другие партии в организации его никакого участия не принимали“. Опять неверно. Как раз в тот День, когда была создана „инициативная группа“, происходили совещания всех партий от с.-д. до... октябристов. Вся „инициативная группа“ на этом совещании избирается в общественный
5


комитет. Весьма сомневаемся, чтобы меньшевики скрывали свое намерение от друзей „справа“. Мы склонны рассматривать этот факт, как прямую согласованность с буржуазными думскими деятелями. Зачем понадобилась такая фальсификация т. Федосееву  —
неизвестно. Разве только потому, что он входил в обе эти организации? Дальше „совет предлагает повысить зарплату и ввести восьмичасовой рабочий день“. Явная ложь. Совет декларировал, что восьмичасовой рабочий день является „юридической нормой“, причем время его введения откладывается... до окончания войны. А на рабочих из военнопленных (которых, кстати сказать, в Крыму было очень много, в особенности в качестве с.-х. рабочих) это вообще не распространилось, „так как военнопленные не могут рассматриваться как рабочие“. И только тогда, когда рабочие ввели восьмичасовой рабочий день явочным порядком, только тогда совет заключает соглашение с предпринимателями. Во всех более или менее крупных конфликтах между рабочими и хозяевами совет неизменно становится на сторону хозяев, стараясь „примирить“ враждующие стороны, „крестьянам давал (совет) указания не платить помещйкам аренды“!? Ну кто же этому поверит! С одной стороны, комиссар с.-д. Бобровский принимает все меры к подавлению возникающих аграрных беспорядков, а, с другой стороны... его коллеги уговаривают крестьян не платить аренды. Явная ложь. Сам автор статьи в конце концов был вынужден признать, что меньшевики и эсеры, имевшие в своих руках совет, „всячески подавляли и затушевывали классовые противоречия между трудом и капиталом, поддерживая капиталистов именем... Маркса, такова политика совета всех созывов до октября“.
Для более подробной характеристики совета приведу еще одну выдержку из статьи, помещенной в том же сборнике, принадлежащей видному деятелю общественного комитета Никольскому. Говоря о временных разногласиях между советом и комитетом автор пишет: „разногласия в вопросах социальных, конечно, неизбежны между двумя организациями, но они не должны иметь места в вопросах политического характера, компромиссы были найдены. Меньшевистский совдеп был слишком близок по духу общественному комитету“. Неправда ли, очень метко! Даже сам Федосеев не мог лучше написать.
Настоящий очерк охватывает период от февраля 1917 года по март 1918 года, т. е. до первого большевистского съезда советов. Все возможные источники были автором использованы,
6


но надо оговориться, что многих материалов не удалось достать. В такой работе неизбежны отдельные ошибки и неточности. За все такие указания буду весьма благодарен. Второй период борьбы советов за власть является самостоятельной темой, требующей длительной подборки материалов и кропотливой работы. Все же надо надеяться, что со  временем история Крымских советов 1917-20 гг. будет написана полностью.
Автор.


ГЛАВА I
Затянувшаяся империалистическая война весьма сильно отразилась на промышленности и сельском хозяйстве Крыма. Крым никогда не имел крупной промышленности, несмотря на то, что городское население составляло почти половину всего населения Крыма. Большинство городского населения перед Февральской революцией составляли торговцы, ремесленники и мелкие кустари. Главное место в промышленности Крыма занимала пищевая промышленность (консервная, табачная и мукомольная), которая достигала 62% стоимости всех вырабатываемых крымской промышленностью товаров. Пищевая промышленность представляла ряд мелких предприятий с весьма небольшим количеством рабочих. Из крупных заводов можно упомянуть керченский металлургический завод, на котором работало к 1917 году до трех тысяч рабочих, и севастопольский морской завод с числом рабочих до трех с половиной тысяч. Кроме этих заводов было еще несколько заводов, возникших во время войны, с небольшим количеством рабочих.
В сельском хозяйстве мы наблюдаем такую же пестроту. При наличии большого процента безземельных крестьян, доходившего местами до 65% (Евпаторийский район), 40% всей земельной площади находилось в руках небольшой кучки помещиков и купцов. Политика царского самодержавия в том и заключалась,  — со времени покорения Крыма до самой Февральской революции, — что лучшие земли отдавались помещикам и чиновникам, оставляя худшие участки земли, почти негодные к обработке или требующие колоссального труда, для местного коренного населения татар крестьян, исключая татарских помещиков и татарского духовенства, владевших большим количеством земли. Трагическая судьба татарского трудящегося крестьянства заключалась именно в том, что лишенные источников существования они сотнями тысяч
8


вынуждены были бросать родные места и переселяться в Турцию и балканские страны, умирая десятками тысяч в дороге.
Годы войны еще более ухудшили положение крестьянства тем, что взрослое мужское население было взято на войну, а оставшиеся должны были выполнять непосильные повинности, связанные с войной. За один лишь 1917 год Крым должен был доставить на нужды армии 107 385 голов крупного рогатого скота и 114 808 свиней, не говоря уже о хлебе. Хлебные затруднения давали себя знать, переходя в ряд волнений на этой почве. Жены мобилизованных в армию устраивали форменные разгромы управ, требуя выдачи им хлеба. Были и случаи применения оружия для разгона демонстраций, требующих хлеба. Еще больше усугубил продовольственные затруднения закон о ликвидации немецкого землевладения. Немцы-колонисты, владевшие в Крыму большими участками земли, являлись крупнейшими поставщиками хлеба. Уже первые мероприятия по осуществлению этого закона дали сильно себя почувствовать, и даже земская управа вынуждена была обратиться с ходатайством в министерство внутренних дел о „приостановке ликвидации колоний немецких поселенцев, которая явилась бы новым фактором возрастающего недостатка хлеба и исчезновения инвентаря и возложила бы на край непосильную тяжесть, превратив более 60000 производителей хлеба в потребителей“. С другой стороны, кучка помещиков и чиновников была весьма заинтересована в этой ликвидации, так как она давала им возможность за  бесценок приобрести громадные участки земли для того, чтобы еще больше закабалить бедняцкую часть крестьянства. Интересы этой кучки победили. Через три дня после ходатайства земства начинается горячка. Ликвидация идет быстрым темпом. Продают с торгов целые колонии. Фабриканты и заводчики готовятся к осуществлению закона о ликвидации промышленных предприятий, принадлежащих немцам и австрийцам. В то же время ощущается острый недостаток рабочих рук в деревне. Губернское земское собрание стало перед фактом, что в текущем году некому будет засеять пустующую землю. И в страхе перед надвигающейся катастрофой земство ходатайствует перед правительством о приравнении лиц, работающих по сельскому хозяйству, к лицам, работающим на оборону. А когда и это не помогает, то начинают просить присылки военнопленных для полевых работ.
Из промышленных предприятий работали только те, которые были связаны с военными заказами. Промышленность же пищевая
9


переживала глубокий кризис. Нехватка сырья, отсутствие сахара давали себя чувствовать в консервной промышленности, которая сильно сократилась. То же самое наблюдалось и в мукомольной промышленности. За отсутствием топлива стали трамваи и сократили свою работу электрические станции. Армия безработных возрастала, с каждым днем.
Все это не могло не отразиться на общественно-политической жизни Крыма. Глухое недовольство масс политикой правительства весьма беспокоит местные власти. Донесения жандармов все чаще и чаще пестрят сообщениями о „недовольстве существующими порядками“. Даже цензовая земская управа дошла до того, что вынесла резолюцию о том, что „Таврическое земство не в силах оправдать высочайших надежд, и полагает, что только призыв к высшему управлению людей, пользующихся доверием страны, может спасти нашу родину от опасности“.
Но если „общественные круги“ смели лишь уповать на „высочайшие надежды“, то рабочие показывали, что они готовы к более решительным мерам. 22 января разразилась забастовка рабочих на аэропланном заводе в Симферополе. И характернее всего то, что забастовка носила исключительно политический характер  — памяти жертв 1905 года. Рабочие недвусмысленно напомнили царскому самодержавию, что они не забыли уроков Первой русской революции. Откликом на эту забастовку явился ряд забастовок в Симферополе и Севастополе. Хотя на сей раз бастовали рабочие мелких предприятий — сапожники и портные, предъявившие ряд экономических требований, — но самый факт оживления стачечной борьбы говорит сам за себя довольно ярко. Надо учесть, что большинство предприятий было связано с работой „на оборону“, и малейшее движение должно было повлечь за собой призыв в армию и отправку на фронт. Милитаризация крупных предприятий Крыма удерживала многих рабочих от активного выступления и заставляла ограничиваться  глухим брожением, которое должно было рано или поздно выйти наружу. Нужен был только сильный толчок, чтобы разбудить эти массы сегодняшних рабочих, завтрашних солдат. Большим тормозом рабочего движения явилось также засорение масс рабочих сынками купцов и буржуазии, которые, не желая итти на войну, устраивались на фабриках и заводах в качестве рабочих, и которым ни в коем случае не было
10


интереса к конфликтам, могущим кончиться для них мобилизацией в армию.
Глухое брожение чувствовалось и на наиболее опасном для самодержавия участке — в армии и флоте. Особенно военное командование опасалось за флот, где живы еще были революционные традиции 1905 и 1912 годов. 18 февраля по приказу командующего флотом адмирала Колчака созывается собрание командиров кораблей и духовенства черноморского флота. На повестке дня стоит один вопрос  —  настроение команд флота. Колчак, открывая собрание, заявляет, что необходимо предупредить возможность возникновения таких событий, какие имели место в черноморском флоте 1905, 1907 и 1912 годах. Выступившие затем представители духовенства откровенно заявили, что „живых, сознательных духовных мыслей в среде нижних чинов флота в данный момент уже нет“. Собрание решило единым фронтом принять меры к предупреждению событий. И, как мы увидим в дальнейшем, на время им это удалось.
Не мало беспокойств доставило властям и национальное движение в татарской деревне. В начале войны правительство подкупило татарское духовенство, чтобы оно выступило за войну и пропагандировало среди татар за вступление в армию. Но, очевидно, правительство и само не верило в успешность этой пропаганды и начало насаждать по деревням шпионов и сыщиков. Донесения этих сыщиков показали, что татарское население настроено против войны, что, наоборот, татарское население настроено „пораженчески“, питая надежду, что „единоверная“ Турция в случае победы облегчит положение татарского населения.
К началу 1917 года партийных большевистских организаций в Крыму не было. Небольшие группки меньшевиков и эсеров, несмотря на свои „патриотические“ настроения, большим влиянием не пользовались. Наиболее организованными были кадеты. Но зато с началом февральских дней все эти партии размножились. Эсеры прочно обосновались во флоте и в деревне, меньшевики  — среди рабочих организаций. Первыми шагами всех этих партий было захватить в свои руки руководство движением.
Редкое единодушие проявили все названные партии в первые же дни Февральской революции. Когда еще ничего не было известно о перевороте, губернатор, получив телеграмму из центра,


созывает совещание представителей „общественности“. Вход строго по билетам, лицам особо приглашенным. Губернатор ознакомил собравшихся с ходом событий в Петрограде, но так как официальных сообщений еще не было, то решено было пока ничего не предпринимать. Ночью была получена телеграмма от Родзянко о перевороте, и в четыре часа ночи назначается заседание думы под председательством губернатора. Совещание выработало текст обращения к населению, призывающего к спокойствию. В то же время губернатор с согласия совещания дает экстренную телеграмму всем начальникам полиции... присоединиться к новому правительству и исполнять все его распоряжения. В тот же день созывается вторичное совещание с участием всех крупных чиновников. Лихорадочно ищут способ закрепления власти за буржуазией. Но для этого нужна какая-то форма, минимально удовлетворяющая большинство населения. И тут выручили кадеты. Городской голова кадет Иванов предлагает при городской думе организовать „общественный комитет“, но для того чтобы замаскировать этот захват власти, для того чтобы получить санкцию от своих собратьев по службе капиталу, решено созвать новое совещание с более широким представительством. Вполне понятно, что такой исход ни в коем случае не мог удовлетворить рабочие массы. Нужна сила,  обеспечивающая возможность такой операции. По мнению инициатора создания этого комитета, комитет должен „отразить мысль всего населения и быть на страже его интересов и спокойствия; на случай выступления темных сил (читай рабочих. М. А.) он (комитет) должен войти в контакт с военным ведомством“.
Итак, не успела революция начаться, как уже готовились ее удушить и удушить не просто, а во имя свободы, во имя „спокойствия всего населения“, а на случай, если рабочие и крестьяне вздумают оспаривать власть у господ кадетов, у них готов рецепт: солдаты и казаки, пули и нагайки.
Но господа кадеты забыли одно, что в солдатской шинели находится тот же рабочий и крестьянин. Что давно минуло то время, когда можно было использовать армию для подавления революции. И, наконец, то, что в воинских частях, находившихся в Крыму и в частности в Симферополе, недовольство проявлялось еще до переворота, и уже 1 марта собрание делегатов от гарнизона потребовало ареста начальника гарнизона и всего старшего офицерства.
12


Севастопольские воинские части и матросы черноморского флота были настроены не менее решительно, несмотря на зверский режим и суровую дисциплину, связанную с прифронтовой местностью и военными действиями флота. Но инициаторы создания общественного комитета забыли также, что в лице совета рабочих депутатов они встретят своего противника.
Правда на заседание, посвященное организации комитета, каким-то чудом проникли рабочие и попробовали подать свой голос протеста против игнорирования рабочих, но эти выступления даже не обсуждались. Зато к комитету потянулись все черные силы. Съезд мировых судей решает принимать участие в работах комитета по его приглашению; магистратура окружного суда готова оказать всяческое содействие комитету по охране города и организации милиции. Попы и генералы, князья и полицеймейстеры,  —  все спешат предложить комитету свои услуги, зная, что им в этом не откажут, и чувствуя, что комитет в них нуждается, как в опоре против масс. Это  —  с одной стороны. С другой стороны, на помощь комитету спешат предатели другой окраски  —  меньшевики. Последние, именуясь почему-то „организованными рабочими“, выпускают воззвание к рабочим Симферополя, призывая их поддержать общественный комитет, которому по их мнению „должна принадлежать вся полнота власти— в городе. Распределение продуктов, организация населения, охрана города, предупреждение выступлений темных элементов (редкое единодушие. М. А.) против нового строя и нового правительства и поддержание общественного порядка“.
Таким образом, меньшевики заранее предупреждали ход событий и оставили весьма „скромное“ поле деятельности для будущего совета. Да иначе и быть не могло: меньшевики, и в особенности крымские меньшевики, особым геройством никогда не отличались, а допустить рабочих к управлению они никогда бы не посмели. Гораздо спокойнее было усесться в кресла разных комиссий в управах и думах, на приличных окладах. Ведь по их мнению, революция была буржуазная, а раз так, то значит роль меньшевиков именно в том и заключалась, как бы безболезненней передать власть буржуазии и как бы получше эту власть ей обеспечить. Для этого у них находилось достаточно „цитат из Маркса“ и красноречивых фраз для одурачивания рабочих.
Инициаторами создания общественных комитетов по всем
13


городам Крыма являлись представители крупной буржуазии. В Керчи инициатором создания общественного комитета явился владелец крупной табачной фабрики Месаксуди. То же самое мы наблюдаем и в других местах. Буржуазия приложила все старания, чтобы захватить в свои руки руководство движением, став во главе его, и закрепить за собою все права, завоеванные рабочим классом и крестьянством, обратив их в источник закабаления трудящихся, источник новых прибылей. Об этом достаточно ярко говорит программа, намеченная для общественных комитетов и приведенная нами выше в обращении меньшевиков. Вся работа этих комитетов довольно ясно свидетельствует об этом. Работу общественных комитетов мы осветим в отдельной главе, так как без этого  не ясна будет вся картина дальнейших событий.
Помимо прямого захвата власти буржуазия „на всякий случай“ готовила и кадры контрреволюции. Очевидно питая плохую надежду на то, что рабочие так безропотно согласятся уступить власть, учитывая, что революция только начинается, что рабочим нехватает только вождя, чтобы приняться за углубление и расширение революций, буржуазия организовывает свою собственную силу. С первых дней Февральской революции во всех более или менее крупных центрах начинается организация офицерства при одновременной чистке тыла от „неблагонадежных“ солдатских частей. Помимо офицерских союзов, тяготеющих к оставшимся в Крыму представителям Романовской династии, совершенно свободно проживавших в Крыму, создаются еще советы офицерских депутатов армии и флота в Севастополе и в других городах.
Солдатская масса очень подозрительно относилась к этим советам, требовала роспуска их, но все же они сумели сохраниться, и в дни решительных боев между буржуазией и пролетариатом за власть эти офицерские  организации явились центром мобилизации сил буржуазией. В созданном Колчаком военно-исполнительном комитете половина всех мест также принадлежала офицерам, а руководство этим комитетом было поручено небезызвестному полковнику Верховскому. Все это желалось совершенно открыто, благо приказчики капитала  —  меньшевики и эсеры  — все это  оправдывали во имя войны, во имя победы над немцами. Большинство рабочих и солдат находилось еще в плену словесной трескотни этих мастеров лжи и предательства. Чтобы не вызвать слишком больших подозрений солдат, офицерство


местами умело „применяться к местности“. Так, например, в  Ялте, где монархическая подоплека офицерского совета была очень ясна, где связь с Романовским домом не скрывалась, причем особенно волновались по этому вопросу моряки черноморского флота, офицеры решили свой совет распустить и влиться в совет солдатских депутатов. Этим они достигали того, что живые силы сохранялись полностью и вдобавок приобретали возможность агитационной работы среди солдат, которые очень бы им могли понадобиться. В Феодосии офицеры открыли республиканский офицерский клуб. В Симферополе они додумались до издания офицерской газеты, „чтобы выяснить массам“ свои настроения. Заигрывая с солдатами и пользуясь позаимствованной из меньшевистского арсенала фразеологией, офицерство хранило свои кадры к будущим боям.
Большое количество офицеров находилось в лазаретах и курортах южного берега Крыма. Понадобилось полгода проверки на опыте, насколько меньшевики и эсэры являются палачами революции, потребовалась организация партии большевиков, которая толкала массу к более решительным действиям, срывала маски с лакеев буржуазии, показывая их в истинном виде без всяких прикрас.
Несколько слов о крестьянском движении в февральские дни 1917 года. Сильного крестьянского движения в Крыму в это время не было. Начало организации сельских комитетов положили позже, с одной стороны, общественные комитеты, стараясь натравить крестьян на рабочих, с другой стороны, некоторые местные советы рабочих депутатов, которые допустили к руководству комитетами кулаков и попов. В некоторых местах (Джанкойский и др. районы) земские начальники, созвав крестьян, так им „разъяснили“ текущие события, что те и пикнуть побоялись. Такая политика была весьма на руку буржуазии, которой этими мерами удалось на время оторвать крестьян от общего движения.


ГЛАВА II
В настоящей главе мы попытаемся подробнее рассмотреть работу городских дум и общественных комитетов в первые дни после Февральской революции до того времени, когда комитеты стали излишними, когда понадобилось говорить другим языком, когда „вывеска“ потеряла всякое доверие в широких массах рабочих, крестьян и части мелкой буржуазии.
Избранные еще при старом режиме на цензовых началах городские думы, вполне понятно, ни в коем случае не могли удовлетворить никого, кроме верхушки буржуазии. Это вполне понимали руководители этих дум и в поисках формы, маскирующей думу, как орган крупной буржуазии, натолкнулись на форму общественных комитетов. Эта форма была удобна тем, что, создавая видимость общественности и „демократии“, давая возможность видимого участия в целях управления городом более широким кругам, чем это имело место до революции, эти комитеты фактически являлись как бы совещательным органом дум, ничем не урезывая ни прад, ни деятельности их, превращаясь в одну из многочисленных комиссий думы. С другой стороны, эти комитеты, создавая собой видимость представительства рабочих в
думах (правда, весьма ограниченного, но все же представительства), в то же время получали возможность влиять на рабочие и солдатские массы через этих представителей. Кто эти представители, мы уже говорили выше, и буржуазия до того им доверяла что даже в ряде комитетов большинство состояло из меньшевиков и эсеров. Этим буржуазией сразу осуществлялись две цели: во-первых, возбуждалось доверие рабочих и солдатских масс к комитетам, во-вторых, руками меньшевиков и эсеров буржуазия проводила всю свою политику по закрепощению масс, по проведению всех мероприятий, выгодных только капиталистам. Например, партия кадетов дала директиву своим местным организациям
16


принимать самое деятельное участие в выборах дум и комитетов, но в то же время рекомендует воздерживаться от вхождения в исполнительные органы этих учреждений. Такая политика развязывала им руки. Имея большинство в думах и комитетах, они могли принимать какие угодно решения, а проводить их должны были „представители“ от рабочих, и на все нарекания, на все протесты рабочих ответ был готов: это, мол, дело ваших представителей, требуйте от них. А „представители“ в свою очередь должны были всячески изворачиваться, делать ссылку на интересы революции. Ведь не признаваться же им на самом деле, что они являются не больше как пешками в руках капиталистов и своей собственной воли не имеют. Очень долгое время им это удавалось.
Период организаций общественных комитетов можно отнести к 3—15 марта. К середине марта почти во всех городах и  поселках уже существовали эти комитеты или, как их в некоторых местах именовали, „комитеты общественной безопасности“. Первый комитет был образован в центре Крыма в Симферополе. А уже по примеру Симферополя они начали создаваться в остальных городах. Классовый состав организаторов повсеместно один и тот же; представители буржуазии и представители мелкобуржуазных партий.
Переворот в Петрограде усиленно скрывался от населения до тех пор, пока местные власти не убедились в невозможности реставрации монархии в ближайшие дни и недели и когда дальнейшее молчание грозило взрывом. Дольше всех факт переворота скрывался в Севастополе. Пользуясь военным положением, командующий флотом адмирал Колчак запретил газетам печатание каких бы то ни было сообщений по этому вопросу. Вынужденный под давлением масс сообщить о происходящих событиях Колчак издал приказ, который оканчивается призывом: „продолжать выполнять свой долг перед государем императором и родиной для победного окончания войны“. Командывание округом шло еще дальше.
15 марта генерал Эбелов  1 распорядился, чтобы агентские и всякие другие телеграммы, исходящие от комитета Государственной думы, не допускать к опубликованию в печати, пока не последует... соответствующего высочайшего акта. А 16 марта тот же
1  Командующий военным округом.
М. Атлас. Борьба за советы
17


Эбелов публикует объявление о том, что беспорядки последних дней в Петрограде ликвидированы.
В Симферополе сведения о перевороте были получены еще 13  1 марта из телеграфного распоряжения члена Государственной думы Бубликова  —  министра путей сообщения. Весть эта быстро распространилась по городу, и думские деятели обратились к губернатору с просьбой информировать их о событиях. На созванном узком совещании губернатор подтвердил слухи о падении самодержавия. В ночь на 14 марта городской управой были получены две телеграммы от Родзянко и одна от Челнокова  2 о падении царской власти, об образовании думского комитета, об аресте членов старого правительства и о событиях, происходивших в Москве.
Сейчас же ночью было созвано опять совещание думцев, куда пригласили и губернатора. Пришлось примириться с мыслью о начавшейся революции, но решили принять кое какие меры. Первым делом за подписью губернатора послали по уездам телеграмму, предписывающую „признать“ новое правительство. Полиции предлагали выполнять все распоряжения нового правительства. Но, кроме этого, нужно было как-нибудь, хоть на время успокоить массы. Тут же был выработан текст воззвания к населению следующего содержания: „довожу до сведения населения Таврической губернии, что в настоящее время по почину Государственной думы образовано новое правительство, состав которого будет мною опубликован во всеобщее сведение немедленно по получении официальных сведений“. А пока население призывалось „к спокойствию и работе на общее благо“. За ночь напечатали, а к утру это воззвание было уже выпущено.
Через несколько часов снова собираются на совещание. Надо решить, какие конкретные меры принять на сегодняшний день, На это совещание были приглашены все начальники губернских учреждений, да и созвано оно было в стенах губернского правления. Предложенная кадетами мысль организации общественного комитета была одобрена всеми но... решили подождать с его организацией до окончательного подтверждения падения самодержавия. И тогда, когда уже была получена телеграмма об отречении Николая и Михаила от престола, когда никаких надежд уже не осталось на возврат старого, тогда решили осуществить проект об общественных комитетах.
1 Нового стиля. 2 Члены Государственной думы.
18


На „учредительное“ заседание явились представители всех партий: с.-д., с.-p., народных социалистов, поалей-цион, кадетов и октябристов. Здесь был представлен весь цвет местных и губернских, дельцов. Выборы комитета прошли очень гладко. Видно было, что присутствующая публика  друг другу вполне доверяет и не имеет никаких оснований бояться какого-нибудь подвоха с чьей бы то ни было стороны. Заседание комитета происходит тут же на глазах у выборщиков. Хозяин хочет проверить, как его приказчики приступят к выполнению порученной им задачи.
В Евпатории мы видим ту же картину. Местные „общественные деятели“ пригласили к себе для большей храбрости командира расположенного в Евпатории полка и воинского начальника и, как сообщали газеты, „единогласно“ избрали комитет общественной безопасности. Представительство то же, что и в Симферополе. То же самое и в Феодосии, только с той разницей, что комитет был назначен самой думой, которая оказалась более откровенна, чем другие. Но зато Феодосия и поплатилась: через четыре дня после назначения пришлось от этого комитета отказаться и пойти на выборы комитета, но уже, при более тяжелых для буржуазии условиях. Во-первых, дело осложнилось тем, что к этому времени в Феодосии уже существовал совет, с которым волей-неволей приходилось считаться. Во-вторых, солдатская масса, занятая в первые дни революцией больше всего собственными делами  —  организацией комитетов в частях, вопросом о командирах и пр., к этому времени начинает уже основательно интересоваться вопросами общественной жизни. И действительно: представительство в городской исполнительный комитет, как назвали его в Феодосии, было основательно расширено.
В исполнительный комитет вошли от думы  —  5, от союза городов  —  1, от биржи  —  1, от общества приказчиков  —  1, от земства  —  1, от совета рабочих депутатов — 5, от земского союза  —  1, от офицерского состава  —  2 и  от солдат—5 человек. Половина всех мест была представлена представителями от рабочих и крестьян. Вместо того чтобы как в Симферополе самим взять инициативу по отношению к совету, Феодосия вынуждена терпеть представительство двух советов  —  рабочего и солдатского  —  со всеми вытекающими отсюда последствиями.
В Ялте примерно в те же числа собрались представители земского и городского управления, пригласили врачей, адвокатов и представителей от „некоторых групп населения“, тихо и мирно
19


избрали себе комитет общественной безопасности. Да и шуметь ялтинцам не полагалось. Недалеко царские дворцы, и мало ли
что еще может случиться. Единственно на что ялтинская буржуазия решилась, это „принять“ дела градоначальства и послать телеграмму князю Львову. Собственно говоря, в отношении полиции и градоначальств общественные комитеты были настроены совсем не враждебно. Ведь городовой на перекрестке — это символ спокойствия, знак того, что жизнь течет своим порядком, и
хозяевам нечего в сноваться. Как только стало ясно, что старому не бывать, буржуазия через губернатора предписывает всем органам полиции признать новый строй. Когда буржуазия убедилась в том, что полицию дальше сохранить нельзя, повсеместно начинается организация милиции, причем организаторами ее становятся комитеты общественной безопасности.
Во главе милиции в некоторых местах (Керчь и др.) становятся полицеймейстеры. Органы полиции  —  известия градоначальств  —  становятся органами общественных комитетов.
С первых шагов своей деятельности общественные комитеты развили большую агитационно-пропагандистскую работу. Работ комитетов должна была по мнению их организаторов охватит все вопросы, более или менее волнующие население. Во исполнение своей программы (смотри цитированную выше декларацию) комитет создал ряд комиссий: продовольственную и др., и
чтобы еще больше подчеркнуть свою буржуазную сущность общественный комитет при утверждении программы своей деятельности особо оговаривает, чтобы „в отношении просветительной деятельности комитета, не было партийной окраски, так как городской общественный комитет является органом, объединяющим различные классы населения и людей различных политических убеждений“. Это означало, что даже монархическая агитация будет допущена, если она не будет носить... партийной окраски. Зато комитеты принимали все меры к тому, чтобы в корне задушить всякое выступление против классового господства буржуазии или отдельных её представителей. Выше мы уже указывали, что еще 1 марта собравшиеся делегаты частей армии постановили арестовать начальника гарнизона и ряд офицеров. В первые же дни революции движение против офицерства приняло угрожающие размеры. В Севастополе меньшевикам и эсерам по приказу Колчака удалось на время удержать матросов от поголовного истребления офицерства путем создания общих организаций с
20


офицерами, выдвижение офицеров на руководящую работу в совете и т. д.
Симферопольские меньшевики в армии не пользовались никаким абсолютно авторитетом; и эта задача была им не по силам.
Начинается бомбардировка телеграммами временного правительства и военного министра с просьбой отправить на фронт Симферопольский гарнизон и заменить его другими более надежными частями. Кроме солдат, отличалась большей активностью и небольшая группа младших офицеров, призывавшая солдат к более активным действиям. Но так как центр никаких мер нс принимал, то началась форменная чистка частей от революционного элемента. Наиболее активные „вожаки“ из солдат и офицеров назначались в маршевые роты и отправлялись на фронт. На время удалось отделаться от неспокойного элемента. Но работа отправленных на фронт, очевидно, не пропала даром. Уже очень скоро по удалении их на фронт начинаются сказываться плоды их революционной работы. Волнение среди солдат принимает угрожающие размеры, и снова летят вопли в центр о выводе солдат на фронт. Надо думать, что доводы буржуазии были весьма убедительными, так как на сей раз последовали реальные меры. Был получен приказ военного министра Керенского об отправке на фронт запасных частей Симферопольского гарнизона. Буржуазия совсем не старалась скрывать причины этой отправки. В известиях Таврического губернского общественного комитета при сообщении о вышеуказанном приказе совершенно откровенно добавлялось, что „отправка на фронт запасных частей вызвана: ростом большевистских настроений в черноморском флоте и в других частях армии“. Но черноморский флот нельзя было отправить на фронт вне Крыма, и туда посылались лучшие специалисты по части уговаривания. „Цвет“ эсеровских и меньшевистских краснобаев был послан во флот. А с пехотными частями расправились просто  —  в маршевые роты и  —  на фронт.
Уже первые столкновения с солдатскими массами заставили общественные комитеты задуматься об организации губернской системы власти. Один губернский комиссар, не пользовавшийся в Крыму никаким авторитетом и доверием, не мог справиться с задачей борьбы с возрастающей революционной активностю масс.
Нужна была хоть какая-нибудь видимость общественности, а комиссар, председатель помещичьей губернской управы, не мог этого создать.
21


25 апреля созывается губернский съезд общественных комитетов, который должен был создать фактический аппарат власти. Съезд заслушал доклады с мест и выработал программу работы местных комитетов.
Съезд разработал подробную программу взаимоотношений между комитетами и другими местными организациями и учреждениями  —  думами и управами и органами земства. Но что характерно для этого периода, насколько буржуазия была уверена в себе и не задумывалась о возможных изменениях в настроении рабочих и солдатских масс так это то, что съезд совершенно игнорировал вопрос о взаимоотношениях с советами, которые этому времени были организованы повсеместно.
Советы для буржуазии как бы не существовали. Для управления губернией был организован губернский комитет общественной безопасности, к которому и перешла вся полнота власти так как губернский комиссар ни шага не делал без его ведома Когда комитет убедился, что оставление Харченко на посту губернского комиссара может привести к серьезному столкновении не только с рабочими, но даже с мелкобуржуазными слоями комитет возбуждает ходатайство перед временным правительством об удалении Харченко от должности губернского комиссара- мотивируя это тем, что общественные слои населения „не удовлетворяются его деятельностью“. Временное правительство приняло это предложение, и губернским комиссаром был утвержден выдвинутый губернским комитетом Богданов. А впоследствии когда понадобились более крупные меры в борьбе с нарастающей революцией, когда нужно было успокоить начавшееся волнение крестьянства, которое, не дождавшись обещанной земли стало эту землю захватывать самовольно, тогда на пост губернского комиссара был выдвинут с.-д. меньшевик Бобровский  1.
Буржуазия была верна своей тактике и ни разу ей не изменила вплоть до январских дней. Но она в ней и не ошиблась. Даже меньшевики вынуждены были признать, что с.-д. Бобровский не только не был лучше кадета Богданова, но наоборот, столкновения между советом и комиссаром участились, но связанные партийной дисциплиной руководители совета вынуждены были молчать и потворствовать реакционной политике Бобровского, меньшевистского комиссара.
1 С.-д. меньшевик, впоследствии вошел в белогвардейское крымское правительство.
22


Первые месяцы после Февральской революции буржуазия неохотно шла на конфликты с рабочими организациями и советами. Наоборот, где только возможно, она старалась приручить эти организации. Евпаторийская буржуазия пошла еще дальше. Земское собрание 15 апреля постановило ассигновать совету рабочих и солдатских депутатов тысячу рублей, „учитывая тяжелое финансовое положение совета“.
Но евпаторийская буржуазия делала эго недаром. В Евпатории больше, чем в других городах, находился горючий материал, но об этом ниже.
Симферопольские купцы отпускают материал на флаги и знамена, а меньшевистская газета на своих страницах выражает им благодарность, перечисляя имена и фамилий жертвователей. Обстановка обязывает.
В городах буржуазии удалось на некоторое время восстановить порядок и наладить бесперебойное выкачивание прибылей. Совсем другое дело было в деревне. Безземельное и малоземельное крестьянство требовало немедленного наделения землей. Фразы об учредительном собрании не могли удовлетворить крестьянство. Надо было готовиться к осеннему севу, и каждый крестьянин хотел точно знать, с каким активом он вступает в новый хозяйственный год. Учредительное собрание когда еще соберется и вообще соберется ли когда-нибудь, а земля ему нужна сейчас. Пока дело касалось разговоров, пока крестьяне только просили или даже требовали, можно было ограничиться уговорами.
Но крестьянство, не дождавшись выполнения обещания, начало самовольно запахивать землю, рубить лес и т. п.  1. Тогда губернские власти переполошились. Началась энергичная работа по защите помещичьего землевладения. Феодосийский уездный комитет, считая что репрессивные меры принять нельзя, так как войска тут не помогут, а могут только ухудшить положение, принялся за организацию примирительных органов, Первым делом были созданы временные земельные комитеты для немедленного улаживания возникающих конфликтов. Необходимо было подчеркивать временный характер этих земельных комитетов, дабы последние не взялись всерьез за разрешение земельного вопроса. Этим создавалась отдушина, куда могли выливаться крестьянские
1  См. дело губ. комиссара временного правительства № 95. (Евпатория), „Южные ведомости“ № 95 (Феодосия).
23


жалобы и негодования. На некоторое время это могло спасти положение. Чтобы иметь возможность влиять как на подбор членов примирительных комиссий, так и на их работу, выработан был проект, по которому примирительные комиссии составлялись из двух членов от волостных комитетов и трех от комитетов крестьянского союза. Этим обеспечивался классовый подбор комиссии, так как в состав волостных комитетов и комитетов крестьянского союза входили в большинстве местные кулаки и духовенство.
В Евпаторийском районе движение приняло еще более угрожающие размеры. 1 мая губернский комиссар получил телеграфное сообщение, что скопщики-немцы „самовольно захватили вооруженным образом землю в имении Ойбур Донузлавской волости“. Как быть? Послать немедленно вооруженную силу нельзя да и некого. Губернский комиссар пришел к „благоразумному“ выводу, что единственная сила, которая может повлиять на крестьян  — это советы рабочих депутатов. Необходимо отметить, что буржуазия вообще падка была на провокацию. Солдат натравливали на рабочих, указывая им на то, что рабочие бастуют и срывают возможность скорейшего окончания войны. Крестьянам говорили, что в недостатке товаров виноваты рабочие, так как те мало их вырабатывают. Когда меньшевики и эсеры, желая проверить, насколько их влияние еще сильно в массах и насколько успели проникнуть большевистские идеи в толщу рабочих и солдат, пустили утку о предпологающемся якобы приезде Ленина в Крым и добились, что ряд советов вынесли постановление о воспрещении въезда Ленина в Крым, буржуазия через свою печать („Известия Таврического губернского общественного комитета“ и др.) начала распространять вымышленные сведения об аналогичных решениях, принятых в других местах. В данном случае губернский комиссар обратился к евпаторийскому уездному комиссару с предложением принять меры, но только совместно с представителями от солдат и рабочих. В деле защиты интересов помещиков объединилась вся „демократия“. За подписями: бюро общественного комитета, исполнительных комитетов советов рабочих и солдатских депутатов, исполнительного бюро мусульманского комитета, таврического губернского комиссара и прочая и прочая  —  выпустили воззвание к крестьянам о прекращении самовольного захвата земель и лесов впредь до разрешения этого вопроса учредительным собранием.
24


В вопросе национальной политики губернский комитет проводил политику ярко шовинистическую. Всякое решение национального вопроса откладывалось до учредительного собрания, а пока проводилась политика удушения национального движения. Наибольшую опасность буржуазия видела в войсковых частях, состоящих целиком или частично из татар. Всеми способами она добивалась удаления этих частей из Крыма (как впоследствии она добивалась их возвращения для использования в контрреволюционных целях). Наконец, части были отправлены на фронт, и временно этот вопрос потерял свою остроту, но только временно, чтобы затем с еще большей силой разгореться.
Общественные комитеты развили громадную деятельность по овладению всеми сторонами политической деятельности края. Продовольственное дело, снабжение, охрана,  —  все это захватили общественные комитеты для успешного влияния на массы. Бешеную кампанию комитеты развили по агитации за войну до победы, за заем „Свободы“. Шовинистический угар, который еще полностью не разошелся, поддерживался печатью, которая целиком была к услугам комитетов. Кроме „Известий комитетов“, почти все комитеты получили специальные отделы в местной периодической печати.
Задачей общественных комитетов было не дать перерасти революции за рамки буржуазной революции, наладить хозяйственный организм края, добиться урегулирования конфликтов между трудом и капиталом, подготовить край к дальнейшим событиям. Старое городское самоуправление не в состоянии это было сделать, так как старые цензовые думы и управы не пользовались никаким влиянием в массах. Но старые думы продолжали существовать, как это ни странно, в своем старом составе, общественные комитеты являлись именно переходной организацией между думами старого и нового состава. За время существования комитетов буржуазия убедилась, что меньшевики и эсеры работают в ее интересах не хуже старых чиновников, меньшевики и эсеры еще лучше обеспечивают им эксплоатацию рабочих масс, тем более что буржуазия может внешне совершенно отстраниться от управления, поручая эту черную работу своим верным слугам, и руководить ими только из-за кулис. Перевыборы городских дум дали повсеместное большинство так называемому „социалистическому“ блоку  —  меньшевикам и иже с ними. Выборы городской думы в Керчи полностью подтвердили надежды
25


буржуазии. Как и повсюду, в Керчи победил „социалистический“ блок. Когда встал вопрос о главе думы, все „социалисты“ пришли к выводу, что лучшего городского головы им не найти, чем... Месаксуди (крупный фабрикант и монархист). Ввиду отсутствия самого Месаксуди к нему направилась делегация, меньшевиков и эсеров, представители которых особенно настаивали на кандидатуре Месаксуди. Месаксуди любезно принял делегатов, но работать с ними наотрез отказался, так как они ему незнакомы, а с людьми незнакомыми он работать не желает. Худшее лакейство трудно найти.
Нужда в общественных комитетах исчезла, так как те же самые лица были теперь уже „полноправными“ членами дум и упpав. И общественные комитеты немедленно ликвидировались, чтобы через несколько месяцев вновь возродиться, но уже под новыми названиями и с новыми задачами.


ГЛАВА III
Крымские советы не были созданы в борьбе и в пылу классовых схваток. Уже отгремели выстрелы в далеком Петрограде, уже успели отпраздновать победу и взяться за предупреждение возможных выступлений рабочих и крестьян. Буржуазия уже почувствовала себя хозяином положения, и ей нужны были советы, не мешающие ей на пути к дальнейшему укреплению этого положения.
В течение марта советы были организованы в Симферополе, Севастополе, Керчи, Феодосии, Ялте, Евпатории и Карасубазаре. В остальных местностях к первой половине апреля они уже работали. Во всех без исключения советах громадное большинство мест досталось меньшевикам и эсерам. Роль и значение советов большинству масс совсем не были известны и понятны. Достаточно указать на тот факт, что в первый состав симферопольского совета первого созыва вошли мастера, администрация и даже владельцы предприятий. В Севастополе совет был создан приказом Колчака. А в остальных городах советы создавались уже по примеру симферопольского.
Во всем ходе событий, имевших место в 1917 году, решающую роль играл совет симферопольский, а в последние месяцы  —  севастопольский. Советы остальных городов Крыма почти не имели самостоятельной политики и в. своей работе прислушивались к решениям этих двух советов и почти во всем подражали им.
Другое дело советы солдатских депутатов. Хотя они были созданы одновременно с советами рабочих депутатов, но самый состав этих советов в большинстве был более враждебно настроен к буржуазии, нежели советы рабочих депутатов. Хотя в советы солдатских депутатов допущены были и офицеры, но зато конституция этих советов была такова, что офицерство во всех органах сверху донизу имело явное меньшинство. Небольшое
27


исключение представляет севастопольский военно-исполнительный комитет, где офицерство составило до 50% всего состава и где руководство находилось в руках офицеров. Но и там это длилось недолго. Во вновь избранных советах эта ошибка была матроской массой учтена и исправлена. Симферопольский гарнизонный исполнительный комитет был сконструирован следующим образом: каждая рота избирала от себя по два солдата и одного офицера в батальонный комитет, а представители от батальонов избирали уже гарнизонный комитет в той же пропорции.
Вполне понятно, что такой способ ни в коем случае не мог
удовлетворить офицерство, которое этим фактически отстранялось от руководства. Исключение составляло младшее офицерство военного времени, большинство которого шло все время рука об руку с солдатской массой и пользовалось ее доверием, за что подвергалось гонениям наравне с солдатами. При чистке гарнизона от активных революционных элементов почти все эти офицеры были зачислены в маршевые роты и отправлены на фронт. Такой состав советов послужил также одной из причин, толкнувших офицерство на создание собственных офицерских советов. Мы говорим — одной из причин, ибо главной причиной, было желание сохранить офицерские кадры для будущей гражданской войны, которую они не могли не предвидеть. В то же время эти советы солдатских депутатов своей революционностью явно мешали планам мелкобуржуазных партий, господствовавших в советах.
Со стороны советов рабочих депутатов начинаются предварительные попытки подчинить солдатские советы себе и наконец принимаются меры к их слиянию. В течение марта и апреля повсеместно происходит слияние этих советов в единые советы рабочих и солдатских депутатов, вначале в виде взаимного представительства, а затем происходит окончательное организационное их слияние. В тех солдатских советах, где офицерам удалось закрепить свое влияние, инициатива слияния с советами рабочих депутатов исходила именно от них. Выставленные ими условия: война до победы и поддержка временного правительства  — охотно были приняты советами рабочих депутатов (Ялта и Феодосия). Феодосийские советы, кроме этих двух пунктов, ввели еще пункт о том, что „советы являются внепартийной организацией, объединяющей демократические массы“, что не помешало однако этому совету дать место в исполнительном комитете представителям партии меньшевиков, социалистов-рево-
28


люционеров и бунда. Только в Алуште ня общем митинге рабочих и солдат был избран совет рабочих и солдатских депутатов.
Организационное оформление советов хотя и длилось долго, но все же было закончено. Был создан ряд комиссий и подкомиссий. Почти все советы организовали собственные газеты, носившие меньшевистский характер. Начался период практической деятельности советов.
Политическую линию советов характеризуют программы их деятельности. Уже в условиях слияния советов солдат и рабочих было оговорено, что советы будут стоять за войну до победы и за поддержку временного правительства. Но советы в своих манифестах пошли еще дальше. 15 марта на заседании симферопольского совета утверждается манифест совета.
Проект был представлен меньшевиком Новицким П. И., ярким оборонцем. И все же исполнительный комитет оговаривается особым пунктом: „война 1, как защита государства, советом признается необходимой“. А так как речь идет о буржуазном государстве, то вывод ясен: защита капиталистов и капиталистической системы за счет жизней рабочих и крестьян.
Однако истинное лицо этих советов обнаружилась не только в принесении в жертву тысячей жизней ради войны до победного конца, но в явном игнорировании интересов рабочего класса. Так, восьмичасовой рабочий день был всегда одним из боевых лозунгов рабочих в их борьбе с капиталистами. Несмотря на это, меньшевики принимают решение против введения восьмичасового рабочего дня, принося его в жертву капиталистам, конечно во имя... революции.
Хозяева могли торжествовать. Ведь сам совет рабочих депутатов против введения восьмичасового рабочего дня.
Посыпались запросы с фабрик и заводов. Нужно было как-то этот акт замаскировать. 26 марта совет вынужден декларировать восьмичасовой рабочий день, но с оговоркой, что восьмичасовой рабочий день является „юридической нормой“ и что этот восьмичасовой рабочий день не распространяется на рабочих, работающих на оборону, и на военно-пленных, так как последние вообще не могут рассматриваться как рабочие. В итоге такого „мудрого“ решения большинство рабочих осталось при прежнем рабочем дне. Ведь большинство предприятий так или иначе были связаны с работой по военным заказам и рассматривались как работающие
1  Речь идет об империалистической войне.
29


на оборону, а в деревнях и в помещичьих имениях главная масса сельскохозяйственных рабочих были именно военно пленные.
Рабочие с такой формулировкой никак не хотели согласиться, ибо это означало, что милитаризация фабрик и заводов остается во всей неприкосновенности, как при старом режиме, и что рабочим все еще грозит при малейшем возбуждении недовольства хозяев отправиться маршевыми ротами на фронт. В ряде предприятий рабочие выносят протесты против такого решения.
3 апреля совет вновь обсуждает вопрос о восьмичасовом рабочем дне и выносит решение ввести восьмичасовой рабочий день, но... для проведения его в жизнь выделяет комиссию, которой это и поручается. На неделю удается оттянуть решение этого вопроса. И только 11 апреля совет заключает соглашение с владельцами фабрично-заводских предприятий о введении восьмичасового рабочего дня для всех предприятий.
Через неделю назревает новый конфликт. Приказчики потребовали введения еженедельного отдыха. И не просто отдыха, а запрещения работы в воскресные дни.
Совет опять не решается на нанесение такого ущерба симферопольским торговцам. Заявление приказчиков передается на заключение особой комиссии. На завтра возникает конфликт между работниками аптек и владельцами.
Совет принимает все меры к ликвидации забастовки и наконец это ему удается.
Джанкойский совет пошел еще дальше. 5 апреля совет рабочих и солдатских депутатов обращается с воззванием к рабочим, в котором призывает рабочих воздержаться от предъявления экономических требований к хозяевам „ввиду переживаемого государством трудного времени“. Такая политика совета не могла не вызвать недовольства со стороны трудящихся. Многие рабочие увидели причину плохой работы советов в том,  что самое представительство в совете было неправильное. Начались раздаваться голоса о необходимости частичных перевыборов и довыборов в совет, так как в первые дни после революции рабочие, напуганные хозяевами, местами выбрали в совет хозяев или их представителей. Меньшевистское руководство без всяких колебаний пошло на такую меру, до того оно было уверено в том, что опасности в противодействии тактике ее не может иметь места: сбитые с толку рабочие все равно выберут представителей мелкобуржуазных партий.


Надо сказать, что вплоть до августа месяца меньшевики и эсеры охотно шли на перевыборы советов. От февраля до августа состав советов переизбирался по несколько раз. Были даже случаи, когда меньшевики, желая проверить, насколько еще сохранилось их влияние в массах, сами назначали перевыборы совета. Поражения они не боялись, так как даже в случае непроведения в совет всех намеченных ими кандидатов руководство в советах, благодаря механизму конструирования исполнительного комитета советов, оставалось неизменно за меньшевиками и эсерами. Дело в том, что исполнительный комитет состоял из лиц, выбранных пленумом совета, плюс представители партии, которым и принадлежало руководство. Такой порядок вещей сохранился в Севастополе вплоть до июльских дней, а в остальных городах до августа и даже сентября, т. е. до появления в советах большевистских фракций, до организации большевистских ячеек в городах Крыма.
30 апреля был назначен митинг в Симферополе для выборов в совет. Митинг назначен по инициативе меньшевиков. Открывается митинг молебном за здравие демократической республики. С большой ярко патриотической речью  выступает священник, призывая рабочих к классовому миру. Речи меньшевистских ораторов ничем не отличаются от речи попа, наоборот, они менее ярки и менее содержательны. А главное это то, что митинг происходил не где-нибудь на „нейтральной“ почве, а в помещении, занимаемом профсоюзами. Рабочие обрабатывались всеми доступными буржуазии средствами.
Духовенство и меньшевики одинаково оказывались верным оружием в руках господствующего класса, но никогда они еще не выступали такими сомкнутыми рядами. Но не только с духовенством меньшевики находили общий язык. Когда через несколько дней после указанного молебна в здании профсоюзов офицерство, напуганное действиями петроградского совета, устроило собрание протеста против действий этого совета, а за одно уже против советов вообще, чувствуя настоящую силу советов и предвидя, чем они грозят офицерству в будущем, меньшевики и тут оказались в одной шеренге с черносотенным офицерством. Офицеры метали гром и молнии против советов. Офицерство никак не хотело лишиться всех своих прав и преимуществ, а приказ № 1 показывал, что этим преимуществам скоро придет конец. Разбушевавшихся офицеров пришли уговаривать виднейшие представители меньшевиков.
31


Они всячески оправдывались, доказывая, что советы не гак уже плохи, как думают офицеры. И им удалось даже уговорить офицеров принять резолюцию, одобряющую контроль советов над действиями временного правительства, но контроль... моральный без активных действий.
Под такой резолюцией офицерство могло без всякого колебания подписаться.
В вопросе о войне они также нашли общий язык. Нельзя ведь было уже говорить открыто против окончания войны и именоваться в то же время социал-демократом. Рабочему и крестьянину война осточертела. Выступать активно за войну значило бы потерять доверие в массах. Но исход был найден. Приняли торжественную резолюцию, в которой офицерство уверяет совет, что оно за окончание войны, но... пока надо переходить в наступление. А необходимость наступления должны были доказать меньшевики из совета, на то они и мастера. Не только двойственность в действиях, не только фраза на словах и предательство на деле, но меньшевики ухитрились даже в одной и той же резолюции написать вещи, противоречащие друг другу, и до того ловко, что масса не могла различить и разобраться в фальшивке. Особенно это наглядно показывают решения апрельской конференции меньшевиков.
Мир без аннексий и контрибуций, против шовинизма и империализма, а войну продолжать. Более того. Близится первое мая. Как быть? Объявить первое мая днем праздничным  —  хозяева будут недовольны. Запретить празднование первого мая — рабочие возмутятся: чем же на самом деле тогда отличается старый режим от нового? И конференция нашла поистине Соломоново решение. 1-е мая праздновать, но отработать этот день в один из воскресных дней, а именно 29 апреля. И овцы целы и волки сыты. К чести крымских рабочих это постановление нигде почти не было проведено в жизнь. Рабочие просто бросили работу мало заботясь об убытках, которые понесут хозяева. Но каково лакейство людей, смеющих претендовать на звание вождей революции!
Надо отдать справедливость советам 1917 года. При всех предательствах они проделали известную работу по организаций рабочих масс. Правда, это было проделано с целью получить влияние на рабочие массы, с целью вынести свою деятельность за стены совета, с целью двойного обмана, но все же рабочие
32


были организованы. К моменту Февральской революции профессиональных объединений рабочих и служащих почти не было, а те которые еще сохранили некоторые остатки завоеваний 1905 г., находились под вечной угрозой закрытия. Советы проделали громадную работу по созданию профсоюзов. Почти все профсоюзы были организованы при ближайшем участии советов. Большинство советов организовали у себя биржи труда. Все это делалось недаром.
Советы  —  эти будущие органы пролетарской диктатуры, и профсоюзы  —  эта будущая школа коммунизма, —  должны были пройти длительную фазу очищения их от оппортунистического и контрреволюционного элемента, пока они стали тем, что они есть на сегодняшний день. Нужна была борьба за советы, борьба за профсоюзы, борьба за их классовую чистоту.
* * *
Первые попытки объединить деятельность советов разных городов не привели ни к чему.
На первом съезде советов, открывшемся 5 апреля, вопрос об организации губернского центра даже не обсуждался. Уж больно делегаты были заняты голосованием за войну до победы и за доверие временному правительству.
„Одна из особенностей нашей революции (февральской. М. А.) состоит в том, что базой ее до сих пор является Петроград. Схватки и выстрелы, баррикады и жертвы, борьба и победа имели место главным образом в Петрограде и его окрестностях (Кронштадт и пр.). Провинция ограничилась восприятием плодов победы с выражением доверия временному правительству“. Так писал тов. Сталин в марте 1917 года, и полную картину этого мы видели в Крыму.
Сам по себе съезд был весьма малочисленным (по два представителя от совета) и ограничился заслушанием докладов. 22 мая открылся второй съезд. Здесь была уже сделана попытка создать общегубернский центр. Меньшевики делали чрезвычайно скромное Предложение: создать губернский комитет только в целях информации. Местные советы совершено свободны в своих решениях и действиях, и губернскому комитету никакие функции руководства не присваиваются.
Большинство делегатов отказались даже от этого. А необходимость в таком губернском центре чувствовалась весьма меньше-
М. Атлас. Борьба за советы
3
33


вистско-эсеровским руководством некоторых советов (Симферополь, Севастополь). Съезд вынужден был констатировать, что нет абсолютно никакой связи с советами крестьянских депутатов.
Происходивший 5 мая в Мелитополе съезд крестьян как-то прошел мимо советов. Крестьяне, ожидавшие, что съезд разрешит вопрос о земле, жестоко ошиблись. При повестке дня в 17 вопросов, вопрос о земле стоял последним. А руководители съезда, эсеры, повторили вновь набившие уже оскомину слова об учредительном собрании, которое решит вопрос о земле, и т. д. Съезд советов все же вынес постановление об организации крестьянских советов.
Надо было как-нибудь дать выход активности крестьян бедняков и середняков. Съезд советов постановил, что все советы рабочих и солдатских депутатов должны принять самое деятельное участие в организации деревни путем создания новых и укрепления существующих общественных продовольственных крестьянских организаций и путем подготовительной работы подойти к созданию советов крестьянских депутатов на основании организационного плана, выработку которого поручили особому оргкомитету. Важность этого вопроса была подчеркнута тем, что съезд решил собраться вновь через две недели для заслушивания отчета оргкомитета.
Почти все делегаты должны были констатировать тот факт что буржуазия всячески натравливает солдат на рабочих через общественные комитеты, которые имели представителей в совет и куда входили представители советов. Необходимость единстве действий советов была вызвана также и тем, что в Крым начали проникать большевистская литература, а в 20-х числах мая прибыла целая делегация от балтийского флота, которая немедленно принялась раскрывать глаза морякам черноморского флота на истинный смысл хода событий. Матросы-балтийцы выступали на митингах против войны, против займа свободы и против временного правительства. Выступления балтийцев нашло живой отклик в среде моряков черноморцев. В Севастополе начали зарождаться первые большевистские гнезда.
Пущенная соглашателями утка о готовящемся будто бы приезде в Крым Ленина показала, что в массе идеи Ленина укрепляются. На делегатском собрании (заменявшем пленумы совета из 20 высказывавшихся двое выступили за приезд. Это означало что большевизм проникает в массы и идет по пути завоевания
34


этих масс. А тут только началась агитация за наступление на фронте.
Этой агитацией преследовалась двойная цель. С одной стороны, необходимо было доказать свою верность временному правительству, а с другой стороны, появилась возможность под видом поддержки наступательных планов Керенского очистить тыл от революционного элемента солдат и матросов.
Несмотря на то, что отношения советов к Колчаку и командованию были самые лучшие (севастопольский совет ничего не предпринимал без согласия командующего флотом), все же Колчак чувствовал, что матросская масса ему не доверяет, и каждую минуту можно ожидать всяких неожиданностей. Солдатам и матросам совсем не хотелось умирать во славу русской буржуазии. Этой массе совсем мало дела было до империалистических планов Милюкова и К-о. Русскому рабочему и крестьянину, одетому в форме солдата и матроса, меньше всего нужны были Дарданеллы и иные захваты, и совсем незачем им было итти убивать таких же рабочих и крестьян, говорящих только на другом языке. По всему Крыму прокатилась волна отказов отдельных солдат и даже целых частей выступить на фронт. Началось массовое дезертирство, и все уговоры остались напрасными. От системы уговоров и обещаний власти перешли к ловле дезертиров и отправке их на фронт. Начались массовые облавы. В Симферополе дезертиры оказали вооруженное сопротивление. При облаве  9 июня оказались убитые и раненые с обеих сторон. В то же время там же произошли массовые столкновения целых частей солдат с офицерами, сопровождавшиеся вооруженными столкновениями и закончившиеся арестами больших групп солдат. Стоявшие в Феодосии два полка  —  52-й и Виленский  —  целиком отказались выступить на фронт. Солдатская масса стала явной опасностью для буржуазного строя, и нужно было принять решительные меры. Агитация немногочисленной группы большевиков привлекала все больше сторонников большевистских лозунгов и большевистских идей.
Единственной силой, которая пользовалась еще известным доверием в массах и которая могла принять меры к прекращению брожения, был совет рабочих и солдатских депутатов, и совет не преминул воспользоваться своим влиянием в целях спасения буржуазии.
В Севастополе созвали экстренное пленарное заседание совета,
35


на котором приняли решение бороться против солдат, отказывающихся итти на фронт, путем принятия мер через начальника охраны и создания врачебной комиссии для освидетельствования солдат, уклоняющихся от командирования на фронт.
Аналогичные решения были приняты и рядом других советов. В ответ на эти действия советов начались массовые резолюции недоверия им. Рабочие, солдаты и матросы выступили единым фронтом против войны. Рабочие завода Анатра в Симферополе при выборе делегатов на губернский съезд советов дали наказ своим делегатам „защищать права трудящихся и добиться скорейшего перехода от производств орудия смерти к производству орудий мирного труда“. От этого наказа изрядно веет пацифизмом, но если принять во внимание накаленную атмосферу политику вождей и совета, то даже такое слабое проявление отрицательного отношения к войне говорило само за себя.
Матросские же массы перешли к более решительным действиям. Делегатское собрание матросов, солдат и рабочих вынесло резолюцию, требующую устранения адмирала Колчака и начальника штаба Смирнова от их должностей и о передаче этих должностей их заместителям, находящимся под контролем комиссии и избранных собранием солдат, матросов и рабочих. Эта резолюция была послана в экипаж для присоединения к ней отдельных матросов. А дабы офицерство не начало репрессивных мер, как это имело место в Симферополе и Феодосии, матросы потребовали, чтобы у
офицеров было отобрано оружие и чтобы это оружие хранилось там же, где хранилось оружие матросов, и выдавалось на одинаковых с матросами правах. Кончилась история тем, что временное правительство должно было уступить, так силен был напор масс Не помогли и лучшие ораторы меньшевиков и эсеров, присланные из центра. Большевистское влияние чувствовалось уже все больше.
Правительство уступило, и в конце концов Колчак должен был покинуть флот.
Грозные июльские дни в Петрограде показали, что рабочие готовы к захвату власти. Рабочие и солдаты Петрограда вышли на улицу с требованием ухода министров капиталистов и передачи власти советам. Предательская роль временного правительства была ясна огромному большинству рабочих и солдат. Но и буржуазия в эти дни поюзала, что добровольно она власть не
36


отдаст. Многочисленные жертвы, расстрелы июльской демонстрации были тому свидетелем. Эти же жертвы говорили о том, что если на этот раз буржуазия осталась победителем, то не надолго. В ближайшем будущем вопрос о власти будет решен.
Крымские советы в эти грозные дни недвусмысленно показали, на чьей стороне они стоят и где они будут в дни решающих боев пролетариат С редким единодушием советы всех городов Крыма выступили с осуждением действий петроградского пролетариата. 21 июня феодосийский совет, заслушав доклад о событиях в Кронштадте, вынес решение протестовать против действий Кронштадтского совета. Но еще больший вой они подняли После июльских дней. Исполнительный комитет симферопольского совета принял резолюцию, положив в о нову следующие моменты 1) резко осудить тактику кадетов в связи с выходом их из временного правительства, 2) указать на необходимость существования „в интересах революции“ коалиционного правительства, 3) указать на недопустимость выступлений большевиков, которые имели место в Петрограде среди гарнизона. Феодосийский совет принял резолюцию „вынести протест против попыток ничтожного меньшинства, которое составляют большевики, захватить власть в стране“. Симферопольские меньшевики вынесли на своем общем собрании еще более наглую резолюцию: „бороться с большевиками, вносящими дезорганизацию в „планомерную“ классовую борьбу пролетариата“.
Тревога предателей была не напрасной. По всем городам Крыма уже существовали большевистские фракции, и если они еще в большинстве входили формально в так называемые „объединенные“ организации, то для всех было ясно, что это вопрос времени и, главным образом, вопрос тактики. Большевики начинают прочно завоевывать массы. И меньшевики и эсеры объявили большевикам беспощадную войну. В Севастополе, где большевики имели самостоятельную группу и где влияние большевиков успело проникнуть в глубь массы, буржуазные наймиты применили метод царской охранки. Разгромили помещение партийного комитета и даже попытались физически уничтожить отдельных руководителей организации. Для того чтобы не было сомнения в участии меньшевиков и эсеров в разгроме большевистского комитета, достаточно указать на тот факт, что когда на другой день товарищи пришли в комитет за инструкциями, то застали следы форменного погрома, а на полу нашли несколько потерянных
37


членских билетов партии социалистов-революционеров. На некоторое время партия вынуждена была уйти в подполье, не порывая связей с массами.
После июльских событий замечается повсеместный подъем настроения масс. Рабочие открыто выступают против войны и против временного правительства, истинный характер которого стал всем ясен, несмотря на ввод в него „социалистов“. Обстановка до того обострилась, что губернский комиссар запретил всякие митинги и собрания без разрешения общественного комитета. В советах многие рабочие высказываются за переход власти к советам, и когда они убедились в непригодности совета к решительным действиям при настоящем его составе, обсуждение этих вопросов переносится непосредственно на заводы. Главная роль организации рабочих переходит к вновь созданным фабричнозаводским комитетам, куда меньшевики доступа не имели.
При таком положении дел остался один исход  —  назначить перевыборы советов, тем более, что этого требовали массы. Июльские перевыборы дали опять большинство в советах „социалистическим“ партиям. Только в Севастополе была организована фракция большевиков. В остальных городах большевики своих фракций не имели. Феодосийский, симферопольский и другие советы постановили оставить представительство только за теми политическими партиями, которые имели представительство в прошлом в совете, и таким образом партия, имевшая большое влияние в массах, в совете не была представлена. Для того чтобы не допустить впредь большевиков в советы, меньшевики и эсеры, с легкой руки буржуазных писак, начинают сеять самую гнусную клевету, повторяя старую избитую легенду о „пломбированном“ вагоне, о том что большевики немецкие шпионы и т. д. В гнусностях меньшевики изощрялись до крайности. Таков случай, когда солдат выступает в совете с докладом о необходимости окончания войны. Товарищ оказался неспособным обосновать доклад как того хотелось меньшевистским краснобаям. Но даже „необоснованное“ выступление показалось этим господам весьма опасным. Тогда солдата объявили сумасшедшим и поместили в психиатрическую лечебницу.
Как же реагировала масса на такие вещи? Масса стала открыто не доверять совету. Симферопольские рабочие начали требовать от своих депутатов периодических отчетов не только о работе совета, а главным образом о поведении того или иного депутата-
38


И когда рабочие убеждались, что их представитель не ведет правильной линии, они его сменяли. Так, рабочие консервной фабрики постановили отозвать своего депутата за то, что тот выступил за поддержку временного правительства. Рабочие табачной фабрики отозвали своего депутата за „неодобрительный отзыв о большевиках“. В Севастополе 2-й батальон крепостной артиллерии вынес резолюцию, протестующую против введения смертной казни на фронте и требующую разгона Государственной думы и совета и высказывает доверие петроградскому совету. Команды бригады траления на собрании совместно с солдатами крепостной артиллерии вынесли постановление требовать от временного правительства издания декрета о передаче всей помещичьей и монастырской земли крестьянам до учредительного собрания. Немногочисленные группы большевиков медленно, но верно завоевывали рабочие и солдатские массы, готовили армию к будущим схваткам, к генеральной битве за власть. Временно снятый партией лозунг „вся власть советам“ снова стал боевым лозунгом. Это означало, что хотя состав советов еще не был в своем большинстве большевистским, но масса шла за большевиками. Рабочие и солдаты на опыте убедились в правильности большевистских лозунгов и в предательской роли соглашательских партий.
Но все же эти партии пользовались известным влиянием в массах, что доказали августовские перевыборы в советы. На сей раз однако впервые за все время существования советов в них появились фракции партии большевиков, эти небольшие форпосты, которым в будущем суждено было сыграть решающую роль в деле организации масс и руководстве захватом власти. Впервые с трибуны советов большевики получили возможность завязать прочные связи с рабочими и солдатскими депутатами, впервые получили возможность с советской трибуны разоблачать всю гнусность поведения меньшевиков и эсеров, показать их подлинное лицо, лицо лакеев буржуазии. 20 августа в этой обстановке собрался третий всекрымский съезд советов. Повестка дня говорила за то, что меньшевики и эсеры решили дать большевикам генеральное сражение по всем вопросам. Повестка была следующая: 1) Роль и значение советов. 2) Отношение советов к Рум- чероду. 3) Отношение советов к ВЦИКу. 4) О средствах советов. 5) О батраках и их организациях. 6) Роль советов во время выборов в учредительное собрание. 7) Национальный вопрос в Таврической губернии.
39


Докладчиками по всем вопросам, как и следовало ожидать были меньшевики. Но самый подбор наиболее актуальных и животрепещущих вопросов говорил за то, что меньшевики чувствовали под собой еще сильную почву, иначе они никогда не решились бы на постановку этих вопросов. В особенности бросается в глаза постановка на повестку дня национального вопроса, тем более что меньшевики никакого национального вопроса не признавали. С одной стороны, обстановка, создавшаяся к этому времени, о чем речь будет ниже, заставила меньшевиков задуматься над вопросом разрешения накопившихся противоречий, с другой стороны, они непрочь были использовать обстановку в борьбе с большевиками.
Впервые на съезде крымских советов раздался четкий голос представителя большевиков. Тов. Миллер 1 прямо поставил вопрос о том, что буржуазия готовит гражданскую войну, собирает силы, чтобы покончить со всеми завоеваниями рабочего класса. Этого не могли видеть разве только слепые или насквозь прогнившие предатели. Единственный выход тов. Миллер видел в переходе власти к советам, в организации Красной гвардии в противовес военным организациям буржуазии. Выступление это было поддержано многими участниками съезда, но все же усилиями меньшевиков это предложение было провалено по мотивам, что советы не имеют влияния в массах (еще бы они их имели при своей политике! М. А.).
Меньшевики сделали вывод из этого, что нет никакого смысла в передаче власти советам. Для того чтобы выяснить отношение масс к советам, съезд решил провести перевыборы советов по всему Крыму, но с тем условием, что меньшевики сохранят полностью свое представительство в исполнительных органах советов, а отсюда и руководство советами.
Все остальные вопросы повестки дня были скомканы, так как после выступления большевиков решение их для меньшевиков в желательном для них духе было весьма затруднительным. Единственное достижение, которое дал этот съезд, это решение создать губернский комитет советов. Хотя, по мнению съезда, этот комитет должен был быть только органом информации без права руководства советами, все же это был шаг вперед по сравнению с предыдущими решениями съездов. Надо еще добавить, что в губернский совет большевики также провели своего представителя.
1 Губернский организатор РСДРП(б).
40


Резкий перелом в деле борьбы за советы произошел после первой всекрымской конференции большевиков. К 1 октября во всех городах Крыма имелись уже довольно большие группы большевиков. Пребывание в одной партии с меньшевиками больше не вызывалось никакой необходимостью, и одна за другой эти группы демонстративно уходят из рядов „объединенной“ РСДРП, подав соответствующие заявления в комитеты и сообщив об этом широким массам трудящихся через печать и только в одной Евпатории большевикам удалось заставить меньшевиков уйти из организации, так как там меньшевики оказались в меньшинстве. Отдельные группы большевиков, не имея губернского центра, не имея газет, поневоле действовали разрозненно. Не было плановости в работе, не было согласованности действий, не было единовременных выступлений.
Первая губернская конференция большевиков должна была подвести итоги деятельности этих групп, обсудить общую линии поведения на ближайшее время, а главное создать единый губернский центр.
Повестка дня первой конференции была небольшой. На ней стояли всего лишь четыре вопроса: 1) информация с мест, 2) те¬
кущий момент и тактика большевиков, 3) создание губернского центра, 4) выборы в учредительное собрание.
В результате докладов с мест выяснилось, что в Крыму в массах рабочих и крестьян к моменту созыва конференции замечается резкий перелом настроений в сторону большевизма, но отсутствие опытных работников большевиков, а также недостаточное руководство центра не дало возможности использовать эти настроения масс для создания сильной большевистской организации.
Немедленно после окончания конференции началась работ по продвижению в массы решений этой конференции. На второй день, т. е. 2 октября в том же помещения, где происходила конференция, был созван митинг рабочих, где с большим докладом выступил вновь избранный губернский организатор тов. Миллер и другие ораторы большевики. Выступавшие говорили о необходимости прекращения войны, передачи власти в руки советов и приступить к национализации крупных фабрик и заводов. На этот митинг были мобилизованы все лучшие силы меньшевиков и эсеров, которые должны были разбить тезисы большевиков. Но эти люди уже не имели того влияния, что раньше, я даже


меньшевистская газета „Прибой“ вынуждена была констатировать, что эти ораторы „значительного успеха не имели“.
Вслед за окончанием конференции большевиков началась под. готовка к всероссийскому съезду советов. Для всех было ясно, что съезд советов должен быть решающим, что песенка буржуазии спета. Меньшевистское руководство советами осталось верно своей тактике. Симферопольский совет высказался за необходимость созыва съезда советов, но против захвата власти съездом и советами вообще. Большевики после бурных выступлений демонстративно покинули заседание, чтобы вернуться туда снова в уже совершенно другом положении. Севастопольский совет также заявил, что он категорически возражает против захвата власти советами и будет всеми мерами бороться против попыток большевиков захватить власть. Но эти решения уже далеко не были решениями всего совета. При голосовании о власти и войне из состава 319 делегатов за резолюцию большевиков голосовало 120 человек. Это было уже огромным достижением, это означало, что удачно начатая изоляция меньшевиков и эсеров проходит весьма успешно. Особая пехотная бригада в своей резолюции ясно сформулировала настроения наиболее передовой части рабочих и солдат. Резолюция гласила: „Будучи недовольной политикой совета военных и рабочих депутатов, бригада отказывается делать отчисления на нужды исполнительного комитета совета“. Кроме того, матросская масса заставила совет принять меры по очистке Севастополя от контрреволюционного офицерства. Под непосредственным давлением масс совет вынес постановление о проверке состояния здоровья офицеров, числящихся больными, и отправке их на фронт, мотивируя эту меру целью освободиться от контрреволюционных элементов. В Симферопольском совете большевики потребовали созвание съезда, объявление диктатуры пролетариата, передачу всей власти советам, введение рабочего контроля и прекращение войны.
Для более полной характеристики деятельности советов до октября 1917 года необходимо еще вкратце остановиться на разрешении советом национального вопроса. Повторяем — вкратце, ибо вопросы национально революционного и националистически контрреволюционного движения рассмотрим в отдельной главе. Здесь мы приведем только ту часть этого вопроса, с которой советы так или иначе столкнулись, для того чтобы показать полностью все стороны деятельности советов этого периода.
42


Один из непосредственных участников советов того времени в своих воспоминаниях о национальной работе советов говорит следующее: „Совет по национальному вопросу определенной политики не имел. Среди нацменьшинств (добавим, и среди коренного населения. М. А.) работы не вел. В своем составе представителей от них не имел. Никакого участия в создании национальных организаций не принимал. Все свои взаимоотношения с организациями нацменьшинств устанавливал лишь в тех случаях, когда совету приходилось сталкиваться с разрешением тех или иных вопросов“.  Хуже того, инициатива в деле приближения трудящихся коренной национальности  —  татар к работе совета рабочих депутатов исходила от самих трудящихся татар. Но совет не пожелал этого сотрудничества рабочих всех национальностей. Совет показал себя как верного выразителя шовинистических стремлений буржуазных и мелкобуржуазных кругов.
Еще 27 марта на заседание симферопольского совета явилась делегация от трудящихся татар. Делегация выразила пожелание уничтожить вакуфные комиссии, закрыть мусульманское духовное управление. Кроме того, делегация высказалась за удаление бахчисарайского городского головы, крупного помещика Крымтаева, настроенного весьма реакционно. Предъявленные требования или вернее пожелания свидетельствуют о революционном настроении трудящихся татар.
Все эти требования были и весьма законными, ибо упомянутые учреждения были созданы старой царской властью для лучшего закабаления трудящихся татар. Вакуфные комиссии эксплоатировали крестьянство, делясь доходами от вакуфных земель с самодержавием. Многие крестьяне являлись неоплатными должниками вакуфов. Реакционная же роль магометанского духовного управления была ясна сама собой. Созданные специально для национального угнетения трудящихся татар, управляемые купленными царским правительством муллами, которые считались на государственной службе, имели чины и ордена и весьма недурные доходы, эти управления кроме всего являлись еще местом политического сыска, местом изучения настроений и желаний трудящихся татар. В 1910 году при одном из министерств была создана специальная школа для русских чиновников, работающих на восточных окраинах, населенных тюрко-татарскими народностями. Царскому правительству нужны были сыщики, владеющие не только техникой этого дела, но и знающие хорошо местные языки,
43


быт. и условия жизни этих национальностей. Крым никогда не являлся для  старого строя местом „вполне благонадежным“. Царское правительство смутно чувствовало враждебные настроения крымских татар против существующего строя. Нужно было докопаться до источников этих настроений, до конкретных носителей их. Это можно было сделать только в тех условиях, когда Правительство располагало бы людьми, вполне надежными в политическом отношении и вполне знающими предмет своего сыска. Как царизм ни привлекал к себе местных беев и мурз, назначая их на административные должности и даже к руководству дворянскими сословными учреждениями, как предводителей дворянства в ряде уездов Таврической губернии, все же к этим беям и мурзам никогда не было полного доверия со стороны царизма. Оказывая им внешне самое благожелательное внимание, ибо без них было бы чрезвычайно трудно справиться с народными массами, царизм в то же время имел за ними неотступное наблюдение, поэтому в роли верного агента министерства внутренних дел должен был быть только русский чиновник, но ни в коем случае не татарин. Нашли вполне надежного чиновника из губернского правления и послали его на эти курсы. После 12-месячной учебы этот чиновник должен был пройти еще основательную практику политического сыска среди крымских татар. И местом такой практики явилось именно магометанское духовное управление. Это далеко не было тайной для трудящихся татар, и они вполне заслуженно смотрели на это учреждение, как на одно из гнуснейших учреждений старого режима.
Таким образом отказать в поддержке ходатайства прямо совет не мог, так как это вполне справедливо было бы расценено, как продолжение политики царского самодержавия в национальном вопросе. Совет это учел и, не отказывая формально, обещал поддержать все эти пункты. Но одно дело делегация, другое дело- равноправное участие в деятельности совета. Поскольку совет признал требования татарских трудящихся справедливыми, совет должен был не только принять меры к быстрейшему их выполнению, но должен был привлечь самих трудящихся татар наравне с представителями других национальностей к работе в совете. Такой именно вывод делала упомянутая выше делегация. Трудящиеся татары обратились в совет с просьбой ввести в состав совета представителей от татар. Совет был поставлен перед конкретным вопросом привлечения трудящихся татар во все секции совета.
44


30 марта исполнительный комитет совета отклонил ходатайство татар в предоставлении им места в совете. Но меньшевики были не такой народ, чтобы просто отклонить. Нашлись и соответствующие мотивировки и обоснования. Совет отказал на том основании, что „национальные организации представительства в совете не имеют“, но одновременно исполнительный комитет счел вполне возможным представительство в совете от православного духовенства и даже от менонитов.
Этим своим решением меньшевики совета толкнули рабочих и крестьян из коренной татарской национальности в объятия реакционного мурзачества и в объятия контрреволюционной партии Милли Фирка. Этим объясняется дальнейшая трудность привлечения татарских трудящихся в советы, та объективно контрреволюционная роль, которую временами играла часть татарского населения в Крыму.
В случаях, нетерпящих отлагательств, совету все же приходилось выявить свои отношения к национальному вопросу по независящим от совета причинам. Когда встал вопрос о формировании национальных частей, и совет вынужден был сказать по этому вопросу и свое мнение, он вызывает на свое заседание муфтия и представителей национальных организаций. На этом заседании совет конкретных решений не принял, но явно стал на сторону националистических элементов. Когда совету стало известно о революционном настроении солдат мусульманского батальона и о том, что эти солдаты собираются начать массовые аресты своих офицеров и мурз, совет немедленно принимает самые энергичные меры по охране последних. В татарскую часть города направляются усиленные патрули, в участковых комиссариатах (бывших полицейских участках) размещаются войсковые части. Начальнику гарнизона предлагается принять энергичные меры к отправке мусульманских частей на фронт. На запрос военного командования о том, что по линии военного ведомства получено разрешение на формирование национальных частей и об отношении к этому вопросу совета, совет решил „особых национальных частей не создавать, так как это поведет к развалу армии“. Истинная же причина такого решения была совсем иная, и о ней мы уже сказали выше.
Когда национальные части вопреки решению совета были созданы, совет принимает все меры к отправке их на фронт. Когда украинские части отказались выступить на фронт, совет решает
45


вступить в переговоры с украинской радой. Испытанная тактика чистки тыла от революционных элементов.
К сожалению, в нашем распоряжении нет материалов, освещающих национальную политику советов других городов. Все сказанное выше относится, главным образом, к симферопольскому совету. Но если принять во внимание, что центром национального движения являлся Симферополь, что все центральные органы национальных организаций находились в Симферополе и что Симферополь являлся административным центром всего Крыма, то станет ясным, что решающее значение играло больше всего отношение симферопольского совета к этим вопросам.
В такой обстановке развивались события, предшествовавшие октябрьским дням.


ГЛАВА IV
Вся страна переживала глубочайший кризис. Не было хлеба, товаров и т. д.
Деньги потеряли всякое значение и стали дешевле бумаги, на которой они печатались. Попытка поддерживать власть путем успехов на фронте кончилась крахом и позорнейшим отступлением. В процессе борьбы выявились две силы, два полюса, причём в ближайшие дни должен был решиться спор за власть между этими двумя силами —  пролетариатом в союзе с основными массами крестьянства и буржуазией. Средних звеньев быть не могло. Большевики закончили период формирования пролетариата в боевую силу, успешно изолировали влияние меньшевиков и эсеров иа рабочие и крестьянские массы. На очередь стал вопрос о власти. Попытки старых генералов захватить власть в целях реставрации Романовской монархии были быстро ликвидированы. Надвигались октябрьские дни.
В провинции процесс формирования сил шел с большим отставанием от центра. Особенно медленно подвигался процесс формирования сил пролетариата и его союзника  —  крестьянства в условиях Крыма. Абсолютное отсутствие большевистских организаций в первые месяцы Февральской революции сильно затормозили революционизирование масс и подготовку их к решительным классовым схваткам. Накопление сил шло очень медленно. С появлением большевистской работы сначала в весьма слабой степени, а затем все больше и больше масса начала уходить из- под влияния соглашателей, освобождаться от тисков, в которые она была взята этими соглашательскими партиями. Медленного верно вели крымские большевики рабочих и солдат по пути к власти. Ни террор, ни гнусные клеветнические приемы Алексинских не могли уже оторвать массу от ее истинного вождя. На место каждого арестованного вырастали новые десятки бойцов,
47


на каждую гнусность меньшевиков и эсеров рабочий класс отвечал еще большей сплоченностью вокруг партии большевиков.
Каково же было расположение сил в Крыму в эти предгрозовые дни? Какими силами располагали обе борющиеся стороны?
Рабочие массы сильно были заражены эсеро-меньшевистским ядом, и поэтому ряды пролетариата были далеко не единодушны и в известной степени деморализованы бешеной демагогией меньшевистских болтунов. Советы, которые должны были быть в эти дни руководителями масс в борьбе за власть, в большинстве своем находились в руках меньшевиков и эсеров. Единственной силой, на которую мог полагаться пролетариат, были моряки черноморского флота, которые доказали, что они готовы выступить с оружием в руках за власть советов. Пролетариат также мог полагаться на часть гарнизонов, большевистски настроенных, но в основном позиция солдат не была ясна, так как большая их часть подпала под влияние украинских шовинистов, и поэтому не было ясности в том, какую позицию они займут в минуту решительных боев. Организацию Красной гвардии меньшевики всячески откладывали под разными предлогами, и фактически пролетариат за небольшим исключением был безоружен.
С другой стороны, буржуазия была вооружена до зубов. Выше мы уже говорили, что в Крыму собралось большое количество черносотенного офицерства, располагавшего прекрасной организацией и пользующегося материальной поддержкой буржуазии. Главным центром скопления офицеров были Симферополь и Южный берег. Такое расположение давало возможность не распылять силы и держать в „осаде“ революционный Севастополь, где раньше всего можно было ожидать взрыва. Еще в сентябре была принята резолюция громадным количеством собравшихся делегатов от моряков и рабочих при полном составе совета о переходе всей власти в городе, во флоте и в крепости к севастопольскому совету. 19 октября исполнительный комитет совета отклонил требование полуэкипажа о созыве всеобщего митинга по тем мотивам, что митинг может принять бурный характер и нарушить спокойствие гарнизона и населения. 28 октября Центрофлот послал приветственную телеграмму Балтийскому флоту с призывом бороться за заключение мира и всемирную революцию. Все это говорило за то, что Севастополь готов к борьбе, и нужен только сигнал к действию. Со стороны советов, пока в них
48


было соглашательское большинство в исполкомах, буржуазия особой опасности не предвидела, даже наоборот, была уверена, что советы в решительную минуту примут все меры к срыву восстания.
Вся предшествующая политика совета была в этом порукой.
Главная сила, на которую рассчитывала буржуазия,  —  это татарское буржуазно-националистическое движение. Это была сила, с которой необходимо было считаться, ибо в руках татарской буржуазии была реальная вооруженная сила в виде татарских батальонов, возникших, правда, явочным порядком без санкции временного правительства, но которую в настоящих условиях можно было использовать. Ожидалось прибытие в Крым эскадронов Крымского конного полка, которыми командовали русские офицеры. На них буржуазия могла вполне положиться. Но для того чтобы использовать эту силу, нужно было пойти на кое-какие словесные уступки, ничего не обещающие, а на это буржуазия всегда была изощрена.
Татарские национальные организации начали складываться еще в марте-апреле 1917 года. Повсеместно были избраны мусульманские исполнительные комитеты, которые всецело находились в руках представителей мелкой буржуазии. Интересы мелкой буржуазии резко расходились с интересами торговой буржуазии и интересами помещиков. Этим именно и объясняется относительно революционное настроение этих кругов. Если бы советы не оттолкнули эти массы, они постепенно целиком перешли бы на сторону революции. Но советы не могли решать национального вопроса иначе, чем решала его буржуазия. Предоставленные самим себе эти круги целиком попали в объятие татарской буржуазии и надолго подпали под ее влияние.
В мае в Симферополе, центре национального движения, произошла грандиозная демонстрация татарского населения. На красных знаменах был лозунг „Да здравствует демократическая республика“. Наиболее острым вопросом, однако, был вопрос о вакуфах. Мы уже указали, что первым требованием, предъявленным совету, было уничтожение вакуфных комиссий и изъятие вакуфов из рук духовенства. До революции 1917 года муллы и иные священнослужители назначались исключительно губернским правлением и им же могли быть смещены в любое время. Это сделало из мулл верных слуг самодержавия и превращало их в простых шпионов губернских властей. Свою руссификаторскую
М. Атлас. Борьба за советы
49


политику царизм проводил руками татарского духовенства, и вполне понятно, что духовенство не пользовалось особым доверием трудящихся масс татарской части населения Крыма.
Эти требования об уничтожении вакуфов были вполне законны и притом такая мера лишала реакционное духовенство материальной базы, которой она пользовалась не только в делах эксплоатации трудящихся, но и в целях духовного их порабощения; наконец давало возможность привлечь на свою сторону большинство безземельного и малоземельного крестьянства. 87 с лишним тыс. десятин земли служили приманкой для этих групп крестьян и освободили бы крестьян от влияния духовенства. Этот же вопрос подвергся страстному обсуждению на первом татарском делегатском съезде, где вынесена резолюция: „оставаясь преданным делу революции и поддерживая горячо в целом сознательную работу временного правительства, все же крымские татары категорически отвергают невероятное суждение о принадлежности вакуфов духовенству и о праве правительственного контроля в делах административного и хозяйственного распоряжения вакуфными имуществами и капиталами“ (цитирую по Бунегину. М, А.).
Низовые мусульманские комитеты были целиком захвачены татарскими националистами  —  в большинстве своем кулаками и духовенством. Несомненно, если бы советы не оттолкнули городское трудящееся население, конфликт между трудящимися и буржуазией возник бы очень скоро и о едином националистическом движении не могло быть и речи. Партии большевиков еще в Крыму не существовало и партией, безраздельно царствовавшей среди татарского населения, стала партия Милли Фирка, партия торговой буржуазии и деревенских кулаков, которой удалось на время стать партией всего или почти всего татарского населения. Исполнительные комитеты в своей деятельности пошли гораздо дальше, чем ожидала русская буржуазия. Коренная реформа в области просвещения, уравнения прав мужчин с женщинами и многое другое,  —  все это не могло не вызвать ненависть русской буржуазии и монархически настроенного духовенства и части помещиков.
С первых же шагов деятельности исполкомов наметилась теснейшая связь между реакционной частью татар и русской буржуазии. Напуганная широким движением, закончившимся самовольной организацией татарских национальных частей, на которых исполком мог вполне положиться, буржуазия решила одним уда-
50


ром покончить с этим движением. Сначала буржуазия пыталась подкупить исполком. 21 июня чрезвычайное губернское земское собрание отпускает деньги исполкому на издание газеты на татарском языке. Этим путем можно было получить влияние на массы и начать пропаганду против установок самого исполкома. Когда это не помогло, был сделан шаг, крайне неосторожный даже с точки зрения буржуазных деятелей. 5 августа был арестован глава исполкома Челибиев, который одновременно являлся и выборным муфтием, т. е. высшим духовным лицом. Арестовала его контрразведка по обвинению в государственной измене. Этот арест переполошил всю татарскую общественность. По всему Крыму пронеслась волна митингов протеста. Губернские власти были буквально засыпаны телеграммами. Националисты развили бешеную агитацию, которая проникла в самые глухие углы края, большей услуги буржуазия не могла оказать националистическому движению. Толпа готова была разгромить тюрьму, и только когда им показали все камеры, и они убедились в том, что муфтия там нет, они успокоились. Возвращение муфтия было сплошным митингом. Этот шаг надолго вывел трудящихся татар из общего баланса революционных сил и бросил его в объятия реакции.
Буржуазии удалось свалить всю вину совершившегося на губернского комиссара, хотя было ясно, что он это сделал не сам. Все же это возымело свои действия. 6 августа состоялся экстренный съезд всех крымских татарских организаций. Съезд вынес постановление об отстранении от должности губернского комиссара Богданова, который по мнению съезда вел шовинистическую политику. Волей-неволей пришлось этот вопрос обсуждать. Целиком свалить вину на комиссара нельзя было. Нужно было как-нибудь оправдаться. Губернский общественный комитет принимает следующую резолюцию: „общегубернское совещание, заслушав объяснения представителей временного мусульманского исполнительного комитета заявляет:
1.  Действия губернского комиссара в деле таврического муфтия выразились лишь в двух актах: в личном разговоре с муфтием и в просьбе к прокурору о возбуждении уголовного преследования против муфтия.
2.  В обоих этих действиях губернский комиссар действовал в тесном единении со всем составом комиссариата и исполнительным бюро губернского комитета; просьба же к прокурору о при-
51


влечении муфтия к уголовной ответственности была основана на постановлении исполнительного бюро.
3.  Исполнительное бюро губернского комитета и комиссариат в своем постановлении о привлечении муфтия к уголовной ответственности руководствовались исключительно интересом государственной обороны и не посягали и не могли посягать, как состоящие исключительно из представителей партии, целиком признающих принцип национального самоопределения, на временный мусульманский комитет, как национальную организацию.
4.  Никакого участия в аресте муфтия ни губернский комисcap, ни исполнительное бюро губернского комитета не принимали и даже не были о таковом предварительно оповещены. Арест как и освобождение были делом исключительно севастопольской контрразведки.
Вместе с тем общегубернское совещание категорически протестует против требований съездов мусульман об увольнении губернского комиссара Н. Богданова, избранного на эту должность губернским комитетом единогласно и всеми своими действиями вполне оправдавшего оказанное ему доверие“.
Как тут разобраться? Кто тут виноват? Богданов? Но он ведь только просил арестовать, сам он ведь не арестовывал! И хотя ясно, что инициатива исходила от самого губернского комитета, все же довольно беззастенчиво вина сваливается на контрразведку. А для успокоения татар вставляется в резолюции фраза о „самоопределении национальностей“, никого ни к чему не обязывающая.
В августе помощник губернского комиссара Бобровский (меньшевик) посылает срочно шифрованную телеграмму военному министру. Центр внимания он уделяет вопросу последних событий, связанных с арестом и освобождением муфтия. Боясь возможных со стороны татар эксцессов, он просит отправить на фронт татарский батальон, который к этому времени вновь был в Симферополе, и задержать отправку в Крым эскадронов конного полка. „Иначе —  пишет помощник комиссара, — это может грозить неисчислимыми бедствиями русскому населению“. Какой необыкновенный пример быстрого превращения социал-демократа в заправского колонизатора! Этого мало. Крестьяне бунтуют, захватывают хлеб и посевы без различия национальности. В городах тоже не спокойно. И меньшевики не находят другого средства как... казаков. В той же телеграмме Бобровский просит направить в Симферополь сотню казаков.
52


Все эти требования временное правительство выполнило, но только временно. Очень скоро временное правительство перестало быть даже временным. Единственный пункт, который не был выполнен, это  —  казаки. Хотя временное правительство и отдало приказ одесскому военному округу выслать в Симферополь сотню казаков, но округ благоразумно отказал в этом требовании. Казаки уже не являлись надежной силой, а один вид их мог поднять бурю негодования в рабочих массах. Этим положение только обострилось бы, это прекрасно понимали в Одессе.
Меньшевики из совета далеко не ушли от меньшевика комиссара. Симферопольский исполнительный комитет, узнав из каких- то источников о том, что заседавший в Бахчисарае съезд мусульман стоит за отделение Крыма от России, постановил: „признавая принципиально допустимым автономию, решительно протестовать и бороться против сепаратистских тенденций до учредительного собрания и подавлять их вплоть до применения вооруженной силы“. Дальше, как говорится, некуда! Даже буржуазия из общественного комитета оказалась более „революционной“, чем меньшевики из совета. По крайней мере в своей резолюции по делу муфтия они признают в принципе и право „на самоопределение национальностей“, а меньшевики из совета дальше „автономии“ не пошли и то только после учредительного собрания... а не то казаки! Нечего и говорить, что такие решения только увеличивали расстояние между трудящимися разных национальностей и далеко не могли привести к консолидации сил пролетариата, так необходимой в это время. В общей системе подготовки сил буржуазия могла вполне рассчитывать на союз, а в крайнем случае на нейтральность татарского населения.
*  * *
Вся эта борьба привела к тому, что единственной реальной силой в борьбе с надвигающейся пролетарской революцией стала татарская буржуазия. В ее распоряжении была вооруженная сила, которая в конечном счете должна была решить исход борьбы. Татарская буржуазия лелеяла мечту о самостоятельном крымском ханстве и в это время она более чем когда-либо могла рассчитывать на некоторый успех. Недаром татарский исполком заявил, что мусульманские части будут являться единственной силой, которая будет способна бороться со всякими проявлениями анархии0. Вся политика исполкома клонила к тому, чтобы под шумок
53


закрепить власть за татарской буржуазией, и на сцену появляется знаменитый лозунг „Крым для крымцев“, читай для татар. Но для этой цели нужна была иная организация, которая носила бы характер государственности, а не просто объединения по национальному признаку.
Заседавший в начале октября съезд постановил созвать курултай (сейм), который должен был декларировать автономию Крыма и принять основные законы вновь зарождающегося государства. Со стороны русской буржуазии они особых препятствий не встречали. Перед опасностью пролетарской революции они готовы были на что угодно, лишь бы спасти положение хоть на время, а там видно будет. Недаром председатель съезда заявил, что „кто возражал против возвращения крымского полка в Крым, в настоящее время приветствуют и даже просят об этом“. Татарские националисты понимали это приветствие и не строили никаких иллюзий на счет возможности длительного союза с русской буржуазией в лице кадетов.
Гораздо ближе по духу им были украинские националисты, которые имели общего с татарами врага в лице русской империалистической буржуазии и которые поэтому подталкивали татарских националистов на более смелые действия, обещая им поддержку и гарантируя им самостоятельное существование в виде крымского государства. Так как украинцы пока что никакой реальной помощи оказать им не могли, то националисты готовы были привлечь на свою сторону... большевиков.
Большевики никаких иллюзий не строили на сей счет. Для них ясен был характер этого движения, но для того, чтобы отвоевать часть массы, большевики изъявили согласие войти в созданный татарами „революционный“ штаб, но с определенными условиями. Большевики потребовали немедленного закрытия несоциалистических газет, немедленного захвата почты, телеграфа, железнодорожных станций и проч. Понятно, что это было неприемлемо для татарской буржуазии, и требования эти были отклонены, после чего большевики отказались от участия в этом штабе.
Сущность буржуазного национализма прекрасно охарактеризовал тов. Сталин в статье  —  „Октябрьский переворот и национальный вопрос“.
„В эпоху буржуазной революции в России (с февраля 1917 г.),  —
писал тов. Сталин,  —национальное движение на окраинах носило
54


характер буржуазно освободительного движения. Веками угнетавшиеся и эксплоатировавшиеся „старым режимом“ национальности России впервые почувствовали в себе силу и ринулись в бой с угнетателями. „Ликвидация национального гнета“ — таков был лозунг движения. Окраины России мигом покрылись „общенациональными“ учреждениями. Во главе движения шла национальная буржуазно-демократическая интеллигенция. „Национальные советы“ в Латвии, Эстонском крае, Литве, Грузии, Армении, Азербайджане, в горах Кавказа, Киргизстане и среднем Поволжье, „Рада“ на Украине и Белоруссии, „Сфатул-Церий“ в Бессарабии, Курултай в Крыму и Башкирии, „Автономное правительство“ в Туркестане, — вот те „общенациональные“ институты, вокруг которых собирала силы национальная буржуазия. Речь шла об освобождении от царизма, как основной причины национального гнета, и образовании национальных буржуазных государств. Право нации на самоопределение толковалось, как право национальной буржуазии на окраинах взять власть в свои руки и использовать февральскую революцию для образования „своего“ национального государства. Дальнейшее развитие революции не входило и не могло входить в расчеты упомянутых выше буржуазных институтов (подчеркнуто мной:  М. А.). При этом упускалось из вида, что „на смену царизму идет оголенный, лишенный маски империализм, что он, империализм, является более сильным и более опасным врагом национальностей, основой нового национального гнета“ (Сталин. Сборник статей по национальному вопросу. ГИЗ. 1920 г., стр. 79—80).
Империалистическое временное правительство в лице своих местных властей очень скоро однако показало свое истинное лицо, и для татарской национальной буржуазии не было никаких сомнений в истинных намерениях этого империализма. И именно поэтому в поисках союзников против этого империализма национальная буржуазия мечется от украинской рады к большевикам. И в конце концов, не найдя реальных союзников, национальная буржуазия решается бороться сама, твердо веря в свои силы. Октябрьская революция окончательно развязала ей руки, убрав на время с ее пути русский империализм. А с большевиками национальная буржуазия решила справиться своими силами. Понадобилось всего каких-нибудь два месяца, чтобы излечить ее от такой самонадеянности. Единственной силой, готовой взять власть в свои руки, был пролетариат, имевший верного союзника в лице бедного и среднего крестьянства.
55


ГЛАВА V
С первых же дней Октябрьской революции в центре начинается четкая расстановка борющихся сил в Крыму. Постепенно вырисовываются две силы  —  пролетариат и его союзники и национальная татарская буржуазия. Все что до сих пор занимало третье место, должно было в эту минуту определить свои отношения к совершившемуся великому перевороту и стать на одну из сторон баррикады. Иначе грозило быть смятыми в великой борьбе классов, которая надолго не могла задержаться у ворот Крыма. А в данное время советы совершенно негодны были к тому, чтобы взять власть.
Октябрьский переворот оказал огромное революционизирующее влияние на крымских рабочих, солдат и матросов. Можно смело сказать, что пролетариат Крыма политически сразу вырос на голову выше. Но советы, избранные до революции, ни в коем случае не отражали настроение рабочих. И все же советы оказались тем тормозом, который задержал крымский Октябрь на два с лишним месяца. Вместо мобилизации масс, вместо того чтобы создавать Красную гвардию и захватить власть, советы начали торг с буржуазными учреждениями за коалицию.
Октябрьский и ноябрьский перевыборы советов дали неизменное большинство соглашательским партиям. 2 ноября при пере- выборе севастопольского совета, который должен был всем ходом событий сыграть решающую роль в борьбе за власть, дали всего 54 места большевикам из 444 мест. Остальные места достались: эсерам 232 места, меньшевикам  —  40, с.-р. украинцам  —  50 и остальные  —  беспартийным. В Симферополе большевики имели в. совете всего 5 мест. В остальных городах та же картина. При таком положении вещей нечего было и надеяться на решительные действия со стороны совета. Но мы уже указали, что состав совета ни в коем случае не являлся отражением настроений ра-
56


бочих масс. При помощи кооптации в исполкоме советов соглашатели получали почти все руководящие места и руководили советом исключительно в интересах задержания надвигающихся событий.
Весть о социалистическом перевороте стала известна в Крыму на второй же день. 8 ноября состоялось заседание севастопольского совета, на котором этот вопрос уже обсуждался. Началось заседание с чтения телеграммы генерала Духонина петроградскому совету о немедленном прекращении большевиками насильственных действий, отказа от вооруженного захвата власти (как будто бы можно власть захватить безоружным! М. А.), безусловного подчинения действующему в полном согласии с полномочными органами демократии временному правительству. Вторым докладом стоял доклад исполкома о том, что он пополнил свой состав представителями Черноморского центрофлота, социалистических партий, профсоюзов и других и фактически взял власть в свои руки. На призыв большевиков сплотиться вокруг советов выступали ряд ораторов. От имени меньшевиков выступил помощник правительственного комиссара Черноморского флота и заявил, что если всероссийский съезд советов признает необходимым взять власть в свои руки, то этот призыв они (меньшевики) поддержат, но при определенных условиях:
1)  созыв учредительного собрания не должен быть отложен ни на один день;
2)  разрешение продовольственного вопроса должно быть поставлено на первом плане.
Меньшевик Пескин оказался более откровенным и выболтал то, что Борисов скрывал за своими условиями, на первый взгляд весьма справедливыми. Пескин заявил, что не надо забывать, что полной победы еще нет, что такие организации как Румчерод высказались за поддержку временного правительства, нужно чтобы советы привлекли к себе широкие круги населения. „Надо помнить,  —  говорил этот меньшевик,  —  что наша страна  —  страна не рабочих, а крестьянства, которое может своим сапогом раздавить революцию“.
Мнение местных руководителей меньшевистской организации полностью высказал Пескин. Во-первых, он принадлежал сам к руководству местной организацией, а, во-вторых, он был видным деятелем в течение долгого времени до революции Борисов же, как приехавший из центра, конечно, не мог отражать настроение
57


местных меньшевиков. Кроме того, на выступление Борисова, несомненно, повлияло настроение моряков Черноморского флота так как в качестве комиссара флота он их знал очень хорошо Борисов, несомненно, был дальновиднее своих сотоварищей по партии. В условиях настоящего момента не было другого выхода из создавшегося положения, как переход власти к совету. Этого требовали единогласно войска и рабочие. Отказаться от этого  —
значило потерять всякое влияние на массы и уступить руководство большевикам. А при наличии меньшевистского большинства в совете переход власти к совету в сущности не менял дела. Этим именно и объясняется, почему меньшевики и эсеры особенно не упорствовали. В заключение президиумом была предложена следующая резолюция, которая была принята единогласно: „Севастопольский совет военных и рабочих депутатов, заслушав доклад Исполнительного комитета о всех его действиях в этот исторический переходной момент великой революции, считает постановление исполнительного комитета о взятии власти в свои руки (собственно никакого такого решения не было, а было придумано для успокоения масс. М. А.) как активную поддержку революции в момент решительной схватки буржуазии с демократией (?)  —  вполне правильным. Подтверждая и приветствуя взятие власти исполнительным комитетом совета, совет по-прежнему уполномачивает на выполнение своей воли исполнительный комитет Да здравствует взятие власти советами!
Это только и нужно было соглашателям. Такой победы они даже и сами не ожидали. Маневр на сей раз опять удался.
9 ноября по городу начались грандиозные демонстрации в честь Октябрьской революции. Флот разукрасился красными флагами и праздновал революцию. Судовой комитет и общее собрание эскадронного миноносца Черноморского флота „Гневный“ вынес резолюцию, приветствующую переход власти в руки Советов. Но что является крайне странным, это то, что офицеры флота, по крайней мере на словах, также приветствовали Октябрьскую революцию, на том же „Гневном“ офицеры участвуют в собрании и голосуют за резолюцию. Общее собрание чинов штаба командующего флотом также постановило приветствовать переход власти к советам и обещало ему поддержку всеми силами и средствами. Под давлением всех этих событий исполком совета собрался в тот же день и вынес постановление взять власть в свои руки и образовать военно-революционный комитет


из представителей всех революционных организаций города и флота.
На второй же день 10 ноября исполком посылает телеграмму петроградскому совету: „Петроград, петроградскому совету для всероссийского съезда советов, приветствуем победную революцию. Власть советов взята. Ждем распоряжений“.
Нечего и говорить, что это было только формально правильно, в сущности эта телеграмма могла только ввести в заблуждение центральные органы власти, для чего собственно телеграмма и предназначалась.
Созданный ревком просуществовал всего лишь один день. Как только стало известно о наступлении Керенского на Петроград, соглашатели вышли из ревкома, и он распался. Тов. Гавен, главный руководитель большевистской организации Крыма, так характеризует этот момент: „Если еще вчера на заседании совета, растерявшись от неожиданно обрушившихся на них событий, меньшевики и эсеры признали необходимым передачу власти Севастопольскому совету, не признавая в то же время в принципе советов, как систему пролетарской власти, как систему, выражающую диктатуру пролетариата, то сегодня они уже начали решительно выступать против советского государства, объявляя захват власти советами авантюрой. Но поскольку в Севастополе совет находился в их руках, они резолюцию от 10 ноября о переходе власти к севастопольскому совету не считали нужным аннулировать“. Но эта резолюция не могла удовлетвориться формальным переходом власти к советам. Большевики повели ожесточеннейшую борьбу за превращение советов в органы диктатуры пролетариата и не безуспешно.
Генеральное сражение соглашателям дали большевики на черноморском съезде. Хотя съезд не имел большевистского большинства, все же все решения съезд принял по предложению большевиков. Более того. Съезд постановил считать распущенным Центрофлот за то, что тот выступил против советского правительства. Но главным вопросом, вокруг которого загорелась борьба, был вопрос о посылке отрядов против Корнилова, шедшего на Дон к Каледину, и в помощь ростовским рабочим. Меньшевики и эсеры выступили единым фронтом с офицерством и с пеной у рта доказывали ненужность этих экспедиций. И когда вопреки всем контрреволюционерам съезд принял решение о посылке этих отрядов, начался саботаж офицерства и совета. Совет
59


отказал в каких-либо средствах, а морские „специалисты“ доказывали невозможность посылки военных судов к Ростову по техническим условиям. И все же отряды были созданы, пошли и вписали славную страницу в историю гражданской войны.
Громадную роль в деле революционизирования флота сыграли моряки Балтики. Они первые начали призывать черноморцев к активным действиям еще в мае 1917 года. 29 ноября вновь прибыла группа моряков из Кронштадта и Гельсингфорса, которые начали выступать на матросских митингах с ярко большевистскими речами, указывая на балтийцев, как на пример для революционеров.
А 30 ноября, ознакомившись с действительным положением вещей, балтийцы на заседании совета выступили с прямым обвинением меньшевиков и эсеров в контрреволюции. Масса и так понимала, что эти мелкобуржуазные адвокаты идут и ведут массы не по пути революции. А балтийцы помогли им открыть глаза на сущность многих явлений, причем называли, вещи своими именами. Авторитет большевиков необыкновенно вырос.
К середине декабря вернулись посланные на Дон в помощь ростовским рабочим. Матросы горели желанием отомстить контрреволюции за потоки крови рабочих, пролитые белым офицерством на улицах Ростова. Убитых в боях они привезли с собой хоронить в Севастополе. А тут у них на глазах происходит объединение офицеров в белые организации, а совет на это никак не реагирует. Масло в огонь подлило опубликование списков офицеров, участвовавших активно в подавлении революции 1905 года во флоте и продолжавших оставаться в рядах флота. Совет никаких мер не принимал и не хотел принимать. Не желая разделять ответственность за все преступления против пролетариата, учиняемых советом, большевики 24 декабря демонстративно вышли из совета, обвиняя прямо совет в том, что последний не принимает никаких мер против контрреволюции. Как бы в ответ на это 27 декабря по всему Севастополю начались аресты контрреволюционного офицерства. Моряки знали хорошо, что не одно офицерство является контрреволюционной силой, в тот же день был арестован ряд меньшевистских и эсеровских лидеров. Арестованные были матросами доставлены в тюрьму. Когда тюремная администрация отказалась принять арестованных, а соглашательский совет отказался утвердить арест, матросы вывели арестованных офицеров на Малахов курган и расстреляли их.
60


Этот расстрел послужил сигналом к расправе с контрреволюционным офицерством во всем флоте.
Напуганные грозными событиями меньшевики и эсеры решились на уступки. 28 декабря исполком сложил свои полномочия и передал их ревкому, в который в большинстве вошли большевики, пользующиеся громадным авторитетом не только в Севастополе, но и во всем Крыму (Гавен, Пожаров, Островская и др.). Кроме того, исполком постановил провести перевыборы совета, так как „старый Состав не отражает настроения матросов и рабочих“. Через неделю состоялись новые выборы в совет, большинство мест в котором досталось большевикам. Это был первый настоящий совет, который имел полное право именоваться советом рабочих и матросских депутатов и говорить от имени пролетариата. В Севастополе установилась подлинная советская власть, чтобы затем помочь пролетариату других крымских городов победить буржуазию и сделать Крым советским. Необходимо добавить, что ревкому удалось приостановить самовольные аресты и расстрелы офицеров и начать планомерную борьбу с контрреволюцией.
Совершенно иное положение мы наблюдаем в других городах Крыма. Хоть и здесь, как и в Севастополе, соглашатели располагали большинством в советах, они и не думали играть в прятки, а прямо высказались против Октябрьской революции. Сейчас же после октября начинается по всему Крыму быстрая консолидация сил всех контрреволюционных партий и группировка их вокруг знамени „Долой большевистские советы, все здоровые силы в стране против большевистской авантюры“, и партия меньшевиков и эсеров занимает центральное место в этой группировке. 9 ноября на заседании симферопольского совета меньшевики объявляют захват власти безумной авантюрой, и совет выносит такое же решение. В Феодосии эсеры и меньшевики на заседании совета требуют вынесения резолюции протеста. Большевики выступили с указанием на контрреволюционную роль временного правительства и доказывали правильность перехода власти к советам. Совет принимает резолюцию, осуждающую восстание и указывающую на невозможность передачи власти советам. Такие же решения выносят и другие советы. Буржуазия могла только радоваться, находя союзников там, где она их вовсе не ждала. Уже
61


если сами советы против перехода власти к ним, то ясно, что власть должна остаться в руках буржуазии. Венцом всей этой свистопляски явился съезд советов 29 ноября. Мало того что съезд принял резолюцию, клеймящую Октябрьскую революцию преступной авантюрой, губящей революцию“, но съезд ставит задачу практического разрешения вопроса о власти. По мнению съезда этот вопрос не может быть разрешен съездом советов, а должен быть поставлен на разрешение собрания, представляющего более „широкие демократические“ массы. Большего предательства пролетариата организацией, именующей себя его представителем, трудно найти. Уж если рабочий класс и основные массы крестьянства не являются „широкой демократической массой“, то где же эту массу искать? Ответ был очень прост  —  у буржуазии! И действительно. Меньшевики и эсеры начинают последовательно поддерживать все организации буржуазии, которые возникают в эти дни, организации, ставящие себе неприкрытую цель  —  борьбу с пролетарской революцией.
По примеру других городов был создан „комитет спасения родины и революции“. Но здесь вмешался совет. Поскольку в Симферополе уже имелся „революционный штаб“ организации татарской национальной буржуазии не было смысла дробить силы, в силу чего совет предложил этим организациям слиться. Пришлось деятелям из комитета спасения поступиться своими шовинистическими настроениями и согласиться. Был создан ревкомитет, куда должны были войти представители всех организаций. Об отношении большевиков к этому комитету мы уже говорили выше. Было бы вернее назвать его контрреволюционным комитетом. Не успел „ревком“ родиться, как татары заявили о выходе из него по вполне понятным причинам. Они потребовали очень немногого: расширения представительства татар и... удаления кадетов. Не получив удовлетворения, они вышли из комитета. Украинцы поддержали татар, и комитет распался.
Организоваться мало. Надо подготовить почву и обезопасить себя от неожиданностей. Буржуазные организации развили громадную пропагандистскую работу, в чем деятельно им помогали меньшевики и эсеры. Таврический губернский комитет спасения обратился к населению с воззванием, осуждающим захват власти большевиками и призывающим сплотиться вокруг комитета „для борьбы с анархией“. Евпаторийская дума обратилась также с воззванием, призывающим бороться с большевиками, „открываю-
62


щими дорогу контрреволюции“. А в Симферополе попытались применить методы Колчака февральских дней. На летучку большевиков, призывающую захватить власть, выпускается обращение к гражданам „не верить тревожным слухам о перевороте“ с указанием, что сообщение большевиков о петроградских событиях ложны. Это после того, как в течение десяти дней идет работа по вынесению резолюции против октябрьского переворота и ведется обработка масс против этого переворота. А земская управа заявляет (также в воззвании), что большевики привели страну к анархии и что для борьбы с ними необходимо учредить „подлинно народную власть“. Уж не из представителей ли земства? Вот уж действительно „подлинно народная“ власть из помещиков и кулаков. Не их ли назвал съезд „широкими  —  демократическими“  массами?
Все эти воззвания никого уж обмануть не могли. Рабочие массы все больше отходили от советов. Сначала они пытались путем переизбрания своих депутатов оживить работу советов, но при системе кооптации в руководстве это мероприятие ни как не могло повлиять на общую политику совета. Так, например, рабочие завода Анатра в Симферополе провели перевыборы своих депутатов без ведома исполкома. 8 декабря солдаты попытались попросту разогнать совет, но это ни к чему не привело. Исполком провел перевыборы, причем большинство опять получили соглашатели. Единственно чего добились рабочие  —  это 5 мест в президиум представителям партии большевиков. Активность, масс переходит к заводским комитетам, которые находились в непрерывном конфликте не только с советом, но и с правлениями профсоюзов, где. засели меньшевики. Заводские комитеты, имевшие твердое большевистское руководство, с первых же дней повели твердую линию в деле защиты интересов рабочих и теперь они стали во главе рабочих в борьбе за власть. Но так как заводские комитеты не могли сами справиться с этой задачей, то почти во всех городах создаются нелегальные ревкомы, которые занимаются сбором оружия, вооружением рабочих, организацией Красной гвардии и т. д. В этой работе ревком встречал ожесточенное сопротивление советов.
Надо отметить ту исключительную роль, которую сыграла большевистская „Правда“ в деле мобилизации рабочих, в деле сплочения их вокруг большевиков. Крымские большевики своей газеты не имели и поэтому уделяли огромное внимание распро-
63


странению „Правды“ в рабочих массах. В первые месяцы после Февральской революции большевистские газеты до Крыма не доходили. Когда матросы заинтересовались этим вопросом, то выяснилось, что на ст. Джанкой существовал особый пункт, где  все газеты большевиков задерживались и уничтожались. Когда эта история была раскрыта, власти под давлением масс вынуждены были снять этот заградительный пункт, и „Правда“ получила доступ в рабочие массы. Под влиянием „Правды“ многие рабочие поняли, кто их друг и кто враг. Газета призывала к борьбе, к действиям. Газета раскрывала глаза на всю подлость и предательство меньшевиков и эсеров. И под влиянием газеты многие рабочие постепенно отходят от предателей. Росли кадры революции. Только уже после установления советской власти в Крыму большевики получили возможность выпускать свою газету. Крымские большевики учли то влияние, какое „Правда“ имела на рабочих, и свою газету также назвали „Таврическая Правда“,
14 декабря исполком Симферопольского совета заслушал сообщение о разгоне 27 членов учредительного собрания. Исполком постановил устроить митинги протеста.
19 декабря исполком слушает доклад об объявлении советским правительством войны украинской раде. Вынесено мудрое решение: не признавать ни раду, ни большевиков. А на всякий случай созвать митинг солдат и прощупать их настроения.
Большой шаг вперед сделал лишь Евпаторийский совет. По численности парторганизации большевиков Евпатория стояла на втором месте (после Севастополя). Но что всего интереснее, так это форма, какую принял раскол между меньшевиками и большевиками. Во всех организациях крымского союза большевики имели явное меньшинство. Приняв все меры к разоблачению контрреволюционной политики меньшевиков, большевики демонстративно покидали ряды РСДРП и создавали самостоятельные организации. Обычно этот выход связывался с каким-нибудь крупным принципиальным вопросом, чтобы не дать возможность меньшевикам обвинять большевиков в раскольничестве.
В Евпатории же наоборот, большевики заставили проделать эту операцию меньшевиков, придравшись к самому незначительному поводу. При выборе в органы земства ни один меньшевик не был включен в список кандидатов, выставляемых от с.-д. (объединенных) и, оказавшись в меньшинстве, меньшевики решились на демонстрацию и тем самым окончательно дискредитировали себя
64


в глазах масс, показав всю свою мелочность. При таком положении при очередных перевыборах совета большевики получали все больше и больше мест.
18 декабря на экстренном заседании совета большевики поставили вопрос о признании власти совета народных комиссаров. Вокруг этого вопроса начались страстные прения со стороны меньшевиков. Победили большевики  —  власть совета народных комиссаров была признана. И вдобавок совет постановил провести перевыборы, так как часть депутатов не признает власти совнаркома и настроена контрреволюционно. По чьему адресу это было направлено, ясно само собой. Перевыборы дали полную победу большевикам. Но для взятия власти нужна сила, а ее у евпаторийцев недоставало. Месяцем позже при помощи моряков флота они это сделали.
Феодосийские рабочие оказались еще решительнее. На их глазах организовалась контрреволюция, а мер не могут принять. Под руководством большевиков сарыгольские рабочие сделали налет на арсенал 32 полка, захватили винтовки и патроны. Но патроны оказались учебными, и рабочие не могли даже отстоять оружие от эскадронцев, которые их разогнали. 28 декабря революционная часть феодосийского совета вышла из совета после столкновения с предателями также по вопросу о признании центральной власти. Феодосийцы так же, как симферопольцы, приступили, к нелегальной организации Красной гвардии для борьбы с контрреволюцией.
В течение двух месяцев ноябрь и декабрь  —  происходит отход рабочих от меньшевистско-эсеровских советов и группировка их вокруг большевистских организаций. Советы своей политикой окончательно дискредитировали себя в глазах широких масс трудящихся. Советы все больше превращались в простой придаток к буржуазным организациям и становились помехой на пути пролетариата к власти. Руководство движением переходит к нелегальным ревкомам, которые становятся центром стягивания сил пролетариата. В январе период организации сил кончился и начался период наступления.
Гораздо труднее оказалось дело в деревне. Большевики, не располагая силами, почти не проникли в деревню, и там безраздельно царствовали эсеры. Крымская деревня вообще не знала крупных аграрных движений. Несмотря на отдельные волнения, захват земли и лесов, движение остается локальным и не прини-
А. А т л а с. Борьба за советы
Б
65


мает широких размеров. Крестьянские советы одними из первых высказались против захвата власти советами. Несмотря на то, что во многих местах крестьяне не хотели дожидаться созыва учредительного собрания и требовали решения земельного вопроса до учредительного собрания, все же эсеры сумели убедить крестьян, что только учредительное собрание может разрешить вопрос о земле. И когда совершилась Октябрьская революция, эсеры приняли все меры к восстановлению крестьянства против этого переворота, объявив, что этим самым откладывается созыв учредительного собрания и тем самым вопрос о земле. Так как большевики не имели достаточных сил, они не смогли выступить с разоблачением эсеров и разъяснением земельного закона Совнаркома. Этим воспользовались эсеры и от имени губернского совета крестьянских депутатов выпустили следующее воззвание к крестьянам:
„Вам уже известно, что в Петрограде совершилось великое предательство и преступление; накануне созыва учредительного собрания большевики арестовали законную революционную власть вызвали братоубийственную бойню во многих русских городах и привели нашу родину на край гибели. Мало этого. За подписью известного вожака большевиков Ульянова-Ленина в на стоящее время распространяется по городам и деревням гибельный призыв к немедленному, не дожидаясь учредительного собрания, захвату частновладельческих земель. В настоящую трудную минуту губернский совет крестьянских депутатов Таврической губернии и таврический губернский земельный комитет всенародно заявляет и предостерегает, что если крестьяне последуют совету Ленина  —  погибнет надежда народа русского на землю и волю. Если дележ земли пойдет помимо учредительного собрания без прочного и ясного закона, то начнется повсюду великая разруха, несогласия и всеобщая гражданская война. Деревня пойдет на деревню войной, губерния на губернию, село на село. В этой кровавой междоусобице первой жертвой будет учредительное собрание, которое немедленно будет сорвано. Средн всеобщей анархии и резни начнутся захваты власти самозванцами и проходимцами, и в конце концов воцарится старый режим, который первым делом скрутит в бараний рог трудовой народ  —
крестьян и рабочих. И не видеть тогда гражданам земли русской ни учредительного собрания, ни земли, ни воли. Товарищи крестьяне, не поддавайтесь провокации большевиков. Крепко стойте
66


за учредительное собрание, боритесь с захватчиками законно-революционной власти.
Главный земельный комитет в Петрограде уже объявил незаконным распоряжение Ленина и призывает не приводить его в исполнение. Мы, защитники интересов трудового крестьянства, избранные самим народом, стоя на страже его блага, призываем население Таврической губернии к охране власти учредительного собрания, которое разрешит земельный вопрос согласно воле трудового крестьянства. Не поддавайтесь призывам большевиков, помните 1905 год, когда в погромах, пожарах и захватах погибла и свобода наша и надежда получить землю“.
Что и говорить  —  декрет о земле был „разъяснен“ вполне по- эсеровски. И надо сказать, что этот предательский документ внес известную дезорганизацию в ряды крестьянства. На самом деле. Ждали очень долго. Осталось уже немного до учредительного собрания, которое „законно“ даст землю. А тут большевики задерживают этот долгожданный момент. А так как некому было разъяснить по-настоящему декрет о земле, то воззвание эсеров имело некоторый успех. Уж только после установления советской власти крестьянство узнало сущность декрета, когда оно воспользовалось им.
* * *
В буржуазном лагере продолжались поиски формы власти, которая удовлетворяла бы минимальным требованиям влиятельных группировок и могла бы себя противопоставить советской власти. Так как ноябрьский съезд советов высказался за конструкцию власти при участии всех буржуазных группировок, то 3 декабря был созван съезд представителей земств и городов и представителей „социалистических“ партий. Наиболее сильными претендентами на власть были татарские националисты, что и учли устроители съезда, тем более что к этому времени был переведен в Крым крымский конный полк и расквартирован по всем городам Крыма отдельными эскадронами (отсюда и название  —  эскадронцы). Татарам было предоставлено 22 места на съезде. Съезд прошел крайне бесцветно и никаких конкретных решений не вынес. При той политике, которую проводили татарские националисты, договориться было трудно, тем более что националисты не хотели связывать себе руки никакими решениями. В это время они подготовляли созыв курултая, который
67


по их мнению должен был стать краевым органом власти. Вооруженная сила, которой располагали националисты, вокруг которой сгруппировалось все офицерство, гарантировала им успех.
Контрреволюционность съезда была подчеркнута при самом его открытии уже тем, что он счел необходимым „почтить память доблестного генерала Духонина“.
По национальному наиболее наболевшему вопросу съезд принял резолюцию:
„1. В основу правильного разрешения национального вопроса должна быть положена ясно выраженная воля заинтересованных народов на территории России путем опроса населения или созыва краевых учредительных собраний.
2. Окончательное разрешение национального вопроса принадлежит всероссийскому учредительному собранию.
3. Поскольку этот вопрос возник на территории Таврической губернии и поскольку делаются попытки разрешения его теперь же, является необходимым определить волю населения Таврической губернии по всем этим вопросам по возможности в кратчайший срок“.
Такая резолюция давала националистам возможность решить этот вопрос самостоятельно без всяких учредительных собраний. Еще больше убедило их в этом принятая съездом резолюция о власти: „До выяснения воли населения Крыма и воли населения трех северных уездов Таврической губернии учреждается орган управления Таврической губернии  —  таврический губернский совет народных представителей. Совет состоит из 48 лиц и избирается на следующих основаниях: от городов  —  6, от советов рабочих и солдатских депутатов  —  6, от земств  —  9, от совета крестьянских депутатов  —  9, от губернского совета профсоюзов и фабзавкомов  —  2, от татар  —  3, от украинцев  —  3, от великороссов  —  2, от евреев и крымчаков  —  2, от немцев  —  2, от греков  —  1, от армян  —  1, от эстонцев  —  1, от ревштаба  —  1“. Единственно чего добились татары, это невключения представителей от кадетов. В противном случае татары отказались бы от вхождения в совет, так как еще раньше мусульманский исполком вынес решение: „Создать исключительно из представителей революционно-демократических и социалистических организаций орган для поддержки порядка в крае и защиты революции от посягательств на нее.
В эту организацию кадеты, как элемент контрреволюционный, не должны входить“.
68


Собственно говоря меньшевики и эсеры отличались от кадетов разве только тем, что последние откровенно говорили о том, что первые проводили втихомолку. Но поскольку единственной силой, способной бороться с большевиками, были татарские националисты, меньшевики готовы были служить им так же верно, как они служили русской буржуазии, чего кадеты сделать не решались. На заседании комитета меньшевиков один из лидеров заявил: „Становиться в воинственную позу нам, социал-демократам не к лицу. Большинство народностей стремятся к децентрализации. Это все мелкобуржуазные по составу народности, и  самое движение, конечно, не пролетарское, а мелкобуржуазное; но оно имеет здоровые корни. Татары стали на здоровую демократическую точку зрения: они не стремятся к преобладанию татарской народности. Конечно, объявление автономного национального правительства, обнародованное на днях,  —  политическая нелепость. Не нужно забывать, что татар всколыхнула большевистская анархия. Местный патриотизм толкает татар оберечь Крым от анархии, отсюда — стремление захватить военную силу. Сейдаметов настроен идеалистически, он искренний человек, необходимо соглашение с татарами“. А раз так, то нужно принять меры поддержки татар против большевиков. „Выступление рабочих не за горами, и нужно подготовиться“.
В Евпатории, Симферополе и других городах служащие государственных и банковских учреждений выносят решение: в случае захвата власти большевиками объявить забастовку. Этот урок они получили от меньшевиков, зато в рабочих массах они успеха не имели. Симферопольские и другие железнодорожники отказались подчиниться приказу Викжеля о саботаже, отказались и грузчики. Рабочие рвались в бой.
Но принять боя нельзя было. База пролетарской революции в Крыму  —  Севастополь  —  укрепила свое положение, готовила силы, ибо было очевидно, что без помощи Севастополя не обойтись. А татарские националисты сделали все возможное для спровоцирования столкновения. Они знали, что рабочие еще недостаточно сильны, недостаточно вооружены для серьезного боя, и поэтому первое же выступление было бы залито кровью. Солдаты татарского конного полка разъезжали по улицам и избивали рабочих. Стоило больших трудов удержать рабочих, но все же большевики не допускали провокации. Готовились крупные бои. Крым шел хоть с опозданием, но к своему Октябрю.
69


ГЛАВА VI
Крымский „Октябрь“ происходил в совершенно своеобразной исключительной обстановке. В чем коренное отличие крымских событий от событий в других местностях? Первое и коренное отличие это то, что движение в Крыму шло не от центра к периферии, а наоборот; движение началось в уездных центрах, причем в губернском центре продолжала сидеть контрреволюция. Второе это то, что весь Крым в течение почти месяца находился во власти националистической буржуазии, в то время когда в одном только Севастополе существовала уже советская власть. Третье это то, что ни один совет не готов был к захвату власти, и захват власти происходил мимо и вопреки воли советов, в которых сидели меньшевики и эсеры. Такое положение не могло не отразиться на всем ходе событий, не могло не положить свой отпечаток и на дальнейшее развертывание событий, даже тогда, когда власть по всему Крыму перешла к советам.
К началу 1918 года Крым разделился на две весьма неравномерные части: Севастополь и весь остальной Крым. В Севастополе еще в конце декабря установилась советская власть. Сначала власть перешла к ревкому, а затем после перевыбора советов и очищения совета от предательских элементов вся власть на территории Севастополя перешла к совету рабочих, солдатских и матросских депутатов. Чем же объясняется такое на первый взгляд странное явление? Объясняется это тем, что только Севастополь обладал реальной силой, чтобы противопоставить себя националистической контрреволюции. Хотя формально центром и считался Симферополь, хотя в Симферополе находились центральные органы советов и партии, фактически же главные силы партии находились в Севастополе. Товарищи, руководившие большевистской организацией, придавали исключительное значение Севастополю, во-первых, потому, что только в Севастополе
70


рабочие представляли собой организованную крупную силу, во- вторых, потому, что в Севастополе находился флот, который необходимо было превратить в вооруженного союзника пролетариата. В результате такой группировки партийных сил рабочие и матросы Севастополя начали гораздо раньше высвобождаться от влияния меньшевиков и эсеров, нежели рабочие и солдаты других городов. Политические события  —  июльские дни и другие  — только в Севастополе приобрели исключительную остроту, по остальным же городах Крыма они прошли весьма бледно. В то время когда в морских казармах, на кораблях, в рабочих мастерских выступали десятки большевиков с разоблачением империалистической сущности временного правительства, против займа „Свободы“, за опубликование тайных договоров, против войны и т. д., в других городах Крыма не только не было большевиков, как политической партии, но во многих местах не было даже отдельных большевиков. Надо еще сказать, что даже в прошлом Севастополь в этом весьма отличается от всего Крыма. В революции 1905 года в Севастополе существовал большевистский военный комитет, которому Севастополь обязан своей славной революционной историей, в то время как руководство движением во всем Крыму, включая губернские органы парторганизации крымского союза РСДРП, принадлежало меньшевикам. Результаты сказались и тогда. Так и теперь.
Возьмем вопрос о выделении национальных частей. В крымских гарнизонах были выделены украинские части. Украинской буржуазии удалось весьма длительное время иметь решающее влияние в этих частях и в лучшем случае можно было надеяться на нейтральность этих частей в дни решительных боев. Татарские буржуазные круги возлагали весьма большие надежды именно на украинские части, зная, что в случае если гарнизоны крымских городов станут на сторону пролетариата, размещенным в Крыму эскадронам крымского конного полка будет не под силу бороться с революцией. В Севастополе же хотя на отдельных кораблях и было украинское большинство, и украинофильские шовинистические тенденции были весьма сильны, большевикам удалось повести всю матросскую массу за собой как единое целое, и за редким исключением флот был в целом настроен большевистски.
То же самое и с рабочими организациями. Меньшевистско- эсеровское влияние в начале революции было в Севастополе не
71


меньше, а даже больше, чем в других городах. Достаточно указать, что эти партии, вместе взятые, насчитывали в Севастополе до 30 тысяч членов, чего не было в других городах Крыма. И все-таки в дни решающих боев севастопольским большевикам удалось изолировать влияние соглашателей, мобилизовать рабочий класс и повести его в бой за власть советов в то время, когда по остальному Крыму рабочие шли еще на поводу у меньшевиков. А ведь все дело и заключалось в том, чтобы мобилизовать рабочие и солдатские массы вокруг партии большевиков, успешно изолировать их от влияния эсеров и меньшевиков, очистить советы от соглашательских и контрреволюционных элементов и повести массы в бой. Севастопольским большевикам это удалось благодаря наличию крепко сколоченной партийной организации, благодаря правильному руководству, правильному проведению линии партии на данном этапе. Севастопольская организация сумела во время выбросить те лозунги, за которыми пошла масса. Искусство вести за собой массы есть величайшее искусство революционеров, и этим искусством севастопольские большевики овладели вполне. И поэтому Севастополь не только оказал большую помощь пролетариату Украины и Ростова, но Севастополь раньше других в Крыму установил у себя советскую власть. И именно Севастополь помог пролетариату Крыма, взял его на „буксир“ и сыграл решающую роль в деле борьбы за советы, в деле борьбы за советскую власть.
Переходим к изложению событий в Крыму в январе 1918 года, месяце побед и поражений, месяце, в котором по всему Крыму была разбита контрреволюция всех видов и установлена в Крыму диктатура пролетариата.
Не добившись большинства в совет, большевики должны была или заставить советы действовать более решительно в интересах революции, или выйти из советов и начать организовывать рабочих помимо советов, вокруг нелегальных ревкомов, о чем мы уже говорили в предыдущей главе. Большевики, оценив положение, решились на второе.
1  января происходит пленарное заседание вновь избранного симферопольского совета. Первый вопрос — естественно вопрос конструирования руководящего органа — исполкома. Развернувшиеся страстные прения, готовые временами перейти в рукопашную, показали, что предатели руководства не уступят. После перерыва большевистская фракция демонстративно покидает со-
72


вет. огласив соответствующую декларацию. Последствия не преминули сказаться в ближайшие же дни, когда рабочие начали самовольно отзывать и переизбирать своих депутатов. Но в тот день выборы в исполком так и не состоялись. В Ялте совет, получивший большевистское большинство, после перевыборов 5 января объявляет о признании им власти совнаркома и о переходе власти в Ялте к совету. Не располагая достаточными силами, совет власть удержать не смог, тем более, что интеллигенция привела свою угрозу в исполнение и объявила забастовку.. Гораздо позднее при помощи Севастополя в Ялте была установлена советская власть.
Когда выяснилось, что гарнизоны не поддержат курултай в. случае захвата им власти, что украинские части становятся ненадежными для буржуазии, началась насильственная демобилизация солдат гарнизонов. Солдаты непрочь были демобилизоваться, но предъявили требование отпустить их. домой с оружием в руках. Против этого запротестовали украинские буржуазные организаций. Совсем не в интересах украинской буржуазии было получить на свою территорию большое количество вооруженных солдат, настроенных явно большевистски. А так как татарским националистам весьма необходима была поддержка Украины, которая авансом гарантировала Крыму „самостоятельность“, то необходимо было этих солдат во что бы то ни стало обезоружить и обязательно отправить их из Крыма, в противном случае даже безоружные они могли оказаться весьма опасными для замыслов татарской буржуазии. На этой почве возник ряд конфликтов вплоть до того, что севастопольский ревком предъявил ультиматум курултаю  —  немедленно прекратить обезоружение солдат. Курултай не был еще готов к борьбе с революционным Севастополем и поэтому вынужден был отрицать свои намерения обезоружить солдат, а в подтверждение правильности этих заявлений симферопольский совет должен был удостоверить это. Но гражданская война была неминуема.
Долго такое положение не могло продолжаться. С одной стороны, Севастополь не мог долго просуществовать, будучи оторван от всего Крыма. Курултай стал задерживать продовольственные грузы для Севастополя, и это могло привести к весьма скверным явлениям. Надеяться же на помощь центра нечего было и думать. Крым был отделен от центральной России украинской буржуазной республикой, об отношении которой к Крыму мы
73


уже говорили выше. Оставался один исход  —  решить вопрос силой оружия.
К этому Севастополь и готовился. Весь вопрос был только в том, кто первый начнет. Татарская буржуазия не решалась напасть первой. Хотя она и располагала значительными воинскими силами, хотя в данное время, все контрреволюционное офицерство царской армии группировалось вокруг курултая и штаба крымских войск, все же силы были неравные. Во-первых, количественный перевес был явно на стороне пролетариата, а, во-вторых, в случае даже победы войск крымского штаба всплывала новая опасность для татарской националистической буржуазии: офицерство ни в коей мере не склонно было поддерживать националистические тенденции татарской буржуазии, а скорей всего должно было стать опаснейшим врагом. С русской буржуазией в лице партии кадетов татарская буржуазия порвала справедливо, видя в них шовинистов, которые ни за что не согласятся на признание самостоятельности Крыма. В случае победы над большевиками неизбежно всплывет вопрос о форме власти, и еще неизвестно, на чью сторону станет офицерство, которого в Крыму было в это время не менее трех тысяч (в одном Симферополе их было до двух тысяч), не считая офицеров, находящихся на излечении в лазаретах и санаториях, но готовых в любое время выступить с оружием в руках (в начале января при приезде группы матросов в Гурзуф ими было обнаружено большое количество оружия именно в госпиталях у находившихся там на излечении офицеров). Поэтому татарская буржуазия не решалась на открытое выступление, а старалась исподтишка обезоружить гарнизоны, лишить оружия рабочих, а затем уже выступить против Севастополя. И Севастополь это учел и готовил силы.
2  января военнореволюционный комитет Севастополя опубликовал следующее воззвание: „Товарищи и граждане, матросы, солдаты и рабочие. В грозный момент, когда нависла опасность контрреволюции, которая грозит смести не только наши завоевания, но и нас самих, преступно быть равнодушным к тому, что совершается вокруг. Необходимо соорганизоваться вокруг своих революционных организаций и по первому их зову выступить на защиту свободы и революции. Но непоправимым несчастьем было бы, если бы вы, товарищи матросы, солдаты, рабочие стали действовать неорганизованно, каждый по своему усмотрению. Помните, что только в единении сила. Вот почему созданный вами и
74


зорко стоящий на страже завоеванной свободы и революции военнореволюционный комитет призывает вас еще раз к соблюдению спокойствия, выдержке и железной революционной дисциплине. Никаких самовольных выступлений, а тем более обысков и арестов не должно быть. Кто не хочет играть на руку контрреволюции, тот не должен ничего предпринимать без ведома военнореволюционного комитета. Всякого рода попытки к погромам и грабежам будут немедленно подавляться вооруженной силой. Все случайно арестованные по проверке будут немедленно освобождены. Граждане приглашаются к продолжению в городе обычной мирной жизни. В общественных и государственных учреждениях занятия не должны прекращаться. Для охраны города в ночное время военнореволюционный комитет будет выделять свои патрули.
Военнореволюционный комитет. Председатель военнореволюционного комитета Гавен.
За секретаря Зедин“.
Ревком принял все меры к укреплению своего „тыла“. Кое- кому было на руку отвлечь внимание революционных сил на отдельных лиц, заслуживающих может быт действительно сурового наказания, но в настоящую минуту это могло ввести только дезорганизацию. Призыв к „мирной жизни“ ни к чему не привел; буржуазия приняла все меры к тому, чтобы сорвать мирное течение жизни. Нуждаясь в средствах, ревком обложил крупную буржуазию  —  контрибуцией в 10 миллионов, которая вызвала буквально вой всей буржуазии. Она оказала самое яростное сопротивление взысканию этой контрибуции, и это повело к тому, что случилось в феврале,  к попыткам поголовно истребить буржуазию.
Но чтобы начать действовать, необходимо было выяснить положение по Крыму. Для этого севастопольский совет совместно с ревкомом решил созвать конференцию ревкомов губернии. Срок созыва был назначен на 28 января. Но события так быстро развернулись, что Севастополь вынужден был действовать, не дожидаясь конференции, иначе момент был бы упущен. А 6 января севастопольский военнореволюционный комитет окончательно показал, что только Севастополь является центром. Опубликован декрет о том, что севастопольский военнореволюционный комитет переименовался в областной военнореволюционный комитет. Это Давало ему право выступить от имени рабочих и крестьян всего Крыма, а не одного только Севастополя, что было очень важно для „внешних“ сношений.
75


Наконец это постановление послужило предостережением так называемому „совету народных представителей“, или, как его метко назвали, „совету народных предателей“ и курултаю, что истинным хозяином Крыма является пролетариат и никому он своих прав не уступит, а власть буржуазии является только временной.
Объявивший себя областным военнореволюционным комитетом, Севастопольский ревком взял на себя историческую миссию и обязательство перед пролетариатом провести это решение в жизнь и освободить пролетариат и крестьянство от гнета капиталистов. Положение областного центра обязывало не только выступить от имени трудящихся всего Крыма, но и выступать в защиту прав рабочих и крестьян Крыма с оружием в руках, если это потребуется.
Такая решительность ревкома была основана на исключительной поддержке, какую оказывали рабочие, матросы и солдаты ревкому. Даже служащие были захвачены этим энтузиазмом, который охватил трудящихся Севастополя. В то время как служащие Симферополя, Евпатории и др. городов создавали стачечные комитеты для борьбы с большевиками в случае захвата власти, когда чиновники всех учреждений готовили открытый саботаж, служащие Севастополя 6 января, заслушав доклад членов совета о событиях в Крыму, вынесли резолюцию, в которой говорилось, что „движение татар, руководимых ставленниками буржуазии, является глубоко реакционным и представляет опасность для дела революции и угрозу революционному Севастополю. Собрание просит революционный штаб располагать ими в качестве активных борцов за великую идею социализма“.
Чувствуя такую поддержку со стороны всех трудящихся Севастополя, ревком заговорил иным языком. Было ясно, что в случае столкновения Севастополя с контрреволюцией по всем городам Крыма начнутся восстания рабочих, и исход борьбы был предопределен. Рабочие с нетерпеньем ждали, когда начнется борьба между двумя неравномерно расположенными силами, чтобы активно вмешаться в эту борьбу. Благодаря непрерывным связям Севастополя с рабочими остальных городов Крыма настроения рабочих и солдат были хорошо известны ревкому, и нужен был только удобный случай для начала борьбы. Таким именно поводом послужила насильственная демобилизация солдат и отобрание у них оружия. В случае успешности этих меро-
76


приятий, революционный Севастополь лишался вооруженных союзников, и шансы на победу весьма понижались. Нельзя было ни в коем случае допустить обезоружить рабочих и солдат. После первых же попыток эскадронцев 10 января севастопольский ревком предъявил крымскому татарскому правительству ультиматум: в 24 часа вернуть отобранное у советских отрядов оружие и прекратить в дальнейшем разоружение отрядов, посылаемых ревкомом в Феодосию, Ялту и Евпаторию.
Контрреволюционный курултай должен был умерить свой пыл и прекратить на время обезоружение местных команд. Но прекратить только на время. 16 января татарское националистическое правительство пускается на более крупную провокацию. Им (националистам) было весьма важно проверить и свою силу и готовность пролетариата дать отпор. До сих пор все издевательства над отдельными рабочими в большинстве случаев проходило безнаказанно для буржуазии. Рабочие, запуганные террором эскадронцев, всячески терпели издевательства и временами даже побои. Да и что могли сделать безоружные рабочие против прекрасно вооруженных кавалеристов. Обычно солдаты конного полка (эскадронцы) разъезжали по городу группами в три-пять человек, вооруженные пикой, шашкой, винтовкой, револьвером и плеткой, которая в руках эскадронцев являлась не менее сильным оружием, чем другие виды оружия. Очень редко рабочие решались давать отпор, и обычно такой отпор кончался страшным избиением протестанта. Вооруженной же силы среди рабочих почти не было, ибо те небольшие группки вооруженных рабочих (анатровцев и других) нельзя было выпускать для борьбы с эскадронцами ввиду их малочисленности и необходимости концентрации сил для решающего удара. Когда рабочие обратились в совет с просьбой принять меры к созданию Красной гвардии для защиты рабочих, то совет формально поддержал предложение рабочих, а оружие обещал достать через... совет народных представителей. Однако вполне ясно, что не этому контрреволюционному гнезду было в интересах вооружить рабочих, и удивляться тут нечему. Совет во всех щекотливых вопросах на словах выступал очень решительно и „революционно“, но приникал такие решения, от которых ничего не оставалась отданных рабочим обещаний. В тех же случаях, когда не представлялось возможным составить туманную резолюцию, которую бы можно было толковать как угодно, вопрос передавался в комиссию, где
77


его хоронили окончательно. Так поступили и с вопросом о Красной гвардии.
16 января председатель татарского правительства распорядился вооруженной силой захватить народный дом, где были размещены все политические и профессиональные организации Симферополя. Это был пробный камень, чтобы проверить силу правительства, но тут рабочие заговорили таким языком, что пришлось бить отбой. Пришлось свалить всю вину на главу правительства Челебиева, который будто бы это сделал самовольно без согласия правительства. Даже совет народных представителей вынужден был выступить с протестом против таких действий правительства, чтобы хоть кое-как поддержать престиж „демократической“ власти. Народный дом был в тот же день освобожден, и даже назначили следственную комиссию для расследования этого дела. Под влиянием неудачи, не желая вызвать немедленных действий со стороны Севастополя, в тот же день был послан ответ на ультиматум севастопольского ревкома. С одной стороны, ответ директора по военным делам Сейдамета гласил, что, во-первых, штаб крымских войск является высшим краевым органом, а не только национальным татарским военным органом. Во второй части это было несомненно верно, ибо командные должности в этом штабе принадлежали русским офицерам, а во главе штаба стоял махровый контрреволюционер полковник Макухин. Во-вторых,  —  гласил ответ,  —  вывоз и перевоз части оружия из Евпатории не есть обезоружение гарнизона Евпатории, а обеспечивает народ от кровопролития. А в-третьих,  — указание на возмущение масс, вызванное изъятием оружия, ложно, так как массы взирают на крымское правительство, составленное из совета народных представителей.
В правильность последнего пункта не верил, конечно, никто. Возникшее возмущение масс толкало меньшевиков и эсеров на крайний шаг  —  распустить совет рабочих депутатов и совет народных представителей и создать ревком. Но доклады членов исполкома, прибывших из Севастополя и Евпатории, убедили их в том, что прибегать к этой мере уже поздно. Момент, когда ещё можно было обмануть массу созданием ревкома из предателей, уже упущен.
17 января ночью созывается объединенное заседание симферопольского совета, президиума совета народных представителей, членов губернского стачечного комитета, членов татарского
78


парламента и членов губернского совета крестьянских депутатов. Докладчики констатировали, что всюду, где им удалось побывать, наблюдается недоверчивое отношение к действиям татарского правительства. Директор крымских войск Сейдамет выступил с большой речью, в которой снимал с себя вину за захват народного дома и сообщил, что Челебиев ушел в отставку. Эта отставка, конечно, никого успокоить уже не могла. Нужно было как-то иначе выворачиваться. В результате собрание постановило: выяснить в совете народных представителей формулировку задач штаба крымских войск (как будто эти задачи не были известны собравшимся. М. А.) и взаимоотношения его с военным отделом татарского правительства и просить совет народных представителей послать в штаб крымских войск представителя для организации политического отдела. Такое решение никого ни к чему не обязывало, но в то же время вскрывало существование блока от меньшевиков до татарских националистов, которых рабочая и крестьянская масса справедливо расценивала, как контрреволюционеров. Нужно было это предательство замаскировать и вывести какую-нибудь резолюцию.
Буржуазные круги вполне понимали „пиковое“ положение меньшевиков и охотно пошли им навстречу. Приняли еще одну резолюцию, специально для масс: „1) Предложить совету народных представителей проверить личный состав штаба крымских Войск для устранения и разоружения контрреволюционного офицерства, 2) принять меры к тому, чтобы прекратилось появление на улицах города вооруженных патрулей крымского штаба“. О Том, что это был только маневр, говорит другое постановление совета народных представителей: „Подтверждая, что борьба с захватническими властями необходима, совет народных представителей поручает ее вести штабу крымских войск, которому он вполне доверяет“.
15 января восстал пролетариат Феодосии, 17 января восстали рабочие в Ялте. Севастополь оказал решающую помощь рабочим Крыма в захвате власти. К двадцатым числам января только один Симферополь остался в руках контрреволюции. Симферополь находился в революционном кольце и судьба его была решена.
19 января большевики внесли предложение провести перевыборы совета. Исполком принял это предложение и от себя еще Прибавил решение открыть записи в боевые дружины. А уже 21 Января исполком круто меняет линию. Чувствуя свой конец, мень-
79


шевики начинают чистку совета. Совет выносит решение: проверить полномочия членов совета и предложить предприятиям переизбрать депутатов, в случае если эти предприятия не сочувствуют политике старого совета. Это решение опоздало, так как в Симферополе уже существовал ревком, и рабочие не считали нужным проводить перевыборы до захвата власти. Перевыборы совета только отвлекли бы внимание рабочих от более важного вопроса, вопроса о власти, чего собственно и добивались меньшевики
24 января татарское правительство решается одним ударом покончить с революцией. Так как главным руководящим центром является Севастополь, то решено было ударить на Севастополь, разгромить его, а затем взяться за остальной Крым, который, лишившись поддержки Севастополя, окажет весьма незначительное сопротивление. С этой целью лучшие силы крымского штаба были брошены на камышловский мост с целью отрезать Севастополь от остального Крыма. В первую минуту Севастополю действительно угрожала опасность. Постоянной крупной боевой силы в распоряжении ревкома не было. На первый случай был брошен небольшой заслон. Ревком выбросил лозунг „Революционный Севастополь в опасности“. По заводским гудкам явилось много тысяч рабочих, готовых драться за революцию. В течение двух дней силы штаба крымских войск были уничтожены, а главари штаба бежали. 26 января восстал Симферополь, а 27 в Симферополь вошли части Севастопольской Красной гвардии.
Считая дальнейшую борьбу бесцельной и желая сохранить силы для организации новой борьбы против пролетариата, татарский парламент еще 26 января заключает перемирие с революционным комитетом, а 27 заключен мир. Татарским частям парламент предложил перейти на „мирное положение“, т. е. разойтись по деревням и повести контрреволюционную агитацию, используя озлобленных солдат как орудие националистической пропаганды
30 января по всему Крыму заканчивается период организации власти. Всюду выразителем и носителем власти являются ревкомы как органы, созданные в борьбе и для борьбы, как органы,  всецело руководимые партией большевиков. 30 января выносится решение что временно до созыва съезда советов центром будет являться Севастополь. Это решение имело свои и положительные и отрицательные стороны. С одной стороны, Севастополь сыграл решающую роль в деле установления в Крыму диктатуры пролетариата
80


и в дальнейшем должен был являться революционной опорой против всяких попыток контрреволюции. С другой стороны, Севастополь является весьма отдаленным от крестьянских районов, и при всем желании не мог играть роль центра для этих районов. Да и многие города не хотели считаться с Севастополем как центром, требуя, чтобы центр был в Симферополе. Все же этот вопрос был оставлен до созыва съезда советов, который должен был его решить.
Итак, в Крыму установилась советская власть, правда, во многих местах без советов. Масса полна была революционного энтузиазма для дальнейшей защиты своей власти от всяких покушений. Казалось бы, что советской власти в Крыму обеспечено было длительное существование. На самом деле это было не так. Уже с первых дней после переворота меньшевики и эсеры, которые сохранили не только легальные организации, но даже печатный орган, начали вести подрывную работу. Большевикам достался в наследство разоренный край, стоящий на грани голода. Долг пролетарской солидарности требовал помочь пролетариату РСФСР, и  крымский пролетариат отправил последние остатки хлеба борющемуся пролетариату России. Спекулируя на продовольственных И иных затруднениях, меньшевики начали расстраивать  сплоченные ряды пролетариата, внося в эти ряды неурядицу и антагонизм. Меньшевики так же повели линию на противопоставление рабочих матросам и солдатам, для того чтобы оторвать от пролетариата его вооруженного союзника. Большевики же не принимали никаких мер к ликвидации этой контрреволюционной организации, между тем как массы безусловно поддержали бы их.
Ушедшие по деревням с оружием в руках солдаты крымского конного полка, в особенности офицеры этого полка, сразу же повели глубокую подрывную работу по восстановлению против советской власти татарского крестьянства и татарской мелкой буржуазии. Но они не ограничивались пропагандой националистических идей, а вели работу по организации вооруженного восстания против диктатуры пролетариата. Советская власть в Крыму, занятая разрешением насущнейших вопросов, обеспечивающих дальнейшее существование, сделала большую непоправимую ошибку, упустив из своего поля зрения национальный вопрос. Надо сказать, что до 1919 года парторганизация Крыма почти не занималась этим вопросом, чем и объясняется почти безраздельное господство Милли Фирка во всех кругах татарского насе-
М. Атлас. Борьба за советы
81


ления. Но за свое кратковременное пребывание власть советов самое большое внимание должна была уделить вопросу организации военной защиты республики Крыма от нашествия немецких оккупантов и гайдамаков. Все силы партии были направлены в эту сторону, но это не оправдывает ту колоссальную ошибку, которую допустила организация в национальном вопросе. В такой обстановке меньшевики и эсеры готовили нож в спину, революции. Еще 15 января, когда в севастопольский совет прошли большинством большевики, остальные партии отказались от представительства, т. е. применили ту же тактику, что и кадеты в 1917. Это облегчало им агитацию против диктатуры пролетариата. Впоследствии же они верно и честно служили Деникину и Врангелю.


ГЛАВА VII
С первых же дней своего существования советская власть в Крыму очутилась в весьма затруднительном положении. Это положение усугубляло и тяжелое наследство, доставшееся советам, и некоторые ошибки самой власти.
Еще к началу 1917 года экономическое состояние Крыма было далеко не блестящим. Многие фабрики стали за отсутствием сырья и топлива. Стало трамвайное движение. Электрические станции работали с большими перебоями. Не было хлеба и других продовольственных продуктов. За время до 1918 года буржуазия еще больше ухудшила это состояние. Положение усугублялось тем, что в деревне продолжала пользоваться влиянием партия эсеров и использовала это влияние в целях отрыва деревни от города. Заметно сократился подвоз продовольствия на городские рынки, хотя отчасти виной этому были обесцененные деньги. С другой стороны, заметно сократилось количество предприятий, и началась массовая безработица. С севера Крым был отрезан барьером—украинской шовинистической республикой, которая стремилась к захвату Крыма, как военноморской базы. Не имея своего топлива и сырья, местные предприятия закрывались одно за другим. В особенно тяжелом положении очутились южные спецкультурные районы, лишившиеся возможности вывоза своей продукции на внекрымские рынки.
Ошибкой самих советов и большевиков, занимавших руководящее положение в советах, заключалось в том, что аппарат, которым пользовалась раньше буржуазия для борьбы с революцией, был почти не тронут, и буржуазия продолжала через этот аппарат влиять на массы и даже использовать его для антисоветской пропаганды. Долгое время продолжали существовать думы и земства, продовольственные управы и другие учреждения. В Симферополе, например, продовольственная управа имела
83


даже свою газету, через которую проводила явно антисоветскую агитацию, а совет так и не решался закрыть ее. Второй ошибкой большевиков (и советов) было то, что антисоветские партии, которые доказали свою враждебность делу диктатуры пролетариата, которые принимали активное участие в борьбе с Октябрьской революцией, продолжали легальное существование имели собственную газету, используя ее на вредную агитацию среди некоторой части несознательных рабочих и на явно провокаторскую работу среди армии и флота, стараясь вызdать их на такие действия, которые привели бы к свержению только что установившейся в Крыму власти советов. Именно они послужили причиной преждевременного падения советской власти в Крыму. Меньшевики и эсеры использовали в своих антисоветских целях национальный вопрос и, пользуясь отдельными ошибками руководства, вели самую гнусную агитацию, натравливая татар на советы.
Третьей ошибкой большевиков (и советов) было то, что советы не занялись очисткой Крыма от контрреволюционного офицерства. По всему Крыму в бесчисленных санаториях и госпиталях под видом больных находилось огромное количество офицеров, которые занимались неприкрытой агитацией против советской власти и скрытой подготовкой восстания против диктатуры пролетариата. Несомненно, будь эти ошибки исправлены с самого начала, судьба Крыма была бы иной.
В дальнейшем приведем ряд примеров, которые показывают, что работа меньшевиков подрывала всю работу советов. Хуже того, в самих советах продолжали сидеть представители этих контрреволюционных партий и, не имея большинства в советах, все же находили возможность влиять в известной степени на работу советов, действуя где демагогией, а где и провокацией. Трехмесячная история существования советской власти в Крыму до разгрома ее немецким империализмом полна борьбой с влиянием этих партий с их подрывной работой. Большевики чересчур великодушничали, чересчур играли в демократизм, не замечая, что этот демократизм ведет к возвращению политических прав, если не прямо буржуазии, то партиям, стоящим на защите интересов буржуазии.
Большевики не сумели полностью предохранить и флот от проникновения пропаганды меньшевиков и эсеров. Во время переворота и во весь промежуток времени существования совет-
84


ской власти в Крыму моряки Черноморского флота были главной (если не единственной) силой, на которую опирались большевики в борьбе за советы, в борьбе за власть. Необходимо было сохранить эту силу, предохранить ее от влияния чуждых пролетариату сил. Разложение этой силы грозило оставить пролетариат безоружным, ибо те небольшие отряды рабочих, скудно сооруженных и почти не знавших военного дела, были весьма слабыми противниками хорошо организованной контрреволюции. И если еще добавить, что часть этих отрядов находилась под влиянием меньшевиков и анархистов, то станет понятным вся важность сохранения за большевиками сил моряков Черноморского флота. Посмотрим, как протекала работа советов в течение двух месяцев, т. е. до объявления Крыма республикой Таврида.
Большевистское руководство советов сделало все возможное для превращения советов в боевые органы рабочего класса. Но засоренный состав советов не всегда давал возможность большевистскому руководству вести правильную линию. Хотя крымские большевики высказались за Брестский мир (за исключением Евпатории, где этот вопрос довел до раскола организации, причем в конце концов Брестский мир был одобрен), евпаторийский совет посылает делегатом на III съезд советов левого эсера, противника ратификации мирного договора. Это объясняется тем, что в исполкоме совета большевики имели только половину мест, остальные места были заняты меньшевиками и эсерами. Феодосийский совет при голосовании вопроса о признании центральной власти дал 26 голосов против. Такое положение заставило полностью сохранить военнореволюционные комитеты, как временные органы власти, и поставить вопрос о перевыборах советов. Симферопольский совет решился на более крайнее действие. 17 февраля был заслушан доклад мандатной комиссии, по которому принято решение лишить представительства следующие организации: союз служащих городской управы, союз служащих губернской продовольственной управы, союз служащих губернского земства (вспомним, что эти организации готовили саботаж и проводили его). Так же лишена представительства партия Бунд и Поалей-цион. Не отрицая контрреволюционность этих партий, надо все же признать, что совет не доделал работу до конца, не лишив представительства партии меньшевиков и эсеров, и этим актом только восстановил против себя еврейскую мелкую буржуазию и часть еврейских рабочих, шедших за этими партиями.
85


В тот же день в заседание совета была брошена бомба, которая, правда, никакого вреда никому не причинила, но этот факт говорил сам за себя, что контрреволюционные партии готовы на решительные действия против совета.
Чрезвычайно ничтожное внимание уделяли советы национальному вопросу  —  главному вопросу в условиях многонационального Крыма. Атмосфера была достаточно накалена политикой двух лагерей  —  кадетов и национальной татарской буржуазии предшествовавшей январскому перевороту в Крыму. Нужна была глубокая разъяснительная и воспитательная работа по искоренению того шовинистического и националистического яда, который был пущен в массы трудящихся обоими лагерями буржуазии. Почва для такой работы была весьма благодарная, ибо татарские трудящиеся массы успели убедиться в предательстве вождей Милли Фирка. Прошедший 8 февраля съезд военнореволюционных комитетов принял все декреты, утвержденные центральной властью, и принял все меры для доведения этих декретов до сведения всех слоев населения. Татарское крестьянство убедилось, что националисты в течение года для них ничего не сделали, в то время как большевики в первые же дни прихода к власти разрешили наиболее волнующие крестьянство вопросы. В центре националистического движения, в Бахчисарае, местная группа большевиков проводила большую работу по разъяснению массам значения переворота и вовлечению их в ряды борцов за революцию. Ряд листовок и приказов печатались на двух языках—татарском и русском. Татары приглашались записываться в ряды Красной гвардии. 10 февраля в Бахчисарае по докладу представителя партии большевиков собрание в 500 человек приняло резолюцию, приветствовавшую советскую власть. Конференция военнореволюционных комитетов, вынесшая резолюцию о роспуске курултая, одновременно вынесла постановление о роспуске совета народных представителей, подчеркнув этим, что распускаются не национальные учреждения, а контрреволюционные, не считаясь с их национальной принадлежностью.
В Крыму национальной буржуазии удалось использовать солдат крымского конного полка против революции, маскируя свою борьбу против революции борьбой за самостоятельность Крыма. На местах эти солдаты были изолированы от остального населения, и среди них велась постоянная работа миллифирковских агитаторов. Совсем другое положение имели мы в татарских частях,
86


находившихся вне Крыма. Им ясна была контрреволюционная роль курултая, и на чью мельницу он льет воду. 13 февраля в центральном органе партии „Правда“ была опубликована телеграмма исполнительного комитета северного фронта следующего содержания: „Воины-мусульмане северного фронта находят не отвечающим интересам мусульманского пролетариата присоединение первого мусульманского корпуса к калединцам в Крыму. Это движение должно быть остановлено. Судьбой и политической жизнью многотысячного пролетариата корпуса должны руководить не генерал-лейтенанты, а организация, выбранная на общих началах. Во вновь зарождающейся крымской федерации не должно быть места пособникам контрреволюции, но в основе федерации должна быть воля пролетариата.
№ 140. Председатель искомиссии Аллеев. Секретарь Халилов“.
Как видно из приведенной телеграммы, большинство татарских солдат было далеко не на стороне курултая. Им очень ясна была роль конного полка, во главе которого было поставлено русское контрреволюционное офицерство. 17 февраля в Симферополь прибыла татарская военная делегация, вызванная всероссийским съездом военнослужащих татар фронта и тыла. Делегация прибыла для ознакомления с характером крымско-татарского национального движения и улажения конфликта между татарами и советскими войсками. Конфликт, переросший в гражданскую войну, был исчерпан сам собой январским переворотом и актом о роспуске войск и самого курултая, так что делегации ничего не осталось делать как вернуться обратно. Этот момент местные организации не использовали для закрепления, влияния в татарской деревне, для привлечения трудящихся татар к советской власти, к управлению государством, в котором насчитывается большое количество коренного населения  —  татар. Советы не только допустили бездействие в этом вопросе, но даже оттолкнули от себя татар. Но об этом ниже.
Выше мы уже упомянули о конференции военнореволюционных комитетов. Эта конференция была созвана по инициативе севастопольского ревкома. Еще 4 февраля на объединенном заседании исполкома представителей военнореволюционного штаба принято решение созвать конференцию в Севастополе, как центре революционного движения в Крыму.
Эта конференция, состоявшаяся в начале февраля (точной даты У нас не имеется: газеты сообщают о том, что конференция
87


открылась 8 февраля  (ряд авторов утверждают, что 29  ян¬
варя, мы придерживаемся указания тов. Гавена), хотя состояла всего из 47 делегатов и представляла только города, объявила себя чрезвычайным съездом советов. Перед конференцией стояли два важнейших вопроса  —  вопрос продовольственный и вопрос национальный. Оба вопроса вызвали горячие прения. Крым нуждался в хлебе, а хлеб лежал в деревне и в город не подвозился. Не  хватало достаточного количества денежных знаков для расплаты с крестьянством за приобретаемый хлеб. Съезд разрешил этот вопрос тем, что прибег к реквизиции хлеба, не останавливаясь перед применением вооруженной силы. Но такое решение не разрешало вопроса. Вооруженной силы не  хватало. Часть отрядов начала разлагаться под влиянием бездействия и самочинных обысков и реквизиций. Применение вооруженной силы могло вызвать ответные действия крестьян и внести раскол между рабочими и крестьянами. Кроме того, это давало эсерам сильнейшее орудие агитации против советской власти.
Еще хуже был решен национальный вопрос. В общей системе власти было решено создать орган по делам национальностей, совершенно не выделив вопроса о коренной национальности— татарах. Этим самым татарское население отдавалось в руки националистической буржуазии. Результат этих решений не преминул сказаться после конференции.
По вопросу конституции власти было решено создать административный центр в Симферополе, оставив военное руководство в Севастополе. Это создало опасное раздвоение власти, которое в момент начала наступления немцев на юг должно было внести разногласия и раздоры между административной и военной властями. Все же эта конференция положила начало согласованных действий местных советов и ревкомов, руководимых из одного общего центра. Такой центр был создан в лице центрального исполнительного комитета Таврической губернии, куда вошло большинство большевиков и во главе которого они стали.
Сейчас же после съезда ЦИК приступил к энергичной работе по осуществлению программы советской власти. Первым актом было роспуск курултая и совета народных представителей. Затем были распущены думы и земства и их функции передали советам. Однако это решение не было проведено в жизнь, так как думы, управы  —  городские и земские  —  остались на своих местах и продолжали работать, причем совет никаких мер не при-
88


нял к их действительному роспуску. Наоборот, советы сами продолжали обращаться к думам и управам, как к законным органам местного самоуправления.
Проведение в жизнь всех мероприятий советской власти затруднялось начавшейся гражданской войной по всему югу России  —  Украине, Дону, Кавказу и т. д. Все силы были брошены для организации защиты Крыма от возможного вторжения. Это заняло все силы партии и отвлекло партийных работников от работы в советах.
Ввиду недостатка в денежных знаках советы и ревкомы вынуждены были прибегать к обложению контрибуцией буржуазии. Но и здесь не было общей системы. В одном городе размер обложения устанавливает совет, а в другом (Симферополь и др.) совет поручает эту работу самой буржуазии. Симферопольский и керченский советы создали комиссию из представителей капиталистов, которые должны были разверстать общую сумму обложения по отдельным капиталистам. Такая система привела к тому, что комиссии сознательно облагали таких лиц, которые не в состоянии были внести требуемую с них сумму, в то же время крупные капиталисты почти не были обложены. Когда советы убедились в том, что обложение не поступает, пришлось эти комиссии распустить и разверстку произвести самим советам. Но деньги все же не поступали. Буржуазия всеми силами оттягивала внесение контрибуции, подрывая этим всю работу советов. Отчасти такое упорство было вызвано приближением к Крыму немцев и ожиданием скорого падения советской власти.
Такое поведение буржуазии страшно нервировало рабочих, особенно матросскую массу. У них на глазах велась контрреволюционная агитация, а совет бездействовал. 22 февраля команда К. М. „Борец за свободу“ постановила истребить поголовно всю буржуазию. Это решение быстро перебросилось на другие суда. В ночь с 22 на 23 февраля по Севастополю началось поголовное уничтожение буржуазии. За одну ночь было расстреляно более 250 человек. Движение это перебросилось и в другие города. В Симферополе были расстреляны все капиталисты, не внесшие контрибуцию. Расстрелы начались стихийно, без ведома советов, но советы все равно не в состоянии были этому помешать. 24 февраля самосуды были прекращены, после того как был проведен ряд собраний и митингов, где матросам доказывалась вредность самосудов для революции. Ho матросы уже не доверяли и новым советам.
89


То же самое замечается и в рядах части Красной гвардии. В Феодосии Красная гвардия выступила с обвинением части ревкома в соглашательстве с буржуазией, захватила телеграф и телефон, и только с большим трудом удалось это движение ликвидировать. В Симферополе отряды Красной гвардии пытаются разогнать совет или в крайнем случае избрать председателем совета своего командира. У некоторой части появляются упадочные настроения и тяга домой. Но в основном Красная гвардия и моряки были здоровы. 18 февраля на II черноморском съезде единодушно принимается резолюция, воспрещающая морякам самовольно покидать корабли до особого распоряжения. Съезд обратился ко всем морякам с призывом твердо стоять за советскую власть.
Уже 24 февраля севастопольский ревком приступил к организации Красной армии. Наступление немцев диктовало необходимость подготовить крепкую вооруженную силу, ибо было ясно, что отряды Красной гвардии неспособны будут дать должный отпор немецким империалистам. В Крыму осталось большое количество солдат, которые с первых дней переворота не примкнули к движению, и на них именно рассчитывал ревком, желая завербовать их в вновь организуемую армию. С другой стороны, ревком принимает все меры к более широкому оглашению о признании крымской властью договора, заключенного между РСФСР и немцами. Но в этом вопросе среди большевиков уже не было единодушия. Если в феврале принимается ряд резолюций о признании мира с одобрением тактики партии в этом вопросе, то уже 5 марта объединенное заседание севастопольского исполкома и черноморский съезд выносят резолюцию, в которой признается подписанный с Германией мир недействительным. Заседание постановило немедленно организовать защиту социалистической революции на юге, поддержать в тяжелой борьбе против буржуазии финляндский, украинский, латышский и немецкий пролетариат. Объявить всему миру, что пролетариат и трудовое крестьянство Севастополя решили победить, дождавшись объединения пролетариата всех стран или же погибнуть!
Что и говорить, резолюция очень красивая но... трудно выполнимая. Надо было готовиться к борьбе с поднимающей голову контрреволюцией в самом Крыму, мало-мальски укрепить границы и самый Крым на случай нападения немцев, а тут ребята разошлись в „мировом масштабе“. Заметно также на этой
90


резолюции влияние трескучей фразеологии троцкизма. В тот же день было созвано пленарное заседание совета, на котором принимается более „смирная“ резолюция: 1) признать возможность продолжения войны; 2) надеяться, что центральный исполнительный комитет советов и совнарком созовут чрезвычайный съезд советов для сплочения всех революционных сил; 3) обратиться с призывом к пролетариату всего мира поддержать борьбу за раскрепощение всего мира.
Но все эго было мнение только севастопольского совета. Необходимо было выяснить настроение рабочих и крестьян Крыма, а этого можно было добиться только путем созыва съезда советов. А так как во многих городах советы не существовали, а были ревкомы, а в тех городах, где были советы, состав их не обеспечивал истинное мнение масс, решено было до съезда провести перевыборы советов. Эти перевыборы прошли по всему Крыму, и абсолютное большинство мест досталось большевикам. Несмотря на то, что все буржуазные партии пытались подыграться на недостатках нажить себе капиталец, требуя от большевиков немедленного проведения в жизнь той программы, которую большевики выставляли, все же рабочие не поддались на провокацию. Весь этот маневр провалился. Но так как к 3 марта, сроку, назначенному для открытия съезда, не все города успели провести перевыборы советов, а в деревнях земельных комитетов, то решено было съезд отложить до 10 марта, о чем и сообщили на места. Несмотря на это, большинство делегатов съехалось гораздо раньше и потребовали открытия съезда. ЦИК согласился с этим требованием, и 7 марта открылся первый съезд советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов земельных и военнореволюционных комитетов Таврической губернии. Этот съезд должен был подытожить двухмесячную работу, проделанную советами, и разрешить основные наболевшие вопросы, которые до сих пор не могли получить разрешение, это все те же старые и все же новые вопросы  —  о земле, продовольственный и национальный. От разрешения их зависело дальнейшее существование советской власти в Крыму.
Посмотрим, как съезд решил эти вопросы.
91


ГЛАВА VIII
К моменту созыва съезда советов положение советской власти в Крыму было критическим. Извне угрожала интервенция буржуазной Украины и немцев, внутри открыто поднимала голову контрреволюция. Во главе контрреволюционного движения стояли меньшевики и эсеры, активными участниками были анархисты и другие мелкобуржуазные партии. Эти партии сумели проникнуть в ряды отсталых групп рабочих и оторвать их от советской власти. Опираясь на эти отсталые группы, меньшевики и эсеры повели кампанию за вооружение этих групп, чтобы иметь вооруженный резерв на случай открытого восстания, и за перевыборы севастопольского и других советов, надеясь при сложившихся тяжелых для советской власти обстоятельствах получить если не абсолютное большинство, то по крайней мере такое количество мест, чтобы иметь возможность влиять на работу совета и вызвать конфликт между советом и рабочей массой.
Стремление крупной буржуазии было направлено на подготовку восстания на Южном берегу, где имелся большой резерв офицеров и почва для антисоветской агитации. Таким образом труд между всеми контрреволюционными партиями был разделен.
Но где чувствовалось засилье меньшевиков, так это в профсоюзах. Правление профсоюзов, избранное летом 1917 года, было сплошь меньшевистским и делила места между меньшевиками и бундом. Здесь велась самая неприкрытая антисоветская работа, работа по отрыву рабочих масс от большевиков, работа по дискредитации партии и советской власти. Для этого считались хорошими все средства, включая гнусную травлю и прямую провокацию. Достаточно указать на такой факт: один меньшевик раздававший антисоветские воззвания, был убит рабочим, считавшим себя большевиком, убит после того как отказался прекратить раздачу листков или следовать за ним. Партия осудила
92


как самый поступок, так и убившего, хотя последний прибег к этой крайней мере, не имея другой возможности воздействия для прекращения антисоветской агитации. Похороны убитого превратились в демонстрацию против советской власти. Несмотря на то, что партия осудила убийцу, вся контрреволюционная свора всю вину за убийство взвалила на большевиков.
В борьбе с большевиками и советской властью замерли все партийные различия, все споры, все разногласия. За подписью десятка партий — меньшевиков всех мастей, двух еврейских партий, эсеров, анархистов и прочей сволочи  —  было выпущено воззвание, содержащее прямой призыв к свержению советской власти. Похороны превратились в кампанию по вербовке сторонников контрреволюции в среде самих рабочих, и надо сказать, что инициаторы этого похода успешно действовали.
В рядах симферопольских рабочих наметился явный раскол, причем контрреволюционные партии могли надеяться на больший или меньший успех во время перевыборов в совет. Именно поэтому они выставили требование — перевыборы советов. Поход симферопольских меньшевиков был не единичный. 6 марта в Севастополе произведен вооруженный налет на типографию, в которой печаталась большевистская газета „Таврическая правда“, орган губернского комитета большевиков. Захват типографии был произведен прямо от имени партии эсеров и меньшевиков, налетчики напечатали воззвание против большевиков, которое в большом количестве было распространено по городу. Под непосредственным влиянием агитации указанных партий повторились февральские дни, когда возбужденные матросы, чувствуя работу враждебных классов, решили сами расправиться с врагом. 8 марта в Севастополе начались самосуды над буржуазией и над теми, кого масса считала своими врагами. Политически меньшевики здесь ничего не выиграли. В тот же день состоялась грандиозная демонстрация с лозунгами: „Вся власть советам“, „Борьба до победы“. Зато меньшевики поставили в затруднительное положение совет, когда тот должен был выступить с требованием прекратить самосуды, дав этим повод провокаторам говорить о том, что советы защищают буржуазию. А раз так, то нужно совет переизбрать с тем, чтобы те лица, которые руководят советом, больше в него не вошли. В этом отношении меньшевики добились успеха. Явно контрреволюционную роль играли и анархисты. Признав советскую власть и получив возможность легаль-
93


ного существования и даже помощь со стороны советов,  анар¬
хисты занимались грабежами или „экспроприациями“, беспробудным пьянством и антисоветской агитацией. Не помогли никакие  уго¬
воры, и 7 марта симферопольский совет постановил: „изъять регистрации партию анархистов, как организацию, не признающую советской власти“. Жаль только, что совет не вынес такого постановления и в отношении других партий.
Почти накануне созыва съезда советов собрался и съезд профсоюзов. Из 226 делегатов всего пятеро были большевики, остальные меньшевики и эсеры. Состав делегатов был специально подобран, так как большинство правлений отделалось тем, что назначала делегатов из людей, пользующихся доверием меньшевистского руководства. Масса не участвовала в выборе делегатов и этим объясняется исключительное контрреволюционное настроение, которое господствовало на съезде. В президиум съезда не был пропущен ни один большевик. На предложение большевиков поставить в первую очередь вопрос о советской власти, съезд единодушно постановил:  —  снять все политические вопросы. А на поставленный ребром вопрос об отношении съезда к советской власти съезд недвусмысленно ответил, что советской власта не признает.
И вот съезд советов должен был разрешить все эти вопросы, принять меры к недопущению подобных явлений, дать санкцию всем советам в дальнейшей работе.
На съезд советов приехали люди из всех уголков края. Несмотря на то, что мандатная комиссия рассчитывала на 400 депутатов, к концу съезда было до 700 человек. Татарское население было представлено 120 делегатами, что давало им возможность принять самое деятельное участие в работе съезда. И все же при наличии такого большого представительства коренного населения съезд прошел мимо этого факта и „забыл“ включить в повестку дня волнующий всех национальный вопрос. Повестка дня была следующая: 1) текущий момент, 2) отношение к украинской советской власти, 3) земельный вопрос, 4) продовольственный вопрос 5) финансовый вопрос, 6) демобилизация армии, 7) демобилизаций промышленности, 8) о рабоче-крестьянской армии и 10) выборы.
Огромное большинство делегатов составляли большевики, затем шли левые эсеры, которые до сих пор были в блоке с большевиками и стояли на платформе советской власти. Меньшевики и другие антисоветские партии насчитывали единицы. И поэтому
94


вину за невключение в повестку дня национального вопроса надо целиком отнести за счет неправильной политики крымской организации большевиков, тем более что большевики знали важность момента, так как в день открытия съезда Миллер сообщил делегатам, что раскрыт заговор, готовивший всего лишь через день переворот. Такое исключительное положение заставило съехавшихся признать съезд правомочным, несмотря на отсутствие большего количества делегатов. Еще не приступив к работе, съезд не в полном еще составе вынужден был уже действовать как верховный орган власти.
В день открытия съезда советов явилась делегация от большевистской фракции и фракции левых эсеров съезда профессиональных союзов. Делегация заявила, что съезд профсоюзов контрреволюционный, так как, несмотря на все предложения большевиков, отказался признать советскую власть и послал делегацию для приветствия съезду советов только как съезду, а не как органу власти. Съезд единогласно постановил делегацию не принимать, а выбрать оргкомиссию для расследования дела. Оргкомиссия убедилась в контрреволюционности съезда и от имени съезда советов объявила съезд профсоюзов распущенным, а когда последний отказался подчиниться этому, то съезд не постеснялся прибегнуть к вооруженной силе для вывода делегатов и занятия помещения съезда. Этим съезд показал, что всякое выступление против советской власти будет немедленно пресекаться, откуда оно бы не исходило.
Постепенно уже с самого открытия съезда стало заметно, что союз с левыми эсерами не прочен. Так еще до съезда под видом недовольства его отсрочкой, которое было вызвано необходимостью проведения перевыборов советов, левые эсеры все время добивались вынесения порицания ЦИКу, состоящему в большинстве из большевиков. Далее некоторые левые эсеры пытались бросить обвинение Севастополю вообще. К концу съезда оппозиционность левых эсеров все более и более увеличивалась. Уже при открытии съезда произошло первое столкновение. Дело в том, что благодаря настояниям левых эсеров был принят такой принцип представительства на съезд, который должен был обеспечить эсерам огромное подавляющее большинство. Каждое село и каждая деревня должна была дать по одному представителю, волость  — одного представителя и уезд 10 представителей, каждый земельный комитет  —  3 представителей, два города  —  Симферополь и
95


Севастополь  —  по 20 представителей и остальные города  —  по 10.
Такое представительство давало крестьянам большинство, а число делегатов от городов было крайне ничтожно. Так, например, один Мелитопольский уезд должен был дать 300 делегатов.
К началу съезда съехалось небольшое количество от деревень и поэтому эсеры так настаивали на отсрочке съезда до приезда всех делегатов. Большевистское большинство решило съезд начать немедленно, и эсеры с самого начала стали им в оппозицию.
По заслушании первого доклада о  текущем моменте эсеры, торопясь перейти ко второму вопросу  —  о земле  —  предложили, не открывая прений по первому докладу, перейти к заслушиванию второго. Но обстановка была такова, что без решения первого вопроса переход ко второму был немыслим. Как можно решить вопрос о земле, когда у ворот Крыма стоит враг, а в самом Крыму контрреволюция грозит переворотом.
Председатель съезда большевик Пахомов совершенно правильно заявил, что „заниматься этим вопросом (вопросом о земле. М. А.) можно бы было только тогда, если бы нам ниоткуда не угрожала опасность. Тогда и я бы согласился, чтобы ни одного слова об этом не говорить. Но перед нами вопрос стоит так, что если не сегодня, так завтра придется все бросить. Мы сейчас здесь слышали да и сами знаем, что революция в опасности, что контрреволюционная гидра стоит на страже. Что же больше может интересовать Вас сейчас?“. Кончил он свою речь следующими словами: „Те, кому так безразличен текущий момент, являются самоубийцами, но я уверен, что таких у нас нет и не будет“.
Выступавшие в прениях крестьяне полностью подтвердили мнение Пахомова. Крестьяне правильно разбирались в земельном вопросе ставя его в тесную связь с текущим моментом. Так, выступавший крестьянин Жидков заявил: „мы шли раньше воевать, потому что находились в полной зависимости от Романовых. Теперь на очереди другой вопрос. Настал такой момент, когда мы должны защищать свои собственные интересы. Мы видим, что контрреволюционерам хотелось бы по-прежнему пить нашу кровь, но пусть они знают, что мы все станем против них. Не верьте тому, что они нас победят, я думаю, что каждый из нас может против этого протестовать, потому что если мы попадем в их кабалу, то все пропадем“. Второй крестьянин также стоял за необходимость защиты советской власти. „Горе нам, если мы будем еще медлить“! восклицает Струков. Тов. Зубань (тоже крестьянин) сказал: „То-
96


варищи, я думаю, что нет крика сильней, чем крик души крестьянина, который находится три года в окопах. Прослушав все, что здесь говорилось и придя домой на свои места, всякий, только услышав первый крик, пойдет на защиту своего долга свергнуть то иго, которое нас угнетало“.
Эсеры, убедившись, что крестьянство за ними не пойдет, меняют тактику. Резолюция по текущему моменту вносится от имени двух фракций — большевиков и левых эсеров и принимается единогласно: „Принимая во внимание, что в настоящий момент, когда Октябрьская российская рабоче-крестьянская революция впервые в истории всемирного революционного пролетарского движения подняла высоко святое знамя борьбы за освобождение пролетариата и беднейшего крестьянства от ига капиталистов и помещиков, и в настоящий грозный момент, когда всемирная контрреволюционная буржуазия в лице германских хищников стремится низвергнуть социалистическое правительство и поработить свободный российский народ, съезд советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов считает, что позорный мир навязан молодой советской республике германскими хищниками и империалистами, которые штыком заставили его подписать. Съезд призывает весь угнетенный и порабощенный народ, кому дороги интересы родины и революции, забыть в настоящий грозный момент партийную рознь и стать на страже советской республики и на защиту великой российской социальной Революции и советской власти. Мы делегаты революционного съезда по всем деревням, селам и хуторам и во всех беднейших районах возвестим и призовем весь революционный народ под красное знамя борьбы за великое освобождение труда. Все к оружию! В решительный момент при посягательстве в дальнейшем на российскую революцию мы ударим в набат. Вперед в те сырые ямы, и там с оружием в руках мы гордо и смело заявим всему миру: „Восстань проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов“ и в стремлении к интернациональному пролетарскому миру, уничтожая все цепи рабства, мы должны победить и победим. Да здравствует революционно-пролетарская война против всемирного капитализма и империализма“.
Несмотря на эсеровскую фразеологию, резолюция в действительности отразила настроение беднейшего и среднего крестьянства, связавшего свою судьбу с судьбой пролетариата и готового в любую минуту стать на защиту революции. Съезд послал
М. Атлас. Борьба за советы
97


приветственную телеграмму Совнаркому РСФСР и одобрил действия оргкомиссии по роспуску съезда профсоюзов.
Но настоящий бой между большевиками и эсерами завязался вокруг земельного вопроса. Докладчик эсер старался во что бы то ни стало доказать, что хорош только проект, предложенный эсерами, что иного проекта принять нельзя. Играя на чувствах присутствующих крестьян, представитель эсеров ничего конкретного не предложил, предоставляя самим крестьянам решить этот вопрос, но в то же время указал, что в Таврической губернии земельный вопрос должен быть разрешен иначе, чем в других местах, так как „эту губернию нельзя сравнивать с другими губерниями“. Главный его тезис  —  вопрос сейчас решать нельзя, надо обдумать, подсчитать и т. д. Ну, а если крестьянин хочет землю сейчас? Если он больше ждать не хочет и не может? Приближается время Сева, и каждый крестьянин хочет знать, с каким земельным наделом он будет иметь дело. Крестьянин хочет знать твердо, кто будет санкционировать его право на землю, отнятую у помещиков. Кто введет его в „законное“ владение землей. Между тем, на селе этим вопросом занимаются различные организации  —  земельные комитеты, советы, комиссии, а кто правомочен разрешить этот вопрос  —  крестьянину неизвестно. А между тем, как будто вопрос ясен: раз у нас советская власть, то только советы и могут решить этот вопрос. Так и говорили выступавшие крестьяне.
То же самое в вопросе финансирования. Ряд делегатов внесли предложение провести обложение деревенской буржуазии, как это было проведено в городах, чтобы создать финансовую базу для сельских организаций и специально для финансирования землеустроительных работ. Эсеры восстали против такого предложения, доказывая, что это мероприятие в деревне не может быть проведено. А отсюда вывод  —  землеустройство отложить. Но хуже всего это то, что большевики, имевшие большинство на съезде, в этом вопросе попали в плен к эсерам и яро защищали эсеровское предложение. Председатель съезда, большевик, прямо заявил, что „как бы печально ни было, все-таки придется вернуться отсюда домой и сказать, что вопрос решенным здесь быть не может в настоящее время“. Чтобы не допустить до срыва съезда, президиум вносит предложение прекратить прения, которое абсолютным большинством отвергается.
В чем же дело? Совет народных комиссаров принял декрет
98


о земле, вполне ясный каждому крестьянину. Беднейшее крестьянство, задыхающееся от безземелья, ждет того момента, когда оно получит возможность разделить между собой огромные массивы помещичьей, церковной и удельной земли, а заодно и получит кое-какой инвентарь из бывших помещичьих имений. Большое количество батраков, работавших до революции на крымского помещика, царя и кулака, жаждало получить свой клочок земли. Именно эти крупные имения явились причиной срыва разрешения земельного вопроса. Крестьяне требовали немедленного раздела этих земель, а им говорят, что эти имения не подлежат разделу, как крупные культурные хозяйства, которые будут переданы Совнаркому и обрабатываться трудом наемных рабочих. Откуда же взять резервы для наделения малоземельных и безземельных крестьян? Об этом руководство съезда Обещало „подумать“ и решить его только не раньше, чем через четыре месяца.
Но ведь сев на носу, чью землю крестьянство будет обрабатывать? Ему отвечают: пока засей всю землю, а потом разберемся. Понятно, что крестьянство не могло удовлетвориться таким решением.
Эсеры, чувствуя, что в случае неудовлетворительного для крестьян решения вопроса они потеряют всякое на него влияние, Сразу меняют линию. Представитель этой партии выступает с демагогическим заявлением, что вот „вы власть, вы и решайте, никто не может вам указывать, но мы, эсеры, не в силах решить Этот вопрос, потому что мы меньшинство и большевики „нас забьют“. Так оно и было. При голосовании этого вопроса резолюция, предложенная большевиками, получила хотя и незначительное  —  но все же большинство. Это было явной ошибкой большевиков. Тов. Гавен прямо признает, что это было ошибкой.
Оценивая линию поведения большевистской фракции по аграрному вопросу с точки зрения оценки пройденного исторического этапа,  — пишет тов. Гавен в 1930 году (см. его статью в Сборнике общества истории, археологии и этнографии), — необходимо подчеркнуть, что осторожность (? М. А.) крымских большевиков в проведении мероприятий по земельному вопросу была ошибочной. При данной конъюнктуре необходимо было действовать более решительно, необходимо было дать крестьянской бедноте и середняку лозунг захвата и „черного передела“ помещичьих земель. Такой решительной политикой в проведении земельного вопроса
99


большевистская фракция завоевала бы скорее симпатию крестьянской бедноты и середняков и привлекла бы их на сторону советской власти“. И далее, делая выводы из этого положения он вынужден признаться, что „последующие события, почти трехлетняя ожесточеннейшая гражданская война в Крыму, доказывают, что тогда съезд должен был в центре внимания поставить вопрос не о засеве земли, а о завоевании земли трудящимися“.
Самая инструкция по земельному вопросу для временной разверстки земли на посев 1918 года при обсуждении вызвала горячие прения. Буквально каждая буква подвергалась критике делегатов.
В основном принимается резолюция: „Принимая во внимание, что основной закон о социализации земли, изданный третьим всероссийским съездом советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, не может быть сейчас проведен в жизнь, вследствие того, что по всей Таврической губернии советская власть сравнительно недавно укреплена, и все необходимые материалы для основного распределения земли не были собраны своевременно, а вопрос о засеве всей земли Таврической губернии не может ни на минуту быть отложенным, съезд советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов и земельных военных революционных комитетов предлагает всем сельским, волостным и уездным советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов вменить себе в обязанность, чтобы все имеющиеся в губернии земли были бы засеяны весной 1918 г.“.
Вторая крупная ошибка, которую совершил съезд и которая пагубно отразилась на всем дальнейшем ходе борьбы за советскую власть, это была ошибка в национальном вопросе. Хотя в повестку дня этот вопрос не был включен,  —  что уже само по себе является ошибкой, все же он не мог не всплыть в процессе работы съезда. При разрешении земельного вопроса совершенно был упущен вопрос о южном береге Крыма, о спецкультурных районах и о системе землеустройства в этих районах. Когда съезд принял решение о передаче всех спецкультурных угодий в общий губернский фонд и о перемещении границ уездов, для того чтобы пропорционально расположить земля, подлежащие разделу между крестьянами, представители южных районов выступили и указывали на те трудные условия, в которых живут татарские бедняки этих районов. Их заверили, что интересы этой группы крестьянства не будут нарушены и что
100


„обижать их никто не собирается“. Этим вопрос был исчерпан. Когда же был поставлен вопрос о выборах в ЦИК, то национальный вопрос снова всплыл. Так как на съезде абсолютное большинство делегатов примыкало к большевикам и частью к левым эсерам, то представителей в ЦИК намечено было избрать только от этих двух партий. Из 20 мест в ЦИКе 12 было предоставлено большевикам и 8 левым эсерам, причем от имени президиума съезда делегаты призывались выставить и своих кандидатов. Названные кандидаты сами сняли свои кандидатуры, так как баллотироваться было бесцельно при наличии исключительно партийного представительства.
К самому концу заседания поступает заявление от татарской части съезда, в котором они просят предоставить им одно или два места в ЦИКе. Мотивировали они это заявление тем, что татары составляют большой процент населения и, если им места не дадут, они будут обижены, ибо „как мы можем поддерживать ту власть, где нет ни одного нашего представителя. Сочувствовать им мы можем только тогда, когда сами там будем“.
Требование это было вполне законное со всех точек зрения. Во-первых, имея 120 делегатов (почти четверть всех делегатов), они могли претендовать и на большее количество мест. Во-вторых, не разрешив национального вопроса, нельзя было решать и другие вопросы в таком краю как Крым, где татары являются не только коренным населением, но и относительным его национальным большинством. Весь вопрос заключался в том, что татары, являясь представителями от населения, не примыкали ни к одной из партий и поэтому не могли влиять на ход съезда. Татарская контрреволюционная партия Милли Фирка в этот период времени была занята исключительно подготовкой восстания против советской власти и о сотрудничестве с большевиками у нее не могло быть и речи. В силу отсутствия партийной большевистской работы среди татарского населения в партии не было ни одного татарина, так что и этим путем татары представительства получить не могли. Большевики, участники съезда, знали о той подрывной работе, которую ведут националисты в татарской деревне, и, казалось бы, должны были использовать все возможности для привлечения трудящихся татар к участию в правительстве и в разрешении всех вопросов, тесно связанных с трудящимся татарским населением.
Съезд оттолкнул татар и от партии и от советов. Председа-
101


тель съезда большевик заявил буквально следующее: „Если понимаете идею, то идите в партию, и тогда вас будут избирать если итти туда не хотите, то мы вам места не дадим. Национальным вопросам места быть не может“.
Здесь за левой фразой крылся самый неприкрытый великодержавный шовинизм. Если в прошлом вся власть буржуазия опиралась именно на разжигании национальной розни, то этим решением съезд только помог националистам, отдал им в полную власть татарскую деревню. Большевики совершили ту же ошибку, что и меньшевистский симферопольский совет, когда тот отказал татарам в представительстве, причем мотивировка меньшевиков была буквально та же: „у нас представительство партии, а не нации“. Результат обоих этих решений был один и тот же. Тогда совет обеспечил татарской национальной буржуазии полное господство над татарскими трудящимися, бросил татарских рабочих и часть мелкой буржуазии, шедшей навстречу пролетариату, в объятия контрреволюции. Как следствие  —  курултай и декабрьско-январские события. Теперь должно было повториться то же самое и, как увидим в дальнейшем, оно в действительности повторилось. Этот шаг, это решение надолго оттолкнуло основные массы трудящихся татар от большевиков, от советской власти и сделало их слепым орудием в руках контрреволюции.
Поскольку это предложение татар было поддержано и другими крестьянскими делегатами, вопрос был перенесен на обсуждение по фракциям. На завтра под влиянием некоторых членов президиума татарская делегация сняла свое предложение, но это дело не изменило. Факт остался фактом, что татарская часть населения Крыма осталась непредставленной в высшем органе власти.
Все делегаты очень торопились на места. Военная обстановка не позволяла затягивать съезд еще на несколько дней. Сначала предложили было даже снять остальные вопросы с повестки дня, а когда это было отклонено, то оставшиеся неразрешенными вопросы попросту скомкали. Заслушали доклады и без прений приступили к принятию резолюций.
Резолюция по продовольственному вопросу гласила: „областной съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Таврической губернии, выслушав доклад по продовольственному вопросу, постановляет: 1) Вследствие катастрофического положения северных губерний принять все меры к вывозу хлеба к
102


станциям и пристаням для немедленной отправки его в голодающие губернии. 2) В целях успешности подвоза хлеба к станциям ввести принудительные гужевые перевозки, если в этом окажется надобность, а также применить реквизицию по отношению к тем которые откажутся добровольно сдавать хлеб агентам губпродкома. 3) Возбудить ходатайство перед советом народных комиссаров о необходимости снабдить губпродком в нужном количестве денежными знаками. 4) По вопросу о снабжении местного населения предметами первой необходимости признать действие городского продовольственного комитета в области создания закупочного аппарата правильным, так как это единственная мера, которая может вести беспощадную борьбу со спекуляцией и  в то же время создает мощный государственный торговый аппарат и толкает население к самодеятельности. Также съезд находит необходимым войти с ходатайством перед советом народных комиссаров предоставить ссуду губпродкому в размере 500 000 рублей на развитие закупок губпродкомом предметов массового употребления. 5) Съезд находит целесообразной начатую губпродкомом организацию распределительных складов при ссыпных пунктах и всемерно будет оказывать содействие в этом направлении, а также находит правильным принцип распределения пропорционально количеству всех продуктов. 6) Для успешной организации распределительных складов вся губерния разбивается на районы, районы устанавливаются в местах, сообразуясь с целесообразностью и естественным тяготением населения как торгового пункта. 7) Склады губпродкома должны иметь оптовый характер“.
Все прочие вопросы снимаются с повестки дня, так как большинство делегатов  —  крестьяне, а сев. уже начался. 10 марта в 12 часов ночи съезд объявлен закрытым.
Несмотря на то, что на съезде были представлены все районы и все группы трудящегося населения губернии, работа съезда прошла впустую. Ни один вопрос не был разрешен. Те вопросы, которые обсуждались на съезде и по которым были приняты резолюции, никого не удовлетворили. Хотя на съезде чувствовался огромный подъем и желание укрепить советскую власть, руководство съезда не смогло закрепить этот подъем конкретными решениями, разрешением наиболее волнующих вопросов  — земельного и национального.
Съезд разъехался на места, а избранный ЦИК стал перед вопросом, а что же делать? Съезд никаких конкретных решений не


вынес, и работать ЦИКу пришлось, сообразуясь с конкретной обстановкой, событиями сегодняшнего дня. Съезд даже не обсудил форму государственного устройства Крыма, и ЦИКу пришлось этот вопрос решить самостоятельно, не имея никаких указаний на этот счет со стороны съезда. То же самое и с вопросами об армии и промышленности. Все эти вопросы должны были полу- четь свое конкретное разрешение, и эта работа досталась на долю ЦИКу.
Зато съезд своими ошибочными решениями нанес большой вред революции, оттолкнув крестьянство и татарское население. Советская власть могла рассчитывать только на небольшую часть рабочих и флот. А против наступающего вооруженного до зубов врага это было весьма недостаточно. Съезд не сумел мобилизовать все массы вокруг советов, вокруг задач защиты Крыма от наступающего врага. А когда этот враг пришел, то некому было стать в ряды защитников Крыма.


ГЛАВА IX
Меньшевики и эсеры полностью использовали все ошибки допущенные большевиками на съезде советов. Началась кампания за перевыборы советов, которые будто бы не отражают полностью настроения рабочих. Со своей стороны советы начали чистку советов от контрреволюционного элемента, но надо сказать, что эта чистка опоздала: меньшевики уже успели „обработать“ определенные группы рабочих, и было ясно, что при .перевыборах состав советов резко ухудшится и, таким образом, перед большевиками станет вопрос о разгоне самых советов, что, несомненно, должно было еще больше оттолкнуть рабочих от большевиков.
11 марта Феодосийский совет предложил всем профсоюзам отозвать тех членов совета, которые в свое время голосовали против советской власти. 13 марта Симферопольский совет решается принять самые жесткие меры по отношению к анархистам. А тут еще началась кампания по выборам в думы, которые формально были распущены, но продолжали работать по-прежнему.
Меньшевики мобилизовали все свои силы на эту кампанию, стремясь превратить ее в антисоветский поход. Они прямо ставили вопрос о необходимости передачи власти „демократическим“ учреждениям, оставив советы только как рабочие организации, без права на власть. Дальше всех шли севастопольские меньшевики. Получив большое влияние среди рабочих порта, в особенности в портовой дружине, меньшевики стремились превратить эту дружину в вооруженную опору для контрреволюционного переворота. 18 марта общее собрание рабочих и служащих порта выносит постановление: „Требовать от совета вооружения рабочих порта „для борьбы с бандитами“. Но чтобы не оставить сомнения в действительной цели этого требования, общее собрание выносит резолюцию о необходимости срочных перевыборов советов.
Пока Севастопольский совет имел большевистское большинство
105


и вел правильную линию, меньшевикам трудно было вести свою подрывную работу. Большую надежду питали они на интервенцию. Меньшевики и эсеры развели широкую агитацию за несопротивление наступающим на Крым интервентам под тем предлогом, что идут не немцы, а „братья“ украинцы. Так как во флоте и в армии было много украинцев, эта агитация имела несомненный успех. Все же 20 марта объединенное заседание совета, черноморского съезда, центрофлота и заводского комитета решили принять резолюцию, внесенную большевиками о необходимости организации обороны Крыма от наступающих немецких империалистических войск. Объединенное заседание постановило считать подписанный с Германией мир недействительным, поскольку немцы его первые нарушили, и так как Севастополь обладал сильным флотом и большими запасами военного снаряжения, то необходимо отразить врага. Тут же постановили избрать комитет защиты социалистической революции.
Надо сказать, что среди советов и даже среди крымских большевиков не было единодушного мнения по вопросу о признании Брестского мира и обороны Крыма. Вопрос упирался в следующее: если признавать заключенный мир, то необходимо его полностью соблюдать, и тогда ни о какой обороне не может быть и речи. Если организовать оборону, то надо признать мир недействительным и решение партии неправильным. Севастопольцы в конце концов правильно поступили. Мир признали, но в то же время приняли все меры к защите Крыма, хотя знали заранее, что под натиском немецких войск Крым не устоит. Когда вся советская Украина пала под ударами немецкого империализма, крымским ли советам было устоять, не имея вооруженной силы и
при наличии контрреволюционного центра в самом Крыму.
С делом организации обороны тесно связано объявление Крыма республикой. Таким путем надеялись задержать немцев. 19 марта ЦИК объявил Таврическую губернию республикой советов „Таврида“. Для большего влияния ЦИК ссылается на соответствующее постановление съезда советов, в то время когда на съезде совершенно не обсуждался вопрос о форме государственного устройства.
Организация обороны потребовала мобилизации всех партийных сил, что не могло не отразиться на работе советов, в деятельности которых замечается резкое ухудшение. С уходом коммунистов на фронт оживилась работа контрреволюционеров. На Южном берегу офицеры в санаториях уже даже не скрывали свои
106


подготовления к перевороту. Когда Ялтинский совет на созванном офицерском митинге хотел выяснить настроение офицеров, то последние не дали даже членам совета говорить, а одного избили до полусмерти. В Симферополе продолжала выходить кадетская газета „Крымский вестник“, занимавшаяся открытой антисоветской агитацией. Только 27. марта совет решается закрыть газету и отобрать типографию. В Севастополе продолжали выходить меньшевистские и эсеровские газеты. Эта излишняя „демократичность“ была гибельной для советской власти. Нельзя совмещать свободу для рабочего класса со свободой для буржуазии и ее партии. „Победа диктатуры пролетариата,  —  пишет тов. Сталин,  —  означает подавление буржуазии, слом буржуазной государственной машины, замену буржуазной демократии демократией пролетарской“ (Сталин. Вопросы ленинизма). А игра в демократию привела к тому, что при апрельских выборах в совет туда прошли меньшевики н эсеры. Но разогнать совет вооруженной силой  —  означало бы окончательно потерять авторитет среди рабочих. Тогда решили раскрыть перед рабочими сущность нового совета путем предложения ему революционной декларации, но это ни к чему не привело. Депутаты устроили обструкцию и таким образом сорвали заседание. Когда в зал заседания была введена вооруженная сила, большинство депутатов оставили заседание, и таким образом совет фактически распался. Меньшевики же продолжали считать совет законным и поведение большевиков они расценивали как уход их из совета, о чем повели широкую агитацию в рабочих массах.
Результаты не преминули сказаться. В ту же ночь началось восстание. Оружейные склады, находившиеся под охраной портовой дружины, где было сильное влияние меньшевиков, были раскрыты. Под предлогом вооружения рабочих начала вооружаться контрреволюция. Отряд под руководством офицеров захватил все наиболее важные учреждения, и начались налеты на отдельные отряды Красной армии. Было также совершено нападение на комитет большевиков. Восставшие заняли здание совета; когда в совет явился большевистский исполком, он туда не был допущен. Партия в своем распоряжении не имела вооруженной силы для немедленного подавления восстания и вынуждена была пойти на переговоры. Единственная сила, на которую большевики могли бы опереться, были рабочие Севморзавода. Но в завкоме сидели опять те же меньшевики, и когда исполком обратился к заводскому
107


комитету за поддержкой и попросил собрать общее собрание рабочих, то завком этого не сделал. Центрофлот занял „примиренческую“ позицию, а так как большинство команд судов были на стороне Центрофлота, то последний взял власть в свои руки впредь до избрания нового совета. Такой шаг граничил с изменой революции, но большевики не в силах были этому противодействовать, так как все силы были на фронте и бороться с Центрофлотом они не могли. Новый состав совета оказался еще более контрреволюционным, и большевики в нем были в меньшинстве. Руководство советом перешло к чуждым элементам.
В это время пал Перекоп, и весь Крым кроме Севастополя был почти без боя занят немцами. Большевики приняли все меры к вывозу флота и военного имущества, чтобы не оставлять его немцам. 30 апреля Красная армия и часть флота оставили Севастополь и ушли в Новороссийск. Советский Крым перестал существовать.
Когда немцы стали приближаться к Симферополю, весь состав ЦИКа и Совнаркома Крыма направился на Ялту, чтобы оттуда эвакуироваться в Новороссийск. В Ялте благодаря измене коменданта ЦИК и Совнарком были обвинены в дезертирстве и им предложено было немедленно уехать обратно в Симферополь, который был уже занят немцами. Правительство решило направиться на Феодосию, для чего была запрошена Алушта, свободен ли проезд через Алушту. В это время в Алуште разыгрались кровавые события. Под руководством белых офицеров в районах Алушты было поднято восстание татар, которые захватили Алушту. Началось поголовное истребление всех заподозренных в сочувствии советской власти. Как раз в это время состав правительства прибыл в Алушту. Захваченный восставшими весь состав правительства был расстрелян. Посланный на выручку социалистический отряд из Ялты и миноносец заняли Алушту, но поздно, началась страшная резня.
Контрреволюции выгодно было внести раздор между отдельными национальностями, в данном случае между греками и татарами, населяющими алуштинский район. Социалистический отряд ушел обратно в Ялту и не мог прекратить резню, так как опоздал бы к эвакуации. Крым пал, и меньшевики поспешили передать власть буржуазии.
25 апреля Центральное бюро профсоюзов приняло следующую резолюцию: „Центральное бюро приветствует городское самоуп-
108


равление, возвратившееся к своей деятельности, выражает ему свое доверие и обещает ему свою поддержку“. А 9 мая был ликвидирован последний совет  —  Севастопольский. Исполком совета назначил комиссию, которая должна была ликвидировать дела совета и передать их самоуправлению.
В заключение считаем небезынтересным остановиться на историк Балаклавского совета, который занимал особую позицию в своей политике. Этот совет все время вел правильную политику, политику замены буржуазной демократии демократией пролетарской. 21 февраля Балаклавский совет опубликовал декларацию, в которой говорится „Балаклавский совет является классовопролетарской организацией и есть орган концентрации революциснных сил для нанесения решительного удара классу помещиков и капиталистов“. Никакого заигрывания с буржуазией! Никакой игры в демократию. Класс против класса и во главе пролетариата  —  совет. Вот чего не  хватало другим крымским советам. 28 февраля совет конфискует все рыбные заводы и передает их трудящимся. Дума распускается не на словах, а на деле. Нет и не может быть Другой власти кроме власти совета, совет ни с кем не делил власть. Когда меньшевики и эсеры начали кампанию за свержение совета, то совет не постеснялся удалить всех меньшевиков и эсеров из всех общественных и государственных учреждений. Здесь чувствовалась твердая пролетарская рука, в то время как по всему Крыму меньшевики и эсеры продолжали легально существовать и открыто готовить восстание.
И все же, несмотря на ряд ошибок, на огромные недостатки в работе советов, этот короткий период существования советской власти в Крыму не прошел даром для рабочих и крестьян Крыма. Рабочие убедились, что нет и не может быть другой партии, которая защищала бы интересы угнетенных и обездоленных, чем партия коммунистов-большевиков. Предательская роль меньшевиков и эсеров сказалась с первых же дней владычества немецких империалистов в Крыму.  Нужно было, чтобы трудящиеся массы на опыте, на своей собственной шкуре проверили, насколько эти партии обманывали их, обвиняя во всем большевиков. Этот короткий этап наложил свой отпечаток на всю дальнейшую борьбу крымского пролетариата в союзе с основными массами беднейшего и среднего крестьянства. Большой урок получили также основные трудящиеся массы татарского населения. Слово „совет“ их не пугал уже больше, а слово „большевик“ являлось символом
109


защиты бедноты Советская власть в Крыму пала, чтобы через годы гражданской войны повести пролетариат и крестьянство к новым боям за власть под тем же старым лозунгом „Вся власть советам“!
Прошло пятнадцать лет. Борьба за советы не прекращалась ни на одну минуту. Сначала борьба за власть советов, затем за изгнание из них чуждых и враждебных пролетариату элементов и, наконец, за чистоту содержания политической линии советов, за генеральную линию партии, против всяких извращений и искажений этой линии, борьба с проявлением великодержавного шовинизма и местного национализма как отрыжками, оставшимися нам в наследство от старого строя.
В течение трех лет на территории Крыма шла ожесточенная гражданская война за установление власти советов. В условиях жесточайшего террора, в царстве петли и пули советы, как орган мобилизации масс и руководитель боевыми действиями пролетариата, не могли иметь места. Сначала немецкие оккупанты, затем англо-французские интервенты и их верный вассал белогвардейская армия сурово карали за малейшие признаки проявления симпатии к советам. Не только активные деятели советов, но даже технические работники подвергались суровейшим карам за прошлую свою деятельность. Меньшевики, оставшиеся на легальном положении за все время гражданской войны, не думали и заикаться о советах. Эти горе-революционеры способны были лишь воевать с советами во имя советов, тогда когда советы шли по пути превращения их в органы классовой диктатуры пролетариата. А для коммунистов, оставшихся в подполье и руководивших оттуда рабочими и крестьянами Крыма, нужна была иная форма организации масс, форма, являющаяся частью советов или вернее его концентрацией — ревком. Рабочий класс в эти годы лишен был возможности выбирать в совет лучших своих представителей и он ограничивался небольшим количеством представленных по усмотрению коммунистический партии, которой рабочий класс доверял безусловно. Советы временно уступили место ревкома вплоть до 1921 года, года ликвидации контрреволюции. Только тогда, когда Врангель был окончательно разгромлен и выброшен из пределов Крымского полуострова, когда Крым был очищен от осколков белых бандитов, возможно стало возвращение к формам советов во всей их полноте.
В годы 1918-19-20-й ревкомы существовали почти беспрерывно.


Во время оккупации Крыма немецкими империалистами ревкомы весьма слабо проявляли свою деятельность. Рабочий класс был обескровлен, отдав лучшую силу в Красную гвардию и Красную армию. Дон и Кубань, Украина и Черноморье  — везде побывала крымская Красная гвардия, идя туда по первому зову изнемогавшего в борьбе с контрреволюцией местного пролетариата. За полгода пребывания в Крыму немцев удалось только сколотить отдельные разрозненные группки оставшихся бойцов. Зато с уходом немцев и приходом в Крым англо-французов и белогвардейских армий ревкомы развернули свою работу во всю. В декабре 1918 года вспыхнуло большое восстание в евпаторийских каменоломнях. Восстанием руководила коммунистическая партия через ревкомы. Представителей иных партий в ревкомах в это время не было. Восстание было подавлено, не успев развернуться. Небольшой горсточке храбрецов трудно было бороться с передовой техникой интервентов и громадными полчищами белогвардейцев..
Пролетариат не падал духом. Вслед за евпаторийским восстанием вспыхнуло восстание в Керчи. На сей раз восстание было более организованно. Керченский ревком учел все ошибки евпаторийцев. Пять долгих месяцев керченские рабочие и крестьяне боролись за красный Крым. Теми же интервентами было подавлено и это восстание. Затем на короткое время Крым становится советским, но советским без советов, ибо почти до самого ухода из Крыма у власти стояли ревкомы.
Со второй половины 1919 года система ревкомов перестраивается. До этого времени местные ревкомы не были связаны между собой и в своих действиях абсолютно не имели никакой согласованности. Это именно и послужило одной из главнейших причин преждевременного подавления возникавших восстаний. В 1919 году ревкомы начали строиться при местных партийных комитетах на правах беспартийных организаций руководства рабочим движением. Руководство этих ревкомов находилось в руках коммунистов, исходя из принципа половина плюс одно место принадлежит коммунистам. Этим самым партия была гарантирована от проникновения в ревкомы соглашательских элементов, а главное была гарантия того, что эти соглашательские элементы не окажут решающего влияния в ревкомах, как это имело место в крымских советах 1917—18 годов. В Симферополе — центре Крыма — был создан областной военно-революционный комитет, построенный на тех же принципах, что и местные городские ревкомы.


С первых дней своего существования ревкомы развили энергичную работу по развалу белого тыла, по облегчению условий для Красной армии взять Крым. Ревкомы организовывали партизанские отряды, подрывали снабжение белой армии, дезорганизовали транспорт. Ревкомы развили большую работу в частях белых и нередки были случаи ухода целых частей с оружием в руках в красные повстанческие отряды. Когда в лесах и горах Крыма набралось достаточное количество повстанцев, крымский областной военно-революционный комитет стал во главе этих отрядов, реорганизовал их в крымскую повстанческую советскую Красную армию и повел планомерную борьбу с белогвардейскими частями. Повстанческая армия и ревкомы пользовались симпатией и поддержкой всей массы рабочих и бедняцко-середняцких масс Крыма. Татарское трудящееся население оказывало всяческую помощь повстанческой армии продовольствием и людьми. В лесах Крыма создалась подлинно интернациональная армия. Не было ни одной деревни, ни одного селения на южном берегу Крыма, где не знали бы о существовании этой армии. Перенеся основную работу в лес на организацию широкого повстанческого движения против белогвардейцев, ревкомы не оставляли и работы в городе. Освобождение захваченных контрразведкой товарищей, учет имущества белой армии на случай эвакуации их из Крыма, контрразведывательная работа, взрыв военного имущества и снаряжения белых, подрыв железнодорожных мостов и дорог,  — все это использовывалось для ослабления силы белой армии и для ускорения занятия Крыма. Ревкомы развили большую агитационно-пропагандистскую работу в городе и деревне. Приказы и воззвания ревкомов сотнями тысяч распространялись среди рабочих и крестьян Крыма.
14 ноября 1920 года Крым был очищен от белых. Ревкомы были организованы во всех городах и деревнях. Ревкомы должны были провести большую работу по борьбе с остатками контрреволюции, с бандитизмом, сильно развившимся в Крыму. Ревкомы провели также большую работу по организации крестьянства, по борьбе с кулацкими восстаниями. Ревкомам досталось в наследство сильно подорванное трехлетней гражданской войной хозяйство, и надо было наладить бесперебойное снабжение трудящихся продовольствием и предметами первой необходимости. Трудно перечислить всю ту грандиозную работу, которую проделали ревкомы до первого всекрымского съезда ревкомов, который превратился в учредительный съезд советов. Товарищей, интере- 112


сующихся этой работой, мы отсылаем к подробному отчету, представленному съезду отделами Крымревкома и вышедшему в 1921 году из печати.
1921 год явился годом борьбы за генеральную линию партии в национальном вопросе в части советского строительства. Правооппортунистические элементы развили бешеную борьбу против линии партии на объявление Крыма автономной национальной республикой. В борьбе с линией партии эти оппортунисты докатились до самого неприкрытого шовинизма. Мотивируя тем, что татарское население не составляет абсолютного большинства, они требовали установления в Крыму обычной губернской системы советской власти. Характерно то явление, что это стремление поддерживалось представителями националистической партии Милли Фирка, которой такое решение вопроса было бы весьма на руку, так как отдавало ей трудящееся татарское население в безраздельное над ним господство. Такое решение вопроса развязывало бы руки контрреволюционным националистам, давая им глубокую почву для антисоветской агитации. Партия ударила по рукам оппортунистов и шовинистов. Партия выбила из рук националистов отравленное оружие. Учредительный съезд советов объявил Крым автономной республикой.
Борьба за советы продолжалась. Советы по своей форме являются единственной формой диктатуры пролетариата. Слово „совет“ стало словом интернациональным и одинаково понятно народам, населяющим весь мир. Международный пролетариат в борьбе с буржуазией выставляет на своем знамени лозунг: „За власть советов“. Колониальные народы, порабощенные иностранными капиталистами и своими помещиками, успешно применяют советы, как форму своей власти. В Китае мы имеем целые районы, где существует советская власть. Форма советов не может быть применена никакими другими классами, кроме пролетариата в союзе с основными массами трудящегося крестьянства. Но советы также немыслимы без руководства в них коммунистов. Ряд кулацких восстаний 1921 года прошли под лозунгом: „Советы без коммунистов“. Ведь освободившись от коммунистического руководства, буржуазии легко было бы уничтожить и советы.
Потерявшая всякое влияние в массах татарская националистическая партия Милли Фирка начала борьбу против советов. На первых этапах борьба шла под известным уже нам лозунгом „Советы без коммунистов“. Против самой идеи советов бороться
Л. Атлас. Борьба за советы
113


было невозможно, они пустили глубокие корни в массах. Попытка „приспособить“ советы к нуждам националистической буржуазии также ни к чему не привела. Началась опять борьба за советы, за их состав, за их политическую линию. Борьба была долгая и упорная. При помощи контрреволюционной велиибраимовщины была поднята кампания для дискредитации самой идеи советов. Началась упорная работа по заполнению всей советской системы представителями кулаков и буржуазии. Классовая борьба в деревне приняла ожесточеннейшую форму. Были пущены в ход нож и обрез, не говоря уже о клевете и угрозах. К этому надо прибавить, что часть партийной организации попала в плен к миллифирковской идеологии. Вместо борьбы общим фронтом против кулака часть организации прикрывала эту борьбу. Такая обстановка не могла не углубить положения и дать возможность миллифирковцам успешно бороться с советской властью. Недаром на процессе Вели Ибраимова колхозники-татары заявили, что для них советская власть началась только с ликвидации велиибраимовщины. Историческое решение ЦК от 8 августа 1928 года положило конец проискам кулачества. Крестьянство ответило на это решение массовым вступлением в колхозы. Советы стали действительными органами диктатуры пролетариата. Следующая попытка очернить политику партии  —  это попытка кубаевщины  — поставить под сомнение все достижения трудящихся татар за время существования советской власти. Кубаев явился рупором кулаков, ликвидируемых как класс на основе сплошной коллективизации, когда он заявил, что: „политика Москвы разоряет Крымскую трудовую республику“. Выступление Кубаева было осуждено всей партийной массой и советской общественностью как явная клевета, противоречащая действительности.
Страна вступила в полосу развернутого строительства социализма. Завершен фундамент социалистической экономики и намечен план построения бесклассового социалистического общества. Гениальное учение Маркса-Ленина-Сталина воплощается в жизнь. Выполняя генеральную линию партии, в борьбе на два фронта с уклонами от генеральной линии партии и с всякими видами примиренчества к ним, правильно выполняя учение Ленина-Сталина по национальному вопросу, ведя решительную борьбу с проявлением уклонов как в сторону великодержавного шовинизма, так и местного национализма под руководством партии советские органы Крыма добились решающих успехов. Крым,
114


который имел лишь небольшую полукустарную промышленность Крым, служивший лишь местом отдыха для тунеядцев, превращается в передовой участок индустриализации. Госметзавод и Камыш-Бурун дают Крыму возможность стать одним из ведущих районов металлургической и чернорудной промышленности. В области сельского хозяйства в текущем году Крым добился первого места в соревновании районов и областей СССР на быстрейшее окончание весеннего сева. Какую область работы мы бы ни взяли, Крым крепко стоит в первом ряду или по пути к нему. Эти успехи нельзя понимать иначе как следствие правильной политики, проводимой нашей советской системой.
Выделение национальных районов, четко поставленный вопрос о коренизации аппарата, о втягивании новых кадров из коренной национальности и нацменьшинства в промышленность говорят за то, что советы во главе с КрымЦИКом правильно выполняют лозунг партии „борьба за культуру национальную по форме, социалистическую по содержанию“.
Борьба за советы велась не напрасно. Десятки тысяч жертв пали недаром. Советы стали действительными организаторами трудящихся в борьбе за социализм. Разрабатываемый план второй пятилетки должен наметить те пути, по которым Крым в ногу с пролетариатом и колхозным крестьянством всего Союза вступит в новое бесклассовое социалистическое общество.
115


ПРИЛОЖЕНИЕ
Выдержки из протокола первого Съезда Советов Р. С.  Кр. и Поселянских депутатов, земельных и военно-революционных комитетов Таврической губернии.


Заседание Губернского съезда Советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов, земельных военно-революционных комитетов 7 марта 1918 года
ПРОТОКОЛ № 1
При собравшемся количестве членов съезда Советов Таврической губернии т. Миллер предлагает съезду признать себя уже достаточно собравшимися в количестве и открыть заседание съезда для обсуждения повестки дня. После чего это предложение принимается, и съезд приступил к выборам президиума, для чего были назначены кандидаты, и президиум был избран из пяти человек: председателя, двух его товарищей и двух секретарей. Избранными оказались  —  председателем т. Пахомов (большевик), первым товарищем председателя  —  т. Коробцов (с.-р. л.), вторым товарищем председателя  —  т. Феногенов (большевик), секретарями  —  тт. Д. Скрипников (большевик) и Д. Маринов (с.-р. л.).
Прежде всего решено было выслушать доклад о работах ЦИК Таврической губернии, для того чтобы освободить его и этим дать ему возможность заняться своими неотложными делами. По этому вопросу докладчиком выступает т. Миллер, который указывает съезду на те трудности, какие пришлось одолевать ЦИК, приступая к организации аппарата управления губернией, направляя его работу в интересах трудящихся масс; затем докладчик указывает на ряд тех комиссариатов, которые безотлагательно были созданы и которые многое помогли наладить в губернии, и даже благодаря этому нам удалось помочь в продовольствии страдающему северу, а именно: Москве и Петрограду.
После этого было принято, чтобы выслушивать только тех комиссаров, отделы которых будут обсуждаться в порядке дня съезда. Других же комиссаров выслушивать только после вопросов
119


земельного и продовольственного, потом приступлено к обсуждению вопросов, стоящих в порядке дня съезда. Первым обсуждался текущий момент. Докладчиком по этому вопросу выступает т. Миллер (от фракции большевиков), который ясно и ярко рисует положение, в котором мы находимся. После докладчика выступают и другие товарищи, пояснившие картину предстоящей борьбы с мировым капитализмом и империализмом. По выяснении вопроса текущего момента была внесена следующая резолюция (от фракции большевиков и с.-р. л.), которая и была принята.
„Принимая во внимание, что в настоящий момент, когда Октябрьская российская рабоче-крестьянская революция впервые в истории всемирного революционного пролетарского движения подняла высоко святое знамя борьбы за освобождение пролетариата и беднейшего крестьянства от ига капиталистов и помещиков и в настоящий грозный момент, когда всемирная контрреволюционная буржуазия в лице германских хищников стремится низвергнуть социалистическое правительство и поработить свободный российский народ, Съезд советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов считает, что позорный мир навязан молодой советской республике германскими хищниками и империалистами, которые под напором штыка заставили его подписать. Съезд призывает весь угнетенный и порабощенный народ, всех, кому дороги интересы родины и революции, забыть в настоящий грозный момент партийную рознь и стать на страже Советской республики и на защиту великой российской социальной революции и советской власти, и мы, делегаты революционного съезда по всем деревням, селам и хуторам и во всех беднейших хижинах возвестим и призовем весь революционный народ под красные знамена борьбы за великое освобождение труда. Все к оружию и а решительный момент при посягательстве в дальнейшем на российскую революцию мы ударим в набат. Вперед в те сырые ямы и там с оружием в руках мы гордо и смело заявим всему миру:
„Восстань проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов“, в стремленьи к интернациональному пролетарскому миру уничтожая все цепи рабства. Мы должны победить и победим Да здравствует революционно-пролетарская война против все мирного капитализма и империализма“.
После этого была внесена поправка о том, что при мобили
120


зации социалистической армии предоставляется право всем советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов прежде всего взять всех тех, кто до сих пор прятался за нашими спинами. Потом было внесено предложение послать приветствие совету народных комиссаров, и предложение это принято.
„Петроград. Совнарком.
Съезд советов Р., Кр., Сол. Поселянских и Батрацких Депутатов Таврической губернии приветствует великую Российскую советскую федеративную республику и в лице ее революционное рабоче-крестьянское правительство, как, старых испытанных борцов, которые в дни темной реакции гордо и смело несли великое знамя всемирной пролетарской революции. В настоящий грозный и тяжелый момент мы призываем наших истинных избранников так же гордо и смело, как и в былые годы, развернуть святое, великое, обагренное пролетарской кровью красное знамя, и этим символом мы поддержим вас всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами“.
Затем выступает т. Миллер с докладом по вопросу съезда профессиональных союзов Таврической губернии и дополняют этот вопрос тт. Торвацкий, Красников и Финогенов; после этого т. Пахомов предлагает съезду принять следующее предложение:
„Заслушав сообщение об организации части представителей съезда профессиональных союзов, стоящих на платформе советской власти, и об организации временного революционного пролетарского правления, съезд советов рабочих, крестьянских, солдатских и батрацких депутатов выражает свою признательность организовавшемуся правлению и предлагает взять под свой контроль все делопроизводство впредь до следующего съезда профессиональных союзов, который по мнению съезда советов явится действительным выразителем воли пролетариата на местах“.
Председатель съезда т. Пахомов.
1-й товарищ председателя Коробцов.
2-й товарищ председателя Финогенов.
Секретари т. Д. Скрипник и т. Д. Маринов.
С подлинным верно: Секретарь Съезда Д. Скрипник.
121


Заседание Губерснкого съезда советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов, земельных военно-революционных комитетов 8 и 9 марта 1918 г.
ПРОТОКОЛ № 2
Заседание съезда советов рабочих, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов, земельных солдатских и военно-революционных комитетов Таврической губернии было открыто в 8 часов утра 8 марта. Заседание открыл председатель съезда т. Пахомов. Внеочередное слово берет т. Коробцов и сообщает съезду, что славные борцы за свободу  —  севастопольцы, освободившие Крым от контрреволюции, пошли защищать свободу и от всемирной контрреволюции, наступавшей на румынском фронте, и вот они, не будучи в силах победить, не пожелали сдаться на милость контрреволюционных империалистов, и из них осталось только 35 человек. Т. Коробцов предлагает съезду почтить память павших вставанием. Съезд отдает почесть павшим борцам вставанием и обнажением головы. Затем выступает т. Корсун, как комиссар земледелия Таврической губернии, поясняя положение земельного вопроса в Таврической губернии. По окончании доклада. т. Корсуном были открыты по этому вопросу прения и после ряда ораторов приступлено было выслушать проекты инструкций, выработанные фракцией социалистов-революционеров (левых), социал-демократов-большевиков съезда советов Таврической губернии. Первым оглашается проект социалистов-революционеров (левых), вторым оглашается проект РСДРП-большевиков. После оглашения обоих проектов решено было принять один из них за основу и потом, обсуждая его, можно будет вносить поправки, добавления и даже целые пункты с одного проекта в другой, а поэтому перед голосованием было дано право каждой фракции защищать свой проект, и первым защищается проект фракции большевиков, вторым социалистов-революционеров (левых). После голосования выяснилось, что за резолюцию С.Р.Д. интернационалистов 1 голосовало 202 члена съезда, а за реолюцию с.-д. (большевиков) голосовало 226 членов съезда и, следовательно, большинством 24 голосов принята резолюция от фракции РСДРП (большевиков). Затем было внесено предложение,
1  Так и в подлиннике.
122


чтобы сегодня, ввиду переутомления съезда закрыть заседание до завтрашнего дня, 9 часов утра. Предложение это было принято, и заседание закрылось.
9  марта заседание было объявлено продолжением вчерашнего и при открытии заседания было передано от группы членов съезда заявление о переизбрании президиума съезда советов, и после выяснения вопроса были выставлены кандидаты, и в результате голосования избранным оказался прежний президиум в полном своем составе.
Затем было приступлено к обсуждению по пунктам принятого вчера проекта о засеве земли. Докладчиком по этому вопросу выступает т. Пахомов и при обсуждении были некоторые поправки, дополнения и даже замена некоторых пунктов полностью новыми пунктами, и после этих исправлений проект был принят в таком виде.
„Принимая во внимание, что основной закон о социализации земли, изданный 3-м Всероссийсским съездом советов Р.С. и Кр. депутатов, не может быть сейчас проведен в жизнь, вследствие того что по всей Таврической губернии советская власть сравнительно недавно укреплена и все необходимые материалы для основного распределения земли не были собраны своевременно, а вопрос о засеве всей земли Таврической губернии не может ни на минуту быть отложенным, Съезд советов рабочих, солдатских, крестьянских, батрацких и поселянских депутатов и земельных и военно-революционных комитетов предлагает всем сельским, волостным и. уездным советам рабочих и крестьянских депутатов вменить себе в обязанность, чтобы все имеющиеся в губернии земли были бы засеяны весной 1918 года“.
Инструкция по земельному вопросу для временной разверстки земли на посев 1918 года в Таврической губернии
„Пункт 1. Все земли нетрудовых частно-владельческих крестьянских хозяйств, могущие остаться неиспользованными со всем сельскохозяйственным живым и мертвым инвентарем, а также со всеми сельскохозяйственными постройками, со всеми запасами сельскохозяйственных продуктов и материалов, воды местного значения и леса переходят в ведение и распоряжение советов раб. и кр. депутатов на местах.
Пункт 2. Всем уездным, волостным и сельским советам вменяется в обязанность обратить должное внимание на земли бывших помещиков, частно-владельцев, крестьян и арендаторов, которые
123


эксплоатировали указанную землю, и таковую предоставить гражданам, не имеющим как своей земли, так и арендной, а также малоземельным, но желающим заниматься сельским хозяйством на весенний посев 1918 года.
Примечание № 1. Если в районе волостного совета окажется большой излишек необсемененной и непригодной земли к посеву на 1918 год, то волостной совет сообщает об этом в уездный совет, который приходит на помощь по обработке земли по возможности машиной.
Примечание № 2. Все культурные хозяйства: садоводство, огородничество скотоводство, коневодство, пчеловодство, птицеводство и прочие остаются под охраной и ведением уездных, волостных и сельских советов.
Примечание № 3. Волостные и сельские советы обязаны под ответственностью следить, чтобы вся земля, свободная от пара и выпаса, была обязательно обсеменена.
Пункт 3. При весеннем засеве земли на 1918 год бывших помещиков и частно-владельцев могут возникать споры и недоразумения, а поэтому волостным советам и их земельным отделам, чьей волости это будет касаться, вменяется в обязанность входить в соглашение с соседними волостными советами и, руководствуясь принципами пропорционального числа душ населения и
количеством земли, распределять между собой землю, придерживаясь приблизительного уравнительного трудового пользования.
Пункт 4. Волостным и сельским советам предоставляется право разрешать вопросы о черных парах на местах количеством десятин по усмотрению совета.
Примечание № 1. Черным паром пользуются лица, обработавшие его, руководствуясь основной нормой пропорционального распределения.
Пункт 5. Все трудовые артели, организованные на бывших помещичьих и частновладельческих землях, не имеют права пользоваться наемным трудом без разрешения на то уездных, волостных и сельских советов. Наемный труд в сельских хозяйствах допускается исключительно с разрешения уездных, волостных и сельских советов.
Примечание 1. Местные советы принимают меры к обеспечению трудовых артелей зерном как для посева, так и для продовольствия.
Пункт 6. Оставленный живой и мертвый инвентарь для личного пользования при обработке весеннего посева в случае надобности на таковой, может быть установлен по усмотрению местного совета для широкого использования в очередь по категории и при уборке урожая 1918 г. Советам вменяется в обязанность регулировать в смысле пользования инвентарем между крестьянами.
124


Примечание 1. На местные советы, как на правительственные органы, возлагается обязанность быть строгими и беспристрастными при распределении и регулировании всеми предметами употребления в сельском хозяйстве.
Пункт 7. Немедленно всем советам раб. и кр. депутатов взять на учет все семена. Все сведения направлять в губернский продовольственный комиссариат через уездные продовольственные советские отделы, причем должно быть указано, какое количество необходимо на местах и в каком количестве имеется излишек.
На местные советы возлагается распределение семян. Заимообразно и по усмотрению советов могут быть отпускаемы неимущим крестьянам семена бесплатно.
Примечание 1. В тех продовольственных организациях, в которых запасы зерна недоброкачественны и к посеву негодны, местные советы обязаны заменять их у владельцев, которые оставили хорошее зерно для кормления рабочего скота.
Примечание 2. Уездным, волостным и сельским советам предлагается за проданное зерно из запасов зажиточных владельцев деньги вносить в общенародный фонд.
Пункт 8. В тех местностях, в которых зерна для посева недостает, продовольственным организациям вменяется в обязанность подыскать в соседних местностях необходимое количество семян, а та продовольственная организация, где будет обнаружен излишек зерна от посева, не в праве отказать в отпуске неимущим необходимого количества зерна.
Пункт 9. Исходя из основного нашего мировоззрения, что вся власть как гражданская, так и военная принадлежит советам раб., сол. и кр. депутатов, все доныне существующие учреждения, как-то: земельные и продовольственные комитеты, волостные и уездные земства и управы упраздняются и все это переходит в ведение советов на местах.
Примечание 1. Взамен городских, уездных, волостных, земельных и продовольственных управ Совет раб. и кр. депутатов выделяет из своей среды земельные и продовольственные отделы, ответственные перед советом.
а)  Высшим губернским земельным органом является Губернский земельный комиссариат.
б)  Губернский земельный комиссариат составляется по следующему принципу: 1) все уездные земельные отделы при советах делегируют по одному представителю в Губернский земельный комиссариат; 2) во главе этого комиссариата стоит губернский земельный комиссар, избранный из состава этого же комиссариата; 3) в Губернский земельный комиссариат-входят представители Губернского центрального исполнительного комитета совета раб. сол., раб. и кр. депутатов.
в)  Уездные, волостные и сельский земельные отделы составляются на основаниях, предусмотренных пунктом б.
125


Пункт 10. Ввиду того что мы признали право на труд на земле для каждого гражданина, Губернский съезд советов раб., сол. и кр. депутатов постановляет: обложить городскую и деревенскую буржуазию и кулаков контрибуцией. Обложение буржуазии должно производиться местными советами раб. и кр. депутатов, руководствуясь директивами, составленными для обложения городской буржуазии.
Пункт 11. Поземельные крестьянские банки упраздняются, и весь технический аппарат переходит в ведение Губернского комиссариата земледелия. Всем арендаторам и предпринимателям деньги не возвращаются, а трудовому крестьянству арендная плата за 1918 год возвращается по усмотрению местных советов.
Пункт 12. Все граждане, поселившиеся в пределах Таврической губернии до издания закона о социализации земли, имеют право как на жительство, так и на пользование всем наравне со всеми гражданами на общих основаниях изданного закона“.
После этого обсуждался вопрос об избрании членов Таврического губернского центр, исп. комитета.
Товарищ Пахомов указывает съезду, что он скоро разъедется и здесь на месте в центре кто-то должен будет остаться и руководить управлением губернии, а потому просит избрать, немедля ни минуты, ЦИК, но при обсуждении этого вопроса некоторые члены съезда из крестьян были недовольны тем, что кандидаты были выставлены только из политических партий (социал-демократов (большевиков) и эсеров (левых), а потому вопрос этот решено было перенести на обсуждение по фракциям, и на этом заседание закрывается.
Председатель съезда Пахомов.
Товарищи председателя: Коробцов и Финогенов.
Секретари: т.т. Д. Скрипник и Д. Маринов.
С подлинным верно: Секретарь съезда Д. Скрипник.
126


Стенографический отчет к протоколу № 2, 8 марта 1918 года в 8 час. веч.
ЗАСЕДАНИЕ
На съезде присутствовало около 500 делегатов. Председатель тов. Пахомов „Товарищи, заседание открывается. В порядке дня на заседании стоят на разрешении земельный вопрос и следующие: избрание Центрального таврического комитета С. Р и С. депутатов. Решение аграрного вопроса произойдет постольку, поскольку у нас будет достигнуто единение. Также нужно полагать, что работа будет происходить безболезненно. Я полагаю, что нам нужно найти такой исход, который мог бы нас объединить всех. Я просто думаю найти один общий язык в смысле аграрного вопроса. Всякое полезное дело будет решаться во всем ходе, принимая во внимание, что наша Таврическая губерния является самой важной по отношению ко всем другим“.
Тов. Корсун „Товарищи, я взял слово вне очереди, для того чтобы сказать вам, что те севастопольцы, которые вырвали из рук контрреволюционеров наш Симферополь, эти товарищи пошли опять бороться проливать ту кровь, которая нам так дорога, чтобы защищать нашу свободу. Попав на минуту домой, они опять пошли на тот тяжелый путь, поклявшись на первой битве победить или умереть; победить не удалось,  —  они погибли почти все. Осталось очень мало. Честь и слава погибшим борцам“.
Память погибших почли вставанием. Затем приступили к разрешению аграрного вопроса.
Тов. Пахомов. „Товарищи, на решение этого вопроса мы потратили два или больше дней, пока удалось его разрешить. Я не знаю, будем ли мы сейчас высказываться по этому вопросу или просто приступим к прочтению тех мыслей, которые уже выработаны. Я думаю, что прежде чем высказываться, я бы предложил их прочесть, так как на заседании далеко не все были, и потому, что им нужно знать, каково отношение, из чего они состоят. А уж потом я полагаю, что надо высказываться и ввести в курс дела тех товарищей, которые не были на заседании“.
Тов. Корсун.  1 Товарищи, восстал тот момент; когда мы можем запутать свои мысли. Я говорю это для того чтобы осветить тот
1. Левый эсер.
127


момент, когда получился переворот. Я хочу сделать вам доклад о том, какие данные у нас имеются. У нас не так давно была конференция, для того чтобы разрешить те вопросы, о которых мы мечтали всю жизнь, и для того, чтобы она выделила краевую власть, которая у нас сейчас есть и будет. Был выделен Центральный таврический комитет из 9 человек. Они стали управлять всем аппаратом. Я со дня вступления продолжил ту работу, которую исполняла земельная управа. Работал для того, чтобы решить те вопросы, которые нужно здесь обсуждать. Поэтому я сейчас вам укажу общее положение дела, а затем мы можем приступить к делу.
Когда был издан декрет, что вся земля переходит  крестьянам, что всякие спекуляции прекращаются, и все владельцы, которые пользовались землей и наживались от ее богатства, скрылись и оставили на произвол судьбы все, я скажу, что от земельного вопроса зависит все положение России, потому что эта страна  — земледельческая. Как мы сумеем построить жизнь, как можем удовлетворить каждого жаждущего, от этого зависят все города и села. Во многих местах были имения разорены, мы должны выйти из этого положения. Этот вопрос очень серьезный, перед нами стоит вопрос, как нужно его разрешить. Представители из сел и деревень должны нам указать, как мы должны разрешить землю, как мы должны ею пользоваться, ибо вы знаете, что эту губернию нельзя сравнить с другими губерниями. Здесь масса культурных хозяйств, над которыми надо подумать, надо подумать о том, как осеменить землю. Здесь земли много и много ее оставалось незасеянной, потому что многие крестьяне сидят еще в окопах, а которые вернулись, нашли полный развал, не знают, как приступить к делу, потому что потеряли, даже свой инвентарь. Мы должны подумать о том, как распределять земли каждому крестьянину. Вы знаете, что в одном месте много, а в другом мало, в одном удобная, а в другом нет, и вся она переходит в руки крестьян. Поэтому мы сами должны это разрешить.
Еще вопрос, который мы не можем разрешить: это распределить землю сейчас по норме на трудового крестьянина, потому что каждая губерния должна разрешить этот вопрос на месте. В настоящий момент нам это не возможно провести в жизнь. Во многих местах масса жителей таких, которые кушают хлеб с леса, рыбной ловли и разных других... В настоящее время лес стал народным достоянием, рубка также прекращена, этот вопрос нужно разре-
123


шить, и теперь мы приступим к этому. У меня имеются данные общего количества земли, которая была подсчитана в 1916 году, мы постараемся отпечатать и распространить, чтобы все знали, что делается“.
Затем тов. Корсун читает смету всего количества земли за 1916 год, где приблизительно высчитано, сколько приходится на целую семью и сколько приходится на одну душу. И говорит дальше: „Мы должны распределить земли так, чтобы всех удовлетворить. Многих придется переселять, но другого исхода не найти, должны делать так, чтобы все были довольны, поэтому это так будет решено здесь, так будет проводиться в жизнь, потому что это решали не личности, а сами. Было время, когда вы от этого негодовали, но теперь этого не будет“.
Тов. Гоголашвили  1 „Товарищи, мы слышали доклад комиссара земледелия т. Корсуня и теперь мы будем его обсуждать. Я полагаю, что можно огласить резолюцию, а потом уже приступить к ее разбору по пунктам“.
Тов. Пахомов  2 возражает против такого предложения, потому что полагаться на эти числа нельзя. „Ввиду того, что фракции были против такого резкого перехода, предлагаю дать возможность еще двум или трем ораторам высказаться, чтобы этот вопрос был освещен со всех сторон, и потом уже приступим к резолюции“.
Тов. Быков  3 „Товарищи, мы принимаемся решать аграрный вопрос, а потому мы должны детально вникнуть в него. Я буду говорить о том, как его осуществить, буду говорить о практической стороне и освещать ее и настоящий вопрос, который стоит перед нами. Я коснусь о тех организациях, которые должны встать к обработке земли и тех, которые есть в настоящее время. Эти организации очень разнообразны. В некоторых местах есть только местные советы, в некоторых  —  комиссии, в некоторых  — земельные комитеты, которые занимаются земельным вопросом, а в некоторых местах совсем нет никакой организации. Мы должны определенно сказать, что организации должны быть везде однообразны. Пред нами два вопроса  —  земельный комитет или совет, нам безразличны названия, пусть как хотят называются, только пусть делают, что нужно, во-первых, основной  —  о социализации
1 Левый эсер.
2 Большевик.
3 Левый эсер.
М. Атлас. Борьба за советы
129


земли. Но все-таки я смею заметить, что если мы здесь назовем главный орган земельным комитетом, то это будет нецелесообразно, ибо мы все заявляем, что вся власть, как в центрах, так и на местах не может быть другой, кроме советской, раз мы сказали, что только советам, то земельных комитетов быть не должно. Когда мы построили нужные у нас органы, то они немедля должны были приняться за работу, и в крайнем случае, где их нет, то нужно все-таки все мероприятия проводить в жизнь. Вот я и говорю, что этот вопрос мы должны также решить здесь, как они должны распределяться между трудящимися. Землею имеет право пользоваться всякий, если он хочет трудиться, и потому мы должны определенно сказать, что ее может получить всякий.
Если мы сделаем постановление здесь из следующих соображений, если вблизи деревни имеется имение, то оно будет для той группы той деревни, которая здесь живет, а другие будут заброшены. Если мы решили так вопрос, то между крестьянами может получиться борьба за эти имения. Всякий будет стремиться взять хотя несколько десятин, которые имеются в другой деревне. Вот почему не может быть разделение по селам.
Всю землю можно разделить правильно только тогда, когда относятся ко всем беспристрастно. Когда они разделяют все земли, тогда должны дать отчет в уезд, руководствуясь тем же принципом, которым руководствуются все управления. Например, здесь мы видели, что в одном уезде много земли, а населения мало, а в другом, наоборот, населения много, а земли мало, эту сторону должны предусмотреть земельные комиссариаты и распределять землю между менее земельными уездами. Я говорю, что эти два пункта должны быть разрешены только так, и только так может быть прежде всего распределена земля между крестьянами.
При распределении можно столкнуться с препятствиями, которые могут помешать делу. Здесь не применяется много виноградников и других культурных хозяйств, при ведении которых требуется много знания, которые могут быть обработаны только под руководством опытных лиц. Если мы их передадим крестьянству, то может случиться так, что и хозяйство, которое требует много опыта и знания, и если мы их передадим крестьянству,  1 то это будет грубой ошибкой, это значит, что нанесем культурному хозяйству громадный ущерб. Эти хозяйства должны остаться в целом, и будут их тогда обрабатывать под контролем тех же комисса-
1  Так в подлиннике.
130


риатов. Таким образом, они останутся такими же культурными, и плодородными, с которых можно получать громадную пользу и никому не будет обидно, А от сумм, которые будут получаться от эксплоатации этих хозяйств, будут составлять тот Государственный фонд, который может пойти на улучшение жизни крестьянства. Суммы должны быть обще-губернские для улучшения быта всего крестьянства, а не одного уезда, который в таком случае может обогатиться.  Суммы эти должны распределяться тем органом, который удовлетворит крестьян всей губернии.
Распределение инвентаря живого и мертвого также между трудящимися должно пройти так, чтобы не создать какового-либо недоразумения. Живой и мертвый инвентарь распределяется под личным наблюдением на местах, что же касается скота, то это также очень важный вопрос, если мы почему-либо племенной скот распылим, он будет уничтожен весь. Он тоже должен находиться под наблюдением земельных комиссариатов на местах и таким образом он может объединять всех и не убьет эту отрасль в культурном хозяйстве, а если у крестьянина и падет скот, то он будет знать, где он может всегда получить для пополнения его инвентаря:
Что касается обсеменения полей, то я хочу указать, где должны достать зерно, для того, чтобы имелось определенное количество. Вы должны взять на учет все зерно, которое имеется, и совместно с Комиссариатом выяснить, сколько имеется зерна и, таким образом, узнать, сколько есть слишком для того уезда, а в котором есть нехватки.
Очень остро стоит вопрос о переселении. Обращаются целыми сотнями, которые говорят, только дайте работу: мы знаем, что земли в одной волости мало, в другой больше, и когда организации приступят к разделу земли, то будут знать, как это надо сделать.
Самый важный вопрос это финансовый, который сейчас находится в страшном упадке. Есть целый ряд вопросив, которые могут быть сейчас решены, если финансы разрешатся, а если их не будет, то тогда и мы ничего не сможем сделать, и если нам дорога земля, то мы определенно должны сказать, чтобы нам не препятствовали. Мы должны достать ту сумму, которая требуется для социализации земли. Губернский Комиссариат обращался в Петроград за деньгами и ему отказали, у них денег тоже нет, и Мы должны принять какие-то меры. Нужно среди нас самих дослать эту сумму. Давайте посмотрим на городскую организацию. Они давно стояли на этом пути, и они же указывали, где нам найти
131


денег. Нам остается обложить контрибуцией всех деревенских кулаков и буржуазию для того, чтобы провести организацию земли, иначе без финансов мы ничего не сделаем“.
Тов. Пахомов. „Дело в том, что многие ораторы меня просили прекратить прения, потому что им эти вопросы ясны. Один вопрос о социализации земли был великолепно обрисован. Критиковать его мы не можем, так как он стал фактом, но нужно знать, что меняется граница в всероссийском масштабе, нужно не забывать, что наши границы тянутся еще больше, нужно помнить, что к нам пребывают все новые беженцы, что Таврическая губерния не есть отдельное царство, в которое не имеет права прикасаться другой, и поэтому нам приходится сказать—вопрос как таковой не может быть принят, принимая во внимание его вторую сторону. Перед нами стоит вопрос: раздел ли земли мы будем решать, или о временном засеве, который стоит ближе к жизни. Вот две мысли, которые нужно разделить.
Конечно, я не оспариваю того, что всем желательно знать и определить, кто сколько имеет, но если мы перейдем к этому вопросу, то найдем целый ряд недостатков, и то соображение, что мы стоим перед вопросом завтрашнего дня, может дать вывод, что мы должны данным съездом разделить. Лучше этого слова, правда нет, не сумеем ли мы разделить ее сейчас. На этом мы остановимся.
Если вопрос у нас стоит о разделе, то я скажу, что цифровых данных у нас еще нет по всей России, и поэтому мы не знаем, сколько приходится на каждую рабочую силу, а поэтому пока нет цифровых данных по всей России, мы остановимся исключительно на Таврической губернии. На мой взгляд, не забывая о том, что нам надо разделить землю в общероссийском масштабе, когда остановимся на обсеменении земли, то перед нами встанет вопрос: нужно ли ломать все волостные границы или нет при обсеменении. Мы должны сказать, что это может сделать только губерния и Губернский съезд; но вот перед нами здесь Губернский съезд, и должны быть все данные.
Но я задаю вопрос: имеете ли вы те данные, по которым вы можете распределять землю, и отвечу, что у нас нет нужных данных, что те данные, которые были здесь представлены, не могут быть верными. Нужно сказать, что если я возьму один Мелитопольский уезд, то там было подсчитано только одиннадцать волостей, а имеется 32 волости. Если Земельный комитет
132


не имеет точных данных, сколько у него земли, сколько рабочего населения, то я вас спрошу, откуда могла дать губерния точные данные, чтобы они могли служить для нас отчетом, и поэтому перед нами стоит положение такового рода: принимая во внимание, что цифровых данных у нас нет (очевидно вы понимаете, что мешало составить эти данные), исходя из этого соображения, принимая во внимание, что каждый сидящий здесь нечаст, как бы скорей уехать отсюда, и если мы подходим к этому вопросу так, то так само мы не должны ни одного дня промедлить, но здесь стоит вопрос, что мы здесь будем решать. Распределение земли по данным 1916 года проводить нельзя, мы должны непременно затормозить этот вопрос, а если мы его затормозим, то перед нами стоит вопрос, могут ли крестьяне здесь сидеть, и поэтому я говорю, что как бы печально не было, все-таки придется вернуться отсюда домой и сказать, что вопрос решенным здесь быть не может в настоящее время.
Тогда перед нами стоит один вопрос об обсеменении всей земли. Приступая к обработке полей, мы в то. же время потребуем дать нужные данные и тогда у нас сразу будут итти две работы.. Но до тех пор, пока не будут нужные данные, мы будем много говорить, а дело не делать. И я думаю, что те товарищи, которые хотят не только говорить, но и делать, вполне со мной согласятся. Мне кажется, что вопрос стоит ясно, и я вношу предложение прекратить прения и перейти ближе к делу“.
Просят прения не прекращать, а ограничить в пять минут. Голосование ничего не порешило. Тогда дали возможность высказаться другим ораторам за прекращение прений и против. Против прекращения прений высказывается оратор из крестьян, который говорит, что „надо дать высказаться крестьянам с мест, так как этим вопросом все заняты. То, что говорят ораторы, хорошо само по себе, но, быть может, доклады с места так осветили бы этот вопрос, что он станет очень ясным. Кроме того, говорит он—нам нужно высказаться с мест, это наше требование“.
Второй говорит, что если мы не будем доверять товарищам, которые создали нам социалистический путь, то без этого у нас не будет никакой деятельности и работы. И все-таки в конце концов предлагает дать возможность говорить по пяти минут (смех). Голосованием дают возможность говорить и ограничивают время 10 минутами. Затем принимается предложение о закрытий списка ораторов.
133


Тов. Белоцерковец. „Товарищи, мы очутились перед вопросом трудным и в настоящее время не разрешимым, это выходит потому, что взялись за эту работу только недавно. Вы знаете, что только 3 недели, как мы начали работать и то только благодаря тому, что революция происходила. Мы должны были сами подойти ко всему. Если мы сейчас захотим разделить землю, то встает вопрос, как мы ее разделим; теперь только вопрос в том, как мы ее будем обсеменять, и есть целый ряд путей, по которым можно подойти к его разрешению. Если бы нам пришлось подходить к нему 4 года тому назад, если бы мы не были с разбитым корытом, то это мы сделали бы очень легко, а теперь это делать очень трудно потому, что у нас все отнято. Богатые люди старались все время отыграться на мужичке, заставляли работать до  упаду, но все-таки нам удалось выйти на волю.
Может быть нам еще придется воевать, но все-таки я надеюсь, что земля останется нашей и что мы ее разделим, но только не раньше как месяца через четыре. Нам нужно, чтобы были все данные. Приблизительно те данные, которые нам указал товарищ Корсун, верны. Десять лет назад агроном говорил, что земли приходится от 5 до 10 десятин по всей Таврической губернии, а если мы ее поделим на рты, то не меньше на всех придется земли более 4 десятин. Исходя из этого, мы можем подойти и дальше. Я слышал, когда говорили крестьянам давать нельзя делиться, что если дать ему землю, то он только порвет глотку.
Относительно засева тоже самое, я думаю, что каждая волость может сговориться, как можно землю засеять. А пока будет вестись посев, произойдет подсчет населения и земли относительно сколько получит каждый частный  1 труженик. И тогда мы скажем, что есть земля лучше и хуже и что где и сколько может получить каждый. И тогда пред вами будет такая картина, что, кто хочет получить больше, тот возьмет хуже, а кто хочет получше, тот берет меньше. У кого есть лишнее зерно, дай его неимущему; так когда-то делали крестьяне и получали его обратно, когда снимали хлеб, т. е. до будущего урожая. Если мы пойдем дальше, то скажем, что не только засев но и много чего можно сделать без финансов. Довольно заботиться каждому мужику. Кроме того, я говорю, что, если мы будем работать руками, то это будет нашей погибелью, а лишь одно спасение в машинах,
1 Так в подлиннике.
134


так человек будет не в такой степени утомляться и сможет заняться другим делом. Наемный труд отпадает, всякий работает только для себя, и если сейчас есть некоторые рабы, которые вечно служили и которые говорят, что мы лучше пойдем служить, я скажу, что никакой наемный труд мы не допускаем. Все должны работать только для себя, а не на людей“.
Тов. Гаголашвили. „Товарищи, наконец, наболевший вопрос получает реальное осуществление. Мы всегда его отстаивали под красным знаменем, и уже пред нами идет социализация земли и, таким образом, идеал, за который боролась партия социал-революционеров, получила свое осуществление. Тут нам нужно призадуматься о том, как нужно лучше провести раздел, чтобы все остались довольны, это мероприятие мы будем здесь отстаивать из следующих принципов, которые партия всегда отстаивала. Во-первых: распределение земли, а,  во-вторых, уничтожение наемного труда. Партия боролась и будет бороться за эти пункты, и долг каждого русского гражданина пользоваться только нужным для его потребления, т. е. чтобы эти продукты давали ему возможность жить как гражданину. Второе, чтобы каждый гражданин только личным трудом вел обработку своей земли, чтобы не допускались, как раньше, богачи и заколачивали чужим трудом деньги. Имея много земли, он сам ее не обработает и, не имея другого выхода, ему придется обрабатывать по потребительной норме и своим трудом.
Первый оратор говорил, что очень трудно разделить землю, но я скажу следующее: мы, встав на точку зрения, что у нас социальная революция, мы проводим много, не считаясь с текущим моментом; вы знаете, что текущий момент даже мешает для проведения этой нормы, которая у нас есть. Мы, имея за основу эту норму, будем стараться провести ее положение в жизнь постольку, поскольку мы будем стараться ее провести. Затем я скажу, что у нас есть хозяйства культурные, у которых насчитывается десять тысяч десятин, но мы говорим, что вся власть советам, поэтому и эта земля должна перейти в ведение Советов народных комиссаров. Они должны обрабатывать эти земли, если можно, то общественным порядком и, кроме того, в этих имениях мы допускаем наемный труд. Таким образом, я прошу иметь в виду нашу резолюцию“.
Тов. Веретенников. „Я приветствую Вас, что настал тот миг, когда мы можем говорить об этом вопросе, но, товарищи, надо
135


учитать все и не обидеть никого ни безумных  1, ни бедных. Я хочу сказать, что значит бедные. У нас трудовое крестьянство делится на три части. Крестьянство имущее, среднее, у которых есть, например, пара лошадей, и бедных, у которых ничего пет. Я буду просить все-таки разобрать этот вопрос так, чтобы всех удовлетворить. Я думаю, что короткое время мы только обидим  1 если дать земли всем поровну, то надо дать инвентарь. Если начать делить инвентарь и имущему не дать, то он скажет я тоже на войне был. И вот я пришел к такому заключению, что имущему не дать, среднему дать кое-что, и затем идет бедный человек, батрак, которому надо дать земли и лошадку: это тот пролетариат, который изнемогал всю жизнь, и теперь он может требовать, чтобы его не обидели. На словах землю делить хорошо, но я думаю, что скоро ее разделили бы только тогда, если бы все были как один. Вы власть и вы не должны обидеть беднейшее крестьянство, а также сможете, чтобы эту власть у вас никто не отнял. Мы выслушали две резолюции большевиков и социал-революционеров и поддерживайте ту мысль, которая стоит на защите ваших интересов, а что касается земли, то ее сразу нам не разделить так, чтобы никого не обидеть, а мы должны быть внимательны и делать так, как весь народ скажет, можно работать как угодно, только не обижать друг друга“.
Этим оратором заканчивается список ораторов.
Затем было приступлено к делу. Были прочитаны две резолюции: партии, социал-революционеров и партии большевиков и предложено одну из этих резолюций принять за основную и
затем, разбирая ее по пунктам, оставлять, добавлять или совсем выбрасывать.
Тов. Пахомов. „Товарищи, нам нужно принять за основу одну из этих резолюций, которые здесь представлены. Я являюсь представителем партии большевиков и на этом основании буду отстаивать свою резолюцию. Когда мы ее обсудили, то задавались целью, чтобы самые важные мысли были ясны и определенны на бумаге. И поэтому я лично считаю, что каждый пункт писать не нужно, потому что мы их все равно снова читать будем при разборе. Думаю, что и вы со мной согласны. Я скажу только вскользь о тех положениях, где я буду возражать, особенно в том месте, когда говорится, что отменяются земельные комитеты и вводятся комиссариаты. Когда мы будем его разбирать, то выясним те не-
1 Так в подлиннике.
136


ясности, которых так много, а поэтому сейчас я только буду говорить об этих комиссариатах.
Дело в том, что если на местах выделять комиссариаты, то они будут подчинены волостному управлению и последние уездному; против этого я возражаю. По нашему, могут выделяться только советы, которые выделяют целый ряд отделов, и потому мы не можем выделять такие комиссариаты, которые были бы подчинены волостным, а волостные уездным. Эта форма земельных управ, которые до сих пор существовали.
Кроме того, я скажу, что у нас существовали продовольственные органы точно по такому же типу. Я нахожу, что старые формы для нас не применимы, и поэтому я думаю, что мы ее отвергнем. Побольше контроля местному совету, поменьше самодеятельности и всяких действий. Если мне будут заявлять, что они все равно подчинены советам, то и назвать их советом, потому, что они подчиняются советам.
Затем приводимые пункты о социализации земли и обсеменении. Прежде всего важно знать, из чего мы исходили, когда решили его пока оставить. Мы не думаем, что если вы отсюда уедите, то сразу начнем делить землю, все равно мы ее не успели бы разделить, так как время не позволяет, и вот поэтому в нашем проекте имеется больше прямых внешних свойств, при помощи которых будет проводиться на местах эта мера“.
Тов. Гоголашвили. „Товарищи, я принципиально буду отстаивать нашу резолюцию. Мы знаем, что земля социализована, а потому нужно приступить к делу. Устав, который мы проводим в отрасль хозяйства, может и не выйти: когда  мы его выносили и говорили, что все в руках народа, то мы знали, что хотя провести сейчас этого нельзя, но при нашей энергии мы можем к этому идеалу приблизиться. Мы говорим, что земля передается земельным комиссариатам, вы знаете, что вся власть принадлежит вам, и потому эти комиссариаты не имеют никакого отношения к старым организациям, как говорил товарищ, и я думаю, что если найдутся элементы ненужные, то вы сами будете смещать. Мы ко всему будем подходить с точки зрения возможности, потому что сами  вы говорите, что мы этого не сделаем, потому что невозможно, то я скажу, что пора невозможности прошла, а настала пора возможности. И мы будем стоять на этом до тех пор, пока земля не получит свое собственное освобождение“.
Тов. Белицкий. „Товарищи, меня удивляет, что товарищ так
137


горячо защищает свою резолюцию и прямо говорит: „Иди, дели, бери“. Если они говорят, что мы разносимся о социализации земли, то это потому, что раньше мы имели ввиду буржуазное правление, но теперь, когда мы взяли все в свои руки, то говорим: „Бери все, что тебе принадлежит, вся земля трудовому крестьянству, всем, кто может ее взять и обработать. А кто может и сейчас разделить? Ведь данные есть только приблизительные, и если мы скажем, что сейчас берите по три десятины, а потом будем ее отнимать, то что выйдет из этого. Вы идите и работайте, а мы в это время подсчитаем то, что нужно, каждый из нас должен знать, когда можно бороздить землю. Если товарищ говорит, что мы уклоняемся от власти советов, то он ошибается, мы всегда говорили власть Советам. Мы раз навсегда сказали, что Совет есть власть, перед ним мы даем отчет. Если мы говорим, что делить сейчас землю нельзя, то значит, что это так и должно быть, земля наша, раз это сказано, то это священно и от этого мы не отойдем. И если товарищ говорил, что мы землю не хотим делить, то это было сказано в защиту своей резолюции, которая при этом не дает никаких данных и, согласившись с ней, я знаю, что ее придется переделивать. Лучше сделать один раз хорошо, чем два раза плохо.
Я фактически ничего не имею против, если бы она дала бы нам что-нибудь жизненное, очень печально то, что она в настоящее время неприменима. И только тогда мы скажем крестьянам, что землю нужно делить тогда, когда у нас будут правильные данные, я еще раз скажу, что это глубокая ошибка, когда они говорят, что мы хотим как будто вас обмануть. Раз вы власть, сами можете избирать кого угодно, то никто не может вам указать, что надо делать“.
Тов. Быков, „Я не буду касаться партии, коснусь только вопроса о резолюции, мы должны сказать, на какой стороне голосов больше, та и будет принята. Я думаю, что большевики забьют нас, но теперь я вижу, что мне не приходится доказывать, что резолюция наша неправильна“.
Тов. Пахомов говорит, довольно наслушались тех управ, работы которых были не начаты. Дело в сущности в постановке вопроса в той или иной организации. Я хотел бы знать, кому вы больше доверитесь  —  Совету или Земельному комитету, которые вы сами выделите из своей среды“.
Голосованием за основную принимается резолюция партии большевиков 226, против 202. Затем объявляется перерыв до следующего дня.
138


Стенографический отчет к протоколу № 2 от 9 марта 1918 года 9 часов утра
ЗАСЕДАНИЕ
Председатель открывает заседание, и предлагает избрать президиум, ввиду того, что поступили записки, выражающие недоверие, и находившие, что настоящий президиум не на своем месте. Вопрос об этом возбудили делегаты Перекопского уезда, которые запоздали и которые хотели, чтобы для более лучшей, по их мнению работы, в президиуме находился их представитель. Возникли прения, в результате которых после голосования выяснилось, что весь президиум остается на прежнем месте. Поступило предложение, что за такое отношение и за то, что Перекопский уезд отвлек целый съезд от текущего дела, выразить им маленькое товарищеское порицание, которое они не захотели принять.
Тов. Пахомов. „Итак, мы подходим к тому вопросу, который вчера приняли. Пред нами теперь стоит дело так. Ту резолюцию которую мы вчера приняли, нужно читать по пунктам и принимать их или выбрасывать то, что не нужно. Теперь будем разбираться и приступим к чтению резолюции. На каждом пункте я буду останавливаться. Если эти пункты будут приняты бесспорно, то прошу подымать руки. На фракционном собрании у нас было постановлено, чтобы давать говорить всем без исключения, чтобы все могли высказываться“ (резолюция читается по пунктам).
Пункт 1-ый. Приняли единогласно, 2-й повторяется два раза.
Тов. Быков не соглашается со словом „трудовая“ и поправляя слово потребительная, на что возражает тов, Силичев, говоря, что машинами будет ведать совет, который и распоряжаться будет этим делом.
Тов. Пахомов. „По моему, раз советам принадлежит все право, то и они ведают всем,  —  и прибавляет,  —  что здесь это слово даже и не вкладывается, как нужно“. Принимается без поправки единогласно.
3-й. Добавляется: „как безземельным и малоимущим“. Принимается единогласно. Затем читается первое примечание, вызвавшее много прений и отвлекшее дальше этого пункта. О перемещении границ говорилось, что если не захотят сговориться уезд,
139


в котором земли больше, с малоземельными, то это могут сделать советы.
Затем  1 представитель южной горной полосы докладывал о том, как трудно работать татарам на тех клочках земли, которые они имеют, сколько они на них кладут силы для того, чтобы прокормить семью и детей“ и просил их не обижать и дать возможность работать как следует, на что ему возразили, что о том, чтобы отнимать от тружеников кусок хлеба здесь речи не было и быть не может. Есть много очень имущих, которые не хотят дать неимущему. (Шум).
Тов. Быков заявляет, что ввиду того, что эта сторона в их резолюции была предусмотрена, то возможно, что эта сторона всех примирит, — читает и предлагает этот пункт принять. (Земля взята на учет). Еще после недолгих прений примечание принимается единогласно.
Пункт 4-й: единогласно после больших прений принимается.
Пункт 5-й принимается единогласно.
Примечание. Партия левых эсеров заявляет против допущения наемного труда и поэтому голосует против, допускает его только в общественных работах, но не в личных. Большевики возражали в том отношении, что сейчас много людей, которые еще не имеют своей земли, а потому нужно усматривать общественные работы, так как в этой губернии много земли, которая не успевала обрабатываться никогда. Этого не избежать в этом году. Кроме того, есть люди, которые не смогут работать в сельском хозяйстве, а поэтому надо им работать в культурном. Теперь здесь очень много пришлого населения, которое не придется наделять землею.
Затем говорил товарищ Пахомов: „Ввиду того что наемный труд имеет определенные формы, я принципиально против не возражаю, но только если это касается той земли, где имеются собственные силы. Но допустим, что солдатка, которая имеет детей, или калеки, которые не в состоянии обработать свою землю. Как они должны делать? Я в таком случае сказал бы просто, что наемный труд допускается только с разрешения волостных и сельских советов“ (аплодисменты).
Принимается поправка:
В случае потери трудоспособности, допускается частный труд
1 Курсив автора.
140


по усмотрению Советов. Примечание принимается с добавлением единогласно.
6. О наделе инвентарем.
От фракции левых эсеров поступает заявление, что они не согласны с такой постановкой, так как весь живой и мертвый инвентарь должен быть взят на учет и организации будут распределять его, а не так, что у кого много инвентаря, так тот будет принимать неимущего.
От большевиков заявляет тов. Лазарев, что „теперь должен начаться посев, и потому необходимо распределить инвентарь как можно быстрее, а если начать делить, то пройдет много времени. Так, как говорится в этом пункте, будет лучше, потому что идет речь только о 1918 годе, чтобы можно было произвести посев“.
После больших прений, где выставлялись всевозможные мотивы за и против этого предложения, в конце концов ни к чему не пришли, и пришлось решение этого вопроса отложить на после этого перерыва.
Стенографический отчет заседания съезда к проток. № 2-й 9 марта 1918 г. вечером
ЗАСЕДАНИЕ
Начало заседания в протоколе.
Решается и принимается пункт о земельных комитетах и со- ветах, после решения принимается несколько объяснений.
Затем от фракции левых эсеров предлагается тот пункт, где говорится об обложении деревенских кулаков, объясняется это тем, что прежде, чем иметь какие-нибудь доходы, приходится много расходовать, и поэтому предлагается поступить по примеру города, так как денег у них много.
Поступает возражение против этого: „Товарищи, вопрос этот кажется всем ясным, что мое глубокое убеждение, что это вопрос сложный, у нас на месте все товарищи, в том числе и большевики, высказывались против этого обложения. Между прочим мы получили из города требование, чтобы мы собрали контрибуцию и отдали им. Но сделать этого мы не могли, никакого обложения не устраивали. Еще больше мы идем против обложения деревни. Ведь городские капиталисты после обложения продол-
141


жали существовать, так как у них не все отбирается, а деревенскую буржуазию мы как бы совсем убиваем, потому что у них отбирается все. Если мы заявляем какому-нибудь богачу, дай нам 10 или 15 тысяч, то обложением мы усиливаем ту вражду, которая уж и так имеется. Я бы спросил комиссара труда, неужели нет никаких других денег, неужели Крым не получил еще ничего? Я бы предложил сначала его выслушать, а потом и выносить свое постановление“.
На эти слова возражают, что „нас грабили целые столетия, а теперь им дается право работать и жить так, как живут все. Вот почему они и не разделяют точку зрения Балаклавцев. Кроме того, все мы знаем, что многие помещики имеют почти по 40 миллионов, также и в городе, а когда советы взяли в свои руки власть, то оказывается, что и денег нет. Вот почему мы здесь, а также и представители от крестьянства станем на одну точку зрения“. Голосованием принять этот пункт большинством.
Затем поступило заявление от беженцев о том, имеют ли они право на землю, которую уже обрабатывают, на что получили ответ, что в изданном законе сказано, что все лица, которые переселились до издания закона, имеют право на общем основании получать земли, а обсуждать этого здесь не стоит, так как техническая разработка идет в комиссариате. Затем читают резолюцию, которая выясняет это положение.
Затем приступили к выборам Губернского центрального исполнительного комитета.
Товарищ Пахомов. „Товарищи, мы перешли к вопросу о избрании губернского высшего органа, который состоял бы из 9 человек. Тот, кто был в начале съезда, тот слышал доклад товарища Миллера, какие работы выпали на долю их. На заседании фракции обсуждался вопрос об избрании Исполнительного комитета, мы определили, что имеется. 15 комиссариатов и что если б послать в каждый по 1 человеку, то нужно, чтобы было 15 человек. Кроме того, в президиум 5 человек, таким образом мы определили, что нужно 20 человек. Затем есть некоторые положения, которые могут измениться. Мы только что решили, что у нас будут земельные отделы, и если эти отделы сосредоточат в себе власть, то представитель отпадает, также может получиться и с продовольственным органом, но у нас есть другие органы, где нужны представители, например, торговый, поэтому минимум 20 человек, иначе нельзя.
142


Было предложение, чтобы в комитет избрать 30, 40, 45 человек, но мы думаем, что нельзя брать столько людей прямо со съезда, тем более это значит, что мы ограбили провинции; мы знаем, что там также нужны люди, так как и там решаются важные вопросы, где без знающих, умных людей погибель. Если вы желаете переменить, то пожалуйста, но фракция левых эсеров также присоединяется к нам“.
Затем оглашается список  выборных от фракции большевиков 12 человек и левых эсеров 8 человек.
От фракции левых эсеров поступило заявление о том, что
их партия теперь почти больше партии большевиков на настоящем съезде, а потому они требуют и от их партии представительства в 10 чел., т. е. чтобы количество членов обоих партий было одинаково.
После больших прений, где выяснилось неправильная запись приезжающих по партиям, вопрос поставили на голосование, которое разрешило вопрос так, как он был поставлен сначала 12 большевиков и 8 левых эсеров.
Поступает заявление от партии мусульман, чтобы им была дано одно или два места, так как они составляют большой процент населения, и если их просьба не будет исполнена, то они будут обижены, кроме того, они говорят: как мы можем поддерживать ту власть, где нет ни одного нашего представителя, что сочувствовать им можем тогда только, когда сами там будем“.
Тов. Новосельский. „Здесь в Центральном комитете работает татарин секретарем, он же является комиссаром по мусульманским делам. Я хочу дам сказать, что под его руководством этот комиссариат стоит лучше, чем все другие. Никто еще не сумел так сорганизоваться. Кроме того, здесь издается газета, которая раньше была черносотенной, а теперь является органом партии большевиков. Товарищ стоит в списке большевиков, и, таким образом, один представитель от татар есть“.
Тов. Пахомов. „Если вы понимаете идею, то идите в партию, и тогда вас будут избирать, если итти туда не хотите, то мы вам места не дадим. Национальным вопросам места быть не может. Здесь все равны“.  1
Начинается голосование не партийных кандидатов. Ввиду заявления общих фракций о том, что за них они голосовать не будут, так как не могут за них отвечать, поднимается страшный
1 Курсив автора.
143


шум. Тогда обе партии снимают своих кандидатов. В конце концов решили заседание отложить до следующего дня, а самим собраться фракционно и обсудить эти вопросы, чтобы не тормозить дела.
Предложение принимается.
Заседание закрывается до следующего дня 11 час. вечера.
УКАЗАТЕЛЬ ИСТОЧНИКОВ, КОТОРЫМИ ПОЛЬЗОВАЛСЯ АВТОР ПРИ СОСТАВЛЕНИИ ЭТОЙ КНИГИ
Архив Истпарт (рукописные воспоминания).
Фонды жандармского управления и секретного стола губернатора. Крымцентрархива.
Дело общественного комитета КрымЦАУ Керченский архив, дела Городской управы за 1917-18 год.
Газеты „Таврическая правда“.
Газеты „Прибой“ за 1917-18 год.
„Вольный Юг“.
„Крымский вестник“.
„Таврические ведомости“.
„Таврический голос“.
„Южные ведомости“,
„Единение“.
„Знамя свободы“.
„Известия феодосийского совета“.
„Известия тавр. губ. общ. комитета“.
„Революционный Севастополь“.
„Известия севастопольского совета“.
„Голос татар“.
„Крым“.
„Земля и воля“.
„Крымская почта“.
„Революционная Евпатория“.
„Известия симфероп. совета“.
„Таврические советские известия“.
„Путь борьбы“.
„Знамя труда“.
„Голос жизни“.
Сталин. Сборник статей по национальному вопросу и вопросы ленинизма
Сборники „Революция в Крыму“ №№ 1, 2, 3, 4, 7, 9.
Бунегин. Революция и гражданская война в Крыму.
Прохоров. Крым в эпоху революции и гражданской войны.
IIIтейнбах. Профсоюзы в Крыму.
Ремпель. Красная гвардия в Крыму.
Известия таврического общества истории археологии и этнографии, том IV за 1930 год.
Сборник. Антанта и Врангель.
Отчет первого съезда советов 7-10 марта 1918 года.
Бояджиев. Крымско-татарская молодежь в революции.
144


Сдано в производство 7/I  —  33 г. Подписано к печати 10/1V  —  33 г. 9 печ. л. Ст. ф. А  5 Пл. шр. 45 т. н. Редактор Л. Третьяков. Техредактор и коррект. В. Терабилло. Обл. худ. А. Варфоломеева.


Цена 1 р. 80 к.
КРЫМГОСИЗДАТ. СИМФЕРОПОЛЬ, СОВЕТСКАЯ, 5