СЕРИЯ
РОССИЯ
И
МИР

Виктор СТАРОДУБОВ
РОССИЯ-США
ГЛОБАЛЬНАЯ
ЗАВИСИМОСТЬ
Москва
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ 2004

УДК 327 ББК 66.4 С 77
Серия основана в 2004 году
Серийное оформление ИГОРЯ СУСЛОВА
ISBN 5-235-02757-4
© Издательство АО «Молодая гвардия», 2004

ОТ АВТОРА
В этой книге речь пойдет о России, которая в XX веке в полном смысле трижды потрясла мир. В первый раз это случилось в 1917 году, когда, совершив революцию, она заявила о намерении создать бесклассовое общество социальной справедливости и тем самым противопоставила себя всем тем, кто правил остальным миром и ничего в нем менять не хотел. Во второй раз — в 1945 году, когда, вопреки всем прогнозам Запада, Советская Россия сумела выстоять и победить в самой кровопролитной войне человечества. Эта победа не только избавила мир от фашизма, не только изменила «геометрию» Европы, но и послужила катализатором для развала мировой колониальной системы. И наконец, в третий раз — в 1991 году, когда воистину «тектонические» потрясения, которые произошли с казавшейся незыблемой Советской сверхдержавой, вновь потрясли устои напряженной стабильности мирового сообщества, так или иначе отозвались на жителях всей планеты.
Для правопреемницы Советского Союза — Российской Федерации — наступил затяжной период упадка. Этот период нашей истории россияне, в зависимости от их политических воззрений, называют по-разному. Одни — революцией, другие — в первую очередь коммунисты — контрреволюцией. А все вместе — «эпохой Ельцина», правда, характеризуя эту эпоху с самых разных позиций.
Начиная работать над книгой, автор не ставил перед собой задачу всестороннего рассмотрения и анализа этой «эпохи». Его планы ограничивались военно-стратегической ситуацией, скла¬
5

дывающейся для России в постсоветское время, и связанными с этой ситуацией проблемами военной безопасности. Однако, по мере того как происходило углубление в тему, оказалось, что вопросы военно-стратегического значения тесно связаны с политическими проблемами, по своей сути ставшими первопричиной изменений, происходивших в военно-стратегической области.
Многие пишущие люди часто пользуются такими словосочетаниями: «мне посчастливилось жить в эпоху...» или «я был счастливым свидетелем...» И далее, называя эпоху или событие, поясняют, в чем именно состояло их «счастье». В предлагаемой вашему вниманию книге, уважаемый читатель, вы таких слов не найдете. Автор не мог испытывать счастье, наблюдая за развалом нашего Отечества, которое не всегда было к нам ласково, но в нем мы родились, росли, любили, мы его строили и защищали, им гордились. Оно было Родиной. Не затронуть тему распада СССР было невозможно.
Боль нашему поколению принесли и последовавшие за развалом Советского Союза события, которые к концу столетия привели его правопреемницу Россию и большинство бывших советских республик — ныне стран ближнего зарубежья — в состояние упадка и разорения, нестабильности и коррупции, расцвету преступности и наркомании, к нищете большинства населения. Все это отражено в главе «Развал супердержавы».
Хотя с этой главы начинается повествование, основным содержанием книги все же остается рассказ о проблемах, имеющих отношение к военной безопасности России и защите ее интересов за пределами нынешних границ. Эти проблемы автору близки, поскольку в течение 47 лет военной службы он был постоянно связан с оружием, причем более половины этих лет — со стратегическим, принимал непосредственное участие в его испытаниях, более 20 лет работал в тесном контакте с дипломатами, представителями военной промышленности и науки при выработке концепций и позиций для международных и советскоамериканских переговоров по ограничению вооруженных сил и вооружений, принимал непосредственное участие в этих переговорах, в контроле за соблюдением принятых сторонами соглашений, а также в разного рода международных дискуссиях по проблемам международной безопасности.
К сожалению, и в отношении военно-стратегического положения России мало что можно сказать утешительного. Созданная в течение послевоенных десятилетий система безопасности была нарушена еще последним советским руководством. В результате развала Организации Варшавского Договора Россия осталась без союзников, а ее уход из Центральной Европы был похож на бегство. После распада СССР мы вновь оказались в границах XVII ве¬
6

ка. Из шестнадцати советских военных округов осталась ровно половина. Причем в бывших союзных республиках оказались наиболее боеготовые группировки войск, оснащенные самым современным оружием. Россия осталась с войсками «второго оперативного эшелона», оснащенными меньшим процентом современного оружия. Внутренние военные округа — Московский, Ленинградский и Северо-Кавказский — стали приграничными.
Доставшаяся в наследство от СССР часть его оборонного потенциала год от года сокращалась. Оружие неуклонно устаревало, новые поступления практически прекратились. Россия к концу столетия по капиталовложениям в оборону опустилась до уровня таких государств, как Тайвань, Турция и Израиль, и тратила на нужды обороны в 4—5 раз меньше Англии, Франции, Германии или Японии, не говоря уже об Америке. Армия, посаженная на голодный паек, постепенно деградировала. Задуманная реорганизация Вооруженных сил требовала денег, которых в казне не было. Военная промышленность России, и так представлявшая собой лишь ущербный осколок сбалансированного военного комплекса СССР, не получая госзаказов на свою продукцию, продолжала разрушаться. Многие ее предприятия перепрофилировались, некоторые были приватизированы, что создавало дополнительную брешь в производстве оружия. Военная безопасность России поддерживалась практически только за счет все еще функционирующих стратегических ядерных сил (СЯС), в первую очередь находящихся в постоянной высокой боеготовности Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). (Но ведь и их мощь подвластна времени!) Высшее военное руководство металось в поисках способов обеспечения военной безопасности страны путем такого реформирования Вооруженных сил РФ, которое сохранило бы способность сдерживания агрессии в условиях нищенского финансирования. Что касается оборонно-промышленного комплекса, то оставалась надежда только на его самовыживание за счет экспорта оружия и на энтузиазм российских ученых и инженеров, привыкших творить за символическое вознаграждение.
Ожидания, что с завершением «холодной войны» мир станет более спокойным и предсказуемым, не оправдались. Соединенные Штаты стали утверждать себя в роли международного жандарма и судебного исполнителя. Их военные ассигнования после первых символических шагов в сторону сокращения вскоре вновь поползли вверх. Североатлантический блок, игнорируя протесты Москвы, начал свое расширение на Восток, приближаясь к границе с Россией.
В конце концов российское руководство, кажется, стало осознавать происходящее, и на него все это подействовало отрезвляюще — порхание вокруг «партнерства» с Соединенными Штатами
7

и НАТО постепенно менялось на более трезвые оценки складывающейся ситуации, и эти оценки были малоутешительными. Россия плавно сталкивалась в разряд государств, которых, по западным канонам, при решении международных вопросов можно слушать, а можно и не слушать. Во всяком случае, принимать во внимание их мнение вовсе не обязательно. К перечню внешних угроз добавилась внутренняя — угроза распада России, характерным симптомом которой стали чеченские события.
Лишь с приходом в Кремль В. В. Путина появилась робкая надежда на возрождение. Очень хотелось бы, чтобы надежда оправдалась и нашей многострадальной стране, наконец, повезло!
Возможно, не все читатели согласятся со сделанными автором оценками описываемых событий. Это естественно, более того — закономерно, уж очень расслоилось российское общество в постсоветское время! Одно можно сказать — автор старался осветить события так, как ему подсказывало его мировоззрение, помноженное на любовь к Родине.
И еще. Раз уж книга у вас в руках, не поленитесь, прочитайте ее. Пусть она побудит и вас, уважаемый читатель, осмыслить затронутые в ней проблемы. Осмыслить и сделать собственные оценки и выводы.

В работе над книгой были использованы собственные наблюдения и материалы, открытые российские и зарубежные источники информации. Автор благодарит за помощь, в том числе с подбором фотоматериалов, коллективы редакций журналов «Зарубежное военное обозрение» (МО РФ) и «Ядерное распространение» (Московский центр Карнеги), газету «Независимое военное обозрение», а также друзей и товарищей — В. А. Куклева, Ю. В. Лебедева, А. В. Минаева, Ю. Д. Новикова и А. В. Стародубова.

Глава 1
РАЗВАЛ СУПЕРДЕРЖАВЫ
...Документы свидетельствуют, что Союз не столько «рухнул», сколько был «разобран» небольшой группой высокопоставленных советских чиновников во главе с Ельциным в борьбе за власть и собственность.
С. Коэн
Расшатывание устоев
Время неумолимо. Трагические дни распада Советского Союза уже стали достоянием истории. Однако исследователи — и российские, и зарубежные, одни с болью, другие со злорадством, продолжают комментировать это событие.
На Западе нередко можно услышать, что распад Советского Союза произошел в результате поражения в «холодной войне». Правые в России считают, что во всем виновата «порочность» коммунистической идеологии. Некоторые утверждают, что распад — это следствие борьбы за власть и сведения счетов между представителями и группировками загнившей партийной верхушки; что к развалу СССР приложили руки и деньги западные, в первую очередь американские, спецслужбы. Суждений много, каждое из них в отдельности вряд ли может претендовать на полную истину, но в каждом из них все же есть что-то, с чем нельзя не согласиться.
Конечно, «холодная война» с ее беспрецедентной гонкой вооружений, сражениями на внешнеполитическом, экономическом, идеологическом, пропагандистском и иных фронтах, не могла не создавать дополнительных проблем для советского государства. Она для того и была развязана нашими бывшими союзниками по Второй мировой войне. Гонка вооружений, которая благополучной Америке была даже полезна для поддержания жизненного тонуса, разоренному войной Советскому Союзу несла дополнительные ущемления потребительских и социальных программ. Негативный заряд несли в себе и сражения на иных фронтах «холодной войны». Вашингтон не утруждал себя правилами приличия. Весь мощный аппарат средств массовой информации
10

Америки и вообще Запада работал непрерывно, раздувая, искажая, а нередко и перевирая случавшиеся промахи и просто не нравившиеся Западу действия советского руководства во внешней политике, любые внутренние события в СССР. Но не только это. Проводились специальные акции, направленные на подрыв устоев советского государства, что способствовало активизации прозападных элементов внутри страны.
Это были тщательно спланированные на государственном уровне акции. В меморандуме СНБ 10/2 от 18.06.48г. обозначена задача создания в рамках ЦРУ отдела социальных проектов, которому предписывались подрывные действия, причем не только в военное время. «Тайные операции, — говорилось в меморандуме, — включают пропаганду, экономическую войну, превентивные прямые действия, включая саботаж.., подрывную работу против враждебных государств, включая помощь подпольному движению... Эта деятельность планируется и проводится так, чтобы внешне не был заметен ее организатор — правительство США, а в случае каких-либо разоблачений правительство США могло правдоподобно отрицать всякую ответственность за него».
Два года спустя, в Директиве СНБ-68, утвержденной Трумэном 30.09.50 г, предусматривалось втягивание СССР в гонку вооружений, а также предписывалось «сеять семена разрушения внутри советской системы», вести «открытую психологическую войну», осуществлять «меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войн». Причем делать все это так, чтобы американская политика и действия вызывали «коренные изменения в характере советской системы... Если эти изменения явятся в основном результатом действия внутренних сил советского общества, то они будут эффективнее и обойдутся США дешевле».
Разогретая пропагандой западная общественность легко заглатывала принимаемые на официальном уровне дискриминационные решения в отношении ограничения торговли и контактов с Советским Союзом. Ни одна западная столица не возмутилась, когда в 1959 году конгресс США единогласно принял «Закон о порабощенных нациях», где содержалось обязательство поддерживать борьбу всех националистических сил в СССР, но, естественно, ни слова не говорилось, например, о резервациях индейцев у себя дома, в Америке. Это был не только закон в отношении внутренних дел в другой стране, что само по себе является недопустимым, это было принятое на официальном уровне решение о расшатывании устоев другого государства, о разжигании в нем межнациональной
11

розни. Последователи пресловутого фашиста Геббельса, перевирая историю, старались вдолбить в сознание представителям разных национальностей, населявших СССР, что они были порабощены русскими. В стране, населенной более чем сотней народов и народностей, им удавалось найти такие «экземпляры», которые по ряду причин были готовы «поверить» этому, игнорируя даже тот факт, что согласно официальной статистике РСФСР была республикой-донором: каждый средний россиянин производил почти в полтора раза больше национального продукта, чем средний житель других республик. (Между прочим, закон США все еще продолжает действовать — американские законодатели, видимо, считают, что Россия еще не расчленена до желаемого ими состояния!)
Однако было бы слишком упрощенно объяснять развал государства лишь воздействием извне. Шла деградация партийного и государственного руководства. В партийных органах наращивался процент людей, пришедших в партию не по идейным, а по конъюнктурным соображениям. Состарившийся верхний эшелон власти уже не был способен эффективно реагировать на возникающие проблемы как на идеологическом фронте, так и в экономике и в других областях государственной и общественной деятельности. По существу, с 1975 и до 1985 года первый пост в государстве занимали безнадежно больные люди.
В 1981 году на мартовском Пленуме ЦК КПСС 75-летний Л. И. Брежнев, тяжело больной и практически недееспособный, был вновь избран Генеральным секретарем. Через год он скончался. В марте 1982 года его преемником стал 68-летний, также безнадежно больной Ю. В. Андропов. Менее чем через два года он умер. В 1984году на внеочередном февральском Пленуме ЦК Генеральным секретарем был избран еще более больной 73-летний К. У. Черненко. В марте 1985 года умер и он.
Было бы удивительно, если бы в таких условиях в правящей партии предпринимались какие-либо шаги для преодоления десятилетиями процветавших догматизма и нетерпимости к инакомыслию. Эти утвердившиеся еще в сталинские времена пороки идеологии не только тормозили развитие всех сторон внутренней жизни страны и общества, но и навредили СССР в международном плане, особенно во взаимоотношениях со странами, в которых также была сделана попытка построить социалистическое общество. Например, нетерпимость к инакомыслию в области идеологии рассорила СССР с таким естественным для него союзником, как строивший социализм Китай. В результате возникла необходимость «быть сильными» на востоке страны. Идеологиче¬
12

ская ссора с Югославией, а затем и с Албанией лишила нас союзников на Балканах и создала трудности строительства «своего» социализма в этих государствах. Силовое подавление инакомыслия в Чехословакии и Венгрии подорвало дружественные отношения с народами этих государств, сложившиеся после Второй мировой войны. Конечно же, не способствовала повышению уровня жизни советского народа и так называемая «братская помощь» государствам, народам и движениям, которые в целях получения материальной или военной поддержки от СССР объявляли себя борцами за социализм, хотя в ряде случаев там социализмом и не пахло.
Безусловно, были и объективно возникающие трудности. Например, известно, что значительные ресурсы страны тратились на вооружение. Но был ли этот факт признаком «порочности» или «агрессивности»? В Советском Союзе всегда, тем более в первые послевоенные годы, люди особенно чувствительно относились к военной безопасности страны. В первой половине столетия страна не один раз подвергалась разрушениям и кровопролитиям, поэтому в начале «холодной войны» в условиях ядерного давления и угроз со стороны Соединенных Штатов усилия, предпринимаемые советским руководством по укреплению обороны страны, не вызывали сомнений. Они шли под понятным населению лозунгом «лишь бы не было войны». Тем более войны ядерной. Москва считала, что только военно-стратегический паритет с Соединенными Штатами снимет постоянно нависавшую над советским народом угрозу ядерного катаклизма. О достижении превосходства СССР над США в военно-стратегической области, да еще и в агрессивных целях речь никогда не шла. Обвиняя СССР в «агрессивности», наши диссидентствующие элементы пели явно по заокеанским нотам. А имели ли моральное право в Вашингтоне говорить о отрешении СССР к военно-стратегическому паритету с США как о «порочности социализма» и «агрессивной сущности» СССР, если именно США были (и остаются) закоперщиками гонки вооружений, постоянно и неуклонно стремились (и продолжают стремиться) к военному превосходству?
С начала 1970-х годов в обиход вошел термин «ядерный паритет». Он понимался как соотношение стратегических сил сторон, при котором ни одна из них не могла рассчитывать на победу в ядерной войне. Да, к этому времени такой паритет был достигнут. Однако он вовсе не означал равенство в стратегических потенциалах сторон. Всем известно, что с самого зарождения ядерной эпохи и до момента распада СССР Соединенные Штаты всегда существенно превосходили Советский Союз по количеству ядерных зарядов, «достигающих объектов на территории другой стороны». Но ядерный паритет делал ядерную войну бессмысленной
13

для любой из сторон, она была бы чревата всемирной катастрофой. Стоявшая перед Москвой задача «сдерживания» потенциального агрессора была решена. Поэтому возник следующий вопрос: если эффект «сдерживания» достигнут, то стоит ли стремиться к полному равенству? Вопрос относился и к Европе — там противостоящие военные потенциалы НАТО и ОВД также находились в примерном равновесии. К тому же начался период так называемой разрядки международной напряженности. Возникли новые возможности. Все способствовало тому, чтобы советское государственное и партийное руководство перешло, наконец, от обещаний улучшить жизнь советских граждан к практической их реализации. Ан нет! Верх взяли политические амбиции. Видимых изменений в жизни граждан не произошло. Военно-промышленный комплекс продолжал перемалывать выделяемые ему от правительственных щедрот миллиарды, решая амбициозную задачу достижения военно-стратегического равенства «по всем азимутам». Все это сказывалось на экономике страны, а следовательно, и на социальной сфере, порождало недовольство населения. Проблемы год от года накапливались.
И все же к середине 1980-х годов советское государство не было смертельно больным. Даже М. С. Горбачев признает это. В его книге «Размышления о прошлом и будущем» есть целая глава, которая так и называется «Союз можно было сохранить». Правда, он допускал отказ СССР от социалистической идеологии и даже его существование в виде конфедерации, но эти вывихи появились потом, когда государство было доведено до критического состояния. Сейчас же, по прошествии многих лет, можно со всей определенностью сказать, что при умелом руководстве страной, правильном установлении причин болезней и четком представлении, как следовало их лечить, можно было избежать не только летального исхода, но и восстановить, и даже приумножить динамику развития именно социалистического государства, причем в его истинном понимании.
Достаточно молодой и энергичный М. С. Горбачев, пришедший к власти в 1985 году, для «лечения социализма» избрал перестройку. Намерение нового генсека советским обществом было встречено с одобрением. Все ожидали перемен. Положительные веяния почувствовали и в известном доме на Арбате — Министерстве обороны. Уже в начале апреля советское руководство приняло решение о прекращении дальнейшего развертывания советских ракет средней дальности РСД-10 (СС-20), которое даже в военных кругах считалось чрезмерным, а на Западе было возведено в «символ угрозы с Востока». Начала переосмысливаться давно беспокоящая проблема пребывания «ограниченного контингента» советских войск в Афганистане. Последовал целый ряд других инициатив, которые казались своевременными и нужными.
14

Что-то делалось и в области экономики. Однако из-за отсутствия четкой программы предпринимаемые недостаточно продуманные шаги видимых успехов не приносили. Были и явно ошибочные решения, примером которых стала пресловутая антиалкогольная кампания. Не достигнув цели, она лишь ограничила поступление средств в казну государства, нанесла вред экономике, торговле и вообще общественной атмосфере в государстве. Не менее важно и то, что все это еще более усилило начавшееся недоверие народа к Горбачеву, который олицетворял общественно-политический строй, бывший базовой основой государства.
К трудностям в государстве, порожденным субъективными факторами, добавились природные и техногенные катаклизмы. К ним в первую очередь следует отнести постигшие страну в 1986 году две весьма болезненные катастрофы: авария на Чернобыльской АЭС и крупное землетрясение в Армении — они еще более понизили тонус общества. Перестройка буксовала. На советской политической сцене обретали силу персонажи, которые вели актеров новой политической пьесы и самого инициатора перестройки по ранее непредполагаемому пути.
Ближайшим сподвижником Горбачева стал А. Н. Яковлев. До 1985 года все знали его как пламенного коммуниста, врага и разоблачителя империализма, особенно американского. Каждая строка его книги «От Трумэна до Рейгана», вышедшей в 1984 году, — это удар штыком по «фарисейству» американской буржуазии, американским планам мирового господства, американскому образу жизни. Он явно противопоставлял капитализму гуманные идеи социализма. Скорее всего, именно так и понимал Горбачев Яковлева, когда, будучи секретарем ЦК по сельскому хозяйству, встретился с ним в Канаде. Собеседники сетовали на возникшие в их стране трудности, горячо говорили о необходимости их преодоления. И когда вскоре Горбачев стал Генеральным секретарем, он сделал Яковлева членом Политбюро и своим ближайшим советчиком. Советчик оказался с двойным дном. Очень быстро из сторонника марксизма-ленинизма и социализма он перековался в их обличителя. Вокруг него начала увиваться пишущая братия, специализирующаяся не только на критике действительно имевших место пороков и недостатков, но и на охаивании всего положительного, чем жили и к чему стремились советские люди в течение многих десятилетий. Яковлев убеждал Горбачева, что время не терпит, поэтому для лечения СССР нужен не терапевт, а хирург. Предлагал ему выступить по телевидению и объявить: «Республикам — реальная независимость, не союзное государство, а союз самостоятельных государств, многопартийность и полный отказ КПСС от монополии на власть, крупные займы у Запада, военная реформа (прогнать генералов, посадить на их место подполковни¬
15

ков, начать вывод войск из Восточной Европы), ликвидировать промышленные министерства, среди экстренных мер — свободу частному предпринимательству». Советы Яковлева все более меняли курс и цели перестройки.
Задумайтесь, уважаемый читатель, над этой программой Яковлева. Он не человек из джунглей, и должен был понимать, что предлагает. Не будем останавливаться на военной тематике — его предложения, по существу, вели к слому сложившейся в результате Второй мировой войны системы международной, а следовательно и советской, безопасности. Яковлев не был «подкован» в вопросах военной безопасности, поэтому, как говорят, «что сказал, то и сказал». Но он сказал и другое: «Республикам — реальная независимость, не союзное государство, а союз самостоятельных государств». Здесь каждое слово продумано — ведь это слова специалиста-международника. Он предлагал то, что и произошло в конце 1991 года, — расчленение СССР на самостоятельные республики и образование на их основе союза независимых государств — СНГ. Предлагая столь далеко идущее преобразование, Яковлев не мог не предвидеть последствия. Если же предвидел и все же предлагал, то его словам нет оправдания.
Вряд ли можно оправдать и его экономическую платформу. Яковлев не мог не понимать, что развал советского государства одновременно ведет к расчленению работавшей как единый организм советской экономики, которая, даже если не было бы приватизации, в таком расчлененном виде работать не смогла бы. Не надо быть экономистом, чтобы сообразить, что каждое более или менее крупное союзное предприятие работало в тесном взаимодействии со смежниками, которые были разбросаны по всей стране. В целом это сложнейшее хозяйство работало по единому сбалансированному плану. Нарушение естественных производственных связей вело к параличу всех элементов экономики (чему мы и стали свидетелями в последующие годы). Рекомендованные Яковлевым «крупные займы у Запада» и «ликвидация промышленных министерств», сопровождаемые к тому же грабительской приватизацией, лишь усугубили катастрофу. Поэтому если что и надо было менять в стране, то делать это следовало постепенно, предваряя упразднение действующих структур созданием новых. История свидетельствует, что торопливость в деле реформирования устоев государства без катаклизмов не проходит. Это вдвойне верно для случая реформирования государственной экономики в частнокапиталистическую.
То, что подсказывал Яковлев Горбачеву в 1980-х годах, можно было расценивать как ошибочные мысли, некое заблуждение. Но так ли это? По всему видно, что Яковлев действовал целенаправленно. Потом он, как бы умаляя свою ответственность за случив¬
16

шееся, пытается поделить ее с Горбачевым. Беседуя как-то с главным редактором «Аргументов и фактов», он заявил: «Горбачев был мастером компромисса, это была роль, свойственная ему. И на этом он обвел партию вокруг пальца. Потому что все время как бы выступал за укрепление партии, а на самом деле делал все для того, чтобы ее разрушить. И ему верили, он умел убеждать». Горбачев Яковлева не опроверг. Во всяком случае, публично.
Заявления Яковлева порой поражают. Например, угадайте о ком он говорит: «Они отражают интересы той части общества, которая ищет «свое счастье» в чужом кармане и в чужом труде, а еще — в грабежах и разрушениях». Думаете, о новой российской бизнес-элите 1990-х годов? Или, может быть, по ошибке взял эти слова из своих прежних трудов, в которых он обличал капитализм? Ошибаетесь! «Они» — это марксизм и ленинизм, которым он поклонялся всю предыдущую жизнь и которых вряд ли можно упрекнуть в призывах к обогащению за счет ближнего.
Или вот: «Оказывается, бедность всего лишь отражение принципа «равных возможностей»... а пропаганда смерти, войны, насилия, преступлений — проявление «свободы». Свободно убивают и свободно хоронят. Линчуют и насилуют. Продают и покупают. Убийц и гробовщиков. Наркотики и пистолеты. Насильников и полицейских. Красоту и новорожденных. Автомобили и политических деятелей. Честь и достоинство. Все, буквально все. В этом — верховный принцип... ибо его этическим мерилом стали деньги». А теперь о ком?Или о чем ?Уверен, что подумали о том, что в последнем десятилетии XX века стало твориться в нашей многострадальной России. О нашем «родном капитализме», о его творцах и тех, кто действительно «ищет счастье в чужом кармане и в чужом труде». А сказал процитированное все тот же Яковлев. Эти слова относились к капитализму. Правда, к капитализму американскому. И сказаны они в 1984 году.
О деньгах. Уже в 1994 году Яковлев говорит о них с придыханием, радуется по поводу того, что в ходе российских реформ «жесткая финансовая политика повернула людей к собственности, бизнесу, к деньгам. Появились симптомы экономического оздоровления». Интересно, что за «симптомы оздоровления» он увидел в 1994 году, когда российская экономика с наибольшей скоростью катилась под гору?
Заметную роль в свите Горбачева играл также Э. А. Шеварднадзе. Тот самый, который спустя десять лет после описываемых событий, отвечая в телепередаче «Союз бывших» на вопрос о последствиях распада СССР для Грузии, с удовлетворением сказал:
17

«Главный итог — это независимость государства». Не хочется плохо думать об Эдуарде Амвросиевиче, но, может быть, поэтому в 1980-х годах, занимая пост главы иностранного ведомства СССР, он не очень-то пекся об интересах представляемого им государства? Хочется ли работать на страну, от которой так желаешь обрести «независимость»? Может быть, этим и объясняется его прозападная международная деятельность, послужившая поводом для американских лидеров назвать его «покладистым господином». При нем, поясняли они, «каждый спорный вопрос решался таким образом, что Советы уступали 80%, а американцы 20%».
Конечно, свита Горбачева этими двумя лицами не ограничивалась. В нее входил и активно действовал ряд других, менее сановитых чиновников. Результатом их перестроечной деятельности внутри страны стало не только усугубление накопившихся проблем, но и создание новых, решение которых требовало времени и ресурсов. А их не было. Появились пустые прилавки магазинов, массовые шахтерские забастовки, волнения в Вильнюсе, Тбилиси, Баку и других столицах и городах союзных республик, нередко сопровождавшиеся человеческими жертвами. Не лучше обстояли дела на внешнеполитическом поле, которые вершились в свете провозглашенного Горбачевым нового политического мышления. Нельзя сказать, что деятельность команды Горбачева на этом поле была бесплодной, более того, в чем-то она была полезной и принесла миру определенные положительные результаты. Достаточно напомнить только один из них — прекращение «холодной войны». Но какой ценой были достигнуты эти результаты? Вспомним ничем не оправданную сдачу позиций при решении вопроса об объединении Германии, которая, усиленная за счет Германской Демократической Республики, так и осталась в составе НАТО. Этот факт, а также отказ Москвы от принципа «приоритетных отношений» с союзниками по Варшавскому Договору в пользу «глобальных ценностей», стремление любой ценой понравиться Западу, прежде всего Вашингтону, распространение инфекции нестабильности из Советского Союза в союзные страны и нарастающие в них собственные проблемы не могли не привести к распаду Организации Варшавского Договора. В результате Советский Союз не только оказался без союзников, но и был вынужден оставить свои передовые рубежи в Центральной Европе. Бывшие союзники немедленно встали в очередь на вступление в НАТО. Так была разрушена созданная кровью и потом по итогам Второй мировой войны система международной (и, естественно, советской) безопасности. В стране наступали времена смуты.
Все более теряющая свою силу и авторитет партийная и союзная власть, нарастающие по всем азимутам трудности расшатывали основы советской государственности. Среди сторонников ре¬
18

визии социализма возникла идея разработки и подписания нового союзного договора. Правильность этой идеи была вовсе не очевидной, однако она получила официальное признание. Старт процессу был дан в документе, принятом на февральском (1990 г.) Пленуме ЦК КПСС. В нем говорилось: «...КПСС считает необходимым развитие договорного принципа построения Советского Союза... При добровольной передаче в ведение Союза четко определенных функций будет укрепляться, приобретая конституционные гарантии, положение союзных республик как суверенных государств».
В марте 1990 года на Третьем съезде народных депутатов Горбачев был избран президентом СССР. Вслед за этим учрежден Совет Федерации, в который вошли руководители всех союзных республик. 12 июня того же года этот Совет высказался за создание вместо СССР Союза суверенных государств с возможным сочетанием в нем элементов федерации, конфедерации и сообщества. Для проработки проблемы была создана рабочая группа из представителей союзных республик. Как говорили тогда любимыми словами Горбачева, «процесс пошел!».
Этот «процесс» подавляющее большинство граждан СССР вовсе не радовал. По мере его развития становилось ясно, что дело идет к развалу Советского Союза. Поэтому и назначенную для «проработки проблемы» рабочую группу вскоре в народе стали называть «похоронным бюро». Было верхом цинизма то, что во главе процесса встали руководители правящей партии и государства — именно те, кому было положено его сохранять и укреплять. Многие из этих руководителей, напрочь отбросив свои недавние клятвы крепить многонациональное первое в мире социалистическое государство, теперь загорелись желанием стать удельными князьками в своих национальных княжествах. Горбачев уже не мог противодействовать этому процессу, терял остатки власти и уважения советских граждан. Его рейтинг с 76% в 1989 году к концу 1991 года упал до 6%!!!
Особенное ускорение процесс распада СССР получил после возвращения в «большую политику» Б. Н. Ельцина. Оно состоялось 29 мая 1990 года, когда, вопреки отрицательным высказываниям Горбачева, он после двух повторных голосований был избран Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР. Ельцин мог быть довольным. Он вернулся в «большую политику», занял высший пост в самой большой советской республике — России. Он и вправду радовался. В своей книге «Записки президента», описывая связанные с этим событием впечатления, он вспоминает, как впервые вошел в свой новый кабинет: «...этот мягкий, современный лоск, весь этот блеск и комфорт меня как-то приятно кольнули. «Ну и что дальше? —
19

подумал я. — Ведьмы не просто кабинет, целую Россию отхватили». Но радость была неполной — где-то в подсознании оставалась неудовлетворенность, обида на Горбачева.
Став во главе РСФСР, Ельцин сразу же объявил войну центру, который у него персонифицировался с Горбачевым. Начал издалека — с заявления о «суверенитете»: «Основываясь на Декларации о суверенитете, которая будет принята, на необходимых законах, Россия будет самостоятельной во всем и решения ее должны быть выше союзных». Говорят, что эти слова ему нашептал Бурбулис. Возможно. Но не мог же Ельцин не понимать, что они означают? А означали они одно: Ельцин и его команда готовили крест для Советского Союза, более того — для той России, правопреемником которой был Советский Союз. Ведь РСФСР — это только часть той России. Все ожидали реакции президента Горбачева, Верховного Совета и правительства СССР. Но они безмолвствовали.
Не встречая сопротивления, Ельцин и его команда продолжали свое дело по расчленению территории СССР. Тема суверенитетов республик стала основной в ходе его многочисленных популистских поездок по стране. Ее суть сконцентрировалась в известном ельцинском призыве: «Возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить!»
Люди, бывшие участниками или свидетелями этого периода отечественной истории, задавали и продолжают задавать вопрос: почему Ельцин так поступал? Почему так жестко выступал против Горбачева, добивался смещения его с поста президента СССР, даже ценой развала государства? Ведь еще недавно он клялся в верности КПСС, был убежденным коммунистом (как бы иначе он стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС?) и советским патриотом (об этом свидетельствует его предшествующая видимая деятельность).
Еще в ноябре 1988 года он, подчеркивая свою преданность идеям коммунизма, писал Горбачеву: «Уважаемый Михаил Сергеевич! Примите от меня поздравления с нашим Великим праздником — 71-й годовщиной Октябрьской революции! Веря в победу перестройки, желаю Вам силами руководимой Вами партии и всего народа осуществления в нашей стране того, о чем думал и мечтал Ленин. Б. Ельцин».
Горбачев сам вызвал Ельцина из Свердловска, где тот занимал пост первого секретаря обкома КПСС — высший пост в области. В апреле 1985 года он стал заведующим отделом Центрального Ко¬
20

митета партии, через три месяца — секретарем ЦК, с декабря 1985 года — первым секретарем Московского горкома КПСС. Ельцин на первых порах под держивал заявления Горбачева о необходимости совершенствования социализма. Но, будучи самолюбивым, хотел, чтобы в этом процессе он был заметен, не любил, когда его высказывания игнорировались или тем более критиковались. Один-два момента в ходе заседаний Секретариата ЦК, когда его мнение не совпало с мнением Горбачева, размолвки с другими деятелями Политбюро, отсутствие зримых положительных перемен во вверенной ему Москве послужили поводом к тому, что на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК Ельцин, обидевшись на критику, попросил освободить его от обязанности кандидата в члены Политбюро и должности первого секретаря МГК. Многие оценили этот шаг как некий демарш, рассчитанный на то, что его отставку не примут. Приняли.
Через несколько дней Ельцин, преодолевая самолюбие, каялся перед Горбачевым в своих ошибках, говорил, что «из-за амбиций, самолюбия уклонялся от того, чтобы нормально сотрудничать с Лигачевым, Разумовским, Яковлевым», просил «дать возможность продолжить работу в качестве первого секретаря МГК КПСС». Однако в возвращении в сферу «большой политики» Ельцину было отказано. В январе 1988 года его назначили первым заместителем председателя Госстроя СССР в ранге министра. Ельцин посчитал себя униженным. Там, в ненавистом для него министерском кабинете Госстроя, не находя себе применения, Борис Николаевич и «разобрался в... отношениях с Горбачевым до конца». Горбачев все более становился для него человеком, стоящим на пути к вершинам власти. «Что таить, — признался он в своих «Записках президента», — многие мои поступки замешаны на нашем противостоянии, которое зародилось именно в те времена». В том же кабинете Ельцин поставил перед собой цель вернуться на политический Олимп. Но как это сделать на практике? Готового рецепта не было.
Для возвращения в «большую политику» нужна была опора. И Ельцин, наконец, нашел ее в Межрегиональной депутатской группе (МДГ), куда входили А. Д. Сахаров и известные «партийцы» Ю. Н. Афанасьев, Г. X. Попов, А. А. Собчак, и Г. Э. Бурбулис. Наверное, первым оценил Ельцина Г. Попов. Как вспоминает помощник Горбачева Г. Шахназаров, он спросил Попова: «Почему демократы решили взять в вожаки Ельцина, что они в нем нашли?» «Народу нравится, — хитро подмигнув, объяснил Попов. — Смел, круче всех рубит систему». «Но ведь интеллектуальный потенциал не больно велик» — возразил Шахназаров. «А ему и не нужно особенно утруждать себя, это уже наша забота». «Ну а если он, что называется, решит пойти своим путем?» — спросил Шах-
21

Назаров. «Э, голубчик, — оветил Попов, тихо посмеиваясь, в обычной своей манере, — мы его в таком случае просто сбросим, и все тут».
Ельцин «своим путем» не пошел. Уловив дух коллектива, он уже на первом заседании МДГ выступил с наброском программы, лозунгом которой, если говорить кратко, были слова «долой социализм и ленинизм», а главными пунктами — признание частной собственности, в том числе и на землю, децентрализация власти, экономическая самостоятельность суверенных республик.
Именно опора на МДГ позволила Ельцину стать Председателем Верховного Совета РСФСР. После этого появились честолюбивые планы воцариться в Кремле и одновременно рассчитаться с Горбачевым, как ему казалось, за нанесенные обиды и унижения. Путь к реализации этих планов проходил через развал союзного центра. Именно поэтому в ходе выработки всех пяти вариантов союзного договора Ельцин, не очень возражая против Союзного государства, решительно выступал против того, чтобы у этого государства был сильный руководящий орган. Поэтому же, выступая по Центральному телевидению 19 февраля 1991 года, Ельцин требовал немедленной отставки президента СССР, а 9 марта, находясь в Доме кинематографистов, призвал даже «объявить войну руководству страны».
Между тем вопрос о судьбе СССР распался на два направления. Приверженцы одного из них ставили перед собой задачу реформирования Союза; приверженцы другого — задачу его полного разрушения как единого государства. 24 декабря 1990 года Четвертый съезд народных депутатов СССР принял Постановление «Об общей концепции нового Союзного договора и порядке его заключения», в котором депутаты высказались за преобразование Советского Союза в «добровольный равноправный Союз суверенных республик — демократическое федеративное государство».
На этом же съезде народных депутатов было принято постановление о проведении всесоюзного референдума по вопросу о Союзе. Был поставлен вопрос: считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которых будут в полной мере гарантироваться права и свобода человека любой национальности? Референдум состоялся 17 марта 1991 года. В нем приняло участие около 150 миллионов человек, что составляло 80% граждан, внесенных в списки избирателей (Прибалтийские республики в референдуме не участвовали). Более 76% граждан, участвовавших в голосовании, сказали «да»! Характерно, что вопреки утверждениям сторонников развала СССР, которые аргументировали свою позицию тем, что республики, де¬
22

скать, жаждут самостоятельности, именно в союзных и автономных республиках за сохранение СССР высказалось наибольшее число граждан, участвовавших в референдуме. Больше всего голосов «за» было подано: в Абхазской АССР — 98,6%; в Каракалпакской АССР — 97,4%; в Узбекистане, Казахстане и Туркмении — более 90%. В РСФСР «за» высказалось 71,34%, в Белоруссии и на Украине — более 70%. Причем число граждан, выступивших за сохранение СССР, было бы наверняка еще большим, если бы многие не воздержались от голосования, усмотрев в словах «как обновленной федерации» противоречие со словами «сохранение Советского Союза» — опасались, что вместо СССР им подсовывают нечто вроде «эрзаца». Горбачев подчеркивал, что большинство граждан выступило «за сохранение Союза как обновленной федерации». Однако сетовал на то, что среди сказавших «да» значительная часть голосовала за сохранение Советского Союза, как такового. Называя таких людей «консерваторами», он вопрошал: «...За какой Союз они выступали? Они выступали за сохранение старого Союза и никоим образом не хотели его реформировать, ибо они представляли силы, заинтересованные в сохранении именно старых, доперестроечных порядков». Здесь все не так! Во-первых, народ не был вообще против реформ, он был против такой перестройки, которая привела к пустым прилавкам магазинов, забастовкам шахтеров, к хаосу и практическому безвластию в стране. Во-вторых, вряд ли кто хотел вернуться к доперестроечным порядкам. Настрой был на обновленный Союз Советских Социалистических Республик, а это не есть консерватизм. Выступая за обновление, граждане СССР твердо сказали «да» именно Союзу, именно Советских, именно Социалистических Республик, а не какому-то иному государственному образованию. Более 76% сказавших «да» впечатляет. Таким образом, все, что произошло с СССР дальше, делалось вопреки воле населявших его народов.
Работа по выработке нового союзного договора пошла. Но среди тех, кто участвовал в этом процессе, все больший вес приобретали противники сохранения союзного государства в любой его политической конфигурации. 23 апреля 1991 года в подмосковном Ново-Огареве состоялась встреча президента СССР с руководителями России, Украины, Белоруссии, Узбекистана, Казахстана, Азербайджана, Киргизии, Туркмении и Таджикистана. В принятом «Совместном заявлении о безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолении кризиса» главным пунктом было решение о скорейшем заключении союзного договора. Нет нужды описывать все драматические коллизии, в ходе которых вырабатывался союзный договор, как постепенно Союз Советских Социалистических Республик под давлением сепаратистских сил превращался в Союз Советских
23

Суверенных Республик (что уже означало отказ от социалистической идеи), затем в Союз Суверенных Государств. По словам Горбачева, 23 июля 1991 года работа над проектом союзного договора была завершена, а 2 августа им было направлено письмо уполномоченным Верховными Советами республик с предложением открыть договор для подписания 20 августа 1991 года.
Путч или акт отчаяния?
Подписания не состоялось. За день до назначенной даты произошло событие, которое вошло в историю под разными названиями и было воспринято гражданами Советского Союза весьма неоднозначно. Те, кто шел по пути, ведущему к отказу от социализма и (или) развалу Советского государства, либо оценивал случившееся с формальных позиций, назвали его путчем, кто с болью воспринимал происходящие в стране события и стоял за сохранение СССР — актом отчаяния.
Утро 19 августа началось с Заявления советского руководства о болезни президента СССР, создании в связи с этим Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР) и введении в «отдельных местностях СССР» чрезвычайного положения. Эти серьезные меры обосновывались целью «преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего Отечества». В одновременно опубликованном обращении к главам государств и правительств и генеральному секретарю ООН подчеркивалось, что «принимаемые меры являются временными. Они никоим образом не означают отказ от курса на глубокие реформы во всех сферах жизни государства и общества».
Конечно, это был путч. Но это был и акт отчаяния.
Путч — потому что ГКЧП объявил о возложении на себя верховной власти при живом и дееспособном президенте СССР. О том, что это был акт отчаяния, свидетельствует складывающаяся в стране ситуация, а также предшествующие этому акту события. По утверждению бывших членов ГКЧП, их целью вовсе не было свержение президента Советского Союза. Предварительная поездка в Форос была нацелена на то, чтобы убедить Горбачева выполнить свой президентский долг, к которому его обязывала Конституция СССР, — хранить целостность Советского Союза. Имелось в виду побудить Горбачева принять для этого соответствующие меры, которые по его же заданию были продуманы и изложены в подготовленных проектах документов. Утверждения не¬
24

которых обозревателей, что путч — это не что иное, как борьба за власть, вряд ли обоснованны: все члены ГКЧП уже относились к верхушке советской власти, и их акт не предполагал изменения их положения во властных структурах — просто выше уже некуда.
Складывающаяся в стране обстановка описана в приведенной выше цитате из заявления ГКЧП. Для полноты картины следует напомнить, что к этому времени уже было известно о решении руководства Украины и Прибалтийских республик не подписывать выработанный в Ново-Огареве документ. Интересно, что А. С. Черняев — помощник Горбачева, опровергая «трусливые, корыстные, подлые умственные упражнения» российской интеллигенции по поводу того, что Горбачев сам оценивал ситуацию в стране как взрывоопасную, тут же заявляет: «В Союзном договоре он ( Горбачев. — Авт.) видел последний свой шанс, упорядочить демократический процесс и развернуть антикризисную программу, очень при этом рассчитывая на западную помощь...» Выходит, что Горбачев все-таки признавал, что обстановка «взрывоопасная», иначе не оценивал бы договор как последний шанс для ее исправления, причем рассчитывая на западную помощь. Осудил Черняев и двусмысленные публичные намеки Э. А. Шеварднадзе о якобы причастности Горбачева к заговору. Однако не только поруганная Черняевым российская интеллигенция, но и многие из соратников президента СССР высказывали мысль, что Горбачев вовсе не был против введения чрезвычайного положения, он не хотел лишь, чтобы этот акт был связан с его именем.
Попытка остановить развал Советского Союза не удалась. Через три дня все вернулось на круги своя. Прилетев из Фороса, президент Горбачев сказал, что если бы он остался в Москве, то ничего бы не произошло. Возможно, что так. Но возможно и другое. Ведь, как выяснилось, вопрос о введении чрезвычайного положения возник не вдруг. Он обсуждался, как утверждают люди, причастные к ГКЧП, не без ведома Горбачева. Не хотел ли президент в эти дни быть подальше от Москвы? Иначе трудно понять, почему он в канун подписания союзного договора, в котором, по словам Черняева, видел последний шанс упорядочить демократический процесс, а проще говоря — сохранить государство, вдруг оказался в более чем за тысячу километров от Москвы, где должно было состояться это подписание? Неужели ради этого нельзя было отложить купание в море? А если это так, то весьма правдоподобно звучат слова тех, кто 18 августа летал в Форос с целью лишь побудить Горбачева к действиям по предотвращению развала государства. По возвращении в Москву они рассказали, что Михаил Сергеевич не согласен вводить ЧП, но в конце концов сказал: «Делайте что хотите».
25

Большинство участников путча было арестовано. Символом времени стал кадр, в котором запечатлен Б. Н. Ельцин с трехцветным флагом на танке. Памятно это время и серией самоубийств, некоторые из которых скорее похожи на убийства. Так, например, победители над путчем поспешили объявить о самоубийстве Пуго. Я встречался с Борисом Карловичем, он вовсе не производил впечатление человека, склонного к суициду. Но мнения могут быть субъективными. А вот факт: в числе четырех эмиссаров, посланных Ельциным арестовать Пуго, был Г. Явлинский. Его рассказ об увиденном, опубликованный в «Московском комсомольце», и милицейские источники свидетельствуют о том, что голова Пуго была прострелена трижды. Возможно ли это в случае самоубийства? Я знал и Маршала Советского Союза С. Ф. Ахромеева. Он остро переживал приближение государственной катастрофы, развала своей Родины, служению которой посвятил всю свою жизнь. Но мне трудно представить себе, что Сергей Федорович ушел из жизни именно таким образом — накинув себе на шею шнурок-удавку от оконной занавески. Наконец, знал я и Д. А. Лисоволика. Но не могу предположить причину, которая была бы столь серьезна, что побудила Дмитрия Андреевича повторить прыжок с балкона Н. Е. Кручины, который, якобы находясь в здравом уме, проделал такой «цирковой» трюк из окна своей квартиры, находившейся то ли на седьмом, то ли на восьмом этаже.
Участники ГКЧП не только не достигли своих целей, но еще более усугубили ситуацию. Горбачев стремительно терял остатки власти. Ельцин, подбирая ее, ликовал. Наверное, все, кто смотрел телевизионные передачи 23 августа 1991 года, помнят нелицеприятную сцену, когда во время встречи с депутатами Верховного Совета РСФСР, на которой присутствовал Горбачев, Ельцин, не скрывая своего торжества над теряющим влияние президентом СССР и Генеральным секретарем ЦК КПСС, в грубой форме потребовал от него роспуска Компартии Советского Союза.
Многие республиканские лидеры спешили воспользоваться моментом для укрепления своей независимости от центра. Пример подал Ельцин. 22 августа он издал Указ «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», которым предопределялась передача России всех предприятий и организаций союзного значения, находившихся на ее территории, за исключением некоторых, которые предусматривалось оставить в ведении органов СССР. Другие руководители союзных республик как будто только этого и ждали: 24 августа независимость провозгласила Украина; 25 августа — Белоруссия, за нею — Молдавия, Азербайджан, Киргизия и Узбекистан. 28 августа российское руководство заявило об установлении контроля над Государственным банком СССР и Внешэкономбанком СССР.
26

И тем не менее 2 сентября 1991 года удалось созвать очередной съезд народных депутатов СССР, на котором было принято Заявление президента СССР и руководителей 10 союзных республик, где была зафиксирована необходимость подготовить и подписать всеми желающими республиками Договор о Союзе Суверенных Государств. В нем говорилось, что каждое государство может самостоятельно определить форму своего участия в Союзе. Одновременно было решено готовить Договор об экономическом союзе. Традиционные противники Советского Союза с наслаждением наблюдали за агонией супердержавы. Особенно им нравилось, как действует в этом направлении Ельцин. Хотелось как-то поощрить его. И поощрили: 16 ноября 1991 года Борис Николаевич стал «рыцарем-коммандором Мальтийского ордена».
27 ноября 1991 года был сверстан последний (пятый вариант) проекта Договора о Союзе Суверенных Государств. Он не представлял собой окончательно согласованного текста и поэтому не был парафирован. Почему это произошло, можно понять, проанализировав ход дискуссий при выработке этого документа. Ельцин, с самого начала выступавший против сильного центра, на Съезде народных депутатов РСФСР 23 сентября 1991 года, заявил: «Межреспубликанские органы призваны играть только консультативно-координирующую роль. Реальную власть теперь осуществляют республики». 25 ноября на заседании Госсовета СССР, на котором должен был парафироваться договор, Ельцин, видимо, по просьбе Кравчука и других руководителей республик, отвергавших идею союзного государства, вдруг поднял вопрос о том, быть или не быть Союзу. «Большинство, — говорил он, — сходятся на том, что все-таки не Союз. То есть не конфедеративное демократическое государство, а конфедерация демократических государств». В свою очередь Кравчук на пресс-конференции 8 ноября заявил: «Мы будем выступать против того, чтобы создавались какие-либо дополнительные органы. Мы не ратифицируем договор, если за ним будут стоять центральные органы какого бы то ни было типа. И никакого Центра вообще быть не должно, кроме координационных органов...». С. С. Шушкевич противодействовал с другого конца, он просто предлагал отнести парафирование на более поздний срок. Как стало ясно впоследствии, отказ от парафирования договора был вовсе не случаен — он предварял собой последующий отказ от самого договора.
«Теперь уже известно, — пишет Горбачев в своей книге «Размышление о прошлом и будущем», — что курс на развал Союза был фактически взят Б. Н. Ельциным уже давно. В книге Л. Кравчука «Последние дни империи» автор рассказывает: «Тайная согласованность действий Б. Н. Ельцина и лидеров Украины и Белоруссии установилась давно — практически с
27

того момента, как была развернута подготовка Союзного договора». Как пишет Кравчук, «тройка» действовала, стараясь не привлекать лишнего внимания, что был задействован очень узкий круг лиц.
3 декабря 1991 года Кравчук в телефонном разговоре с президентом США Дж. Бушем сообщил, что в ближайшую субботу намерен встретиться в Минске с Ельциным и Шушкевичем для обсуждения внутренних и внешних вопросов политики трех государств. Ельцин перед поездкой в Минск сказал Горбачеву, что едет на двусторонние российско-белорусские переговоры. (Все еще опасался, как бы не помешали сговору в Беловежской Пуще?) Горбачев, когда узнал, что Борис Николаевич берет с собой в Минск Бурбулиса, вспомнил записку последнего, «гулявшую» по тогдашним «верхам». В ней отвергалась идея союзного государства: «Российский план состоит в другом: независимые республики и государства и некое образование для «бракоразводных» процессов. Не для того, чтобы сотрудничать, а для того, чтобы независимость превратить в отделение».
8 декабря 1991 года руководители России (Ельцин), Украины (Кравчук) и Белоруссии (Шушкевич) на встрече в Беловежской Пуще объявили: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Заявление противоречило волеизъявлению народов Союза, ясно выраженному в ходе референдума, проведенного 17 марта 1991 года, что давало дополнительное право союзным властям противодействовать. Однако они продолжали бездействовать
В российскую делегацию, кроме Ельцина, входили: Бурбулис, Шахрай, Гайдар, Козырев и Илюшин. В декабре 2001 года они, а также Кравчук и Шушкевич, выступая по российскому телевидению, с воодушевлением рассказывали о своем участии в развале страны, в которой они родились и которая их вырастила.
Хотя в Беловежской Пуще не было принято решений в отношении дальнейшей судьбы Советских Вооруженных Сил, мыслящие люди поняли, что и их ожидает развал и расчленение. Но как это будет происходить? Какие принципы лягут в основу раздела? Ведь в Советском едином государстве войска и вооружение размещались неравномерно по территории. Наиболее сильные группировки созданы в приграничных округах. Россиянам была небезразлична судьба этих мощных группировок, оснащенных самыми современными видами оружия, включая две армии Ракетных войск стратегического назначения и большую часть стратегической авиации. О ядерных вооружениях в принятых в Беловежской Пуще документах говорилось лишь в связи с обязательством со¬
28

блюдать договоры и соглашения бывшего Союза ССР и обеспечивать единый контроль за ядерным оружием и его распространением. Правда, на пресс-конференции в Киеве Кравчук якобы заявил, что принято решение о создании единого командования Вооруженных сил и что контроль над использованием ядерного оружия будет в три раза надежнее. Так называемый черный чемоданчик будет не у одного человека — президента бывшего Союза, а у трех —Шушкевича, Ельцина и Кравчука. Однако осталось неизвестным, где и как было закреплено это решение. Да и было ли оно вообще? Вопрос возникает уже потому, что Украина первой заявила о создании национальных вооруженных сил.
Теперь Горбачев признает, что в свое время он погорячился со своим новым политическим мышлением, что в перестройке были допущены ошибки и просчеты. Если говорить о ее внешнеполитической стороне, то в 1980-е годы были лишь некие предпосылки к новым мировым отношениям, которые соответствовали идеям нового политического мышления. Но эти предпосылки вовсе не означали возможность их реализации. «Возможность такого перехода, — пишет он, — предполагает... субъективную готовность всех или, как минимум, основных «актеров» мировой политической сцены осуществить его. Но имелась ли эта готовность? Сейчас, с учетом прошлого и событий, развернувшихся совсем недавно, можно сказать: во многих случаях такой готовности не было... Со стороны Запада, прежде всего США, готовности к столь глубокому повороту не было. По существу, США, говоря о новом мировом порядке, имели в виду продолжение своей прежней линии при известной корректировке методов. Окончание «холодной войны» рассматривалось... как устранение многих и весьма существенных препятствий на пути к достижению исконных целей американской политики.
...Свои акценты представлений о новом мировом порядке имелись и у других держав Запада. Так, Германия, реализовав воссоединение страны, весьма осторожно (а затем более явно) взяла курс на возобновление своего преобладающего влияния в Центральной и Восточной Европе». (Очень жаль, что Горбачев все это понял спустя несколько лет после провала перестройки и нового политического мышления, после потери им огромной реальной власти.)
Создается впечатление, что Горбачев по-прежнему считает, что перестройка не имела отношения к развалу Советского Союза. Вину за него он в первую очередь возлагает на Ельцина и его окружение, которые, по его словам, «фактически принесли Союз в жертву своему страстному желанию воцариться в Кремле» С этим, конечно, никто не спорит, но истины ради надо бы добавить, что поле для деятельности Ельцина было уже вспахано последней командой советского государственного и партийного руководства.
29

Один из ближайших сподвижников Ельцина, бывший в начале 1990-х его первым заместителем на посту Председателя Президиума Верховного Совета Российской Федерации, Р. И. Хасбулатов спустя несколько лет в одном из интервью сказал: «Ельцин стал сторонником развала, когда его убедили, что, мол, только ценой развала единого государства он станет властелином. Пока существовал Союз Борис Николаевич никак не мог избавиться от Горбачева. Поэтому решил: к черту государство вместе с Михаилом Сергеевичем!»
Советская сверхдержава прекратила свое существование в декабре 1991 года. На встрече глав самопровозглашенных независимых государств — бывших советских республик — 21 декабря 1991 года в Алма-Ате была подписана Декларация о прекращении существования СССР и образовании Содружества Независимых Государств (СНГ). Эпоха перестройки и нового политического мышления завершилась крахом великого государства. Новая Россия стала независимой. По решению ее первого президента Ельцина был учрежден всенародный праздник — День независимости. Осталось только непонятным: от кого именно перестала зависеть Россия?
Что было потом
Тематика и объем книги не требуют детального рассмотрения всех тех событий, возникших после развала Советского Союза, но без хотя бы краткого обзора этих проблем невозможно понять эпоху и ответить на вопрос, почему оставленный России в наследство от Советского Союза достаточно мощный оборонный потенциал менее чем через десять лет превратился в его жалкое подобие.
Вначале об экономике. После распада Советского Союза его экономика, ранее работавшая как единый организм, была расчленена на полтора десятка осколков. Россия лишилась возможности производить ряд видов и типов вооружений и военной техники, а также изделий и товаров гражданского потребления. Для реабилитации ее экономики требовались тщательно продуманные реформы.
Пришедшие к власти вместе с Б. Н. Ельциным младореформаторы считали иначе. Они и не подумали о том, что российская экономика оказалась парализованной и требует немедленных мер для восстановления разрушенных связей и (или) регенерации утраченных органов. Их приоритетом стал немедленный перевод экономики на рыночные рельсы, который не мог не завершиться катастрофическим разрушением доставшегося России в наследство от Союза огромного промышленного и сельскохозяй-
30

ственного потенциала. Энергичные действия младореформаторов всячески приветствовались (если не сказать направлялись) зарубежными, в первую очередь американскими, учеными и деятелями, многие из которых имели сомнительное отношение к экономике. Позицию таких советчиков очень похоже сформулировал упомянутый выше видный американский ученый-историк С. Коэн. Он пишет, что, по мнению этих советчиков, когда дело касается России, «любая реформа должна носить разрушительный характер, и масштаб разрушений должен быть исторически беспрецедентным. Все идет на свалку, включая экономические и большинство политических и социальных институтов и заканчивая физической структурой производства, капитала и технологии». Для россиянина эти слова звучат как бред сумасшедшего. Однако младореформаторы, видно, воспринимали их всерьез, поскольку эти слова зримо нашли свое отражение во всем том, что происходило в России в последнее десятилетие XX века. Именно такие бредовые идеи могли породить ясно просматривавшуюся цель: как можно быстрее развалить государственную структуру экономики, создать условия для зарождения класса богатых собственников, втянуть как можно больше людей в торговлю и частное предпринимательство, с тем чтобы сделать возврат к прежнему экономическому укладу и тем более к возрождению советского государства невозможным. Одна из одиозных фигур младореформаторов В. Новодворская, не упускавшая случая лягнуть коммуняк, сформулировала это так: «Лучше России погибнуть, исчезнуть с лица земли, чем заниматься созданием или удержанием Галактической империи!» (Если вы, уважаемый читатель, не уверены, что знаете, о какой «Галактической империи» говорит названная дама, то догадаемся вместе: так она на этот раз назвала Советский Союз. Судя по тому, в какую бездну катилась экономика России, точку зрения Новодворской разделяли и остальные младореформаторы.
Ельцин также был согласен с тем, что предстоящая рефорома должна «носить разрушительный характер». Поэтому он безоговорочно доверял ставшему во главе разрушительного процесса автору так называемой шоковой терапии Е. Т. Гайдару. «Реформа Гайдара, — писал Ельцин, — обеспечила макроэкономический сдвиг. А именно: разрушение старой экономики. Дико болезненный, без хирургического блеска, а напротив — с какимто ржавым скрежетом, когда с мясом выдираются куски отработавших деталей, механизмов — но слом произошел». Советскую экономику ломали «через колено. Как она создавалась, так и была разрушена». Прямо скажем: похоже на сладострастие вандала! Что ж, ломать — не строить. Ельцин по профессии был строителем, и он должен был это понимать.
31

Правда, младореформаторы не сразу стали вещать о том, что целью их реформ является воссоздание в России капитализма, они стыдливо маскировали его термином «рыночная экономика» — большинство населения России пока еще воспринимало капитализм как нечто чужеродное. Движение в этом направлении осуществлялось путем принятия ряда указов президента Ельцина и постановлений правительства, а также инициатив руководителей на местах. Только в конце 1992 года, когда правительство приняло программу углубления экономических реформ, а в следующем году — программу развития реформ и стабилизации российской экономики, фиговый листок с намерений младореформаторов был сброшен.
В основу этих программ была положена шоковая терапия. В качестве основных инструментов реформы провозглашались: ускоренная приватизация государственных и муниципальных предприятий, создание и усиление роли частной собственности; конверсия оборонной промышленности; ликвидация системы административного распределения ресурсов, отмена фондирования, госзаказов и лимитов, формирование рынка средств производства;
демонополизация и коммерциализация торговли; жесткая кредитно-денежная политика;
обеспечение устойчивой налоговой базы, работающей в инфляционных условиях;
либерализм внешнеэкономической деятельности; либерализация цен.
Скорее всего Ельцин вначале не понимал, куда тянут страну младореформаторы. Он наивно верил сочиненной ими сказочке о том, что граждане России при дележе советской экономики обретут равные стартовые возможности для дальнейшего развития частного предпринимательства. Летом 1992 года он объяснил стране, что идея ускоренной приватизации государственных предприятий заключается в том, что «нам нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров. В этой новой экономике у каждого будут равные возможности, остальное зависит от вас... Каждый гражданин России, каждая семья получат свободу выбора. Приватизационный ваучер — это для каждого из нас билет в мир свободной экономики». Однако все, как говорят, получилось с точностью до наоборот. И тогда Ельцин смирился. Тем более что в процесс приватизации включилась «семья», в обычном и расширенном понимании этого слова. То, что происходило дальше с Россией до конца XX века, живущим за ее пределами трудно даже представить. Получилась именно горстка даже не миллионеров, а миллиардеров, и десятки миллионов обобранных ими, обнищавших российских граждан.
32

Первым больно ударившим по населению страны результатом шоковой терапии стала гиперинфляция 1992—1993 годов, которая стала первоначальным нокдауном, полученным населением страны от реформаторов. Отпущенные на волю цены в одночасье уничтожили сбережения большинства российских граждан, как бы шутя, превратив их 50-миллиардные сбережения даже не в бумажки, а в воспоминания о бумажках, поскольку эти сбережения хранились в сберкассах. То, что у некоторых из них после этого еще оставалось, вскоре поглотили криминальные финансовые пирамиды и валютный кризис 1994 года. В то же время был дан старт спекуляции, которую стали называть «свободным рынком». Он действительно стал «свободным», а точнее — неуправляемым, поскольку форма торговли и характер сделок определялись на нем не столько цивилизованными правилами конкуренции, сколько давно ушедшими в небытие законами американского Дикого Запада. Одновременно был запущен механизм обещанной ускоренной приватизации, которую в народе метко окрестили словом «прихватизация», иными словами — механизм узаконенного разграбления общенародной собственности.
По программе идеолога ваучеризации А.Чубайса предлагалось приватизировать в течение двух лет в первую очередь крупную российскую промышленность. Если представить себе эту программу в общем виде, то она сводилась к следующему: 29% промышленности должно было быть распродано за ваучеры на аукционах; 51 % — распределить среди руководства и рабочих предприятий, остальные элементы экономики оставлялись государству с тем расчетом, чтобы оно в дальнейшем могло их продать за наличные образовавшемуся классу предпринимателей-капиталистов либо использовать иным образом. Такова была официально провозглашенная задумка.
Были ли у этой программы противники? Были. Они резонно говорили, что граждане новой России — это вчерашние граждане Советского Союза, которые просто не могут иметь капиталов для приватизации не только крупных, но и средних, и даже мелких предприятий. Их вклад в создание акционерных обществ также будет минимальным. Поэтому следует ожидать, что процесс приватизации превратится в раздачу предприятий своему кругу лиц практически задаром либо продажу их по сходной цене криминалитету. Наиболее последовательно против предложенной Чубайсом программы выступили Г. Явлинский и Ю. Лужков. Они не были противниками приватизации, как таковой. Но считали, что начинать следует с малой приватизации, то есть с приватизации кустарных промыслов, магазинов, предприятий сферы обслуживания, используя для этого имеющиеся у граждан сбережения, и лишь спустя какое-то время, по мере накопления капитала у мел¬
2 В. Стародубов
33

ких собственников, разрешить приватизировать более крупные предприятия. Аргументируя свой подход, Лужков считал, что собственник, организовавший свое дело на свои сбережения, будет стремиться его укрепить и расширить. С собственником, созданным по схеме Чубайса, может получиться наоборот. Он привел такой конкретный пример: «Мой (химический) институт продали за 200 000 долларов... Да это цена одного спектрофотометра! А новый владелец решил — ему не нужно, чтобы институт работал. Он сказал: я всех увольняю, теперь у меня есть свободная недвижимость, с ее помощью я буду приумножать доходы — площадь буду сдавать и получать за это 500 000 долларов в год. Вот это бизнес!» Как они были правы! Новые обладатели бывшей государственной собственности меньше всего думали о налаживании свойственного ей производства продукции — главное нажива, которую легче всего получить путем спекуляции и перепродажи. Власть не вняла голосу разума, реализовала программу Чубайса. Приватизация началась с крупнейших и наиболее прибыльных российских предприятий, работавших на экспорт. Тем самым государство лишилось гарантированных доходов, а в процесс приватизации был привлечен наиболее нахрапистый криминал. Об инвестициях в приватизированные предприятия мало кто заботился. Капитал широкой рекой потек в зарубежные банки. Многие предприятия перепрофилировались, в том числе по описанному Лужковым сценарию. Процесс еще не закончился...
Выданный каждому россиянину ваучер имел официальную цену — 10 тысяч советских рублей, что якобы отражало стоимость его доли распродаваемой государственной собственности. Если бы не было инфляции, то действительно каждый гражданин России получил на руки чек, стоимость которого до начала шоковой терапии была эквивалентна цене автомобиля. Во сколько оценивалась реформаторами государственная стоимость, нетрудно прикинуть, если умножить номинальную стоимость ваучера на 150 миллионов россиян. Получится вроде бы большая сумма, но, как заявляли специалисты, намного ниже реальной стоимости. Выдавались ваучеры с октября 1992 года по январь 1993 года уже в условиях бешеной инфляции.
Выступая в апреле на Шестом съезде народных депутатов РФ, председатель парламентской комиссии по планам, бюджету и ценам А. Починок сообщил, что уровень инфляции составляет один процент в день. Не мудрено, что годовая инфляция в 1992 году достигла 3000%. Товар, цена которого в начале года исчислялась 30—40 копейками, в конце года стал стоить 1000 и более рублей. Но и это еще был не предел. То же происходило и с ваучерами. Срок действия ваучеров был ограничен июнем 1994 года. К этому сроку граждане, не зная куда пристроить свои ваучеры, продавали
34

их спекулянтам по 7—10 долларов. Некоторые брали натурой — две бутылки водки. Получалось, что 29% гигантской экономики России распродавалась за смехотворную цену 10 долл, х 150 млн ваучеров = 1500 млн = 1 млрд 500 млн долл. Следовательно власть была готова продать свою экономику за менее чем 5 млрд долл! Этому не хочется верить. Но это так.
Возникают вопросы: сколько же в действительности платили «покупатели» за всенародное достояние? Ответ на поверхности: во столько же раз меньше реальной стоимости, во сколоко раз стоимость двух бутылок водки меньше стоимости автомобиля. И даже еще меньше, если учесть, что и первоначальная цена была многократно занижена. Понимали ли глава государства и идеологи ваучеризации, что фактически шла вовсе не продажа, а раздача народного достояния? Не только понимали, но, как уже говорилось выше, это и было их замыслом. Предприятия и недвижимость раздавались в первую очередь нужным людям и предприимчивому криминалитету. Естественно, не забывали и о себе. Что же касается вопроса, кто сколько платил, то Ельцин, уже не вспоминавший ранее рассказанную народу сказочку, как-то ответил на него предельно откровенно: «Именно столько, сколько смогли заплатить российские бизнесмены, столько и стоило на тот момент данное предприятие. Ни больше ни меньше». И это так. В конце концов о ваучерах вообще забыли, но платили по-прежнему так, как сказал Ельцин. Так что весьма сомнительно, что государство получило за свою собственность даже первоначально намеченные несколько миллиардов долларов.
Ваучерная стоимость российских компаний по сравнению с рыночной стоимостью
(в миллионах долларов)
Компании
Цена на ваучерном российском аукционе (1993-1994 гг.)
Цена на
фондовом рынке (август 1997 г.)
«Газпром»
250
40 483
РАО ЕЭС
957
17 977
«Лукойл»
704
15 839
«Ростелеком»
464
4 172
« Юганскнефтегаз»
80
1 656
«Сургутнефтегаз»
79
6 607
В «Концепции национальной безопасности Российской Федерации», утвержденной указом президента 17 декабря 1997 года, признается, что в России «снижается инвестиционная и инноваци¬
35

онная активность. Нарастает научно-техническое отставание России от развитых стран, усиливается зависимость от импорта продовольствия и потребительских товаров, оборудования и технологий. Растет внешний и внутренний государственный долг. Происходит отток квалифицированных кадров из сферы материального производства и из научной сферы. Увеличивается количество чрезвычайных ситуаций техногенного характера. Растет имущественное расслоение общества, снижается уровень жизни большей части населения. Все еще велик уровень преступности и коррупции. Сокращается экономический, научный и демографический потенциал страны. Сузились рынки сбыта и сырьевая база российской промышленности. Нарушена система обороны». Принимая во внимание, что это цитата из официального документа той самой власти, которая несет ответственность за все происходящее в стране, надо полагать что авторы документа специально не стремились к живописанию только черным цветом. Но других красок просто не было, поэтому самое большее, на что они могли пойти, — это на некоторое сглаживание формулировок. Однако эта косметика не смогла скрыть общее состояние разрухи и деградации страны.
Характерно, что западные столицы, особенно Вашингтон, на все шаги Ельцина и его команды, ведущие к разорению страны, смотрели не только снисходительно, но даже с одобрением. Более того, администрация Клинтона делала все возможное и невозможное, чтобы Ельцин и дальше сохранял власть и вел страну по тому же пути. В 1996 году «по ее инициативе незадолго до вторичных выборов президента РФ в Москве состоялся «саммит поддержки» Ельцина, а международный валютный фонд (МВФ) выделил на эти цели дополнительный кредит в 10 млрд долл. (За них нам еще придется расплачиваться! — Авт.,) Посол США в Москве Томас Пикеринг даже попытался оказать давление на одного из соперников Ельцина в первом туре, Григория Явлинского, убеждая его отказаться от борьбы в пользу Ельцина».
Ясно, что развал экономики, утечка капиталов за рубеж, махровое процветание коррупции, пронизывающей весь государственный механизм, попытка спасти положение путем внешних займов и государственных, финансовых пирамид, расходование столь крупных средств на сохранение власти не могли не завершиться крахом. И он наступило 17 августа 1998 года. Граждане России стали жертвами так называемого дефолта — правительство отказалось от уплаты долгов и исполнения принятых на себя обязательств. После этого надежды на возможность дальнейших займов у зарубежных банков резко сократилась. «Общая газета»
36

писала: «Может быть, можно в конце концов добиться и новой инъекции порядка 15—20 млрд долларов под все мыслимые и немыслимые уступки... На большее же, видимо (так же, как и на возобновление массированного притока иностранных портфельных и даже прямых частных инвестиций), после столь оглушительного дефолта трудно теперь рассчитывать». Последовавший за дефолтом крах многих российских банков в очередной раз резко ударил по гражданм России, у которых еще оставались сбережения. На этот раз в наибольшей мере пострадал тот самый средний класс, о зарождении которого трубила наша независимая пресса и благосостояние которого на Западе считается показателем стабильности и благополучия общества. Значительная часть этого класса вновь перекочевала в нищее сословие. Те, которые удержались, утратили веру в правительство России как гаранта их благополучия. Граждане, вновь потерявшие свои сбережения в результате крушения банковской системы, стали предпочитать хранить деньги в кубышках, тем самым выключая их из финансово-хозяйственного механизма страны.
Совокупность событий в экономике и финансовой сфере, которые произошли в нашей стране в последнее десятилетие XX века, российские власть и деньги имущие с упорством продолжают называть реформой. Но так ли это? Общепринято называть реформами совершенствование работы государственного аппарата либо его систем, которые в конечном счете вели бы к улучшению условий жизни и безопасности граждан, укреплению государства. А что произошло в действительности? Разве можно называть реформой действия, ведущие к бедствиям народа своей страны?
Однако, как говорят дипломаты, «не будем растекаться по древу». Сузим наше исследование до рамок обороны и безопасности, для которых деградация страны, конечно же, имела столь же негативные последствия, как и для других сторон жизни и деятельности государства и его граждан.
С развалом экономики практически полностью прекратились поставки Вооруженным силам современных образцов оружия и военной техники. До нищенских размеров сократилось денежное содержание военнослужащих. Офицеры вместо того, чтобы воспитывать солдат, учить их военному делу, искоренять пресловутую дедовщину, вынуждены по ночам осваивать смежные специальности на погрузочно-разгрузочных или иных, не свойственных им работах, чтобы содержать семьи. И так скудные средства, выделяемые на оборону, в немалой мере поглощаются вызванной распадом СССР войной в Чечне — о ней будет сказано ниже. Год от года сокращаются возможности комплектования Вооруженных сил личным составом, связанные с не¬
37

благополучной демографической ситуацией, ведущей к сокращению количества молодых людей призывного возраста и к нарастанию проблем с их здоровьем.
Каждый год реформ сокращал численность населения России более чем на полтора миллиона граждан. В январе 2002 года президент РФ В. В. Путин заявил, что в этой проблеме наметился перелом: разница между числом рожденных и умерших стала сокращаться. Это, конечно, радует. Но пока смертность все еще превышает рождаемость, а это значит, что мы все еще вырождаемся. И когда ситуация изменится — неизвестно.
Угнетает и то, что, наряду с сокращением населения, продолжается начатая еще в начале прошлого столетия его селекция наоборот. В ходе войн и революций XX века, массовых репрессий и волн эмиграции был нанесен существенный урон генофонду России — из жизни или из общества, как правило, выбывали лучшие. К этому негативному процессу теперь добавилось еще нравственно-физиологическое растление молодежи, включая «чуму» нашего времени — наркоманию. Ни погибшие во цвете лет, ни опустившиеся на «дно» общества, ни покинувшие Родину уже не оставят после себя для России здорового, дееспособного поколения.
Остаются остропроблемными столь важные для процветания и безопасности страны наука и образование. Еще недавно советские люди гордились тем, что их Родина несмотря ни на что находится на передовых рубежах мировой науки и в первых рядах наиболее образованных государств. В советской науке было занято на треть ученых больше, чем в Соединенных Штатах. Причем в отличие от США в подавляющем большинстве советские ученые были подготовлены в собственной стране. США значительную часть ученых импортировали. После 1991 года этот импорт заметно возрос за счет россиян. Все большее число терпящих материальное бедствие российских ученых стали откликаться на призыв разного рода фондов (Эберта, Фулбрайта и других) и разных комитетов, организованных якобы для оказания помощи российским ученым. По данным, которые огласил президент РФ Путин на совместном заседании Совета безопасности и Совета при президенте России по науке и технике 20 марта 2002 года, за последние десять лет из России в поисках лучшей жизни и более достойного вознаграждения за свой поистине бесценный труд за рубеж уехало более 200 тысяч (!) первоклассных ученых, а всего за этот же период из науки ушло около 800 тысяч человек. Это был не только результат эмиграции ученых за рубеж, но также результат сокращения штатной численности и ликвидации ряда научных учреждений, оттока ученых в
38

сферу хозяйственной и торговой деятельности из-за чрезвычайно низких зарплат. Не секрет, что многих людей с высшим образованием и даже с учеными званиями сейчас можно встретить просто на улице среди так называемых лиц без определенного места жительства — бомжей. Науке, а следовательно, экономике, обороне и всем видам хозяйствования нанесен ни с чем не сравнимый ущерб.
Страну покидали в первую очередь те люди, которые были и остаются востребованными за рубежом, то есть квалифицированные, как правило, уже имеющие опубликованные научные работы, специалисты разных отраслей науки и техники в возрасте 30—40 лет. Значительная доля среди них — математики и физики. Для России это означало потерю до 80% математиков и 50% физиков. Впрочем, и потенциал значительной доли тех, кто не выехал за рубеж, отдан на откуп многочисленных совместных предприятий и филиалов тех же зарубежных фондов, созданных либо самостоятельно, либо на территории научно-исследовательских центров, особенно тех, которые имеют отношение к оборонной тематике. Львиная доля всевозможных наймов и контрактов с российскими учеными принадлежит Соединенным Штатам. Всего, по оценке экспертов, в разного рода программах, выполняемых в интересах военного ведомства США, в российских организациях задействовано около 8 тысяч российских специалистов. Полученные результаты по контракту принадлежат Америке. Россия воспользоваться ими не может.
Все эти беды отечественной науки закономерны. Как им не быть, если объем финансирования российской науки в десятки раз меньше, чем в развитых странах, а затраты на научные и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в расчете на душу населения более чем в 20 раз меньше соответствующего показателя Соединенных Штатов.
В Вашингтоне в бытность СССР ревниво наблюдали за процветанием советской науки. Теперь эта ревность ушла в прошлое. По оценке ЦРУ США, «в настоящее время научнотехническая сфера в России находится в критическом состоянии. Продолжает резко падать спрос экономики на научно-техническую продукцию и на научно-технические достижения в области передовых технологий, стремительно снижается достигнутый ранее уровень фундаментальной науки. Увеличивается отток специалистов из научно-исследовательских и конструкторских организаций, многие ученые уже утратили свою квалификацию. В то же время резко сократилось воспроизводство кадров, из-за низкой оплаты труда упал престиж ученого. Если существующий отток кадров из науки сохранится и не будет улучшено ее финансирование, то к 2000 году численность занятых в науке составит 25% от уровня 1992 года. Наука практически деградирует».
39

Не менее серьезно пострадала сфера образования. В конце XX века в России о всеобщем среднем образовании, кажется, уже перестали даже вспоминать. Нередкостью стали молодые люди призывного возраста, не умеющие писать и читать. И это в то время, когда Вооруженным силам все в большей мере требуются образованные люди, способные овладеть сложнейшими образцами оружия и военной техники.
И еще. Важным условием боеспособности и боеготовности вооруженных сил любого государства всегда было и остается высокоразвитое чувство патриотизма ее личного состава. Однако все то, что творилось в стране и вело ее к краху, вряд ли способствовало укреплению этого чувства. Не способствовало укреплению патриотизма и то, как освещали события приватизированные российскими нуворишами СМИ, их идолопоклонство Западу, очернение истории собственной страны, нравственно-физиологическое растление молодежи и многое другое, несовместимое с идеями служения Родине и нормального человеческого общения. Если раньше в молодом поколении развивали чувства товарищества, взаимной выручки, взаимного уважения и высокой морали, то теперь подавляющее число СМИ вдалбливает в их сознание законы джунглей, прославляет супернегодяев, строящих свое благополучие за счет других, не исключая родных и близких. Мерилом всего стали деньги. Одно время у нас даже само слово «патриот» в устах младореформаторов и обслуживающих их средств массовой информации приобрело оттенок ругательства.
Немалый вред патриотизму нанесли также методы, которыми проводили свою политику (внутреннюю и внешнюю) Ельцин и его сподвижники. Вспомним октябрь 1993 года, расстрел законно избранного парламента — Верховного Совета РФ. Это был тот самый парламент, который привел Ельцина к власти и сплотился вокруг него в августе 1991 года. Позор России транслировался по всем телеканалам страны и иностранными телекомпаниями. Это было нечто вроде публичной порки народа, только с кровавым финалом. В Америке и в Европе люди не сразу поняли, что показывают акт проявления «российской демократии», думали, что транслируют новый голливудский боевик. В России же большинство граждан, наблюдая, как в огне взрывов гибнут их избранники, прощались с романтикой смуты начала 1990 годов, с верой в то, что их страну ожидает сытое демократическое будущее. «Демократы» поддержали своего лидера.
А ведь два года назад, когда в Белом доме вместе с теми же парламентариями был сам Ельцин, он был уверен в том, что путчисты не посмеют стрелять в народ. Вспоминая те дни, он писал: «Надо было в упор расстреливать гордость и надежду России — ее самых знаменитых людей, ее политический символ — парла¬
40

мент и правительство. На такое армия, конечно, не могла пойти». И действительно, ни армия не стреляла, ни путчисты не отдали ей такого приказа.
Ельцин такой приказ отдал! Он, конечно, почувствовал, что произошедшее побоище невозможно увязать с демократией. Однако попробовал. «Как же выглядит перед лицом истории наша российская демократия? — вопрошал он. — Коммунистический путч побоялся стрелять в нее, а сама демократия не побоялась стрелять в своих врагов. Нет ли в этом злой иронии судьбы? Пусть каждый решает для себя эту загадку сам». Да, Борис Николаевич, ирония судьбы здесь налицо. Каждому предписывается исходить из того, что есть демократия и есть «демократия» (в кавычках). А заодно рекомендуется согласиться с тем, что если танки на улице, но не стреляют — это, говоря словами Новодворской, «зверствуют коммуняки», а вот если танки расстреливают свой собственный парламент, то это, конечно же, «проявление демократии». Великолепная находка!
Каково было число жертв среди депутатов и их защитников, до настоящего времени точно не известно. Говорят разное. Например, генерал А. Лебедь (бывший секретарь Совета безопасности РФ) уверял, что погибло около 1000 человек. «По той справочке, — говорит он, — которая легла на стол президента, убито 962 человека. По официальным данным для остальных — 145». Расстрел собственного парламента в мировой практике — дело уникальное. Прямых параллелей в истории нет. Разве что его можно сравнить с поджогом нацистами рейхстага в Германии в 1933 году. Но там только подожгли здание, депутатов в нем не было! И все равно тогда фашистов осудил практически весь мир. Теперь же многие западные правительства либо молчали, либо приветствовали «решительные действия российских демократов» положительными комментариями. Президент США Б. Клинтон заявил: «Я считаю, что Ельцин в конечном итоге добьется успеха... И я считаю, что Соединенные Штаты должны поддерживать Ельцина до тех пор, пока он является личностью, воплощающей обязательство идти по пути демократии». (Значит, по вашингтонским стандартам расстрел парламента это все-таки демократия!) Министр иностранных дел ФРГ К. Кинкель заявил, что правительство ФРГ продолжает поддерживать курс президента России. Премьер-министр Японии М. Хосокава высказался в поддержку президента Ельцина.
Ельцин был тронут столь душевным к нему расположением западных лидеров. «Первое, что меня поразило, — писал он, — это ясность реакции западных политиков. Практически все они определились мгновенно... Премьер-министр Великобритании ...позвонил первым, выразил поддержку демократической России и уверенность, что все кончится для нас благополучно... Джордж
41

Буш не просто позвонил, он немедленно начал организовывать международную поддержку России... Звонили премьер Италии, премьер-министры Испании, Франции, лидеры Аргентины, Японии, Канады». Да, так, наверное, и было. Непонятно только, чему было удивляться ? Ведь западные лидеры рассматривали победу Ельцина как победу Запада в «холодной войне». Как победу, о которой там даже не мечтали. Ясно, что их пугала возможность даже частичной реставрации Советов. Могли ли в таком случае западные политики квалифицировать действия Ельцина как «попрание демократии» ? Определенно, нет! Конечно, если бы нечто подобное произошло у них, тогда дело другое!
Несмотря на старания СМИ вбить в головы российских граждан мысль о том, что «они (т. е. парламент) начали первыми», закопченный от взрывов и пожара российский Белый дом остался в народной памяти как символ крушения новой российской демократии. Что же касается вопроса: кто начал первым? — на него существуют и другие ответы. Чтобы вновь не возрождать начатую тогда полемику, приведу вариант ответа из-за бугра: «К 21 сентября 1993 года Ельциным были прекращены, постоянно или временно, полномочия того самого парламента (который привел его к власти. — Авт.), вице-президента, суда и Генерального прокурора, наложен запрет на все парламентские публикации; введена цензура на общественных телевизионных каналах. Перед местными органами власти, не согласными с общей линией, замаячила угроза роспуска, а в Москву оказались подтянуты вооруженные силы безопасности. Иными словами, задолго до того, как 3 октября разгневанные сторонники парламента пошли на бессмысленный штурм телецентра, в Москве уже не было демократии... И администрация Клинтона, и все средства массовой информации США безоговорочно поддержали действия Ельцина, заявив, что они служат делу укрепления демократии в России». Здесь можно усмотреть некоторые фактурные неточности, но оценка вполне конкретная.
О том, сколь низко упала популярность первого президента России к концу его второго президентства, свидетельствуют опросы общественного мнения. В конце 1999 года Ельцину-президенту не доверяло уже 90% россиян. При этом 53% «желали бы видеть его на скамье подсудимых». И это понятно — с именем Ельцина связывалось все, что в последнем десятилетии XX века привело страну к разорению, большинство россиян — к нищете, а вооруженные силы — к резкой потере боеспособности.

Глава 2
РОССИЯ - ПРАВОПРЕЕМНИЦА СССР
Новая Россия по отношению к СССР: 76 % территории:
52 % населения;
70 % оборонной промышленности.
Военное наследие
На встрече 21 декабря 1991 года в Алма-Ате была подписана не только декларация о прекращении существования Советского Союза и образовании Содружества Независимых Государств (СНГ). На этой встрече главы Белоруссии, Казахстана, России и Украины подписали документ о судьбе советского ядерного оружия, которое размещалось на территории этих республик. Ядерное оружие объявлялось входящим в состав «объединенных стратегических вооруженных сил», обеспечивающих коллективную безопасность всех государств СНГ. При этом участники соглашения обязались соблюдать все международные договоры СССР «в области международной безопасности, разоружения и контроля над вооружениями».
Советский Союз оставил после себя богатое наследство. Решая задачу «сдерживания», он оснастил свои стратегические ядерные силы (СЯС) самыми современными видами и образцами оружия, многие из которых и спустя десятилетие все еще продолжают отвечать требованиям в отношении их боевой эффективности и надежности.
До самого последнего дня существования Советского Союза в соответствии с ранее принятыми планами перевооружения продолжалась замена межконтинентальных баллистических ракет, (МБР) на новые мощные ракеты с улучшенными тактико-техническими характеристиками (МБРуттх). На вооружение Ракетных войск стратегического назначения поступали тяжелые ракеты РС-20 (Р-ЗбМуттх и Р-36М2уттх) с разделяющимися головными частями (РГЧ), каждая из которых оснащалась десятью практически неуязвимыми для средств противоракетной обороны (ПРО)
43

ядерными боеголовками индивидуального наведения (ИН), а также МБР PC-18 (УР-ЮОНуттх), оснащенные РГЧ с шестью столь же эффективными высокоточными боеголовками ИН. Одновременно с этими ракетами на вооружение были приняты созданные по последнему слову науки и техники, не имеющие аналогов в мире мобильные МБР железнодорожного базирования — РС-22 (РТ-23уттх) с десятью боеголовками ИН и мобильные МБР грунтового базирования РС-12М («Тополь») с моноблочной головной частью. МБР РС-22 и РС-12М развертывались также в шахтных пусковых установках. Силы МБР демонстрировали свою готовность служить идее защиты Отечества и сдерживания мировой ядерной катастрофы.
В те же годы стратегические ядерные силы Советских ВМФ
продолжали перевооружаться на новейшие тяжелые ракетные подводные крейсеры (ТРПК). Каждый из ТРПК проекта 941 («Тайфун») способен поразить своими 20 баллистическими ракетами РСМ-52, оснащенными РГЧ с десятью боеголовками ИН, до 200 стратегически важных целей, находящихся от него на удалении 8300 и более километров. Другой поступивший на вооружение ракетный подводный крейсер проекта 667 БДРМ с 16 баллистическими ракетами РСМ-54 обладает возможностью поражения высокоточными боеголовками мегатонного класса до 64 важных стратегических целей, находящихся на удалении тех же 8300 км. Важную нишу в стратегической обороне страны заняли высокоточные крылатые ракеты большой дальности морского базирования (КР МБ) типа «Гранат», способные поражать ядерным зарядом цели на море и в глубине территории противника на удалении до 3000 км. Такими ракетами оснащены многоцелевые атомные подводные лодки (АПЛ) проектов 671РТМ и 971. Межконтинентальная дальность баллистических ракет новых подводных ракетоносцев и принятие на вооружение КР МБ типа «Гранат» серьезно увеличили потенциал сдерживания стратегических ядерных сил ВМФ.
На вооружение стратегической авиации (СА) поступили первые десятки межконтинентальных сверхзвуковых бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-160. Они вооружены крылатыми ракетами большой дальности и (или) ракетами для прорыва системы противовоздушной обороны (ПВО). Тяжелые бомбардировщики типа Ту-95 после модернизации и оснащения их такими же крылатыми ракетами большой дальности стали называться Ту-95МС6 и Ту-95МС16 и обрели возможность поражения стратегически важных целей, удаленных от точки пуска ракеты до 2500 км.
В целом соотношение противостоящих друг другу стратегических ядерных сил СССР и США стороны оценивали как «примерное равновесие». По состоянию на конец июля 1990 года, Совет¬
44

ский Союз располагал (без учета крылатых ракет) большим количеством стратегических носителей (2500 против 2246 американских), Соединенные Штаты имели больше ядерных зарядов на них (10 563 против 10 271 советских).
В соответствии с требованиями времени были вооружены, в том числе ядерным оружием, и другие виды и рода войск Вооруженных Сил СССР. В Европе созданному под эгидой США военно-политическому блоку НАТО была противопоставлена не менее мощная Организация Варшавского Договора. Все это надежно обеспечивало военную безопасность страны и ее союзников, стабильность военно-стратегической ситуации в мире.
После распада ОВД, а затем и СССР эта созданная в результате Второй мировой и «холодной» войн система международной безопасности и стабильности рухнула. Советские стратегические ядерные силы оказались на территории четырех бывших советских республик — Белоруссии, Казахстана, России и Украины:
Вооружения
Количество носителей/зарядов на них
всего
в Белоруссии
в Казахстане
в России
на Украине
МБР
1 398/6 612
54/54
104/1 040
1 064/4 278
176/1 240
БРПЛ
940/2 804
0/0
0/0
940 / 2 804
0/0
ТБ*
162/855
0/0
40/320
86/261
36/274
Всего
2 500/10 271
54/54
144/1 360
2 090/7 343
212/1 514
Количество зарядов подсчитано по правилам Договора СНВ-1.
*ТБ — тяжелые бомбардировщики — так назывались стратегические бомбардировщики, которые были ограничены советско-американскими договоренностями по СНВ.
Обязательство четырех бывших советских республик соблюдать все международные договоры СССР «в области международной безопасности, разоружения и контроля над вооружениями» имело непосредственное отношение к последнему советско-американскому соглашению в области стратегических наступательных вооружений — Договору между СССР и США о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (Договор СНВ-1), подписанному в Москве 31 июля 1991 года. Новая ситуация требовала конкретизации обязательств каждой из республик, на территории которой размещалось стратегическое ядерное оружие, и их юридического оформления с американской
45

стороной. Проблема была решена путем согласования Протокола к Договору СНВ-1, подписанного в мае 1992 года в Лиссабоне представителями Белоруссии, Казахстана, России и Украины, с одной стороны, и Соединенных Штатов — с другой. При этом Белоруссия, Казахстан и Украина обязались в кратчайшие сроки присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия 1968 года в качестве государств-участников, не обладающих ядерным оружием. Дело шло к тому, что на территории бывшего СССР останется лишь одно государство, обладающее ядерным оружием, — Российская Федерация.
Белоруссия стала участником Договора о нераспространении ядерного оружия в июле 1993 года, признав российскую юрисдикцию над ядерным оружием, находящимся на ее территории. Вывод ядерного оружия, в том числе всех 54 мобильных пусковых установок МБР «Тополь», их ракет и боезарядов в Россию был завершен в ноябре 1996 года.
Казахстан стал участником Договора о нераспространении в качестве неядерного государства в феврале 1994 года. Вывод ядерного оружия в Россию завершился в апреле 1995 года. Последняя шахтная пусковая установка МБР РС-20 была уничтожена во второй половине 1996 года.
Украина присоединилась к Договору о нераспространении в качестве неядерного государства в декабре 1994 года. Ранее, в январе 1994 года президенты России, США и Украины подписали трехстороннее заявление, в котором говорилось об обязательстве Украины уничтожить все находящееся на ее территории ядерное оружие в течение семилетнего срока выполнения Договора СНВ-1 после его вступления в силу. Однако выполнение этого обязательства было Украиной форсировано — уже к июню 1996 года все имеющиеся на Украине ядерные боеприпасы были вывезены в Россию. Параллельно началась ликвидация шахтных пусковых установок МБР, но не столь быстрыми темпами, главным образом из-за трудностей с финансированием. Что касается тяжелых бомбардировщиков — носителей ядерного оружия, то часть их Украина решила передать России в обмен на погашение долга за российские энергоносители.
Россия в письменном заявлении российской стороны при подписании лиссабонского Протокола к Договору СНВ-1 отметила, что она в качестве правопреемницы СССР в отношении Договора о нераспространении ядерного оружия является государством-депозитарием этого договора и остается ядерной державой.
На следующей встрече представителей государств СНГ в Ташкенте 23 мая 1992 года ее участники решили рассмотреть вопрос об обычных вооружениях бывшего СССР в связи с Дого¬
46

вором об обычных вооруженных силах в Европе (Договор ОВСЕ), подписанным в ноябре 1990 года представителями государств ОВД и НАТО.
От того, что разрешалось иметь СССР на территории, охваченной этим договором, России досталось:
Наименование вооружений
СССР
Россия
Танков
13 150
6 400
Боевых бронированных машин (ББМ)
20 000
11 480
Артсистем (100 мм и крупнее)
13 175
6 415
Боевых самолетов
5 150
3 450
Ударных вертолетов
1 500
890
До настоящего времени остается неясным, почему участники встречи решили, что договор, содержанием которого было достижение и поддержание «баланса обычных вооруженных сил» между ОВД и НАТО в Европе, может существовать после того, как была разрушена его блоковая основа? Этот вопрос возник еще в то время, когда после развала ОВД все еще существовал Советский Союз. Тогда в Европе остались собранный в кулак военный потенциал блока НАТО и разрозненные национальные силы других государств Европы, часть которых определенно тянулась к НАТО. Договор ОВСЕ никак не вписывался в эту новую ситуацию. Объяснить решение в Ташкенте можно лишь тем, что во главе образовавшихся после распада СССР государств оказались политики, которые до этого были далеки от проблем обороны и военной безопасности страны.
Без тормозов
Что касается российского руководства, то оно то ли не могло уловить отличие в военно-стратегическом положении России и Советского Союза, то ли не считало нужным вникать в него, только его первые внешние военно-политические шаги были как бы продолжением политики последнего советского руководства, основанной на новом политическом мышлении Горбачева. Приняв эстафету эйфории по поводу окончания «холодной войны» и братания с бывшими вероятными противниками, президент России Б. Н. Ельцин продолжил порочную практику Горбачева принимать в военно-политической области решения, не проработанные должным образом со специалистами. Уже
47

25 января 1992 года в интервью телекомпании Эй-би-си он сделал сенсационное заявление о том, что с понедельника 27 января 1992 года русские стратегические ядерные ракеты перестанут быть нацеленными на американские города. Российский руководитель, видимо, ожидал, что Вашингтон будет от этого в восторге и сделает заявление об аналогичном ответном решении американской стороны, но такого заявления не последовало. Пресс-секретарь президента США М. Фицуотер, конечно, на словах приветствовал российскую инициативу, так же как приветствовал бы и любые другие инициативы, направленные на уменьшение угрозы и риска для Соединенных Штатов и их союзников, однако дал понять, что ответного шага Вашингтон предпринимать пока не намерен и города бывшего Советского Союза, хотя они и находятся не на территории потенциального противника Соединенных Штатов, по-прежнему останутся мишенями для американских ядерных ракет. Фицуотер пояснил, что эта позиция американского руководства основана на невозможности проверить с помощью независимых средств, куда в действительности нацелены российские ракеты, а также на том, что размеры бывшего советского ракетного потенциала пока что не претерпели значительных изменений. Правда, пресс-секретарь не исключил, что позиция США в этом вопросе в будущем может измениться.
Отклики в мире на заявление российского президента оказались самыми противоречивыми. У политиков и обозревателей многих стран, у которых отказ от нацеливания ракет на города ассоциировался с отказом от нацеливания ракет вообще на объекты США, возник вопрос: если российские ракеты не будут нацелены на США, то куда они будут перенацелены? Не в космос же? Многих из тех, кто не проживал в Соединенных Штатах, это вовсе не радовало. Что касается специалистов, в первую очередь российских, то они были явно в смущении: отказ от нацеливания ракет на города вовсе не означает, что они не будут нацелены на военные объекты, в первую очередь на ракетные пусковые установки, аэродромы и другие важные цели США, не являющиеся городами. А если так, то российский президент выступил с инициативой, которая может быть расценена экспертами Запада как переход России от концепции сдерживания вероятного противника от развязывания ядерной войны к контрсиловой концепции, являющейся основой идеи первого (разоружающего) ядерного удара при инициативном развязывании ядерной войны. Это вряд ли можно считать радостным событием, поскольку объективно способствовало понижению уровня стратегической стабильности и соответственно увеличивало риск возникновения ядерной войны.
Идея разоружающего первого ядерного удара появилась у американских стратегов еще во времена Макнамары. Москва ее тра¬
48

диционно критиковала. Вряд ли те советчики Ельцина, которые подсказали ему идею отказа от нацеливания ядерных ракет на города, что-либо знали об этом. Но в Вашингтоне об этой концепции помнили и вовсе не хотели поощрять Ельцина в реализации заявленного им намерения пока не созреют для этого условия, то есть когда Россия уже не сможет ответить ни по городам, ни по другим целям Америки. Так что Фицуотер знал, что имел в виду, когда озвучивал ответ Вашингтона. Возникал вопрос: как получилось, что, готовя президенту России столь далеко идущую инициативу, ее авторы не проконсультировались с военными специалистами? Новое проявление волюнтаризма?
Речь идет о двух разных концепциях ядерной войны.
Первая — кониепиия сдерживания противника от ядерного нападения. Иногда ее называют также противоценностной. По существу — это концепция предотвращения войны. Ее идея заключается в том, что ядерные средства страны нацеливаются в первую очередь на наиболее ценные объекты вероятного противника: крупные города с развитой промышленностью; административные центры, включая столицу; крупные промышленные объекты; плотины, электростанции и другое. Имеется в виду, что потенциальный противник, зная об этом, воздержится от ядерного нападения, так как страна-жертва может нанести ответный удар возмездия, последствия которого были бы неприемлемы для агрессора. И это является действенным фактором сдерживания. Но есть условие: страна, придерживающаяся концепции сдерживания, должна обладать такими ядерными силами, которые обеспечивали бы ей нанесение неприемлемого для агрессора ответного удара возмездия в любых условиях ядерного нападения. В противном случае сдерживание может не сработать.
Вторая кониепиия — контрсиловая. Это концепция первого (разоружающего) удара. Здесь страна-агрессор при планировании ядерного нападения отдает предпочтение разрушению в первую очередь наступательных ядерных средств противника, которые тот может использовать для нанесения ответного удара возмездия, то есть МБР, БРПЛ, тяжелых бомбардировщиков и других ядерных средств, достигающих ее территории. Это делается в расчете на то, что в результате разоружающего удара удастся подавить практически все ядерные средства страны-жертвы и тем самым полностью исключить (или свести к допустимому минимуму) ее ответный удар возмездия. Считается, что задача эта решается более надежно, если страна-агрессор к тому же будет обладать достаточно эффективными средствами обороны, в первую очередь противоракетными. В этом случае страна-агрессор рассчитывает
49

на то, что, даже если у страны-жертвы и останутся непораженными какие-то средства ответного удара, они будут перехвачены и уничтожены средствами обороны. Эта концепция опасна вдвойне: во-первых, она рассчитана на безнаказанность страны-агрессора и, следовательно, делает ядерный удар с ее стороны более вероятным, а во-вторых, провоцирует потенциальную страну-жертву упредить противника и самой нанести первый удар своими, пока еще не пораженными ядерными силами. Все это дестабилизирует военно-стратегическую обстановку и повышает вероятность возникновения ядерной войны.
27 января 1992 года Б. Н. Ельцин направил послание генеральному секретарю Организации Объединенных Наций. Документ в целом, безусловно, нужный — вновь образовавшейся стране, объявившей себя правопреемницей сверхдержавы, просто необходимо заявить о своих внешнеполитических позициях. Поэтому в послании говорилось о роли России в поддержании и укреплении международного мира и безопасности, в том числе в свете особой ответственности, возложенной на нее статусом постоянного члена Совета Безопасности ООН, о налаживании конструктивного взаимодействия с другими государствами по укреплению международной безопасности и о намерении активно участвовать и содействовать процессу ограничения и сокращения вооружений. При этом как государство—продолжатель бывшего СССР Россия подтвердила все обязательства по действующим и подписанным двусторонним и многосторонним договорам и соглашениям в области ограничения вооружений и разоружения, а также намерение стремиться к сокращению ядерных сил до минимального уровня, который гарантировал бы недопущение войны. Также подчеркивалось, что Россия является сторонницей полной ликвидации всех других видов оружия массового уничтожения.
Далее следовал перечень действенных мер, которые если чем-то по сути и отличались от последних мер Горбачева—Шеварднадзе, то только тем, что они были дополнены новыми необоснованными положениями. В числе таких мер назывались: в области стратегических наступательных вооружений — ратификация Договора СНВ-1 и дальнейшее, совместно с Соединенными Штатами, движение нарастающими темпами по пути свертывания излишних военных структур, прежде всего ядерных. Продолжение реализации уже предпринятых Советским Союзом односторонних мер по сокращению вооружений и принятие решений о новых инициативах, призванных ускорить процесс ядерного разоружения.
50

В области тактического ядерного оружия — сообщалось о реализации крупных мер по сокращению такого оружия, уже начатых совместно с США. Ранее Россия уже прекратила производство боеголовок для тактических ядерных ракет наземного базирования, ядерных артснарядов и ядерных мин. Теперь она заявила, что запасы таких тактических ядерных боезарядов будут ликвидированы. Одновременно Россия обещала уничтожить треть тактического ядерного оружия морского базирования и половину ядерных боеголовок для зенитных ракет, а также сократить наполовину запасы авиационных тактических ядерных боеприпасов.
В области противоракетной обороны и космоса Россия, подтверждая приверженность Договору по ПРО и оставаясь на этой принципиальной позиции, в то же время заявила о готовности продолжить непредвзятое обсуждение американского предложения об ограниченных неядерных системах ПРО.
В области обычных вооружений — сообщалось о начале процесса ратификации договора об обычных вооруженных силах в Европе, а также о готовности других государств СНГ, на территорию которых распространяется действие Договора, также ратифицировать его.
Далее перечислялись другие меры, за которые выступает Россия в контексте идей, направленных на укрепление международного мира и безопасности: в области ядерных испытаний — за их полный запрет; в области нераспространения оружия массового уничтожения — за выполнение взятых на себя обязательств; в области химического оружия — за скорейшее заключение глобальной конверсии о его запрещении. Что касается соглашения с США 1990 года о непроизводстве и уничтожении химоружия, то, подтверждая приверженность ему, Россия выступает за корректировку сроков его реализации; в области запрещения биологического оружия — за строгую реализацию конвенции 1972 года; в области оборонных бюджетов — за их дальнейшее сокращение. Одновременно Россия намерена сокращать закупки вооружений и военной техники и объем их производства.
29 января было опубликовано заявление президента РФ «О политике России в области ограничения и сокращения вооружений», в котором как бы конкретизировалось содержание послания генеральному секретарю ООН.
В частности, раскрывая суть односторонних мер по сокращению стратегических вооружений, президент заявил о том, что еще до вступления в силу Договора по СНВ (СНВ-1. — Авт.) Россией предпринят целый ряд крупных шагов, направленных на свертывание стратегического арсенала, в том числе:
снято с боевого дежурства около 600 стратегических баллистических ракет (МБР и БРПЛ) с почти 1250 ядерными боеголовками;
51

ликвидированы или готовятся к ликвидации 130 шахтных пусковых установок МБР;
подготовлены для демонтажа ракетных шахт шесть атомных подводных лодок;
прекращены программы разработки или модернизации нескольких типов стратегических наступательных вооружений.
Все сказанное — это в основном реализация в несколько укрупненном виде мер разоружения, начатых еще по инициативе Горбачева, но не только их. В заявлении президента было сказано и о принятых в последнее время решениях о прекращении производства тяжелых бомбардировщиков Ту-160 и Ту-95МС и крылатых ракет воздушного и морского базирования большой дальности существующих типов, а также об отказе от проведения учений с участием более чем 30 тяжелых бомбардировщиков и сокращении вдвое (оно будет продолжено) количества атомных подводных лодок с баллистическими ракетами, находящихся на боевом патрулировании. Наконец, сообщалось о готовности России на предстоящих переговорах предложить обсудить вопрос о новом, глубоком сокращении стратегических наступательных вооружений в несколько раз — до 2000—2500 боезарядов у каждой из сторон.
Реакция Вашингтона на инициативы президента России последовала незамедлительно. Президент США Дж. Буш-старший, видимо, уже был уведомлен о готовящихся российских инициативах. Поэтому, выступая в конце января 1992 года в конгрессе с традиционным посланием о положении в стране, он построил свою речь в виде ответа на российские инициативы. «Я уже информировал президента Ельцина, — заявил Буш, — что если Содружество, бывший Советский Союз, ликвидирует все баллистические ракеты наземного базирования с разделяющимися головными частями, то я сделаю следующее:
мы ликвидируем все ракеты «Пискипер». Мы сократим число боеголовок на ракетах «Минитмен» до одной на каждой и сократим число боеголовок на наших ракетах морского базирования примерно на треть. Мы также переоборудуем значительную часть наших стратегических бомбардировщиков под самолеты обычного предназначения».
Говорил президент и об односторонних мерах: о сокращении программы строительства новых стратегических бомбардировщиков Б-2 до 20 самолетов (вместо запланированных 75); об отказе от программы создания МБР «Миджитмен» (вместо них будут модернизированы ракеты «Минитмен»); о прекращении производства новых боеголовок Б-88 для баллистических ракет подводных лодок «Трайдент-2»; о сокращении закупки крылатых ракет большой дальности с запланированной 1000 единиц до 640.
52

В Москве ответные меры Вашингтона интерпретировались как возросший в США интерес к дальнейшему ограничению и сокращению стратегических наступательных вооружений. Правда, специалисты обращали внимание на то, что интерес, может быть, и возрос, но, как и прежде, американцев в первую очередь волновало сокращение стратегического потенциала России, особенно российских межконтинентальных ракет наземного базирования с разделяющимися головными частями, оснащенными боеголовками индивидуального наведения. Именно ликвидацию этих ракет Буш ставил в качестве условия американских встречных шагов на пути к дальнейшим сокращениям СНВ обеих сторон. Это условие и высказываемые предупреждения специалистов должны были насторожить российское руководство, но не насторожили. Так же как осталась практически незамеченной содержащаяся в послании американского президента фраза о том, что Соединенные Штаты выиграли «холодную войну». Все это как-то не вязалось с заявлениями о равноправном партнерстве.
31 января 1992 года президент России выступил в Нью-Йорке на заседании Совета Безопасности ООН. В нем он сделал еще одно неожиданное заявление: «Считаю, пришло время поставить вопрос о создании глобальной системы защиты мирового сообщества. Ее основой могла бы стать переориентация стратегической оборонной инициативы (СОИ) США с использованием высоких технологий, разработанных в оборонном комплексе России». На состоявшейся после заседания Совета Безопасности ООН пресс-конференции Ельцин, отвечая на вопрос о том, готова ли Россия в этой связи отказаться от Договора по ПРО 1972 года, ответил, что Россия выступает за безусловное соблюдений всех положений данного договора.
Такое сочетание заявлений российского президента вновь поставило специалистов в тупик, поскольку цели СОИ и Договора по ПРО диаметрально противоположны: программа СОИ предусматривает развертывание широкомасштабной ПРО с элементами космического базирования, Договор по ПРО это категорически запрещает.
На следующий день после выступления в Совете Безопасности ООН состоялась встреча президентов России и Соединенных Штатов в Кэмп-Дэвиде. Была принята кэмп-дэвидская декларация «О принципах новых взаимоотношений» между двумя странами. «Мы встретились не как противники, а как друзья», — констатировал Дж. Буш. «Мы переходим на путь партнерства и дружбы», — вторил ему Б. Н. Ельцин. Российские обозреватели захлебывались от восторга, расценивали высказанные президентами в адрес друг друга комплименты как последний гвоздь, забитый в гроб «холодной войны». К сожалению, как показало
53

время и как предсказывали специалисты, провозглашенная «дружба» так и не стала той дружбой (и даже партнерством), какой хотелось ее видеть россиянам.
За рубежом правильно подметили стремление Ельцина к неограниченной власти и нередко подыгрывали ему, желая получить нужный результат в ходе переговоров. И это им удавалось! В России же его за глаза стали называть царем Борисом. Эта черта характера Ельцина возникла не вдруг. Еще в то время, когда Ельцин рассматривался в качестве кандидата на пост первого секретаря Московского горкома КПСС, Н. И. Рыжков, бывший в то время Председателем СМ СССР, предупреждал Горбачева: Ельцину «противопоказана большая власть, вы сделали уже одну ошибку, переводя его из Свердловска в Москву, в ЦК, не делайте еще одну, роковую». И действительно, по мере того, как Ельцин взбирался по лестнице власти, эта черта его характера становилась все более заметной. Вспомним, как он менял премьер-министров и просто министров, прокуроров и военачальников. Всего один эпизод из оборонной серии. В 1997 году, накануне поездки во Францию, где намечалась встреча российского президента с руководством стран НАТО, министр обороны РФ генерал армии И. Н. Родионов имел неосторожность заявить, что в случае приближения НАТО к границам России следовало бы задуматься об ответных мерах. Такое заявление в устах министра обороны звучит вполне естественно. На то он и министр обороны, чтобы заботиться о военной безопасности своей страны. Но президент думал иначе. Заявление диссонировало с его настроем на братание с руководителями НАТО. К тому же, а может быть, это было главным, Родионов для Ельцина не был желанным на посту министра обороны — он был назначен на этот пост по конъюнктурным соображениям перед вторым туром выборов в президенты РФ в 1996 году. (Это назначение было условием генерала А. Лебедя, что его электорат поддержит Ельцина на выборах.) Президент не забыл и то, что Родионов был главным критиком проекта военной реформы, выдвинутого лично преданным ему бывшим министром обороны П. С. Грачевым. Все это вызывало у Ельцина раздражение. Вернувшись из Парижа, президент приказал созвать очередное заседание Совета обороны. Оно состоялось 22 мая 1997 года. Как рассказал Родионов, Ельцин пришел на заседание в сильно возбужденном состоянии. После вступительного слова он предложил Родионову сократить заранее согласованную и предусмотренную регламентом заседания продолжительность доклада министра с 30 минут до 15. Когда Родионов возразил ему, что он этого сделать не сможет, поскольку доклад содержит свою внутреннюю логику и систему обоснований, Борис Николаевич резко сказал: «Вы не разговаривайте, у вас осталось еще меньше времени!»
54

Родионов был вынужден от доклада отказаться. Тогда Ельцин неожиданно для всех объявил, что он увольняет Родионова с должности министра обороны. И, как свидетельствуют очевидцы, тут же назначил министром обороны главкома РВСН И. Д. Сергеева. Затем, видимо, еще не успокоившись, он объявил о смещении с должности и начальника Генерального штаба В. Самсонова. Удивительно, что все это происходило в XX, а не в XV веке, и все это преподносилось как проявление демократии. Что же тогда называется произволом?
Ельцин, ранее критиковавший первого (и последнего) президента Советского Союза за его внешнюю политику, основанную на новом политическом мышлении, видимо решил, что такая политика — это кратчайший путь к мировой популярности. Поэтому, оказавшись президентом России стал сам выступать с популистскими разоруженческими предложениями, нередко граничащими с абсурдом. Примеры из начального ельцинского периода приводились. Вспомним некоторые другие.
В мае 1997 года в Париже на заседании глав натовских государств, куда был приглашен и Ельцин для обсуждения взаимоотношений НАТО и России, российский президент ни с того ни с сего вдруг заявил: «Я сегодня принял решение, что со всего того, что у нас нацелено на представленные здесь страны, снимаются боеголовки». Это было и с военной, и с технической стороны необоснованное заявление, которое потом его команде пришлось дезавуировать. Просто Борису Николаевичу захотелось показать свой необузданный «ндрав». И показал: после немой сцены и естественного шока присутствующие иностранные участники заседания наградили его аплодисментами. А министру иностранных дел Е. М. Примакову после этого пришлось уточнить то, что имел в виду глава Российского государства. Он разъяснил, что сказанное Ельциным предлагается осуществить в два этапа: «Первый заключается в том, что на ракетах устанавливается нулевая программа. Они не снимаются с боевого дежурства... мы готовы вести переговоры и проявить инициативу в снятии боеголовок, но это, естественно, должно осуществляться на взаимной основе, когда мы будем уверены в том, что на нас не нацелены соответствующие боеголовки». Мир был изумлен, но далеко не в последний раз.
В декабре того же года во время официального визита в Стокгольм Ельцин опять же экспромтом заявил, что Россия (помимо сокращений СНВ, предусмотренных Договором СНВ-2) готова в одностороннем порядке сократить арсенал своих боеголовок в Европе еще на одну треть. Газета «Известия» не без сарказма отмечала: «Президент во время пресс-конференции в ратуше прочитал прескучный, написанный в не свойственной ему манере
55

официальный текст и, похоже, впал в несколько удрученное состояние. Очевидно, чтобы мир не скучал, он и сделал данное заявление». На следующий день, видимо, по той же причине (чтобы мир не скучал) Борис Николаевич публично пообещал сократить более чем на 40% сухопутную и морскую группировки российских войск на северо-западе страны. При этом, пустившись в пространные рассуждения, он включил в число ядерных держав Японию и Германию, забыв назвать в числе таковых Великобританию, которая действительно является ядерной державой. И опять пришлось его «уточнять». Правда, его познания в области причастности государств к ядерному статусу «уточняющие» благоразумно опустили. Эти и многие другие заявления Ельцина свидетельствовали о его крайней некомпетентности в военных и внешнеполитических вопросах. Ему бы набрать команду сведущих людей да прислушаться к их советам, но нет! Команду он набирал по иному принципу, знающие люди в этой команде не задерживались.
Лицом к Западу
В 1992 году внешняя политика молодого российского руководства определялась эйфорией, порожденной воцарением в Кремле, формальным завершением «холодной войны» и братанием с недавними заокеанским и западноевропейским оппонентами. Во многом она была похожа на политику, ранее проводимую Горбачевым. В то время главой Министерства иностранных дел был строго сориентированный на Запад молодой дипломат А. В. Козырев, который высказывал свое жизненное и служебное кредо так: «Я хочу, чтобы мы все жили, как на Западе. Я не хочу, чтобы мы жили, как на Востоке. Я не имею в виду Японию...» Ориентация Козырева на Запад практически совпадала с политикой российского президента, которая была характерна неформальным общением с руководителями западных стран — «другом Колем», «другом Клинтоном» и другими «друзьями».
Западная ориентация президента и главы МИДа нашла свое отражение в разработанной в 1992 году концепции внешней политики Российской Федерации. Сущность этой политики, как следовало из документа, предопределялась «...долгосрочными задачами возрождения России как демократического, свободного государства, обеспечения благоприятных условий для формирования современного динамичного хозяйствования, гарантирующего достойную жизнь россиянам и финансово-экономическую независимость стране, а также для полноправного и естественного включения РФ в мировое сообщество как великой державы с многовековой историей, уникальным геополитическим положением,
56

достаточной военной мощью, значительным технологическим, интеллектуальным и этическим потенциалом». Что ж, сформулировано хорошо и вряд ли кто из россиян был бы против реализации всего того, о чем говорилось в процитированном программном положении. В качестве важнейших внешнеполитических задач, требующих скоординированных и постоянных усилий всех государственных структур страны, называлось сохранение единства и территориальной целостности РФ, прекращение вооруженных столкновений и урегулирование конфликтов вокруг России, недопущение их распространения на ее территорию и обеспечение строгого соблюдения в ближнем зарубежье прав человека и меньшинств, особенно этнических россиян и русскоязычного населения. И это также не вызывало сомнений. Но, как говорят, дело в деталях. Концепция в целом вовсе не была столь же безупречной.
Конечно, в любом новом документе можно найти повод для критики. Но критика концепции отличалась особой, если можно так сказать, массовостью и широтой охвата. Обращалось внимание на чрезмерную идеологизацию концепции, а вернее на ее переидеологизацию, имея в виду прошлые идеологизированные принципы советской внешней политики. Здесь МИД рубил сплеча, отбрасывая основы взаимоотношений с другими государствами, которых ранее придерживался Советский Союз. В первую очередь это касалось стран с социалистической ориентацией. Никто из них больше не рассматривался ни как друг, ни как союзник. Во взаимоотношениях с ними авторы концепции предлагали «учитывать различия в идеологии и общественно-политических системах» (например, во взаимоотношениях с Китаем), принимать во внимание их готовность «встать на рельсы рыночной экономики» (Вьетнам), предрекалось «неизбежное отдаление России от КНДР и Кубы». (Одним словом, авторы концепции как бы провозглашали «борьбу за победу капитализма во всем мире», и в этом отношении хотели бы быть, как говорится, святее папы римского.)
Пересматривались принципы отношений с другими государствами мира, с которыми у СССР традиционно имелись дружественные связи, особенно в мусульманском мире. Авторы, встав на позицию отвергай и круши все советское, совсем позабыли (или не представляли себе?), что кроме идеологических общностей СССР имел с этими государствами тесные экономические, культурные и иные связи, которые России было бы весьма полезно сохранить. Более того, рассматривая эти страны через призму взаимоотношений с США и приверженность с ними единым демократическим ценностям, авторы поспешили отнести ряд из них к разряду амбициозных и непредсказуемых режимов. Казалось, что многие тези¬
57

сы концепции целиком переписаны из творений пропагандистского аппарата США времен «холодной войны» или продиктованы известными антисоветчиками типа 3. Бжезинского или Ю. Ростоу.
Авторы концепции охотно восприняли идеологическое клише Запада об имперской политике Советского Союза. Однако это скорее походило на самобичевание, чем на взвешенную оценку. Спору нет, в истории Советского Союза были эпизоды, которые можно расценить как проявление имперского мышления. Они на виду. Это венгерские, чехословацкие и афганские события — что было то было. Но клише-то взято западное, в первую очередь американское! А имели ли моральное право Соединенные Штаты, вообще, применять к кому-либо такое клише, непрерывно проводя свою внешнюю экспансионистскую политику? Опять пресловутый двойной стандарт! Только в этом случае примененный не Западом, а ведомством Козырева, которое, представляя страну, как та унтер-офицерская вдова, само себя и высекло.
А ведь могли бы хоть немножко подумать. Для чего Соединенные Штаты, например, держат на территории других государств более 200 тысяч своих военнослужащих. Не будем говорить о государствах — членах НАТО — там к присутствию американских войск давно привыкли. Но почему солдаты США находятся в Бахрейне (около 1000), Гондурасе (350), Египте (500), Колумбии (250), на Кубе — Гуантанамо (700), в Кувейте (4600), Македонии (350), Перу (430), Южной Корее (более 36 000), Саудовской Аравии (7000), Сербии (5500), Сингапуре (более 400), Таиланде (530), Японии (более 40 000) и т. д.? Возможно, в доме на Смоленской сами себе ответили бы, что американцы везде находятся по доброму согласию. Ой ли? На кубинской территории (Гуантанамо) они желанны как бельмо в глазу. Вряд ли американские корабли и морские пехотинцы желанны и в Сербии. А против кого у себя дома митингуют японцы? Раз уж зашел разговор о добром согласии, то перед тем, как получить такое согласие, солдаты США, как правило, пускали в ход оружие либо основательно бряцали им. Вспомним хотя бы уже всем набившие оскомину материалы американского Бруклинского института, в которых говорилось о том, что только с 1946 по 1975 год Соединенные Штаты 215 раз прямо или косвенно использовали военную силу и угрожали другим странам своим вмешательством. Кстати, в этих же материалах говорилось и об угрозах в адрес СССР, в том числе угрозах ядерным оружием. Список американских военных акций, естественно, на этом не исчерпывается. Акции продолжались. Были еще и Сальвадор, и Никарагуа, и Ливия, и Гренада. Были Ирак и Югославия. Кто следующий? Так что американцы и их поклонники в России вопрос об имперской политике, проводимой СССР за рубежом, лучше бы не затрагивали — он бумерангом возвращает¬
58

ся в США. Вряд ли правомерно обвинять СССР и в проведении имперской политики внутри страны. Если бы СССР был империей, то должен быть народ, подчинивший себе другие народы и живущий за их счет. Между тем один из доводов, который использовался идеологами развала советского государства (вспомните Бурбулиса, а также то, что идеолог концепции Козырев был с ним в одной команде!), сводился именно к тому, что без других республик России будет жить легче. Нелишне вспомнить и о том, как малые советские народы голосовали на референдуме 1990 года за сохранение Советского Союза. Так за внутреннюю имперскую политику не голосуют!
Авторы концепции договорились до того, что возложили на СССР ответственность за развязывание «холодной войны» и гонку вооружений. Нет нужды критиковать их за столь непатриотичное, а главное — за столь исковерканное восприятие истории своего Отечества. Пусть это останется на их совести. Как будто они не знали и не понимали, что гонка вооружений была для СССР жестокой необходимостью борьбы за выживание. Конечно, можно допустить, что некоторые из участников выработки концепции люди случайные, некомпетентные в области развернувшейся после Второй мировой войны гонки вооружений. Но вряд ли это замечание можно отнести к главному идеологу этого документа — Козыреву. Он, перед тем как в 1990 году стал министром иностранных дел РСФСР, работал в управлении МИДа СССР, которое напрямую взаимодействовало с Генеральным штабом по вопросам ограничения и сокращения вооружений и иногда даже присутствовал на заседаниях так называемой межведомственной пятерки, где все вопросы, связанные с соотношением военных сил СССР и США, ОВД и НАТО, а следовательно, и с гонкой вооружений, обсуждались откровенно с использованием реальных данных. Если же Козырев был настроен против отечественных специалистов, то имел полную возможность ознакомиться с положением дел в этой области по материалам соответствующих институтов в Стокгольме и в Лондоне. Тупицей, не способным понять что к чему и оценить, кто в действительности был генератором гонки вооружений, Козырева назвать вряд ли возможно. Следовательно, извращение фактов — это осмысленное очернение своего собственного Отечества. Во имя чего?
В целом в свете такого подхода события последних лет в мире рассматривались авторами концепции не иначе, как порожденные поражением социализма, как положительный фактор развития человеческого общества. То, что в результате этого Россия с высот сверхдержавы покатилась в компанию держав третьего мира, их вроде бы и не волновало. Или они это не хотели видеть? Но ведь должны же они были представлять себе, что случилось
59

в действительности! Хотя бы послушали своего кумира Бжезинского. Он со знанием дела сказал: «...Крушение Советского Союза, который просуществовал 70 лет, более чем затмевается развалом великой Российской империи, которая существовала более 300 лет. Это событие поистине исторического масштаба, чреватое геополитической неопределенностью. Пройдет много лет, прежде чем уляжется пыль этого события, но уже ясно, что посткоммунистический переход в бывшей империи будет более трудным и гораздо более продолжительным, чем демократическая реконструкция как Германии, так и Японии после 1945 года». И это понятно: для России «план Маршалла» не разрабатывался. Так чему же радоваться?
Не оставлена без внимания и горбачевская политика, основанная на новом политическом мышлении. Правда, хотя новое российское руководство многое из этого мышления приняло на вооружение, авторы все же решили его покритиковать. И это правильно. Теперь уже стало ясно многим, что горбачевское новое политическое мышление, хотя его постулаты гуманны и созвучны назревшим потребностям времени, не оправдали возлагавшихся на них надежд. Ни в США, ни на Западе в целом не были готовы стать партнерами Горбачева. Что получилось из попыток увлечь их своим примером, путем односторонних уступок — мы помним. Но, как раз это авторы концепции и не увидели. Их критика свелась лишь к тому, что новое политическое мышление слишком привержено идее социализма (хотя, если подумать, то именно этим «пороком» мышление страдает меньше всего). Почему Козырев и его соратники не захотели увидеть главный порок нового политического мышления, становится понятным, если сравнить политику Ельцина—Козырева с политикой Горбачева—Шеварднадзе в области разоружения. Различия минимальны. Критиковать новое политическое мышление Горбачева в части этого аспекта политики значило бы критиковать самих себя Поэтому вместо критики следовали дифирамбы Западу, тезисы о том, что «группа западных стран будет выступать как основной динамический фактор мирового цивилизованного прогресса», что «Запад перестает быть военно-политическим альянсом в традиционном силовом смысле» и т. д.
Не мудрено, что Запад воспринял мидовскую концепцию с одобрением. Что касается россиян, то большинство из тех, кто ознакомился с этим документом, просто не могли его одобрить, поскольку считали, что политика страны, которую авторы представляют, должна делаться в Москве, а не в Вашингтоне.
Лишь в начале 1996 года, когда на пост министра иностранных дел был назначен Е. М. Примаков, появились признаки того, что внешняя политика России, наконец, поворачивает в сторону са¬
60

моуважения и защиты национальных интересов. Эти признаки у россиян ассоциировались с двумя событиями: знаменитым разворотом Примакова над Атлантикой и заявлением Ельцина на саммите в Стамбуле в ноябре 1999 года. Его слова: «Вы не смеете критиковать Россию за Чечню!» — были восприняты со вздохом облегчения — наконец-то Россия перестала пресмыкаться. Ошиблись россияне. Вскоре ушли Примакова — и все вернулось на круги своя.

Глава 3
БЕСПОКОЙНЫЙ МИР 1990-х
Самое большое негативное событие XX века, которое уже сказалось и еще скажется не только для нас, но и во всем мире, — это распад Советского Союза!
С. Ростоцкий
Горячая планета
С распадом Советского Союза прекратила существование и созданная после Второй мировой войны система международной стабильности и безопасности, в основе которой лежало военно-стратегическое равновесие двух сверхдержав. Мир стал еще более неспокойным, еще менее предсказуемым. В рассматриваемом десятилетии произошло около 120 вооруженных конфликтов, которые затронули больше половины государств мира.
Конечно, не все названные конфликты связаны с распадом Советского Союза. История некоторых из них уходит корнями в глубину веков, другие начались за много лет до развала СССР и причина их возникновения никак не связана с этим событием. Но значительная часть конфликтов либо зародилась, либо получила дальнейшее развитие именно в результате или в связи с разрушением биполярного мира и существовавшего в то время военно-стратегического равновесия.
После распада СССР и Организации Варшавского Договора в Европе и Азии образовалась обширная зона нестабильности. Россия, продолжая содрогаться от раздиравших ее разного рода противоречий, финансово-экономических экспериментов, коррупции и разворовывания, все более слабела и в экономическом, и в военном отношении, теряла международный авторитет. В то же время оппонент рухнувшего СССР — Соединенные Штаты оказались в зените экономического процветания и военной силы. Мощная экономика позволяла не только сохранять эти силы, но и без особого напряжения, при необходимости, наращивать их. США оказались в ситуации, которую в 1960-х годах известный
62

американский сенатор У. Фулбрайт назвал «самонадеянностью силы». Эта самонадеянность стала проявляться в виде чувства безграничного превосходства, безнаказанности за содеянное, тупой уверенности в своей правоте. Основой отношений с большинством государств мира стал ничем не прикрытый диктат. Перестав ощущать со стороны СССР сдерживающий противовес, США стали утверждать себя на мировой арене в роли единоличного международного судьи и судебного исполнителя.
Надо сказать, что утверждение США в этой роли началось еще до окончательного распада СССР, и не без попустительства авторов и режиссеров нового политического мышления. Характерным в этом отношении является война в районе Персидского залива, проводившаяся под кодовым названием «Буря в пустыне». Начало событиям положила агрессия Ирака против Кувейта в августе 1990 года. Саддам Хусейн давно искал повод для присоединения к Ираку этой маленькой, но богатой нефтью соседней страны, рассматривая ее как часть иракской территории. И повод нашелся. Им послужило обоюдное согласие Кувейта и Саудовской Аравии снизить цены на нефть. Хусейн заявил, что это наносит большой ущерб Ираку и ввел в Кувейт войска. Иракская акция, естественно, была осуждена ООН. Совет Безопасности своей резолюцией № 660 от 2 августа того же года потребовал незамедлительного и беспрекословного прекращения агрессии и вывода Ираком своих войск из Кувейта. Поскольку Ирак на эту резолюцию должным образом не отреагировал, Совет Безопасности принял решение об экономических и иных невоенных санкциях против страны-агрессора. Примерно в то же время американцы ввели свои войска в Саудовскую Аравию, правительство которой опасалось распространения агрессии Ирака на ее территорию. При этом президент США заверил, что применение войск против Ирака не предполагается. Руководство СССР сдержанно подчеркивало, что видит решение проблемы только политическими методами. Именно в этом ключе выступал Горбачев на встрече с Бушем 9 сентября 1990 года. Для подтверждения своей позиции Москва в октябре 1990 года направила в Вашингтон по официальной линии специалиста по Арабскому Востоку Е. М. Примакова, по неофициальной (на международную конференцию в НьюЙорке по ситуации на Ближнем Востоке) — автора этой книги.
Дальше началась интрига, которая не могла не привести к перерастанию невоенных санкций в военные. Министр иностранных дел СССР Шеварднадзе по своим каналам дал знать госсекретарю США Бейкеру о неодобрительном отношении к миссии Примакова. По грубому, но по сути верному выражению близкого к Бейкеру работника госдепартамента они расценили полученный от Шеварднадзе сигнал как его рекомендацию нас...ть на все,
63

что будет говорить Примаков. Американцы удивились и стали ждать развития событий в желаемом ими направлении. И это развитие последовало. Многим тогда наверняка показалось странным, что первым, кто на 45-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН заикнулся о возможности применения военной силы против Ирака, был представитель страны, находившейся с ним в дружеских отношениях, — министр иностранных дел СССР. Сделанное им в ООН заявление, мягко говоря, диссонировало с ранее высказанной позицией Москвы, но после рекомендации Шеварднадзе в отношении миссии Примакова в Вашингтоне ему не удивились. Правительство США, конечно, и без Шеварднадзе подумывало о возможности поразмять военные мускулы, но до выступления советского представителя оно сдерживало свои желания, предполагая возникновение проблем не только с Москвой, но и с американским общественным мнением, и с конгрессом. Теперь задача существенно облегчалась — Москва против применения силы больше не возражала, внутренний протест был ослаблен. И Вашингтон решился: с помощью советского представителя добился принятия Советом Безопасности ООН резолюции № 678, которая «уполномочивала» государства — члены ООН использовать все необходимые средства для поддержания ранее принятой резолюции № 660. Формула «все необходимые средства» позволяла не только применить против Ирака оружие, но применить его, как миротворцам заблагорассудится, причем без ограничения видов вооружений, то есть если США сочли бы необходимым,— и ядерное оружие.
Военная акция против Ирака началась в ночь на 17 января 1991 года. В ней официально приняло участие около 30 государств. Советский Союз в вооруженной акции не участвовал. Зато США развернулись. Их доля в многонациональных силах только по личному составу достигала почти 62%. Активным партнером США стала Великобритания. Помощник президента США по национальной безопасности Скоукрофт с чисто генеральской откровенностью пояснил: эта «война была исключительно удобной для использования мощи, которую мы создали для другой войны (думаю, вы уже догадались для какой. — Авт.)... Она позволяла нам испытать нашу технику, наши концепции войны с воздуха и на суше и т. д.». И действительно, в ходе войны против Ирака Соединенные Штаты задействовали свои самые современные виды вооружений: крылатые ракеты большой дальности воздушного (АЛСМ) и морского («Томагавк») базирования, самолеты-невидимки Ф-117, комплексы противоракетной системы «Патриот», авиационные 905-килограммовые бомбы с лазерным наведением, средства космической разведки и т. д. Примеру своего старшего (не по возрасту!) партнера последовала и Великобритания, которая специально решила совместить последний этап испытаний противорадиоло¬
64

кационной ракеты «Аларм» с ее пусками по реальным целям в Ираке. Одним словом, американо-английские партнеры решили использовать момент для превращения иракского государства в полигон с реальными материальными и человеческими целями.
Видимо, полигон оправдал надежды, поскольку в течение всех 1990-х годов с определенной периодичностью американо-английские военные упражнения по целям на территории Ирака возобновлялись. Причем иногда они приобретали вид крупномасштабных акций. Например, 26 июня 1996 года под предлогом того, что Хусейн якобы планировал покушение на экс-президента США Дж. Буша, с американских кораблей в Персидском заливе были выпущены по Багдаду 23 крылатые ракеты типа «Томагавк». В декабре 1998 года под руководством США была осуществлена еще более крупномасштабная операция под кодовым названием «Лиса в пустыне». На этот раз официальным поводом стало препятствование Хусейна работе международной инспекции Р. Баттлера. Повод серьезный, но, как оказалось, не единственный. Многие американские (и не американские) обозреватели усматривали в действиях Вашингтона и другой мотив: президент Клинтон отдал приказ об операции буквально за сутки до начала дебатов в конгрессе США по вопросу об импичменте в связи с его отношениями с практиканткой Белого дома Моникой Левински. Так это или не так, но только в первые четыре дня после начала операции на Ирак обрушились 400 «Томагавков» и других крылатых ракет, и одновременно совершено более 600 вылетов боевых самолетов, с которых было сброшено еще много сотен авиабомб. Кроме колоссальных разрушений, военные акции 1990-х годов стоили Ираку многих тысяч человеческих жизней и экономического упадка. Что касается Соединенных Штатов, то постепенно в их неприязни к Ираку стал все более ощутимее проявляться ранее тщательно скрываемый запах нефти. К концу тысячелетия он стал забивать все остальные запахи. По всему было видно, что дело только одними бомбардировками Ирака не закончится.
Практически все последнее десятилетие XX века продолжалась трагедия на Балканах. Она не могла остаться вне внимания НАТО и особенно Соединенных Штатов. Были бы живы Советский Союз и Организация Варшавского Договора, может быть, югославы сами бы разобрались в своих проблемах. Но увы! Ни СССР, ни ОВД уже не было. Поэтому очень скоро НАТО не только вышло за рамки так называемой зоны ответственности, но и за рамки Устава ООН.
В августе 1993 года генеральный секретарь блока Манфред Вернер, сославшись на резолюцию Совета Безопасности № 836,
3 В. Стародубов
65

заявил, что с 22 июля 1993 года НАТО готово задействовать на Балканах свою авиацию. Речь шла о плане бомбардировки Югославии, переживавшей тяжелые времена развала, подогретого, как стало ясно, извне, не без участия США и того же блока НАТО. 12 августа Совет НАТО одобрил оперативные варианты ударов с воздуха в Боснии и Герцеговине. Возникает вопрос: ну и что, если на то была резолюция Совета Безопасности? Резолюция-то была, но она не давала никаких полномочий НАТО на бомбардировку Югославии. Просто в Вашингтоне и в Брюсселе, видимо, подумали: если нельзя, но очень хочется — то можно. И западные миротворцы закусили удила. Угрожая бомбардировкой с воздуха, они предъявили сербам ультиматум: отвести в десятидневный срок свое тяжелое вооружение от Сараева. Угрозу одобрил генеральный секретарь ООН Б. Гали. «Я наделен полномочиями, — заявил он, — нажать кнопку относительно воздушной поддержки». Но кто его мог наделить такими полномочиями? Кроме Совета Безопасности ООН — никто. А Совет Безопасности таких полномочий ему не давал. Следовательно, у Гали должных полномочий не было. Удар авиации НАТО был нанесен, но не по решению Совета Безопасности, а с благословения президента США и послушно одобрившего его распоряжение генерального секретаря ООН. Это был сигнал всему человечеству о том, что отныне международные законы вновь уступают место произволу сильного. Когда в 1999 году США и НАТО предприняли новую агрессию в Югославии, ООН и Совет Безопасности выступали уже как бы в роли свидетеля беззакония, учиняемого по отношению к суверенному государству.
Принижение Организации Объединенных Наций, в ряде случаев и отказ Соединенных Штатов признавать ее коллективную волю, а также решения Совета Безопасности уже становятся неким показателем эпохи. Америка, оказавшись в мире без ее силового противовеса — Советского Союза, став единственной супердержавой, равной которой по силе и многим другим показателям больше никого не осталось, стала терять интерес к этой наиважнейшей мировой организации, инициатором создания которой в свое время она сама же и была. «Соединенные Штаты, — по словам советника по национальной безопасности президента США К. Райс, — играют особую роль в современном мире и не должны ставить себя в зависимость от всяких международных конвенций и соглашений, выдвинутых извне». ООН стала признаваться и ее авторитет использоваться лишь тогда, когда решения этой организации инициированы самим Вашингтоном либо не противоречат взятому Америкой курсу на мировую гегемонию. В Белом доме понимают, что этот курс далеко не всегда отвечает национальным интересам государств, над которыми все более нависают
66

глобальные замыслы Вашингтона. Поэтому в отношении государств, чье население входит в так называемый золотой миллиард, подобные замыслы пока там стараются открыто не проявлять. Эти страны, как правило, либо поддерживают Соединенные Штаты, либо открыто не высказываются против их действий на мировой арене. (Впрочем, и в золотом миллиарде бывают сбои. В 2002 году, например, такие старые союзники, как Франция и Германия, вдруг отказались поддержать США в их намерении немедленно начать новую военную акцию против Ирака.) Что касается государств, в которых проживают остающиеся пять миллиардов людей — они в первую очередь и являются объектами воздействия со стороны Америки, то, не получая должной защиты своих интересов и помощи от Организации Объединенных Наций, эти государства все чаще делают ставку на обретение собственной возможности к сопротивлению. Об этом будет сказано ниже.
Отдельно о терроризме
Значительная часть вооруженных конфликтов последнего десятилетия XX века связана с небывалым размахом терроризма. Речь идет не об одиночных актах этого мерзкого проявления человеческих пороков — они не относятся к теме повествования, речь идет о случаях, когда терроризм выходил на государственный, международный или межнациональный уровень.
В 1990-х годах в мире продолжали действовать террористические организации разного толка. Например, в 1995 году в американском городе Оклахома-Сити было взорвано федеральное здание; в 1996 году левыми экстремистами было захвачено японское посольство в Перу; по-прежнему в Ирландии, Испании, Индии, Турции, Шри-Ланке, на Ближнем Востоке и в других регионах мира происходили теракты, которые были связаны с решением межнациональных проблем. Однако среди всех этих проявлений терроризма в 1990-х годах поистине международное значение и наибольшую опасность стал приобретать терроризм, идеологической основой которого является так называемый исламский фундаментализм. Именно террористы этого толка в рассматриваемые годы больше всех захватили заложников, больше всех убили людей, больше всех взорвали бомб. Именно они же больше, чем другие террористы, стали оказывать влияние на международные дела.
Старейшая организация исламских фундаменталистов — «Братья-мусульмане» — основана в 1920-х годах в Египте. Вначале она ограничивала свою деятельность задачей исламизации египетского общества. Однако постепенно ее деятельность обретала все более радикальный характер. С 1950-х годов девизом «Братьев» стал
67

лозунг: «Аллах — идеал, пророк Мухаммед — вождь, джихад с ре л о во достижения цели, смерть во имя Аллаха — заветная мечта!» В 1990-х годах организация «Братьев-мусульман» базировалась в Саудовской Аравии и уже была международной. Ее филиалы созданы не только в большинстве арабских стран, но также в Великобритании, Дании, Соединенных Штатах, Франции, ФРГ и Швейцарии. Среди многих громких терактов, ответственность за которые взяли на себя «Братья-мусульмане», особую известность приобрела так называемая бойня в Луксоре 17 ноября 1997 года. Тогда несколько «Братьев» из автоматов в упор расстреляли большую группу иностранных туристов, приехавших на экскурсию в этот древний египетский городок. Всего от рук террористов погибло 66 человек, среди которых было четверо детей и четверо египетских полицейских.
Активной организацией исламских фундаменталистов является движение «Хезболлах» («Партия Аллаха»), учрежденное в Иране аятоллой Хомейни. Созданное для борьбы с внутренней оппозицией, оно вскоре стало претендовать на объединение всех правоверных мусульман в стремлении установить приоритет религиозной власти ислама (шиитов), в том числе и за границами Ирана. В Ливане оно быстро превратилось в хорошо вооруженное и обученное формирование, насчитывающее несколько тысяч боевиков, достаточно эффективно боровшихся против Израиля в 1990-х годах, в том числе путем террористических актов. В качестве примера таких актов можно назвать взрывы 23 октября 1993 года в Бейруте. Тогда двое террористов-смертников направили грузовики с взрывчаткой на казармы американских и французских подразделений в Ливане. Погибло 240 американских и 58 французских военнослужащих. Характерны также события зимы 1995/96 года, когда между боевиками «Хезболлах» и подразделениями израильтян происходили в полном смысле боевые действия с применением с обеих сторон стрелкового оружия, артиллерии (в том числе реактивной), израильской авиации и зенитных ракет боевиков. О накале боев можно судить хотя бы по тому факту, что, например, 14 апреля 1996 года израильская авиация выпустила по позициям боевиков 242 ракеты.
В числе организаций исламских фундаменталистов, наиболее часто упоминаемых средствами массовой информации в связи с террористическими актами, следует назвать также палестинское «исламское движение сопротивления» «Хамас», возникшее в самом конце 1987 года. За прошедшие не так уж много лет оно осуществило целый ряд громких террористических актов как против гражданского населения Израиля, так и против военнослужащих. Политическая платформа движения изложена в документе, названном «Путь Аллаха». Его главным содержанием является призыв к джихаду, обоснование бескомпромиссности борьбы с «узур¬
68

паторами-евреями», «захватившими часть мусульманской земли». Однако Израиль — это только часть проблемы. Далее следует призыв к борьбе с мировым сионизмом: «Судный день не настанет, если мусульмане не будут сражаться против евреев. Убейте их!» И вывод: «Хамас» — острие, авангард борьбы с сионизмом, исламские группы во всем мире должны поддержать «Хамас»! Более чем за десять лет существования «Хамас» в отличие от «Хезболлах» боролся с Израилем практически только методом террора, причем в последние годы ставка все больше делалась на самоубийц, которые подрывали себя в местах скопления мирных израильских граждан, в автобусах, вблизи групп военнослужащих. Несмотря на все попытки закрыть палестино-израильский конфликт на взаимоприемлемой для сторон основе, противоборство продолжается. По всему видно, что определенную лепту в разваливание процесса урегулирования вносит «Хамас».
Существенное влияние на развитие исламского фундаментализма оказала война в Афганистане. Именно она дала толчок для создания новой радикальной исламской организации «Аль-Каида» («Основа»), Она была создана в 1989 году в Судане афганскими ветеранами по инициативе Усамы бен-Ладена и Мухаммеда аль-Массари уже после того, как наша 40-я армия покинула Афганистан. Было объявлено, что целью организации является низвержение светских режимов во всех мусульманских странах и установление режимов, основанных на нормах шариата. Несмотря на то, что ставший лидером организации бен-Ладен несколько лет участвовал в джихаде против Советской Армии в Афганистане и в боях с ней потерял один глаз, главными врагами ислама он все же считает США и Израиль. Этим и объясняется то, что первые террористические акции, имеющие отношение к организации «Аль-Каида», были так или иначе нацелены против Соединенных Штатов. После того как в мае 1996 года в результате организованного Вашингтоном давления на руководство Судана бен-Ладен был вынужден покинуть страну, он с несколькими сотнями боевиков вновь оказался в Афганистане.
Уход советских войск не привел эту страну к миру. Противодействовавшие друг другу этнонациональные группы, каждая из которых имела собственные вооруженные формирования, так и не пришли к согласию. Лидеры враждующих сторон никак не хотели садиться за стол переговоров. Тогда в столице Пакистана Исламабаде, весьма заинтересованном в наращивании своего влияния в Афганистане, решили (не без помощи США!) создать третью силу — движение «Талибан». Его первоначальное ядро составили талибы — ученики пакистанских религиозных школ, во многих из которых особое внимание уделялось военной подготовке. Это движение с ваххабитской окраской было внедрено
69

в пуштунские племена и смогло объединить силы, которые не смирились с тем, что Кабул в 1992 году захватила этническая коалиция с севера страны (таджики, узбеки и назарейцы). Вместе с пакистанскими наемниками, число которых постоянно возрастало, талибы, поддерживаемые Пакистаном и США, овладели всей населенной пуштунскими племенами частью страны, захватили Герат, а затем и Кабул. В конце концов они подчинили себе всю страну, за исключением небольшой территории на северовостоке страны, где им противостояли северяне во главе с таджикским лидером Ахмад-шах Масудом.
В ходе войны «Талибан» постепенно превращался в независимую от Запада группировку, претендующую на собственную политическую роль. И не только в регионе. У мировой общественности, внимательно наблюдавшей за развитием событий в Афганистане, любопытство вскоре переросло в озабоченность: под властью талибов эта центральноазиатская страна все более превращалась не только в мощного мирового поставщика наркотиков, но и в колыбель терроризма крайне радикального толка. Ее территория покрылась сетью лагерей, готовящих экстремистов для террористических актов и боевых действий в самых разных странах и горячих точках мира. Для России это Чечня и центральноазиатские республики бывшего СССР. Особую роль в этом опасном для мира процессе сыграл бен-Ладен, который в феврале 1998 года создал международную организацию исламских террористов — Исламский мировой фронт борьбы против евреев и крестоносцев. Кроме «Аль-Каиды» в эту организацию вошли: афганский «Совет и реформа»; «Пакистанское общество богословов» (талибы); египетские «Аль-Гамаа аль-Исламийя» и «Аль-Джихад»; а также соответствующие организации Бангладеша и Кашмира. Для координации действий всех участников фронта создан совет (шура) во главе с бен-Ладеном.
Новая организация сразу же активизировалась. 25 июня 1998 года мощный взрыв разрушил комплекс зданий ВВС США близ Дохрана (Саудовская Аравия). Погибли 19 человек и ранены — 300. 7 августа того же года рядом с посольствами США в Дар-эс-Саламе (Танзания) и Найроби (Кения) были подорваны начиненные взрывчаткой автомашины. В результате погибло еще 242 человека, в том числе 12 американцев, и почти 5000 человек были ранены. Вашингтон вызов принял. 20 августа 1998 года американские корабли в Аравийском и Красном морях выпустили по предполагаемому месту нахождения лагеря бен-Ладена близ афганского города Хост 60 крылатых ракет «Томагавк». Пользуясь случаем, они заодно 20 крылатыми ракетами разрушили химическое предприятие в предместье Хартума — столицы Судана, подданным которого являлся бен-Ладен. После следующего теракта, 11 сентября 2001 года были разрушены 2
70

небоскреба Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и погибло несколько тысяч человек. Вместе с США против талибов в Афганистане выступило практически все мировое сообщество.
Бывший помощник госсекретаря США Р. Мэрфи по этому поводу сказал: «Да, в Афганистане мы создали монстра. После ухода советских войск они стали искать для себя новые мишени, и Усама бен-Ладен остановился на США как источнике всего зла». Что ж, американцы о своих делах и поступках знают лучше.
Для России, естественно, наиболее волнующими были события в Чеченской республике. После распада СССР и начатой повсеместно приватизации вооружений и военной техники Советских Вооруженных Сил в Чечне осталась масса оружия всех видов, ранее находившихся в воинских частях и на складах, размещенных на ее территории. Впрочем, «осталось» — скорее всего не то слово. По всему было видно, что кто-то в России способствовал этому, принимал соответствующие решения. Долго никто не хотел признаваться. Бывший министр обороны П. С. Грачев, оправдываясь за поражение в первой чеченской войне, обронил: «Почему все молчали, когда в девяносто первом — девяносто втором годах Дудаев захватил всю технику, вооружение, создал армию и, утвердив все это парламентом, начал набеги на станицы?» Молчали? Да. Но кто мог знать об этом? Грешили на последнего министра обороны СССР Е. И. Шапошникова, ставшего на короткое время после распада Союза главкомом вооруженных сил СНГ. В конце концов Евгений Иванович решил объясниться. В интервью телепрограмме «Вести», данном в январе 1995 года, он сказал, что соответствующее указание командующему войсками Северо-Кавказского военного округа было дано П. С. Грачевым 28 мая 1992 года. Стал известен и текст этого документа.
«Командующему войсками СКВО (лично)
Разрешаю передать Чеченской республике из наличия 173 гв. ОУЦ боевую технику, вооружение, имущество и запасы материальных средств в размерах:
— боевую технику и вооружение — 50 %;
— боеприпасы — 2 бк;
— инженерные боеприпасы — 1—2 %.
Автомобильную, специальную технику, имущество и запасы материальных средств реализовать по остаточной стоимости на месте.
28.5.92 года. П. Грачев».
71

Однако то, что предписывалось передать Чечне официально, составило лишь какую-то часть оружия, оказавшегося в руках чеченских сепаратистов. По данным 1995 года, там осталось до 95% вооружений и техники, причем не только армейской, но и принадлежащей другим силовым ведомствам. Только танков осталось более 120 единиц. Так что вопрос «кто распорядился» так и не был до конца прояснен.
Вначале, в ноябре 1994 года, была предпринята попытка решить конфликт силами самих чеченцев. Однако боевики генерала Дудаева легко отразили штурм Грозного — в Академии Генерального штаба ВС СССР, которую окончил генерал, учили добротно. Через месяц попытка была повторена, но уже российскими войсками. Заверения министра обороны Грачева о том, что для этой цели достаточно «одного десантного полка», обернулись разгромом наступающих, даже при том, что их силы многократно превышали «один десантный полк». Дудаевская рать наглела. Последовали террористические набеги на Буденновск и Кизляр, результаты которых еще более подогрели воинственные настроения сепаратистов и побудили мысли о создании на основе северокавказских республик ваххабитского халифата. Не понятно, с чьей подачи началась крикливая кампания СМИ за прекращение боевых действий. Нижегородский губернатор Б. Немцов передал Ельцину миллион подписей под призывом завершить военные операции в Чечне. 31 марта 1996 года Ельцин обратился к гражданам России с программой урегулирования кризиса в Чечне.
Однако урегулирования не произошло ни после 31 марта, ни после гибели Д. Дудаева в конце апреля, ни после встречи Ельцина с 3. Яндарбиевым в конце мая. Бои продолжались. Наконец, 30 августа 1996 года в дагестанском райцентре Хасавюрт представитель президента РФ А. И. Лебедь и глава чеченских сепаратистов А. Масхадов подписали два документа: о принципах, определяющих переговорный процесс и взаимоотношения между Российской Федерацией и Чеченской республикой, а также о сроках подписания политического соглашения. Решение вопроса о статусе Чеченской республики было отложено на пять лет (до 31 декабря 2001 года). Однако уже 1 октября того же года Масхадов заявил по местному телевидению, что, как только российские войска покинут территорию Чечни, «мы построим исламское государство». Пришлось подать голос и российскому президенту: 5 октября он заявил, что независимость Чечне предоставлена не будет.
Как вскоре оказалось, Масхадов, говоря о намерении создать исламское государство, имел в виду не только собственно Чечню, но и кое-какие территории соседних республик, в первую очередь Дагестана, и не только его. Планы строились загодя. В Дагестане уже имелся район, обнесенный шлагбаумами, где на территории
72

двух населенных пунктов — Карамахи и Чабанмахи была провозглашена ваххабитская независимая исламская республика. Ее предводители показали свой бандитский нрав еще весной 1998 года, когда отряд ваххабитов сделал набег на Махачкалу, где захватил и разграбил здание Госсовета. Что удивительно, федеральные силовые структуры на эти действия сепаратистов никак не реагировали. Противодействие ваххабитам оказало лишь дагестанское народное ополчение, поддержанное местным духовенством. Потребовалось вторжение в Дагестан чеченских боевиков в августе 1999 года, а также целый ряд террористических актов в городах и поселках Российской Федерации, унесших многие сотни жизней ни в чем не повинных граждан, для того, чтобы российские федеральные власти, наконец, поняли опасность происходящего.
В Дагестане боевики действовали целеустремленно, явно намереваясь рассечь эту республику на две части с намерением обрести выход к Каспийскому морю. Им удалось, правда ненадолго, занять несколько сел. Лишь после этого на помощь дагестанским ополченцам пришли вначале силы МВД, а затем и подразделения российских Вооруженных сил. В начале октября чеченские боевики были выдворены за пределы административной границы Дагестана. Началась вторая чеченская кампания, которая под грохот фугасов и мин плавно перешла в XXI век. Так провозглашенный Б. Н. Ельциным призыв — «возьмите ту долю власти, которую сами сможете проглотить!», а потом — «возьмите столько оружия, сколько осилите», образовал на теле России рану, которая вот уже в течение многих лет не поддается лечению ни терапевтическими, ни хирургическими методами.
В числе других конфликтов, так или иначе связанных с развалом Советского Союза, следует хотя бы упомянуть такие известные конфликты, как приднестровский, грузино-абхазский и нагорнокарабахский. Кроме этого продолжаются кажущиеся бесконечными арабо-израильский и индо-пакистанский конфликты, столкновения католиков и протестантов в Ирландии, борьба за независимость басков в Испании и курдов в Турции и Ираке, и многие другие, порой сопровождаемые обильной кровью конфликты. Всего же в мире в рассматриваемом периоде в вооруженных конфликтах погибло около шести миллионов человек. Еще 300 миллионов стали беженцами.
Ставка на оружие
Возможно, самым негативным последствием распада СССР для мирового сообщества стало постепенное снижение роли Организации Объединенных Наций в системе международных отношений, все более учащающиеся случаи использова¬
73

ния военной силы при решении мировых и межгосударственных проблем без санкции на то Совета Безопасности ООН. Соединенные Штаты и организация НАТО, оставшиеся в мире без уравновешивающих их Советского Союза и Организации Варшавского Договора, кажется, стали терять интерес к этой авторитетнейшей международной организации, главными идеями которой были «избавление грядущих поколений от бедствий войны», «поддержание мира и безопасности» между государствами.
Именно эти идеи были положены государствами антигитлеровской коалиции — СССР, США и Великобританией — в основу создания ООН. Конкретизируя эти идеи, Устав ООН, подписанный в Сан-Франциско 26 июня 1945 года членами—учредителями Организации, запрещает угрозу силой или ее применение в международных отношениях (пункт 4 статьи 2), предусматривает мирное решение споров (глава VI) и разрабатывает механизм для принятия Организацией действий в отношении угроз миру, нарушений мира и актов агрессии (глава VII). В настоящее время число членов ООН приближается к двум сотням. И каждое государство вправе рассчитывать на то, что его безопасность будет обеспечена, а возникшие споры с соседями разрешены по справедливости.
Все чаще повторяющиеся случаи игнорирования Соединенными Штатами и организацией НАТО воли ООН, их колоссальные военные возможности создают атмосферу неуверенности и незащищенности для всего остального мира, особенно Для стран, народы которых не входят в так называемый золотой миллиард. Это неизбежно ведет к росту числа государств, приходящих к выводу: не угодив в чем-то США или подопечному им блоку НАТО, они могут оказаться в положении Югославии, Ирака, либо иным образом подвергнуты насилию. Подобные опасения логично ведут к желанию как-то предотвратить насилие, к возрастанию у государств интереса к оружию. Ясно, что создать противовес американским силам на уровне обычных видов вооружений — дело бесперспективное. Поэтому вместо того, чтобы покупать дорогостоящие военные самолеты, корабли, танки и другие виды обычных вооружений, их мысли все чаще обращаются к созданию более дешевого оружия, которым, как считается, является оружие массового уничтожения (ОМУ). К тому же такое оружие позволяет угрожать потенциальному агрессору не только на поле боя, но и создавать угрозу его дому. Понятно, что дешевизна ОМУ весьма относительна, особенно ядерного оружия и средств его доставки, и это ограничивает число государств, способных его создать или приобрести. Но тем не менее число ядерных и околоядерных государств постоянно растет. По-видимому, растет и число государств, которые тайно или явно работают над созданием других видов ОМУ — химического и бактериологического.
74

США и НАТО, традиционно применяя двойной стандарт к себе и к остальному миру, отказывают этим странам в праве самостоятельно решать свои внутренние проблемы и даже в праве на вооруженную защиту. Фарисейски рассматривают их усилия по укреплению обороноспособности как посягательство на собственные национальные интересы. Особую активность в этом направлении проявляют США. В целях оказания на непокорные страны давления, Вашингтон не стесняется в выборе средств и поводов. Сейчас, когда весь мир обеспокоен ростом терроризма во всех его измерениях, наиболее удобным поводом для укрощения строптивых стало приклеивание на них ярлыка стран-изгоев, то есть государств, которые якобы только и мечтают о том, чтобы обидеть Америку. А поскольку эти страны не могут противостоять Америке на поле боя, то им приписывается гипотетическая возможность создания и использования в террористических целях против Соединенных Штатов баллистических ракет с ядерным зарядом или с зарядом, начиненным иными средствами массового уничтожения. К числу таких государств Вашингтон относит Иран, Ирак, Ливию, КНДР и Сирию. Иногда в списке таких стран фигурирует также Египет. (Россию, Китай и Индию, а также Великобританию, Францию и Израиль, реально располагающих ядерным оружием, Вашингтон к числу стран-изгоев по разным причинам, как правило, не причисляет.) При этом Вашингтону не приходит в голову объяснить мировому общественному мнению: с какой стати, скажем, КНДР ни с того ни с сего стала бы бомбардировать Америку? Даже если у КНДР и была бы такая возможность (а ее нет и пока не предвидится), то подобную акцию возможно представить лишь как акт отчаяния, в ответ на действия США, угрожающие самому существованию северокорейского государства. Но кто отнял право государств на самозащиту?
И что интересно, слушая маловразумительные обвинения США в адрес стран-изгоев, правительства многих государств, не говоря уже о натовских, с серьезным видом кивают головами в знак согласия с Вашингтоном. Да, дескать, такие страны нехорошие. Столь необоснованные обвинения, кроме оказания давления на страны-изгои в нужном направлении, очень полезны и для здоровья американского военно-промышленного комплекса. Если бы в Вашингтоне не придумали фокус со странами-изгоями, то, например, рассыпалась бы как карточный домик вся идеология создания национальной системы противоракетной обороны (НПРО). Ведь и Белый дом, и Пентагон не устают повторять, что планируемая система ПРО не нацелена на Россию, Китай и тем более на Великобританию и Францию. На Россию и Китай — поскольку вряд ли удастся лишить их потенциала ядерного сдерживания, а Великобритания и Франция просто ос¬
75

корбились бы, если бы они были объявлены странами, угрожающими США. А ведь НПРО для американского ВПК — это многомиллиардные доходы!
Нет спора, что проблема нераспространения ядерного и ракетного оружия имеет жизненно важное значение. Практически столь же неотложной является и задача запрещения других видов оружия массового уничтожения. Теперь в повестку дня включена также задача борьбы с международным терроризмом. Международное сообщество решительно за то, чтобы поставить надежный заслон этим опасным проявлениям. Для предотвращения расползания ядерного и других видов ОМУ по планете был выработан целый ряд документов. В том, что касается ядерного оружия, наиболее важными из них являются Договор о нераспространении ядерного оружия и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Их участниками является большинство государств планеты. Первый договор давно действует, второй — подписан более чем 150 государствами, для вступления в силу его должны ратифицировать 44 государства, имеющие или способные создать ядерное оружие. Но что характерно, США, так пекущиеся о нераспространении ядерного оружия, ратифицировать ДВЗЯИ отказались! Способствует ли это решение, принятое сенатом супердержавы в октябре 1999 года нераспространению ядерного оружия в мире? Безусловно, нет. Так же как не способствует этому и упомянутая агрессия против Югославии, авиационно-ракетные налеты на Ирак и т. д. Подобные акты агрессии не только сказываются негативно на военно-стратегической стабильности в мире, но и наносят серьезный ущерб авторитету ООН и ее Совету Безопасности, в обход которых совершаются эти акты.
Сейчас в мире насчитывается около сорока ядерных или околоядерных государств. Из них США выделили только несколько стран-изгоев. О том, какой принцип был положен в основу такого выбора, мы выяснили. Но выбрать и объявить о выборе — это лишь поддела. Для раскручивания и псевдообоснования выбора американским органам внешней разведки было поручено периодически докладывать о состоянии дел с ракетно-ядерным оружием и другими видами ОМУ в странах, которые «проявляют активность в приобретении технологий оружия массового уничтожения», естественно, с обнародованием всему миру факта проведения такой разведки и выборочных результатов. В то же время каких-либо настораживающих, подтверждающих американские опасения фактов пока нет. Это видно на примере одного из докладов директора Центральной разведки США, представленных на этот счет президенту в июне 1997 года. Кстати, в нем, наряду с ранее объявленными странами-изгоями, фигурируют страны, действительно обладающие ядерным оружием, — Индия и Пакистан.
76

Воспользуемся положениями этого доклада для того, чтобы показать, что в действительности происходит в странах-изгоях в области создания оружия массового уничтожения. (Примечания автора к положениям доклада выделены курсивом.)
Египет в течение второй половины 1996 года приобрел имеющее отношение к баллистическим ракетам «Скад» оборудование из Северной Кореи и России.
Египет с 1975 года располагает устаревшими оперативно-тактическими ракетами (ОТР) советского производства типа «Скад» (Р-17Э) с дальностью пусков, исчисляемой несколькими сотнями километров. СМИ публикуют данные о разработке ракет средней дальности (РСД) «Кондор». Для объектов на территории США такие ракеты никакой опасности представлять не могут. Кратчайшее расстояние от Египта до США — более 8000 км. О работах в области ядерного оружия сведений не имеется.
Индия пыталась приобрести из различных источников некоторые компоненты для своей программы создания баллистических ракет. Также пыталась приобрести ряд связанных с ядерной технологией элементов, некоторые из которых могут предназначаться для реализации ее программ создания ядерного оружия.
По данным службы внешней разведки РФ и другим данным, Индия относится к числу стран, неофициально обладающих ядерным оружием. Первое ядерное устройство взорвала еще в 1974 году. 11 мая 1998 года премьер-министр Индии объявил о том, что Индия за один день произвела три подземных ядерных взрыва: термоядерный, мощностью 42 кт, и два ядерных — 12 и 0,2 кт. По оценкам, имеет два—три десятка ядерных зарядов. Обладает баллистическими ракетами средней дальности (РСД) «Агни» (до 1500 км), испытала РСД «Агни-2» (до 2000—2500 км), разрабатывает МБР «Агни-3» ( до 8000км) и «Сурья» (до 12 000 км), а также ракеты морского базирования «Сагарика».
Иран — одно из наиболее активных государств, стремящихся к обладанию всеми видами ОМУ. Сосредоточивает усилия на приобретении производственной технологии, которая позволила бы ему создать потенциал, необходимый для самостоятельного производства этих видов оружия. Основными источниками поставок товаров, связанных с ракетными технологиями, являются Китай и Россия. Иранские закупки, имеющие отношение к ядерным технологиям, не были сфокусированы на какой-либо конкретной стране и были лишь косвенным образом связаны с производством ядерного оружия.
Иран не располагает ядерным оружием. В 1970 году он ратифицировал ДНЯО. Сотрудничает с МАГАТЭ. Заявления Вашингтона о намерениях и шагах Ирана, направленных на осуществление воен¬
17

ной ядерной программы, по мнению СВР РФ, «зачастую базируются на явно непроверенной информации». «Уровень достижений этой страны в ядерной области не превышает аналогичного показателя еще 20—25 стран мира».
В арсенале Ирана имеются тактические ракеты (ТР) типа «Фрог» советского производства и ракеты собственной разработки, дальность которых не превышает 50 км, а также оперативно-тактические ракеты (ОТР) типа «Скад». С июля 1988 года в стадии разработки и испытаний находится баллистическая ракета средней дальности «Шахаб-3», которая, как полагают, является либо копией северокорейской «Нодонг-2», либо разработана на одной с этой ракетой основе.
Ирак. «Мы не обнаружили закупок Ираком товаров, имеющих отношение к новейшим обычным вооружениям и ОМУ, — говорится в докладе, — хотя он и приобрел ряд товаров двойного назначения».
Разведка США докладывает, что она «не обнаружила». Не обнаружила оружия массового уничтожения и специальная комиссия ООН. Однако администрация США продолжает терроризировать иракский народ под предлогом, что Ирак ОМУ имеет. Что касается СВР РФ, то, по ее данным, Ирак до недавнего времени действительно осуществлял достаточно широкую программу ядерных исследований в военно-прикладных целях. Однако к началу операции «Буря в пустыне» (январь 1991 г.) реализация программы по созданию ядерного оружия все еще находилась на ранней стадии. После поражения Ирака в той войне производственные мощности по получению ядерных материалов уничтожены. Высокообогащенный уран, находившийся в Ираке под гарантией МАГАТЭ, из страны вывезен. Сведений о продолжении работ над ядерным оружием не имеется.
На вооружении имеет устаревшие ОТР типа «Скад» и ракеты средней дальности собственной разработки «Алъ-Хусейн».
Ливия. «Несмотря на эмбарго ООН, Ливия продолжала активные поиски в Европе, СНГ и на Дальнем Востоке оборудования, материалов и технологий по производству баллистических ракет. Однако закупки компонентов химоружия сократились».
Имеются данные о наличии в Ливии модернизированных ОТР типа «Скад», которые, даже если бы Ливия имела ядерное оружие, никоим образом Америке не угрожали бы. Ведутся проектные проработки собственной ОТР «Аль-Фатех». Хотя разговоры о ведущихся в Ливии работах по созданию ядерного оружия ведутся с 1970-х годов, перспективы для его создания пока не просматриваются. В Ливии имеется один небольшой учебный ядерный реактор, однако, по мнению специалистов, у нее нет достаточно развитой инфраструктуры и мощностей для запуска реальной ядерной про¬
78

граммы. Вместе с тем, также по данным специалистов, Ливия в 1980-х годах произвела около 100 тонн поражающих химвеществ и, возможно, возобновила их производство в конце 1990-х годов.
Северная Корея свои программы в области ОМУ осуществляет в основном на самообеспечении.
Опираясь главным образом на собственные силы, КНДР сумела создать почти полностью плутониевый ядерный цикл. Этот шаг Пхеньяна вызвал «озабоченность» Вашингтона. После соответствующих американо-северокорейских контактов было достигнуто рамочное соглашение, по которому Пхеньян обязался прекратить работу исследовательского реактора и завода по переработке плутония в Йонбене, а также заморозил строительство двух более крупных реакторов в обмен на поставку США и Японией двух легководных реакторов с суммарной мощностью около 2000 Мет с завершением их строительства к концу 2003 года. Реализация рамочного соглашения была приостановлена в 1998 году. Взаимные обвинения в нарушениях рамочного соглашения продолжаются.
Работать над созданием ракет-носителей КНДР стала в начале 1980-х годов с закупки в Египте советских ОТР «Скад-Б». Через несколько лет она уже серийно выпускала модифицированные варианты этой ракеты «Скад-А», «Скад-В» и «Скад-С». В конце века в стадии испытаний находились разработанные на основе тех же ракет типа «Скад» РСД «Нодонг-1» (дальность около 1000 км) и РСД «Нодонг-2» (дальность 1300—1500 км). В разработке находится двухступенчатая ракета «Тэпходонг» с планируемой дальностью пусков до 3500 км. Будет ли ракета создана, пока неясно. Это не в последнюю очередь зависит от того, станет ли КНДР ядерной державой. Создание столь мощной ракеты с обычной ГЧ при ожидаемой точности стрельбы не имеет смысла.
Пакистан активно стремится к приобретению оборудования, материалов и технологий для своей программы создания ядерного оружия. Основным поставщиком является Китай. Он также стремится приобрести имеющие отношение к производству ядерного оружия товары во многих государствах Запада, включая США. Основным поставщиком для пакистанской программы создания баллистических ракет является Китай.
Пакистан начал активно работать над ядерной военной программой еще в середине 1970-х годов. Являясь членом МАГАТЭ, он тем не менее не подписал Договор о нераспространении ядерного оружия. Как бы в ответ на индийские ядерные взрывы, произведенные в мае 1998 года, Пакистан произвел свои взрывы. 28мая того же года на полигоне Рас-Кох им были взорваны сразу пять ядерных устройств, а через два дня — еще одно. Наибольшая мощность одного из взрывов достигла 30—35 кт. По оценкам разных источников, к концу века Пакистан мог иметь до 20—25ядерных зарядов.
79

В производстве находятся ОТР «Хатф», в стадии испытаний — РСД «Шохин» и «Джаури».
Сирия. Сообщается о попытках приобрести компоненты для создания химоружия и ракет «Скад».
По имеющимся данным, Сирия ракеты «Скад-Б» (дальность пусков 300 км) уже имеет. Видимо, речь идет о модификациях этой ракеты, имеющих большую дальность (до 900 км).
Итак, Соединенным Штатам должно быть доподлинно известно, что названные ими страны-изгои, а именно Иран, Ирак, Ливия, Северная Корея, Сирия и Египет, ядерного оружия не имеют, а их ракеты даже в осмысленной перспективе не претендуют на дальность пусков, достаточную для поражения Америки. Какие научнотехнические и экономические возможности требуются для создания межконтинентальных ракет, Вашингтону известно лучше, чем кому-либо. Такими возможностями страны-изгои не обладают и вряд ли будут обладать скоро (и даже в обозримом будущем). Наличие ракет малой и средней дальности, к тому же в неядерном оснащении, угрозы объектам на территории США не представляет. Если от них и исходит угроза, то только для войск США в случае их нападения на страну-изгой. Но в этом случае агрессором будут Соединенные Штаты. И при чем здесь ярлык «изгой» — непонятно.
В докладе американской разведки указывается, что «из обзора исключены страны, подобные Китаю и России, уже реализующие значительные программы в области ОМУ и новейших обычных вооружений, а также государства, не являющиеся приоритетными и продемонстрировавшие незначительную вызывающую озабоченность активность». По-видимому, к «неприоритетным» Вашингтон относит государства — союзники США, в первую очередь Израиль, и, конечно же, Великобританию и Францию.
Однако если ядерные возможности этих государств для США не вызывают озабоченности, то для России, которая не имеет военных союзников в «дальнем зарубежье», интерес представляют все государства, имеющие ядерное оружие и средства доставки его до объектов на территории России и других стран — бывших республик СССР, охваченных соответствующими взаимными обязательствами в области обороны. Поэтому далее речь пойдет о государствах, оставшихся вне рассмотрения в докладе американской разведки. О самих США уже было сказано выше и мы еще вернемся к ним.
Китай в настоящее время является единственной из пяти юридически признанных ядерных держав, осуществляющих количественное наращивание своих ядерных вооружений. Испытав 16 ок¬
80

тября 1964 года свою первую ядерную бомбу, он к концу века стал третьей по мощи (после США и России) ядерной державой.
В китайских ВВС насчитывалось около 150 бомбардировщиков-носителей ядерного оружия: 120 бомбардировщиков Н-6 (типа советского Ту-16), с радиусом действия 2300 км, и около 30 истребителей-бомбардировщиков А-5С (типа «Фантом»), Числящиеся еще недавно носителями ядерного оружия самолеты Н-5 (типа советского Ил-28), по данным СИ ПРИ, сняты с вооружения. Другие самолеты, кроме названных Н-6 и А-5С, носителями ядерного оружия не являются.
В составе ракет наземного базирования по состоянию на 1999 год имелось 7 межконтинентальных баллистических ракет «Дунфэн-5» (дальность свыше 12 000 км), а также 106 баллистических ракет средней дальности: 20 «Дунфен-4» (дальность около 4800 км; 50 «Дунфен-ЗА» (дальность до 2900 км) и 36 «Дунфен-21А» (дальность 1800 км). Первые три ракеты оснащены моноблочными головными частями мегатонного класса, «Дунфен-21» — мощностью до 300 кт. Ожидается поступление на вооружение МБР «Дунфен-31», оснащенной разделяющейся головной частью с тремя боеголовками. Дальность пусков до 8000 км.
В 1986 году на вооружение ВМС КНР поступила атомная подводная лодка с баллистическими ракетами (ПЛАРБ), с 12 пусковыми установками для ракет типа «Цзюлан-1», с дальностью пусков около 2500 км (мощность ядерного заряда 200—300 кт). В начале нового века планируется принять на вооружение новую ПЛАРБ, с 16 пусковыми установками для баллистических ракет, с дальностью до 8000 км.
Сейчас китайский вектор озабоченности своей безопасностью направлен в сторону Соединенных Штатов. В Пекине считают, что американцы, используя ослабление России, стремятся закрепиться в странах Средней Азии, окружить Китай, помешать его превращению в равную великую державу. Перспективы развертывания Соединенными Штатами противоракетной обороны страны китайцы связывают с намерением обесценить существующий стратегический ядерный потенциал Китая. В более краткосрочном плане в Пекине опасаются того, что развертывание американской НПРО будет использовано Вашингтоном для оказания давления на Китай при решении проблемы Тайваня. Эти соображения укрепляют стимул к дальнейшему наращиванию и совершенствованию китайских стратегических ядерных сил, которым в качестве главной ставится задача сдерживания Америки.
Великобритания в строительстве вооруженных сил во многом ориентируется на Соединенные Штаты. Это особенно заметно на
81

примере стратегических ядерных вооружений. В ноябре 1979 года президент США Дж. Картер в меморандуме по поводу поправки к заключенному в 1958 году соглашению между США и Великобританией «О сотрудничестве в области использования атомной энергии в целях взаимной обороны» писал: «Учитывая наше прежнее тесное сотрудничество и тот факт, что Великобритания подчинила свои ядерные силы НАТО, я пришел к выводу, что в интересах нашей безопасности продолжать оказывать ей помощь в сохранении надежных ядерных сил». В соответствии с этим в начале 1980-х годов между Лондоном и Вашингтоном была достигнута договоренность о поставке Соединенными Штатами Великобритании стратегических баллистических ракет «Трайдент-1» и необходимого оборудования для замены в начале 1990-х годов установленных на английских ПЛАРБ устаревших ракет типа «Поларис». Однако уже в 1982 году премьер-министр Великобритании М. Тэтчер обратилась к президенту США Р. Рейгану с новой просьбой: вместо обещанных ранее ракет «Трайдент-1» поставить Англии еще более новые американские ракеты «Трайдент-2», обещая, что, как и прежде, «подводные лодки, принадлежащие Соединенному королевству» будут служить не только для защиты национальных интересов, но и «будут использоваться в целях обеспечения международной обороны НАТО при всех обстоятельствах». Как видно из ответного письма президента США, Вашингтон с готовностью откликнулся на просьбу Тэтчер. Р. Рейган писал (11 марта 1982 г.): «Я рад подтвердить, что правительство Соединенных Штатов согласно поставить Великобритании ракеты «Трайдент-2», соответствующее оборудование и оказывать необходимые услуги, как предлагается в Вашем письме... Я придаю большую важность Вашему заверению насчет того, что ПЛАРБ с ракетами «Трайдент-2», принадлежащие Великобритании, будут приданы НАТО».
Английское военно-политическое руководство исходит из того, что Великобритания в НАТО должна выполнять четыре задачи: ядерное сдерживание, оборона страны, охрана морских коммуникаций и участие в обороне континентальной части Европы.
США свое обязательство выполнили. Уже с 1988 года на вооружении Соединенного королевства находятся четыре ПЛАРБ суммарно с 64 ракетами «Трайдент-2» с дальностью пусков до 7400 км. Каждая из ракет может быть оснащена от одной до трех боеголовок мощностью по 100 кт. В то же время было принято решение о ликвидации авиационного компонента стратегических ядерных сил (СЯС) Великобритании. Состоявшие на вооружении самоле¬
82

ты двойного назначения «Торнадо» (GR 1/1 А) с вооружения сняты и демонтированы.
В ходе военной реформы, осуществляемой в соответствии с правительственной программой «Основы военной политики Великобритании», рассчитанной до 2115 года, намечается сократить число ядерных боеголовок на каждой из ПЛАРБ с 96 до 48 и постоянно иметь на боевом патрулировании только одну такую лодку.
В соответствии с названной программой реорганизуются и обычные вооруженные силы. В частности, в апреле 2000 года завершено создание объединенного вертолетного командования, которому переданы вертолеты армейской авиации, ВВС и ВМФ, а также авиационное соединение «Объединенные силы-2000», куда были включены части ВВС и ВМФ, имеющие на вооружении самолеты «Харриер». Реформа коснулась и национальных сил быстрого реагирования — их решено свести в объединенные силы быстрого реагирования, ядро которых составят наиболее боеготовые соединения и части сухопутных войск, сил флота и авиации. Реформа вооруженных сил в целом направлена на создание немногочисленных, но хорошо оснащенных в техническом отношении, высокомобильных частей и подразделений, способных решать поставленные задачи в любом регионе мира.
Франция по-прежнему считает, что ее вооруженные силы должны отвечать требованиям минимальной достаточности для обороны. Стратегические ядерные силы Франции к концу XX столетия состояли из четырех ПЛАРБ, две из которых (более старые — типа «Инфлексибль») вооружены баллистическими ракетами (БРПЛ) типа М-4 с дальностью пусков более 4500 км, оснащенными разделяющимися головными частями (РГЧ ИН) с шестью боеголовками мощностью по 150 кт. Две остальные (типа «Триумфан») вооружены БРПЛ типа М-45 с дальностью пусков до 6000 км, оснащенными РГЧ ИН с шестью боеголовками мощностью по 100 кт. В соответствии с законом «О военной реформе», принятом в 1996 году, к 2008 году намечено построить еще две ПЛАРБ типа «Триумфан», а до 2015 года перевооружить все такие лодки на ракеты М-51, также оснащаемые РГЧ ИН с шестью боеголовками.
Ранее базировавшиеся на Плато д’Альбион 18 ракет средней дальности с ядерными моноблочными головными частями в сентябре 1996 года с вооружения сняты.
В составе СЯС Франции находятся также боевые самолеты, оснащенные ракетами «воздух—земля» типа ASMP (дальность 300 км) и ASMP Plus (дальность до 500 км). Всего оснащены такими ракетами около 45 самолетов наземного базирования типа «Ми¬
83

раж 2000Н» с радиусом действия около 2700 км и 24 палубных самолета «Супер Этандер», базирующихся на авианосцах типа «Клемансо» и «Фош». В соответствии с упомянутой программой 1996 года к 2015 году истребители-бомбардировщики «Мираж 2000Н» подлежат замене на многоцелевые истребители «Рафаль», самолеты-штурмовики «Супер Этандер» — на палубные штурмовики «Рафаль-М». Ожидается, что после 2006 года на вооружение истребителей поступит новая (находится в разработке) сверхзвуковая ракета «воздух—земля» большой дальности «Веста». Прорабатывается вопрос о ее оснащении ядерным боезарядом.
Что касается Израиля, то он относится к ядерным державам как бы неофициально. По подсчетам специалистов, запасы ядерных зарядов Израиля уже исчисляются от 100 до 200 единиц. Для доставки ядерных зарядов он может использовать баллистические ракеты «Иерихон-1» (дальность 500 км), «Иерихон-2» (дальность 1450 км) и, возможно, самолеты.
Германия. Хотя она и не является ядерной державой, но бесспорно оказывает существенное влияние на военно-политическую ситуацию в Европе и в мире. В ФРГг так же как и в большинстве ведущих стран мира, начата военная реформа, рассчитанная до 2010 года, с ярко выраженной тенденцией формирования мобильных вооруженных сил. Общую численность бундесвера к 2005 году намечено сократить до 282 тысяч человек. При этом продолжительность срочной службы может быть ограничена девятью месяцами. Имеется в виду включить в бундесвер новую структуру — силы обеспечения, численностью около 50 тысяч человек, предназначенные для действий за пределами национальной территории. По мнению специалистов ФРГ, это позволит освободить командование видов вооруженных сил от решения второстепенных задач, повысить эффективность управления войсками, действующими за пределами границ Германии, и улучшить организацию всестороннего обеспечения видов вооруженных сил.
По опубликованным данным в соответствии с реформой будет отменено деление вооруженных сил на главные оборонительные силы и силы реагирования, они будут объединены в оперативные силы и включены в состав частей постоянной готовности видов ВС. Реорганизуются и ВМС: с одной стороны, имеется в виду вдвое сократить численность кораблей (с 200 до 100 ед.), с другой — ввести в строй корабли нового поколения, которые расширят возможность германских ВМС проводить операции на более значительном удалении от своих берегов.
84

P.S. Из сделанного краткого обзора ситуации в области ядерных и иных видов оружия может создаться впечатление, что гонка вооружений в последнее десятилетие XX века вроде бы пошла на убыль. Однако это впечатление обманчиво. Если сказать кратко, то действительно в ведущих в военном отношении государствах (разве что кроме Китая) наблюдается сокращение численности и личного состава, и вооружений. Однако наблюдается и другое — курс на качественное совершенствование вооружений и открытие совершенно новых каналов гонки вооружений. Причем генератором этого процесса по-прежнему выступают Соединенные Штаты. В Вашингтоне больше не хотят, чтобы военно-стратегическая ситуация в мире по-прежнему базировалась на принятой в годы «холодной войны» концепции стабильности, основанной на военно-стратегическом паритете с Советским Союзом (Россией), иначе называемом «равновесии страха». Вообще слова «равновесие» (balance) и «паритет» (parity) стали уходить из лексикона американского военно-политического руководства. Они еще употребляют слово «стабильность» (stability), но только потому, что наполнили его иным содержанием, которое базируется на стремлении к одностороннему американскому подавляющему превосходству во всем и всюду. Что касается военно-стратегической стабильности, то ярким показателем этого стремления является отказ Соединенных Штатов от ее недавней основы — советско-американского Договора по ПРО, а вместе с ним и от другой составляющей стабильности — постоянно действующей системы переговоров об ограничении и сокращении стратегических и иных видов вооружений. Вашингтону требовалось развязать себе руки, и он, не колеблясь, пошел на это. Теперь он строит национальную систему противоракетной обороны, предназначенную для нейтрализации возможностей кого-либо (в первую очередь, естественно, России и в какой-то мере — Китая) угрожать Америке ответным ядерным ударом возмездия, имея в виду, что кроме как ядерным оружием ни одна держава мира Соединенным Штатам угрожать не в состоянии. Правда, остаются террористы. Но это другая проблема.

Глава 4
РАЗОРУЖЕНИЕ: ПУТЬ В ТУПИК?
Придет ли время, когда люди «перекуют мечи свои на орала, а копья свои на серпы, и не будут они более учиться воевать?»
Пророк Исайя
Агония процесса ОСВ
С конца 1960-х годов люди всех континентов вначале с робкой надеждой, а потом с определенной верой в победу разума внимательно следили за диалогом двух самых мощных держав XX века — Советского Союза и Соединенных Штатов. Речь шла об ограничении стратегического оружия — наиболее разрушительного из числа когда-либо существовавших в мире средств ведения войны. Интерес к переговорам был понятен: СССР и США имели крупнейшие арсеналы ядерного оружия, и только они обладали межконтинентальными средствами его доставки. Развернутая конкурирующими сторонами безудержная гонка ядерных вооружений угрожала самому существованию человечества. Начатые работы по созданию национальных систем противоракетной обороны (ПРО) еще более подхлестывали разработку новых видов наступательных ядерных вооружений, которые были бы способны преодолевать эту оборону. Осознание опасности все ускоряющегося процесса усадило СССР и США за стол переговоров, которые, как надеялись в Москве и Вашингтоне, должны были остановить набравший обороты маховик гонки вооружений. И вот первые результаты: в 1972 году они заключили Договор об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО) и Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (Временное соглашение). Это был огромный успех. Мир поверил в возможность предотвращения ядерной войны — стороны договорились продолжить диалог. Новые переговоры начались в Женеве (Швейцария) в 1972 году и завершились в 1979 году подписанием Дого¬
86

вора об ограничении стратегических наступательных вооружений (Договор ОСВ-2), который вырабатывался на смену Временного соглашения.
В основу разработки всех этих документов был положен принцип равенства и одинаковой безопасности, что на практике означало готовность Советского Союза и Соединенных Штатов поддерживать между собой военно-стратегическое равновесие. При этом, поскольку СССР и США стояли во главе двух самых мощных военно-политических союзов XX века, эта готовность и последовавшее за нею реальное соблюдение достигнутых договоренностей не могли не повлиять и на взаимоотношения между Организацией Варшавского Договора и НАТО. Переговоры об ограничении и сокращении стратегических вооружений существенно снизили риск возникновения ядерной войны, стали хорошей школой для выработки соглашений по всему спектру международных проблем, касающихся укрепления военно-стратегической стабильности и безопасности, снижения бремени расходов на оборону.
Начатый в конце 1960-х годов переговорный процесс не прерывался до последних дней существования Советского Союза. Однако с приходом к руководству страной команды Горбачева в устоявшемся многолетнем процессе ограничения вооружений кое-что стало меняться. Новое политическое мышление заметно снизило порог ответственности за военную безопасность страны. В практике переговоров согласие все чаще стало достигаться путем односторонних уступок советской стороны, далеко не отвечающих принципу равенства и одинаковой безопасности. Начиная со второй половины 1980-х годов, пожалуй, нельзя назвать ни одно соглашение в области ограничения и сокращения вооружений, которое было бы заключено в соответствии с названным принципом.
Например, по Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 года (Договор о РСМД) Советский Союз согласился ликвидировать не только в 2 раза больше ракет и в 3,3 раза больше боеголовок (бг), чем США, но и включил в состав уничтожаемых ракет самую современную оперативно-тактическую ракету ОТР-23 («Ока»), которая имела дальность пусков до 400 км и поэтому к ракетам средней и меньшей дальности (500 — 5500 км) никакого отношения не имела.
В СССР ликвидации подлежали: 1215 бг на 405 РСД-10; 65 бг на 65 ракетах Р-12; 387 бг на таком же количестве РМД ОТР-22 и ОТР-23. Всего 1667 бг.
В США: 429 бг на РСД «Першинг-2» и КР BGM-109G; 72 бг для 72 ракет «Першинг-1 А» ФРГ. Всего 501 бг.
Факт заклания задаром ОТР «Ока» стал хрестоматийным при¬
87

мером волюнтаризма и непатриотизма горбачевской команды. Российские руководители не только пошли на односторонее, ничем не оправданное разоружение, но и оставили за Вашингтоном возможность создания своей РСД «Ланс-2» с дальностью пусков до 500 км. (Правда, ее разработка была прекращена в связи с развалом ОВД и уходом советских войск из Центральной Европы.)
Далеко не равноправным является и подписанный в 1991 году Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (Договор СНВ-1). После распада СССР он стал первым российским действующим документом в области ОСВ. Фасад договора (статья II) выглядит достаточно респектабельно и вроде бы отражает равный подход к сокращениям вооружений сторон. Но это только видимость.
СССР и США договорились, что через семь лет после вступления Договора СНВ-1 в силу они будут иметь не более:
Стратегических носителей (МБР, БРПЛ и ТБ)
1 600
В том числе тяжелых МБР
154
Боезарядов на стратегических носителях
6 000
В том числе:
на МБР и БРПЛ
4 900
на тяжелых МБР
1 540
на мобильных МБР
1 100
Но обратите внимание на то, какой вид СНВ подвергнут ограничениям в первую очередь и наиболее глубоко? Межконтинентальные баллистические ракеты. А из них? Тяжелые и мобильные МБР. Именно ограничение и сокращение МБР было главной целью американской стороны на переговорах. И они достигли этой цели. Какие советские МБР относились к более эффективным на момент подписания договора? Сейчас это не секрет — РС-20 и РС-22. Первая — это тяжелая МБР, вторая — мобильная. Взгляните на «фасад»: тяжелые МБР сокращаются наполовину — с 308 до 154 и соответственно боеголовки — с 3080 до 1540; число мобильных МБР ограничивается через боеголовки — 1100 ед.
А как с другими видами СНВ? Пропустим БРПЛ — по ним особых фокусов нет. США этим оружием дорожат, в советских стратегических ядерных силах ему также отводится важная роль. А вот по тяжелым бомбардировщикам такие фокусы есть, и прелюбопытные. Они позволяют США вывести из-под сокращений несколько тысяч своих ядерных боезарядов. В результате оказалось, что реально Советский Союз может иметь таких зарядов не более 70% от того количества боезарядов, которое могут иметь американцы.
88

Как это Вашингтону удалось? Ответ на этот вопрос не составит труда, если вспомнить, что выработка документа проходила в то время, когда уже рушились устои советского государства, а его высшее политическое руководство, добиваясь признания своего нового политического мышления, с легкостью сдавало на переговорах одну позицию за другой. В результате американцы добились согласия на фиктивный засчет вооружений стратегических (тяжелых) бомбардировщиков в ограничиваемые суммарные уровни СНВ. И сделали они это неспроста — США имели почти в три раза больше таких бомбардировщиков, чем СССР. Американцы навязали правило: если тяжелый бомбардировщик не оснащен для крылатых ракет с большой дальностью пусков, а может нести только ядерные бомбы или ядерные ракеты «воздух — земля» с дальностью до 600 км, то сколько бы не было таких ядерных боеприпасов на нем подвешено, тяжелый бомбардировщик считался бы несущим только один ядерный боеприпас. Если же тяжелый бомбардировщик был оснащен для крылатых ракет «воздух — земля» большой дальности (более 600 км), то опять же за ним числились бы не все подвешенные ракеты (боеприпасы), а только половина боекомплекта. (Логики здесь не ищите, она заменялась американцами формулой: «Соединенные Штаты считают...» и реакцией Горбачева — Шеварднадзе типа: «Советская сторона согласна...») Американцы подсчитали (см. материал «Вашингтон пост» от 3. 04. 1990 г.), что, следуя таким правилам, на 574 американских тяжелых бомбардировщиках, которые реально могут нести около 6200 ядерных боезарядов, засчитывалось бы в разрешенный договором уровень (6000 ед.) лишь 1099 ядерных боеприпасов. Таким образом, только на тяжелых бомбардировщиках выводилось за указанные фасадные рамки более 5000(!) реально существующих ядерных боеприпасов. У Советского Союза было всего 162 тяжелых бомбардировщика, поэтому такой подсчет для него мало что прибавлял. Вот таким образом американцы и зафиксировали договорным образом право иметь на стратегических носителях на треть больше ядерных боеприпасов, чем это разрешалось Советскому Союзу.
Отдавая себе отчет в том, что Договор СНВ-1 имеет ряд серьезных недостатков, специалисты хотя и критиковали документ, но не выступали против его ратификации, поскольку суммарные уровни СНВ были еще велики и при отсутствии у сторон систем ПРО обеспечивали надежное сдерживание, к тому же существовала договоренность продолжить переговоры о дальнейших сокращениях СНВ. Они надеялись, что в ходе новых переговоров коечто удастся исправить. Надежды не оправдались.
Получилось так, что Договор СНВ-1, выработанный в течение почти десяти лет Советским Союзом и Соединенными Штатами, подписанный ими 31 июля 1991 года, уже в будущем году стал договором пяти государств: место распавшегося СССР в договоре заня¬
89

ли Россия, Белоруссия, Казахстан и Украина. Это обстоятельство, естественно, усложнило его вступление в силу. Мало было достигнуть согласия трех бывших советских республик стать неядерными державами и договориться о судьбе размещенных на их территориях СНВ, требовалось ратифицировать договор. Было время, когда вступление договора в силу вообще было поставлено под сомнение, оно возникло тогда, когда парламент Украины выдвинул ряд условий его ратификации. Потребовалась интенсивная дипломатическая работа на высоком уровне, прежде чем эти условия были улажены. Договор СНВ-1 вступил в силу лишь 4 декабря 1994 года.
Россия и США приняли на себя обязательство о поэтапном сокращении стратегических ядерных сил в течение семи лет с промежуточными предельными уровнями. Каждая из сторон обязалась сокращать СНВ таким образом, чтобы к концу трехлетнего срока у нее осталось не более 2010 средств доставки (суммарно МБР, БРПЛ и ТБ) и 9150 боезарядов на них (в том числе не более 8050 боезарядов на МБР и БРПЛ). В конце пятилетнего периода СНВ надлежало сократить до 1900 средств доставки и до 7950 боезарядов на них (в том числе до 6750 боезарядов на МБР и БРПЛ). О предельных уровнях, которых стороны обязались достигнуть к концу семилетнего срока, уже говорилось. В то же время Белоруссия, Казахстан и Украина взяли обязательство стать безъядерными державами. К началу первого этапа Белоруссия и Казахстан полностью ликвидировали свои СНВ (боезаряды передали России), Украина к этому сроку тоже передала боезаряды России, однако шахтные пусковые установки еще не все были разрушены.
При сравнении соотношения стратегических ядерных сил России и Соединенных Штатов сразу же после распада СССР напрашивается вывод о том, что оно вполне отвечало задаче сдерживания. Этот вывод подкреплялся и тем, что кроме СНВ, имевшихся на территории собственно России, в ее распоряжение передавалась часть ядерных вооружений Белоруссии, Казахстана и Украины, а также тем, что Россия и США обязались ратифицировать Договор СНВ-1, по которому все зафиксированные в нем пределы относились бы только к России и США.
Соотношение СЯС СССР (на территории РСФСР) и США*
Наименование вооружений
СССР (терр. РСФСР)
США
МБР / боезарядов на них БРПЛ / боезарядов на них ТБ / боезарядов на них
1 064 / 4 278 940 / 2 804 86/261
1 000 / 2 450 672 / 5 760 574 / 2 353
Всего
2 090 / 7 343
2 246/ 10 563
’Боезаряды подсчитаны по правилам Договора СНВ-1 (т. е. при фиктивном учете боезарядов на ТБ) по состоянию на сентябрь 1990 г.
90

К сожалению, таблица и высказанные выше соображения не охватывают все сложности проблемы соотношения стратегических ядерных сил России и США. При более глубоком ее осмыслении оказывается, что кажущееся благополучие имеет временный характер. После распада СССР вместе с расчленением экономики страны был расчленен и ее комплекс, производящий вооружения. За пределами России оказалось производство ряда образцов оружия и военной техники, не говоря уже о важнейших комплектующих узлах для изделий, изготавливаемых российскими оборонными предприятиями. Например, остающиеся на вооружении РВСН России наиболее мощные МБР РС-20 и РС-22 производились на Украине. Следовательно, по мере истечения гарантийных сроков этих ракет и их снятия с боевого дежурства они не могут быть заменены на такие же типы МБР. Более того, их не так просто заменить даже производимыми в России типами МБР — этому препятствует пришедшее в упадок состояние экономики страны. В еще более сложном положении оказались другие компоненты стратегических ядерных сил — морская и воздушная. Кроме практического прекращения поставок новых вооружений на замену вооружений с истекшим гарантийным сроком, резко сократились полеты стратегических бомбардировщиков и выходы в море атомных ракетоносцев, что, понятно, существенно снижало их эффективность, как средств реального сдерживания.
Все это было ясно с первых дней существования новой России. Поэтому специалисты, анализируя соотношение российских и американских стратегических ядерных сил и перспективы сохранения военно-стратегической стабильности, не обольщались видимым благополучием и выступали за продолжение процесса ограничения и сокращения СНВ на основе ранее согласованного принципа равенства и одинаковой безопасности.
На повестку дня была поставлена выработка очередного соглашения с Соединенными Штатами о дальнейших сокращениях СНВ. Она была осуществлена в невиданно короткие сроки. И это не могло не сказаться на качестве нового документа. Наши российские специалисты, которые вырабатывали первоначальные позиции для переговоров по выработке нового договора, не могли даже предположить, что в конце пути им придется выслушивать упреки российских граждан по поводу подписания столь непривлекательного для России договора. Но упреки в адрес специалистов не были заслуженными — в отличие от советско-американских переговоров догорбачевских и доельцинских времен, специалисты уже не играли определяющей роли в выработке окончательных результатов переговоров. Ключевую роль взяли на себя министр иностранных дел А. В. Козырев и министр обороны
91

П. С. Грачев. При них соображения, базирующиеся на приоритете военной безопасности страны, существенно упали в цене. Положение усугублялось тем, что против молодого и еще недостаточно подготовленного в военно-стратегических вопросах российского министра Козырева выступал уже поднаторевший в переговорах госсекретарь США Дж. Бейкер, который свободно ориентировался в военно-технических вопросах, знал суть и историю развития обсуждаемых проблем и не путался в специфической терминологии. В результате вскоре после первых контактов между ними игра уже велась по американскому сценарию.
Американцы сразу же «взяли быка за рога» — начали с традиционной позиции, предусматривающей приоритетное сокращение МБР наземного базирования, особенно оснащенных РГЧ ИН, и мобильных МБР. Они утверждали, что такие МБР являются наиболее дестабилизирующим видом СНВ, поскольку несут угрозу «обезоруживания» другой стороны и сами по себе являются соблазнительной мишенью. Уязвимость МБР, говорили они, создает стимул для их быстрого запуска по получении предупреждения о нападении. Дилемма «применять или потерять» столь эффективные системы заставляет обе стороны «держать палец на кнопке». Это наносит прямой ущерб укреплению стабильности, которая должна быть целью при осуществлении дальнейших сокращений, идущих дальше Договора по СНВ-1. Ликвидация этих вооружений, подчеркивали американцы, является их «высшим приоритетом». В то же время США не предлагали сделать то же самое с БРПЛ, оснащенными РГЧ ИН, поскольку, как говорили они, в отличие от МБР эти ракеты менее уязвимы — для них дилемма «применять или потерять» имеет существенно меньшее значение. Достаточно, утверждали они, если на БРПЛ будет уменьшено количество боеголовок. Что касается озабоченности российской стороны большим преимуществом США в тяжелых бомбардировщиках, то, дескать, в процессе сокращений по Договору СНВ-1 до 40% самолетов можно было бы переориентировать на выполнение неядерных задач.
Если не расшифровывать детали (они в полной мере проявились позже), то подход американцев к очередному этапу сокращений СНВ выглядел обоснованным. Тем более что, аргументируя свой подход, они даже высказывали нечто вроде заботы об интересах России. Например, обращали внимание на ситуацию, возникшую после распада СССР, когда стратегические наступательные вооружения бывшего Союза оказались на территории четырех новых государств. Сокращая МБР с РГЧ, оказавшихся на территории этих государств, говорили они, Россия могла бы избежать затрат на передислокацию ракет, снять вопрос о продолжении производства SS-18(PC-20) и SS-24 (РС-22) на Украине.
92

Однако если рассматривать американскую позицию с учетом реального военного и экономического положения России, то она вызывала существенные возражения.
Во-первых, в условиях рушащейся экономики России главным ее приоритетом на переговорах должно было стать максимально бережное отношение к более новым и более мощным физически существующим вооружениям, особенно имеющим достаточно длительный гарантийный срок годности. Поэтому логично было ожидать, что российская сторона будет добиваться того, чтобы под сокращение попали наиболее старые вооружения. А это, как мы видим, далеко не совпадало с подходом американской стороны.
Во-вторых, хотя американские аргументы и убедительны, однако все же не безупречны. Действительно, можно ли безоговорочно утверждать об особой «дестабилизирующей» и «обезоруживающей» роли российских МБР с РГЧ ИН при наличии у США подводных ракетоносцев, на которых размещено более половины стратегических ядерных боеголовок. «Обезоружить» ПЛАРБ, находящиеся на боевом дежурстве в мировом океане, практически невозможно. Поэтому даже в том случае, если Россия решила бы нанести ядерный удар первой и он оказался бы максимально успешным, у США оставалась бы гарантированная возможность нанести ответный удар силами СНВ морского базирования, что по всем военно-стратегическим канонам должно бы было сдерживать Россию от проявления такой инициативы. Поскольку основу российских СЯС составляют МБР, то в случае сокращения их трудно обнаруживаемой составляющей — мобильных МБР и сокращения МБР с разделяющимися головными частями для них действительно становится опасным первый (обезоруживающий) удар со стороны американских СЯС. Да и не только СЯС — они могут поражаться и средствами передового базирования, в том числе высокоточными неядерными. Поэтому сокращение МБР, особенно мобильных, заметно снижает возможность России сохранить способность к нанесению ответного удара возмездия в случае ядерной агрессии и создает ту самую проблему «применять или не применять», ссылаясь на которую американская сторона аргументирует свой подход к сокращению СНВ. Российские специалисты напоминали в этой связи, что такое решение становится вдвойне опаснее в случае развертывания американской стороной ПРО территории страны. Кто знает, не поддадутся ли США в этом случае соблазну раз и навсегда покончить со столь неудобным для них конкурентом на мировой арене? Таким образом, если и повлияла бы реализация американского предложения на стратегическую стабильность, то явно со знаком минус.
Однако все это были лишь детали исходных позиций сторон,
93

которые, как показывал опыт, в ходе последующих дискуссий могли найти взаимоприемлемые решения на основе разумных компромиссов. Главное, что обе стороны ясно высказались за дальнейшее сокращение уровней военно-стратегического противостояния, и это позволяло надеяться на то, что нужные решения будут в конце концов найдены. Вопрос в том, сколько для этого потребуется времени и будут ли переговоры вестись на основе принципа равенства и одинаковой безопасности.
Высшие руководители России решили: выработать Договор СНВ-2 и подготовить его к подписанию на очередной встрече президентов России и США, которая по ранее достигнутой договоренности должна была состояться в Вашингтоне 16—17 июня 1992 года. Опытные переговорщики только разводили руками — в означенный короткий срок не только невозможно выработать столь сложный и важный документ (если, конечно, решать вопросы на основе взаимности, а не путем односторонней сдачи позиций), но и вряд ли возможно ратифицировать предыдущий Договор СНВ-1, участниками которого, кроме России и США, теперь оказались еще три государства — Белоруссия, Казахстан и Украина.
Встреча президентов России и США происходила в загородной резиденции американского президента — Кэмп-Дэвиде. Специалисты оказались правы — к задуманному сроку Договор СНВ-1 не был ратифицирован, Договор СНВ-2 все равно нельзя было подписывать, да он и не был готов. Поэтому было решено на встрече подписать лишь рамочную договоренность между правительствами России и США о дальнейших существенных сокращениях СНВ, которая закрепила бы основу будущего договора. На трех страницах подготовленного документа были зафиксированы этапы сокращений, сроки и предельные уровни — как суммарные для всех видов СНВ, так и по отдельности для каждого вида. Для реализации всех согласованных в договоре мер предусматривался срок - «не позднее 1 января 2003 года». Это был достаточно короткий срок. Но для российского президента он показался слишком долгим. И он тут же в Кэмп-Дэвиде выразил готовность сократить его до конца 2000 года, «если Соединенные Штаты смогут внести вклад в финансирование уничтожения или ликвидации стратегических наступательных вооружений в России». После столь основательного закрепления основных положений будущего договора американцы могли быть спокойны за то, что в ходе дальнейших переговоров они останутся неизменными.
В заключение президенты обменялись заявлениями.
Президент Дж. Буш с большим удовлетворением объявил о договоренности «ликвидировать самые опасные в мире вооружения — тяжелые МБР и все остальные МБР с разделяющимися головными частями, а также радикально сократить общее число...
94

стратегических ядерных вооружений». При этом подчеркнул, что столь быстрое достижение этого беспрецедентного соглашения явилось плодом «новых взаимоотношений между США и Россией, а также личного руководства со стороны президента Бориса Ельцина».
Президент России Б. Н. Ельцин назвал достигнутое соглашение «историческим». Особо отметил, что потребовалось всего «пять месяцев для того, чтобы договориться о сокращении в три раза.. Это говорит о личном доверии двух президентов — Соединенных Штатов и России». Заявляя об удовлетворении скорым достижением рамочной договоренности, он вновь сказал, что хотел бы видеть ее конечный результат как можно скорее — к 2000 году. (В Пентагоне ликовали — наконец-то удалось уговорить Россию резко сократить свою главную стратегическую опору — МБР наземного базирования. Более того, высший российский руководитель хочет сделать такой подарок Соединенным Штатам как можно скорее.)
Столь ясно выраженное желание президента для молодого российского министра иностранных дел Козырева и столь же неопытного в деле ограничения вооружений министра обороны Грачева звучало приказом. Поэтому они, не очень утруждая себя поисками сбалансированных решений, отметая и игнорируя рекомендации специалистов и экспертов, стали энергично двигаться к скорейшему заключению договора. Платой были новые ничем не оправданные уступки.
Спустя полгода, 3 января 1993 года, президенты России и США в Москве подписали Договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (Договор СНВ-2). На пресс-конференции по этому поводу Б. Н. Ельцин вновь подчеркнул, что если для подготовки первого договора о СНВ потребовалось несколько лет, то «для выработки Договора СНВ-2, значительно более масштабного, ушло всего несколько месяцев». Это так. Россия, конечно же, была заинтересована в дальнейшем (до определенного предела!) сокращении стратегических вооружений. И в этом смысле заключение нового договора следовало бы только приветствовать. Но содержание документа не располагало к удовлетворению.
Договор СНВ-2 являлся как бы продолжением Договора ОСВ-1, он так и называется — Договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений. И вовсе нельзя сказать, что в нем все плохо. Хорошо хотя бы то, что его целью были более глубокие по сравнению с СНВ-1 и, в общем-то, обоснованные сокращения вооружений — суммарно до 3000—3500 ядерных боезарядов на всех трех компонентах стратегических ядерных сил. Хорошо и то, что на начальном этапе ра¬
95

боты над договором нашим переговорщикам удалось исправить кое-какие из допущенных в Договоре СНВ-1 упущений и ошибок. В частности, были изменены нелепые правила засчета авиационных ядерных вооружений в предельно допустимые суммарные уровни: вместо навязанного американской стороной при выработке Договора СНВ-1 условного засчета ядерных зарядов на тяжелых бомбардировщиках (об этом говорилось выше) в новом договоре за каждым тяжелым бомбардировщиком числилось ровно такое количество зарядов, для которого он «реально оснащен».
При выработке Договора СНВ-2 было согласовано, что через семь лет после вступления Договора СНВ-1 в силу число ядерных боезарядов на всех стратегических носителях каждой из сторон не будет превышать 3800—4250 единиц. Дальнейшее сокращение СНВ — до уровня не более 3000—3500 боезарядов — стороны договорились завершить не позднее 1 января 2003 года.
Удивительно, что никто из официальных лиц не хотел объяснить, для чего в договоре вместо конкретных чисел указаны «вилки» 3800—4250 и 3000—3500. Другие же участники переговоров неофициально пояснили, что это произошло из-за особого «приседания» наших министров-переговорщиков перед президентом: раз тот сказал 3000—3500, значит, так тому и быть, хотя разум требовал оставить только предельные уровни.
Если не вникать в суть документа, то Договор СНВ-2, так же как и «фасад» Договора СНВ-1, выглядит вполне приемлемо. Однако стоит только углубиться в детали, как появляется ощущение неудовлетворенности и даже тревоги. Если первый рубеж был как-то оправдан, то следующий — 1 января 2003 года, хотя он и был установлен на три года позже названного Ельциным срока, для России был явно ошибочным. Так же как был ошибочным и ряд других положений нового договора.
Логика подсказывает, что в тех сложных социально-экономических условиях, в которых оказалась Россия после распада СССР, и в кардинально изменившейся военно-стратегической ситуации она с особой тщательностью должна была взвесить все возможные последствия реализации условий договора. Суть положений Договора СНВ-2 свидетельствует, что этого сделано не было. Достигнутые на первоначальном этапе переговоров советскими переговорщиками положительные результаты в области засчета авиационных ядерных вооружений американцы тут же компенсировали согласием руководителей российской стороны на необоснованный вывод из числа ограничиваемых вооружений целой сотни
96

Л. И. Брежнев — первое лицо государства с 1 966 по 1 982 год
Первый (и последний) Президент СССР М. С. Горбачев, автор «нового политического мышления» и «перестройки», закончившейся развалом Союза

Министр обороны СССР Д. Т. Язов беседует с президентом США Дж. Бушем-старшим
Генерал Н. Ф. Червов: «Холодная война» закончилась. На кого теперь нацелен блок НАТО?»
Министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе, прозванный американцами «покладистым господином»

Встреча с испанскими тележурналистами по проблемам военной безопасности в Европе. Мадрид, 1989 г.
Один из первых контактов между советскими и американскими генералами в Петрово-Дальнем. Сопредседатели: В. П. Стародубов (СССР) и В. Клив (США). 1990 г.

Контроль за соблюдением договора об обычных вооруженных силах в Европе. Инспекция американской базы
Договор СНВ-1 в действии. Генерал В. И. Медведев с группой инспекторов на базе ВВС США «Карзуэлл» (Техас)

В соответствии с договором о РСМД завершается ликвидация РСД «Першинг-2». США, Техас, 1990 г.
В соответствии с договором о РСМД готовятся к ликвидации ракеты средней и меньшей дальности. СССР, 1 990 г.

Члены ГКЧП предприняли попытку «в целях сохранения СССР» сместить Президента СССР и объявить чрезвычайное положение «в отдельных местностях страны». Август 1991 г.
Б. Н. Ельцин: «Назад пути нет!»

Б. Н. Ельцин: «Отдавал ли я себе отчет в том, что, не сохраняя единого правительства в Москве, не сохраняем и единую страну?
Да, отдавал»
Зал заседаний Совета
Безопасности ООН. Правопреемница СССР Россия —
постоянный член этого важнейшего органа ООН

Расстрел Верховного Совета Российской Федерации. Осень 1993 г.

Чечня — боль России

Террор в стране: гибнут ни в чем не повинные люди

«Смена караула» на президентском посту
Президент РФ В. В. Путин с министром обороны С. Б. Ивановым

Ту-1 60. Стратегический межконтинентальный сверхзвуковой бомбардировщик. Вооружен крылатыми ракетами с дальностью пусков до 3000 км. Предусмотрен запуск на орбиту ИСЗ
«Тополь-М» (РС-12М1). Стратегический мобильный комплекс МБР, не имеющий аналогов в мире. Ракета может быть оснащена несколькими самостоятельно наводимыми ядерными боеголовками

Проект 971. Многоцелевая атомная подводная лодка. Вооружена крылатыми ракетами сдельностью пусков до 3000 км. Глубина погружения до 600 м, скорость подводного хода до 33 узлов
Проект 941 «Тайфун». Тяжелый подводный ракетный крейсер. Вооружен 20 баллистическими ракетами с дальностью пусков более 8000 км. Глубина погружения до 500 м. Скорость подводного хода 27 узлов

«Петр Великий».
Тяжелый атомный ракетный крейсер, флагман современного флота России
«Адмирал флота Советского Союза Кузнецов».
Авианесущий тяжелый крейсер.
Имеет на борту 36 самолетов Су-33, 1 6 вертолетов,
12 противокорабельных ракет, зенитно-ракетные пусковые установки

А-40 «Альбатрос». Противолодочный самолет-амфибия. Предназначен для борьбы с подводными лодками в любое время года и суток, в простых и сложных метеоусловиях. Вооружен противолодочными ракетами и торпедами. Дальность полета до 5500 км
Ту-22М-3. Дальний сверхзвуковой бомбардировщик. Предназначен для поражения наземных и морских целей в любое время суток и в любых погодных условиях. Может нести до 1 0 крылатых ракет, бомбы, мины. Радиус действия до 2500 км

К-50 «Черная акула». Вертолет огневой поддержки войск с мощным вооружением и бронированной кабиной. Способен поражать наземные цели на удалении до 1 0 км, воздушные цели, а также любые цели на поле боя
Су-34. Сверхзвуковой фронтовой бомбардировщик с полезной нагрузкой 8000 кг. Дальность полета без дозаправки до 4000 км. Может поражать ракетами воздушные, наземные и морские цели, а также РЛС

своих тяжелых бомбардировщиков, которые, по их словам, «переориентированы» на решение неядерных задач (как будто их обратная переориентация на решение ядерных задач требует большого времени и материальных затрат!). Согласие российской стороны было ценным подарком для Вашингтона, но далеко не единственным и даже не главным.
Известно, что американская сторона из года в год на всех переговорах и всеми способами добивалась изменения структуры советских (российских) СЯС таким образом, чтобы в них была существенно снижена роль МБР. В этом, казалось бы, безобидном стремлении был заложен глубокий смысл. Структура советских СЯС, в которых на момент подписания Договора СНВ-1 на МБР приходилось почти 60% ядерных зарядов СЯС (БРИЛ — 25%, ТБ — 15%), была строго обоснована и сбалансирована. Предпочтение МБР отдавалось по ряду соображений — о них будет сказано позже. Пока же скажем, что МБР является самым приоритетным для России оружием сдерживания.
Российской стороне на переговорах было просто жизненно необходимо добиваться сохранения как можно на более длительный срок своей главной «козырной карты» — современных и в наибольшей мере отвечающих принципу эффективность—стоимость МБР наземного базирования. Это было возможно только путем сохранения наиболее «молодых» типов МБР с разделяющимися головными частями РГЧ ИН, к которым относятся ракеты:
PC-18 (УР-ЮОНуттх) с шестью боеголовками (развертывались с 1988 г.);
РС-20 (Р-36М2уттх) с десятью боеголовками (развертывались с 1990 г.);
РС-22 (РТ-23уттх) с десятью боеголовками (развертывались с 1987 г.)
Но российским высоким переговорщикам, видимо, эти соображения не казались важными либо вообще не приходили в голову. Самые современные типы российских МБР, оснащенные РГЧ ИН, были обречены на заклание. И это должно было произойти до 1 января 2003 года.
В соответствии с Договором СНВ-2 России разрешено иметь только грунтовые моноблочные МБР РС-12М («Тополи») да 105 МБР РС-18, разделяющиеся головные части которых по договору должны быть переоснащены в однозарядные. Новейшие МБР «Тополь» (а затем и «Тополь М»), конечно, отличные ракеты, но создать их к 2003 году в нужном количестве у России не было никакой возможности — их годовое производство в условиях развала экономики в рассматриваемый период могло исчисляться лишь единицами. Правда, предстояло перебазирование 54 мобильных ракетных комплексов РС-12М из Белоруссии.
4 В. Стародубов
97

Но и с учетом этого в составе СЯС России к началу 2003 года в лучшем случае набралось бы около 500 МБР с не более чем 500 боезарядами.
Второй составляющей российских СЯС являются стратегические баллистические ракеты на подводных лодках (БРПЛ). По Договору СНВ-2 суммарное число боезарядов на таких ракетах к 2003 году не должно превышать 1700—1750 единиц.
Россия в момент подписания Договора СНВ-2 на всех типах ПЛАРБ имела 848 баллистических ракет с 2712 боеголовками. По подсчетам специалистов (с учетом вывода из боевого состава подводных лодок с истекшими гарантийными сроками, проблематичности их пополнения в ближайшие годы новыми образцами), к 2003 году на вооружении российских СЯС «в строю» могли остаться только два типа атомных ракетных подводных лодок с баллистическими ракетами (пр. 941 и 667 БДРМ), на которых было бы всего около 1650 боезарядов.
Имея в виду названные возможности сохранения МБР (до 500 ед.) и БРПЛ (1650 ед.), для тяжелых бомбардировщиков может остаться ниша, объемом примерно 850 боезарядов (3000 минус 500 и минус 1650). На момент подписания Договора СНВ-2 (3.01.1993 г.) Россия располагала ПО тяжелыми бомбардировщиками типов Ту-95К, Ту-95К22, Ту-95МС и Ту-160 с общим количеством боезарядов на них около 810 единиц. Шесть десятков устаревших самолетов типа Ту-95К и Ту-95К22, которые суммарно могли поднять до 100 боезарядов, подлежали снятию с вооружения. Таким образом, к 2003 году на вооружении могли остаться всего до 50 ТБ типа Ту-95МС и Ту-160 примерно с 700 боезарядами. С учетом ТБ, поступивших из Украины, и продолжающегося, хотя и медленного, строительства бомбардировщиков Ту-160 к 2003 году Россия, возможно, смогла бы практически полностью освоить нишу, оставшуюся для тяжелых бомбардировщиков. При этом структура российских СЯС выглядела бы примерно следующим образом:
МБР
17% (было 60%)
БРПЛ
55% (было 25%)
ТБ
28% (было 15%)
Вот эта картинка и иллюстрировала примерный результат Договора СНВ-2 , который «высокие переговорщики» характеризовали как историческое достижение, а специалисты — как «разрушение структуры российских СЯС» в ущерб интересам России, в угоду США.
К сожалению, и на этом минусы Договора СНВ-2 не кончались. Специалисты обращали внимание на то, что превращение
98

МБР и БРПЛ из многозарядных в моноблочные ракеты предусматривалось путем простого изъятия из их головных частей излишних боеголовок, причем без замены платформ, на которых эти боеголовки монтируются. Столь легкая процедура позволяла «в случае необходимости» легко и быстро вернуть боеголовки на прежнее место. Также без проблем можно было вновь превратить 100 «переориентированных неядерных» ТБ в носители ядерного оружия. Таким образом, создавался так называемый «возвратный потенциал», позволявший в короткое время вернуть в американский стратегический арсенал до 4000—4500 ядерных боезарядов. (То есть более чем удвоить его!) Россия практически так могла поступить только со 105 МБР РС-18 (потенциальный возврат 105x5=525 боеголовок), причем и эта теоретическая возможность быстро сокращалась бы по мере демонтажа ракет, у которых истекал гарантийный срок.
Не прошло и года, как «возвратный потенциал» всплыл уже в виде американской концепции «воссоздания» в документе «Обзор ядерной политики и состояния ядерных сил», утвержденном президентом США в конце сентября 1994 года. Этой концепцией предусматривается воссоздание сокращаемого Договором СНВ-2 стратегического ядерного потенциала в случае непредсказуемого резкого изменения обстановки, связанной в первую очередь с возможностью изменения политической ситуации в России. Поскольку оценка характера «изменения ситуации в России» будет осуществляться политическим руководством США, а она очень часто зависит от внутриполитических американских факторов (например, от сложившейся в стране практики выборов президента, когда конкурирующие кандидаты могут в пылу борьбы наговорить что угодно), то подобное «воссоздание» вполне вероятно. Причем указываются и основные пути этого воссоздания: в силах МБР — за счет увеличения боеголовок на ракетах «Минитмен-3»; в силах ПЛАРБ — за счет восстановления числа боеголовок на БРПЛ; в стратегической авиации — за счет возвращения ядерного статуса бомбардировщикам В-1 В. Итого — до 4000 ядерных зарядов, что позволит буквально за считанные дни более чем удвоить военно-стратегический потенциал США. Наших «высоких переговорщиков» об этом предупреждали задолго до того, как они поставили свои подписи под Договором СНВ-2.
И еще: ни Договор СНВ-1, ни Договор СНВ-2 не ограничивают целый вид СНВ — крылатые ракеты большой дальности морского базирования (КРМБ). «Политически обязывающие заявления», сделанные сторонами при заключении Договора СНВ-1,
99

вовсе не достаточны для столь опасного и многочисленного вида ядерных вооружений. 880 ядерных боезарядов КРМБ, которые планировали развернуть США, были вполне соизмеримы с пределом в 3000 боезарядов, установленным Договором СНВ-2 для боезарядов МБР, БРПЛ и ТБ. У России ни планов наращивания крылатых ракет в таком объеме, ни соответствующих экономических возможностей реализации подобных планов нет. Так же как нет и сравнимых с США условий боевого использования КРМБ. На переговорах позиции по КРМБ начали сдаваться американцам еще в советское время — теперь, кажется, никто даже и не помышляет вернуться к решению проблемы.
Наконец, за скобками Договора СНВ-2 оказалась его объективно существующая взаимосвязь с Договором по ПРО. Об этом в следующем разделе главы.
При рассмотрении минусов Договора СНВ-2 создается впечатление, что российская сторона на переговорах играла в поддавки. Ведя переговоры таким образом, можно было выработать договор даже быстрее, чем в течение тех «нескольких месяцев», которым порадовался президент России. Не мудрено, что до ратификации в 2000 году Договор СНВ-2 дважды выносился на рассмотрение в Государственную думу РФ. И каждый раз он встречал там самый негативный прием: его ратификация не отвечала интересам военной безопасности России. К этому выводу парламентарии подошли, опираясь на многочисленные материалы, представленные различными российскими организациями и группами специалистов. В частности, в июле 1996 года группа участников переговоров с США по ядерным и космическим вооружениям в 1969—1991 годах (Н. Детинов, Ю. Квицинский, Ю. Лебедев, В. Медведев, Ю. Назаркин, В. Стародубов, Г. Хромов и Н. Нервов) направила председателям Совета Федерации и Государственной думы РФ письма, в которых были изложены соображения о возможных последствиях ратификации договора, а также об условиях, при которых ратификация была бы все же возможна. Решение проблемы авторы письма видели в следующем.
Поскольку договор в том виде, как он был подписан, может нанести неприемлемый ущерб безопасности России, продолжить консультации с американской стороной, в ходе которых довести до ее сведения и попытаться разрешить проблемы, возникшие у Государственной думы. Главный упор сделать на сохранение Договора по ПРО, продление сроков выполнения сокращений по Договору СНВ-2, уменьшение возможностей реализации «возвратного потенциала», недопустимость расширения НАТО на Восток. При этом договор мог бы быть ратифицирован не ранее того, как стороны согласуют совместное заявление (или протокол) о том, что достижение окончательных (а возможно, и проме¬
100

жуточных) уровней СНВ переносится на более поздние конкретно указанные сроки.
В то же время в проект решения Думы о ратификации предлагалось включить некоторые условия, в том числе о выходе России из Договора СНВ-2 в случае выхода США из Договора по ПРО или его существенного нарушения; о рассмотрении возникшей ситуации (с точки зрения последствий для Договора СНВ-2) в случае расширения НАТО; об обмене ратификационными грамотами не ранее того, как между сторонами будет согласовано на высшем уровне и опубликовано совместное заявление о последующих переговорах о СНВ и повышении стратегической стабильности и др. Условием рассмотрения вопроса о ратификации должно также стать четкое изложение российским правительством мер по поддержанию стратегических ядерных сил в состоянии, обеспечивающем гарантированное сдерживание вероятного противника. Дальнейшее развитие процесса ратификации показало, что высказанные соображения не остались без последствий.
В Нью-Йорке в 1997 году российским министром иностранных дел Е. М. Примаковым и госсекретарем США М. Олбрайт были согласованы новые сроки реализации этапов сокращения СНВ. Первый этап, который должен был завершиться «через семь лет после вступления в силу Договора о СНВ», продлевался до 31 декабря 2004 года. Конечный срок реализации положений Договора СНВ-2 продлевался практически на 5 лет: с 1 января 2003 года до 31 декабря 2007 года. С учетом результатов проведенных исследований, показавших, что гарантийные сроки российских ракет также могут быть продлены, это создавало для России определенную отдушину. Дополнительные пять лет позволяли надеяться, во-первых, на то, что российская экономика выйдет наконец из комы и это позволит поддержать потенциал сдерживания СЯС на более приемлемом уровне, а во-вторых, не торопясь снизить путем переговоров СНВ-3 уровень российско-американского военно-стратегического противостояния и тем самым снизить бремя расходов на обеспечение потенциала сдерживания.
Проблему увязки соблюдения Договора СНВ-2 с Договором по ПРО решили путем заявления российской стороны о том, что возможный отказ США от Договора по ПРО Россия рассматривает как «исключительное обстоятельство», «ставящее под угрозу высшие интересы» страны, являющееся основанием для принятия решения о выходе из Договора СНВ-2, как это предусмотрено пунктом 4 его статьи VI.
Федеральный закон о ратификации Договора СНВ-2 был принят Государственной думой РФ лишь 14 апреля 2000 года — спустя более четырех лет после ратификации договора сенатом США (26 января 1996 г.). Однако поскольку стороны ратифици¬
101

ровали, по существу, разные документы: российская сторона — с новыми сроками реализации его положений и с оговорками, американская — с первоначальными положениями, для вступления договора в силу вновь требовалось согласие конгресса США. Американские конгрессмены не торопились, а вскоре (после выхода США из Договора по ПРО) вопрос о ратификации вообще отпал.
* * *
Вопреки ожиданиям, даже после отказа США от Договора по ПРО и нератификации Договора СНВ-2, т. е. после того, как оба эти документа прекратили существование, процесс ограничения СНВ все же был продолжен. 22 мая 2002 года в Москве президенты России и США подписали новый договор. Поскольку в нем, кроме мало кого обязывающего предела на суммарное количество стратегических ядерных боезарядов (1700—2200 единиц), другой конкретики не было, документ был назван Договором между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов.
Но и это название не отражало существа договоренности, поскольку то, что было названо «стратегическими наступательными потенциалами», относилось к условной категории вооружений — стратегическим ядерным боезарядам, размещенным на так называемых в США «оперативно-развернутых» носителях. При более пристальном рассмотрении нетрудно убедиться в том, что договор, практически ничем не ограничивая США, в то же время оставляет в силе Договор СНВ-1, который, как это было показано выше, создает проблемы только для России. Зафиксированный срок действия Договора о СНП — до 31 декабря 2012 года. Следовательно, в течение более чем десяти лет Россия не будет свободна в выборе способов поддержания своего стратегического ядерного потенциала сдерживания.
Как можно было понять из разговоров вокруг Договора о СНП, его подписание должно было как бы подвести черту под периодом ядерного противостояния, подчеркнуть возросший уровень доверия между правопреемницей СССР и Соединенными Штатами и обозначить начало перехода к новым отношениям, сориентированным на сотрудничество. Этому можно было только радоваться. Однако были ли достаточно веские основания для подобных надежд? Все, что предшествовало подписанию договора (и что было потом), да и суть самого документа свидетельствуют, что до настоящего партнерства России и США еще «дистанция огромного размера».
Верит ли Россия Соединенным Штатам? Судя по тому, как
102

она противилась ликвидации Договора по ПРО, а затем добивалась заключения договора с должной конкретикой и юридически обязывающего, — не очень. И как оказалось, не без основания. США категорически отказались включать в разрабатываемый документ какие-либо обязательства, которые могли бы хоть в чем-то ограничить их программы в области стратегических вооружений.
Верят ли США России? Не то чтобы не верят, а просто не хотят ее видеть обладающей возможностью сопротивляться воле Америки творить в мире, в том числе и с Россией, все, что заблагорассудится Вашингтону. А то, что США взяли Россию в партнеры против международного терроризма, то это больше с перепугу после 11 сентября 2001 года. Поэтому и Договор о СНП пустопорожний — что-то вроде утешительного приза. В нем даже нет определения, какие именно боезаряды ограничиваются пределом 1700— 2200 единиц. Американская сторона считает, что ограничиваться должны лишь заряды, находящиеся на «оперативно-развернутых» стратегических носителях. Об этом мир узнал из анализа договора, направленного президентом Бушем в сенат вместе с просьбой о ратификации. Ни в тексте договора, ни в каких-либо прилагаемых к нему документах определения «оперативно-развернутых» вооружений нет. Американцы считают, что оперативно-развернутыми ядерными боезарядами являются только те, которые развернуты на боеготовых стратегических носителях. Если так, то возникает вопрос, какие носители следует относить к боеготовым? Ведь толкования термина «боеготовый» также нет. И так далее. Такие обязательства равносильны отсутствию обязательств. Говорят, что в кулуарных разговорах одного из участвующих в переговорах американца попросили все же пояснить, какие носители считаются у них боеготовыми. Американец отшутился, дескать, если стратегический бомбардировщик находится на северной стоянке аэродрома, то он боеготовый, а на южной — нет. Потом, подумав, добавил: на южной для вылета ему пришлось бы преодолеть веревочное ограждение. Это была шутка, но без согласованного определения дело могло дойти и до этого.
Продвинулись ли Россия и США в сторону большего доверия друг к другу после подписания Договора о СНП? Возможно, да. Если, конечно, воспринимать этот документ как нечто вроде декларации о намерениях. На большее он не тянет. Могла ли Россия рассчитывать на нечто большее? Вряд ли. Хотя в 2002 году и прекратилась длившаяся почти десять лет деградация ее экономики и даже наметились признаки оздоровления, однако стороны попрежнему находились в разных «весовых» категориях — ВВП США все еще превышал ВВП России более чем в 10 раз и их сближения пока не просматривалось. Не менее важно и то, что Соеди¬
103

ненные Штаты «оторвались» от России (да и от всего остального мира) в области неядерных, особенно новых видов, вооружений и это породило у них новые амбиции.
Вновь мысленно возвращаясь к событиям ушедшего десятилетия, можно представить себе, по крайней мере, две причины, по которым Вашингтон в рассматриваемое десятилетие все еще проявлял интерес к диалогу с Россией по проблеме ограничения и сокращения стратегических наступательных вооружений.
Первая причина лежит на поверхности — в условиях творившегося на территории бывшего СССР развала и неразберихи ядерное оружие могло оказаться недостаточно контролируемым. Оно либо его компоненты могли оказаться в руках экстремистов или международных террористов. Начав переговоры, американцы могли более достоверно оценивать складывающуюся с этим оружием ситуацию и надеялись хоть как-то повлиять на нее. Первоначально в переговорах с четырьмя постсоветскими ядерными республиками Вашингтон способствовал тому, чтобы ядерное оружие хотя бы было сконцентрировано на территории России, а затем как можно скорее сокращалось. Озабоченность Вашингтона была столь серьезной, что наряду с переговорами по СНВ американцы высказали готовность оказать России финансовую помощь для организации и скорейшей ликвидации сокращаемого ядерного оружия. В этих целях была даже разработана и принята предложенная сенаторами С. Нанном и Р. Лугаром специальная программа, получившая название «Совместное уменьшение угрозы» (CTR — Cjjhtrative Threat Reduction). У нас она чаще называлась программой Нанна — Лугара. Конгресс США, рассматривая вопрос финансирования программы, сформулировал четкие ограничения использования выделяемых денег — только в рамках проектов, способствующих повышению безопасности США. Всего на реализацию программы CTR планировалось выделить 1,27 млрд долларов. Поскольку программа касалась всех четырех государств СНГ, на территории которых первоначально находилось ядерное оружие (Белоруссия, Казахстан, Россия и Украина), то на долю России из этой суммы досталось около 750 млн долларов. Причем эта сумма была тщательно расписана по мероприятиям. Наиболее приоритетным, естественно, была названа ликвидация стратегических наступательных вооружений.
Вторая причина состоит в том, что Америка поставила себе целью не иметь в мире равных конкурентов по военной мощи, исключить даже теоретическую возможность ответных действий по своей территории. В части обычных видов оружия, во всяком случае, в том, что касается «равных конкурентов», эта цель уже была достигнута. Оставалась угроза ответного ядерного возмездия. Эта угроза в первую очередь ассоциируется с Россией. В Вашингтоне,
104

конечно, понимали, что Россия больше не сможет содержать ядерный потенциал столь же внушительный, каким располагал Советский Союз, но при желании его сокращение могло быть растянуто на длительное время. Америке было выгодно ускорить этот процесс. Это было возможно путем переговоров. Правда, одно время, когда в России вдруг заговорили о форсированном стратегическом саморазоружении, в Вашингтоне чуть было не отказались от переговоров — зачем хоть в чем-то ограничивать себя, если Россия и без переговоров намерена разоружаться? Но в Москве, кажется, одумались, и интерес к переговорам возобновился. Цель Вашингтона на переговорах была ясна: как можно скорее привести российские стратегические ядерные силы к уровню, когда их возможные ответные действия могли бы быть нейтрализованы развертываемой Соединенными Штатами национальной системой обороны, в первую очередь проектируемой системой ПРО страны. В Вашингтоне надеялись, что Россия в ответ на это не только не сможет создать свою ПРО, но и будет в затруднении принять адекватные «несимметричные» меры. При этом Соединенные Штаты, как в период их ядерной монополии в 1940-х годах, сохранили бы возможность угрожать России своими ядерными средствами передового базирования и морскими крылатыми ракетами большой дальности. Чем это не стимул для переговоров? Поэтому и был выработан Договор СНВ-2 и Договор о СНП.
Но, судя по тому, как постепенно затухал интерес США, вначале к переговорам на основе принципа равенства и одинаковой безопасности, а затем к договоренностям, которые вообще в чем-то ограничивали США, судя по одностороннему отказу от Договора по ПРО, российско-американский Договор о СНП стал последним договором начатого в конце 1960-х годов этапа ограничения стратегических вооружений. Будет ли процесс ограничения вооружений когда-нибудь возобновлен ?
Кому мешал Договор по ПРО?
Можно подумать, что с того времени, как договор канул в Лету, ответ на поставленный вопрос приобрел лишь историко-познавательное значение. Однако это не совсем так. Договор по ПРО ценен тем, что он причастен к идеологии очень сложного периода выживания человечества в эпоху, когда оно, обретя ядерное оружие, по выражению М. С. Горбачева, «лишилось бессмертия». Эта идеология, в основе которой лежит неразрывная взаимосвязь между наступательными и оборонительными видами оружия, объективно существует, поскольку объективно существует сама взаимосвязь. И они будут существовать до тех пор, пока человечество не «перекует свои мечи на орала» или же, не дай бог,
105

допустит непоправимое. Поэтому все, что относится к Договору по ПРО, должно остаться в памяти человеческой. При этом отказ от договора следует рассматривать как ошибку, порожденную несовершенством человеческого мышления. Впрочем, вряд ли стоит обижать все человечество — ведь решение об отказе от Договора по ПРО принимали конкретные люди.
В свое время, когда в Вашингтоне и в Москве пришли к мысли о необходимости начать процесс ОСВ с запрещения развертывания сторонами крупномасштабных систем противоракетной обороны, также далеко не все считали это правильным решением. Недоумевали: когда противостоящие стороны ограничивают свои стратегические наступательные вооружения — это понятно, тем самым надеются уменьшить ядерную угрозу, но для чего надо сокращать оборонительное оружие? Этот вопрос возникал даже у некоторых высоких чиновников как в Москве, так и в Вашингтоне. Почему две сверхдержавы договариваются о принятии торжественного обязательства не оборонять себя от стратегических баллистических ракет? Странно?! В действительности же стороны уменьшали возможность нападения друг на друга: им стало ясно, что самым верным способом предотвратить ядерное нападение противостоящей стороны — это создать ситуацию, при которой агрессор неизбежно был бы подвергнут неприемлемому для него ответному удару возмездия. Таким образом Можно обеспечить сдерживание противостоящей стороны даже от мыслей о ядерном нападении. Развертывание ПРО лишь увеличивало бы вероятность ядерной войны. К тому времени уже было ясно, что, какой бы сильной ни была ПРО, она не может быть абсолютно непроницаемой. Реально ПРО может нейтрализовать лишь какую-то часть запущенных другой стороной боеголовок и ложных целей. Причем, и это понятно без объяснений, ПРО более эффективна против такого ответного удара другой стороны, который наносится меньшим количеством боеголовок, когда значительная, а может быть, и подавляющая, часть СНВ противника уже поражена в результате первого (разоружающего) удара. Поэтому в случае накала конфронтации страна-агрессор может поспешить начать ядерную атаку первой, чтобы обрушиться на противника всем своим ядерным потенциалом, в надежде, что ответный удар удастся нейтрализовать с помощью ПРО. В свою очередь страна-жертва, представляя, чем для нее может завершиться нападение агрессора, скорее захочет упредить агрессора. Это и есть признак дестабилизации военно-стратегической ситуации. При этом стороны допускали возможность создания минимальной строго ограниченной системы ПРО, которая не могла бы изменить ситуацию, положенную в основу Договора по ПРО.
Для справки. В плане решения стратегических задач различают три вида ядерных ударов:
106

Первый (упреждающий) удар — когда стратегические ядерные силы страны спланированно по времени и целям первыми наносят ядерныйудар по противнику с целью поражения его важнейших военных, промышленных и административных центров, но главное — с целью подавления его стратегических и иных ядерных средств, способных нанести ответный удар (в этом смысле его иногда называют «разоружающим»), В первом ядерном ударе могут быть применены также немежконтинентальные ядерные средства — ракеты и самолеты-носители передового базирования..
Ответно-встречный удар — когда запуск стратегических ракет и подъем в воздух стратегических бомбардировщиков предпринимаются после того, как средствами предупреждения о ракетном нападении (СПPH) или иным способом будет обнаружено, что противник первым начал ядерную атаку, но еще до того, как боеголовки его ракет достигнут своих целей. Этим достигается, во-первых, вывод своих СЯС из-под удара, а во-вторых, нанесение неприемлемого для противника ядерного удара возмездия. Ответно-встречный удар опасен тем, что время от обнаружения ядерной атаки до принятия решения об ответных действиях даже теоретически исчисляется минутами. В такой ситуации не исключено, что запуск ракет по противнику может произойти по ложному сигналу.
Ответный удар — ядерный удар (уцелевшими после ядерной атаки противника стратегическими ядерными средствами) по важнейшим целям на территории противника. Причем, для того, чтобы отвечать цели сдерживания, количество ядерных средств, оставшихся не пораженными после удара противника, должно быть достаточным (с учетом преодоления ПРО) для нанесения противнику неприемлемого ущерба.
Примечание. В публикациях можно встретить, по крайней мере, две разновидности названных ядерных ударов: «глубокий ответный удар» и просто «встречный». Думается, что в их рассмотрении вряд ли есть необходимость.. О их сути говорят названия.
Таким образом, начав в 1950-х годах с соперничества и попыток опередить друг друга в области создания и развертывания систем противоракетной обороны, СССР и США постепенно пришли к выводу о необходимости прекратить этот канал соревнования. К этому же выводу их подталкивали и экономические соображения: к концу 1960-х годов стало ясно, что создание достаточно крупной ПРО — это бездонная бочка для бюджетных денег, которые потребуются как для создания самой систе¬
107

мы, так и для финансирования неизбежно последующей гонки стратегических наступательных вооружений.
В те годы проблема ПРО сумела выйти из кабинетов военнополитических чиновников на экраны телевизоров и страницы печати. Например, известный обозреватель американского журнала «Тайм» С. Талботт, видимо, отражая образ мыслей, проникающих из этих кабинетов, оценил Договор по ПРО как весьма «важное достижение». «Если одна из сторон, — писал он, — в состоянии защитить себя от угрозы ядерного удара, она получает стимул к распространению своего геополитического веса на другие районы, а противная сторона оказывается вынужденной создавать новые, лучшие образцы наступательных вооружений и одновременно заниматься совершенствованием своей обороны. Поэтому распространение оборонительных вооружений — такое же проклятие для контроля над вооружениями, как и распространение наступательного оружия».
Большинство авторов публикаций сходились во мнении, что СССР и США сделали совместный шаг в нужном направлении и что соревнование в области противоракетных систем в конечном счете вело бы к еще большему перенасыщению мира ядерным оружием, к резкой дестабилизации обстановки, возрастанию вероятности возникновения ядерной войны со всеми вытекающими из этого негативными для судьбы цивилизации последствиями.
Советско-американский Договор об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО) стал первым и единственным бессрочным документом, выработанным на советско (российско)-американских переговорах по ограничению и сокращению стратегических вооружений. Он был заключен в 1972 году.
Так было. Но постепенно ситуация изменилась, и в Вашингтоне вдруг забыли, что значит Договор по ПРО для предотвращения гонки вооружений и уменьшения опасности возникновения ядерной войны. Это совпало по времени с приходом в Белый дом нового президента США Р. Рейгана. Вначале появился пункт о разработке системы ПРО во «всеобъемлющей» стратегической программе, оглашенной Вашингтоном в октябре 1981 года. После полутора лет изучения проблемы этот пункт превратился в программу. 23 марта 1983 года Рейган хорошо поставленным за годы актерской деятельности голосом сказал гражданам Америки: «Я знаю, что все вы хотите мира. Хочу его и я... Я отдаю распоряжение о выработке долгосрочной программы исследований и разработки, направленной на достижение нашей высшей цели — цели ликвидации угрозы, которой чреваты стратегические ядерные ракеты...» Далеко не все тогда поняли, что президент круто развора¬
108

чивает в обратную сторону уже сложившиеся в течение почти двух десятилетий представления о путях предотвращения ядерной войны и обеспечения стабильного мира, символом и основой которых был Договор по ПРО. Провозглашалась программа, нацеленная на создание мощной ПРО страны, с которой Договор по ПРО несовместим. Значит, отказ от этого договора лишь дело времени. Свое выступление президент Рейган закончил патетическими словами: «Мои соотечественники-американцы, сегодня мы начинаем развивать усилия, которые обещают нам изменение курса человеческой истории. Есть риск... я прошу, чтобы вы помолились...» Новый курс возвращал к опасному прошлому, как тут не помолиться!
Что же произошло в мире, что так резко изменило отношение Вашингтона к ПРО?
Конечно, с 1972 года наука и техника двигались вперед. Конечно, у сторон появились новые идеи и новые возможности, позволявшие надеяться на создание достаточно эффективной противоракетной обороны, основанной на «иных физических принципах», в том числе использовать для ее развертывания космическое пространство. Но разве все это меняло что-либо в тех доводах, которые в свое время привели стороны к отказу от широкомасштабных систем ПРО? Прогресс в научно-технической области не только не поколебал их, но и прибавил к ним новые, особенно в связи с идеей вывода компонентов ПРО в космическое пространство. Идея сама по себе порочна, поскольку нацеливает на открытие канала гонки вооружений, в том числе ядерных, в космосе. Но еще более порочны последствия ее реализации — мир был бы погружен в хаос военно-стратегической нестабильности, который в любой момент мог бы разразиться катастрофой.
Озвученная Рейганом программа, названная вскоре Стратегической оборонной инициативой (СОИ), а в быту программой звездных войн, не прошла. Вернее, не прошла в том виде, как она планировалась первоначально, то есть в виде ПРО страны с широким набором экзотических противоракетных средств наземного, морского, воздушного и, главным образом, космического базирования. Но идея создания ПРО страны в Вашингтоне с тех пор обосновалась прочно и, как видно, не покидала воспаленное сознание приверженцев идеи «Pax Americana» — «мира по-американски».
С того времени, когда в 1981 году во «всеобъемлющей программе» Рейгана появился пункт об усовершенствовании противоракетной обороны, Договор по ПРО просуществовал еще два десятилетия. Но вовсе не потому, что Вашингтон изменил к нему отношение. Просто с программой СОИ произошел конфуз, пришлось искать пути к новой программе. А в связи с развалом
109

СССР и после — в эпоху Ельцина хотелось воспользоваться моментом и подтолкнуть Россию к большим сокращениям СНВ. В случае успеха путь к национальной ПРО был бы существенно короче. Поскольку российская сторона не хотела вести переговоры об ограничении СНВ без увязки с Договором по ПРО, Вашингтону пришлось лавировать.
В 1991 году в связи с подписанием Договора СНВ-1 советская сторона, не добившись совместных с американцами обязательств в отношении соблюдения Договора по ПРО, была вынуждена ограничиться заявлением заместителя министра иностранных дел А. А. Обухова о том, что Договор СНВ-1 «может быть эффективным и жизнеспособным только в условиях соблюдения Договора между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны в том виде, как он был подписан 26 мая 1972 года. Исключительные обстоятельства, о которых говорится в статье XVII настоящего Договора, охватывают также обстоятельства, возникающие в связи с выходом одной из сторон из Договора об ограничении систем противоракетной обороны либо в связи с его существенным нарушением». На это руководитель делегации США Л. Брукс ответил, что американская сторона не считает сказанное Обуховым основанием для выхода из Договора СНВ-1 и что названные советской стороной обстоятельства «лишены юридического и военного обоснования». На том и разошлись.
Отказавшись от фантастических элементов программы СОИ, США превоначально разработали сокращенный вариант системы ПРО страны, рассчитанный на отражение ограниченного ракетного нападения (Global Protection Against Limited Strikes (GPLS). Система предусматривала также защиту войск на ТВД. Но и этот сокращенный вариант было невозможно совместить с Договором по ПРО. Поэтому, администрация Дж.Буша-старшего продолжала вести на него атаки, добиваясь внесения поправок, выхолащивающих его главную суть — обязательство не развертывать ПРО территории страны и не создавать основу для такой обороны. Естественно, при подписании Договора СНВ-2, состоявшемся под занавес правления Буша, каких-либо заявлений о приверженности США Договору по ПРО российской стороне добиться не удалось. (Правда, надо признать, что и российская сторона особой настойчивости и дипломатического умения в этом вопросе не проявила.)
Более того, из Кремля и из дома на Смоленской площади время от времени слышались невразумительные фразы, которые в Вашингтоне вполне могли восприниматься как размягчение российской позиции. Вспомним, например, озвученную Ельциным в Совете Безопасности ООН в феврале 1992 года инициативу «О создании глобальной системы защиты мирового сообщест-
110

ва». Американцы не оставили эту инициативу без внимания. На переговорах президентов России и США в июне 1992 года в Вашингтоне Дж.Буш-старший поинтересовался, в чем состояла суть инициативы. Однако Ельцин, видимо, и сам этого не знал. За прошедшие с момента озвучивания инициативы пять месяцев самые светлые головы на Смоленской и Арбатской площадях так и не смогли совместить несовместимое: американскую программу ПРО (хотя и в новом издании) и Договор по ПРО. Не прояснил ситуацию и состоявшийся двусторонний обмен мнениями. В опубликованном на этот счет Совместном российско-американском заявлении по глобальной системе защиты, сообщалось лишь о согласии вместе с союзниками и другими заинтересованными государствами разработать концепцию такой системы, о решении «изучить роль обороны при защите против ограниченных ударов баллистических ракет» и о намерении создать для этого «группу высокого уровня». Выходит, что президент вновь озвучил не проработанное со специалистами заявление.
Что касается американцев, то их, по-видимому, прельстила не столько сама идея, сколько упоминание Ельцина о «высоких технологиях, разработанных в оборонном комплексе России». По просочившимся в прессу сведениям американская Организация по осуществлению стратегической оборонной инициативы (ООСОИ) подсчитала, что США могли бы закупить у России технологии примерно в 50 областях, в том числе в области мощных ракет-носителей типа «Энергия», ядерных энергетических установок, двигательных установок малой тяги (для спутников) и др. Подобные технологии, по словам директора ООСОИ Г. Купера, представляют для США особый интерес. Всего ООСОИ была готова заплатить за российские технологии до 50 млн долларов, что, по оценкам экспертов, позволило бы США сэкономить около 4,5 млрд долларов.
Пришедшая в Белый дом в 1993 году команда Клинтона внесла в проблему ПРО свой акцент. Во-первых, было существенно урезано финансирование разработок в области космических компонентов ПРО, а во-вторых, основное внимание сосредоточено на разработке систем нестратегической противоракетной обороны и на ПРО ТВД. Этот доворот администрация связывала с заметной активизацией распространения в мире ракетных вооружений с достратегической дальностью пусков. В Договоре по ПРО в отношении создания обороны против таких ракет ничего не говорилось, не устанавливались и критерии, которые позволяли бы разграничить стратегическую ПРО от нестратегической. Это создавало возможность обхода Договора по ПРО. Существование такой возможности ставило под сомнение эффективность действия договора, что вело к подрыву процесса ограничения и сокра¬
111

щения стратегических наступательных вооружений. Москва настаивала на переговорах о строгом разграничении нестратегической ПРО от стратегической, и они в 1994 году начались.
В США за развертывание систем ПРО выступали главным образом Пентагон и военно-промышленный комплекс. Но по разным причинам Пентагон был вообще против любых ограничений на создание и развертыавание ПРО, тем более не хотел, чтобы были установлены какие-либо рамки для нестратегической ПРО. Но он не мог отменить Договор по ПРО и поэтому выступал за то, чтобы каждая сторона сама определяла соответствие этому договору своих разрабатываемых систем нестратегической противоракетной обороны. ВПК же было в принципе все равно, какую ПРО намеревается развернуть США — стратегическую или достратегическую, главное, чтобы развертывали, лишь бы не иссякал источник гарантированных сверхприбылей. В начале 1990-х годов президент США Буш-старший объявил о программе, предусматривающей работы по освоению Луны, возможно, имея в виду переключить внимание ВПК на космическую тематику. Хотя и там просматривалась военная составляющая, однако это все же не равноценно прямому наращиванию и так уже безграничных гор оружия. К сожалению, программа не получила развития.
В отличие от американцев российские специалисты на переговорах были настроены на поиск такого решения проблемы, которое, не препятствуя сторонам создавать средства борьбы с нестратегическими ракетами, в то же время ставило преграду на пути обхода Договора по ПРО, запрещающего создавать и развертывать крупномасштабную оборону против стратегических баллистических ракет. Главная техническая сложность заключалась в том, что четкой границы между нестратегической и стратегической ПРО практически не существует.
Переговоры велись в российско-американской Постоянной консультативной комиссии (ПКК). Американцы пришли на переговоры с позициями, близкими к идеологии Пентагона. Впрочем, такое поведение американской стороны кажется закономерным, поскольку эта идеология стала все больше проникать и в конгресс США. Об этом свидетельствует состоявшееся в августе 1995 года обсуждение американскими законодателями проблемы создания территориальной ПРО США к концу 2003 года. Конгресс не только одобрил идею, но и проголосовал за выделение на ее разработку соответствующих ассигнований. Судя по официальным заявлениям американских официальных лиц, это вызвано якобы тем, что безопасности США брошен новый вызов — угроза ракетного нападения со стороны стран-изгоев. О том, насколько эти опасения обоснованы, говорилось в предыдущей главе.
Естественно, что позиция американской стороны не способст¬
112

вовала эффективности переговоров в ПКК. Но тем не менее прогресс все же был. Осенью 1997 года в Нью-Йорке состоялась встреча министров иностранных дел Белоруссии, Казахстана, России, США и Украины с участием представителей этих государств в ПКК. На ней было подписано несколько документов, касающихся разграничения стратегической и нестратегической противоракетной обороны, в том числе соглашение о мерах укрепления доверия и документ, в соответствии с которым к нестратегическим высокоскоростным системам были отнесены противоракеты наземного и воздушного базирования, имеющие скорость до 5 км/сек, а морского базирования — до 4,5 км/сек. Хотя принятые решения о разграничении стратегической и нестратегической ПРО не были совершенны, однако они все же ограничивали возможности сторон создавать полномасштабные системы стратегической ПРО. Принципиальным было то, что в договоренностях был заложен механизм определения соответствия Договору по ПРО перспективных систем борьбы с баллистическими ракетами. В связи с важностью принятых документов они подлежали утверждению в парламентах государств, представители которых подписали документ. Однако по всему видно, что документы оказались мертворожденными. В отличие от других партнеров США не представили их на утверждение в конгресс.
Американские сторонники развертывания ничем не ограниченной системы национальной ПРО не хотели мириться даже с такими широко раздвинутыми рамками, которые были обозначены подписанными в Нью-Йорке документами. Они изыскивали все новые аргументы против принятых ограничений. В этой связи им очень помогло проведенное в КНДР в августе 1998 года испытание двухступенчатой баллистической ракеты «Тэподонг-1» на дальность около 1500 км. После этого в публикациях и в разговорах в конгрессе США слово «нестратегическая» по отношению к ПРО не стало употребляться. В моду стал входить термин «ограниченная ПРО всей территории» США от баллистических ракет КНДР, Ирана, Ирака, Йндии и др. Достаточно взглянуть на глобус, чтобы догадаться, что речь идет о борьбе с ракетами межконтинентальной дальности. Й хотя названные государства ракетами такой дальности не обладают, тем не менее проблема обозначена. А это значит, что был поднят вопрос о разрушении основы Договора по ПРО, главным содержанием которого является обязательство сторон «не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны». При этом согласованной сторонами «межконтинентальной дальностью» является 5500 км
Термин «межконтинентальная дальность» появился на советско-американских переговорах об ограничении стратегичес¬
113

ких наступательных вооружений. Он определялся как минимальное расстояние, измеренное по дуге большого круга, между северо-западной оконечностью Советского Союза и северо-восточной оконечностью Соединенных Штатов. Это расстояние было измерено на глобусе и округленно составило 5500 км. Для тех государств, которых США называют странами-изгоями, а также для Китая, Индии и Египта, минимальные расстояния до ближайших точек на территории США превышают 9000 км.
В Пентагоне, конечно, понимали, что создание ПРО и Договор по ПРО несовместимы. Но взять и просто в одностороннем порядке выйти из договора не хотели. Такой вариант был нежелателен в первую очередь по политическим соображениям. В 2000 году на 55-й сессии Генассамблеи ООН за резолюцию о сохранении и соблюдении Договора по ПРО проголосовало 89 государств, против — только четыре, включая США. Поэтому, хотя договор по ПРО и предусматривал возможность выхода из него в случае определенных обстоятельств, Вашингтон этим воспользоваться не торопился. Американцев больше устраивал вариант, когда договор прекратил бы существование в результате совместного с Россией решения. Но в Москве на это не шли, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, там по-прежнему были уверены в том, что этот документ является хорошим фундаментом для всего процесса ограничения вооружений и стратегической стабильности. А во-вторых, в случае совместного с Соединенными Штатами решения о ликвидации Договора по ПРО Россия выступила бы заодно с ними против ясно высказанного мнения международного сообщества. Это было против здравого смысла.
В январе 1999 года министр обороны США У. Коэн объявил, что администрация Клинтона намерена принять решение о финансировании работ по развертыванию ограниченной национальной системы ПРО. Речь шла о 6,6 млрд долларов до 2005 года. Причем эти миллиарды предлагалось добавить к уже выделенным 4 миллиардам для осуществления программ НИОКР в области национальной ПРО. Коэн говорил о системе ПРО, предназначенной для защиты 50 штатов США «от угрозы ракет большой дальности со стороны агрессора». Правда, он оговорился, что США намереваются создавать ограниченную ПРО, причем решение о ее развертывании не будет принято до оценки технической осуществимости программы.
Применительно к Договору по ПРО слова «ограниченная ПРО» означают то, что ее развертывание, с учетом протокола 1974 года, возможно только в одном районе страны с радиусом 150 км, с кон¬
114

кретно ограниченным набором компонентов ПРО. Следовательно, «ограниченная национальная система ПРО всех 50 штатов» — это совсем не то, что могло бы соответствовать Договору по ПРО.
И тем не менее в США долгое время продолжали надеяться, что им удастся и Договор по ПРО сохранить (поскольку он в чемто может сдерживать и Россию), и себе свободу рук обрести. Видимо, поэтому, вопреки смыслу заявлениям американского министра обороны, госсекретарь США Олбрайт в беседе с российским министром иностранных дел И. Ивановым вновь подтвердила решимость США сохранить Договор по ПРО «как краеугольный камень стратегической безопасности»(?!). А в июне 1999 года, теперь уже вопреки заявлению Олбрайт, в США был принят закон о намерении США развернуть национальную ПРО территории страны. Как имеется в виду совместить несовместимое, пояснил директор Агентства по контролю над вооружениями и разоружению (АКВР) Дж. Холум: просто взять и скорректировать Договор по ПРО таким образом, чтобы планируемая система ему не противоречила. Наверное, он имел в виду оставить от договора только название и подписи.
Между тем работы по созданию американской ПРО продолжались. Вслед за двумя пусками противоракет, осуществленными в 1997 и 1998 годах, когда реальное поражение цели еще не планировалось, 2 октября 1999 года космический перехватчик EKV, выведенный за пределы атмосферы ракетой-носителем PLV, поразил на высоте 225 км над Тихим океаном боеголовку МБР «Минитмен-2», запущенную с полигона Ванденберг. Расстояние от старта ракеты до пусковой установки противоракеты было около 7000 км. Таким образом, все параметры опыта свидетельствовали об испытании компонентов стратегической ПРО. Впрочем, сам факт такого испытания Договору по ПРО не противоречит, если оно проведено на объявленном стороной полигоне. Аналогичное испытание, проведенное в том же 1999 году было неудачным — противоракета не нашла боеголовку. Неудачным было и следующее испытание, проведенное 7 июля 2000 года. Несмотря на упрощенные условия (боеголовка МБР «Минитмен-2» летела одна, без сопровождавших ее ложных целей и без иных мер противодействия ПРО), цель не была поражена. В 2001 году один пуск был успешным (в упрощенных условиях), второй — вновь неудачный. И тем не менее президент США Буш-младший 12 декабря 2001 года счел возможным уведомить общественность, а затем и российское руководство о том, что США в одностороннем порядке выходят из Договора по ПРО. Буш — президент молодой, в военно-стратегических проблемах неподкованный, ему и невдомек, что, сделав этот шаг в угоду родным Пентагону и ВПК, он оказал медвежью услугу своему народу.
115

Как на это отреагировала Россия? Президент В. В. Путин в заявлении, сделанном на следующий день после уведомления Буша-младшего, квалифицировал его решение как ошибочное. Напомнил, что Россия сделала все от нее зависящее, чтобы сохранить Договор по ПРО как одну из основ международно-правовой системы в области разоружения и нераспространения оружия массового уничтожения. Но одновременно, отметил, что непосредственной угрозы национальной безопасности России принятое в Вашингтоне решение не создает — Россия располагает эффективными средствами преодоления ПРО.
Конечно, заявление президента об отсутствии «непосредственной угрозы» не означает, что она не может возникнуть в будущем, поэтому проблема ПРО остается. Так же как остается взаимосвязь между стратегическими оборонительными и наступательными вооружениями — она существует объективно и не зависит от мнений и решений Пентагона или американского президента. Это, по-видимому, и имел в виду президент Путин, когда напомнил о том, что Россия располагает эффективными средствами преодоления ПРО. Эти средства не самоцель — они служат для обеспечения сдерживания, а проще говоря — для обеспечения неприемлемого для потенциального противника ответного удара возмездия. И, надо полагать, работы по проблеме преодоления ПРО будут продолжены и с забытых было разработок в этой области будет стряхнута пыль. Разница может быть только в том, что теперь они вернутся не на ватман, а в компьютеры. Американцам придется совершенствовать свою ПРО. И так далее.
ОВСЕ: хотели как лучше
Еще на этапе выработки мандата переговоров на венских консультациях представителей государств — членов Организации Варшавского Договора и НАТО в 1987—1989 годах, когда только что с трудом удалось согласовать отвечающие интересам обеих сторон цели и принципы переговоров, а именно «укрепление стабильности и безопасности в Европе путем установления стабильного и безопасного баланса обычных вооруженных сил..; ликвидация, в порядке приоритета, потенциала для осуществления внезапного нападения и для начала крупномасштабных наступательных действий», советская сторона сделала ничем не оправданную уступку — позволила уговорить себя не включать в состав ограничиваемых вооружений военно-морские силы сторон. Эта уступка выхолащивала смысл выработанной формулы, поскольку невозможно представить себе баланс «обычных вооруженных сил», если из этих сил исключена одна из их составляющих — ВМС, и не только исключена, но и никак не учитывается.
116

Почему блок НАТО добивался исключения сил ВМС из состава ограничиваемых вооружений — понятно: на море он имел превосходство и терять его не собирался. Но почему пошло на это советское руководство? Разве оно не понимало, что, соглашаясь исключить из уравнения военно-морские силы, оно тем самым ставит СССР, а с ним и всю Организацию Варшавского Договора в ущербное положение, наносит вред собственной безопасности? Определенно, понимали. Об этом свидетельствуют, например, слова Шеварднадзе, высказанные им на встрече министров иностранных дел в Вене в марте 1989 года, открывшей переговоры по обычным вооруженным силам в Европе. Вспомнив о том, что «мандат Вены основан на мандате Мадрида», согласно которому меры безопасности и доверия должны охватывать и морской район вокруг континента, он, в частности, сказал: «Появление на кораблях крылатых ракет большой дальности, которые даже в неядерном оснащении могут выполнять стратегические задачи, дает флотам возможность стать еще более мощной, чем сейчас, ударной силой. Корабли и подводные лодки становятся идеальным наступательным оружием, лучше всего приспособленным для внезапного нападения». Уже знание только этого не оправдывает исключение ВМС из состава сил, участвующих в европейском военно-стратегическом балансе.
Но крылатые ракеты — это только одна грань возможностей ВМС, существуют еще авианосные силы и силы, обеспечивающие десантные операции. Все это хорошо известно. Наконец, нелишне было бы прислушаться к тому, о чем говорят руководители государств НАТО. Например, американский президент Рейган говорил: «Превосходство на море позволяет нам воспользоваться географической уязвимостью Советского Союза и создать глобальную угрозу для советских интересов. Оно играет важную роль в планах обороны союзников по НАТО на европейских флангах... Мобильность военно-морских сил позволяет им прямо воздействовать на кампании сухопутных войск через посредство применения тактической морской авиации и использование морских десантов для захвата важной в стратегическом отношении территории.., создания угрозы флангам сухопутных сил противника с моря». Как видите, Рейган был предельно откровенен. И тем не менее и советское политическое руководство, и слабо сопротивлявшееся ему высшее военное руководство сочли возможным исключить из европейского военно-стратегического баланса военно-морские силы. Удивлению специалистов Генерального штаба и Главного штаба ВМФ не было предела.
Войдя во вкус, натовцы стали добиваться новых выгодных для них решений и в области наземных сил — настаивали на сокращении в первую очередь тех вооружений, по которым преимущество
117

было на стороне ОВД. Они утверждали, например, что только танки, артиллерия и бронированные машины несут в себе наибольшую угрозу стабильности в Европе, так как они якобы «играют решающую роль при внезапном нападении, в захвате и удержании чужой территории».
Это была явная передержка. История полна примеров, когда «решающую роль при внезапном нападении» играли вовсе не бронетехника или артиллерия. В 1941 году первыми пересекли советскую границу немецкие армады люфтваффе. Войну с Соединенными Штатами японцы начали с разгрома авиацией американского флота в военно-морской базе Пёрл-Харбор. «Воздушная битва» за Англию так и не завершилась танковыми рейдами по английским графствам. В 1964 году американцы начали агрессию во Вьетнаме с бомбардировок авианосной авиацией.
Жизнь убеждает в том, что агрессор далеко не всегда ставит перед собой целью захват территории. В последние годы все чаще ставятся другие задачи: наказать жертву за проведение независимой политики, подорвать ее оборонный и экономический потенциал, дестабилизировать внутреннюю обстановку. Для этого в первую очередь используются не танки, а авиация, причем все чаще авианосная. Ее главным оружием все больше становятся крылатые ракеты «воздух—земля». Подтверждением этому служат осуществленные США или под эгидой США воздушная операция против Ливии (1982 г.), операции против Ирака («Буря в пустыне» (1991 г.) и «Лиса в пустыне» (1998 г.), агрессия EIATO в 1999 году против Югославии и, наконец, военные действия США против Афганистана в 2001 году. На основе этих операций впоследствии появилась даже теория войн «шестого поколения», которые стали называть «безконтактными войнами». Если же во главу угла ставить высказываемый натовцами в качестве аргумента фактор захвата территории, то без личного состава сухопутных войск при этом никак нельзя обойтись. Но у западных переговорщиков при обсуждении этого вопроса «логика» меняла свой знак на обратный — они так и не согласились пойти на сокращение численности сухопутных войск.
Договор об ОВСЕ был подписан в Париже 19 декабря 1990 года. Через 40 месяцев после вступления его в силу у каждой из групп государств, входящих соответственно в ОВД и НАТО, должно было остаться не более 20 000 танков, 30 000 боевых бронированных машин, 20 000 артиллерийских систем калибра более 100 мм, 6800 боевых самолетов и 2000 ударных вертолетов.
Зона применения Договора об ОВСЕ — от Атлантики до Урала — делилась на районы, для которых были выработаны соответствующие квоты для основных видов ограничиваемых вооружений.
В целом, хотя договор и страдал существенными недостатка¬
118

ми, он все же, при сохранении военной организации Варшавского Договора, мог бы сыграть определенную стабилизирующую роль в Европе. Было ясно, что при столь высоких уровнях вооружений, да при наличии у сторон ядерных вооружений и ядерных объектов (например, атомных электростанций) большая война в Европе невозможна, она прямо вела к ликвидации европейской цивилизации. Поэтому важно было, что удалось хотя бы в области сухопутных вооружений поставить ограничительные рамки. Однако первоначально поставленные цели не были достигнуты. Продолжающаяся активность советского руководства в рамках реализации идей нового политического мышления, в том числе во взаимоотношениях с союзниками, вела к расшатыванию устоев Варшавского Договора, и возможность того, что договор все же сыграет свою стабилизирующую роль, постепенно становилась призрачной и, наконец, с распадом этого договора вовсе исчезла.
Блоковая основа Договора об ОВСЕ была подорвана. Осталась лишь одна сторона — НАТО, другой стороны не стало. Договор ОВСЕ утратил цели и ориентиры, положенные в его основу. После этого он мог служить интересам только НАТО. Логика подсказывала, что в этих условиях договор либо должен был уйти в историю, так и не вступив в силу, либо переработан на иной, неблоковой, основе. Ни того ни другого не случилось. Случилось третье: московские творцы «нового мышления» добровольно согласились с тем, чтобы в договоре продолжали действовать, с одной стороны, показатели, предусмотренные для блока НАТО в целом, с другой — ограничения для отдельных ненатовских государств. Поскольку восточноевропейские страны перестали быть союзниками, Советский Союз остался один на один с НАТО.
Советское руководство даже не попыталось как-то изменить условия договора, например, предложив в новой ситуации установить для СССР равные с НАТО квоты на вооружения и перепланировать районы ограничения. В Советском Союзе для этого было достаточно оружия. При этом существенно уменьшались бы затраты на ликвидацию излишков вооружений и военной техники, что для СССР было немаловажно. Но советское руководство эта тема, видимо, больше не волновала: после самороспуска Организации Варшавского Договора в июле 1991 года, сдачи позиций в Европе и неудач с перестройкой в стране разворачивались события, на фоне которых властям было не до пересмотра договора — до распада СССР оставалось меньше полугода, и они находились в прострации.
Советский Союз перестал существовать в декабре 1991 года. В Договоре об ОВСЕ окончательно исчезла сторона, противостоящая блоку НАТО. Россия вовсе не являлась эквивалентом СССР, она была лишь одной из республик распавшейся сверхдержавы.
119

Уже по этой причине она не должна была автоматически заместить в договоре СССР, а тем более — всю Организацию Варшавского Договора, не могла стать стороной, уравновешивающей НАТО «путем установления стабильного и безопасного баланса обычных вооруженных сил...», как об этом говорилось в мандате переговоров по выработке Договора об ОВСЕ.
Возможно, лучшим решением было бы отказаться от участия в этом договоре. Но на встрече руководителей бывших советских республик в Алма-Ате, на которой было заявлено о прекращении существования СССР и образовании СНГ, участники обязались соблюдать все международные договоры СССР «в области международной безопасности, разоружения и контроля над вооружениями», к числу которых они отнесли и Договор ОБСЕ. Необходимо было определиться. Это произошло на следующей встрече в Ташкенте 23 мая 1992 года. От того, что разрешалось иметь СССР по договору, России досталось: 6400 танков, 11 480 боевых бронированных машин, 6415 артсистем, 3450 боевых самолетов и 890 ударных вертолетов. При этом предельно допустимые уровни обычных вооружений России и НАТО в зоне ограничений — «от Атлантики до Урала» — стали выглядеть так:
Количество вооружений (ед.)
Наименование вооружений
СНГ (СССР)
НАТО
всего*
в т. ч. у России**
Танки
13 150
6 400
20 000
Боевые бронированные машины (ББМ)
20 000
11 480
30 000
Артсистемы (100 мм и крупнее)
13 175
6415
20 000
Боевые самолеты
5 150
3 450
6 800
Ударные вертолеты
1 500
890
2 000
* Доля вооружений, определенная для СССР в общем уровне ОВД ** Доля вооружений, определенная для России после распада СССР на встрече руководителей вновь образованных государств в Ташкенте в мае 1992 г.
Ясно выраженное трехкратное превосходство НАТО усугублялось другими положениями Договора об ОВСЕ, которые не позволяли рационально решить вопрос о размещении оружия на территории европейской части России, принимая во внимание потребности обороны. Например, от установленного договором района расширенной Центральной Европы, наиболее насыщенного оружием, после распада СССР у России осталась лишь Калининградская область. Только там Россия после перераспределения обязательств бывшего СССР могла базировать все вооружения, которые
120

ей разрешалось иметь в районе расширенной Центральной Европы. Несложные расчеты специалистов показали, что в регулярных частях Калининградской области Россия имела право развернуть в шесть раз больше танков и в несколько раз больше бронемашин, чем в относящихся к фланговым районам Ленинградском и Северо-Кавказском военных округах, вместе взятых.
В регулярных частях Ленинградского и Северо-Кавказского военных округов после ташкентского дележа Россия могла развернуть не более 700 боевых танков, 580 боевых бронированных машин и 1280 артсистем (на размещение боевых самолетов и ударных вертолетов региональные ограничения не распространяются).
Нужна ли была столь высокая концентрация вооружений в маленькой Калининградской области, тем более что большая их часть пришлась бы очень кстати на флангах России? Кроме военно-стратегических (и политических), эта несуразица влекла за собой массу других проблем, в первую очередь экономических, связанных с размещением личного состава, снабжением войск и т. д. Попытка российской стороны хоть как-то упорядочить взятые ею добровольно обязательства по договору об ОВСЕ растянулась на много лет — натовских партнеров по Договору, равно как и бывших союзников СССР по ОВД, заботы России не волновали. Таким образом, оставшись в договоре, Россия сковала себя обременительными обязательствами, еще более усугубляющими ее и так сложное военно-стратегическое положение. Лишь в ноябре 1999 года в Стамбуле на встрече глав государств и правительств удалось кое-что подправить. Это «кое-что» было отражено в подписанном Соглашении об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе (Соглашение об адаптации ДОВСЕ). Правда, есть «кое-что плюс» и есть «кое-что минус».
К условно положительному моменту можно отнести то, что, несмотря на вхождение в НАТО новых членов (Венгрии, Польши, Словакии и Чехии), суммарные уровни отдельных видов вооружений для блока в целом увеличились не столь значительно, а по танкам и артсистемам даже несколько уменьшились. Это свидетельствует о готовности ряда стран НАТО сократить имеющиеся у них арсеналы вооружений. Условность этого положительного фактора заключается в том, что в отличие от исходного Договора об ОВСЕ эти суммарные уровни теперь не являются предельно допустимыми. На предложение российской стороны установить строго фиксированные суммарные квоты для государств НАТО, в том числе при пополнении блока новыми членами, партнеры по переговорам ответили отказом.
121

Соотношение вооружений России и НАТО, установленное в Стамбуле в ноябре 1999 г.
Наименование вооружений
Количество вооружений (ед.)
Россия
НАТО
Старые
члены
Польша
Словакия
Венгрия
Чехия
Всего*
Танки
6 350
15 574
4 000
19 574
Боевые бронированные
11 280
26 570
5 900
32 470
машины(ББМ)
Артсистемы (100 мм и крупнее)
6 315
16 312
3 600
19912
Боевые самолеты
3 416
6 403
970
7 373
Ударные вертолеты
855
1 994
328
2 322
‘Суммарные количества вооружений не являются предельными для НАТО. В случае вступления в НАТО новых государств они могут наращиваться.
Соглашение об адаптации существенно меняет установленную Договором об ОВСЕ региональную систему ограничений вооружений, что в новых военно-стратегических условиях для России важно. Прежняя система зональных межблоковых балансов военных сил заменена системой национальных, конкретных для каждой из 30 стран — участниц Договора об ОВСЕ потолков как для национальных, так и для иностранных вооружений. По замыслу эта мера нацелена на исключение неконтролируемых, дестабилизирующих концентраций вооружений в отдельных регионах. В соответствии с подписанным соглашением базирование иностранных (в первую очередь американских) войск и вооружений предусмотрено только в 9 странах НАТО: Бельгии, ФРГ, Испании, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Норвегии, Великобритании и Франции.
Новая национально-территориальная система ограничений предназначена для препятствования созданию и развертыванию крупных группировок войск, которые могли бы вызвать озабоченность противостоящей стороны. Эта идея подкреплена дополнительными стабилизирующими мерами в тех районах применения договора, где наиболее вероятно возникновение конфликтных ситуаций: на севере — в зоне непосредственного географического соприкосновения России и НАТО и на нестабильном юге. Усилен также принцип согласия государств на размещение иностранных военных сил на их территории. Для проведения так называемых миротворческих операций иностранные силы могут быть развернуты на территории данного государства только на основе резолюции Совета Безопасности ООН или решения ОБСЕ. Для стран, где
122

продолжают находиться российские вооружения и военная техника (Армения, Украина и Грузия), установлены конкретные параметры, позволяющие поддерживать в необходимом объеме российское военное присутствие. Что касается российских войск в Молдавии, то они будут выведены.
В ходе переговоров, завершившихся подписанием стамбульского документа, российская сторона особенно настойчиво добивалась отмены фланговых ограничений. О мотивах такой настойчивости говорилось выше. Однако эта проблема была решена лишь частично — государства НАТО, либо все еще относясь с недоверием к России, либо по каким-то другим невысказанным ими причинам, на полный отказ от фланговых ограничений не пошли. Однако кое-каких подвижек добиться все же удалось. Теперь, например, Россия на законном основании может содержать в Ленинградском и Северо-Кавказском военных округах 2140 ББМ (по старому договору — 1380). Кроме того, все вооружения во фланговых районах, в том числе и те, которые раньше разрешалось держать только на складах, могут теперь находиться в регулярных частях,
Положительным результатом Соглашения об адаптации можно назвать и такие меры: односторонние сокращения уровней военных сил новых членов НАТО — Венгрии, Польши, Словакии и Чехии, а также введение политического запрета на повышение территориальных уровней вооружений этих стран и соседних с ними государств — Германии, Украины и Белоруссии.
И все же даже с учетом положительных аспектов документ попрежнему остается более выгодным НАТО, чем России. Частичное решение проблемы флангов сковывает возможность России маневрировать своими оборонительными возможностями. Между тем, отказав России в вопросе фланговых ограничений, государства НАТО добились для себя права на так называемое чрезвычайное временное развертывание вооружений сверх своих территориальных уровней. А это немало — около двух дивизий натовского стандарта (459 танков, 733 ББМ и 420 артсистем). В то же время России отказано в предоставлении подобного права хотя бы даже для региона нестабильного юга. Также отказано России и в отношении распространения территориальных ограничений на авиацию. Удалось, да и то с немалым трудом, добиться только дополнительных мер транспарентности, которые позволяют отслеживать соблюдение национальных уровней для боевых самолетов и ударных вертолетов, затрудняющих усиление авиационных группировок в Европе. Наконец, и в новой редакции договоренностей об ОВСЕ отсутствуют даже намеки на какие-либо ограничения военно-морских сил. Так что для фанфар по поводу «удачи» в Стамбуле просто не было оснований.

Глава 5
ГЕНЕРАТОР НАПРЯЖЕННОСТИ
Логика американского пиара: военные акции должны стать главным средством решения проблем мира. Этим забиты эфир, полосы газет. Нас хотят приучить, в лучшем случае подготовить к восприятию того, что война должна стать перманентным и главным средством решения проблем... как будто они уже не нуждаются ни в коалиции, ни в Совете Безопасности, ни в международном праве.
М. С. Горбачев
Взгляды, оценки, доктрины
Изменившаяся в пользу США военно-стратегическая ситуация, совпавшая по времени с появлением новых эффективных видов и типов оружия, практически неограниченные финансовые возможности пробудили у Пентагона желание к поиску новых идей и концепций ведения современных войн. При этом мышление американских военных стратегов эволюционирует, если сказать кратко, в направлении наращивания способности США применять военную силу там и тогда, где и когда это потребуют американские интересы, при одновременном восстановлении былой неуязвимости американской территории.
Хотя военную доктрину как единый документ в Соединенных Штатах не разрабатывают, это вовсе не значит, что там не существует сформулированной применительно к настоящему времени системы взглядов на сущность, цели и характер возможной войны, подготовку к ней страны и вооруженных сил, а также на способы ее ведения. Эти вопросы отражаются в регулярно обновляемых документах. Основным из них является ежегодно разрабатываемый министерством обороны доклад президенту и конгрессу — «Стратегия национальной безопасности США». Но не только он. Существует еще и «Единый объединенный оперативный план» (SIOP — Single Integrated Operational Plan), «Всесторонний обзор состояния и перспектив развития вооруженных сил США» и другие документы. В них, наряду с вопросами военной безопасности, включаются также проблемы защиты национальных интересов США на мировой арене в политической, экономической и других областях, которые требуют к себе в дан¬
124

ное время повышенного внимания. Поскольку национальные интересы США с каждым годом расползаются по планете, а теперь распространяются и на космос, возрастает и количество «угроз» этим интересам, нередко надуманных.
По мнению американских военных теоретиков, те войны, которых миру удалось избежать во второй половине XX века, относятся к прошлому поколению, их базой было ядерное оружие различного назначения. Утверждается, что с появлением высокоточного дальнобойного неядерного оружия, а также оружия, создаваемого на основе новых физических принципов, и новейших средств «информационной борьбы» войны должны изменить свой характер. Их главной целью становится разгром экономического и военного потенциалов страны-противника и смена ее политического режима путем бесконтактных операций. Об этих войнах говорят как о войнах нового (шестого) поколения. Их Пентагон надеется вести «в одни ворота», естественно, не в свои.
В качестве примера войн нового поколения называется война 1999 года против Югославии. За 78 суток воздушно-морской наступательной операции авиация НАТО, в первую очередь американская, совершила 35 тысяч боевых вылетов. В течение этого срока по целям на территории Югославии было выпущено (по официальным данным) 1200—1500 высокоточных крылатых ракет воздушного и морского базирования (КРВБ и КРМБ).
Американские и вообще западные средства информации не перестают восторгаться «победами» американского оружия и американского военного мышления. Указывают на то, что США и НАТО победили югославов, потеряв буквально единицы своих солдат и военной техники. Однако невольно возникает вопрос: можно ли военные акции против Югославии принимать за прообраз войн будущего? Более того, можно ли эти действия вообще называть войной? Что могла маленькая, раздираемая внутренними противоречиями Югославия противопоставить монстру, обладающему объединенной мощью Северной Америки, Западной, Центральной и значительной части Восточной Европы? Только представьте себе: с одной стороны — США, Великобритания, Германия, Франция и еще полтора десятка государств — членов НАТО, а с другой — даже не Югославия, а одна из ее республик — Сербия, которая не только никому из них не угрожала, но и не могла угрожать, не только не выстрелила, но и не могла сделать хотя бы один ответный выстрел по территории главных государств-агрессоров. Сербия была разрушена. Ее просто раздавили. И это называют войной будущего?
Конечно, агрессия в Югославии имела отношение к войнам будущего, но не более того, как к любой войне имеет отношение полигон, на котором испытывают новые образцы оружия и бое¬
125

вой техники, отрабатывают организацию боевых действий. Одним словом, все как на войне, за тем исключением, что нет серьезного противника. Но зато есть реальные цели — и материальные, и человеческие. И театр военных действий для заморских стратегов очень подходящий: во-первых, Балканы далеко от США, вовторых, есть все: горнопересеченная местность, достаточно развитые экономическая и военная инфраструктура. Был и прикладной интерес — создать в центре Балкан опорную военную базу.
Бесконтактно натовские «миротворцы» бесчинствовали шесть недель — с 24 марта по 9 мая 1999 года. Отрабатывали прообраз воздушно-космической операции. Для ударов по объектам Югославии были специально сконструированы так называемые разведывательно-ударные боевые системы (РУБС), главными компонентами которых служили космические системы различного назначения, а также воздушные и морские носители высокоточного оружия.
Космическая компонента создавалась заранее и тщательно. Она состояла из 50 спутников различного назначения и принадлежности. Балканы постоянно находились в поле зрения 8—12 космических аппаратов, которые совместно с воздушными и морскими средствами разведки и управления, а также воздушными и морскими носителями являлись основой разведывательноударных боевых систем. В группировку спутников были включены: американские спутники оптической разведки КН-11, французские спутники того же назначения «Гелиос-1А», американские спутники радиолокационной разведки «Лакросс», а также спутники связи, управления и метеорологические, в том числе европейские. Навигация высокоточных крылатых ракет воздушного и морского базирования осуществлялась через американские космические аппараты системы GRS.
Экспериментировать так экспериментировать! Пентагон был рад случаю проверить свои разрабатываемые концепции будущих войн как можно в более полном объеме, поближе к полномасштабным действиям. Поэтому наряду с самолетами-носителями, которые базировались на европейских авиабазах НАТО, и с кораблями — носителями крылатых ракет в Адриатическом море в военных акциях были задействованы межконтинентальные стратегические тяжелые бомбардировщики, действовавшие непосредственно с территории США. Не долетая до Югославии как бы на расстояние действия средств ПВО «противника», они с высоты 8—9 тысяч метров запускали свои боекомплекты крылатых ракет и вновь возвращались к себе домой. Высокоточные крылатые ракеты воздушного и морского базирования запускались за 200 — 800 км от цели. (В условиях настоящей войны они могли бы запускаться и с дальности до 1500 км, а в случае ядерного оснащения
126

до 4,5 тысячи километров. В югославском случае американцы, повидимому, опасались негативной реакции стран—союзниц по НАТО, которые могли бы протестовать против полетов ракет над их головами, поэтому на полную дальность ракеты не запускали.) В военных акциях принимали участие также самолеты—носители бомб (главным образом управляемых) и противотанковых средств, самолеты-разведчики и самолеты других назначений, но главными видами действующего оружия все же были высокоточные крылатые ракеты. Действуя на предельно низких высотах, в условиях горной лесистой местности, они были практически неуязвимы для югославских средств ПВО, даже в тот начальный период, когда они еще не были подавлены. Столь же неуязвимыми для югославской ПВО оказались американские «самолеты-невидимки» В-2 и F-117. Правда, промелькнуло как-то сообщение, что югославы все-таки сбили один неуловимый F-117. Однако американцы тут же стали ставить этот факт под сомнение, дескать, самолет упал сам — не могли это сделать югославы, поскольку у них уже давно уничтожено все, чем они могли бы сбивать!
И это было близко к истине. Готовя агрессию, американцы и другие натовцы в качестве особо важной поставили перед собой задачу: опробовать в полном объеме средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и противорадиолокационные ракетные системы. Они массированно вступили в борьбу с самых первых минут военной акции. Их жертвами оказалась не только противовоздушная оборона, но и любые РЛС и источники электромагнитного излучения, которые могли быть отнесены к средствам обороны и которые хотя бы кратковременно задействовались на территории или в небе Югославии. В течение первых двух-трех суток операции были выведены из строя до 70% подвижных зенитных ракетных комплексов (ЗРК) и около половины истребителей, прицелы которых работали на принципе активной радиолокации.
После нейтрализации системы ПВО Югославии в ее небе стали чаще появляться самолеты—носители управляемых авиабомб. Это был как бы возврат к войнам прошлого поколения. Однако испытывались не просто управляемые бомбы, а их современные высокоточные модификации, обозначенные индексами JDAM и JSOW. Они сбрасывались с самолета В-2, который доставлял их до целей с Американского континента, с использованием навигационной системы НАВСТАР. В этот же период, как бы воспользовавшись предоставившейся возможностью избавиться от накопившегося старья, натовские самолеты стали забрасывать Югославию обычными авиабомбами.
Только в ходе первого, бесконтактного, шестинедельного периода военной акции была полностью разрушена нефтеперерабатывающая промышленность и около 40% нефтехранилищ, 80 ав¬
127

томобильных и железнодорожных мостов, в том числе все мосты через Дунай, три четверти авиационной промышленности, до половины предприятий оборонного назначения и просто предприятий, не имеющих к обороне отношения. Проведены эксперименты точечных ударов по объектам в городских условиях — широкий резонанс в мире получило поражение телевизионного узла и посольства КНР в Белграде. По данным на середину 1999 года, в результате «войны» погибли более 1200 мирных жителей, стране нанесен ущерб, который ориентировочно оценивается в 200 млрд долларов.
Контроль за результатами ударов возлагался на французские космические аппараты. Они позволяли устроителям карусели бесконтактного разбоя по телевидению наслаждаться результатами «боевых действий» — как уже говорилось, потери союзных войск были минимальными.
В сентябре 2000 года Югославия представила ООН (в Женеве) доклад, который свидетельствует о том, что США и НАТО в ходе агрессии 1999 года жгли, давили и разрушали ее не только обычными видами оружия, но и использовали ракеты и снаряды с сердечниками из обедненного радиоактивного урана. По данным югославов, на площади, где размещено около ста населенных пунктов, было применено до 50 000 таких боеприпасов! Генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон применение обедненного урана в боеприпасах не отрицал, но признал их применение лишь в 28 «урановых точках». ООН приняла заявление к рассмотрению. И все? А где же «гневная реакция»?
«Убийство с воздуха беззащитного населения или вооруженного противника (который в данном случае оказывается таким же беззащитным) — это то «новое лицо» войны, которым США сегодня так гордятся». (Р. Кларк, бывший министр юстиции США.)
Да, именно так хотели бы вести войны мыслители из Пентагона. Но на такой эффект вряд ли следует рассчитывать в войне против серьезного противника, способного не только обороняться на своей территории, но и больно ударить по ценностям агрессора на его собственной территории. Все обратили внимание на то, что американцы начинали свои военные акции с подавления средств противовоздушной обороны, радиолокационной разведки и связи назначенного ими «противника». Но никто не задумался, что сами агрессоры не могли бы и шагу шагнуть без своих автоматизированных систем управления (АСУ), разведки и радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Между тем кто бы мог поручиться за то, что эти системы будут также надежно работать в условиях, когда США навя¬
128

жут войну противнику, обладающему возможностью противодействовать им в этой области. А разве нет способов противодействия средствам подавления РЛС и других компонентов ПВО? Конечно, ни Ирак, ни Югославия такими средствами противодействия не располагали. Но разве это означает, что их не существует в природе? А если бы такие средства были применены, то это была бы тоже война шестого поколения, но война иного рода.
Обосновавшийся в Белом доме после Клинтона Дж. Бушмладший вряд ли задумывался над всем этим. И когда в августе 2001 года он дал указание министру обороны Д. Рамсфелду проработать вопрос о том, как в изменившихся условиях американские вооруженные силы «должны выглядеть сегодня и как они должны будут выглядеть завтра», скорее всего им двигали не опасения в отношении возможных последствий для США проводимой Вашингтоном политики мирового диктата, а воодушевление, базирующееся на бескровных для США «победах» в Югославии.
Только Пентагон приступил к исследованию всего, что относится к поручению президента, как грянули события 11 сентября 2001 года. Это была дополнительная вводная, которая, надо полагать, внесла существенные коррективы в первоначально наметившиеся ориентиры. И тем не менее уже в октябре того же года Рамсфелд высказал свое видение решения задачи, поставленной президентом. В статье «За рамками войны с террором» он поведал, что в свете последних событий одним из главных слагаемых военного планирования США в XXI веке должна стать быстрая и решительная подготовка к внезапному нападению. (Интересно, кто «за рамками войны с террором» собирается нападать на Америку?!) Для этого военные стратеги США должны пересмотреть приоритеты планирования — перенести центр тяжести с модели, которой придерживались еще в недавнем прошлом, на модель, опирающуюся на силы и средства, которые будут доминировать в будущем.
«Вместо того чтобы заранее определять противника и планировать крупномасштабные конвенциональные войны на предполагаемых конкретных театрах военных действий, — писал Рамсфелд, — следует предвидеть появление новых и разнообразных противников, которые будут рассчитывать на фактор внезапности, обмана и на асимметричное оружие (например, на гражданские авиалайнеры, используемые в роли ракет) для достижения своих целей».
Работа над документом велась в авральном режиме. По указанию министра обороны для его разработки было создано около двадцати рабочих групп, в состав которых были включены независимые военные эксперты и специалисты других ведомств. Результаты работы было решено отразить во «Всестороннем обзоре со¬
5 В. Стародубов
129

стояния и перспектив развития вооруженных сил США», который, как упоминалось, по решению конгресса должен разрабатываться Пентагоном один раз в четыре года. Этот документ в американской истории стал пятым. В конце 2001 года «Обзор...» был представлен президенту США и конгрессу. Он сопровождался посланием министра обороны и докладом председателя Комитета начальников штабов (КНШ) ВС США. Документ состоял из семи глав и по своему содержанию выходил далеко за рамки традиционных «обзоров» вооруженных сил. Кроме обычной для таких документов тематики, в него были включены элементы оценки роли, интересов и целей США в современном мире, тенденции в области их национальной безопасности и военной стратегии. Его главной отличительной чертой является глобальный подход к определению и защите национальных интересов США.
Лейтмотивом всех рассуждений, выкладок и предложений был тезис о том, что, поскольку США являются великой державой, «обеспечивающей международную стабильность и безопасность своих союзников и партнеров», их интересы, ответственность и обязательства распространяются на все регионы мира. А так как геополитическая обстановка в мире становится все более сложной и непредсказуемой, США «вынуждены» осуществлять вооруженное вмешательство и вести военные действия против противников практически на каждом континенте. (Нельзя же оставлять мир без присмотра!) Этим же целям служат планы создания и поддержания в постоянной готовности так называемых «структур региональной безопасности». При этом как положительный факт отмечается практика формирования Соединенными Штатами многосторонних союзов и опыт взаимодействия с другими государствами при проведении военных акций, что особенно наглядно проявилось в войне против Ирака.
По оценке Пентагона, вооруженные силы США, включающие регулярные силы и резервные компоненты, являются самыми подготовленными, оснащенными и боеспособными в мире. Однако и они требуют реорганизации и дополнительных ассигнований на ликвидацию имеющихся недостатков. Но главное, что вызывает необходимость дополнительных усилий по совершенствованию вооруженных сил, — это растущее многообразие источников конфликтов и непредсказуемость мест их возникновения, быстрое распространение военных технологий, нарастающие темпы расползания оружия массового уничтожения и баллистических ракет по планете. При этом далеко не везде существует достаточная возможность США влиять на конфликтные ситуации. В частности, в Азии, где возможно возникновение военного соперничества между государствами региона, у Соединенных Штатов развернуто недостаточное количество военных баз и объектов
130

и ограничен доступ к инфраструктуре азиатских государств, что «не гарантирует обеспечение стабильности и безопасности на Азиатском континенте с американским участием». В Европе, за исключением Балкан, обстановка остается стабильной. Россия больше не представляет угрозы для НАТО в области обычных вооружений. В то же время она якобы преследует ряд целей, противоречащих американским интересам. _
Озвученные Вашингтоном концепции не остались только декларацией о намерениях. Слова подтверждаются делами. Например, как стало известно, администрация США обратилась к гражданской миссии ООН в Косове с просьбой найти владельцев земель, на которых расположена военная база Бондстил около города Урошевец. С ними американская администрация якобы намерена договориться об аренде занятой под базу территории на срок 75—99лет. Вот и проявились первые признаки реализации американской глобальной задумки!Еще недавно коекто на утверждение, что США затеяли войну против Югославии не в последнюю очередь для того, чтобы утвердиться на Балканах, подмять их под НАТО, отвечали, что «это сущий бред!» Наивные люди. Это было так прозрачно.
Американцами база Бондстил создана после введения в Косове международных сил (КФОР). На 300 гектарах под Урошевецем для пяти тысяч военнослужащих сооружены десятки казарм и административных зданий, построен танкодром, вертолетная площадка, установлены радары и центр спутниковой связи. Есть план построить взлетно-посадочную полосу для тяжелых бомбардировщиков Б-52. Но и это не все. Параллельно создается малый Бондстил около косовского города Гнилане. Таким образом, к базам в странах Юго-Восточной Европы (Македонии, Албании, Боснии и Герцеговине), а также в Италии, Греции, Турции и Венгрии прибавляются новые очаги американского военного присутствия.
В главе «Национальная военная стратегия» рассматриваются цели военной политики и новые подходы к строительству вооруженных сил. Подчеркивается, что основной целью американской военной политики является обеспечение защиты страны и укрепление мира на планете за счет предоставления союзникам и партнерам гарантий выполнения США своих обязательств; убеждения противников в бесперспективности развертывания военного соперничества с Соединенными Штатами; сдерживания угроз национальным интересам; нанесения решительного поражения любому противнику. Дальше разъясняется, что убедительным доказательством ответственности США за свои обязательства являет¬
131

ся присутствие американских вооруженных сил на передовых базах в соответствующих странах и регионах мира. Основой сдерживания противников от реализации возникающих с их стороны угроз являются группировки американских вооруженных сил на передовых базах или зонах. Соединенные Штаты будут стремиться к тому, чтобы за счет дальнейшего наращивания их боевых возможностей они были бы способны при незначительном усилении «сдерживать агрессию любого противника». Отсюда делается вывод о необходимости укрепления существующих военных альянсов и отношений с партнерами. В подтверждение этого тезиса приводится факт обращения стран—участниц НАТО к статье 5 вашингтонского договора в период, когда США готовили операцию против талибов в Афганистане, — страны НАТО высказывали свою готовность к совместным действиям. В целом вооруженные силы США должны располагать такими боевыми возможностями, которые по распоряжению президента смогут нанести решительное поражение противнику вплоть до смены режима и оккупации его территории.
В целях «формирования значительного объема военных возможностей» Соединенные Штаты намерены продолжить создание перспективных систем обычного оружия, способных поражать противника на всю глубину его территории и при необходимости использовать высокомобильные силы быстрого реагирования. Наряду с этим вооруженные силы должны наращивать возможности в получении доступа к удаленным ТВД, орбитальным группировкам спутников различного назначения, в проведении «информационных операций». Для этого потребуется привлечение высоких технологий, наращивание сил и средств разведки, совершенствование системы подготовки войск, развертывание объединенных оперативных формирований для проведения совместных операций.
Именно эти соображения легли в основу намеченного национальной военной стратегией США перехода к военному строительству по принципу «модели от возможностей». Согласно этой модели для США первостепенное значение приобретает вопрос о том, какие в принципе могут быть предприняты боевые действия противником, а не кто конкретно станет этим противником, и где начнутся боевые действия.
Итак, отметим: первое — интересы, ответственность и обязательства США распространяются на все регионы мира; второе — эти интересы требуют присутствия американских вооруженных сил на передовых базах в соответствующих странах и регионах мира; третье — находясь там, они должны обладать способностью, применяя перспективные системы оружия, поражать противника на всю глубину его территории; четвертое — не просто поражать,
132

а располагать возможностью нанести решительное поражение вплоть до смены режима и оккупации территории. И при всем этом убеждать противников в бесперспективности развертывания военного соперничества с Соединенными Штатами. Ну, куда бедным «противникам», то есть государствам, которые все еще хотят быть самостоятельными, податься?!
Столь недвусмысленно высказанная «национальная военная стратегия», естественно, требует конкретизации «политики в области строительства вооруженных сил», их соответствующего реформирования. Об этом говорится в третьей главе «Обзора...». Главным содержанием перспективного строительства вооруженных сил становится смещение акцента с оптимизации их структуры для действий в заранее определенных конкретных регионах, на придание им возможностей проведения более широкого спектра операций, включая создание структур для взаимодействия с невоенными ведомствами экстренного реагирования на террористические акции. Одновременно повышаются требования по обеспечению безопасности транспортировки в Соединенные Штаты извне энергетических и иных ресурсов, ставится задача постепенного повышения возможностей передовых войсковых группировок, их доступа в другие регионы мира, где американских баз и объектов пока еще нет.
Более конкретно вопросы политики США «в области передового присутствия» рассмотрены в следующей — четвертой главе. Отметив, что существующая сеть американских военных баз формировалась с учетом конфронтации с Советским Союзом, а теперь «интересы США обрели глобальный характер», американские стратеги считают необходимым произвести определенную доориентацию передового присутствия, а именно систему передового базирования развивать с акцентом на создание новых военных баз и объектов за пределами Западной Европы и СевероВосточной Азии; обеспечить доступ к инфраструктуре зарубежных стран, где вооруженные силы США не имеют баз и полигонов; перераспределить силы и средства согласно потребностям обеспечения региональной безопасности; повысить мобильность войск (сил) путем наращивания возможностей их воздушных и морских перевозок, заблаговременного складирования вооружений и военной техники и материальных средств, задействования инфраструктуры зарубежных стран, создания перевалочных пунктов, совершенствования системы тылового обеспечения.
В этих целях министерство обороны решило ускорить формирование неких бригад, названных «средними бригадами», предназначаемых для повышения потенциала передового сдерживания. Одна из таких бригад должна быть к 2007 году размещена в Европе. Кроме того, намечено повысить возможности группи¬
133

ровки наземных сил в зоне Персидского залива. Увеличить число авианосных ударных групп в западной части Тихого океана, где дополнительно развернуть три—четыре боевых корабля и несколько многоцелевых атомных подводных лодок, оснащенных крылатыми ракетами большой дальности. Разработать новые концепции заблаговременного складирования вооружения, военной техники и материальных средств на судах-складах для морской пехоты, а также варианты переброски части заскладированных на судах-складах для морской пехоты средств из Средиземного моря в Индийский океан и Персидский залив. Прорабатываются варианты наращивания авиационной группировки в чрезвычайных условиях в зонах Тихого и Индийского океанов и Персидского залива.
Хотя глобализм является основной отличительной чертой «Всестороннего обзора...», как направление военной мысли он появился раньше. Еще в 1996 году был опубликован документ Комитета начальников штабов «Глобальное воздействие: перспективы ВВС в XXI веке», в котором была изложена концепция строительства и боевого применения ВВС США до 2025 года. Уже в самом названии документа содержалась ее суть — нацеливание американских военновоздушных сил на решение глобальных задач. Но для этого они вначале должны были трансформироваться в воздушнокосмические, а затем — в космическо-воздушные силы. Такая трансформация, по мнению КНШ, обеспечивала бы успех любых военных операций США, в каком бы районе они ни проводились.
В связи с расширением сферы применения ВВС на космическое пространство ставится задача добиться таких результатов, при которых ВВС США были бы способны воспретить использование космических систем любым противником во враждебных целях, одновременно гарантируя их беспрепятственное применение американскими вооруженными силами. Для этого планируется осуществить крупные капиталовложения в НИОКР, проводимые в рамках космических программ. Вот так! Это уже явная заявка на приватизацию космоса.
Одним из новых моментов реформы вооруженных сил, которые Соединенные Штаты планируют иметь в XXI веке, являются планы создания объединенных оперативных формирований модульного типа. Их основу будут составлять созданные и подготовленные для решения конкретных задач оперативно-тактические группы различной численности и боевого состава. Имеется в ви¬
134

ду, что эти формирования будут «легкими», иметь высокую огневую мощь, маневренность и живучесть, а также, что очень важно, обеспечены гибкой, надежной и эффективной объединенной системой управления и связи. Причем эта связь должна действовать не столько внутри и между объединенных формирований, но и с другими структурами, в том числе в союзных и дружественных странах.
Важная роль отводится разведке. Для нее предусматривается разработка и создание новых разведывательных средств, в том числе беспилотных летательных аппаратов (БЛА), пилотируемых средств и систем космического, морского и наземного базирования. Планируется продолжить работы по развертыванию многоуровневой эшелонированной системы ПРО и наращиванию информационных возможностей, а также созданию средств ведения космических операций.
Кроме появления новых угроз и средств их нейтрализации, важной причиной, требующей реформирования вооруженных сил США, названа также громоздкость нынешнего военного ведомства и инфраструктуры вооруженных сил. Как обычно, в докладываемых конгрессу документах проводится мысль о необходимости дальнейшего наращивания военных ассигнований. В частности, в докладе КНШ «ввиду быстрых темпов старения вооружений и военной техники» предлагается увеличить ежегодные расходы на их закупку с 60 до 100—110 млрд долларов.
Основы всего того, что изложено выше, скорее всего были разработаны еще до 11 сентября 2001 года. Влияние террористической составляющей здесь сказалось лишь косвенно. Однако в «Обзоре...» нашли себе место также тезисы, являющиеся прямым следствием этой национальной трагедии. Так, во второй главе появился раздел «Защита территории США», эта функция вооруженных сил названа «фундаментом национальной военной стратегии». В третьей главе прямо указано: события 11 сентября 2001 года показали, что военное ведомство не может единолично отвечать за внутреннюю безопасность страны. Надежная безопасность США может быть обеспечена только путем взаимодействия федеральных министерств и местных органов власти. Вместе с тем министерство обороны должно разграничить сферы ответственности своих структур, привлекаемых к обеспечению внутренней безопасности, установить порядок их взаимодействия, оказывать помощь в подготовке персонала гражданских служб экстренного реагирования. В контексте этого сдвига внимания в сторону защиты собственной территории в известной мере следует рассматривать также решение о развертывании национальной ПРО и даже риторику о переосмысливании роли ядерного оружия в войнах шестого поколения.
135

В 2002 году Вашингтон воспользовался войной в Афганистане для «доориентации передового присутствия» на центральноазиатские республики бывшего СССР. Американские военные теперь «присутствуют» на авиабазах Узбекистана (Ханабад и Кокайды), Таджикистана (Душанбе и Куляб), Киргизии (Манас). В том же году свою готовность предоставить американцам аэродромы в Чимкенте и Луговом выразил Казахстан. Пока американцы находятся на этих авиабазах на «временной основе». Однако после ознакомления с их новыми концепциями нетрудно себе представить, что Вашингтон сделает все возможное для того, чтобы эту «основу» сделать как можно более длительной либо вообще постоянной — уж очень эти базы хорошо сочетаются с провозглашенной доктриной глобального передового присутствия. Причем это присутствие в данном случае может иметь прямое отношение не только к Афганистану, Китаю, Индии и Ирану, но в неменьшей мере — к России.
Ядерная стратегия Вашингтона
Начавшаяся военно-политическим руководством США ревизия идей и концепций ведения войны не могла не затронуть также ядерную стратегию.
Еще в 1992 году введенным в действие планом СИОП-93 общее количество целей для поражения ядерным оружием на территории бывших республик СССР, где находились стратегические ядерные силы (России, Украины, Белоруссии и Казахстана), было сокращено до 4000. (В 1986 году план СИОП предусматривал возможность поражения на территории СССР и союзных ему стран до 16 000 объектов.) По сообщениям СМИ, после вывода ядерного оружия с территорий Белоруссии, Казахстана и Украины в плане СИОП под американским ядерным прицелом остались только российские цели: 1100 ядерных объектов, 500 объектов обычных вооруженных сил, 500 промышленных объектов и 160 административных центров управления страной — всего около 2350 целей. Надо полагать, что на каждый из объектов нацелен не один ядерный заряд, и не только боеголовки стратегических ракет, но и ядерные заряды всех видов крылатых ракет и ядерных средств передового базирования, а также высокоточное неядерное оружие. Предусматривается вариантный выбор применения оружия, включая 65 вариантов ограниченных ядерных ударов.
Заметное сокращение числа потенциальных жертв ядерных бомбардировок в России не в последнюю очередь явилось следствием подписания в июле 1991 года советско-американского Договора СНВ-1 и продвинутой в то время выработки Договора СНВ-2. Поскольку сокращению подлежали не только российские
136

ядерные средства, но и американские, ядерщики грустили о тех временах, когда в их «империи» были заняты до 100 000 человек и государство отстегивало им от бюджета по 10 млрд долларов ежегодно. Но «холодную войну» отменили, главного врага — СССР не стало. Конгресс голосовал за сокращение военных расходов. Правда, не очень активно, но все же голосовал.
Пентагон и американский военно-промышленный комплекс вовсе не были заинтересованы в свертывании производства ядерного оружия. Поэтому срочно требовалось убедить конгресс и американских граждан в том, что мир по-прежнему полон опасности, что есть другие недружественные США страны. Все эти «заботы» были, естественно, отражены в плане СИОП. В нем были приведены не только российские цели и способы их поражения, но и варианты ударов по объектам в Китае, Иране, Ираке, КНДР и в других странах, которые, по мнению Вашингтона, представляют «угрозу безопасности США». Конечно, в основу всех этих планов и нацеливаний положены соответствующие им обоснования и военнодоктринальные установки. Созданная картина «угроз» национальным интересам и безопасности США должна была «убедительно» свидетельствовать о непозволительности расслабляться в военном отношении, а следовательно, сокращать военные расходы. В связи с ревизией военных концепций и новыми планами Пентагон стал настаивать на увеличении или, по крайней мере, на сохранении ассигнований на ядерные вооружения. И он добился своего: после некоторого сокращения военные ассигнования США в конце 1990-х годов вновь резко полезли вверх.
В феврале 1996 года Б. Клинтон подписал «Меморандум об арсенале ядерного оружия» (NWSM-96), которым, во-первых, определялся количественный и качественный (по типам) состав американского ядерного оружия до 2001 года включительно; во-вторых, вводился в действие план дополнительных работ на 2002—2006 годы по производству компонентов ядерного оружия, имеющего длительный производственный цикл; в-третьих, утверждался план на 2007—2011 годы по поддержанию в арсенале США необходимого числа ядерных боеприпасов; и в-четвертых, устанавливалась потребность в специальных материалах для обеспечения всей программы министерства энергетики. К каждому из пунктов «Меморандума...» в свою очередь прилагался ряд программ, конкретизирующих решение общей задачи. Например, в соответствии с пунктом первым планировались мероприятия по модернизации имеющихся в США ядерных боеприпасов, сведенные в 13 конкретных программ.
Более того, в Вашингтоне захотели напомнить о своей «решимости» при необходимости использовать ядерное оружие... В секретном докладе «О состоянии и перспективах развития ядерных
137

сил США», представленном 8 января 2002 года (сразу же после «Всестороннего обзора состояния и перспектив развития вооруженных сил США»), вновь появилась запись о том, что Соединенные Штаты должны быть готовы к применению ядерного оружия против Китая, России, Ирака, Северной Кореи, Ирана, Ливии и Сирии.
Авторы ядерной стратегии утверждают, что новый мир стал более опасным для США, поэтому старая политика сдерживания, в основе которой лежало противоборство с Советским Союзом, требует решительного корректирования. Ядерное оружие, считают они, продолжает играть важнейшую роль в обороне Соединенных Штатов, их союзников и друзей. Накопленный ядерный потенциал обладает уникальными возможностями решать важные стратегические и политические задачи, он по-прежнему остается главным средством проведения эффективной стратегии сдерживания самого широкого круга потенциальных противников в самых различных непредвиденных ситуациях. Однако взятые сами по себе ядерные силы не подходят для парирования значительной части возникших и предполагаемых угроз. Интересы США и их союзников вовсе не обязательно потребуют использования ядерного оружия. Возникла необходимость создания новой комбинации ядерных и неядерных, наступательных и оборонительных, а также обеспечивающих их сил. Такая комбинация предполагает разнообразие возможностей надежного сдерживания любых вероятных противников, чьи представления о рисках, возможных потерях и выгодах могут существенно отличаться от тех, которые были у прежних противников. Следовательно, надо быть готовыми к более широкому спектру угроз, которые, возможно, будут трудно поддаваться пониманию.
В создавшихся новых условиях, считают авторы новой ядерной стратегии, традиционная триада стратегических ядерных сил, в состав которой входили межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования, баллистические ракеты подводных лодок и тяжелые бомбардировщики, уже не обеспечивает защиты от всего спектра угроз, поэтому ее следует трансформировать в новую стратегическую триаду, которая состояла бы из:
наступательных систем ядерных и неядерных стратегических сил;
систем активной и пассивной обороны, в первую очередь противоракетной обороны глобального охвата; а также
гибкой, способной к воссозданию своих возможностей инфраструктуры испытаний, производства и боевого применения стратегического ядерного и неядерного оружия, объединенных системой связи, разведки и управления на основе новых информационных технологий.
138

Эта новая стратегическая триада нацеливается на обеспечение решения следующих задач:
гарантировать безопасность США, их союзников и дружественных стран;
сдерживать любого потенциального агрессора;
убедить любые страны-соперницы в бесперспективности гонки вооружений с Соединенными Штатами и, наконец,
нанести поражение любому противнику, если не сработают три первых пункта.
Ознакомившись с этими первичными положениями доклада, можно прийти к выводу о том, что США теперь как бы снижают роль ядерного оружия в системе своей обороны. Однако это неверное представление. Видимо, для того, чтобы такого впечатления не создавалось, в докладе подчеривается: «Ядерное оружие играет критически важную роль в формировании оборонных возможностей Соединенных Штатов, их союзников и партнеров. Обладание им позволяет иметь надежные средства военного сдерживания целого ряда угроз, в том числе и связанных с возможным применением противником ОМП или широкомасштабным использованием сил общего назначения. Наши ядерные силы обладают уникальными возможностями, позволяющими Соединенным Штатам поражать самые различные объекты, в том числе и такие, уничтожение которых позволяет достичь важных военностратегических и политических целей». Таким образом, в новой ядерной стратегии США ядерное оружие, оставаясь «средством сдерживания ядерных угроз», в то же время нацелено на сдерживание угроз, связанных с применением противником неядерного оружия.
Конечно, в Пентагоне не планируют применять ядерное оружие в любом конфликте. В подавляющем ряде случаев вполне можно обойтись и неядерным сдерживанием. Более того, в условиях превосходства США над любым мыслимым противником в обычных видах оружия применение ядерного оружия и нерационально, и политически ущербно. Поэтому в первую составляющую стратегической триады введены «ударные неядерные стратегические силы». Ну, а теперь посмотрим, что получается? Утверждается, что на современном этапе только на ядерное сдерживание полагаться нельзя — в неменьшей мере нужны ударные неядерные силы. Таким образом, дополнительный импульс получает канал гонки новых видов неядерных вооружений, которые «просто необходимы» США для выполнения взятых на себя функций мирового судьи и судебного исполнителя.
Второй компонент новой триады — системы активной и пассивной обороны, включает в себя создание противоракетной обороны глобального охвата. Его необходимость, кроме стандартных
139

доводов, объясняется также тем, что в новом веке только наступательными видами оружия остановить либо предупредить любую агрессию невозможно (об этом свидетельствуют, в частности, события 11 сентября 2001 года). Системы обороны, обладая возможностью нейтрализовать либо существенно снизить эффективность ограниченных ударов по объектам на территории США или по американским войскам вне этой территории, могут предотвратить нападение и создать новые возможности для урегулирования конфликта. В том, что касается ПРО, то она должна быть готова и достаточна для перехвата боеголовок ракет, которые могли бы быть запущены по территории США странами, подвергшимися американскому нападению.
Третий компонент — это система гибкой инфраструктуры, обеспечивающей наиболее эффективное применение первых двух компонентов. По мере того как вооруженные силы в соответствии с планами создания новой триады резко меняют свое лицо, варианты конфликтов потребуют более сложного планирования и гибкости, управление и контроль приобретают все большее значение.
Однако вернемся к главному содержанию доклада — о перспективах ядерных сил США. Авторы доклада признают необходимость сокращения нынешнего ядерного арсенала страны до названных президентом США пределов — 1700—2200 оперативно-развернутых ядерных боезарядов на стратегических видах носителей к 2012 году. (В последующем эти числа фигурировали на переговорах по сокращению стратегических наступательных потенциалов США и России.) Это тот самый случай, когда, как говорят, хочется и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Что значит сократить число оперативно-развернутых боезарядов? В американской интерпретации это значит снять ядерные боезаряды (боеголовки, авиабомбы) с ракет или бомбардировщиков и положить их на стеллажи в расположенном поблизости складе. Это значит, что эти ядерные боезаряды готовы к немедленному применению. Подобную манипуляцию вряд ли можно назвать сокращением. Те, воспитанные в духе Шеварднадзе — Козырева работники МИДа, которые уж очень хотят поскорее избавиться от ядерного оружия даже в одностороннем порядке, говорят, что и в ранее заключенных советскоамериканских соглашениях по ОСВ не предусматривалась физическая ликвидация боезарядов. Это так. Но там вопрос сокращения решался путем демонтажа и уничтожения носителей. Теперь же американцы о контролируемом сокращении носителей речи не ведут. Они вообще предпочитали свое «филькино» сокращение осуществить лишь на основании устных заявлений, без заключения каких-либо жестко очерченных обязательств.
Планируемое сокращение имелось в виду осуществить в три этапа:
140

в 2002—2007 годах сократить (т. е. складировать) 3800 оперативно-развернутых боезарядов;
в 2007—2009 годах — 2500 оперативно-развернутых боезарядов; в 2009—2012 годах еще 2200 таких зарядов.
Всего планировалось сократить 8500 оперативно-развернутых зарядов.
Объявляя об этих планах, Вашингтон особо подчеркнул, что он оставляет за собой право прекратить сокращение и вновь нарастить число боезарядов на носителях до нужного количества в случае необходимости.
Что касается структуры стратегических ядерных сил (СЯС), то ее менять не предусматривалось. СЯС и впредь должна состоять из трех видов стратегических вооружений: МБР «Минитмен-3», атомных ракетных подводных лодок (ПЛАРБ) типа «Огайо» с баллистическими ракетами «Трайдент-2» и тяжелых бомбардировщиков (ТБ) В-52Н и В-2А. Это, конечно, не означает, что США не будут разрабатывать и испытывать новые поколения стратегических наступательных вооружений.
Между прочим, если подсчитать реальное количество боезарядов на всех остающихся стратегических ядерных носителях по правилам Договора СНВ-2 (500 «Минитмен-3», 14 ПЛАРБ «Огайо» с 336 БРПЛ «Трайдент-2» и 97 ТБ В-52Н и В-2А), то полученное количество существенно превысит пределы объявленного максимального количества боезарядов — 2200 единиц. Следовательно, чтобы сохранить лицо, американцам придется вновь прибегать к хитрости. Говорят, например, что в засчет не будут включаться носители, находящиеся на ремонте, а также бомбардировщики, находящиеся на аэродромах, на которых якобы нет складов ядерных боеприпасов. Вообще, опубликованная стратегия и сделанные в отношении ее публичные комментарии оставляют много неясностей. Но тут уж ничего не поделаешь, приходится мириться и догадываться.
Продолжая публично выступать за «сокращение» стратегических ядерных вооружений, авторы стратегии в то же время выступают за разработку новых видов тактического и так назваемого «адаптивного» ядерного оружия, предназначенного для особых ситуаций, не требующих массового применения ядерного оружия. В комментариях упоминается, например, о разработке специальных видов боеприпасов, которые применяются против сильно заглубленных бункеров, а также минимизированных ядерных боеприпасов с ограниченными побочными эффектами. В опубликованной части доклада в качестве объектов применения такого оружия названы «подземные сооружения для военных целей». Дотошные составители доклада подсчитали, что такие объекты имеются более чем в 70 государствах мира, всего их около 10 000.
141

И как оказалось, «США испытывают недостаток в средствах, способных уничтожать стратегические объекты данного типа». Конечно, они могут быть уничтожены разными средствами ядерного и неядерного поражения. Однако в ряде случаев уместно использовать специально сконструированные, небольшие по мощности, высокоточные, проникающие на достаточную глубину ядерные боеприпасы. Это намерение получило дополнительный импульс после того, как американцы безуспешно пытались поразить известного террориста бен-Ладена и его ближайшее окружение в подземных укрытиях в горных районах Афганистана.
Все эти нововведения, по мнению стратегов Пентагона, имеют смысл, если они будут подкреплены специальными службами и оборудованием для сбора информации, обнаружения целей и наведения на них высокоточного и ядерного оружия. Видимо, в связи с появившимися новыми взглядами на применение ядерного оружия, с планами создания соответствующих боезарядов вновь в повестку дня был включен вопрос наращивания выработки оружейного плутония и обогащенного урана.
Налицо явное стремление преодолеть сложившийся в течение последних десятилетий ядерный порог. Теперь американские стратеги, видимо, решили, что мировым общественным мнением можно пренебречь — кто поднимет свой голос против всесильных США? Поэтому без всяких обиняков заявляют, что новые ядерные боеприпасы «будут применяться против целей, не поддающихся атакам с использованием неядерных вооружений», причем не только «в ответ на применение ядерного, биологического и химического оружия», но и в случае «непредвиденных военных угроз», которые могут быть «непосредственными (немедленными), потенциальными и неожиданными». Таким образом, ядерное оружие, которое до недавнего времени рассматривалось лишь как средство сдерживания, вновь в планах Пентагона становится также «оружием поля боя».
6 апреля 1983 года в докладе президентской (США) комиссии по стратегическим силам (комиссия Б. Скоукрофта) говорилось: «Наши политика и действия должны ясно продемонстрировать убеждение Америки в том, что ядерная война, будь то с применением небольшого или большого числа ядерных вооружений, была бы трагедией для всего человечества, беспрецедентной по своим масштабам». Теперь США о последствиях больше не задумываются. Какая метаморфоза убеждений!
Поясняется, что непосредственные угрозы представляют собой хорошо узнаваемые, уже существующие текущие опасности — источники их известны. Потенциальные угрозы — это вполне вероят-
142

ные, но не немедленные опасности. Такие угрозы могут, например, возникнуть вследствие появления новой враждебной США и их союзникам военной коалиции государств, в числе которых могут оказаться ядерные державы. Наконец, неожиданные угрозы — это внезапно возникшие, заранее непредсказуемые вызовы, например, такой, который возник в 1962 году в связи с развертыванием советских ядерных ракет на Кубе.
Руководствуясь этой новой классификацией угроз, американские стратеги отнесли Северную Корею, Ирак, Иран, Сирию и Ливию к странам, «которые могли быть причастны» ко всем трем видам угроз. Китай, с его ядерным потенциалом и «растущими стратегическими целями», представлен как «страна, которая может стать источником непосредственной или непредвиденной ситуации», например в связи с проблемой Тайваня. Подобная ситуация могла бы вынудить США прибегнуть к применению ядерного оружия. Похожие ситуации возможны в случае нападения Северной Кореи на Южную или, например, Ирака на Израиль. В числе действующих фигур на мировой сцене, которые могут создать коалицию, двусторонние союзы, самостоятельно бросить вызов американскому лидерству, названы Индия, Мексика и Бразилия.
Естественно, не была обойдена вниманием аналитиков и Россия. «Лос-Анджелес тайме» писала, что, хотя ядерные программы Москвы вызывают беспокойство, «идеологические источники конфликта» приказали долго жить, уступив место непредвиденной ситуации с применением ядерного оружия, которая рассматривается как «правдоподобная», но не как «ожидаемая». Развивая это положение, комментаторы даже упоминают о том, что между Россией, с одной стороны, и США и НАТО — с другой, развивается сотрудничество. К тому же Россия больше не представляет угрозы в области обычных вооружений. Говорится и о том, что Россия в целом разделяет озабоченность США по вопросам безопасности, возможности несанкционированного или случайного применения ядерных вооружений и угрозы международного терроризма. И несмотря на то, что Россия преследует ряд целей, противоречащих американским интересам, США, дескать, все же стремятся к более тесному сотрудничеству с Россией, хотят уйти от балансирования в рамках политики страха, которая по своей сути является выражением взаимного недоверия и враждебности. Правда, тут же, как бы спохватившись, не слишком ли много израсходовано хороших слов, авторы комментариев договоря поспешили нейтрализовать их, завершив свои оценки в ставшем уже привычным чисто вашингтонском ключе. Напомнили, что, несмотря на улучшение отношений с Россией, «в случае, если они значительно ухудшатся в будущем, США, возможно, понадобится провести ревизию своего ядерного потенциала».
143

Нетрудно догадаться, что такая ревизия в первую очередь будет означать обратный перевод якобы «сокращенных» по решению президента США ядерных боеприпасов из состояния складского хранения в разряд оперативно-развернутых, то есть попросту боеголовки будут вновь установлены на стратегические и иные ракеты, а крылатые ракеты и ядерные бомбы будут вновь подвешены под бомбардировщики либо приведены в высшую готовность для подвески. Хотя для этого, по заявлениям американского военнополитического руководства, может потребоваться от нескольких дней до нескольких месяцев, но разве этот срок слишком велик, чтобы «бряцнуть оружием» для устрашения России, якобы «преследующей цели, противоречащие интересам США»? Москве нелишне бы прислушаться к подобным рассуждениям, ведь к числу таких целей наверняка относятся и цели, «отвечающие интересам России», в том числе в регионах, граничащих с Россией, удаленных от США на несколько тысяч километров.
Комментируя принятые решения, представители Пентагона и администрации, а также средства массовой информации США описывают все, что касается самих Соединенных Штатов, в самых радужных тонах. США, утверждают они, возглавляют быстро развивающийся научно-технический прогресс, поддерживая в то же время свою военную мощь, дипломатические, разведывательные и иные возможности для решения появляющихся проблем и нейтрализации возникающих угроз, число которых будет связано также с тем, что «преимуществами происходящих процессов глобализации смогут воспользоваться далеко не все». Кстати, когда говорят об иных возможностях, чаще всего имеют в виду «денежный мешок» США, помогающий просто «скупать на корню» нужных им союзников, а иногда и усмирять оппонентов.
Кто есть Россия для США?
Деградация России и политика США в отношении России — есть ли между ними взаимосвязь? Определенно, есть.
Самороспуск Организации Варшавского Договора, распад Советского Союза, окончание «холодной войны» изменили военностратегическую ситуацию в мире. США остались единственной супердержавой. Исчез реальный противовес, сдерживающий притязания Вашингтона на перестройку мира по американскому образцу, существование которого в прошлом оправдывало постоянный рост американских военных расходов, содержание их огромных вооруженных сил, наращивание и совершенствование всех видов оружия.
Но появилась возможность осуществить так давно вынашиваемую мечту о мировой гегемонии, резко расширить сферу своего
144

влияния, поставить под свой контроль регионы, богатые важнейшими видами сырья и энергоресурсами. В первую очередь это касалось стран Ближнего Востока и Средней Азии. У Вашингтона появилась и новая забота: не допустить, чтобы в мире сформировалась новая военная сила, равновеликая силе США. Эта забота прежде всего связана с Россией и Китаем. В том, что касается России, в «Директивах в области обороны на 1994—1998 гг.» американское военно-политическое руководство поставило перед собой весьма конкретную задачу: «Не допустить появления на территории бывшего Советского Союза... нового соперника, представляющего угрозу, аналогичную той, которая исходила из СССР».
Ретроспективно анализируя российско-американские отношения в 1990-х годах, без особого труда можно заметить, что США не без помощи российских младореформаторов весьма преуспели в решении этой задачи. Как говорят: аппетит приходит во время еды. Так было и в российско-американских отношениях. Однако постепенно американцы стали все более откровенно высказывать свой интерес к регионам и проблемам, ранее входившим в сферу российских интересов. По свидетельству американского ученого С. Коэна, в Вашингтоне без зазрения совести стали говорить о том, что «у Соединенных Штатов имеются жизненно важные интересы, а тем самым цели, на всем пространстве бывшего Советского Союза: от республик Балтии и Украины до Средней Азии и Закавказья». В то же время саму Россию, продолжает Коэн, «по-видимому лишают... права иметь какие-либо законные требования, национальные интересы и, судя по недавним протестам США против союза России и Белоруссии, зоны особых интересов даже в соседних славянских государствах». Вот и докатилась Россия «до ручки». К концу XX столетия это, должно быть, стало ясно даже самим горе-реформаторам.
В 1991 году, развалив СССР на полтора десятка осколков, Горбачев, Ельцин со товарищи сделали даже больше того, о чем мечтали в Вашингтоне во времена начального периода «холодной войны». Тогда, в 1940-х годах, когда США в своих разработках планировали с помощью ядерного оружия военное поражение Советского Союза, они даже не надеялись расчленить его. В августе 1948 года в директиве СНБ 20/1 планировалось лишь добиться смены режима, чтобы в поверженной стране был установлен «некоммунистический и дружественно настроенный по отношению к США режим, чтобы она не имела сильного военного потенциала и экономически в значительной степени зависела от внешнего мира».
Вполне понятно, что Вашингтон был в восторге, когда его заветная мечта, которую планировалось достичь военным путем, стала воплощаться в жизнь без всякой угрозы для самих США.
145

По свидетельству Коэна, «...американское правительство бешено аплодировало факту уничтожения СССР... Когда «шоковая терапия» разоряла десятки миллионов россиян, наше правительство кричало: «Еще!»... На закономерный рост парламентской оппозиции Ельцину в 1992—1993 годах американская администрация отреагировала по-ельцински же, обозвав парламент «цитаделью красно-коричневой реакции». Российский процесс демократизации лишился тем самым двух самых важных вещей — влиятельного парламента и признанной оппозиции. Администрация Клинтона поддержала уже первую попытку Ельцина прикрыть парламент в марте 1993 года, а затем... громко приветствовала финальный, танковый акт трагедии...» Заметим, что при этом в Вашингтоне не увидели в действиях Ельцина и его сподвижников ни противоречия с демократией, ни ущемления прав человека — лишь бы не случился реверс истории. Кроме Ельцина там не видели кого-либо в России, кто мог бы продвинуть дальше начатые «реформы».
Однако Ельцин Ельциным, а для тех кто в Вашингтоне — своя страна прежде всего. После того как главное свершилось — СССР лежал в развалинах, у США оставалась еще одна проблема, которая представляла для них жизненно важный интерес,— мощный российский ракетно-ядерный щит. Не то чтобы Вашингтон опасался ядерного нападения, оно было маловероятно, но этот щит ограничивал глобальные притязания США. Теперь, когда их сфера интересов все больше приближалась к границам России и их тень уже просматривалась на территориях других бывших советских республик, в Вашингтоне не могли сбрасывать со счетов возможную опасную реакцию России в случае, если США будут слишком нахально действовать в этом направлении. Отсюда видимый интерес американцев к переговорам по сокращению стратегических ядерных потенциалов. При низких уровнях стратегических наступательных вооружений и одностороннем развертывании американской национальной системы ПРО, считают в Пентагоне, уже можно ставить задачу нейтрализации остающегося российского потенциала ответного удара. Это еще более изменило бы военно-стратегическую ситуацию в пользу США. Интерес к переговорам подогревался также и тем, что теперь в мире не осталось ни одного государства или союза государств, равных США по мощи обычных вооружений. Впрочем, в России, да и во всем мире, отношение к российско-американским договорам в области ограничения стратегических вооружений стало заметно меняться. Не возникает сомнений, что США, не задумываясь, перешагнут через любой договор, если он начнет им мешать. Многие это поняли еще в те времена, когда США, попирая Потсдамские соглашения, тянули в НАТО Германию; когда в 1980-х годах,
146

нарушая Договор по ПРО, развернули две крупные РЛС с фазированной решеткой в Гренландии и в Англии; когда, игнорируя волю ООН, вместе с НАТО предприняли агрессию в Югославии. Но особенно легкое отношение к международным договоренностям стало проявляться в последние годы. Например, Договор по ПРО был бессрочным. А где он теперь? Потребовалось создать ПРО страны — и нет договора. Противоречили процедуры демонтажа подводных лодок Договору СНВ-2, а где он этот договор? Считайте, что и его нет. А если нет, то нет и противоречия.
В статье Грехема «Уверена ли Россия в своих силах?» впервые в концентрированном виде была изложена политика Вашингтона в отношении России как раз в рассматриваемый нами период. «Я думаю, легко обнаружить, что многое из того, что я здесь сказал,— пишет он,— отражает взгляды высокопоставленных членов администрации Буша». Грехем скромничает. Как полагают обозреватели, статья скорее всего написана с ведома госдепартамента и отражает интересы именно этого заведения. Поэтому для раскрытия темы: кто есть Россия для США в современном мире весьма полезно получить информацию непосредственно «с того берега» российско-американских отношений, как бы из первых рук.
Грехем правильно отметил, что на рубеже веков отношения России и США находились на одной из самых нижних точек. Русофобия все больше проникает в американское понимание хода событий в России. Хотя обе стороны утверждали, что могли бы улучшить отношения, как это сделать, они понимали по-разному: Россия не хочет согласиться с тем, что она не может больше играть в мире ту роль, которую играл Советский Союз; Соединенные Штаты не могут воспринимать Россию как равного партнера. Улучшение отношений потребует понимания того, как меняется мир и как эти перемены влияют на Россию и США. Сегодняшний мир не тот, что был десять лет назад. «США,— пишет Грехем,— стали ведущей державой мира с неожиданно большим отрывом от остальных... Конец «холодной войны», геополитические сдвиги и глобализация изменили характер силы в международных отношениях не в пользу России.., у России есть относительно мало того, что сегодня имеет наибольшее значение в мире, а ход событий в мире еще более разрушил ее слабые государственные структуры. Налицо громадная и растущая асимметрия между Россией и США в силе, богатстве, взглядах и воззрениях. Поэтому, — делает вывод американец, — Россия не находится и не может находиться в центре американской внешней политики. В результате таких перемен у России больше нет центрального места в сфере американских интересов, которым она раньше обладала. ...Она должна бороться за внимание США вместе с другими, включая особенно Европу, Китай, Японию и Индию. Более того, важность России неодина¬
147

кова в каждом конкретном случае. У нее, в частности, центральная роль в вопросах нераспространения (ядерного и других видов оружия массового уничтожения. — Авт.), но ее влияние на международную экономику минимально».
Не знаю, как у вас, уважаемый читатель, а у меня эти откровения Грехема, в общем-то, похоже отражающие уровень деградации нашей Родины, вовсе не вызывают чувство радости и гордости. Грехем, конечно, здесь ни при чем. Когда он был советником в американской делегации на переговорах по ядерным и космическим вооружениям (ЯКВ) в 1985 году, в разговорах с членами советской делегации он таких суждений не позволял, тогда США еще (ох как!) оказывали внимание Советскому Союзу.
А теперь? Войдя в раж, Грехем уже не мог остановиться. Не существует для США, с пафосом продолжал он, «статус-кво, который надо было бы сохранять. Вызов для США, как главного получателя выгоды от драматических перемен в мире, в том, чтобы использовать этот период максимального взлета своей мощи так, чтобы канализировать перемены в русло формирования такого международного порядка, который сохранил бы в неприкосновенности ведущее место и процветание США. Это потребует пересмотра системы ООН — особенно Совета Безопасности; ...новой системы поддержания стратегической стабильности. Та договорная база, которая регулировала российско-американские ядерные отношения за последние 30 лет, устарела хотя бы лишь потому, что стратегическая стабильность — с неизбежным распространением оружия массового поражения — уже не только лишь двусторонняя проблема». Как это понимать, Грехем не расшифровывает. Но в том, что касается России, ему «все ясно». С ней США склонны иметь дело как с одной из «группы иных государств, поскольку есть совсем немного вопросов, которые администрация считает возможным решать исключительно или преимущественно один на один с Россией». Проблема ПРО, которая раньше обсуждалась исключительно на советско-американской основе, теперь требует обсуждения «с группой государств, включая Европу, Россию, Южную Корею, Японию и Китай». Да что там ПРО! Теперь, по мнению Грехема, даже «каспийские вопросы будут решаться с группой, которая включает Россию, Турцию, Иран и государства региона», естественно, не без ведома США. Что же касается вопроса о расширении НАТО, то «основным собеседником Вашингтона будет Европа, хотя Россия также будет частью проблемы».
Итак, везде США, и обязательно США. В решении всех мировых проблем — США. Даже в регионах, находящихся в границах бывшего СССР, — США. Вот на этой основе «новая администрация хочет улучшить отношения с Россией». Впрочем, статья Грехема не была для мирового сообщества откровением. Эти мысли
148

высказывались не только в средствах массовой информации, но и давно уж стали достоянием официальных документов. Например, в одном из докладов Пентагона президенту и конгрессу США в 1997 году в числе «основных задач американских ядерных сил была прописана и такая задача, как «сдерживание враждебного правительства России путем угрозы ее важнейшим объектам, представляющим ценность для российского военно-политического руководства». Вот так: на лужайке перед Белым домом «друг Борис», а в Пентагоне — «враждебное правительство России».
Хотелось бы все-таки закончить этот раздел главы не столь негативно. Все, что сказано выше, похоже на правду. Но, далеко не все в Америке готовы присоединиться к высказываниям Грехема или к взглядам чиновников из Пентагона. В начале 2002 года «Независимая газета» опубликовала интервью с бывшим министром юстиции США Рамсеем Кларком. Он тоже говорил о России и россиянах. И думается, что в его ответах на задаваемые вопросы также содержалась правда.
«Русский народ, — сказал Кларк, — обладает великой силой. Него воля к независимости в истории человечества аналогов не знает... Я думаю, что сегодня мир очень нуждается в сильной и независимой России, что русский народ — единственный, который в состоянии сдержать это упоение убийством, длящееся в США с момента окончания «холодной войны» (речь идет о войнах в Ираке и Югославии. — Авт./ «Холодная война» не мешала Вашингтону совершать чудовищные преступления против человечества, но сильный Советский Союз удерживал США от крупномасштабных актов агрессии. Теперь же все стало «можно»: менять неугодные правительства, устраивать покушения на президентов, можно бомбить все, что движется, можно вооружать Израиль против палестинцев и обвинять Арафата в «терроризме». Россия — единственная нация, способная на предотвращение раскручивающегося сюжета геноцида».
После трагических событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и немедленного подключения России к антитеррористической кампании обе столицы заявили о партнерских отношениях. Общность интересов на почве борьбы с международным терроризмом побуждала к совместным действиям, поэтому Россия поддержала принятую американцами акцию по ликвидации очага терроризма в талибанском Афганистане. Явно с неохотой, она не стала препятствовать и американскому присутствию в бывших советских среднеазиатских республиках.
Впрочем, если посмотреть на все происходящее через призму
149

реальной американской политики, то в действиях США на Среднем Востоке можно увидеть и нечто другое — типично американское: при решении, казалось бы, жизненно важной проблемы подавления очагов терроризма, Вашингтон, побуждаемый своей меркантильной сущностью, явно не намерен ограничиться только этой проблемой. Сквозь облака пыли от взрывов американских бомб и ракет в Афганистане все более зримо просматривается желание утвердиться не только в этой стране, но и в соседних с ней бывших советских республиках. Просматривается не только интерес к глобальному контролю за всем происходящим в мире, но и конкретное намерение обрести доступ к среднеазиатским энергоносителям и обеспечению их транспортировки через усмиренный Афганистан к берегам Аравийского моря.
Но пока Россия помогала Соединенным Штатам, талибы — они не только в Афганистане, обучаемые ими арабские наемники активизировались на Северном Кавказе — в Чечне и даже в соседних с нею республиках, провели целую серию терактов в других регионах и городах страны. В Вашингтоне признали, что их действия в России относятся к той же категории международного терроризма, что и действия разрушителей нью-йоркских небоскребов. Президенты России и США говорили о партнерских отношениях. Однако спустя какое-то время вдруг оказалось, что, в развитие упомянутого доклада Пентагона президенту США в 1997 году, в некоем списке американского министерства обороны названы семь стран — потенциальных мишеней для американских ядерных ударов: Россия, Китай, Ирак, Иран, Северная Корея, Ливия и Сирия. Что же это за компания стран, в которую американские стратеги (по-видимому, не без ведома администрации) включили и «партнера» Россию, и Китай, и ранее объявленные страны-изгои? Получается, что министерство обороны составило новый список странизгоев, в который вновь включена Россия. Урок: конечно, от улучшения отношений с Вашингтоном и даже от партнерства с Соединенными Штатами отказываться не надо, но нелишне помнить и о национальных интересах, и о национальной безопасности России, особенно о ее военной составляющей.
Наверное, Пентагон сделал оплошность, разболтав свои сокровенные тайны, — заставил администрацию оправдываться. Из последовавших путаных объяснений госсекретаря К. Пауэлла и председателя КНШ Р. Мейерса следовало понимать, что список этот скорее является ориентировкой для президента на случай, если США или их союзники окажутся под угрозой атаки средствами массового уничтожения. Некие представители «деловых кругов» расширили пояснение, конечно, в меру своей компетенции: рабочий документ, дескать, был составлен лишь для обоснования «необходимости» вновь обратить внимание на несколько увядшую
150

после распада СССР военную ядерную отрасль. Напомнили, что во время конфронтации в ней было занято до 100 000 человек, ежегодно потребляющих около 10 млрд долларов. Теперь эта масштабность существенно утеряна. Для ее восстановления и возвращения к старым безбедным временам необходимо посеять в обществе новые страхи. Допустим, что так. Но ведь в числе изгоев нет ни Великобритании, ни Франции, а есть «партнер» Россия. Или она вовсе не партнер?

Глава 6
ТРАНСФОРМАЦИЯ СИЛЫ
На земле наши тяжелые силы станут более легкими, а наши легкие силы будут обладать большей ударной мощью. В воздухе мы будем способны наносить удары по всему миру с абсолютной точностью, используя как самолеты, так и непилотируемые системы! На океанах мы по-новому интегрируем информацию и оружие, добившись максимального проецирования силы с моря. В космосе мы защитим спутниковую сеть, имеющую жизненно важное значение для нашей торговли и наших общих интересов.
Дж. Буш-младший, президент США
Для «ударов по всему миру»
Спору нет, Соединенные Штаты Америки сейчас в зените военного могущества. Казалось бы, что можно уже и приостановить свою активность в этой области. Но доктрины, раскрученный в годы «холодной войны» маховик гонки вооружений, непомерно возросшие амбиции, опора на оружие, игнорирование роли ООН в решении международных проблем требуют не только реформирования организации вооруженных сил, что было бы неудивительно в связи с изменившейся ситуацией в мире, но и превращения их в средство повседневной политики.
Сегодня уже всем понятно, кто является инициатором разработки, создания и развертывания новых видов и систем вооружений и военной техники; кто задает темп гонке вооружений, — Соединенные Штаты Америки. В феврале 1999 года президент США Б. Клинтон заявил о необходимости увеличения военных расходов в течение ближайших пяти лет на 112 млрд долларов!!! С учетом того, что в 1999 году военные расходы США составили более 270 млрд долларов, по наметкам президента, в 2004 году они пре-
Военные расходы США
(в текущих ценах, млрд долл. США, округлены до целых ед.)
Годы
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1999
2000
2001
2002
млрд долл США
306
280
305
297
290
275
276
289
311
343
152

высят 380 миллиардов. Аналитики считают, что и этот фантастический уровень может быть превышен.
Доля США в мировых военных расходах продолжает увеличиваться. С 1989 по 2001 год она возросла с 27 до 40%. Особый упор делается на закупку вооружений и военной техники (ВВТ). В 1989 финансовом году на эти цели было выделено около 40 млрд долларов, в 1999 году — около 50, в 2001-м — более 60 миллиардов. Соединенные Штаты теперь стали производить столько вооружений и военной техники, сколько совокупно производят все страны остального мира. Что это? США начали гонку вооружений сами с собой? Нет, это заявка на военное превосходство над любой страной или даже над любой коалицией государств мира. Превосходство, которое нацелено на достижение глобального диктата.
Поражает американское военное присутствие за рубежом. По состоянию на конец сентября 2000 года, оно отмечено более чем в 140 государствах мира. Конечно, в некоторых из них военное присутствие лишь обозначено военными атташе или небольшими группами военных специалистов. Но если взять, скажем, такой критерий, как «присутствие более 100 военнослужащих», то таких стран имеется около 30. Более 1000 — присутствует в 14 государствах, в том числе: в Бельгии — 1500; в Боснии и Герцеговине — 5700; в Великобритании — 11 200; в Германии 69 200; в Исландии — 1600; в Испании — 2000; в Италии — 11 200; в Кувейте — 4600; в Южной Корее — 36 600; в Португалии — 1000; в Саудовской Аравии — 7000; в Сербии — 5400; в Турции — 2000; в Японии — 40 000. Обращает на себя внимание география военного присутствия — все названные государства с большим контингентом американских войск — в Евразии. С чего бы это? Не далековато ли от Америки? И позволяет ли это говорить только об обороне страны?
Новые доктрины, стратегии, концепции требуют разработки новых способов силового воздействия на несогласных подчиняться диктату, новых видов и систем оружия, дальнейшего наращивания военно-стратегических возможностей американской военной машины.
Сейчас во всем мире (и у нас в том числе) в средствах массовой информации, в большинстве случаев с подачи Пентагона, замелькали такие термины, как «высокоточное оружие» (ВТО), «оружие пятого поколения», «беспилотные летательные аппараты (БЛА), «национальная противоракетная оборона» (НПРО), «информационная война» и так далее. Конечно, разработку новых видов и систем оружия ведут не только США, но лидерами, разумеется, являются они — и возможностей побольше, и амбиций хоть отбавляй.
Однако из всего этого вовсе не следует, что США, создавая новые поколения оружия, намерены отказаться от уже имеющихся их видов и типов. Высокоточное «обычное» оружие не является
153

заменой ядерного, а БЛА — пилотируемых самолетов. Скорее следует говорить о расширении ассортимента вооружений, о том, что, наряду с разработкой новых видов и систем оружия, будет продолжаться совершенствование уже существующих вооружений.
В этой связи есть смысл проследить хотя бы наиболее заметные меры, которые предпринимаются американским военностратегическим руководством для поддержания и даже усиления боевых возможностей стратегических ядерных сил США.
Формально стратегические ядерные силы (СЯС) США сокращаются. Об этом свидетельствуют заявления высших политических и военных деятелей США, а также подписанный в 2002 году российско-американский Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов. Но сокращаемое не уничтожают — его складируют впрок, а на страницах американской печати уже мелькают сообщения о планах Пентагона, которыми в не столь отдаленной перспективе предусматривается разработка и развертывание новой межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), новой атомной подводной лодки с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) и нового стратегического бомбардировщика. Одновременно министерству энергетики поставлена задача ускорить строительство предприятия по выработке оружейного плутония и увеличить мощность завода по обогащению урана. Хотя администрация заявляет, что не собирается пока отказываться от моратория на ядерные взрывы, тем не менее предложила министерству энергетики готовить полигон в штате Невада к возобновлению этих испытаний, якобы так необходимых для совершенствования ядерных боеприпасов.
В уже упоминавшемся «Обзоре состояния и перспектив развития ядерных сил США» указывается, что к 2012 году в составе американских оперативно-развернутых СЯС планируется иметь 14 ПЛАРБ с ракетами «Трайдент-2», 500 МБР «Минитмен-3», 76 тяжелых бомбардировщиков В-52Н и 21 — В-2. На них в соответствии с заявлением президента Буша будет «оперативно развернуто» 1700 — 2200 стратегических ядерных боезарядов. Эти силы, как заявлено, к 2012 году обеспечат убедительность американской политики сдерживания. Однако ясно, что «оперативно-развернутые стратегические ядерные силы» — это лишь ширма, за которой спрятаны их истинные возможности, — вне поля зрения остаются складированные, но остающиеся в высокой готовности к возвращению ядерные боеприпасы, которые в любой момент могут увеличить стратегический ядерный потенциал США в два-три раза. Но и это еще не все, США располагают также крупными «нестратегическими» ядерными силами. Раньше на переговорах с СССР американцы, выторговывая для себя выгоду, категорически отка¬
154

зались учитывать их в военно-стратегическом балансе сторон. Между тем эти «нестратегические» силы, то есть самолеты тактической и авианосной авиации, баллистические и крылатые ракеты средней и даже меньшей дальности, в случае их базирования или развертывания вблизи границ СССР были способны решать стратегические задачи вовсе не хуже, чем средства, официально названные «стратегическими». В свое время, предлагая учитывать такие вооружения в советско-американском военно-стратегическом балансе, советская сторона, в частности, приводила такой аргумент: гражданину советского города N совершенно безразлично, каким образом был доставлен ядерный боеприпас, разрушивший его город, его жилище и отправивший к праотцам его самого вместе с семьей. Ему безразлично, был ли ядерный заряд доставлен межконтинентальной ракетой или ракетой, запущенной с подводной лодки, стратегическим бомбардировщиком или базировавшимся в Европе на территории стран НАТО тактическим самолетом, либо авианосной авиации. Город N был бы разрушен, его жители погибли бы. Вашингтон такой подход отвергал, поскольку территории США подобные «нестратегические» ядерные средства СССР не угрожали — у Советского Союза не было военных баз вблизи границ США и у него не было авианосцев. О том, какую истерику Вашингтон закатил в 1962 году, когда советские «нестратегические» ракеты средней дальности появились на Кубе, американцы вспоминать не любили.
Вот и во «Всестороннем обзоре» «нестратегические» ядерные системы были упомянуты лишь вскользь. Мир бы о них не узнал, если бы не американские СМИ. Именно они иногда (правда, дозированно и, возможно, с позволения соответствующих ведомств) доводят до публики некоторые «секретные» сведения. Так, американская неправительственная исследовательская организация «Совет по защите природных ресурсов» опубликовала в 2002 году доклад под специфическим названием «Фальсификация в отношении ядерных ограничений». Анализируя представленный Пентагоном президенту и конгрессу в начале 2002 года «Обзор состояния и перспектив развития ядерных сил США», авторы доклада обращают внимание на то, что «Обзор...» — это лишь часть документа. Его полный текст засекречен. Но уже то, что опубликовано и прокомментировано, дескать, позволяет сделать вывод: военнополитическое руководство США весьма умело «играет с числами» — названный в «Обзоре...» в качестве конечной цели сокращений стратегических ядерных сил к 2012 году уровень 1700—2200 оперативно-развернутых боезарядов, является лишь верхушкой айсберга. Реально же администрация намерена в течение предстоящих десяти лет сохранить около 8000 пригодных для использования стратегических ядерных боеприпасов. А если сравнивать ко¬
155

личество оперативно-развернутых боезарядов всех ядерных средств с количеством всех категорий ядерных боезарядов (включая резервные и хранящиеся в виде «компонентов»), то число 2200 придется увеличить в семь-девять раз. Конкретно к заявленному уровню следует добавить:
240 ракетных боеголовок, снятых с двух ПЛАРБ, находящихся в капитальном ремонте;
1350 боезарядов, находящихся в составе так называемого «резерва ядерных боеприпасов для оперативного развертывания»;
800 «нестратегических» ядерных бомб, закрепленных за способными выполнять «двойную функцию» боевыми самолетами США и НАТО;
320 «нестратегических» боеголовок крылатых ракет морского базирования, также находящихся в резерве... для оперативного развертывания;
160 «запасных» стратегических и нестратегических ядерных боеприпасов;
4900 готовых к использованию ядерных боеприпасов, находящихся на хранении в качестве «неактивного резерва».
Дополнительно на заводах «Пантеке» и в городе Ок-Ридж находится еще около 5000 плутониевых элементов и приблизительно такое же количество вспомогательных сборок, то есть термоядерных узлов. В итоге администрация Буша реально планирует «сохранить ядерный потенциал, составляющий не 1700—2200, а около 15 тысяч боезарядов». Ау-у! Где вы, российские стратеги, убеждающие публику в том, что ядерное оружие «уже в первом десятилетии нового века начнет уходить в прошлое»? И что в войнах шестого поколения стратегические ядерные силы будут заменяться на стратегические неядерные силы?
Одна из программ, касающаяся сил МБР, которые, как известно, в США организационно входят (наряду с тяжелыми бомбардировщиками) в состав американских ВВС, предусматривает продление до 40 лет гарантийного срока службы боеголовки W87 Mod 0, установленной на МБР MX. На возникающий в этой связи вопрос: а зачем это надо, если в соответствии с Договором СНВ-2 ракеты MX подлежали ликвидации, имеется ответ: эти боеголовки могут быть установлены на ракету «Минитмен-3», которые будут находиться на вооружении, по крайней мере, до 2040 года.
Интересно, что в материалах тех же обозревателей появились сообщения о намерении командования американских ВВС развернуть небольшое количество МБР с неядерными головными частями. Такие ракеты, дескать, нужны для точечных ударов по важным целям в любом районе земного шара в условиях неядерной войны либо для осуществления ограниченных акций воздействия. Скорее всего речь может идти о ракетах MX. Поскольку предпо¬
156

лагалось, что эти ракеты будут ликвидированы по Договору СНВ-2, американцы задумывались, как лучше обойти это договорное обязательство, добивались для себя поблажки: считать в качестве «полной ликвидации» демонтаж только первой ступени ракеты MX. Специалисты американские хитрости расшифровывают так: оставшиеся две ступени MX очень просто монтируются с первой ступенью ракеты «Кастор», которая практически не отличается от первой ступени MX, а дальше устанавливай на нее хоть ядерную, хоть неядерную головную часть. Возможно также, что часть оставшихся ступеней МБР MX планировалось использовать для создания ракеты средней дальности, но это уже было бы нарушением другого договора — о ракетах средней и меньшей дальности (Договора о РСМД). Российская сторона в январе 2001 года предупредила Вашингтон о том, что она столь вольного обращения с договорами не приемлет. (Впрочем, эти американские увертки скорее всего были своего рода игрой. Теперь стало ясно, что в Вашингтоне в то время уже было твердо решено выйти из Договора по ПРО, что однозначно прекращало и процесс ратификации Договора СНВ-2, — об этом Вашингтон предупреждался. А раз не будет Договора СНВ-2, отпадут проблемы и с МБР MX, можно будет делать с ними что угодно.)
Программы Пентагона, относящиеся к тяжелым бомбардировщикам, предусматривают в основном модернизацию их вооружений. Основу стратегической авиации по-прежнему составляют три типа тяжелых бомбардировщиков (В-52Н, В-1В и В-2А) и самолеты-разведчики (U-2R, RS-135 и SR-71). Основным оружием тяжелых бомбардировщиков остаются крылатые ракеты воздушного базирования большой дальности (КРВБ БД). В 1991 году в дополнение к ранее имевшимся КРВБ БД типов AGM-86B (с ядерным зарядом, дальность 2600 км) и AGM-86C (неядерная, дальность 1500 км) на вооружение поступила ядерная КРВБ типа AGM-129A, дальность пуска которой достигает 4500 км.
Эти ракеты еще более увеличили боевые глобальные возможности американской стратегической авиации. Как говорят американцы, используя только три свои авиабазы — одну на территории континентальных США, другую на острове Диего-Гарсия в Индийском океане и третью на острове Гуам в Тихом океане, американские тяжелые бомбардировщики при одной заправке в воздухе и при полной боевой нагрузке способны поразить цели в любой точке планеты. В зависимости от поставленной задачи могут быть применены как обычные, так и ядерные боезаряды. Считается, что в перспективе значение ВВС в составе американских вооруженных сил будет возрастать еще больше.
Морская компонента американских стратегических ядерных сил в 2000 году была представлена 18 атомными подводными лод¬
157

ками с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) типа «Огайо», вступившими в строй в период с 1981 по 1997 год. Десять из них вооружены баллистическими ракетами (БРПЛ) типа «Трайдент-2», восемь — БРПЛ типа «Трайдент-1». Ракета «Трайдент-2» более поздней разработки, поэтому имеет по сравнению с «Трайдент-1» лучшие тактико-технические характеристики. Она заявлена как способная нести 8 боеголовок мощностью 300—475 кт на дальность свыше 11 000 км, обладает лучшей точностью. В связи с этим реализуется программа замены на четырех ПЛАРБ ракет «Трайдент-1» на ракеты «Трайдент-2» Проведенные обследования технического состояния ПЛАРБ типа «Огайо» показали возможность продления их гарантийных сроков с 30 до 42 лет. Это означает, что самая старая из лодок этого типа, вошедшая в строй в 1981 году, может послужить до 20-х годов XXI века.
Как известно, на переговорах по ОСВ американцам удалось уйти от ограничений одного из видов СНВ — крылатых ракет морского базирования большой дальности (КРМБ БД). Ими оснащаются в первую очередь многоцелевые атомные подводные лодки (АПЛ). Всего в составе ВМС США насчитывается 56 таких лодок. Ранее США планировали довести число подводных лодок, оснащенных КРМБ, до 107, а число надводных кораблей с такими ракетами — до 91. При этом по сделанному в свое время заявлению представителя Пентагона Симса ко времени завершения программы закупок в 1993 году США были намерены обладать 3994 ракетами «Томахок». Скорее всего планы по оснащению кораблей крылатыми ракетами не были завершены, поскольку после распада СССР и ОВД корабельный состав ВМС США стал сокращаться. В то время основными носителями КРМБ были АПЛ типа «Лос-Анджелес». Первыми из надводных кораблей крылатыми ракетами стали оснащаться линкоры («Нью-Джерси») и ракетные крейсеры («Тикондерога»). В 1998 и 1999 годах в состав ВМС США введены две АПЛ — носители КРМБ типа «Сивульф». В настоящее время программа КРМБ обрела «второе дыхание» — начато строительство серии из 30 АПЛ типа «Вирджиния». Планы в отношении КРМБ поражают своей грандиозностью — аппетиты Пентагона беспредельны. Имеются сведения, что под КРМБ планировалось переоборудовать даже те четыре ПЛАРБ, которые подлежали демонтажу по Договору СНВ-2. Трудность заключалась лишь в том, что этот проект противоречил предусмотренным договором процедурам демонтажа стратегических подводных ракетоносцев.
Не относят американцы к стратегическим ядерным силам также самолеты — носители ядерного оружия авианосной и тактической авиации, способные решать стратегические задачи на территории вероятного противника. В 2000 году в составе американских ВМС
158

числилось девять атомных многоцелевых авианосцев (АВМА) и три авианосца с обычной энергетической установкой (АВМ). На каждом из них размещается до 80—90 самолетов и вертолетов, в том числе до 40 носителей ядерного оружия. Сотни самолетов-носителей тактической авиации базируются в Европе и в других местах, откуда они могут проникать далеко в глубину территории вероятного противника. Таким образом, при необходимости США для решения стратегических задач могут задействовать еще несколько сот носителей так называемого «передового базирования».
В новых военно-стратегических концепциях США, касающихся сил общего назначения, одна из ведущих ролей отводится военно-воздушным силам. Им американское военно-политическое руководство неизменно оказывает повышенное внимание. Новыми доктринальными документами на ВВС возлагаются задачи (функции): 1) господство в воздухе и космосе; 2) глобальная досягаемость; 3) высокая точность поражения; 4) высокая глобальная мобильность; 5) информационное превосходство; 6) гибкое боевое обеспечение. В дальнейшем в связи с планами трансформации ВВС в воздушно-космические силы (ВКС), для которых воздушная среда и космос станут единой средой боевых действий, эти задачи будут уточняться. Соответственно будут корректироваться планы модернизации и строительства ВКС. Ожидается, что эти силы будут иметь на вооружении как пилотируемые, так и беспилотные летательные аппараты, в том числе оснащенные лазерными системами поражения. В соответствии с намечаемой реорганизацией ВВС уже сейчас ведутся разработки новых видов и типов авиакосмического вооружения. Некоторые из них уже начали поступать на вооружение в последнее десятилетие XX века. Другие, например неядерные крылатые ракеты AGM-86C, проверены в реальных условиях войны.
Согласно сообщениям СМИ, стратегические бомбардировщики в ходе операции «Буря в пустыне» (Ирак, 1991г.) произвели 35 пусков таких ракет. В следующей операции («Лиса в пустыне») в 1998 году против Ирака было использовано уже 90 КРВБ. В 1999 году во время операции «Решительная сила» существенную роль в разрушении Югославии сыграли 80 КРВБ. Результаты использования КРВБ против Ирака и Югославии вызвали у организаторов этих операций нечто вроде эйфории. Они еще более подтолкнули их к разработке концепций так называемых «неконтактных» или «дистанционных» воздушных операций, якобы не требующих вступления сухопутных войск в непосредственное соприкосновение с противником и даже необязательного ввода авиации в воздушное пространство страны-жертвы. Правда, более осторожные аналитики предостерегают от столь безоглядных и поверхностных выводов. Обращают внимание на то, что столь видимого успеха
159

США могли бы и не добиться в случае более серьезного в военном отношении противника, располагающего эффективными средствами ПВО и таким же оружием для ответных действий. Если же противник к тому же обладает ядерными средствами, способными достигать территории США, то в более отягчающих обстоятельствах он может даже пойти на упреждающий удар всеми располагаемыми им средствами, дабы после американской атаки крылатыми ракетами не остаться в руинах и безоружным. Такое развитие событий означало бы начало всеобщей катастрофы.
То, что выше говорилось о крылатых ракетах «воздух—земля» большой дальности, справедливо и для неядерных крылатых ракет морского базирования (КРМБ) BGM-109, иначе называемых «Томагавками». Они использовались даже более широко в названных американских акциях против Ирака и Югославии. По сообщению ВИНТИ (№ 8 за 1991 г.), только в течение первой недели войны 1991 года по целям в Ираке было запущено суммарно 230 крылатых ракет воздушного и морского базирования.
Все большее внимание сторонников концепции «бесконтактных войн» привлекают также беспилотные летательные аппараты (БЛА). Нельзя сказать, что БЛА в авиации — это нечто ранее неизвестное. Первые дистанционно-пилотируемые мишени-самолеты появились еще в 1930-х годах. Затем в 1950-х на вооружение ряда государств поступили беспилотные самолеты-разведчики. В 1970-х начались научно-исследовательские работы по созданию боевых (ударных) беспилотных летательных аппаратов, а также разработки дистанционно-пилотируемых летательных аппаратов, предназначенных для разведывательно-ударных комплексов. Однако в годы «холодной войны» у противостоящих сторон хватало забот и без этих аппаратов, поэтому тема БЛА была отодвинута на второй план. Ситуация резко изменилась в конце XX века. Военно-политическое руководство США, возродившее амбициозные планы мирового лидерства и располагая практически неограниченными финансовыми возможностями, подогреваемое американским военно-промышленным комплексом, а также результатами операций против Ирака и Югославии, с новой силой возродило старую идею БЛА. В докладе американского центра стратегических и бюджетных оценок «Война в 2020 году», сделанном в 1996 году, говорится: «Боевые возможности военно-воздушных сил значительно возрастут благодаря более широкому использованию беспилотных летательных аппаратов... Мощь стратегических ударных средств будет значительно увеличена за счет применения новых высокоинтегрированных систем разведки и наблюдения... Малозаметные БЛА будут играть значительную роль при ведении стратегической разведки и доминировать в воздушной разведке в тактической и оперативной глубине... Будут созданы
160

Су-47 (С-37) «Беркут». Экспериментальный истребитель, прообраз истребителя пятого поколения

С-400 «Триумф». Зенитная ракетная система, значительно превосходящая по своим возможностям американский «Патриот». Дальность поражения до 400 км
Т-80У. Основной боевой танк. Способен поражать цели с ходу на удалении 5 км днем и ночью. Скорость до 70 км/ч, запас хода 500 км

«Искандер-Е». Оперативно-тактический ракетный комплекс. Дальность пусков 280 км. Оснащен невидимой для радаров мощной неядерной боеголовкой с системой самонаведения. Обладает всеми признаками «высокоинтеллектуального» оружия
«Тунгуска - М1».
Уникальный самоходный зенитный ракетно-пушечный комплекс, предназначенный для войск ПВО.
Дальность обнаружения 1 8 км, дальность поражения ракетами до 1 0 км, дальность поражения пушечным огнем до 4 км

С мыса Канаверал (США) стартует ракета «Атлас-5» с российским двигателем РД-1 80
Международная космическая станция

Россия вовсе не против диалога и сотрудничества

Сфера жизненных интересов США — весь мир!
Госсекретарь К. Пауэлл (слева), министр обороны Д. Рамсфелд
Авианосец «Китти Хок»

США. В-1 В. Стратегический межконтинентальный бомбардировщик. Может нести до 24 ядерных ракет ALCM и SRAM
США. «Огайо». Атомная подводная лодка с баллистическими ракетами. Имеет 24 пусковые установки для ракет «Трайдент-2», каждая из которых оснащена 8 индивидуально наводимыми боеголовками

США. В-2. Стратегический межконтинентальный бомбардировщик, изготовленный по технологии, снижающей его обнаружение радарами. Может нести 1 6 управляемых ракет SRAM или 1 6 крылатых ракет AGM-1 29А, ядерные и другие бомбы
США. F-22. Истребитель, который по своим параметрам соответствует самолету этого класса пятого поколения

США. V-22. Многоцелевой самолет с поворотным крылом «Оспри». Используется в качестве десантного, военно-транспортного и специального самолета
США. Ml А2 SEP. Модернизированный основной боевой танк.
Оснащен широким набором оружия, радиоэлектронного оборудования и аппаратуры

США. Запуск межконтинентальной баллистической ракеты «Минитмен-3». Ракета оснащена тремя индивидуально наводимыми боеголовками

США. PLV. Экспериментальная ракета-перехватчик на стартовой позиции (атолл Кваджелейн)

Американцы в Югославии ...и в Афганистане

Условные обозначения
“*Т*‘ Центр управле
Стационарные Hi посты приема t данных с ИСЗ с
>ч
f
с а.
о tr ьс
о о 5
с; п; g 0L О. ЗЕ
!
1
щ
Объединенный экспериментально-испытательный комплекс ПРО США

НАТО. ЕР-2000 «Тайфун». Европейский сверхзвуковой одноместный тактический истребитель. Разработан консорциумом «Еврофайтер». Радиус действия 1000 км, максимальная боевая нагрузка 4500 кг
НАТО. 155-мм гаубица РН-70. Совместная разработка ФРГ, Великобритании и Италии. Дальность стрельбы 32 км

Франция. «Мираж -2000М». Истребитель-бомбардировщик — носитель ядерного оружия. Максимальная скорость 2340 км/ч, радиус действия 1480 км, максимальная боевая нагрузка 6300 кг
Индия. «АГНИ-2». Баллистическая ракета средней дальности железнодорожного базирования. Дальность пусков 2500 — 3000 км. Головная часть в ядерном или обычном исполнении

США. Терроризм — новая угроза человеческому сообществу

новые боевые системы типа самолет-носитель ударных БЛА, то есть малозаметные самолеты с межконтинентальной дальностью полета, способные осуществлять запуск, управление полетом, обратный прием, дозаправку и пополнение вооружением до одной эскадрильи ударных и вспомогательных БЛА».
Как очередной шаг в этом направлении следует рассматривать проведенные в феврале 2001 года летные эксперименты с аппаратом RQ-1 «Предатор», оснащенным оружием класса «воздухземля». Разместив такое оружие на БЛА, США фактически сделали первый шаг в направлении создания нового вида ударного оружия ВВС. До этого опыта БЛА, в том числе и «Предатор», использовались лишь в качестве средства воздушной разведки.
Идея переоборудовать «Предатор» в экспериментальный вариант боевого оружия появилась в 1999 году в той же войне против Югославии. Поскольку полезная нагрузка этого типа БЛА не превышает 200 кг, в качестве ударного средства были взяты две вертолетные противотанковые управляемые ракеты (ПТУР) AGM-114 «Хеллфайр» с суммарной массой около 95 кг. Их разместили по одной под каждым крылом. Эксперименты прошли успешно, и было принято решение о начале работ по созданию ударных БЛА, получивших обозначание UCAV (Unmanned Combat Aerial Vehicle). Эти БЛА предполагается использовать прежде всего для подавления средств ПВО. Одновременно прорабатывается задача поражения защищенных наземных объектов, в частности ракетных пусковых установок, каких именно, пока неясно. Однако если речь пойдет об уничтожении пусковых установок стратегических ракет, то, по мнению американских специалистов, для БЛА потребуется создать ядерный боеприпас.
Ознакомившись с новыми направлениями гонки вооружений, можно прийти к неверному выводу о том, что Пентагон теперь утратит интерес к традиционным видам оружия, например к истребителям. Однако Пентагон не был бы Пентагоном, если бы отказался от уже имеющегося. Остаются в его поле зрения и истребители, и другие виды вооружений. Имеются официальные данные о принятии на вооружение первого истребителя пятого поколения (программа JSF — Joint Strike Fighter, что означает — единый ударный истребитель), названного F-22A, а также о контракте с корпорацией «Локхид-Мартин», которая обязалась превратить экспериментальный самолет Х-35 в истребитель пятого поколения F-35. В соответствии с контрактом ВВС США к 2008 году должны получить первые шесть самолетов F-35A, авиация ВМС — первые четыре F-35C. Всего планируется изготовить 1763 самолета этого типа, которые к 2020—2025 годам должны заменить имеющиеся на вооружении ВВС истребители F-16, в авиации ВМС — штурмовики А-10А и в морской пехоте — F/A-18 и А-6.
6 В. Стародубов
161

В военно-морских силах США, кроме упомянутой в разделе СЯС новой ПЛАРБ, рассматриваются варианты наращивания числа атомных подводных лодок (АПЛ) с крылатыми ракетами (КРМБ). Хотя КРМБ могут нести ядерный заряд, они Договором СНВ-1 не охватываются. С учетом сокращения числа ПЛАРБ, которое неминуемо должно произойти в случае соблюдения Договора СНВ-1, такое наращивание АПЛ с КРМБ планируется осуществить в первую очередь за счет переоборудования сокращаемых ПЛАРБ. По имеющимся сведениям, таким образом планируется переоборудовать четыре подводные лодки типа «Огайо», каждая из которых имеет 24 пусковые шахты для баллистических ракет. Под крылатые ракеты имеется в виду занять 22 шахты, остальные две планируется использовать для размещения оружия и снаряжения разведывательно-диверсионных групп. Размеры шахт позволяют разместить в каждой из них семь крылатых ракет типа «Томагавк». Таким образом, затея переоборудования четырех ПЛАРБ «Огайо» под КРМБ сможет позволить американцам развернуть дополнительно 4x22x7 = 616 крылатых ракет в ядерном и (или) обычном снаряжении. Правда, в связи с этой задумкой возникает проблема. В соответствии с советско (российско) — американским Договором СНВ-1 у сокращаемых ПЛАРБ должны вырезаться ракетные отсеки. Однако вряд ли Вашингтон примет это во внимание, ведь судя по тому, как он поступил с Договорами по ПРО и СНВ-2, его кредо сегодня можно выразить словами: «договоры чтут слабые». По понятию Вашингтона, «слабые» — это все, кроме США.
Получат дальнейшее развитие многоцелевые АПЛ. В исследовании, выполненном по заданию Комитета начальников штабов, рекомендуется поддерживать количество таких лодок на уровне 55—68 единиц до 2015 года и 62—76 единиц — до 2025 года. В конце XX века на верфях фирм «Электрик боут» и «Ньюпорт ньюс шипбилдинг» началось строительство первых двух подводных лодок типа «Вирджиния», спроектированных с учетом опыта войны с Ираком и Югославией. Эти лодки предназначаются для выполнения широкого круга задач в ходе локальных войн и региональных конфликтов с учетом действий в прибрежных районах. В то же время лодки этого типа должны сохранить возможность выполнения традиционных задач в океанских зонах. Новые АПЛ вооружаются 12 крылатыми ракетами «Томагавк» на пусковых установках, размещенных вне прочного корпуса, и 4 торпедными аппаратами, для которых в лодке размещаются 26 торпед. Часть этих торпед может быть заменена на ракеты «Гарпун», мины «Кентор» или КРМБ «Томагавк» с ядерными боезарядами.
В качестве основы оперативных соединений и групп флота командование ВМС США по-прежнему рассматривает авианосцы.
162

В 1996 году принято решение о строительстве «авианосца XXI века». Это вызвано не только намерением создать корабль, в котором были бы использованы последние достижения науки и техники, но и тем, что к 2013 году 4 из 12 находящихся в 2000 году в боевом составе авианосцев должны будут выведены в резерв или проданы на слом. Продолжается замена авианосцев с обычной двигательной установкой на атомные (АВМ на АВМА): в 1998 году вошел в строй атомный авианосец «Трумэн» (типа «Нимитц»), заменивший АВМ «Индепенденс»; на 2003 год намечался ввод в строй атомного авианосца «Рейган», предназначенного на замену АВМ «Констеллейшн».
В 2002 году закончилась длившаяся двадцать лет дипломатическая баталия вокруг Договора об ограничении систем ПРО. Она закончилась поражением России, до конца боровшейся за сохранение этого договора как основы военно-стратегической стабильности. В Вашингтоне решили, что после развала ее главного оппонента в области ракетно-ядерного противоборства — Советского Союза США смогут «стабильно» существовать и доминировать над миром и без Договора по ПРО, как уже говорилось, на поддержание и дальнейшее наращивание своей военной мощи они тратят теперь больше, чем все остальные ведущие государства мира, вместе взятые. На пути к достижению этой цели остается лишь одна проблема — уязвимость самих США от ракетно-ядерного оружия. Договор по ПРО мешал вплотную заняться этой темой. Теперь его нет, руки развязаны, значит — вперед!
С того памятного мартовского дня 1983 года, когда президент США Р. Рейган впервые открыто замахнулся на Договор по ПРО и включил «зеленый свет» так называемой стратегической оборонной инициативе (СОИ), эта программа претерпела ряд превращений и уточнений. В 1992 году от нее даже официально отказались. Однако, как птица Феникс, она вновь возникла, правда, в несколько обновленном виде и не вдруг. Хотя если подумать, то Вашингтон в течение всего этого периода продолжал искать лазейки для обхода Договора по ПРО и делал попытки расшатать его. Наибольшую известность в этом плане приобрели так называемое широкое толкование положений договора и то, что США продолжали нарушать обязательство не развертывать «крупные РЛС с фазированной решеткой» в местах, запрещенных договором. Таким образом, официальные слова 1992 года — это были только слова. На самом деле шло переосмысливание задачи, продумывание путей преодоления препон, установленных Договором по ПРО, и разработка отдельных элементов будущей системы противоракетной обороны.
Наконец, в Вашингтоне окончательно определились: в декабре 2001 года президент Дж.Буш-младший объявил о выходе США из
163

Договора по ПРО. Хотя это был скорее всего политический акт, поскольку реально США еще не были готовы к развертыванию ПРО, однако заявление Буша свидетельствовало о принятии твердого решения довести начатые работы в области создания ПРО до их логического завершения. К этому времени США заложили не один кирпич в фундамент будущей системы противоракетной обороны. Да и сам выход из договора был приурочен к моменту, когда дальнейшее продолжение работ по созданию ПРО страны уже никак нельзя было совместить с договорными ограничениями.
Что же задумали в Вашингтоне? Как и по программе СОИ, планируется создать трехэшелонную систему ПРО. Каждый эшелон предназначается для действий в своей зоне, привязанной к траекториям баллистических ракет (БР) вероятного противника. Первый эшелон должен обеспечивать поражение БР на ее первоначальном участке траектории — до момента отделения от ракеты головной части и разведения ее боеголовок и ложных целей. Это поражение считается наиболее предпочтительным, поскольку с ликвидацией одной ракеты ликвидируются сразу несколько ядерных боезарядов и отпадает необходимость селекции целей, то есть распознавания, какие цели являются боеголовками, а какие — ложными. Особенностью этого эшелона является то, что поразить ракету на первом участке ее полета возможно только из космоса. И это требует обязательного создания крупной группировки космических спутников-перехватчиков. Такие перехватчики (напоминающие разрекламированные в начале 1990-х годов «Бриллиант пебблз») уже разрабатываются. На втором участке полета БР — заатмосферном, баллистическом, а также на третьем — атмосферном, поражение боеголовок БР планируется в основном с помощью противоракет (хотя не исключается, что удастся создать и другие средства поражения). Испытания противоракеты (ракеты-перехватчика) PLV уже далеко продвинуты, однако, по всему видно, желаемый результат все еще не достигнут. Из нескольких пусков противоракет удачных было меньше половины. Причем пуски осуществлялись по единичным целям, не защищенным помехами и ложными целями. Главной проблемой остается селекция целей, особенно на заатмосферном участке траектории ракеты. Продолжаются работы по совершенствованию системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Начата разработка ее нового космического компонента, названного «Сбире».
Реализуется план расширения полигонно-испытательной базы ПРО. Предполагается объединить в один комплекс ныне существующие полигоны Кваджалейн (Маршалловы острова), Кадьяк (Алеутские острова) и Западный ракетный полигон (авиабаза Ванденберг, штат Калифорния), а также объекты ПРО на острове
164

Шемия, Гавайских островах, Аляске и на Западном побережье США. Протяженность охваченной территории впечатляет: более 8000 км с запада на восток и 6000 км с севера на юг. На практике испытания не ограничатся только этим районом — орбиты испытуемых систем космического базирования могут опутать всю планету. Естественно, создание нового полигонно-испытательного комплекса потребует строительства ряда новых объектов, часть из которых впоследствии войдет в систему НПРО. С деньгами, видимо, проблем не предвидится — в бюджете 2002 года для начала уже выделено без малого 5 млрд долларов.
17 декабря 2002 года президент США Дж. Буш отдал приказ начать развертывание системы противоракетной обороны. Если отбросить обычную для американских документов такого вида риторику, приказ содержит дальнейшую конкретизацию замысла. Предстоящее развертывние противоракетной обороны больше не маскируется потребностью защиты от ракетных ударов стран-изгоев, а следовательно, в приказе не говорится и об ограниченности ПРО — ее предназначение, набор компонентов и эффективность будут лимитироваться лишь техническими возможностями и заявленной потребностью, но никак не политическими соображениями. Создание первой очереди системы ПРО намечается на 2004—2006 годы. Она должна стать основой для будущей полномасштабной ПРО. В состав первой очереди войдут противоракетные системы наземного и морского базирования, компоненты новой системы «Пэтриот» РАС-3, а также системы обнаружения ракетного нападения наземного, морского и космического базирования. Создаваемая система ПРО предназначается не только для защиты территории США, но и американских войск, где бы они ни находились, а также союзников. Это свидетельствует о том, что намечается создание глобальной системы ПРО. Наконец, высказана заинтересованность Вашингтона в том, чтобы в создании такой ПРО приняли участие союзники. Ранее включавшиеся в документы подобного рода слова о «консультациях с Москвой» опущены — после выхода США из Договора по ПРО они стали излишними.
Таким образом, вступив в XXI век, Соединенные Штаты Америки окончательно сделали заявку на мировое господство.
НАТО: наступление на Восток?
Идет ли речь о международной военной безопасности или о безопасности в Европе, или о военных приготовлениях, неизбежно рядом с США встает НАТО. Даже не рядом — США, входя в состав этой организации, являются ее идеологом и ведущей силой. Поэтому по уставу руководство объединенными
165

вооруженными силами НАТО в Европе осуществляется главнокомандующим — американским генералом. Североатлантический союз — это продукт «холодной войны», военно-политическая организация западноевропейских и североамериканских государств, созданная в 1949 году, как утверждали ее учредители, для сдерживания угрозы с Востока. Восток для сдерживания появившейся новой угрозы с Запада в 1955 году создал Организацию Варшавского Договора. Так они и сдерживали друг друга. Обе стороны обвиняли друг друга в инициировании гонки вооружений. Нет нужды спорить, кто прав, кто виноват. Люди Востока и Запада с упорством, достойным лучшего применения, приумножали орудия смерти, забывая, что их пот может обратиться в их кровь. Но они с этим мирились — ведь им угрожал враг.
И вдруг враждующие стороны объявили, что они больше не считают друг друга врагами. На состоявшейся 7—8 ноября 1991 года в Риме встрече руководителей стран НАТО было заявлено о намерении блока установить с государствами Центральной и Восточной Европы партнерские отношения. Теперь, дескать, этому ничего не мешает — политический раскол Европы, который был источником военной конфронтации в период «холодной войны», преодолен. Обе ранее противостоящие стороны заговорили о дружбе. Все это, естественно, не могло не радовать жителей старого континента, да и не только его. Однако вместе с радостью возникал вопрос, на который не находилось вразумительного ответа: если самораспустилась Организация Варшавского Договора, а Восток и Запад больше не противники, то почему не распускается НАТО? И не только не распускается, но на этой же самой встрече в Риме принимает новую стратегическую концепцию, свидетельствующую о том, что вопрос о роспуске этого военнополитического блока даже не стоит. Кто же теперь у НАТО враг? В каком направлении теперь нацелены стрелы на штабных картах этого блока? Куда развернуты дивизии?
В преамбуле к принятой в Риме «Новой стратегической концепции НАТО» говорилось, что главы государств и правительств стран НАТО согласились с необходимостью трансформировать Североатлантический союз с учетом новой, более многообещающей эры в Европе. Подтверждая те основополагающие принципы, на которых основывался союз со времени своего зарождения, они признали, что события, имеющие место в Европе, будут оказывать далеко идущее воздействие на то, каким образом в будущем будут достигаться его цели.
Что же получается? Врага в Европе у НАТО не стало, а «основополагающие принципы» и «цели» блока остались. Вопрос лишь в том, каким образом будут достигаться эти цели? Но ведь не секрет, что и принципы, и цели, «на которых основывался союз со времени
166

своего зарождения», определялись его направленностью на конфронтацию с Советским Союзом. Значит, острие НАТО по-прежнему нацелено на СССР. Оказывается, «врага» нет, но нацеленность остается прежней. Придуманным для сохранения блока НАТО формальным доводам явно не хватало серьезности. Надо ли для борьбы с такими видами угроз, как наркобизнес, экологические и техногенные катастрофы и даже международный терроризм, содержать до 20 тысяч танков, 32 тысячи боевых бронированных машин, почти 10 тысяч боевых самолетов и вертолетов, армады ВМС?
Правда, в неформальных беседах с военными специалистами Запада нередко можно было услышать и такой довод: конечно, Организация Варшавского Договора распалась и Советский Союз больше не является официальным врагом. Но СССР остается и его мощь не идет ни в какое сравнение с мощью любого из европейских государств, входящих в состав НАТО. Во все исторические эпохи в Европе старались поддерживать военный баланс. В случае роспуска НАТО баланс был бы резко нарушен. Этого Запад и опасается. Став на место западного европейца, этот довод можно было понять. Но тогда возникал новый вопрос: раз уж дело дошло до баланса, то почему на римской встрече руководителей стран НАТО даже не был поставлен вопрос о сокращении объединенной военной мощи НАТО до советского уровня? Ведь после роспуска ОВД в Европе образовался существенный дисбаланс в пользу НАТО. На этот вопрос собеседники ответа не находили.
Мог ли Советский Союз игнорировать эту вновь возникшую ситуацию? Конечно, не мог. Вернее, не должен был игнорировать. Но, к сожалению, проигнорировал. Президент СССР и его окружение все еще оставались в плену нового политического мышления, да и обстановка в стране требовала первостепенного внимания к внутренним проблемам.
Но вот Советского Союза не стало, и спустя три года его бывшие союзники по Организации Варшавского Договора — Венгрия, Польша и Чехия — были приглашены в НАТО. «Аншлюс» состоялся в 1999 году. На очереди Румыния, Болгария, Словения... Не исключаются страны Балтии. Это что? Новый «дранг нах Остен» — пресловутый «натиск на Восток» в натовском варианте? С вхождением в НАТО Венгрии, Польши и Чехии блок получил в свое распоряжение военную инфраструктуру этих стран, включая 285 аэродромов разных классов. Его военная мощь увеличилась на несколько дивизий, 500 боевых самолетов, 50 кораблей, около 3 тыс. танков и более 5 тыс. артиллерийских орудий. Предстоящая волна расширения прибавит к этому еще примерно столько же самолетов, танков, другого оружия и военной техники. В случае военного времени, согласно планам верховного главнокомандования альянса, это увеличение возрастет еще почти в полтора раза.
167

В НАТО и сейчас продолжают повторять, что у блока нет намерений и планов, угрожающих России, более того — НАТО за сотрудничество. Однако вспомним: в начале 1990-х годах руководители ФРГ, США и Великобритании давали обещания, что после объединения Германии и роспуска ОВД Североатлантический союз не будет расширяться на Восток. Вспомним и о том, как они заверяли, что не выйдут из зоны ответственности НАТО. А что происходит в действительности? Кто теперь в НАТО вспоминает о данных обещаниях?
В 1993 году блок, не задумываясь, вышел из зоны ответственности НАТО, устроил ракетно-бомбовый шабаш в Югославии — суверенной стране, которая никому из соседей не угрожала и желала только одного — чтобы ее оставили в покое с ее внутренними проблемами.
В 1997 году в Париже был подписан Основополагающий акт, который должен был положить начало сотрудничеству между Российской Федерацией и НАТО в рамках Совместного постоянного совета. И что же? В 1999 году США и НАТО повторили агрессию против Югославии. Москва выступала против, но к ее мнению ни в Брюсселе, ни в других западных столицах прислушаться не пожелали. Таким образом, не успев наполниться конкретным содержанием, Основополагающий акт пришел к точке замерзания. Какое уж тут сотрудничество!
О чем все это говорит? И как к этому должна относиться Россия?
Вначале попробуем ответить на первый вопрос: натовцы закусили удила. Создав свой блок якобы для противодействия угрозе с Востока, они сами превратились в агрессоров. Забыв о приверженности целям и идеалам ООН и не получив на свои военные действия санкцию Совета Безопасности ООН, натовцы поставили под вопрос существование системы международной безопасности и самой Организации Объединенных Наций как всемирного органа, созданного для избавления грядущих поколений от бедствий войны.
Как должна ко всему этому относиться Россия? Конечно, отрицательно. Недаром, когда в 1999 году авиация стран НАТО приступила к бомбежке Югославии, российский премьер-министр Е. М. Примаков осуществил свой знаменитый разворот над Атлантикой, отказавшись от запланированной встречи с американским руководством. Недаром в России прокатились волны протеста, достигшие парадного входа в американское посольство. Недаром патриотически настроенные граждане России, Украины и Белоруссии стали искать способы помочь Югославии в качестве добровольцев. Протестовали не только против агрессии США и НАТО на Балканах, но и против их планов расширения альянса
168

на Восток. Россия, особенно после выхода НАТО за пределы зоны ответственности, обоснованно опасалась ее приближения к своим границам, тем более что, наряду с приемом в НАТО бывших восточноевропейских союзников, речь уже пошла о приеме бывших советских Прибалтийских республик. Позицию России многие на Западе понимали и поддерживали. Уже упоминавшийся выше американский политолог С. Коэн писал: «Должен быть положен конец проводимой под руководством США экспансии НАТО на Восток, которая нарушает обещания, данные администрацией Буша правительству Горбачева... Если, действуя в соответствии с объявленным администрацией Клинтона намерением принять в НАТО бывшие советские республики Литву, Латвию, Эстонию, а возможно, и Украину, НАТО еще ближе придвинется к границам России, то тем самым будет перейден Рубикон, что грозит еще большими бедами в будущем. Если это действительно случится, то Москва скорее всего вновь разместит свои ракеты на границе с натовской Польшей, в союзной России Беларуси. Результат — новое ядерное противостояние в Европе, причем на этот раз Москва будет в намного меньшей степени контролировать свои находящиеся в полной боевой готовности ракеты».
24 апреля 1999 года в Вашингтоне проходила юбилейная сессия Совета НАТО — альянс праздновал свой полувековой юбилей. На сессии была принята еще одна новая стратегическая концепция НАТО. Нетрудно догадаться, что это была за концепция, если принять во внимание ту эйфорию вседозволенности и безнаказанности, которая царила среди представителей государств НАТО — в это время их авиация терзала Югославию. Концепция узаконила (уже де-факто существующее) распространение сферы действия НАТО за рамки разрешенной Уставом ООН региональной организации, а также деформацию этого военно-политического союза в блок с глобальной ответственностью, подчеркнув роль военной силы как приоритетного инструмента его внешней политики.
Действия США и НАТО в Югославии, их стремление осуществить расширение НАТО на Восток должны были стать для России моментом истины, побудить ее посмотреть на складывающуюся ситуацию с точки зрения обеспечения национальных интересов и интересов безопасности — своей и союзников. Должны были... Но стали ли?
* * *
Выходя за рамки событий тех самых десяти лет, полезно хотя бы кратко проследить, что было дальше.
Уже в 2000 году газеты стали отмечать потепление отношений
169

между Россией и НАТО. Возобновились переговоры о полномасштабном партнерстве. Время от времени упоминая о неприемлемости (потом о нежелательности) приема Прибалтийских республик в состав НАТО, российское военно-политическое руководство продолжало идти на сближение. Те из Министерства обороны, кто наиболее последовательно выступал против продвижения НАТО на Восток, были уволены. После этого Генштаб, по-видимому, должен был перестать видеть в Североатлантическом союзе своего потенциального противника. В Москве начала работу военная миссия НАТО. В ходе церемонии ее открытия глава военного комитета НАТО итальянский адмирал Г. Вентурони и первый заместитель начальника Генштаба ВС РФ Ю. Балуевский обменялись речами, проявив согласие в том, что миссия открывает новую страницу в отношениях между Россией и НАТО. Принятая 28 мая 2002 года лидерами стран НАТО и России Римская декларация поведала миру о создании Совета Россия—НАТО, что означало преобразование взаимоотношений из формата «19 + 1», в котором Россия принимала участие как одна против девятнадцати, в формат «20», где она будет выступать как бы на правах ассоциированного члена альянса. Во всяком случае, начальник Генштаба по этому поводу заявил: «В настоящее время диалог с НАТО Россия ведет на равных, как партнер».
Все это хорошо, но... 21—24 ноября 2002 года в Праге состоялся саммит НАТО, в ходе которого семь стран — Эстония, Латвия, Литва, Словакия, Словения, Болгария и Румыния — получили давно обещанное им приглашение вступить в альянс. Президент России В. Путин демонстративно проигнорировал поездку в Прагу. Свое отношение к приему в НАТО новых восточноевропейских государств он высказал незадолго до начала саммита в ходе его встречи с генеральным секретарем НАТО Дж. Робертсоном. Оно сводится к следующему: Москва не приветствует, но и не возражает против расширения блока. А это означает, что в 2004 году границей НАТО на Востоке может стать западная граница России. Значит, развил эту мысль тот же генерал-полковник Балуевский, «в случае агрессии бронетехнике альянса потребуется сутки на подход к жизненно важным центрам России, а самолетам и крылатым ракетам — лишь минуты». Видимо, здесь он сказал то, что думал, — военачальники обязаны рассматривать такие возможные последствия политических решений и подстраховывать их на тот случай, если надежды на партнерство или даже на мирное сосуществование соседствующих центров силы не оправдаются. Что касается России, то она по-прежнему ограничена Договором об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) в размещении вооружения и военной техники во фланговых зонах. Новые члены НАТО ничем не ограничены.
170

Заявления натовских руководителей о том, что НАТО не будет угрожать России даже в том случае, если границами блока станут прежние административные границы СССР между РСФСР и Прибалтийскими республиками, — это лишь слова. О соотношении слов руководителей НАТО и реальностей говорят приведенные выше примеры. В конце 1970-х американцы были намерены сорвать подписание Договора ОСВ-2 лишь потому, что, как им показалось, на Кубе несколько увеличилась численность советских военных специалистов. А сейчас? С пафосом заявляя об отсутствии в мире военной силы, даже приблизительно равной военной силе Соединенных Штатов, что означает и отсутствие военной угрозы, Вашингтон уже превысил все мыслимые пределы наращивания своей военной мощи и продолжает бросать на алтарь будущей войны (с кем?) новые сотни миллиардов долларов. Да и военный бюджет ее союзников по НАТО — Великобритании, Франции и Германии, конечно, не сравнимый с бюджетом США, но все же каждый в отдельности в реальном исчислении превосходит аналогичный бюджет России, по крайней мере, в пять раз.
Можно и дальше тешить себя словами о том, что мы с НАТО разговариваем на равных, как партнеры, и даже о возможности вхождения России в НАТО. Но действительность выглядит иначе. К примеру, нынешний заместитель госсекретаря США Гроссман, хотя и занимает дипломатическую должность, говорит без обиняков: «Отношения в формате «двадцатки» дадут России возможность участвовать в формировании механизмов сотрудничества в областях, которые изберет альянс. «Двадцатка» не дает России право вето на действия НАТО в какой бы то ни было сфере... И это не дает ей доступа к членству в НАТО даже с «черного хода». Вот так!
А теперь давайте попробуем сформулировать ответ на вопрос: в чем же все-таки государства НАТО и те, кто стремится в НАТО, видят свой интерес в расширении этого военно-политического альянса на Восток?
Очевидно, что для Соединенных Штатов, и это следует как из реально проводимой политики, так и из объявленных военнополитических концепций, расширение НАТО — это возможность утвердиться в государствах Центральной и Восточной Европы — пролог к распространению влияния на постсоветское пространство.
Для государств Европы — старых членов блока — это скорее рудимент мышления тех лет, когда с Востока, как они были уверены, им угрожал Советский Союз. Теперь они рассматривают новых (особенно перспективных) членов НАТО как своего рода буфер между объединенной Европой и Россией. Однако это
171

только пока. Дальнейшее взаимоотношение России с объединенной Европой неопределенно. Многое будет зависеть от того, насколько долго и сколь сильно Европа будет находиться под влиянием США.
Новые члены альянса и страны, стремящиеся стать его членами, считают, что в НАТО они обретут спокойствие, интегрируются в соответствующие структуры Запада, получат таким образом существенный импульс своему экономическому развитию.
В целом же блок НАТО как был, так и остается военно-политической организацией, военная мощь которой для провозглашаемых (на словах) целей чрезмерна и не находит сколь-либо серьезного оправдания. Ближайшим наиболее весомым центром силы, в направлении которого расширяется НАТО, является Россия.
И что же ей делать? (Об этом нелишне задуматься и в НАТО.) Допустим, что вступать в блок НАТО России вряд ли и необходимо, тем более с «черного хода» и без надежды быть принятой. Так что Гроссман на этот счет может не беспокоиться. Заявив о том, что «Москва не одобряет, но и не возражает против расширения НАТО на Восток», наше руководство, как говорят, «сказало то, что сказало». А что мы еще сейчас можем предпринять? Отключить в Европу газ? Перекрыть вентиль нефтепровода? Себе в убыток. Отказаться от контактов с НАТО, от пресловутой «двадцатки»? Неразумно. Побряцать оружием? Тем более неразумно — времена такой возможности ушли. Тогда что же: закрыть на все глаза и сделать вид, что все нормально. Конечно, нет. Надо сделать выводы для себя. Окончательно избавиться от эйфории и иллюзий 1990-х годов. Нет нужды отказываться от «партнерства» и даже «дружбы», но исходить мы можем только из принципа «сосуществования». Убедить и США, и НАТО в целом, что любые попытки выйти из состояния сосуществования, путем силового давления на Россию им слишком дорого обойдутся. А для этого надо иметь средства «убеждения». Вот и вернулись мы к тому, от чего пытались отмахнуться в течение более чем десятилетия, — к необходимости сохранения и поддержания в нужной готовности потенциала сдерживания. Причем если в первые годы после окончания «холодной войны» можно было говорить и действовать в направлении сокращения ядерного оружия, особенно оперативно-тактического и тактического, то ощущение дыхания НАТО непосредственно на границах России вряд ли будет способствовать продолжению начатого в те годы процесса избавления от ядерных излишков, скорее наоборот. Это в европейских странах НАТО должны понимать. Или их мозги затуманены военно-стратегическими идеями США? Так ведь США в течение всей долгой «холодной войны» стремились к тому, чтобы, как Первая и Вторая мировые войны, возможная новая крупная война, особенно ядер¬
172

ная, велась где угодно, кроме американской территории. Причем, как мы помним, особый накал конфронтации приходился на Европу. И сейчас в ее интересах переключить внимание России со стратегической составляющей ядерных сил на оперативно-тактическую. Надо ли это Европе? Что предпримет правительство России в ответ на появление натовских войск на ее границах, трудно сказать. Но оставить это без внимания оно не может. Логика же подсказывает, что выравнять военные силы с НАТО без ядерной составляющей Россия в настоящее время не имеет возможности.

Глава 7
НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
В соответствии с частью 2 статьи 92 Конституции Российской Федерации прекращаю с 12 часов 00 минут 31 декабря 1999 года исполнение полномочий Президента Российской Федерации.
Б. Н. Ельцин
В связи с отставкой Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина приступил в соответствии со статьей 92 Конституции Российской Федерации к временному исполнению полномочий Президента Российской Федерации с 12 часов 00 минут 31 декабря 1999 года.
В. В. Путин
Новогодний сюрприз
В канун 2000 года, когда на востоке страны был уже поздний вечер и загорались новогодними огнями елки, россияне прильнули к экранам телевизоров: Б. Н. Ельцин, зачитав свой собственный указ, прощался с согражданами, досрочно покидая пост президента Российской Федерации. Слова президента были проникновенными, навевали грусть, но и побуждали к раздумьям. Вспоминались его слова, сказанные еще шесть лет назад о цивилизованном уходе. Тогда им не придали особого значения — дескать, посмотрим как он заговорит, когда придет конец срока его правления. А слова были примечательными: «Рано или поздно я уйду из политической жизни. Уйду по регламенту, по конституции, по закону. Я точно хочу создать прецедент нормального, цивилизованного, спокойного ухода политика. С властью в России действительно никогда добровольно не расставались... Все стремились наверх, к самой вершине. Еще выше, еще. Долез наверх — высота-то какая! Отсюда вниз пути уже нет». В стремлении к самой вершине Борису Николаевичу не откажешь. Не остановила даже перспектива развала, а затем и развал Союза. Но слово о цивилизованном уходе сдержал. Причем ушел досрочно.
Вспоминались и другие слова Ельцина, которые он произнес по случаю назначения В. В. Путина премьер-министром: «Ровно через год будут президентские выборы. И сейчас я решил назвать человека, который, по моему мнению, способен консолидировать общество, опираясь на самые широкие политические силы, обеспечить продолжение реформ в России. Он сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом XXI веке предстоит обновлять вели¬
174

кую Россию. Это секретарь Совета безопасности, директор Федеральной службы безопасности Владимир Владимирович Путин». И вновь слова Ельцина обрели реальность: эстафету государственного управления принял Владимир Путин.
Новый глава государства был немногословен. Его лицо отражало целую гамму чувств. Но можно было понять, что он осознает, какую тяжелую ношу взваливает на его плечи Ельцин.
В течение почти десяти лет правления Ельцина и его команды доставшийся России валовый внутренний продукт (ВВП) сократился более чем на 40%, промышленное производство — на 54%, сельскохозяйственная продукция — на 43%, грузооборот транспорта — в 3 раза. Уже одно это говорит об уровне падения страны. Но ведь Россия находится не в вакууме и не на другой планете. Мир живет и развивается. В то время, когда наша страна деградировала, экономика большинства государств мира развивалась. Поэтому истинный ущерб от реформ, понесенный Россией за последнее десятилетие XX века, в действительности значительно больший. Его следует отсчитывать от того уровня, который Россия имела бы, развиваясь наравне с другими государствами планеты. (Речь, конечно, не идет о других государствах СНГ, которые находились в эти годы вряд ли в лучшем положении, чем Россия.) Именно поэтому в действительности экономическое падение России глубже, и отстала она от развитых стран больше. Если в начале 1980-х ВВП Советского Союза составлял около 60% (РСФСР — более 40%) от ВВП Соединенных Штатов, то в тот день, когда Ельцин покинул свой президентский пост, это соотношение сократилось многократно. По данным Госкомстата, ВВП России, рассчитанный по паритету покупательной способности (ППС), в 1999 году составил 887,7 млрд долларов. В то же время ВВП Соединенных Штатов достиг 9206,7 миллиардов долларов, то есть стал более чем в 10 раз превосходить ВВП России! Далеко обошли Россию Великобритания, ВВП — 1385,5; Германия, ВВП — 2019,4; Япония, ВВП — 3163,1 млрд долларов.
Не менее удручающе выглядела Россия и по другому показателю, который характеризует уровень экономического состояния страны и называется долей ВВП на душу населения. По этому показателю она многократно отставала от США и других развитых стран мира. Далеко за допустимый предел опустились и ассигнования на оборонные нужды — об этом уже говорилось.
И весь этот обвал произошел в стране, которая, наряду с ее высоким научно-техническим и экономическим потенциалом, по природно-ресурсным запасам даже в ее современных границах все еще остается одной из самых богатых, если не самой богатой, стран мира. По свидетельству российских ученых, по этим запасам она в 2 раза опережает Соединенные Штаты Америки, в 5 раз —
175

Германию и в 20 раз — Японию. Приходится только удивляться, каким образом при таком природно-ресурсном богатстве и таком исходном уровне ВВП новые власти России менее чем за десять лет назанимали за рубежом на хлеб насущный более сотни миллиардов долларов. Может быть, потому, что приватизаторы всенародного имущества в те же годы сумели перекачать в западные банки на личные (или фиктивные) счета в два-три раза большую сумму?
Что ж, это предположение не лишено основания. Действительно, утечка капиталов за границу еще более усугубила негативные последствия первоначального расчленения и последующей приватизации российской экономики. Уровень утечки капиталов многократно превысил вложения в собственную промышленность и родное сельское хозяйство. По оценкам многих источников размеры перекачки валюты в иностранные банки достигли астрономических высот — за годы реформ в них было переведено от 150 до 350 млрд долларов. Причем этот поток не прекращается. По данным Центрального банка РФ, утечка капиталов из России только в 1999—2000 годах превысила 40 млрд долларов. Одновременно наращивался внешний государственный долг: с 1991 по 2000 год он возрос с 55,8 млрд долларов до 161,4 млрд и только для его обслуживания теперь требуется затрачивать около 15 млрд долларов в год.
Люди у телевизоров вспоминали и то, как быстро Ельцин и его младореформаторы разделались с социализмом, но продолжали спорить, что же они создали вместо него? Капитализм? Говорят, что да (хотя младореформаторы долго стыдливо называли свое дитя не иначе, как «рынок»). Но если это и капитализм, то, наверное, в его худшем исполнении. Недаром западные капиталисты, которые должны бы радоваться, что их полку прибыло, обижаются, когда созданное в России «нечто» называют капитализмом. Видимо, боятся еще большей дискредитации столь милого им общественноэкономического строя. «Экономическая система, — говорят они, — в которой отсутствуют законы о национальном богатстве и собственности, а утечка капитала за границу во много раз превышает вложения в собственную экономику; система, которая является одной из самых коррумпированных в мире, — эта система именуется капитализмом. Российские граждане, получившие наибольшую выгоду от распродажи государственной собственности и расхищения общественных благ (просто «грабители», по мнению многих граждан), почитаются благородными разбойниками, баронами грабежа, словно они русские Рокфеллеры и карнеги, заложившие основы национального достояния...»
Спорили и те, у которых в результате реформ не стало ни телевизора, ни жилья, где они раньше могли его посмотреть. Многие
176

из них имеют высшее образование, раньше занимались творческой работой, но оказались вдруг лишними людьми, чьи таланты и опыт приложить стало негде, а воровать и грабить ближнего прежняя власть не научила. Может быть, этого и не случилось бы, если бы реформы проводились продуманно, в определенных пределах и без спешки. Но пришедшие к власти вместе с Ельциным младореформаторы, боясь реванша коммунистов, спешили сокрушить государственные основы советской экономики. Поэтому предпринятые для скорейшего образования в России класса крупных собственников-капиталистов шоковая терапия и ваучерная приватизация с самого начала приобрели ярко выраженный грабительский характер. Если перейти на сленг новых собственников, народ просто кинули.
Так или иначе, а класс собствеников был создан, идеологи рынка торжествовали. Но обещанного эффекта рынка в экономике не произошло: промышленное производство продолжало падать, многие предприятия просто прекратили свое существование. Много, очень много россиян оказались за так называемой чертой бедности.
Путин, принимая высший пост страны, не мог не представлять, что распростертая за кремлевскими стенами великая Россия лежит в развалинах, на улицах ее городов и в подъездах домов бандиты все еще отстреливают друг друга, не поделя остатки разграбленной всенародной собственности, в Чечне льется кровь. Необходимы срочные меры. Но какие?
Взгляд на прошлое
Можно ли обойтись без воспоминаний о прошлом? Вряд ли. Обычно люди вспоминают эпизоды из личной жизни, свои удачи, просчеты. Но на рубеже столетий больше обсуждали события «тех самых десяти лет». На экранах телевизоров и в печатных изданиях представители власти и олигархов как-то пытались взбодрить россиян, говорили о «демократических завоеваниях», а россияне обсуждали, в сколь плачевном состоянии оказалась Россия в конце XX века. Искали виновных и удивлялись, что, несмотря на разграбление оставшегося после СССР экономического потенциала и разруху всего и вся, страна все же продолжала жить! Какой же у Союза был запас прочности?!
Этому удивился даже бывший последний Еенеральный секретарь ЦК КПСС, первый президент Советского Союза М. С. Еорбачев. В одном из интервью он, как бы сделав открытие, заявил, что «ресурс-то» у СССР был «огромный: ведь смотрите, что делаем со страной, а она все держит нас...» Еорбачев сетует и на то, что «исчезновение» Советского Союза изменило всю «геометрию» от¬
177

ношений — прежде всего в Европе, и не только в Европе. Противовес, — причем весьма солидный, — любому гегемонизму, которым стал Союз в годы перестройки, исчез. Соответственно все, кто вынашивал какие бы то ни было эгоистические планы, получили значительно больший простор для своих действий. Мир стал менее предсказуемым, более неопределенным». Все сказано правильно. Разве что кроме фразы: не «которым стал Союз в годы перестройки», а «которым, несмотря ни на что, все еще оставался». «Так или иначе, — подытоживает Горбачев, — но с конца 1991, а особенно — с начала 1992 года ход событий на мировой арене изменил свое русло».
Да, ход событий на мировой арене действительно изменил свое русло, и, к сожалению, с того памятного конца 1991 года в этом русле поплыли, барахтаясь в мутном потоке неразберихи и неурядиц, пятнадцать осколков бывшей сверхдержавы. Одним из осколков была потерявшая многовековую державность Россия, которая одной из первых объявила устами Б. Н. Ельцина независимость от самой себя: ведь Советский Союз был лишь одним из обликов той многовековой России, был единой Родиной более чем для ста населявших ее народов и народностей. То, что это было именно так, показала Великая Отечественная война, в которой люди не делились на русских, украинцев, белорусов, грузин, казахов, татар или представителей других народов — был единый советский народ. И он победил! О том, как случилось, что вопреки воле более чем трех четвертей населения страны, выступивших за сохранение Советского Союза, Ельцину, Кравчуку, Шушкевичу и иже с ними все же удалось привить союзным республикам бациллу суверенизации, сказано в первой главе.
Конец XX века. Прошло почти десять лет, как народы СССР, ранее бывшие единым народом, разошлись по национальным квартирам. В каждом из них произошло резкое расслоение на богатых и бедных. В России появилась кучка миллиардеров-олигархов, огромная масса народа оказалась за чертой бедности. Интеллигенция продолжала искать объединяющую всех национальную идею. В условиях столь неоднородного, но сильно политизированного общества кто и что только не показывал, не говорил и не писал в российских средствах массовой информации!
Например, в «Аргументах и фактах» рассказывалось о беседе главного редактора В. А. Старкова с А. Н. Яковлевым. Видимо, умилившись созерцанием самого «архитектора перестройки», Старков воскликнул: «Я всегда говорил и могу повторить: Боженька смилостивился над нами, когда у нас появился такой человек, как Горбачев. А при Горбачеве - Яковлев, а после Горбачева — Ельцин!»
Второй президент России В. В. Путин как-то заметил: «Тот,
178

кто не сожалеет о распаде Советского Союза, не имеет сердца, а тот, кто сейчас выступает за его восстановление, — не имеет разума». Но президент не упомянул еще одну категорию людей — тех, кто не имеет совести. Вот ведь воскликнул Старков... и не устыдился слов своих.
А вот другие слова: «Начиная с 1991 года российская действительность представляла собой самый жестокий правительственный кризис мирного времени в XX веке; упадок сельского хозяйства, во многом превосходящий тот, что случился в начале 30-х годов по вине сталинской коллективизации; беспрецедентная зависимость от импорта (в особенности продуктов питания и лекарств); благополучие двух-трех «потемкинских» городов на фоне нищеты и полунищеты 75% населения; большее количество сирот, чем было после Второй мировой войны..; превращение из супердержавы в государство-попрошайку, существующее на иностранные займы и терзаемое, согласно сообщениям российской прессы, «голодом, холодом и нищетой», чьи отдельные районы «с ужасом ждут приближения зимы». Это пишут ни «левые», ни «правые» — никакие. Это взгляд со стороны — цитата из уже упоминавшейся книги американца С. Коэна «Провал крестового похода».
Интересно, ни эти ли результаты деятельности названных Старковым людей привели его в столь восторженное состояние? Вряд ли «нищие и полунищие» граждане России разделяют его восторги. Если бы спросили их мнение, то оно наверняка не совпало бы с мнением главного редактора популярной газеты. А ведь их, бедолаг, три четверти населения страны!
К концу эпохи Ельцина только ослепленные восторгом от внутренних перемен демократы, бывшие архитекторы и прорабы перестройки, да те, кто нажил капитал, участвуя в ограблении распавшегося государства, пели дифирамбы российской власти. От остальных граждан, особенно от так называемых бюджетников и военнослужащих, хвалебных речей уже давно не услышишь. Человеческая память так устроена, что со временем в ней больше остается хороших воспоминаний. Поэтому по прошествии ряда лет все чаще проявляются моменты ностальгии по прошлой советской жизни. Они возникают от соприкосновения с повседневной действительностью. Например, при оплате за жилье и коммунальные услуги, стоимость которых уже достигла альпинистских вершин и продолжает расти дальше. Или, когда среди зимы вдруг отключают свет, газ и отопление. Или при виде чумазых, голодных и оборванных детей и бомжей. Или, когда россияне не имеют возможности заплатить за билет, чтобы посетить родственников, проживающих на другом краю нашей протяженной страны. Или, наконец, когда они вдруг осознают, что им угрожает вымирание
179

из-за недоедания, наркомании и дороговизны лекарств, — это подтверждается статистикой: людей умирает больше, чем рождается. Много поводов для ностальгии.
Еще раз процитируем Горбачева. Он часто оглядывается назад: дескать, есть будущее у социализма! Его мнение вновь стало определенным: «Социалистическая идея не утратила своего значения, своей исторической актуальности. Не только потому, что сама по себе идея, включающая такие понятия, как справедливость, равноправие, свобода, демократия, никогда не сможет себя исчерпать. Но и потому, что все развитие земного сообщества каждый день с новой силой подтверждает: потребность в справедливости, равноправии, свободе и демократии, в солидарности не угасает, а нарастает».
Сегодня, по прошествии более десяти лет, бывшие советские граждане никак не могут понять: как случилось, что они допустили распад своей страны? Да, никто не спорит — в Советском Союзе далеко не все было благополучно. Да, накопилось много серьезных проблем, требовавших решения. Да, хотелось бы большей свободы и выбирать в органы власти не по принципу «одного из одного». Но разве можно назвать разумными действия, когда ктото для того, чтобы, скажем, вывести тараканов, спалит свой дом? Почему же граждане страны молчаливо наблюдали за тем, как кучка переродившихся партийцев, стоящая у власти, вместо того, чтобы взяться за решение накопившихся проблем, сама возглавила вселенский погром собственной страны? Почему позволили своре проходимцев присвоить плоды своего труда и труда ряда поколений сограждан? Почему безмолвствовали, когда этот грабеж так скоропалительно был узаконен на государственном уровне? В истории еще не было примера того, чтобы правители государства сами бы и разваливали его. Но так случилось с Советским Союзом. И это было для его граждан полной неожиданностью.
Во главе начатого демонтажа Советского государства и идей, на которых оно создавалось, стали представители высшего партийного и государственного руководства! Людям и в голову не приходило, что на их глазах творится предательство, возглавляемое вождями, с портретами которых они ходили на праздничные демонстрации. Начатый процесс развала государства сопровождался мощной поддержкой средств массовой информации, направляемых все теми же перерожденцами из Политбюро и ЦК КПСС. И это еще более усугубляло растерянность граждан и непонимание происходящего. Конечно, помогали развалу и из-за рубежа. Но это нисколько не умаляет вины перерожденцев. Людям обещали, что вместо появившихся в последние годы перестройки угнетавших их колбасных поездов и пустых прилавков магазинов придет рынок, и в кисельных берегах потекут молочные
180

реки. Рынок оказался диким капитализмом, а кисельные берега и молочные реки — только для тех, кто успел прихватизировать государственное, а следовательно, нажитое гражданами страны имущество.
Обещали и свободу — свободу личности, свободу слова и печати, независимость средств массовой информации. Если быть объективным, то сдвиги в этой области, конечно, есть. И все же эта свобода относительна. Почему? Да потому, что в отношении ее возникает множество вопросов.
Например, независимые СМИ. Независимые от кого? Известному магнату В. Гусинскому очень захотелось обзавестись независимым каналом телевидения, и он основал телеканал НТВ. Потом захотелось свободы слова и печати, и он создал газету «Сегодня», еженедельник «Итоги», журнал «Семь дней». Захотелось свободы эфира, и появилась радиостанция «Эхо Москвы». Они действительно не зависят ни от кого, кроме Гусинского и тех, кто больше заплатит. Можно ли назвать их независимыми и свободными? В шутку ли, всерьез ли, но известный сподвижник Ельцина генерал А. Коржаков даже предложил переименовать независимый канал НТВ в «ГТВ» — гусинское телевидение.
Его оппонент по медиабизнесу Б. Березовский решил не отставать — ему тоже захотелось иметь независимый телеканал, свободу слова и печати. Правда, в отличие от Гусинского он не стал создавать что-то с нуля, а решил приобрести уже готовое — государственный телеканал. С учетом близости к «семье», это оказалось делом нетрудным: 30 ноября 1994 года президент Ельцин, учтя заверения Березовского, что канал приватизируется в целях обеспечения поддержки Бориса Николаевича на предстоящих президентских выборах, подписал указ о приватизации Первого государственного канала, который получил название ОРТ. Его главным акционером стал, естественно, Березовский. Причем, приобретая акции ОРТ, он думал не только или даже не столько о прямой наживе, сколько о рычаге влияния на политику. Впоследствии Березовский сам признался, что ОРТ является «важным инструментом политического влияния. Все последующие события, — подчеркнул он, - особенно президентские выборы — продемонстрировали правильность моего подхода». Образцом свободы, независимости и особенно объективности СМИ стали передачи типа тех, которые вел телепрепаратор С. Доренко, а также мразь фильмов-ужастиков, проповедь бандитских инстинктов и порнографии. Такой ли свободы для средств массовой информации хотели граждане России?
Что интересно, все, что произошло со страной к концу XX века, творилось под демократическими лозунгами. Представители олигархов и нуворишей во властных структурах узурпи¬
181

ровали само понятие «демократия», которое, как всем известно, изначально означает «власть народа» (demokratia = demos (народ) + kralos (власть). Что общего у «власти народа» с «властью олигархов» ?
Нельзя сказать, что граждане России безмолвствовали, наблюдая за творящимися безобразиями. В начале 1996 года рейтинг доверия к Ельцину упал до 5%. На первое место со своими 17% уверенно вышел Г. А. Зюганов. 15 февраля он был выдвинут кандидатом левых и народно-патриотических сил. Весной 1996 года дело дошло до того, что депутаты поставили вопрос о законности событий, которые привели к распаду Советского государства. Тогда власть и деньги имущие пережили немало тревожных дней. Ельцин был вынужден обратиться в Совет Федерации с тем, чтобы прервать дальнейшее развитие событий в столь опасном для властей и олигархов направлении. Этот эпизод предвыборных месяцев историографы Ельцина, как правило, опускают. Однако он имел место, о чем свидетельствует факсимиле обращения Ельцина в Совет Федерации, которое сохранилось в личном архиве А. Коржакова:
«Президент Российской Федерации
В Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации
15 марта 1996 г. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации приняла постановление «Об углублении интеграции народов, объединившихся в Союз ССР, и отмене Постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года» и «О юридической силе референдума СССР 17марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик». Этими постановлениями Государственная Дума отменила решение Верховного Совета РСФСР о ратификации «Соглашения о создании Содружества Независимых Государств» и о денонсации Договора об образовании СССР... В связи с этим прошу членов Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации обсудить сложившуюся ситуацию на заседании Совета Федерации.
Президент Российской Федерации Б. Ельцин»
(подпись)
Складывающаяся неблагоприятно для властей и олигархов ситуация поставила их перед необходимостью принятия чрезвычайных мер для предотвращения поражения Ельцина на предстоящих выборах в президенты РФ. Они описываются в ряде
182

публикаций, посвященных этому периоду российской истории. Например, в книге Л. Млечина «Формула власти. От Ельцина к Путину», при всем старании автора быть объективным все же просматривается последовательный приверженец Ельцина, поэтому он в равной мере отпускает похвалу первому президенту и хулу его главному оппоненту на выборах Зюганову. Причем все это перемешано со словами неприязни к советскому прошлому.
Свою позицию Млечин обозначил сразу: «Считается, что судьба избирательной кампании была решена в швейцарском городе Давосе, где самые богатые люди России решили помочь Ельцину и тем самым спасти себя».
О том, какие именно суммы были пожертвованы отечественными спонсорами на финансирование избирательной кампании Ельцина, достоверно неизвестно. (Те самые 500 тыс. долларов, о которых знают все — не в счет.) Что касается иностранной помощи, то известно, что накануне начала предвыборной кампании Международный валютный фонд выделил российскому правительству 10,3 млрд долларов. «Секретным условием этого займа было — о нем никто не должен знать. Так США помогли Ельцину стать «всенародно избранным». Как именно были использованы эти деньги, вряд ли возможно описать. Да и есть ли в этом необходимость? К тому же кроме денег на исход выборов повлиял ряд других факторов, в частности умелые действия предвыборной команды Ельцина, сумевшей использовать финансовые ресурсы и возможности приватизированных олигархами СМИ с максимальной пользой. В результате удалось всего лишь за полгода поднять рейтинг президента с 5% в январе до более 35% в июне. Именно столько процентов голосов получил Ельцин в результате состоявшегося 16 июня 1996 года первого тура президентских выборов. Зюганов в этом туре получил около 32%. Во втором туре выборов, состоявшемся 3 июля, за Ельцина проголосовало уже около 54%. Зюганов набрал более 40%.
Из всего, что изложено, может создаться впечатление, что коммунисты были побеждены лишь благодаря тому, что Ельцину помогли деньги, приватизированные олигархами СМИ и хорошо подобранная команда. Но это лишь одна сторона медали. Видимо, в своем поражении в известной мере были виноваты сами коммунисты, предвыборная программа КПРФ. Избиратели были готовы голосовать далеко не за все, что ассоциировалось с последними годами советской власти. КПРФ много бы сделала для поднятия своего авторитета, если бы публично признала допущенные в эти годы ошибки, причем не только в части конкретных решений, приведших страну к экономическому кризису 1980-х годов. Важно было отказаться от ряда уже изживших себя догм идеологии, которые в эти годы стали особенно заметны в бурно меняю¬
183

щейся жизни мирового сообщества, отделить идею социализма от происходивших в стране, особенно в годы Горбачева, негативных процессов. Надо было учесть, что большой части избирателей помешают голосовать за КПРФ воспоминания о пустых прилавках и колбасных поездах 1980-х, опасения к возврату того времени, когда выборы проводились на безальтернативной основе, а также воспоминания о репрессиях 1930-х годов. Вряд ли сами нынешние коммунисты хотят возврата к таким временам. Об этом и следовало бы сказать избирателям открытым текстом. Но, что удивительно, даже в описанных условиях Зюганову удалось собрать более 40% голосов! Они не за Зюганова — они за социальную справедливость. Возможно, еще столько же голосов приверженцев социальной справедливости коммунисты получили, если бы осовременили свою программу. Эти голоса были отданы Ельцину, сумевшему с помощью своей команды перехватить у коммунистов их лозунги и подкрепить их разовыми популистскими акциями. Прошли выборы, и власти о социальной справедливости вновь забыли. Между тем обостренное отношение к социальной справедливости было и остается особой отличительной чертой российского народа.
Однако что было, то было. Пока же, оглядываясь назад, на последние годы уходящего века, можно констатировать, что они были не лучшими в жизни Отчизны и большинства ее граждан. Популярный в России писатель А. Солженицин, как бы подводя итоги, писал:
«В результате ельцинской эпохи разгромлены или разворованы все основные направления нашей государственной, народнохозяйственной, культурной и нравственной жизни. Мы буквально живем среди руин, но притворяемся, что у нас нормальная жизнь... Мы слышали, что у нас проводятся великие реформы. Это были лжереформы, потому что они оставили в нищете более половины населения страны... Продолжим реформы. Как это понять? Продолжим разграбление России до конца?.. Не дай бог те реформы продолжать до конца».
Разумеется, в канун нового года задумывались о будущем и в Вашингтоне. В конце декабря 1999 года Национальный разведывательный совет США (National Intelligence Council) обнародовал в Интернете свое исследование с броским названием «Глобальные тенденции 2015: диалог с неправительственными экспертами». К разработке документа были привлечены, помимо профессиональных аналитиков-разведчиков, сотни неправительственных экспертов из десятков американских научно-исследовательских центров и крупных корпораций. Столь обшир¬
184

ный охват разнообразных взглядов и мнений позволяет сказать, что сделанные в документе выводы и оценки нынешнего состояния мира и перспектив его развития на ближайшие пятнадцать лет являются достаточно достоверным отражением умонастроения значительной части американской разведывательной, военной, экономической и политической элиты.
Нет нужды пересказывать весь документ. Он интересен нам главным образом в той части, где говорится о России и о Соединенных Штатах в связи с Россией. Свои рассуждения о ситуации в России и о будущем этой ситуации авторы изложили как бы на фоне состояния и перспектив развития собственной страны. При этом понятно, что об Америке они говорили исключительно в мажорном тоне и перспективы для нее рисовали радужные. Если не вдаваться в подробности, то это звучит примерно так: США и в 2015 году останутся ведущей мировой державой. Они не будут иметь себе равных ни в экономической, ни в технологической, ни в военной, ни в дипломатической сферах. Это всеохватывающее превосходство не только обеспечит США лидерство в мире, но и сделает их одним из ключевых движителей мирового развития.
Нетрудно предположить, какая роль в исследовании уготовлена России. И авторов можно понять: опираясь на факт распада основного конкурента своей страны в XX веке — Советского Союза, а затем на картину десятилетней деградации России, прямо напрашивался вывод о том, что Россия и в ближайшие пятнадцать лет не сможет встать с колен и вновь обрести былое величие. К тому же, по всему видно, авторам и не хотелось видеть такую возможность. Отсюда и предсказание: чем дальше, тем больше Россия будет отставать от США и ведущих стран мира, все более погружаться во мглу на пути к полному развалу.
«Соединенные Штаты не желают слышать о вашей стране ничего положительного. У нас прислушиваются только к тем из России, кто продолжает настаивать на так называемых реформах, направленных, как известно, на наше собственное (США. — Авт.,) процветание и на геноцид русского народа». (Р. Кларк, бывший министр юстиции США.)
Авторы исследования задавались вопросом: сумеет ли Москва приспособиться к уменьшению своей роли, не нарушая региональной стабильности? Ответ на него был дан неоднозначный: поживем — увидим. Западная Европа и Соединенные Штаты внимательно следят за развитием обстановки в России. Но есть и оценка — в вопросе звучит обеспокоенность лишь региональной стабильностью, что означает осознанную уверенность в том,
185

что если когда-нибудь Россия и сможет бросить кому-либо вызов, то только на региональном уровне — не Соединенным Штатам. Сделав столь приятный для себя вывод, авторы исследования тут же оговариваются, что все сказанное вовсе не означает, что с территории России больше не исходит угроза для США — Российская Федерация, как и Китай, Северная Корея, возможно, Иран и Ирак, может в определенных условиях прибегнуть к оружию массового уничтожения, в том числе против Америки. Что касается разговоров о стратегическом партнерстве России и Соединенных Штатов, то, по мнению привлеченных к исследованию аналитиков, серьезной базы для него не существует.
Что ж, как говорится, спасибо за откровенность. Она лишний раз напоминает о том, что Россия в силу своего географического и геополитического положения не может и не должна ориентироваться только на Запад (тем более только на США), только на Восток или только на Юг. Россия может существовать исключительно как великая мировая держава, проводящая собственную политику и защищающая свои глобальные интересы. Это, понятно, не значит, что России следует самоизолироваться, отгородиться от мира чем-то вроде пресловутого «железного занавеса». Наоборот, полезны и партнерство, и дружба, и Содружество Независимых Государств, и расширение экономических и иных связей с государствами мира, но их мерилом должны быть интересы России.
Ясно, что в интересах России было бы и воссоздание более крупной федерации. Пока что разговор идет о российско-белорусской интеграции. Вялотекущий процесс свидетельствует о том, что, наряду с обоюдным желанием россиян и белорусов к объединению, в обоих государствах существуют влиятельные силы, которые по разным причинам этому объединению противодействуют.
Концепция национальной безопасности
На рубеже столетий граждане России осознали, что так дальше продолжаться не может. Именно поэтому они в своем подавляющем большинстве проголосовали за В. В. Путина, который показался им способным остановить страну от дальнейшего сползания в пропасть и круто развернуть ее в направлении процветания и восстановления могущества. Никто не мог сказать, как это сделать. Да и вновь избранный президент скорее всего имел на этот счет недостаточно ясное представление. К тому же он был обречен начинать преобразования в стране в условиях коррумпированного окружения, которое, по-определению, не могло не сопротивляться всему, что хоть как-то ущемляло его интересы и главенствующее положение в обществе.
186

Сложным было и международное положение России. То, что Россия быстро теряла свои позиции в мире, — очевидно. Это началось еще в последние годы существования СССР. Горбачевские тезисы гуманного нового политического мышления США и другие ведущие государства мира принять отказались. Наоборот, основы их внешней политики еще более закреплялись на старых как мир принципах, которые в русском фольклоре хорошо отражены в таких крылатых выражениях, как своя рубашка ближе к телу и у сильного всегда бессильный виноват. В переводе на более изысканный язык дипломатов это звучит так: в большой политике нет друзей — есть только свои национальные интересы и они должны быть защищены. Последние советские руководители, следуя своему мышлению, привели к распаду вначале Организацию Варшавского Договора, а затем и вверенное им государство — СССР. США и те государства, которые обычно объединяют понятием «Запад», немедленно этим воспользовались. В результате вновь образованная Россия оказалась в многократно худшем международном, особенно в военно-стратегическом, положении, чем СССР, правопреемницей которого она себя объявила. Факт формального окончания «холодной войны» и сказанные при этом хорошие слова мало что меняют: США еще более нарастили темпы совершенствования своей военной машины, военно-политическая организация НАТО не только сохранилась, но и укрепилась.
Еще недавно, если мерить время в масштабе истории, США весьма уважительно относились к интересам Советского Союза за рубежом. Но вот его правопреемницей стала Россия, и все изменилось. По всему видно, что новое российское военно-политичекое руководство это понимает. Тем более что Вашингтон и не старается это скрывать. Теперь, как мы выяснили, США склонны иметь с Россией дело лишь как с одной из «групп иных государств, поскольку есть совсем немного вопросов, которые администрация считает возможным решать исключительно или преимущественно с Россией». Глобальные интересы США все меньше согласуются с интересами России. Упиваясь осознанием мощи, США в случае противодействия им готовы при необходимости доводить дело до конфронтации.
Нужна ли России конфронтация? Не нужна. Но конфронтация не от желания, она от необходимости. Конфронтация непременно возникнет, когда кто-то очень чувствительно затронет национальные интересы страны, поступиться ими — значит потерять лицо государства, а затем и его самостоятельность. Это неприемлемо. Поэтому необходимо четко представлять, в чем именно заключаются национальные интересы России, и, сообразуясь с этим, не менее четко определить возможные угрозы этим интересам и способы нейтрализации их. Другими слова¬
187

ми — в конце XX века перед Россией вновь остро встал вопрос о необходимости переосмысливания концепции своей национальной безопасности.
Говоря «вновь», я имею в виду то, что еще совсем недавно, 17 декабря 1997 года, после длительных проработок указом президента Ельцина была утверждена первая Концепция национальной безопасности Российской Федерации. То, что такой документ наконец появился, было плюсом. Однако он оказался рыхлым, без четко выраженных ориентиров и устаревшим еще до подписания. Поэтому его жизнь оказалась короткой. Спустя чуть больше двух лет, 10 января 2000 года, на свет появилась так называемая новая редакция концепции, которую утвердил исполнявший обязанности президента Российской Федерации В. В. Путин. Конечно, и новая редакция не была безупречной — ведь она все-таки была лишь новой редакцией, а не новой концепцией. Но по существу это был новый документ. И дело не в том, что он был заново переписан, стал более лаконичным и обрел директивную стройность. И даже не в том, что в нем появилось четко сформулированное определение национальных интересов России. Наиболее существенным было то, что некоторые изменения касались оценки существа складывающейся для страны международной и внутренней ситуации и задач обеспечения национальной безопасности России.
В концепции 1997 года было записано: «Учитывая глубокие изменения в характере отношений Российской Федерации с другими ведущими державами, можно сделать вывод, что угроза крупномасштабной агрессии против России в обозримом будущем практически отсутствует». В новой редакции (2000 г.) такого положения нет. Вместо него записано: «Возрастает уровень и масштабы угроз в военной сфере. Возведенный в ранг стратегической доктрины переход НАТО к практике силовых (военных) действий вне зоны ответственности блока и без санкции Совета Безопасности ООН чреват угрозой дестабилизации всей стратегической обстановки в мире». Здесь благодушный настрой на отсутствие «угрозы крупномасштабной агрессии... в обозримом будущем» снят. Стало ясно, что такую агрессию Россия сбрасывать со счетов не может. И это видение угрозы непременно должно будет повлиять и на разрабатываемую военную доктрину.
Приведенный пример касается лишь военной безопасности. Однако изменения коснулись и других сфер.
В концепции констатируется, что национальные интересы России — это «совокупность сбалансированных интересов лично¬
188

сти, общества и государства в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах. Они носят долгосрочный характер и определяют основные цели, стратегические и текущие задачи внутренней и внешней политики государства. Национальные интересы обеспечиваются институтами государственной власти, осуществляющими свои функции в том числе во взаимодействии с действующими на основе Конституции Российской Федерации и законодательства Российской Федерации общественными организациями».
Полномочия органов и сил обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, их состав, принципы и порядок функционирования определятся конституцией и другими законодательными актами РФ. При этом в формировании и реализации политики обеспечения национальной безопасности участвуют:
президент Российской Федерации — руководит органами и силами обеспечения национальной безопасности РФ; санкционирует их действия; формирует, реорганизует и упраздняет подчиненные ему органы и силы; выступает с посланиями, обращениями и директивами по проблемам национальной безопасности; в своих ежегодных посланиях Федеральному собранию уточняет отдельные положения Концепции национальной безопасности РФ, определяет направления текущей внутренней и внешней политики страны.
Федеральное собрание Российской Федерации — на основе Конституции РФ по представлению президента и правительства РФ формирует законодательную базу в области обеспечения национальной безопасности РФ.
Правительство Российской Федерации — в пределах своих полномочий и с учетом сформулированных в ежегодных посланиях президента РФ Федеральному собранию приоритетов в области обеспечения национальной безопасности РФ координирует деятельность федеральных органов исполнительной власти, а также органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, формирует в установленном порядке статьи федерального бюджета для реализации конкретных программ в этой области.
Совет безопасности Российской Федерации — проводит работу по упреждающему выявлению и оценке угроз национальной безопасности РФ, оперативно готовит для президента РФ проекты решений по их предотвращению; разрабатывает предложения в области национальной безопасности РФ, а также предложения по уточнению отдельных положений Концепции национальной безопасности РФ, координирует деятельность сил и органов обеспечения национальной безопасности; контролирует реализацию федеральными органами исполнительной власти субъектов РФ решений в этой области.
189

Определены также функции и задачи федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации.
В концепции достаточно подробно расписываются национальные интересы в самых различных сферах, начиная от интересов и безопасности личности и общества до национальных интересов России в экологической сфере.
В том, что касается государства в целом, подчеркивается, что его интересы «состоят в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержки правопорядка, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества». При этом национальные интересы России в сфере экономики названы ключевыми.
В абзаце о национальных интересах во внутриполитической сфере следует выделить слова о национальном интересе «в обеспечении гражданского мира и национального согласия, территориальной целостности... в нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий...»
«Национальные интересы России в международной сфере, — записано далее в концепции, — заключаются в обеспечении суверенитета, упрочении позиций России как великой державы — одного из влиятельных центров многополярного мира, в развитии равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми странами и интеграционными объединениями, прежде всего с государствами — участниками Содружества Независимых Государств и традиционными партнерами России, в повсеместном соблюдении прав и свобод человека и недопустимости применения при этом двойных стандартов».
В этом определении сочетаются не только защита уже занимаемого положения России в мире, но и задачи на будущее. Правда, не очень четко записано положение о недопустимости двойных стандартов. Можно понять, что оно замкнуто только на «правах и свободах человека», тогда как в действительности эти самые двойные стандарты применяются Западом в отношении России в самых разнообразных сферах и недопустимы нигде — ни в оценках деятельности международных террористов в России и вне ее границ, ни в вопросе приема в ЕЭС, ни в оценке иных событий и фактов. Да и в жизни наше военно-политическое руководство придерживается именно такого отношения к двойным стандартам. Например, в начале февраля 2002 года на проходившей в Брюсселе Международной конференции по вопросам политики безопасности российский министр обороны С. Б. Иванов подверг
190

резкой критике западную политику двойных стандартов по отношению к России, особенно в связи с террористами, обосновавшимися в Чеченской республике. «Если кому-то по-прежнему выгодно оказывать «радушный прием» представителям чеченских террористических банд... — сказал он, — то мы твердо заявляем: разговоры о нашей сплоченности и солидарности могут остаться пустыми словами». Даже на Западе практика двойных стандартов по отношению к России нередко подвергается критике. К примеру, уже упоминавшийся С. Коэн выразил протест против тенденционного освещения американскими комментаторами трагедии «Курска». Он писал, что из их комментариев «создавалось впечатление, что американское правительство само никогда не теряло ядерную подводную лодку вместе с экипажем... не скрывало стратегическую информацию во имя национальной безопасности, а в данной ситуации имело больше прав, чем русские, рыскать в Баренцевом море. Саму катастрофу американцы объясняли любыми причинами, от советского опыта до путинского руководства, кроме наследия ельцинской эпохи, когда благодаря «реформам», осуществляемым с помощью США, ядерный комплекс России остался без должного содержания и контроля. Однако об этом ни слова не было сказано».
О национальных интересах России в военной сфере в концепции сказано коротко. Они «заключаются в защите ее независимости, суверенитета, государственной и территориальной целостности, в предотвращении военной агрессии против России и ее союзников, в обеспечении условий для мирного демократического развития государства».
В разделе III дается оценка угроз национальной безопасности России. При этом в международной сфере, в частности, подчеркивается опасность, связанная: со стремлением отдельных государств и межгосударственных объединений принизить роль существующих механизмов обеспечения международной безопасности, прежде всего ООН и ОБСЕ (ярким примером этого были агрессивные действия США и НАТО в Югославии в 1999 году); с укреплением военно-политических блоков и расширением НАТО на Восток (приглашение НАТО вступить в члены этой организации Прибалтийских республик бывшего СССР, а также некоторых государств Восточной Европы в 2002 году); с появлением вблизи границ России иностранных военных баз (опять же расширение НАТО на Восток, а также высказывания американских военных о желании США продолжить военное присутствие в бывших советских среднеазиатских республиках и в Грузии); с ослаблением интеграционных процессов в СНГ; с попытками других государств противодействовать укреплению России как одного из центров влияния в многополярном мире и реализации
191

ее национальных интересов; с проявлением попыток ослабить позиции России в Европе, на Ближнем Востоке, в Закавказье, Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе и т. д. Подчеркивается опасность международного терроризма.
Отдельно говорится об уровне и масштабах угроз в военной сфере. Например, обращается внимание на «возведенный в ранг стратегической доктрины» переход НАТО к практике силовых (военных) действий вне зоны ответственности блока и без санкции Совета Безопасности, что чревато угрозой дестабилизации всей стратегической обстановки в мире. Подчеркивается опасность, создаваемая все увеличивающимся технологическим отрывом ряда ведущих держав, создающим предпосылки для качественно нового витка гонки вооружений, а также коренного изменения форм и способов ведения военных действий. Указывается на затянувшийся процесс реформирования российских Вооруженных сил и оборонного промышленного комплекса и их недостаточное финансирование; именно этим объясняется критически низкий уровень оперативной и боевой подготовки Вооруженных сил РФ и других войск, недопоставка современного вооружения, военной и специальной техники, крайняя острота социальных проблем. Столь острыми являются и проблемы в пограничной сфере. Все вместе это ведет к ослаблению военной безопасности России.
Ознакомившись с положениями III раздела концепции в отношении военной безопасности России, каждый россиянин, если он является ее патриотом, неизбежно приходит к выводу: необходимы крутые перемены. Видимо, патриотами были и участники выработки концепции, поэтому в ее следующем (IV) разделе записано: «Обеспечение военной безопасности Российской Федерации является важнейшим направлением деятельности государства. Главной целью в данной области является обеспечение возможности адекватного реагирования на угрозы, которые могут возникнуть в XXI веке, при рациональных затратах на оборону». Хотя дальше и говорится о том, что в предотвращении войн и вооруженных конфликтов Россия традиционно «отдает предпочтение политическим, дипломатическим и другим невоенным средствам», однако эти «невоенные средства» вряд ли возможны без «наличия достаточной для обороны военной мощи». И далее: «Важнейшей задачей Российской Федерации является осуществление сдерживания в интересах предотвращения агрессии любого масштаба, в том числе с применением ядерного оружия против России и ее союзников».
Недвусмысленно подчеркивается что Российская Федерация должна обладать ядерными силами, способными гарантированно обеспечить нанесение заданного ущерба любому государству-аг-
192

рессору или коалиции государств в любых условиях обстановки. При этом ее Вооруженные силы «боевым составом мирного времени должны быть способны обеспечить надежную защиту страны от воздушного нападения и решение совместно с другими войсками, воинскими формированиями и органами задач по отражению агрессии в локальной войне».
Важное значение в деле безопасности придается сотрудничеству с государствами—участниками СНГ — об этом говорится в нескольких разделах концепции. Позже в военной доктрине, разработанной с учетом этих положений, будет записано, что Российская Федерация «...придает приоритетное значение укреплению системы коллективной безопасности в рамках Содружества Независимых Государств на основе развития и укрепления Договора о коллективной безопасности». Это, естественно, правильное положение. К сожалению, сказать, что названная система коллективной безопасности действует с ожидаемой от нее эффективностью, видимо, было бы преждевременно. Со времени подписания договора в 1992 году ситуация в мире и внутри СНГ существенно изменилась. Уже к моменту ратификации договора в 1994 году между его участниками наметились заметные расхождения во взглядах на международную ориентацию. Их так и не удалось разрешить, и в 1999 году из договора вьшши Азербайджан, Грузия и Узбекистан. (Грузия пошла дальше — в августе 2002 г. ее парламент принял решение о выходе даже из СНГ. Теперь она, видимо, надеется на заокеанских «друзей» Э. А. Шеварднадзе.)
Однако Договор о коллективной безопасности продолжает жить. Его пролонгация в том же 1999 году, кажется, дала ему «второе дыхание», и XXI век он встретил на подъеме. На состоявшемся осенью 2000 года в Бишкеке Совете коллективной безопасности руководители государств СНГ — участниц договора, кроме заглавной темы об объединении усилий в борьбе с международным терроризмом, обсудили и другие проблемы интеграции усилий по укреплению коллективной безопасности. Все говорит за то, что наметился переход от формирования «институционной структуры и общеконцептуальной нормативной правовой базы» к реальной военно-политической интеграции. Об этом же свидетельствуют и проведенные в 2001 году военные учения.
Не обойден в концепции вниманием и оборонно-промышленный комплекс (ОПК). Кажется, оборонка начиная с 2000 года стала вставать на ноги. Три года подряд шло устойчивое финансирование госзаказа. Государство в 2002 году практически рассчиталось по долгам с оборонным комплексом за 1996—1999 годы. Проведена реструктуризация долгов предприятий по платежам в федеральные и местные фонды. Сохранены, а в ряде случаев увеличены экспортные поставки вооружений и военной техники. На фоне общей
7 В. Стародубов
193

тенденции роста объема производства продукции ОПК доля товаров гражданского назначения остается на уровне 48—52 процентов. А это означает, что она растет в количественном выражении вместе с ростом производства вооружений и военной техники. Причем главным образом за счет наукоемких товаров. Важным движителем успехов ОПК стала федеральная целевая программа «Реформирование и развитие ОПК (2002—2006 годы)». О ее эффективности можно судить по результатам первого года реализации этой программы. В 2002 году объем товарного выпуска продукции ОПК вырос почти на 19%, в том числе товаров гражданского назначения — на 8,5% Средняя заработная плата работников ОПК возросла более чем на 40%. Началось серьезное финансирование программы «Национальная технологическая база», что позволило спрограммировать более амбициозные проекты. Поставлена задача увеличения доли выпускаемой ОПК продукции на внутренний рынок, что, естественно, возможно лишь за счет увеличения гособоронзаказа и его аккуратного финансирования. Уже в 2002 году эта доля составила 25%. Обращается внимание на качество продукции ОПК, ее затратность и себестоимость. Для внешнего рынка все это сказывается на конкурентноспособности российского оружия и военной техники. Для решения проблемы предусмотрена модернизация технологического и производственного парка, перестройка всей экономики отрасли.
Однако в этой бочке меда явно просматривается портящая его ложка, а может быть, даже большая емкость, дегтя. Перестройка экономики сопровождается ее капитализацией. И как оказалось, эта капитализация для оборонной промышленности далеко не всегда оборачивается благом. Высокопоставленные представители Министерства промышленности, науки и технологий РФ отмечают практику приобретения предпринимателями предприятий ОПК с целью спекуляции — перепродажи или перепрофилирования. Ясно, что это никак не способствует целям развития ОПК как отрасли экономики, предназначенной для обеспечения военной безопасности страны.
Убедительно звучит заключительная фраза Концепции национальной безопасности: «Российская Федерация намерена решительно и твердо обеспечивать свою национальную безопасность».
Естественно, при ознакомлении с концепцией возникают вопросы. Иногда кажется, будто принятая концепция — это одно, а реальная политика — нечто другое, не всегда сочетающееся с намеченными в концепции путями обеспечения национальной безопасности России.
Характерным в этом отношении является вопрос о НАТО. В концепции он затронут в нескольких местах. «Укрепление военно-политических блоков и союзов, прежде всего расширение
194

НАТО на Восток», а также «переход НАТО к практике силовых (военных) действий вне зоны ответственности блока и без санкции Совета Безопасности» были названы в числе основных угроз национальной безопасности России. Так в концепции. А в жизни? Вспомним, что произошло в Праге на саммите НАТО в ноябре 2002 года. Об этом говорилось в главе VI. Там семь государств, в числе которых были Латвия, Литва и Эстония, получили приглашение вступить в Североатлантический союз. Если сверить это событие с положениями концепции, то, кроме названных угроз, оно создает и другие угрозы и нежелательные последствия, также прямо или косвенно обозначенные в этом документе. К примеру, вступят названные страны в НАТО, и тут же проявятся две новые угрозы: появление в «непосредственной близости от российских границ» иностранных военных баз и развертывание крупных воинских контингентов. Эти угрозы отнесены к числу основных.
Как же Россия отреагировала на решение НАТО? Президент Путин на саммит не поехал. Но незадолго до этого он обсуждал его в беседе с Робертсоном. Обозреватели так резюмировали итог беседы: Москва не приветствует, но и не возражает против расширения блока. Что ж получается? Россия изменила свое отношение к НАТО? Или концепция уже не отражает существующую реальность? Возможно (эту подсказку сформулировали те же обозреватели), ответ следует искать в том, что президент Путин сразу же после решений НАТО в Праге отправился в Пекин и в Дели, где в числе других проблем обсуждались также вопросы военного сотрудничества?
Обращает на себя внимание и то, как в концепции отражены вопросы борьбы с терроризмом. Он упоминается во всех разделах концепции, по крайней мере, в десяти местах — и там, где это необходимо, и там, где без упоминания терроризма вполне можно было обойтись. Однако создается впечатление, что составители концепции не делают четкого различия между терроризмом, связанным с криминализацией общества (как следствием раздела государственной собственности и ее последующего передела), и международным терроризмом, корни которого имеют совершенно иное происхождение. Поэтому во многих местах суть упомянутого терроризма понимается с трудом либо воспринимается лишь как дежурное слово или фраза. И в то же время международный терроризм даже не упомянут в разделе главы VI, где говорится об «Обеспечении военной безопасности России» (как будто в борьбе с терроризмом в Чечне вовсе и не участвует воинский контингент) и в разделе той же главы — в числе основных задач в пограничной сфере (как будто это погранвойск вовсе и не касается).
И все же принятая в 2000 году редакция Концепции национальной безопасности Российской Федерации была воспринята
195

положительно. В ней, хотя и в общих формулировках, что свойственно документам подобного рода, были прописаны и состояние, в котором Россия оказалась на рубеже веков, и угрозы, которые ее подстерегают, и рецепты, как эти угрозы нейтрализовать. Потом в более развернутом виде все это было отражено в частных документах. В том, что касается военных угроз, таким документом стала Военная доктрина РФ. В целом была разработана система взглядов, оценок и мер, которые в условиях экономического кризиса конца 1990-х годов и малоутешительных прогнозов на ближайшее будущее все же возрождали надежду на то, что Россия и в этих условиях намерена защищать свои национальные интересы и примет все возможные меры к тому, чтобы было чем защищать.
Нет, конечно, никто и не ожидал чего-то кардинального. Всетаки чудес на свете в последние столетия вроде бы не наблюдалось. Если экономика развалена, а люди в своем большинстве нищенствуют, то откуда же вдруг могут появиться в нужном количестве новейшие вооружения, откуда возьмутся средства, необходимые для строительства жилья для офицеров, и деньги для разрешения накопившихся других социальных проблем армейских и флотских коллективов? Не ожидали и того, что наш оборонно-промышленный комплекс вдруг перестанет чахнуть и будет работать не только на зарубежные армии, но и кое-что сделает для родных Вооруженных сил; не ожидали, но вдруг появилась надежда, что спад вроде бы остановился и даже наметились признаки роста экономики, признаки повышения внимания к вопросам безопасности России. Об этом же говорил и факт принятия новой Концепции национальной безопасности РФ.

Глава 8
ВОЙНА... ИЛИ ЕЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ
Мы совершенно не хотим сказать, что лучшим политиком или дипломатом будет «солдат», но что известный круг военных познаний должен иметь каждый государственный деятель, оперирующий на политическом поле, — это является неопровержимым.
Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников
Реформа... но вначале о доктрине
Почти все постсоветские годы XX столетия в России говорили о военной реформе, которая хоть как бы примирила потребности в обеспечении должной безопасности страны с постоянно сокращавшимися экономическими, демографическими и иными возможностями. На совещании глав новообразованных государств СНГ 30 декабря 1991 года в Минске последний министр обороны СССР маршал авиации Е. И. Шапошников, только что назначенный главнокомандующим Объединенными вооруженными силами СНГ, призывал хотя бы на три-пять лет сохранить единые вооруженные силы. Руководители Украины, Молдавии и Азербайджана выступили против — они уже видели себя в роли верховных главнокомандующих собственными национальными вооруженными силами. Удалось согласовать лишь двухмесячный срок, в течение которого республиканские власти надеялись разработать подходы к решению этой проблемы и принять необходимые законы. В согласованный срок, естественно, далеко продвинуться в этом направлении не удалось, однако к весне 1992 года в большинстве республик СНГ уже были сформированы министерства обороны.
Президент РФ Ельцин выступал за сохранение единых вооруженных сил. Но его никто не хотел слушать — как в деле развала СССР, когда он предлагал республикам и регионам брать столько суверенитета, «сколько они могут проглотить», так и в развале Вооруженных сил он сам был пионером — именно он в октябре 1991 года, когда еще существовал СССР, своим указом создал в РСФСР Государственный комитет по обороне, который другими республиками рассматривался как первый шаг к созданию се¬
197

паратных вооруженных сил. Это отложилось в памяти. После того как СССР был развален, и после того, как весной 1992 года в республиках СНГ началась хаотическая приватизация частей, техники и имущества бывших Советских Вооруженных Сил, создание российских Вооруженных сил стало необходимостью. 7 мая 1992 года указом президента Ельцина было объявлено «О создании Вооруженных сил Российской Федерации» и возложении на себя функции Верховного главнокомандующего. Естественно, что вновь созданные Вооруженные силы требовали реорганизации.
Конечно, если следовать традициям и логике, то для того, чтобы решить, что и как реформировать, надо было вначале оглядеться, проанализировать и осознать складывающуюся для России военно-стратегическую и внешнеполитическую ситуацию, проанализировать характер современных войн и тенденции их изменения, выявить существующие и потенциальные военные угрозы, сопоставить все это с состоянием и возможностями той части военного потенциала, которая досталась России от Советского Союза, и со складывающейся в России ситуацией в экономической, демографической и иных областях. После такого исследования можно более обоснованно решить, следовать ли, например, за современными США, которые в вопросах безопасности и защиты национальных интересов делают ставку на силу и превентивные военные действия, или же во главу угла положить идею сдерживания кого бы то ни было от попыток вмешательства во внутренние дела России и ущемления ее национальных интересов путем угрозы ответных действий, чреватых для агрессора неприемлемыми последствиями. При этом в условиях новой России важно, чтобы выбранный путь реформирования Вооруженных сил, в наибольшей мере отвечая задаче обеспечения военной безопасности и защиты ее национальных интересов, не был бы слишком обременительным для страны.
Каким путем пойти? Думается, что у России просто не было (и нет) выбора — только вторым. Первый (американский) путь неприемлем не только по своей идее — Россия, как правопреемница СССР, следуя собственной внешней политике, традиционно выступает за политическое урегулирование возникающих международных разногласий, но и потому, что у нее далеко не та экономическая база, которая позволяет США тратить на военные нужды по 300 и более миллиардов долларов в год.
Но если это так, то для России очень и очень важно сохранить доставшийся ей в наследство от СССР мощный стратегический ядерный потенциал сдерживания. И не только сохранить, но и поддерживать его в состоянии, обеспечивающем это сдерживание.
Есть и другая причина, по которой принято не спешить с реорганизацией Вооруженных сил. Обычно начинают с выработки об¬
198

щей концепции национальной безопасности страны, в которой военная безопасность рассматривается в общей системе взглядов на обеспечение безопасности государства, общества и личности от внешних и внутренних угроз во всех сферах их жизнедеятельности. Для новой России, с учетом реально существующих элементов внутренней нестабильности, это особенно актуально. Опираясь на концепцию национальной безопасности, конкретизируя и развивая ее положения и выводы, разрабатывают совокупность официальных установок, определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности страны, иными словами — ее военную доктрину. И только после этого, следуя положениям военной доктрины, приступают к разработке конкретики военной реформы. Но, как было показано в предыдущей главе, более или менее отвечающая интересам России Концепция национальной безопасности появилась только в конце ушедшего века. Поэтому в новой России все было иначе.
Реформированию подлежали не боеготовые Вооруженные Силы Советского Союза, а их, правда, самый крупный, но все же осколок. По существу, предстояло не столько реформировать, сколько воссоздавать сбалансированный по составу видов вооруженных сил и родов войск, а также по видам и типам вооружений и военной техники оборонный организм, который был бы эффективен в новых военно-стратегических условиях и не противоречил бы обязательствам, принятым Россией перед международным сообществом. На все это требовалось время и деньги. Ни того ни другого не было.
Назначенный в 1992 году министром обороны генерал армии П. С. Грачев на пресс-конференции высказал свое видение плана реформирования Вооруженных сил России. Он заявил о том, что, наряду с традиционными видами ВС — РВСН, Сухопутными войсками, ПВО, ВВС и ВМФ, следует создать новое оперативностратегическое объединение типа сил быстрого развертывания, которое было бы способно выполнить поставленные задачи на любом направлении и на любом театре военных действий. Строить Вооруженные силы РФ предлагалось поэтапно.
На первом этапе (в течение 1992 года) — создать заново Министерство обороны России, Генеральный штаб и другие органы управления, используя уже существующую базу. Одновременно завершить инвентаризацию вооружений и военной техники, которая имеется и которая появится после завершения вывода (с согласия властей новообразованных государств) воинских контингентов, пока находящихся за пределами территории России.
На втором этапе (в течение 1993—1994 годов) — приступить к непосредственному строительству Вооруженных сил РФ путем
199

реорганизации соединений и частей бывших Советских ВС и создания необходимых группировок, начать переход к смешанной системе комплектования ВС и введению альтернативной службы.
На третьем этапе (в 1995—1999 годах) — осуществить более серьезные структурные изменения, в том числе и реорганизацию видов ВС с возможным сокращением численности их личного состава и техники.
Грачев сообщил также, что к 1995 году он предлагает сократить ВС на 700 тысяч человек, а затем к 2000 году довести их численность до 1,5 миллиона. Что касается техники, то главную ставку сделать на качество вооружений.
Нет нужды анализировать эту концепцию Грачева. Можно сказать одно: хороша она была или нет — все равно в 1990-х годах она оказалась невыполнимой. Для ее реализации требовались соответствующие экономические возможности, а их становились все меньше. С 1992 по 2000 год расходы на оборону сократились в несколько раз.
Поскольку в эти годы покупательная способность российского рубля колебалась в весьма широких пределах, удобнее показать изменение военного бюджета РФ в долларах США с учетом ППС (паритета покупательной способности) в постоянных ценах 1995 года:
Годы
1992
1994
1996
1998
2000
Военный бюджет РФ (млрд долл.)*
47,5
40,5
23,4
11,2
(8,0)
‘Пересчет за 1992—1998 гг. сделан СИПРИ (данные 1999 г.).
Много это или мало? Все познается в сравнении. В 2000 году военные расходы ведущих государств мира выглядели следующим образом:
Государства
Военные расходы (млрд долл.)
Численность ВС (тыс. чел.)
Доля военных расходов на одного военносл. (тыс. долл.)
Великобритания
39,4
300
131
Германия
31,9
350
91
Франция
40,6
440
92
Япония
42,8
330
130
США
279,9
1 420
197
Китай
(~15,0)
Россия
4,7
1200
4
(по ППС — 8,0)
(по ППС-6,7)
200

Из таблицы видно, что военные расходы США многократно превышают такие же расходы любого из государств мира. (И тем не менее Пентагон жалуется, что ему ежегодно все еще не хватает от 50 до 100 млрд долларов. Комитет начальников штабов США утверждает, что вооруженным силам дополнительно к выделяемым на военные расходы суммам требуется еще 90 млрд долларов, в том числе на закупку вооружений дополнительно до 30—40 млрд долларов.)
Россия, по существу, находится в разных «весовых категориях» не только с Соединенными Штатами, но и со всеми перечисленными в таблице государствами, и это дает ответ на возникающие вопросы как в отношении нищенского состояния наших Вооруженных сил, так и в отношении пробуксовки их реформирования. Даже с учетом паритета покупательной способности (ППС) к концу века Россия стала тратить на оборону примерно в 35 раз меньше США, а наших военнослужащих приучили существовать на денежное довольствие многократно меньшее, чем у их коллег за рубежом. Понятно также, почему практически прекращена поставка в войска новых видов и систем вооружения и техники (что производим — продаем за рубеж, иначе пришлось бы прикрывать производство), почему разучились летать наши летчики и перестали выходить в море наши моряки (нужны горючее и своевременный ремонт), почему осмелились выключать электроснабжение наших стратегических объектов (нечем платить за электроэнергию и некому приструнить РАО ЕЭС). В этом же нищенстве кроется и падение дисциплины, включая такое отвратительное явление, как «дедовщина», и трудности с призывом молодого поколения, и дефицит офицерского состава.
Столь обвальное сокращение расходов на оборону не было следствием преднамеренных, продуманных решений, диктуемых принятыми доктринальными оборонными установками. Страна с деградирующей экономикой просто не могла давать больше. При таком финансировании реализация любых планов реформирования, а тем более укрепления вооруженных сил, становилась призрачной. Поэтому к началу XXI века военная реформа все еще находилась в стадии разработки.
В ноябре 1993 года президент Ельцин подписал «Основные положения военной доктрины», которые, по замыслу, должны были сдвинуть проблему с мертвой точки. Должны были сдвинуть... но не сдвинули. Сказалось не только то, что эти положения не были подкреплены материально, но и то, что они были разработаны в спешке, келейно, в условиях конституционного безвластия, которое образовалось после расстрела Верховного Совета Российской Федерации в октябре 1993 года. Документ критиковали по разным причинам, но главным образом за то, что его военно-технические
201

и экономические тезисы практически не учитывали ни особенности положения, в котором оказалась страна, ни перспектив его изменения. В условиях внедрения в российскую действительность дикого «рынка» и обвального развала экономики, при нарастающих финансовых проблемах провозглашенные принципы военной реформы звучали не более как лозунги. Поэтому осенью 1996 года на заседании Совета обороны РФ было принято решение о разработке нового документа, который сочетался бы с разрабатываемой в то время Концепцией национальной безопасности Российской Федерации. (Утверждена 17 декабря 1997 года.) О каких-либо решениях относительно лечения первопричины — агонизирующей экономики на Совете обороны (как и вообще на каких-либо иных госсоветах) российские граждане не слышали.
Вначале проект военной доктрины, как и опубликованные в 1993 году «Основные положения», разрабатывался в тиши ведомственных кабинетов. Однако вскоре оказалось, что, держа свои средства массовой информации и граждан на голодном информационном пайке, разработчики документа вовсе не стремились к «сохранению тайны» от зарубежных «друзей» — бывших «вероятных противников» (да и кто поклянется, что они только «бывшие», если их ракеты по-прежнему нацелены на наши города и объекты?). В декабре 1998 года стало известно, что некоторые положения будущей доктрины российские парламентарии и начальник Генштаба ВС РФ обсуждали со своими американскими коллегами, а спустя некоторое время с уже разработанным проектом документа российские военные представители ознакомили натовцев в Брюсселе. Лишь после этого, в октябре 1999 года, основные положения проекта доктрины были опубликованы и стали доступны для обсуждения и критики.
Поскольку по своей сути военная доктрина отражает лишь военную составляющую общей проблемы национальной безопасности, она разрабатывалась параллельно с уточнением принятой в 1997 году Концепции национальной безопасности. Это было правильное решение. В условиях возвращения к более трезвой оценке военно-стратегической обстановки в мире и внутриэкономической ситуации оно дало положительные результаты, тем более что в новой концепции, как отмечено в предыдущей главе, были по-новому сформулированы «угрозы в военной сфере» и возможные пути ее устранения. При этом основополагающим было положение о том, что важнейшей задачей в области военной безопасности Российской Федерации является «осуществление сдерживания в интересах предотвращения агрессии любого масштаба, в том числе с применением ядерного оружия».
Военная доктрина Российской Федерации была утверждена 21 апреля 2000 года, спустя три месяца после утверждения Кон¬
202

цепции национальной безопасности. Она стала, по существу, первым полномасштабным официальным государственным документом такого рода за всю историю России — Советского Союза — России. В России до 1917 года официальные взгляды, определяющие военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности страны, отражались в периодически разрабатываемых Генеральным штабом анализах, которые дополнялись рядом других, вовсе не обязательно сопряженных с этими анализами документах. В Советском Союзе до начала Великой Отечественной войны хотя и была предпринята попытка изложить военную доктрину в виде целостного документа, однако она не увенчалась успехом. В первые послевоенные десятилетия военно-доктринальные установки содержались в постановлениях Центрального Комитета и Политбюро ЦК КПСС. И лишь в 1987 году, следуя постулатам горбачевского нового политического мышления, была разработана и введена в действие соответствующая этому мышлению новая (оборонительная) военная доктрина. Ее положения широко комментировались, но мало кто может ответить на вопрос: а существует ли вообще полный текст этого документа?
Военная доктрина 2000 года по определению представляет собой «совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военноэкономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации». Как подчеркивается в тексте, она является документом «переходного периода», то есть «периода становления демократической государственности, многоукладной экономики, преобразования военной организации государства, динамичной трансформации системы международных отношений». Там же записано, что доктрина носит оборонительный характер и что этот характер предопределяется органическим сочетанием в ее положениях последовательной приверженности миру с твердой решимостью защищать национальные интересы, гарантировать военную безопасность Российской Федерации и ее союзников.
В разделе «Военно-политические основы», где дается более детальная, чем в Концепции национальной безопасности, оценка военно-политической обстановки, рассматриваются основные угрозы и проблемы обеспечения военной безопасности, а также организационные военные вопросы. Особо подчеркивается, что «обеспечение военной безопасности Российской Федерации является важнейшим направлением деятельности государства». И далее: «Военная безопасность Российской Федерации обеспечивается всей совокупностью имеющихся в ее распоряжении сил, средств и ресурсов». Расшифровывая смысл этого положения, доктрина выпукло освещает роль ядерной составляющей россий¬
203

ских «средств и ресурсов». Прямо указывается: «В современных условиях Российская Федерация исходит из необходимости обладать ядерным потенциалом, способным гарантированно обеспечить нанесение заданного ущерба любому агрессору (государству либо коалиции государств) в любых условиях.
При этом ядерное оружие, которым оснащены Вооруженные силы Российской Федерации, рассматриваются... как фактор сдерживания агрессии, обеспечения военной безопасности Российской Федерации и ее союзников, поддержания международной стабильности и мира.
Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного оружия в ответ на использование против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях».
Обращает на себя внимание последний абзац приведенной цитаты о применении ядерного оружия «в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия». Советские доктринальные установки такого положения не содержали. В последние два десятилетия своего существования Советский Союз постоянно подчеркивал, что не применит ядерное оружие первым. Призывал другие ядерные державы последовать его примеру. Тогда на этот призыв откликнулся лишь Китай. Ни США, ни Великобритания, ни Франция советскую инициативу не поддержали. И вот теперь в российскую военную доктрину введено положение о возможном применении в определенных условиях ядерного оружия первыми. Хорошо это или плохо? Ни то ни другое. Это просто необходимость, возникшая на почве новых реальностей.
В целом военная доктрина, как говорится, получилась. Ее оценки военно-стратегической обстановки и предлагаемые меры обеспечения военной безопасности близки к реально складывающимся и к реально возможным. Конечно, критиковали и этот документ, но его основные выводы, включая и возможность применения ядерного оружия в особых условиях неядерной агрессии против России, большинство специалистов и людей, сведущих в вопросах военной безопасности, все же одобрили. Они понимали, что эти положения доктрины отражают сложившиеся для России реалии в области военной безопасности, нацелены не на развязывание войны, а на ее предотвращение. Правда, как оказалось, консенсус в положительной оценке документа не помешал представителям Генштаба, можно сказать, основным участникам выработки военной доктрины, буквально через пару месяцев выступить с предложениями по реформированию Вооруженных сил РФ, которые, мягко говоря, не исходили из положений этого документа.
204

О чем спор?
«Независимая газета» в номере от 18 июля 2000 года поведала гражданам России о том, что в ходе состоявшегося у президента РФ совещания, на котором обсуждались вопросы реорганизации Вооруженных сил, начальник Генштаба генерал армии А. В. Квашнин, реагируя на выступление министра обороны Маршала РФ И. Д. Сергеева, якобы заявил: «Может быть, целесообразно думать об истинных оборонных интересах России, в частности об укреплении сил общего назначения, слабость которых уже проявляется... чем совершенствовать ядерный компонент?» Стало также известно, что несколькими днями раньше, на заседании расширенной коллегии Минобороны, Квашнин выступил с конкретным предложением: преобразовать один из «видов вооруженных сил», а именно Ракетные войска стратегического назначения (РВСН), входящие в состав, как он выразился, «ядерного компонента», в «род войск» с его последующим (к 2006 г.) значительным сокращением и включением в состав Военно-воздушных сил (ВВС). При этом Квашнин заявил, что в этом случае «вооруженные силы будут отвечать финансово-экономическим возможностям государства и соответствовать стоящим перед ними задачам». На заседании коллегии против этого предложения выступил главнокомандующий РВСН генерал армии В. Н. Яковлев. И вот теперь, на встрече с президентом начальник Генштаба поднял вопрос о переносе приоритетов при реформировании Вооруженных сил с «ядерного компонента» на силы общего назначения (СОН).
Уже одно то, что позиция Квашнина вызвала широкую дискуссию, свидетельствует о том, что она далеко не безупречна. Сторонники этой позиции утверждали, что военно-стратегический паритет, как он понимался в советское время, в котором РВСН играли решающую роль, — устаревшее понятие. И вообще, стратегические ядерные силы все равно не защитят Россию и ее союзников от неядерных угроз, которые возросли в настоящее время. Столь недвусмысленно выраженный настрой против стратегических ядерных сил, конечно же, опирался на «теоретическую базу».
На основе анализа уже ведущихся Соединенными Штатами войн, характера и возможностей созданных новых видов вооружений и тенденций их дальнейшего совершенствования, а также новых военных концепций ведущих государств мира, в первую очередь США, был сделан вывод: в XXI веке войны будут отличаться от войн XX века, которые опирались на ядерное оружие (войны пятого поколения). В будущих войнах решающая роль отведена дальнобойным высокоточным «обычным» ударным и оборонительным видам оружия, в том числе созданным на основе новых
205

физических принципов, позволяющим добиться победы без непосредственного соприкосновения сухопутных войск. Многократно возрастет роль информационной составляющей военной мощи страны. Это будут войны шестого поколения. Уже накопившийся в мировой практике опыт свидетельствует о том, что цели и задачи этого поколения войн будут кардинально отличаться от предыдущих. Главная цель агрессора — разрушение экономического потенциала страны-жертвы, смена ее политического режима, превращение из страны-конкурента в страну-вассала либо (если страна обладает крупными сырьевыми возможностями) в просто сырьевой регион, управляемый в соответствии с национальными потребностями агрессора. Подобные выводы и суждения действительно напрашиваются, если проанализировать военные концепции США и их реальные военные акции последнего десятилетия ушедшего века. Ничто не предвещает того, что США намерены менять эти уже якобы состоявшиеся взгляды в ближайшем будущем. Конечно, США еще не весь мир. Можно было бы проследить за рассуждениями теоретиков об эволюции военной мысли и в других центрах силы мира, например в НАТО, но это вряд ли существенно повлияло бы на видимый характер войн шестого поколения, ведь общепризнанным генератором войн в современной истории человечества являются США.
В дискуссию о реформе Вооруженных сил, естественно, включились и научные круги. Один военный теоретик предложил даже формулу состава вооруженных сил, якобы отвечающую идее войн нового поколения. «Для ведения войн нового, шестого, поколения, — утверждал он, — вооруженные силы могут иметь лишь два функциональных вида — стратегические ударные (неядерные) и стратегические оборонительные силы». При этом «для полной победы над противником достаточно лишить его экономики. Эта проблема может решаться без непосредственного контакта с противником, в основном лишь с помощью длительных массированных межконтинентальных ударов высокоточным оружием различного базирования». Что касается ядерного оружия, то, как видно из приведенной цитаты, оно даже не рассматривается в качестве оружия войн шестого поколения. «Несмотря на его огромную разрушительную силу, — утверждает ученый, — ...оно оказалось совершенно беспомощным в разрешении многих конкретных задач, которые ему стали предписывать в доктринах (концепциях) национальной безопасности и в военных доктринах ядерных государств». Последние слова, по всему видно, относятся и к военной доктрине Российской Федерации 2000 года. Да это ученый и не скрывает. Более того, видимо, опасаясь, что недостаточно ясно выразился, делает вывод: «...необходимо убрать из всех конституций и военных доктрин ядерных государств любое упо¬
206

минание о ядерном оружии, ядерном сдерживании, ядерной войне... Абсурдный смысл заложен в мысли о том, что ядерное оружие является средством сдерживания любых видов войн и военных конфликтов...»
Кстати, автор приведенной цитаты вовсе не одинок в подобных суждениях. В наших СМИ можно встретить весьма созвучные им сентенции. Например, такую: «Ядерного паритета скоро не будет. И не надо». Дескать, необходимо совместно с США «искать выход из ситуации взаимного ядерного сдерживания.., вести дело к полной ликвидации ядерного оружия». Автора этих слов я знаю и уважаю, но то, что он сказал, — это сладкая утопия, один из хорошо усвоенных им постулатов горбачевского нового политического мышления, уже сыгравшего злую шутку с Советским Союзом.
Будь эти слова сказаны в 70—80-х годах прошлого столетия, когда СССР вышел с предложением ликвидировать ядерное оружие к концу века, они бы воспринимались с пониманием, ведь у Советского Союза не было проблем с обычными видами оружия. Но теперь все иначе, поэтому подобные рассуждения наших теоретиков не то чтобы настораживают, скорее удивляют. О ядерном оружии, войнах шестого поколения они рассуждают как-то абстрактно, с позиции стороннего наблюдателя. Но ведь мы живем не в абстрактной стране. Мы живем в России. И нам важно представлять себе, как Россия вписывается в рисуемую за океаном картину войн шестого поколения. И не просто Россия, а Россия конкретная, с ее все еще находящейся в упадке экономикой и другими проблемами, но и с ее все еще мощным стратегическим ядерным потенциалом. И наконец, не просто как она «вписывается», а как Россия сможет защитить себя в рисуемых условиях надвигающейся эпохи войн шестого поколения. Плохо идти в кильватере навязываемых нам извне мыслей, но еще хуже помогать авторам этих мыслей утвердиться в своей правоте, убрать из стройной теории неядерных войн шестого поколения путающееся под ногами ядерное оружие. И уж совсем никуда не годится отказываться от реальной возможности противостоять доносящимся извне угрозам.
Вот ученый бросил камешек в сторону военной доктрины России, которая все еще «предписывает» ядерному оружию «конкретные задачи». А не задался вопросом: чем Россия, кроме стратегического ядерного оружия, может сдержать «крупномасштабную неядерную агрессию» с массовым применением «оружия войн шестого поколения»? А если бы задался таким вопросом, то альтернативы ядерному оружию не нашел бы. Причем не только в на¬
207

стоящее время, но и в труднопредсказуемом периоде в будущем. Пока Россия тратит на оборону многократно меньше, чем любая из ведущих стран современного мира, не говоря уже о США, она не сможет создать на эти скудные средства «стратегические (неядерные) силы», уравновешивающие создаваемый вероятными противниками современный мощный неядерный наступательный потенциал. Поэтому какие бы теории войн шестого поколения ей ни навязывали, от ядерного сдерживания она отказываться не имеет права.
Проверьте, пожалуйста, предложенную формулу войн шестого поколения, например, таким вопросом: что будет, если некая мощная держава «с помощью длительных массированных межконтинентальных ударов высокоточным оружием различного базирования» начнет сокрушать экономику не Югославии, не Ирака, а державы, обладающей ядерным потенциалом возмездия? Будет ли эта держава ожидать, пока агрессор доведет свой замысел до конца, ведь речь идет о самом существовании государства? Или нанесет ядерный удар возмездия? Ответить на этот вопрос в свое время пытался еще Н. С. Хрущев: «...когда подорвут силы какой-то ядерной державы, участвующей в войне, она ухватится как утопающий за соломинку и нажмет ядерную кнопку». Думаете, не нажмет? Но в этом-то как раз у нападающего и не будет уверенности. Рассуждения на тему, что «ядерная война неприемлема» здесь не помогают — она «неприемлема» и для потенциального агрессора. Поэтому и нападающий, и обороняющийся в равной мере должны задуматься, на какой риск идут, замахиваясь на другую ядерную державу.
Абсурдно было бы утверждать, что ядерные державы выступают за ядерную войну (тем более против другой ядерной державы), они больше других представляют, чем такая война может завершиться. Агрессивно настроенный противник также не обделен разумом. Тот же Хрущев на этот счет заметил: «Что такое — разумный противник? Тот, который понимает, что если он нападет на СССР или его союзников, то сам получит разгромный ракетно-ядерный удар. Эта стратегия оправдала себя в мое время и является главным фактором, сдерживающим агрессора». Так было во времена СССР, тем более нуждается в ядерном сдерживании вероятных противников Россия, у которой гораздо меньше возможностей, чем у СССР, противостоять им, опираясь на обычные виды оружия. Поэтому заявления типа того, что «ядерное оружие оказалось совершенно беспомощным», не только не верно, но и порочно — СЯС как выполняли свою функцию сдерживания крупномасштабной агрессии, так и продолжают (и должны продолжать!) выполнять ее.
Для России вопрос о ядерном оружии — это вопрос выживания. Поэтому в формуле: «для ведения войн нового, шестого, по¬
208

коления вооруженные силы могут иметь лишь два функциональных вида — стратегические ударные (неядерные) и стратегические оборонительные силы», поставленные в скобки слова явно лишние. Да и с оставшейся частью формулы следовало бы разобраться.
Сторонники безоглядного ядерного разоружения хотя бы поинтересовались: почему в 1986 году ядерные державы не согласились с предложением Советского Союза ликвидировать все ядерное оружие в мире к 2000 году? «Да» не сказал никто. Их ответ сводился к тому, что ядерное оружие — это «последний аргумент сдерживания». Премьер-министр Великобритании М. Тэтчер в одном из интервью заявила: «Я не могу представить себе мира, в котором исчезнет ядерное оружие... Я сказала Горбачеву, что наше ядерное сдерживание — это наше последнее средство, наш щит». Подобные же заявления делали представители французского руководства. Отметилась и НАТО в целом. Генеральный секретарь этой организации лорд Каррингтон 1 апреля 1987 года заявил: «...единственное, что придает нам уверенность в том, что мы можем предотвратить войну, — это обладание ядерным оружием. И отказываться от него было бы очень глупо». Даже Г. Коль — канцлер ФРГ, страны, не имеющей ядерного оружия, счел необходимым высказаться по этому поводу: «Мы не можем поддерживать устремлений, целью которых является полная ликвидация ядерного оружия в Европе. Послевоенная история в Европе подтверждает, что идея сдерживания и наличие ядерного оружия делали в течение 40 лет невозможными войны в Европе». Но если так, то почему СССР выступил с идеей ликвидации ядерного оружия? Ведь можно предположить, что и он нуждался в ядерном оружии как в крайнем средстве сдерживания. Или, может быть, зная заранее о негативной реакции Запада, он просто блефовал в целях получения политических дивидендов? Нет и нет. По поручению бывшего в то время начальником Генерального штаба Маршала Советского Союза С. Ф. Ахромеева эта идея прошла самую серьезную проработку и была просчитана на все варианты. СССР был готов к ликвидации ядерного оружия на взаимной основе, поскольку обладал обычными вооруженными силами, мощь которых обеспечивала надежное сдерживание любого агрессора, а совместно с союзниками по Варшавскому Договору — любой мыслимой агрессивной коалиции. У нынешней России такой мощи нет.
С инициативой всеобъемлющей ликвидации ядерного оружия сейчас могли бы выступить США. Однако их позиция и намерения иные. В Вашингтоне, конечно же, понимают, что наличие ядерного оружия у других держав лежит бревном на пути к абсолютному мировому господству Америки, поэтому там выступают против создания или наращивания ядерного оружия другими
209

странами. Но от собственного ядерного оружия американцы отказываться не намерены. Поэтому там очень хотели бы (и делают все возможное), чтобы другие ядерные державы забросили заботы о своих ядерных арсеналах и обрекли их на вымирание. Не последнюю роль в этих намерениях играют пропагандируемые ими идеи и концепции войн шестого поколения, столь милые сердцу наших военных теоретиков. Замысел ясен: ввязавшись в бесперспективное (по крайней мере, в ближайшее десятилетие!) соревнование с Америкой в разработке, производстве и развертывании новейших систем высокоточного оружия и другой современной техники, нынешние ядерные государства—соперники Соединенных Штатов будут вынуждены ослабить усилия по совершенствованию своих ядерных арсеналов (а еще лучше — начать их бездумно сокращать). В этом случае США, развернув для подстраховки системы ПРО, могли бы через десяток лет рассчитывать на практически полную безнаказанность за любую предпринимаемую ими военную акцию — будь то ядерную или безъядерную — против любого государства мира или даже против любой возможной коалиции государств. (Для чего иначе тратить на военные цели почти вдвое больше денег, чем все остальные ведущие государства мира, вместе взятые?) Следует ли в этом помогать Соединенным Штатам? Упомянутый ученый высказал мысль о необходимости сокращения ядерных арсеналов России и США «в 20—30 раз». Если бы к такому сокращению присоединились и другие ядерные державы — это было бы как раз то, о чем мечтают в Пентагоне, и как раз то, что в корне подорвало бы безопасность России и остатки стабильности в остальном мире. К этому вопросу мы еще вернемся.
Однако бог с ними, с подобными высказываниями. Можно было бы и не включать их в ткань наших рассуждений. Но ведь они публикуются и их читают. Занятым государственными делами политическим деятелям далеко не всегда удается сосредоточиться на деталях, зачастую меняющих саму суть проблемы. Возможно, не в последнюю очередь благодаря таким поверхностным высказываниям российские военачальники как бы уже подняли брошенную Соединенными Штатами перчатку и готовы принять выработанную ими идеологию войн шестого поколения в качестве руководства к действию. Об этом свидетельствует и так настойчиво повторяемая мысль о том, что ядерное оружие «уже в первом десятилетии нового века и тысячелетия начнет уходить в прошлое» и что «оно будет все меньше влиять на достижение политических и стратегических целей». После таких заявлений возникает целый ряд новых недоуменных вопросов. Во-первых, хотелось бы спросить: а разве в XX веке, которому приписываются войны пятого (ядерного) поколения, ядерное оружие приме¬
210

нялось в войнах? (Хиросима и Нагасаки не в счет. В 1945 году США были ядерными монополистами и при разрушении названных японских городов у них не возникало опасений об ответном ядерном возмездии.) Нет, в войнах пятого поколения ядерное оружие не применялось. Более того, вообще войн пятого поколения не было. А почему не было? Опять же ясно: потому, что у каждой из главных противостоящих ядерных держав было достаточно ядерного оружия для того, чтобы сдержать вероятного противника от развязывания агрессии, причем не только ядерной, но и с использованием только «обычных» средств. Вспомним, к какому выводу пришли Москва и Вашингтон в 1985 году: ядерная война между СССР и США «никогда не должна быть развязана, в ней не может быть победителей. Признавая, что любой конфликт между СССР и США мог бы иметь катастрофические последствия, они также подчеркнули важность предотвращения любой войны между ними — ядерной или обычной». Если этот вывод появился в результате «беспомощности» ядерного оружия как оружия войны, то это для России как раз то, что нужно — России ядерное оружие необходимо не для войны, а для ее предотвращения!
Конечно, если снять приоритет с «ядерного компонента» и сократить его до озвучиваемых некоторыми «стратегами» уровней, то очень скоро он — особенно с учетом развертывания американской системы ПРО — может вообще потерять свою сдерживающую способность. Следовательно, надо не просто иметь ядерное оружие, а иметь его в нужном количестве, ассортименте и качестве.
Кстати, всячески пропагандируя свою концепцию безъядерных войн шестого поколения, американцы очень бережно относятся к сохранению своего собственного ядерного потенциала. Вспомним последний российско-американский Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов. По существу, он ничего не сокращает. От конкретных и действительных сокращений Вашингтон категорически отказался. Он согласился лишь поделить СНВ на оперативно-развернутые и складированные. США в любое время могут сходить на склад и вернуть официально спрятанные там вооружения в состав оперативно-развернутых.
При этом они уже трудятся над созданием ПРО. Генштаб же предлагает сокращать стратегические ядерные силы не понарошку, как США, а по-настоящему. Их назад не вернешь. Это не может не вызывать беспокойства.
Возможно, вы, читатель, подумаете: не слишком ли автор нагнетает страхи ? Определенно, нет! Подобных взглядов придерживаются не только многие, но, можно сказать, большин¬
211

ство военных специалистов, в том числе самого крупного ранга. Автору известно, например, что нечто подобное высказывали Маршал РФ И. Д. Сергеев и бывший главнокомандующий РВСН В. М. Яковлев. Вижу скептическую улыбку, дескать, оба они стратегические ракетчики! Тогда ознакомьтесь, что писал на эту тему председатель Комитета Государственной думы по обороне генерал армии А. И. Николаев, который ракетчиком никогда не был: «Несмотря на новую ситуацию в области СНВ и ПРО, руководство Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, насколько известно Комитету по обороне, не предусматривает внесения каких-либо изменений в планы ускоренного сокращения СЯС, в первую очередь по группировке РВСН, примерно до 1500 боезарядов, что может повлечь непредсказуемые последствия для обеспечения национальной безопасности России. В связи с новой ситуацией было бы целесообразно... рассмотреть перспективный план строительства СЯС на предмет количественного и качественного усиления наземной группировки РВСН относительно ранее принятого решения».
Как поведут себя США, почувствовав свою безнаказанность? Вопрос не требует прямого ответа. Можно сказать только одно: вот тогда действительно ядерное оружие «будет все меньше влиять на достижение политических и стратегических целей». Правда, для кого оно станет «меньше влиять»? Для России? Да. А для США? Вовсе нет. Как говорят, «следите за афишами»: Пентагон уже планирует начать разработку новых видов ядерных боеприпасов, которые он намерен применять на поле боя без каких-либо ограничений, причем, надо полагать, что все это будет происходить в рамках тех же войн шестого поколения.
Итак: США практически уже обладают наступательным оружием войн шестого поколения в реальных условиях войны. Но, они по-прежнему уязвимы для оружия пятого поколения — стратегического ядерного. Это и есть их ахиллесова пята. Не исключено, что в Вашингтоне уже появилась надежда, что эта «пята» вскоре уже не будет играть такой роли: во-первых, потому что Россия сама начала рубить сук, на котором держится ее национальная безопасность, — безоглядно сокращать свой стратегический потенциал сдерживания; во-вторых, ему удалось подписать с Москвой договор, который практически не требует от США сокращения их стратегического наступательного потенциала, но заставляет Россию оставаться в рамках невыгодного для нее Договора СНВ-1; в-третьих, наконец-то США избавились от Договора по ПРО, что позволяет им беспрепятственно работать над созда¬
212

нием достаточно развернутой национальной противоракетной обороны (НПРО) с потенциалом, обеспечивающим не только борьбу с единичными ракетами стран-изгоев (если такие ракеты будут ими созданы), но и нейтрализацию урезанных российских и еще не очень крупных китайских стратегических ядерных возможностей.
Попутно хотелось бы заметить, что НПРО вовсе не «надуманная проблема», как ее назвал один из чиновников аппарата Совета обороны. Президент США вовсе не ради шутки 23 июля 1999 года поставил свою подпись под федеральным законом «О национальной системе противоракетной обороны», после чего в первом же оборонном бюджете США (на 2000 г.) появились 4,5 млрд долларов, целенаправленных на создание этой самой НПРО. Если вспомнить, что в том же году все расходы России на оборону составили 4,7млрд долларов (с учетом ППС — 8 млрд долл.), то может быть и вся наша оборона «надуманная» ?
Возможно возражение. Ведь Генштаб внес свое предложение не просто так — он сделал это из лучших побуждений. В конце концов Россия не может игнорировать проблему оружия шестого поколения. Естественно, не может. Нет спору, создание оружия шестого поколения — дело необходимое. И от этого России никуда не уйти. Более того, чем скорее она обретет его, да еще и в нужном количестве, тем лучше, спокойнее. Но есть желания (и даже потребности), и есть возможности. Изыскивать возможности для создания и оснащения Вооруженных сил современными видами и типами неядерного оружия необходимо. Не будет же Россия разрешать региональные конфликты ядерным оружием в тех случаях, когда «крупномасштабная агрессия с применением обычного оружия» не создает ситуации, «критической для национальной безопасности» России. Но эти «возможности» не должны сокращать способность стратегических ядерных сил к сдерживанию ядерной или крупномасштабной неядерной агрессии.
Начальник Генштаба, возможно, как раз это и имел в виду, когда заявлял, что Вооруженные силы будут не только «соответствовать стоящим перед ними задачам», но и «отвечать финансовоэкономическим возможностям государства». Вот только каким образом? Если говорить в крупном плане, то государству нужны Вооруженные силы только для обеспечения военной безопасности страны и защиты ее национальных интересов. Как решить эти задачи с учетом финансово-экономических возможностей, если на оборону в российском бюджете в том же 2000 году в реальном
213

исчислении, то есть с учетом ППС, была выделена в 35 раз меньшая сумма, чем в американском военном бюджете, и в 5 раз меньшая, чем в бюджетах каждого из таких государств, как Англия, Франция, Германия и Япония. Эту разницу невозможно компенсировать теми несколькими процентами от российского военного бюджета, которые могут быть высвобождены за счет преобразований РВСН.
Сдерживание. Что это такое?
Неоднократно упомянутый выше термин «сдерживание», видимо, требует пояснения. Это следует хотя бы из того, что даже люди, которые должны знать его суть «по определению», то есть по своей специальности, либо по необходимости — для принятия решений, не всегда трактуют его подобающим образом.
Этот термин пришел к нам из Соединенных Штатов. Как концепцию, его нередко связывают с известной «длинной телеграммой» Дж. Кеннана из Москвы (февраль 1946 года), в которой говорилось о сдерживании (containment) СССР. Впоследствии Кеннан пояснил, что при этом он вовсе не имел в виду военное сдерживание Советского Союза, что он просто хотел сказать: «Не идите ни на какие дополнительные уступки... В тот момент я никак не мог вообразить, чтобы Советский Союз представлял военную угрозу для нашей страны». Однако вскоре концепция сдерживания была подхвачена Пентагоном. При этом, чтобы придать ей военное звучание, слово «containment» было заменено его синонимом — «deterrence», который хотя и означал то же самое сдерживание, но имел и другое значение — устрашение. Появился термин, весьма точно отражающий смысл, который вкладывал в концепцию Пентагон: «сдерживание путем устрашения». В разработанном в Вашингтоне сборнике терминов для переговоров с СССР по вопросам ограничения стратегических наступательных вооружений сдерживание (deterrence) трактовалось как «стратегия, цель которой удержать противника от нападения».
Более подробно рассказал об американском понимании концепции сдерживания бывший министр обороны США Г. Браун во время пребывания в Советском Союзе в марте 1975 года. «Сдерживание, — сказал он, — это в первую очередь осознанная способность и намерение осуществить возмездие с таким расчетом, чтобы уничтожить значительную часть населения и промышленного потенциала любого государства, которое первым произвело нападение. Таким образом, сдерживание имеет своей задачей предотвращение ядерного нападения... Профессиональным военным обеих стран крайне трудно признать тот факт, что они не могут за¬
214

щитить свою родину от опустошения — во всяком случае иным путем и в иной степени, чем это обеспечивает стратегическое сдерживание».
Сдерживание всегда присутствовало и в американских официальных документах. Например, в опубликованном в январе 1987 года докладе Белого дома «Стратегия США в области национальной безопасности» подчеркивалось: «Сдерживание — самый фундаментальный элемент нашей оборонной стратегии и краеугольный камень наших союзнических взаимоотношений. Сдерживание должно не только предотвратить обычное и ядерное нападение на Соединенные Штаты, но и распространять подобную защиту на наших союзников...»
У нас в советское время по каким-то причинам долгое время избегали пользоваться термином «сдерживание». Возможно, потому, что стратегические ядерные силы СССР только в конце 1960-х годов достигли уровня, когда стало можно говорить о гарантированном нанесении неприемлемого ущерба противостоящей стороне в ответном ударе в случае развязывания ею ядерной агрессии. Но еще в 1962 году министр обороны СССР Р. Я. Малиновский все же сказал: «...мы не сторонники известного военного афоризма: лучший способ обороны — нападение. Он принципиально не подходит социалистическим государствам, миролюбивым по своей природе. Мы выдвигаем другой: лучшим способом обороны является предупреждение противника о нашей силе и готовность разгромить его при первой же попытке совершить акт агрессии». Здесь ключевым является слово «предупреждение». Но в этом контексте оно пока еще не равнозначно сдерживанию.
Точка в этом вопросе, во всяком случае по смыслу, была поставлена в 1972 году в результате так называемой малой гражданской войны между сторонниками двух разных точек зрения на принцип использования стратегических ядерных сил (в первую очередь МБР) в целях повышения военной безопасности страны. Одна сторона стояла на позиции обеспечения гарантированного ответного удара, способного нанести неприемлемый ущерб стране-агрессору, другая считала достаточным ориентироваться на ответно-встречный удар. (О том, что понимается под «ответным» и «ответно-встречным» ударами говорилось в главе 5.)
От решения этого вопроса зависел выбор принципа строительства шахтных пусковых установок МБР — для того, чтобы обеспечить ответный удар, требовалось резкое увеличение прочности шахт, которое обеспечивало бы сохранение МБР в случае внезапного ядерного нападения противника. Эту позицию поддерживало КБ «Южное» (М. К. Янгель). Для обеспечения ответно-встречного удара столь мощное укрепление шахт не требовалось, но зато существенно повышалась роль средств предупреж¬
215

дения о ракетном нападении (СПРН). Сторонником такого подхода было ОКБ-52 (В. Н. Челомей). Спор был разрешен на Совете обороны, где присутствовали Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный, А. А. Гречко, Д. Ф. Устинов, руководители КБ и другие. Было решено ориентироваться на ответный удар, что фактически означало принятие концепции сдерживания. (Правда, было сочтено важным также развитие системы СПРН.)
В теоретических рассуждениях понятие «сдерживание» иногда подразделяют на так называемые «минимальное», или «конечное, сдерживание» (finite deterrence) и «расширенное сдерживание» (enhanced deterrence). Под термином «минимальное сдерживание» понимается сдерживание ящерного нападения. Подобное сдерживание было характерно для СССР с того момента (1982 г.), когда Москва официально заявила об отказе Советского Союза от применения ядерного оружия первым. Это обязательство означало, что в случае развязывания агрессором войны обычными средствами нападения СССР будет защищать себя также только обычными средствами. Ядерное оружие могло быть применено только в ответ на ядерную агрессию. Теперь же, когда согласно военной доктрине Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного оружия не только в ответ на ядерную агрессию, но «также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях», следует говорить о «расширенном сдерживании».
Если рассматривать «концепцию сдерживания» в таком «расширенном» виде, то можно представить себе следующие возможные ситуации:
1) Противник обладает только обычными видами оружия.
Сдерживание обеспечивается:
а) равными либо более мощными обычными вооруженными силами;
б) ядерными силами «в критической для национальной безопасности РФ ситуации».
2) Противник обладает всеми видами оружия, включая ядерное.
Сдерживание обеспечивается:
а) от нападения обычными силами:
— равными либо более мощными обычными вооруженными силами,
— ядерными силами «в критической для национальной безопасности РФ ситуации».
б) от нападения ядерными силами — только ядерными силами, достаточными для нанесения ответного удара с неприемлемыми для нападающего последствиями.
216

Проще говоря: Россия в настоящее время не располагает обычными вооруженными силами, достаточными для сдерживания крупномасштабной агрессии любого вероятного противника, даже если эта крупномасштабная агрессия была бы осуществлена только обычными (неядерными) силами. Следовательно, для сдерживания любого противника от любой агрессии Россия пока не может обойтись без ядерных сил, достаточных для нанесения неприемлемого ущерба любому агрессору в ответном ядерном ударе.
Остается выяснить: что такое «неприемлемый ущерб»?
Уже упомянутый в предыдущем разделе главы ученый в одной из своих публикаций, посвященной ядерному сдерживанию, написал буквально следующее: «Для выполнения задач сдерживания, которые нельзя отвергать, в настоящее время и Соединенным Штатам Америки, и России достаточно иметь, по крайней мере, в 20—30 раз меньшее количество ядерного оружия, чем сейчас». Говоря «сейчас», ученый скорее всего имел в виду уровень 6000 боеголовок, определенный Договором СНВ-1. Следовательно, предлагается сократить этот уровень до 300—200 боеголовок. Раз говорится о сдерживании, то, следовательно, число этих боеголовок должно быть достаточно для нанесения противнику неприемлемого ущерба в ответном ударе.
Ответный удар — это ядерный удар возмездия, который наносится в ответ, то есть после того, как агрессор нанес по странежертве «первый» ядерный удар, который иногда называют «разоружающим».
Вопрос: сколько боезарядов осталось бы у страны-жертвы от имеющихся в ее распоряжении 300—200 единиц после нанесения по ним агрессором разоружающего удара? Будем более чем оптимистами и скажем — 2—3 десятка. Допустим также, что их удалось запустить по агрессору в ответном ударе. Допустим также, что некоторым из них удалось преодолеть средства противоракетной обороны агрессора.
Вопрос: сколько боеголовок из названных 300—200 дошло бы до целей на территории агрессора? В лучшем случае считанные единицы.
Ученый вспомнил, что бывший министр обороны США Р. Макнамара в свое время считал, что для сдерживания «необходимо иметь такие стратегические ядерные силы, которые обеспечивали бы в ответном ударе уничтожение до 25% населения и до 50% экономического потенциала противника. Для этого, по мнению американца, достаточно иметь не более 400 ядерных боезарядов мощностью 1 Мт». Заметим, что при средней мощности современных ядерных зарядов на стратегических средствах — 200— 300 килотонн — эти 400 мегатонных зарядов соответствовали бы примерно 1600 реальным боезарядам.
217

Что же получается? Макнамара считает, что для сдерживания противника необходимо, чтобы его территории в ответном ударе достигло примерно 1600 ядерных боеприпасов, а ученый считает, что достаточно нескольких единиц. Не хочется укорять ученого в легкомыслии, но все-таки...
Конечно, Макнамара нам не закон. Да и критерий его далеко не безадресный. Свой «неприемлемый ущерб» он примерял не к своей стране, а к Советскому Союзу. Явно не жалел ни советских людей, ни советского промышленного потенциала. Но что вы скажете на то, что в реальных планах Пентагона под ядерным прицелом находится даже не 1600, а 2350 российских объектов? Причем надо полагать, что на каждый из этих объектов нацелено не по одному ядерному заряду!
Уверен, что в нашем Генеральном штабе в контексте концепции ядерного сдерживания также имеются критерии неприемлемого ущерба для соответствующих вероятных противников. Возможно, они не столь высокие, как американские. Но и в этом случае, учитывая развертывание американцами национальной ПРО, было бы противоестественно идти на дальнейшее, чем определенное Договором СНВ-1, сокращение СНВ.
Что касается сдерживания агрессии на региональном уровне, то и в этом случае России без ядерных средств не обойтись. Более того, потребность в них в рассматриваемом десятилетии постоянно возрастала. Это было связано не только с нараставшими экономическими проблемамии, но и с усложнением военно-стратегической ситуации в Евразии. Именно поэтому тезисы военной доктрины РФ о «необходимости обладания ядерным потенциалом» и возможности применения ядерного оружия «в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях» касаются не только стратегических ядерных сил. Россия еще, слава богу, сохранила достаточно убедительный для региональных потенциальных агрессоров так называемый «тактический ядерный потенциал». Не в последнюю очередь это связано с настойчивым продвижением НАТО к границам России. Сторонники и участники этого продвижения не должны удивляться: в свое время руководство Североатлантического альянса, наотрез отказываясь от сокращения ядерных вооружений в Европе, говорило о необходимости «компенсации советского превосходства в обычных вооружения» (было ли тогда советское превосходство или нет — это вопрос спорный), сейчас же Россия, бесспорно, вправе говорить о необходимости компенсации превосходства собранной в единый кулак военной силы десятков государств Западной Европы плюс Северной Америки. И компенсировать превосходство этих сил Россия в настоящее время может только стратегическими, «евростратегическими» и тактическими ядер¬
218

ными средствами. Именно они, и только они, смогут обеспечить столь необходимое для выживания России сдерживание. Все сказанное относится и к поясу нестабильности, который становится все более беспокойным вблизи юго-западных, южных и восточных границ СНГ.
Нормальным людям свойственно заботиться о своей безопасности, поэтому им больше нравятся призывы к сокращению оружия. Но безопасность не повысится, если разоружаться в одностороннем порядке! А до всеобщего разоружения мир все еще не созрел! И судя по тому, как одна из ведущих держав продолжает тратить на оружие сотни миллиардов долларов, — не скоро созреет.
Почему РВСН?
Вернемся к Военной доктрине Российской Федерации, утвержденной в 2000 году. Заранее прошу читателя извинить за повтор некоторых ее положений, уже изложенных в предыдущем материале, — без этого не получалась логическая цепочка построения ответа на поставленный в заголовке вопрос.
В доктрине подчеркивается, что, «главными целями» обеспечения военной безопасности страны являются «предотвращение, локализация и нейтрализация военных угроз Российской Федерации». При этом «как фактор сдерживания агрессии» рассматривается ядерное оружие, которое может быть применено «также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях».
Выделенные слова красноречиво свидетельствуют о том, что в настоящее и в ближайшее время (доктрина названа документом переходного периода) Россия не имеет и не будет иметь возможности содержать «обычные» вооруженные силы, равноценные силам бывшего СССР, которые в свое время надежно сдерживали любых потенциальных противников от развязывания неядерных крупномасштабных агрессивных акций, и больше не надеется отразить такие агрессии только силами общего назначения. Это, конечно, вовсе не умаляет роль таких сил при решении задач военной безопасности государства — здесь аргументы излишни. Но роль главного компонента сил сдерживания ядерной или иной крупномасштабной агрессии «в критических для национальной безопасности России ситуациях» сейчас и, видимо, в обозримом будущем будет принадлежать ядерному оружию. Эти положения военной доктрины, безусловно, были выработаны не без ведома Генштаба, поэтому удивляет то, что спустя всего несколько месяцев руководство Генштаба их как бы забыло.
219

Следует только радоваться, что Россия располагает мощным ядерным «зонтиком», оставшимся в наследство от СССР, который все еще способен решать задачу сдерживания. Находясь под этим «зонтиком», Россия может надеяться на убедительное сдерживание любой крупномасштабной агрессии и любых попыток вмешательства в ее внутренние дела, на уважение ее национальных интересов. Она может также спланировать и осуществить назревшие реально достижимые и целесообразные преобразования Вооруженных сил. Но для этого логично не только не делать в «зонтике» дырки, но стараться залатать те, которые появляются в результате его естественного старения.
Стратегические ядерные силы (СЯС)— это триада, состоящая из межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и стратегических тяжелых бомбардировщиков. В 1980-е годы советские СЯС структурно состояли (по носителям) из 56% МБР, 37% БРПЛ и 7% ТБ, на которых было размещено соответственно 60, 25 и 15 % ядерных зарядов.
В этом соотношении был заложен глубокий смысл. Явно просматривалось предпочтение МБР. Оно не случайно по целому ряду причин: во-первых, учитывалось геостратегическое положение страны; во-вторых, принимались во внимание ее экономические возможности — МБР наиболее дешевый вид СЯС и в производстве, и в эксплуатации; в третьих, группировки МБР весьма надежны в управлении и их применение не зависит ни от погодных, ни от климатических условий, причем благодаря своей постоянной высокой боевой готовности и поражающим возможностям они обладают наибольшей способностью нанести агрессору неприемлемый для него ущерб как в ответном, так и особенно в ответно-встречном ударе; в-четвертых, наши крупногабаритные МБР позволяли разместить на них не только нужное число мощных боеголовок, но и обеспечить преодоление ПРО противника. Наконец, в этот перечень достоинств МБР внесли свою лепту появившиеся в составе РВСН мобильные ракетные комплексы, которые, обладая всеми выше названными достоинствами МБР шахтного базирования, отличаются повышенной выживаемостью в случае нанесения противником первого (разоружающего) удара, следовательно, особенно ценны для ответного удара возмездия.
Перечисленные причины сделали МБР самым приоритетным для России оружием сдерживания. Наши традиционные вероятные противники и партнеры по переговорам об ОСВ — американцы — это прекрасно понимали (и понимают). Об этом свидетельствует та настойчивость, с которой они добивались сокращения в первую очередь именно МБР, а из них — наших тяжелых и мобильных ракет.
Конечно, в области СЯС, как и вообще в мире, со временем
220

многое меняется. Если в 1960-х годах прошлого века определение координат пусковых установок МБР представляло для вероятного противника проблему, а боеголовки нацеленных на них ракет не обладали достаточной точностью, и все это делало шахтные МБР трудноуязвимыми, то по мере того, как космос насыщался все более совершенными средствами разведки, а ракеты обретали высокую точность, уязвимость шахтных пусковых установок стала повышаться. Противник стал обретать возможность поражать в первом ударе даже очень высокопрочные шахтные пусковые установки МБР одной, в крайнем случае — двумя боеголовками. Ясно, что после этого роль стационарных МБР, оставаясь по-прежнему высокой в качестве средства ответно-встречного удара, стала заметно снижаться как средства ответного удара. Положение изменилось, когда на вооружении РВСН появились мобильные — грунтовые («Тополь») и железнодорожные (РС-22) — комплексы МБР. И еще более улучшится, когда на вооружение будет принят новый мобильно-грунтовой комплекс «Тополь-М», более совершенный, чем «Тополь». Новый комплекс обладает большей маневренностью, скрытностью и автономностью, поскольку может перемещаться и осуществлять запуск ракеты с мягких грунтов и способен большее время действовать без пополнения запасов материальных средств. Комплекс оснащен более совершенной ракетой, обладающей исключительной способностью преодоления ПРО противника, и на которой при необходимости можно установить разделяющуюся головную часть с тремя боеголовками индивидуального наведения.
Правда, пока действует Договор СНВ-1, мобильные МБР несколько ограничены в своем маневре. Но ведь речь идет о безопасности страны и при необходимости эти ограничения могут быть сняты. США по менее серьезному поводу отказались от Договора по ПРО. И если Россия почувствует, что становится из-за соблюдения Договора СНВ-1 уязвимой, она может последовать примеру США и отказаться от этого договора.
Почему не строят таких ракет западные государства? США планировали поставить на железнодорожные колеса свою МБР MX и на грунтовые — «Миджитмен». После распада СССР эта необходимость отпала. Для Англии и Франции по понятным причинам более привлекательны морские ракеты.
Несмотря на все сложности постсоветского периода, в РВСН и сейчас поддерживается уникальный для российских Вооруженных сил уровень боеготовности ракетного оружия — он никогда не снижался ниже 95%. Эту боеготовность удалось сохранить несмотря на то, что расходы на ударную группировку Ракетных
221

войск в 2000 году составили лишь семь процентов от оборонного бюджета, и даже тогда, когда в сентябре 2000 года имел место случай отключения объек ов РВСН от внешнего энергопитания.
Важным компонентом сдерживания является морская составляющая стратегических ядерных сил (МСЯС) — атомные подводные лодки с баллистическими ракетами (ПЛАРБ), которые у нас на флоте именуют ракетными подводными крейсерами стратегического назначения (РПКСН). Известно, например, заявление первого заместителя начальника Генерального штаба генералполковника Ю. Н. Балуевского о том, что во всех перспективных планах российского военного строительства «приоритеты выходят на морскую составляющую триады». Приоритеты в планах, конечно, можно менять, как и сами планы. Но пока что его заявление говорит лишь о том, что Генштаб относится к МСЯС с уважением. Что касается приоритетности видов СЯС в настоящее время и, скажем, в ближайшие годы, то к этому периоду нашей жизни замечание Балуевского вряд ли можно применить.
В газете «Независимое военное обозрение» была напечатана на эту тему специальная статья, в которой автор (В. Заборский), видимо, воодушевленный заявлением Балуевского, «объясняет», почему «приоритет» должен быть отдан морской составляющей стратегических ядерных сил. Причем он говорит не о «перспективе», а о настоящем времени. «Именно МСЯС, — утверждает он, — в ответном ударе играет главную роль ввиду высокой скрытности РПКСН, их неуязвимости, стойкости боевого управления и поражающей мощности ракетного удара. РВСН, особенно шахтные стационарные комплексы, смогут участвовать в ответном ударе только уцелевшей частью ракет». Сразу же отметим, что замечание об «уцелевшей части» относится к любому из компонентов триады.
В качестве, как кажется автору статьи, безотбойного аргумента в пользу своего заявления он приводит тот довод, что ведущие морские державы Запада — США, Великобритания и Франция, дескать, уже давно поняли главное преимущество баллистических ракет на подводных лодках — их неуязвимость, а также экономическую и геополитическую привлекательность. Для названных западных стран это скорее всего верно. Однако автор должен согласиться с тем, что этими преимуществами могут воспользоваться далеко не все государства. Для этого нужны еще условия. Можно, конечно, посчитать, сколько морей омывают берега России и какова протяженность этих берегов — много и большая. Но, почему-то американский, английский и французский флоты бороздят просторы морей и океанов, а наш (и это горькая правда!) все больше простаивает у стенок и пирсов в базах. В 1999 году на постоянном патрулировании в мировом океане находились 9—10 амери-
222

канских ПЛАРБ, и далеко не всегда российские средства слежения могли с достоверностью указать их координаты. А сколько ПЛАРБ в том же году смогла направить на патрулирование Россия?! Да что там патрулирование — сколько вообще было выходов в море? Причем никто не мог гарантировать, что к тем лодкам, которые все же в море выходили, сразу же после выхода из базы не был прикомандирован американский (английский или чей-то еще) подводный «пастух». Если же российская ПЛ захотела бы выйти в Атлантический океан, то ей пришлось бы преодолеть натовскую стационарную систему дальнего гидроакустического обнаружения (СОСУС), перекрывающую водное пространство между Гренландией и Великобританией, и назывемую иначе «гренландско-исландско-английским окном».
Заборский прав, утверждая, что современным РПКСН нет нужды «забираться на боевое патрулирование в удаленный район океана, где они могли бы быть обнаружены заранее силами противолодочной обороны (ПЛО) противника, поскольку дальность пусков их баллистических ракет позволяет поражать объекты на Американском континенте прямо из базы или «из охраняемых силами ПЛО прибрежных районов». Однако ряд столкновений наших подводных лодок с иностранными ПЛ буквально при выходе в открытое море или в «охраняемых» районах позволяет предполагать, что в этом случае со скрытностью дело обстоит не всегда как хотелось бы. Если же РПКСН находится у стенки в базе, то она более уязвима, чем шахтная пусковая установка МБР. К тому же военно-морские базы размещены в приграничных районах, досягаемых тактическими ядерными средствами и с суши, и с моря. Кроме того, для вероятного противника РПКСН является более привлекательной целью, ведь поразив ее, агрессор поражает сразу 16—20 ракет. Так что ответ на вопрос: какие стратегические ракеты в настоящее время более уязвимы для первого удара противника — наземные или морские — не столь очевиден, как представляется Заборскому.
Что же касается таких названных показателей, как «стойкость боевого управления», «поражающей мощности» ракет, которые якобы лучше у РПКСН и БРПЛ, то, сказав это, автор, видимо, сам засмущался: а так ли это? И, не найдя подтверждающих аргументов, решил прикрыться авторитетом «известных крупных специалистов по проблемам СЯС», процитировав следующие слова: «Основу группировки СЯС, способной в условиях противоракетной обороны сохранить необходимый потенциал ответного удара, должны составить носители, имеющие высокую живучесть и способность преодолевать рубежи ПРО. Высокой живучестью в ядерной триаде обладают подвижные грунтовые и железнодорожные комплексы и атомные ПЛ с баллистическими ракетами... Основ¬
223

ной вклад в потенциал ответного удара вносят подвижные наземные ракетные комплексы и подводные лодки с баллистическими ракетами».
Не знаю, чем руководствовался Заборский, делая из этой цитаты вывод о приоритетности МСЯС, но «известные крупные специалисты» сказали то, что сказали: вначале назвали наземные мобильные комплексы, а затем МСЯС.
Позже в той же газете «Независимое военное обозрение» (20—26.12.02 г.) появилась новая статья того же Заборского под интригующим названием: «Всех «стратегов» — на флот». Как оказалось, этот призыв следует понимать буквально. «Почему бы, — вопрошает он, — не рассматривать Военноморской флот в перспективе как вид... включающий в себя все стратегические силы — как ядерные, так и неядерные?» Поскольку в ВМФ уже сейчас есть морская авиация и береговые ракетные комплексы, то «родовая структура ВМФ уже сегодня приспособлена для объединения в единое целое разных родов сил и войск, а также компонентов СЯС». Хотелось бы продолжить эти фантазии и воскликнуть вместе с автором: «Вот бы получились «Нью-Васюки»! Не додумались Ильф и Петров до воплощения этой идеи.
Повторим: Балуевский говорит о «перспективных планах военного строительства», в которых «приоритеты выходят на морскую составляющую триады». Наверное, эти планы составлены на основе соответствующих тщательных проработок, в которых учитывались и потребности, и возможности, и целесообразность. Или как-то иначе? Наверное, учитывалось, что переориентация на приоритет МСЯС потребует от страны дополнительных — причем немалых! — финансовых вложений. А это означает, что реализуемость озвученных Балуевским приоритетов станет возможной только после того, как Россия преодолеет приобретенную в постсоветское время финансово-экономическую немощь, когда ее оборонный бюджет хотя бы приблизится к оборонным затратам таких государств, как Англия и Франция (не говоря уже об Америке — об этом говорилось). Но и тогда останется вопрос: а нужна ли задуманная переориентация? Но это в будущем. А пока логично сохранять то, что уже имеем в наличии, и не ставить перед собой задачу разрушения РВСН, не создав, а главное, не имея возможности создать сколь-либо равноценной альтернативы.
Даже моряки резко возражали против ломки имевшейся структуры стратегических ядерных сил. Так, в открытом письме адмиралов, генералов и специалистов ВМФ, напечатанном в «Советской России» 30 июля 1994 года, говорилось: «Унас
224

на боевом дежурстве находится всего лишь 15% ПЛА, в то время как в США — более 50%. ПЛА России постоянно находятся на прицеле противолодочных сил США и НАТО. Но именно на такие ПЛА-мишени... планируется перенести центр тяжести в области стратегических наступательных вооружений (до 60%) с одновременным уничтожением... наших тяжелых шахтных МБР с разделяющимися головными частями индивидуального наведения, от которых у США нет надежной защиты. Не приходится сомневаться в том, что ломка ядерной триады России в угоду США... не только нанесет непоправимый ущерб обороноспособности России в целом и увеличит возникновение аварий и катастроф, но и окончательно разорит страну экономически». Под письмом стоят двенадцать подписей, в том числе подпись бывшего начальника Главного штаба ВМФ адмирала флота в отставке Г. М. Егорова.
От себя заметим, что в 1994 году в составе РВСН еще не появились мобильно-грунтовые ракетные комплексы «Тополь-М». Теперь Россия их может производить.
Процитированное мнение компетентных военных специалистов, безусловно, заслуживает внимания. Но оно высказано в 1994 году. Возможно, к началу XXI века оно уже неактуально? Вовсе нет. Вот как отреагировал на слова Балуевского уже упоминавшийся выше генерал армии А. И. Николаев: то, что Балуевский считает основной составляющей российских СЯС подлодки — «это далеко не факт. И я не разделяю эту точку зрения <...> Вопервых. Стоимость развертывания и эксплуатации наземных МБР с РГЧ ИН значительно дешевле аналогичных показателей морских и авиационных СЯС... Во-вторых. Вызванное экономической ситуацией в России значительное удорожание строительства новых подводных ракетных крейсеров (РПКСН) относительно расчетного может поставить под угрозу срыва программу их ввода в боевой состав ВМФ. Кроме того, РПКСН даже в базах, а тем более на боевом патрулировании фактически находятся в состоянии огневого соприкосновения с авиационными и морскими СНВ эвентуальных противников, если они находятся вблизи территориальных вод и воздушных границ России или сопровождают РПКСН на патрулировании. В базах вся группировка российских МСЯС может быть потенциально уничтожена обычными средствами поражения... из пограничной зоны».
Сторонники сокращения РВСН высказывают мысль, что хотим мы или нет, но сокращение стационарных МБР будет происходить. Ракеты стареют, их гарантийные сроки эксплуатации подходят к завершению, а заменить их нечем — ракеты этих типов
8 В. Стародубов
225

производились на Украине. Все сказанное относится и к ракете УР-ЮОНуттх, и к Р-36М2уттх, и к мобильной МБР железнодорожного базирования РТ-23уттх. Это, конечно, так. Но эти ракеты были приняты на вооружение соответственно в 1988, 1990 и 1989 годах. Их нормальный гарантийный срок эксплуатации не менее 20—25 лет. Следовательно, даже первоначально изготовленные ракеты могут стоять на боевом дежурстве, по крайней мере, до 2008—2015 года. Опыт свидетельствует, что срок эксплуатации может быть продлен. Так что эти ракеты еще могут послужить стране, по крайней мере, лет пятнадцать. Конечно, ракет этих типов не так и много. Но даже в условиях сохранения Договора СНВ-1 останется много однотипных пусковых установок. Не обязательно их разрушать: пусть гадают любопытные, в какой из них есть, а в какой нет ракеты. Вряд ли надо сбрасывать со счетов и тот факт, что уже в течение ряда лет (даже в годы лихолетья) идет замена устаревших стационарных комплексов МБР на мобильные и стационарные «Тополи», и вскоре в этот процесс включатся «Тополи-М». О их достоинствах говорилось. Но в Генштабе, видимо, думают иначе. Там предложили сократить российские МБР до уровня 1500 боеголовок уже в 2003 году. Причем что удивительно, в первую очередь предлагалось сократить именно «Тополи»!
Сторонники сокращения и реорганизации наземного компонента СЯС правильно отмечают «преклонный возраст» наших тяжелых МБР. Но ведь надо учитывать и то, что к 2003 году две трети БРПЛ и многие тяжелые бомбардировщики также достигнут 20—25-летнего возраста, что и в конце века для стратегической авиации все еще оставались праздниками редкие дни, когда ей выделяли горючее для полетов по плану боевой подготовки, не говоря уже о боевом патрулировании, а также на то, что наши боевые корабли не столь часто, как требовалось, выходили в море.
По неоднократно опубликованным данным, среднегодовой налет летного состава ВВС в 2000 году составил от четырех часов в истребительной и бомбардировочной авиации до 9 часов в дальней авиации. Для сравнения заметим, что в трудные послевоенные годы (1946—1948), когда все было брошено на восстановление разрушенного войной народного хозяйства, лимит налета, например в авиации ВМФ, не опускался ниже 30—35 часов. И это еще один аргумент в пользу РВСН — там поставленные на боевое дежурство ракеты не требуют постоянных тренировок с реальным запуском ракет.
Конечно, надо принять как неизбежный факт, что при всех вариантах развития событий количество МБР в РВСН в ближайшие годы будет сокращаться. Возможно, были основания для вывода
226

из состава РВСН войск ракетно-космической обороны и военнокосмических сил (хотя убедительных аргументов в пользу этого решения высказано не было). Но поддержанное Генштабом предложение о включении РВСН в состав ВВС представляется далеко не безупречным. Во-первых, ссылки на то, что в Соединенных Штатах МБР, как и стратегические тяжелые бомбардировщики, с момента их появления входят в состав ВВС, ровным счетом ничего не доказывают. У них много того, что выглядит иначе. Нет, например, генерального штаба, есть министры видов вооруженных сил, много долларов и т. д. Как говорится, каждому свое. Вовторых, невозможно найти аргумент в пользу того, чтобы у основного вида стратегических ядерных сил — а «видом СЯС» силы МБР несмотря ни на что останутся, даже если они и не будет видом Вооруженных сил России — появится промежуточное звено управления. В-третьих, угнетает анализ того, что стало бы с силами МБР после включения их в состав ВВС. Может, кто-то думает, что ВВС — это только стратегические бомбардировщики с ядерными крылатыми ракетами большой дальности? Если так, то следует напомнить, что в составе ВВС, кроме стратегических бомбардировщиков, прописаны дальние бомбардировщики, истребителибомбардировщики, истребители, штурмовики, самолеты-разведчики, военно-транспортные самолеты и вертолеты различного назначения. Кроме того, в состав ВВС теперь включены войска ПВО со своими зенитно-ракетными комплексами, авиацией ПВО и радиотехническими средствами. Следует добавить сюда также сеть аэродромов и полигонов с их специфическими службами, системами обеспечения и т. п. Все эти компоненты ВВС живут своей жизнью. И в эту жизнь РВСН не вписывается. Задачи МБР, их постоянная высокая боевая готовность, характер боевого управления, их приоритетная значимость в потенциале ядерного сдерживания, вопросы новых разработок и совершенствования, строительства и обеспечения резко отличаются от авиационных. Включить РВСН в ВВС — равнозначно постановке их во второй эшелон приоритетов, обречению на медленное вымирание, что в нынешней ситуации непозволительно.
Можно выдвигать любые концепции, но принимать только те, которые не ведут к разрушению уже существующего стратегического ядерного потенциала, не доводят его до состояния, при котором он не будет обеспечивать свою функцию предотвращения агрессии. А противопоставлять друг другу СЯС и силы общего назначения бессмысленно, кому нужен этот административно-бюрократический зуд? Необходимы и те и другие силы. Важно правильно определить стратегию доведения их до количественных и качественных уровней, совокупно обеспечивающих военную безопасность и защиту национальных интересов России
227

с приемлемой нагрузкой на экономику и с меньшим ущербом для социальных программ. В сложившихся условиях это возможно только в том случае, если, во-первых, Россия будет оставаться под прикрытием ядерного «зонтика» — стратегической триады, в которой приоритетной силой в настоящее время все же остаются постепенно эволюционирующие в сторону мобильности МБР, и, во-вторых, сохранит ядерные силы сдерживания агрессии на региональном уровне.
P.S. 24 марта 2001 года Ракетные войска стратегического назначения стали родом войск. Одновременно родом войск стали и Космические войска. Хорошо это или плохо, покажет время. Но хорошо хотя бы то, что и РВСН, и КВ пока остались самостоятельными. Возможно, не только до 2006 года, как им предопределено Генштабом. Во всяком случае, появилась надежда.

Глава 9
ВОПРЕКИ ВСЕМУ
Только жила бы Россия, слава, честь и благосостояние ея!
Петр Великий
К концу века стали уходить в прошлое не только надежды на возрождение «величия и державности» государства — вместе с эйфорией по поводу окончания «холодной войны» и с необоснованными надеждами на братание с Америкой и НАТО уходил в прошлое и авторитет России при решении международных вопросов. Нынешние ведущие государства — «сильные мира сего» — ее еще слушали, но уже не воспринимали как равную им великую державу. Примеров этому много. Достаточно вспомнить, как США и НАТО игнорировали позицию Москвы в югославских делах, как перешагнули через обязательства не выходить из «зоны ответственности» НАТО и не расширяться на Восток. Уроки, которые альянс преподал Москве в рассматриваемом десятилетии, не могут быть игнорированы — о них говорилось.
В НАТО говорят, что со времен окончания «холодной войны» лицо блока существенно изменилось, что Россия теперь не рассматривается как угроза с Востока, что военная мощь Североатлантического союза не нацелена на Россию, что, наоборот, теперь Запад стремится к сотрудничеству. Генсек НАТО Дж. Робертсон в статье, опубликованной в «Независимой газете», убеждает читателей: «Мы сотрудничаем в различных областях, от планирования и организации гражданской обороны до ядерной безопасности, от военноморских поисково-спасательных операций до реформы обороны... эксперты наших стран исследуют пути противодействия угрозе, направленной на всех нас из-за распространения баллистических ракет и ядерного, биологического и химического оружия». В этой же связи подчеркивается «полное осознание масштабов общей терро¬
229

ристической угрозы». Что же касается расширения НАТО на Восток, то это, дескать, вовсе и не расширение — государства сами просятся в альянс, который просто выполняет свое «обязательство открыть двери перед любым государством, которое готово принять на себя всю ответственность членства». Наконец, видимо для того, чтобы окончательно добить «аргументами» российского читателя, Робертсон добавляет: «Помимо прочего, эти процессы расширения стали полезными инструментами для поощрения Балтийских государств разрешать проблемы, с которыми сталкиваются русскоязычные меньшинства». Допустим, что на сей раз высказывания Робертсона — это не только слова. Но остается вопрос: на кого же в этом случае нацелена военная машина НАТО? Откуда исходит та невероятная угроза, для отражения которой необходимо содержать, наращивать и совершенствовать объединенную военную супермощь всей натовской Европы и Америки? В ходе «холодной войны» эта мощь была нацелена на Советский Союз, хотя и тогда стороны пытались ее уменьшить. А теперь? Как следует рассматривать факт приближения этой «супермощи» к границам России? Для Москвы это вовсе не праздный вопрос.
Конечно, вряд ли следует отказываться в международных делах от разумного партнерства, тем более в целях «отражения угроз со стороны международного терроризма». Разумно стремиться к мирному сосуществованию, тем более — к дружбе, к развитию экономических, культурных и других связей. Но нельзя пренебрегать и уроками прошлого, которыми так богата российская история. Особенно история ушедшего XX века. Эти уроки, преподанные России и Западом, и Востоком, стоили ей многомиллионных человеческих жертв, катастрофических разрушений ее экономики и социальной сферы, других негативных последствий. Они и сейчас еще сказываются. Можно ли об этом забыть?
Главный вывод, который следует из уроков прошлого: необходимо быть готовым к любым неожиданностям. А еще лучше предотвращать их. В области военной безопасности это значит обладать надежным военно-стратегическим потенциалом сдерживания — потенциалом, который гасил бы у вероятных агрессоров любые попытки решать с Россией возникающие проблемы силой оружия. В нынешнем ущербном состоянии Вооруженных сил России этот потенциал должен непременно опираться на стратегические ядерные силы.
Понимают ли это в Москве? Конечно, понимают. Но понимать и предпринимать должные меры — это не одно и тоже. К концу века даже не очень сведущим в военном деле людям постепенно становилось ясно, что в условиях агонизирующей экономики и деградации общества реальных мер по укреплению безопасности страны иным, неядерным, способом принять невозможно. К тому же на
230

состоянии Вооруженных сил стали сказываться последствия того, как в течение более десяти лет «реформаторы» — и советские, и российские — через послушные им средства массовой информации добивали имидж армии, флота и всего, что имело отношение к обороне страны. Негативную роль сыграли и события в Чечне. Служба в армии становилась непрестижной. С 1998 года травля Вооруженных сил вроде бы пошла на убыль, но так и не прекратилась. Им бы, писучим критикам, остановиться и задуматься: не по глупости ли они это делают? Понять старую как мир истину, что армия — это лишь часть общества, членами которого они являются сами — каково общество, такова и армия. Что без сильной армии нет и сильного государства. Если в обществе процветают нищета, коррупция, бандитизм, наркомания и прочие «прелести» пещерного капитализма, то как оградить от них армию? Как можно строить взаимоотношения на основе необходимых для армейских коллективов дружбы, товарищества, взаимной выручки, любви к Родине, если в обществе с помощью тех же СМИ насаждаются принципы жестокого индивидуализма, предательства и наживы, изыскиваются и широко рекламируются способы уклонения от военной службы, если даже патриотизм предается осмеянию, а само слово «патриот» употребляется чуть ли не как ругательство?
В одной из глав книги уже говорилось, что в 2000 году из бюджета России на национальную оборону было выделено 140,8 млрд рублей (2,63 % ВВП), что по официальному обменному курсу валют соответствовало примерно 5 млрд долл, (с учетом паритерта покупательной способности — несколько больше 8 млрд долларов). Вспомним, что в том же году военные расходы США составили около 280 млрд долларов, Великобритании и Франции — по 40 млрд долларов. Сравнение этих чисел красноречиво свидетельствует, что часто употребляемое военными клише «Вооруженные силы посажены на голодный паек» следует воспринимать не как некую гиперболу нищеты, а скорее как приукрашивание действительности.
Читателю, возможно, любопытно будет узнать, что в последние десять лет века уровень жизни наших защитников Отечества, бывший и в советские времена не очень-то высоким, снизился в три раза. Иначе и не могло быть — Россия в эти годы тратила на оборону в 35 раз меньше, чем США, и в 4—5 раз меньше, чем Великобритания и Франция. Естественно, что при таком уровне финансирования его хватало лишь на то, чтобы не дать служивым умереть с голоду и замерзнуть в холодное время года. Тем же, кто имеет семью и детишек, приходилось вопреки воинским законам искать дополнительные заработки.
Более наглядно о нищенстве российских офицеров можно судить по таблице, составленной в обобщенном виде, без излишних деталей полковником Р. Быковым (правда, она относится
231

уже к первым годам после завершения эпохи Ельцина). Возможные неточности не могут изменить принципиального характера общей картины.
Денежное содержание офицеров-контратников (в долларах США)
Россия
США
Франция
Англия
Лейтенант
62/132
2001 г./ с 2002 г. 1 800
1 800
1 600
Ст. лейтенант
73/139
2 300
2 100
2 200
Капитан
83/154
3 000
2 600
2 900
Майор
101/170
3 400
3 000
3 600
Подполковник
104/173
3 700
3 500
4 800
Полковник
128/184
4 500
4 200
5 600
Генерал-майор
190/-
6 500
5 200
7 400
Примечания. 1. Цифры округлены и усреднены, так как значительно зависят от выслуги лет, от рода войск и т. п.
2. С учетом ППС (по разным оценкам) относящиеся к российским офицерам суммы следует увеличить на 40—60%.
Не лучше обстояли дела с обеспечением рядового и сержантского состава. Но даже при таком нищенском уровне финансирования военнослужащих на боевую подготовку и на обновление оружия и боевой техники бюджетных средств практически не оставалось. Тем более их нехватало на разработку и заказ новых образцов вооружений и военной техники. В результате резко сократилось число полевых учений в войсках, количество полетов по планам боевой подготовки во всех видах авиации, резко сократились выходы в море боевых кораблей. Все это резко негативно сказывалось на боевой готовности Вооруженных сил, на общей ситуации в армейских коллективах.
Уже в 1999 году из-за отсутствия запасных частей и средств на их закупку количество неисправной техники достигло 50— 70%. В конце 2000года в армейской авиации имелось только 3% современной техники. Недостаток бюджетных ассигнований вынудил Министерство обороны расходовать «неприкосновенные запасы» и мобилизационные резервы, накопленные в советские времена. К концу 1999года они уже были израсходованы на 30—40%.
К грани полного распада была придвинута военная промышленность. Надо ли преречислять и дальше беды и невзгоды российских Вооруженных сил и «оборонки»? Думается, что ни для автора, ни для читателя это занятие не из приятных. Тем более что
232

на фоне публикуемых данных о доходах и стремительно растущем богатстве российских миллиардеров, уже сопоставимом с ежегодными расходами на оборону всего государства, объяснения об ограниченных возможностях государства что-то предпринять для исправления создавшегося положения явно не убедительны.
На этом, уважаемый читатель, можно было бы и поставить точку в повествовании о «тех самых десяти годах». Однако очень не хотелось, чтобы после всего, что было сказано, осталось ощущение уныния и беспросветности. Поэтому автор счел необходимым несколько выйти за рамки рассмотренных лет и тем самым хоть чуть-чуть поднять ваше и свое настроение.
Во-первых, со сменой высшего российского руководителя вновь возникла робкая надежда на поворот к лучшему. Правда, россияне стали относиться к подобным надеждам со все увеличивающейся долей скептицизма, да и не все еще происходит так, как хотелось бы, но надежда остается. Россия перестала клянчить деньги у международных банков, начала погашать свои внешние долги. Наметились некоторые сдвиги в экономике и рост ВВП. Во властных структурах послышались пока еще робкие голоса о необходимости предпринять меры в области пресечения дальнейшего разграбления государственной собственности и упорядочения налоговой системы для крупного бизнеса, ведутся разговоры об увеличении ассигнований на оборону до определенных президентом 3,5% от госбюджета.
Во-вторых, хотелось бы заметить, что вопреки всему, что случилось с нашей Родиной, вопреки всему, что произошло с нашими Вооруженными силами и «оборонкой» в течение рассматриваемых десяти лет, еще остался фундамент для восстановления мощи Вооруженных сил: ученые и инженеры «оборонки» не только сумели в существенной мере сохранить оставшийся в наследство от СССР крупный задел в области разработки новых видов и систем оружия, но и кое-что создать новое, а военные и политики в первые годы нового столетия, кажется, сумели разобраться с приоритетами в области военной реформы. Правильно намеченные приоритеты — это первый шаг к исправлению положения. Появилась надежда, что оборонному комплексу и Вооруженным силам Российской Федерации все же удастся выбраться из ямы, восстановить и упрочить столь необходимый для страны оборонный потенциал. Естественно, все это возможно лишь в условиях сохранения имеющихся у России достаточно крупных и боеспособных стратегических ядерных сил.
Перекраивание приоритетов видов ВС и родов войск, о котором рассказывалось в главе восьмой, кажется, завершается.
233

Прямых заявлений о том, что военно-политическое руководство отказалось от идеи реформирования Вооруженных сил за счет ущемления стратегических ядерных сил, в первую очередь РВСН, пока нет, однако в высказываниях высших и высоких представителей военного ведомства стали появляться утешительные нотки. Так, 18 мая 2002 года уже упоминавшийся генерал-полковник Балуевский заявил о нежелании России сокращать число тяжелых ракет РС-20 ниже 150 единиц. Стало также известно о продлении ресурса таких ракет до 2016—2020 годов. Затем, 16 августа 2002 года, заместитель начальника Генштаба генерал-полковник А. Рукшин заявил о том, что «все составляющие стратегической ядерной триады — наземная, морская и воздушная, будут, как и раньше, развиваться гармонично, ни одна из них не будет иметь приоритета над другими». Следующий доворот в нужном направлении сделал спустя несколько дней министр обороны С. Иванов. 19 августа того же года, находясь в одной из ракетных дивизий РВСН, он сказал: «Мы намерены сохранить в будущем ядерную триаду, но приоритетное внимание руководство страны уделяет наземной составляющей стратегических ядерных сил». Наконец, 15 декабря 2002 года в ставшем достоянием гласности выступлении командующего РВСН, генерал-полковника Н. Е. Соловцова была изложена достаточно определенная перспектива существования РВСН. Он заявил, что мобильная и стационарная группировки МБР в ближайшие десять лет не изменятся. При этом организационная структура РВСН не претерпит изменений. Ни одна ракета не будет сниматься с боевого дежурства до истечения ее гарантийного срока службы. Эти сроки будут максимально продлены. Рассматривается вопрос об оснащении МБР «Тополь-М» головной частью с тремя боеголовками индивидуального наведения. Эти заявления ни расшифровывать, ни тем более критиковать нет необходимости. Им хочется просто верить.
Хотя финансирование Вооруженных сил и оборонно-промышленного комплекса по-прежнему остается ниже минимально допустимого уровня, у них все же появились первые признаки оздоровления. В бюджете на 2001 год, принятом Государственной думой в декабре 2000 года, расходы, планируемые по статье «Национальная оборона», превысили ассигнования предыдущих двух лет. Конечно, означенные в этой статье 219 млрд рублей не решали проблему нормального финансирования обороны, и составляло всего лишь 2,8% от ВВП (вместо названных президентом 3,5%), однако граждане России расценили это, по существу сим¬
234

волическое увеличение, как начало исправления положения. Впервые за много лет правительство полностью профинансировало свой собственный оборонный заказ на поставку нового оружия в Вооруженные силы РФ. В 2001—2002 годах на серийное производство и закупку новой техники было намечено затратить 48% и 51% оборонного бюджета соответственно. В реальных рублях это не так уж много, да и план был меньше минимально необходимого, но зато он выполняется практически на 100 процентов. По заявлению заместителя министра обороны РФ генерал-полковника А. Московского, сделанному корреспонденту «Российской газеты», современная боевая техника, до сих пор остававшаяся несбыточной мечтой для Вооруженных сил России, наконец начала поступать в войска. Разработка и поставка оружия и боевой техники в войска производилась строго в соответствии с проектом межведомственной концепции перевооружения, рассчитанным до 2010 года. В январе 2002 года она была одобрена указом президента России. Состоялось (хотя и малоутешительное) увеличение денежного довольствия личному составу. Даже в средствах массовой информации стали исчезать злопыхательские публикации против всего и вся, что касается обороны страны.
К сожалению, и в бюджете России на 2002 год, и в бюджете на 2003 год прорывов в финансировании обороны не произошло. Правда, в графе «Национальная оборона» в 2002 году были проставлены 287млрд, а в 2003 году — даже 345млрд, но с учетом инфляции эти суммы выглядят гораздо скромнее. Если же судить по соотношению с валовым внутренним продуктом (ВВП), то внимание к обороне даже несколько сократилось, с 2,8% в бюджете 2001 года до 2,65% в бюджете 2003 года. Так что обещанного «приоритетного» увеличения финансирования оборонных расходов и в конце 2002 года не произошло. Следовательно, не будет должного переоснащения Вооруженных сил современными образцами вооружения и военной техники (на это по данным того же думского комитета требуется дополнительно 65—70млрд рублей), не будут реализованы в полном объеме планы оперативной и боевой подготовки (особенно летного состава и плавсостава), не будет обеспечено строительство и ремонт жилищного и казарменного фонда, останутся неразрешенными многие другие армейские проблемы.
Конкретно ситуация с поставкой и оснащением Вооруженных сил РФ к концу 2002 года складывалась следующим образом.
В стратегических ядерных силах (СЯС): в РВСН (пока почемуто в меньшем количестве, чем заявлялось ранее) продолжалась поставка новейших мобильных ракетных комплексов «Тополь-М»;
235

в составе морских СЯС также ожидается пополнение — в стадии завершения строительства находится новый РПКСН «Юрий Долгорукий»; ВВС готовятся к принятию на вооружение новой высокоточной крылатой ракеты большой дальности в неядерном оснащении для стратегических тяжелых бомбардировщиков Ту-160 и Ту-95МС. По некоторым данным, такими же ракетами будут оснащаться и самолеты авиации ВМФ. Естественно, в планах нашли место и так называемые «несимметричные меры» компенсации дополнительных стратегических возможностей, которые приобретут США за счет развертывания глобальной ПРО. По данным на июль 2002 года, Россия все еще остается одной из двух сильнейших ядерных держав мира и обладает стратегическими ядерными силами вполне достаточными для ядерного сдерживания любого из возможных противников:
Вид оружия
Тип оружия
Количество
Количество
носителей зарядов на них
МБР
Р-36 (М,М2уттх)
180
1 800
УР-100 Нуттх
150
900
РТ-23уттх (ш)
10
100
РТ-23уттх (ж/д)
36
360
РТ-2ПМ «Тополь»
360
360
РТ-2ПМ2 «Тополь-М»
20
20
Всего по МБР
756
3 540
БРПЛ
Р-29Р (667бдр)
176
528
Р-39 (пр. 941)
60
600
Р-29М (667 бдрм)
112
448
Всего по БРПЛ
ТБ
Ту-95 Ту-95МС Ту-160
348
1576
Всего по ТБ
69
790
Итого по СЯС
1 173
5 906
Примечание. Боезаряды подсчитаны по правилам Договора СНВ-1.
Обольщаться, конечно, не следует. В последующие годы российские стратегические ядерные силы ожидают большие трудности, связанные с окончанием гарантийных сроков эксплуатации большого количества оружия всех трех компонентов сил. И если уже сейчас не будут приняты энергичные меры, то где-то в 2007— 2010 годах возможности российских СЯС могут оказаться ниже минимального
236

уровня, обеспечивающего ядерное сдерживание. Еще в 2000 году эта перспектива не очень беспокоила даже Генштаб. Более того, по его настоянию 24 марта 2001 года Ракетные войска стратегического назначения стали родом войск с перспективой их резкого сокращения к середине первого десятилетия XXI века. Однако все говорит за то, что теперь и в Генштабе поняли опасность таких намерений. И это радует. Во всяком случае, появилась надежда на то, что Россия и впредь, по крайней мере в течение предстоящего десятилетия, будет обладать надежным потенциалом ядерного сдерживания.
Как ни странно, эту надежду возродили американцы. Своими действиями они помогли нашему военному руководству отказаться от предположения, что ядерное оружие «уже в первом десятилетии нового века и тысячелетия начнет уходить в прошлое» и что «оно будет все меньше влиять на достижение политических и стратегических целей». Теперь, когда стало очевидно, что под сладкую риторику о намерении сократить свой ядерный потенциал Вашингтон добился заключения с Россией такого договора, который ничего не сокращает; когда под разговоры о повышении стратегической стабильности США отказались от Договора по ПРО, являвшегося в течение десятилетий одной из основ этой самой стабильности; когда представители американской администрации недвусмысленно заявляют о возможности применения ядерного оружия вовсе не в ответ на ядерную агрессию и о совершенствовании американского ядерного оружия, в Москве стали понимать,что для ослабления российских стратегических ядерных сил сдерживания время еще не наступило.
Оживились поставки нового оружия Силам общего назначения (СОН). Сухопутные войска начали оснащаться новыми оперативно-тактическими ракетными комплексами «Искандер-Э», столь же новыми и совершенными вертолетами огневой поддержки К-50 и К-52, а также новыми танками Т-90 и модифицированными Т-80У. На вооружение ВВС принят истребитель Су-27СКМ с принципиально новым бортовым оборудованием, позволяющим ему одинаково хорошо поражать как воздушные, так и наземные цели (поставка в войска намечается в 2003 г.); на основе разработанных в конструкторских бюро Сухого и МиГ экспериментальных истребителей Су-47(«Беркут») и МФИ соответственно планируется создание нового истребителя пятого поколения. Для ВМФ разработаны противокорабельные ракеты, оснащенные головками самонаведения; в авиации ВМФ ожидается поступление на вооружение противолодочного самолета-амфибии А-40 («Альбатрос»). В Войска ПРО и ПВО, наряду с новой модификацией всемирно известной зенитно-ракетной системы С-300 «Фаворит», на вооружение придет новейший комплекс С-400 «Триумф». Предпринимаются меры по повышению готовности страны к ведению так называемой информационной войны.
237

В американском журнале «Jane’s» констатируется: «Система С-300В наделена такими свойствами, какими не будет обладать ни одна зенитно-ракетная система Запада до конца текущего десятилетия... Система представляет собой вершину разработок советской системы тактической противоракетной и противовоздушной обороны и обеспечивает возможность перехвата тактических баллистических ракет, не свойственную ни одной другой системе в мире»
Пытаясь ликвидировать отставание, США форсированно ведут разработку новой версии существующей зенитно-ракетной системы «Патриот» — ЗРК РАС-3 и системы THAAD. В целях ускорения работ они через третье государство закупили экземпляр российской ЗРС С-300. Пусть догоняют. Россия же сделала еще два шага вперед — создала С-300 «Фаворит» и практически завершает испытания системы С-400 «Триумф». Препятствием на пути к их развертыванию лежит лишь финансирование.
Преодолевает кризисный период авиакосмическая отрасль. В 2001 году из 59 запусков космических аппаратов (КА) в России было осуществлено 23 запуска, в числе которых были КА социально-экономического, научного, военного и коммерческого назначения. (Соединенные Штаты в 2001 году запустили 22 КА.) Существенную роль в этом сыграли ракеты-носители, созданные на базе снимаемых с вооружения боевых стратегических баллистических ракет — МБР и БРПЛ. Теперь к ранее известным ракетам-носителям типа «Космос», «Молния», «Циклон», «Союз», «Зенит», «Протон» и «Энергия» добавились созданные на основе боевых МБР новые ракеты-носители: «Старт-1» и «Старт-2» (на основе РС-12М), «Днепр» (на основе РС-20); «Рокот» (на основе РС-18) и «Штиль» (на основе морской РСМ-54) с полезной нагрузкой от 0,3 т («Штиль») до 3,7 т («Днепр»),
Кроме того, прорабатывается новая система запусков космических аппаратов — с транспортного самолета АН-124-100 ВС «Руслан» (проект «Воздушный старт»). Проект предусматривает запуск космических аппаратов массой до 3—4 т на низкие орбиты и массой 0,5—0,8 т — на геостационарную орбиту. Разрабатывается двухступенчатая ракета-носитель с кислородно-керосиновым двигателем «Полет».
Конечно, от разработок новых видов и систем оружия до их внедрения —«дистанция огромного размера», столь же большая, как от заявлений о намерениях до реализации этих намерений. Однако наличие разработок и заявлений о намерении их реализовать все же лучше, чем их отсутствие.

с надеждой на возрождение...
Возможно, у читателя создалось впечатление, что в книге слишком много говорится о необходимости «держать порох сухим», сохранять потенциал ядерного сдерживания. Но, вопервых, темой книги не являются какие-либо «цветочки-ягодки» — она о военно-стратегической ситуации, которая для России в последние годы XX столетия оказалась весьма сложной. А во-вторых, эти призывы связаны с опасным сокращением в рассматриваемом десятилетии оборонного потенциала России (при одновременном наращивании военной мощи других мировых центров силы), сокращением, которое чревато потерей способности России защитить себя в столь неспокойном мире.
По-человечески автору больше хотелось бы поговорить, например, о десяти христианских заповедях или о новом политическом мышлении, которое предлагал миру президент Союза ССР М. С. Горбачев. Действительно, почему людям планеты Земля не должны нравиться такие его тезисы, как «мир без войн и без гонки вооружений»? Призывы к «безъядерному и ненасильственному миру»? К прекращению ведения внешней политики «с имперских позиций»? К переключению на общечеловеческие глобальные проблемы, решение которых уже давно не терпит отлагательств? Однако всем известно, чем кончились попытки реализовать эти жизнеутверждающие идеи, — они не прошли. В годы «холодной войны» говорили, что мир еще не созрел для их понимания и воплощения в жизнь. Конечно, если под словом «мир» понимать «сильных мира сего», то так оно и есть. Однако можно с уверенностью сказать, что большинство населения планеты согласно с этими жизнеутверждающими тезисами. Беда Горбачева была в том, что он имел дело не с «большинством населения планеты», а с «сильными мира сего». Горбачев только навредил своей стране, пытаясь примером одностороннего разоружения и ведения международных дел в духе своих идей приобщить Запад, в первую очередь Соединенные Штаты, к новому политическому мышлению.
После распада Советского Союза идеи этого мышления если кем-то и вспоминались, то только в качестве примера утопии, которых было немало в истории человечества. Соединенные Штаты, оставшись единственной сверхдержавой, размахивая «высокоточными» дубинками и не забывая о «ядерном копье», ринулись внедрять угодные им порядки в мире. Война, оружие еще более утвердились в качестве инструментов внешней политики. По своей воле (либо по инерции) Вашингтону в этом помогают другие государства блока НАТО. И вряд ли они теперь даже вспомнят о «ми-
239

ре без войн», об «общечеловеческих ценностях». Мир все более милитаризуется. Поэтому-то в книге и говорится и о «порохе», и о ядерном сдерживании.
Выше говорилось о новейших уроках истории. Но Россия многовековая держава. И если ретроспективно проследить все вехи ее становления и развития, то можно сделать, может быть, самый главный вывод: России с самого ее зарождения приходилось содержать крупные вооруженные силы, жить и развиваться под знаком державности. Это ее предназначение и судьба. Многонациональная, самая большая в мире по территории, расположенная сразу на двух континентах, обладающая крупным промышленным и не менее крупным сельскохозяйственным потенциалом, а также огромными запасами сырья и полезных ископаемых, наследница супердержавы, Россия может существовать только как Великая Держава. И как Великая Держава она просто обязана быть сильной, в том числе и в военном отношении.
Хотелось бы надеяться, что Россия поднимется с колен и займет надлежащее место среди великих держав, что к ее гражданам вернется чувство гордости за свое Отечество. Хотелось бы пожелать всем россиянам, чтобы это случилось скорее. А нам, людям, пришедшим из первой половины прошлого столетия, — чтобы это случилось еще при нашей жизни!
Москва, 2002 год

ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
ЗАЯВЛЕНИЕ ГЛАВ ПРАВИТЕЛЬСТВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, РСФСР, УКРАИНЫ
Мы, руководители Республики Беларусь, РСФСР, Украины,
— отмечая, что переговоры о подготовке нового Союзного договора зашли в тупик, объективный процесс выхода республик из состава Союза ССР и образования независимых государств стал реальным фактом;
— констатируя, что недальновидная политика центра привела к глубокому экономическому и политическому кризису, к развалу производства, катастрофическому понижению жизненного уровня практически всех слоев общества;
— принимая во внимание возрастание социальной напряженности во многих регионах бывшего Союза ССР, что привело к международным конфликтам с многочисленными человеческими жертвами;
— осознавая ответственность перед своими народами и мировым сообществом и назревшую потребность в практическом осуществлении политических и экономических реформ, заявляем об образовании содружества независимых государств, о чем сторонами 8 декабря 1991 года подписано соглашение.
Содружество независимых государств в составе Республики Беларусь, РСФСР, Украины является открытым для присоединения всех государств — членов Союза ССР, а также для иных государств, разделяющих цели и принципы настоящего соглашения.
Государства — члены содружества намерены проводить курс на укрепление международного мира и безопасности. Они гарантируют выполнение международных обязательств, вытекающих для них из договоров и соглашений бывшего Союза ССР, обеспечивают единый контроль за ядерным оружием и его нераспространение.
Председатель
Верховного Совета Президент РСФСР Б. Ельцин
Украины Л. Кравчук
Республики Беларусь С. Шушкевич

ДОГОВОР
между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов
Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки, ниже именуемые Сторонами,
вступая на путь новых отношений в новом столетии и будучи приверженными цели укрепления их взаимоотношений путем сотрудничества и дружбы,
считая, что новые глобальные вызовы и угрозы требуют создания качественно новой основы стратегических отношений между Сторонами,
стремясь к установлению подлинного партнерства, основанного на принципах обоюдной безопасности, сотрудничества, доверия, открытости и предсказуемости,
будучи приверженными осушествлению значительных сокращений стратегических наступательных вооружений,
отталкиваясь от Совместных заявлений Президента Российской Федерации и Президента Соединенных Штатов Америки по стратегическим вопросам 22 июля 2001 года в Генуе и о новых отношениях между Россией и США 13 ноября 2001 года в Вашингтоне,
учитывая свои обязательства по Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений от 31 июля 1991 года, ниже именуемому Договором о СНВ,
242

учитывая свои обязательства по статье VI Договора о нераспространении ядерного оружия от 1 июля 1968 года, и
будучи убежденными, что настоящий Договор будет способствовать созданию более благоприятных условий для активного содействия безопасности и сотрудничеству и укрепления международной стабильности,
согласились о нижеследующем:
Статья I
Каждая из Сторон сокращает и ограничивает стратегические ядерные боезаряды, как об этом заявил Президент Российской Федерации 13 ноября 2001 года и 13 декабря 2001 года, и как об этом заявил Президент Соединенных Штатов Америки 13 ноября 2001 года, соответственно, таким образом, чтобы к 31 декабря 2012 года суммарное количество таких боезарядов не превышало у каждой из Сторон количество в 1700-2200 единиц. Каждая из Сторон сама определяет состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений, исходя из установленного суммарного предела для количества таких боезарядов.
Статья II
Стороны согласны, что Договор о СНВ остается в силе в соответствии с его положениями.
Статья III
Для целей реализации -настоящего Договора Стороны созывают Двустороннюю комиссию по выполнению не реже двух раз в год.
243

я
Статья IV
1. Настоящий Договор подлежит ратификации в соответствии с конституционными процедурами каждой из Сторон. Настоящий Договор вступает в силу в день обмена ратификационными грамотами.
2. Настоящий Договор остается в силе до 31 декабря 2012 года и может быть продлен по согласованию Сторон или заменен ранее этого срока последующим соглашением.
3. Каждая из Сторон в осуществление своего государственного суверенитета может выйти из настоящего Договора, письменно уведомив другую Сторону об этом затри месяца.
Настоящий Договор будет зарегистрирован в соответствии со статьей 102 Устава Организации Объединенных Наций.
Совершено в Москве 24 мая 2002 года в двух экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.
ЗЛ РОССИЙСКУЮ ФЕДЕРАЦИЮ ЗА СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ
АМЕРИКИ
Статья V

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
ABM — авианосец многоцелевой АВМА — авианосец многоцелевой атомный АВУ — авианосец ударный
АКВР — Агентство по контролю над вооружениями и разоружению (США)
АПЛ — атомная подводная лодка
АТР — Азиатско-Тихоокеанский регион
БЛА — беспилотный летательный аппарат
ББМ — боевая бронированная машина
БР — баллистическая ракета
БРПЛ — баллистическая ракета подводной лодки
ВВП — валовой внутренний продукт ВВТ — вооружение и военная техника ВПК — военно-промышленный комплекс
ГКЧП — Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР
ЗРК — зенитный ракетный комплекс ЗУР — зенитная управляемая ракета
КНШ — Комитет начальников штабов (США)
КР — крылатая ракета КР БД — КР большой дальности КР ВБ — КР воздушного базирования КР МБ — КР морского базирования КР НБ — КР наземного базирования
МБР — межконтинентальная баллистическая ракета
МБР уттх — МБР с улучшенными тактико-техническими характеристиками МСЯС — морские стратегические ядерные силы
НАТО — организация Североатлантического договора НИИ — научно-исследовательский институт
НИОКР — научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы
ОБСЕ — Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе ОВД — Организация Варшавского Договора ОВСЕ — обычные вооруженные силы в Европе ОКБ — опытно-конструкторское бюро
ОКНШ — Объединенный комитет начальников штабов (США)
ОМУ — оружие массового уничтожения
ОПК — оборонно-промышленный комплекс (РФ)
ОСВ — ограничение стратегических вооружений ОТР — оперативно-тактическая ракета
245

ПВО — противовоздушная оборона
ПКК — Постоянная консультативная комиссия
ПКО — противокосмическая оборона
ПКР — противокорабельная ракета
ПЛ — подводная лодка
ПЛА — атомная ПЛ
ПЛАРБ — атомная ПЛ с баллистическими ракетами
ППС — паритет покупательной способности
ПР — противоракета
ПРО — противоракетная оборона
ПТУР — противотанковая управляемая ракета
ПУ — пусковая установка
РВСН — Ракетные войска стратегического назначения РГЧ — разделяющаяся головная часть
РГЧ ИН — РГЧ с боеголовками индивидуального наведения
РК — ракетный комплекс
РЛС — радиолокационная станция
РМД — ракета меньшей дальности
РПД — ракета промежуточной дальности
РПКСН — ракетный подводный крейскр стратегического назначения
РСД — ракета средней дальности
РСМД — ракеты средней и меньшей дальности
РУБС — разведывательно-ударные боевые системы
САК — Стратегическое авиационное командование (США)
СИОП (SIOP) — единый объединенный оперативный план (США)
СИПРИ (SIPRI) — Стокгольмский институт по исследованию проблем мира
СМИ — средства массовой информации
СНБ — Совет национальной безопасности
СНВ — стратегические наступательные вооружения
СОИ — Стратегическая оборонная инициатива (США)
СОН — силы общего назначения
СПРН — система предупреждения о ракетном нападении СЯС — стратегические ядерные силы
ТБ — тяжелый бомбардировщик
ТВД — театр военных действий
ТРПК — тяжелый ракетный подводный крейсер
УРО — управляемое ракетное оружие
ЦРУ — Центральное разведывательное управление (США)
ШПУ — шахтная пусковая установка
ЯСПБ — ядерные средства передового базирования
246

ЛИТЕРАТУРА
Аргументы и факты, 2000, № 18; 2001, № 18.
Баранец В. Ельцин и его генералы. М., 1998.
Вашингтон пост, 2001,2 нояб.
Вестник авиации и космонавтики, 2002, № 1.
Военный парад, 1997, № 6.
Горбачев М. Размышления о прошлом и будущем. М.: Терра, 1998.
Доклад президента США о стратегии Соединенных Штатов в области национальной обороны, распространенный Белым домом 22.01.1987.
Доклад ЦРУ США 4.12.1997.
Ельцин Б. Записки Президента. М.: Огонек, 1994.
Зарубежное военное обозрение, 1998, № 1; 2000, № 10 Вкл.; 2001, № 3— 4, 8—10; 2002, № 2-4.
Зевелов А., Павлов Ю. Созидатель или разрушитель? М.,1998.
Известия, 1992, 28. янв.; 2002, 23 нояб.
Кожушко Е. Современный терроризм. Минск: Харвест, 2000.
Коржаков А. Борис Ельцин от рассвета до заката. Интербук, 1997.
Корниенко Г. Холодная война. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.
Костомаров Н. Российская история. Т. III. М.: A/О «Книга и Бизнес», 1991.
Коэн С. Провал крестового похода. М., 2001.
Красная звезда, 1992, 30 янв.; 1993, 5 окт.
Лаптев И. Власть без славы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.
Малиновский Р. Бдительно стоять на страже мира. М.: Воениздат, 1962. Материалы к переговорам по ОСВ.
Мир за неделю, 1999, 13—20 нояб.
Мир новостей, 2001, 2 окт.
МлечинЛ. Формула власти. От Ельцина к Путину. М.: Центрполиграф, 2000. МлечинЛ. Министры иностранных дел. М.: Центрполиграф, 2001.
Московский комсомолец, 2000, 2 февр.
Независимая газета, 2000, № 131; 2001, № 40; 2002, 26 янв.
Независимое военное обозрение, 1999, № 39; 2000, № 34; 2001, № 1—2,9,34,41—42; 2002 № 1,4, 7-8, 11, 29-30, 42, 44.
Николаев А. Думский план военных реформ //НВО, 2002, № 4.
Новая газета, 2000, 11 — 14 мая.
Нью-Йорк тайме, 1991, 31 марта.
Обозреватель, 1993, № 22—26; 1995, Спецвыпуск; 2002, № 3—4, 7—8.
Правда, 1991, 20авг.
Правда-5, 1995, № 16.
Российская газета 1992, 3 февр.; 2002, 1, 5, 19 февр., 13 марта.
СИПРИ, 1999.
Слипченко В. Войны шестого поколения. М.: Вече, 2002.
Советская военная мощь от Сталина до Горбачева //Военный парад, 1999, № 6. Советская Россия, 1994, 25 янв.
Соловьев В., Клепикова Е. Борис Ельцин. М.: Вагриус, 1992.
Талботт С. Эндшпиль. М. : Прогресс, 1980.
7ХСС. Лондон. 24.10.1987 г.
247

ТАСС. Доп Л к сводке заруб инф. 4.06 Л 987 г.
Уткин А. Вызов Запада и ответ России. М.: Алгоритм, 2002.
Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский. М.: Детектив-пресс,
2001.
Хрущев Н. Воспоминания. М.: Вагриус, 1997.
Червов Н. Ядерный круговорот. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.
Черняев А. Шесть лет с Горбачевым. М.: Прогресс, 1993.
Шальнее А. Звездные войны. М.: Политиздат, 1987.
Яковлев А. От Трумэна до Рейгана. М.: Молодая гвардия, 1984.
Яковлев А. Горькая чаша. Яросл. Верхне-Волжское изд., 1994.
Яковлев А. Омут памяти. М.: Вагриус, 2001.
Ядерноераспространение. Московский дом Карнеги. 1997, вып. 19; 1999, вып. 31—32; 2000, вып. 36—37.

СОДЕРЖАНИЕ
От автора 5
Глава 1. РАЗВАЛ СУПЕРДЕРЖАВЫ 10
Расшатывание устоев 10
Путч или акт отчаяния? 24
Что было потом 30
Глава 2. РОССИЯ -ПРАВОПРЕЕМНИЦА СССР 43
Военное наследие 43
Без тормозов 47
Лицом к Западу 56
Глава 3. БЕСПОКОЙНЫЙ МИР 1990-х 62
Горячая планета 62
Отдельно о терроризме 67
Ставка на оружие 73
Глава 4. РАЗОРУЖЕНИЕ: ПУТЬ В ТУПИК? 86
Агония процесса ОСВ 86
Кому мешал Договор по ПРО? 105
ОВСЕ: хотели как лучше 116
Глава 5. ГЕНЕРАТОР НАПРЯЖЕННОСТИ 124
Взгляды, оценки, доктрины 124
Ядерная стратегия Вашингтона 136
Кто есть Россия для США? 144
Глава 6. ТРАНСФОРМАЦИЯ СИЛЫ 152
Для «ударов по всему миру» 152
НАТО: наступление на Восток? 165
Глава 7. НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ 174
Новогодний сюрприз 174
Взгляд на прошлое 177
Концепция национальной безопасности 186
Глава 8. ВОЙНА... ИЛИ ЕЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ 197
Реформа... но вначале о доктрине 197
О чем спор? 205
Сдерживание. Что это такое? 214
Почему РВСН? 219
Глава 9. ВОПРЕКИ ВСЕМУ 229
Приложения 241
Использованные сокращения 245
Литература 247

Стародубов В. П.
С 77 Россия — США. Глобальная зависимость. — М.: Молодая гвардия, 2004. — 249[7]с.: ил. — (Россия и мир).
ISBN 5-235-02757-4
После распада СССР Россия вновь оказалась в границах XVII века. Наступил затяжной период упадка. К концу XX века промышленное производство сократилось более чем вдвое. На оборону тратилось в 35 раз меньше, чем в США, и в 4—5 раз меньше, чем в других крупных странах. Созданная в послевоенный период система безопасности была разрушена. Россия скатилась в разряд государств, с мнением которых при решении международных вопросов считаться необязательно. Блок НАТО, руководимый США, игнорируя протесты Москвы, неуклонно расширяется на Восток, к границам России. Наступает угроза международного терроризма.
Как в этих условиях обеспечить безопасность и целостность России? Вот главная тема предлагаемой автором книги.
УДК 327 ББК 66.4
ISBN 5-235-02757-4
9 785235 027572
Стародубов Виктор Павлович
РОССИЯ - США. ГЛОБАЛЬНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ
Главный редактор А. В. Петров Редактор М. А. Щепетова Художественный редактор И. И. Суслов Технический редактор Н. И. Михайлова Корректор Л. М. Логунова
Лицензия ЛР № 040224 от 02.06.97 г.
Сдано в набор 20.07.2004. Подписано в печать 12.10.2004. Формат 60x84/]6 Бумага офсетная № I. Печать офсетная. Гарнитура «Ньютон». Уел. печ. л. 14,88+1,86 вкл. Тираж 5000 экз. Заказ 44042.
Издательство АО «Молодая гвардия». Адрес издательства: 127994 Москва, Сущевская ул., 21. Internet: http://mg.gvardiya.ru. E-mail: dsel@gvardiya.ru
Типография АО «Молодая гвардия». Адрес типографии: 127994 Москва, Сущевская ул., 21.
ISBN 5-235-02757-4

СЕРИЯ «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ
ЛЮДЕЙ»
ВЫШЛА В СВЕТ КНИГА:
О. М. Орлова
ГАЗДАНОВ
Это первое подробное жизнеописание Гайто Газданова — одного из самых ярких прозаиков младшей ветви белой русской эмиграции. Осетин по происхождению, рожденный в Петербурге и большую часть жизни проживший во Франции, он считал себя русским писателем. Мало кто знает, что кроме первого романа «Вечер у Клэр», который на исходе XX века принес ему заслуженную известность среди отечественных читателей, он — автор еще восьми романов и более сорока рассказов, составивших ему славу блестящего стилиста и тонкого психолога в русском зарубежье. События, пережитые эмигрантами — Гражданская война, отъезд в Константинополь, нищая жизнь в Париже, литературные баталии на Монпарнасе, трагедия оккупации, — в судьбе и творчестве Газданова оказались высвеченными с непривычной стороны. Благодаря этому, а также новым документальным находкам и исследованиям последнего времени образ Гайто Газданова и судьба его поколения представлены на фоне развернутой картины эпохи.
Отзывы, творческие и коммерческие предложения ждем по адресу:
127994, Москва, Сущевская ул., 21 Телефоны: 787-63-85; 978-89-82. Факс: 978-12-86 Телефоны для оптовых покупателей: 787-63-75; 787-63-97; 787-64-78; 787-63-81 При издательстве работает книжный магазин:
972-05-41 ;787-64-77
Адрес АО «Молодая гвардия» в Internet: http://rng.gvardiya.ru. dsel@gvardiya.ru

Ожидания, что с завершением «холодной войны» мир станет более спокойным и предсказуемым, не оправдались. Североатлантический блок, игнорируя протесты Москвы, начал свое расширение на Восток, приближаясь к нашим границам.
Лишь с приходом в Кремль В. В. Путина появилась надежда на возрождение России...