академия НАУК СССР
ИНСТИТУТ НАРОДОВ АЗИИ ИНСТИТУТ АФРИКИ
в
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

НАЦИОНАЛЫЮ- ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В АЗИИ И АФРИКЕ
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
Б. Г. ГАФУРОВ, Г. Ф. КИМ,
С. Н. РОСТОВСКИЙ, в. г. солодовников, Р. А. УЛЬЯНОВСКИЙ
МОСКВА 1968

ПРОБУЖ¬
ДЕНИЕ
УГНЕТЕН¬
НЫХ
*
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

П 78
Ответственные редакторы:
Г. И. ЛЕВИНСОН, Л. Р. ПОЛОНСКАЯ
В книге анализируются проблемы национально-освободительной борьбы народов Азии и Африки, возникновения кризиса колониальной системы и его развития на первом этапе общего кризиса капитализма и в начале второго этапа (1917— 1945 гг.).
1-6-3
18-67

ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ
Распад колониальной системы империализма породил острую необходимость всестороннего изучения социально-экономических и политических процессов, происходящих в странах Азии и Африки. Необычайный размах, глубина и своеобразие этих процессов могут быть поняты лишь на основе марксистско-ленинского анализа современного развития стран Азии и Африки, а также их исторического прошлого.
В связи с этим возникла идея издания, состоящего из трех книг, которое призвано отразить работу советских востоковедов над проблемами национально-освободительной борьбы народов Азии и Африки.
Ядро авторского коллектива составили следующие научные сотрудники Института народов Азии: В. Н. Никифоров — ответственный редактор книги «Века неравной борьбы», Г. И. Левинсон и Л. Р. Полонская — ответственные редакторы книги «Пробуждение угнетенных», В. И. Павлов и И. Б. Редь- ко — ответственные редакторы книги «На новом пути». Руководство авторским коллективом осуществлял С. Н. Ростовский.
В состав основного авторского коллектива входили научные сотрудники Института народов Азии К. В. Кукушкин, Р. Г. Ланда, А. Б. Резников, П. М. Шаститко, а также научные сотрудники Института Африки М. И. Брагинский, А. Б. Летнев и В. А. Субботин. Карты составлены К. В. Кукушкиным и П. М. Шаститко.
5

Тема первой книги — «Века неравной борьбы» — сопротивление народов порабощению в период образования колониальной системы и до начала общего кризиса капитализма (с XVI в. до Великой Октябрьской социалистической революции) .
Вторая книга — «Пробуждение угнетенных» — посвящена возникновению и развитию 'кризиса колониальной системы империализма, многообразному влиянию Великой Октябрьской социалистической революции на борьбу порабощенных народов Востока.
Распад колониальной системы и проблемы развития освобождающихся стран освещаются в третьей книге — «На новом пути». Здесь рассматриваются разнообразные формы сотрудничества СССР и других социалистических стран с народами Азии и Африки, а также характерная для современной эпохи борьба мировой социалистической системы с империализмом за пути развития освободившихся стран.
Авторский коллектив ставит перед собой задачу дать связное изложение главных закономерностей и узловых моментов истории национально-освободительной борьбы основных стран Азии и Африки, не претендуя на исчерпывающий показ всех этапов развития всех стран этих континентов.
В работе над изданием авторы использовали основные опубликованные труды советских ученых, а по некоторым конкретным проблемам вели самостоятельное исследование.
Авторский коллектив надеется, что это издание будет полезно не только востоковедам, но и более широкому кругу читателей, интересующихся проблемами Азии и Африки.
* * *
Книга «Пробуждение угнетенных» написана авторским коллективом в следующем составе.
Основные авторы глав: гл. I — П. М. Шаститко, гл. II — Л. Р. Полонская, гл. III — К. В. Кукушкин, А. Б. Резников, гл. IV — А. Б. Резников, гл. V — Г. И. Левинсон.
Авторы некоторых крупных разделов: Г. И. Левинсон, Л. Р. Полонская (раздел гл. I об уровне развития стран Азии и Африки к началу новейшего периода истории); А. Б. Резников (раздел гл. I о II конгрессе Коминтерна и о ленинской теории национально-колониального вопроса).
Авторы (материалов по отдельным вопросам и странам: Б. М. Данциг (экономика стран Азии и Африки в годы первой мировой войны в гл. I), А. 3. Зусманович (Африка в гл. V), Р. Г. Ланда (арабские страны во всех главах), Г. И. Левинсон (Филиппины в гл. III и IV), В. И. Павлов (развитие капитализма в колониях в гл. I), А. Б. Резников (Индонезия в гл. I и II, VI конгресс Коминтерна в гл. II), С. Н. Ростовский (ле-
б

нинская теория национально-колониального вопроса и некапиталистического развития в гл. I и II, народы Советского Севера в гл. II).
В книге использованы некоторые фактические данные и отдельные положения из коллективных 'работ: «Новейшая история Индии» (М;, 1959), «Очерки истории Китая в новейшее время» (М., 1959), «История Тувы» (М., 1964), «Новейшая история Африки» (М., 1964), «Новейшая история стран Азии и Африки» (М., 1965), «История Великой Отечественной войны Советского Союза» (М., 1960 — 1965, 6 томов); из монографических работ отдельных авторов по странам и районам: по Афганистану— Р. Т. Ахрамовича, И. М. Рейснера; по Бирме — В. Ф. Васильева; по Вьетнаму — С. А. Мхитаряна, А. П. Шил- товой и В. Ф. Мордвинова; по Дальнему Востоку — В. Я. Ава- рина, А. М. Дубинского, Л. Н. Кутакова, Г. Н. Севастьянова, В. Л. Тягуненко; по Индии — В. В. Балабушевича, Т. Ф. Девяткиной, А. М. Дьякова, Г. Г. Котовского, А. И. Левковско- го, В. И. Павлова, И. М. Рейснера, Л. И. Рейснера, Г. К. Широкова, Р. А. Ульяновского, Л. В. Шапошниковой и И. Хаши- мова; по Индонезии — А. А. Губера, Л. М. Демина; по Ирану— М. С. Иванова; по Китаю — Б. А. Бородина, Ю. М. Гару- шянца, М. С. Капицы, М. И. Сладковского, С. Л. Тихвинского, М. Ф. Юрьева; по Корее — Ф. И. Куликовой; по Малайе — В. С. Руднева; по Марокко — Н. С. Луцкой; по Монголии — И. Я. Златкина, С. К. Рощина, И. П. Старициной; по ОАР — В. Б. Луцкого; по Таиланду — Н. В. Ребриковой; по Турции — Р. П. Корниенко, А. Ф. Миллера, П. П. Моисеева, А. Д. Нови- чева, Ю. Н. Розалиева, А. М. Шамсутдинова; по Цейлону — Э. Д. Талмуд; по Эфиопии — Н. Г. Корсуна; из отдельных исследований авторов по различным проблемам: Л. А. Гордона и Л. А. Фридмана — положение рабочего класса, Г. Ф. Дах- шлейгера и Т. А. Жданко — история народов Средней Азии, Б. О. Долгих — история народов Севера СССР, Б. М. Лейбзо- на и К. К. Ширини — история Коминтерна, Г. 3. Соркина — история Антиимпериалистической лиги, А. Н. Хейфеца—внешняя политика СССР, и ряда других советских авторов.
Редакторы книги пользовались также консультациями
A. Г. Буданова, В. И. Глунина, А. М. Григорьева, Л. П. Де- люсина, Е. П. Заказниковой, В. И. Искольдского, Г. Г. Котовского, Н. А- Кузнецовой, И. А. Латышева, А. Ф. Миллера,
B. Н. Никифорова, В. И. Павлова и Б. Г. Сапожникова.
Научно-техническая подготовка рукописи осуществлена
О. С. Ларионовой.

1
ГЛАВА
ВЕЛИКИЙ ОКТЯБРЬ И НАЦИОНАЛЬНО- ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЕ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ (1917-1922 гг.)
Великая Октябрьская социалистическая революция открыла в историческом развитии 'народов новую эру — эру крушения капиталистического строя и вступления человечества на путь, ведущий к коммунизму. Октябрьская победа в России ознаменовала начало мировой 'пролетарской революции. Вместе с мировой войной она явилась свидетельством глубокого кризиса капитализма, неотъемлемой частью которого стал кризис колониальной системы. Пробуждение угнетенных народов, начавшееся /в отдельных странах Азии еще в годы, предшествовавшие мировой войне, теперь получило мощный толчок и охватило в той или иной степени самые обширные районы колониального мира. Антиколониальное освободительное движение начало сливаться с борьбой пролетариата первой в мире социалистической страны, с революционным рабочим движением в странах монополистического капитала. Борьба народов колоний и зависимых стран, хотя и сохраняла в основе своей буржуазно-демократический характер, стала важной составной частью мировой пролетарской революции.
В. И. Ленин говорил в 1919 г.: «...социалистическая революция не будет только и главным образом борьбой революционных пролетариев в каждой стране против своей буржуазии,— нет, она будет борьбой всех угнетенных империализмом колоний и стран, всех зависимых стран против международного империализма». И далее: «...в современной революции наступает период участия всех народов Востока в решении судеб всего мира, чтобы не быть только объектом обогащения. Народы Востока просыпаются к тому, чтобы практи¬
8

чески действовать и чтобы -каждый народ решал вопрос о судьбе всего человечества» *.
Постепенному созреванию объективных предпосылок для восприятия и использования угнетенными народами Азии и. Африки, их передовыми общественными силами того огромного исторического сдвига, который был обусловлен свершением Великой Октябрьской социалистической революции, способствовали изменения, происшедшие в экономике, социальной структуре и общественных отношениях в странах Азии и Африки к началу новейшего периода истории. Эти изменения в социально-экономическом развитии порабощенных империализмом стран Востока свидетельствовали о создании известных материальных основ (естественно, неодинаковых в разных странах) для перехода национально-освободительного движения (тоже неравномерного) на новый, более высокий этап, для превращения угнетенных народов Азии и Африки из объекта в субъект истории.
Уровень социально-экономического развития стран Азии и Африки к началу новейшего периода истории
Экономические последствия первой мировой войны для угнетенных стран Востока. Первая мировая война значительно отразилась на экономическом развитии колониальных и зависимых стран. Она привела к усилению колониальной эксплуатации этих стран, с одной стороны, и дала толчок дальнейшему развитию капиталистического предпринимательства в их экономике — с другой.
Усиление колониальной эксплуатации выразилось прежде всего в мобилизации людских ресурсов колоний и зависимых стран, в прямом субсидировании военных усилий империалистических держав этими странами (военные займы, «дары» и прямые военные расходы -колониальных и зависимых правительств) .
Например, Индия, на долю которой приходилась большая часть прямых -военных субсидий, занимала в Британской империи во время войны второе после Англии место по размерам военных расходов. Численность англо-индийской армии, использовавшейся на фронтах, достигала в это время 1,5 млн. человек. Англия принудительно размещала в Индии военные займы, получала специальные «дары» (100 млн. ф. ст. в 1917 г. и 45 млн. в 1918 г.). Военные расходы англо-индийского колониального правительства составили в 1914 —1918 гг. свыше 212 млн. ф. ст.
** В. И. Ленин, Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока 22 ноября 1919 г., — Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 327, 328.
9

Тяжелое бремя военных расходов несли на себе и другие колонии и полуколонии Англии. Так, при обороне Суэца использовались египетская артиллерия, египетские «трудовые корпуса». Во Францию было послано в 1916 г. 10 тыс. феллахов, в Месопотамию — свыше 8 тыс. Египет кормил расквартированную в стране 275-тысячную английскую армию. Для того чтобы оплачивать свои военные расходы в Египте бумажными деньгами, Англия передала золотой фонд Национального банка Египта английскому казначейству, изъяла из обращения всю золотую и серебряную монету.
Французские колонии, хотя и ,в меньшей мере, также служили источником военной и финансовой поддержки метрополии. Не говоря уж о том, что Франция во время войны получила из колоний 545 тыс. солдат, несколько сот тысяч рабочих для заводов, только на территориях, находившихся в ведении министерства колоний Франции, было размещено займов на сумму свыше 600 млн. фр., в Алжире— 1768 млн. фр. и т. п.
Империалисты выкачивали из стран Азии и Африки стратегическое сырье и продовольствие. Возросший вывоз продовольствия сопровождался ростом цен на него и его острой нехваткой на внутреннем рынке. Усугубилось и без того крайне тяжелое положение главной отрасли экономики колониальных и зависимых стран — сельского хозяйства, основанного на малопроизводительных средствах производства и полуфеодальных производственных отношениях. К тому же многие страны постиг неурожай, охватили эпидемии. В Индии голод и эпидемии унесли в могилу в 1918/19 г. 12—13 млн. человек. Огромные массы людей погибли от болезней и голода в Османской империи и ее арабских владениях.
В 'годы войны ухудшились условия внешнеторгового обмена колониальных и зависимых стран. При этом сокращение торговых связей с метрополиями, вызванное нехваткой морского тоннажа, сопровождалось резким уменьшением экспорта из ряда колоний и зависимых стран технического сырья.
Отрицательное влияние этого сокращения на сельскохозяйственное производство, на положение огромных масс крестьянства наиболее выпукло проявилось в Индии, занимавшей первое место в мировом производстве и экспорте джута и второе место в мировом экспорте хлопка. Особенно страдала Индия от ножниц цен между экспортными и импортными товарами, от усиления неэквивалентного характера торговли. Если цепы на экспортныакультуры (включая продовольствие) выросли за годы войны на 50%, то цены на импортные товары увеличились на 168%. Выкачивая из Индии, как и из многих других колоний, стратегическое сырье и продовольствие, Англия не покрывала их стоимости эквивалентными поставками материальных ценностей.
Ю

Резкое падение цен на сельскохозяйственное сырье произошло и в Индонезии (тогда Нидерландской Индии). В середине 1918 г. цены на сахар были ниже довоенных на 38%, каучук —на 60, кофе — на 58 и на чай — на 57%. Между тем на основных рынках Европы и США цены на эти товары были значительно выше довоенных.
С самого начала войны стали стремительно снижаться цены на хлопок в Египте. Владельцы прядильных фабрик Ланкашира извлекали из этого большие выгоды. В Египте все это приводило к сокращению посевов, уменьшению сбора хлопка. Позже, в 1917 г., когда в результате увеличения мирового спроса цены на хлопок поднялись, английское правительство скупило весь урожай египетского хлопка по ценам, более низким, чем были в Англии, что снова создало преимущество для Ланкашира.
Тяжело пострадало в годы войны и сельское хозяйство Турции. Так, в 1918 г. производство табака составляло 37,8%, а хлопка — лишь 8,3% довоенного уровня.
За приведенными сухими цифрами скрываются огромные лишения, голод, разорение и нищета широких масс крестьянства, которые принесла им первая мировая война.
Усиление колониальной эксплуатации в деревне сопровождалось в эти годы расширением сферы товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве, что обусловило дальнейшее развитие в период между двумя мировыми войнами массовой экспроприации и пауперизации крестьянства и одновременный рост его расслоения. Обнищание массы непосредственных производителей в сельском хозяйстве было результатом как усиления эксплуатации крестьянства классом феодалов, так и расширения процесса первоначального накопления в деревне. Началось формирование сельскохозяйственного пролетариата— на одном полюсе и усиление капиталистического предпринимательства в хозяйствах зажиточных крестьян — на другом. Происходило также сращивание торгового и ростовщического капитала с землевладением и расширение помещичьего хозяйства предпринимательского типа.
Таким образом, война дала известный толчок развитию капитализма в сельском хозяйстве, но такому развитию, которое происходило за счет крестьянства, в наиболее мучительных для него формах.
Еще более сложным и противоречивым было влияние войны на развитие национального предпринимательства в области промышленности. Вызванные войной сокращение импорта готовых изделий, уменьшение экспорта сельскохозяйственного технического сырья и его относительное удешевление, ухудшив положение в сельском хозяйстве, в то же время создали сравнительно благоприятные условия для развития в коло¬
11

ниальных и зависимых странах собственной, национальной промышленности по обработке сырья. Этому развитию способствовало также расширение рынка сбыта некоторых местных промышленных изделий внутри страны и за ее пределами, ослабление конкуренции крупнейших империалистических держав, получение военных заказов и установление сравнительно высоких цен на промышленные товары.
В первую очередь конъюнктура сказалась благоприятно на развитии национальной промышленности тех стран, которые уже обладали к этому времени определенным промышленным потенциалом, — Индии, Китая, Турции.
Доля Англии на индийском рынке за годы войны упала с 2/3 до немногим более 7з всего товарооборота. За это же время значительно выросла доля товаров национального производства. Так, доля местной хлопчатобумажной промышленности, основной сферы приложения национального капитала, в общем потреблении тканей повысилась с 23,8 до 35,4%. Число предприятий, пользовавшихся механическим двигателем, с числом рабочих не менее 50, выросло с 2874 до 3965, число зарегистрированных в стране акционерных компаний возросло с 2552 до 2789, а их капитал увеличился с 721 млн. рупий до 1066,1 млн. рупий.
Война принесла огромные прибыли в первую очередь английским монополиям в Индии, сосредоточившим в своих руках индийскую джутовую промышленность, а также индийскому национальному капиталу.
Военные заказы были решающими для развития индийской металлургической промышленности, укрепления позиций концерна Тата. Невозможность получения рельсов и подвижного состава из Англии обусловила расширение местного металлургического производства, которое обеспечивало функционирование дорог и сооружение новых стратегических путей в Месопотамии, Египте, Палестине, Восточной Африке. Выплавка чугуна в Индии увеличилась с 207 тыс. т в 1913 г. до 316 тыс. г в 1920 г., а стали — соответственно с 63 тыс. до 159 тыс. т. Компания Тата была главным поставщиком железнодорожных рельсов для ближневосточных фронтов Англии.
Местная буржуазия Индии стала вкладывать средства в новые отрасли промышленности: были введены в строй три цементных завода, налажено производство некоторых химических удобрений. В то же время происходило перерастание мануфактуры в мелкое механизированное производство в стекольной, сахарной, текстильной и металлообрабатывающей отраслях.
В Китае за годы войны также расширилось национальное предпринимательство в промышленности. При этом значительно укрепила свои позиции как крупная буржуазия, тесно свя¬
12

занная с помещичьим землевладением и торговым компрадорским капиталом, так и мелкая и средняя буржуазия, выросшая из начальных форм капиталистического предпринимательства. С 1913 по 1920 г. число национальных промышленных предприятий увеличилось с 698 до 1759, причем доля сравнительно крупных предприятий выросла с 4 до 14%. Несколько расширились позиции национального капитала в отраслях легкой промышленности — текстильной, мукомольной, табачной, шелковой. Число прядильных веретен возросло с 1009 тыс. в 1913 г. до 1600 тыс. в 1920 г. Возникли новые текстильные предприятия. Выросла добыча угля на национальных шахтах — с 13,2 млн. т в 1913 г. до 18,7 млн. т в 1920 г. Однако феодальные пережитки и засилье иностранного капитала в промышленности, финансах, торговле и на транспорте создавали для китайского промышленного предпринимательства неравноправное положение и тормозили его развитие.
В Турции за годы войны также произошли довольно существенные сдвиги в области промышленного развития. Здесь имел место упадок отраслей промышленности, производившей товары на экспорт (табачной, маслобойной, хлопкоочистительной, шелкоткацкой, ковровой). Сократилась также добыча каменного угля (из-за трудностей доставки его морем из Зонгул- дака). Но произошло известное оживление в ряде отраслей, работавших на внутренний рынок и главным образом на нужды роенного ведомства. Так, возросло производство муки, кожи, обуви, одежды. Увеличилась добыча хромовой и медной руды, началась добыча серы, бурого угля (последнее, однако, не могло компенсировать нехватку каменного угля).
Стало расширяться национальное предпринимательство в промышленности Египта. Создавались преимущественно мелкие, полукустарные предприятия в швейной, мебельной, пищевой и некоторых других отраслях производства.
Война дала толчок развитию промышленности и расширению предпринимательской деятельности и в некоторых других странах колониального мира. Так, на Филиппинах средства в промышленность вкладывались как американским, так и местным частным капиталом (в ряде случаев местный капитал получал кредиты и от колониальной администрации). Частные капиталовложения американцев на Филиппинах выросли более чем вдвое по сравнению с довоенными. Доля национального капитала в сахарной промышленности к концу войны составляла 50%, маслобойной—12, табачной—11, лесопильной— 25, в каботажном судоходстве — 47%.
. Допущение, а в отдельных случаях и поощрение империалистическими державами развития местного промышленного предпринимательства в колониях и зависимых странах в годы первой мировой войны не означало каких-либо принципиаль¬
13

ных изменений в колониальной политике в целом. Даже в период сравнительно благоприятной военной конъюнктуры колониальная и полуколониальная зависимость тормозила развитие национальной промышленности. Выкачка материальных ресурсов колониальных и зависимых стран, сужение внутреннего рынка для ряда промышленных товаров вследствие обнищания трудящихся, уменьшение поставок иностранного сырья, ухудшение транспортных возможностей и, наконец, постоянные трудности в получении оборудования для строящихся фабрик и замены изношенных машин — все это создавало в колониальных условиях серьезнейшие препятствия для развития национальной промышленности. Поэтому в большинстве стран Азии и Африки со сложившимся сектором капиталистической промышленности экономические последствия войны привели к обострению противоречий местного предпринимательства с иностранным капиталом. В фабрично-заводском производстве интенсивное использование оборудования не возмещалось его обновлением путем перевода извлекаемых высоких прибылей в производительный капитал. Другими словами, образовался разрыв между накоплением денежного капитала и его превращением в Промышленный. В условиях общей инфляции и особенно повышения цен на импортное оборудование денежные капиталы обесценивались, что толкало предпринимателей на спекуляции с имевшимися в стране товарными массами (главным образом сельскохозяйственными продуктами). Мелкие предприниматели и кустари, обходившиеся без импортного оборудования, ощущали, однако, нехватку металлов, красителей, химикатов, пряжи и других полуфабрикатов и сырья, поступавших в значительной мере извне.
Таким образом, военная обстановка, облегчив конкурентную борьбу национальной буржуазии на местном рынке, вместе с тем отчетливо выявила зависимость процессов воспроизводства в промышленности от импорта оборудования, полуфабрикатов и сырья. В этих условиях ни о какой индустриализации в подлинном смысле этого слова даже в наиболее развитых колониальных и зависимых странах, естественно, не могло быть и речи. Не имея возможности перевести свою экономику на национальные капиталистические рельсы и пребывая в условиях преобладания докапиталистических отношений, все колониальные и зависимые страны были политически и экономически подчинены мировому финансовому капиталу— горстке империалистических держав.
Вследствие неравномерности процесса капиталистического развития колониальные и зависимые страны сохраняли серьезные различия в уровне экономики, в степени развития разных укладов.
14

В одних странах, подобно Китаю, Египту, Турции, к концу мировой войны уже имелся довольно развитый национальный капиталистический уклад. В других странах такого самостоятельного уклада еще не сложилось, господствовали феодальные и полуфеодальные отношения, в недрах которых, однако, уже шло развитие капиталистических отношений. Специфической особенностью Востока было то, что в орбиту мирового капиталистического рынка оказались втянутыми и такие народы, у которых еще не закончился процесс феодализации, господствовали раннефеодальные патриархальные отношения и племенная общественная организация, сохранилось полунатуральное хозяйство, кочевой и полукочевой скотоводческий уклад. Однако и у этих народов патриархальная замкнутость была уже подорвана. Появилось мелкотоварное производство и стали зарождаться капиталистические отношения, отразившиеся на незавершенном процессе феодализации и образования феодальных государств (страны Тропической Африки, Аравия, отчасти Афганистан).
Различия в уровне хозяйственного развития угнетенных народов и многоукладность их экономики непосредственно отразились на социальной структуре их обществ и на позициях общественных классов и социальных слоев.
Социальная структура колониального общества. Все страны Азии и Африки к началу новейшего периода имели те или иные черты феодальной общественной структуры. В них преобладали социальные образования и классы-сословия докапиталистического типа. В большинстве стран Тропической Африки господствовали сильные пережитки дофеодальных социально-экономических и общественных отношений. Однако у наиболее развитых народов Азии и Северной Африки социальная структура включала уже не только различные промежуточные общественные слои, но и формирующиеся классы современного типа — буржуазию и пролетариат.
Основным источником национального дохода колониальных и зависимых стран было сельское хозяйство. Главные же средства сельскохозяйственного производства — земля, вода, рабочий скот — были сосредоточены преимущественно в руках помещиков. В их собственности, в частности, находилось от 60 до 90% всех пахотных земель (в Бирме — 67—70%, в Индии — 70—80, в Ираке — около 90% и т. п.).
Характерной фигурой деревни в отдельных странах Азии и Северной Африки были крупные феодалы, владельцы огромных массивов земель, достигавших сотен и тысяч гектаров. В. то же время в ряде стран Азии имелась довольно значительная прослойка средних и (особенно) мелких помещиков, земельная собственность которых колебалась от 50 до 100 гау а зачастую была и менее 50 га.
15

Внутри класса помещиков существовали определенные социальные перегородки. Так, повсюду различались по своему сословному положению представители старой феодальной знати и помещики, порожденные колониальной земельноналоговой системой из числа ростовщиков-откупщиков, местной бюрократии и деревенской верхушки, а также представители разных общин и каст (в Индии, Бирме). Определенное влияние имели этнические и религиозные различия.
Большинство помещиков были носителями старого, феодального способа производства. Как правило, они не вели своего хозяйства, а сдавали землю в кабальную, издольную аренду крестьянам, ее обрабатывавшим, либо непосредственно, либо через посредников из числа помещиков помельче, ростовщиков, торговцев или (значительно реже) через зажиточных крестьян. В деревне возникла многоступенчатая пирамида паразитических рентополучателей во главе с крупным феода- лом-землевладельцем.
Широко бытовал тип помещика-феодала абсентеиста, резиденция которого иногда была расположена на значительном расстоянии от его земельных владений или который постоянно проживал в городе. Такой помещик зачастую выступал в отношении своих крестьян как представитель не только иной социальной группы и сословия, но и иной национальности, религии, касты.
Среди помещиков в ряде колониальных и зависимых стран были и европейские плантаторы (Индонезия, Малайя, Южная Африка). В этих случаях социальные противоречия усугублялись национальными.
Еще сохранялась довольно значительная прослойка помещиков, связанная с крестьянами-арендаторами принадлежностью к одной общине, касте, племени. В этих случаях пережитки всякого рода патриархальщины в отношениях между помещиками и крестьянами оказывали серьезное влияние на социальную психологию обоих классов. Кроме того, наличие промежуточной прослойки — зажиточной верхушки крестьян, превращавшихся в маленьких феодалов, — обусловливало сравнительную слабость классовой дифференциации, затушевывало классовые противоречия. (На обширных территориях многих стран Юго-Восточной Азии непосредственным эксплуататором в деревне зачастую выступала верхушка общины).
Внутри феодально-патриархальной сословной группы помещиков особое место принадлежало ханам и вождям кочевых племен. Их основным богатством был скот, по существу они распоряжались также пастбищами, определяя условия пользования ими и порядок перекочевок племен. В то же время многие такие феодалы владели одновременно пахотными землями, находившимися либо в их полной собственности, либо в
16

наследственном владении. Тысячи нитей связывали их с соплеменниками и побуждали выступать в роли хранителей племенных институтов, превратившихся в одно из средств феодальной эксплуатации, но все еще рассматривавшихся рядовыми членами племени как источник былой экономической и политической самостоятельности.
Включение в мировой капиталистический рынок, рост товарного производства и торгового земледелия, ориентировавшегося в колониальных условиях прежде всего на внешний рынок, отразились на экономических позициях как помещиков- феодалов, так и племенных вождей — представителей феодально-патриархальной сословной группы.
В ряде стран появились новые помещики, которые по своему происхождению (бывшие торговцы, ростовщики, служилая чиновничья прослойка, представители сельской верхушки) не обладали феодальными привилегиями старой аристократии.
Началось формирование нового социального слоя — крупных землевладельцев, связанных с коммерческой деятельностью, а иной раз вкладывавших капитал не только в торговые операции, но и в промышленное предпринимательство. Землевладельцы этого типа были уже в определенной степени заинтересованы в расчистке пути для развития национального капитализма. В ряде стран именно эти так называемые либеральные помещики ко времени окончания войны стали выступать выразителями объективного стремления национальных сил к самостоятельному экономическому и политическому развитию.
Как известно, после первой волны сильных антиколониальных восстаний, происходивших в середине XIX в. в ряде стран Азии под руководством феодалов, добивавшихся восстановления доколониального статуса, колонизаторы приложили немало усилий, и небезуспешно, к тому, чтобы превратить «туземных» феодалов в свою непосредственную опору. Успеху этих усилий иноземных угнетателей способствовал тот факт, что в условиях втягивания в освободительную борьбу широких масс крестьянства и формирования буржуазного национализма освободительное движение приобретало в известной степени антифеодальный характер. Это не исключало, однако, наличия помещичьей оппозиции иностранному господству. В нее входили не только либеральные помещики, но и многие представители феодальной знати тех стран, где при господстве феодальных отношений сохранились пережитки патриархальных и родо-племенных связей. Однако освободительные идеалы все больше связывались не с прошлым, а с будущим. Целью все большего числа антиколониальных движений становилось создание независимых государств на национальной основе.

Подавляющее большинство населения колониальных и зависимых стран (около 80%) составляло крестьянство. В наиболее отсталых странах Тропической Африки это были преимущественно общинники, входившие в состав племенных объединений. Процесс классовой дифференциации внутри общины между феодализирующейся верхушкой, с одной стороны, и непосредственными производителями-крестьянамн — с другой, еще далеко не закончился. В то же время в большинстве стран Азии происходило превращение феодально зависимых крестьян в мелких товаропроизводителей, причем в наиболее развитых из азиатских стран (Индии, Китае) уже начался процесс дифференциации этих мелких производителей, выделения из них сельской буржуазии и образования полупролетарских и пролетарских элементов деревни. Крестьянство очень медленно, постепенно превращалось из докапиталистического класса в промежуточный социальный слой нарождающегося буржуазного общества.
В большинстве азиатских и североафриканских колониальных и зависимых стран господствовавшее в сельском хозяйстве крупное помещичье землевладение сочеталось с крайне мелким, парцеллярным крестьянским землепользованием. Лишь в немногих странах, как, например, в Китае и отдельных районах Северной Индии, большая часть крестьян сохраняла права собственности на землю. Это было преимущественно там, где в силу условий исторического развития дольше сохранялись крепкая крестьянская община и пережитки родоплеменной организации. В других странах права собственности на землю имела меньшая часть крестьян, а свыше половины находилось на положении арендаторов, причем большинство их не имело наследственных прав аренды. Это было результатом налоговой эксплуатации крестьянства и арендной системы, введенной колонизаторами, а также колониальной специфики проникновения в деревню капиталистических отношений. Большинство крестьян-собственников владело карликовыми участками и вынуждено было приарендовывать землю у помещиков или у своих более зажиточных односельчан на крайне тяжелых условиях. Главной формой эксплуатации малоземельных крестьян была кабальная издольная аренда, взимание по преимуществу продуктовой ренты в форме доли урожая. Во многих странах, например в Индии, доля эта почти никогда не опускалась ниже 50% и нередко доходила до 70—80%. В сочетании с налоговым гнетом и ростовщической кабалой такая рента лишала трудящегося крестьянина почти всего прибавочного, а нередко и части необходимого продукта и не оставляла возможности для расширения производства, для развития производительных сил в сельском хозяйстве. Закабаленный крестьянин-арендатор и парцеллярный
18

собственник или наследственный владелец были основными производителями колониальной деревни.
Исторически сложившееся в ряде стран Азии верховное право государства на землю было в колониях насильственно присвоено колониальными властями. Таким образом, не только крестьяне-собственники имели непосредственно дело с колониальными налоговыми чиновниками и другими представителями колониальной администрации, но и довольно большая прослойка арендаторов.
К началу первой мировой войны в большинстве стран колониального мира социальные и классовые различия, имевшиеся уже внутри крестьянства, далеко не всегда совпадали с сословными. Так, хотя имущественная дифференциация наблюдалась внутри каждой юридической группы, крестьяне — мелкие собственники и наследственные арендаторы стояли на сословной лестнице выше, чем лишенные наследственных прав издольщики. В Индии и некоторых других странах это зачастую усугублялось тем, что собственники и бесправные арендаторы принадлежали к разным кастовым, общинным, религиозным и национальным слоям.
Классовые и общинно-сословные различия непосредственно отражались на социальной психологии крестьянства. Религиозность, приверженность традиционным институтам, обычаям и обрядам прошлого составляла неотъемлемую черту общественной психологии крестьян. Все это обусловливало сохранение влияния на крестьянство феодалов и феодальной идеологии. Этому во многом способствовал и тот факт, что крестьяне и помещики зачастую принадлежали к одной и той же общине и касте, а то и были связаны по традиции происхождением от общего предка. Эти связи и сословные перегородки препятствовали осознанию крестьянами происходивших в деревне процессов имущественной и классовой дифференциации.
Расслоение в деревне сопровождалось в колониях и зависимых странах массовым обнищанием крестьян. При крайне слабом развитии капиталистического предпринимательства не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности экспроприированные крестьяне-собственники и наследственные арендаторы вынуждены были вновь нередко соединяться с землей на условиях кабальной издольщины. Лишение огромных масс крестьян йе только земли, но и воды, рабочего скота и семенного фонда (процесс экспроприации непосредственного производителя) и превращение их в издольщиков, получающих от собственника земли основные средства производства на кабальных условиях, стали в ряде стран основной тенденцией развития. Для крестьянства тех стран, где уже происходила классовая дифференциация, была характерна сравнительная
2*
19

малочисленность зажиточной прослойки, крайняя неустойчивость и малочисленность середняцкой прослойки и гипертрофированные размеры сельской бедноты (до 70% всего крестьянства).
Тяжесть колониального и феодального гнета ощущали не только массы беднейшего и среднего крестьянства, но и зажиточная прослойка, которая почти не имела возможности вступать на путь капиталистического предпринимательства и вести хозяйство на основе расширенного воспроизводства. Образование сельской буржуазии шло крайне медленно. В то же время из среды зажиточного крестьянства выделялись и новые полуфеодальные землевладельцы. Таким образом, воспроизводство полуфеодальных отношений происходило не только сверху, но и снизу.
Капитализм в городе в колониях и зависимых странах в рассматриваемый период рос значительно быстрее, чем в деревне. Эта диспропорция с каждым годом увеличивалась, сельское хозяйство не справлялось с задачей накормить растущие города и обеспечить сырьем промышленность, в деревне не возникал достаточно емкий рынок для промышленных изделий.
Проникновение капиталистических отношений в условиях сохранения феодального гнета создавало в чудовищных масштабах относительное аграрное перенаселение. Важнейшим проявлением скрытой безработицы среди крестьянства была неполная занятость его низших слоев. Все это тормозило технический прогресс в земледелии, способствовало сохранению самых отсталых форм эксплуатации, низших форм капитала в деревне.
Другой слой непосредственных производителей колониального общества — ремесленники — еще более быстрыми темпами, чем крестьянство, стал превращаться из докапиталистического сословия в промежуточный социальный слой мелких товаропроизводителей, объединявший полупролетарские низы на одном полюсе и мелкую буржуазию на другом. Этот процесс охватывал накануне и во время первой мировой войны весь колониальный мир, за исключением лишь наиболее отсталых стран Тропической Африки.
Сравнительная многочисленность промежуточных слоев стала к началу новейшего периода отличительной чертой социальной структуры многих колониальных и зависимых стран. Влияние войны на развитие мелкотоварного производства, питавшего эти промежуточные слои, отличалось глубокой двойственностью. С одной стороны, ускорился процесс разорения полукустарного производства, охвативший миллионы мелких производителей и происходивший повсеместно в колониальном мире. С другой стороны, война дала толчок развитию мелкого
20

товарного производства. Мелкие производители обнаружили способность постепенно за счет резкого снижения собственного уровня жизни приспосабливаться к новым условиям производства на рынок при господстве на нем капиталистической промышленности, Этот процесс приспособления был одновременно процессом подчинения мелкого производителя крупному капиталу, чему способствовало также и то обстоятельство, что рост промышленного капиталистического производства отставал от процесса разорения мелких производителей.
Относительно самостоятельную роль стали играть в ряде стран городские средние слои, охватывавшие мелкую буржуазию, занятую как в сфере производства, так и в сфере обслуживания и обращения, мелких служащих, учителей и учащихся средних и высших учебных заведений, людей свободных профессий и т. д.
Изменялось и лицо самого города, превращавшегося в центр политической жизни и средоточие новых экономических институтов и общественных отношений. Общественное лицо средних национальных городских слоев все больше определяла интеллигенция, преимущественно (хотя и не только) аристократическая, землевладельческая по своему происхождению, но уже мелкобуржуазная по своему социальному бытию в городе. Средние слои были еще связаны с общественными институтами доколониального прошлого и с докапиталистическими слоями мелких производителей. В то же время они были своеобразным промежуточным звеном между двумя поднимающимися классами — буржуазией, с одной стороны, и пролетариатом— с другой. Они составляли социальную среду, в которой шло развитие капитализма, так сказать, снизу. Вместе с тем они с самого начала страдали как от развития этого капитализма, так и от недостаточного его развития, а главное, от господства иностранного капиталистического предпринимательства и монополистического капитала. Поэтому они зачастую выступали одновременно и как сторонники самостоятельного национального буржуазно-демократического развития и как носители стихийных антикапиталистических тенденций, еще сочетавшихся зачастую с идеализацией доколониального прошлого.
Основным процессом, определявшим социальную структуру колониального и полуколониального общества на рубеже новейшего периода, было укрепление позиций новых классов— пролетариата и буржуазии — в наиболее развитых колониальных и полуколониальных странах и начало становления этих классов в тех странах этой группы, где их раньше не было. На формировании, экономическом положении и социальной психологии этих поднимающихся классов отразилась специфика положения крестьянства — основного непосредст¬
21

венного производителя и самого многочисленного социального слоя колониального общества.
•В связи с определенным стимулом, который получило промышленное развитие колоний и зависимых стран в годы мировой войны, численность пролетариата в большинстве стран Азии и в Северной Африке возросла. Этот рост трудно выразить в точных цифрах ввиду неполноты, а часто несопоставимости статистических данных по разным странам и периодам.
По отдельным странам абсолютная численность промышленного рабочего класса указывалась к началу 20-х годов в таких цифрах: Китай — около 2 млн., Индия— 1 млн. 300 тыс., Египет — 650 тыс., Индонезия — около 500 тыс., Бирма — 100 тыс., Вьетнам —100 тыс., Турция — 60 тыс., Корея — 50 тыс. По-видимому, в целом по колониальным и зависимым странам Азии фабрично-заводской пролетариат составил к этому времени около 1 % населения. Удельный вес фабрично- заводского пролетариата, естественно, сильно колебался для различных стран в зависимости от уровня экономического развития: в Египте или Малайе, например, трудящиеся, занятые в промышленности и на транспорте, составляли приблизительно 5—8% самодеятельного населения, тогда как во многих других странах (в Африке южнее Сахары, на Аравийском полуострове, в Афганистане, Непале, Лаосе, Камбодже и др.) промышленного пролетариата в точном смысле этого слова совсем еще не было.
Формирование и структура рабочего класса колоний и зависимых стран имели ряд исключительно важных по своим социально-политическим последствиям особенностей. Эти особенности коренились прежде всего в том, что империалистическая эксплуатация сильно тормозила становление национального капиталистического производства, в первую очередь крупной машинной индустрии, одновременно способствуя ускоренному обнищанию крестьян и ремесленников. Рост массы людей, потерявших средства производства, далеко обгонял возможность для них вновь соединиться со средствами производства на основе капиталистических отношений (например, в Индии, несмотря на известный рост промышленного производства, процент самодеятельного населения, занятого в промышленности, снизился с 12 в 1911 г. до 10 в 1921 г.). Это обусловило многочисленность тех общественных слоев, которые находились на промежуточных стадиях пролетаризации. Ядро армии наемного труда — рабочие крупных предприятий (включая фабрики, транспорт, стройки, плантации)—составляло не более Уб ее численности. Остальная, подавляющая часть охватывала три группы трудящихся, которые, строго говоря, не являлись еще рабочим классом современного типа.
22

Во-первых, это были рабочие мануфактур и кустарных производств. Эти рабочие по характеру труда, условиям жизни и быта, по устойчивости средневековых традиций, по уровню классового самосознания были много ближе к ремесленникам, нежели к фабричным пролетариям; к этой же группе можно отнести и часть ремесленников, номинально самостоятельных, но фактически подчиненных капиталу.
Во-вторых, наиболее многочисленную часть колониальной армии наемного труда составляли сельскохозяйственные рабочие, а также городские поденщики и кули. Сельскохозяйственные рабочие использовались преимущественно в небольших по размерам хозяйствах кулаков и помещиков, соединявших капиталистические методы эксплуатации с пережитками феодальных и даже дофеодальных форм угнетения. При этом до половины батраков имели собственное карликовое хозяйство. Примыкая к рабочему классу, такие батраки были тесно связаны с крестьянским бытом и традициями и составляли самую бесправную и эксплуатируемую часть сельского населения, полупролетарскую часть крестьянства. Весьма распространенный на колониальном Востоке слой — городские кули — также представлял собой полупролетариат. Кули остро страдали от безработицы, от случайностей найма, превращаясь все больше в нищих и люмпенов.
В-третьих, к рабочему классу были близки по материальному положению лица наемного труда, занятые в торговле и сфере услуг, а также многие служащие, занимавшие промежуточное положение между индустриальным пролетариатом и городскими средними слоями.
Таким образом, значительная часть лиц наемного труда фактически относилась к промежуточным социальным категориям (как по материальному положению, так и по общественной психологии).
Для рабочего класса колоний и зависимых стран должны быть отмечены и другие характерные особенности. Так, несмотря на свою малочисленность, индустриальный пролетариат в колониях отличался сравнительно высокой степенью концентрации, не уступавшей уровню ее в развитых странах (а порой превышавшей этот уровень). Это вытекало из специфики насаждения крупного производства иностранным капиталом и развития подчас национальных предприятий на базе современной техники. Такая концентрация повышала сплоченность пролетариев и эффективность их выступлений.
В большинстве стран Азии и Северной Африки рабочий класс сосредоточивался на очень небольшой территории. В Индии, например, это были Бомбей, Центральный Гуджарат, Мадрас и Западная Бенгалия; в Китае — города Шанхай, Тяньцзинь, Ухань, Гуанчжоу (Кантон); в Турции — Стамбул,
23

Измир; в Египте — Каир и Александрия; на Филиппинах — Манила, и т. д. Это обстоятельство часто мешало рабочему движению выйти за сравнительно узкие территориальные рамки и стать общенациональным движением.
Для колоний в отличие от развитых капиталистических стран было характерно отсутствие слоя рабочей аристократии, так как на наиболее квалифицированных работах были обычно заняты европейские специалисты. Кроме того, сам уровень стоимости рабочей силы, ее воспроизводства был настолько низкий, что он затруднял появление слоя рабочей аристократии в среде пролетариата колоний и зависимых стран. Что касается заработной платы, т. е. цены рабочей силы, то под давлением огромной массы незанятых и безработных она почти всегда, за редким исключением, была ниже и без того низкой стоимости воспроизводства рабочей силы. Эта особенность выступала в колониях в качестве закономерности. С ней были связаны нищета, высокая смертность среди рабочих, быстрая изнашиваемость рабочей силы и преждевременная сменяемость поколений в рабочем классе, громадная доля детского и неквалифицированного труда. Для колониальных и зависимых стран было характерно существование огромной резервной армии безработных в городе и в деревне, так называемая сверхурбанизация (неспособность производства в городе поглотить все возрастающие свободные рабочие руки и рост непроизводительных слоев городского населения). В этих условиях иностранные и местные капиталисты не знали заботы о воспроизводстве рабочей силы, и именно поэтому возник и утвердился колониальный уровень ее стоимости, было затруднено формирование национальных кадров квалифицированных рабочих.
Внутри колониального рабочего класса имелись значительные, иногда сохранявшиеся от докапиталистических времен перегородки — кастовые, религиознообщинные. В ряде стран сплочению рабочего класса и его влиянию на общественную жизнь мешали многонациональность, разноязычие и отличие по национальному составу от остального населения (так, в Бирме 75% рабочих были индийцы; в Малайе среди рабочих почти совсем не было малайцев, на плантациях работали индийцы, на оловянных рудниках — китайцы).
Большинство городских рабочих в колониях было устойчиво связано с деревней. Многие из них были недавними выходцами оттуда и долго не теряли надежды вернуться к сельскому хозяйству. Но и рабочие во втором, третьем поколении, кадровые рабочие.нередко сберегали в деревне клочок земли и сохраняли там семью, чтобы она могла иметь приработок в сельском хозяйстве. Бытовые и социальные связи с деревней облегчали достижение союза рабочего класса и крестьянства,
24

но одновременно консервировали крестьянские,, мелкобуржуазные черты в сознании пролетариата.
То обстоятельство, что квалифицированные рабочие были в этих странах преимущественно европейцы, позволило колонизаторам в ряде случаев использовать расовые предрассудки для раскола рабочего класса колоний. В то же время непосредственные контакты местных рабочих с более развитыми отрядами международного пролетариата способствовали привнесению в идеологию рабочего класса колоний передового классового сознания европейских трудящихся. Так, в сопредельных с Россией странах Азии контакты с представителями русского рабочего класса оказали большое положительное влияние на формирование классового самосознания местного пролетариата.
Формирование рабочего класса в колониях и зависимых странах по темпам значительно обгоняло формирование национальной промышленной буржуазии. Большая часть рабочих (а в ряде стран фактически все рабочие) были заняты на предприятиях, принадлежащих иностранному капиталу. Этот фактор ускорял становление национального самосознания рабочих, придавал даже их экономическим выступлениям прямую антиимпериалистическую направленность. Вместе с тем это в известной мере ослабляло классовый антагонизм между рабочими и национальной буржуазией, облегчало ей задачу проникновения в рабочее движение. Сплошь и рядом деятели национальной буржуазии выступали организаторами профсоюзов и даже руководителями стачек, если они были направлены против иностранного капитала. Такая ситуация до поры до времени облегчала складывание общенационального антиимпериалистического фронта, но в конечном счете стала мешать осознанию пролетариатом своих самостоятельных классовых задач.
Экономические сдвиги, происшедшие в годы первой мировой войны, значительно укрепили также позиции национальной буржуазии в тех странах, где она уже существовала как класс, и дали толчок ее формированию там, где этот процесс только начался.
В отличие от компрадорского купечества, обслуживавшего империалистические фирмы, которые эксплуатировали колонии и зависимые страны в качестве источника сырья, рынка сбыта и сферы приложения иностранного капитала, национальная буржуазия, в основном состоявшая из крупных, средних и мелких промышленных предпринимателей, а в ряде стран еще по преимуществу представителей купеческого капитала, обслуживавших в первую очередь внутренний товарооборот, была заинтересована в независимом капиталистическом развитии своих стран.
25

К началу новейшего периода в колониальных и зависимых странах еще имелся социальный слой купцов и ростовщиков докапиталистического типа, осуществлявших функции первоначального накопления капитала. Прибыли торгово-ростовщического и компрадорского капитала наряду с земельной рентой служили основным источником накопления для национального промышленного предпринимательства; это затрудняло обособление национальной буржуазии от иностранного капитала и от помещичьей и торгово-ростовщической эксплуатации.
В то же время в некоторых странах в формировании национальной буржуазии, в усилении ее антиимпериалистических и антифеодальных тенденций довольно существенную роль играло развитие капитализма снизу. Однако следует иметь в виду, что развитие мануфактурного капитализма снизу, т. е. развитие буржуазии из мастеров, из ремесленников, из простой кооперации и мануфактуры, шло в колониях и зависимых странах значительно медленнее, чем в свое время в независимых странах Европы. Оно постоянно тормозилось здесь колониальным гнетом и не. могло определять ни формирования буржуазии, ни позиций этого класса в целом.
В условиях колониального режима, препятствовавшего в конечном счете национальному промышленному предпринимательству, преобладали факторы, способствовавшие экономической и политической консолидации национальной буржуазии. Но это не означало, естественно, что между ее слоями не было противоречий. Напротив, эти противоречия ощущались постоянно, принимая подчас весьма острый характер.
Конкуренция внутри местной буржуазии в колониальных условиях нередко проявлялась в форме борьбы между религиозными общинами и кастами, национальными и этническими группами (между мусульманской и индусской буржуазией в Индии, китайской и яванской — в Индонезии, индийской и бирманской — в Бирме и т. п.). Все это затрудняло консолидацию национальной буржуазии и облегчало раскол национальных сил.
Формирование национальной буржуазии в различных странах Азии и Африки происходило крайне неравномерно.
В странах Тропической Африки и отдельных районов Азии к концу первой мировой войны национальной буржуазии как класса не было. В других странах Азии и Северной Африке (Иран, многие арабские страны) она была весьма слаба, и только в относительно более развитых колониальных и зависимых странах (Индия, Китай, Турция) она играла все возраставшую роль в экономической и политической жизни.
Под влиянием изменений, происшедших в годы первой мировой войны, национальная буржуазия колониальных и зави¬
2G

симых стран стала все острее ощущать, что основным препятствием на пути национального предпринимательства является политическое и экономическое господство империализма. Этому во многом способствовало стремление европейских империалистических держав после окончания войны и восстановления своего промышленного потенциала свести на нет многие из тех экономических уступок, которые были сделаны национальной буржуазии колониальных и зависимых стран в годы войны, а также расширение колониалистской политики США и Японии. Наступление мирового империализма лишило молодую промышленность колоний и зависимых стран многих из приобретенных ею в годы войны позиций. Но одновременно оно обнажило и обострило противоречия между империализмом и национальной буржуазией.
В результате империалистической войны определилось развитие ряда стран Востока «по общеевропейскому капиталистическому масштабу. В них началось общеевропейское брожение. И для всего мира ясно теперь, — писал В. И. Ленин, — что они втянулись в такое развитие, которое не может не привести к кризису всего всемирного капитализма» *. Мощный толчок «общеевропейскому брожению» в колониях и зависимых странах дала победа революции в России.
Воздействие Великой Октябрьской социалистической революции на антиимпериалистическую борьбу народов Азии и Африки
Одновременно с Великой Октябрьской социалистической революцией и непосредственно после нее по колониальному миру прокатилась волна национально-освободительных выступлений. На борьбу поднялись широчайшие массы трудового народа, что неминуемо должно было сказаться и сказалось на позициях руководителей национально-освободительного движения, которыми все чаще стали выступать буржуазные и мелкобуржуазные националисты.
В ряде стран более заметную политическую роль стал играть молодой, еще малочисленный рабочий класс. В этом проявлялась новая черта национально-освободительного движения. После Октябрьской социалистической революции стали возникать коммунистические марксистско-ленинские группы и партии во многих районах земного шара, в том числе в Азии и Африке. Было положено начало революционным связям пролетариата с крестьянством. Расширились объективные предпосылки для создания единого национального фронта ан¬
* В. И. Ленин, Лучше меньше, да лучше, — Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 402.
27

тиимпериалистических сил. В некоторых странах пролетариат начал выдвигаться на передовые позиции.
Победа социалистической революции в России способствовала распространению идей социализма. Они начали прокладывать путь к сердцам рабочих и крестьян, городских полупролетарских и средних слоев, в том числе прогрессивной, демократической интеллигенции, в разных уголках мира.
Великая Октябрьская социалистическая революция, героическая борьба трудящихся России за освобождение от ига самодержавия, борьба против империализма, за право самим решать свою судьбу не могла не найти сочувствия у угнетенных народов Востока. Октябрьская социалистическая революция последовательно решила в России, которая, как и страны колониального мира, была по преимуществу страной крестьянской, коренные задачи буржуазно-демократических преобразований— аграрный и национальный вопросы. Этот опыт с учетом конкретно-исторической обстановки приобрел особенно важное значение на последующих этапах национально- освободительного движения, когда объективное развитие большинства освобождающихся.от колониальной зависимости народов подвело их к необходимости изыскивать пути социального прогресса.
Октябрьская революция создала для национально-освободительного движения, для его развития и победы новые, благоприятные условия. Всемирный фронт империализма был прорван на очень важном участке. Ликвидация российского империализма — соучастника колониального ограбления ряда стран Востока, подавления национально-освободительной борьбы их народов — резко ослабила мировую империалистическую систему. Более того, на месте царской России возникло государство рабочих и крестьян, впервые в истории выступившее активным союзником освободительной борьбы угнетенных народов во всем мире. Для этих народов открылась возможность опереться на помощь великой державы пролетарской диктатуры, чтобы завоевать независимость, отстоять ее, ликвидировать порожденную колониализмом отсталость, а при определенных условиях — миновать капиталистическую стадию развития на пути к подлинному народовластию.
Конечно, воздействие Великого Октября сказывалось далеко не одинаково в различных колониальных и зависимых странах, что отражало общую неравномерность их исторического развития, специфику их внутреннего и международного положения. Но можно с уверенностью сказать, что не было ни одной страны, не испытавшей этого воздействия, прямого или косвенного.
Вместе с тем в условиях общего кризиса капитализма заметно возросло влияние национально-освободительной борьбы
28

народов на весь ход мирового революционного процесса, на классовую борьбу в странах капитала, на международное положение первой страны социализма. При этом защита завоеваний Октября стала общим делом трудящихся всего мира, в том числе и трудящихся порабощенного Востока, с первых же дней существования Советской державы получивших яркие свидетельства ее антиимпериализма и антиколониализма.
Антиколониальный характер внутренней и внешней политики Советской России. Антиимпериалистический и антиколониальный характер Советской власти проявился в первых же шагах Советского правительства в отношении угнетавшихся царизмом народов.
Огромное политическое значение имели первые законодательные акты Советского правительства в области внутренней национальной политики, носившие ярко выраженную антиколониальную направленность.
2 (15) ноября 1917 г. Совет Народных Комиссаров принял «Декларацию прав народов России», в которой были изложены основные принципы советской политики в национальном вопросе. В декларации провозглашалось:
«1. Равенство и суверенность народов России.
2. Право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства.
3. Отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений.
4. Свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России»*.
Опубликование декларации произвело громадное впечатление на народы зарубежного Востока. Индийский дипломат К. М. Паниккар впоследствии писал: «Эта декларация действительно была подобна взрыву, и у всех народов Азии, борющихся за свою свободу, она возбудила новые надежды».
Впервые в истории в Советском государстве был предложен демократический путь решения национального вопроса.
В ряде районов царской России, в частности на окраинах Сибири, в Средней Азии и Закавказье, десятки миллионов людей находились в неравноправном положении и принадлежали к угнетенным национальным меньшинствам. В силу неравномерности развития капитализма его распространение вширь на национальные окраины России в канун Октября только началось. Своей промышленности здесь почти не было, сохранялись докапиталистические отношения, кочевой уклад, пережитки патриархально-родового строя.
* «Документы внешней политики СССР», т. I, М., 1957, док. № 3, стр. 15.
29

По уровню развития, а в некоторых случаях по историко- культурной и религиозной общности и языку народы колониальных окраин России были близки к колониальным народам других районов мира.
Изменение их судеб после Великой Октябрьской социалистической революции имело первостепенное значение для всего* национально-освободительного движения.
В письме коммунистам Туркестана В. И. Ленин подчеркивал:
«Установление правильных отношений с народами Туркестана имеет теперь для Российской Социалистической Федеративной Советской Республики значение, без преувеличения можно сказать, гигантское, всемирно-историческое.
Для всей Азии и для всех колоний мира, для тысяч и миллионов людей будет иметь практическое значение отношение Советской рабоче-крестьянской республики к слабым, доныне угнетавшимся народам» *.
Русский рабочий класс и трудовое крестьянство оказали народам Сибири, Средней Азии и Закавказья братскую бескорыстную помощь в борьбе против империалистических интервентов и местной реакции, продемонстрировав при этом величайшую преданность делу национальной свободы и пролетарского интернационализма. Десятки тысяч балтийских моряков, петроградских металлистов, ивановских ткачей, донецких шахтеров пролили свою кровь в барханах Средней Азии, горах Кавказа и на Дальнем Востоке, помогая народам очистить родную землю от иностранных интервентов.
Разгром сил контрреволюции и армий интервентов в Средней Азии, Закавказье и на Дальнем Востоке был первой военной победой угнетенных народов в борьбе против империализма. «Я думаю,—говорил В. И. Ленин в конце 1919 г.,—что то, что проделала Красная Армия, ее борьба и история победы будут иметь для всех народов Востока гигантское, всемирное значение. Она покажет народам Востока, что как ни слабы эти народы, как ни кажется непобедимой мощь европейских угнетателей, применяющих в борьбе все чудеса техники и военного искусства, тем не менее революционная война, которую ведут угнетенные пароды, если эта война сумеет пробудить действительно миллионы трудящихся и эксплуатируемых, эта революционная война таит в себе такие возможности, такие чудеса, что освобождение народов Востока является теперь вполне практически осуществимым с точки зрения не только перспектив международной революции, но и с точки зрения непосредственного военного опыта, проделанного в Азии, в Сибири,
* В. И. Ленин, Товарищам коммунистам Туркестана, — Полное собрание сочинении, т. 39, стр. 304.
30

опыта, который проделан Советской республикой, подвергшейся военному нашествию всех могущественных стран империализма» *.
Военное поражение империалистических захватчиков в Средней Азии (1919—1920 гг.) нанесло серьезный ущерб их престижу в Афганистане, Иране, Индии; разгром английских интервентов в Закавказье (1920 г.) способствовал росту революционного движения в Турции и Иране, а провал японских планов оккупации Дальнего Востока (1920—1922 гг.) произвел огромное впечатление на народы Кореи, Китая.
Большое влияние на народы Востока оказало образование на территории бывших колониальных окраин России советских национальных республик.
Советская власть возникла здесь в трудных условиях. В Средней Азии, например, феодально-байская верхушка при поддержке некоторых буржуазно-националистических элементов пыталась использовать свержение царизма для создания так называемых независимых Бухарского эмирата и Хивинского ханства. Повсюду реакция выступала против Советской России. Но она не имела серьезной массовой опоры. Даже часть эксплуататорских буржуазно-националистических элементов не была ее союзником. Она могла рассчитывать в первую очередь на помощь иностранных интервентов, что дискредитировало ее в глазах народов. На первых этапах национально-освободительной революции в Средней Азии и Закавказье борьба против иностранной интервенции и местных феодалов объединила различные классы и общественные слои. Однако участвовавшие в этой борьбе местные буржуазные йационали- сты остановились в начале пути. Проявляя заинтересованность в изменении старого, полуколониального феодального общества, они в то же время стремились к тому, чтобы направить его развитие в русло капитализма, который нес трудовому народу, т. е. подавляющему большинству населения, новые неисчислимые бедствия и не давал возможности ни решить в интересах трудящегося крестьянства аграрный вопрос, ни провести последовательные демократические преобразования в общественной жизни. Отстаивая свои местные националистические интересы, буржуазные националисты встали на позиции буржуазного сепаратизма и выступили против объединения с революционной Россией. Затем они перешли в лагерь контрреволюции.
Между тем пример трудящихся России, с которыми народы Средней Азии и Закавказья были тесно связаны, весь опыт борьбы против иностранной интервенции убеждал эти пароды
* В. И. Ленин, Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока..., стр. 321.
31

в том, что только в союзе с великим русским народом можно отстоять независимость, только на некапиталистическом пути можно покончить с отсталостью экономики и разрешить общественные противоречия.
Становление советской государственности и новых социальных отношений происходило здесь не сразу, а через переходные революционно-демократические формы власти при сохранении в течение сравнительно длительного периода многоукладной экономики.
В середине ноября 1917 г. благодаря победоносному восстанию народов Средней Азии и помощи Советской России в Ташкенте был образован Совет Народных Комиссаров Туркестана. В апреле 1918 г. трудящиеся Туркестана провозгласили автономию Туркестана и включение Туркестанской Автономной Социалистической Республики в состав РСФСР.
Новому правительству и народу пришлось вести длительную борьбу с силами контрреволюции. После упорных боев им удалось разгромить важные центры местной реакции — «Ко- кандскую автономию» и «Алаш-орду». Оплотом реакции стали Хивинское ханство и Бухарский эмират, откуда совершались налеты на население Советского Туркестана и организовывались провокации против Красной Армии. В феврале 1920 г. в Хиве вспыхнуло антифеодальное народное восстание. На помощь восставшим пришли советские войска. Власть в городе перешла в руки народа. 27 апреля 1920 г. в Хиве был созван Совет народных представителей, провозгласивший образование Хорезмской Народной Республики. 28 августа 1920 г. по призыву коммунистов началось восстание в Бухаре. При поддержке Красной Армии народ сверг власть эмира, и 14 сентября Всебухарский съезд трудящихся провозгласил образование Бухарской Народной Республики.
Сложная обстановка возникла в Закавказье, где националистические организации начали активную сепаратистскую деятельность. К тому же в этом районе усилились происки англо-американских и германских империалистов и некоторых группировок турецких националистов. Контрреволюционерам удалось на время задержать установление Советской власти в Закавказье. В феврале 1920 г. I съезд коммунистических организаций Азербайджана принял решение о вооруженном восстании против муссаватистского правительства, а в апреле под ударами бакинского пролетариата правительство буржуазных националистов пало. В ноябре 1920 г. была свергнута власть дашнаков в Армении, а в феврале 1921 г. капитулировало правительство грузинских меньшевиков.
К концу гражданской войны уже существовали четыре советские социалистические республики: РСФСР, Украинская ССР, Белорусская ССР, ЗСФСР (в составе Азербайджана,
32

Армении и Грузии), две народные советские республики (Бухарская и Хорезмская), а также демократическая Дальневосточная республика. Народные республики (Бухарская и Хорезмская) стали переходной формой советской национальной государственности. Создание такой переходной формы отвечало интересам народов, которые по ряду объективных и субъективных причин еще не были готовы к социалистическим преобразованиям, и способствовало подготовке условий для становления новых социалистических отношений. На территории РСФСР были созданы также автономные социалистические республики: Туркестанская, Башкирская, Татарская,
Киргизская, Казахская, Дагестанская, Горская, а также автономные области: Карельская трудовая коммуна, Чувашская, Калмыцкая, Вотская, Марийская, Трудовая коммуна немцев Поволжья.
Победа народных масс открыла реальную перспективу утверждения свободно избранного народами пути развития.
Декларированное законами и реально предоставленное Советской властью право на национальное самоопределение вплоть до государственного отделения создало условия для подлинно добровольного объединения народов, освободившихся от колониализма русского самодержавия.
«Мы хотим добровольного союза наций, — подчеркивал В. И. Ленин, — такого союза, который не допускал бы никакого насилия одной нации над другой, — такого союза, который был бы основан на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единства, на вполне добровольном согласии» *.
Именно на такой основе в декабре 1922 г. и был образован Союз Советских Социалистических Республик. Создание СССР явилось результатом великой победы русского рабочего класса, выступившего в союзе с полупролетарскими и крестьянскими массами бывших национальных окраин России. В международном аспекте эта победа продвигала вперед и укрепляла союз между революционным рабочим классом Запада и национально-освободительными движениями Востока. Единство революционной Советской России, международного рабочего класса и национально-освободительного движения стало политической реальностью.
В. И. Ленин, неоднократно подчеркивавший необходимость учитывать стремление народов колониальных и зависимых стран к национальному самоопределению и недопустимость уклона в сторону шовинизма при решении национального вопроса, в сентябре 1921 г. писал:
«...дьявольски важно... доказать, что мы не империали- сты, что мы уклона в эту сторону не потерпим.
* В. И. Ленин, Письмо к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным, — Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 43.
3 Заказ 1006
33

Это мировой вопрос, без преувеличения мировой.
Тут надо быть архистрогим.
Это скажется на Индии, на Востоке, тут шутить нельзя, тут надо быть 1000 раз осторожным»*.
А еще через год он обращал внимание на то, что правильная национальная политика чрезвычайно важна «для сотен миллионов народов Азии, которой предстоит выступить на исторической авансцене в ближайшем будущем, вслед за нами» **.
Особое значение в выработке и претворении в жизнь правильной национальной политики коммунистической партии и Советской власти имел X съезд РКП (б), состоявшийся в 1921 г. Съезд наметил конкретные политические и экономические мероприятия, обобщив уже имевшийся опыт работы партии на местах. В своем решении съезд предостерегал от опасности шовинизма и подчеркивал, что «всякое механическое пересаживание на восточные окраины экономических мероприятий центральной России, годных лишь для более высокой ступени хозяйственного развития, должно быть отвергнуто»***.
Была поставлена также задача полной и окончательной ликвидации национального неравенства, но в то же время указывалось, что «уничтожение фактического национального неравенства... есть длительный процесс, требующий упорной и настойчивой борьбы со всеми пережитками национального гнета и колониального рабства» ****.
В письме коммунистам республик Кавказа, написанном менее чем через месяц после X съезда, В. И. Ленин вновь подчеркивал: «Более медленный, более осторожный, более систематический переход к социализму — вот что возможно и необходимо для республик Кавказа в отличие от РСФСР» *****.
Национальный вопрос и правильность его решения всегда были предметом особой заботы партии. Центральный Комитет партии большевиков выносил эту проблему на обсуждение делегатов XII (апрель 1923 г.) и ряда последующих съездов.
Двенадцатый съезд партии отметил в своей резолюции: «Правовое национальное равенство, добытое Октябрьской революцией, является великим завоеванием народов, но оно не решает само по себе всего национального вопроса. Ряд респуб¬
* В. И. Ленин, Письмо к А. А. Иоффе, — Полное собрание сочинений, т. 53, стр. 190.
** В. И. Ленин, К вопросу о национальностях или об «автономиза- ции», — Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 362.
*** «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», М., 1953, ч. I, стр. 561.
**** Там же, стр. 559.
***** В. И. Ленин, Товарищам коммунистам Азербайджана, Грузии, Армении, Дагестана, Горской республики, — Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 199.
34

лик и народов, не прошедших или почти не прошедших капитализма, не имеющих или почти не имеющих своего пролетариата, отставших ввиду этого в хозяйственном и культурном отношениях, не в состоянии полностью использовать права и возможности, предоставляемые им национальным равноправием, не в состоянии подняться на высшую ступень развития и догнать, таким образом, ушедшие вперед национальности без действительной и длительной помощи извне» *.
Десятый и двенадцатый съезды наметили программу такой помощи, которая легла в основу деятельности партии и народа в этой области на долгие годы.
Большое влияние на народы колониальных и зависимых стран оказывали выработанные Советским государством анти- колониалистские принципы внешней политики. Советское правительство сразу же решительно отказалось от империалистической внешней политики русского царизма. На другой день после начала революции II съезд Советов принял исторический Декрет о мире, написанный В. И. Лениным. В нем осуждалась империалистическая война и основной задачей внешней политики Советского правительства провозглашалась борьба за мир и национальное освобождение народов. «Продолжать эту войну из-за того, как разделить между сильными и богатыми нациями захваченные ими слабые народности, правительство считает величайшим преступлением против человечества» **,— гласил текст декрета. В качестве основных принципов своей политики Советское правительство объявило отказ от захватов чужих земель, предоставление каждой народности реальной возможности образовать отдельное государство или войти в состав другого государства. Только эти принципы, подчеркивалось в декрете, могут стать гарантией прочного мира.
В декрете было дано точное и полное определение аннексии. Оно гласило, что «если какая бы то ни было нация удерживается в границах данного государства насилием, если ей, вопреки выраженному с ее стороны желанию — все равно, выражено ли это желание в печати, в народных собраниях, в решениях партий или возмущениях и восстаниях против национального гнета, — не предоставляется права свободным голосованием, при полном выводе войска присоединяющей или вообще более сильной нации, решить без малейшего принуждения вопрос о формах государственного существования этой нации, то присоединение ее является аннексией, т. е. захватом и насилием» ***.
* «КПСС в резолюциях и решениях съездов...», ч. I, стр. 713—714.
** В. И. Ленин, Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов 25—26 октября (7—8 ноября) 1917 г. Доклад о мире 26 октября (8 ноября), — Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 14.
*** Там же.
35 ,
3*

Впервые в мировой истории правительство великой державы, имевшей в недавнем прошлом свои обширные колонии, осудило колониальную систему империализма как преступную и противозаконную и признало справедливость национально- освободительных движений.
Советское правительство заявило о своем твердом решении отказаться от тайной дипломатии и намерении опубликовать все секретные договоры и соглашения царского и Временного правительств, одновременно официально и безусловно отвергло их, поскольку они ущемляли интересы других стран и народов.
Вскоре вышел первый сборник тайных документов царской дипломатии. На его титульном листе было написано: «Да здравствует Братство всех Народов!». Опубликованные документы разоблачали не только преступные махинации и планы царизма, но и разбойничью внешнюю политику других империалистических государств. Эти и последующие публикации произвели на международное общественное мнение огромное впечатление. Стала явной закулисная игра и грабительские сговоры империалистической дипломатии. Были опубликованы документы, отражавшие планы дальнейших колониальных захватов, вынашиваемые империалистами. В их числе были англо-русское соглашение 1907 г. о разделе сфер влияния в Иране, Афганистане и Тибете, англо-франко-русское соглашение 1915 г. о Константинополе (Стамбуле) и о проливах, •соглашение Сайкс — Пико (1916 г.) о разделе Азиатской Турции, русско-японское соглашение о Китае и ряд других важнейших секретных материалов.
Опубликование Декрета о мире и выход сборников тайных документов и соглашений царизма с империалистическими державами оказали большое влияние на рост антиимпериалистических настроений народов мира. Этот шаг Советского правительства был высоко оценен в различных кругах колониальных и зависимых стран. Например, представитель китайского посольства в Советской России заявил корреспонденту «Известий»: «Декрет о мире, принятый 26 октября 1917 г. Всероссийским съездом Советов... произвел в Китае сильное впечатление широким гуманизмом, которым проникнут этот декрет, и объявлением уничтоженными и утратившими силу всех тех договоров и соглашений, которые были насильственно отторгнуты у Китая, как и у других народов».
Одной из важнейших целей ленинской внешней политики стало создание международной обстановки, способствующей победоносным национальным революциям.
Советское правительство опубликовало ряд адресованных непосредственно народам колониальных и зависимых стран воззваний, в которых разъясняло внешнюю политику рабоче¬
36

крестьянского государства и его отношение к национально-освободительному движению.
20 ноября (3 декабря) 1917 г. Совет Народных Комиссаров опубликовал специальное обращение ко всем трудящимся мусульманам России и Востока. В нем были сформулированы важнейшие принципы политики Советского правительства по отношению к Турции, Ирану и другим странам Азии. В обращении говорилось об отказе Советской России от территориальных претензий к Турции и уничтожении русско-английского соглашения о разделе на сферы влияния Ирана. Советское правительство с пугающей западную дипломатию прямотой говорило народам: «Не от России и ее революционного* Правительства ждет вас порабощение, а от хищников европейского империализма, от тех, которые превратили вашу родину в расхищенную и обираемую свою „колонию"». Оно заявляло, что борьба против колониализма законна и справедлива, что каждый народ вправе начать войну за свою независимость. «Не теряйте же времени и сбрасывайте с плеч вековых захватчиков ваших земель! — говорилось в обращении. — Не отдавайте им больше на разграбление ваших родных пепелищ! Вы сами должны быть хозяевами вашей страны! Вы сами должны устроить свою жизнь по образу своему и подобию! Вы имеете на это право, ибо ваша судьба в собственных руках» *.
В 1919 г. правительство РСФСР обратилось также с официальными заявлениями к правительствам и народам отдельных стран Азии. В июле — августе 1919 г. были опубликованы обращение к Монголии и обращение к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая. В них Советское правительство подтверждало свой отказ от прав и привилегий царской России в Китае и Монголии и объявляло утратившими всякую силу неравноправные договоры, заключенные царским правительством. В августе Советское правительство обратилось со специальными заявлениями к народу Ирана, а в сентябре — к трудящимся Турции.
Тексты этих обращений, несмотря на препятствия, чинимые империалистами и местной реакцией, проникали в страны Востока и развеивали постепенно туман лжи буржуазной пропаганды. Народы Востока узнавали правду о Советской России, оказавшей им с первых шагов огромную моральную поддержку.
Москва стала для трудящихся масс Востока, как и всего мира, центром большой притягательной силы, светочем правды и справедливости. В Москву устремляются представители трудящихся и радикальной интеллигенции многих стран Азии. Преодолевая естественные преграды длинного пути и гро¬
* «Документы внешней политики СССР», т. I, док. № 18, стр. 35
37

мадные трудности, чинимые колониальными властями, они приезжали как фактически полномочные послы своих народов. Выражая их мнение, представитель далекой Кореи, выступивший с приветствием на заключительном заседании VII Всероссийского съезда Советов в декабре 1919 г., сказал: «Представители Востока, как Ближнего, так и Дальнего, представители мусульманского мира говорили, что Советская Россия и Советская Москва для них являются чуть ли не новой Меккой. Для пролетариата и крестьян Кореи Советская Россия является тем оазисом, из которого жаждущий путник берет живительную влагу».
В ноябре 1918 г. в Москву прибыла первая делегация народов Индии. 23 ноября она была принята В. И. Лениным. В послании индийских революционеров говорилось: «Товарищи и братья, вожди русской революции! Индия издалека приветствует вас за ту победу, которую вы одержали во имя мирового прогресса и всего пролетариата. Индия преклоняется перед тем высоким лозунгом, который выпал России. Индия молится и просит Провидение, чтобы оно послало вам силы довести до конца начатую вами работу и чтобы идеи ваши распространились по всей земле». От имени индийского народа делегация вручила Советскому правительству меморандум, в котором сообщалось, что «революция в России произвела сильнейшее впечатление на психологию индийского народа. Вопреки всем стараниям Англии лозунг самоопределения народов проник в Индию».
В том же месяце в Москву прибыла делегация народа Китая. Она также была принята В. И. Лениным. В своем заявлении китайские делегаты отмечали, что «для всего Востока существование Советской России является вопросом жизни и смерти».
Советское государство начало устанавливать официальные дипломатические отношения со странами Востока, добившимися политической независимости.
Революционная Россия проявила готовность к равноправному сотрудничеству со всеми угнетенными народами Востока и к оказанию им помощи в антиимпериалистической борьбе.
Советские дипломаты разъясняли миролюбивую политику своего правительства и разоблачали агрессивную, колониалистскую политику империалистических держав. В инструкции Народного комиссариата иностранных дел своему представителю в Афганистане (3 июня 1921 г.) указывалось:
«Наша политика есть политика мира и сотрудничества между всеми народами. В настоящее время, когда восточные народы, как экономически отсталые, болезненно ощущают иностранное экономическое угнетение, социалистическая Советская Россия является для них естественным другом.
38

Наша политика на Востоке не агрессивна, она есть политика мира и дружбы» *.
Этими принципами руководствовались советские дипломаты, прибывавшие в различные страны Востока. Они активно поддерживали национальные требования независимых государств Азии, закладывая основы дружественных связей этих государств со страной социализма.
В тех колониальных и зависимых странах, которые в первые годы после победы Великой Октябрьской социалистической революции непосредственных связей с Россией не имели, влияние оказывали вначале не столько революционные перемены, происходившие в самой России, сколько вызванное ими революционное движение в Западной Европе, в том числе в метрополиях. Изменение соотношения сил на мировой арене, невиданный ранее подъем рабочего движения в капиталистических странах, образование в них коммунистических партий — все это способствовало росту национально-освободительной борьбы. К концу 1919 г. почти весь колониальный и зависимый мир, за исключением юга Аравийского полуострова и Тропической Африки, был захлестнут волной антиимпериалистического освободительного движения.
Размах национально-освободительного движения. В послеоктябрьский период процесс перерастания освободительного движения на Востоке в национально-освободительное, начавшийся еще до первой мировой войны, стал приобретать всеобщий характер. Образование Советского государства создало принципиально новые, чрезвычайно благоприятные условия для борьбы народов против колониальной системы империализма.
Значительные сдвиги произошли в борьбе народов крупнейших колоний Южной и Юго-Восточной Азии.
Так, в Индии, где колонизаторы располагали абсолютной властью с ее разветвленным аппаратом прямого политического насилия, несмотря на то что путь освободительных идей Октября к народным массам был очень трудным и сложным, Октябрьская революция дала толчок к невиданному до тех пор подъему массовой антиимпериалистической борьбы. Народные массы видели в русской революции пример освобождения от гнета и эксплуатации. В стране произошли крупные организованные выступления рабочего класса, стали создаваться первые марксистские группы. Для антиимпериалистически настроенных интеллигентов, представителей национальной буржуазии и средних слоев опыт революционной России был прежде всего примером победоносной борьбы против империализма, за национальную свободу и независимость.
* Там же, т. IV, М., 1960, док. № 112, стр. 166.
39

Эти слои также активизировались. Несмотря на принятие английскими 'властями в марте 1919 г. закона о предоставлении чрезвычайных 'полномочий генерал-губернатору (вошедшего в историю по имени его автора как закон Роулетта), вся страна была охвачена массовым антиимпериалистическим движением. Забастовки рабочих, крестьянские волнения, антиколониальные выступления интеллигенции были подавлены только в 1922 г.
Массовый характер приняло также антиколониальное движение в Бирме и Индонезии. Небывалый размах движения в колониях Южной и Юго-Восточной Азии вынудил колонизаторов ускорить здесь проведение реформ.
Усилилось освободительное движение в странах Арабского Востока.
В Египте в марте 1919 г. началось восстание крестьян, рабочих, интеллигенции. В начале апреля оно было подавлено. Однако в декабре 1919 г. вспыхнуло новое восстание египетских крестьян и трудящихся Каира. Это восстание также потерпело поражение, но оно вынудило англичан и здесь пойти на конституционные маневры.
В Сирии, Ливане и Палестине подъем антиимпериалистического движения под влиянием революции -в России начался осенью 1919 г. Движение было направлено против раздела территорий этих стран по мандатам Лиги наций между Англией и Францией. Народные массы под руководством радикальных представителей средних слоев и прогрессивно настроенного офицерства организовали 'вооруженное сопротивление колонизаторам. Патриотами Дамаска был создан так называемый Народный совет национальной обороны, и вооруженные отряды повстанцев вступили в борьбу с войсками оккупантов. Однако они потерпели поражение от значительно более сильного противника.
Широко используя свое военное превосходство и внутренние слабости движения (в частности, противоречия между различными национальными группами населения), а также конституционные маневры, колонизаторы сохранили здесь свое господство.
Если в Индии и Бирме революционный подъем антиколониальной борьбы не перерос в вооруженное восстание, а в Египте, Сирии и Ливане вооруженные отряды повстанцев были быстро разгромлены, то начавшиеся в 1919 г. национально-освободительные войны в Ираке и Марокко вынудили колонизаторов временно отступить.
Национально-освободительное восстание в Ираке было вдохновлено Великой Октябрьской социалистической революцией в России. События в России оживленно обсуждались в различных кругах иракцев. «Имя и принципы большевизма, к
40

несчастью, становятся известны», — писал английский губернатор Сулеймании. Здесь находился штаб английских интервентов, вторгшихся в южные районы Советской России, а также расправлявшихся с восставшими патриотами Ирана. Успехи Красной Армии в Закавказье и Средней Азии и деятельность иранских патриотов оказывали воздействие на ход народной борьбы в Ираке. Национально-освободительное движение в этой стране после Октябрьской революции перестало быть делом отдельных либеральных кружков, тайных обществ или локальных группировок; оно стало охватывать самые широкие слои населения.
Еще в 1917—1918 гг. имели место антианглийские волнения в Неджефе, Куфе и Кербеле, в мае — июне 1919 г. вспыхнули восстания курдских и арабских племен, а к концу 1919 г. антиимпериалистическое движение охватило весь Ирак.
На подавление восстания английские колонизаторы бросили свою оккупационную армию (в значительной мере состоявшую из индийских колониальных войск), специальные формирования местной полиции «шабана». К концу 1920 г. восстание было в основном подавлено, хотя стихийные волнения продолжались местами до весны 1921 г., несмотря на то что англичане вынуждены были пойти на определенные уступки помещичьей и буржуазной верхушке иракского общества.
Марокко также было охвачено 'пламенем антиимпериалистической борьбы. Центром антиколониального движения здесь стала горная область Риф, входившая номинально в так называемую испанскую зону. Населявшие ее берберские племена в сражении под Ануалем (21—26 июля 1921 г.) нанесли поражение 20-тысячной испанской армии и создали республику Риф, провозгласившую свою независимость от колонизаторов.
Широкий размах приобрела также освободительная борьба племен Триполитании и Киренаики в Ливии.
Глубокий кризис колониальной системы начался и на Дальнем Востоке.
В Китай первые известия о великих переменах в России дошли уже через несколько дней после победы Октябрьского восстания. Правду о 'русской революции приносили возвращавшиеся на родину китайские рабочие, находившиеся в России в годы первой мировой войны; на территории России проживало 30—40 тыс. китайцев, многие из которых в период ■гражданской войны служили в советской Красной Армии.
Участники антифеодального и антиимпериалистического движения в Китае приветствовали Великую Октябрьскую социалистическую революцию.
Китай находился в это время в состоянии (глубокой политической раздробленности. Пекинское правительство, возглавлявшееся представителями зависевших от империализма груп¬
41

пировок феодальных помещиков и милитаристов, не контролировало положения в стране. Группировки милитаристов враждовали друг с другом. На юге страны власти провинций Гуандун, Гуанси и Юньнань открыто отказывались признавать власть пекинского правительства.
В ответ на решение Парижской мирной конференции 1919 г. сохранить полуколониальное положение Китая и передать провинцию Шаньдун Японии в стране наступил мощный подъем массовой антиимпериалистической борьбы. Начало ему положили митинг и демонстрация пекинских студентов, организованные 4 мая 1919 г. под лозунгом: «Отечество в опасности! Соотечественники, поднимайтесь!».
Выступления патриотической интеллигенции переросли в массовое антиимпериалистическое движение, вошедшее в историю как «движение 4 мая» и охватившее все антиимпериалистически настроенные слои населения (рабочий класс, городские средние слои, купечество, (крестьянство). «Движение 4 мая» оказало серьезное влияние на дальнейший ход событий и стало прологом антиимпериалистической и антифеодальной революции в Китае.
Огромную роль в развертывании антиимпериалистической борьбы китайского народа сыграли победы советской Красной Армии над Колчаком и разгром империалистической интервенции на Дальнем Востоке, а также обращение правительства РСФСР к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая от 25 июля 1919 г. Патриотически настроенная китайская общественность приветствовала слова обращения о том, что, «если китайский народ хочет стать, подобно русскому народу, свободным и избежать той участи, которую ему приготовили Союзники в Версале с целью обратить его во вторую Корею или во вторую Индию, пусть он поймет, что его единственный союзник и брат в борьбе за свободу есть русский рабочий и крестьянин и его Красная Армия *.
Пекинское правительство под давлением общественности вынуждено было пойти в 1920 г. на дипломатические переговоры с Советским государством. Однако в результате вмешательства империалистических держав и позиции милитаристских китайских властей эти переговоры затянулись.
В стране началось движение протеста против позиции реакционных правящих кругов.
Наконец, в 1924 г. между СССР и Китаем было заключено соглашение об установлении дипломатических отношений на основе полного равенства обеих сторон.
С (большем уважением к национальным чувствам китайского народа правительство СССР заявило в связи с подписани-
* Там же, т. II, М., 1958, док. № 142, стр. 223.
42

•ем соглашения: «Китай — это страна более чем четырехсотмиллионного народа, страна, имеющая громадное значение в международных отношениях теперь, и, наконец, страна, которой предстоит сыграть величайшую роль в ближайший период развития человечества» *.
В Корее поводом к началу массовой антиимпериалистической борьбы послужила смерть 22 января 1919 г. бывшего корейского императора, отстраненного от власти японцами. Среди населения распространились слухи, что его отравили колонизаторы. 1 марта в Сеуле, Пхеньяне, Сончхоне, Нампхо и других городах начались демонстрации под лозунгами: «Да здравствует независимость!», «Долой японских империалистов!». В Сеуле в демонстрации участвовали рабочие, крестьяне, учащаяся молодежь, ремесленники, служащие и купцы.
Японцы ответили на эти мирные выступления жестокими репрессиями. Против демонстрантов были брошены полиция, жандармерия, регулярные войска. Каратели пустили в ход пули, штыки и сабли.
Жестокость колонизаторов 'вызвала новые, вооруженные выступления народа, переросшие в антиимпериалистическое восстание. В городах шли уличные бои. Были созданы вооруженные повстанческие отряды крестьян, громившие японские учреждения. Тогда японцы еще более усилили карательные операции и террор. Зверствам колонизаторов не было предела. В Сеуле жандармы привязывали повстанцев к деревянным крестам и .саблями вспарывали им животы. Только по официальным данным, было убито около 8 тыс., ранено более 15 тыс. и брошено в тюрьмы 53 тыс. корейцев.
В. И. Ленин заклеймил японский колониальный режим как «соединение всех методов царизма, всех новейших усовершенствований техники с чисто азиатской системой пыток, с неслыханным зверством» **.
Империалистам удалось подавить первое вооруженное восстание народа Кореи. Но убить в корейцах веру в национальное освобождение и рожденную Октябрем жажду борьбы оккупанты не могли.
Под влиянием Октябрьской социалистической революции началась также 'пробуждение народов Тропической Африки. В Центральной, Западной, Восточной и Южной Африке в 1918—1922 гг. имели место массовые антиколониальные выступления и создавались первые политические антиимпериалистические организации.
* «Ежемесячный бюллетень Информбюро при чрезвычайном полномочном представительстве СССР в Китае», 1924, № 6.
** В. И. Ленин, Собрание актива Московской организации РКП (б) € декабря 1920 г. Доклад о концессиях, — Полное собрание сочинении, т. 42, стр. 61.
43

В огне освободительной борьбы под непосредственным влиянием Великой Октябрьской социалистической революции* при дружественной поддержке Советской России завоевали политическую независимость такие расположенные у ее южных границ страны, как Афганистан, Турция и Иран.
Отказ Англии признать независимость Афганистана, аннулировавшего в феврале 1919 г. неравноправные договоры с английским правительством и предлагавшего начать с ним переговоры на основе равноправия обеих сторон, привел в мае 1919 г. к англо-афганской войне, вошедшей в историю как война за независимость. В течение двух месяцев многотысячная англо-индийская армия, вооруженная новейшей по тому времени техникой, включая авиацию, вела военные действия против регулярной афганской армии и ополчений племен Афганистана и Северной Индии. Несмотря на то что английские войска нанесли афганцам ряд поражений, добиться решающей победы Англии не удалось. Более того, в районе Хост иррегулярные афганские части и ополчения племен стали теснить колонизаторов и вступили на территорию Индии. Англия вынуждена была пойти на подписание прелиминарного мирного договора в Равалпинди в августе 1919 г. Однако афганские племена, населявшие пограничную территорию Северо-Западной Индии, не сложили оружия, что во многом способствовало заключению Англией позднее мирного договора с Афганистаном.
Решающую роль в обеспечении международного признания независимости молодого афганского государства сыграла позиция Советской России, первой признавшей независимость Афганистана, установившей с ним дипломатические отношения и заключившей 28 февраля 1921 г. мирный договор. Это был первый равноправный договор Афганистана, содержавший официальное признание его независимости и отказ от соглашений с другими государствами, которые ущемляли бы интересы или угрожали бы интересам одной из сторон. Советское правительство взяло на себя ряд обязательств по оказанию Афганистану материальной помощи. Установление нормальных дипломатических и торговых отношений с Советской Россией и открытие транзита афганских товаров через ее территорию исключало возможность экономической блокады Афганистана Англией.
Опираясь на помощь Советского государства, Афганистан отстоял свою независимость и добился официального признания ее Англией (договор 1921 г.).
Другим независимым государством, родившимся в огне освободительной борьбы, была Турция, где в результате подъема массовой антиимпериалистической борьбы была навсегда погребена полуколониальная султанская империя и созда¬
44

но национальное государство, отстоявшее свою независимость при активной помощи со стороны Советской России.
М'удросское перемирие, подписанное разбитой в войне 1914—1918 гг. султанской Турцией (30 октября 1918 г.), означало конец Османской империи. Арабские области Турции перешли в руки европейских колонизаторов. Но последних это не удовлетворило. Они посягали на собственно турецкую территорию и открыто готовили ее раздел между державами Антанты. В Дарданеллы и Босфор вошли эскадры этих держав, были назначены их верховные комиссары в Стамбул и начата оккупация Анатолии. Народ ответил на это подъемом массовой национально-революционной борьбы.
Одним из первых шагов созданного в огне борьбы Великого национального собрания было установление дипломатических отношений с Советской Россией и вступление в переговоры с Советским правительством о предоставлении Турции помощи в борьбе против оккупантов.
Однако ведение переговоров затруднялось позицией, занятой Турцией в отношении народов Закавказья (попытки воспользоваться освобождением Армении от оков царизма для включения части ее территории в состав Турции, попытки аннексировать г. Батуми и т. п.).
Стремление Англии использовать имевшиеся противоречия для сохранения своего господства в Турции не увенчалось успехом. 'Переговоры держав Антанты с султанским правительством и представителями Национального собрания в Лондоне закончились провалом. Империалисты возобновили интервенцию. Важнейшей гарантией независимости Турции могли быть лишь дружественные связи с Советской Россией.
Оккупация Турции державами Антанты и попытки их превратить интервенцию в Турции в часть антисоветской интервенции представляли серьезную угрозу Советской России. Советское государство стремилось исключить возможность использования территорий Турции в качестве плацдарма империалистических держав для антисоветской интервенции и помочь турецкому народу в борьбе против оккупантов.
В этой обстановке Советская Россия приняла конкретные меры по оказанию военной помощи Турции. Турецкая сторона просила Советское правительство поставить Турции оружие и военное снаряжение. Хотя на фронтах гражданской войны в России шли упорные бои Красной Армии с белогвардейцами и интервентами и революция подвергалась смертельной опасности, Советское правительство сочло возможным отправить в 1920 г. в Турцию 6 тыс. винтовок, 5 млн. патронов и 17 600 снарядов, а также 200,6 кг золота в слитках. В последующие два года советская помощь Турции была еще более обширной.
45

16 марта 1921 г. в Москве был заключен советско-турецкий договор.
«Обе Договаривающиеся стороны, — отмечалось в договоре,— констатируя соприкосновение между национальным ю освободительным движением народов Востока и борьбой трудящихся России за новый социальный строй, безоговорочно» признают за этими народами право на свободу и независимость, а равным образом их право на избрание формы правления, согласной их желаниям» *. Договаривающиеся стороны соглашались передать определение статута черноморских: проливов конференции черноморских держав. Договор также предусматривал новые поставки вооружения и военного снаряжения для турецкой армии и безвозмездную финансовую помощь в размере 10 млн. золотых рублей. В октябре 1921 г. в Карсе были заключены соглашения между Турцией и советскими республиками Закавказья — Арменией, Грузией и Азербайджаном.
Для антиимпериалистической борьбы Турции эти договоры имели 'первостепенное значение.
Подъем антиимпериалистической борьбы вынудил империалистов отказаться от сохранения политической зависимости Ирана.
Начавшиеся в Иране антиимпериалистические восстания помешали Англии также использовать его территорию для интервенции против Советской России.
После того как отряды русских войск покинули территорию Ирана (в соответствии с заявлением Советского правительства от 23 декабря 1917 г.), английские войска заняли в 1918 г. северные города страны — Энзели (ныне Пехлеви) и Решт в провинции Гилян — и стали оказывать помощь белогвардейцам и муссаватистам, захватившим Баку. По договору Ирана с Англией от 9 августа 1919 г. последняя получала фактически право протектората над Ираном. Однако иранский народ не примирился с утратой независимости. 'В стране продолжались антиимпериалистические выступления. Массы требовали отмены кабального англо-иранского договора, вывода английских оккупационных войск с территории страны, отставки про- колонизаторского правительства Восуга од-Доуле.
Большое влияние на развертывание антиимпериалистического движения 1в Иране оказала успешная борьба против иностранной интервенции в Советском Азербайджане.
После освобождения Красной Армией Баку остатки отрядов муссаватистов и английских интервентов, успев захватить
* «Документы внешней политики СССР», т. Ill, М., 1959, док. Кя 342, стр. 599.
46

корабли советского Каспийского флота, бежали в иранский порт Энзели. Чтобы возвратить захваченную и вывезенную за рубеж собственность Советской власти, а также предотвратить угрозу новых провокаций на южных границах страны, Советское правительство приняло решение высадить в Энзели военно-морской десант. 18 мая \1920 г. корабли Каспийской флотилии вошли в бухту Энзели и десантный отряд занял порт и город. Экспедиционные войска английских оккупантов и группы белогвардейцев, бросив запасы оружия и военного снаряжения, бежали из Энзели и Решта. Государственное имущество было возвращено Советской России, гнездо империалистических диверсантов, угрожавших Закавказью и Средней Азии, разрушено. Народу Ирана был показан наглядный пример успешной борьбы против английских оккупационных войск. Участница энзелийского десанта советская писательница коммунистка Л. М. Рейснер писала: «...регулярные войска Великобритании впервые на Востоке были побиты в открытом бою и отступили, едва выкупившись из позорного плена. Не где-нибудь, а в Персии, скрученной всякими вымогательскими договорами, разоренной и ослабленной вынужденным союзом с Англией... Весь город... наблюдал, как вчерашние высокомерные господа сегодня, по первому требованию русского командования, смиренно грузились на катер и ехали на борт „Карла Либкнехта“, чтобы как-нибудь выклянчить почетную капитуляцию».
Одновременно с борьбой против колонизаторов в Энзели антиимпериалистические восстания вспыхнули в Иранском Азербайджане, Гиляне и Хорасане.
В июне 1920 г. правительству Восуга од-Доуле пришлось уйти в отставку. Шах сформировал новое правительство во главе с известным националистом Моширом од-Доуле. Первым шагом этого правительства был отказ от признания англо-иранского договора 1919 г. и начало переговоров с Советской Россией. Борьба между различными буржуазно-помещичьими группировками не прекращалась. 21 'февраля 1921 г. персидские казаки под командованием полковника Реза хана совершили государственный переворот, был сформирован новый кабинет во главе с Сейидом Зия од-Дином, а Реза-хан назначен военным министром.
Однако надежды империалистов использовать соперничество между отдельными группировками в своих интересах не оправдались.
Кабинет Сейида Зия од-Дина (он продержался всего три месяца и вошел в историю как «черный кабинет») жестоко расправлялся с народным движением. Тем не менее под давлением масс он вынужден был официально подтвердить, что Иран независим в своих внешних и внутренних делах, и
47

аннулировать англо-иранский договор 1919 г. Планы английских империалистов сохранить полуколониальную зависимость Ирана были сорваны.
26 февраля 1921 г. был заключен договор между Ираном и Советской Россией. Он официально закрепил отказ Советского государства от неравноправных договоров и соглашений царского правительства с Ираном, платежей по царским займам, царских концессий и собственности на территории Ирана (порта Энзели, пароходства на оз. Урмия, шоссейных и железных дорог, учетно-ссудного байка и т. п.). Договор был также направлен против иностранной интервенции в Иране и использования иранской территории в качестве плацдарма для агрессии против Советского государства (договор предусматривал в этих случаях ввод на территорию Ирана советских войск). Позиция Советской России вынудила Англию отказаться от дальнейшей интервенции и вывести свои войска с иранской территории. Советско-иранский договор 1921 г. был первый равноправный договор, заключенный с Ираном великой державой.
Революционный процесс складывания под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции независимых национальных государств Ближнего и Среднего Востока сопровождался образованием и новой системы международных отношений (между ними и Советской Россией), что привело к сближению государств Азии, подготовило предпосылки создания широкого антиимпериалистического фронта, возникновения и развития солидарности угнетенных народов.
Победа Великой Октябрьской социалистической революции и образование первого в мире социалистического государства создали объективные и субъективные условия для возникновения первых государств народной демократии — Монгольской Народной Республики и Танну-Тувинской Народной Республики.
Первые народные республики были созданы в результате победы народной революции под руководством крестьянских (аратских) демократов этих стран, находившихся в тесном союзе с революционным пролетариатом России. В своем общественно-политическом развитии эти народные республики пошли дальше других независимых государств Азии, созданных в огне освободительной борьбы 1917—1922 гг. Это было наиболее глубоким проявлением кризиса колониальной системы.
Таким образом, колониальные оковы империализма в первое пятилетие после Октября были разбиты сразу в нескольких важных стратегических пунктах. Революция в России и ленинская политика в национально-колониальном вопросе сыграли в этом важнейшую роль.
48

Изменения в колониальной политике империалистических держав
Вопрос о колониях на Версальской и Вашингтонской конференциях. Антиимпериалистическим и антиколониальным принципам внешней 'политики Советского государства капиталистический 1мир стремился противопоставить собственную политику, приспособленную к новым условиям.
В ноябре 1917 г. советник президента США Вильсона полковник Хауз рекомендовал президенту определить позиции западных держав относительно целей войны «ввиду большевистских мирных предложений и возрастающих со стороны либеральных и рабочих элементов союзных стран требований обеспечить, чтобы война во имя империалистических целей далее не продолжалась». Премьер-министр Англии Ллойд Джордж выступил в январе 1918 г. со специальным заявлением по этому вопросу. «...Позиция рабочего правительства России вызывала серьезное брожение среди рабочих на наших фабриках и заводах, — признал он. — Вот почему мы считали желательным сделать подробное, тщательно продуманное и аутентичное заявление о целях союзников в этой (войне, чтобы успокоить общественное мнение...». Заявление британского премьера было предварительно обсуждено с членами кабинета, а также с премьер-министром Франции Клемансо и президентом США Вильсоном. Почти одновременно Вильсон представил на обсуждение конгресса США и мировой буржуазной общественности принципы, которые он предлагал положить в основу отношений между государствами. Они вошли в литературу как «14 пунктов» Вильсона и получили значительный международный резонанс.
Звучали «14 пунктов» вполне демократично. Они провозглашали, например, отказ от тайных договоров и тайной дипломатии, свободное и беспристрастное разрешение колониальных проблем с учетом интересов народов колоний, автономное развитие народов, находившихся под турецким игом, при сохранении полного суверенитета турецких частей бывшей Османской империи. Предусматривались также полная свобода торгового мореплавания и ликвидация препятствий для международной торговли. Предлагалось положить в основу взаимоотношений западных держав со странами Азии и Африки принцип «открытых дверей» и создать «союз народов».
На самом деле «14 пунктов» Вильсона были призваны ослабить влияние, оказанное на мировое общественное мнение внешнеполитическими заявлениями Советского правительства, осуждающими колониализм, неравноправие народов, аннексию чужих территорий и любые другие виды агрессии. Вильсон, как один из наиболее дальновидных представителей западной ди¬
4 Заказ 1006
49

пломатии, считал, что в условиях (происходивших в мире пере- мен для сохранения господствующих (позиций империалистических держав в колониальных и зависимых странах лучше использовать не прямое политическое насилие, а экономическую зависимость этих стран, неравноправное положение их в мировом хозяйстве, а также средства идеологического воздействия.
«Открытые двери» и «союз народов» и призваны были по существу заменить прямое политическое господство отдельных держав коллективным колониализмом, в чем США, колониальные владения которых были сравнительно невелики и которые в то время становились наиболее мощной в экономическом отношении державой капиталистического мира, были непосредственно заинтересованы. Выдвижение принципа коллективного колониализма, ставшего впоследствии важной составной частью империалистической политики, свидетельствовало о стремлении противопоставить росту национально-освободительного движения объединенные усилия империализма.
Сущность предложений Вильсона была раскрыта в советской ноте президенту США от 24 октября 1918 г. Советское правительство характеризовало. «14 пунктов» как обман народов и предлагало положить в основу послевоенного устройства мира не просто декларирование права народов на самоуправление, а фактическое самоопределение народов. В своей йоте Советское правительство предостерегало мировую общественность, что «союз народов» может стать «союзом капиталистов против народов» *.
Державы-победительницы не ответили на эту ноту и не допустили представителей Советской России к участию в мирной конференции.
Вместе с тем нужно отметить, что среди значительной части националистов афро-азиатских стран «14 пунктов» Вильсона и предстоявшая Парижская мирная конференция посеяли иллюзии возможности справедливого удовлетворения их требований. В Париж выехали делегации многих партий и групп, чтобы довести до участников мирной конференции волю колониальных народов.
18 января 1919 г. в Версальском дворце открылось первое заседание делегатов мирной конференции.
Участникам конференции предстояло определить условия будущего мирного договора, в частности решить судьбы бывших немецких колоний и владений Османской империи.
Державы-победительницы («Большая четверка» — Англия, Франция, США и Италия) приступили к «переустройству мира». Планы каждой из них предусматривали подавление революционной борьбы, охватившей Европу, и национально-ос¬
* Там же, т. I, док. 374, стр. 537.
50

вободительного движения в Азии и Африке. В стремлении достичь этих целей империалисты были едины. Но между ними вспыхнули резкие разногласия, когда встал вопрос о территориальных, политических и финансово-экономических притязаниях победителей к побежденным. Острые противоречия возникли в вопросе о новом статусе колоний побежденных государств.
Само существование Советской России и ее влияние, размах национально-освободительного движения исключали возможность новых откровенных аннексий. В то же время сохранявшийся "военно-экономический перевес империализма на мировой арене и относительная слабость молодых национальных сил колониальных и зависимых стран позволяли империалистическим державам еще сохранять прямое политическое господство.
В таких условиях решено было создать Лигу наций. Проект ее устава провозглашал обеспечение гарантии политической независимости и территориальной целостности тех государств, народы которых признавались способными к самоуправлению. Вместе с тем одной из задач Лиги наций объявлялось создание особой системы управления народами Азии и Африки, которые признавались нуждающимися в опеке более развитых государств, — так называемой мандатной системы.
Право быть членами Лиги наций получили не только суверенные государства, но и страны-доминионы и наиболее крупные колонии (например, Индия). Представители этих стран назначались фактически правительствами метрополий, и допущение их к международному форуму было рассчитано не столько на реальное расширение их прав, сколько на пропагандистский эффект. Тем не менее это было своего рода официальным признанием международной защиты прав народов колоний, определенной уступкой верхушке колониального общества, отдельные представители которого впервые в истории получили международную политическую трибуну.
Лига наций была создана 25 января 1919 г. Устав ее, принятый 14 февраля, подготовила комиссия, возглавленная президентом США. Конкретная же разработка мандатной системы, этой новой, рожденной в Версале формы колониальной зависимости, была осуществлена комиссией под председательством премьер-министра Южно-Африканского Союза Смэтса. Статья 22 Устава Лиги наций определяла мандат как индивидуальную или коллективную опеку передовых наций над народами, «еще неспособными руководить собой в особо трудных условиях современного мира».
Система делила подмандатные территории на три категории в зависимости от «степени развития народа». К группе А относились территории, отторгнутые от бывшей Османской им¬
4*
51

перии; В — бывшие колонии Германии в Центральной Африке; С — бывшие колонии Германии в Юго-Западной Африке и ее островные владения в Тихом океане. Подмандатные территории групп А и В должны были управляться державами-ман- датариями по мандату Лиги наций до тех пор, пока их народы, по мнению Лиги наций и мандатария, не «окажутся способными сами руководить собой». Подмандатные территории группы С вообще фактически аннексировались державами-манда- тариями.
Таким образом, народы тех стран, которые избавились от прямой колониальной зависимости от кайзеровской Германии, оказались в полной политической и экономической зависимости от стран Антанты. В мандате на Руанда-Урунди, выданном Бельгии, например, говорилось: «Мандатарий получает всю полноту законодательной и административной власти на подмандатной территории; эта область управляется в соответствии с законами мандатария, как составная часть его территории».
Мандаты на управление давала Лига наций. 29 ноября 1920 г. при ней была создана постоянная мандатная комиссия. Именем Лиги наций было, таким образом, узаконено сохранение колониальной системы. Распределение мандатов пред- •ставляло собой не что иное, как новый передел мира между империалистическими державами. Этот передел был закреплен принятыми на Парижской мирной конференции договорами держав Антанты с Германией, Австрией и Турцией. В. И. Ленин писал: «...когда говорят о раздаче мандатов на колонии, мы прекрасно знаем, что это — раздача мандатов на расхищение, грабеж, что это — раздача прав ничтожной части населения земли на эксплуатацию большинства населения земного шара» *.
По Версальскому мирному договору Германии пришлось отказаться «от всех своих прав и правооснований на свои заморские владения», Англия получила право на основную часть бывшей германской Восточной Африки, Австралия — мандат на часть Новой Гвинеи и прилегающие острова Океании, Новая Зеландия — на Западное Самоа, Южно-Африканский Союз— на Юго-Западную Африку, Бельгия — на Руанда-Урунди, Франция поделила с Англией Того и Камерун, Япония получила островные владения Германии на Дальнем Востоке, германские концессии в Шаньдуне.
Большую активность в дележе колоний проявили Англия и Франция. Они стремились противостоять попыткам США занять ведущее место при распределении сфер влияния в ко¬
* В. И. Ленин, Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока..., стр. 327—328.
52

лониальном мире. Острые противоречия возникли при разделе территорий бывшей Османской империи. Когда Вильсона спросили, как идут переговоры о судьбе «турецкого наследства», он ответил: «Блестяще, — мы разошлись по всем вопросам». Соединенные Штаты остались на втором плане и не получили своей доли, хотя и рассчитывали под прикрытием принципа «открытых дверей» обеспечить себе господство над колониальным миром. Это явилось одной из причин того, почему Соединенные Штаты отказались вступить в Лигу наций, а президент Вильсон, один из ее создателей и крестных отцов, осудил дележ стран Востока.
Система международных отношений, сложившаяся после Парижской конференции и получившая название Версальской, сохранила и углубила неравномерность в распределении объектов прямого господства и сфер влияния отдельных империалистических держав (см. таблицу). Она привела к возникновению новых узлов межимпериалистических противоречий.
Державы и их владения (после Версаля)
Держава
Метрополия
Колонии
площадь, тыс. кв, км
население,
млн.
площадь, тыс. кв, км
население,
млн.
Англия .......
250
47
35 000
450
Франция
550
42
12 000
100
Италия
310
42
2 200
2,5
Япония
380
69
300
29
США.
7 800
127
1 900
18
После Версаля усилилось соперничество империалистических держав на Ближнем и Среднем Востоке.
10 августа 1920 г. в Севре состоялось подписание последнего договора Версальской системы, заключенного державами- победительницами с правительством султанской Турции. От нее отделялись Сирия, Ливан, Палестина и Ирак, отторгались области и собственно Турции. В Анатолии устанавливался по существу полуколониальный режим. Проливы открывались; для флотов всех стран, турецкий флот ликвидировался, армия фактически распускалась. Севрский договор был смертным приговором суверенитету страны. Однако привести его в исполнение империалистам помешала национальная революция турецкого народа.
Наиболее прочные позиции на Ближнем Востоке захватили английские империалисты. В их руках находились нефть и во¬
53

енные базы на Аравийском полуострове, в Египте, Палестине, в Сирии и Ираке. Великобритания получила мандаты на Палестину и Ирак и подтвердила протекторат над Египтом. Турция отказывалась в пользу Англии от своих прав в Судане и соглашалась на английскую аннексию Кипра.
В арабских странах с английскими империалистами соперничали французские. Мирный договор предусматривал выдачу •Франции мандатов на управление Сирией и Ливаном и подтверждал ее протекторат в Марокко и Тунисе.
К дележу колоний на Ближнем и Среднем Востоке присоединились также Италия и Греция. Возникшие в ходе дележа противоречия были чреваты серьезными осложнениями в будущем.
Другим крупным очагом межимпериалистических противоречий был район Тихого океана и Дальнего Востока.
В годы первой мировой войны здесь усилилась активность молодых империалистических государств, Японии и США, воспользовавшихся тем, что внимание европейских держав было временно отвлечено от этого района. Увеличивая свой военно- морской флот, и Япония и США стремились укрепиться на Тихом океане, с тем чтобы обеспечить тылы для наступления на континент. Оба государства добивались расширения своих позиций в Китае. Япония, имевшая ряд военно-стратегических баз в районе Тихого океана, находилась несомненно в более выгодном положении и вынашивала планы открытой агрессии против Китая. К концу войны резко выросли японский торговый и военный флоты. В руках Японии сосредоточилась почти половина внешнеторгового оборота Китая, а ее капиталовложения в этой стране достигли суммы, близкой к английским капиталовложениям. США также стремились укрепить свой флот на Тихом океане. Они приняли программу военно- морского строительства, утвержденную конгрессом в 1919 г., согласно которой американский флот должен был стать к 1924 г. самым крупным в мире. Началось усиленное проникновение в Китай американского капитала. Укрепились позиции США также в странах Юго-Восточной Азии. Все это привело к росту соперничества между США, Японией, Англией и Францией.
На Парижской мирной конференции вопросы, касающиеся Дальнего Востока и Тихого океана, урегулированы не были. Район Дальнего Востока и Тихого океана оставался преимущественно сферой влияния Англии и Японии, о чем свидетельствовали условия англо-японского союза. Однако после Парижской конференции США стали настойчиво добиваться ликвидации этого союза, используя стремление Китая освободиться от полуколониальной зависимости от Англии, его страх перед японской агрессией и рост англо-японских противоречий. Со-
54

«ерничество США и Японии стало все больше определять положение в этом районе земного шара.
В. И. Ленин писал, что экономическое развитие Японии и США «в течение нескольких десятилетий подготовило бездну горючего материала, делающего неизбежной отчаянную схватку этих держав за господство над Тихим океаном и его побережьем. Вся дипломатическая и экономическая история Дальнего Востока делает совершенно несомненным, что на почве капитализма предотвратить назревающий острый конфликт между Японией и Америкой невозможно» *.
Японской политике на Дальнем Востоке США стремились противопоставить объединение империалистических держав Запада. С точки зрения последних, такое объединение было необходимо в первую очередь для сопротивления освободительной борьбе народов Китая, Кореи и стран Юго-Восточной Азии, все больше угрожавшей колониальным интересам каждой из западных держав.
Учитывая все эти обстоятельства, США выступили инициатором разрешения дальневосточного узла противоречий за столом переговоров. 10 июля 1921 г. государственный секретарь Юз выступил с официальным предложением о созыве международной конференции для обсуждения положения в районе Тихого океана и на Дальнем Востоке.
Конференция открылась в Вашингтоне 12 ноября 1921 г. В ней приняли участие делегации США, Японии, Британской империи (Англии, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южно-Африканского Союза, Индии), Франции, Италии, Бельгии, Голландии, Португалии и Китая.
В результате длительных переговоров были подписаны соглашения четырех держав (США, Японии, Англии и Франции) о взаимной гарантии неприкосновенности их островных владений на Тихом океане, договор девяти держав (США, Англии, Франции, Италии, Бельгии, Голландии, Португалии, Японии и Китая) о статусе Китая и договор пяти держав (США, Англии, Франции, Японии и Италии), закреплявший согласие Англии на паритет английского и американского флотов и запрещавший сооружать новые военные базы в районе Тихого океана (последнее было фактически уступкой США в пользу Японии за согласие Японии принять соотношение флотов договаривающихся держав, выгодное США).
Вашингтонская конференция привела к некоторому изменению соотношения империалистических сил в пользу США. Это выло победой американской дипломатии, взявшей реванш за Париж.
* В. И. Ленин, Доклад о внешней политике на объединенном заседании ВЦИК и Московского Совета 14 мая 1918 г., — Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 330.
55

Острие принятых на конференции решений было направлено против нараставшего национально-освободительного движения и усилившегося влияния Советской России, которая не была допущена на конференцию. В жертву были принесена интересы народов. Наиболее ярко это проявилось при опрё- делении судеб Китая. На Вашингтонской конференции Китай был представлен делегацией антинародного пекинского правительства. Но в условиях нарастания национально-освободительного движения даже это правительство не решилось безоговорочно принять требования империалистических держав. Оно представило свои предложения, состоявшие из 10 пунктов и повторявшие в основном требования Китая на Парижской конференции (китайская делегация на этой конференции отказалась подписать мирный договор в знак протеста против передачи германских владений в Китае Японии). В этих предложениях содержался призыв возвратить Китаю бывшие германские владения на китайской территории, захваченные Японией, а также арендованные иностранными державами земли, ликвидировать иностранные сферы влияния и т. п. Все это отвечало национальным интересам страны. Однако империалистические державы, как и на Парижской конференции, фактически игнорировали требования Китая. США поддержали лишь те из них, которые были направлены непосредственно против Японии. Так, было принято постановление о выводе японских войск из Шаньдуна и о возвращении Китаю железной дороги Циндао — Цзинань и железорудных и угольных копей (последние переходили в управление японо-китайской смешанной компании). Это было дипломатическим поражением Японии. В то же время Япония, как и Англия, сохранила арендованные у Китая территории как имеющие «особо важное стратегическое значение». Конференция декларировала территориальную и административную неприкосновенность Китая, но вместе с тем узаконила принцип «открытых дверей», что было грубым нарушением суверенитета страны. На китайской территории сохранялись иностранные войска, полиция и оставались в силе экстерриториальные права иностранных граждан. Дрговор девяти держав закрепил фактически полуколониальное положение Китая.
Таким образом, версальско-вашингтонские соглашения, зафиксировавшие новое соотношение сил на мировой арене, были направлены на сохранение колониализма.
Но эти соглашения не смогли остановить происходивших в колониальном мире изменений. В лице Советской России, осудившей колониализм, угнетенные народы, поднявшиеся против колонизаторов, приобрели надежного союзника. Советское государство и молодые национальные силы колониальных и зависимых стран превратились в активный фактор междуна-^
56

родной политики. Это стало большим препятствием на пути осуществления откровенно агрессивных планов империалистических стран в колониальном и зависимом мире.
I Мешало проведению агрессивной колониальной политики и качавшееся под влиянием Октября революционное движение в самих капиталистических странах. Некоторые европейские державы, такие, как Италия и Испания, были не в состоянии осуществлять в этот период развернутую колониальную экспансию. На время оказалась отстранена от участия в колониальной эксплуатации Германия. Соглашение, достигнутое империалистическими государствами Антанты и США на основе Версальско-Вашингтонской системы, было недостаточно для сохранения и расширения ими колониальных владений в Азии и Африке, тем более что эта система не ликвидировала межимпериалистических противоречий и носила в себе опасность новых конфликтов.
Во всем этом проявилось начало кризиса старой колониальной политики — политики прямого насилия.
Новые черты колониальной политики. Процесс превращения зависимых стран в колонии был заторможен, а на ряде важных стратегических участков борьбы (Турция, Иран, Афганистан, Монголия и др.) и вовсе прерван. Обозначился перелом, начался новый процесс — освобождение государств Азии от прямой политической власти империализма.
Заключение Советским Союзом равноправных договоров с 'первыми государствами Азии, освободившимися от 'колониальной зависимости в ходе вооруженной борьбы, активная поддержка, оказанная им в этой борьбе Советским государством, вынудили империалистические державы официально признать их новый политический статус.
Как известно, после заключения советско-афганского договора Англия вынуждена была официально признать равноправие Афганистана в области внешних сношений (договор 1921 г.) и установить с ним дипломатические отношения как с суверенным государством.
Благодаря помощи, оказанной Советским государством Ирану в борьбе против английской интервенции, Англия вынуждена была также отказаться от сохранения полуколониальной зависимости Ирана. Англо-иранский договор 1921 г., хотя и сохранял за британским капиталом Англо-иранскую нефтяную компанию, Шахиншахский банк и различные привилегии, содержал официальное признание суверенитета Ирана во внешних и внутренних делах.
Разгром империалистической интервенции в Турции, осуществленный турецким народом при поддержке Советского государства, вынудил империалистические государства со-* звать в 1922 г. мирную конференцию в Лозанне. Участвовав¬
57

шие в Лозаннской конференции делегации советских республик (России, Украины и Грузии) оказали последовательную помощь Турции в защите ее национальных интересов. В результате по заключенному в 1923 г. в Лозанне мирному договору Турции удалось добиться от империалистических держав признания ее независимости и отмены режима капитуляций и неравноправных договоров. Вместе с тем в вопросе о проливах созданное в ходе освободительной борьбы национальное правительство Турции пошло на серьезные уступки империалистам. Вопреки турецко-советскому договору 1921 г. конвенция о проливах устанавливала свободный проход через проливы торговых и военных судов любой страны. Тем не менее заключенный в Лозанне мирный договор был актом официального признания нового независимого статута турецкого государства.
Старые колониальные державы — Англия, Франция, Голландия — вынуждены были также внести изменения в систему управления в своих колониальных владениях. Жестоко расправляясь с революционным движением, они в то же время стали приспосабливаться к новым условиям — возросшему уровню национально-освободительной борьбы, повышению политической активности всех классов колониального общества и прежде «всего национальной «буржуазии, интеллигенции, средних слоев, постоянному влиянию идей социального и национального освобождения, мощным источником которых стала Советская Россия. Правительства метрополий маневрировали, маскируя свое господство и идя на отдельные уступки верхушке колониального общества. Таким образом они надеялись погасить происходившие в колониях волнения, предотвратить новые антиимпериалистические, национально-освободительные войны и революции.
В Индии, Бирме, Индонезии, Корее и других колониальных странах были проведены некоторые реформы и созданы местные органы самоуправления.
Вице-король Индии лорд Челмсфорд, выступая в сентябре 1918 г. с изложением «Закона об управлении Индией», лицемерно названного «индийской конституцией», не скрывал того, что этот закон предложен для ограждения Индии от идей социалистической революции в России. «...Есть в Индии элементы,— говорил Челмсфорд, — которые выдвигают лозунги русской революции и требуют политических реформ, противных английскому духу и катастрофических для порядка и законности... Русская мораль такова, что нам следует быть в отношении к последователям ее начеку». «Закон об управлении Индией» должен был, по «мнению его авторов, противопоставить распространившимся в Индии освободительным идеям Октября английский конституционализм и привлечь на сторону анг¬
58

лийских властей не только индийскую аристократию, но и верхушку национальной буржуазии.
Реформы управления Индией получили силу закона в конце 1919 г. Министр по делам Индии в английском правительстве лорд Монтегю открыто заявлял, что реформы отражают интересы «Англии как верховной силы, обладающей в отношении Индии суверенными неотчуждаемыми правами».
В соответствии с этими реформами, известными и как реформы (или закон) Монтегю — Челмсфорда, в качестве органов самоуправления при вице-короле Индии были созданы Государственный совет и Законодательное собрание. Из 60 членов Совета 26 не избирались, а назначались губернатором, из 145 депутатов Собрания назначались 40. Выборы, в которых по вводимой избирательной системе могла участвовать лишь верхушка колониального общества (1% населения), проводились по религиозным куриям, что использовалось колониальными властями для противопоставления индусов и мусульман.
Рекомендации местных органов самоуправления не были обязательны для генерал-губернатора, а вопросы, касающиеся обороны, финансов, военных отношений и религии, вообще могли обсуждаться ими только с его согласия.
Надежды английских правящих 'кругов на то, что с помощью таких реформ им удастся внести раскол в национальные силы и предотвратить дальнейший подъем национально- освободительного движения, не оправдались. В условиях роста антиимпериалистических настроений даже верхушка индийского -колониального общества не была удовлетворена этими реформами.
Еще труднее было маневрировать английским властям в Бирме. В связи с ростом народного недовольства английское правительство было вынуждено распространить закон Монтегю— Челмсфорда и на территорию Бирмы, являвшейся со времени захвата англичанами провинцией колониальной Индии, но вначале не подпавшей под действие реформ. Здесь был создан однопалатный Законодательный совет, 23 депутата которого из 103 назначались. Полномочия Совета были столь же ограниченны, как в Индии.
К конституционным маневрам и отдельным уступкам вынуждены были прибегнуть и другие колониальные державы. Так, голландские колонизаторы в Индонезии еще в 1918 г. создали в Джакарте (тогда Батавии) так называемый Народный совет (фолксраад). Из 39 мест в нем индонезийцам предоставлялось только 15. остальные 24 занимали голландские чиновники. Половина членов фолксраада назначалась генерал- губернатором. Новый орган самоуправления не обладал законодательной властью и исполнял только совещательные функ¬
59

ции. Расчеты колонизаторов привлечь на свою сторону лидеров индонезийских партий не оправдались. Осенью 1918 г. оппозиционные партии объединились в блок «Радикальная концентрация», потребовавший создания избранного народом парламента и ответственного перед парламентом правительства. Это вынудило Голландию образовать комиссию для выработки нового положения об органах упра'вления.
Японский генерал-губернатор Кореи Сайто после жестокого подавления (мартовского восстания 1919 г. объявил о конце «военного управления» и начале «эры культурного управления». Новый курс колониальной политики Японии включал создание совещательного органа при 'генерал-губернаторе, отмену телесных наказаний, замену жандармерии полицией и т. д. Подобные же органы самоуправления, рассчитанные на распространение конституционных иллюзий среди верхушки1 колониального общества, были созданы и в ряде других колоний.
В зависимых странах империалисты стремились придать «законную форму» своему правлению путем заключения неравноправных договоров.
В Египте, например, еще в 1917 г. была образована англо- египетская комиссия по подготовке реформ. В ноябре 1918 г. • эта комиссия опубликовала проект «египетской конституции», который предусматривал создание сената — нового законодательного органа, формирующегося из египетских министров и английских советников.
Но выработка такой конституции не смогла сдержать народных выступлений. Поэтому после подавления восстания 1919 г. Англия направила в Египет миссию во главе с лордбМ' Мильнером для изучения положения на месте, выяснения причин восстания и выработки программы конституционных преобразований. Мильнер предложил заключить «союзный договор» между Великобританией и Египтом, который создавал видимость независимости страны. Его суть Мильнер охарактеризовал следующим образом: «Все необходимые гарантии, как нам кажется, предусматривались термином ,,союзный договор", по которому Египет взамен взятого на себя Великобританией обязательства защищать его целостность и неприкосновенность должен был согласиться на то, чтобы Великобрита- нйй принадлежало руководство его внешними отношениями и чтобы за ней были сохранены некоторые определенные права на его территории». Народ Египта ответил единодушным бойкотом миссии Мильнера. В начале марта 1920 г. Мильнер покинул Египет.
После массовых народных антиимпериалистических выступлений, принявших в 1921 г. характер вооруженной борьбы,: Англия вынуждена была пойти дальше в своих уступках, отка¬
60

заться от режима протектората и формально признать независимость Египта. Однако «Декларация о независимости» 1922 г. содержала четыре «оговорки», которые фактически сводили на нет все остальное: Англия, как они гласили, сохраняла за собой права: 1) на оборону Египта от возможных нападений;
2) на охрану имперских путей, проходящих по его территории;
3) на защиту привилегий иностранцев, проживающих в стране; 4) на управление Суданом. Эти пункты давали возможность колонизаторам держать в Египте свои войска, гражданских и военных советников и верховного комиссара.
Народное антиимпериалистическое восстание в Ираке вынудило английские власти пойти на создание 6 августа 1920 г. Консультативной ассамблеи для выработки проекта положения о выборах в Учредительное собрание, а затем на формирование «временного правительства» Ирана.
В июле 1921 г. официальным главой Ирака стал навязанный англичанами Ираку король Фейсал —сын хиджазского короля Хусейна. Он был коронован 3 августа 1921 г. под охраной британского батальона. Английская разведчица Гертруда Белл писала: «Мы пережили ужасную неделю, но короновали нашего короля».
Через год правительство Великобритании навязало Ираку неравноправный договор. Прямой контроль Англии над Ираком был заменен косвенным, осуществлявшимся по мандату при посредстве сложной системы феодально-монархической бюрократии.
На конституционные маневры империалистических держав в странах Востока наложили свой отпечаток также межимпериалистические противоречия. Например, добиваясь расширения своего влияния в Сирии и Ливане, соперничавшие здесь Англия и Франция заигрывали с местной верхушкой и стремились противопоставить одни политические группировки другим.
Той же тактики придерживались конкурирующие империалистические державы в Китае.
Создание местных органов самоуправления в колониях было уступкой верхушке колониального общества, рассчитанной на раскол национально-освободительного движения и сохранение колониальной системы в новых международных условиях.
Следует признать, что упомянутые выше реформы посеяли некоторые иллюзии, а в отдельных странах империалистическим державам удалось сыграть на противоречиях, существовавших между общественными силами, которые участвовали в движении. Это нашло свое отражение позднее, в политической обстановке, сложившейся в колониях после подавления движения 1917—1922 гг.
61

Первые шаги коммунистического движения в странах Азии и Африки
Зарождение коммунистического движения на Востоке. Семена научного социализма, развеянные по всему миру вихрем Великой Октябрьской социалистической революции, упали в. странах Азии и Африки на благодатную почву. Тяга к теории Маркса — Ленина среди прогрессивной интеллигенции и передовой части рабочего класса, а также утопические социалистические устремления крестьянства оказали серьезное влияние на общественную мысль Востока в послеоктябрьский период.
В условиях роста в годы первой мировой войны численности промышленных рабочих возникли основы для формирования 'передового классового самосознания пролетариата стран Азии и Африки. Привнесенный в рабочее движение колониальных и зависимых стран из Советской России и из стран Запада марксизм стал развиваться здесь как самостоятельное идеологическое течение.
Распространителями марксистской идеологии явились наиболее передовые представители городских средних слоев, в первую очередь революционно настроенной мелкобуржуазной интеллигенции. Эти слои в странах Азии и Африки отличались от «среднего класса» Запада тем, что они в 'меньшей степени были связаны с капиталистическим общественным строем и несли на себе тяжелое и унизительное ярмо чужеземного господства. Они болезненно переживали ущемление национального достоинства, глумление колонизаторов над нравственными и духовными ценностями народа. Жизненный уровень мелкобуржуазной интеллигенции и мелкого чиновничества, составлявших большую часть средних слоев, был чрезвычайно низкий и мало отличался от уровня жизни рабочего. Наконец, эти социальные группы имели некоторый опыт политической борьбы и были более подготовлены к восприятию радикальной идеологии.
Наиболее передовая, антиимпериалистически настроенная часть интеллигенции, воспринявшая идеи социализма, в большинстве случаев стала одним из основных источников формирования кадров коммунистических партий в странах Востока.
В начале 20-х годов коммунистическое движение во многих странах Востока делало свои первые шаги в условиях подъема стачечной борьбы рабочего класса. При этом в отличие от Запада, где компартии создавались в условиях сравнительно высоко организованного рабочего движения, в колониальном мире самостоятельные коммунистические партии или марксистские группы возникли почти одновременно с первы¬
62

ми классовыми организациями рабочих, а во многих случаях первые профсоюзы были созданы коммунистами, уже оформившимися в партии.
Так, одновременно с классовыми союзами рабочих возник» ли первые марксистские кружки в Китае.
В 1918—1920 гг. китайские революционные журналы «Синь циннянь» («Новая молодежь»), «Синь чао» («Новое течение»)> «Мэйчжоу пинлунь» («Еженедельное обозрение») и газета «Чэнь бао» («Утренняя газета») регулярно знакомили своих читателей с жизнью Советской России, публиковали статьи по проблемам теории научного социализма. В ноябре 1920 г. китайские (марксисты основали журнал «Гунчандан» («Компартия»).
Одним из первых марксистов -стал профессор Пекинского университета Ли Да-чжао. Ли Да-чжао родился 6 октября 1888 г. в'деревне Дахэйпо (провинция Хэбэй) в семье крестьянина. В раннем детстве он потерял отца и мать и -воспитывался в доме деда, сумевшего дать ему образование. Способный юноша поступил в политико-юридическую школу в Тяньцзине, окончив которую, занялся серьезной научной работой сначала в Китае, а потом в Японии. С осени 1918 г. он преподавал курс политэкономии в Пекинском университете. До революции
1911 г. Ли Да-чжао был членом общества «Тунмын хуэй», а в
1912 г. вступил в Китайскую социалистическую партию.
Великий Октябрь побудил молодого ученого серьезно заняться марксизмом. В пламени русской революции Ли Да- чжао увидел зарницы грядущего освобождения Китая. Одним из первых в истории общественной мысли Китая он заявил о неизбежности повторения опыта Октября в международном масштабе: «Отныне повсюду будут видны победные знамена большевизма и слышны триумфальные его песни. Прозвучал набат гуманизма. Взошла заря свободы. Будущий мир будет миром красного знамени». В мае 1918 -г., оценивая роль Октября (В распространении идей коммунизма, он писал в журнале «Синь циннянь»: «Русская революция 1917 г. знаменует собой не только изменение в сознании русского народа, но и изменения в сознании всего человечества XX в. Как первый тунговый лист, упавший с ветки, говорит о приближении осени, так и революция в России предвещает новые великие события. Хотя большевизм создан русскими, однако его дух есть дух всеобщего пробуждения в сердцах всего человечества». Ли Да- чжао был видным пропагандистом марксизма «в своей стране и одним из создателей Коммунистической партии Китая. В 1927 г. он был казнен по приказу японского ставленника Чжан Цзо-линя.
Передовая китайская интеллигенция вместе с рабочими* возвратившимися из России, сыграла большую роль в созда-
63

кии первых марксистских кружков. Такие кружки стали возникать в Шанхае, Пекине, Чанша, Гуанчжоу и других промышленных и рабочих центрах. В Маньчжурии (Северо-Восточный Китай) один из японских генералов тревожно сообщал в 1919 г. военному губернатору: «В настоящее время большевизм охватывает большие пространства. Китайские рабочие... распропагандированы большевиками и вошли в большевистскую партию. На днях в каменноугольных копях в Шахецзы появились три китайца, возвратившиеся из Сибири, и начали вести большевистскую агитацию среди рабочих... Ваше почтенное государство (Китай. — Авт.) должно ради блага всей Восточной Азии принять исключительные меры предосторожности в Монголии, Синьцзяне и других пограничных областях. Наши войска принимают все (меры в этом направлении». Империалисты и китайские милитаристы всячески преследовали пропагандистов марксизма, но последующее развитие событий еще раз подтвердило, что преградить дорогу марксистским идеям невозможно.
Распространение марксистской идеологии происходило в условиях роста классовой активности пролетариата. «Движение 4 мая» дало толчок организованной борьбе рабочего класса страны. Центром стачечного движения стал Шанхай. В 1919 г. здесь бастовало 70 тыс. человек из 91 тыс. бастующих во всем Китае. Во всех крупных центрах появились первые классовые профсоюзы рабочих — союзы механиков и печатников. В конце 1920 — начале 1921 г. Дэн Чжун-ся создал на станции Чань- синьдянь, неподалеку от Пекина, рабочую школу, а затем рабочий клуб, ставший фактически профессиональным союзом железнодорожников. Рабочие школы и клубы стали создаваться и в других местах.
В такой обстановке в стране началась подготовка к объединению действовавших марксистских групп в единую коммунистическую партию. Большую помощь оказали китайским коммунистам прибывшие в Китай в 1920 г. представители Коммунистического Интернационала.
В Корее, так же как и в Китае, первые марксистские кружки и группы возникли в 1919 г. в центрах рабочего движения. Во время антиимпериалистического мартовского восстания 1919 г. стачки и забастовки охватили основные отрасли промышленности и транспорта Кореи. Всего в 1919 г. было 104 забастовки, в которых участвовало И тыс. человек. В первых рядах шли табачники и трамвайщики Сеула, рабочие пусан- ской электрогазовой фирмы и отделения железной дороги, ун- санских рудников, металлического завода в Нампхо, портов Инчхон (Чемульпо) и Пусан.
В период восстания в Корее стала впервые выходить рабочая газета «Нодон хвабо». В 1920 г. возникло Общество взаи-
64

мопомощи корейских рабочих и были созданы такие организации, как «Синсасан ёнгухве» (Общество изучения новых идей) и «Мусанчжа тонмэн» (Пролетарский союз). Они издавали марксистскую литературу и знакомили читателей с жизнью Советской России. Для широкого проникновения идей Октября в Корею имело большое значение возникновение марксистских групп среди корейских эмигрантов на Советском Дальнем Востоке. Идейное воздействие русской революции на Корею быстро усиливалось. Официальный полицейский справочник вынужден был констатировать, что в Корее «особенно сильно... недовольство и движение народных умов возросло после второй русской революции 1917 г., а также -в период интервенции в Сибири».
Серьезное влияние на распространение передовых, социалистических идей в колониальной Корее оказало развитие марксистского движения в Японии, где имелись группы корейских эмигрантов.
Во Вьетнаме в зарождении марксистского движения также важная роль принадлежала революционным эмигрантским кругам. Первыми ощутили влияние марксистских идей рабочие, вывезенные из Вьетнама в Европу французскими колонизаторами в начале первой мировой войны (около 100 тыс. человек), и эмигрантские круги мелкобуржуазной интеллигенции. Французская коммунистическая партия уделяла большое внимание работе среди народов французских колоний и сумела вовлечь наиболее передовую часть вьетнамцев, проживавших во Франции, в свои ряды. В самом Вьетнаме участником одесского восстания французских моряков во время иностранной интервенции против Советской России Тон-дык-Тхангом были созданы марксистские кружки в Сайгоне и Тьолоне (Шолон).
И во многие другие районы Востока (Индонезия, Индия и др.) идеи Октября проникали в значительной степени через страны Запада, чему способствовала, как и в распространении коммунистических идей во Вьетнаме, деятельность прогрессивных сил европейских метрополий.
Образованное в 1914 г. голландскими социал-демократами Социал-демократическое объединение Индонезии раскололось в 1917 г. на две организации — реформистскую Индонезийскую социал-демократическую партию и сохранившее старое название Социал-демократическое объединение, поставившее перед собой цель организовать пролетариат и крестьянство страны. Центрами деятельности Объединения стали Сурабая и Сема- ранг (о-в Ява). В Семаранге в 1918 г. состоялся его первый съезд. Революционные социал-демократы Индонезии изучали основы марксистско-ленинского учения и пропагандировали марксистские идеи среди рабочих, солдат и матросов. Создан¬
5 Заказ 1006
65

ный ими матросский клуб «Дом моряка» способствовал распространению идей социализма и за пределами Явы.
Под влиянием начавшегося в 1918—1919 гг. подъема антиимпериалистического движения промышленные рабочие, железнодорожники, моряки торгового флота стали переходить к более высоким формам организации и борьбы. Деятельность старых профсоюзов приобретала антиимпериалистическую направленность, -появилось большое число новых профсоюзов. В забастовках участвовали как индонезийские, так и китайские рабочие. Росло стремление рабочих к объединенным действиям. В 1919 г. был создан единый профсоюзный центр, объединявший в 1920 т. 22 союза с 72 тыс. рабочих. В 1919 г. бастовало 66 тыс. рабочих, в 1920 г. — 83 тыс.
В обстановке подъема рабочего движения съезд революционного Социал-демократического объединения в г. Семаранге принял 23 мая 1920 г. решение о переименовании этой организации в Коммунистическую партию Индонезии.
Пробивала себе дорогу марксистская мысль и в Индии. Несмотря на цензуру и многочисленные препятствия, чинимые колониальными властями, нелегальные газеты в 1918 г. опубликовали приветствие индийских революционеров вождю русской революции. В том же году в прогрессивных легальных журналах начали появляться правдивые статьи о событиях в России и материалы о научном социализме. В органе умеренных конгрессиетов «Индиан ревью», например, были отведены специальные полосы для статей о Марксе, Ленине, о коммунизме. В 1919 г. англо-индийское правительство представило Лондону официальный доклад, *в котором высказывало серьезные опасения в связи с ростом влияния в Индии революционных идей. «За военной германской угрозой последовала еще более страшная угроза большевизма», — докладывали напуганные (колонизаторы. Первые марксистские кружки стали создаваться «как среди индийских эмигрантов, так и среди революционеров в самой Индии — в Бомбее, Калькутте, Мадрасе, Канпуре и Лахоре.
Проникновение в Индию марксистской идеологии происходило в условиях невиданного до тех пор роста массового рабочего движения.
Уже всеобщая забастовка текстильщиков Бомбея, начавшаяся в декабре 1918 г., продолжалась больше месяца и охватила около 125 тыс. рабочих. В 1919 г. стачечная борьба в крупнейших промышленных центрах почти не прекращалась В ходе стачек стали создаваться первые профсоюзы. В 1918 г. было образовано 7 профсоюзов, 'в 1919 г. — еще 5. В 1920 г. только за первые 6 месяцев произошло 200 забастовок, охвативших 1,5 млн. рабочих, и было создано 17 профсоюзов. Крупнейшими в 1920 г. явились забастовки текстильщиков Бомбея
66

(200 тыс. участников), рабочих Ахмадабада (30тыс.). В 1920— 1921 it. заметно'выросло число профсоюзов, которые стали создаваться ъ различных отраслях промышленности. Только в провинции Бомбей к концу 1920 г. насчитывалось 93 союза с общим числом членов 120 тыс. человек. 31 октября 1920 г. в Бомбее состоялся I съезд Всеиндийокого конгресса профсоюзов. В его созыве приняли активное участие деятели Национального конгресса и английской лейбористской партии. Основной задачей Всеиндийского конгресса профсоюзов была провозглашена борьба за улучшение экономического положения рабочих. Главными требованиями бастующих были сокращение рабочего дня и повышение заработной платы. Бастующие рабочие принимали также активное участие в антиимпериалистической кампании гражданского неповиновения, организованной Индийским национальным конгрессом.
Началось также становление организованного рабочего движения и распространение марксистской идеологии в других странах Востока.
Стали создаваться первые группы турецких коммунистов (в самой Турции и в эмиграции). Большую роль в распространении освободительных идей Октября и идеологии научного социализма среди турок играла коммунистическая газета «Ени дюнья» («Новый мир»}. Газета разъясняла турецкому народу учение В. И. Ленина, помещала статьи о национально-освободительной борьбе в других странах Азии. Основателем газеты был видный турецкий революционер М. Субхи.
М. Субхи родился в 1882 г. в семье крупного турецкого чиновника, окончил лицей в Сирии и юридический факультет Стамбульского университета и изучал социологию в Сорбонне в Париже. Во Франции Субхи увлекся научным социализмом и познакомился с выдающимся борцом против империализма и колониализма Жаном Жоресом. Вернувшись из Франции в Турцию накануне первой мировой войны, молодой революционер в 1912 г. создал организацию «Сторонники национальной конституции» и начал выпускать газету «Ифхам» («Разъяснение»). Через год Субхи был арестован и приговорен к 15-летней ссылке. В 1914 г. он бежал и, переплыв на лодке Черное море, высадился в Крыму. Во время первой мировой войны он, как подданный враждебного государства, был интернирован и сослан на Урал. Здесь он познакомился с большевиками и навсегда отдал свой ум и сердце марксизму-ленинизму и революции. После Великой Октябрьской революции Субхи приехал в Москву и начал активную и многогранную деятельность ре- волюционера-интсрнационалиста. Именно здесь, в Москве, и вышел в феврале 1918 г. первый номер «Ени дюнья».
Опыт революционного пролетариата России оказал также непосредственное влияние на формирующийся рабочий класс
5*
67

Ирана, в рядах которого были иранские отходники, работавшие в Закавказье и Средней Азии. В 1919—1920 гг. в Иране участились организованные выступления рабочих.
В июне 1920 г. в Энзели состоялся учредительный съезд Иранской коммунистической партии, созданной членами социал-демократической партии «Адалят», возникшей здесь еще в годы первой мировой войны. Съезд принял программу и устав партии и избрал ее центральные органы. Программа предусматривала изгнание английских империалистов, свержение монархии, уничтожение власти ханов, конфискацию земли у крупных феодалов и передачу ее крестьянам. Партия провозгласила, что она «поднимет знамя беспощадной борьбы против всех тиранов трудящихся масс Ирана», и обязалась «поддерживать все силы, которые выступят против английского империализма и шахской власти, и вовлекать в активную революционную борьбу широкие массы трудящихся».
Иранская коммунистическая партия возникла в условиях подъема антиимпериалистической и антифеодальной борьбы трудящихся страны. Она имела влияние в первую очередь в Гиляне. Однако ее роль была ослаблена из-за позиции оказавшихся у ее руководства левацких элементов. Последние не учитывали конкретных исторических условий и нацеливали партию на немедленное проведение социалистической революции, минуя осуществление антиимпериалистических буржуазно-демократических преобразований. Левацкие тенденции были свойственны также части коммунистов и в некоторых других странах Востока.
Во время послеоктябрьского подъема антиимпериалистического движения возникли также первые марксистские группы в среде революционной интеллигенции и рабочих в Египте, Алжире (где в результате раскола социалистических организаций в 1920 г. была образована алжирская секция Французской коммунистической партии), Сирии и некоторых других колониальных и зависимых странах.
Создание Коммунистического Интернационала. II конгресс Коминтерна. В распространении идей коммунизма, в становлении компартий в колониальных и зависимых странах, в укреплении связи национально-освободительного движения с европейским революционным движением важная и почетная роль принадлежала Коммунистическому Интернационалу.
Создание в 1919 г. Коминтерна было подготовлено всем ходом международного рабочего и социалистического движения. Общность задач пролетариата настоятельно требовала объединения передовых отрядов трудящихся всех стран в международную организацию.
Шовинистская позиция руководства II Интернационала привела фактически к его полному краху в 1914 г. В этих ус¬
68

ловиях Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков), единственная в то время последовательно интернационалистская, марксистская партия, еще до победы революции в России взяла на себя инициативу организации нового Интернационала (VII конференция партии, апрель 1917 г.). Рождение революционной базы — Советской России— и идейно-теоретическая вооруженность русских коммунистов, сплотивших вокруг себя лучшие интернационалистские силы международного рабочего движения, заложили надежный фундамент прочности и жизненности Коминтерна.
В. И. Ленин указывал: «Всемирно-историческое значение III, Коммунистического Интернационала состоит в том, что он начал претворять в жизнь величайший лозунг Маркса, лозунг, подведший итог вековому развитию социализма и рабочего движения, лозунг, который выражается понятием: диктатура пролетариата» *.
После создания в 1919 г. Коммунистического Интернационала не только уже оформившиеся организационно коммунистические партии, но и многие марксистские группы и социалистические объединения (подобно Социалистической лиге Южной Африки) заявили о своем присоединении к Коминтерну и о принятии его программы.
Уже на I конгрессе Коминтерна, проходившем в Москве в марте 1919 г., присутствовали с совещательным голосом представители марксистских групп Ирана, Китая, Кореи, Турции.
Работа I конгресса Коминтерна стала серьезнейшей школой классовой борьбы и марксистской науки для молодых революционеров Востока. Представители рабочего класса метрополий и колоний -встретились для решения общих интернациональных задач.
За месяц до конгресса Коммунистического Интернационала, в феврале 1919 г., в Берне состоялась конференция правых лидеров социал-демократии, стремившихся восстановить II Интернационал. По предложению Каутского здесь была принята предательская по отношению к угнетенным народам резолюция, в которой утверждалось, что империализм играет в колониях прогрессивную роль и что в условиях сохраняющегося господства империализма над колониями в них происходит процесс деколонизации. Принятая в 1918 г. первая программа английской лейбористской партии также содержала пункт 6 необходимости сохранения колоний.
Первый конгресс Коминтерна осудил правых социал-демократических лидеров II Интернационала как защитников ин¬
* В. И. Ленин, Третий Интернационал и его место в истории, — Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 303.
69

тересов великодержавной буржуазии метрополий. «Бернская «конференция показала, что она основательно позабыла пароль: „Вон из колоний!"», — говорилось в резолюции Коминтерна *.
В конце 1919 г. по инициативе Коминтерна представители революционного Востока собрались в Ташкенте и учредили Совет интернациональной пропаганды на Востоке под пред- седательство1м Мустафы Субхи. В «Обращении Совета интернациональной пропаганды на Востоке к угнетенным и измученным народам Востока» подчеркивалось значение образования Советского государства для угнетенных народов всего мира. «...Советская власть очистила от контрреволюционных элементов всю обширную территорию бывшей Российской империи, начиная от Румынии и кончая Персидской, Афганской и Китайской границами, и показала всему миру непоколебимую мощь», — отмечали авторы «Обращения», заканчивая его следующими словами: «Пусть наши революционные лозунги дружно и единодушно раздаются в Константинополе, Багдаде, Тегеране, Кабуле, Каире, Дели, Пекине: Да будут прокляты душители 'Востока — империалисты всего мира. Да здравствует союз угнетенных народов Востока с Пролетарским Западом!».
Огромное значение для выработки стратегии и тактики мирового коммунистического движения в национально-колониальном вопросе имели решения II конгресса Коминтерна. Этот конгресс состоялся в июле — августе 1920 г. Он собрался в условиях развивавшихся на Востоке освободительных движений, и одной из его главных задач было обобщение опыта коммунистов колониальных и зависимых стран в выработке стратегии и тактики в мировом революционном процессе. В работе конгресса принимали участие представители марксистских групп Индии, Индонезии, Ирана, Китая, Кореи, Турции и некоторых других стран Востока. Докладчиком по национальному и колониальному вопросам был В. И. Ленин.
В журнале «Коммунистический Интернационал» накануне конгресса был опубликован ленинский «Первоначальный набросок тезисов по национальному и колониальному вопросам». В этом основополагающем документе В. И. Ленин особо подчеркнул необходимость «во главу угла ставить не абстрактные и не формальные принципы, а, 'во-первых, точный учет истори- чески-конкретной и прежде всего экономической обстановки; во-вторых, отчетливое выделение интересов угнетенных классов, трудящихся, эксплуатируемых, из общего понятия народных интересов вообще, означающего интересы господствующего класса; в-третьих, такое же отчетливое разделение наций
* «Протоколы конгрессов Коммунистического Интернационала. Первый конгресс Коминтерна. Март 1919 г.», М., 1933, стр. 193.
70

угнетенных, зависимых, неравноправных от наций угнетающих, эксплуататорских, полноправных...» *.
После Великой Октябрьской социалистической революции центральным пунктом мировой политики стала борьба всемирной буржуазии против Страны Советов, объединявшей вокруг себя движение передовых рабочих и национально-освободительное движение угнетенных империализмом народов. Диктатура пролетариата в России самим фактом борьбы против нее всемирной буржуазии приобретала явно выраженную тенденцию превращения из силы национальной в силу интернациональную. В этих условиях главным в политике мирового коммунистического движения по национальному и колониальному вопросам, как отмечал В. И. Ленин, должно было стать «сближение пролетариев и трудящихся масс всех наций и стран для совместной революционной борьбы за свержение помещиков и буржуазии», осуществление в различных целесообразных формах «самого тесного союза всех национально- и колониально-освободительных движений с Советской Россией» **. В. И. Ленин обратил особое внимание Коминтерна на необходимость поддерживать буржуазную демократию колониальных и зависимых стран в ее борьбе против империализма. При этом В. И. Ленин требовал «безусловно охранять самостоятельность пролетарского движения даже в самой зачаточной его форме» ***. В ходе работы конгресса В. И. Ленин теоретически обосновал тезис о возможности некапиталистического развития отсталых стран.
В ленинских документах по национальному и колониальному вопросам, представленных на II конгрессе («Первоначальный набросок тезисов», доклад Комиссии по национальному и колониальному вопросам, а также правка проекта «Дополнительных тезисов», с которыми выступил индийский коммунист М. Н. Рой), и некоторых других работах В. И. Ленина, относящихся к послеоктябрьскому периоду, получили концентрированное выражение основные теоретические, программные и тактические выводы В. И. Ленина, касавшиеся освободительного движения угнетенных народов и разработанные применительно к принципиально изменившемуся после победы Великого Октября соотношению сил в международном масштабе.
В. И. Ленин исходил из того, что коммунисты в угнетенных странах должны и при определенных условиях могут стать авангардной силой в борьбе за национальное освобождение. Отчетливо понимая принципиальную ограниченность буржуаз¬
* В. И. Ленин, Тезисы ко II конгрессу Коммунистического Интернационала,— Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 162.
** Там же, стр. 163.
*** Там же, стр. 167.
71

но-националистических сил, их склонность к компромиссу и ведя последовательную борьбу против реакционных проявлений национализма, марксизм-ленинизм вместе с тем выступает в поддержку антиимпериалистического национализма. Считая важнейшей задачей коммунистов пропаганду интернационалистического (мировоззрения, В. И. Ленин указывал на прогрессивную роль пробуждения национального самосознания угнетенных народов и подчеркивал, что революционный и националистический Восток представляет растущую антиимпериалистическую силу. В. И. Ленин видел в буржуазно-демократическом (прежде всего крестьянском) освободительном движении в отсталых странах союзника мирового пролетариата. Выдвинув лозунг поддержки действительно революционных буржуазно-демократических сил в колониях при условии сохранения организационной и идеологической самостоятельности коммунистических элементов, В. И. Ленин по существу впервые сформулировал задачу создания единого антиимпериалистического фронта. Вместе с тем он требовал «решительной борьбы с перекрашиванием буржуазно-демократических освободительных течений в отсталых странах в цвет коммунизма» *. Характеризуя партии, которые можно создать в слаборазвитых странах, В. И. Ленин подчеркивал, что, например, в такой стране, как Монголия, «много еще надо будет поработать революционерам над своим государственным, хозяйственным и культурным строительством, пока из пастушеских элементов создастся пролетарская масса, которая впоследствии поможет „превращению" народно-революционной партии в коммунистическую. Простая перемена вывески вредна и опасна»**.
Согласно учению В. И. Ленина, лозунг Советов в применении к странам Востока, освободившимся от колониальной зависимости, не означал требования немедленного установления диктатуры пролетариата — речь шла о крестьянских Советах, т. е. органах власти, непролетарских по своему классовому характеру.
Задачу коммунистических элементов в угнетенных странах В. Й. Ленин видел в создании революционных партий, «коммунистических не только по названию»***, способных осуществлять связь трудящихся и эксплуатируемых масс этих стран с мировым пролетариатом, «пробудить революционную активность к самодеятельности и организации трудящихся масс, независимо от того, на каком уровне они стоят, перевести истинное коммунистическое учение, которое предназначено
* Там же, стр. 167.
** В. И. Ленин, Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики, — Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 233.
*** В. И. Ленин, Тезисы ко II конгрессу Коммунистического Интерна- ционала, стр. 167.
72

для коммунистов более передовых стран, на язык каждого народа, осуществлять практические задачи, которые нужна осуществить немедленно, и слиться в общей борьбе с пролетариями других стран». При этом В. И. Ленин считал, что коммунистам— представителям народов Востока «придется базироваться на том буржуазном национализме, который пробуждается у этих народов, и не может не пробуждаться, и который имеет историческое оправдание». Он придавал первостепенное значение связи национально-освободительного движения с международной борьбой пролетариата, являющегося «единственным союзником всех трудящихся и эксплуатируемых сотен миллионов народов Востока»*. В. И. Ленин указывал: «Теперь нашей Советской республике предстоит сгруппировать вокруг себя все просыпающиеся народы Востока, чтобы вместе с ними вести борьбу против международного империализма» **.
Серьезное внимание уделял В. И. Ленин обоснованию своей точки зрения на национально-освободительное движение как на один из потоков мирового революционного процесса. Поясняя свою мысль, В. И. Ленин счел нужным подчеркнуть, что «мы, действительно, выступаем теперь не только как представители пролетариев всех стран, но и как представители угнетенных народов» ***.
Ориентируя коммунистов на необходимость правильной классовой оценки национально-освободительных движений, В. И. Ленин отмечал, что «большинство народов Востока являются типичными представителями трудовой массы, — не рабочими, прошедшими школу капиталистических фабрик и заводов, а типичными представителями трудящейся, эксплуатируемой массы крестьян, которые страдают от средневекового гнета». Он обращал внимание на важность использования опыта победоносного российского пролетариата, который, «сплотившись с многомиллионной распыленной крестьянской массой трудящихся», покончил со средневековым гнетом ****.
Обобщая опыт России, В. И. Ленин пришел к выводу, чта огромная масса трудящихся совершает поворот в сторону пролетариата по мере того, как он расширяет общедемократические и социалистические завоевания революции. В. И. Ленин считал, что перед коммунистами Востока стоит задача, аналогичная той, которую решили российский пролетариат и его коммунистическая партия (но большего масштаба), — задача
* В. И. Ленин, Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока..., стр. 330.
** Там же, стр. 329.
*** В. И. Ленин, Собрание актива Московской организации РКП (б),. стр. 71.
**** з pj Ленин, Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока..., стр. 329.
73

сплочения трудящихся масс отсталых стран вокруг мирового пролетариата для борьбы против империализма и средневекового гнета. Опираясь на марксистское учение об исторической миссии коммунистов, В. И. Ленин делал вывод, что коммунистам с самого начала необходимо вести борьбу за трудящиеся массы колоний с целью вовлечения их в единый фронт с пролетариатом развитых стран. И это, как показал опыт истории, была единственно правильная тактика.
Эти важнейшие теоретические, программные и тактические выводы В. И. Ленина, которые в обобщенной форме были представлены II конгрессу Коминтерна, вызвали резкие возражения со стороны левых доктринеров. Так, делегат итальянских социалистов Серрати призывал конгресс отвергнуть ленинский тезис об использовании демократической национальной буржуазии как союзника пролетариата колоний в борьбе против империализма и заявлял в связи с этим: «Национально-освободительная деятельность может дать революционные результаты лишь при условии, если рабочий класс останется при этом полностью изолированным... Истинная революция угнетенных народов может быть достигнута только при помощи пролетарской революции и советской власти, а не при помощи поддержки (хотя бы косвенной, в форме временных союзов) коммунистами буржуазных партий, называемых революционно-националистическими».
Ленинская позиция не сразу встретила (поддержку и у некоторых (представителей зарождавшегося коммунистического движения стран Востока. В Комиссии по национальному и колониальному вопросам выводам В. И. Ленина была противопоставлена система взглядов индийского коммуниста М. Н. Роя, нашедшая выражение в первоначальном варианте его «Дополнительных тезисов». Эта система взглядов была характерна для части молодых коммунистов угнетенных стран, многие из которых пришли :в Коминтерн из рядов революционного национализма и не сумели полностью избавиться от прежнего идеологического багажа. Концепция Роя в общих чертах сводилась к следующему.
Национальночдемократическое движение, считал Рой, не отражает устремлений масс; оно не пользуется их поддержкой, его лидеры утратили доверие трудящихся; это движение противостоит антика1питалистическому движению рабочих и кре- стьян-'бедняков; совместное развитие этих движений исключено; национализм угнетенных народов («национальный дух») не является революционной силой; поскольку национально-демократическое движение все более лишается поддержки масс, оно не может быть успешным; вследствие этого поддержка «колониального буржуазно-демократического движения» со стороны коммунистов нецелесообразна.
74

Ввиду того, рассуждал Рой, что национально-буржуазные лидеры все более изолируются от масс, путь к руководству массовым движением для коммунистов угнетенных стран уже открыт, в большинстве этих стран созрели условия для гегемонии коммунистической партии;, из-за отсутствия или слабости пролетариата компартии могут быть созданы из элементов угнетенного крестьянства; под руководством местных компартий, противостоящих «буржуазным националистам-де- мократам», народы добьются освобождения от империалистического гнета и одновременно предотвратят развитие местного капитализма; буржуазно-демократический этап революции не является обязательным. При этом Рой имел в виду не этап буржуазно-демократических преобразований, а этап политического руководства антиимпериалистических и антифеодальных непролетарских сил. Объективно это означало, что задачей коммунистических партий колоний должна быть непосредственная борьба за власть. Наконец, Рой утверждал, что социальная революция в колониальных странах является непременным условием свержения капиталистической системы в метрополиях.
Чтобы подобная концепция выглядела убедительной, ее автору в «Дополнительных тезисах», естественно, пришлось — хотел он того или нет — представить реальную ситуацию в превратном виде: преувеличивать влияние коммунистов, соответственно преуменьшать влияние национально-революционных сил и отрицать противоречия между последними и империализмом, игнорировать слабость пролетариата в колониальных странах и признавать возможным появление мелкобуржуазных по составу и идеологии коммунистических партий (что на деле могло означать лишь «перекрашивание буржуазно-демократических освободительных течений в отсталых странах в цвет коммунизма»).
В позиции Роя давала о себе знать тенденция к догматиза- ции марксизма-ленинизма, связанная с особыми (отличными от пролетарских) устремлениями мелкобуржуазных слоев и принявшая впоследствии гораздо более широкие масштабы. По существу в его тезисах уже проступали черты мелкобуржуазной идеологии и программы действий, чуждой научному социализму.
Принятие такой линии могло иметь отрицательные последствия для развития мирового революционного процесса. Объективно она вела к отрыву национально-освободительного движения от Страны Советов — авангарда мировой революции, а также от рабочего класса в развитых капиталистических странах, ik растворению марксизма-ленинизма в крестьянском движении, к отказу от союза с национально-революционными силами. В этой системе нашли -выражение сектантство и левое
75

доктринерство, уже тогда ставшие серьезной опасностью в коммунистическом движении стран Востока.
Такая система взглядов фактически отрицала объективна реальную возможность миновать или прервать капиталистическое развитие и мешала созданию единого антиимпериалистического фронта. Она была бесперспективной *по своему существу, ибо исходила из того, что капиталистическое развитие колониальной страны может быть прервано лишь приходом компартии к власти. Но как быть, если объективные условия для этого в той или иной стране еще не созрели? По логике Роя, только рост капитализма мог создать эти условия. В конечном счете, такая догматическая система взглядов объективно поставила бы компартии отсталых стран перед выбором: или оппортунистическое содействие развитию капитализмау или авантюристическая борьба за власть в условиях самоизоляции и полного разрыва с национально-революционными антиимпериалистическими силами.
Не случайно поэтому вывод о необходимости обоснования идеи некапиталистического развития применительно к новым условиям был сделан В. И. Лениным в ходе дебатов по поводу «Дополнительных тезисов» Роя.
Мысль о том, что массы в отсталых странах могут достичь коммунизма, минуя капиталистическую стадию развития, под руководством классово сознательного пролетариата передовых капиталистических стран, появилась в «Дополнительных тезисах». Но не Рой был ее автором. В первоначальном тексте его тезисов это положение отсутствует. Раньше, до ленинской правки, на этом месте в седьмом тезисе фигурировали утверждения Роя о недоверии трудящихся к националистическим лидерам и о том, что Коминтерну не следует рассматривать буржуазно-национальные элементы в качестве возможных союзников.
Следует отметить, что в снятом В. И. Лениным десятом тезисе Роя содержалась фраза о предотвращении роста местного капитализма. Такое предотвращение, по мнению Роя, должно было явиться результатом отказа от поддержки буржуазно- демократического движения, результатом непосредственной борьбы против него. Между тем В. И. Ленин тогда указывал на необходимость осознания элементами будущих пролетарских «коммунистических не только по названию» партий своих классовых задач, не исключая при этом целесообразности соглашений и даже союзов с буржуазно-демократическим движением. К тому же Рой оставил в стороне фактор огромной важности — влияние классово сознательного пролетариата передовых капиталистических стран.
В своих воспоминаниях, рассказывая о разногласиях с В. И. Лениным, Рой характеризовал их следующим образом.
76

Он, Рой, не был согласен с мыслью В. И. Ленина о том, чго национальная буржуазия на определенных этапах может играть исторически революционную роль, что коммунисты должны поэтому оказывать ей поддержку. По мнению Роя, подобно демократическому движению в России, освободительное движение в колониальной стране должно обязательно перерасти в пролетарскую революцию; в (противном случае оно обречено на поражение. В. И. Ленин, требовавший всегда и во всем учитывать реальную обстановку, не мог принять категоричность и схематизм выводов Роя.
Острыми были разногласия по вопросу об отношении к Ганди. Как утверждал Рой, В. И. Ленин считал, что Ганди — руководитель антиимпериалистического движения—объективно играет революционную роль. Рой в ответ говорил, что индийский национализм «гандистской школы», будучи антиимпериалистическим, тем не менее не является объективно революционным, поскольку он, подобно народничеству в России, отрицает неизбежность развития капитализма.
В докладе Комиссии по национальному и колониальному вопросам В. И. Ленин указывал: «Не может быть никаких споров о том, что пролетариат передовых стран может и должен помочь отсталым трудящимся массам и что развитие отсталых стран может выйти из своей нынешней стадии, когда победоносный пролетариат советских республик протянет руку этим массам и сможет оказать им поддержку». По этому вопросу, добавил В. И. Ленин, в Комиссии велись довольно оживленные дебаты, особенно в связи с тезисами Роя. «Постановка вопроса,— говорил далее В. И. Ленин, — была следующая: можем ли мы признать правильным утверждение, что капиталистическая стадия развития народного хозяйства неизбежна для тех отсталых народов, которые теперь освобождаются и в среде которых теперь, после войны, замечается движение по пути прогресса. Мы ответили на этот вопрос отрицательно» *. Между тем «Дополнительные тезисы» в первоначальном виде объективно содержали положительный ответ на этот вопрос, по существу указывая на приход компартий к власти в отсталых странах ;в качестве единственной возможности миновать или прервать капиталистическое развитие. Однако для реализации такой возможности не было условий.
Проблема перехода к социализму, минуя капиталистическую стадию развития, возникла при обсуждении в Комиссии в следующей связи. Рой, как явствует из приведенных фактов, ставил вопрос так: поддержка буржуазно-освободительных движений в отсталых странах может привести лишь к развитию капитализма. Он прибегал к такому, как ему казалось,
* В. И. Ленин, II конгресс Коммунистического Интернационала, — Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 245—246.
77

убедительному аргументу: эта поддержка была бы аналогична поддержке народников социал-демократами в России. Задача коммунистов, по мнению Роя, состояла не в поддержке национально-революционных сил, а в немедленной организации массовых компартий, опирающихся на «движение масс», будто бы уже независимое от национально-буржуазных элементов, в непосредственном «превращении» этого движения в пролетарскую революцию, минуя буржуазно-демократическую стадию, и в одновременном достижении национального и социального освобождения.
В. И. Ленин не считал такую постановку вопроса правильной и указывал, что существуют другие возможности миновать или прервать 'капиталистическое развитие. В качестве таких возможностей В. И. Ленин, кай известно, упоминал самостоятельную политическую деятельность и организацию трудящихся и эксплуатируемых масс (Советы эксплуатируемых), а тайнее .помощь победившего пролетариата, который по мере утверждения своей власти во все новых странах будет оказывать решающее влияние на мировую политику. Поэтому В. И. Ленин поставил задачу — не только создавать партийные организации в отсталых странах, не только вести пропаганду за создание крестьянских Советов, но и доказать теоретическую возможность для этих стран миновать капиталистическую стадию развития «с помощью пролетариата передовых стран.
В. И. Ленин со всей (Принципиальностью и непримиримостью выступил против мелкобуржуазных извращений теории и практики научного социализма в национально-колониальном вопросе, отверг сектантскую роевскую программу, и большинство участников II конгресса Коммунистического Интернационала поняли и правильно оценили его позицию. Вместе с тем вождь мирового пролетариата проявил в высшей степени тактичное отношение к молодым коммунистам из угнетенных стран, настойчиво и терпеливо подводя их к.пониманию национально-колониальных проблем воъсей их сложности.
Сектантские тенденции руководителей коммунистических организаций отсталых стран имели определенные объективные причины. Теоретические кадры коммунистических организаций были еще слабы. Эти организации рождались в ходе восстаний, вооруженной борьбы, что отразилось на их стратегии и тактике. Многие коммунисты не признавали легальных форм борьбы за массы, не вели работу в профсоюзах и других легальных организациях трудящихся, нацеленную на объединение пролетариата под руководством партии. К этому следует добавить, что условия колониального режима и режима деспотических монархий почти свели на нет возможности использования коммунистами методов парламентской борьбы и ограничивали другую легальную деятельность, что содействовало ле¬
78

восектантским настроениям в молодых коммунистических организациях стран Востока. Многие руководители коммунистических организаций и групп Востока находились в России во время Октябрьской революции и гражданской войны и были свидетелями решительных побед русского рабочего класса. Возвратившись на родину, они не могли разобраться в национальных особенностях расстановки классовых сил и, переоценивая влияние коммунистов в массах, выдвигали лозунги, нацеленные на немедленную'коммунистическую революцию и советизацию государства в результате ее победы. Некоторые незрелые руководители рабочего класса метрополий, активно борясь против оппортунистического руководства II Интернационала, в то же время заблуждались и считали, что легальные формы борьбы и поиски союзников рабочего класса представляют собой уступку реформизму. Эта их линия оказывала серьезное влияние на коммунистов Востока.
Второй конгресс Коминтерна отверг левосектантское доктринерство и стал на ленинскую точку зрения в национальном и колониальном вопросах. Коммунисты угнетенных стран получили мощное идейное оружие для выработки правильной стратегической и тактической линии в национально-освободительном движении.
В принятой по докладу В. И. Ленина резолюции указывалось, что главный враг угнетенных народов — империализм и что борьба за национальное освобождение — первоочередная задача этих народов. «Иноземное господство тормозит свободное развитие социальных сил; поэтому его свержение должно быть первым шагом революции в колониях»*, — говорилось в резолюции. Конгресс отверг, как авантюристический и немарксистский, тезис сектантов о необходимости и возможности социалистических революций как первоочередной задачи рабочего движения в колониальных и зависимых странах.
Анализируя расстановку классовых сил периода революционного подъема, конгресс указывал на необходимость союза с национально-революционной буржуазией и ставил задачей •первогр этапа национально-освободительной революции достижение политической независимости и другие буржуазно-демократические завоевания. В противовес предложениям сектантов, игнорировавших революционные потенции национальной буржуазии, средних слоев и крестьянства, в резолюции II конгресса по докладу В. И. Ленина выдвигалось следующее главное положение тактической линии коммунистов: «Коммунистический Интернационал должен вступать во временные соглашения, даже в союзы, с буржуазной демократией колоний и отсталых стран, но не сливаться с ней, а безусловно сохранять
* «Протоколы конгрессов Коммунистического Интернационала. Второй конгресс Коминтерна», М., 1934, етр. 498
79

самостоятельность пролетарского движения» *. В окончательном варианте «Дополнительных тезисов», .принятых конгрессом с учетом исправлений, внесенных В. И. Лениным и возглавлявшейся им комиссией**, проводилась мысль, что условием успеха мировой революции является совместное действие пролетариата метрополий и антиимпериалистических, революционных движений в угнетенных странах.
Важное значение для выработки молодыми коммунистическими силами правильной стратегии и тактики имела работа В; И. Ленина «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме», опубликованная непосредственно перед II конгрессом Коминтерна в июне 1920 г., почти одновременно на русском, немецком, французском и английском языках. Эта работа обобщала опыт русских коммунистов, прошедших сквозь огонь трех революций, опыт революционных выступлений в Венгрии, Германии и других странах, и ее теоретические положения опирались в основном на материалы европейского революционного движения. Тем не менее ленинские указания относительно причин появления мелкобуржуазного по своему происхождению «левого» уклона в коммунистическом движении, его форм и его вреда в полной мере относились и к коммунистам Востока, делавшим в то время только первые шаги на пути создания самостоятельных коммунистических партий.
В своей работе В. И. Ленин показал не только особенности русской революции, но и черты ее, которые «имеют не местное, не национально-особенное, не русское только, а международное значение» ***. Он предостерег мировое коммунистическое движение от попыток шаблонного перенесения опыта одной страны на другие, постоянно подчеркивая, что ни одна страна, ни одна партия не может навязывать свой опыт, свое понимание марксизма другим. Каждая партия должна по-своему выстрадать марксизм, кай это в свое время сделали коммунисты России. В то же время партии не могут игнорировать исторический опыт, повторяя ошибки и недостатки, допущенные марксистскими партиями в прошлом. Имеются общие незыблемые принципы марксизма, без соблюдения которых коммунисты перестают быть коммунистами. Задача состоит в том, чтобы суметь найти конкретные пути и способы применения этих основных принципов в конкретной и постоянно меняющейся обстановке в каждой стране, не допуская при этом повторения исторически преодоленных ошибок и неудач.
В. И. Ленин снова и снова подчеркивал, что революционное движение в каждой стране развивается по своему пути, что
* Там же, стр. 495.
** Там же, стр. 496.
*** В. И. Ленин, Детская болезнь «левизны» в коммунизме, — Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 3.
80

руководящий центр революционного движения — Коминтерн— «нельзя построить на шаблонизировании, на механическом выравнивании, отождествлении тактических правил борьбы», что единство интернациональной тактики коммунистического движения всех стран требует не устранения разнообразия, не уничтожения национальных различий, ибо это вздор и национальные различия будут долго существовать даже после создания единого мирового социалистического общества, а «такого применения основных принципов коммунизма (Советская власть и диктатура пролетариата), которое бы правильно видоизменяло эти принципы в частностях, правильно приспособляло, применяло их к национальным и национально-государственным различиям». В. И. Ленин указывал: «Исследовать, изучить, отыскать, угадать, схватить национально-особенное, национально-специфическое в конкретных подходах каждой страны к разрешению единой интернациональной задачи, к победе над оппортунизмом и левым доктринерством внутри рабочего движения, к свержению буржуазии, к учреждению Советской республики и пролетарской диктатуры — вот в чем главная за дача переживаемого всеми передовыми (и не только передовыми) странами исторического момента» *.
Искусство революционной партии В. И. Ленин видел в умении приложить революционные принципы к конкретной обстановке, к своеобразному соотношению классовых сил, в умении найти основное звено, ухватившись за которое можно вытянуть всю цепь и двинуть дело революции вперед, в умении использовать все формы борьбы. «История вообще, история революций в частности, — писал он, — всегда богаче содержанием, разнообразнее, разностороннее, живее, „хитрее“, чем воображают самые лучшие партии, самые сознательные авангарды наиболее передовых классов», и далее: «...политика больше похожа на алгебру, чем на арифметику, и еще больше на высшую математику, чем на низшую» **. Революционный класс, в первую очередь его авангард, должен овладеть всеми без изъятия формами общественной борьбы и быть готовым к самой быстрой и неожиданной смене обстановки и соответственно к смене форм борьбы. Тот, кто не усвоил этого, не усвоил еще и азбуки революционной борьбы.
В. И. Ленин учил также революционные партии критически относиться к своей политике. Открытое признание ошибки, вдумчивый и всесторонний анализ обстановки и причин, вызвавших ошибку, своевременное исправление ее — вот что, считал В. И. Ленин, является признаком серьезной партии, ее ответственности перед народом, ее связи с массами, средством обучения и воспитания класса и всех трудящихся масс.
* Там же, стр. 77.
** Там же, стр. 80, 88.
6 Заказ 1006
81

Важное место в работе «Детская болезнь „левизны" в коммунизме» занимало определение тактики компартий в период временного отлива революционного движения и обоснование необходимости тактики единого фронта.
В первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции охвативший весь мир революционный подъем сильнее всего был в странах Европы. Революции в Германии, Венгрии, революционные выступления в Италии, волнения в других странах Европы — все, казалось, предвещало победу революции в этом бастионе капитализма. Революционеры имели основания надеяться и верить, что мировая революция не за горами.
Однако первые после Октября пролетарские революции в странах Европы и в большинстве случаев национально-освободительные движения не привели к победе. Требовалось перестроить ряды международного коммунистического движения и деятельность компартий применительно к условиям отлива революционной волны и наступления реакции.
В. И. Ленин призывал учиться умело, с наименьшими потерями отступать в случае поражения революции. Он писал: «...именно великое поражение дает революционным партиям и революционному классу настоящий и полезнейший урок, урок исторической диалектики, урок понимания, уменья и искусства вести политическую борьбу» *.
В условиях поражения революций, подчеркивал В. И. Ленин, главной задачей является на первый 'взгляд черновая, невидная, но безусловно необходимая работа по 'созданию и укреплению'коммунистических партий, по выработке ясной и четкой программы и завоеванию на свою сторону масс.
В. И. Ленин предостерегал против отказа от тактики единого фронта и неразумных левацких действий, ведущих к срыву соглашений с возможными союзниками.
В связи с этим большое значение В. И. Ленин придавал вопросу выработки программы и конкретных требований. Он указывал, что нельзя считать оппортунизмом включение в программу компартий частичных, преимущественно буржуазнодемократических требований, равно как непозволительно затушевывать и подменять частичными требованиями основную революционную задачу.
В «Детской болезни „левизны" в коммунизме» был дан глубокий анализ социальных корней сектантства, вскрыта его мелкобуржуазная революционность и крайняя политическая неустойчивость. Книга В. И. Ленина была направлена на укрепление единства мирового коммунистического движения и всех сил, способных на борьбу с империализмом.
* Там же, стр. 10.
82

Сама критика «левых» ошибок, острая и -принципиальная и в то же время глубоко товарищеская, служила укреплению международного братского союза коммунистов всех стран. В. И. Ленин отмечал, что ввиду различия конкретных условий в каждой стране вполне возможно и даже неизбежно различное понимание задач коммунистического и национально-освободительного движения отдельными национальными партиями. И если вследствие этого между партиями возникают разногласия, то их надо выяснять в товарищеской обстановке. В случае, если эти разногласия не могут быть преодолены в ходе дискуссий, то они, как правило, разрешаются не только полемикой, но и развитием самой политической жизни. Учет практического опыта, самого хода борьбы и ее уроков — лучший способ преодоления разногласий.
Разработка В. И. Лениным стратегии и тактики коммунистического движения в его работе «Детская болезнь „левизны44 в коммунизме» и на II конгрессе Коминтерна имела огромное значение для национально-освободительной борьбы в колониальных и зависимых странах.
Развитие организованного рабочего и коммунистического движения в странах Азии и Африки после II конгресса Коминтерна. Месяц спустя после окончания работы II конгресса, в сентябре 1920 г., по инициативе Коминтерна в Баку состоялся представительный съезд народов Востока. На нем присутствовало свыше 2 тыс. делегатов от 37 национальностей из разных стран. Наряду с коммунистами из стран Азии и Африки на съезде 'были широко представлены прогрессивные и демократические партии и деятели этих стран, а также коммунисты метрополий. Делегаты приняли «Воззвание к народам Востока».
На съезде в Баку впервые во весь голос прозвучал лозунг, фактически обоснованный В. И. Лениным на II конгрессе Коминтерна, лозунг единства международного рабочего и национально-освободительного движения в совместной борьбе против империализма: «Пролетарии всех стран и угнетенные народы, соединяйтесь!».
Съездом был образован Совет пропаганды и действий народов Востока, издававший на русском, турецком, персидском и арабском языках журнал «Народы Востока».
В июле 1921 г. в Москве состоялся I конгресс представителей революционных профсоюзов, создавший новое международное объединение мирового рабочего класса — Красный интернационал профсоюзов (Профинтерн). Это была самостоятельная организация пролетариата, в своей программе и действиях единая с Коминтерном. Деятельность Профинтерна и его руководство молодыми профсоюзами стран Азии и Африки играли большую роль в организационном и идейном росте ра¬
6*
83

бочего класса этих стран. Несколько позднее был образован Крестьянский интернациональный союз (Крестинтерн).
Расширение рабочего движения и помощь Коминтерна и других международных революционных центров ускорили (процесс становления коммунистических партий, начавшийся на Востоке в 1919—1920 гг.
Осенью 1920 г. состоялся учредительный съезд Коммунистической партии Турции, на который собрались 74 делегата коммунистических групп и рабочих организаций страны. Съезд утвердил программу и устав партии и избрал ее руководящие органы. В решении съезда говорилось: «Мы убеждены, что продолжающееся в Анатолии национально-революционное движение своей борьбой против мирового империализма окажет помощь пролетарскому движению всего мира». В тот же период в Турции возникли первые рабочие профсоюзы.
В июле 1921 г. члены китайских марксистских групп собрались в Шанхае на учредительный съезд Коммунистической партии Китая. Этот первый съезд КПК, в которую тогда входило около 40 человек, определил конечную цель партии—построение коммунизма, принял устав и избрал руководящие органы, начавшие работу по руководству рабочим движением.
В 1922 г. в Шанхае нелегально собрался II съезд КПК (численность партии в тот период достигла 120 человек). Он -продемонстрировал идейный рост партии и укрепление в ней марксистских сил. Делегаты съезда пришли к правильному, реалистическому выводу, что до совершения социалистической революции китайский рабочий класс должен пройти длительный путь борьбы за демократические преобразования, что завоеванию диктатуры пролетариата неизбежно будет предшествовать этап буржуазно-демократической революции. В манифесте партии, принятом на съезде, говорилось: -«Учитывая современное экономическое и политическое положение Китая, мы, пролетариат, совместно с крестьянством должны помочь революционному демократическому движению. Мы, пролетариат, уверены, что в ходе современной борьбы быстрый и все-, сторонний успех демократической революции может быть достигнут только при тесном взаимодействии революционных сил демократии с революционными силами пролетариата». Съезд ставил перед китайским народом следующие задачи: свержение господства милитаристов в стране и немедленное прекращение междоусобных войн и вооруженных столкновений; ликвидация кабалы империалистических хищников, терзающих Китай; установление подлинно суверенной власти; объединение страны и образование единой демократической республики (предоставление всему народу демократических прав и свобод) ; улучшение материального положения трудящихся и повышение их жизненного уровня.
84

Поставленные II съездом задачи отражали насущные потребности китайского общества и реальные возможности революционно-демократических сил. В партии вызревала идея необходимости создания единого антиимпериалистического фронта.
Однако в деятельности КПК в этот период наблюдались отдельные проявления «детской болезни левизны», в частности в оценке аграрно-крестьянского вопроса. В резолюции съезда ошибочно указывалось, что союзником рабочего класса в демократической революции является только беднейшее крестьянство: «Если бедные крестьяне хотят освободиться от бедности и страданий, то они должны подняться на революцию. Если же это многочисленное бедное крестьянство сможет идти в революции рука об руку с рабочим классом, то можно будет обеспечить успех китайской революции». Опыт марксистских партий показывает, что на буржуазно-демократическом этапе революции при проведении компартией правильной линии союзником рабочего класса может выступать крестьянство в целом.
После съезда партия продолжала работу по руководству нараставшим рабочим движением. Коммунисты возглавили всеобщую стачку на Пекин-Ханькоуской железной дороге, объявленную в знак протеста против запрещения китайскими милитаристами учредительного съезда профсоюза железнодорожников. Стачка была жестоко подавлена. Она продемонстрировала необходимость объединенной борьбы всех национальных сил против империализма и милитаризма для удовлетворения насущных требований рабочих.
Важное значение не только для классовой борьбы пролетариата, но и для национально-освободительного движения имело образование -компартии в такой цитадели расизма, какой уже тогда был Южно-Африканский Союз.
Интернациональная социалистическая лига, образованная еше в 1914 г., основала в 1918 т. организацию рабочих-афри- канцев «Промышленные рабочие Африки». В 1919 г. южноафриканская Интернациональная социалистическая лига объявила о своем присоединении к Коминтерну. Действуя в исключительно трудных условиях, в частности потому, что расизм оказывал тлетворное влияние на очень многих рабочих- европейцев, коммунисты провозгласили борьбу против расовой дискриминации общим делом прогрессивных сил и стремились создать компартию, объединив в ее рядах всех революционеров независимо от их расы и национальности. Они усилили свою работу в созданном в 1919 г. Союзе промышленных и торговых рабочих Африки, ставшем вскоре первой массовой организацией трудящихся страны. Появление первых рабочие организаций происходило в условиях усилившегося рабочего
85

движения. В 1920 г. в стране было 66 забастовок с числом участников свыше 105 тыс., в 1921 г. произошло 25 забастовок примерно с 10 тыс. участников. Забастовка белых рабочих в Ранде в 1921 г. переросла в настоящее вооруженное восстание.
29 июля 1921 г. на базе южноафриканской Интернациональной социалистической лиги возникла Коммунистическая партия Южной Африки.
Таким образом, к концу периода революционного подъема 1918—1922 гг. коммунистические партии были созданы в таких странах Востока, как Индонезия (1920 г.), Иран (1920 г.), Турция (1920 г.), Китай (1921 г.), Южно-Африканский Союз (1921 г.).
В других странах Востока шла подготовка к созданию коммунистических партий.
Коммунисты активизировали свою работу в профсоюзах, создавая новые профсоюзные центры, усилилась координация между отдельными коммунистическими группами, увеличилось число издаваемых ими журналов. В колониальной Индии в 1922 г. произошел первый в истории антикоммунистический процесс (Пешаварский процесс над вернувшимися на родину первыми посланцами революционно настроенных индийцев в Советскую Россию).
Рост организованного рабочего движения в колониальных и зависимых странах Азии и Африки, создание та(м первых профсоюзных объединений, коммунистических групп, а в ряде стран и коммунистических партий свидетельствовали о начале процесса соединения научного -социализма с рабочим движением в этих странах. Формирование коммунистических партий, выход на политическую арену пролетариата как силы, все более осознающей свои классовые задачи и свою особую роль в национально-освободительном движении народов Азии и Африки, ознаменовали не только дальнейший рост этого движения, но и появление в нем качественно новых черт.
Коммунистические партии в странах Востока начинали свою деятельность в условиях господства колониальных режимов пли деспотических монархий при полном отсутствии каких бы то ни было, даже отдаленных признаков буржуазной демократии, имевшейся в Европе. Коммунистическим партиям и всем антиимпериалистическим силам противостоял империализм с мощным военно-колониальным государственным аппаратом, который опирался на социальную поддержку феодалов, помещиков, компрадоров, коррумпированной части местной бюрократии и располагал громадным опытом политических провокаций, маневров, интриг. Это затрудняло легальную работу коммунистов, использование ими методов парламентской борьбы.
86

На пути соединения социализма с рабочим движением в колониальных и зависимых странах Азии и Африки стояли большие трудности. Нужен был подлинный героизм и глубокая преданность своему делу, чтобы в тяжелых условиях постоянных преследований нести забитым и обездоленным трудящимся массам слова правды о подлинном смысле и значении великого марксистско-ленинского учения.
Социально-экономическая среда, в которой действовали первые коммунистические группы и партии Востока, отличалась слабой социальной дифференциацией. Как и накануне периода общего кризиса капитализма, рабочий класс колониальных и зависимых стран все еще был крайне малочислен. Он комплектовался из обнищавших ремесленников, несших на себе тяжелый «груз средневековых традиций, цеховой узости, и разорившегося и пау-перизированного крестьянства, находившегося в плену религиозно-кастовых предрассудков.
На формирование классового сознания пролетариата, еще не порвавшего связей с деревней, по-прежнему оказывали серьезное влияние крестьянская психология, а также буржуазно-националистические идеи. Многочисленные полупролетарские слои еще не доросли до сознательной организованной классовой борьбы, и восприятие ими марксизма было крайне затруднено.
Однако, несмотря на все трудности, рабочий класс упорно создавал и укреплял свои партии, и они, хотя и вели за собой только малую, передовую часть пролетариата и революционную интеллигенцию, начинали -мужественную борьбу против империализма и внутренней реакции. Создав собственные организации, рабочий класс заставил считаться с собой все партии и группы других общественных классов. Никто уже не мог больше игнорировать стоявшие ранее в стороне от сознательной политической жизни трудящиеся массы.
Естественно, формирование организационных и идеологических основ коммунистических партий Востока проходило не гладко, порой болезненно, партии и их руководящие кадры зрели в жестоких боях, преодолевая серьезные ошибки, неудачи, многочисленные провалы и аресты. Тем не менее они шли вперед, завоевывая себе авторитет наиболее последовательных выразителей интересов трудящихся масс своих стран.
Национально-освободительные движения и революции. Их движущие силы и характер руководства
Национально-освободительные движения и национальнореволюционные войны, как уже отмечалось, охватили в 1918— 1922 гг., почти всю Азию и Северную Африку. Небывало широ¬
87

кий географический размах освободительного движения, более или менее одновременно развернувшегося во многих странах Востока, был важной чертой начавшегося под влиянием Октября кризиса колониализма.
В борьбу против господства империализма, против иностранных колонизаторов включились в той или иной форме практически почти все классы и слои колониального или полуколониального общества. В ряде стран в движение были вовлечены даже отдельные, патриотически настроенные феодальные и теократические элементы. В социальном смысле возникшие движения постепенно превращались в общенациональные движения.
В наиболее развитых колониальных и полуколониальных странах особую боевитость антиимпериалистической борьбе придавало участие в ней окрепшего и численно и идейно рабочего класса.
Участие рабочего класса не только обеспечивало создание наиболее революционного и организованного отряда национально-освободительного движения, но и обусловило в силу органически присущего пролетариату интернационализма соединение национально-освободительного движения с рабочим движением метрополий, с мировым рабочим движением, с государством победившей диктатуры пролетариата — Советской Россией. Впервые в истории фактически началось слияние основных революционных сил современности, обусловившее начало общего кризиса капитализма и его составной части — кризиса колониализма. В более развитых странах Востока стали складываться условия для вступления передовых отрядов рабочего класса — коммунистических партий и групп — и массовых профсоюзных и крестьянских организаций, находившихся под влиянием коммунистов, в национально-освободительную борьбу в качестве самостоятельной силы. Началось привлечение специфических, присущих рабочему классу форм и методов борьбы, оказавших серьезное влияние на общедемократический, антиимпериалистический подъем в странах Азии и Африки. Достаточно здесь упомянуть о массовых и всеобщих стачках пролетариата в Индии, Индонезии, Египте, о всеобщих стачках отдельных отрядов рабочего класса в стратегически важных отраслях хозяйства — железнодорожном и морском транспорте, о перерастании стачек в баррикадные бои, чтобы понять, насколько исторически важен и политически нужен был вклад молодого рабочего класса в общенародную антиимпериалистическую борьбу, углублявшую повсеместно начавшийся кризис колониальной системы.
Кризис колониализма развивался в условиях существования значительных различий в степени зрелости национально- освободительных движений, в расстановке их основных дви-
яч

жущих сил и в характере их руководства, различий в тинах колониальных революций. Эти различия определялись прежде всего разным уровнем экономического и социально-политического раавития стран, в которых развернулась национально- освободительная борьба.
В период революционного подъема 1918—1922 гг. можно выделить следующие типы национально-освободительных движений в странах Азии и Африки:
1) освободительные восстания племен и другие выступления, возглавлявшиеся феодалами и представителями феодально-патриархальной племенной верхушки, а иногда и патриотически настроенными представителями народных масс, отличавшиеся слабой социальной дифференциацией участников при отсутствии сложившихся рабочего класса и национальной буржуазии (республика Риф в Марокко, Ливия, Ирак и Афганистан, а также страны Тропической Африки);
2) буржуазные национально-освободительные движения, включавшие массовые антиимпериалистические выступления крестьян и городских средних слоев под руководством буржуазных националистов и верхушечные буржуазные революции; рабочий класс, хотя и поднялся уже на борьбу и стремился играть подчас самостоятельную политическую роль, ре- щающего влияния на характер этих движений не оказывал и не мог возобладать в руководстве ими (Индия, Бирма, Египет, Турция, Сирия, Алжир, Иран);
3) буржуазно-революционные национально-освободительные движения, возглавлявшиеся радикально настроенными буржуазными и мелкобуржуазными демократами при участии рабочего класса (Китай, Индонезия);
4) народные движения под руководством революционных крестьянских демократов, опиравшихся на союз с пролетариатом Советской России, в странах, где господствовали докапиталистические (феодальные и феодально-патриархальные) отношения (Монголия, Тува).
Роль в национально-освободительном движении новой важной политической силы — рабочего класса — определялась не только степенью его классовой и политической зрелости в отдельных странах, но и непосредственной связью между социалистической революцией в России и международным рабочим движением, с одной стороны, и национально-освободительным движением — с другой, и влиянием пролетарской идеологии на мелкобуржуазных революционеров и крестьянских демократов. Именно благодаря существованию такой связи и такого влияния в Монголии, например, революционная крестьянская демократия смогла прийти к государственной власти и повести свою страну по некапиталистическому пути развития.
89

Колониальные и зависимые страны в рассматриваемый период в той или иной степени развивались по пути капитализма. Основной же формой идеологии национально-освободительного движения был буржуазный национализм, о чем свидетельствовало политическое лидерство национальной буржуазии в освободительном движении большинства колониальных и зависимых стран. Даже в тех странах, где национальная буржуазия почти полностью отсутствовала, а руководство освободительным движением еще сохранялось в руках представителей так называемого феодального национализма, уже ощущалось влияние новых идей. Оно проявлялось прежде всего в стремлении покончить с племенной и феодальной раздробленностью и в попытках создать национальное государство, политически независимое от империалистических держав.
Феодально-патриархальные формы освободительной борьбы. Для национально-освободительных движений, протекавших под знаменем так называемого феодального национализма и облеченных еще зачастую в племенные формы, наиболее характерной была та расстановка классовых сил, которая сложилась во время восстания рифов.
На территории Рифа еще не был завершен процесс феодализации и большую роль играли пережитки общинно-родового строя. Сравнительно слабая классовая дифференциация внутри племени, ограничение привилегий феодализирующейся племенной верхушки — все это отразилось на освободительном движении рифов. Во главе движения стояли феодальные вожди— каиды (главы племени) и шейхи (родовые старейшины). Рифы требовали независимости только своего государства, а не всего Марокко. Причиной подобной позиции было отсутствие в тот период понятия о национальном единстве Марокко, где господствовали феодально-патриархальные отношения, сохранялись племенной сепаратизм и феодальная раздробленность и население лишь номинально объединялось под эгидой теократической монархии. Рифы, бывшие компактной, обособленной от арабов группой родственных друг другу берберских племен, связанных общностью языка, территории, уклада жизни и социально-бытовых традиций и составлявших около 40% населения Марокко, оказались в рассматриваемый период более тесно сплоченными, чем другие племена, общностью политических интересов. Им было ясно, что только совместная борьба против империалистов может спасти их от порабощения, а для успешного ведения такой борьбы необходима была общая военно-политическая организация, роль которой, собственно, и выполняло возникшее в 1921 г. риф'ское государство. Восставшие сформировали «национальное республиканское правительство» во главе с Абд аль-Керимом, которому был присвоен титул главы государства — эмира.
90

Национально-освободительная борьба пародов Ближнего и Среднего Востока в 1919—1923 гг.

Национальное собрание'приняло в сентябре 1921 г. конституцию республики Риф и «Национальный обет», в котором были сформулированы основные цели движения рифов: непризнание договоров, нарушающих права рифов или имеющих связь с договором 1912 г. (об'установлении протектората), и изгнание испанцев из той части Рифа, которая не находилась под их влиянием до ратификации франко-испанского договора 1912 г.; провозглашение полной независимости рифского государства и организация республиканско-конституционных форм правления; выплата Испанией возмещения рифам за причиненный ущерб и выкуп пленных; установление дружественных связей со всеми державами без привилегий и заключение с ними равноправных договоров.
Вся последующая история республики Риф была историей борьбы за выполнение требований «Нацинального обета».
Движение рифов не переросло в революционно-освободительную войну народа всего Марокко. Иррегулярные племенные ополчения, составлявшие основную силу рифской армии, имели естественную тенденцию сражаться вблизи от места расселения своего племени и за непосредственно близкие данному племени интересы.
Большинство вождей стремились прежде всего укрепить положение феодальной верхушки как по отношению к внешним силам, так и внутри страны. Однако в вопросах антиколониальной борьбы Абд аль-Керим и некоторые другие наиболее революционно настроенные вожди республики Риф отражали интересы не только племенной знати, но и рядовых членов племени— крестьян-общинников. В их деятельности проявились также и тенденции к уничтожению племенной и феодальной раздробленности и к национальной консолидации.
Республика Риф была боевым союзом рифских племен, своеобразной формой военно-племенной демократии. В то же время на всей организации республики Риф уже лежала печать приспособления племенных институтов к нуждам современного буржуазного общества. Так, в соответствии с конституцией во главе государства стояло Национальное собрание. Председателем Национального собрания был глава республики— эмир. Он же возглавлял правительство, был военным министром и министром внутренних дел. В правительство входили советник эмира— фактический премьер-министр, министры иностранных дел, финансов и торговли. В руках Национального собрания по конституции сосредоточивалась законодательная и исполнительная власть. Это могло быть как следствием влияния племенной организации, не знавшей еще разделения законодательных и исполнительных функций, так и заимствованием из опыта строительства Советской власти в Средней Азии, который оказал некоторое влияние на руково¬
91

дителей восстания, либо из опыта кемалистской революции в Турции. Общественно-политический строй в целом отражал вековые традиции. Республика делилась на 18 племен, во главе племени стоял каид, во главе рода — шейх. Каиды и шейхи соединяли в своих руках функции судьи, военачальника и сборщика налогов. Их власть была ограничена общинным советом— джамаа. Имелись и нововведения: каиды подчинялись центральной власти республики Риф — министерству внутренних дел и совету, ведавшему племенными делами; решения каидов могли быть обжалованы перед центральной властью.
Такая общественная организация определяла и силу и слабости рожденной в бою патриархальной республики. Сила заключалась в том, что военная демократия племени давала в руки восставших готовую форму военной организации для борьбы против колонизаторов. Слабости крылись в племенном сепаратизме, несовершенстве государственного аппарата, эгоистических устремлениях феодальной знати, господствовавшей в Национальном собрании и далеко не всегда поддерживавшей наиболее дальновидных и патриотически настроенных вождей восстания. И сила и слабости общественной организации рифов нашли непосредственное выражение в короткой, но героической истории борьбы их республики.
О том, чьим примером вдохновлялись рифские повстанцы, можно судить по заявлению одного из сподвижников Абд аль- Керима: «Россия освободилась от угнетателей, и мы идем по ее пути, ничто не остановит войны, пока мы не добьемся полного освобождения».
Героическая борьба рифов оказывала огромное революционизирующее влияние на арабские страны, в первую очередь на другие области Марокко, Алжир и Тунис.
Все это заставило французских империалистов объединить свои усилия с испанскими колонизаторами, чтобы стереть с лица земли новое независимое государство. Но даже объединенным силам империалистов до конца 20-х годов не удавалось сломить сопротивление рифов.
Освободительная борьба в Ливии также возглавлялась верхушкой племен, создавшей так называемые республики Киренаики и Триполитании.
Правительство Киренаики было создано шейхами племен восточной части страны и вождями влиятельнейшего в стране военно-религиозного братства сенуситов во главе с эмиром Мухаммедом Идрисом ас-Сенуси (религиозный глава ордена сенуситов). С этим правительством итальянскому командованию пришлось в апреле 1917 г. заключить соглашение, по которому военные действия прекращались, а Идрис признавался суверенным эмиром внутренней Киренаики.
92

Создание Триполитанской республики было провозглашено на собрании шейхов местных племен и представителей городской знати в г. Гариане (ноябрь 1918 г.). Здесь были созданы Законодательный и Исполнительный советы республики. Итальянское правительство оказалось вынужденным пойти на соглашение и с этими органами власти и предоставить в 1919 г. Триполитанской республике внутреннюю автономию. В том же году была выработана первая конституция Трипо- литании и возникла первая в стране политическая партия — Партия национальной реформы.
Стремясь выиграть время, колонизаторы исподволь накапливали силы и с помощью своей агентуры разжигали межплеменные и политические распри среди ливийских патриотов. Надеясь противопоставить Киренаику Триполитании, представители Италии заключили в 1920 г. новое соглашение с эмиром Идрисом, подтверждавшее его суверенитет над неоккупиро- ванной частью Киренаики и его право покровительства ливийцам, проживавшим в захваченных итальянцами районах.
Процесс феодализации в Ливии зашел значительно дальше, чем у рифов. Тем не менее и здесь у руководства освободительным движением также стояли вожди племен. Общественная организация, созданная в результате освободительной борьбы в Киренаике и Триполитании, представляла своеобразное соединение пережитков племенной военной демократии с феодальной государственностью. Сам факт, что в Ливии были формально провозглашены республики, а также стремление ливийцев к объединению Киренаики и Триполитании свидетельствовали о том, что и здесь антиимпериалистическое движение испытывало влияние новых идей и поднялось на более высокую ступень.
Совещание руководителей движения в Триполитании и Киренаике в Сирте (январь 1922 г.) закончилось подписанием «Национального пакта», который предусматривал совместную борьбу против итальянских захватчиков. Кроме того, Идрис ас-Сенуси был избран эмиром обеих областей. Однако Италия помешала политическому объединению ливийского народа.
В еще большей степени испытали влияние новых идей общественные силы Ирака, где руководство борьбой уже не было безраздельно в руках феодальных националистов, хотя и здесь они играли еще ведущую роль. Участвовавшие в антиимпериалистическом движении представители рабочих и буржуазии были крайне малочисленны и политически слабы. Большая часть рабочих не оторвала с деревней. Что же касается буржуазии, то ее верхушка была тесно связана с феодалами и сама занималась полуфеодальной эксплуатацией крестьянства. Наиболее богатая компрадорская буржуазия занимала открыто проимпериалистические позиции. Однако отдельные пред¬
93

ставители национального купечества и средняя и мелкая буржуазия поддерживали восстание и выдвинули из своей среды некоторых его лидеров, сотрудничавших с представителями феодального национализма.
Основной силой движения были оседлые племена Центрального Ирака, имевшие долгий опыт борьбы против попыток феодалов экспроприировать общинные земли. Политика английских оккупантов, направленная на полное подчинение племен, на усиление феодальной эксплуатации и налогового гнета, вызывала активное сопротивление этих племен, сплоченных в единую военную организацию. Феодальные верхи племен, особенно крупные шейхи, в основном поддерживали колонизаторов. Они, как и проживавшие в городах богатые землевладельцы-абсентеисты и столпы суннитского духовенства, видели в англичанах силу, способную «навести порядок», «обуздать» свободных бедуинов, феллахов и пастухов. Средняя и низшая аристократия племен, ближе стоявшая к рядовой массе соплеменников, наоборот, выступала против английских поработителей. Ей принадлежало политическое руководство освободительной борьбой крестьянства. Идеологическое же руководство находилось в руках духовной организации шиитских богословов — муджтахидов, выступавших против англичан, которые установили в шиитских районах полновластие колониальной администрации («'.политических офицеров») и ввели регулярные налоги с племен, что ущемляло авторитет муджтахидов и уменьшало их доходы.
Восстания в Неджефе, Куфе и Кербеле в 1917—1918 гг. возглавили шиитские муджтахиды, представители купечества и интеллигенции. Попытки англичан расколоть восставших иракцев, используя ахдистов — членов феодального общества «Аль-Ахд аль-Ираки» («Иракский завет») —не удались. Племенная верхушка возглавила восстание курдских и арабских племен (май — июнь 1919 г.), а также восстание в Южном Курдистане. С сентября 1919 г. активную антиимпериалистическую агитацию повело созданное феодальными и буржуазными националистами общество «Харас аль-истикляль» ('«Страж независимости»), установившее связь с муджтахида- ми и шейхами племен Среднего Евфрата через совместно образованный комитет восстания.
В Кербеле главный муджтахид выпустил фетву (религиозное постановление) о праве иракцев прибегать к силе, если англичане не удовлетворят их требований. Одновременно начались забастовки в Багдаде и других городах страны. В 1920 г. вспыхнуло восстание на Среднем Евфрате.
Однако силы восстания подтачивались тем, что в его руководстве были представители класса феодалов, которые не желали рвать с реакционным проанглийским крылом своего
94

класса. Это способствовало просачиванию в комитет восстания английских агентов, всячески стремившихся сковать революционную инициативу. Не без их участия происходило и разжигание межплеменной и религиозной вражды в занятых повстанцами областях. Сказались также слабые связи между освобожденными районами, отсутствие единого органа верховной революционной власти. К тому же крестьяне, составлявшие основную массу повстанцев, в большинстве случаев прекращали военные действия после освобождения от оккупантов территории своего округа или племени. Наконец, командиры крупных повстанческих отрядов, обычно представители племенной знати, в случае частичного (поражения, как правило, отказывались от продолжения борьбы, опасаясь репрессий оккупантов, конфискации земельных владений и т. д. Все это обусловило поражение восстания.
Значительно отличалась от движений в Марокко, Ливии, Ираке война за независимость в Афганистане.
В этой стране национальная буржуазия также еще не сложилась как класс и была слишком слаба, чтобы выступить в качестве ведущей политической силы. Однако действительный национализм, отличный от так называемого феодального, хотя и не стал еще здесь основной формой идеологии и политической деятельности всех социальных сил, участвовавших в движении, определял уже во многом позиции его руководства.
Интересы независимого национального развития представлял молодой эмир Аманулла-хан, пришедший к власти после государственного переворота в феврале 1919 г. и бросивший вызов английским колонизаторам, провозгласив государственную независимость своей страны. Воспитанник Мухаммада Тарзи, лидера первой буржуазной организации Афганистана — младоафганцев, Аманулла-хан стремился осуществить ее идеалы— освободиться от полуколониальной зависимости, превратить Афганистан в конституционную монархию и провести буржуазно-либеральные преобразования, которые позволили бы покончить с вековой отсталостью страны. В первом же манифесте Аманулла-хан обещал отстоять независимость с оружием в руках и провести внутренние реформы, облегчающие положение народных масс. Первым, к кому обратился Аманулла-хан за помощью и поддержкой, было, как известно, Советское государство. В 1919 г. афганская делегация, преодолев многочисленные фронты гражданской войны, трудности длительного пути, разрухи, голода, привезла в Москву послание Аманулла-хана В. И. Ленину. Делегация была принята вождем русской революции.
«Этой встречи я никогда не забуду», — рассказывал впоследствии Мухаммед Яфтали, один из ее членов, ставший первым послом Афганистана в Москве. В. И. Ленин, вспоминает

Яфтали, подчеркивал тогда, что «Советская Россия горячо поддерживает народы Востока, борющиеся за независимость, так как Советское государство стремится к тому, чтобы все народы мира были свободны». Советское правительство заявило о своей готовности установить дипломатические отношения и начать переговоры с правительством Афганистана на началах полного равноправия. «Установлением постоянных дипломатических сношений между двумя великими народами откроется широкая возможность взаимной помощи против всякого посягательства со стороны иностранных хищников на чужую свободу и чужое достояние» *, — сообщали в своем ответе Аманулла-хану В. И. Ленин и М. И. Калинин.
Во время переговоров с Англией в ноябре 1919 г. афганское правительство предложило советскому дипломату в Кабуле Н. Э. Бравину принять в них участие в качестве члена афганской делегации, что свидетельствовало о большом доверии афганского народа и самого эмира « Советскому государству. Возможность опереться на поддержку Советской России и заключенный в 1921 г. договор о дружбе с ней значительно укрепили позиции Афганистана.
Еще в феврале 1920 г. Аманулла-хан писал в послании В. И. Ленину: «Афганистан увидел на севере от себя вместо самодержавной тиранствующей России свободную и справедливую Россию, услышал голос любви и союза».
Выдвинутые Аманулла-ханом лозунги объективно отвечали интересам широких слоев афганского населения. Поэтому ему удалось возглавить народную борьбу против английских империалистов, за независимость Афганистана.
Среди социальных слоев, выступавших с Аманулла-ханом во время войны за независимость, было афганское купечество, недовольное засильем в стране иностранных торговцев — агентов английских торговых фирм, непосредственно заинтересованное в достижении независимости. Его поддерживало и мусульманское духовенство, также настроенное резко антианглийски. Основными силами Афганистана в этой войне были активно поддерживавшие Аманулла-хана афганское войско и поднявшиеся против англичан ополчения племен, среди которых афганские офицеры — сторонники Аманулла-хана проводили большую работу.
При этом важную роль сыграла военная помощь афганцев, населявших Северо-Западную пограничную провинцию, граничившую с Афганистаном (пуштунов, или патанов). Наиболее упорное сопротивление оказало афганское племя вази- ров — пуштуны Вазиристана, сохранившие сильные пережитки военной демократии и не прекращавшие борьбы до 1922 г.
* «Документы внешней политики СССР», т. II, док. № 116, етр. 174.
96

Однако социальные силы, участвовавшие в войне за независимость в 1919 г., не могли стать длительной и прочной опорой Аманулла-хана при проведении внутренних буржуазных преобразований, что наиболее полно и непосредственно проявилось на последующих этапах его деятельности — в 1923—1928 гг.
Слабая социальная дифференциация общественных сил, участвовавших в национально-освободительном движении, и полное или почти полное отсутствие своего пролетариата и своей национальной буржуазии наложили отпечаток не только на вооруженные антиколониальные восстания, происходившие под феодальным руководством и сохранявшие в ряде случаев патриархально-крестьянские формы, как это имело место, например, в Марокко и Ливии, но и на те движения за конституционные реформы, которые в той или иной степени охватили в конце 10-х — начале 20-х годов страны Тропической и Южной Африки. В одних случаях эти движения возглавлялись первыми политическими организациями африканского населения, которые начали возникать в 1919—1920 гг. и уже несомненно испытывали известное влияние идей буржуазного национализма. В других случаях антиколониальные, а зачастую и антифеодальные настроения широких слоев африканцев находили свое выражение, как и прежде, в различных религиозно-реформаторских движениях (но и на последние теперь оказывали влияние новые веяния).
Особый характер имело движение за конституционные реформы в Южно-Африканском Союзе (ЮАС), созданном в 1910 г. из английских колоний — Капская и Наталь, и бывших бурских республик — Трансвааль и Оранжевая. В экономическом отношении Южно-Африканский Союз был наиболее развитой страной континента. В движении за конституционные реформы здесь участвовали преимущественно потомки выходцев из Европы (или, как именует их официальная статистика ЮАС, «белые»), к числу которых и принадлежали местная буржуазия и местные плантаторы. Их интересы представляли Южно-Африканская партия (стоявшая у власти в 1910— 1924 гг.) и Националистическая партия, созданная в 1913 г. В начале 20-х годов эта последняя выступала под лозунгами бурского национализма. Что касается коренного населения (преимущественно банту), то его политическая активность только зарождалась. В послеоктябрьский период здесь усилил свою работу Южно-Африканский национальный конгресс, основанный еще в 1912 г. под названием Южно-Африканского туземного конгресса и пользовавшийся влиянием не только в ЮАС, но и в Ньясаленде и Родезии.
В 1920 г. на конференции представителей Золотого Берега, Нигерии, Гамбии и Сьерра-Леоне был основан Националь¬
7 Заказ 1006
97

ный конгресс Западной Африки. Одновременно здесь усилилось движение за реформу Законодательного совета Золотого Берега, начатое еще в 1917 г. африканским публицистом и ученым Кейси Хейфордом.
В 1922 г. была основана Национально-демократическая партия Нигерии. Рост антиколониального движения побудил колонизаторов и здесь пойти на проведение реформ и назначить выборы в местный Законодательный совет, в котором из 46 мест 10 предоставлялось африканцам. Деятельность всех этих партий и организаций свидетельствовала о том, что и в Тропическую Африку проникали уже новые идеи и представления. Однако преобладали здесь несомненно идеология феодального национализма, племенные и религиозные формы борьбы.
Так, в той же Нигерии антиколониальные выступления в северной части страны возглавлялись религиозной сектой мах- дистов.
Религиозный характер носило также антиколониальное движение в Бельгийском Конго. Политико-религиозные движения были первоначальной формой политической организации африканских народных масс. Крупнейшее из этих движений возникло в западной части страны в 1921 г. Его основателем был конголезский протестантский священник Симон Кибангу, по имени которого это движение вошло в историю как кибан- гизм.
Кибангисты выступали против ортодоксальной церкви, и их учение приняло форму протестантской ереси. Сам Симон Кибангу был провозглашен мессией, ему подчинялись 12 «апостолов», которые контролировали местных «пророков», выступавших в качестве организаторов масс. Мессианство, включая махдизм (одна из форм мусульманского мессианства), выступало в Африке в качестве наиболее распространенной идеологии периода становления здесь массового национально-освободительного движения. Небезынтересно в связи с этим вспомнить, что в странах Азии мессианство было широко распространенной идеологической формой первых антиколониальных выступлений — в середине XIX в. Кибангисты призывали бороться как против колонизаторов в сутанах, так и против светских колониальных властей. Они впервые выставили лозунг: «Конго — конголезцам», получивший впоследствии широкое распространение. Они возглавили кампанию пассивного сопротивления колониальным властям, включавшую в качестве главного средства воздействия отказ крестьян от уплаты подушных податей. Симон Кибангу был вскоре арестован колонизаторами и умер в тюрьме после 30-летнего заключения. Однако движение кибансистов не было искоренено и существовало в Конго вплоть до завоевания страной независимости.
98

В 1918—1922 гг. антиколониальные политические движения зародились и в странах Восточной Африки.
В 1918 г. в Уганде была основана ассоциация «Молодая Буганда», требовавшая демократизации местных органов управления— феодальных государственных советов. Основанная в это же время ассоциация «Батака» (родовых старейшин), выступавшая от имени общинных крестьян, возглавила движение за возвращение крестьянам отнятых у них феодалами земель. В 1921 г. на основе этих первых организаций была создана объединенная политическая партия Уганды. В Кении в 1921 г. представители местной интеллигенции, преимущественно служащие английской администрации, основали Восточно-Африканскую ассоциацию туземцев. Ассоциация возглавила движение против белых .плантаторов, начавших в это время кампанию за сокращение заработной платы африканским рабочим. Одновременно она выступала с осуждением политики колониальных властей. После организованного ассоциацией митинга в Найроби в июле 1921 г. она была запрещена, а ее лидеры арестованы. Попытки сторонников ассоциации организовать движение протеста закончились разгоном демонстрации у здания тюрьмы, высылкой лидеров ассоциации Г. Туку и Д. Кениаты и запрещением легальной деятельности ассоциации. Однако предотвратить политическое пробуждение африканских народов было уже невозможно.
Национальная буржуазия у руководства национально-освободительным движением. В экономически более развитых странах Востока в период послеоктябрьского подъема национально-освободительного движения буржуазия превратилась в его руководящую силу. Ее позиции в этот период во многом зависели от политического статуса страны. Так, в зависимых странах Турции и Китае и в крупнейшей классической колонии Индии, находившейся под властью англичан около полутора столетий, в положении национальной буржуазии имелись довольно существенные отличия. Неравномерность национально-освободительного движения, различный состав и характер общественных сил, участвующих в нем, различная степень его массовости и, наконец, разные возможности народов стран Востока в установлении тесных, дружественных непосредственных отношений с Советской Россией оказывали серьезное влияние на политическую тактику и идеологическую борьбу буржуазии. Однако независимо от этих различий национально-освободительное движение повсюду имело прежде всего антиимпериалистическую направленность.
У национальной буржуазии колониальных и зависимых стран, стоявшей у руководства этим движением, были серьезные противоречия с империализмом, углублявшиеся с развитием национального капитализма и укреплением экономичен
7*
99

ских позиций национальной буржуазии. По мере формирования в колониальных и зависимых странах буржуазии как класса она 'проявляла все большую заинтересованность в завоевании политической независимости и в консолидации вокруг себя всех национальных сил в борьбе за достижение ее. Начавшееся в послеоктябрьский период усиление антиимпериалистической борьбы народных масс также побудило национальную буржуазию занять более решительные антиимпериалистические позиции и создало для нее реальную возможность, опираясь на массы, вынудить империалистов пойти если не на провозглашение независимости, то по крайней мере на экономические и политические уступки этой буржуазии. В отдельных колониальных и зависимых странах выдвинутые национальной буржуазией после первой мировой войны лозунги в большей или меньшей степени отражали общенациональные интересы. Это позволило ей в этих странах стать руководителем национально-освободительного движения и оттеснить от политического лидерства феодально-помещичьих националистов, сохранив их в ряде стран в качестве своих союзников.
В годы послеоктябрьского революционного подъема окрепли и стали массовыми старые или возникли новые буржуазные политические партии и организации: Гоминьдан, Генеральный совет бирманских ассоциаций, Индийский национальный ‘конгресс, Народная партия Турции и др. Основной формой идеологии этих партий стал буржуазный национализм. В нем отразились общие закономерности формирования национального самосознания угнетенных народов, порожденные их колониальным положением, и специфические классовые устремления национальной 'буржуазии.
Развитие в колониальных и зависимых странах капиталистического уклада, особенно усилившееся в ходе и после первой мировой войны, ускорило процесс формирования буржуазных наций в странах Востока. Преобразование этнических общностей (народностей, племен и т. д.) в нации проходило в колониальных условиях при значительно более низком уровне капиталистического развития производительных сил и при этом более форсированными темпами, чем на Западе.
Разбуженные колониальными завоеваниями патриотические чувства угнетенных народов, их активное и длительное сопротивление иностранному гнету, ярко проявившееся в восстаниях крестьянства и городского люда в XVIII—XX вв. и особенно в период после победы Великой Октябрьской революции, приверженность борющихся народов к своему образу жизни, к своим общественным институтам, стремление к своей государственности, к сохранению своей религии, культурных традиций — все это ускоряло процесс формирования их национального самосознания. В свою очередь свойственное
100

всем формирующимся нациям стремление к национально-государственному самоопределению стало в колониальных ус- ловиях глубоко революционным фактором, стимулирующим антиимпериалистическое движение за создание независимых государств, подрывающим господство горстки империалистических держав.
Формирование наций было обращено в то же время и против племенной и феодальной раздробленности.
Стремление национальной буржуазии освободиться от господства колонизаторов и добиться политической независимости своих стран, как уже говорилось, соответствовало общенациональным интересам колониальных народов. Поэтому лидеры буржуазии, поднявшие знамя национализма, смогли в ряде стран объединить вокруг себя в антиимпериалистической борьбе широкие слои населения и снискать большой авторитет и заслуженную популярность. В своей деятельности они зачастую широко и, в общем, успешно сочетали идеологические и политические концепции буржуазии и либеральных помещиков с религиозными традициями и вековыми обычаями, гибко и умело используя их в своих классовых целях. Особенности социальной психологии крестьянства, порожденные условиями подневольного и тяжелого труда на помещика и колонизатора, вечно голодного существования, национального и социального угнетения, 'политического бесправия, нравственного огрубения и духовной приниженности, содействовали росту влияния буржуазного национализма, апеллировавшего в борьбе за утверждение буржуазной власти в первую очередь к забитому крестьянину, ремесленнику, кули, к бедному городскому люду. Показательно, что буржуазные националисты Востока на ранних стадиях развития, еще в начале и середине XIX в., начали активно заниматься реформацией религии, стремясь приспособить ее к нуждам современного буржуазного общества. Реформация религии выступала как в форме ее модернизации, приспособления к буржуазной идеологии Запада, так и в форме возрождения религиозных традиций прошлого. Обращение к религиозным традициям помогло идеологам буржуазного национализма в послеоктябрьский период овладеть умами огромных масс населения угнетенных стран.
Конечно, в разных странах Азии и Африки национализм имел свои особенности. Однако при всех его различиях он характеризовался антиим-периалистической и общедемократической направленностью. «В каждом буржуазном национализме угнетенной нации, — писал В. И. Ленин, — есть общедемократическое содержание против угнетения, и это-то содержа- ние мы безусловно поддерживаем» *.
* В. И. Ленин, О праве наций на самоопределение, — Полное собрание сочинений, т. 25, стр. 275—276.
101

Выдвинутые на авансцену политической борьбы в годы послеоктябрьского революционного подъема лидеры буржуазнонационалистических партий, такие, как М. Ганди в Индии, М. Кемаль в Турции, Сунь Ят-сен в Китае, Заглул в Египте, при всем различии их идеологических и политических концепций были антиимпериалистически настроенными, искренними, настоящими патриотами, крупнейшими национальными деятелями. Старейшим, опытным и надменным империалистическим политикам Запада противостояла молодая по возрасту, боевая по поставленным целям, блестящая по способностям плеяда новых авторитетных политических деятелей народов Востока, поднявшихся на борьбу за свободу под влиянием й при поддержке российской революции.
Первые политические партии состояли главным образом из представителей средних слоев. Политическая активность этих слоев стала повышаться накануне, в период и особенно после первой мировой войны. К тому времени они еще почти нигде не обособились политически от национальной буржуазии, но уже оказывали серьезное влияние на деятельность национальных буржуазных партий в качестве наиболее активной политической силы, образуя, как'правило, их левое крыло. Они выступали последовательными сторонниками массовых, боевых форм борьбы против империализма, за введение буржуазно-демократических свобод. В то же время они значительно шире, чем умеренные и тем более консервативные буржуазные лидеры, обращались к религиозным представлениям и традициям прошлого в качестве символа утраченной независимости, своеобразной формы национального и социального единения. Это нередко прокладывало им путь к сердцам народа. Лучшие из мелкобуржуазных деятелей искали также решения социальных проблем в интересах широких слоев населения, им не чужды были антикапиталистические и стихийно-социалистические устремления. Вместе с тем с самого начала мелкобуржуазные идеологи отличались крайне обостренными националистическими чувствами, индивидуализмом, склонностью к анархизму и террористическим действиям. В силу условий времени лишь самые передовые мелкобуржуазные деятели в какой-то мере воспринимали идеи научного социализма, подавляющее же большинство выступало с позиций мелкобуржуазного национализма, который в ходе борьбы в результате неудач и поражений, связанных с соглашательскими тенденциями в лагере крупной буржуазии и либеральных помещиков, в ряде стран Азии стал отпочковываться от буржуазного национализма в качестве более или менее самостоятельного течения.
Идеология и политика буржуазно-националистических политических партий и их лидеров отличалась глубокой двойст¬
102

венностью, что отражало двойственную природу самой национальной буржуазии.
Если в основных вопросах антиимпериалистической борьбы буржуазный национализм выступал с более или менее общенациональных позиций, то при решении внутренних политических и социальных вопросов он в противоположность идеологии средних слоев служил прежде всего интересам эксплуататорских классов, враждебным интересам рабочих, крестьян и всех трудящихся. Это проявилось вскоре же в первых независимых государствах Азии, в которых к власти пришла национальная буржуазия.
Первая в истории национально-освободительного движения послеоктябрьского периода национальная буржуазная революция произошла в Турции. Крестьянская по своему составу армия была основной силой турецкой революции, ее поддерживали крестьяне и трудящиеся города. Рабочий класс был еще слаб и не мог стать во главе народной борьбы. Борьбу народных масс за национальное государственное самоопределение возглавили национальная, главным образом торговая, буржуазия и городские средние слои Анатолии. В противоположность стамбульской компрадорской буржуазии анатолийская национальная буржуазия не была связана компрадорскими операциями и сотрудничеством с колонизаторами и восприняла империалистические планы расчленения Турции и иностранную оккупацию как непосредственную угрозу собственным интересам. Ядро ее первых национальных организаций составили «общества защиты прав» (турецкого народа), образовавшие в 1919 г. Представительный комитет, центром деятельности которого стала Анкара. Этот комитет объединил представителей национальной буржуазии, интеллигенции и прогрессивного офицерства. На первых порах к ним примкнули и некоторые феодальные элементы и даже шейхи племен, стремившиеся к сохранению суверенитета старой, феодальной Турции. Однако с самого начала деятельность обществ защиты прав отражала прежде всего настроения национальной буржуазии, непосредственно заинтересованной в создании независимого турецкого государства. Представительный комитет явился зародышевой формой революционной власти, противостоявшей султанскому правительству. Вскоре после начала борьбы против иностранных оккупантов и султанского режима Представительный комитет фактически стал контролировать положение в большей части Анатолии. Это побудило «верховных комиссаров» империалистических держав в Стамбуле и султанское правительство пойти на создание общетурецкой палаты депутатов и проведение выборов в эту палату, а также на заключение соглашения с Представительным комитетом о том, что он не будет препятствовать выборам на контролируемой
103

им территории. Турецкие националисты получили большинство мест в палате депутатов. В январе 1920 г. деп/таты приняли «Национальный обет», в основе которого лежало революционное антиимпериалистическое требование — создать путем объединения населенных турками областей Восточной Фракии, зоны проливов и Анатолии национальное турецкое государство, полностью независимое от иностранных держав.
В ответ английские империалисты, действуя от имени держав Антанты, оккупировали Стамбул, разогнали палату депутатов, поощрили султана к вооруженному выступлению против Анатолии. Затем была начата широкая империалистическая интервенция в Турцию с целью навязать ей кабальный Севрский договор.
Тогда центром сопротивления империалистам стала Анкара. Собравшиеся здесь турецкие патриоты, среди которых было много бывших членов палаты депутатов, объявили султана «пленником «неверных» и провозгласили создание Великого национального собрания в качестве единственного законного высшего органа власти Турции. Одним из первых шагов сформированного им правительства было, как известно, установление дипломатических отношений с Советской Россией. В борьбе за независимость Турция получила значительную помощь Советского государства, что содействовало успешному исходу этой борьбы.
Основателем новой турецкой национальной государственности и руководителем борьбы с войсками Антанты был председатель Представительного комитета Мустафа Кемаль, по имени которого турецкая буржуазно-национальная революция вошла в историю под названием кемалистской революции.
Мустафа Кемаль родился в 1880 г. в Салониках в семье лесоторговца. Рано потеряв отца, он в 1893 г. поступил в салоникское военное училище, после успешного окончания которого был принят в военный лицей в Битоли, а затем в Высшую военную академию в Стамбуле. Получив хорошую военную подготовку, Кемаль начал армейскую службу в Сирии. Здесь, в Дамаске, молодой офицер стал серьезно интересоваться политикой. Душная атмосфера переживавшей глубокий кризис Османской империи угнетала свободомыслящее офицерство. В 1907 г. в Сирии Кемаль организовал тайное общество «Родина и свобода», а незадолго до младотурецкой революции 1908 г. он был переведен для дальнейшего прохождения службы в Салоники, где сблизился с младотурками. Кемаль принимал участие в ряде крупных сражений на фронтах первой мировой войны, показав незаурядный полководческий талант. К концу войны он был командующим армией в Палестине.
Кемаль хорошо видел всю порочность и продажность султанского режима, приведшего страну к военно-политической
104

катастрофе. Он сумел правильно оценить революционные возможности уставшего от войны и поражений народа, понять и разделить его оскорбленные национальные чувства. После Мудросского перемирия Мустафа Кемаль прибыл в Стамбул, но нс найдя там почвы для организации сопротивления империалистам, отправился в мае 1919 г. в Анкару, где и возглавил национально-освободительное движение.
Не сразу освободилась турецкая буржуазия и ее идеологи ст влияния устаревших представлений феодального патриотизма. Антиимпериалистические идеалы она связывала вначале с сохранением и укреплением независимости султанской Турции и так называемым панисламистским единством. Часть буржуазии стремилась сочетать буржуазные формы правления с сохранением власти султана как высшего духовного главы. Однако политика империализма и ход народной борьбы против иноземного господства убеждали национальную буржуазию и том, что в султанской Турции невозможно добиться удовлетворения ее интересов, а панисламистское единство не может быть гарантией политической независимости турецкого государства. Большая часть турецкой буржуазии во главе с М. Кемалем выдвинула революционные методы борьбы против иностранного господства и феодального султанского режима.
Идеология М. Кемаля формировалась под влиянием освободительного народного движения в Турции, а в известной мере и под влиянием революции в России. В ходе национально- освободительной борьбы М. Кемаль постепенно расставался с имевшимися у него в прошлом монархическими иллюзиями, ставя своей целью, как он заявлял, «основать опирающееся на национальный суверенитет безусловно независимое, новое турецкое государство». Впоследствии в одном из своих многочисленных выступлений в меджлисе он дал следующее определение турецкого национализма: «Когда я говорю о национальной политике, то вкладываю в нее следующий смысл: трудиться в пределах своих собственных границ, оберегая свое существование и опираясь прежде всего на свои собственные силы, во имя подлинного счастья и процветания нации и страны».
Мустафа Кемаль понимал, какое важное значение имеет для Турции поддержка со стороны Советской России и мирового освободительного движения. Он говорил: «Большевизм принимает во внимание преимущественно интересы угнетенного класса внутри нации. Наша же нация вся целиком является угнетенной. Стало быть, и по этой причине наша нация заслуживает поддержки со стороны сил, взявшихся за освобождение человечества».
Кемаль активно содействовал заключению в 1921 г. договора между Турцией и Советской Россией. Анкару посетил М. В. Фрунзе, подписавший договор от имени Украинской рес¬
105

публики. В беседе с М. В. Фрунзе Мустафа Кемаль горячо приветствовал его как выдающегося полководца и посвятил его в планы турецкого командования.
М. В. Фрунзе оказал помощь турецкому правительству в разработке плана генерального наступления против иностранной интервенции. В том, что турецким войскам удалось нанести поражение интервентам, приостановить их наступление в глубь Анатолии и вынудить империалистические державы пойти на заключение перемирия (октябрь 1922 г.), а затем мирного договора (июль 1923 г.), поддержка Советского государства сыграла важную роль. Говоря о помощи правительства революционной России и лично В. И. Ленина, Мустафа Кемаль заявлял: «Пока я жив, Турция не забудет того, что для нее сделал и продолжает делать Ленин... Дружбу Турции с Советской Россией я считаю краеугольным камнем нашей независимости».
Внешнеполитическая ориентация Кемаля отличалась активным противодействием колонизаторским планам англо- французского империализма. «Державы Антанты, — заявлял он, — вбившие в свои надменные головы намерение быть безраздельными господами и владетелями Восточного мира, прекрасно оценили, что именно в этом господстве и его использовании заключается вся их жизнь и дальнейшее существование».
Борьба за укрепление национального суверенитета Турции и реалистическая внешняя политика Мустафы Кемаля, дружба с Советской Россией соответствовали интересам всего турецкого народа и содействовали победе турецкой национальной революции. Впервые в истории турецкая буржуазия стала правящим классом.
Победа над иностранной интервенцией создала реальные условия для радикального преобразования государственной власти: в 1922 г. был ликвидирован султанат и в 1923 г. провозглашена Турецкая республика.
Национально-освободительная революция в Турции одержала победу. В. И. Ленин, высоко оценивая значение успехов турецкого народа в антиимпериалистической борьбе, говорил в своей речи 28 февраля 1921 г.: «...турецким рабочим и крестьянам удалось показать, что отпор современных народов против хищничества вещь, с которой надо считаться, и тот грабеж, на который империалистские правительства осудили Турцию, вызвал отпор, заставивший самые мощные империалистские державы убрать руки прочь» *.
* В. И. Ленин, Речь на заседании Пленума Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов 28 февраля 1921 г., — Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 354.
106

После прихода турецкой буржуазии к власти стали особенно ярко проявляться ее двойственность и ограниченность ее прогрессивных потенций. При проведении внутренних социальных преобразований, при решении задач буржуазно-демократической антифеодальной революции турецкие национал-революционеры остановились на полпути. Йх внутренняя политика исключала возможность участия широких масс рабочего класса и крестьянства в управлении страной. Турецкий крестьянин, вынесший на своих плечах главную тяжесть антиимпериалистической борьбы и названный Кемалем «господином крестьянином», по существу остался в бесправном положении.
Мало изменилось положение рабочего класса Турции. Новое правительство в рассматриваемый период не приняло ни одного акта, защищающего права трудящихся. Созданная во время национальной революции Коммунистическая партия Турции подвергалась гонениям. 28 января 1921 г. в Трабзоне турецкие реакционеры убили и бросили в море руководителей рабочего класса Турции — М. Субхи и его соратников.
Идеология кемализма основывалась на отрицании существования в турецком обществе классов и классовой борьбы. Это служило идеологическим оправданием антидемократических законов, направленных против рабочих организаций и партии.
Внутренние преобразования кемалистов с самого начала затрагивали преимущественно область права, культуры и быта. Аграрный и крестьянский вопросы по существу не были даже поставлены. Все это неизбежно вело к сужению социальной базы турецкой революции. С укреплением экономических и политических позиций национальной буржуазии стали также расти противоречия между нею и средними слоями. В период борьбы против иностранной оккупации, за утверждение политического суверенитета страны национальная буржуазия опиралась на средние слои и в известной мере на крестьянство, из которого рекрутировалась армия; представители средних слоев города составляли большую часть рядовых членов турецких буржуазных организаций и оказывали серьезное влияние на политику буржуазного руководства. Однако, придя к власти, турецкая буржуазия стала постепенно отстранять средние слои от управления страной. В то же время она стремилась сохранить их в качестве социальной опоры, полностью подчинив их своему идейному влиянию.
Во всем этом проявилась глубокая двойственность турецкой национальной буржуазии, которая выступала Против последовательного, радикального буржуазно-демократического переворота, но вместе с тем сохраняла в известной мере свои антиимпериалистические тенденции.
Более ограниченными были прогрессивные потенции иранской буржуазии. Революционное антиимпериалистическое
107

движение в Иране возглавили буржуазные и мелкобуржуазные националисты и близкие к ним представители патриотически настроенного духовенства. Однако силы их были разобщены. Иранская революция 1905—1911 гг., как известно, потерпела поражение. Экономические и политические позиции иранской национальной буржуазии оставались еще очень слабыми. Интересы развития капитализма были представлены в Иране прежде всего крупным торговым капиталом и связанными с ним либеральными землевладельческими слоями. Национальные торговые капиталисты и связанные с ними землевладельческие слои имели острые противоречия с иностранным капиталом, с империализмом, но были враждебны массовому движению.
Основной движущей силой восстаний в Иранском Азербайджане и Хорасане была городская беднота и средние слои, в Гиляне — крестьянская беднота. Возглавившие эти восстания националисты, связанные с национальной буржуазией и интеллигенцией, в том числе с патриотическим офицерством, и сотрудничавшие с патриотически настроенными землевладельческими элементами, боялись самостоятельной революционной активности рабочего класса, хотя подчас (например в течение ограниченного периода в Гиляне) и шли на создание единого фронта с иранскими коммунистами. Революционный буржуазный и мелкобуржуазный демократизм в качестве самостоятельного политического течения в Иране еще не сложился, хотя различные мелкобуржуазные течения играли важную роль, особенно в движениях национальных меньшинств Ирана.
В апреле 1920 г. началось восстание в Иранском Азербайджане. Его возглавил шейх Мохаммад Хиабани, лидер организации «Партия демократов». За его плечами был опыт участия в революции 1905—1911 гг. и в борьбе против турецкой оккупации Иранского Азербайджана в 1917 г.
Восставшие захватили власть в Тебризе и объявили о создании правительства «Азадистана» («Страны свободы», куда входили районы Иранского Азербайджана). Восстание было направлено против деспотизма шахского двора и против английских колонизаторов. Хиабани и его организация не осмелились, однако, раздать оружие из захваченных ими арсеналов народу, они стремились добиться у шаха Ирана автономии для «Азадистана» без опоры на общенародную борьбу. Не было предпринято также никаких шагов для установления дружеских отношений с Советской Россией и Советским Азербайджаном, что имело для повстанцев тяжелые последствия. Шах воспользовался нерешительностью восставших и двинул против них свои войска. Жестокие бои длились много дней. В жарком уличном сражении в Тебризе погиб и сам Хиаба-
108

ни. Просуществовав менее девяти месяцев, «Азадистан» оыл разгромлен силой англо-шахского оружия.
Второе выступление городских слоев и офицерства Тебриза, в феврале 1922 г., было возглавлено полковником Лаху-
ти выдающимся революционным деятелем и национальным
поэтом.
Восставшие укрепились в Тебризе, требовали независимости страны, проведения демократических реформ и отстранения Реза-хана. Однако они не смогли противостоять стянутым к городу военным подразделениям и потерпели поражение.
Восстание в Гиляне, начавшееся почти одновременно с выступлением Хиабани, возглавил известный лидер иранских националистов Кучек-хан — руководитель повстанческого движения 1912—1916 гг. Он опирался на анархически настроенную иранскую мелкобуржуазную интеллигенцию и организацию курдской крестьянской бедноты и требовал свержения правительства шаха и установления подлинной независимости страны.
Кучек-хан высоко оценивал Октябрьскую революцию и понимал значение ирано-советской дружбы для будущего своей страны. На митинге в Реште 4 июня 1920 г., на котором присутствовали советские представители, он говорил: «Яркий свет зажегся -в России, но .первоначально мы были так ослеплены его лучами, что даже отвернулись от него. Но теперь мы поняли все величие этого лучезарного светила. Если лампа, горящая в России, затухнет, то у персидского народа нет спичек снова зажечь ее. Поэтому все усилия персидского народа должны быть направлены [к] союзу [с] Советской Россией. В знак тесного союза с русскими большевиками я обнимаю и целую представителей Советской России».
Восставшие сформировали под руководством Кучек-хана летом 1920 г. революционный совет и национальное правительство, куда вошли представители различных политических направлений. Однако в сгГлу внутренних разногласий этот единый антиимпериалистический фронт в Гиляне просуществовал недолго.
Входившие в правительство Кучек-хана коммунисты в 1920 г. требовали не только конфискации земли у всех землевладельцев, включая кулаков, но и конфискации средств производства и имущества у всей буржуазии, в том числе и национальной. Находясь под влиянием левацких настроений, некоторые иранские коммунисты полагали в то время, что «революция в Персии от национального движения перейдет к социальной революции..., что революция в Персии должна идти под флагом социальной революции».
31 июля 1920 г., когда Кучек-хан был занят подготовкой похода на Тегеран, группа этих коммунистов и анархистской
109

интеллигенции произвела переворот, арестовала членов правительства— сторонников Кучек-хана и образовала Совет народных комиссаров. Кучек-хан оставил командование войсками и с сохранившими ему верность повстанческими отрядами скрылся в леса. Совет народных комиссаров Гиляна объявил о проведении немедленной социалистической революции. Началась массовая конфискация земли и других средств производства у помещиков, богатых крестьян и городской буржуазии. Подверглось давлению и мусульманское духовенство. Это привело к губительной для национальной революции изоляции новой власти.
Осуществление левацкой политической линии вызвало протест подавляющего большинства иранских коммунистов и было осуждено на съезде народов Востока, созванном, как отмечалось, по инициативе Коминтерна в 1920 г. Осенью 1920 г. был образован новый ЦК ИКП, руководителем которого был избран Хайдар-хан. ЦК разработал программный документ о социально-экономическом положении страны, отметивший, что «Иран находится на переходной ступени от патриархальнородового и феодального быта к капитализму». В марте 1921 г. состоялось объединенное совещание всех организаций и групп, готовых принять участие в борьбе против английских оккупантов и шаха. На нем было образовано коалиционное правительство, председателем которого вновь стал Кучек-хан; Хайдар- хан занял пост комиссара по иностранным делам.
Однако противоречия между Кучек-ханом и коммунистами оказались сильнее тенденции к единству, острые разногласия раскололи силы участников антиимпериалистической борьбы. Кучек-хан оставался врагом империалистов, но страх перед революцией и стремление устранить соперников на пути к власти толкнули его на выступление против иранских коммунистов, что на деле было изменой задачам национальной революции.
29 сентября 1921 г. во время заседания правительства были схвачены и расстреляны Хайдар-хан и другие коммунисты. Одновременно по всему Гиляну многие буржуазные и мелкобуржуазные националисты выступили против коммунистических организаций, не останавливаясь перед физической расправой с их руководителями и членами. Национальной революции был нанесен смертельный удар. Был уничтожен один из самых боевых отрядов освободительного движения, раскол единого фронта восставших лишил их способности успешно противостоять силам реакции. Воспользовавшись слабостями движения, шахское правительство нанесло ему сокрушительный удар. В конце 1921 г. отряды Кучек-хана, разбитые войсками шаха, в нескольких сражениях были рассеяны, а сам Кучек-хан был убит.
ПО

Третье крупное восстание, в Хорасане, возглавил полковник Мухаммед Таги-хан Лаесиан, представитель свободомыслящей части иранского офицерства, оппозиционного шаху и испытывавшего серьезное влияние радикально настроенных деятелей из средних слоев.
Таги-хан, выступивший против связанного с империалистами губернатора Хорасана — Кавама ос-Салтане, опирался на созданный в Мешхеде Национальный комитет, который отражал преимущественно интересы националистической интеллигенции и офицерства Хорасана. Комитет выставил требование освободить страну от засилья англичан и власти феодалов, созвать меджлис и провести демократические реформы (гарантировать свободу слова, печати, развитие национального образования). Таги-хан и Национальный комитет не были связаны с крестьянством, но одновременно с их выступлением вспыхнули стихийные крестьянские волнения. Против восставших были двинуты отряды ханов курдских племен и регулярные войска, и хорасанское восстание также 'было подавлено.
Однако полностью задушить освободительное движение в Иране империалистам и феодальной реакции не удалось. Разгром империалистической интервенции и установление Советской власти в Закавказье и Закаспии, успехи освободительных войн в Афганистане и Турции и антиимпериалистические восстания на севере Ирана способствовали подъему антиимпериалистического демократического движения в Тегеране и других районах страны.
Крупная торговая буржуазия и связанные с ней помещики, втягивавшиеся в капиталистический оборот, также были заинтересованы в освобождении страны от полуколониальной зависимости, грозившей колониальным закабалением, и в отстранении от власти всех сил проанглийской феодальной реакции. Их представителем выступил Реза-хан, постепенно сосредоточивавший в своих руках всю власть в стране.
Будучи носителями интересов растущего капиталистического уклада в Иране, сторонники Реза-хана по существу стояли на позициях ограниченного, реформистского буржуазно-либерального национализма, склонного к соглашению с реакцией. В противоположность мелкой и средней национальной буржуазии отдельных областей Ирана (Иранского Азербайджана, Гиляна, Хорасана) блок крупной торговой буржуазии и помещиков, возглавлявшийся Реза-ханом, относился резко враждебно к любой форме массовой демократической антиимпериалистической и антифеодальной борьбы, предпочитая прямой опоре на массы верхушечный компромисс с феодально-монархическими группировками.
Глубокая противоречивость позиции буржуазно-помещичьих националистов нашла свое отражение в политике Реза-ха-
111

на. Будучи по роду своей воинской службы в рядах казачьей бригады одним из участников жестоких расправ шахского режима над народными освободительными восстаниями, Реза- хан в то же время резко выступал против кабального англо- иранского договора и поддерживал в 1922—1923 гг. кампанию за свержение династии Каджаров. Фактически придя к власти после государственного переворота 1921 г., он вел борьбу с феодальной раздробленностью, за централизацию управления и введение буржуазных порядков, за укрепление независимости иранского государства.
Таким образом, благодаря благоприятной ситуации, создавшейся после победы Октябрьской революции в России, и героической борьбе иранского народа Иран отстоял свой национальный суверенитет. Вместе с тем в области внутреннего социального развития возможности пришедших к власти буржуазно-помещичьих группировок были крайне ограничены, что затрудняло создание социально-экономических условий, необходимых как для закрепления независимости, так и для быстрого продвижения по пути развития капиталистических производительных сил.
Двойственность и непоследовательность буржуазного национализма ярко проявилась и в тех странах Востока, которым не удалось в период послеоктябрьского подъема освободиться от колониальной или полуколониальной зависимости. • В Индии в этот период национальная буржуазия выдвинула выдающихся деятелей, вставших во главе антиимпериалистической борьбы, и выработала особую форму этой борьбы— кампанию всеобщего гражданского ненасильственного сопротивления иностранному господству. Идеи непротивления злу насилием и тактика ненасильственного сопротивления колониальным властям легли в основу теории и практики индийского национализма, связанного с именем М. Ганди — идеолога и руководителя национально-освободительного движения в стране с 1919 по 1947 г. (отсюда и широко распространенный термин — идеология гандизма).
Мохандас Карамчанд Ганди родился в Индии в 1869 г. После получения образования в Лондоне он проработал около 20 лет адвокатом крупного индийского торгового дома в Южной Африке. Он вернулся в 1915 г. на родину уже сравнительно зрелым политическим деятелем. Его имя было хорошо известно индийской интеллигенции, внимательно следившей за первой в истории национально-освободительного движения кампанией гражданского неповиновения колониальным властям (сатьяграха), которую М. Ганди провел в Южной Африке в защиту прав индийской общины. В отличие от прежних лидеров Конгресса Ганди отчетливо понимал, что добиться каких бы то ни было уступок от колониальных властей можно, толь¬
112

ко опираясь на массовое движение, но для этого надо придать борьбе народа организованный характер. Он считал необходимым поставить ее под контроль Конгресса.
Предложенные Ганди кампании массового активного, но ненасильственного сопротивления властям в самых различных областях государственной и общественной жизни должны были, по его замыслу, исключить революционное классовое насилие индийских трудящихся. Используя философию индуизма для теоретического обоснования своей тактики, он утверждал, что насилие вообще, безотносительно к своей природе и целям, противоречит духу индийцев. Учение Ганди о ненасильственной борьбе против империализма было неотделимо от идеи гармонии классовых интересов в этой борьбе. Путь революционной России он считал неприемлемым для Индии и выразил эту мысль в своем известном заявлении «Индия не хочет большевизма». Он отрицал любую форму насильственной революционной классовой борьбы и в первую очередь классовой борьбы индийского пролетариата. В то же время он постоянно подчеркивал, что нельзя добиться успехов в завоевании самоуправления, не пробудив национальное самосознание забитых и отсталых индийских масс, а это в свою очередь невозможно без улучшения их положения. Его идеи о гармонии классовых интересов были неразрывно связаны с представлениями об улучшении положения крестьянства путем возрождения сельского домашнего прядения и нравственного усовершенствования крупных землевладельцев и капиталистов, с тем чтобы они добровольно отказывались от излишков земли и капитала в пользу нуждающихся масс. «Я не считаю капитал врагом труда,— писал Ганди, — я считаю их координацию вполне возможной. Деятельность по организации трудящихся, которой я занимался... никоим образом не была враждебной капитализму». Он выдвинул тезис о социальном мире и добровольной опеке помещиков над крестьянами и капиталистов над рабочими, проповедовал аскетизм как сознательное и добровольное ограничение потребностей, а прялку считал средством борьбы против бедности. Свою задачу он видел в организации производства домотканой материи и нахождении средств для ее сбыта, с тем чтобы обеспечить работой полуголодных индийских крестьян. На практике он поддерживал создание собственной промышленности, а его призыв к всемерному развитию своего производства (свадеши) служил интересам национальной буржуазии. Вместе с тем он не противопоставлял промышленное капиталистическое развитие развитию мелкого производства и постоянно подчеркивал, что в такой стране, как Индия, только сочетание современной промышленности с мелким производством может обеспечить работу и благосостояние огромных масс населения. Эти идеи отвечали соци¬
Заказ 1006
113

альной психологии крестьянства и чаяниям городских средних слоев. Не случайно он добился, что изображение прялки стало символом независимой Индии, а ношение домотканой одежды — признаком верности национальным идеалам.
Обосновав, как отмечалось выше, свои социальные и философские концепции философией индуизма, Ганди реформировал эту философию таким образом, что она сохранила особенности религиозного мировоззрения, близкого народным массам, впитала их религиозные представления и тем соответствовала их восприятию. В приверженности религиозным традициям реформированного индуизма Ганди увидел путь к сердцам масс и могучее средство сплочения народа для сопротивления иноземному господству. В домотканой набедренной повязке, с посохом в руке, сопровождаемый сторонниками, ходил он по всей стране, заходил в хижины крестьян, посещал убогие кварталы городской бедноты, где пропагандировал свои идеи. Он смело выступал в защиту самой угнетенной, обездоленной и отвергаемой всеми кастами части индийского населения — неприкасаемых (хариджанов).
Индуистская окраска гандизма составляла его серьезную слабость, сужая его значимость, хотя сам Ганди был искренним и страстным поборником единства в антиимпериалистической борьбе представителей всех религиозных верований Индии — индусов, мусульман, сикхов, парсов и др. «В моих правилах жизни, — говорил Ганди, — я не провожу различия между людьми различных вероисповеданий, как и между людьми различных рас. Для меня „Человек есть человек44, и этим все сказано».
Призывы Ганди получили горячий отклик среди индийцев. Он быстро завоевал популярность и стал выдающимся лидером национально-освободительного движения. Особенно большое влияние оказал Ганди на мелкую городскую буржуазию, в «первую очередь мелкобуржуазную интеллигенцию. В условиях этнической и настовой разобщенности и религиозных различий гандизм стал идеологией общенационального, общеиндийского антиимпериалистического единства. Однако если идеи сплочения индийцев в массовой антиимпериалистической борьбе отвечали общенациональным целям, то идеи классового мира объективно служили прежде всего интересам буржуазии и отчасти землевладельцев и во многом замедляли формирование классового самосознания рабочего класса и всех трудящихся. В то же время социальные идеи Ганди, содержавшие конкретные предложения о путях облегчения судеб народных масс, при всей своей утопичности соответствовали уровню сознания индийских крестьян и ремесленников. Поэтому они находили у них широкий отклик и служили средством пробуждения их политической активности. Как своеобразная специ¬
114

фически индийская форма антиимпериалистической идеологии,.- безусловно способствовавшая антиколониальному единению: индийцев и мощному подъему национально-освободительной борьбы, гандизм, несмотря на свою идейно-политическую двойственность, в этот период сыграл глубоко положительную роль. Все прежние субъективистские наслоения в оценке гандизма, связанные с определенными временными и личными воззрениями различных политических деятелей и авторов как в среде марксистов, так и вне ее, сняты самой историей.
Первую в истории Индии кампанию гражданского неповиновения М. Ганди объявил 'под влиянием начавшегося в послеоктябрьский период подъема национально-освободительного движения и открытого проявления народного недовольства в стране. Забастовки рабочих, происходившие в крупных промышленных центрах, и охватившее ряд районов Центральной и Северной Индии крестьянское движение неизбежно приобретали яркую антиимпериалистическую окраску.
Особенно накаленной для колонизаторов оказалась обстановка в Пенджабе. Именно в этой провинции Индии в годы войны рекрутировались основные контингенты англо-индийской армии. Здесь было больше, чем в других районах, вернувшихся с фронта солдат. Население Пенджаба внимательно следило за борьбой народов соседнего Афганистана против английских колонизаторов и жадно ловило вести о революционных событиях в России. Пенджабский поэт М. Икбал призывал в своих стихах «прислушаться к голосу рабочего России» и подняться на борьбу с иноземным игом. Английские власти, не без основания полагая, что революционный взрыв в этой важной в военно-стратегическом отношении провинции для них особенно опасен, использовали первый же повод для жестокой расправы с индийскими патриотами.
В апреле 1919 г. произошла кровавая бойня в Амритсаре; изобличившая перед всем миром жестокость английских властей в Индии. По приказу генерала О’Даера было убито и ранено около тысячи мирных граждан, собравшихся на митинг на площади Джалиаквала Баг в знак протеста против закона Роулетта.
Ответом на трагические события в Амритсаре был подъем антиимпериалистического движения во всей Индии. В самом Пенджабе созданная национальными революционерами и пенджабцами — солдатами англо-индийской армии, вернувшимися с фронтов империалистической войны, организация «Дан- да фаудж» («Армия дубинок») призывала к вооруженной борьбе. «О братья индусы, мусульмане и сикхи, вступайте немедленно в армию „Данда“ и храбро боритесь против английской нечисти!» — гласили ее листовки. В провинции свирепствовали военно-полевые суды и проводились массовые экзеку¬
8*
115

ции, но борьба против английских властей не прекращалась. Революционные выступления имели место и во многих других частях страны. Массовые антиимпериалистические митинги и демонстрации были организованы в крупнейших городах Индии— Бомбее и Калькутте. В течение двух дней (10—11 апреля 1919 г.) находился фактически в руках бастующих рабочих крупный промышленный центр Гуджарата г. Ахмадабад.
В 1920 г. Индийский национальный конгресс объявил кампанию гражданского неповиновения английским властям. Она приняла массовый характер и проходила под лозунгом предоставления Индии самоуправления. Несмотря на попытки английских властей противопоставить друг другу различные религиозные общины и касты, индусы и мусульмане выступали совместно.
Специфической формой антиимпериалистической активности мусульман стало халифатское движение. Его руководители выставили лозунг защиты от империалистов турецкого халифа как >главы мусульман — символа былой независимости мусульманских государств и единства всего мусульманского мира. Широкие народные массы воспринимали лозунги защиты халифата как призыв к борьбе против британского господства в Индии. Халифатское движение стало частью индийского антиимпериалистического подъема, одной из характерных черт которого было индусско-мусульманское единство. В официальном докладе английских колониальных властей о событиях 1919—1922 гг. сообщалось о потрясающих, совершенно необычных для Индии и весьма опасных для британских колонизаторов новых явлениях в общественной жизни и борьбе: «На этот раз в момент всеобщего возбуждения даже низшие классы решили позабыть о существующих различиях. Происходили необычайные сцены братания. Индусы публично принимали воду из рук мусульман, и наоборот. Индусско-мусульманское единство было лозунгом процессий, написанным на знаменах или выкрикивавшимся демонстрантами. Индусским лидерам разрешалось выступать с речами в мечети».
Под руководством Ганди Индийский национальный конгресс, возглавив начавшийся стихийно подъем массового антиимпериалистического движения и придав ему организованную форму еатьяграхи, быстро превращался в массовую общеин- диискую политическую организацию.
В декабре 1920 г. Индийский национальный конгресс собрался на сессию в Нагпуре, чтобы дать оценку бурным событиям в стране и определить задачи и тактику партии в новых условиях.
Целью партии делегаты провозгласили достижение независимости (сварадж). Ганди сформулировал эту цель как «сварадж в рамках империи, если возможно, и вне, если необходи¬
116

мо». Сессия приняла также решение об изменении организационной структуры партии. Было положено начало превращению Конгресса в партию, имеющую первичные организации на местах. Для руководства партией сессия избрала исполнительный орган — Рабочий комитет из 15 членов. Для проведения объявленной партией массовой кампании несотрудничества с колониальными властями было решено образовать 150-тысячный корпус волонтеров. В принятой впервые в истории Конгресса специальной резолюции по рабочему вопросу сессия выразила симпатию пролетариату Индии и поставила перед кон- грессистами задачу организации ненасильственной борьбы рабочих за экономические и политические права под руководством Конгресса. В резолюции по крестьянскому вопросу указывалось на необходимость привлечения крестьян к деятельности Конгресса и создания в деревнях партийных организаций. Позднее один из видных конгрессистов Ч. Р. Дас заявил по поводу вовлечения рабочих и крестьян в Национальный конгресс: «Мы слишком долго проявляли медлительность в этом вопросе. Если Конгресс окажется неспособным выполнить свой долг, в стране появятся организации рабочих и крестьян, обособленные от него, оторванные от борьбы за сварадж. В атмосферу мирной революции они неизбежно внесут классовую борьбу... Если Конгресс хочет избежать такой плачевной перспективы, тогда давайте возьмем дело рабочих и крестьян в свои руки...».
Сессия в Нагпуре имела большое значение для всей последующей политической борьбы Национального конгресса. Она показала, что эта партия по своему составу, политической линии и тактике перестала быть организацией исключительно узкой группы буржуазии и либеральных помещиков, какой она была раньше. Конгресс по-прежнему выражал классовые интересы национальной буржуазии, но он, вовлекая в свои ряды огромные массы крестьянства, городских средних слоев, часть рабочих, значительно расширил свою социальную базу и уже в силу одного этого отражал в своих программных требованиях общенациональные интересы, не исключая при этом и известный минимум интересов народных низов.
Изменилась и тактика борьбы. Конгрессисты вышли на улицы, приняли активное участие в демонстрациях, митингах. Своеобразными формами антиимпериалистической борьбы, рожденными политическим опытом гандизма, явились сатьяг- раха и хартал. В дни сатьяграхи объявлялся бойкот иностранных товаров, английские ткани и одежда сваливались на площадях и поджигались, чиновники-индийцы отказывались от исполнения своих обязанностей в колониальном государственном аппарате. Во время хартала закрывались индийские магазины, лавки, бойкотировались правительственные учреждения,
117

прекращалась работа на фабриках и заводах, замирала вся жизнь.
Конгресс призвал население бойкотировать выборы в колониальные законодательные органы, проводившиеся в стране в соответствии с реформами Монтегю — Челмсфорда, и десятки тысяч людей не пошли к избирательным урнам. Когда в феврале 1921 г. открылась первая сессия центрального Законодательного собрания Индии, ни один из руководителей Конгресса в ней не участвовал.
В 1920—1922 гг. по всей стране прокатилась волна массовых антиимпериалистических и антифеодальных выступлений крестьянства. Наибольший размах крестьянское движение приобрело в Пенджабе, Соединенных провинциях и на юге Индии, в Малабаре.
Выступления крестьян начинались стихийно и были зачастую облечены еще в религиозную форму. В Пенджабе борьба против помещиков приняла форму движения крестьян секты «Акали», по имени которой было названо все движение. Поскольку власти оказывали открытую поддержку помещикам, движение носило ярко выраженный антиимпериалистический характер.
На Малабарском побережье крестьяне, значительную часть которых составляли мусульмане, называемые здесь мопла, восприняли лозунг борьбы за самоуправление как призыв к созданию независимого мусульманского царства. Их выступление против индийских помещиков и английских плантаторов, на землях которых они работали в качестве бесправных арендаторов и батраков, принявшее религиозную окраску, напугало власти. Восставшие в 1921 г. крестьяне-мопла овладели районами Эрнад и Воллуванада и провозгласили создание халифатского царства. Мопла боролись против англичан с оружием в руках. Однако силы были слишком неравными. Крестьяне с самодельными ножами, охотничьими ружьями и несколькими винтовками не могли противостоять регулярным войскам. Свыше 30 тыс. мопла вынуждены были в конце концов сдаться. Колонизаторы жестоко расправились с ними.
Разгромлено было и крестьянское движение в Соединенных провинциях. В 1921—1922 гг. там возникла крестьянская организация «Эка» («Единство»), которая призывала бороться за улучшение положения бесправных арендаторов и создала отряды крестьянских волонтеров, оказывавших сопротивление властям.
Конгресс еще не овладел полностью массовым движением. Превращение гандизма в господствующую идеологию только началось. Стихийные выступления крестьянских масс в Пенджабе, Соединенных провинциях, на юге Индии и революционная борьба индийского пролетариата свидетельствовали о том,
118

что Конгрессу далеко не везде удавалось направить активность масс в русло ненасильственного сопротивления. Когда всеобщая стачка бомбейского пролетариата стала перерастать тесные рамки гражданского неповиновения и ненасильственного сопротивления, когда в ответ на террор колонизаторов в фабричных пригородах Бомбея стали воздвигаться баррикады, а рабочие начали организовываться в боевые дружины, Ганди, в соответствии со своим мировоззрением и тактикой и отчетливо понимая возможность насильственной революции, обратился к Рабочему комитету Конгресса с воззванием, в котором с тревогой писал: «Я не чувствую себя вполне способным контролировать этот дух и держать его в определенных рамках. Рабочий комитет должен обратить внимание на создавшееся положение и решить, можно ли поощрять гражданское неповиновение, пока мы не добились полного контроля над массами».
Антифеодальные и антиимпериалистические выступления трудящихся побудили Ганди, рассматривавшего тактику ненасилия не только как средство антиколониальной борьбы, но и как средство сдерживания народного гнева, как противовес революционному насилию, объявить о прекращении кампании гражданского неповиновения. Непосредственным поводом послужили события в местечке Чаури-Чаура (Соединенные провинции), где в феврале 1922 г. крестьянские волонтеры в ответ на жесточайшие репрессии английских властей против мирного населения напали на полицейский участок, убили и сожгли находившихся там полицейских. Ганди резко осудил действия крестьян. Конгресс принял резолюцию, в которой говорилось, что кампания гражданского неповиновения прекращается из- за неподготовленности масс к ее мирному проведению.
Резолюция Конгресса вызвала недовольство его лево настроенных деятелей, которые стали оформляться в качестве относительно самостоятельной политической силы. Внутри партии начались расхождения между различными группировками по вопросу тактики и форм дальнейшей борьбы. Часть левых националистов вышла из Конгресса.
Используя эти расхождения, английские колониальные власти повсеместно развернули кампанию жестокого террора и одновременно усилили политику противопоставления различных национальных и политических групп для раскола изнутри национальных сил страны. Революционное движение, охватившее почти все социальные слои Индии, а географически — почти всю страну и сильно поколебавшее колониальный режим, было с трудом подавлено колониальными властями. После 1922 г. наступил временный спад общеиндийского национально-освободительного движения.
Революционный подъем в Индии оказал непосредственное влияние на оживление национально-освободительного движе¬
119

ния в Бирме. Сюда, так же как и в Индию, проникли вести о Великой Октябрьской социалистической революции. В бирманской национальной печати стали появляться статьи о событиях в России, о социализме. Как отмечал впоследствии крупнейший писатель и общественный деятель Бирмы Такин Кодо Хмайн, «после Великой Октябрьской социалистической революции борьба бирманцев за национальную независимость разгорелась с новой силой».
В 1917—1918 гг. под руководством Буддийской ассоциации молодежи (основанной еще в 1906 г.) усилились антианглий- ские волнения в связи с так называемым башмачным вопросом— ношением европейцами обуви в буддийских храмах, оскорблявшим религиозные и национальные чувства бирманцев.
Отказ британских властей распространить на Бирму провозглашенные в Индии реформы .Монтегю — Челмсфорда и их стремление навязать ей «план Крэддока», отрицавший даже видимость самоуправления, послужили непосредственным поводом для подъема массовой антиимпериалистической борьбы. Началось забастовочное движение. В августе 1919 г. произошла первая крупная забастовка докеров в Рангуне. Антианг- лийские восстания и волнения происходили и на окраинах Бирмы (среди племен чинов, в Шанских княжествах).
В 1920 г. по инициативе молодежи был создан Генеральный совет бирманских ассоциаций (ГСБА), первая в стране общенациональная организация, превратившаяся в сравнительно массовую партию. Она включала представителей крестьян, средних городских слоев, а также буржуазно-помещичьих националистов; последние были сильны в руководстве партии. У радикально настроенной мелкобуржуазной интеллигенции нередко возникали противоречия с умеренным руководством ГСБА.
Генеральный совет 'бирманских ассоциаций сыграл важную роль в национально-освободительном движении в Бирме 20-х годов.
Так, на съезде в Мандалае ГСБА принял резолюцию с требованием самоуправления Бирмы. Поскольку при этом не было указано, о каком самоуправлении идет речь (в рамках Британской империи или вне их), данная резолюция была равносильна требованию независимости Бирмы.
ГСБА руководил кампаниями бойкота всего того, что было связано с колониальным угнетением (английской администрации, создаваемых англичанами конституционных органов, анг- глийских товаров, английского образования). Идея бойкота быстро распространились по всей Бирме.
Особенно широкий размах принял бойкот системы и учреждений «колониального просвещения».
120

В августе 1920 г. английские власти вынуждены были принять решение о создании Рангунского университета (до тех пор в Бирме своих университетов не было). Ряд положений закона о новом университете (трудности приема, дороговизна обучения, недемократичная система управления, невнимание к изучению национальной истории и национального языка) вызвал недовольство студентов, потребовавших изменения закона. Однако власти отказались считаться с национальными чувствами бирманской молодежи. В ответ 4 декабря 1920 г. начался знаменитый «университетский бойкот», охвативший тысячи школ и колледжей и всколыхнувший всю страну. Повсюду стали создаваться национальные школы. Несотрудничество с английскими властями приняло повсеместный и сравнительно организованный характер. В деревне крестьяне рассматривали движение несотрудничества как движение антиналоговое, они бойкотировали сборщика налогов, деревенского старосту, колониальный суд, появлялись все новые тайные крестьянские общества. Выросло число стачек рабочих, антиимпериалистических выступлений интеллигенции. Политические организации и население бойкотировали приезд в Рангун принца Уэльского. Небывалый размах движения вынудил англичан ускорить проведение реформ и обратить особое внимание на привлечение к сотрудничеству умеренной части националистов.
Национальная буржуазия стала превращаться в руководящую силу также в отдельных странах Арабского Востока. Так, в период подъема борьбы народных масс Египта выросла политическая активность египетской буржуазии.
Египетская буржуазия и обуржуазившиеся помещики, разбогатевшие в годы войны на поставках различных товаров английской армии и выгодной продаже хлопка, стремились освободиться от экономической зависимости и добиться политических прав, которых они были до сих пор лишены. Поэтому, опираясь на декларации руководителей Антанты, обещавших самоопределение колониям, в ноябре 1918 г. 17 буржуазно-помещичьих политических деятелей образовали для посылки на Парижскую мирную конференцию делегацию (по-арабски — «вафд») во главе с Саадом Заглул-пашой, вице-председателем совещательного Законодательного собрания. Эта группа стала руководящим ядром новой националистической партии «Вафд», образованной весной 1919 г. «Вафд» требовал полной независимости, но с учетом иностранных интересов, с помощью Запада и при гарантии нейтральности Суэцкого канала. По всей стране развернулась кампания поддержки требований «Вафда», в частности сбор подписей под мандатом делегации Египта. Эта кампания и выдвинутый лидером «Вафда» Заглул-пашой лозунг: «Право выше силы, народ выше правительства» — во многом способствовали росту антиимпе¬
121

риалистического движения. Тогда колонизаторы начали репрессии против египетских националистов. 8 марта 1919 г. За- глул-паша и другие руководители «Вафда» были арестованы и высланы на Мальту. В ответ вспыхнуло упоминавшееся восстание феллахов и трудящихся городов. В районах восстания стали создаваться повстанческие комитеты, возглавлявшиеся радикальными представителями средних слоев. В некоторых местах эти комитеты назывались по-русски Советами. Тысячи феллахов двинулись из деревень в города, разрушая пути сообщения и средства связи. Многие города и села были временно захвачены повстанцами. В марте, а затем в декабре 1919 г. впервые против колонизаторов выступили совместно мусульмане и копты. Английские гарнизоны вынуждены были повсеместно отбивать атаки восставших.
Агитация вафдистов способствовала началу восстания, но руководить им «Вафд» не смог. Да он и не хотел вооруженной борьбы. Поэтому восстание протекало стихийно и неорганизованно, без участия египетской армии, без координации действий повстанцев из какого-либо единого центра и было подавлено в апреле 1919 г. после взятия англичанами Асуана.
Попытка Англии придать силу закона опубликованному проекту неравноправного договора с Египтом вызвала новое восстание в ноябре — декабре 1921 г. Однако буржуазные лидеры «Вафда», как и в 1919 г., остались в стороне от вооруженной борьбы. Это восстание также было стихийным и вскоре было подавлено. Тем не менее оно, как известно, вынудило Англию формально признать независимость Египта, хотя фактически ей удалось сохранить здесь свое господство.
Движение за расширение прав местного населения и за проведение конституционных реформ началось также в Тунисе и Алжире.
В Алжире в 1920 г. была создана первая национальная организация «Молодой алжирец». В том же году возникла первая национальная политическая организация в Тунисе — «Дустур» («Конституция»). У ее руководства стояли в то время местные буржуазно-помещичьи националисты. В 1920— 1922 гг. она возглавила антиимпериалистическое движение мелкой городской буржуазии, рабочих и крестьян и превратилась в ходе этого движения в массовую партию. В 1922 г. в связи с проведением французским правительством в Тунисе конституционных реформ партия «Дустур» раскололась на умеренную политическую организацию «Хизб», одобрившую реформы, и более радикальную, сохранившую старое название — «Дустур».
Стремление буржуазно-помещичьего руководства первых национально-политических партий и организаций опереться на массовое движение городских мелкобуржуазных слоев и
122

крестьянства становилось характерной чертой национально- освободительной борьбы не только в Азии, но и во многих странах Африки.
Рост влияния революционных сил в руководстве национально-освободительным движением. Во многих колониальных и зависимых странах мелкобуржуазное революционное движение играло важную роль в общей освободительной борьбе народов. В частности, оно имело серьезное значение в Индии и оказало некоторое влияние на идеологию гандизма. Однако, пожалуй, только в Индонезии и Китае революционные силы определяли в это время характер национально-освободительного движения в целом.
В Индонезии ведущей силой национально-освободительно: го движения выступили мелкобуржуазные демократы, а основной формой идеологии движения стал мелкобуржуазный национализм. Это определялось слабой классовой дифференциацией индонезийского общества и социальной природой самой индонезийской буржуазии.
Национальная буржуазия колониальной Индонезии на рубеже 10—20-х годов была преимущественно мелкой и средней; крупная буржуазия местной национальности отсутствовала. Обычный для буржуазии колониальной страны путь накопления капитала—в сфере посреднической торговли, помещичьего землевладения и ростовщичества с последующим частичным и довольно робким переливом капитала в промышленность—для индонезийской буржуазии был в целом закрыт. Компрадорские функции выполнял, как правило, китайский капитал (только в районах Индонезии, населенных минангкабау, выросла значительная прослойка местной компрадорской буржуазии). Во внутренней торговле и ростовщичестве прочные позиции занимали также китайцы и отчасти арабы. Современная капиталистическая система в Индонезии была представлена почти исключительно иностранным капиталом. Коренное население этой классической и наиболее старой колониальной страны было лишь рынком сбыта, источником дешевой рабочей силы и, наконец, просто людской массой, от которой нужно было очистить облюбованную колонизаторами земельную площадь. Иностранный капитализм — голландский колониализм — выступал и по отношению к индонезийской буржуазии как эксплуататорская система оккупантов, безудержно грабящих народ. Индонезийская буржуазия была настроена по преимуществу резко антиимпериалистически. Индонезийский городской буржуа, как правило, владел небольшой мастерской или был розничным торговцем. Этот обычно мелкий буржуа стремился удержаться в тех экономических сферах, которые не были монополизированы инонациональным капиталом. Любое колебание рыночной конъюнктуры могло отправить его в ряды город¬
123

ской бедноты. Представители сельской верхушки на Яве были преимущественно собственниками земли, рентополучателями. В яванском селе преобладали докапиталистические формы ренты. Только в районах преимущественного производства экспортных культур (в основном на Западной Суматре) шел быстрый рост сельской буржуазии. Промышленный и плантационный пролетариат, сложившийся на голландских предприятиях, вел борьбу против иностранного капитала, и индонезийский сельский буржуа, как и представитель городских средних слоев, чувствовал себя скорее союзником, чем противником индонезийского рабочего.
Таким образом, не удивительно, что в созданной в 1912 г. первой антиимпериалистической организации, выступившей за независимость страны, — «Сарекат ислам» (Союз ислама) — задавала тон мелкобуржуазная интеллигенция. Идеология этой организации, по мере того как росла ее массовость, приобретала более четко выраженный революционно-демократический, народнический и антиимпериалистический характер. Религиозная общность рассматривалась руководителями этой организации как наиболее действенная форма антиимпериалистического сплочения.
Несомненно, что в «Сарекат исламе» наряду с революционно-демократическими силами было и крыло, образованное на- ционал-либеральными, собственно буржуазными элементами, склонными к компромиссу с колонизаторами. Но классовые противоречия внутри этой организации до начала 20-х годов почти не выступали на поверхность, и представленные в ней различные социальные силы еще не противостояли друг другу в политической борьбе.
В условиях подъема национально-освободительного движения, связанного с революционными событиями в России и Западной Европе, в ходе кампании протеста против конституционных маневров и репрессий голландских властей «Сарекат ислам» постепенно набрал силу и превратился в массовую народную организацию. Еще во время войны эта партия выдвинула ряд общенациональных революционных требований, а в 1918 г. под влиянием Социал-демократического объединения она приняла на своем III конгрессе резолюцию о борьбе с «преступным капитализмом» и иностранным правительством как главными врагами индонезийского народа. При этом лидеры партии подчеркивали, что преступным следует считать любой капитализм, но в первую очередь иностранный. Авторитет партии среди населения значительно вырос. К началу 1919 г. сна насчитывала в своих рядах около 2 млн. рабочих, крестьян, представителей городских средних слоев и прежде всего радикальной интеллигенции. Пропаганда «Сарекат ислама» способствовала росту антиимпериалистических настроений. В 1919 г
124

в разных частях Индонезии (на Сулавеси, на Западной Яве) вспыхнули вооруженные антиголландские восстания.
В идеологии и деятельности «Сарекат ислама» постепенно усиливались антикапиталистические тенденции, облеченные в мусульманские формы. Это нашло отражение в новой программе «Сарекат ислама», принятой на его конгрессе в 1921 г. Все больше ощущался рост влияния индонезийских коммунистов.
Активизировалась деятельность и других политически* партий.
Старейшая национальная организация Индонезии «Буди утомо» («Высокая цель») впервые заявила, что ее целью является борьба за независимость страны.
Усилилось стремление индонезийских националистов к объединению. Возросла роль объединения партий для борьбы за конституцию и создание парламента — «Радикальной концентрации».
Радикально настроенные демократические слои мелкой буржуазии стали оказывать серьезное влияние на характер буржуазного национализма и расстановку классовых сил также в национально-освободительном движении в Китае. Эта страна уже пережила в 1911 г. свою первую буржуазную революцию. Тогда главной опорой китайской национальной буржуазии было крестьянство, благодаря чему буржуазия еще была способна представлять, говоря словами В. И. Ленина, «искреннюю, боевую, последовательную демократию» *. Однако, получив после революции 1911 г. в условиях усиления межимпериалистических противоречий в Китае и формальной политической независимости страны значительно большую возможность маневрировать для укрепления своих экономических и политических позиций, буржуазия постепенно сужала социальную базу своей политической власти и утрачивала боевой последовательный демократизм. Немаловажную роль сыграл при этом ее страх перед ростом под влиянием Октября самостоятельной политической активности китайского пролетариата.
Наиболее последовательным выразителем и хранителем революционно-демократических традиций китайского буржуазного национализма был Сунь Ят-сен. Он прошел сложный путь от умеренного буржуазного националиста до революционного демократа, оказавшегося способным выражать в известной мере не только антиимпериалистические устремления национальной буржуазии, но и интересы крестьянства и мелкобуржуазных слоев города и не боявшегося сотрудничества в ан¬
* В. И. Ленин, Демократия и народничество в Китае, — Полное собрание сочинений, т. 21, стр. 402.
125

тиимпериалистической борьбе с революционным рабочим классом и коммунистическим движением Китая, с Советским Союзом и международным рабочим движением.
Политическая мудрость Сунь Ят-сена проявилась в отношении китайской демократии к Великой Октябрьской социалистической революции. Еще летом 1918 г. Сунь Ят-сен направил В, И. Ленину телеграмму, в которой писал: «Гоминьдан выражает высокое уважение к трудной, замечательной борьбе членов революционной партии Вашей страны и еще более надеется, что революционные партии Китая и России сплотятся воедино и будут вести совместную борьбу».
Великая Октябрьская революция в России оказала большое влияние на эволюцию его взглядов, а опыт борьбы китайского народа заставил его пересмотреть организационные принципы, политическую тактику и идеологию возглавлявшейся им партии. Организация китайских националистов существовала еще до первой китайской буржуазной революции (с 1905 г.). В 1912 г. они основали партию Гоминьдан, которая несколько раз меняла свое название и превратилась в массовую политическую партию к 1923 г. В течение всего периода до 1927 г. она отражала в первую очередь интересы буржуазной демократии. Демократическое крыло китайских националистов выдвинуло лозунг открытой и решительной борьбы против империализма и требование провести революционные антимилитаристские преобразования в стране в целях создания парламентской республики.
Гоминьдан объединил в 1920—1923 гг. все патриотические силы Китая, способные к борьбе с империализмом и готовые к революционным преобразованиям социальной жизни. В осуществлении этой задачи Гоминьдану требовалось определить свое отношение к коммунистам. Среди членов правого крыла организации были противники союза с коммунистической партией. Но Сунь Ят-сен проявил в выработке новой тактической линии Гоминьдана большую прозорливость и последовательный боевой демократизм. «Если вы не будете сотрудничать с коммунистами, то я распущу Гоминьдан и сам вступлю в коммунистическую партию», — говорил он консерваторам. Гоминьдан установил сотрудничество с КПК, что содействовало созданию единого антиимпериалистического антимилитаристского фронта.
Опыт российских коммунистов глубоко изучался и учитывался Сунь Ят-сеном. Реорганизуя Гоминьдан в направлении его демократизации и формирования его как боевой авангардной политической партии, способной возглавить национально- освободительную революцию, Сунь Ят-сен говорил: «Мы должны учиться у России ее методам, ее организации, ее подготовке членов партии, только тогда мы можем надеяться на победу»*
126

Сунь Ят-сен дал новое толкование своим «трем народным принципам» —национализму, демократизму и народному благоденствию, которые были выдвинуты еще в 1905 г.
Ранее принцип национализма выражал борьбу китайской нации против маньчжурской династии. В новой интерпретации национализм стал означать борьбу китайского народа против империализма и китайского милитаризма за объединение страны. Принцип демократизма был определен как необходимость создания суверенной демократической республики, способной защитить свою независимость. Народное благоденствие— третий принцип Сунь Ят-сена — теперь имело также новое и весьма важное содержание: улучшение материального положения народа, осуществление лозунга «каждому пахарю — свое поле», ограничение крупного капитала в городе.
Антифеодальные и антиимпериалистические тенденции и стихийные социалистические устремления буржуазной и мелкобуржуазной революционной демократии нашли довольно полное отражение в учении Сунь Ят-сена. Как отмечал В. И. Ленин, «идеология боевого демократизма сочетается у китайского народника, во-первых, с социалистическими мечтами, с надеждой миновать путь капитализма для Китая, предупредить капитализм, а во-вторых, с планом и проповедью радикальной аграрной реформы»*.
Программные принципы Сунь Ят-сена имели огромное мобилизующее значение. Никогда еще перед китайским народом не выдвигались столь вдохновляющие и столь полно отражающие его чаяния лозунги. Они свидетельствовали о больших революционных потенциях мелкобуржуазной демократии Китая и создали благоприятные объективные и субъективные возможности объединения антиимпериалистических сил страны в общенациональный фронт.
Революционная крестьянская демократия у руководства национально-освободительным движением. Важным новым этапом в развитии национально-освободительного движения явилась антиимпериалистическая народная революция в Монголии, приведшая к созданию в 1924 г. Монгольской Народной Республики. Ее рождение стало возможным только благодаря победе социалистической революции в России, создавшей условия для революционного союза пролетариата более развитой страны с крестьянской демократией страны более отсталой. Живым воплощением этого союза был Д. Сухэ-Батор, прошедший сложный путь от бедного и неграмотного арата до кадрового рабочего, члена одного из наиболее передовых отрядов монгольского пролетариата начала XX в. — рабочих-набор- щиков, от солдата феодальной монгольской армии до профес-
* Там же, стр. 403.
127

сионального революционера, основателя Монгольской народно-революционной партии и народного государства.
Сухэ-Батор родился в 1893 г. в семье бедного арата в предместье Урги (ныне Улан-Батор). С 14 лет он начал работать по найму. Только к 16 годам он овладел грамотой. В 1912 г. Сухэ-Батор был призван в армию и окончил школу пулеметчиков. В многочисленных боях с проникавшими на территорию Монголии отрядами китайских милитаристов он проявлял большую находчивость и храбрость, за что имел несколько боевых наград и отличий. После окончания военной службы Сухэ-Батор поступил работать наборщиком в ургинскую русско-монгольскую типографию, где близко познакомился с русскими рабочими. Приобщение бывшего солдата к рабочему классу сопровождалось быстрым ростом его революционного сознания и политической активности.
Весть о победоносной Октябрьской социалистической рево люции в России пробудила в Сухэ-Баторе сознательное стремление к организованной борьбе за свободу монгольского народа.
Как только феодально-теократическое правительство Монголии узнало о событиях в России, оно закрыло русско-монгольскую границу и запретило всякие сношения с северным соседом. В это же время оно сговорилось с китайскими реакционерами, связанными с империалистами Японии. В начале 1919 г. в Ургу с согласия монгольского монарха — богдо-гэгэ- на — вступил отряд китайских войск. Началась военная оккупация страны и превращение ее в плацдарм империалистических диверсий против Советской России. 30 ноября 1919 г. правительство богдо-гэгэна под нажимом китайских милитаристов подписало обращение к правительству Китая с «просьбой» о включении Монголии в состав Китая. «Просьба» немедленно была удовлетворена. Монгольское правительство было распущено, армия разоружена, государственные учреждения ликвидированы. Статус автономного государства, завоеванный в 1911 г. в ходе национально-освободительного движения, был утрачен. Однако помешать проникновению в Монголию революционных идей оккупанты не могли. Освободительное движение поднялось на новую ступень.
В 1919 г. Сухэ-Батор организовал нелегальный революционный кружок, участники которого ставили своей целью освобождение страны от внутренних н внешних угнетателей. Вскоре в кружок Сухэ-Батора влился возникший примерно в это же время кружок другого монгольского революционера — X. Чойбалсана. На основе этого объединения и возникла первая монгольская революционная организация — Монгольская народная партия (с 1924 г. Монгольская народно-революционная партия).
128

Осенью 1920 г. при открытой поддержке японской военщины страну фактически оккупировали отряды русских белогвардейцев под командованием «барона Унгерна. Здесь, в Монголии, он начал готовить поход на Советскую Россию. Это дало толчок для перерастания освободительной борьбы аратов в народную революцию. Ее возглавила Монгольская народно-революционная партия.
В начале марта 1921 г. в Кяхте состоялся I съезд МНРП. Он избрал ЦК во главе с вождем монгольской революции Су- хэ-Батором. Принятое на съезде обращение к народу было программой партии вплоть до 1925 г- Своей основной задачей новая партия объявила борьбу за создание суверенного монгольского государства и передачу власти в руки народа.
Сразу же после съезда было сформировано Временное народное правительство, провозгласившее независимость страны, и создана Монгольская народно-революционная армия (МИРА), которая повела борьбу против оккупантов. 10 апреля Временное народное правительство обратилось за помощью к Советской России. Советский народ оказал военную помощь братскому монгольскому народу, и 6—7 июля части МИРА и Красной Армии освободили Ургу. 10 июля 1921 г. было образовано постоянное народное правительство, а Н июля в Урге состоялся массовый митинг, торжественно провозгласивший победу народной революции.
С самого начала своей революционной деятельности Сухэ- Батор убедился в неотделимости борьбы за независимость от борьбы против местных феодалов, за создание такого демократического государства, которое могло бы защитить интересы трудового аратства. В одной из первых листовок кружка Сухэ Батора говорилось: «Призываем всех честных аратов к борьбе за окончательную ликвидацию наследственной власти князей, за смену нынешнего безумного правительства, для выбора демократической власти, которая ныне существует в других странах, такая власть будет защищать интересы и права угнетенных аратов Монголии».
При этом Сухэ-Батор предостерегал своих соотечественников от опасности ориентации на страны капиталистического Запада. Он говорил, что Монголия в этом случае не сможет избавиться от рабства, что ориентироваться на капиталистические государства — «это значит, освободившись от пасти волка, попасть в тигровую пасть».
Будучи тесно связаны с русскими рабочими, Сухэ-Батор и другие монгольские революционеры понимали, что единственным надежным союзником их страны в борьбе за независимость мог быть только Советский Союз. В одном из первых обращений МНРП к народу говорилось: «Мы, представители партии, поднялись на борьбу потому, что монгольские князья
9 Заказ 1006
129

.. Районы формирования и действий партизанку}: -ских отрядов(1920-1921 гг.)
Направление ударов Монгольской народно- Щ революционной армии и советских войск
400км
I
t==> Действия белогвардейских войск
,е^,'С> Победа народной революции в Урге и других ^ главных пунктах страны
X Места важнейших боев
Монгольская народная революция 1921 г.
и ламы, в чьих руках находилась власть, не способны на такой шаг, они могут только угнетать монгольский народ. Они ослабили мощь государственной власти и в конце концов продали страну, отдав монголов в рабство китайским милитаристам. Наша партия (поднялась на 'борьбу против гаминов (китайских милитаристов.—Авт.) и послала своих представителей в Страну Советов с просьбой оказать помощь угнетенным аратам, помочь восстановить автономию и независимость страны и добиться свободы для народных масс».
Первым шагом МНРП и народного правительства была посылка делегации в Москву во главе с Сухэ-Батором и заключение с правительством Советской России соглашения об установлении дружественных отношений. Делегация была принята В. И. Лениным. Он дал высокую оценку монгольской народной революции и развернул перед монгольским народом перспективу некапиталистического развития.
Араты были основной движущей силой монгольской революции. С самого начала эта революция имела как антиимпериалистическую, так и антифеодальную направленность. На первом этапе революции (до 1921 г.) в ней приняли участие представители зарождавшейся монгольской буржуазии, а также часть местных феодалов, недовольных засильем китайских милитаристов и еще связанных с аратами патриархально-племенными узами.
В этих условиях для защиты интересов аратов, для достижения целей антиимпериалистической народной революции первостепенное значение приобретало укрепление ее руководства. Как отмечал В. И. Ленин в беседе с монгольскими революционерами, «создание партии монгольских аратов является
130

условием успешности их борьбы», такая партия должна «стать массовой и не быть засоренной чуждыми элементами» *. Эти и другие разъяснения В. И. Ленина об особенностях развития революционной борьбы и характере революционного руководства в отдельных странах с преобладанием полукочевого пастушеского населения, сделанные им во время 'бесед с монгольскими революционерами, имели первостепенное значение для формирования революционного мировоззрения последних. Укрепляя Монгольскую народно-революционную партию, монгольские революционные демократы, выражавшие интересы трудового аратства и зарождавшегося пролетариата Монголии и опиравшиеся на союз с рабочим классом Советской России, смогли не только поднять монгольские народные массы на антиимпериалистическую народную революцию, но и привести их к победе, создав новое государство — народное, своеобразную форму власти трудового народа.
Но впереди было много трудностей. В стране царили разруха, голод. Казна была пуста. Ряд районов все еще находился в руках белогвардейских отрядов. Старый государственный аппарат саботировал решения народного правительства, феодалы оказывали новой власти вооруженное сопротивление.
Однако, опираясь на народ, на массы аратов, правительство постепенно укрепляло свои позиции.
Одновременно с монгольским народным государством в огне освободительной борьбы родилась Танну-Тувинская Народная Республика. Она возникла на территории, которая в 1914 г. была присоединена к царской России как Урянхайский край.
Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции в 1918 г. в Белоцарске (Хем-Белдыр) были созданы первые революционные Советы трудящихся, а затем образован Урянхайский краевой совет. 18 июля 1918 г. на совместном заседании съездов русского и тувинского населения было принято решение о самоопределении Тувы. Однако претворение этого решения в жизнь было тогда сорвано вследствие мятежей местных феодалов и кулаков и белогвардейского чиновничества, а также начала иностранной интервенции. Часть Тувы оккупировали китайские милитаристы и монгольские феодалы, часть — заняли колчаковцы.
В 1919 г. началось освободительное движение аратов Тувы, а в 1920 г. были созданы объединенные партизанские отряды тувинского и местного русского населения. С помощью Красной Армии эти отряды освободили Туву от белогвардейцев и иностранных оккупантов.
* В. И. Ленин, Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики, стр. 232, 233.
9*
131

В июле 1921 г. в Белоцарске, переименованном в Кызыл, была созвана первая тувинская конференция Российской коммунистической партии (большевиков), принявшая резолюцию об образовании Народной республики Танну— Тува. Создание республики было провозглашено 13 августа 1921 г. на Все- тувинском хурале (съезде). «Народная республика Танну — Тува, — говорилось в резолюции хурала,—является свободным, ни от кого не зависящим в своих внутренних делах государством свободного народа. В международных же отношениях республика Танну — Тува действует под покровительством Российской советской социалистической республики». В то время маленький тувинский народ без непосредственной поддержки первого в мире социалистического государства не мог рассчитывать на независимое государственное существование.
•По первой конституции, принятой Всетувинским хуралом (с 1922 г. Великим хуралом), бывший Урянхайский край провозглашался народной республикой.
В условиях сохранения феодальными силами и капиталистическими элементами определенных экономических и политических позиций в республике для становления государства нового типа была необходима политическая организация революционного аратства Тувы. В 1921 г. Оюном Курседи была образована первая политическая группа трудовых аратов Тувы, а 28 февраля 1922 г. состоялся I съезд (учредительный) Тувинской народно-революционной партии. Серьезную помощь тувинским революционерам оказали русские коммунисты.
Монгольское и тувинское народные государства не только отстояли в 1919—1922 гг. свою независимость, но и смогли начать преодолевать отсталость в области экономического и общественного развития, минуя стадию капитализма. Это было одним из наиболее глубоких проявлений кризиса колониальной системы.
#i * *
Развернувшийся в послеоктябрьский период подъем массового национально-освободительного движения в целом свидетельствовал о том, что против империализма и созданной им системы колониализма поднимается новая грозная сила — единый антиимпериалистический фронт угнетенных народов и первого в истории человечества пролетарского государства.
Национально-освободительные движения первых послеоктябрьских лет были для народов Азии и Африки и в первую очередь для их рабочего класса весьма суровой, но крайне необходимой школой антиимпериалистических и классовых битв. Они явились предтечей победоносных национально-освободи¬
13?

тельных войн и национально-колониальных революций, развернувшихся в будущем. Начал устанавливаться политический союз революционной социалистической России с национально-освободительным движением народов Востока. Возникнув в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции, этот союз укреплялся, многократно подвергаясь испытаниям в ходе антиимпериалистической борьбы. Знамя единства пролетариев всех стран, пролетариев России и угнетенных народов Востока, поднятое Великим Октябрем, принесло и приносит победу всем народам, вставшим под это знамя.

2
ГЛАВА
РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В АЗИИ И АФРИКЕ В 1923- 1928 гг.
Борьба за дальнейший рост коммунистического движения и укрепление коммунистических партий
Развитие ленинской теории национально-колониальных революций на III—V конгрессах Коминтерна. Попытки империалистических держав в 1917—1922 гг. задушить при помощи оружия революционный пролетариат России провалились. Империалистам пришлось примириться с существованием социалистического государства. Не смогли они воспрепятствовать также победе народной национально-освободительной революции в Монголии. Им не удалось предотвратить и образование первых независимых национальных государств на Ближнем и Среднем Востоке. Все это вынуждало империалистов отказываться от многих старых методов колониальной политики и маневрировать для сохранения своих колоний. Вместе с тем примерно в 1923 г. они смогли подавить революционное движение в Европе и в ряде стран Азии и Африки. Капиталистический мир начал также в 1923 г. оправляться от экономического кризиса 1921 г., наступила так называемая стабилизация капитализма. Однако стабилизация эта была временной и далеко не полной. В Европе складывались условия для нового обострения классовой борьбы. В колониях назревали новые освободительные войны. В 1923—1928 гг. национально-освободительное движение стало нарастать в тех странах, которые в первые годы после Октябрьской революции в России только начинали пробуждаться от вековой спячки и набирать силы для революционной борьбы. В тех же колониальных и зависимых странах, где в 1919—1922 гг. происходили бурные революционные события, к началу рас¬
134

сматриваемого периода имел место временный отлив революционного движения.
Еще в 1921 г. В. И. Ленин отмечал в докладе на III конгрессе Коминтерна: «...теперь бесспорно наступило известное равновесие сил, которые вели между собой открытую борьбу, с оружием в руках, за господство того или другого руководящего класса, — равновесие между буржуазным обществом, международной буржуазией в целом, с одной стороны, и Советской Россией — с другой. Но, конечно, равновесие лишь в ограниченном смысле... В капиталистических государствах накопилось много горючего материала, точно так же, как и в тех странах, которые до сих пор рассматривались лишь как объекты, а не субъекты истории, — т. е. в колониальных и полуколониальных; вполне возможно поэтому, что в этих странах, рано или поздно, и совершенно неожиданно, вспыхнут восстания, великие бои и революции» *.
Предположения, высказанные В. И. Лениным, начали сбываться уже в середине 20-х годов.
На III конгрессе Коминтерна В. И. Ленин обратил серьезное внимание также и на то, что революционное движение не может развиваться прямолинейно и равномерно. Подчеркивая, что колониальные народы, поднявшись на борьбу, стали выступать как «самостоятельные активные революционные факторы» и что Коммунистический Интернационал впервые вплотную подошел «к подготовке этой борьбы» **, В. И. Ленин раскрыл неразрывную связь между победами Советского государства, революционным движением в Европе и национально- освободительным движением в колониях и полуколониях.
В. И. Ленин призывал коммунистов всего мира обратить серьезнейшее внимание на новые и важные явления в национально-освободительном движении и покончить с пережитками имевшего распространение среди социал-демократов взгляда на колониальные страны как на резерв капитализма, с недооценкой значения развивающегося национально-освободительного движения для дела мировой революции.
Необходимо было не барски пренебрежительное отношение к национально-освободительной борьбе, как к чему-то отсталому, столь характерное для правых социал-демократов, не левацко-авантюристические призывы к государственному самоопределению лишь для трудящихся, для пролетарских элементов, а внимательнейшее изучение действительных процессов, происходивших в этих странах, изучение конкретного опыта борьбы, кропотливая работа по организации и просвещению масс.
* В. И. Ленин, /// конгресс Коммунистического Интернационала, — Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 34—35.
** Там же, стр. 38.
135

В связи с этим крайне поучителен был сам подход В. И. Ле- нина к понятию «масса». «Понятие ,,массы“ — изменчиво, — говорил он на III конгрессе Коминтерна, — соответственно изменению характера борьбы. В начале борьбы достаточно было нескольких тысяч настоящих революционных рабочих, чтобы можно было говорить о массе. Если партии удается вовлекать в борьбу не только своих членов, еслв ей удается встряхнуть и беспартийных, то это уже является началом завоевания масс... Если несколько тысяч беспартийных рабочих, обычно живущих обывательской жизнью и влачащих жалкое существование, никогда ничего не слыхавших о политике, начинают действовать революционно, то перед вами масса. Если движение распространяется и усиливается, оно постепенно переходит в настоящую революцию... Когда революция уже достаточно подготовлена, понятие „массы“ становится другим: несколько тысяч рабочих уже не составляют массу. Это слово начинает означать нечто другое. Понятие массы 'изменяется в том смысле, что 'под ним разумеют большинство, и притом не простое лишь большинство рабочих, а большинство всех эксплуатируемых; другого рода понимание недопустимо для революционера, всякий другой смысл этого слова становится непонятным» *.
В то же время В. И. Ленин отмечал, что на III конгрессе Коминтерна проявился «неправильный уклон »в левизну» **. Этот уклон непосредственно отразился в 1923—1928 гг. на коммунистическом движении в странах Востока.
Как указывал В. И. Ленин, на III конгрессе «весьма многочисленная (и „влиятельная*4) группа делегатов, со многими немецкими, венгерскими и итальянскими товарищами во главе, занимала неумеренно „левую“ и неправильно левую позицию, слишком часто заменяя трезвый учет не очень благоприятной для немедленного и непосредственного революционного действия обстановки усиленным маханьем красными флажками» ***.
Часть коммунистов была склонна переносить на колониальную буржуазию критерии и оценки, правильные лишь в отношении империалистической буржуазии. Некоторые ошибочно полагали, что отмеченные В. И. Лениным на II конгрессе антиимпериалистические и демократические потенции национальной буржуазии после победы первых национально- освободительных революций и подавления в отдельных странах Востока массовой революционной борьбы были уже исчерпаны.
* Там же, стр. 31—32.
** В. И. Ленин, Заметки публициста, — Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 419.
*** Там же.
136

Четвертый конгресс Коминтерна (2 ноября — 5 декабря 1922 г.) сделал новый шаг вперед в развитии ленинского учения по национально-колониальному вопросу и в претворении* его в практику рабочего, коммунистического и национально- освободительного движения в колониальных и зависимых странах.
Коминтерн выступил против националистических и расовых предрассудков, препятствовавших сплочению трудящих- ся-европейцев, проживающих в колониях, и коренного населения. Эти предрассудки тормозили превращение коммунистических организаций в массовые партии в ряде стран. Конгресс резко осудил сектантскую позицию коммунистической секции Сиди-Бель-Аббеса (Алжир) и подчеркнул, что «работа в колониях должна опираться не на такие насквозь пораженные капиталистическими и националистическими предрассудками элементы, а на лучшие элементы самих туземцев, в первую голову на туземную рабочую пролетарскую молодежь» *.
Отмечая трудности, стоявшие перед молодым коммунистическим движением Востока, IV конгресс Коминтерна в своих тезисах по восточному вопросу подчеркивал: «Отказ коммунистов колоний от участия в борьбе с империалистским насилием, под предлогом якобы „защиты“ самостоятельных классовых интересов, является оппортунизмом худшего вида, могущим лишь дискредитировать пролетарскую революцию на Востоке. Не менее вредной должна быть признана и попытка устраниться от борьбы за насущные и повседневные интересы рабочего класса во имя „национального единен<ия“ или „гражданского мира“ с буржуазными демократами».
В этих же тезисах, основанных на ленинской идее необходимости создания в странах колониального мира единого антиимпериалистического фронта, была раскрыта специфика процесса политического самоопределения коммунистических сил Востока. «Рабочее движение колониальных и полуколониальных стран, — говорилось в тезисах, — прежде всего должно завоевать положение самостоятельного революционного фактора в общем антиимпериалистском фронте... Пролетариат поддерживает и выставляет также такие частичные требования, как независимая демократическая республика, уничтожение всех феодальных прав и привилегий, уничтожение женского бесправия и т. д., поскольку существующее в настоящее время соотношение сил не позволяет ему сделать осуществление своей советской программы задачей сегодняшнего дня» **.
* «Коммунистический Интернационал в документах. Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ, 1919—1932», М.„ 1933, стр. 349.
** Там же, стр. 321, 322.
137

Признав, что 'В ряде стран Востока оостановка не благоприятствовала немедленным революционным действиям и что формирование коммунистических партий проходило с большими трудностями, IV конгресс Коминтерна призвал мировое коммунистическое движение сосредоточить свое внимание на решении в колониальных и полуколониальных странах следующих двух задач: «1) создать ядро коммунистических партий, представляющих общие .интересы пролетариата; 2) всеми силами поддерживать национальное революционное движение, направленное против империализма, стать авангардом этого движения и в пределах национального движения пробудить и усилить движение социальное» *.
Пятый конгресс Коминтерна, проходивший уже после смерти В. И. Ленина, с 17 июня по 8 июля 1924 г., подтвердил свою верность этим задачам. Коминтерн продолжал оказывать серьезную помощь рабочему >и коммунистическому движению колониальных и зависимых стран, обращая внимание коммунистов на стоявшие перед ними трудности и на необходимость их преодоления.
Рабочее и коммунистическое, движение. Начавшийся на Востоке в предшествующий период процесс формирования самостоятельных коммунистических партий охватывал в 1923—
1928 гг- все новые страны.
Развитие в первые послеоктябрьские годы организованного рабочего движения и активизация деятельности первых коммунистических групп среди передовых отрядов рабочего класса и радикально настроенной интеллигенции подготовили становление Коммунистической партии Индии.
В классовом самосознании пролетариата колониальной Индии происходили глубокие сдвиги. Революционные события 1919—1922 гг. не прошли бесследно. Они помогли рабочим накопить опыт классовой борьбы, были хорошей школой для первых рабочих профсоюзных организаций, оказали серьезное влияние на коммунистическое движение. Число стачек и участвовавших в них рабочих в рассматриваемый период значительно уменьшилось, но сами стачки отличались большей длительностью, упорством и организованностью. Если в 1921 г. произошло 396 стачек, в которых участвовало 600 тыс. рабочих, то в 1925 г. соответствующие цифры составляли 134 и 270 тыс. Однако число потерянных рабочих дней увеличилось с 6,9 млн. в 1921 г. до 12,5 млн. в 1925 г., из них 90% дала всеобщая стачка бомбейских текстильщиков (около И млн. рабочих дней). Выступления рабочих Бомбея носили наиболее организованный характер. Выросла также численность профсоюзных организаций страны. К 1926 г. в Индии на¬
* Там же, стр. 404.
138

считывалось около 200 профсоюзов с 360 местными отделениями и более чем 300 тыс. членов, правда, значительную их часть составляли мелкие служащие. Наиболее организованным отрядом рабочих были текстильщики (10% их состояли в профсоюзах), среди других отрядов индийского пролетариата организованные рабочие составляли не более 2—3%.
Английские реформистские профсоюзные деятели стремились насадить в индийских профсоюзах реформистскую идеологию и практику и оказали серьезное отрицательное влияние на руководство Всеиндийского конгресса профсоюзов. В то же время Коммунистический Интернационал и левое крыло английских профсоюзов сыграли большую положительную роль в становлении организованного движения индийского пролетариата. Джордж Аллисон и другие революционные профсоюзные лидеры Англии, прибывшие в середине 20-х годов в Индию, сделали очень многое для организации индийских профсоюзов.
Рост организованного рабочего движения способствовал дальнейшему распространению среди наиболее передовых слоев индийского общества социалистических идей. В Индии начали переводить и издавать социалистическую литературу («Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, ряд работ В. И. Ленина и др.). В самой Индии и среди индийских эмигрантов за границей росла численность коммунистических групп и кружков. Большую активность проявляли группа Ш. А. Данге, объединявшаяся вокруг журнала «Социалист», а также «кружки в Бенгалии, Пенджабе, Махараштре, Мадрасе, Соединенных провинциях и за пределами колониальной Индии — в Лондоне, Берлине и других городах Западной Европы.
В 1922—1923 гг. Коминтерн предпринял ряд шагов для установления непосредственных связей с революционерами Индии. Представители Коминтерна прибыли в Бомбей и передали индийским коммунистам Ш. А. Данге и Музаффару Ахмаду приглашение на IV конгресс Коминтерна. Коминтерн прислал также приветствие сессии Индийского национального конгресса в Гайе (декабрь 1922 г.), на которой присутствовали коммунисты Ш. А. Данге и Абани Мукерджи.
В это -время между отдельными коммунистическими группами как в «самой Индии, так и за ее пределами еще не было единства в определении непосредственных задач коммунистического движения.
В 1923 г. Ш. А. Данге, А. Мукерджи, Гулям Хусейн и некоторые другие коммунисты начали подготовку к проведению общеиндийской конференции для координации деятельности различных коммунистических групп и выработки основ создания коммунистической партии страны. Но осуществление этой
139

задачи пришлось отложить в связи с новыми репрессиями властей против индийских революционеров. В апреле 1924 г. в Канпуре был организован второй антикоммунистический процесс. Наиболее видные лидеры коммунистического движения (Ш. А. Данге, М. Ахмад, Шаукат Усмани и др.) были обвинены в государственной измене и приговорены к различным срокам тюремного заключения. Однако под давлением общественности как в Англии, так и в самой Индии через год (июнь — август 1925 г.) английские власти стали освобождать канпурских узников, всячески ограничивая в то же время их политическую деятельность. В результате инициатива создания легальной компартии оказалась временно в руках левых конгрессистов.
Стремясь использовать любую легальную возможность для пропаганды своих идей, коммунисты приняли участие в конференции левых 1Конгрессистов, созванной в декабре 1925 г. по инициативе Сатиа Бхакты. Это была учредительная конференция легальной Коммунистической партии Индии. Она проходила в Канпуре одновременно с сессией Национального конгресса. Среди организаторов, этой конференции — левых конгрессистов — было немало таких радикально настроенных участников халифатского движения, как Хазрат Мохани. Принявшие активное участие в работе конференции коммунисты, в основном бомбейской группы, при выборе Центрального Комитета КПИ получили большинство мест.
Официально избранных делегатов на конференции не было, и каждый, кто прибывал на нее и платил вступительный взнос, мог участвовать в ее работе. Она вызвала большой интерес у индийской общественности. Как отмечал в своих воспоминаниях ее участник, бомбейский коммунист С. В. Гхате, «на конференции присутствовало очень много народу, тысяча или даже более человек. Сам факт, что небольшая группа людей открыто объявила себя коммунистами, неизбежно должен был привлечь большое число людей».
Конференция официально провозгласила создание легальной Коммунистической партии Индии; местом пребывания Центрального Комитета был избран г. Бомбей.
Создание коммунистической партии явилось важной вехой в развитии коммунистического движения в стране. Однако задача самоопределения коммунистов, становления их в качестве самостоятельной политической силы не была полностью решена. Сектантские тенденции препятствовали установлению связи партии с массами и отысканию таких форм сотрудничества с другими, не разделяющими еще по ряду причин идей научного социализма революционными силами, которые обеспечивали бы сохранение коммунистами своей идейной и организационной самостоятельности, не мешая в то же время осу¬
140

ществлению ими тактики единого фронта. Активно проникало в ряды еще не окрепшей и не сформировавшейся компартии влияние буржуазного национализма.
Через несколько дней после конференции КП И в Канпуре Сатиа Бха-кта и ряд других деятелей движения вышли из ее состава и объявили о создании новой, так называемой Национальной коммунистической партии. Ее создание свидетельствовало о влиянии на часть индийских революционеров буржуазной и мелкобуржуазной националистической идеологии. Первая конференция этой партии состоялась в июле 1926 г. в том же Канпуре- В одном из первых заявлений ее руководителей говорилось, что, поскольку «положение в Индии во многом отличается от положения в других странах, они предпочитают политику национального, а не международного коммунизма».
Революционные силы Востока решали трудную задачу политического самоопределения коммунистических партий. Найти путь для определения своих позиций в качестве самостоятельной политической силы внутри антиимпериалистического движения, умножая в то же время связи с другими участниками этого движения, для молодых коммунистических партий стран Востока было нелегко.
Одновременно со становлением Коммунистической партии Индии свою самостоятельную политическую организацию создали также коммунисты Кореи. Как и в Индии, помощь Коминтерна сыграла важную роль в политическом и организационном определении коммунистов в качестве самостоятельной партии, а рабочие профсоюзы, коммунистические группы и первые массовые антиимпериалистические выступления явились и здесь серьезной школой революционной борьбы. После создания Общекорейского союза рабочих (1922 г.) стали возникать все новые профсоюзы. В 1923—1924 гг. было организовано празднование 1 Мая. В 1924 г. произошел ряд забастовок, причем самыми крупными из них были забастовки железнодорожников и печатников Сеула. В том же году был создан Всекорейский рабоче-крестьянский союз. В такой обстановке 17 апреля 1925 г. коммунисты страны нелегально собрались на свой учредительный съезд. Была образована Коммунистическая партия Кореи. Коммунистам удалось возглавить ряд массовых революционных выступлений в защиту требований рабочих и крестьян, а также против империализма. Самым крупным из этих выступлений была антияпонская демонстрация, проведенная в Сеуле 10 июня 1926 г. с требованием предоставления независимости Кореи.
В 20-е годы деятельность компартии была в значительной степени обособлена от деятельности других антиимпериалистических организаций и протекала в условиях подполья, массовых арестов, провокаций, фракционной борьбы. В такой об¬
141

становке Коммунистическая партия Кореи по согласованию с Коминтерном объявила в 1928 г. о самороспуске.
В условиях подъема борьбы организованного рабочего класса рождалось также коммунистическое движение в Индокитае. Пролетариат вносил в антиимпериалистическое движение свои классовые методы борьбы. Бастовавшие в 1924— 1925 гг. рабочие прядильных фабрик Нам-диня и паровозного депо з Вине требовали не только введения трудового законодательства, отмены штрафов и увеличения заработной платы, но и освобождения старейшего лидера националистического движения Фан-бой-Тяу.
В 1925 г. возникли первые революционные организации Индокитая: Товарищество вьетнамской революционной молодежи и Революционная партия нового Вьетнама. Обе эти организации состояли преимущественно из радикально настроенных представителей мелкобуржуазной интеллигенции и были еще очень слабо связаны с рабочими и крестьянами.
Товарищество вьетнамской революционной молодежи было создано по инициативе Нгуен-ай-Куока (Хо Ши Мина). Организаторы Товарищества и многие его члены находились под сильным влиянием марксистской идеологии, а его печатный орган «Молодежь» способствовал распространению в Индокитае социалистических идей. По инициативе руководства Товарищества, развернувшего большую работу по объединению обеих организаций, наиболее радикальные члены Революционной партии нового Вьетнама вошли в его состав. Таким образом было положено начало образованию ядра будущей Коммунистической партии Индокитая.
Коминтерн оказывал также серьезную помощь молодым компартиям Востока, созданным в предшествующий период. Положительное воздействие этой помощи проявилось в 20-е годы, в частности, в деятельности Коммунистической партии Китая.
В январе 1923 г. Исполком Коминтерна, в соответствии с ленинским учением о стратегии и тактике национально-колониальной революции и учитывая особенности развития национально-освободительного движения в Китае, обратился к Коммунистической партии Китая с письмом, в котором советовал ей образовать единый фронт с Гоминьданом, руководимым в то время Сунь Ят-сеном, и вступить в Гоминьдан.
Важнейшее влияние на ход рабочего и национально-освободительного движения в Китае в 1923 г. оказали стачка 1922 г. в Гонконге (Сянгане) и забастовка на Пекин-Хань- коуской железной дороге. Забастовка на железной дороге, охватившая 10 тыс. рабочих, была объявлена 4 февраля 1923 г. в знак протеста против запрещения правительством учредительного съезда профсоюзов Пекин-Ханькоуской железной
142

дороги и использования войск и полиции для разгона участников съезда. В поддержку бастующих были организованы стачки солидарности и на других железных дорогах. Началась всеобщая забастовка рабочих г. Уханя. Однако выступления рабочих не были поддержаны крестьянством и городскими средними слоями. Безоружные рабочие не могли противостоять натиску войск и полиции, мобилизованных 7 февраля властями для подавления сопротивления бастующих. Забастовки были подавлены.
Эти крупные политические выступления рабочего класса продемонстрировали рост организованности китайского пролетариата и вместе с тем свидетельствовали о том, что для успешной борьбы против во много раз превосходящих сил империализма и местного феодально-милитаристского режима рабочий класс нуждается в массовой поддержке крестьянства и средних слоев.
После подавления забастовки на железной дороге Пекин— Ханькоу коммунисты Китая все больше сознавали необходимость противопоставить объединенным силам империализма и китайского милитаризма единый фронт всех антиимпериалистических сил. Третий съезд Коммунистической партии Китая (июнь 1923 г.) принял решение о вступлении КПК в Гоминьдан при сохранении ее идейной и организационной самостоятельности.
Это решение оказало положительное влияние на позиции Сунь-Ят-сена, приветствовавшего идею единого фронта и прилагавшего серьезные усилия к тому, чтобы превратить Гоминьдан в массовую антиимпериалистическую организацию. Вступление коммунистов в Гоминьдан привело к укреплению его революционно-демократического крыла. Стали понемногу расти ряда и самой компартии, насчитывавшей во время III съезда лишь 430 членов. К 1925 г. в стране вновь начала складываться революционная ситуация.
В значительно менее благоприятных условиях протекала в этот период деятельность Коммунистической партии Индонезии.
После раскола «Сарекат ислама», происшедшего на конференции в Мадиуне в марте 1923 г., фактически прекратил существование сложившийся в годы революционного подъема антиимпериалистический фронт и под влиянием репрессий властей начался временный спад массового антиимпериалистического движения. В то же время стачечная борьба рабочего класса не прекращалась. В сентябре 1922 г. Коммунистическая партия Индонезии добилась воссоединения профсоюзных центров, а в мае 1923 г. вспыхнула одна из наиболее значительных забастовок 20-х годов, проходившая под руководством коммунистов. Бастовало 13 тыс. трамвайщиков и
143

железнодорожников. Впервые рабочие индонезийцы и европейцы выступали совместно. Численность КПИ росла и к началу 1926 г. достигла 8—10 тыс. членов. КПИ руководила также союзом, образованным на базе левых организаций «Са- рекат ислама», известным вначале под названием «Саре- кат ислам мирах» (Красный союз ислама), а после конференции коммунистов в Бандунге в марте 1923 г. — «Сарекат ракьят» (Союз народа).
В 1926 г. в «Сарекат ракьят» входило несколько десятков тысяч человек. Большинство составляли радикально настроенные представители крестьянства и городских мелкобуржуазных слоев.
Пролетарское ядро в Коммунистической партии Индонезии, не говоря уже о «Сарекат ракьяте», было сравнительно малочисленным. В этих условиях в деятельности руководства КПИ проявились довольно глубокие левосектантские тенденции. Репрессии властей, позиция буржуазных националистов, опасавшихся любых форм сотрудничества с коммунистами, недооценка буржуазно-демократических антиимпериалистических задач, стоявших перед индонезийским национально-освободительным движением, имели одним из следствий стремление коммунистов к непосредственным революционным действиям, что подчас вело к отрыву их от масс, а иногда и к путчизму. По существу руководство КПИ в то время не только игнорировало антиимпериалистические возможности национальной буржуазии, но и недооценивало роль крестьянства как важной движущей силы революции и, следовательно, значение аграрной революции. На съезде, состоявшемся в
1924 г., главной непосредственной задачей было признано свержение капиталистического строя и установление в Индонезии советской власти. Тем самым вместо ориентации на авангардное участие коммунистов в массовом движении за национальное освобождение съезд нацеливал партию на социалистическую революцию, для осуществления которой в Индонезии не было достаточных объективных и субъективных предпосылок. Борьба за социалистическую революцию, следовательно, противопоставлялась развернувшейся в стране борьбе за революцию национально-освободительную. Все это ослабляло силы Коммунистической партии Индонезии.
На ошибочность позиции КПИ было указано в апреле
1925 г. на пленуме Исполкома Коминтерна, который расценивал тактику индонезийских коммунистов как проявление сектантства, грозившего отрывом партии от массовой базы национально-освободительного движения.
Однако индонезийские коммунисты в тот период не учли критических замечаний товарищей, и левосектантские тенденции в их деятельности заметно усилились. Но вскоре им п-рпш-
144

лось убедиться в правоте критики Коминтерна на собственном горьком опыте (восстание 1926—1927 гг.).
Повсюду коммунисты и другие революционеры — лидеры рабочего движения — действовали в обстановке систематических провокаций, постоянно подвергались суровым репрессиям властей. Империализм и внутренняя реакция прилагали все усилия к тому, чтобы в зародыше задушить развитие рабочего и коммунистического движения. Национальная буржуазия всемерно стремилась помешать превращению коммунистов в самостоятельную политическую силу. Коммунистам Востока приходилось работать большей частью в тяжелых условиях подполья не только в тех странах, где власть была монополизирована колонизаторами, но, как правило, и там, где национальная буржуазия была допущена к участию в органах самоуправления, и даже там, где национальная буржуазия сама пришла к власти.
Так было, например, в Турции. Пришедшая к власти буржуазия была по-прежнему заинтересована в том, чтобы удержать турецкий пролетариат под своим идейным влиянием. С этой целью она использовала, в частности, национальные различия, противопоставляя рабочих-турок грекам и армянам. Немногочисленный пролетариат Анатолии, представленный преимущественно рабочими оружейных заводов и мастерских, железнодорожниками, шахтерами Зонгулдакского бассейна, табачниками, моряками и грузчиками черноморских портов, долгое время находился идейно под влиянием кемалистов. Стамбульский пролетариат испытывал идейное воздействие трех политических группировок — коммунистической партии, реформистской правосоциалистической организации и буржуазно-националистических рабочих союзов. Проникновение в среду рабочего класса идеологии буржуазного национализма серьезно тормозило формирование классового -самосознания турецкого пролетариата.
После победы буржуазной национально-освободительной революции в Турции рабочий класс усилил борьбу за улучшение своего положения. В Стамбуле, Измире, Зонгулдаке и других городах летом и осенью 1923 г. происходили острые классовые бои, в которых участвовало свыше 50 тыс. рабочих. Правящая национальная буржуазия стремилась вначале использовать рабочее движение для ослабления позиций иностранного капитала, компрадоров и феодальной реакции. С этой целью на иностранных предприятиях, охваченных забастовочным движением, создавались правительственные арбитражные комитеты, правительственные рабочие союзы и т. д. Однако рост стачечного движения на национальных предприятиях и усиление самостоятельной роли и политической активности Коммунистической партии Турции, а также левацкая
1 0 Заказ 1006
145

позиция отдельных ее представителей, стремившихся к немедленным революционным выступлениям против буржуазии, побудили правящие группировки перейти к открытому подавлению стачечного и коммунистического движения. В 1924 г. было запрещено профсоюзное объединение «Бирлик» («Единство»), созданное в 1923 г. и объединявшее 32 организации и 30 тыс. членов. На его месте возникло так называемое Общество возвышения турецких рабочих. Однако в 1927 г. и оно было запрещено правительством как общетурецкая организация и вскоре должно было прекратить свою деятельность.
Воспользовавшись военным положением, введенным в стране в 1925 г. в связи с курдским восстанием, правительство официально запретило коммунистическую партию, которая и до этого фактически находилась в подполье, и арестовало многих ее лидеров. Коммунистическая партия Турции с тех пор никогда не была легализована.
В сложных условиях подполья приходилось работать также иранским коммунистам. Рабочее движение жестоко подавлялось. Профсоюзы фактически находились на полулегальном положении. В 1927 г. состоялся II съезд Иранской коммунистической партии. На нем были осуждены правые тенденции, но в то же время проявились левацкие заблуждения у отдельных иранских коммунистов, ошибочно характеризовавших Реза-хана (с 1925 г. шаха Ирана) как ставленника феодалов. Съезд справедливо предостерег от недооценки социально-экономических сдвигов, приведших к перевороту Реза-хана. Были приняты решения об укреплении профессиональных союзов, о борьбе за уничтожение феодального землевладения и за создание революционной крестьянской республики.
С серьезными трудностями происходило становление организованного движения «туземных» рабочих в Южно-Африканском Союзе.
В 1926 г. руководители Союза промышленных и -торговых рабочих — единственного в тот период сравнительно крупного профсоюзного объединения в Южной Африке — исключили из него коммунистов за призыв к более решительным революционным выступлениям. В результате этот союз к концу 20-х годов фактически утратил всякое влияние, а число организованных рабочих резко уменьшилось. Вместе с тем в 1927 г. здесь был создан впервые союз рабочих-африканцев на классовой основе.
В Тунисе к середине 20-х годов бастовали докеры, шахтеры, заводские рабочие. В 1924 г. в Бизерте солдаты отказались стрелять в бастующих рабочих. Активизировала свою деятельность Всеобщая тунисская конфедерация труда, основанная в 1924 г. Правда, колониальные власти начали аресты ее
146

лидеров, и в конце 20-х годов она была объявлена вне закона и распущена.
В 1928 г. алжирские коммунисты, входившие в алжирскую секцию Французской коммунистической партии, вместе с другими антиколониальными организациями страны выдвинули требование независимости Алжира.
Дыхание революции коснулось и тех народов, которые в этот период только начали просыпаться от политической спячки. В середине 20-х годов началось организованное рабочее движение в Анголе: в 1924 г. забастовали плантационные рабочие в Порту-Амбоине, в 1925 г. — в Амбрише. В том же году поднялись на борьбу докеры и транспортные рабочие Мозамбика.
На Мадагаскаре в 1925 г. состоялась первая в истории острова забастовка рабочих, а в 1926 г. началось движение крестьян против принудительного труда и отчуждения их земель. Забастовки рабочих и антиколониальные выступления имели место также во Французском Камеруне, Бельгийском Конго, Итальянском Сомали и во французской колонии Чад. Повсюду стала активизироваться политическая деятельность формировавшейся в этот период африканской интеллигенции.
Передовые пролетарские организации угнетенных стран все больше ощущали необходимость международного сплочения различных отрядов рабочего класса, выступающих против империалистического гнета, в том числе и тех, кто не поднялся еще до полного принятия коммунистических идей и коммунистической программы. Одним из шагов по интернациональному сплочению рядов пролетариата было создание в мае
1927 г. Тихоокеанского секретариата профсоюзов (ТОС). В состав ТОС вошли профсоюзные центры стран Тихоокеанского бассейна — СССР, США, Китая, Индии, Японии, Австралии, Индонезии, Кореи и Филиппин, а также Англии и Франции (поскольку эти страны имели колонии на берегах Тихого океана). Общее дело борьбы против мирового империализма объединило в рядах ТОС пролетариев угнетенных стран, передовых рабочих стран-метрополий и рабочий класс страны социализма.
ТОС тесно сотрудничал с Профинтерном и поддерживал его политические принципы, но сохранял организационную самостоятельность. Он имел свои печатные издания, проводил международные конференции и кампании солидарности с бастующими рабочими различных стран. Деятельность ТОС сыграла важную роль в воспитании пролетарского интернационализма и подняла авторитет коммунистов среди широких масс рабочих.
Говоря о коммунистическом движении, которое к 1923—
1928 гг. по существу только начало складываться в качестве
10*
147

самостоятельной политической силы, следует отметить, чгов целом оно развивалось неравномерно и в сложных условиях. Происходила радикализация широких масс населения колоний, особенно рабочего класса и средних слоев. Мелкобуржуазная интеллигенция, сыгравшая большую роль в создании коммунистических партий, была склонна к колебаниям и крайне левой фразе. Национальная буржуазия большей частью не проявляла готовности идти на сотрудничество с коммунистами в своей стране (даже в тех случаях, когда она шла на установление непосредственных контактов с Советской Россией), а в определенных условиях занимала прямо антикоммунистические позиции. Это затрудняло осуществление тактики единого фронта и способствовало росту стремления коммунистов к обособленной организации немедленных революционных выступлений на классовой основе. Такое стремление было вполне объяснимо, но не отвечало сложившейся тогда в большинстве стран исторической обстановке. Все это наряду с репрессиями властей и тяжелыми условиями подполья затрудняло правильное, полноценное соединение научного социализма с рабочим движением и превращение его в значительную и влиятельную силу.
Первый опыт некапиталистического развития
В то время как в колониальных и зависимых странах Азии и Африки, преодолевая исключительные трудности, передовые силы закладывали основы самостоятельного коммунистического и рабочего движения, народы прежних национальных окраин царской России, освобожденные Октябрем и вошедшие в состав социалистического государства, а также народы Монгольской и Тувинской республик, опиравшиеся на помощь пролетариата страны социализма, впервые в истории осуществляли на практике ленинское учение о социалистическом переустройстве общества, минуя стадию капиталистического развития. Народам Востока, остававшимся под игом империализма, еще предстояло столкнуться с проблемами национального и социального освобождения. Поэтому первый опыт некапиталистического развития с самого начала приобретал чрезвычайно важное, всемирно-историческое значение.
Некапиталистическое развитие в условиях социалистического государства. Ко времени освобождения из-под власти царизма народы бывших национальных окраин России и других районов национальных меньшинств стояли на различных ступенях общественного развития. На Севере и в отдельных горных районах Кавказа они сохраняли родо-племенную ор-.
148

ганизацию и натуральное хозяйство. У народов Средней Азии и Казахстана господствовали докапиталистические отношения и происходило первоначальное капиталистическое накопление; в экономике преобладали пережитки общинно-родового строя и патриархального натурального хозяйства, сосуществовавшие с довольно развитым мелкотоварным хозяйством. В Закавказье по сравнению со Средней Азией развитие капиталистических отношений продвинулось дальше.
Перед этими народами стояли многие из тех проблем, с которыми столкнулись и первые государства зарубежного Востока, добившиеся политической независимости. Однако условия решения их в Советском Союзе коренным образом отличались от условий в этих государствах.
Некапиталистическое развитие ранее отсталых колониальных окраин России осуществлялось в рамках единого рабоче- крестьянского социалистического государства. В его руках находились все командные высоты экономики. Коммунистическая партия была правящей партией. Поэтому, несмотря на малочисленность пролетариата из коренного населения, здесь, как и во всей стране, осуществлялось пролетарское руководство со стороны советского рабочего класса в целом. Разрешение буржуазно-демократических задач в ходе социалистической революции расчищало путь для преобразований социалистического характера. Некапиталистическое развитие народов бывших колониальных окраин и других районов национальных меньшинств стало, таким образом, частью общего процесса социалистической революции и социалистического строительства в Советском Союзе.
Последовательное проведение в жизнь ленинского учения по национальному вопросу, предоставление ранее угнетенным национальностям права на самоопределение, помощь, оказываемая им пролетариатом и трудящимися экономически более развитых наций, убедили их в жизненной необходимости тесного союза с русским и другими народами в составе единого социалистического государства.
Трансформируя различные общественные уклады, социалистическое строительство постепенно ликвидировало экономическую отсталость бывших окраин. Оно привело к коренному общественному переустройству, исключавшему возможность возникновения капитализма в районах, где господствовали докапиталистические отношения, и его дальнейшего развития там, где уже складывался капиталистический уклад. Народы, находившиеся на уровне патриархально-родового строя и начавшегося расслоения на классы, а следовательно сохранившие ранние формы классового общества, смогли миновать не только капитализм, но и феодализм как господствующую систему общественных отношений.
149

В сущности в СССР при наличии пролетарской диктатуры, под руководством ленинской коммунистической партии удалось мирным путем при широчайшем и добровольном участии самого трудового народа осуществить социальную трансформацию в социалистический строй всех типов досоциалистических укладов. Это был важный революционный скачок. Основным и решающим условием этого скачка явилось развитие национально-освободительной революции под руководством пролетариата, ее углубление и постепенное перерастание в революцию социалистическую.
Центральным вопросом политики партии и государства в ходе перерастания национально-освободительной революции в социалистическую независимо от региональных различий был вопрос о взаимоотношениях пролетариата передовых районов с подавляющим большинством населения отсталых районов, преимущественно крестьянского по своей социальной принадлежности.
Коммунистическая партия решала проблему устранения не только формального, но и фактического неравенства народов. При этом политические преобразования на окраинах, происходившие в ходе революции под руководством и при помощи пролетарского индустриального центра, на первом этапе развития опережали социально-экономические изменения. Передовая надстройка в конечном счете активнейшим образом содействовала ускорению и углублению социально-экономических преобразований и изменению базиса.
Социалистические преобразования осуществлялись различными темпами в методами. Это было неизбежно и соответствовало многократным предостережениям В. И. Ленина о необходимости внимательнейшим образом учитывать особенности каждого народа, уровень его экономического развития, исторические традиции и обычаи, степень сознательности масс и их готовность принять то или иное преобразование, как свое родное, близкое дело.
Первые мероприятия, проведенные в 1923—1928 гг. Советским государством, например в отношении малых народов Севера, предусматривали подъем их хозяйства и культуры, улучшение условий их быта в подготовку общественного сознания этих народов к восприятию социалистических преобразований.
В начале 20-х годов главными занятиями малых народов Севера, насчвтывавших около 130 тыс. человек, были зверобойный промысел, рыболовство и оленеводство. Кочевники составляли около 60% ’всего населения. Товарность хозяйства была очень низкой—в рыболовстве около 20%, в оленеводстве около 8%. Народы Севера были очень ототалы в культурном отношении (отсутствие своей письменности, по¬
150

головная неграмотность, шаманство и т. п.). Власть фактически сосредоточивалась в руках родовых старейшин, образовывавших наиболее зажиточную эксплуататорскую родовую верхушку и оказывавших огромное влияние на сородичей. Проведение социалистических преобразований требовало здесь особого подхода, поэтому в 1924 г. Президиум ВЦИК образовал специальный Комитет содействия народностям северных окраин (сокращенно Комитет Севера).
Поскольку немедленное уничтожение родо-племенной организации не могло встретить понимания у народных масс, местные Советы создавались здесь вначале на родо-племенной основе. Хотя они избирались демократическим путем, на первых порах в них неизбежно 'верховодили представители родовой верхушки.
Для того чтобы подготовить народные массы Севера к осознанию необходимости экспроприировать эту верхушку и лишить ее всякой власти, Советское правительство провело ряд экономических мероприятий, укрепивших положение трудящихся и ограничивших хозяйственные и политические позиции родовой знати. Были созданы специальные комитеты взаимопомощи и помощи бедноте, которые снабжали неимущие слои оленями, создавали запасы продуктов питания. Государственные фактории заменили прежних купцов и представителей империалистических фирм и лишили родовую верхушку ее прежних функций торговцев-посредников и скупщиков пушнины. Были повышены закупочные цены на пушнину и другое сырье. При установлении государственных цен большую роль играл хозяйственно-политический принцип. Чтобы повысить авторитет социалистических торговых организаций, государство закупало 'Некоторые товары по завышенным ценам, себе в убыток. Цены планировались и утверждались на длительный срок, жителям выдавались ссуды иногда на пять лет.
Особенности хозяйства северных народов обусловили и специфические формы кооперации. Кооперативные организации одновременно вели заготовки, занимались снабжением и сбытом, осуществляли кредитование, налаживали производство. Этот вид кооперации пользовался специальными субсидиями правительства. Кооперативы способствовали созданию различных производственных артелей (жиротопки, рыбокоптильни, женские бригады по выделке шкур и др.), ремонтных мастерских, отчисляли часть прибыли от своей деятельности в пользу школ и для оказания помощи бедноте.
Многие угодья были объявлены всенародным достоянием и переданы малым -народам в безвозмездное пользование, регулируемое местными Советами. Земли, в годы царизма отторгнутые у отдельных родов и племен переселенцами, теперь 1перешли в распоряжение прежних владельцев.
151

Одновременно был проведен ряд мер по ограничению институтов 'прошлого, служивших средством эксплуатации Трудящихся родовой верхушкой. К ним относился прежде йсего институт «кормления», по которому целые семьи бедняков безвозмездно работали на богатеев — «кормились у них». Однако новая, социалистическая судебная система была введена у народов Севера только в 1930 г. До этого при проведении социалистических преобразований использовалась традиционная судебная практика.
Огромное значение для изменения социальной психологии малых народов Севера и ликвидации их социально-экономической и культурной отсталости имели борьба против темноты и невежества, против неравноправного положения женщины и освященных религией реакционных обычаев в области семейного права (выкупа за жену, многоженства, отнятия права на детей и т. п.), организация системы здравоохранения, образования, налаживание нормального быта.
Одним из важнейших центров страны, оказывавших помощь Северу, стал Ленинград. Здесь велась большая работа по составлению азбук для северных народов. В 1925 г. в Ленинградском институте живых' восточных языков появилась первая небольшая группа студентов из числа северных народностей, а в 1930 г. в Ленинграде был создан специальный Институт народов Севера.
На местах работа по организации просвещения в широком смысле обычно сосредоточивалась на так называемых культ- базах. Культбаза состояла из школы с интернатом, больницы с амбулаторией и дома жителя Севера. Кроме того, культбаза имела ветеринарный пункт, показательные мастерские (столярные, слесарные, швейные) и обычно научный этнографический пункт. Культбазы подготавливали местные кадры, организовывали кинопередвижки и передвижные культурные пункты, так называемые красные чумы, которые следовали за кочующими оленеводами.
Недоверие и боязнь, на первых порах сильно мешавшие работе по созданию школ и других очагов культуры, постепенно уступали место благодарности и доверию. Вначале проводилась большая предварительная работа с родителями, которых приходилось также брать в школу, чтобы они могли убедиться своими глазами в безопасности и пользе образования. Вернувшись домой, эти люди становились ярыми пропагандистами школ и культбаз.
Важную роль играло «вовлечение в общественную жизнь женщин. Работа культбаз и создание женских производственных бригад, в которых женщины сами получали вознаграждение за свой труд, стали самым удобным и действенным методом борьбы против неравноправного положения женщин,

способствуя приобретению ими чувства самостоятельности и собственного достоинства. В 1929 г. были созданы специальные комиссии по работе среди женщин.
Культбазы сделали много также для создания и воспитания партийных и комсомольских кадров из местного населения. Нередко при культбазе располагался и исполнительный орган власти. Постепенно культбазы становились средоточием всей политической, хозяйственной и культурной жизни района. Впоследствии многие из них стали районными центрами.
Весь комплекс социально-экономических и культурных мероприятий, проведенных в районах Севера в рассматриваемый период, подготовил развитие более передовой хозяйственной системы и более высоких форм производственной кооперации, переход кочевников к оседлости, появление новых отраслей хозяйства (земледелия, молочного хозяйства, промышленности), создание государственных предприятий и поселков городского типа, замену родовой общественной организации территориальной. Уже к концу 20-х годов стала коренным образом меняться социальная чструктура общества, постепенно были ликвидированы местные эксплуататорские классы, у народов Севера появились свой рабочий класс и своя интеллигенция. Натуральное хозяйство и родовое общество трансформировались в социалистические. Одновременно происходил процесс национальной консолидации различных этнических групп Севера. В 1930—1931 гг. здесь были созданы округа, и малые народы Севера получили свою форму национального самоопределения.
Национальную специфику и региональные отличия имел некапиталистический путь развития народов Средней Азии. В 1923 г. Хорезмская Народная Республика и в 1924 г. Бухарская Народная Республика были преобразованы в советские социалистические республики, а в 1924 г. на национальной основе были созданы Узбекская и Туркменская ССР и Таджикская, Киргизская и Казахская АССР, позднее также преобразованные в союзные республики. В мае 1925 г. Узбекская и Туркменская ССР в соответствии со свободным волеизъявлением их населения были приняты в состав СССР.
Обращая серьезное внимание на трудности социалистического развития народов Средней Азии, В. И. Ленин писал: «Практическая работа русских коммунистов в колониях, принадлежавших раньше царизму, в таких отсталых странах, как Туркестан и проч., поставила перед нами вопрос о том, каким образом применять коммунистическую тактику и политику в докапиталистических условиях, ибо важнейшей характерной чертой этих стран является то, что в них господствуют еще докапиталистические отношения, и поэтому там не может быть и речи о чисто пролетарском движении. В этих странах поч¬
153

ти нет промышленного пролетариата. Несмотря на это, мы и там взяли на себя и должны взять на себя роль руководителей. Наша работа показала нам, что в этих странах приходится преодолевать колоссальные трудности, но практические результаты нашей работы показали также, что, несмотря на эти трудности, можцо пробудить в массах стремление к самостоятельному политическому мышлению и к самостоятельной политической деятельности и там, где нет почти пролетариата... Идея советской организации проста и может быть применяема не только к пролетарским, но и к крестьянским феодальным и полуфеодальным отношениям» *. Это ленинское положение, значение которого выходит далеко за рамки советского опыта и которое применимо к большинству стран Востока, было положено в основу деятельности коммунистов СССР и Советского государства в Средней Азии, как и в ряде других национальных районов Советского Союза.
Помощь народов развитых районов страны населению Средней Азии имела первостепенное значение для быстрого экономического прогресса и подлинной культурной революции на Советском Востоке.
В осуществлении новых политических и социальных отношений России с освобожденными народами Средней Азии немаловажную роль играло также то обстоятельство, что если в колониях европейских держав европейское население было представлено в основном военными и чиновничьими привилегированными прослойками, т. е. колонизаторским аппаратом, то на территории Средней Азии помимо российских колонизаторов жили трудившиеся вместе с коренным населением не только переселенцы-крестьяне, но и русские рабочие и многие представители русской интеллигенции. Передовые представители русского народа оказали большую помощь социалистическому развитию народов Средней Азии.
Проблема ликвидации экономической отсталости решалась в среднеазиатских республиках, как и на Севере, поэтапно. Прежде всего был проведен ряд социально-экономических преобразований, направленных на ликвидацию национального гнета и феодальных отношений. Важнейшей проблемой с самого начала являлась проблема перехода скотоводов-кочев- ников к оседлому земледелию.
По решению IX съезда Советов Туркестанской республики в 1920—1922 гг. были проведены первые аграрные реформы: крестьянам (дехканам) были возвращены земля и водные ресурсы, захваченные царским правительством, и была провозглашена национализация земли.
* В. И. Ленин, II конгресс Коммунистического Интернационала, — Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 244—245.
154

В соответствии с указанием В. И. Ленина в текст директив ЦК партии, принятых 29 июня 1920 г., были внесены следующие положения о задачах РКП (б) в Туркестане: «В основу наделения земледельческих туземных хозяйств положить принцип уравнения с русскими крестьянами... Кочевое хозяйство должно быть обеспечено не только кочевьем, но и пашней, обеспечивающей переход к оседлому, земледельческому хозяйству. Переход к земледельческому хозяйству должен быть обеспечен государственными субсидиями, агрономической помощью и т. п.»- Инструкция о применении первых земельных законов предусматривала, что обеспечиваются землей прежде всего хозяйства, переходящие к оседлости. Возвращение земель коренному населению также повсеместно сочеталось с поощрением оседлости. В мае 1923 г. правительство РСФСР приняло положение о землеустройстве кочевых и полукочевых районов Туркестана, в апреле 1924 г. — положение о землеустройстве кочевого, полукочевого и переходящего к оседлому хозяйству населения Казахстана. Эти положения предусматривали организацию сплошного землеустройства во всех кочевых и полукочевых районах республик, разверстку пастбищ между кочевниками, полукочевниками и оседлым крестьянством, отвод кочевым и полукочевым аулам обособленных зимовок, сезонных пастбищ, кочевых путей, страховых пахотных и сенокосных угодий на случай отсутствия кормов.
Особо отмечалась необходимость выделения участков земли для оседающих на землю по норме, установленной для соседнего коренного земледельческого полуоседлого населения, которая была выше, чем у обычных земледельческих хозяйств, с тем чтобы вчерашние кочевники могли освоить новую форму хозяйствования. В разряд землеустраиваемых включались и батраки. Землеустройство переходящего к оседлости населения осуществлялось при помощи средств государства (инвентарь в кредит с рассрочкой на 10 лет, семенная ссуда сроком на 5 лет, бесплатный лес на постройку жилых домов и хозяйственных помещений, освобождение от государственных и местных налогов на 5 лет). Размер помощи определялся в зависимости от имущественной обеспеченности того или иного хозяйства.
В Туркестане участки, отводимые кочевникам, обязательно включали пашни, причем в полукочевых хозяйствах пастбища должны были быть расположены поблизости от пахотных земель.
Переход к оседлости происходил различными путями, и темпы его были различны в разных хозяйственных районах Средней Азии. В оседлой земледельческой зоне во второй половине 20-х годов еще имелись вкрапления полукочевых хозяйств,
155

в зоне смешанной, скотоводческо-земледельческой, размах оседания был наибольшим, в скотоводческой зоне оседание шло медленнее и главным его направлением был переход к полуоседлости. Как правило, переходившие к оседлости не отказывались полностью от ведения скотоводства, хотя земледелие играло в их хозяйстве все возраставшую роль.
Оседание кочевых племен на землю имело ярко выраженную социальную направленность. Отказывались от кочевания и связанного с ним экстенсивного скотоводства прежде всего* и главным образом аульные бедняки, а затем середняки. Цеплялись за кочевничество и экстенсивное -скотоводство прежде всего баи. Поэтому проблема оседания кочевых и полукочевых хозяйств на землю была предметом острой классовой борьбы.
Эксплуататорская верхушка препятствовала землеустройству, стремясь сохранить свои преимущества в пользовании лучшими пастбищами. Отдельные казахские и киргизские националисты выступали в защиту кочевого быта на том основании, что он отвечает якобы национальным особенностям среднеазиатских районов. Тем не менее весь комплекс проводимых Советской властью мероприятий постепенно убеждал народные массы в преимуществе оседлого образа жизни.
Важную роль в пропаганде оседлости среди кочевников сыграли созданные в этот период массовые крестьянские организации— Союз бедноты (Союз кошчи) в Казахстане и др. Аульная беднота видела в оседании возможность освободиться от гнета баев. Уже в первые годы действия положения о переходе к оседлости начался перелом в сознании кочевников и постепенное изменение их образа жизни. Процент кочевых хозяйств уменьшался в несколько раз, значительно сократился радиус кочевий. Однако, по данным переписи 1926 г., лишь около трети хозяйств Казахстана, Киргизии и кочевых районов Узбекистана были оседлыми. Не было еще проведено также радикального земельного передела ни в кочевых, ни в оседлых районах. Сохранялись полуфеодальные, полупатриархальные формы землепользования, издольная аренда и общинная организация.
На решение проблемы постепенной ликвидации этих пережитков прошлого были направлены земельно-водные реформы 1925—1928 гг. К тому времени изменилась расстановка классовых сил в среднеазиатских республиках, -созрели условия для массового передела пахотных и сенокосных угодий и конфискации хозяйств крупных баев, феодалов и полуфео- далов. Эти революционные меры не только назрели материально и психологически, но и были необходимы для советского социалистического строительства в Средней Азии. Феодальное землевладение было ликвидировано, а класс феодалов-по-
156

мещиков был отстранен полностью от экономического и политического влияния на жизнь деревни и города. Преобладавший ранее принцип распределения воды и земли между общинами со значительными классовыми привилегиями в пользу байской общинной верхушки был заменен подворным и уравнительным принципом землепользования. Изъятая у крупных баев, ростовщиков и торговцев земля была распределена среди безземельного крестьянства.
Земельно-водные реформы выражали политику диктатуры пролетариата — политику опоры на бедноту и ограничения кулачества при тесном союзе со средним крестьянством. Были созданы условия для изменения отсталой техники земледельческого и скотоводческого хозяйства, создания его новой технической базы. В середине 20-х годов здесь было развернуто большое ирригационное строительство. Крестьянам бесплатно выдавались удобрения, оказывалась агротехническая помощь. В хлопководческих хозяйствах Туркменской и Узбекской ССР стала в значительных масштабах использоваться система контрактации сельскохозяйственного производства, которая в 1927 г. охватывала 97% хозяйств Туркменской и свыше 90% хозяйств Узбекской ССР. Стали создаваться первые машинопрокатные товарищества, снабжавшие крестьян инвентарем и рабочим скотом, крестьянам стали предоставляться также государственные кредиты для покупки машин.
Целый комплекс мероприятий способствовал дальнейшему землеустройству кочевников. К концу 1929 г. более половины всех хозяйств кочевых районов Киргизии и Казахстана перешло к оседлому образу жизни.
Значительно улучшилось экономическое положение осевших на землю кочевников, выросло поголовье скота, увеличилась товарность их хозяйства.
Исключительно большую роль сыграла при этом кредитная и сбыто-снабженческая кооперация. Она обслуживала как хозяйства крестьян-земледельцев и животноводов, перешедших к оседлости, так и кочевников, снабжая их товарами и хлебом и скупая у них излишки продуктов земледелия и животноводства. Государственная торговля и потребительские общества все больше вытесняли частных торговцев и уже в 1928—1929 гг. почти полностью обеспечивали спрос на товары широкого потребления. Благодаря этому в значительной степени отпала нужда в самостоятельном развитии полуручного и малопродуктивного домашнего ремесла и промысла.
Сохранявшемуся до конца 20-х годов полуфеодальному характеру экономики среднеазиатских республик и Казахстана был нанесен решительный удар. Были созданы условия для трансформации докапиталистической экономики в социалистическую. Однако социалистическое строительство не могло
157

быть успешным в условиях сохранения мелкотоварного крестьянского производства. Советским законодательством в годы нэпа допускалось неравенство скотовладений и землевладений, разрешалась частная аренда земли, издольщина и т. п. Имущественная дифференциация крестьянства, частичное разорение его низших слоев и обогащение незначительного меньшинства были неизбежны. Частное товарное хозяйство рождало капитализм со всеми вытекавшими отсюда последствиями.
Все эти проблемы были решены на последующих этапах развития с созданием производственной кооперации, проведением массовой коллективизации крестьянских хозяйств, подготовленной экономическими и политическими сдвигами 1923—1928 гг.
Важнейшим условием ликвидации экономической отсталости республик Средней Азии была их индустриализация. Она также проводилась поэтапно, одновременно с реконструкцией сельского хозяйства.
В 1913 г. в Средней Азии было лишь несколько небольших электростанций, хлопкоочистительных, кожевенных и пищевых предприятий, металлообрабатывающих мастерских. В наиболее развитом в промышленном отношении Узбекистане стоимость валовой продукции крупной промышленности составляла 270,6 млн. руб. (в неизменных ценах 1926—1927 гг.). В годы первой мировой и гражданской войн произошло значительное сокращение промышленного производства, которое только к 1926—1927 гг. несколько превысило довоенный уровень. Из Центральной России в Среднюю Азию были переведены некоторые текстильные фабрики и другие предприятия. Большие суммы были ассигнованы на восстановление экибазтузс- ких и риддерских горнозаводских предприятий (Казахская ССР). В 1924—1925 гг. стала создаваться технико-экономическая база для индустриализации Средней Азии (строительство электростанций, цементных и кирпичных заводов). Были также расширены старые отрасли легкой промышленности и созданы некоторые новые. Уровень промышленного производства к концу 20-х годов значительно возрос. Стоимость валовой продукции по сравнению с 1913 г. в сопоставимых ценах увеличилась более чем вдвое.
Постепенная ликвидация экономической отсталости республик Средней Азии сопровождалась радикальными социальными изменениями. Накануне революции для Средней Азии были характерны массовая пауперизация сельского населения, постоянный рост скрытой безработицы, аграрное перенаселение, отход в города, причем рост городского населения не носил индустриального характера. Города Средней Азии отличались экономически отсталой социальной структурой и

гипертрофированным ростом непроизводительных слоев населения. Уровень урбанизации Средней Азии был сравнительно высоким — например, в Узбекистане вместе с Таджикистаном около 22%. Однако города Средней Азии, как и других слаборазвитых стран Азии, были преимущественно не индустриальными, а административными центрами и средоточием торговли и ремесел е высоким удельным весом безработных.
Комплекс социально-экономических мероприятий, проведенных здесь уже в первое десятилетие существования Советской власти, явился предпосылкой изменения характера урбанизации и социальной структуры городского населения среднеазиатских республик. Значительно уменьшился удельный вес эксплуататорских групп населения и ремесленников-оди- ночек. В то же время выросла численность рабочих фабрично- заводской промышленности и их удельный вес в городском населении. Особенно эти изменения стали ощущаться в конце 20-х годов, когда начали сказываться первые результаты социалистических преобразований в экономике Средней Азии. Так, за второе пятилетие 20-х годов средняя численность рабочих и служащих увеличилась в Узбекистане и Таджикистане более чем в три раза, а в Туркмении — более чем в два раза при почти неизменном удельном весе городского населения, что привело к значительному росту в нем удельного веса промышленных рабочих. Этот рост происходил тогда в основном за счет привлечения новых кадров из других республик Советского Союза (главным образом РСФСР), а также из сел своих республик (отходники). Формирование кадров промышленных рабочих за счет ремесленников имело второстепенное значение. Мелкая промышленность на первых порах сосуществовала с вновь создаваемой фабрично-заводской промышленностью. Подготовка рабочих и повышение их квалификации осуществлялись в основном на производстве, в первые годы — на фабриках и заводах других республик, прежде всего Центральной России. Поскольку до революции в Средней Азии не было специалистов, помощь других народов Советского Союза, особенно русского, в создании кадров специалистов была весьма ценна. Она выразилась как в направлении значительного числа русских специалистов в эти республики, так и в подготовке рабочих, среднетехнического персонала, учителей и научных работников местных национальностей вначале в учебных заведениях РСФСР и других республик, а затем в организованных с их помощью местных учебных заведениях.
Необходимым условием глубоких социально-экономических преобразований и ликвидации отставания среднеазиатских республик был проведенный здесь с начала 20-х годов целый комплекс мероприятий в области образования, здравоохранения, культуры и быта, знаменовавший подлинную рево-
159

люцию в области культурного развития. Мусульманское духовенство было лишено права воздействовать на образование и судопроизводство (бывшие здесь ранее, как и в других мусульманских странах, по существу монополией мулл и улемов). Это оказало серьезное положительное влияние на формирование общественного самосознания трудящихся. В то же время при проведении реформ культуры и быта учитывалось влияние ислама и традиционных общественных институтов на социальную психологию крестьянства. Постепенно в острой борьбе преодолевались феодальные предрассудки. Благодаря провозглашенной Советским государством свободе совести и вероисповеданий сохранявшееся в течение длительного времени влияние ислама на крестьянское население Средней Азии перестало быть неодолимым препятствием на пути проведения социалистических преобразований. В ходе этих преобразований религиозный фанатизм и нетерпимость постепенно изживались.
Введение обязательного бесплатного школьного обучения обеспечивалось созданием сети школ, в том числе специальных школ-интернатов для детей кочевников. Преподавание велось на национальных языках, причем особое внимание с самого начала уделялось подготовке национальных кадров учителей. Специальная работа велась по вовлечению в общественную жизнь женщин; серьезные трудности приходилось преодолевать, добиваясь от родителей, чтобы они отпускали в школу девочек, что было особенно важно, поскольку старые обычаи обрекали женщину на затворничество, по существу закрывая перед ней двери учебных заведений и любых общественных учреждений.
Уже в первое десятилетие существования Советской власти в распространении грамотности в Средней Азии и создании там национальных кадров низшей и средней квалификации были достигнуты значительные успехи.
В республиках стали создаваться высшие учебные заведения и университеты. Формировалась национальная интеллигенция. Развивалась национальная литература отдельных народов. Складывалась культура, национальная по форме и социалистическая по содержанию.
Общность социальных и классовых интересов трудящихся в борьбе против капитализма и феодализма, за социалистическое переустройство брала верх над всеми факторами, тормозившими формирование классового самосознания, менялась постепенно социальная психология крестьян. К концу первого десятилетия существования Советской власти основными классами и слоями в Средней Азии, как и во всей стране, стали трудовое крестьянство, рабочий класс и трудовая интеллигенция.
160

Уже первые успехи, достигнутые народами бывших колониальных окраин России, демонстрировали эффективность некапиталистического пути (подлинный скачок в развитии этих районов произошел позднее на базе проведения индустриализации в СССР и успешного претворения в жизнь социалистических пятилеток).
Вместе с тем опыт первых лет свидетельствовал о необходимости учета национальной специфики развития отдельных народов, о невозможности немедленного осуществления непосредственно социалистических преобразований, о неизбежности тщательной подготовительной работы в народных массах. Он. убеждал .также в том, что такая работа тем длительнее, чем экономически более отсталы народы, освободившиеся от колониальной зависимости, что забегание вперед неоправданно и опасно.
В целом же опыт некапиталистического развития ранее отсталых колониальных окраин России уже в рассматриваемый период явился первым практическим доказательством возможности соединения национально-освободительной и социалистической революции и плодотворности этого соединения при решении задач быстрейшей ликвидации национального неравенства, социальной и экономической отсталости бывших колониальных народов, коренного улучшения их благосостояния.
Начало некапиталистического развития в условиях народного государства. При непосредственной помощи и поддерж-. ке СССР народы Монголии и Тувы получили возможность, подобно народам бывших колониальных окраин России, решить общедемократические задачи национально-освободительного движения и стать на путь строительства социализма, минуя стадию .капитализма. Благодаря такому развитию эти народы, долгие годы находившиеся в тисках колониальной и средневековой феодальной эксплуатации, сумели за сравнительно небольшой срок пройти путь, на который другие народы тратили столетия.
Становление новых, народно-демократических форм государственности началось в Монголии с создания народного правительства (июль 1921 г.) и Временного народного хурала (сентябрь 1921 г.). В июле 1923 г. Монгольская народно-революционная партия приняла решение о выборах местных народных хуралов. Форма народных представительных съездов — хуралов — была близка и понятна монголам, так как соответствовала их историческим традициям. Хотя в феодальной Монголии правом присутствовать на хуралах обладали только феодалы, народные массы связывали с этим общественным институтом традиции демократии, основанной на равенстве голосов всех аратов. Прообразом народных хуралов были ду-
11 Заказ 1006
161

гуйланы— представительные съезды аратов, собиравшиеся во время народных движений XIX—XX вв.
Народные хуралы явились важным шагом вперед в создании народных форм управления страной. В них воплотилась по существу ленинская идея крестьянских Советов.
В недавнем прошлом совершенно бесправные араты приняли активное участие в выборах. Феодалы, используя патриархальные связи и влияние, стремились провести в местные хуралы своих ставленников. Но это им редко удавалось. Араты голосовали за тех, кто отстаивал их интересы. Вновь избранные хуралы были почти сплошь аратскими по своему -социальному составу, с партийным ядром профессиональных революционеров, руководителей революции 1921 г. Старый, феодально-монархический аппарат власти был фактически сломлен. Настало время закрепить происшедшие изменения законодательным путем, тем более что официальная форма правления не соответствовала реально существовавшему положению вещей: монгольский монарх и глава ламаистской церкви— богдо-гэгэн (умерший в июне 1924 г.) при жизни своих титулов лишен не был, и монархия, несмотря на сосредоточение всей полноты власти в руках народного правительства, формально не была упразднена.
Состоявшийся в августе 1924 г. III съезд МНРП принял специальное решение об официальной замене монархической формы правления демократической и о подготовке конституции, гарантирующей законодательные основы -новой республики и права ее граждан. Одновременно съезд обсудил вопрос о дальнейших перспективах монгольской революции и определил задачу развития страны по некапиталистическому пути как генеральную линию партии и народа. «Монголия, — говорилось в решениях съезда, — не должна повторять путь, ранее пройденный другими странами мира, являющийся путем испытания мучительного капиталистического гнета, а должна развиваться в духе подлинного народного строя в соответствии с современным международным развитием». Незадолго до своей смерти (в 1923 г.) Сухэ-Батор обращал внимание монгольских революционеров на то, что главной опорой МНРП должны быть «трудовой народ внутри страны и Советская Россия за пределами страны». В соответствии с его указаниями в решениях III съезда главной социальной опорой партии на пути некапиталистического развития признавалось бедняцкое и середняцкое аратство, а основным внешнеполитическим условием победоносного развития революции—упрочение дружеских отношений с СССР.
Левацкие предложения некоторых членов МНРП о немедленном проведении в Монголии социалистических преобразований были отвергнуты съездом как не соответствовавшие
162

объективной обстановке. Антиколониальный этап революции, начавшийся в 1921 г., и тем более ее антифеодальный этап к 1924 г. далеко еще не были завершены. Отсталая страна, не имевшая нм своих заводов и фабрик, ни железных дорог, еще находилась в сильной зависимости от иностранного капитала. В 1924 г. в Монголии насчитывалось свыше 2 тыс. иностранных капиталистических фирм, главным образом в области •торговли. Сохранялась и экономическая мощь светских феодалов и ламства, лишенных революцией политического господства. Даже в 1925—1927 гг. около половины всего скота, основного богатства республики, принадлежало феодалам. На 200 аратских хозяйств приходилось в среднем одно хозяйство феодала, причем в этом эксплуататорском хозяйстве было столько же (а иной раз и больше) скота, сколько у 200 аратских хозяйств, вместе взятых. В первые годы существования республики крайние общественные группы — богатые и бедные— выросли за счет расслоения средних. С 1924 по 1927 г. процент бедняцких хозяйств увеличился с 25 до 33. За это же время расширились владения феодалов и связанных с ними буржуазных элементов, росту которых способствовали условия свободной частнохозяйственной деятельности, характерные для того времени. Почти поголовно неграмотное население страны было привержено к общественным институтам прошлого и находилось под влиянием ламаистской идеологии.
В этих условиях переход к немедленному социалистическому строительству был, естественно, невозможен. Принятая съездом программа некапиталистического развития знаменовала начало борьбы за создание экономических и политических предпосылок, необходимых для построения социалистического государства.
В октябре 1924 г. были проведены выборы в постоянный Великий народный хурал. Выборы были тогда многостепенными: делегаты хуралов самых мелких административных единиц— сомонов выбирали делегатов в хуралы более крупных административных единиц — хошунов, а представители хошун- ных хуралов составляли аймачные хуралы, последние же обсуждали и избирали делегатов на общегосударственный Великий народный хурал.
В результате выборов 92% делегатов I Великого народного хурала составили трудовые араты.
Первый Великий народный хурал работал с 8 по 28 ноября 1924 г. Он торжественно провозгласил создание Монгольской Народной Республики, принял ее конституцию, избрал Малый народный хурал, осуществляющий верховную власть в период между созывами Великого народного хурала, и народное правительство.
11*
163

Конституция 1924 г. законодательно закрепила народно-де мократический характер нового государства, в котором, как говорилось в ее первой главе, «высшая государственная власть принадлежит трудовому народу», а также воплощение этого принципа народовластия в уже сложившейся системе народных хуралов. В соответствии с конституцией 1924 г. народные хуралы превратились в форму народно-революционной демократии, осуществлявшей функции своеобразной диктатуры рабочего класса и крестьянства.
Конституция провозгласила и гарантировала демократические права всех грудящихся МНР, т. е. подавляющего большинства ее населения. Право избирать и быть избранным получили все те, кто живет своим трудом и не эксплуатирует чужой труд, независимо от пола, вероисповедания и национальности. Бывшие феодалы, как светские, так и духовные, и прочие эксплуататорские элементы не получили ни активного, ни пассивного избирательного права. Таким образом, отныне они полностью лишались доступа к политической власти.
Права и свободы трудящихся гарантировались всеми имевшимися в руках государства средствами: превращением всех земель МНР в общенародную собственность, аннулированием кабальных договоров с другими государствами, государственным руководством народным хозяйством, созданием Монгольской народно-революционной армии и т. п. Свобода совести обеспечивалась путем отделения церкви от государства, а доступ к знаниям — введением бесплатного обучения.
В конституции было дано также определение главного направления дальнейшего развития народной демократии Монголии. «Основная задача Монгольской Республики, — говорилось в конституции, — заключается в уничтожении с корнем остатков старого деспотического порядка и мировоззрений, существовавших при поработителях и угнетателях, и в укреплении основ нового республиканского строя на основе полной демократизации государственного управления».
Основные принципы внешней политики МНР определялись следующим образом: «Ввиду того, что трудящиеся всего мира стремятся к уничтожению в корне капитализма и к достижению социализма и коммунизма, Народная Республика трудящихся должна проводить внешнюю политику в соответствии с интересами и основными задачами угнетенных малых народов и революционных трудящихся всего мира».
Великий народный хурал одобрил внешнюю политику правительства, «целиком построенную, — как говорилось в его решениях, — на дружбе и тесном сотрудничестве с СССР, единственной страной трудящихся, которая одна только может искренне сочувствовать и бескорыстно помогать возрождению монгольского народа», и ратифицировал монголо-советское
164

соглашение об установлении дружественных отношений (от 5 ноября 1921 г.).
В соответствии с программой некапиталистического развития, принятой III съездом МНРП, и конституцией МНР основные задачи суверенного монгольского государства в 1924— 1928 гг. сводились к следующему:
во-первых, завоевание экономической независимости МНР от капиталистического мира, утверждение экономической самостоятельности;
во-вторых, уничтожение экономических корней феодализма, постепенная ликвидация феодалов как класса;
в-третьих, начало создания собственной промышленности, проведение необходимых преобразований в области общественной жизни для подъема культуры и повышения сознательности широких народных масс;
в-четвертых, укрепление обороноспособности и международного положения МНР.
Руководство осуществлением этих задач легло на Монгольскую народно-революционную партию.
Программа государственного строительства, выдвинутая на III •съезде МНРП, была конкретизирована на ее IV съезде в 1925 г. «В области государственного и хозяйственного развития,— гласила программа, принятая на съезде, — вместо частнокапиталистического метода производства и частнокапиталистических порядков, которые привели бы страну к новому закабалению иностранными захватчиками, партия будет проводить политику сосредоточения в руках государства всей хозяйственной и финансовой политики, а также государственного капитализма, в то же время стараясь проводить способы коллективного общественного ведения хозяйства... развития кооперации и т. д., ведя, таким образом, страну к достижению такого общественного строя, когда не будет ни угнетателей, ни угнетенных, т. е. к коммунизму».
Укреплению экономической независимости от капиталистических стран служили постановления II Великого народного хурала МНР (1925 г.) о таможенном регулировании, в основу которого был положен принцип протекционизма. Национальным торговым организациям были предоставлены таможенные льготы, а товары, импортируемые иностранными капиталистическими фирмами, облагались повышенными таможенными сборами.
Важную роль сыграла проведенная в 1925—1928 гг. коренная денежная реформа, в результате которой в Монголии была создана своя национальная валюта (до революции она ее не имела), а эмиссия национальной валюты была возложена на созданный еще в 1924 г. государственный Монгольский торгово-промышленный банк — Монголбанк.
165

Наконец, учреждение национальных торговых предприятий и национальной кооперации позволило в конечном счете полностью вытеснить иностранные частные фирмы из экономики страны. Образованный еще в 1921 г. Монгольский центральный народный кооператив (Монценкооп), получавший государственную поддержку и действенную помощь советских торгующих организаций, концентрировал к концу 20-х годов в своих руках больше половины экспорта и импорта страны, что подготовило введение в 1930 г. государственной монополии внешней торговли. Укрепились позиции Монценкоопа и во внутренней торговле. Передвижные лавки-палатки, а их насчитывались сотни, закупали у аратов скот и сырье, продавали им промышленные товары. Тем самым натуральные формы товарооборота постепенно вытеснялись денежными.
Экономическая независимость в условиях такой слаборазвитой страны, какой была Монголия, означает полную ликвидацию сложившейся в колониальный период системы экономического ограбления народа и избавление его от угрозы закабаления империализмом через экономические каналы. Однако это не имеет ничего общего с автаркией. Достижение экономической независимости и само развитие по некапиталистическому пути для слаборазвитых стран фактически невозможны без помощи более развитых социалистических государств. Опыт Монголии убедительно свидетельствует об этом. Помощь и экономическое сотрудничество с СССР всегда были необходимым условием ее успешного развития.
В 1925 г. правительство СССР приняло решение о выводе из Монголии находившихся там после победы над контрреволюцией частей Красной Армии, охранявших завоевания монгольского народа от возможной агрессии извне и от происков внутренней реакции. К 1925 г. Красная Армия выполнила в Монголии свои исторические функции. Значительно укрепилось монгольское народное государство, создавшее свои собственные вооруженные силы, а после заключения советско-китайского договора (1924 г.) заметно стабилизировалось и международное положение МНР. В этих условиях, как отметило Советское правительство в своей ноте, пребывание частей Красной Армии в МНР уже не вызывалось необходимостью. В ответной ноте, выражая чувства аратства, правительство МНР, «с величайшим удовлетворением и признательностью отмечая незабвенные заслуги Красной Армии перед монгольским народом в деле освобождения ог гнета разбойников, вступления на путь свободного современного культурного, экономического и правового развития и подлинного народовластия», просило «передать рабочим и крестьянам героической и единственной в мире в смысле последовательной защиты угнетенных и порабощенных масс Красной Армии, ее руководящим
166

органам и правительству... страны великое спасибо монгольского трудового народа и уверения в вечной признательности и неизменной дружбе».
Если 1921 —1924 гг. были периодом тесного военного сотрудничества СССР и МНР в революционной борьбе, то период 1924—1928 гг. положил начало широкому экономическому и политическому сотрудничеству первого в мире социалистического государства с народной республикой, сотрудничеству, обеспечивавшему успешное развитие МНР по некапиталистическому пути к социализму. Оно проявилось и в торговых связях, и в промышленном и культурном строительстве МНР, и в укреплении ее международного положения.
Советские торговые фирмы и Монценкооп установили единые цены на продаваемые и покупаемые товары, подорвав тем самым позиции капиталистических фирм.
К концу 20-х годов СССР превратился в главного торгового партнера МНР. С 1925 по 1929 г. доля Китая и капиталистических стран упала в вывозе Монголии с 76 до 14,5%, а во ввозе — с 80 до 51,7%, доля же СССР соответственно возросла с 24 до 85,5 и с 20 до 48,3%.
Запрещение в 1929 г. иностранных частных коммерческих валютных переводов из МНР положило конец выкачиванию прибылей из страны.
Не менее сложной задачей была ликвидация эксплуататорских классов. Многовековые традиции собственности феодалов на землю, скот, сильное влияние в массах духовенства (ламства)—крупнейшего феодального собственника — предопределили тот факт, что ликвидация экономической власти класса феодалов проводилась медленно, поэтапно и была завершена только в 30-х годах.
В соответствии с решениями III съезда МНРП правительство приняло в 1925 г. закон о ликвидации сословия духовных феодалов — шабинаров — и упразднило шабинское ведомство. Законом от 3 сентября 1926 г. было претворено в жизнь положение конституции об отделении религиозных дел от государства.
В том же году была завершена начатая в 1921 г. судебная реформа, вводившая процессуальный, уголовный и гражданский кодексы, обязательные для всех слоев населения страны, и превратившая суд в выборный орган народного правосудия.
В 1925—1926 гг. было проведено в жизнь новое законодательство о налогах и местных бюджетах. Оно предусматривало введение единых налоговых ставок, переход от натурального налога к денежному и прогресшвное налоговое обложение, переносившее центр тяжести налогов на зажиточные слои и освобождавшее от них бедноту.
167

Был принят также ряд мер по улучшению скотоводства (поголовье скота за 1924—1926 гг. увеличилось на 40%) и оказанию помощи аратам для развития оседлого земледелия.
Благодаря национализации земли правительство смогло создать в сельском хозяйстве первые государственные и кооперативные организации. Первое государственное зерновое хозяйство было образовано на р. Харе (его площадь в 1924 г. превышала 1 тыс. га).
Одновременно в Монголии стала создаваться собственная промышленность. Задачи в области промышленного строительства были сформулированы еще III съездом МНРП и I Великим народным хуралом. Было отмечено, что создание собственной промышленности необходимо для становления новых производственных отношений, причем в условиях Монголии целесообразно прежде всего развивать промышленность по обработке продуктов животноводства, одновременно налаживая добычу полезных ископаемых и создавая предприятия, необходимые для промышленного строительства.
В 1925 г. было создано смешанное монголо-советское общество Монголстрой, построено несколько заводов по обработке животноводческого сырья, оборудование которых было закуплено в СССР, а также велось строительство кирпичного, лесопильного заводов, суконной фабрики и некоторых других предприятий. К 1929 г. в МНР имелись также зачатки металлообрабатывающего производства, при помощи СССР был создан первый механический завод на базе ремонтных мастерских.
Наряду с государственными стали возникать и первые кустарно-промысловые промышленные предприятия, объединявшиеся специальным отделом Монценкоопа. Так в экономике Монголии были созданы государственный и кооперативный секторы, послужившие основой для дальнейших экономических и социальных преобразований.
Эти первые шаги по пути некапиталистического развития сопровождались важными общественными сдвигами, проявлявшимися в укреплении экономического положения трудовых слоев общества (прежде всего трудового аратства) и в подрыве экономических позиций эксплуататорских классов. Первостепенное значение имело в связи с этим формирование монгольского рабочего класса. Новые отряды кадрового монгольского пролетариата складывались прежде всего на государственных промышленных предприятиях. Создание кадров квалифицированных рабочих шло при непосредственной помощи рабочего класса России и других советских республик, с которыми монгольский пролетариат был тесно связан. Поэтому монгольский рабочий класс был с самого начала носителем новых, передовых, социалистических производственных
10S

отношений. Постепенно менялось также общественное сознание и других слоев трудящихся. Этому способствовала государственная политика в области образования, культуры и быта — весь комплекс общественно-политических мероприятий.
МНРП и монгольское народно-демократическое правительство проводили большую работу по воспитанию народных масс, повышению их грамотности, изменению их кочевого быта, их социальной психологии. Большую помощь партии в этой работе оказали Монгольский революционный союз молодежи и профсоюзы, первый съезд которых состоялся в августе 1927 г.
К концу 20-х годов в Монголии появились первые больницы и ветеринарные пункты, первые светские школы, созданные с помощью СССР. Советские учителя и врачи помогали создавать в Монголии кадры собственной национальной интеллигенции, ликвидировать неграмотность, общую культурную отсталость, боролись с эпидемиями.
Огромную воспитательную работу проводила монгольская революционная армия. Находившиеся на военной службе араты обучались грамоте, проходили настоящую школу не только военного, но и общественно-политического воспитания.
Глубокие социальные преобразования осуществлялись в условиях острой классовой борьбы. Чуждые элементы стремились помешать деятельности органов власти, особенно на местах, подорвать изнутри Монгольскую народно-революционную партию, посеять сомнения среди честных аратских революционеров, еще находившихся зачастую во власти средневековых предрассудков и не закаленных в борьбе.
Следует также учесть, что мелкотоварное аратское хозяйство таило в себе тенденцию развития к капитализму. Социальной базой капитализма были зажиточное аратство и еще не ликвидированная полностью местная торговая буржуазия, тесно связанная с иностранными фирмами.
Обострение классовой борьбы нашло свое отражение в зарождении и развитии правого, а затем левого уклонов в рядах МНРП. Идеологом правых был Данзан, выступивший на арену политической борьбы еще в начале 20-х годов. На III съезде МНРП данзановщина была разоблачена как идеология, отразившая капиталистические тенденции. Однако и позднее, на IV—VI съездах МНРП, правые уклонисты еще не утратили полностью своих позиций. Они призывали фактически к отходу от СССР и Коминтерна и к сближению с империалистическими державами, что грозило полной потерей всех завоеваний монгольской народно-освободительной революции. Однако МНРП предотвратила развитие правой опасности. На VII съезде партии в 1928 г. правый уклон был идейно и организационно разгромлен. Съезд призвал укреп¬
169

лять независимость монгольского государства на основе дружбы с СССР.
Все проведенные в 1924—1928 гг. преобразования подготовили конфискацию в МНР светской феодальной собственности и передачу ее трудовому аратству. Решения по этим вопросам, отразившие волю трудового аратства, были приняты VII съездом МНРП и V Великим народным хуралом (декабрь 1928 г. — январь 1929 г.).
Успехи социалистического развития Советской России оказали самое непосредственное влияние на политическое и экономическое развитие Тувинской Народной Республики. В июле 1923 г. в обстановке жестокой классовой борьбы трудовых аратов Тувы против местных духовных и светских феодалов, отдельным представителям которых удалось проникнуть в местные органы самоуправления, собрался II съезд Тувинской народно-революционной партии. Съезд утвердил рекомендации Великому народному хуралу Тувы об отмене феодальных титулов и званий, о введении принципа выборности органов самоуправления и подоходно-прогрессивного принципа при взимании налогов. Первый Великий народный хурал принял соответствующие законы. Феодальная реакция ответила на это контрреволюционным мятежом (1924 г.), который, однако, был быстро подавлен.
В 1924 г. был заключен договор о дружбе между Тувинской Народной Республикой и СССР, и они установили официальные дипломатические контакты. В 1925 г. Тувинская Народная Республика была признана в качестве самостоятельного государства Монгольской Народной Республикой и между МНР и ТНР заключен договор о дружбе. Так было положено начало международному признанию Тувинской Народной Республики.
Договоры с СССР и МНР были ратифицированы IV Великим народным хуралом Тувы (ноябрь 1926 г.). На этом же хурале была принята новая конституция, содержавшая более точное определение революционного характера власти в ТНР и объявлявшая землю и недра государственным народным достоянием. Была образована национальная революционная армия и объявлено об аннулировании старых долгов крестьян. Все это значительно подорвало экономические и политические позиции феодальной знати.
Одновременно был осуществлен ряд важных мероприятий по ликвидации отсталости ТНР и развитию ее народного хозяйства. С помощью СССР были построены первые автострады, активизировалась деятельность созданных еще в начале 20-х годов Тувгосторга и Тувинценкоопа. В результате удельный вес частной торговли в общем обороте республики упал с 75% в 1923/24 г. до 3,4% в 1928/29 г. Значительную роль
170

в развитии торговли и создании своей промышленности в республике сыграл Тувинский торгово-промышленный банк, созданный в 1925 г. при поддержке Госбанка СССР. Этот банк способствовал упорядочению валютной системы республики, кроме китайских лай <и монгольских тугриков официально была допущена к обращению и советская валюта. Все это позволило перейти в 1928 г. от натурального налога к денежному. В середине 20-х годов в республике были созданы также первые промышленные предприятия: электростанция и полиграфическое предприятие. Было начато кооперирование ремесленников и предприняты первые шаги по переводу кочевых племен на оседлость.
Успехи социалистического строительства в СССР, особенно в соседних с Тувой районах Сибири, помощь братского русского народа, а также важные достижения в развитии по некапиталистическому пути Монгольской Народной Республики во многом способствовали тому, что в конце 20-х годов Тувинская Народная Республика смогла непосредственно перейти к созданию в области экономики и государственного развития необходимых предпосылок для построения социалистического общества. В августе 1928 г. VII съезд Тувинской народно-революционной партии принял программу и новый устав партии, в котором подчеркивалось, что партия стремится воспитать своих членов в духе учения Маркса — Ленина. На VIII съезде партии в ноябре 1929 г. был провозглашен курс некапиталистического развития Тувинской Народной Республики для построения с помощью СССР социализма. Начало осуществлению этого курса было положено конфискацией феодальной -собственности. «Некапиталистическое развитие Тувинской республики, — говорилось в резолюции съезда, — возможно при непременном условии: а) укрепления экономической и политической связи с СССР; б) всемерного развития государственных и кооперативных форм хозяйства; в) завершения антифеодальной революции... и постоянной решительной борьбы с капиталистическими элементами в стране».
Антиколониальные вооруженные восстания и движения за самоуправление
Освободительная борьба под феодальным и феодальнопатриархальным руководством. У ряда колониальных наро дов антиимпериалистическое движение сохраняло в 1923— 1928 гг. традиционные формы, характерные для так называемого феодального национализма. В условиях сравнительно слабой классовой дифференциации феодальный национализм отражал по-прежнему, конечно, не только позиции феодалов, но и устремления огромных масс крестьянства, сохранивших
171

приверженность к религиозным и общинным институтам. Основной движущей силой оставались полноправные члены племени, признававшие политический и идеологический авторитет племенных и духовных вождей и видевшие в племени средство защиты своего самобытного образа жизни и независимости. Особенно ярко это проявлялось в республике Риф в Марокко.
Республика Риф просуществовала до 1926 г., не прекращая в течение всего этого периода героической борьбы против армий колонизаторов. Основной силой освободительного движения рифов, как и в предшествующий период, было крестьянство, сохранившее племенную, патриархальнообщинную организацию и находившееся под руководством феодализи- рующейся верхушки племен.
До 1924 г., пока французские империалисты были заняты подчинением еще не покоренных районов оккупированной ими зоны Марокко, рифы сражались только против испанских колонизаторов и наносили им одно поражение за другим. Практически в руках испанцев оставались лишь захваченные ими еще до установления протектората города и прилегающие районы. Мало изменили положение привлечение испанцами на свою сторону крупного феодального вождя Райсуни, передавшего в их распоряжение дружины соседних с рифами племен джибала, и интенсификация военных действий после установления в Испании военно-монархической диктатуры Примо де Ривера в сентябре 1923 г. Летом 1924 г. рифы даже начали наступление, отвоевав значительную часть захваченной испанцами территории. Начался массовый переход на сторону рифов марокканцев, служивших в испанской армии.
Тогда империалисты Франции, вначале мало беспокоившиеся о положении в Северном Марокко и даже рассчитывавшие руками рифов вытеснить из Марокко Испанию, изменили свою позицию. Успехи рифов поднимали боевой дух еще не покоренных колонизаторами племен «французской зоны» Марокко. В связи с этим французы, не вторгаясь в область Рифа (ибо номинально она считалась владением Испании), стали провоцировать конфликт с рифами. Все предложения республики Риф об установлении добрососедских отношений отвергались генеральным резидентом Франции в Марокко маршалом Лиотэ. В апреле — сентябре 1924 г. Лиотэ оккупировал долину р. Уэрги (Уэд-Уэрга), населенную родственными рифам племенами, которые давно признали себя частью рифского государства, платили ему налоги, а главное — обеспечивали его хлебом. Создав сеть военных постов, препятствовавшую проникновению рифов в долину Уэрги, французы вместе с тем стали подкупать верхушку местных племен, снабжая ее оружием и настраивая против Абд аль-Керима.
172

Исчерпав все возможности урегулировать конфликт мирными средствами, рифы решили нанести удар первыми. В апреле 1925 г. рифская армия начала продвижение в долину Уэрги. К маю вся долина была занята, французские укрепленные посты — осаждены. В середине июня отдельные отряды рифов были уже близки к столице султаната — Фесу.
Успешное выступление рифов побудило Францию и Испанию объединить свои силы в борьбе против республики Риф. С августа 1925 г. войска колонизаторов стали теснить воевавшую на два фронта армию рифов. Высаженный в тылу у рифов испанский военно-морской десант 1 октября 1925 г. захватил столицу республики — Адждир (Агадир).
Одновременно правительства Испании и Франции подавляли в своих странах движение солидарности с республикой Риф. Особенно широкий размах это движение приобрело во Франции, где еще в мае 1925 г. был создан из представителей компартии, профсоюзов и ветеранов войны Комитет действия во главе с Морисом Торезом, а в октябре 1925 г. проведена всеобщая политическая стачка протеста против войны в Марокко (в этой стачке приняло участие 900 тыс. рабочих различных городов Франции).
Вместе с тем колонизаторы не гнушались никакими средствами для раскола сил рифов. Они использовали племенной сепаратизм, старинную племенную вражду, стремление каидов и шейхов племен получить земельные и денежные пожалования. В условиях франко-испанского нажима многие представители феодальной знати как рифских, так и союзных с ними племен изменили республике.
Отсутствие связей между патриотами различных национальностей, расовые и религиозные предрассудки позволяли империалистам использовать при подавлении национально- освободительных движений уроженцев разных угнетенных стран, представителей разных этнических групп. Французы все более широко привлекали к борьбе против республики Риф колониальные части — алжирских солдат, тунисцев, сенегальцев и особенно марокканцев-арабов. 8 мая 1926 г. франко-испанские войска перешли в общее наступление. На этот раз силы были слишком неравные. 27 мая Абд аль-Ке- рим был взят в плен французами. В июне им удалось окончательно сломить сопротивление сражавшихся рифов.
Гибель рифского государства — своеобразной антиколониальной демократической республики патриархальных племен— объяснялась как подавляющим военным превосходством Франции и Испании, так и внутренними слабостями республики Риф, не изжитым сепаратизмом племен и ограниченностью феодального руководства: лучшие его представители навсегда связали свои судьбы с судьбами народа и отдали
173

свою жизнь в борьбе за свободу, подавляющее же большинство феодалов выступало прежде всего за собственное господство и привилегии.
Империалисты, наученные опытом тяжелой борьбы с рифами, впоследствии сделали все, чтобы перетянуть на свою сторону верхушку этих воинственных и мужественных горных племен. Особенно преуспели в этом французы, сумевшие вплоть до завоевания народом Марокко независимости играть на арабо-берберских расхождениях, всячески разжигать их и использовать в своих интересах.
Образование первой независимой республики берберских племен в Африке и ее героическое сопротивление империалистам произвели, как уже отмечалось, большое впечатление на другие колониальные народы. Французский официоз «Тан» сообщал 23 июня 1925 г.: «Арабская пресса единодушно высказывает свои симпатии вождю рифов — жертве французских колонизаторов и банкиров». В органе Французской коммунистической партии «Юманите» 15 октября 1925 г. отмечалось: «Тунисский народ чувствует, что дело рифов — его дело». Выходившая в Хиджазе газета. «Аль-Кибла» называла Абд аль-Керима «знаменитым борцом за независимость». В различных странах Востока собирались средства в пользу героических рифских повстанцев. По отдельным данным, из далекой Индии в республику Риф была послана группа врачей. 30 мая 1925 г. газета «Тан» сообщала: «Известно, что даже в глубинах Индии и в самых глухих уголках Индонезии население молится о победах Абд аль-Керима и собирает гроши, продает драгоценности, чтобы помочь борющимся кабилам».
С разгромом республики Риф борьба марокканцев против колонизаторов не прекращается, но основной движущей силой ее становятся не племена, а средние и низшие слои населения городов, причем все большую роль начинает играть нарождающаяся национальная буржуазия. Однако в условиях Марокко эти социальные слои не могли стать у руководства движением.
Стремление султана создать централизованное и независимое государство отвечало объективно задачам антиколониальной борьбы. Султан и тесно связанные с ним арабские феодалы были в тот период основной реальной силой, способной возглавить национально-освободительную борьбу народа Марокко.
Феодальные националисты оставались также у руководства освободительной борьбой племен Ливии — Киренаики и Триполитании. Купечество Триполитании также поддержало восстание. Племенам Ливии приходилось вести борьбу с жестоким врагом — итальянскими фашистами, пришедшими к власти в Италии в октябре 1922 г.
174

Против оседлого земледельческого населения Ливии фашисты применяли пытки и массовые репрессии, они сгоняли крестьян с земли, заключали их в концентрационные лагеря. В пустынных районах бедуинского кочевья фашисты замуровывали бетоном колодцы, угоняли скот, обрекая непокорные племена на смерть от голода и жажды. Загнанные в бесплодную пустыню и преследуемые фашистской авиацией племена часто полностью вымирали. Коренное население Ливии в результате зверств колонизаторов сократилось с 1300 тыс. человек в 1921 г. до 700 тыс. в 1928 г.
Тем не менее плохо вооруженные арабские земледельцы и бедуины Ливии не сдавались. Их самоотверженную борьбу возглавлял престарелый сенуситский шейх Омар аль-Мухтар, ставший народным героем Ливии. Ни тяжелые потери в боях с захватчиками, ни применявшаяся фашистами тактика выжженной земли не могли заставить партизан Омара аль-Мух- тара сложить оружие. Ливийские партизаны повсеместно наносили колонизаторам чувствительные удары. Лишь в 1928 г. итальянцам удалось окончательно овладеть Триполитанией. В Киренаике сопротивление длилось еще дольше (до 1932 г.).
В поражении ливийских арабов главную роль сыграло огромное военно-техническое и численное превосходство армии фашистских колонизаторов, применявших невиданные до того по своей жестокости методы расправы с восставшим населением, по существу проводивших политику откровенного геноцида. Эта политика была обусловлена как приверженностью захвативших в Италии власть фашистов к решению всех проблем путем тотального насилия, так и расчетами итальянской буржуазии со временем превратить Ливию в переселенческую колонию. Отрицательно сказалась на восстании и непоследовательность феодальной верхушки Ливии, руководившей движением. Если Омар аль-Мухтар до конца мужественно боролся за народное дело, то другие феодалы отнюдь не всегда следовали его примеру. Глава ордена сенуситов и многие се- нуситские феодалы мало верили в возможность успешного сопротивления итальянской армии и в основном уповали на поддержку Англии. Но та вовсе не собиралась по-настоящему помогать ливийским патриотам. Она лишь использовала их, чтобы нажить определенный политический капитал в арабском мире (с этой же целью англичанами был в свое время сделан ряд «благосклонных» жестов в сторону рифских повстанцев), а также чтобы иметь возможность оказывать постоянное давление на Италию при решении вопросов, непосредственно интересовавших английский империализм. Когда итальянцы перекрыли египетско-ливийскую границу, лишил тем самым повстанцев связи с их базами снабжения, и подвергли особым репрессиям феодалов, командовавших парти-
175

эанскими отрядами (их земли конфисковались, а их самих по приговору «чрезвычайных передвижных судов» сбрасывали с самолетов), большинство феодалов вынуждены были подчиниться силе, спасая тем самым свою жизнь и собственность.
Судьбы республики Риф и Ливии убедительно свидетельствовали, что племенная и феодальная раздробленность облегчала империалистам подавление антиколониальных народных восстаний. Поэтому борьба против раздробленности, за создание централизованных государств была исторически оправдана даже в тех случаях, когда она протекала под знаменем феодального национализма, не имевшего такой ярко выраженной антиимпериалистической направленности, как в Марокко и Ливии. Так, создание в рассматриваемый период двух новых государств — Саудовской Аравии и Йемена, хотя оно и не сопровождалось всенародной антиимпериалистической борьбой, затруднило осуществление прямого колониального господства в этой части арабского мира.
Население значительной части Аравийского полуострова объединил эмир Неджда Ибн Сауд в 1926 г. путем подчинения непосредственно зависевшего от Англии правителя Хид- жаза и племен юга Аравийского полуострова, получавших английскую военную помощь. Ибн Сауда поддерживали феодально-торговая верхушка Неджда и земледельческие ваххабитские религиозные общины. Его массовой опорой были ихваны (братья)—члены этих общин, состоявших из перешедших к оседлости представителей различных кочевых племен и связанных между собой единством религии, экономической и общественной жизни.
Советский Союз первым признал в 1926 г. объединенное государство Аравийского полуострова. В 1927 г. было провозглашено официальное название страны — Королевство Хид- жаза, Неджда и присоединенных областей (с 1932 г. Саудовская Аравия).
Англия установила дипломатические отношения с новым королевством, что не мешало ей, однако, изыскивать различные пути для его ослабления и сохранения его отсталости (подкуп вождей племен для усиления среди них сепаратистских тенденций, провоцирование столкновений между новым королевством и соседними странами и т. п.).
Почти одновременно с образованием королевства Ибн Сауда произошло объединение горного и равнинного Йемена под властью имама Яхьи, который еще в 1919 г. провозгласил себя королем Йемена и вел непрекращающиеся войны с английскими колонизаторами и их ставленником эмиром Асира. Объединение Йемена закончилось в 1925 г. Для укрепления экономических и политических позиций своего государства имам Яхья пытался использовать межимпериалистические
176

противоречия и заключил в 1926 г. договор с Италией. Одна* ко итальянские фашисты отнюдь не склонны были развивать экономику Йемена и стремились превратить его в свою колонию. Воспользовавшись экономическими трудностями Йемена, Англия спровоцировала восстание племен на юге страны. Йемен находился фактически в условиях экономической и политической изоляции. Чтобы ослабить эту изоляцию, укрепить свое внутреннее положение и международные позиции, правительство Йемена обратилось за помощью к Советскому Союзу. 1 ноября 1928 г. в столице Йемена — Сане был заключен советско-йеменский договор о дружбе и торговле. Официальное признание Советским Союзом Йемена и поставки ему ряда необходимых товаров во многом способствовали становлению самостоятельного йеменского государства.
Установив дипломатические отношения с СССР, Йемен и Саудовская Аравия продолжали, однако, в основном ориентироваться в своей внешней политике на страны Запада. Во внутренней политике пришедшие к власти феодальные националисты стремились провести отдельные буржуазные преобразования для укрепления централизации, обеспечения экономической общности и экономической независимости своих государств. Однако социальная база для проведения таких преобразований была здесь еще очень слаба. Господство феодалов стало серьезным препятствием на пути дальнейшего развития Йемена и Саудовской Аравии.
Влияние буржуазного национализма на освободительные феодально-патриархальные движения. В тех странах, где наряду с антиколониальными силами, выступавшими под феодальным руководством, уже начала формироваться национальная буржуазия, росло влияние буржуазного национализма на феодальные и феодально-патриархальные движения. В середине 20-х годов это проявилось в антиимпериалистическом восстании в Сирии.
Вооруженное восстание вспыхнуло в июне 1925 г. в горной области Южной Сирии Джебель-эд-Друз. Повстанцы-друзы, по преимуществу крестьяне, принадлежавшие к шиитской секте алавитов (нусайритов), под водительством их шейха Султан аль-Атраша, неоднократно воевавшего с французами в прошлом, разгромили посланные против них войска колонизаторов и освободили всю область Джебель-эд-Друз. С помощью восставших горожан они заняли также Дамаск и удерживали его до тех пор, пока город не подвергся варварскому 48-часовому обстрелу французской артиллерии. Хотя ополчение восставших вынуждено было отступить из Дамаска, партизанское движение распространилось на всю Сирию. В этой борьбе участвовали крестьяне, ремесленники, рабочие, купцы, зарождающаяся буржуазия, представители низшего
12 Заказ 1006
177

духовенства, а также отдельные феодалы. Несмотря на то что крестьянство — основная движущая сила восстания — выступало все еще под знаменем феодального национализма, восстание с самого начала приняло характер широкого, общенародного антиимпериалистического движения, целью которого было завоевание независимости Сирии. Преобладали еще племенные и феодально-патриархальные формы антиколониальных выступлений народных масс, но в ходе восстания уже стали создаваться национально-революционные органы власти. Активно участвовали в борьбе и вели большую работу среди населения и французских солдат сирийские коммунисты, действовавшие после запрещения Ливанской партии труда (создана в 1924 г., запрещена в 1925 г.) в подполье. Французская коммунистическая партия возглавила движение солидарности французских рабочих с сирийским народом. Восстание друзов было поддержано и созданной в феврале 1925 г. сирийскими националистами Партией народа. Эта партия установила связь с командованием партизанских отрядов, некоторые ее деятели, в частности лидер партии Шахбандер, участвовали в партизанской борьбе. Восстание поддержала также арабская буржуазно-помещичья националистическая организация — Сирийско-палестинский исполком с центром в Каире.
Избегая занимать крупные города, повстанцы контролировали целые области страны. Войска колонизаторов находились в городах, как в осажденных крепостях. Повстанцы часто врывались туда, завязывая уличные бои (например, в Дамаске в октябре 1925 г. — феврале 1926 г.). Поэтому французские империалисты, у которых в то время были связаны руки войной против республики Риф, вынуждены были идти на политические маневры. Они пытались расколоть ряды повстанцев, используя внутренние социальные противоречия, соглашательство феодалов и купечества. Сирийская верхушка боялась как репрессий колонизаторов, так и революционного размаха повстанческого движения, в ходе которого партизаны в ряде случаев экспроприировали собственность богачей, связанных с французскими властями. Многие помещики и феодальные вожди, поддерживавшие восстание, пока оно не выходило за рамки обычного в Джебель-эд-Друзе феодального мятежа с ограниченными, локальными целями, стали отходить от него, как только восстание стало перерастать в общенациональное антиимпериалистическое движение, имевшее подлинно народную основу. Городское купечество, рассчитывавшее вначале использовать восстание, чтобы вырвать у колонизаторов побольше уступок, стало проявлять недовольство тем, что во время боев в городах разрушались богатые дома и лавки, уничтожались товары, прекращалась торговля. Открыто пош¬
178

ло на сотрудничество с колонизаторами компрадорское купечество Ливана.
В конце 1925 г. верховный комиссар Франции в Сирии и Ливане де Жувенель вел переговоры с руководителями Сирийско-палестинского исполкома в Каире, где одновременно была оформлена англо-французская закулисная сделка: Франция заручилась поддержкой Англии в сирийском вопросе (ибо победа сирийских арабов могла вызвать цепную реакцию в Палестине, Ираке и Египте), а в обмен гарантировала ей свою помощь в сохранении под британским контролем нефтеносного Мосула. В самой Сирии де Жувенель начал открыто поощрять региональный сепаратизм, обещая феодалам северных областей автономию и всячески натравливая их на южных сирийцев — друзов и жителей области Дамаска. С дамасскими нотаблями (наиболее богатыми феодалами и купцами города) верховный комиссар повел хитрую игру, обещая создание национального правительства и проведение свободных выборов. Особое внимание было обращено на Ливан. После захвата повстанцами, которых поддержали забастовавшие рабочие Бейрута, юга страны колониальные власти создали здесь в ноябре 1925 г. особую «добровольческую христианскую армию»; они привлекли на свою сторону дружины некоторых феодалов-христиан (маронитов). Воспользовавшись неудачами повстанцев в декабре 1925 г., де Жувенель направил в ставку Султан аль-Атраша миссию из буржуазных национал-реформистов, которых он склонил к сотрудничеству обещанием реформ, с целью убедить повстанцев капитулировать. В январе 1926 г. де Жувенель лично обещал друзам «свободу и хлеб», если они сдадут оружие. В апреле 1926 г. было образовано так называемое национальное правительство Сирии, в которое согласились войти даже отдельные представители Партии народа, а в мае 1926 г. была формально признана независимость Ливана. Ливан был объявлен республикой, однако власть фактически сохранялась в руках французского верховного комиссара, которому должны были подчиняться президент, правительство и парламент Ливана.
Маневры французских властей сеяли среди верхушки повстанцев конституционные иллюзии, однако народные массы не прекращали борьбы, и французские власти вновь обратились к военному подавлению восстания.
К этому времени исход войны колонизаторов против республики Риф был уже предрешен, и Франция получила возможность перебросить в Сирию и Ливан значительные вооруженные силы, сосредоточив здесь 70—80 тыс. солдат, оснащенных новейшей боевой техникой (а в июне 1925 г. в Сирии и Ливане находилось 18700 французских солдат и
12*
179

офицеров; тысячи из них погибли в первые месяцы восстания). Большинство солдат французских войск в Сирии и Ливане составляли сенегальские и малагасийские стрелки, подразделения тунисских, марокканских и алжирских солдат, формирования из уроженцев Индокитая. Кроме того, французы использовали «вспомогательные» воинские части, укомплектованные самими жителями Сирии и Ливана и насчитывавшие в 1926 г. более 30 тыс. человек. Сюда входили уже упоминавшаяся ливанская «добровольческая христианская армия», сирийская жандармерия и полиция и составлявший основу всех «вспомогательных» войск «сирийский легион». Он набирался в основном из представителей национальных (черкесов, армян, курдов) и религиозных (шиитов, нусайритов, йезидов, христиан) меньшинств Сирии и Ливана, обычно натравливавшихся на арабов-суннитов и вербовавшихся с помощью подкупленных французской контрразведкой феодальных вождей и клерикальной элиты. Таким же способом в него были вовлечены бедуины отдельных кочевых племен и (на последнем этапе) даже некоторая часть друзов, обманутая своими феодалами, предавшими восстание.
В мае 1926 г. французские войска перешли в наступление и захватили основные центры восстания, включая главные районы Джебель-эд-Друза. Большинство друзских шейхов, в том числе религиозных вождей, сложили оружие. Созданное в апреле «национальное правительство» было разогнано.
Но повстанческое движение, хоть и шло на убыль, все еще охватывало многие области Сирии и Южного Ливана. В августе 1926 г., после завершения летних сельскохозяйственных работ, даже начался новый подъем движения: был разгромлен ряд карательных экспедиций, повстанцы вновь проникли в Дамаск. Однако наступление французов осенью 1926 г. завершилось фактическим подавлением восстания. Последние вспышки вооруженной борьбы, имевшие место в апреле 1927 г., когда Султан аль-Атраш, вынужденный зимой скрываться в Трансиордании, вернулся в Сирию, были обречены на полное поражение.
Таким образом, попытка патриотических сил Сирии и Ливана освободиться от французского господства путем вооруженной борьбы в то время потерпела неудачу. Французские колонизаторы опирались при подавлении восстания на свое численное и техническое превосходство. Они использовали также внутренние слабости повстанческого движения. Различные группы населения Сирии и Ливана были разобщены этнически и религиозно. Феодалы, лучше других организованные для защиты своих интересов, в значительной своей части с самого начала были враждебны восстанию или, во всяком случае, не участвовали в нем., В дальнейшем от восстания отошли
ISO

и те из них, кто сперва возглавил борьбу. Буржуазия испытывала политическое влияние феодалов. Рабочий класс Сирии и Ливана был слишком слаб и неорганизован. Крестьяне, из которых повстанческая армия преимущественно состояла, участвовали в борьбе в полную силу главным образом в периоды прекращения основных сельскохозяйственных работ. Кроме того, позиция крестьян, особенно в наиболее отсталых или труднодоступных районах, во многом определялась позицией" феодальных лидеров и религиозных вождей и также была непоследовательной. Все это и привело к поражению восстания.
Тем не менее восстание 1925—1927 гг. сыграло значительную роль в истории Сирии, Ливана и других арабских стран. Вспыхнув в период так называемой частичной стабилизации капитализма и временного укрепления позиций империализма в соседних арабских странах (Ираке, Палестине, Египте), это восстание вместе с антиколониальной войной в Марокко свидетельствовало о продолжавшемся кризисе колониальной системы империализма. Оно вынудило французских колонизаторов, так же как и английских, искать более гибкие формы колониального господства.
Конституционные иллюзии национальной буржуазии. В то
время как в Марокко, Ливии, Сирии не утихало пламя антиимпериалистической борьбы, а народы Тропической Африки пробуждались к антиимпериалистической активности, в тех странах, где антиколониальные выступления в непосредственно послеоктябрьский период были жестоко подавлены империалистами (Индия, Бирма, Египет), патриотическое движение в середине 20-х годов явно пошло на убыль.
Английские колонизаторы сумели извлечь уроки из событий первых послеоктябрьских и послевоенных лет и использовать против освободительного движения накопленный ими опыт маневров, расколов, политических компромиссов и разжигания национальной, кастовой, племенной и религиозной розни. Они противопоставляли друг другу в арабских странах арабов и курдов, арабов и евреев, в Индии — мусульман и индусов, сталкивали феодалов с национальной буржуазией, подкупали одних за счет других и стремились направить их всех вместе против радикального демократизма и не окрепшего еще рабочего движения. Вместе с тем они вынуждены были пойти на некоторое расширение органов местного самоуправления и на подготовку конституционных реформ, сея тем самым иллюзии среди верхов колониального общества, в том числе и среди национальной буржуазии. Таким образом колонизаторам удалось добиться в середине 20-х годов временной стабилизации своих позиций в Индии, Египте и некоторых других колониальных и зависимых странах.
181

В Индии в начале 20-х годов стали проводиться в жизнь реформы Монтегю — Челмсфорда и были сформированы первые в условиях этой страны так называемые законодательные органы.
Среди политических деятелей, представлявших в то время общественное мнение Индии, не было единства в отношении этих созданных колонизаторами по существу не законодательных, а совещательных органов. Индийская разночинная интеллигенция была, как и прежде, против любых форм сотрудничества с английскими властями. Ее позиции разделяли и многие представители национальной буржуазии. Значительная часть деятелей Индийского национального конгресса считала необходимым придерживаться в отношении создаваемых в стране законодательных собраний тактики несотрудни- чества, предложенной Ганди во время революционных событий 1919—1922 гг. Однако некоторые деятели Конгресса полагали целесообразным использовать эти органы в качестве политической трибуны для выражения своих национальных устремлений. Они основали внутри Конгресса партию свараджистов (сторонников борьбы за сварадж — самоуправление— путем вхождения в законодательные собрания). Ее лидерами были такие ветераны национально-освободительного движения, как Мотилал Неру и Читта Ранджан Дас. Основной пункт программы свараджистов гласил, что ее представители в законодательных органах будут добиваться от властей удовлетворения национальных требований, и среди них самоуправления, конституционными методами в ближайшие сроки. Первым шагом на пути к самоуправлению предусматривалось предоставление Индии прав доминиона. В случае отказа колониального правительства своевременно удовлетворить национальные требования имелось в виду применение постоянной и последовательной обструкции, чтобы управление страной при помощи этих органов стало невозможным.
В ноябре 1923 г. состоялись очередные выборы в законодательные собрания и свараджисты завоевали почти половину выборных мест. Хотя разногласия по поводу позиции индийских националистов в отношении использования конституционных методов борьбы не прекращались, свараджистская партия в соответствии с договоренностью между М. Ганди, с одной стороны, и Ч. Р. Дасом и М. Неру — с другой, одобренной на сессии Конгресса в Бельгауме (1924 г.), действовала в законодательных собраниях от имени Конгресса и в качестве его составной части.
Выступления свараджистов в законодательных собраниях в защиту национальных требований Конгресса играли большую роль в разоблачении английского империализма перед широкими слоями населения Индии и в ознакомлении ми¬
182

ровой общественности с положением в стране. «Свараджист- ская партия впервые внесла в законодательные органы новый наступательный дух; она отстаивала более крайний политический курс, нежели другие партии, но разница здесь была лишь в степени, а не в существе дела», — писал Джа- вахарлал Неру в «Автобиографии». Свараджисты причиняли колонизаторам немало хлопот. Так, генерал-губернатору пришлось прибегнуть к своим особым полномочиям, чтобы утвердить бюджет, отвергнутый под влиянием свараджистов законодательными собраниями Центральных провинций (здесь свараджисты составляли большинство) и Бенгалии (там они обладали сильными позициями главным образом благодаря личному влиянию Ч. Р. Даса). Свараджистская обструкция, хотя и имела определенное пропагандистское значение, не могла, естественно, заставить английское правительство отказаться от империалистической политики. Партии свараджистов не удалось ни подчинить работу законодательных собраний своим национальным требованиям, ни парализовать их деятельность.
Уже в 1925 г. в партии стала проявляться тенденция к компромиссу с властями и к превращению ее в обычную конституционную оппозицию. Так, на политической конференции в Бенгалии в 1925 г. руководители свараджистов выступили с призывом «к правительству и к крайним элементам среди -индийцев занять компромиссную позицию, с тем чтобы была создана основа для соглашения». Но усилия свараджистов в этом направлении не принесли результатов. Английские власти не склонны были идти на уступки.
Тогда на очередной сессии Конгресса в Канпуре (1925 г.) было принято решение, что, если английское правительство до февраля 1926 г. не приступит к выработке конституции Индии с учетом национальных требований индийцев и с их участием, свараджисты выйдут из законодательных собраний. Решение было проведено в жизнь. Покидая в марте 1926 г. заседание Законодательного собрания Индии, М. Неру — единственный крупный национальный лидер свараджистов после смерти в 1925 г. Ч. Р. Даса — заявил, что два с половиной года свараджисты пытались сотрудничать с англо-индийским правительством, добиваясь проведения конституционных реформ, но взамен не получили ничего, кроме унижений.
Среди свараджистов и тех индийских конституционалистов, которые хотя и не входили в их партию, но поддерживали ее в общеиндийском Законодательном собрании, начался раскол. Противники выхода свараджистов из Законодательного собрания образовали из депутатов Собрания группу сторонников сотрудничества — респонсивистов. В том же 1926 г. в свя¬
183

зи с очередными выборами в законодательные собрания была создана более правая, чем свараджистская, Националистическая индусская партия, не входившая в Конгресс и тесно связанная с «Хинду махасабхой» — националистической индусской организацией, основанной еще в 1906 г. Ее лидером стал Малавия. Как писал о нем в «Автобиографии» Дж. Неру, «индийские князья, талукдары и крупные заминдары справедливо считают его своим благожелателем и другом». Свараджисты, принявшие участие в выборах 1926 г., потеряли много мест. После этого они фактически отстранились от конституционной деятельности и участвовали в работе законодательных собраний только в отдельных случаях, по решению Национального конгресса.
В то время как часть индийских националистов была занята бесплодными попытками использовать для достижения национальных целей по существу бесправные органы самоуправления, созданные в стране англичанами, Ганди и его сторонники, не разделявшие конституционных иллюзий свараджистов, стремились к осуществлению своей конструктивной программы.
Впервые эта программа была сформулирована в Ахмада- баде в 1924 г. на заседании Рабочего комитета Конгресса. Ее основные положения сводились к следующему: прекращаются все виды бойкота, в том числе и бойкот английских товаров, за исключением тканей; Конгресс посвятит себя пропаганде кхади (домотканой одежды); он будет бороться за ликвидацию неприкасаемости и индусско-мусульманское единение; Конгресс будет руководить существующими национальными учебными заведениями и создавать по мере возможности новые.
Резолюция Рабочего комитета по предложению Ганди включила также пункт о замене вступительного партийного взноса в 4 анны определенным количеством пряжи, изготовленной своими руками. Впоследствии, однако, этот пункт был видоизменен: конгрессисты могли вносить членские взносы либо домашней пряжей, либо деньгами, а ношение кхади было признано желательным, но не обязательным. Вместе с тем в 1926 г. была создана специальная организация по развитию прядения и внедрению кхади. Эта организация, возглавляемая Ганди, существовала в качестве самостоятельного отделения Национального конгресса. Хотя ручное прядение и ткачество не могло играть сколько-нибудь самостоятельной роли в улучшении положения индийских масс в условиях их крайней нищеты, усилия Ганди в этой области вызывали сочувствие у народа.
Широкий отклик .среди индусов низших каст получила объявленная Ганди кампания борьбы против неприкасаемости.
184

В 1924—1925 гг. в Траванкуре по его инициативе была проведена сатьяграха против запрещения хариджанам (неприкасаемым) -пользоваться некоторыми общественными дорогами. В ряде провинций Ганди развертывал также кампании против недопущения неприкасаемых в индусские храмы. Сам Ганди ездил в поездах в тех же вагонах, что и хариджаны, принимал из их рук еду. Своим личным примером он стремился преодолеть косность масс и влияние на них наиболее реакционных ограничений кастового строя, по существу консервируемого английскими колонизаторами. На юге страны довольно большим влиянием среди неприкасаемых пользовалась созданная Ганди организация неприкасаемых «Хариджан севак сангх».
Большое внимание уделял Ганди индусско-мусульманской проблеме, которая в середине 20-х годов вследствие ряда причин и прежде всего в результате политики колонизаторов выдвинулась на одно из первых мест в политической жизни Индии. Провоцирование индусско-мусульманских столкновений стало составной частью общего наступления реакции. В период спада массового антиимпериалистического движения бывшие братья по оружию подпали под влияние идей национального и религиознообщинного сепаратизма. Яд индусско- мусульманской розни стал проникать в деревни, им оказались отравлены и некоторые антиимпериалистически настроенные представители средних слоев.
Именно в этот период сравнительно широкое распространение получили в Индии идеи индусской и мусульманской нации. Эта теория была порождена теми социальными и политическими условиями, в которых происходило становление в колониальной Индии буржуазных отношений и развертывание общеиндийского национально-освободительного движения.
Единство индусов и мусульман во время антиимпериалистического движения 1919—1922 гг. побудило колонизаторов обратиться для раскола национальных сил страны к противопоставлению этих общин в создаваемых в Индии органах самоуправления, в области просвещения, в языковой политике (противопоставление урду и хинди), в аграрных отношениях и промышленной политике (различия между земледельческими и неземледельческими кастами) и т. п.
Выступили с идеями индусской и мусульманской нации одновременно представители различных политических партий и социальных слоев.
Представители феодально-помещичьих кругов стремились противопоставить обособленность индусской и мусульманской общин как индийскому буржуазному национализму, так и растущему чувству классовой солидарности трудящихся.
185

Для идеологов буржуазии и средних слоев концепции, основанные на идее существования особых индусской и мусульманской наций, стали одной из форм националистической идеологии.
Еще в 1920 г. вопрос об индусской нации был поднят в опубликованной в это время книге «Хиндутва», принадлежавшей перу известного индийского националиста Саваркара, сосланного за антибританскую деятельность на Андаманские о-ва. Почти одновременно Кадир Билграми, один из идеологов политической партии буржуазно-помещичьей верхушки мусульманской общины — Мусульманской лиги, в письме к Ганди обращал внимание на существование в Индии двух наций — индусской и мусульманской.
Вопрос о праве мусульман на национальное самоопределение был поднят некоторыми мусульманскими идеологами и в 1923 г. в связи с проведением реформ в Северо-Западной пограничной провинции, населенной пуштунами, мусульманами по религии. Некий Гул Мухаммад-хан высказался за раздел Индии между индусами и мусульманами и за предоставление мусульманам компактной территории от Пешавара до Агры. Его поддержал Мухаммад Али, член Конгресса и лидер халифатского движения начала 20-х годов, заявивший о возможности самоопределения любой пограничной территории, тем более территории с компактным мусульманским большинством.
Так рождался «мусульманский национализм». Общность на основе ислама рассматривалась идеологами «мусульманского национализма» не только как религиозная общность, но и как общность исторических судеб, культурных традиций и общественных институтов. Такая трактовка значительно отличалась от панисламистской идеи противопоставления наднационального мусульманского единства территориальному, положенной в свое время в основу идеологии халифатистов.
В период политической реакции 1923—1928 гг. идеология «мусульманского национализма» и отчасти «индусского национализма» получила довольно широкое распространение.
Многие представители религиозных общин отличались реакционностью и не имели ничего общего с движением за самоопределение. Однако значительная часть руководителей религиознообщинных организаций принадлежала к буржуазно-помещичьим националистам и видела в общинном движении защиту своих антиколониальных и классовых интересов. Представители верхушки индийского общества стремились использовать общину в конкурентной борьбе в области предпринимательской деятельности и при распределении должностей в органах самоуправления Индии, рассматривавшихся, как отмечал Дж. Неру, «как символ политической власти».
186

В то же время народные массы не всегда связывали свои повседневные лишения с политическим положением страны. Они видели в общине и касте естественного защитника своих насущных интересов. Приверженность традиционным религиознообщинным институтам составляла неотъемлемую часть их социальной психологии, тем более что национальные и социальные различия в ряде районов Индии нередко совпадали с религиозными.
Жестокая расправа колонизаторов с крестьянами-повстан- цами и революционно настроенными рабочими, ремесленниками и мелкобуржуазной интеллигенцией городов, составлявшими основную движущую силу освободительного движения 1919—1922 гг., привела к резкому спаду политической активности масс. В этих условиях особенно проявились слабости позиции тех мелкобуржуазных сил, которые возглавляли революционное крыло индийского национально-освободительного движения и оказали огромное влияние на идеолопию руководителя национальных сил страны М. Ганди. Облечение мелкобуржуазной философии освободительной борьбы в религиозные формы, идеализация мелкобуржуазными националистами доколониального прошлого, их стремление найти доступ к сердцам масс прежде всего через религию — все это таило в себе серьезную опасность. В условиях политической реакции религиознообщинные противоречия оказались в центре всей общественной жизни страны. Оживилась деятельность таких организаций, как «Хинду махасабха» и Мусульманская лига, и многие из тех, кто еще вчера призывал к объединенной борьбе с колонизаторами, стали не менее страстно призывать к общинному сепаратизму якобы во имя этой же борьбы.
Еще в начале 1922 г. мусульманские религиозные лидеры объявили, что единство народа и улучшение его положения может быть достигнуто только на религиозной основе, а для этого необходимо обращение представителей других религий в ислам. Была начата кампания обращения индусов в ислам (таблиг) и укрепления и очищения мусульманской общины (танзим). Почти одновременно лидеры индусской организации начали пропаганду обращения мусульман в индуизм (шудха). Как отмечал Дж. Неру, по всей стране, в особенности в городах, «трения и взаимное озлобление между общинами усилились. Этому способствовала верхушка общин».
Наиболее острый характер индусско-мусульманская проблема приняла в провинциях с мусульманским большинством населения — в Пенджабе, Синде и Бенгалии. Здесь крестьяне- мусульмане страдали от эксплуатации помещиков и ростовщиков, преимущественно индусов по религии, а мусульманские средние слои постоянно сталкивались с конкуренцией более сильной индусской 'буржуазии во всех областях общественной
187

и предпринимательской деятельности. Эта индусская буржуазия была к тому же зачастую инонациональной по своей этнической принадлежности. В этих условиях свойственное средним слоям обостренное чувство национализма легко облекалось в форму «мусульманского национализма» и приобретало антииндусский характер. На это обстоятельство обращал в свое время внимание Дж. Неру.
«Как правило, мусульмане были более бедной общиной и мусульманским религиозно-общинным лидерам удавалось использовать вражду неимущих к имущим в своих целях, хотя, как это ни странно, эти цели не имели никакого отношения к облегчению участи неимущих. Благодаря этому мусульманские религиозно-общинные лидеры до некоторой степени представляли массы, черпая в этом свою силу. Индусские религиозно-общинные лидеры в экономическом отношении представляли богатых банкиров и городскую интеллигенцию, они пользовались весьма слабой поддержкой индусских масс, хотя временами им и удавалось добиться их сочувствия.
Наличие этих экономических группировок, таким образом, несколько осложняет проблему, хотя этот факт, к сожалению, не осознан», — говорится в «Автобиографии» Дж. Неру об индусско-мусульманской проблеме в Индии середины 20-х годов.
Необходимым условием для урегулирования реально существовавших противоречий было достижение независимости в совместной борьбе индусов и мусульман. «Даже в нынешних условиях, — писал Дж. Неру там же о периоде 20—30-х годов,— было бы нетрудно прийти к политическому урегулированию, если бы в деле не участвовала третья сторона, но, увы, это условие отсутствовало». Третьей стороной, стремившейся использовать специфику положения мусульманского меньшинства в Индии для раскола антиимпериалистических сил, было английское правительство.
Религиозные беспорядки, как правило, начинались именно там, где в начале 20-х годов была сильнее всего активность масс и где колониальным властям удавалось использовать страх буржуазно-помещичьих верхов индийского общества перед этой активностью. Джавахарлал Неру, Раджендра Пра- сад, Абул Калам Азад и многие другие видные деятели Конгресса, как индусы, так и мусульмане, не раз обращали внимание на неблаговидную роль английских властей во время индусско-мусульманских столкновений. Как отмечал Дж. Неру, говоря о причинах индусско-мусульманских столкновений середины 20-х годов, «страсти эти легко разжигать, когда третья сторона, занимающая господствующие позиции, может натравливать одну группу на другую».
В результате религиозных волнений в 1923—1927 гг. пострадало свыше 5 тыс. человек, а 450 лишились жизни.
188

Как только возникли первые религиозные беспорядки, Ганди стал прилагать усилия к урегулированию отношений между индусами и мусульманами. Следуя своей тактике ненасилия, он объявил в 1924 г. двадцатидневную голодовку, чтобы склонить индусов и мусульман к единению. Голодовка началась в Дели в доме Мухаммада Али, бывшего в 1924 г. председателем Конгресса. Тогда по предложению М. Али в Дели состоялась конференция единства, в которой приняли участие представители индусов, мусульман, сикхов и других религиозных общин Индии. Конференция осудила погромы, призвала к уважению религиозных чувств и обычаев представителей различных общин, признала за всеми гражданами Индии «право исповедовать любую религию или изменить ее по своему усмотрению», а также и «право обращать других людей в свою веру«или возвращать в прежнюю веру при помощи доводов и увещеваний», но не «при помощи силы, обмана или другими нечестными средствами, как, например, обещанием материального поощрения». Резолюция, принятая конференцией и признавшая законными мирные кампании таблиг и шудха, заканчивалась призывом ко всем гражданам Индии, «чтобы все религиозные общины прониклись духом доброй воли и братства, который приведет к их единению...».
По предложению конференции по всей стране были проведены митинги индусско-мусульманского единства. Число индусско-мусульманских столкновений стало сокращаться. Однако решительного перелома во взаимоотношениях между Мусульманской лигой и Конгрессом не произошло. Английская политика противопоставления религиозных общин оказывала свое резко отрицательное воздействие на обстановку в стране. В свою очередь кампании таблиг и шудха независимо от субъективных устремлений отдельных их участников отвлекали крестьян и городские средние слои от антиимпериалистической борьбы и усиливали разрыв между обеими общинами. «С течением времени глубокая пропасть разделила обе религиозные общины. Англичане, используя благоприятную для них обстановку, вмешались в конфликт. С помощью ловких маневров они. поддерживали пламя религиозного недоверия»,— писал Р. Прасад.
Некоторые мусульмане-конгрессисты вышли из состава Мусульманской лиги и отказались от позиций «мусульманского национализма» (Абул Калам Азад и др.). Большинство же мусульманских националистов, сотрудничавших до тех пор с Конгрессом, порвали с ним и встали на путь общинного сепаратизма. «Усилились сектантские настроения, усилилась рознь между индусами и мусульманами, — отмечал видный деятель коммунистического движения в Индии Саджад Захир. — Индусские и мусульманские организации потеряли свой рабочий
189

контакт. Английское правительство и его приспешники ликовали, уныние и разочарование охватило сердца патриотов». Одни патриоты искали выход в общинном движении, другие вновь начали прибегать к индивидуальному террору, а наиболее передовая часть революционно настроенной интеллигенции стала проявлять все большее сочувствие борьбе коммунистов.
Используя и разжигая индусско-мусульманские противоречия, колонизаторы добились раскола национально-освободительного движения, но они не смогли предотвратить нового революционного подъема в конце 20-х годов.
Политические маневры английских колонизаторов вызвали разногласия также внутри национальных сил Бирмы.
Первый раскол произошел в связи с началом проведения английских реформ и выборами в Законодательный ^овет Бирмы в 1922 г. Из Генерального совета бирманских ассоциаций тогда выделилась Националистическая партия. Особенно усилились разногласия в связи с подготовкой к выборам в колониальный Законодательный совет второго созыва в 1925 г.
Генеральный совет бирманских ассоциаций принял решение, что как организация он продолжит бойкот, но вместе с тем даст разрешение некоторым своим членам войти в Законодательный совет. Из числа сторонников использования конституционных методов борьбы за самоуправление были созданы партии «Гомруль» и «Сварадж», выделившиеся из ГСБА. Они участвовали в выборах и получили в Законодательном совете (1925—1928 гг.) несколько мест.
Депутаты от «Гомруля» и «Свараджа», как и многие депутаты от Националистической партии и Индийского национального конгресса, представлявшего интересы бирманской и индийской буржуазии в Бирме, выступали с осуждением политики английских властей. Оппозиция бирманских националистов была вполне лояльной. Они были далеки от народа, хотя партии «Гомруль», «Сварадж» и Националистическая объединились в Совете в так называемую Народную партию. Резолюции этой партии легко проваливались официальным блоком. Соглашение между националистами об использовании конституционных методов не смогло предотвратить нового раскола Генерального совета бирманских ассоциаций, который и произошел в 1925 г. Он был вызван страхом правого крыла ГСБА перед массовыми формами борьбы за самоуправление и перед стремлением радикально настроенных мелкобуржуазных националистов к активным действиям. Колониальные власти стремились углубить раскол национальных сил, используя расхождения внутри ГСБА, а также национальные противоречия между бирманской и индийской буржуазией, в частности противодействие последней отделению Бирмы от Индии.
190

Одновременно английские власти широко применяли в Бирме общеиндийское и местное репрессивное законодательство. Так, «Закон против бойкота», принятый в 1922 г., применялся в Бирме до 1927 г. 314 раз. В 1927 г. число заключенных в Бирме превышало 51 тыс. человек.
Все это привело к некоторому спаду национально-освободительного движения. К середине 20-х годов был прекращен «университетский бойкот». Тогда же закрылись Национальный колледж и национальные школы, которые за короткий период своего существования стали, по словам одного бирманского историка, «объединяющим пунктом нового национализма».
Английские власти использовали в своих интересах и противоречия между собственно бирманцами и горными народами. Колонизаторы стремились политически изолировать горные народы от бирманцев, заигрывали с феодально-племенной верхушкой северных окраин Бирмы, провели здесь в середине 20-х годов ликвидацию рабства, еще сохранявшегося в этих районах (рабы составляли около трети населения горных районов Бирмы). Кампания «эмансипации» рабов была широко разрекламирована на Западе и в самой Бирме и способствовала известному росту популярности англичан на окраинах Бирмы. Однако полностью обособить движение национальных меньшинств от бирманского англичане не смогли, о чем свидетельствовала, в частности, связь волнений племен в Чинском округе в 1925 г. с крестьянским движением в собственно Бирме.
Путем конституционных маневров и широкого использования национальных и классовых противоречий Англии удалось добиться временной стабилизации своих позиций также в Египте. В рассматриваемый период она поддерживала короля и феодально-компрадорскую придворную клику Египта против усиливавшейся национальной буржуазии. При этом колонизаторы никогда не упускали случая, чтобы, воспользовавшись слабостью и уязвимостью двойственной позиции этого класса, отколоть от него наиболее колеблющиеся и соглашательские элементы.
В 1923 г. Англия объявила о введении в Египте конституции, сохранявшей широкие полномочия короля и предусматривавшей создание сената, на 40% состоящего из назначаемых королем лиц, на 60%—из представителей феодальной бюрократии, и нижней палаты, избираемой путем двухстепенных цензовых выборов. Хотя при этом была провозглашена незыблемость всех прав и привилегий иностранцев, т. е. по сути дела сохранен режим капитуляций, тем не менее уступки английских колонизаторов египетским верхам шли значительно дальше тех подачек, которые получала в это время индий-
191

ская и бирманская буржуазия; они были продиктованы не только полуколониальным статусом страны и массовым революционным движением в самом Египте, но также и успехами буржуазной революции в Турции.
Одновременно с введением конституции феодально-компрадорские политические силы образовали партию «либера- лов-конституционалистов» во главе с родственником короля, крупным финансистом и землевладельцем Адли-пашой. Но эта партия не смогла противостоять «Вафду», победившему на состоявшихся в конце 1923 г. первых в Египте парламентских выборах. В январе 1924 г. Саад Заглул сформировал первый вафдистский кабинет.
Правительство Заглула заменило двухстепенные выборы в парлахмент прямыми и начало переговоры с Англией о прекращении британской оккупации Судана и о предоставлении ему права самостоятельно выбрать форму государства и характер отношений с Египтом, что перекликалось в то время с лозунгами суданских националистов. Однако Англия отклонила все эти требования «Вафда». Кроме того, положение «Вафда» в первые же месяцы его пребывания у власти резко осложнилось ввиду начатой вафдистами борьбы с находившимся на подъеме рабочим движением. «Вафд» выступил против первых классовых рабочих организаций и создал одновременно под своей эгидой так называемое Всеобщее объединение египетских рабочих. Антирабочая политика «Вафда» препятствовала распространению его влияния среди трудящихся. Это обстоятельство в дальнейшем было использовано империалистами и их феодально-компрадорскими прислужниками, всячески стремившимися подорвать авторитет «Вафда» и подготовить падение вафдистского кабинета.
Непосредственным предлогом для удара по «Вафду» послужило убийство египетским террористом в ноябре 1924 г. генерал-губернатора Судана Ли Стэка, одновременно занимавшего пост командующего египетской армией. Англичане давно уже хотели избавиться от присутствия египетских националистов в Судане, где вафдисты поддерживали антиимпериалистическое движение — народные демонстрации, забастовки, волнения племен. Удобный момент представился в связи с убийством Ли Стэка. Англия потребовала от Заглула вывести египетские войска из Судана. Заглул отверг этот ультиматум. Тогда англичане начали военные действия против египтян в Судане, а в самом Египте захватили таможню в Александрии. Вафдистский кабинет, не оказав агрессорам сопротивления, ушел в отставку, уступив место правительству реакционной феодально-дворцовой партии «Иттихад» («Единение»). Это правительство было по существу лишь внешним прикрытием диктатуры английских колонизаторов.
192

В то же время колонизаторы вынуждены были пойти на отдельные экономические уступки буржуазии и прежде всего ее компрадорской верхушке. Согласно принятому в 1927 г. закону об акционерных обществах не менее четверги акций каждой из вновь создаваемых в Египте компаний должны были принадлежать египтянам. Тем самым верхушка египетской буржуазии и помещиков получала долю прибылей от эксплуатации труда египтян иностранным капиталом. Основанный ею еще в 1920 г. банк «Мыср» («Египет») к 1927 г. создал 12 национальных торговых, промышленных и транспортных компаний (в это время в стране действовало 238 иностранных акционерных обществ). Кроме того, банк «Мыср» получал правительственные субсидии, и английская администрация дала согласие на введение нового таможенного тарифа, в определенной степени защищавшего египетскую промышленность от иностранной конкуренции.
Английская политика репрессий и подкупа не могла не сказаться на позиции «Вафда» как выразителя интересов крупной национальной буржуазии. «Вафд» дважды побеждал на выборах (в 1925 и 1926 гг.), но проводил политику скорее примирения с «империалистами, чем борьбы с ними. В 1925 г. он не оказал сопротивления разгону колонизаторами парламента с вафдистским большинством. В 1926 г. он пошел на блок с соглашательской партией «либералов-конституционалистов». Лишь в 1927 г. «Вафд» воспротивился попытке навязать Египту новый кабальный договор. Вафдистский парламент под давлением народных масс отклонил договор, и лидер «Вафда» Мустафа Наххас-паша в феврале 1928 г. сформировал второе вафдистское правительство. Но уже через четыре месяца оно было низложено и заменено «либерально-конституционалистским» кабинетом, послушно выполнявшим волю англичан. Действие конституции 1923 т. было приостановлено.
Одновременно английские колонизаторы разыгрывали роль друзей арабов. Они, например, не запрещали в Египте и других контролируемых ими странах вести панарабскую пропаганду, даже поддерживали различные выступления за объединение арабских стран, надеясь на то, что такое объединение произойдет под эгидой того или иного послушного им арабского монарха. Это не мешало колонизаторам, всегда старавшимся действовать чужими руками, разжигать еврейско-арабские противоречия и натравливать сионистскую буржуазию в Палестине на арабскую. Кроме того, они всячески стремились нажить политический капитал за счет своих менее гибких колониальных партнеров, в частности допуская в Египет ливийских лидеров, спасавшихся от репрессий итальянских фашистов, а в Палестину — бежавших от французских преследований сирийских патриотов.
13 Заказ 1006
193

В этот период активизировалось движение за конституционные реформы и в некоторых других странах.
Так, в Тунисе в 1924 г. партия «Дустур» отправила третью делегацию в Париж с требованием политических прав для тунисцев, но и эта делегация, как и первые две (начало 20-х годов), не была принята французскими властями. Заметно активизировалась деятельность радикально настроенной тунисской интеллигенции, возглавлявшей в тот период партию «Дустур». Партия стояла во главе национально-освободительного движения, приобретавшего в Тунисе все более массовый характер.
За проведение конституционных реформ и за равноправие алжирцев с французами ратовала также основанная в 1927 г. депутатами алжирских муниципалитетов и провинциальных советов Федерация туземных представителей, вставшая на место запрещенной колонизаторами организации «Молодой алжирец». С требованием введения самоуправления алжирцев выступила и политическая организация алжирских эмигрантов, основанная в 1925 г. в Париже под названием «Северо- Африканская звезда».
Оживление деятельности первых национальных организаций Тропической Африки побуждало колонизаторов идти и здесь на конституционные маневры. Так, рост влияния Национального конгресса Западной Африки среди населения Золотого Берега во многом способствовал тому, что в 1925 г. здесь была провозглашена «конституция», согласно которой три города колонии — Аккра, Кейп-Кост и Секонди-Такоради—получили право избирать по одному представителю в местный Законодательный совет. Это была первая победа демократических сил Золотого Берега. В 1928 г. в Ачимоте был открыт первый национальный колледж Западной Африки, сыгравший важную роль в формировании африканской интеллигенции.
В целом в 1923—1928 гг. империализм смог добиться некоторой стабилизации своих позиций в ряде стран Востока, сговорившись с феодальными верхами и воспользовавшись слабостью национальной буржуазии.
Буржуазно-помещичьи националисты у власти
Антиколониальные революции начала 20-х годов, как уже отмечалось, привели к образованию на месте полуколониаль* ных феодальных монархий Ближнего 'и Среднего Востока независимых национальных государств (буржуазной республики Турции, помещичье-буржуазных конституционных монар-. хий Ирана и Афганистана). В этих странах империализм не располагал накануне революций таким аппаратом насилия, такой разветвленной государственно-административной воен¬
194

ной полицейской системой управления, как в колониях. Во время антиколониальных войн и революций борьба масс здесь сопровождалась кризисом верхов: позиции феодальных группировок, сотрудничавших с империализмом, были настолько ослаблены, что они не могли больше сохранять власть даже с иностранной помощью. Все это вынудило империалистов официально признать независимость этих стран.
После достижения политической самостоятельности во всех этих странах обострились классовые противоречия между общественными силами, участвовавшими в совместной политической борьбе против империализма. В Турции 1и Иране серьезное влияние на внутреннюю обстановку оказывали все углублявшиеся противоречия не только между помещиками и крестьянством, но и между рабочим классом и буржуазией. В Афганистане, где национальный пролетариат почти отсутствовал, социальные конфликты принимали зачастую форму выступлений племен, еще обособленных от антифеодального движения в целом. В то же время по проблемам антиколониальной борьбы и создания независимой экономики пришедшие к власти буржуазные и помещичьи националисты сохраняли способность выступать с общенациональных позиций.
Стремление к ликвидации феодальной отсталости и к экономической независимости проявилось во всех этих государствах прежде всего в создании собственной, главным образом государственной, промышленности. Одновременно были сделаны шаги по пути уничтожения остатков средневековой натуральной замкнутости сельского хозяйства и создания благоприятных условий для развития товарных отношений и внутреннего рынка (переход от натурального налога в сельском хозяйстве к денежному). Вместе с тем ни в одном из этих государств не было проведено аграрных реформ, которые устранили бы основу сохранения пережитков феодализма в деревне — помещичье землевладение.
Более решительно велась борьба с феодальными институтами в общественной жизни, причем реформы в этой области вызвали упорное сопротивление духовенства. Так как эти реформы не вели к коренному улучшению положения масс и не всегда учитывали религиозную социальную психологию крестьянства и особенности полукочевого хозяйства и племенной организации части населения, реакционным силам и прежде всего духовным феодалам в ряде случаев удавалось направлять недовольство народа в угодное им русло. Легче всего реакционерам это было делать там, где классовая дифференциация была слабее и где социальные противоречия усугублялись национальными. В таких условиях племена, еще недавно боровшиеся против колонизаторов под знаменем феодального национализма, теперь нередко выступали в качестве орудия
13*
195

внутренней и внешней реакции. Все это крайне осложняло развитие молодых государств Азии, становление их независимой экономики и новых, более прогрессивных форм общественной организации.
Кемалисты во главе турецкого государства. Становление независимого турецкого государства происходило в условиях ожесточенной борьбы против сил внутренней и внешней реакции. Отмена султаната и передача всей полноты политической власти в стране Великому национальному собранию были лишь первым законодательным актом на пути создания турецкой национальной республики. Еще до окончания в 1923 г. Лозаннской конференции, закрепившей, как известно, международное признание независимости Турции, Мустафа Кемаль предпринял ряд новых важных шагов для укрепления господствующих поз1иций турецкой национальной буржуазии.
17 февраля 1923 г. М. Кемаль открыл в Измире первый экономический конгресс независимой Турции, сыгравший важную роль в определении экономической политики правительства. Перед открытием конгресса министр народного хозяйства Махмуд Эсад заявил представителям печати: «...этот конгресс будет состоять из крестьян, торговцев и ремесленников. Он будет обсуждать меры, которые необходимо срочно принять для экономического развития страны». Практически большинство делегатов конгресса составляли промышленники, банкиры и помещики, но в нем действительно приняли участие и рабочие и крестьяне.
Наиболее последовательно требования трудящихся были отражены в декларации Коммунистической партии Турции, принятой накануне конгресса. Декларация предлагала провести радикальную аграрную реформу: наделить крестьян землей, раздать нуждающимся бесплатно, за счет государства, скот и сельскохозяйственные орудия, урегулировать взимание ашара, освободить от налогов беднейшее крестьянство и соответственно увеличить налогообложение богатых. Рабочая фракция конгресса также выдвинула ряд требований, отвечавших интересам крестьян: упразднение ашара и введение денежного поземельного налога, запрещение конфисковать у беднейших крестьян за долги годовой запас зерна, рабочий скот и орудия труда. Таким образом, конгресс стал первой национальной трибуной представителей самых различных социальных слоев Турции, в том числе и ее трудящихся масс.
Принятый на конгрессе «Экономический обет» провозглашал необходимость экономической самостоятельности Турции, развития промышленности и сельского хозяйства, ограничения деятельности иностранных компаний.
В качестве ближайших практических мер в области развития народного хозяйства конгресс рекомендовал: переход от
196

простой мануфактуры и мелкого производства к крупным фабрикам, создание в первую очередь тех отраслей промышленности/ для которых в стране имеется сырье (текстильной и пищевой), проведение политики протекционизма, основание государственного банка.
Пришедшие к власти буржуазные националисты были непосредственно заинтересованы в ограничении экономических и политических позиций иностранного капитала, в ликвидации его засилья и нуждались для решения этих проблем в определенной социальной опоре в массах. Именно на Измирском конгрессе М. Кемаль произнес свдю крылатую фразу: «Плуг — вот то перо, которым сейчас пишется история Турции».
Измирский конгресс значительно укрепил авторитет ке- малистов в стране, прежде всего среди национальной буржуазии.
Одновременно Мустафе Кемалю удалось укрепить свои позиции в Великом национальном собрании Турции, которое приняло в апреле 1923 г. закон о проведении новых выборов. Для того чтобы оформить организационно политическое господство своих сторонников, М. Кемаль официально объявил о создании, на основе обществ защиты прав, политической партии — Народной партии Турции, которая непосредственно возглавила предвыборную кампанию кемалистов. В опубликованных накануне выборов вместо программы и предвыборного манифеста «9 принципах Народной партии» говорилось, что партия будет защищать суверенитет нации, проведет закон «о поощрении личной инициативы» и пересмотрит налоговую систему, «вызывающую жалобы народа». В конкретных исторических условиях страны программа, выдвинутая кемалиста- ми перед выборами, хотя и не могла положить конец зависимости от империализма и полуфеодальному характеру сельскохозяйственной экономики, носила прогрессивный характер.
Перевыборы Великого национального собрания в 1923 г. принесли победу Народной партии, она получила 263 места из 286. Кемаль был единогласно переизбран председателем Собрания. Собрание ратифицировало Лозаннский договор, и в соответствии с условиями этого договора державы Антанты приступили к эвакуации своих войск, а 6 октября 1923 г. турецкая армия вступила в Стамбул. Столицей Турции по решению Национального собрания от 13 октября 1923 г. был провозглашен, однако, не Стамбул, служивший в свое время центром феодальной реакции, а Анкара — центр турецкой буржуазной национально-освободительной революции. 29 октября Турция была официально провозглашена республикой, а ее первым президентом избран М. Кемаль.
Большое значение имел принятый 3 марта 1924 г. законов упразднении халифата. Халиф был выслан из Турции. Нацио¬
197

нальное соорание приняло решение о национализации большей части земель мусульманского духовенства, о лишении мулл монополии в области судопроизводства и просвещения, о ликвидации министерства по делам религии и вакуфов (земельных владений духовенства), о закрытии мусульманских духовных училищ (медресе) и упразднении судебных установлений, действовавших на основе законов мусульманского права — шариата. Для мусульманской Турции, хранительницы самых реакционных феодальных мусульманских институтов, официальной духовной владычицы мусульманского мира, это было поистине революцией в области общественно-политической жизни. Ликвидация халифата в Турции явилась серьезным потрясением и для всего мусульманского мира. Отмечая значение реформ М. Кемаля в области ислама, крупнейший мусульманский реформатор, популярный поэт-философ, выразитель дум мусульманской интеллигенции Индии М. Икбал писал: «...среди современных мусульманских наций только Турция освободилась от догматической спячки». Кемаль показал на практике, как надо поступать с отжившими феодальными мусульманскими 'институтами, реформация которых началась еще в конце XIX в.
20 апреля 1924 г. Великое национальное собрание приняло конституцию Турецкой республики, закрепившую завоевания турецкой революции.
Одновременно кемалисты вплотную приступили к осуществлению своей программы реформ. Прежде всего правительство провело ряд срочных мер по ограничению произвола феодалов. К этому его побудили антифеодальные волнения, начавшиеся весной 1924 г. в Западной Анатолии, и напряженное положение в курдских районах.
В 1924 г. был принят «закон о деревне», несколько ограничивавший всевластие феодалов и увеличивавший контроль правительства за положением в селе. Во главе каждой деревни ставились староста и совет старейшин. Староста был объявлен государственным служащим, и ему вменялось в обязанность помогать налоговому чиновнику и следить за благонадежностью крестьян. Совет старейшин, объединявший фактически сельскую верхушку и включавший учителя и духовного главу — имама, принимал решения о выполнении жителями села обязательных работ (ирригация, постройка правительственных учреждений) и разбирал мелкие гражданские дела. Были приняты также постановления о создании селекционных станций, предоставлении крестьянам государственного кредита для приобретения скота и орудий труда. Наконец, в том же 1924 г. был разработан законопроект об отмене ашара и замене его поземельным денежным налогом, получивший после принятия его меджлисом 1 марта 1925 г. силу закона.

Это была прогрессивная реформа. Отмена ашара, серьезно препятствовавшего развитию сельского хозяйства Турции, способствовала росту влияния кемалистов в деревне.
В отмене ашара и замене натурального налога денежным были заинтересованы промышленная буржуазия, а также те представители торговой буржуазии и помещиков, которые стремились к развитию капиталистического предпринимательства в сельском хозяйстве и расширению внутреннего рынка.
Однако реформа непосредственно задела интересы торгово-ростовщической буржуазии и феодалов. Прежде всего она ограничила доходы откупщиков ашара, наживавших на его сборе целые состояния. Среди них было немало и духовных мусульманских феодалов. Феодально-ростовщическая реакция, в том числе духовенство, не могла простить кемалистам ограничения своих прав и привилегий. Большинство мусульманского духовенства находилось в оппозиции кемалистам, несмотря на то что под его влиянием в республиканскую конституцию было включено положение, провозглашавшее ислам государственной религией Турции.
В 1924 г. представители политической реакции откололись от Народной партии и образовали так называемую Прогрессивно-республиканскую партию. Эта партия в действительности отражала интересы прежде всего компрадорско-ростовщических слоев, и ее активность была направлена отнюдь не на защиту прогресса и республики. Она выступила против аграрных реформ, против развития национальной промышленности, за предоставление гарантий иностранному капиталу, за отмену реформ в области культуры и быта. Эта партия выдвинула лозунг «спасение Турции в исламе», и ее деятельность непосредственно смыкалась с деятельностью реакционных светских и духовных феодалов и в первую очередь сепаратистски настроенной верхушки курдских племен.
С завоеванием политической независимости все слабые и отрицательные стороны племенных форм движения и ограниченность феодального национализма выступили на передний план. Первые же внутренние буржуазные преобразования натолкнулись на оппозицию племен, которая использовалась не только внутренней, но и внешней реакцией.
В феврале 1925 г. вспыхнуло восстание курдов. Через 20 лет после него депутат от Анкары Мюмтаз Окмен заявил в меджлисе, что, изучая причины этого восстания, «слышишь голос той части соотечественников, которые страдают от господства землевладельцев». Именно начало курдского восстания побудило меджлис ускорить ратификацию закона об отмене ашара. Это сыграло свою роль: анатолийское крестьянство к восстанию не примкнуло.
199

Руководство восстанием оказалось в руках феодалов во главе с шейхом Спидом. Повстанцы требовали восстановить шариат, отказаться от новшеств в области быта, вводимых ке- малистами. Некоторые реакционные элементы лелеяли даже планы реставрации султаната и халифата. Все это было использовано империалистическими кругами Англии. Английские агенты снабжали Саида оружием и деньгами. При их прямом содействии на турецкую территорию были отправлены из Ирака курдские и айсорские отряды. Однако, несмотря на союз местной реакции и иностранного империализма, эта атака на независимую Турецкую республику не удалась. Против антикемалистских отрядов курдов были посланы регулярные войска, были восстановлены упраздненные после окончания национальной войны военные трибуналы и наиболее активные представители реакции преданы суду. В апреле 1925 г. восстание было подавлено, шейх Саид и его сообщники преданы смертной казни, а Прогрессивно-республиканская партия, связи которой с восставшими стали явными, распущена. Правительство закрыло реакционные газеты.
В 1926 г. был раскрыт заговор реакционеров против Мустафы Кемаля в Измире. Организаторов заговора также приговорили к смертной казни. Внутренняя и внешняя реакция и на сей раз потерпела политическое поражение.
Однако подавление политического сопротивления реакционных сил не могло, естественно, покончить автоматически с экономической зависимостью кемалистов от феодалов и компрадоров. Стамбульская компрадорская буржуазия экономически была значительно сильнее анатолийской. Она имела давние внешнеторговые связи с Западом, торговый опыт, накопленный капитал. В результате анатолийская буржуазия, стремясь овладеть основными рычагами хозяйственной жизни страны, неизбежно зачастую (особенно во внешней торговле) сращивалась со стамбульской буржуазией экономически и сближалась с ней в социальном и политическом отношении.
Тем не менее в целом для Турции середины 20-х годов было характерно укрепление государственного суверенитета. Этому, как и последующему экономическому развитию страны, содействовали заключенные с СССР договоры о дружбе и нейтралитете (1925 г.) и о торговле и мореплавании (1927 г.).
Целый комплекс мероприятий был направлен на обеспечение экономической независимости Турции. Иностранный империализм в стране был серьезно потеснен. Одновременно с законом об отмене ашара был принят закон о передаче государству монополии на покупку, переработку и продажу табака и сигарет, принадлежавшей ранее французскому обществу «Режи», которому была выплачена компенсация в 40 млн. французских франков. Ликвидация иностранной табачной
200

концессии, наносившей существенный вред национальным интересам'Турции, так же как и отмена ашара, способствовала росту авторитета правительства среди широких слоев населения.
Вместе с тем государство стало вкладывать средства в. промышленное строительство и всячески поощряло частные капиталовложения в промышленность.
Первым государственным учреждением, созданным для развития промышленности, был Горно-промышленный банк (1925 г.). К концу 20-х годов банк участвовал в 16 акционерных компаниях (вложения банка достигали 4,3 млн. лир) и имел 4 фабрики (сумма ассигнований на их поддержку и реконструкцию составляла 4,1 млн. лир). С 1925 по 1929 г. сумма активов банка увеличилась с 4,8 млн. до 24,4 млн. лир.
Созданию собственной промышленности и развитию других отраслей хозяйства способствовало также государственное железнодорожное строительство. Правительство выкупило принадлежавшую иностранцам Анатолийско-Багдадскую железную дорогу и построило на государственные средства 1283 км новых железных дорог.
Были построены первые сахарные заводы и несколько расширена текстильная промышленность. В 1927 г. был принят новый закон о поощрении промышленности, в соответствии с которым, по сравнению с законом, принятым еще при младотурках (1913 г), число предприятий, получающих государственные дотации и пользующихся другими льготами, увеличивалось со 160 до 1604. Однако это были преимущественно мелкие и средние предприятия, средств на создание крупной и тем более тяжелой промышленности у правительства не было. Попытки привлечь иностранный капитал на условиях подчинения турецким законам оказывались, как правило, безрезультатными. Империалисты стремились сохранить экономическую отсталость Турции. Это вело к обострению противоречий между турецкой буржуазией и империализмом.
Серьезным препятствием на пути самостоятельного экономического развития Турции было сохранение средневековых феодальных пережитков в аграрных отношениях. Земля находилась большей частью в собственности крупных землевладельцев, которые, как правило, своего хозяйства не вели, а сдавали землю крестьянам на условиях кабальной издольщины. От дальнейшей аграрной политики правящих кругов во многом зависел прогресс турецкой экономики.
Развитие капитализма в деревне, которому способствовали уже первые аграрные законы правительства, в условиях сохранения полуфеодальной помещичьей собственности на землю происходило за счет крестьянства. Замена натурального налога денежным в ряде случаев сопровождалась повышением ставок поземельного налога и налога на скот. В то же вре¬
201

мя правительство пошло на отдельные уступки, освободив крестьян от сборов на административные нужды и на просвещение, а также от дорожной повинности. Мероприятия правительства по развитию сельского кредитования и введению сельскохозяйственных машин приносили определенные выгоды помещикам и сельской верхушке, но не меняли в целом отсталой техники сельскохозяйственного производства и не освобождали крестьян от эксплуатации скупщиками-ростовщи- ками. «Предоставив возможность пользоваться тракторами землевладельцам, имеющим средства, — писала газета „Джумхуриет** в ноябре 1928 г., — мы должны подумать о той массе производителей, которые пользуются сохой». Между тем большинство крестьян не имели возможности заменить соху даже плугом. Тяжелое положение основных масс сельских производителей побудило М. Кемаля выступить с официальной декларацией о необходимости наделения крестьян землей. Однако аграрной реформы, которая предусматривала хотя бы частичное перераспределение земли в пользу крестьян, проведено не было. В то же время политика правительства стимулировала заинтересованность помещиков в капиталистическом предпринимательстве. Этой цели служили система кредитования, льготы для тех, кто использовал в своем хозяйстве машины, искусственные удобрения и наемный труд, создание показательных ферм, распределение выгодных должностей. Как ни ограничена была аграрная политика турецкой буржуазии по своим непосредственным результатам в 20-е годы, она несомненно расчищала путь для развития капитализма в сельском хозяйстве, стимулировала постепенный переход помещичьего хозяйства на капиталистические рельсы.
В 1923—1928 гг. экономические преобразования в Турции заложили уже по существу основы политики государственного капитализма, определившей направление экономического и политического развития страны на долгие годы.
Пришедшие к власти турецкие националисты стремились представить эту политику как надклассовую политику огосударствления экономики — девлетчилик (в переводе на французский—этатизм). Поскольку этатизм имел антиколониальную и антифеодальную направленность, отвечавшую интересам широких слоев населения, представление о его надклассовом характере получило сравнительно большое распространение среди турецкой интеллигенции. В определении, данном системе девлетчилик в конце 20-х годов М. Кемалем, говорилось: «...основой „девлетчилик4* должны быть частное предпринимательство и личная инициатива. Однако, принимая во внимание все потребности великой нации и обширной страны и учитывая, что частный капитал не может много сделать, экономика должна контролироваться государством».
202

Национализация иностранной табачной концессии и принадлежавшей иностранцам Анатолийско-Багдадской железной дороги, а также открытие первых государственных промышленных предприятий легли в основу создания государсг- венного сектора. Удельный вес его в экономике в 20-е годы был очень незначителен, а политика государственного регулирования не только не исключала, но, напротив, предполагала одновременное расширение частного предпринимательства.
Политика этатизма была прогрессивна постольку, поскольку она способствовала ликвидации полуфеодального и полуколониального характера экономики Турции и ее экономической отсталости. Но эта политика была с самого начала ограниченна. Она предусматривала продвижение страны по пути капитализма, в условиях которого невозможно кардинальное и последовательно демократическое решение задач самостоятельного экономического и политического развития. Политика государственного регулирования в условиях сохранения власти в руках буржуазии таила опасность -обюрокрачивания государственного аппарата и перерождения власти.
Одновременно с экономическими преобразованиями находившиеся у власти кемалисты осуществляли важные антифеодальные мероприятия в области культуры <и быта. Здесь правящие круги были более последовательны в борьбе против реакционных феодальных институтов и норм поведения в семье и обществе, чем в области экономики, но в отдельных случаях они допускали и крайности.
Прогрессивное значение имело введение нового, европейского судебного кодекса в 1926 г., упразднившего бытовавшие в стране нормы мусульманского права и запретившего, в частности, многоженство. Большую роль играло также запрещение дервишских орденов и их монастырей (текке), лишавшее реакционеров важной базы для организации заговоров, поскольку эти монастыри были по существу экономической базой и центром реакционной политической деятельности духовенства. После запрещения медресе в Турции было введено светское образование. В 1928 г. Великое национальное собрание исключило, наконец, из конституции фразу о том, что государственной религией Турции является (ислам, и приняло решение о переводе турецкой письменности с арабского алфавита на латинизированный. Эти реформы способствовали освобождению мусульманского населения из-под влияния мусульманских богословов — улемов, а также распространению грамотности, бывшей до тех пор монополией духовенства и узкой прослойки интеллигенции. Началось раскрепощение женщины, турчанки получили официальное право снять чадру, появились первые женщины адвокаты, врачи и учителя. Все это содействовало переходу от феодальных норм жизни к буржуазным.
203

Становление капиталистических отношений неизбежно сопровождалось углублением классовых противоречий. В этих условиях правящие круги, с одной 'стороны, искали решение социальных конфликтов в частичных уступках народным массам и в проповеди классового мира, а с другой — прибегали к суровым репрессиям против трудящихся и прежде всего против рабочего класса. Они пропагандировали идею о том, что учение К- Маркса о классовой борьбе неприменимо к Турции, поскольку, как это было сказано еще на Измирском конгрессе, «до сих пор оформившихся классов буржуазии и пролетариата в Турции нет, равно как и нет классовой борьбы». Однако это не мешало >им нередко переходить к вооруженному подавлению сопротивления бастующих, запрещать прогрессивные организации (как упоминалось, были официально запрещены Коммунистическая партия Турции, прогрессивные профсоюзные объединения).
Реакционный характер носила и национальная политика турецкой буржуазии, которая игнорировала требования национальных меньшинств, сохраняла в турецкой конституции статьи, фактически лишавшие национальные меньшинства политических прав.
Таким образом, как внутренняя, так и внешняя политика Турции отличалась глубокой противоречивостью и непоследовательностью, отражавшей двойственный характер турецкой национальной буржуазии, пришедшей к власти в результате буржуазной национально-освободительной революции.
Кемалистская революция была совершена главным образом солдатскими, т. е. крестьянскими, массами, в которых ке- малисты нашли свою решающую опору. Результаты революции были значительны: она принесла стране национальную независимость, раскрыла двери для более быстрого развития капитализма в Турции. Но революция осталась незавершенной, ограниченной как в социально-экономической области, так и в области государственных преобразований. Народные массы были фактически полностью отстранены от управления страной.
Конституционная монархия в Афганистане. Двойственностью и непоследовательностью отличалась также пол-итнка правящих кругов Афганистана, освободившегося от полуколониальной зависимости.
Пришедший к власти в Афганистане эмир Аманулла-хан стремился в 1923—1928 гг. закрепить завоеванную в борьбе независимость путем ликвидации международной изоляции Афганистана, упрочения дружбы с СССР и преодоления средневековой отсталости своей страны в области экономики, культуры и быта. Он был идейно связан с формировавшейся радикальной афганской интеллигенцией, однако не имел широкой
204

социальной опоры и все еще зависел фактически от позиции афганских племен, которые во многом обеспечили его победу в борьбе с англичанами.
Социальной силой, непосредственно выражавшей интересы буржуазного развития Афганистана, выступала та часть помещиков — сардарства, которая была прямо связана с торговым земледелием и торговым предпринимательством и целям которой непосредственно отвечала ликвидация наиболее отсталых средневековых институтов как в области экономики, так и в области социальных отношений. Специфическое положение этого сардарства, не порвавшего еще полностью со старым, феодальным -способом производства, но уже заинтересованного в создании наиболее благоприятных условий для развития товарного хозяйства, подрывавшего основы этого производства, непосредственно отражалось и в его политической линии.
Появилась помещичья прослойка — новое сардарство (чиновники, военачальники), в отличие от старой, феодальной знати получившее земли непосредственно от эмира. Это сардарство было заинтересовано в ограничении привилегий старой, феодальной знати и в упорядочении налоговой системы в целом. Оно вкладывало средства в торговые операции и считало приемлемым введение буржуазного правопорядка. В то же время оно стремилось по возможности не делить власть с торговой буржуазией, а сохранять ее в руках помещичьего класса.
Наиболее последовательно интересы буржуазного развития выражала интеллигенция, преимущественно феодальноаристократическая по своему социальному происхождению, но связанная со старым, феодальным способом производства в еще меньшей степени, чем новое сардарство.
В условиях -существования феодального сепаратизма и племенных вольностей афганцев-кочевников и крайней слабости зарождающейся буржуазии королевская власть могла выступать и действительно выступала в течение определенного периода в качестве силы, стремящейся сохранить равновесие между феодалами и буржуазными элементами, силы, заинтересованной в ликвидации отсталости и укреплении государства, а следовательно, расчищающей в определенной, хотя и ограниченной степени путь для становления новых производственных отношений.
Программа пришедшего к власти Аманулла-хана не была программой феодального национализма, хотя и продолжала его антиколониальные традиции. Она была рассчитана не на возврат к прошлому, к былой независимости феодальных империй, а на создание государства, способного покончить с отставанием в области экономики и общественных отношений,
205

которое сам Аманулла-хан и его единомышленники уже в известной степени сознавали.
Способность королевской власти становиться над интересами класса феодалов, ее породившего, не являлась спецификой только Афганистана. Она была характерна и для других стран Азии, где рождение новых, капиталистических отношений уже начало подрывать позиции феодалов как правящего класса, а буржуазия была еще слишком слаба, чтобы взять власть в свои руки. Она проявилась также в европейских государствах в период рождения в недрах их феодального общества капиталистического уклада.
По существу реформы, которые начал проводить в Афганистане Аманулла-хан, мало чем отличались от реформ кема- листов, но в Афганистане позиции тех слоев, интересам которых эти реформы отвечали, были несравненно слабее, чем в Турции, а феодальная реакция обладала значительно большей силой и в более широких масштабах могла использовать в своих целях племенные, патриархальные связи. Племенные пережитки сохранились здесь не у этнических меньшинств, а у самих афганцев. В войне за независимость Аманулла-хан опирался на феодально-племенной патриотизм, но не учел необходимости широкой социальной опоры в борьбе со средневековой отсталостью страны. Не будучи способен ни объективно, ни субъективно к коренной перестройке афганского общества в интересах масс — перестройке, которую, как свидетельствует исторический опыт, может провести только народная власть, он в то же время слишком спешил впереди не учел влияния на массы феодально-патриархальных и племенных институтов. В этом заключался секрет трагической судьбы большей части его прогрессивных начинаний.
В 1923 г. была принята конституция Афганистана, впервые в истории этой страны гарантировавшая ее подданным некоторые основные гражданские права. Одновременно власти провели земельно-налоговую реформу, покончившую, как и в Турции, с наиболее отсталыми феодальными институтами. Натуральный налог был заменен денежным, был введен единый налог на землю и на скот, земли, обладавшие налоговым иммунитетом, были обложены налогом в пользу государства. Законом закреплялся институт частной собственности на землю. В частную собственность переходили бывшие казенные земли (халисе) и условные служебные держания. Право частной собственности закреплялось также за теми, кто вел хозяйство на вновь орошенных землях. Была разрешена свободная купля- продажа земли. Налоговые реформы расчищали, таким образом, путь для развития капитализма в сельском хозяйстве. Вместе с тем они юридически оформили превращение всех афганских крестьян (в том числе и племен, ранее освобожден¬
206

ных от налогов) в податное сословие. Налог с кочевников специально регламентировался, была отменена система откупа занята — налога на скот—и ханы отстранены от сбора налогов. Были приняты и некоторые другие меры, ограничивавшие хозяйственную и политическую самостоятельность племен и подчинявшие их центральной власти: введены маршруты пе- рекочевок, объявлено об отстранении ханов от рекрутского набора. Все это вызвало серьезное недовольство племен, использованное феодальной реакцией.
Аманулла-хан, сам использовавший ислам для укрепления своего положения, выступавший как высший духовный глава и во многих своих делах опиравшийся на панисламистскую пропаганду, осуществил вместе с тем ряд мер по ограничению экономических и политических позиций духовенства. Так, ва- куфные земли были переданы в казну, а муллы получили постоянные приходы и жалованье от государства; только специальное свидетельство давало муллам право обучать детей своего прихода, причем обучение это должно было быть бесплатным; мусульманские суды подчинялись министерству юстиции. Эти преобразования, как и развитие светского образования, распространение образования среди женщин, посылка афганских студентов за границу, введение уголовного кодекса по типу турецкого, вызвали бешеную злобу мулл и улемов.
В условиях Афганистана преодолеть оппозицию духовенства и племен было значительно труднее, чем в Турции. В 1924 г. вспыхнуло восстание хостинских племен Афганистана, имевшее много общего с восстанием курдов. Оно было возглавлено представителями феодальной реакции и направлено против политики централизации страны и буржуазных преобразований. Во время хостинского восстания собралась Лойя- джирга (Всеафганское собрание), около трети делегатов которой составляло духовенство и которая высказалась под его влиянием за отмену ряда реформ, в первую очередь в области культуры и быта. Племена Хоста не принадлежали к национальным меньшинствам. Они были афганцами, что увеличивало сочувствие к ним основного населения страны. Тем не менее восстание было подавлено. Несмотря на рост оппозиции, Аманулла-хан продолжал осуществлять свои преобразования.
Серьезное внимание было обращено на -развитие промышленности и на претворение в жизнь «Устава о развитии промышленности», принятого еще в 1921 г. (покровительственные тарифы, субсидии, бесплатные земельные наделы из государственных фондов, беспошлинный ввоз машин и другие льготы для афганцев, открывавших промышленные предприятия), началось строительство первых фабрик. Одновременно оказывалась поддержка мелкому ремесленному производству: выдавались субсидии кустарям, были снижены пошлины
207

ttd кустарные изделия. Учитывая недостаток средств, технического оборудования и опыта в области промышленного строительства, Аманулла-хан допускал иностранные вложения в промышленность и создание иностранных концессий, однако при сохранении земли, предоставляемой иностранцам, и заводских корпусов в собственности афганского правительства и при подчинении иностранцев афганской юрисдикции. Правительство имело право, когда найдет необходимым, либо аннулировать концессию, либо ограничить иностранных концессионеров. Эти установления серьезно ущемляли интересы империалистических держав в Афганистане и свидетельствовали о стремлении Аманулла-хана не только отстаивать политическую независимость страны, но и добиваться экономической самостоятельности. Был принят ряд мер по ограничению позиций империалистов в области торговли и укреплению позиций местного национального торгового капитала. Этой цели служило, в частности, создание торговых объединений — ширке- тов, первыми пайщиками которых наряду с купцами и сардарами стали правительственные чиновники и сам эмир. Антиимпериалистический характер носили с самого начала и мероприятия, направленные на создание в экономике Афганистана государственного сектора. На средства государства, отпущенные в соответствии с бюджетом, были созданы первые государственные предприятия (мыловарня, цементно-бетонный завод, спичечная фабрика); была введена государственная монополия на продажу отдельных товаров и приняты меры по сосредоточению в руках государства всех средств связи и сообщения.
Проводя политику, направленную на укрепление экономической независимости своей страны, Аманулла-хан опирался на дружественную позицию Советского Союза и предпринял ряд шагов для улаживания недоразумений, возникших в связи с поддержкой реакционными элементами Афганистана басмаческого движения в Средней Азии, и для расширения экономических связей с СССР. В 1926 г. был заключен Пагман- ский пакт о нейтралитете и ненападении между Афганистаном и Советским Союзом. Расширялась торговля между обоими государствами.
Если внешняя политика Аманулла-хана дала положительный эффект уже в годы его правления, то иначе обстояло дело с его программой развития страны в целом.
Налоговые реформы и перевод натурального налога в денежный, проводившиеся в условиях сохранявшегося господства помещичьего землевладения, привели на первых порах к некоторому увеличению налогового бремени. Не только полукочевые племена, но и оседлое крестьянство было вначале недовольно создавшимся положением. Феодалы и прежде всего
208

феодальная верхушка племен были раздражены централизацией государства, лишившей их таких источников дохода, как откуп налогов и рекрутский набор, борьбой правительства с взяточничеством. Духовенство не могло примириться с потерей не только своих земельных пожалований, но и монополии на судопроизводство и образование. Даже буржуазия, интересы которой реформы Аманулла-хана отражали в первую очередь, испытывала недоверие к мероприятиям правительства. Афганское купечество пугала возможность установления монополии государства в области внешней торговли. Буржуазии не по душе пришлись отказ Аманулла-хана основать частный банк и его предложение создать вместо этого государственный банк. Наконец, многие были недовольны предоставлением иностранцам концессий на железнодорожное и промышленное строительство. Только интеллигенция сразу же оценила прогрессивное значение демократизации общественного строя и реформ в области культуры и быта и в своем большинстве поддержала начинания Аманулла-хана, но ее поддержки было недостаточно.
Когда Аманулла-хан, вернувшись из своей поездки в Советский Союз и другие страны, которую он предпринял в конце 1927 — первой половине 1928 г., провозгласил ряд новых реформ (введение всеобщей воинской повинности, увеличение ассигнований на промышленность и др.), он столкнулся с недовольством самых различных социальных слоев, проявившимся на Лойя-джирге в 1928 г. Не успела закончиться джирга, как началось антиправительственное восстание племени шинвари. Восстание вынудило эмира издать 10 января 1929 г. фирман (указ) об отмене реформ в области быта, всеобщей воинской повинности и о создании совета из мулл и племенных вождей. Это была капитуляция перед реакционными силами, но и она уже не могла решить дела. Восстание афганских племен соединилось с выступлением крестьянства Ку- хистана. Это решило судьбу Аманулла-хана.
Восстание 1929 г., получившее известность по имени руководителя кухистанцев как восстание Бачай-Сакао, привело к падению Аманулла-хана. Однако оно не могло повернуть вспять историю. После длительной борьбы между силами феодальной реакции и нового сардарства к власти пришел Надир-шах, который по существу продолжал политику Аманулла-хана, но другими, более умеренными методами. Однако только через 20 лет (в начале 50-х годов) буржуазные националисты смогли приступить к ломке экономических и общественных отношений, которую пытался начать Аманулла-хан.
Помещичье-буржуазная диктатура в Иране. К власти в Иране пришел блок помещиков и торговой буржуазии, опиравшийся на армию. Национальной промышленной буржуазии
14 Заказ 1006
209

в Иране почти не было. Вместе с тем формирующийся рабочий класс имел уже некоторый опыт классовой борьбы. Это, как и непосредственное влияние событий в граничащей с Ираном России на позицию трудящихся и радикально настроенных мелкобуржуазных слоев, обусловило страх правящих группировок перед сближением с СССР и их стремление с самого начала ограничить демократическое движение внутри страны.
Выразителем интересов буржуазно-помещичьих националистов выступил Реза-хан. Он был менее, чем Аманулла-хан, связан с радикально настроенной молодой буржуазной интеллигенцией. В то же время он не зависел, как Аманулла-хан, от племенной ограниченности освободительного движения. Реза-хан проводил политику, имевшую объективно буржуазную направленность и предусматривавшую укрепление независимости Ирана и ликвидацию феодальной отсталости. Ему удалось осуществить ряд мероприятий, способствовавших становлению иранского буржуазного государства. Реза-хан не пошел на сотрудничество с СССР в таких масштабах, как Турция и Афганистан. Вместе с тем в ряде вопросов он опирался на дружественную позицию северного соседа.
Благодаря самому факту существования у северных границ Ирана Советского государства, благодаря принципиаль* ной политике Советского Союза Ирану удалось добиться политической независимости и сделать ряд важных шагов на пути освобождения от зависимости экономической (укрепление национальной торговли, создание государственных фирм, льготы национальному капиталу). В середине 20-х годов были сделаны первые попытки ограничить деятельность Англо-иранской нефтяной компании. Несмотря на открытое недовольство США, имевших к этому времени в Иране своих официальных представителей, и Англии, в 1924 г. был подписан советско- иранский торговый договор. Хотя под давлением англичан и американцев меджлис отказался утвердить этот договор, торговое представительство СССР в Иране было создано и по инициативе СССР между обеими странами стали налаживаться нормальные экономические связи. Были основаны советско- иранские смешанные общества «Персазнефть», «Персхлопок», «Русперссахар» и др., а также специальный банк для финансирования советско-иранской торговли. В 1927 г. Иран подписал с СССР договор о взаимных гарантиях и нейтралитете. Установление нормальных советско-иранских отношений способствовало оздоровлению экономического положения Ирана и создавало объективные условия для укрепления его позиций в отношении империалистических держав.
В стране был осуществлен также ряд мер по ограничению феодальных привилегий и сепаратизма иранской аристократии и укреплению централизации страны. Реза-хан подавил
210

восстания луристанских ханов в 1923 г., хузистанского шейха Хазала в 1924 г., курдских племен в 1922 и 1925 гг.
Под давлением армии в феврале 1925 г. меджлис назначил Реза-хана главнокомандующим, а в октябре 1925 г. принял решение о низложении Каджарской династии. Вскоре было созвано Учредительное собрание, которое провозгласило Реза-хана в декабре 1925 г. наследственным шахом Ирана под именем Реза-шаха Пехлеви. В целях укрепления буржуазно- помещичьего государства Реза-шах провел через меджлис законы о новом уголовном и гражданском кодексах (1927 и 1929 гг.), о земельном кадастре. В 1928 г. был создан Национальный банк Ирана, которому было передано право эмиссии денег, отобранное у английского Шахиншахского банка, и издан ряд протекционистских законов.
В то же время Реза-шах, пришедший к власти, опираясь на армию, по существу отказался от введения буржуазно-демократических свобод и установил в стране режим помещичье- буржуазной диктатуры. Были запрещены все оппозиционные партии и издания, компартия загнана в подполье, рабочие лишены права организации; подавлялись крестьянские выступления, преследованиям подвергалась любая попытка свободного слова, свободной мысли.
Таким образом, хотя политика Реза-шаха в годы временной стабилизации капитализма и закрепила многие завоевания антиимпериалистического движения первых послеоктябрьских лет, она отличалась ограниченностью как в области внутренних преобразований, так и во внешних делах. Это был помещичий путь капиталистического развития независимого иранского государства, наиболее мучительный для широких народных масс.
Борьба пролетариата и революционной демократии за руководство национально-освободительным движением
Китайская революция 1925—1927 гг. Наиболее последовательно в борьбе за решение задач национально-освободительного движения выступали национальный пролетариат и революционная часть крестьянства и городских средних слоев. В 1925—1927 гг. в Китае представители этих социальных сил, объединившиеся в Гоминьдане, возглавили революционную антиимпериалистическую борьбу в своей стране.
Работа коммунистов в массах, создание ими низрвых организаций Гоминьдана в деревнях и рабочих кварталах играли решающую роль в превращении Гоминьдана в массовую партию, возглавившую революцию. Неоценимое значение имела при этом братская помощь пролетариата Советской России. Еще осенью 1923 г. Сунь Ят-сен послал в Мо¬
14*
211

скву делегацию, с тем чтобы установить непосредственные контакты с Советским правительством и пригласить советских военных специалистов для подготовки национальных армейских кадров. Советское правительство с пониманием отнеслось к этой просьбе. Группу советских военных специалистов возглавил известный полководец В. К- Блюхер, а политическим советником Гоминьдана стал видный деятель большевистской партии М. М. Бородин.
Китайская антиимпериалистическая и антифеодальная революция оказала серьезное влияние на дальнейшее развитие национально-освободительного движения в странах Востока.
Единый фронт коммунистов и революционных демократов Китая возник в условиях, когда в стране сложилась революционная ситуация. Организационно единый фронт был оформлен на I съезде Гоминьдана (январь 1924 г.), принявшем официальное решение о сотрудничестве коммунистов и националистов в составе Гоминьдана. Съез1д утвердил также новую трактовку «трех народных принципов» Сунь Ят- сена (национализм, демократизм и народное благоденствие), дополненных его «тремя политическими установками» (союз Китая с СССР, сотрудничество Гоминьдана с КПК и защита интересов крестьян и рабочих), в качестве программы партии. Под влиянием идей Октября и практически уже осуществленного сотрудничества буржуазной и мелкобуржуазной демократии с коммунистами Сунь Ят-сен впервые поставил вопрос о неразрывной связи борьбы за независимость Китая с освободительным движением других угнетенных народов и с борьбой СССР и международного пролетариата против мирового империализма.
«Наши внутриполитические задачи это свержение милитаристов и полное освобождение угнетенного народа,— заявил Сунь Ят-сен, выступая на I съезде Гоминьдана, — а внешнеполитические — борьба против империалистической агрессии, объединение со всеми угнетенными империализмом народами мира, чтобы при взаимной помощи и общими усилиями добиваться их освобождения».
Стремление к укреплению дружбы между революционным Китаем и Советским Союзом было характерно для всей работы I съезда Гоминьдана. Глубокой скорбью встретили делегаты съезда кончину вождя Великой Октябрьской социалистической революции и международного коммунистического движения В. И. Ленина. Был созван специальный траурный митинг, посвященный памяти В. И. Ленина, на котором выступил Сунь Ят-сен, собственноручно начертавший памятную каллиграфическую надпись, посвященную В. И. Ленину, со словами: «Друг Китая, учитель народов».
212

Идеи солидарности угнетенных империализмом народов с Советской Россией нашли свое отражение еще в письме Сунь Ят-сена политическому деятелю Японии Инукаи (1923 г.) и были развиты в его лекциях о «трех народных принципах», прочитанных весной и летом 1924 г. партийному активу Гоминьдана в Гуанчжоу, и в выступлениях в Японии в октябре 1924 г.
Таким образом, под влиянием революционных событий в России и сотрудничества с коммунистами Сунь Ят-сен освободился от свойственных ему ранее представлений о так называемой расовой солидарности угнетенных народов.
Тем не менее идеологии Сунь Ят-сена, как и мелкобуржуазной крестьянской психологии, которая наложила свой отпечаток на его учение, были свойственны идеалистические и националистические представления. Они отражались и в призывах Сунь Ят-сена к возрождению национального духа китайцев, и в идеализации китайской общины, и в стремлении положить эту общину в основу государственного объединения страны, и в идеалистической трактовке нации как извечно существовавшей общности, основанной на общности языка, религии, нравов, обычаев и т. п.
Националистический характер имела и вся идеология и деятельность Гоминьдана. Однако при жизни Сунь Ят-сена в вопросах антиимпериалистического движения программа Гоминьдана отвечала чаяниям огромного большинства китайского народа. Выставленные в ней требования социальных преобразований имели антиимпериалистическую и антифеодальную направленность (развитие своей промышленности, ликвидация феодальной раздробленности страны, проведение аграрных преобразований в соответствии с принципом «каждому пахарю— свое поле»). Они отвечали интересам национальной (в условиях Китая преимущественно средней) буржуазии и мелкобуржуазных слоев. В их осуществлении было заинтересовано также крестьянство и трудящиеся города, и именно поэтому они совпадали в основном с программой-мини- мум китайских коммунистов и поддерживались ими. Эти требования не носили антикапиталистического характера и не защищали специально интересы пролетариата. Тем не менее они уже отражали антикапиталистические настроения революционной крестьянской демократии и предусматривали не только ликвидацию в Китае империалистической собственности, но и ограничение крупной частнокапиталистической собственности путем создания государственного сектора и передачи ему ведущих средств производства (банков, шахт, железных дорог и др.).
Важную роль в развитии национально-освободительного движения в Китае сыграло то обстоятельство, что здесь уже
213

имелся свой рабочий класс, непосредственно заинтересованный в последовательном проведении буржуазно-демократической революции. Однако в силу ряда объективных и субъективных причин, связанных с влиянием на рабочий класс крестьянской психологии, а также с теми трудными условиями, в которых определялась программа, стратегия и тактика китайских коммунистов, рабочий класс еще не мог стать в то время руководителем этой революции.
При жизни Сунь Ят-сена революционная демократия возглавила национально-освободительное движение китайского народа, а национальная буржуазия еще поддерживала это движение и участвовала в нем. Даже некоторые представители буржуазно-помещичьих милитаристских группировок, в своем большинстве враждебных Сунь Ят-сену, проявляли известную заинтересованность в освобождении страны от иностранной зависимости и шли в отдельных случаях на сотрудничество с Гоминьданом.
С начала 1924 г. по май 1925 г. базой национально-освободительного движения была южнокитайская провинция Гуандун. Здесь находился организационный центр деятельности Гоминьдана и ЦК КПК и была создана школа офицеров революционной армии в Хуанпу. Благодаря активности китайских коммунистов и революционных демократов, при помощи советских специалистов эта школа создала костяк будущей Национально-революционной армии, сыгравшей важную роль в развитии китайской революции.
Стремление опереться на дружественную помощь и поддержку Советского Союза было характерно для всей деятельности правительства Южного Китая (манифест Сунь Ят-сена по поводу заключения первого советско-китайского договора в 1924 г., переписка с советскими политическими деятелями, обращение к СССР о помощи при создании военной школы и т. д.).
Попытки империалистических держав и китайской реакции задушить движение в Гуандуне потерпели поражение. Мятеж реакционного гуанчжоуского купечества был подавлен революционными курсантами школы Хуанпу и вооруженными отрядами рабочих и крестьян. Контрреволюционное восстание купеческой милиции субсидировалось и вдохновлялось Англией. Его поддерживали США, высадившие в Гуанчжоу отряды своей морской пехоты, чтобы помочь контрреволюционерам в случае успешного развития мятежа. После провала попыток удушить Гуандун силами внутренней реакции английское -правительство стало готовиться к открытой интервенции. Советский Союз и прогрессивная общественность всего мира справедливо оценила ультиматум правительства Макдональда гуандунскому правительству как
214

новую попытку подавления освободительной борьбы в Китае. Развернувшееся в Советском Союзе и других странах, в том числе и в самой Англии, движение под лозунгом «Руки прочь от Китая!» сорвало осуществление новых реакционных замыслов империалистических держав. 8 октября 1924 г. в Гуанчжоу пришел первый советский пароход «Боровский» с боеприпасами и оружием для китайской военной школы в Хуанпу. Команде корабля был оказан торжественный прием. В обращении «К населению Китая» 11 октября 1924 г. Сунь Ят-сен писал: «Мы не должны забывать, что свободная Россия выставила лозунг „Руки прочь от Китая!“».
Провал империалистических планов ликвидации революционной базы в Гуанчжоу вызвал подъем патриотического движения во всей стране и рост тяги к объединению всех патриотических сил. Это, в частности, нашло свое отражение в деятельности одного из генералов северокитайской милитаристской группировки, Фын Юй-сяна. Он переименовал свои войска в «национальную армию» и освободил Пекин от власти милитаристов. В обращении к народу Фын Юй-сян предлагал прекратить гражданскую войну между политическими и военными группировками в различных частях Китая и созвать с этой целью в Пекине национальный конгресс. Хотя пекинское правительство возглавлял весьма далекий от патриотических сил Дуань Ци-жуй, связанный в то время с Японией, он также вынужден был объявить о созыве конгресса для решения судеб будущего государственного устройства страны. Сунь Ят-сен принял приглашение участвовать в конгрессе, надеясь использовать его и самую поездку на Север для пропагандирования идей единого фронта антиимпериалистической борьбы. В воззвании в связи с поездкой на Север Сунь Ят-сен писал: «Настоящим воззванием наша партия со всей искренностью обращается .ко всей нации: судьбы нации зависят от решения самой нации. Если наша партия получит поддержку всего народа, то ее цели — независимость, свобода и целостность Китая — будут полностью достигнуты в борьбе».
Проездом в Пекин Сунь Ят-сен 17 ноября 1924 г. прибыл в Шанхай. Реакционная газета «Норс Чайна дейли ньюс» обратилась к властям международного сеттльмента в Шанхае с призывом не допустить высадки Сунь Ят-сена на берег. В ответ Сунь Ят-сен заявил на пресс-конференции представителям печати: «...китайский народ не может более сидеть сложа руки и глядеть, как иностранцы творят произвол в его стране, прикрываясь правами экстерриториальности». Сунь Ят-сен потребовал ликвидации всех кабальных договоров, которыми империалисты опутали Китай. В своем последнем интервью шанхайской прессе перед отъездом в Пе¬
215

кин он сказал: «...я требую немедленного возвращения иностранных концессий моей стране. Это не мое личное мнение, а требование всего китайского народа».
Пекинский конгресс успеха не имел, превратить его в объединение национальных сил Китая не удалось. Тем не менее идея создания общекитайского национального органа получила широкий отклик в стране. В конце 1924—начале 1925 г. компартия организовала общественное движение за созыв подлинного национального конгресса и отмену неравноправных договоров. Это движение способствовало вовлечению трудящихся в политическую борьбу. Однако на пути революционного объединения всех патриотических сил Китая стояли еще суровые испытания.
Поездка на Север была последним крупным политическим шагом Сунь Ят-сена. В Пекин он приехал тяжело больным и умер здесь 12 марта 1925 г. Его смерть явилась тяжелой утратой для китайского народа.
В предсмертном обращении к Советскому Союзу Сунь Ят-сен выражал уверенность, что созданная им партия будет связана с СССР в выполнении исторической миссии освобождения Китая и других угнетенных народов от империалистического гнета. Однако надеждам Сунь Ят-сена относительно роли Гоминьдана не суждено было сбыться. Гоминьдан не смог довести до конца национально-освободительную революцию. Борьба против империализма была неотделима от борьбы против милитаристских группировок, связанных с феодальной реакцией. А в этой внутренней борьбе реакционные тенденции национальной буржуазии все больше выступали на первый план. Ее отход от революционной тактики единого фронта, подготовивший раскол национальных сил страны, начался сразу же после смерти Сунь Ят-сена и был связан с ее боязнью роста революционного движения народных масс.
Это движение охватило в 1925 г. все основные центры и провинции Китая. В январе 1925 г. IV съезд КПК впервые поставил вопрос о завоевании пролетариатом гегемонии в национально-революционной борьбе. Наступил новый этап национально-освободительного движения в Китае. Важную роль сыграли при этом исторические события в Шанхае.
Расстрел империалистами антиимпериалистической демонстрации рабочих и студентов Шанхая 30 мая 1925 г. послужил сигналом для выступления рабочих и революционно настроенной интеллигенции по всей стране. Во всеобщей политической забастовке протеста, начатой 1 июня по инициативе Совета профсоюзов Шанхая, приняли участие рабочие, студенты, национальное купечество и национальная буржуазия. К 5 июня забастовка охватила 200 тыс. человек. Бастовали даже китайцы-полицейские, служившие на террлто-
216

рии международного сеттльмента. Во главе забастовщиков стоял Объединенный комитет рабочих, студентов и торговцев Шанхая. На помощь империалистам пришли милитаристские власти, обрушившиеся с жестокими репрессиями против бастующих. В августе 1925 г. рабочие вынуждены были прекратить забастовку. Тем не менее она сыграла важную роль, положив начало подъему массового антиимпериалистического движения (политические манифестации, митинги, забастовки), вошедшего в историю как «движение 30 мая».
Выступление рабочих Шанхая всколыхнуло массы студенчества, мелкой буржуазии, крестьянства. Революционное движение после событий 30 мая 1925 г. переросло во всекитайскую революцию. Тактика единого фронта антиимпериалистических и антифеодальных сил страны стала осуществляться на практике. Ярким проявлением этого была всеобщая гонконг-гуанчжоуская забастовка. 10 июня 1925 г. 100 тыс. рабочих Гонконга начали забастовку. Решительно поддержав- требования революционеров Шанхая, они в свою очередь потребовали от английских властей Гонконга юридического равноправия китайского населения с иностранцами, предоставления ему демократических свобод, введения восьмичасового рабочего дня, охраны труда и т. п. Во главе стачечного комитета стояли коммунисты. Однако империалистические власти отказались удовлетворить требования бастующих и расстреляли их демонстрацию 23 июня в тот момент, когда она подошла к мосту, ведущему в район Гуанчжоу, управлявшийся иностранцами. Эта расправа колонизаторов привела к расширению борьбы. К забастовке примкнули моряки и рабочие гонконгского порта и иностранных предприятий Гуанчжоу, она охватила свыше 250 тыс. человек. Многие забастовщики ушли из Гонконга в окрестные города и деревни района Гуанчжоу. Одновременно началась торговая блокада гонконгского порта, правительство Гуанчжоу прекратило торговлю с английскими фирмами. Деловая жизнь замерла. Забастовка и бойкот продолжались 16 месяцев и были прекращены только в октябре 1926 г.
Революционные события в Гуанчжоу способствовали росту авторитета гуанчжоуского правительства, возглавлявшегося революционными демократами, которые смогли в этих условиях объявить о преобразовании его в национальное правительство всего Китая, а вооруженных сил Гуанчжоу — в Национально-революционную армию Китая.
В октябре 1925 г. Национально-революционная армия при помощи рабоче-крестьянских отрядов, организованных коммунистами, сумела очистить от милитаристских войск: большую часть провинции Гуандун и часть Гуанси (так назы-
217

f Центры рабочего и массового антиимпериалистического движения
яяшл Территория, контролируемая гуанчжоуским ;Ц§§] правительством в 1925 г. jyyri Территория провинций,признавших власть ххЭД гуанчжоуского правительства к началу Северного похода
Северный поход национально-революционной армии 1926-1927 гг.
I-
Действия войск Фын Юй-сяна
^ Открытая интервенция империалистических держав
Г****# важнейшие районы крестьянского движения
г•"."г| Территория уханьского правительства I.(апрель-июль 1927г.)
Наньчанск- восстание (I .VIII. 1927г.)
300 О 200 400 км
I I > I I л I I
Революция в Китае (1925—1927 rr.J

ваемые первый и второй Восточные походы), а в начале 1926 г. юго-западные районы Гуандуна (Южный поход).
Весной 1926 г. под властью национального правительства были вся провинция Гуандун, а также южные провинции Гуанси и Гуйчжоу.
В этих провинциях значительно возросла политическая активность рабочего класса и крестьянства и усилилась деятельность отраслевых профсоюзов, руководимых коммунистами. Это пугало национальную буржуазию. Группа правых гоминьдановцев еще в ноябре 1925 г. выступила протиь сотрудничества с КПК. II съезд Гоминьдана (январь 1926 г.) не поддержал их и исключил из партии. Однако антикоммунистические настроения среди буржуазных националистов, находившихся в составе партии, продолжали расти. Руководство КПК всеми силами стремилось сохранить единый антиимпериалистический фронт внутри Гоминьдана. Но, как отмечалось выше, пролетариат Китая не мог еще определять характер всего массового движения. Очаги революционного рабочего движения были окружены необъятной крестьянской стихией, огромной массой крестьянства, подверженного феодальным и мелкобуржуазным влияниям и 'находившегося во власти средневековых привычек, традиционных представлений и крайне националистических настроений. Все это создавало благоприятную почву для противопоставления китайского национализма пролетарской солидарности и коммунизму, чем не упускали случая воспользоваться правые гоминьдановцы, стремившиеся отстранить коммунистов от участия в Гоминьдане и правительстве. Под предлогом «коммунистического заговора» против единства национальных сил страны Чан Кай-ши, бывший в то время начальником школы в Хуанпу и главнокомандующим Национально-революционной армии, после смерти Сунь Ят-сена сумевший распространить свое влияние среди значительной части буржуазных националистов и возглавить Гоминьдан, ввел 20 марта 1926 г. в Гуанчжоу военное положение и начал аресты коммунистов. Хотя в то время контрреволюционный переворот еще не был полностью осуществлен, Чан Кай-ши удалось отстранить коммунистов от ряда важных постов в Гоминьдане, в правительстве и в армии.
Маневр правых гоминьдановцев не означал, однако, полного отказа национальной буржуазии от тактики единого фронта и тем более ее перехода в империалистический лагерь. Сосредоточив в своих руках руководство, буржуазия все еще стремилась в борьбе против империализма и внутренней милитаристской реакции опереться на массы и на поддержку СССР. Убедительным свидетельством этого была, в частности, позиция в те годы самого Чан Кай-ши. Так,
219

вскоре после событий в Гуанчжоу, добившись заранее намеченной цели — подорвать позиции коммунистов в руководстве движением, он заявил о готовности признать события 20 марта своей ошибкой и сотрудничать с китайскими коммунистами, а также с СССР и даже с Коминтерном. Заинтересованность значительной части буржуазии в единстве всех антиимпериалистических сил Китая проявилась и в походе Национально-революционной армии против милитаристских группировок Севера, непосредственно связанных с империалистами. Советские военные советники участвовали в разработке и осуществлении планов военных операций Северного похода, а массовая поддержка трудящихся Китая обеспечила его успех.
Северный поход начался и проходил в условиях роста революционного движения (забастовка рабочих Ханькоу в середине мая 1926 г., стачки и митинги в Шанхае и других городах в годовщину кровавых событий 30 мая 1925 г. и др.).
Между тем империалисты и силы внутренней реакции стремились превратить Северный Китай в плацдарм борьбы против революции. В водах Северного Китая сосредоточились военные корабли Японии, Англии и США. 12 марта 1926 г. японские суда подвергли обстрелу позиции «национальной армии» Фын Юй-сяна, который в начале 1926 г. выступил на стороне национального правительства Гуанчжоу. «Национальная армия» вынуждена была отойти в отдаленные отсталые районы Северо-Запада. Войска милитариста У Пэй-фу в марте — апреле 1926 г. вторглись в Хунань и создали непосредственную угрозу революционному Гуандуну. Вооруженная борьба против северных милитаристов стала непременным условием дальнейшего развития революционного национально-освободительного движения.
Северный поход был подготовлен усилиями объединенного фронта буржуазных и мелкобуржуазных националистов и коммунистов. Однако позиции представленных его участниками общественных классов резко различались. Национальная буржуазия была заинтересована в изгнании милитаристов, выступавших в качестве непосредственной опоры империалистов, и в создании объединенного независимого китайского государства под своей властью. Однако она опасалась расширения социальной базы революции, демократизации государственного строя и по существу отступила от буржуазно- демократической программы Сунь Ят-сена.
Коммунистическая партия стремилась создать условия для вовлечения в борьбу широких слоев трудящихся и проведения демократических преобразований и стать во главе революционного движения.
220

Наступление Национально-революционной армии развивалось стремительными темпами. К концу августа 1926 г. была освобождена провинция Хунань, в сентябре —октябре— район Уханя, Хубэй и юг Хэнани, в ноябре —декабре — Цзянси и Фуцзянь. Перешедшие в наступление войска Фын Юй- сяна заняли в ноябре провинцию Шэньси, а в декабре — северо-западную часть Хэнани.
Важным событием этого периода было также занятие дружинами восставших рабочих английских концессий в портах Ханькоу и Цзюцзяне. Через некоторое время английское правительство под влиянием этих событий подписало соглашение о возвращении Китаю обеих концессий.
Национальное правительство переехало 1 января 1927 г. в Ухань, который был средоточием экономической и политической жизни долины Янцзы; он объединял три города — Учан, Ханькоу и Ханьян—и после Шанхая был самым крупным торговым, промышленным и политическим центром страны. Здесь же находился и государственный военный арсенал. Перенесение столицы революционного Китая в Ухань сыграло серьезную роль в активизации народных и прежде всего крестьянских масс.
Ухань стал центром стихийного революционного крестьянского движения. Возникавшие в ходе движения союзы возглавлялись коммунистами, превратившими их в опору своей революционной деятельности в деревне. В этих условиях КПК выдвинула лозунг: «Вся власть крестьянским союзам!».
К 1927 г. число членов компартии увеличилось по сравнению с 1925 г. почти в 60 раз и достигло 58 тыс. Коммунистам удалось укрепить свой авторитет в массах. Возросла политическая активность рабочего класса. Стало расти влияние коммунистической партии среди крестьян, поднявшихся на борьбу с империализмом и милитаристскими группировками китайской феодально-компрадорской реакции и привносивших в движение свою социальную психологию и идеологию. Между тем в период между IV и V съездами КПК руководство партии не уделяло должного внимания выработке четкой аграрной программы и переоценивало революционную сознательность масс. Несмотря на размах революционного движения, благодаря которому в начале 1927 г. под властью революционного правительства оказался весь Южный и Центральный Китай, завоевания революции не были достаточно прочными. На освобожденной территории сохранялись старые, враждебные революции формы власти. Коммунисты и революционные демократы в ходе борьбы понесли серьезные потери. В то же время усилились соглашательские тенденции в деятельности национальной буржуазии, напуганной революционной активностью масс, и готовность ее правого крыла пойти на сговор
221

с внутренней реакцией. В Гоминьдане углубились расхождения между коммунистами и революционными демократами — подлинными последователями Сунь Ят-сена, с одной стороны, и правым крылом буржуазии — с другой. Открытая борьба между ними началась в Шанхае после занятия этого города Национально-революционной армией и восставшими рабочими.
Два раза — в октябре 1926 г. и в начале марта 1927 г.— рабочие Шанхая поднимались на борьбу против иностранных империалистов и местных милитаристов, с тем чтобы помочь революционным войскам освободить город. И хотя две первые попытки шанхайских рабочих были подавлены объединенными силами внешней и внутренней реакции, они свидетельствовали о росте политической сознательности и классовой активности пролетариата.
21 марта 1927 г., когда части Национально-революционной армии были уже на подступах к городу, всеобщая забастовка рабочих, руководимых коммунистами, переросла в третье, на сей раз победоносное восстание. Рабочие дружины изгнали милитаристские соединения из Шанхая. После этого в город вступили отряды Национально-революционной армии. Другие ее части заняли Нанкин. Эти победы китайского народа приветствовали революционные силы всего мира.
Империалисты сделали попытку открытой интервенции. 170 американских и английских кораблей подвергли обстрелу Нанкин и предъявили ультиматум уханьскому правительству. Они требовали «наказать» восставших рабочих, не допускать -в будущем выступлений против хозяйничавших в Китае иностранных капиталистов и выплатить последним компенсацию. Колонизаторам не удалось восстановить свои позиции в Китае, но они не получили также и должного отпора от уханьского правительства, так как оно не контролировало уже к этому времени положения в стране.
Китайская национальная буржуазия сделала новый шаг к тому, чтобы лишить коммунистов и революционный пролетариат возможности играть руководящую роль в национально-освободительном движении. Чан Кай-ши совершил в Шанхае контрреволюционный переворот, на этот раз ставивший целью полный разгром революционных сил и раскол единого национального антиимпериалистического фронта. Опираясь на бывшие милитаристские соединения, влившиеся в состав Национально-революционной армии во время ее победоносного Северного похода, Чан Кай-ши выступил 12 апреля 1927 г. против революционных рабочих, разоружил их дружины и расстрелял самых активных революционных деятелей. Тогда же реакционные перевороты были произведены в Нанкине, Гуанчжоу и некоторых других революционных
222

центрах. Жертвой пали тысячи коммунистов и революционных рабочих. Это был курс на физическое уничтожение лучших рабочих кадров. В Нанкине в противовес Уханю было создано контрреволюционное правительство. Правые буржуазные лидеры сосредоточили в своих руках руководство Гоминьданом. Среди мелкобуржуазных националистов царили настроения неуверенности и растерянности. Многие бывшие последователи Сунь Ят-сена перешли на антикоммунистические позиции.
В таких условиях укрепление блока левых сил и борьба компартии за руководство национально-освободительным движением приобретали особое значение. Однако на пути осуществления этой задачи перед партией стояли серьезные трудности. Они были связаны со спецификой деятельности коммунистов в аграрной стране, где тяжесть борьбы между марксистско-ленинской идеологией, с одной стороны, и мелкобуржуазной идеологией и крестьянской психологией — с другой, лежала не только вне, но и внутри партии.
В апреле 1927 г. состоялся V съезд КПК. Накануне и в ходе его работы проявилось отсутствие у многих китайских коммунистов ясности в определении программы партии по крестьянскому вопросу и позиции в отношении национальной буржуазии.
При определении отношения к крестьянству дали о себе знать две тенденции: первая — недооценка необходимости выдвижения четкой программы аграрных требований, способной поднять крестьянство на борьбу под знаменем пролетариата; вторая — переоценка революционной сознательности крестьян, что таило в себе опасность подмены пролетарского знамени крестьянским знаменем и растворения пролетарского ядра партии в вовлеченных в партию крестьянских массах.
При определении позиции партии в отношении буржуазии сказался недифференцированный подход к различным ее слоям. Не всем была ясна необходимость в новых условиях изолировать правых буржуазных деятелей от остальной национальной буржуазии и прежде всего от мелкобуржуазных средних слоев (правооппортунистические тенденции). В то же время часть коммунистов, особенно после контрреволюционного переворота в апреле 1927 г. и раскола единого фронта, была склонна рассматривать всю национальную буржуазию как контрреволюционную и проимпериалистическую, полностью игнорируя ее двойственную природу (левосектантские тенденции).
Весной и летом 1927 г. правооппортунистические тенденции проявились в деятельности генерального секретаря ЦК КПК Чэнь Ду-сю, который еще в 1921 —1923 гг., а затем, совместно с Мао Цзэ-дуном (тогда членом ЦК КПК), в 1924 г.
223

пытался оказывать сопротивление линии Коминтерна на единый фронт между КПК и Гоминьданом. Он по существу скрывал от китайских коммунистов правильные указания Коминтерна о необходимости широчайшей мобилизации масс для спасения китайской революции от поражения.
Уклонисты утверждали, что в Китае гегемония пролетариата установится автоматически. Истоки их оппортунизма были связаны с их представлением о марксизме как о простой сумме догм по руководству классовой борьбой.
Состоявшийся еще в феврале — марте 1926 г. VI расширенный пленум ИККИ справедливо отмечал трудности, стоявшие на пути политического самоопределения Коммунистической партии Китая: «Политическое самоопределение китайских коммунистов будет развиваться в борьбе против двух одинаково вредных уклонов: против правого ликвидаторства, игнорирующего самостоятельные классовые задачи китайского пролетариата и ведущего к бесформенному слиянию с общим демократическим национальным движением, и против крайне левых настроений, стремящихся перескочить через революционно-демократический этап движения непосредственно к задачам пролетарской диктатуры .и Советской власти, забывая о крестьянстве, этом основном и решающем факторе китайского национально-освободительного движения» *.
Это положение, так же как и общая оценка китайской буржуазии на VII расширенном пленуме ИККИ (ноябрь — декабрь 1926 г.), в целом правильно ориентировало китайских коммунистов.
Характеристика китайской буржуазии, содержавшаяся в решениях VII пленума ИККИ, была дана в развитие ленинского определения двойственной природы национальной буржуазии колониальных и зависимых стран. Отмечая выступление «большей части крупной капиталистической буржуазии» против революции, пленум в то же время подчеркивал: «Это не означает, что вся буржуазия, как класс, устранится с арены национальной освободительной борьбы. Помимо мелкой и средней буржуазии, даже некоторые силы крупной буржуазии могут еще известное время идти вместе с революцией» **.
Руководящий орган Коминтерна отверг антиленинскую авантюристическую тактику, которую пытались навязать в китайском вопросе троцкисты и оппозиционный троцкистско- зиновьевский блок, еще до апрельского переворота Чан Кай- ши настаивавшие на выходе КПК из Гоминьдана и призывавшие к немедленному созданию Советов, т. е. фактиче¬
* «Коммунистический Интернационал в документах...», стр. 621.
** Там же, стр. 671.
224

ски к двоевластию в Китае. VII пленум ИККИ одобрил и принял в качестве своего документа резолюцию XV партконференции ВКП(б), в которой было сказано: «...оппозиционный блок скатывается с почвы марксистского анализа классовых сил революции на почву „ультралевого" самообмана и „революционного" авантюризма, отрицает наличие частичной капиталистической стабилизации и сбивается, таким образом, на путь путчизма... Конференция считает, что политика оппозиционного блока в области международной не отвечает интересам интернационального революционного движения» *.
Вместе с тем в решениях VII пленума ИККИ как антифеодальная, так и антиимпериалистическая борьба ставились в прямую зависимость от установления гегемонии рабочего класса. «События последних лет показали,— говорилось в решениях пленума,— что боевой революционный национальный фронт может быть организован только под руководством пролетариата. Борьба против гегемонии иностранного капитала может успешно проводиться только под гегемонией пролетариата» **.
Важную роль в осуществлении боевой программы действий, выработанной на пленумах ИККИ коллективными усилиями, сыграл Цюй Цю-бо — бессменный член ЦК КПК с 1923 г. Его работа «Спорные вопросы китайской революции», изданная в 1927 г. в Ухане, стала важным программным документом КПК, вскрывшим несостоятельность позиций китайских уклонистов. Однако часть партийных лидеров, которая на пленуме ИККИ признала критику, вернувшись на родину, продолжала осуществлять свой ошибочный курс.
Трудности в выработке практической линии китайских коммунистов и обусловленные ими ошибки значительно ослабили позиции коммунистов. Контрреволюции удалось усилить свое влияние на буржуазию и мелкобуржуазных националистов Уханя. В июле 1927 г. руководство уханьского отделения Гоминьдана и уханьское правительство во главе с Ван Цзин- вэем, еще недавно обвинявшие Чан Кай-ши в измене, порвали с коммунистами и произвели контрреволюционный переворот, завершив тем самым раскол единого антиимпериалистического фронта. Сохранить Гоминьдан в качестве блока рабочего класса, крестьянства и национальной буржуазии не удалось, он превратился в партию национальной буржуазии, и его руководство оказалось в руках крайне правых ее группировок. Революция временно потерпела поражение.
В ответ на белый террор правого руководства Гоминьдана, на истребление тысяч революционных рабочих и крестьян,
* Там же, стр. 686.
** Там же, стр. 673.
15 Заказ 1006
225

уже после поражения революции вспыхнули возглавленные компартией восстания, явившиеся арьергардными боями революционных сил. 1 августа 1927 г- в Наньчане восстали войска, руководимые Е Типом, Хэ Луном и Чжу Дэ. Впоследствии, после создания Китайской Народной Республики, этот день стал отмечаться как день рождения Народно-освободительной армии. В сентябре 1927 г. происходили выступления крестьян в ряде районов провинций Хунань и Цзянси — так называемое восстание «осеннего урожая». В декабре восстал пролетариат крупнейшего центра Южного Китая — Гуанчжоу.
Гуанчжоуское восстание было ярким свидетельством героизма китайского пролетариата и огромной притягательной силы идей социалистической революции. Здесь было создано первое в Китае рабоче-крестьянское правительство, вошедшее в историю под названием Гуанчжоуской (Кантонской) коммуны. Правительство восставших рабочих и солдат издало декреты об аннулировании неравноправных договоров, о безвозмездной передаче помещичьей земли крестьянах^, о введении восьмичасового рабочего дня и создании Красной армии Китая. Но восставшие смогли продержаться лишь три дня (с 11 по 14 декабря): они были разгромлены гоминьда- новскими войсками при прямой поддержке империалистов США, Англии и Японии; тысячи рабочих и солдат, участвовавших в восстании, были казнены.
Революционные силы в городах были повсюду разбиты, но отряды повстанцев ушли в горы и создали там базы партизанской борьбы. На большей части территории Китая установился реакционный гоминьдановский режим.
Во второй половине 1927 г. в руководстве КПК усилились левацкие настроения. Многие участники августовского пленума ЦК КПК, сместившего Чэнь Ду-сю с поста генерального секретаря, в то же время недооценили всю глубину поражения революции и открыли дорогу левацкому курсу. На эти ошибки китайских коммунистов было указано Коминтерном, и с помощью Коминтерна коммунистам Китая удалось временно устранить некоторые из них. Пленум ЦК КПК в ноябре 1927 г. отметил, что почти весь руководящий актив партии состоит из представителей мелкобуржуазной интеллигенции, которые внесли в КПК политическую неустойчивость, неспособность к организации, непролетарские предрассудки и иллюзии. Мао Цзэ-дун как ответственный за мелкобуржуазный оппортунизм и левацкие ошибки при проведении восстания «осеннего урожая» был выведен из состава Политбюро.
В резолюции IX пленума ИККИ (февраль 1928 г.) по китайскому вопросу говорилось: «Необходимо решительно бороться против путчизма в известных слоях рабочего класса, против неподготовленных и неорганизованных выступлений
226

как в городе, так и в деревне, против игры с восстанием. Игра с восстанием вместо массового восстания рабочих и крестьян есть верное средство загубить революцию» *.
В июле 1928 г., почти одновременно с VI конгрессом Коминтерна, состоялся VI съезд КПК. Он осудил правый оппортунизм и левый путчизм в деятельности партии и принял развернутую программу дальнейшей революционной борьбы. Хотя съезд и не преодолел полностью старых ошибок и недооценил необходимости овладения стихийным крестьянским движением, он в целом правильно нацеливал китайских коммунистов, отвергнув определение китайской революции как перманентной и признав факт временного спада революционной борьбы. Съезд выдвинул ряд важнейших требований, отвечавших задачам буржуазно-демократического этапа антиимпериалистической революции: свержение политического и экономического господства империализма, объединение Китая, конфискация помещичьих земель и передача пахотных земель крестьянам, улучшение положения рабочих, укрепление союза с СССР. Эти решения сыграли важную роль в дальнейшем развитии национально-освободительного движения в Китае.
Оживление деятельности левых сил в Индии. Революция 1925—1927 гг. в Китае оказала серьезное влияние на антиимпериалистически настроенные слои колониального общества. Успехи, достигнутые в Китае до контрреволюционного переворота 1927 г. благодаря созданию единого фронта и сотрудничеству буржуазных и мелкобуржуазных националистов с коммунистами, убеждали все более широкие круги националистов в разных странах в плодотворности такого сотрудничества и увеличивали тягу к новым объединенным антиимпериалистическим выступлениям. Ленинская идея о том, что в колониальных странах имеются объективные условия для создания антиимпериалистического фронта от пролетариата до буржуазии, находила овое подтверждение. Дж. Неру, лидер левого крыла партии Индийский национальный конгресс, в конце 20-х годов писал о настроениях, царивших тогда среди радикальной интеллигенции: «Идеи о необходимости каких-то совместных действий угнетенных народов, а также совместных действий этих народов и левого крыла рабочего движения пользовались большой популярностью. Становилось все более ясно, что борьба за свободу есть общая борьба против общего противника — империализма и что для этой цели желательно совместно выработать план действий, а по возможности и предпринять совместные действия».
•Там же, стр. 765.
15*
227

Радикализация индийской интеллигенции и стремление к единству действий всех антиимпериалистических сил составляли характерную черту политической обстановки в Индии второй половины 20-х годов. Организованное рабочее и коммунистическое движение оказывало серьезное влияние на позицию радикально настроенных представителей буржуазии и средних слоев, усиливая рожденный Октябрем интерес к социализму.
Стремление к объединению революционных сил в антиимпериалистической борьбе проявилось, в частности, в создании и деятельности рабоче-крестьянских партий.
Наиболее активную роль рабоче-крестьянские партии играли в Индии во второй половине 20-х годов. Инициаторами их создания и активными членами были коммунисты и левые конгрессисты. В 1926—1928 гг. такие партии были созданы в четырех провинциях: Бомбее, Бенгалии, Пенджабе и Соединенных провинциях. Их организаторы исходили из необходимости объединения в борьбе за независимость рабочего класса, крестьянства и городских средних слоев. Поэтому программы партий помимо основного требования — независимости страны — включали ряд общедемократических требований, причем особое внимание уделялось крестьянскому вопросу. Рабоче-крестьянская партия Бомбея выступила в 1926 г. с предложением создать на основе Конгресса широкий антиимпериалистический фронт всех патриотических сил Индии и выдвинула с этой целью лозунг демократизации Конгресса и превращения его, подобно Гоминьдану в Китае, в общенациональную организацию борьбы за независимость Индии.
Деятельность рабоче-крестьянских партий значительно способствовала пробуждению политической активности масс. Стремление к единству действий коммунистов и радикальных националистов проявилось также в профсоюзном движении, в создании первых крестьянских организаций, молодежных антиимпериалистических союзов.
Значительно усилилось левое крыло и в Национальном конгрессе. Назначение английским правительством комиссии для выработки нового акта об управлении Индией (комиссии Саймона), не включавшей ни одного индийца и предусматривавшей сохранение колониального статуса Индии, увеличило тягу к объединению антиимпериалистических сил страны. Индийский национальный конгресс на своей сессии в Мадрасе (1927 г.) впервые выступил с требованием полной независимости Индии. Участвовавшие в работе сессии рабоче- крестьянские партии призвали к организации всенародной борьбы за свободу. Они предложили Конгрессу принять развернутую программу требований трудящихся, а манифест Бен-
228

гэльской рабоче-крестьянской партии, обращенный к Конгрессу, заканчивался призывом «превратить бойкот комиссии Саймона из чисто парламентской демонстрации в национальную борьбу за сварадж». Многие делегаты-конгрессисты в Мадрасе говорили о необходимости вовлекать в борьбу за сварадж рабочих. Генеральными секретарями Национального конгресса на 1928 г. были избраны лидеры его левого крыла Дж. Неру и С. Ч. Бос. Сессия приняла резолюцию солидарности с борьбой китайского народа, получившую широкую поддержку в стране. По всей Индии проходили митинги под лозунгом: «Ни одного солдата, ни одной рупии для войны против Китая».
Повсюду наблюдалось значительное оживление политической активности молодежи. В 1928 г. была создана Всеин- дийская лига молодежи, в которой сотрудничали коммунисты и революционные демократы; одновременно коммунистам удалось создать в Бомбее и Калькутте союзы рабочей молодежи. Часть националистически настроенной интеллигенции стала увлекаться террористическими методами борьбы. В конце 20-х годов возродили свою деятельность многие террористические организации, существовавшие в Индии до 1917 г., и стали создаваться новые («Республиканская армия Читтагонга», «Индийская республиканская армия», «Республиканская социалистическая ассоциация Хиндустана» и др.). Широкое распространение среди радикально настроенных представителей мелкобуржуазной интеллигенции получили также социалистические идеи, и немало мелкобуржуазных националистов приняло впоследствии самое активное участие в коммунистическом движении.
В условиях радикализации масс, нового подъема антиимпериалистической активности и сотрудничества коммунистов с буржуазными и мелкобуржуазными демократами во многих массовых организациях во второй половине 20-х годов складывались благоприятные возможности для образования единого антиимпериалистического фронта. Однако возможности эти не были реализованы. Это было |ВЫЗвано, с одной стороны, страхом индийской национальной буржуазии перед революционным сотрудничеством с коммунистами, с другой — сектантскими тенденциями, которые стали проявляться как среди коммунистов Индии, так и в международном коммунистическом движении после временного поражения революции в Китае.
Восстание в Индонезии в 1926—1927 гг. Не были реализованы также возможности создания единого фронта в Индонезии, сложившиеся здесь еще в предшествующий период. Во второй половине 1926 г. революционные силы Индонезии были ослаблены суровыми репрессиями, которые гол¬
229

ландские колониальные власти обрушили против поднявшихся на борьбу рабочих и крестьян. После подъема стачечной борьбы 1925 г. наступил временный спад рабочего движения. Компартия и профсоюзы понесли серьезные потери. Пошло на убыль массовое движение крестьянства и городских мелкобуржуазных слоев. Антиимпериалистические силы были разрознены. В этих условиях Коммунистическая партия Индонезии, чье влияние в массовом антиимпериалистическом движении к этому времени значительно ослабло, взяла курс на подготовку и проведение антиимпериалистического восстания. Хотя Коминтерн не раз указывал на опасность левацких действий индонезийских коммунистов, да и в самой индонезийской компартии раздавались голоса против неподготовленных выступлений, однако верх в партии взяли левосектантские настроения.
Первыми на борьбу в ноябре 1926 г. поднялись под руководством коммунистов трудящиеся Джакарты. Они захватили телефонную станцию, атаковали тюрьму. Восставшие требовали независимости страны, изгнания иностранных плантаторов, образования республики и защиты прав трудящихся. Одновременно вспыхнули восстания крестьян Западной и Центральной Явы. Плохо вооруженные и мало связанные между собой крестьянские повстанческие отряды нападали на правительственные учреждения, нарушали телефонную и телеграфную связь. Но все эти силы не могли противостоять хорошо вооруженным и организованным отрядам колонизаторов и потерпели поражение.
В январе 1927 г. началось организованное коммунистами восстание трудящихся западного побережья Суматры (народности минангкабау). Восставшие выступили не только против голландских колонизаторов, но и против местной деревенской верхушки. К этому времени колонизаторы уже расправились с восстанием на Яве и перебросили войска на Суматру. Героическое выступление авангарда индонезийского пролетариата было жестоко подавлено. Голландские власти, и до того подвергавшие коммунистов особенно суровым репрессиям, на этот раз разгромили компартию. Индонезийским коммунистам пришлось создавать свою партию заново. На много лет они были отстранены от организованного участия в национально-освободительной борьбе. Были разгромлены профсоюзные объединения, руководимые коммунистами, а также «Сарекат ракьят».
После поражения КПИ роль авангарда в национально- освободительном движении, развивавшемся теперь в еще более трудных условиях, стала снова играть революционная национальная демократия. При этом значительная часть местной буржуазии отошла от нее. Террор голландских им¬
230

периалистов и применяемая параллельно с ним тактика мелких уступок вели к дифференциации политических позиций различных слоев индонезийской буржуазии. Появились партии, выдвигавшие различные политические требования — от небольших уступок до полной национальной независимости. Характерной чертой революционно-демократических организаций, созданных -после восстания 1926—1927 гг., была сравнительная узость их массовой базы. Идеология этих организаций теперь в значительно меньшей степени облекалась в религиозные одежды. Религиозные лозунги, в частности лозунг панисламизма, все в большей мере использовались консервативными элементами, антиколониализм которых сочетался с теократическим антидемократизмом. Центром распространения революционного национализма в конце 20-х — начале 30-х годов стал Индонезийский союз — политическая организация индонезийских студентов, учившихся в Голландии и объединенных революционно-националистическими идеями. Из рядов этой эмбриональной организации вышли будущие лидеры национально-освободительного движения и многие руководители различных направлений: коммунисты, революционные демократы, а также национал-реформисты. В Голландии члены Индонезийского союза познакомились с марксизмом и вступили в контакт с созданной в этот период Лигой против империализма, против колониального угнетения и за национальную независимость.
В 1927 г. индонезийские националисты, в числе которых были Сукарно и ряд революционно настроенных членов Индонезийского союза, создали Национальную партию Индонезии. Партия выступала за полную независимость Индонезии, народовластие и «экономическую демократию», означавшую ликвидацию капитализма как общественной системы, и обращалась за поддержкой к народным массам, указывая, что ее цели могут быть достигнуты лишь в результате объединенных усилий индонезийского народа. В конце 1929 г. в партии было уже 10 тыс. членов. Ей удалось создать федерацию националистических организаций, постепенно переходивших под ее влиянием на позиции несотрудничества с голландскими властями. В декабре 1929 г. голландские власти арестовали руководителей партии, и в сентябре 1930 г. они были приговорены к тюремному заключению по обвинению в попытке ниспровергнуть власть, существовавшую в колониальной Индонезии. Партия была вынуждена пойти на самороспуск-
Рост активности радикальных мелкобуржуазных националистов в Бирме. Под непосредственным влиянием национально-освободительной борьбы народов Индии и революции в Китае в конце 20-х годов усилилось революционное движение в Бирме.
231

В 20-е годы в Бирме получила распространение радикальная мелкобуржуазная национальная идеология. Большой популярностью пользовалось среди мелкобуржуазных националистов Бирмы патриотическое движение шинфейнеров в Ирландии середины 20-х годов, и они перенесли на бирманскую почву многие антианглийские лозунги партии «Шинфейн» и Ирландской республиканской партии.
Среди мелкобуржуазной интеллигенции Бирмы проводила также большую работу одна из террористических организаций антиимпериалистически настроенной радикальной индийской интеллигенции — Революционная партия Бенгалии. По признанию английских колониальных властей, ее пропаганда способствовала росту «мятежного духа» в Бирме. С ней было связано созданное здесь в конце 20-х годов подпольное террористическое Республиканское общество Бирмы.
Китайская революция 1925—1927 гг. оказала серьезное влияние на радикализацию национально-освободительного движения в Бирме. Она имела здесь особенно большой резонанс среди китайского населения Рангуна. В 1928 г. здесь была обнаружена листовка, гласившая: «Угнетенные народы мира! Вам пришло время восстать. Долой империализм! Долой убийц рабочих!». В том же году возникла Коммунистическая партия китайцев Бирмы, имевшая международные связи и просуществовавшая до 1932 г.
Некоторые представители радикальной бирманской интеллигенции вели работу в деревне и были, как и в предшествующий период, связаны с деятельностью обществ «бу атинов» («отрицания» или «неподчинения»), появившихся в начале 20-х годов. В 1923 г. эти общества были объявлены вне закона, но фактически не прекращали действовать. В середине 20-х годов появились «сибуайе атины» — «экономические общества», деятельность которых была направлена прежде всего против ростовщиков-индийцев (четтиаров). Под влиянием крестьянских выступлений Генеральный совет бирманских ассоциаций принял в 1924 г. резолюцию против существующих налогов. «Бу атины» стали выдвигать политические требования и прежде всего требования достижения «своей власти». Присяга, которую принимали члены этого общества, гласила: «Я 'буду бороться за „свою власть" всем сердцем и душой, не уклоняясь от своего долга, даже если мне сломают кости к сдерут кожу». Используя индийский уголовный кодекс, колониальные власти запретили в Бирме к сентябрю 1925 г. 303 антиправительственных общества, действовавших преимущественно в сельской местности, что само по себе уже свидетельствовало о размахе движения. Правительство отправляло* в деревни, охваченные волнениями, отряды военной полиции. Однако крестьянское движение в целом продолжало расти.
232

В 1926 г. в Верхней Бирме, в округе Шуэбо, вспыхнуло антианглийское восстание, которое возглавил буддийский монах У Бандака. В нем приняло участие около 3 тыс. человек. Буддийское монашество (сангха), за исключением отдельных наиболее привилегированных представителей буддийской верхушки, как и прежде, занимало антиимпериалистические позиции. Монахи нередко участвовали в создании и деятельности крестьянских обществ и вели антиправительственную агитацию.
В конце 20-х годов среди радикально настроенной бирманской интеллигенции росло стремление к объединению всех антиимпериалистических сил страны и созданию боевой массовой антиимпериалистической организации. Ее настроения стали оказывать определенное влияние и на левое крыло бирманской национальной буржуазии. Это нашло свое отражение на ежегодной сессии Генерального совета бирманских ассоциаций, где был поднят вопрос о создании единого фронта всех бирманских антиимпериалистических партий в связи с принятием решения о бойкоте комиссии Саймона.
Антиимпериалистическая лига. Стремление антиимпериалистических сил к объединенной борьбе против колониализма проявилось не только в национальном, но и в международном масштабе, о чем наиболее ярко свидетельствовало создание в 1927 г. Лиги против империализма, против колониального угнетения и за национальную независимость.
Начало международной консолидации различных антиимпериалистических сил было положено еще на съезде народов Востока в 1920 г. и съезде народов Дальнего Востока в 1922 г. Этой консолидации во многом способствовали работы В. И. Ленина, решения II —IV конгрессов Коминтерна, нацеливавшие революционеров колоний и метрополий на объединение усилий в антиимпериалистической борьбе. Необходимость совместных действий всех борцов против империализма становилась все более очевидной также и для передовых представителей национальной буржуазии колониальных и зависимых стран, для прогрессивных людей всего мира.
В 1925 г. возникли первые постоянные организации борьбы против колониализма, объединявшие представителей колоний и метрополий: во Франции — созданный Анри Бар- бюсом Комитет против войны в Северной Африке и под председательством Мориса Тореза Центральный комитет действия против войны в Марокко и Сирии; в Германии — Комитет против злодеяний в Сирии, созданный прогрессивными деятелями ряда стран. В 1925—1926 гг. в Англин. Франции, Германии и ряде других стран прогрессивная общественность проводила широкую кампанию в защиту китайской революции.
233

В феврале 1926 г. в Берлине состоялась конференция представителей международного рабочего движения и радикально настроенной интеллигенции. Ее организаторами были «Международная рабочая помощь» — массовое объединение пролетарской солидарности, основанное в 1921 г., — и Комитет против злодеяний в Сирии. На конференции присутствовали 43 представителя революционеров метрополий и участников национально-освободительного движения колониальных и зависимых стран. Конференция обсудила вопросы о положении в Сирии и Марокко, о последних событиях в Китае. Она учредила Лигу борьбы против колониального угнетения (вошедшую впоследствии в Антиимпериалистическую лигу) и приняла решение о созыве в начале 1927 г. Международного конгресса угнетенных народов. Лига борьбы против колониального угнетения создала организационный комитет по созыву конгресса и стала издавать двухмесячный журнал, печатавший материалы о борьбе различных общественных сил против империализма. Организационный комитет предложил следующую повестку дня конгресса:
1) колониальная политика империализма и ее влияние на колониальные и полуколониальные страны;
2) освободительное движение угнетенных народов и поддержка его международным рабочим движением и прогрессивными организациями империалистических стран;
3) совместные действия национально-освободительного и рабочего движения в колониальных и империалистических странах;
4) создание постоянной международной организации борьбы против колониального угнетения и империализма в целях объединения национально-освободительного и рабочего движения всех стран.
Решение о созыве конгресса и его программа, предложенная организационным комитетом, встретили горячую поддержку у известных общественных и политических деятелей.
Конгресс открылся 10 февраля 1927 г. в Брюсселе. Над столом президиума висел большой портрет Сунь Ят-сена и эмблема со словами «Национальная свобода, социальное равенство». В числе избранных членов президиума были видные представители национально-освободительного движения: Джавахарлал Неру (лидер левого крыла Индийского национального конгресса), Ляо Хань-синь (китайский коммунист, член исполкома Гоминьдана), Сэн Катаяма (лидер Коммунистической партии Японии), Мохаммед Хатта и Се- маун (представители национальных сил Индонезии), Л амин Сенгор (секретарь Комитета защиты черной расы африканских колоний Франции), Даниель Кольрейн (вице-председатель Всеобщей конфедерации труда Южной Африки), Му¬
234

хаммед Хафез Рамадан (председатель Национальной партии Египта), Хулио Антонио Мелья (представитель революционных сил Латинской Америки), а также представители демократических сил метрополий — Джордж Ленсбери, Феннер Брокуэй и Гарри Поллит (Англия), Анри Барбюс (Франция), Роджер Болдуин (США), Зденек Неедлы (Чехословакия) и др.
Как отмечал буржуазный еженедельник «Нейшн» (США), «ни одного русского не было на Конгрессе, не было также представителей III Интернационала и Профинтерна. На Конгрессе было много коммунистов, но они составляли меньшую часть делегатов. Однако чувства других — некоммунистов — были просоветскими в том смысле, что только Россия является страной, безоговорочно выступающей за свободу всех колоний».
Это был первый представительный конгресс, стремившийся объединить различные социальные и политические силы на основе общей платформы борьбы против империализма. На нем были представлены народы разного цвета кожи и различных ступеней цивилизации, люди разных политических взглядов и религиозных убеждений, разнообразных профессий и имущественного положения. Там были коммунисты и буржуазные националисты, социалисты и анархисты, пацифисты и военные, государственные деятели и писатели, атеисты и священники, католики и протестанты, мусульмане и буддисты. Все они собрались вместе, объединенные общей целью борьбы против империализма.
В работе конгресса приняли участие 152 делегата и 22 гостя, представлявших 137 организаций из 37 стран Европы, Азии, Африки и Америки. Почетным председателем конгресса был избран заместитель председателя лейбористской партии Англии Джордж Ленсбери, а членами почетного президиума— в числе других — Альберт Эйнштейн и вдова Сунь Ят- сена.
Конгресс в Брюсселе носил подлинно международный характер, его участники стремились создать единый фронт народов угнетенных стран и рабочего класса и всех антиимпериалистических и антимонополистических сил стран-метрополий-
В адрес конгресса поступили многочисленные приветствия от передовых людей Запада, в том числе от видного деятеля международного рабочего движения Клары Цеткин, от всемирно известного прогрессивного писателя Ромена Роллана, от крупного немецкого деятеля культуры профессора Рейнгар- да, а также от лидера индийского национально-освободительного движения Ганди, от выдающегося индийского писателя Рабиндраната Тагора и многих других представителей наро¬
235

дов Востока. В работе Брюссельского конгресса, привлекшего внимание широких кругов мировой общественности, нашли отражение многие особенности международной обстановки того периода, в первую очередь укрепление международного авторитета и успехи развития Советского Союза, укрепление левых сил национально-освободительного движения и рост движения против невыносимого гнета империалистов в ряде колониальных и зависимых стран.
Большинство делегатов конгресса подчеркивали в своих выступлениях огромную роль Великой Октябрьской социалистической революции и внутренней и внешней политики Советского государства для развертывания национально-освободительного движения угнетенных народов. Слова Анри Барбюса о том, что СССР стал маяком угнетенных народов, были встречены овацией всего зала. <сМы знаем, что сейчас действуют две силы — империализм и рабочая республика в России», — заявил делегат от Южно-Африканского национального конгресса Дж. Ч. Гумеди. Делегаты революционного Китая особо останавливались в своих выступлениях на огромном влиянии Великой Октябрьской социалистической революции в России на революцию в Китае. А резолюция, предложенная конгрессу делегацией латиноамериканских стран, гласила: «Пример Союза Советских Социалистических Республик, признанный всеми, показывает, что на основе равноправия можно объединить все силы народов и строить свое хозяйство, не подвергаясь империалистическому проникновению».
Конгресс принял ряд важных документов о единстве рабочего класса и других передовых сил Запада со всеми угнетенными народами Востока, о солидарности с Китаем, о борьбе против расовой дискриминации и расового сепаратизма.
Предложенная совместно делегациями Англии, Франции и Китая резолюция о единстве антиимпериалистических сил принадлежала к числу важнейших документов конгресса. Она состояла из двух частей. В первой части были сформулированы задачи рабочего класса метрополий в отношении национально-освободительного движения, осуществление которых должно было в соответствии с учением о классовой борьбе привести к освобождению угнетенных народов. Во второй части содержался призыв к рабочим прибегнуть к прямым действиям, включая забастовки, для того чтобы не допустить переброски войск в Китай и Индию, предотвратить военную интервенцию империалистов против Китая, а в случае интервенции — заставить империалистов ее прекратить.
Резолюция, разработанная и предложенная совместно делегатами Индии и Китая, гласила: «Британский империа¬
236

лизм, который разъединял нас в прошлом... является сейчас той силой, борьба против которой объединяет нас».
В специальной резолюции по Индии решительно поддерживалась борьба за ее освобождение и выражалась надежда, что индийское национально-освободительное движение положит в основу своей программы требование политических свобод для рабочих и крестьян, без чего невозможно подлинное освобождение страны.
Конгресс принял также три резолюции, посвященные африканским народам и народам африканского происхождения. В первой из них содержалось требование полной свободы и равноправия негров с другими расами; вторая — требовала полной независимости для колоний Карибского района, имеющих значительное негритянское население; наконец, третья резолюция, специально посвященная Южной Африке, призывала южноафриканских рабочих к единству действий независимо от цвета кожи и расовой принадлежности.
Манифест конгресса заканчивался словами: «Мы призываем присоединиться к нам каждого, кто не заинтересован в угнетении других и не живет плодами этого угнетения, кто ненавидит современное рабство и крепостничество и жаждет собственной свободы и свободы других людей... Угнетенные народы и угнетенные классы, соединяйтесь!».
На конгрессе было объявлено о создании Лиги против империализма, против колониального угнетения и за национальную независимость (сокращенное наименование, утвержденное руководством организации, — Антиимпериалистическая лига) и избраны ее руководящие органы, которые были призваны осуществлять работу в период между конгрессами.
Эта работа протекала в сложных условиях. Некоторые деятели Лиги опасались, что Лига может стать чисто коммунистической организацией. На социалистов Запада оказывал определенное влияние догматический тезис руководителей II Интернационала о том, что участие социалистов в работе Антиимпериалистической лиги приведет к их «растворению» в национально-освободительном движении. Среди отдельных коммунистов, работавших в Лиге, в конце 20-х годов существовало мнение, что входившие в Лигу представители интеллигенции и национальной буржуазии обязательно предадут национально-освободительное движение.
Тем не менее в первые годы своего существования Лига добилась серьезных успехов. В 1927—1929 гг. к ней примкнули такие организации, как Индийский национальный конгресс, рабоче-крестьянские партии Индии, Национальная партия Индонезии, Национальная партия Египта и ряд других антиимпериалистических партий и организаций стран Азии и Африки. В условиях наметившегося подъема антиимпериа¬
237

листического движения идеи и деятельность Лиги получили широкий отклик у прогрессивных людей всего мира.
шестой конгресс Коминтерна. Этот конгресс (1928 г.) вошел в историю коммунистического движения как конгресс, принявший программу Коминтерна. Важное место в работе конгресса заняло обсуждение национально-колониального вопроса, а также основных противоречий капиталистической системы на том этапе ее развития. В его решениях обращалось также серьезное внимание на опасность для развития коммунистического движения псевдореволюционной троцкистской платформы.
В тот период, когда теоретики капитализма твердили еще о прочности стабилизации капитализма во всем мире,. VI конгресс Коминтерна предупредил, что временная, частичная стабилизация капитализма подходит к концу и приближается период обострения всех экономических и политических противоречий капиталистической системы, кризисов, политических конфликтов и освободительных войн. История 1929—1933 гг., как известно, подтвердила глубокую правильность и своевременность этих предсказаний.
Особое значение имело окончательное разоблачение на VI конгрессе Коминтерна теории деколонизации, осужденной на V конгрессе Коминтерна (1924 г.), но оказывавшей еще некоторое влияние на позиции части коммунистов.
В решениях VI конгресса было записано: «Вся болтовня империалистов и их лакеев о политике деколонизации, проводимой империалистскими державами, о содействии „свободному развитию колоний4* является не чем иным, как империалистской ложью. Чрезвычайно важно, чтобы коммунисты как в империалистских, так и в колониальных странах полностью разоблачали эту ложь» *.
На примере Китая VI конгресс осудил также правооппортунистические и левосектантские путчистские настроения.
Приняв ряд важных решений, оказавших положительное влияние на развитие революционной борьбы в колониях, VI конгресс вместе с тем выдвинул ошибочные положения по отдельным вопросам стратегии и тактики национально-освободительной борьбы.
Радикализация во многих странах Азии и Африки городских мелкобуржуазных слоев и наметившаяся тенденция к сплочению антиимпериалистических сил создали благоприятные условия для образования в ряде стран единого антиимпериалистического фронта. Однако двойственная природа национальной буржуазии, ее ограниченность, в частности в вопросах сотрудничества с коммунистами, и открыто анти¬
* «Коммунистический Интернационал в документах...», стр. 844.
238

коммунистические позиции, занятые отдельными буржуазны^ ми и буржуазно-помещичьими националистами — руководителями антиимпериалистических массовых организаций, серьезно препятствовали реализации этих условий.
Осуществление задачи консолидации антиимпериалистических сил осложнялось также трудностями роста молодого коммунистического движения, перенесением опыта Китая на все страны колониального мира независимо от уровня их развития, отсутствием единства в международном коммунистическом движении и среди революционеров Востока при определении тактики коммунистов в национально-колониальных революциях.
Недооценка национальной специфики отдельных стран и особенностей развития революции в условиях колоний и полуколоний проявилась прежде всего в определении этапа революции и ее основных движущих сил. По существу в этих вопросах не был изжит еще догматизм, за который В. И. Ленин критиковал в свое время некоторых западных социал- демократов. В. И. Ленин писал в 1923 г.: «Нашим европейским мещанам и не снится, что дальнейшие революции в неизмеримо более богатых населением и неизмеримо более отличающихся разнообразием социальных условий странах Востока будут преподносить им, несомненно, больше своеобразия, чем русская революция» *.
Отдельные документы коммунистического движения рассматриваемого периода содержали ошибочные утверждения, что достижение политической независимости осуществимо только под руководством рабочего класса. Сравнительно широкое распространение получили выдвинутые за несколько лет до этого идеи И. В. Сталина о месте и роли национальной буржуазии в национально-освободительном движении.
В своей речи в Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ) в мае 1925 г. И. В. Сталин, группируя страны Востока по степени экономического развития и уровню национально-освободительного движения, допускал возможность единого фронта с национальной буржуазией только в самых отсталых странах — типа Марокко. В остальных странах он отрицал за национальной буржуазией значение антиимпериалистической силы на том основании, что, по его словам, наступил момент, когда она «уже раскололась» на революционную (к которой он относил только мелкую буржуазию) и соглашательскую (к которой причислялась национальная буржуазия, как таковая), причем последняя уже «спаялась», «сговорилась» с империализмом. Единый национальный
т В. И. Ленин, О нашей революции, — Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 381.
239

фронт в связи с этим мыслился лишь как «блок рабочих и мелкой буржуазии», который должен «сосредоточить огонь против соглашательской национальной буржуазии» (для Индии, например, с точки зрения такой концепции, это означало «сосредоточить огонь» против Национального конгресса).
Эти определения, как и трудности развития коммунистического движения на Востоке и выработки тактики национально-колониальных революций в конкретных странах, нашли отражение и в отдельных документах VI конгресса Коминтерна. Видный деятель Коминтерна О. В. Куусинен, выступавший докладчиком на VI конгрессе, говорил впоследствии в своей речи на XX съезде КПСС: «...наши историки и пропагандисты имеют основание критически изучать и пересмотреть также некоторые другие наши издания, например, известные тезисы VI Конгресса Коминтерна по колониальному вопросу. Конкретно я имею в виду данную в этих тезисах характеристику и оценку роли национальной буржуазии колониальных и полуколониальных стран. Такая оценка еще в то время, когда упомянутые тезисы по колониальному вопросу были выработаны, носила определенный налет сектантства».
В тезисах VI конгресса Коминтерна справедливо отмечалось, что буржуазия колоний, отстаивая свои классовые интересы против империализма, тем самым отстаивает национальные интересы и что мысль об антинациональной, компрадорской позиции всей национальной буржуазии неправильна. Однако в тех же тезисах подчеркивалось, что «национальная буржуазия не имеет значения силы, борющейся против империализма» *.
Рядом с объективной оценкой специфических слабостей пролетариата колониальной страны выдвигался в качестве непосредственной задачи лозунг развития национально-освободительного движения только под гегемонией пролетариата, которой не существовало тогда ни в одной отсталой стране. Это было связано с распространенным в то время заблуждением, что национально-освободительное движение могло уже на том этапе добиться успехов только при условии гегемонии пролетариата.
Содержавшиеся в решениях VI конгресса мысль, что влияние национальной буржуазии в народных массах сужается (в то время как в огромном большинстве стран Востока оно продолжало расширяться), и утверждение о буржуазном национализме, что «в отношении рабочего класса он имеет мало шансов на успех» **, были близки к точке зрения Роя
* «Коммунистический Интернационал в документах...», стр. 850.
** Там же, стр. 846.
240

на II конгрессе Коминтерна, опровергнутой в свое время В. И. Лениным.
В тезисах VI конгресса говорилось также о том, что национальная буржуазия оказывает в борьбе против империализма главным образом «задерживающее влияние», хотя и признавалось, что «конкретные открытые конфликты национально-реформистской буржуазии с империализмом, хотя и малозначительные сами по себе, могут при определенных условиях косвенно служить причиной развертывания даже крупных революционных массовых выступлений»*. Такая постановка вопроса не соответствовала той части тезисов, в которой развивалась мысль В. И. Ленина, что противоречие национальной буржуазии с империализмом носит глубокий и постоянный характер.
В. И. Ленин писал о необходимости временных союзов с буржуазной демократией колоний. Между тем в тезисах говорилось: «Надо отвергать какое бы то ни было блокирование коммунистической партии с национал-реформистской оппозицией» **.
Столь же противоречивой была оценка VI конгрессом Коминтерна мелкобуржуазного национализма. «Мелкобуржуазная интеллигенция, студенчество и пр. весьма часто являются самыми решительными представителями не только специфических интересов мелкой буржуазии, но и общих объективных интересов всей национальной буржуазии»,— справедливо отмечалось в тезисах. В то же время там утверждалось, что «носителями крестьянских интересов они в общем не могут стать» ***. В дальнейшем, как известно, опыт борьбы колониальных народов опроверг эту оценку.
В тезисах в качестве первоочередной задачи объявлялась борьба рабочего класса колоний против национальной буржуазии не только за свои непосредственные классовые интересы, но и за гегемонию в национальной революции. В качестве примера такой борьбы за гегемонию приводилось героическое восстание, организованное индонезийскими коммунистами в 1926—1927 гг. и показавшее явную недостаточность их массовой опоры.
Справедливо характеризуя мелкобуржуазные партии как национально-революционные, тезисы в то же время содержали мысль, что эти партии эволюционируют к национал-реформизму и что революционными выступают только на первых порах. В связи с этим ставилась задача вырвать у этих партий гегемонию над крестьянством ****.
* Там же, стр. 850—851.
** Там же, стр. 852.
*** Там же, стр. 848.
**** См. там же, стр. 852—853.
16 Заказ 1006
241

Охарактеризовав позицию ЦК КПК в уханьский период китайской революции как капитулянтскую в отношении буржуазии, VI конгресс поставил перед КПК задачу уже в тот период держать курс на захват государственной власти. Индийской коммунистической партии конгресс рекомендовал лозунг завоевания диктатуры пролетариата и крестьянства путем вооруженного восстания и фактически советовал сосредоточить основной огонь против индийской буржуазии, принимавшей участие в антиимпериалистическом движении *.
На VI конгрессе в заключительном слове О. В. Куусинена внимание коммунистов обращалось, в частности, на «действительную опасность, которая возникает в тот момент, когда часть национальной буржуазии временно приближается к национально-революционному лагерю». «Для того чтобы это не явилось неожиданностью для нас, — говорил О. В. Куусинен, — наши товарищи должны учитывать эту опаснейшую возможность, они не должны никогда забывать, что эта буржуазия будет играть всегда предательскую роль, такую же роль палача, которую сыграла китайская буржуазия, и что величайшая опасность возникает тогда, когда буржуазия еще до этого пытается с помощью революционных фраз склонить массы на свою сторону».
В основе всех этих установок лежала получившая сравнительно широкое распространение ошибочная оценка положения в колониальных и зависимых странах. Предполагалось, что за восемь лет, истекших после II конгресса, национальная буржуазия утратила значение силы, борющейся против империализма, и что в связи с этим огромные массы крестьянства и полупролетарские слои города готовы пойти за рабочим классом, противопоставляя себя национальной буржуазии. Поэтому задача освобождения от ига империализма непосредственно связывалась с задачей установления диктатуры рабочего класса.
Между тем ленинские указания по национальному и колониальному вопросам имели в виду не только ситуацию 1920 г. Составляя неотъемлемую часть общего стратегического плана мировой революции, они вскрывали не момент, а общую тенденцию в национально-освободительном движении. Восемь лет спустя после II конгресса действительность с еще большей настойчивостью требовала проведения тактики единого антиимпериалистического фронта, чем в 1920 г.
На VI конгрессе Коминтерна, несмотря на отдельные ошибочные выводы, также подчеркивалась необходимость следовать установкам II конгресса. Тезисы о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах на¬
* См. там же, стр. 855, 861—863.
242

чинались следующими словами: «Шестой конгресс Коммунистического Интернационала заявляет, что выработанные Лениным и принятые II конгрессом „Тезисы по национальному и колониальному вопросам" в полной мере сохраняют свое значение и должны служить путеводной нитью в дальнейшей работе коммунистических партий. Со времени II конгресса актуальное значение колоний и полуколоний как факторов кризиса мировой империалистской системы еще более возросло» *.
Далее, в тезисах VI конгресса указывалось на необходимость учитывать национальную специфику каждой страны при определении задач коммунистов в национально-освободительном движении: «Чтобы правильно наметить ближайшие задачи революционного движения, важно учесть и взять за отправную точку степень зрелости, которой это движение достигло в отдельных колониальных странах» **.
Решения VI конгресса содержали также ряд чрезвычайно важных положений, в которых подчеркивалась опасность «перепрыгивания» через незавершенный этап революции, отмечалось отличие сил буржуазного национал-реформизма от феодально-империалистического лагеря; национально-революционные мелкобуржуазные партии рассматривались на данном этапе как союзники революции.
В этих вопросах VI конгресс продолжил традиции предшествующих конгрессов. В тезисах ставилась первостепенная для национально-освободительного движения задача создания в отсталых странах подлинно пролетарских партий.
* Там же, стр. 832.
** Там же, стр. 850.
16*

3
ГЛАВА
НАРОДЫ АЗИИ И АФРИКИ В ПЕРИОД МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА 1929- 1933 гг.
Мировой экономический кризис и обострение противоречий империалистической системы
Влияние кризиса на хозяйство колоний и зависимых стран. Начавшийся в конце 1929 г. самый длительный в истории капитализма мировой экономический кризис вызвал серьезные экономические и политические потрясения в капиталистическом мире. Возникнув сначала в наиболее развитой стране — Соединенных Штатах Америки, кризис затем распространился на весь капиталистический мир. Он поразил как промышленность, так и сельское хозяйство.
Ярчайшим контрастом развалу капиталистической экономики были хозяйственные успехи Советского Союза. В 1929— 1933 гг. страна социализма проделала огромный путь в своем развитии. Это был период первого пятилетнего плана. Советский Союз быстрыми темпами ликвидировал хозяйственную отсталость, превращаясь в индустриальную державу с крупным коллективным сельским хозяйством. Экономические достижения Советского Союза повышали притягательную силу идей социализма для тех, кто в колониальном мире боролся за независимость, против гнета империализма, выявившего в годы кризиса особенно зримо свою историческую обреченность.
Промышленное производство капиталистического мира за годы кризиса сократилось более чем на треть и по объему продукции было отброшено на 25—30 лет назад.
Сильно пострадало сельское хозяйство. Не находили сбыта и уничтожались огромные запасы сырья и продовольствия. Крестьяне и фермеры, вынужденные за бесценок продавать
244

продукты своего труда, разорялись. Переплетение аграрного кризиса с промышленным определило его разрушительный характер для всей мировой капиталистической экономики. Кризис дезорганизовал мировую торговлю. Объем внешней торговли капиталистических стран снизился за 1929—1933гг. почти на две трети.
Разрушительное действие кризиса через некоторое время пагубно сказалось на колониальном мире — аграрно-сырьевом придатке капиталистических стран. Кризис привел к небывалому снижению цен на продукцию колониального производства, падению экспорта колониальных и зависимых стран, расширению ножниц цен между колониальными товарами и промышленными изделиями, к разорению огромных масс крестьянства колоний и зависимых стран, к снижению заработной платы рабочих, к подрыву всей экономики этих стран.
Однобокое развитие колоний и полуколоний, превращение многих из них в страны монокультуры издавна поставили их экономику в прямую зависимость от мирового рынка. Резкое падение цен на основные предметы вывоза этих стран (например, к весне 1932 г. цена на каучук снизилась на 93%, сахар — на 74, шелк — на 75, рис — на 70, джут — на 62%и т. д. по сравнению со средними ценами докризисного периода) крайне ухудшило положение трудящихся масс.
Внешнеторговый оборот слаборазвитых стран сократился в ценностном выражении почти вдвое, хотя экспорт их по физическому объему уменьшился в 1931 г. лишь на 15% по сравнению с 1928 г. В этом характерном явлении отразилось резкое усиление эксплуатации народа колониальных и зависимых стран со стороны иностранных предпринимателей, помещиков и местной буржуазии, перекладывавших тяготы кризиса на плечи трудящихся.
Особенно бедственным было положение крестьян, т. е. подавляющей массы населения стран Азии и Африки. В условиях катастрофического падения цен на основные продукты сельского хозяйства выплата фиксированной денежной ренты помещикам, процентов ростовщикам и налогов властям разоряла крестьянство. Происходила массовая пауперизация крестьян.
Кризис ударил также по плантационному хозяйству и по национальной промышленности колоний и полуколоний, прежде всего по тем ее отраслям, которые работали на экспорт, — горнодобывающей, шелкопрядильной, табачной, чайной, сахарной и т. п. Так, в Китае на 50% уменьшилась добыча угля и руд цветных металлов. В Индокитае продукция горнодобывающей промышленности сократилась вдвое, при¬
245

чем добыча хрома была полностью прекращена, резко упала добыча угля, цинка. В Индии к началу 1933 г. из 353 шахт, принадлежавших индийским капиталистам, 243 закрылись. Старейшее в мире шелкопрядильное производство Китая пришло в упадок, прекратило работу более половины фабрик. В Китае и ряде других стран сократился выпуск пряжи и хлопчатобумажных тканей. В целом в период кризиса заметно упали доходы национальной буржуазии в большинстве отраслей «туземной» промышленности.
Вместе с тем некоторые слои национальной буржуазии в странах Востока смогли использовать кризисную конъюнктуру в своих интересах. Рост резервной армии труда, высвобождение части капиталов из сферы внутренней торговли побуждали буржуазию искать приложение капиталам в новых сферах, в том числе в промышленности. И действительно, в ряде стран Азии в начале 30-х годов наблюдалось расширение старых и основание новых предприятий, принадлежащих местной буржуазии (преимущественно в легкой промышленности).
Так, в Индии выросло число фабрик по производству хлопчатобумажной пряжи (только в провинции Мадрас их было создано 31 за 1931—1935 гг.), было построено 100 новых сахарных заводов (они работали на внутренний рынок).
Поскольку в капиталистическое предпринимательство стали включаться не только самые богатые, но и менее состоятельные торгово-ростовщические и помещичьи слои, создавались главным образом мелкие и средние по размеру предприятия. Но одновременно обстановка кризиса позволяла наиболее крупным дельцам вытеснять мелких конкурентов. Усиливалась централизация и концентрация национального капитала. Поэтому в некоторых странах Востока (Индия, Филиппины) за годы кризиса возросла тенденция к формированию местных монополистических объединений своеобразного, колониального типа. В Индии значительно укрепились прежние крупные монополисты (Тата, Бирла, Далмия) и возникли новые монополистические объединения (в частности, в производстве цемента).
Однако некоторый рост национального предпринимательства не был в состоянии смягчить удары кризиса, от которых страдали прежде всего беднейшие слои населения.
Приток разорившихся крестьян в города, где и без того бушевала безработица, обусловил крайнюю дешевизну рабочей силы. Поэтому сокращение заработной платы рабочих всех отраслей промышленности вдвое и более, резкое ухудшение условий труда, увеличение продолжительности рабочего дня наблюдались почти во всех колониальных и зависимых странах.
246

Кризис ухудшил положение миллионов мелких производителей — кустарей. С падением цен на продукты своего труда ткачи и другие ремесленники вынуждены были работать дольше и производить больше в надежде количеством возместить потери на единицу товара. Однако и при этом они были не в состоянии конкурировать с современным капиталистическим производством и массами разорялись.
Иностранный капитал, более мощный, чем национальный, расширял в этой обстановке свои позиции. Например, в Китае менее чем за два с половиной года — с начала 1929 г. до весны 1931 г. — открылось более 600 новых иностранных предприятий. Ряд китайских предприятий перешел под контроль иностранного капитала (главным образом японского). Так, удельный вес принадлежавших японскому капиталу веретен в хлопчатобумажной промышленности Китая возрос с 44% в 1928 г. до 52% в 1932 г. За этот же период иностранные табачные фабрики в стране удвоили производство сигарет. Аналогичные процессы происходили и в других колониальных и зависимых странах: везде иностранные монополии стремились повысить свои доходы, везде усиливался империалистический гнет.
Обострение противоречий империалистической системы.
Кризис привел к резкому подъему классовой борьбы в капиталистических странах. Мощная, непрерывно нарастающая волна забастовок прокатилась по Европе и Америке. Миллионы безработных, разорившихся фермеров, служащих приняли участие в голодных походах, во время которых часто происходили вооруженные столкновения с полицией. Доведенные до отчаяния крестьяне брались за оружие. Крестьянские восстания происходили в Польше, Испании, Югославии.
Ощущение надвигающегося краха политического господства буржуазии побуждало правящие классы лихорадочно искать меры по спасению капиталистического строя.
Соединенные Штаты, используя мощь финансового капитала, начали осуществлять «новый курс» президента Рузвельта, выразившийся прежде всего в некотором регулировании экономики в интересах монополий.
В Японии в годы кризиса неуклонно шла фашизация политического режима. Монополисты, финансисты требовали установления в стране «сильной власти», орудием которой будет армия. Народу внушалось, что только военщине по плечу роль общенационального вождя. Росли и укреплялись военно-фашистские организации, состоявшие из офицерства, полицейских и даже уголовных элементов. Заметное влияние фашистские группы приобрели в главных буржуазнопомещичьих партиях Японии — «Минсейто» и «Сэйюкай». Одновременно с фашизацией политического режима росла
247

внешнеполитическая агрессивность правящих классов. Еще в 1927 г. в так называемом меморандуме генерала Танака японская военщина выдвинула (в то время еще негласно) программу последовательного захвата Китая и Монголии, Индии и Юго-Восточной Азии, а затем и установления мирового господства Японии; органической частью этой программы была война против СССР. В сентябре 1931 г. Япония приступила к решению одной из первоочередных задач своего грандиозного захватнического плана. Японская армия заняла Северо-Восточный Китай (Маньчжурию), который рассматривался милитаристами как плацдарм для дальнейшего развертывания агрессии — против других районов Китая, против Советского Союза и Монгольской Народной Республики.
В период кризиса 1929—1933 гг. получили дальнейшее развитие экспансионистские планы фашистской Италии.
В центре Европы, в Германии, в январе 1933 г. установилась террористическая фашистская диктатура — власть наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала. Фашисты пришли к власти, воспользовавшись глубоким расколом в германском рабочем движении. Вожди социал-демократии не хотели и слышать о единстве действий с компартией и в страхе перед возможностью пролетарской диктатуры пошли на предательскую капитуляцию перед нацизмом. Пришедшее к власти правительство Гитлера разгромило компартию, профсоюзы, социал-демократическую партию и все мало-мальски демократические общественные организации. Всякое проявление свободной мысли душилось, насаждалось расистское мракобесие. Вся внутренняя и внешняя политика Германии была подчинена подготовке и развязыванию войны для установления господства над миром. Гитлеровцы провозгласили программу завоевания «жизненного пространства» для Германии, передела колониальных владений, превращения покоренных народов в рабов немецкой «расы господ».
Таким образом, рост агрессивных устремлений в политике империалистических держав, начавшийся под влиянием мирового экономического кризиса, привел к возникновению очагов новой мировой войны, которая неизбежно должна была объять своим пламенем и колониальный мир. Один из них образовался на Дальнем Востоке в результате нападения японских империалистов на Китай, другой возник в Европе в результате установления в Германии открытой фашистской диктатуры.
В ответ на события в Германии по Европе прокатилась волна антифашистских демонстраций. Блестящее выступле¬
248

ние Г. Димитрова на Лейпцигском процессе (октябрь —декабрь 1933 г.), явившееся гневным обличением фашизма, усилило во всем мире симпатии к мужественным борцам-ан- тифашистам. Возросла активность антифашистских и антиимпериалистических сил в развитых капиталистических странах.
Угроза порабощения колониальных народов фашистскими странами внесла новый существенный элемент в национально-освободительное движение. Борьба за независимость неизбежно в перспективе должна была сомкнуться с борьбой против фашизма.
Кризис обострил все противоречия империалистической системы: возрос антагонизм между империализмом и колониальными народами, между рабочими и капиталистами, между крестьянами и помещиками; обострились противоречия между мелкой буржуазией и крупной буржуазией, между национальной буржуазией и иностранным капиталом; в международных отношениях сложилось противоречие между странами фашистской диктатуры и государствами с буржуазным парламентарным строем. Это расширяло объективную основу для участия в антиимпериалистической национально-освободительной борьбе -различных классовых сил — рабочих, крестьян, мелкой городской буржуазии, национальной, преимущественно средней, буржуазии — и создавало возможность сплочения разнородных классовых сил в едином национальном фронте борьбы против империализма.
Беспросветная нищета, суровые материальные лишения, которые испытывали народы колониальных стран в годы мирового экономического кризиса, накалили ненависть крестьян, рабочих, ремесленников, городской бедноты против колонизаторов и вызвали огромный подъем антиимпериалистической и антифеодальной борьбы. То тут, то там происходили забастовки рабочих, массовые демонстрации, городские восстания, вооруженные столкновения, террористические акты против властей, крестьянские войны. Повсюду в Азии и Африке наряду с организованными формами борьбы значительное место еще занимали неорганизованные, стихийные выступления трудящихся масс.
В условиях нарастания всенародного возмущения колониальными порядками заметно активизировалась деятельность различных национал-реформистских и национал-революцион- ных партий и групп. Эти партии оказывали большое влияние на политическую обстановку в колониальных странах и во многих из них вели за собой значительные массы трудящихся.
В ряде стран Азии все более видное место в антиимпериалистической и антифеодальной борьбе занимали комму¬
249

нистические партии. В Китае на значительной территории страны массы трудящихся, руководимые компартией, создали советские районы. Во Вьетнаме коммунисты возглавили большое крестьянское восстание. В Индии и на Филиппинах под руководством коммунистов действовали крупные профсоюзы.
В Монголии и Туве народные революционеры, опирающиеся на всестороннюю политическую, идеологическую и экономическую помощь рабочего класса Советского Союза, строили свое антиимпериалистическое и антифеодальное народное государство.
В целом период 1929—1933 гг. был периодом дальнейшего расшатывания устоев колониализма, резкого обострения кризиса всей империалистической колониальной системы.
Антиколониальное движение под националистическими лозунгами
Подъем национально-освободительной борьбы в Индии.
Антиимпериалистическое движение в Индии приобрело на рубеже 20—30-х годов боевой и массовый характер.
В рабочем движении достигли значительных успехов коммунисты. Созданный ими в 1928 г. профсоюз «Гирни камгар» насчитывал в 1929 г. 65 тыс. человек. Когда этот профсоюз вошел в состав Всеиндийского конгресса профсоюзов (ВИКП) вместе с профсоюзом железнодорожников Великой полуостровной железной дороги, роль коммунистов в ВИКП резко возросла. На X сессии ВИКП в ноябре 1929 г. было принято решение о присоединении к Антиимпериалистической лиге и к Тихоокеанскому секретариату профсоюзов. В связи с этим 30 соглашательских профсоюзов вышли из ВИКП (эти профсоюзы занимали примиренческую позицию в отношении английских колониальных властей и носили четко выраженную антикоммунистическую окраску). Председателем ВИКП стал видный левый деятель Национального конгресса С. Ч. Бос, а генеральным секретарем был избран С. В. Дешпанде — один из руководителей профсоюза «Гирни камгар».
Новая обстановка побуждала партию Индийский национальный конгресс менять тактику. В 1928—1929 гг., когда широкие массы трудящихся еще только начали вступать в антиимпериалистическую борьбу, лидеры Конгресса требовали предоставления Индии прав доминиона и не решались начать новую кампанию массового неповиновения. На сессии Национального конгресса в Калькутте в 1928 г. они фактически отказались от своего прежнего требования борь¬
250

бы за полную независимость. Но в условиях экономического кризиса и подъема антиимпериалистической борьбы масс буржуазные лидеры национально-освободительного движения предприняли более решительный шаг. В конце 1929 г. Конгресс на очередной сессии в Лахоре снова объявил своей целью полную независимость Индии и решил провести кампанию гражданского неповиновения. Накануне сессии Ганди посетил находившихся в тюрьме лидеров компартии и высказался за сотрудничество Конгресса и КПИ.
В январе 1930 г. был широко отмечен День независимости Индии. В конце января Ганди, назначенный руководителем кампании гражданского неповиновения, опубликовал одиннадцать требований к английским властям. Наиболее существенными из них были: снижение поземельного налога на 50%, отмена правительственной соляной монополии и налога на соль, освобождение политических заключенных. Эти требования отражали прежде всего недовольство индийской буржуазии экономической политикой Англии и репрессиями колониальных властей; вместе с тем они находили поддержку в широких народных массах.
Английское правительство отказалось пойти на какие- либо уступки Конгрессу. Тогда Ганди приступил к выполнению программы гражданского неповиновения. 12 марта 1930 г. он возглавил «соляной поход» из Ахмадабада к морю. 5 апреля (в день памяти жертв расстрела в Амритсаре в 1919 г.) Ганди и его приверженцы на берегу моря начали без разрешения властей выпаривать соль. К ним присоединились многие тысячи людей. Это массовое демонстративное нарушение закона о соляной монополии правительства длилось месяцы. В апреле — мае по всей стране прокатилась волна народных манифестаций. Население пикетировало магазины с английскими товарами. Чиновники-конгрессисты отказывались от должностей. Прекратилась торговля. Замерла деловая жизнь в городах. В борьбу за полную независимость включались рабочие, крестьяне, торговцы, служащие. Английские власти жестоко расправлялись с участниками мирных харталов и демонстраций. В 1930 г. было арестовано свыше 60 тыс. патриотов и среди них руководители Конгресса — М. Ганди, М. Неру, Дж. Неру и многие другие.
В апреле 1930 г., в разгар кампании гражданского неповиновения, вспыхнуло антианглийское восстание в Читтагонге. Националистическая организация — «Республиканская армия Читтагонга» —18 апреля овладела городским арсеналом. Пользуясь поддержкой населения, повстанцы захватили власть в городе. Выступление проходило под антиимпериалистическими лозунгами. Только после прибытия подкреплений англичанам удалось расправиться с восставшими.
251

Когда в те дни английские власти арестовали руководителей отделения Конгресса в Северо-Западной пограничной провинции, началось восстание в ее центре — Пешаваре. Две недели город был в руках восставших. Индийские части колониальной армии отказались стрелять в повстанцев и стали брататься с ними. Только введя .в бой солдат-англичан, колонизаторы овладели положением в городе.
Весной 1930 г. в Северо-Западной пограничной провинции возникла массовая крестьянская антиимпериалистическая организация пуштунов, которую возглавил Абдул Гаффар-хан. При ней были сформированы отряды волонтеров, так называемых краснорубашечников, по имени которых стала известна и вся организация. Она вошла в состав Конгресса и выступала под его лозунгами. Однако действия «краснорубашечников» вышли за рамки кампании гражданского неповиновения, и в 1930 г. в Северо-Западной пограничной провинции бушевало народное восстание против колонизаторов. Восставших крестьян поддерживали пограничные племена афридиев и момандов.
Тогда же произошли массовые выступления крестьян в Ауде. Комитет Конгресса в Соединенных провинциях, возглавляемый Дж. Неру, предложил начать кампанию за снижение поземельного налога на 50%. Движение за неуплату налогов быстро распространялось и зачастую приобретало насильственный характер. Крестьяне стали отказываться от уплаты не только поземельного налога, но и долгов ростовщикам, а также перестали вносить помещикам арендную плату.
Кампания гражданского неповиновения вылилась в восстание и в крупном промышленном центре Бомбейской провинции — Шолапуре. Здесь англичане 8 мая расстреляли антиимпериалистическую демонстрацию. В ответ восстали местные рабочие. Вопреки советам конгрессистов они прибегли к прямому насилию: в городе появились баррикады, повстанцы жгли английские учреждения. Выгнав англичан и местную полицию из города, восставшие создали органы революционного самоуправления и подняли над городом флаг Конгресса. Несколько дней карательные войска вели бои с защитниками Шолапура и только 16 мая подавили их сопротивление.
Рабочие принимали авангардное участие в восстании в Шолапуре, в политических стачках, демонстрациях, организованных Конгрессом в Бомбее, Калькутте и многих других городах, вступали в кровопролитные стычки с полицией.
В этот период наблюдался рост революционных настроений мелкобуржуазной интеллигенции Индии и ее стремления к активным формам борьбы против колониального господ¬
252

ства. Этот процесс сопровождался усилением деятельности подпольных террористических организаций. Мелкобуржуазных националистов, в особенности молодых, не удовлетворяли ненасильственные методы борьбы. Они искали новых путей, увлекались социалистическими идеями, но не сразу и не все могли осознать необходимость создания массовой партии, необходимость работы по организации рабочих и крестьян. Многие индийские революционеры-социалисты искренне верили в то, что с помощью отдельных террористических актов можно будет поднять народ на антиколониальную вооруженную борьбу. Но провал деятельности подпольных террористических организаций (арест руководителей «Республиканской социалистической ассоциации Хиндустана» и казнь в 1930 г. ее создателя Бхатат Сингха, бросившего в 1929 г. бомбу в Законодательное собрание во время его сессии, подавление восстания в Читтагонге) открыл глаза многим.
В тюрьме молодые революционеры, увлекавшиеся терроризмом, встретились с коммунистами; беседы с коммунистами и более глубокое изучение марксистской литературы оказали решающее влияние на формирование мировоззрения многих из этих революционеров. Некоторая часть тех, кто не погиб во время политических голодовок и не был казнен английскими властями, выйдя из тюрьмы, влились в ряды коммунистической партии. Среди них был и будущий лидер Коммунистической партии Индии Аджой Гхош.
По мере того как народные выступления ширились и все чаще перехлестывали рамки ненасильственного сопротивления, колониальным властям становилось все более ясно, что им самим не удастся положить конец кампании гражданского неповиновения. Англичане решили начать переговоры с Конгрессом.
В марте 1931 г. Ганди подписал документ, явившийся результатом переговоров с вице-королем Индии (Делийский пакт). Конгресс прекращал кампанию гражданского неповиновения, а англичане обязались положить конец репрессиям и освободить политических заключенных (кроме лиц, «виновных в насилии»). Правительство ввело протекционистские тарифы на некоторые виды товаров (на английские товары эти тарифы не распространялись). В некоторых районах был несколько снижен поземельный налог. Хотя ряд провинциальных комитетов Конгресса отверг Делийский пакт, сессия Конгресса в Карачи в марте 1931 г. одобрила его.
На сессии в Карачи была принята также резолюция «Об основных правах и обязанностях граждан Индии». Эта резолюция выразила точку зрения Конгресса на то, каким должно будет стать индийское государство после обретения
253

политической независимости. В небольшом введении к этой резолюции говорилось, что «политическая свобода должна включать подлинную экономическую свободу для миллионов голодных людей». Резолюция отмечала, что Конгресс даст согласие лишь на введение такой конституции, которая предоставит правительству независимой Индии возможность удовлетворить следующие народные требования: 1) каждый гражданин Индии пользуется свободой мнений, ассоциаций и собраний при условии, что это собрания мирные и их участники не носят оружия; 2) каждый гражданин Индии пользуется свободой совести; 3) государство защищает культуру, язык и письменность национальных меньшинств; 4) все граждане независимо от пола, касты и вероисповедания равны перед законом; 5) ликвидируется всякая дискриминация при приеме на государственную службу, и все граждане независимо от касты, вероисповедания или пола получают открытый доступ ко всем профессиям и занятиям; 6) все граждане имеют равные права и обязанности в отношении пользования дорогами, колодцами, школами; 7) все граждане пользуются правом иметь и носить оружие; 8) никто не может быть лишен свободы иначе как в соответствии с законом; 9) государство занимает нейтральную позицию по отношению ко всем вероисповеданиям; 10) вводится всеобщее голосование; 11) государство обеспечивает бесплатное и обязательное начальное образование; 12) государство не присваивает гражданам титулов; 13) смертная казнь отменяется; 14) каждый гражданин имеет право жить в любой части Индии.
Конгресс отмечал, что экономика страны должна быть организована таким образом, чтобы обеспечить «достойный уровень жизни». Государство будет защищать интересы промышленных рабочих, обеспечит им законодательным или иным путем заработную плату, гарантирующую прожиточный минимум, ограничит продолжительность рабочего дня и предоставит помощь по старости, болезни и безработице. Работницы получат право на пособие по беременности, закон запретит детский труд на фабриках, заводах и шахтах, крестьянам и рабочим будет дана возможность создавать союзы для защиты своих интересов. Государство снизит арендную плату для мелкого крестьянства, введет налог на наследство, вдвое сократит военные расходы. Будут резко сокращены оклады государственных чиновников, и никто из них не сможет получать более 500 рупий в месяц; соляной налог будет отменен.
Особый раздел резолюции был озаглавлен «Экономическая и социальная программа». В нем говорилось, что правительство независимой Индии будет защищать индийскую
254

промышленность от иностранной конкуренции; возьмет в собственность или под свой контроль основные отрасли промышленности, полезные ископаемые, железные дороги, водные пути и другие средства сообщения; сократит задолженность крестьянства; обеспечит военную подготовку граждан.
Резолюция не предусматривала перераспределения земельной собственности. В целом это была умеренная буржуазно-демократическая программа. Один из ее авторов, Дж. Неру, замечал в «Автобиографии»: «Это отнюдь не был социализм, и капиталистическое государство легко могло бы принять почти все содержавшееся в этой резолюции». Тем не менее программа эта привлекла внимание широких кругов населения Индии и завоевала Конгрессу много сторонников.
Между тем в различных концах страны продолжалось народное движение. В 1931 г. в Соединенных провинциях развернулась стихийная кампания неуплаты поземельного налога, сопровождавшаяся выступлениями крестьян против помещиков. В ноябре крестьянская конференция, созванная Аллахабадским комитетом Конгресса, приняла решение о приостановке уплаты налогов и арендной платы. До 1932 г. продолжалась кампания неуплаты налогов в Северо-Западной пограничной провинции, начавшаяся по призыву местной Рабоче-крестьянской партии. В Пенджабе и Бенгалии в крестьянском движении получили широкое распространение террористические методы борьбы. В 1931 г. вспыхнуло восстание в Кашмире. Оно было направлено против колониальных властей и местных феодалов. Летом 1931 г. отряды восставших крестьян, требовавших снижения налогов и ликвидации феодальных повинностей, приблизились к столице княжества — Сринагару. Одновременно кашмирские националисты выступили с требованием отмены религиозных ограничений в отношении кашмирцев-мусульман, введения основных демократических свобод, снижения поземельного налога и списания крестьянских недоимок за прошлые годы. Созданная в 1932 г. национальная партия «Политическая конференция Джамму и Кашмира» стала фактическим руководителем национально-освободительного и антифеодального движения в этом районе. В 1932 г. махарадже Кашмира удалось с помощью английских войск подавить восстание. Вместе с тем ему пришлось пойти на уступки национальной буржуазии и созвать Законодательное собрание.
В декабре 1931 г. колониальное правительство в нарушение Делийского пакта объявило военное положение на большей части территории Индии и возобновило массовые репрессии: все тюрьмы скоро заполнились, и были созданы огромные временные тюремные лагеря; колонизаторы объяви-
255

ли Конгресс нелегальной организацией и вместе с ним вне закона были поставлены многие другие организации, близкие к нему, — крестьянские союзы, молодежные лиги, студенческие общества, организации, связанные с движением свадеши (указ о запрещении Конгресса был отменен только в 1934 г.).
Рабочий комитет Конгресса в этих условиях принял решение возобновить с января 1932 г. кампанию гражданского неповиновения и выступил со следующим заявлением: «Ничто меньшее, чем полная независимость, включающая полный контроль над вооруженными силами, внешними сношениями и финансами и гарантии, необходимые в интересах нации, не может рассматриваться Конгрессом как удовлетворительное решение».
Основное внимание в ходе новой кампании гражданского неповиновения руководство Конгресса уделило урегулированию религиознообщинной проблемы и борьбе против института неприкасаемости. Ганди организовал Лигу борьбы с неприкасаемостью. Конгресс добился резкого увеличения числа мест для неприкасаемых в центральном и провинциальных законодательных собраниях в рамках готовившегося закона о распределении мест между религиозными общинами и кастами.
В кампании гражданского неповиновения 1932 г. в отличие от кампании 1930 г. рабочие не приняли широкого участия. Это объяснялось, с одной стороны, нежеланием руководства Конгресса опереться на революционную активность масс и, с другой — сектантскими тенденциями в рабочем движении, которые вели к уклонению классовых организаций пролетариата от сотрудничества с буржуазией и другими непролетарскими силами в национально-освободительном движении.
В июле 1931 г. состоялась 11-я сессия Всеиндийского конгресса профсоюзов. Эта сессия выступила с требованием передачи власти народу, упразднения княжеств и помещичьего землевладения, национализации земли, банков и полезных ископаемых, аннулирования внешнего долга, увеличения заработной платы и улучшения условий труда. Вместе с тем сессия безосновательно отказалась признать полномочия группы делегатов-коммунистов. В ответ коммунисты приняли решение о разрыве с ВИКП и создали новый профцентр, в который вступили 10 профсоюзов. Раскол ВИКП привел к резкому падению влияния коммунистов в профсоюзах. В 1932 г. число членов красного профсоюза «Гирни камгар» упало до 800.
Документом, на основе которого индийские коммунисты строили свою политику, была «Платформа действия Коммунистической партии Индии», опубликованная в 1930 г. Авто¬
256

ры «Платформы» констатировали, что «господство английского империализма есть основа отсталости, нищеты и безмерных страданий» индийского народа. Чтобы покончить с колониальным рабством, необходимо з^авоевать независимость страны и поднять знамя аграрной революции. 1«Плат- форма» правильно отмечала стремление Конгресса ограничить национально-освободительное движение народных масс борьбой за буржуазные требования. Действительно, такой видный конгрессистский идеолог, как*Дж. Неру, писал: «Индийское национальное движение, безусловно, не является рабочим или пролетарским движением. Это буржуазное движение, как о том говорит само его название, и до сих пор его целью было не изменение общественного строя, а достижение политической независимости». Но эта цель соответствовала ближайшим задачам всего индийского народа и, конечно, заслуживала поддержки со стороны компартии. Между тем, из того факта, что программа Конгресса носила буржуазный характер, «Платформа» делала неправильный вывод, утверждая, что индийская буржуазия давно предала борьбу за независимость Индии и оказывает содействие английскому империализму в порабощении индийского народа. Авторы «Платформы» писали: «Национальный конгресс и особенно его „левое" крыло делали и делают все возможное, чтобы удержать борьбу трудящихся масс в рамках британской империалистической конституции и законов». Таким образом, взгляды правых соглашателей ставились на одну доску со взглядами левых конгрессистов, стоявших на позициях активной антиимпериалистической борьбы. Такая установка, выдвинутая в период, когда широчайшие слои населения Индии поднялись против колонизаторов под знаменем Конгресса, затрудняла борьбу коммунистов за массы.
Сектантская тактика молодой коммунистической организации Индии во многом объяснялась естественным недоверием не знающих страха бойцов к влиятельной группе правых кон- грессистов-соглашателей. Правые элементы, которые пользовались большим влиянием в Конгрессе, а в отдельные периоды главенствовали в нем, занимали, как писал Дж. Неру, «ультраконституционные позиции», были готовы пойти на компромисс с колонизаторами и превратить антиимпериалистическое движение в «молитвенное собрание», привлекали в его ряды карьеристов и оппортунистов и старались удалить сторонников «критически настроенного левого крыла». Такие действия правых означали фактическое уклонение от активной борьбы за политическую независимость и отречение от провозглашенных самим Конгрессом идеалов.
Политическая практика то и дело показывала примеры соглашательских тенденций правых конгрессистов и борьбы
17 Заказ 1006
257

течений внутри Конгресса. В мае 1933 г. под давлением правых Конгресс объявил о приостановлении кампании гражданского неповиновения. В условиях спада национально-освободительного движения правые элементы в Конгрессе активизировались. Рабочий комитет Конгресса разработал программу, предусматривающую расширение производства домотканой одежды, отмену неприкасаемости, прекращение вражды между религиозными общинами, пропаганду трезвости, борьбу за организацию государственной системы просвещения, содействие развитию мелкой промышленности. Вся эта деятельность, разумеется, не должна была повлечь за собой гражданского неповиновения в какой-либо форме.
Только опыт многолетней тяжелой и упорной борьбы мог показать и показал индийским коммунистам, что Конгресс политически не однороден, что его движение вправо не является необратимым процессом и что непосредственная задача заключается в поддержке расширяющих свое влияние на массы левых конгрессистов, в содействии их переходу на более решительные антиимпериалистические позиции.
Исключительно трудными были условия, в которых работали индийские коммунисты. Колониальные власти широко пользовались методами полицейского подавления партии. Еще в 1929 г. в ходе массовых репрессий против участников революционных выступлений рабочего класса были арестованы 14 виднейших руководителей коммунистического движения в Индии: Ш. А. Данге, Музаффар Ахмад, П. Ч. Джоши, Мираджкар, С. Б. Гхате и др. Вместе с ними в тюрьму были заключены 18 руководителей левых конгрессистских профсоюзов. Арестованным было предъявлено обвинение в заговоре против короля с целью лишить его власти в Индии. Судебный процесс происходил в городе Мератхе (Мируте). Только 10 января 1933 г. суд вынес приговор. Обвиняемые были приговорены к различным срокам тюремного заключения (от 3 до 12 лет). В том же году, однако, под давлением массового движения протеста, развернувшегося в Индии и за рубежом, колониальные власти были вынуждены сократить сроки заключения мирутских узников и освободить большую часть из них.
С 1929 по 1933 г. коммунистическое движение в Индии было фактически лишено центрального руководства: в тюрьмах тогда находились все члены ЦК Коммунистической партии Индии. В 1933 г. был сделан важный шаг в направлении организационного сплочения индийских коммунистов — избран новый Центральный Комитет Коммунистической партии Индии, который стал осуществлять руководство КПИ в общеиндийском масштабе. КПИ в том же году вошла в Коммунистический Интернационал.
258

Крестьянская война в Бирме. Мировой экономический кризис имел серьезные последствия для Бирмы. В условиях резкого (в три-четыре раза) падения цен на рис крестьяне становились жертвой ростовщиков, отбиравших за долги землю и скот. Разорялись также широкие слои ремесленников, многие национальные предприниматели. Ухудшались условия жизни рабочих. С 1931 г. стали закрываться многие промышленные предприятия. Особенно пострадала рисоочистительная, лесопильная и горная промышленность. До середины 30-х годов в этих отраслях происходили сокращение заработной платы, увольнения рабочих. Все это усиливало недовольство трудящихся Бирмы.
В 1929—1930 гг. в Бирме произошло семь забастовок, в которых участвовало 6,6 тыс. человек, в 1931 г.— 10 забастовок с участием 8,6 тыс. рабочих. Это были слабо организованные экономические стачки. Властям удавалось направлять недовольство части рабочих в русло межнациональных столкновений. В результате кровавых столкновений рабочих- бирманцев с индийскими и китайскими рабочими в 1930 г. в Рангуне погибло более тысячи человек.
Активизировала свою деятельность в городах Бирмы Революционная партия Бенгалии. Ее члены вели пропагандистскую работу среди бенгальцев и бирманской учащейся молодежи. Выступая за свержение колониального режима, эта организация проповедовала террористические методы. Бенгальские националисты опирались на местное индийское население, но устанавливали связь и с бирманскими патриотами.
В 1930 г. в Бирме вспыхнуло крестьянское восстание. Оно началось в округе Таявади. Толчком к восстанию явился отказ колониальных властей удовлетворить просьбу крестьян этого округа о снижении налогов. Генеральный совет бирманских ассоциаций (ГСБА), руководимый У Со Тейпом,— обособившаяся после раскола старого ГСБА мелкобуржуазная политическая организация, представлявшая левое крыло националистического движения и выступавшая за независимость Бирмы, — был связан с восставшими и оказывал им поддержку. Повстанцы объявили войну Англии. Вождем восстания был Сая Сан, бывший член исполкома ГСБА, руководитель созданной им всебирманской организации талонов — борцов против иностранного ига. Организуя подготовку к восстанию, Сая Сан действовал с помощью местных организаций ГСБА, тесно связанных с крестьянскими тайными обществами. Идеология повстанцев часто имела мистическую окраску. Они татуировались, считая, что это обеспечит неуязвимость в бою. Среди руководителей восстания было немало буддийских монахов. Видный деятель освободи¬
17*
259

тельного движения Бирмы Не Вин говорил впоследствии об этом восстании: «„Не лучше ли умереть, — думали крестьяне,— чем жить в такой страшной нищете?". Они начали доискиваться причин своего тяжелого положения и поняли, что их довела до этого эксплуатация иностранных империалистов, оккупировавших Бирму, капиталистов и их лакеев. Крестьяне искали подлинных виновников своих бед и нашли их. „Мы находимся в рабстве, — рассуждали они. — Если бы страна была независимой, мы могли бы сами определить свою судьбу. Но сейчас наша жизнь день ото дня становится ужаснее". Придя к такому выводу, крестьяне подняли восстание».
Восстание охватило многие округа Нижней и Верхней Бирмы. Повстанцы создали военные формирования, организовали главный штаб своих вооруженных отрядов в джунглях Пегу и действовали, как правило, партизанскими методами. Они требовали создания независимого бирманского государства. В 1930 г. Сая Сан провозгласил себя королем Бирмы. Повстанцы изгоняли или убивали полицейских, сборщиков налогов, помещиков и ростовщиков. Власти, желая подорвать социальную базу восстания, пошли на некоторые уступки крестьянству, сократив налоги на 25%. Но решающими были военные методы подавления. В пяти округах вся власть была передана английскому специальному комиссару, •наделенному неограниченными правами. В июне 1931 г. против повстанцев действовали правительственные войска общей численностью 8100 человек, осенью прибыли подкрепления из Индии (3640 человек). Кроме того, правительственным войскам помогали и иррегулярные части каренов. Используя огромное превосходство в вооружении, карательные отряды оттеснили восставших крестьян в горы.
Колонизаторы жестоко расправились с восставшими. Свыше 2 тыс. повстанцев погибло в боях, а в результате судебной расправы на эшафот были отправлены 274 человека. Колониальные власти разгромили радикальный ГСБА, оказавший поддержку восставшим. В ноябре 1931 г. был казнен схваченный карателями руководитель восстания Сая Сан. После этого крестьяне еще несколько месяцев продолжали борьбу, но победить, естественно, не могли.
Это было общенациональное крестьянское восстание, крестьянская война со всеми присущими ей чертами: антифеодальной направленностью, массовостью, молниеносностью распространения, решительной расправой с угнетателями, беззаветной смелостью отчаяния, «царистскими» иллюзиями. Восстание было направлено прежде всего против иностранных угнетателей. В речи на суде Сая Сан заявил, что восставшие боролись за создание «собственного правительства, которое принесет свободу всему бирманскому крестьянству».
260

Одной из причин поражения восстания являлось то, что в стране еще «е было сплоченной революционно-демократической партии, способной поддержать и возглавить борьбу крестьян. Слабый рабочий класс Бирмы (первые профсоюзные организации в стране возникли только в 1933 г.) не смог оказать действенной поддержки повстанцам.
Антиимпериалистическое движение в арабских странах. Летом 1930 г. разгорелось восстание в Египте. Поводом к восстанию послужило устранение английскими колонизаторами вафдистского правительства Наххаса и замена его кабинетом Исмаила Сидки-паши, сформированным из представителей феодально-компрадорского блока.
В знак протеста против реакционного переворота во мно- гих городах прошли стихийные демонстрации и всеобщие забастовки. В июле 1930 г. развернулись баррикадные бои между повстанцами и правительственными войсками в Эль- Мансуре, Каире, Александрии, Порт-Саиде, Суэце. Восстание было неорганизованным, не имело единого руководства и было жестоко подавлено империалистами и внутренней реакцией в самом начале.
Разгромив восстание, правительство Сидки ввело реакционную конституцию, по которой были расширены права короля, ограничено избирательное право народа, увеличено представительство феодалов в парламенте.
Когда в мае 1931 г. проходили выборы в парламент в соответствии с антинародной конституцией, массы ответили на них новым восстанием.
В середине мая в крупных городах начались массовые политические стачки. В Каире и Порт-Саиде произошли столкновения с полицией. Особенно ожесточенным было столкновение в Булане, рабочем предместье Каира. Рабочие многих предприятий столицы, объявив забастовку, направились колоннами к центру города. Войска и полиция открыли огонь по демонстрантам. На улицах сооружались баррикады. Рабочие три дня вели неравную борьбу. Правительство потопило в крови это восстание.
В борьбу включились крестьяне. Они громили избирательные участки, нападали на представителей власти. Их выступления также были подавлены правительственными войсками. В этих столкновениях было убито около ста человек.
Если в Египте период мирового экономического кризиса был отмечен стихийными восстаниями трудовых низов населения — рабочих и крестьян, то в других арабских странах обострение противоречий с колонизаторами нашло выражение в иных формах — прежде всего в росте и консолидации антиимпериалистических организаций местной буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции.
261

В Ираке в ноябре 1930 г. силы, оппозиционные проанг- лийскому правительству Нури Саида, образовали Партию национального братства, в которую вошли многие либеральные помещики, купцы, интеллигенты. В нее вошла и буржуазно-националистическая Иракская национальная партия.
В Ираке сложился своеобразный блок, всех оппозиционных сил,- выступавших против режима Нури Саида и английского засилья. Партия национального братства не имела последовательной программы борьбы за независимость и изнутри разъедалась междоусобной борьбой различных политических групп. Приход к власти нового правительства, возглавляемого одним из лидеров этой партии Рашидом Али аль- Гайлани, не внес изменений в политическое положение в стране. Вопреки чаяниям народа правительство заявило, что международные обязательства Ирака перед западными державами, в том числе и договор 1930 г. (узаконивавший господство Англии в Ираке в политической, военной и экономической сферах), будут неуклонно соблюдаться. В знак протеста против такой линии Иракская национальная партия порвала с Партией национального братства.
В 1931 г. в Ираке возникла патриотическая группа «Аль- Ахани», из которой в будущем вышли видные деятели коммунистического, социалистического и буржуазно-демократического движения. Члены группы решительно выступали против политики правительства, за достижение полной независимости страны.
В Тунисе в начале 30-х годов внутри буржуазно-националистической партии «Дустур» образовалась демократическая группа, которую возглавил молодой адвокат Хабиб Бургиба. Эта группа поставила своей целью борьбу за достижение национальной независимости и улучшение положения крестьян. В своих программных выступлениях группа подчеркивала, что «единственным источником национальной жизни являются земля и феллах». Впоследствии (в 1934 г.) эта группа образовала новую партию — «Нео-Дустур».
В Алжире в 1931 г. либеральные представители мусульманского духовенства и буржуазной интеллигенции организовали Ассоциацию улемов-реформаторов, целью которой была борьба против политики ассимиляции, за распространение национальной культуры. В 1933 г. во Франции возродилась запрещенная в 1929 г. патриотическая, мелкобуржуазная организация алжирцев «Северо-Африканская звезда»; отделения ее позднее возникли и в самом Алжире. В этот период «Северо-Африканская звезда» выработала программу завоевания независимости Алжира.
Национально-освободительная борьба на Филиппинах. Филиппинская национальная буржуазия постаралась исполь¬
262

зовать ослабление США в результате экономического кризиса и настаивала на предоставлении стране независимости, обещанной еще в 1916 г. Однако буржуазная верхушка, тесно связанная с помещичьим классом, боялась самостоятельных антиимпериалистических выступлений народа, нередко сливавшихся с антифеодальной борьбой крестьян, с пролетарским движением. Даже антиамериканская забастовка манильских студентов в феврале 1929 г. показалась опасной лидеру Партии националистов Мануэлю Кэсону, и он стал уговаривать студентов вернуться к занятиям.
Борьбу за независимость буржуазные националисты вели лишь в строго легальных формах. Например, в феврале 1930 г. был созван так называемый Конгресс независимости, в котором участвовали 2 тыс. делегатов — государственные служащие, духовенство, журналисты, адвокаты, вожди мусульманских племен. В его резолюциях повторялось традиционное требование «немедленной, полной и абсолютной независимости» Филиппинских островов; особо осуждалась торговая политика США как препятствующая развитию Филиппин в направлении экономической независимости. Но достижение независимости мыслилось лишь на путях переговоров с правительством.
Среди демократической интеллигенции Филиппин в годы кризиса стали заметно нарастать антиамериканские настроения. Мелкобуржуазная интеллигенция жадно искала духовную опору своим патриотическим устремлениям то в модернистских религиозных учениях Запада, то в древней мистике крестьянских тайных союзов, то в традициях освободительных войн 1896—1901 гг., то в идеях паназиатизма. Последние были усвоены, в частности, группой интеллигентов, вошедших в руководство тайным крестьянским союзом «Танггулан» («Защитник»), который возник в 1927 г. Руководители внушали членам союза опасную иллюзию, что Япония поможет «братьям по крови» освободиться от «белого» американского империализма.
По мере приобретения политического опыта часть радикальных демократов стала обращать свой взор к идеям социализма. Некоторые из? них усваивали эти идеи в анархосиндикалистской интерпретации, другие — в духе американского реформизма, наиболее зрелые приходили к марксизму. Так, поэт Мариано Бальгос, впоследствии выдающийся руководитель коммунистического движения на Филиппинах, начал с работы в реформистском профсоюзе, затем был проповедником в националистических христианских сектах, а потом стал пролетарским революционером. Популярный адвокат Педро Абад Сантос, выходец из богатой помещичьей семьи, активный участник войн против испанского и амери¬
263

канского гнета, стал первоначально приверженцем нравственно-религиозной доктрины Льва Толстого и сторонником утопических идей Генри Джорджа, но затем пришел к марксистским взглядам (в конце жизни он был заместителем председателя компартии).
Передовая интеллигенция связывала свои надежды на освобождение Филиппин прежде всего с борьбой рабочего класса и крестьянства.
На протяжении 1929—1930 гг. борьба филиппинских крестьян сначала шла во вполне мирных формах: дважды в Манилу съезжались по нескольку десятков тысяч крестьян из близлежащих провинций для демонстраций то против сгона арендаторов с земли, то с требованием скупить крупные поместья для перепродажи в кредит арендаторам. В 1930 г. 30 тыс. арендаторов на Лусоне в ответ на повышение ренты отказались ее выплачивать и провели бойкот помещичьих лавок, где крестьян обирали до нитки.
Постепенно терпение крестьян иссякло, и, наконец, в январе 1931 г. в провинции Пангасинан вспыхнуло вооруженное восстание. Во главе его стояла тайная христианская секта «Колорум». Целью восставших было, как заявил один из их вожаков, «равное распределение земли среди крестьян и освобождение страны от владычества США». Около тысячи повстанцев внезапным налетом захватили г. Тайюг, предали огню все хранившиеся в муниципалитете земельные документы. Но уже через сутки восставшие были рассеяны, частью перебиты войсками.
Через несколько месяцев попыталось организовать восстание тайное общество «Танггулан», имевшее около 40 тыс. членов в сельских районах Центрального Лусона и в рабочих кварталах Манилы. Но восстание готовилось неумело, полиции удалось обнаружить и арестовать вожаков накануне выступления. И хотя 9 декабря 1931 г. отряды вооруженных крестьян совершили нападение на окраину Манилы, это выступление, недостаточно активно поддержанное городской беднотой, было быстро подавлено.
Рабочее движение шло в этот период в значительном отрыве от крестьянского, но активность его росла по мере усиления ударов, которые мировой кризис наносил филиппинской промышленности. Стачки были упорными, хотя имели в большинстве своем чисто экономический характер (только в ряде случаев это были протесты против увольнения за принадлежность к профсоюзу). Хозяева отвечали локаутами, выселяли рабочих из бараков, вызывали полицию. Но стачечники держались стойко и дружно. Так, забастовку лесорубов на о-ве Негрос в 1931 г. поддержали стачками солидарности докеры, моряки соседних районов — в общей
264

сложности 10 тыс. человек. Большинство стачек этих лет заканчивалось удовлетворением основных требований бастующих.
Важным шагом в развитии освободительной борьбы филиппинского народа явилось создание на Филиппинах коммунистической партии. Решение об этом было объявлено в знаменательный день — 7 ноября 1930 г. Образование коммунистической партии было подготовлено деятельностью марксистской Рабочей партии (1924—1930 гг.), руководимых ею пролетарских и крестьянских организаций. Основателями партии были опытный профсоюзный лидер К. Эванхелиста, организатор крестьянского движения сельский учитель X. Фелео, ряд представителей интеллигенции. Создание Коммунистической партии Филиппин (до 1938 г. называлась Коммунистической партией Филиппинских островов) привлекло большое внимание общественности, особенно манильских рабочих. Еженедельная газета партии расходилась в нескольких тысячах экземпляров. Программные документы, принятые на I съезде КПФ (май 1931 г.), в основном правильно определяли задачи ближайшего, буржуазно-демократического этапа революции: свержение власти американского империализма, конфискация без выкупа помещичьих и церковных земель в пользу крестьян и батраков, введение семичасового рабочего дня, равноправие национальностей. Но путь к достижению этих целей не был еще вполне ясен руководителям партии: они не выдвигали задачи создания единого антиимпериалистического фронта, совершенно не учитывали противоречий между империализмом и национальной буржуазией и ставили в качестве ближайшей цели установление на Филиппинах рабоче-крестьянской власти в форме Советов. Партия отрицательно относилась к радикальным демократам и к крестьянским тайным обществам, отвергала тактику совместных действий с мелкобуржуазными революционерами, популярными среди сельских и городских демократических масс. При очевидных проявлениях «левизны» в партии резолюция I съезда указала лишь на «тенденции правого оппортунизма и легализма» как на «величайшую опасность» для партии на той стадии ее развития. Сказывалась молодость и неопытность партии.
Партийный съезд наметил большой план действий по увеличению рядов партии, подготовке кадров, развитию печати, установлению международных связей и т. п. Однако почти ничего из этого не удалось сделать, так как колонизаторы подвергли партию полицейскому разгрому: ее объявили вне закона, большинство руководителей бросили за решетку.
В этих условиях группа марксистов во главе с П. А. Сантосом создала в 1932—1933 гг. новую партию, назвав ее со¬
265

циалистической. В отличие от КПФ она опиралась не на манильский пролетариат, а в основном на арендаторов и батраков Центрального Лусона. Оставаясь на легальном положении, она повела активную борьбу за интересы трудового народа, распространяла коммунистические идеи. Продолжала деятельность также возглавлявшаяся коммунистами небольшая, но боевая профсоюзная организация — Союз пролетариев (она образовалась в 1929 г. из профсоюзов, отколовшихся от Рабочего конгресса, старейшего и наиболее массового профсоюзного объединения, в котором после этого стали господствовать соглашатели).
Мелкобуржуазная радикальная демократия в Индонезии. После самороспуска Национальной партии Индонезии, объявленной незаконной организацией, ее руководители в 1931 г. создали Партию Индонезии (Партиндо), также выступившую за полную «национальную независимость страны. Эту партию возглавил Сукарно, освобожденный в том же году из! тюрьмы. К середине 1933 г. Партиндо насчитывала 50 отделений и 20 тыс. членов. Другую группу, сохранившую программу Национальной партии, возглавили возвратившиеся из Голландии видные лидеры действовавшего в метрополии антиимпериалистического Индонезийского союза Мохаммед Хатта и Сутан Шарир. В их организации было не более тысячи членов, ибо они стремились прежде всего создать «организацию лидеров». Такая позиция снижала значение деятельности группы Хатты — Шарира.
В мае 1933 г. была принята программа Партиндо. В этой программе, а также в работах Сукарно начала 30-х годов получила отражение идеология индонезийской -революционной демократии. Революционные демократы осуждали капитализм как эксплуататорскую систему, клеймили империализм, обрекший колониальные народы на нищету и бесправие, требовали создания государства, в котором власть будет принадлежать народу, а не буржуазии или аристократии. При этом под властью имелись в виду не только формальные политические права, обеспечиваемые буржуазной демократией, но и подлинная власть, власть, опирающаяся на собственность «народного государства» на основные средства производства. Лидеры Партиндо указывали, что буржуазия — эксплуататорский класс, и подвергали резкой критике буржуазную демократию.
Анализ программных политических документов Партиндо показывает, что на их авторов серьезное влияние оказал научный социализм. Критикуя капитализм и буржуазную демократию, разоблачая империализм, указывая на решающую роль трудящихся и их партии в 'борьбе за национальное освобождение, утверждая, что достижение нацио¬
266

нальной независимости будет лишь мостом к социалистической Индонезии, Сукарно во многом пытался пользоваться марксистскими выводами и аргументацией. Однако он не воспринял марксизм как единую систему взглядов и не переступил черту, отделяющую революционного демократа от марксиста. В его представлении трудящиеся составляли не- расчлененную массу «мархаэнов» — простых людей (к этой категории Сукарно относил как пролетариев, так и мелких хозяйчиков), а всенародное общенациональное единство должно было быть обеспечено на основе так называемого духа взаимопомощи («готонг-ройонг»), традиционно присущего индонезийскому народу и, по мнению Сукарно, якобы ослабляющего классовую борьбу в Индонезии. Решение аграрной проблемы Сукарно видел в передаче земли крестьянам в частную собственность. Иными словами, ряд радикальных положений, заимствованных из арсенала научного социализма, сочетался в системе взглядов Партиндо с воззрениями утопического толка. Один из основных моментов идеологии Партиндо — осуждение капиталистического пути развития — был в условиях того времени весьма прогрессивен, хотя и не имел позитивного социалистического содержания. Осуществление программы Партиндо означало бы демократическое развитие независимой Индонезии, власть в которой принадлежала бы широкому блоку национальных сил с преобладающим влиянием крестьян и рабочих. Иначе говоря, это была программа национально-демократической революции; существенно, что Сукарно призывал к единству 'националистов, коммунистов и сторонников религиозных партий. Программа Партиндо, конечно, не была марксизмом; однако это был шаг к марксизму, а не от марксизма; такая тенденция развития проявилась, в частности, в том, что некоторые деятели этой партии впоследствии пришли в ряды коммунистического движения.
В ту пору, однако, устремления левых националистов не встретили правильного понимания у наиболее решительных борцов за независимость Индонезии, отвергавших тогда всякую мысль о союзе с промежуточными антиимпериалистическими силами. Представитель Коммунистической партии Индонезии, выступая на XIII пленуме ИККИ (1933 г.), говорил, что «правые националисты... открыто проводят политику сотрудничества с империализмом, а левые националисты типа Сукарно проводят точно такую же капитулянтскую политику, пытаясь с помощью „левых" фраз и маневров помешать отходу от них трудящихся». Практический ход борьбы вскоре показал ошибочность такой оценки, индонезийские коммунисты через несколько лет отказались от нее и выступили авангардной силой единого национального фронта.
267

В период активизации национальных сил Индонезии в годы мирового экономического кризиса в стране произошло событие, оставившее заметный след в истории антиколониальной борьбы индонезийского народа.
В январе 1933 г. начались волнения на судах голландского военно-морского флота в индонезийских портах. Непосредственным поводом послужило значительное сокращение жалованья рядовому и низшему командному составу. 31 января матросы и младшие командиры судов «Ява», «Эверцен» и «Пит Хейн», находившихся в Сурабае (Восточная Ява), отказались выйти на перекличку. Только после ареста зачинщиков командованию удалось вывести суда в море. 3 февраля, когда стало известно, что жалованье морякам-индоне- зийцам будет снижено в большей степени, чем голландцам, индонезийские матросы в Сурабае объявили массовый отказ от выполнения служебных обязанностей. Власти снова прибегли к арестам. В ночь на б февраля матросы (индонезийцы и голландцы) броненосца «Де зевен провинсиен», находившегося на стоянке в Олеле (северное побережье Суматры), арестовали офицеров и направились полным ходом к Сурабае. Команда объявила, что протестует против снижения жалованья и что ее выступление носит оборонительный и демонстративный характер. Несколько судов отправилось вдогонку за броненосцем. Из Сурабаи навстречу ему двинулся другой отряд военных кораблей. 10 февраля мятежный броненосец был перехвачен у входа в Зондский пролив. Моряки отказались сдаться. Только когда броненосец подвергли бомбардировке с воздуха, восстание было подавлено.
Выступление моряков показало, что положение в Индонезии далеко не так спокойно, как надеялись колонизаторы после кровавого подавления восстания 1926—1927 гг. Особую тревогу властей вызвал тот факт, что на «Де зевен провинсиен» индонезийские и голландские матросы действовали совместно. Колонизаторов пугало также движение солидарности •с восставшими моряками, возникшее в метрополии, — организованные Коммунистической партией Нидерландов массовые демонстрации протеста против репрессивных действий колониальных властей.
Политика репрессий в Индонезии не ослабевала. В августе 1933 г. Сукарно был снова арестован и выслан без суда в отдаленный район страны. Голландские власти запретили Партиндо.
Антиколониальное движение и борьба трудящихся в Корее.
В 1929—1933 гг. усилилась борьба рабочего класса Кореи. В Сеуле, Пхеньяне и ряде других городов на крупных предприятиях, в учебных заведениях действовали разрозненные после роспуска Коммунистической партии Кореи подпольные комму¬
268

нистические группы. Они призывали рабочих наряду с экономическими выдвигать политические требования, руководили забастовочными комитетами. В 1930 г. в стране произошло 160 забастовок, в которых участвовало 19 тыс. рабочих. Бастующие требовали установления восьмичасового рабочего дня, повышения заработной платы, заключения коллективных договоров с предпринимателями, права создания профсоюзных организаций, прекращения дискриминации корейских рабочих и уравнения их в оплате труда с японскими рабочими. Некоторые забастовки сопровождались демонстрациями, которые приурочивались к дням международных праздников— Первомаю, годовщине Великого Октября. Иногда стачки и демонстрации заканчивались кровавыми столкновениями рабочих с японской полицией. Борьба корейских трудящихся приобретала все более упорный и боевой характер.
В результате резко ухудшившегося в годы кризиса положения крестьян обострились классовые противоречия в деревне. Если в 1929 г. произошло 423 арендных конфликта, то в 1930 г.—726. В ряде случаев, как, например, в Танчхон- ском уезде в июле 1930 г., крестьянские волнения перерастали в вооруженные восстания против японских колонизаторов. Одна из листовок восставших, написанная кровью крестьян, гласила: «Да здравствует освобождение корейской нации, да здравствует освобождение всех угнетенных мира!.. Долой империализм! С этим призывом мы обращаемся к вам, угнетаемые на заводах и в деревнях страны, ко всем угнетаемым массам». Крестьянские выступления нередко охватывали целые районы страны. Помимо экономических требований (снижение арендной платы и налогов) выдвигались политические лозунги: свобода создания крестьянских организаций, созыв крестьянских съездов и т. д. Активизировавшееся аграрное движение подготовило почву для создания коммунистических групп в деревне и революционных крестьянских организаций. Одной из первых таких организаций был союз в Сончжине, объединивший 4 тыс. крестьян. Затем подобные союзы появились в других районах.
В освободительную борьбу активно включались представители мелкой буржуазии и интеллигенции. Их выступления носили ярко выраженный антиимпериалистический характер. «Долой японский империализм! Долой колониальную рабскую систему обучения! Обеспечить свободу слова, печати, собраний и организаций!» — с такими лозунгами поднялись в октябре 1929 г. на борьбу против японских колонизаторов учащиеся г. Кванчжу. Их поддержала молодежь других городов. По всей стране проходили митинги, демонстрации, забастовки солидарности. Всего с ноября 1929 г. по апрель 1930 г. в движении молодежи в поддержку учащихся Кванч-
269

жу приняло участие более 60 тыс. человек. В последующие годы молодежное движение продолжало развиваться. Его поддерживали рабочие, крестьяне и представители городской интеллигенции.
Рабочее и крестьянское движение в Иране. В годы мирового экономического кризиса положение иранского крестьянства резко ухудшилось. В стране участились стихийные выступления против помещиков и ростовщиков. В 1930—1931 гг. правительство приняло ряд законодательных мер, направленных против так называемого аграрного бандитизма: теперь участникам крестьянских выступлений грозил расстрел или пожизненное тюремное заключение. Только с июля по декабрь 1932 г. было расстреляно 32 крестьянина.
Массовое разорение крестьянства привело к образованию огромной армии безработных в городах. Рабочие были вынуждены соглашаться на нищенскую оплату труда. Отсутствовало всякое трудовое законодательство. Объединение в профсоюзы считалось преступлением. Особенно жестокой эксплуатации подвергались рабочие на предприятиях Англоиранской нефтяной компании (АИНК).
На усиление эксплуатации рабочий класс Ирана отвечал забастовками, организованными нелегальными профсоюзами. В 1929 г. произошла крупная стачка на предприятиях АИНК* В 1930 г. бастовали рабочие спичечной фабрики в Тебризе. В мае 1931 г. текстильщики Исфахана оставили работу и потребовали увеличения заработной платы и сокращения рабочего дня до 9 часов; в результате длительной борьбы рабочих их требования были удовлетворены. Строители железной дороги в Мазандеране в 1932 г. провели забастовку с требованием выплаты задержанной заработной платы и добились успеха.
Иранские коммунисты в суровых условиях подполья вели героическую борьбу за интересы рабочего класса, создавали профсоюзные организации, возглавляли многие стачечные выступления. Правительство Реза-шаха, обрушившись с репрессиями на рабочее движение, главный удар направило против «коммунистической опасности». В 1931 г. был принят закон, предусматривающий каторжные работы сроком до 10 лет за участие в «коммунистической деятельности».
Переворот 1932 г. в Сиаме и его последствия. Сиам в 30-е годы оставался полуколонией английского капитала, имевшего там обширные инвестиции. К тому же с помощью кредитной системы иностранный капитал установил контроль над рядом местных предприятий. Оптовые компании сиамской (тайской) и китайской буржуазии стали посредническим аппаратом иностранных торговцев. Землевладельческая знать, стоявшая у власти, использовала свои позиции в государст¬
270

венном аппарате для прибыльной предпринимательской деятельности и также охотно выполняла функции агента иностранного капитала. С помощью группы советников английское правительство контролировало государственный аппарат Сиама. В таких условиях борьба сиамской национальной буржуазии против единодержавия земельной аристократии была вместе с тем и борьбой против засилья иностранных монополий.
В начале 30-х годов противники абсолютной монархии создали Народную партию. Видную роль в ней играли демократы во главе с Приди Паномионгом. Правое крыло партии состав^ ляли либералы, готовые на сделку с монархией и аристократией. Антиимпериалистическое движение в Сиаме в 1932 г. приобрело форму выступления небольшой группы интеллигенции и чиновников, опиравшихся на армию, оно носило верхушечный характер, народные массы в движении не участвовали.
24 июня 1932 г. воинские части под командованием офицеров, близких к Народной партии, заняли ключевые позиции в столице страны — Бангкоке и арестовали высших чиновников. Был захвачен королевский дворец. Народная партия сформировала правительство.
В декабре 1932 г. была принята конституция, которая ликвидировала привилегии, вытекавшие из обладания аристократическими титулами, провозглашала демократические свободы. Законодательная власть в соответствии с конституцией осуществлялась Ассамблеей народных представителей, наполовину назначаемой правительством. Король получил право роспуска Ассамблеи и утверждения ее депутатов. Новое правительство Сиама отменило некоторые налоги, повысило жалованье низшим чиновникам и установило систему конкурсных экзаменов на занятие государственных должностей. В условиях Сиама последнее нововведение явилось важной мерой, направленной против засилья аристократии в государственном аппарате. Часть королевских земель была передана в собственность государства (вскоре они были скуплены крупными чиновниками). В остальном крупное землевладение — экономический фундамент аристократии — осталось нетронутым.
В марте 1933 г. Приди Паномионг предложил Ассамблее «экономический план» — программу левого крыла Народной партии. Задачей плана, по словам Приди Паномион- га, было создание социального благосостояния для всех граждан Сиама. Организатором общественного благосостояния мыслилось государство, которое создаст кооперативные общества и с их помощью вытеснит частное предпринимательство; государство выкупит землю у частных собственников (Приди Паномионг отвергал экспроприацию как способ лик¬
271

видации имущественного неравенства) и получит возможность планировать развитие сельского хозяйства.
Появление «экономического плана» немедленно вызвало раскол Народной партии. Группа военных выступила против плана, считая его слишком радикальным. Монархисты подняли крик о «коммунистической угрозе». Король распустил Ассамблею и Народную партию, подписал закон, предусматривающий пожизненное заключение за «коммунистическую пропаганду». Приди Паномионг был вынужден покинуть страну.
Однако либеральное крыло Народной партии, лидером которого был Пахон Панхаюдха, не пожелало передать власть монархистам. 20 июня 1933 г. группа военных произвела новый переворот. Пахон стал премьер-министром.
Правительство либералов проводило политику содействия национальному предпринимательству и прямого вмешательства государства в экономическую жизнь страны. Нехватка средств для капиталовложений все больше понуждала правящий блок к использованию государственного бюджета в качестве источника накопления. Сооружались промышленные предприятия, полностью или частично принадлежавшие правительству; обогатившиеся чиновники в качестве частных предпринимателей становились совладельцами государственных предприятий. Так развивалась специфическая форма накопления, приведшая к образованию бюрократического капитала. Правительство стало предпринимать осторожные действия, направленные на уменьшение экономической зависимости Сиама от империалистических держав. Оно приступило к строительству оловоплавильного завода, усиленно кредитовало производство сахара, хлопка и табака, стремясь ликвидировать монокультурный характер экономики.
Во второй половине 1933 г., т. е. когда власть уже прочно находилась в руках либералов, наступило некоторое оживление аграрного движения: кое-где крестьяне начали захватывать помещичьи земли.
К власти в результате событий 1932—1933 гг. пришли верхушка буржуазии и либеральные помещики. Это была их «революция», за их планами стояли интересы сильных в экономическом отношении классов, желавших овладеть государственным аппаратом, чтобы с его помощью обогатиться и потеснить зарубежных монополистов. За радикальным планом Приди Паномионга не стоял никто, кроме него самого и небольшой группы демократической интеллигенции. Этот план в условиях Сиама 30-х годов был лишь демократическо-социалистической утопией.
Антиимпериалистическое движение в Тропической Африке В годы мирового экономического кризиса усиление коло-
272

ниалыюй эксплуатации привело к значительной активизации антиимпериалистического движения в африканских странах. Основной формой массовой борьбы по-прежнему оставались стихийные выступления африканских трудящихся. Таким было, например, восстание конголезских рабочих в округе Кванго. Власти направили против них карателей, вооруженных пулеметами, и устроили массовую бойню.
В этот период в антиимпериалистической борьбе народов Африки появились и новые черты: во многих колониях существенно возросла политическая роль местной интеллигенции, а отчасти и рабочего класса; это создало предпосылки роста национального самосознания африканцев и внесения в стихийное движение элементов организации.
К середине 30-х годов стачечное движение в Тропической Африке приобрело невиданный прежде размах. Бастовали портовые и железнодорожные рабочие во Французской Западной Африке, железнодорожные рабочие в Сьерра-Леоне и Южной Родезии, рабочие золотых приисков на Золотом Береге и в Танганьике, рабочие рудников в Бельгийском Конго. Для защиты своих классовых интересов африканские рабочие создавали профсоюзы. Во многих колониях (например, в Нигерии, Гамбии, Южной Родезии, Танганьике) европейские власти объявляли профсоюзы незаконными организациями, запрещали и разгоняли их. Часто организации по профессиональному признаку создавались рабочими с целью проведения лишь одной определенной стачки. Имеются сведения о деятельности в середине 30-х годов профсоюзных организаций в Португальской Восточной Африке, Южной Родезии, на Золотом Береге, в Либерии, Нигерии, Гамбии, Кении, Сьерра- Леоне, Сенегале, Бельгийском Конго. Профсоюзы Золотого Берега, Гамбии и Сьерра-Леоне направили своих представителей на первую конференцию негритянских рабочих в Гамбурге.
В условиях активизации движения трудящихся, направленного на защиту их непосредственных интересов и носившего антиимпериалистический характер, на политической сцене появилась молодая африканская интеллигенция. Ее лучшая часть — люди, посвятившие себя служению своему народу,—выступила с политическим протестом против колониального гнета. Этот протест в ту пору, как правило, не приобретал революционного характера. Африканские патриоты выступали от имени миллионов африканцев, но еще не обращались к ним за поддержкой и ограничивались борьбой в рамках законов. Они мучительно раздумывали над судьбами своих народов и искали пути к их освобождению. Их идеологические и политические позиции находились еще в стадии формирования. По происхождению и общественному
18 Заказ 1006
273

положению африканская интеллигенция была далеко не однородной; разнообразны были и условия африканских стран; отсюда вытекали глубокие различия идеологических воззрений и практической деятельности отдельных групп африканской интеллигенции.
Так, в некоторых органах печати Сенегала стали сотрудничать местные журналисты, обличавшие колониализм. Вокруг прогрессивных изданий группировалась местная интеллигенция, получившая образование в метрополии. Появились (на французском языке) первые литературные произведения писателей-африканцев (Б. Диалло, Ч. Диопа).
В Сьерра-Леоне местная интеллигенция создала несколько культурно-просветительных организаций. Они выступали за участие африканцев в управлении и обращались к властям с петициями о проведении реформ в области здравоохранения и просвещения.
Национальный конгресс Западной Африки, действовавший на Золотом Береге, добился участия представителей трех наиболее крупных городов в совещательном органе при губернаторе, но в своей борьбе не обращался за поддержкой к народным массам и не выдвигал требования независимости; в начале 30-х годов эта организация прекратила свое существование. Но сама жизнь толкала наиболее преданных интересам народа деятелей к осознанию необходимости борьбы за независимость. Когда английские власти решили ввести в стране прямое налогообложение (1931 г.), прогрессивные представители местной интеллигенции Золотого Берега обратились к массам, организовали широкую антиналоговую кампанию и поставили вопрос о передаче власти народу колонии. В то время, однако, они еще не были объединены в политическую организацию, которая была бы в состоянии возглавить антиимпериалистическую борьбу масс.
В Нигерии группа представителей местной интеллигенции, создала в 1933 г. организацию «Движение молодежи Лагоса» (в 1936 г. она была переименована в «Движение нигерийской молодежи»). Эта организация выступала с резкой критикой колониального режима, требовала предоставления Нигерии автономии в рамках Британской империи. В отличие от других нигерийских общественных организаций, создававшихся но этническому признаку, она включала выходцев из различных народностей. Местные организации ее существовали во многих городах страны.
Еще в конце 20-х годов представители кенийской интеллигенции создали Центральную организацию кикуйю, выступавшую за предоставление африканцам политических прав, прекращение экспроприации земель африканцев, ликвидацию расовой дискриминации при оплате труда. Эта организа¬
274

ция существовала до 1940 г., когда английские власти запретили ее.
В 30-е годы была создана Ассоциация африканцев Танганьики, проводившая культурно-просветительную работу среди местного населения.
В целом деятельность африканских патриотов в условиях подъема стихийной борьбы масс означала важный шаг на пути к превращению движения африканских народов в мощную антиимпериалистическую силу.
Крестьянское движение под лозунгом Советов
В конце 20-х — начале 30-х годов в сельских районах Китая и Индокитая в ходе аграрной революции и крестьянской антифеодальной войны возникли в ряде мест крестьянские Советы как форма организации народной власти.
Социально-политическая обстановка в Китае к началу 30-х годов. Острие борьбы китайских Советов было направлено против помещичьего гнета и против государственной власти, возглавленной Гоминьданом. Реакционная верхушка Гоминьдана, оказавшись у власти, не предприняла сколько- нибудь серьезных шагов для изменения социально-экономических отношений в Китае. Экономическая и политическая зависимость страны от империалистических держав, господство крупной буржуазии в городах, помещичье землевладение и феодальная эксплуатация крестьян в деревне — все это сохранилось. В рамках Гоминьдана как правящей партии образовался блок буржуазии с помещиками, представлявшими в Китае наиболее многочисленный и самый реакционный эксплуататорский класс. Эта коалиция различных социальных сил в Гоминьдане, несмотря на существовавшие между ними противоречия, возникла из общности классовых интересов в борьбе против революционных рабочих и крестьян.
Преобладающее влияние на политику Гоминьдана оказывали экономически самые могущественные группы — прежде всего крупная буржуазия (особенно финансовые магнаты двух наиболее развитых приморских провинций — Цзянсу и Чжэцзян) и затем помещики, оттеснившие на задний план представителей средней буржуазии. Под их воздействием произошла трансформация буржуазного руководства Гоминьдана, возглавлявшего национальное правительство. Многие гоминьдановские лидеры, используя государственный аппарат в целях обогащения, довольно быстро превратились в крупных капиталистов и помещиков, чрезвычайно ускорилось складывание так называемого бюрократического капитала.
Гоминьдан, будучи блоком разнородных элементов, таил в себе многочисленные противоречия — между национальными
18* 275

силами и теми, кто ориентировался на сближение с иностранным капиталом, между буржуазией и феодальными группами. Он состоял из различных военных группировок, расположенных территориально в сферах влияния соперничающих империалистических держав. Группировка Чан Кай-ши держала в своих руках центральное (нанкинское) правительство и контролировала провинции в среднем и нижнем течении Янцзы; гуанси-гуандунские гоминьдановские милитаристы контролировали Юго-Запад, военные группировки Фын Юй- сяна, Янь Си-шаня, Чжан Сюэ-ляна господствовали в провинциях Севера, Северо-Запада и Северо-Востока. Каждого из крупных милитаристов старались использовать в своих интересах различные державы, стремившиеся к господству в Китае (Англия, США, Япония). В 1927—1931 гг. шли непрерывно междоусобные войны между различными гоминьдановскими военными группировками.
За первые четыре года своего правления чанкайшистской военной группировке удалось при поддержке США нанести поражение основным милитаристским кликам и упрочить свое главенствующее положение в стране. В отличие от прежней власти северных милитаристов господствующие классы Китая обладали теперь сравнительно сильным аппаратом мобилизации контрреволюционных сил и политического воздействия на народные массы — партией Гоминьдан. Руководство Гоминьдана выступало под национальным флагом, оно широко использовало в демагогических целях «три народных принципа» Сунь Ят-сена и былую популярность основанной им партии, возглавлявшей революцию 1925—1927 гг. Чан Кай-ши и его сторонники не скупились на заверения в том, что выступают за продолжение революции, за освобождение страны от иностранного господства, за развитие национальной экономики, улучшение положения рабочих и крестьян. Летом 1930 г. нанкинское правительство опубликовало закон о снижении арендной платы за землю до 37,5% урожая, об уничтожении субаренды и права вечной аренды. Однако этот закон так и остался на бумаге. Помещики, полновластные хозяева в деревнях, не собирались его выполнять. Та же судьба постигла опубликованный тогда же так называемый фабричный закон, предусматривавший введение восьмичасового рабочего дня, равную оплату за одинаковый труд мужчин и женщин, предоставление оплачиваемых отпусков и т. д. Хотя эти законы так и не вступили в силу, пропагандистская кампания вокруг них создавала иллюзии, что Гоминьдан продолжает революционные традиции Сунь Ят-сена, защищает интересы рабочих и крестьян. Поэтому Гоминьдан сохранил политическое влияние среди части трудящихся и мелкобуржуазных слоев. «Наступившее в стране после прекращения
276

гражданской войны частичное экономическое оживление создает некоторую почву для распространения иллюзии, что для Китая началась эра капиталистического „оздоровления" и открылся путь мирного политического и экономического развития», — отмечал Исполком Коммунистического Интернационала в 1929 г. *.
Гоминьдановское правительство получило от империалистических держав некоторые уступки. Империалисты согласились предоставить Китаю таможенную автономию. С января 1931 г. нанкинское правительство ввело постоянный таможенный тариф, по которому средние ставки импортных пошлин повышались с 5% (1927 г.) до 14,1%. Это принесло определенные выгоды национальной буржуазии, но в целом не обеспечило эффективной защиты китайской промышленности. Дефицит внешней торговли страны к 1932 г. возрос более чем в пять раз, заметно увеличились иностранные капиталовложения в промышленности и торговле.
Еще в октябре 1928 г. высшим органом власти в Китае был объявлен конгресс Гоминьдана, а в период между его созывами— ЦИК Гоминьдана. Китай вступил в период «политической опеки», т. е. однопартийной диктатуры Гоминьдана, которая в будущем, как было обещано, должна была смениться конституционным правлением. •
Изощренная политическая демагогия, к которой не уме-’ ли столь искусно прибегать северные милитаристы, была лишь одной отличительной особенностью методов гоминьда- новской диктатуры. Другой ее особенностью был жестокий военный террор.
Гоминьдановское правительство при поддержке империалистических держав и прежде всего Соединенных Штатов и Германии создало огромную, хорошо вооруженную армию, разветвленный аппарат тайной полиции. Ни одна из старых милитаристских групп, правивших в Китае, никогда не располагала таким мощным военным аппаратом насилия и по- давления революционных классов. С 1927 по 1932 г. гоминь- дановские палачи истребили десятки тысяч коммунистов, членов профсоюзов, наиболее активных рабочих, сотни тысяч крестьян. Массовому истреблению подверглась революционная молодежь. С 1927 по 1935 г. было убито и замучено в тюрьмах более 300 тыс. молодых рабочих, революционных студентов и учащихся. Одновременно велось наступление на права трудящихся, завоеванные в революции 1925—1927 гг. Были запрещены красные профсоюзы, отменены коллективные договоры рабочих с предпринимателями, в деревнях были
* «Стратегия и тактика Коминтерна в национально-колониальной революции на примере Китая. Сборник документов», М., 1934, стр. 221.
277

разогнаны крестьянские союзы, насчитывавшие в 1927 г. несколько миллионов членов, и утверждено полновластие помещиков. Капиталисты вновь увеличили рабочий день до 12—14 часов, сократив при этом заработную плату в среднем на 20—30%. Помещики по-прежнему взимали половину и более урожая в счет арендной платы. Увеличились налоги с крестьян-собственников, ремесленников и владельцев мелких торговых и промышленных заведений.
Ухудшение положения рабочих и крестьян, сохранение всех старых противоречий китайского общества объективно создавали перспективу возрождения революции. Однако против революционного лагеря выступал теперь более грозный и могучий противник. Иностранный империализм оказывал правительству Чан Кай-ши разностороннюю поддержку. Го- миньдановская диктатура была по сравнению с господством северных милитаристов более эффективным орудием для централизации политической власти в масштабах всей страны, теснее связанным (через бюрократический капитал) с полуколониальной, полуфеодальной экономикой и иностранными монополиями. В этом, а также в сохранении определенного влияния на массы крылась причина относительной живучести гоминьдановской диктатуры. Революционным силам Китая потребовалось более 20 лет упорной политической борьбы и тяжелых, кровопролитных боев, чтобы ее свергнуть.
Восстание в Наньчане в августе 1927 г. и героическое выступление пролетариата Гуанчжоу в декабре 1927 г. были последними, арьергардными боями революционных сил после поражения революции. Города, являвшиеся основными центрами этой революции, надолго оказались в руках реакции. Наступил резкий спад революционной волны. Во всей стране, за исключением нескольких небольших районов крестьянских восстаний и партизанской войны, господствовала контрреволюция.
Спад революции был наиболее заметен в рабочем движении. Например, в главном промышленном центре страны — Шанхае — в 1928 г. произошло 118 стачек , в 1929 г.— 108, в 1930 г. — 87, в 1931 г. — 63. При этом в забастовках участвовали рабочие преимущественно мелких и средних предприятий. Число стачечников в целом по стране также сократилось— с 700 тыс. в 1929 г. до 387 тыс. в 1930 г. Забастовки носили почти исключительно экономический характер. Подавляющее большинство стачек возникло стихийно, лишь треть их прошла под руководством профсоюзов. Большинство стачек закончилось поражением рабочих.
Падение политической активности рабочего класса и в целом его роли в революционном движении имело серьезные объективные причины.
278

К числу таких причин относится прежде всего физическое истребление наиболее революционной части рабочих в годы кровавого гоминьдановского террора. Так, из 10 тыс. восставших в декабре 1927 г. рабочих Гуанчжоу было убито 6 тыс. Силы реакции в городах имели многократное превосходство над силами революции.
В период мирового экономического кризиса в результате массового закрытия предприятий не менее половины промышленных рабочих Китая было уволено. Общее число безработных в промышленности, ремесле и торговле в 1930 г. превысило 10 млн. Отряд промышленных рабочих только в Шанхае уменьшился с 500 тыс. человек в 1927 г. до 220 тыс. в 1930 г. Среди оставшихся рабочих более половины составляли женщины и дети.
Из важнейших причин спада активности рабочих следует подчеркнуть резкое сокращение числа коммунистов в городах и численности рабочих в партии. Если в 1927 г. подавляющее большинство из 58 тыс. членов партии находились в городах, причем среди них рабочие составляли около 30 тыс., то в 1929 г. во всей партии число рабочих не превышало 4 тыс. В цитадели пролетарского движения страны, Шанхае, в 1929 г. осталось около 1300 коммунистов, причем только в мелких кустарных мастерских, а все партийные организации крупных предприятий были разгромлены. В Гонконге сохранилось всего 600 коммунистов, в Уханьском троеградии — 70 коммунистов, в Тяньцзине — 20. Как сообщало Политбюро ЦК КПК в докладе Коминтерну в начале 1929 г., в большинстве городов Китая, даже таких крупных рабочих центрах, как Ухань, Тяньцзинь, Гуанчжоу, «никакой работы не ведется».
Одновременно резко сократилась численность красных, революционных профсоюзов — с 3 млн. членов в 1926— 1927 гг. до 30 тыс. в 1930 г., в большинстве своем они были рассеяны по мелким предприятиям, разбросанным по всему Китаю. Что же касается крупных промышленных центров, то в Шанхае осталось в таких профсоюзах всего 2 тыс. человек, в Гонконге—130, в Ухане—150. Красные профсоюзы действовали в глубоком подполье.
Разгоняя революционные профсоюзы, гоминьдановцы повсеместно организовывали желтые, реформистские профсоюзы. В 1930 г. в Китае имелся 741 реформистский профсоюз, куда входили около 600 тыс. рабочих. Часть из них находилась под прямым контролем правительства, часть — под руководством различных политических группировок. Наиболее активно действовала среди рабочих так называемая Партия реорганизации Гоминьдана во главе с Ван Цзин-вэем, опиравшаяся на мелкобуржуазные и полупролетарские слои, не¬
279

довольные нанкинским режимом. Идеологическое влияние Гоминьдана среди пролетариата заметно усилилось.
Руководство Коммунистической партии Китая придерживалось в то время сектантской тактики в рабочем движении. В конце 1927 и в первой половине 1928 г. руководство КИК, игнорируя обстановку после поражения революции, упорно- проводило курс на организацию восстаний в городах. В сложившихся условиях эти восстания были обречены на поражение; их кровавое подавление нанесло большой урон партии и рабочему классу. В 1930 г. путчистская тактика в рабочем движении вновь проявилась в партии. На сей раз восстание пролетариата в крупных промышленных центрах планировалось поддержать наступлением китайской Красной армии на крупные города. Руководство КПК пренебрегало легальными формами борьбы, не допускало никаких компромиссов и временных соглашений с реформистскими профсоюзами. Эта тактика не учитывала реального соотношения сил и потому также нанесла тяжелый ущерб рабочему движению.
В составе руководства КПК находились в тот период несколько влиятельных деятелей во главе с Ли Ли-санем, которые строили политику партии, исходя из ошибочного представления, будто в Китае имелась уже назревшая революционная ситуация и такая же революционная ситуация назрела в мировом масштабе. В рабочем движении они руководствовались принципом, что «рабочие могут выступать лишь с вооруженным восстанием или вообще ничего не могут делать». Исполком Коммунистического Интернационала подверг решительной принципиальной критике эти антиленинские, опасные для дела революции теории и в ряде развернутых решений и писем, адресованных к ЦК КПК в 1928—1931 гг., дал товарищеские рекомендации китайским коммунистам. ИККИ серьезно предостерегал КПК против тактики путчизма, указывал на необходимость «раз навсегда покончить с практикой террора в области профдвижения как гибельной для партии... решительным образом бороться против методов насильственного проведения стачек»*. Исполком Коминтерна указывал на недопустимость в условиях Китая пренебрегать задачами борьбы партия за развитие антиимпериалистического движения **. ИККИ подчеркивал, что «без твердых, глубоких корней в массах рабочего класса, не имея широкого организованного базиса на предприятиях и в профсоюзном движении, партия не в состоянии будет сыграть руководящую роль в китайской революции» ***.
* Там же, стр. 209.
** Там же, стр. 295.
*** Там же, стр. 231.
280

Гоминьдан и буржуазия умело использовали просчеты руководства КПК в рабочем движении. Они прежде всего стремились не допустить конфликта между рабочими и капиталистами на национальных предприятиях, но признавали некоторую возможность экономической борьбы рабочих на иностранных предприятиях. Такая направленность рабочего движения, ослабляя до известной степени позиции иностранного капитала, с выгодой использовалась китайской буржуазией.
Все это привело к изоляции КПК от городского пролетариата, к спаду пролетарской борьбы и в целом к значительному снижению политической роли рабочего класса в революции. Пролетариат Китая постепенно терял политическую самостоятельность в освободительном движении. Ведущее место в революции стало занимать крестьянство, руководимое коммунистической партией, которая к этому времени' уже более чем на 90% состояла из крестьян. В 1930 г* среди членов партии лишь около 2% составляли промышленные рабочие, тогда как в 1926 г. рабочие составляли 66% членов партии.
Образование советских районов. Помещичий произвол, поборы со стороны государственных чиновников и местной военщины делали с каждым годом все более бедственным положение китайских крестьян. Во многих районах Китая в 1928—1929 гг. свирепствовал голод. В разных концах страны то и дело вспыхивали вооруженные крестьянские выступления. Значительный размах приобрело антифеодальное движение мусульман в провинции Ганьсу. Возобновилась активность «красных пик», «малых ножей» и подобных им тайных союзов и мистических организаций в деревне.
В отдельных районах провинций Гуандун, Цзянси и Хунань крестьянское движение еще в конце 1927 — начале 1928 г. развернулось под знаменем Советов. Первые очаги советской власти появились здесь в ходе крестьянских восстаний, раздела помещичьих земель между крестьянами и партизанской войны крестьянских отрядон под руководством коммунистов. Вначале это были небольшие, нестабильные, оторванные друг от друга районы. Однако по мере втягивания в революцию все больших масс крестьянства советское движение в деревне неуклонно расширялось. К 1930 г. советские районы существуют разбросанно уже в провинциях Гуандун, Фуцзянь, Цзянси, Гуанси, Хунань, Цзянсу, Хэнань,. Сычуань, Аньхой и возникает необходимость обобщить опыт, накопленный в осуществлении аграрной революции, ведении партизанской крестьянской войны.
В ноябре 1931 г. в Центральном советском районе, на юге провинции Цзянси, в г. Жуйцзинь, состоялся I съезд Со¬
281

ветов Китая. Он утвердил проект конституции, провозгласил создание Китайской советской республики, избрал временное центральное правительство. Съезд принял законы о земле, о труде, о советском строительстве, о Красной армии и ряд других.
Закон о земле отражал указания Коминтерна относительно аграрной программы КПК, а также учитывал опыт уже осуществлявшихся в советских районах Китая революционных аграрных преобразований. Вначале партия не имела достаточного опыта в решении аграрных вопросов. Так, один из первых земельных законов, принятых в 1928 г. в Цзин- ганшаньском советском районе, предусматривал конфискацию и последующее распределение всех земель (включая и крестьянские), что вызвало сильное недовольство середняков и зажиточных крестьян. В законе, принятом в уезде Синго в
1929 г., это положение было выправлено: имелась в виду конфискация лишь помещичьих и общинных земель с последующим распределением их среди крестьян по числу едоков. Но этим же законом устанавливалось, что вся земля национализируется Советами и передается крестьянам в пользование. Иными словами, купля и продажа земли запрещалась, что было пока еще неприемлемо для крестьян, сохранявших сильные частнособственнические устремления. В советских районах имели место попытки создавать колхозы и совхозы, руководители советского движения провозглашали своей задачей непосредственное и немедленное введение социализма. Исполком Коминтерна своевременно (в октябре
1930 г.) обратил внимание китайских товарищей на эти серьезные ошибки * и тем самым помог их исправлению. После образования Центрального советского района было решено передать землю в собственность крестьянам, которые могли распоряжаться ею по своему усмотрению.
Закон о земле, принятый съездом, гласил, что вся земля помещиков, милитаристов, монастырей и других крупных частных собственников подлежит немедленной и без какого бы то ни было вознаграждения конфискации. Земля кулаков также подлежала конфискации, но в отличие от помещиков, которые после конфискации не имели права на получение какого бы то ни было земельного надела, кулаки могли быть наделены землей худшего качества по трудовой норме при том условии, что они будут своими руками обрабатывать эту землю.
Конфискованные земли распределялись среди бедняков и середняков по числу работников и одновременно по числу едоков. Бойцы Красной армии также получали наделы.
* Там же, стр. 286.
282

Законом не предусматривалось немедленной национализации земли. «На данном этапе революции гласил закон, советское правительство должно разъяснять массам крестьянства полезность национализации земли и воды, а пока не должно лишать крестьянства права на куплю, продажу и сдачу земли в аренду».
Одновременно конфискации подлежало все движимое и недвижимое имущество помещиков. У кулаков изымались все излишки скота и сельскохозяйственных орудий. Закон аннулировал все договоры об аренде крестьянских, помещичьих и кулацких земель, а также все долги крестьян помещикам, кулакам и ростовщикам.
Генеральный курс партии в деревне заключался в опоре на бедняка, союзе с середняком, ограничении кулака, ликвидации помещиков.
Закон о земле, принятый I съездом Советов Китая, радикально решал проблему ликвидации феодального землевладения и феодальной эксплуатации в китайской деревне. На территории советских районов впервые в истории Китая рухнула вековая власть паразитического помещичьего класса, из рук революционных повстанцев деревенская беднота впервые получила землю. Разрешение аграрного вопроса в интересах бедняков и середняков, составлявших более 90% населения китайской деревни, обеспечило участие крестьянства советских районов в упорной и длительной революционной войне.
Вместе с тем полное лишение земли всех помещиков, в том числе самых мелких, и наделение кулаков худшей землей, предпринятые в связи с нехваткой земли для наделения местных бедняков и середняков, а также солдат Красной армии, одновременно создали большие трудности. Продовольственное снабжение населения и Красной армии ухудшилось, так как источником товарного зерна были зажиточные хозяйства, подвергшиеся конфискации, а в хозяйствах бедняков и середняков на один-два года наступило падение производства. Такая политика не содействовала также привлечению на сторону Советов верхних слоев крестьянства, которые объективно были заинтересованы в антиимпериалистической и антифеодальной борьбе. Именно поэтому впоследствии, в 1936 г., когда в основу тактики партии была положена линия на единый национальный фронт, этот курс в аграрной политике был пересмотрен и отменен компартией.
Следующими документами I съезда, имевшими первостепенное значение, были законоположение о советском строительстве, обобщившее четырехлетний опыт борьбы за власть Советов в Китае, и конституция Китайской советской республики. Конституция провозглашала, что Советы в Китае
283

строят государство демократической диктатуры рабочих и крестьян, а высшая власть в Китайской советской республике принадлежит съезду рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. В периоды между съездами Советов высшим органом власти был временный Центральный исполнительный комитет китайских Советов, образовавший Совет народных комиссаров, который осуществлял все правительственные мероприятия, издавал законы и т. д. Рабочие, крестьяне, красноармейцы и все трудящиеся согласно конституции выбирали своих депутатов в Советы (сельские, городские, уездные, провинциальные и т. д.), реализуя тем самым свое право на осуществление политической власти. Капиталисты, помещики, кулаки — все эксплуататорские и контрреволюционные элементы лишались избирательного права.
В обстановке, когда советские районы вели гражданскую войну и находились на осадном положении, компартия была вынуждена осуществлять курс на лишение политических прав представителей всех эксплуататорских классов (в том числе кулаков, владельцев мелких торговых и ремесленных предприятий в деревне). В условиях крестьянской, буржуазнодемократической по своему характеру революции это затрудняло деятельность крестьянских Советов, изолируя от них естественных союзников из довольно обширного слоя мелкой буржуазии деревни и города.
Руководители КПК утверждали, что через возглавляемые коммунистами Советы в Китае осуществляется государственная гегемония рабочего класса, создающая непосредственные предпосылки перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую и превращения демократической диктатуры пролетариата ,и крестьянства в диктатуру пролетариата. Чтобы иметь при этом право говорить о руководящей роли пролетариата, руководители КПК ставили знак равенства между сельским и промышленным пролетарием. Но сельский пролетарий Китая по образу жизни и общественной психологии еще не отделился от беднейшего крестьянина и вместе с ним фактически примыкал к низшему слою крестьянского сословия. Провозгласив намерение расширить пролетарскую базу власти, съезд Советов установил следующие нормы представительства: один представитель избирался от каждых 25 рабочих, кули, батраков, один — от каждых 50 красноармейцев и один — от каждых 100 крестьян, ремесленников, мелких торговцев, не использующих наемный труд. Однако в условиях экономически отсталых сельских районов эти нормы оставались по существу не реализованными и не могли изменить классового характера китайских Советов, которые были крестьянскими, а не рабоче-крестьянскими, как они назывались в конституции.
284

Другим важным вопросом было строительство вооруженных сил Советов — китайской Красной армии.
В 1931 г. Красная армия, выросшая из многочисленных партизанских отрядов, насчитывала более 100 тыс. человек. Она была главным, решающим орудием народа в борьбе за аграрную революцию, за установление, упрочение и расширение советской власти в Китае. Для осуществления руководящей роли коммунистической партии в Красной армии во всех частях и подразделениях ее были созданы партийные организации и введен институт политических комиссаров. Помимо основной задачи — вооруженной борьбы с армией противника— на Красную армию была возложена задача вести среди населения агитационную, разъяснительную работу, организовать массы, вооружать их, содействовать крестьянам в проведении аграрной революции, помогать народу строить советскую власть, создавать на местах партийные организации, т. е. выполнять роль своего рода военизированной партии.
В ходе вооруженной борьбы Красная армия выработала свою стратегию и тактику маневренной партизанской войны. Вынужденная длительное время противостоять значительно более сильному, чем она, противнику, Красная армия в каждом отдельном сражении должна была быстро сосредоточивать крупные силы для разгрома противника по частям. Так сложились основные, понятные всем бойцам принципы крестьянской партизанской войны: не ввязываться в бой, когда враг ведет наступление; тревожить врага, когда его наступление останавливается; наносить удар, когда враг утомлен, и преследовать его, когда он начинает отступать.
Красная армия в 1930—1931 гг. разгромила три похода гоминьдановских войск против советских районов. Если в первом походе участвовала стотысячная гоминьдановская армия, то в третьем походе против Красной армии было брошено 300 тыс. солдат. В результате побед Красной армии территория советских районов была сохранена, а местами и расширена.
Японское вторжение в Маньчжурию и задача объединения антиимпериалистических сил Китая. Обстановка, складывавшаяся в Китае в начале 30-х годов, настоятельно требовала образования единого антиимпериалистического фронта.
В сентябре 1931 г. японские войска начали захват Маньчжурии. Японское правительство видело в северо-восточных областях Китая базу дальнейшего расширения агрессии. В первые же дни после вторжения наступающие японские части вошли в Шэньян (Мукден), Чанчунь, Цзилинь (Гирин). К концу 1931 г. основные города и железнодорожные узлы Северо-Восточного Китая были в руках японских оккупантов. Гоминьдановская верхушка не пошла по пути организа¬
285

ции национальной обороны на основе единства всех патриотических сил китайского народа. Главной опасностью для себя лидеры Гоминьдана считали тогда не внешнего врага — Японию, а «врага внутреннего» — коммунистов. Сосредоточив крупные воинские соединения против советских районов, Чан Кай-ши лишил себя возможности двинуть достаточные силы против вторгшихся японцев. Антинародное правительство Чан Кай-ши заняло капитулянтскую позицию, решило не оказывать сопротивления наступающей японской армии и отдало соответствующий приказ войскам маршала Чжан Сюэ-ляна, расположенным на Северо-Востоке. В обращении к народу и армии правительство Чан Кай-ши предлагало ждать решения Лиги наций, которой оно направило жалобу на нападение Японии. Однако Совет Лиги наций, в котором решающий голос принадлежал Англии и Франции, не принял мер для пресечения японской агрессии и ограничился лишь назначением специальной комиссии под председательством лорда Литтона. Эта комиссия должна была изучить положение в Маньчжурии и составить заключение. Пока Лига наций изучала «маньчжурский вопрос», японская армия продолжала наступление. В феврале 1932 г. японцы завершили оккупацию всех трех провинций, образующих Маньчжурию,— Цзилинь, Хэйлунцзян и Ляонин.
Агрессия Японии вызвала по всему Китаю широкое анти- японское движение. Шанхайские рабочие начали стачку; стотысячная демонстрация рабочих и студентов в Шанхае потребовала от нанкинского правительства решительного отпора японской агрессии (сентябрь 1931 г.). Тысячи студентов из разных городов страны прибыли в Нанкин и возглавили антияпонскую демонстрацию, которая была расстреляна полицией (декабрь 1931 г.). На Северо-Востоке отдельные воинские части продолжали оказывать сопротивление захватчикам. На основе этих подразделений формировались добровольческие антияпонские отряды. Часть их действовала под руководством коммунистов. Одновременно под контролем нескольких патриотически настроенных гоминьдановских генералов возникла так называемая Армия спасения родины. Ее организаторы встали в оппозицию к капитулянтской го- миньдановской верхушке. Нанкинские правители ответили карательными мерами против непокорных.
На первом этапе антияпонской борьбы в Маньчжурии не было установлено единства действий между Армией спасения родины и партизанскими отрядами под руководством коммунистов. КПК выступала под лозунгом создания Советов и Красной армии. После нападения Японии на северо-восточные провинции Китая правительства семи советских районов выступили с обращением ко всему народу. В нем выд¬
286

вигался лозунг: «Вон из Китая японские морские, сухопутные и воздушные силы!». Авторы обращения еще не стояли на позиции единого фронта. Они полагали, что «китайские массы после настоящих событий с еще большей отчетливостью поняли, что для свержения империализма необходимо свергнуть орудие империализма — китайский Гоминьдан». Этот документ призывал к немедленному созданию советской республики на всей территории Китая в качестве единственного выхода для народных масс. Правительства советских районов не учитывали серьезных противоречий между различными группировками в Гоминьдане, недооценивали антиимпериалистические тенденции в широких слоях китайской национальной буржуазии и вместе с тем переоценивали степень революционной сознательности трудящихся масс.
В январе 1932 г. японские войска высадились в Шанхае и атаковали 19-ю армию, расположенную в этом крупнейшем торговом и промышленном центре Китая. Чан Кай-ши приказал командованию 19-й армии начать отход. Но солдаты и офицеры во главе с генералом Цай Тин-каем отказались выполнить этот пораженческий приказ и вступили в бой с противником. Бои с захватчиками завязали и добровольческие отряды шанхайских рабочих, студентов и торговцев. Ожесточенное сражение продолжалось более месяца. Защитники Шанхая отошли и заняли новую линию обороны лишь после того, как японцы, высадив новый десант, 2 марта зашли во фланг 19-й армии.
Коммунисты сражались в первых рядах защитников Шанхая. Но руководство компартии не повело последовательной борьбы за создание единого антиимпериалистического фронта. В «Воззвании по поводу событий в Шанхае» (31 января 1932 г.) ЦК КПК писал, что «все группировки Гоминьдана, вся китайская буржуазия — приспешники японского империализма»; в разряд японских прислужников были включены и реформистские профсоюзы, принявшие активное участие в организации обороны Шанхая; свержение власти Гоминьдана и создание собственной политической власти масс объявлялись единственным способом спасения Шанхая и всего Китая. ЦК КПК выдвинул лозунги создания рабочей добровольческой армии, свержения господства Гоминьдана, восстания армии против гоминьдановского руководства. Иными словами, это был призыв к советской революции в Шанхае. 14 февраля 1932 г. командование китайской Красной армии обратилось с воззванием к солдатам 19-й армии, сражавшейся в Шанхае вопреки приказу Чан Кай-ши. Оно призывало солдат стрелять в своих офицеров, направить дула винтовок «на гоминьдановских милитаристов, компрадоров, буржуазию», вести одновременно с борьбой против Японии
287

гражданскую войну за свержение гоминьдановского господства, за захват политической власти, за создание советской власти и Красной армии. Советская власть, говорилось в воззвании, конфискует средства производства и имущество империалистов и китайских капиталистов, отберет продовольствие у помещиков, торговцев и кулаков. В другом воззвании, от 26 февраля 1932 г., ЦК КПК призвал к созданию в Шанхае военно-революционного комитета, который должен быть избран вооруженными рабочими, крестьянами и солдатами, сосредоточить в своих руках всю .власть в городе и передать ее затем съезду рабочих и крестьянских депутатов. В подобном же духе было составлено воззвание временного центрального правительства Китайской советской республики от 20 апреля 1932 г.
Такая практика не отвечала задаче сплочения всех национальных сил в целях скорейшего разгрома японской агрессии и не способствовала завоеванию гегемонии пролетариата в развертывавшейся национально-освободительной войне. Руководство КПК считало, что возможности участия китайской буржуазии в патриотической борьбе полностью исчерпаны и что народные массы осознали это на собственном опыте. На деле, однако, оказалось, что экспансионистская политика японских монополий и открытая агрессия японского империализма в Китае, поставившие под угрозу коренные интересы национальной буржуазии, вели к росту освободительных тенденций в ее широких кругах и толкали их на активную борьбу против агрессоров и капитулянтов. Эти тенденции нашли выражение, например, в поведении руководителей 19-й армии, в 1932 г. отстаивавшей Шанхай от японских агрессоров, а в 1933 г. восставшей против чанкайшистов.
Тем временем за спиной у народа Китая шел торг между империалистическими державами.
Правительства Англии, США и Франции заняли в вопросе о Шанхае несколько более решительную позицию, чем во время маньчжурских событий 1931 г. Ведь Япония нанесла удар по непосредственной сфере их интересов: в Шанхае были сконцентрированы крупнейшие английские, американские и французские капиталовложения. Поэтому правительства западных стран настояли на прекращении военных действий в Шанхае и .выступили посредниками в японо-китайских переговорах. В результате переговоров Япония получила новые концессии в Шанхае, а китайские войска были эвакуированы из города. Только на этих условиях интервенты согласились вывести свои войска из Шанхая (сохранив их в сеттльменте).
В марте 1932 г. Япония объявила о создании на территории Северо-Восточного Китая нового государства — Мань-
288

чжоу-Го. Правительство этого якобы независимого государства было японской марионеткой: фактическая власть в Мань- чжоу-Го находилась в руках японских чиновников. Комиссия ■Литтона в сентябре 1932 г. представила Лиге наций доклад, в котором говорилось о неких «особых интересах» Японии в Северо-Восточном Китае, но было рекомендовано не признавать Маньчжоу-Го, а сделать Манчжурию автономной областью Китая с режимом «открытых дверей» для всех держав.
Оккупация Маньчжурии и угроза расширения агрессии Японии заставили гоминьдановское правительство изменить свою позицию по вопросу о нормализации советско-китайских отношений, прерванных в конце 20-х годов (советское посольство было отозвано из Пекина в 1927 г., а китайское из Москвы— в 1929 г.). В итоге переговоров, проходивших в июне — декабре 1932 г., между Китаем и СССР были восстановлены дипломатические отношения. Передовая китайская общественность рассматривала это как демонстрацию солидарности СССР с народом Китая перед лицом японской агрессии.
В начале 1933 г. Япония предприняла новые агрессивные действия против Китая. В январе японские войска захватили Шаньхайгуань, а в феврале — марте — провинцию Жэхэ, которая затем была включена в состав Маньчжоу-Го. К этому времени Армия спасения родины и значительная часть других разрозненных антияпонских сил в Маньчжурии были разгромлены интервентами. В апреле японцы оккупировали северо-восточную часть провинции Хэбэй, создав непосредственную угрозу Пекину (в 1928—1949 гг. — Бэйпин) и Тяньцзиню. Гоминьдановское правительство, все помыслы которого были направлены на разгром советских районов («внутреннего врага»), и здесь решило отступить: его представители подписали соглашение в Тангу, которое предусматривало создание «демилитаризованной зоны» в Хэбэе. Управление этой зоной должны были осуществлять администраторы, назначенные по согласованию с японским командованием.
Расширение японской агрессии побуждало патриотические силы Китая к сближению для защиты национальных интересов страны. В январе 1933 г. временное центральное правительство советских районов заявило о своей готовности заключить боевое соглашение с любой воинской частью на основе трех условий: 1) прекращение наступления на революционные базы; 2) предоставление народу демократических свобод; 3) вооружение народных масс для борьбы против интервентов. Вместе с тем лидеры КПК тогда выдвигали лозунг «единого фронта снизу», считая при этом, что такая линия исключает какое-либо соглашение с руководящими органами Гоминьдана Между тем в рядах Гоминьдана под влиянием роста японской угрозы усиливался раскол. В связи
19 Заказ 1006
289

с захватом в 1933 г. японскими агрессорами провинции Жэхэ и наступлением на провинцию Чахар некоторые патриотически настроенные гоминьдановские военные деятели, выражавшие интересы национальной буржуазии, стали в борьбе против колонизаторов и капитулянтской политики Чан Кай-ши подчас выступать «вместе с коммунистами.
Летом 1933 г. маршал Фын Юй-сян и генерал Фан Чжэн-у совместно с видным военачальником-коммунистом Цзи Хун- чаном возглавили Объединенную антияпонскую армию. Эта армия предприняла контрнаступление против японских войск, вторгшихся в провинцию Чахар, и отбила у захватчиков ряд населенных пунктов. Гоминьдановское правительство бросило против Объединенной антияпонской армии 16 дивизий. Вскоре она распалась. Лишь части под командованием Цзи Хун-чана, перейдя в провинцию Жэхэ, продолжали сопротивляться войскам Чан Кай-ши, с одной стороны, и войскам японских наемников — с другой. В октябре 1933 г. отряды Цзи Хун-чана были разбиты превосходящими силами противника, а сам он был сх.вачен гоминьдановской охранкой и расстрелян.
Кровавые преступления чанкайшистской клики были закономерным последствием ее капитулянтской политики. Отказавшись в грозный для Китая час выступить как правительство национальной обороны, нанкинская верхушка объективно превратилась в правительство национальной измены.
В ноябре 1933 г. против гоминьдановского правительства выступила 19-я армия, прославившаяся героической борьбой при обороне Шанхая. Солдаты и офицеры 19-й армии, переброшенные Чан Кай-ши в провинцию Фуцзянь для борьбы с Красной армией, подняли восстание. Командование 19-й армии (Цай Тин-кай) «вместе с видным гоминьдановским деятелем Ли Цзи-шэнем создало в г. Фучжоу так называемое народное правительство. Это правительство открыто объявило о разрыве с капитулянтской политикой и заключило соглашение с Красной армией о совместном сопротивлении Японии и борьбе с Чан Кай-ши.
Руководители «народного правительства» выступили с программой антияпонской борьбы и социально-экономических преобразований (эта программа провозглашала, в частности, равные права на землю). Однако руководство КПК, констатировав, что программа «народного правительства» является «попыткой найти третий путь, т. е. не советский и не гоминьдановский путь, развития Китая», не оказало практической поддержки восстанию. В начале января 1934 г. 19-я армия была разгромлена войсками Чан Кай-ши.
Предательская политика Чан Кай-ши создавала объективные условия для того, чтобы разоблачить верхушку Го¬
290

миньдана перед народом как антинациональную силу. Однако во многих слоях народа, поднимавшихся на оорьбу против японских -интервентов, еще не была утрачена вера в Гоминьдан, и они еще не были готовы выступить за власть Советов в Китае. Поэтому разоблачение Чан Кай-ши могло быть и было впоследствии достигнуто лишь путем упорной и умелой работы в массах, в самом ходе антияпонской борьбы, на основе тактики единого национального фронта.
Опыт советского движения в Индокитае. Активизировавшееся в Индокитае в годы мирового экономического кризиса рабочее и крестьянское движение создавало почву для распространения в этой стране коммунистических идей.
В марте 1929 г. в Северном Вьетнаме (Тонкин) возникла первая коммунистическая ячейка. В ее работе приняли участие члены Товарищества вьетнамской революционной молодежи, созданного Хо Ши Мином в 1925 г. Вскоре коммунисты и члены Товарищества приступили к организации революционных профессиональных союзов на некоторых крупных предприятиях Ханоя, Хайфона и Виня. Красные профсоюзы развернули пропагандистскую деятельность среди рабочих.
Летом 1929 г. коммунистическая ячейка Северного Вьетнама обратилась ко всем членам Товарищества вьетнамской революционной молодежи с предложением создать в Индокитае коммунистическую партию. Вскоре, 17 июня 1929 г., на конференции коммунистов в Северном Вьетнаме была создана Индокитайская коммунистическая партия. Некоторые руководители ее отправились в Центральный и Южный Вьетнам (Аннам и Кохинхина) для образования там партийных организаций. Однако члены Товарищества в Южном Вьетнаме в октябре 1929 г. создали свою, Аннамскую коммунистическую партию. Она проводила работу самостоятельно, не согласуя действий с Индокитайской коммунистической партией. В Центральном Вьетнаме существовала Революционная партия нового Вьетнама, часть членов которой разделяла коммунистические идеи, другая же испытывала влияние буржуазной Национальной партии Вьетнама. В конце 1929 г. коммунисты выделились из Революционной партии нового Вьетнама в самостоятельный Индокитайский коммунистический союз.
Хотя все три коммунистические организации Вьетнама имели в основном одни и те же главные цели борьбы, их разобщенность свидетельствовала о сильных местнических, фракционных настроениях, серьезно тормозивших развитие коммунистического движения в стране. Часть руководства и рядовых членов партий осознавала эти недостатки и все более настойчиво требовала сплочения коммунистических сил
19*
291

в единой партии. На необходимость единства вьетнамских коммунистов указывал и Коминтерн.
В начале февраля 1930 г. по инициативе Коминтерна в Сайгоне была проведена конференция двух коммунистических организаций Вьетнама (Индокитайской коммунистической партии и Аннамской коммунистической партии), официально провозгласившая создание единой партии — Коммунистической партии Вьетнама. Конференция выработала основные положения программы и устава партии. В программе указывалось, что Вьетнам стоит перед лицом буржуазно-демократической революции под руководством рабочего класса. Эта революция будет направлена против империалистов и феодалов, за национальную независимость, демократию и свободу. Летом 1930 г. к Коммунистической партии Вьетнама присоединился Индокитайский коммунистический союз. Вскоре после этого единая партия приняла название Коммунистической партии Индокитая (КПИК).
Коммунисты Индокитая развернули работу по созданию партийных ячеек, профсоюзов, крестьянских союзов и других организаций. Под влиянием коммунистов активизировалась борьба рабочих и крестьян. Если в 1929 г. в 24 стачках участвовало 6 тыс. рабочих , то в 1930 г. было проведено 98 стачек, охвативших 32 тыс. человек. В том же тоду произошло около 400 выступлений крестьян, в которых участвовало более 300 тыс. человек. Крестьяне выдвигали лозунги полной независимости страны, ликвидации господства помещиков, передачи земли тем, кто ее обрабатывает.
Национальная партия Вьетнама также усилила революционную деятельность. Эта партия пользовалась поддержкой мелкобуржуазной интеллигенции, чиновников, студентов и отчасти солдат. Не имея опоры в широких слоях народа, Национальная партия часто прибегала к террористическим, заговорщическим методам борьбы. Развернув пропаганду среди солдат, она готовила общее военное выступление. Главным очагом восстания был избран форт Иен-бай (Северный Вьетнам), в гарнизоне которого зрело недовольство солдат. Планировалось, что движение охватит весь Северный Вьетнам. Но на деле ничего, кроме изолированных, кратковременных вспышек военных мятежей, не получилось. 10 февраля 1930 г. отряд из членов Национальной партии при поддержке восставших стрелков Захватил крепость Иен-бай. Но вскоре им пришлось сдаться. Та же судьба постигла повстанцев в Кам-тхао и Хынг-хоа. Не вызвали народного выступления и ,взрывы нескольких бомб, брошенных националистами на улицах Ханоя. Власти беспощадно подавляли эти выступления. Все руководство Национальной партии, многие ее рядовые члены были арестованы и казнены. Партия надолго ис¬
292

чезла с политической арены. Часть оставшихся на свободе членов Национальной партии вступила в Коммунистическую партию Индокитая.
Иен-байское восстание потерпело поражение прежде .всего потому, что не было поддержано народом. Национальная партия не выдвинула лозунга аграрной революции и поэтому не смогла привлечь широкие массы крестьянства. В стране не сложилась еще революционная ситуация.
Коммунисты Индокитая приняли активное участие в поднимавшемся летом 1930 г. крестьянском движении. Наиболее энергично крестьяне действовали в Центральном Вьетнаме. Если в мае — июне здесь устраивались мирные демонстрации, то в июле — августе уже совершались нападения на местные власти, сжигались долговые книги и расписки, -изгонялись помещики. В сентябре крестьянское движение достигло апогея. В нескольких районах провинций Нге-ан и Ха-тинь восставшие под руководством коммунистов крестьяне свергли старую власть и учредили советскую власть, как это было сделано китайскими крестьянами в соседней с Вьетнамом провинции Гуанси. Во всех освобожденных уездах былл созданы Советы, комитеты бедноты, опиравшиеся на отряды самозащиты. По постановлениям исполкомов уездных Советов помещичьи земли были конфискованы и переданы крестьянам, общинные поля поделены между батраками и бедняками, отменены подушный и рыночный налоги.
Советы в Нге-ане и Ха-тине просуществовали три месяца. Не поддержанные выступлениями крестьян и рабочих в других местах страны, вьетнамские Советы и весь руководящий аппарат коммунистической партии были разгромлены силами колониальной реакции, жестоко преследовавшей революционеров. Во Вьетнаме молодой коммунистической партии не удалось распространить советскую власть на значительную территорию. В стране не оказалось объективных условий для того, чтобы коммунисты могли развернуть в широких масштабах аграрную революцию, создать революционную армию.
Летом 1931 г. в Гонконге был арестован Хо Ши Мин, в Сингапуре схвачена группа других руководителей Коммунистической партии Индокитая, множество партийных организаций было выведено из строя, нарушились связи с Коммунистическим Интернационалом. В этих условиях в партии (особенно в Сайгоне) усилилась мелкобуржуазная троцкистская группа, выразителями взглядов которой были в основном бывшие члены Национальной партии. Троцкисты требовали осуществления авантюристического, путчистского курса на немедленный захват власти вооруженным путем, а всех несогласных с ними стремились изгнать из партии, называя их мелкобуржуазными представителями.
293

1932—1933 годы характеризуются значительным спадом национально-освободительного движения в Индокитае, который был вызван разгромом национально-революционных сил и компартии. Имели место лишь небольшие забастовки кули на плантациях и рабочих на оловянных рудниках.
Положение во Вьетнаме после подавления национально-освободительных восстаний характеризовалось в «Программе действий Коммунистической партии Индокитая» (1932 г.) следующим образом: «Империализм объявил войну не на жизнь, а на смерть всякому революционному движению и в первую очередь нашей героической партии. Он поставил себе целью физически ее уничтожить. Индокитай наводнен войсками и полицией... Тысячи революционеров томятся в тюрьмах, тысячи сосланы и !расстреляны. Расстреляны сотни демонстраций, сожжены десятки деревень. Индокитай захлебывается в крови».
Тяжелые жертвы, принесенные вьетнамским народом в борьбе против колонизаторов, не пропали даром. События 1930—1933 гг. были суровой жизненной школой для передовых политических борцов — коммунистов. В последующие годы они сумели в трудных условиях подполья восстановить свою партийную организацию, пострадавшую от террора колонизаторов, и повели успешную борьбу за завоевание влияния в массах на основе тактики единого антиимпериалистического фронта.
Укрепление антиимпериалистического и антифеодального государства в Монголии и Туве
В рассматриваемый период Монголия проходила еще через первый этап народной революции. Народное правительство решало антиимпериалистические задачи — вытесняло иностранный торгово-ростовщический капитал, аннулировало неравноправные договоры. Наряду с этим государство подорвало экономические и политические позиции феодалов: отстранило их от государственных постов, отменило крепостную зависимость аратов, лишило монастыри возможности заниматься ростовщической деятельностью. Опираясь на бескорыстную помощь Советского Союза, народное правительство создало основы государственно-кооперативного сектора экономики и готовило кадры национального рабочего класса и интеллигенции.
«Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции,— отметил в докладе на VI Великом народном хурале в 1930 г. X. Чойбалсан, — наши монголы-скотоводы,
294

в прошлом один из самых угнетенных и отсталых народов Востока, первыми вступили в борьбу за свободу, против империализма и внутренних феодалов — светских и духовных. Они ликвидировали права и привилегии реакционных феодалов, создали новое, народно-революционное государство, которое является примером для угнетенных народов колониальных и зависимых стран Востока, особенно для многочисленных народов Китая, в их революционной борьбе против империалистов и феодалов, за свободу и независимость».
Эксплуататорские классы оказывали ожесточенное сопротивление революционной политике МНРП и народного правительства. Японские и китайские милитаристы совершали акты агрессии против МНР. Несмотря на эти трудности, народное государство, опираясь на поддержку широких масс трудящихся, сумело в 1929—1932 гг. осуществить коренную задачу антифеодальной революции — экспроприацию феодальной собственности. Было конфисковано имущество и скот полутора тысяч феодалов. Конфискованный скот распределялся между маломощными аратскими хозяйствами. МНРП и народное правительство, таким образом, перешли к ликвидации феодалов как класса.
При этом, однако, был допущен ряд ошибок левацкого толка. В нарушение директив VII съезда МНРП (1928 г.), предусматривавших создание простейших производственных кооперативов на добровольных началах, партийные и государственные органы под влиянием «ле/вых» приступили к массовой организации кооперативов высшего типа — коллективных хозяйств и коммун. Это была попытка одним ударом и экспроприировать феодалов, и создать социалистическое сельское хозяйство, что при отсутствии материальной базы и необходимой политической и культурной подготовки не могло быть реализовано.
В борьбе с ламаистской церковью, являвшейся в Монголии крупным феодальным собственником, руководство МНРП в начале 30-х годов ошибочно отождествляло ламскую верхушку с рядовым ламством, условия существования которого делали возможным привлечение его на сторону народной власти. Такая политика отталкивала низших лам (да и некоторые группы аратов), вызывала в их среде серьезное недовольство, тогда как они сами были объектом эксплуатации со стороны ламской верхушки. Ламаистская церковь имела в то время еще бесспорный авторитет среди значительных масс населения страны.
Налоговый рычаг использовался государством не только против феодальных и капиталистических элементов. Высокие налоги должны были платить и середняцкие хозяйства. Была полностью ликвидирована частная торговля и кустарный про¬
295

мысел. Такая политика вела к сужению социальной базы революции, дискредитировала социалистические формы хозяйства и наносила прямой ущерб народному хозяйству страны.
В течение 1931—1932 гг. поголовье скота — основного богатства страны — сократилось на 32%. Кооперативные организации оказались не в состоянии обеспечить весь объем товарооборота.
Восьмой съезд МНРП (1930 г.) объявил, что МНР уже вступила в этап непосредственного социалистического строительства. Съезд предложил считать сплошную коллективизацию аратских хозяйств первоочередной задачей партии. Эта линия означала отказ от ленинского плана, предусматривавшего постепенное создание островков нового хозяйственного уклада, длительную работу по преобразованию страны под руководством массовой народно-революционной партии, необходимые для обеспечения успеха некапиталистического развития.
В 1932 г. японские войска вышли к границам МНР. Рассчитывая на помощь японцев, а также китайских милитаристов, контрреволюционное подполье активизировало свою деятельность. Феодальные элементы надеялись на вооруженную интервенцию извне и вместе с тем пытались использовать недовольство масс, вызванное левацкими ошибками. Весной 1932 г. феодально-ламская реакция организовала мятеж в западных районах страны. Органы революционной власти подавили мятеж; но вместе с тем назрела необходимость решительно и быстро исправить политику.
5 июня 1932 г. собрался чрезвычайный пленум ЦК и ЦКК МНРП, покончивший с левацкими ошибками, давший объективную характеристику текущего этапа монгольской революции и поставивший перед партией и страной реальные задачи. Пленум констатировал, что в результате левацких ошибок партия оторвалась от трудового аратства и оттолкнула значительную часть его в сторону контрреволюционной феодально-ламской верхушки. Пленум отверг точку зрения «левых», утверждавших, что на очереди стоит непосредственная задача социалистического строительства, и охарактеризовал МНР как государство антиимпериалистическое и антифеодальное, только закладывающее основы для постепенного перехода на путь некапиталистического развития. Развитие производительных сил страны, окончательная ликвидация феодализма, постепенное ограничение капиталистических элементов, осторожное внедрение простейших форм кооперирования, отрыв трудового аратства, включая его зажиточную часть, а также низших слоев ламства от контрреволюционной феодальной верхушки — таковы были основные задачи, поставленные пленумом. Партия вернулась к своей ге¬
296

неральной линии, разработанной в соответствии с ленинскими советами. В июле 1932 г. XVII сессия Малого хурала отменила законы, принятые по настоянию «левых» и противоречившие генеральной линии партии. МНРП стала направлять развитие страны в соответствии с решениями чрезвычайного пленума ЦК и ЦКК 1932 г.
Новое руководство партии и государства приняло ряд конкретных решений для исправления последствий ошибок. Были распущены принудительно созданные коллективные хозяйства. Правительство пересмотрело налоговую систему. Более 10 тыс. бедняцких хозяйств было освобождено от уплаты налогов, а остальные бедняцкие хозяйства получили скидки и льготы. Государство стало поощрять развитие частных кустарных промыслов и национальной частной торговли, выступая вместе с тем в качестве регулирующей силы. Наиболее значительные льготы получили кооперативные кустарные объединения. Уже эти первые мероприятия принесли реальные результаты: в 1933—1934 гг. поголовье скота возросло на 3,5 млн. голов; в 1934 г. на долю государственной и кооперативной торговли приходилось 80% товарооборота страны.
Партия проводила большую работу среди ламства, изолируя феодальную верхушку церкви от низших лам. Государство планомерно и осторожно поощряло перевод низшего ламства в светское состояние, оказывая материальную поддержку ламам, покидающим монастыри, помогая им обзавестись собственным хозяйством и вовлекая их в промысловые артели.
Исключительное внимание партия уделяла развитию национальной культуры. Большие суммы в государственном бюджете выделялись на нужды здравоохранения. По всей стране была создана сеть медицинских пунктов.
Партия провела большую работу по укреплению своих рядов. «Левые» предали забвению ленинский совет, что народно-революционная партия должна быть массовой и вместе с тем не засоренной чуждыми элементами. После чистки партии, предпринятой по решению чрезвычайного пленума, в МНРП из 44 тыс. членов осталось около 8 тыс. передовых аратов, рабочих, представителей молодой народной интеллигенции.
В результате всех этих мероприятий политический и хозяйственный кризис, вызванный левацкими ошибками, был преодолен и партия снова получила полную поддержку в массах.
Большие усилия на пути некапиталистического развития прилагал в 30-х годах и тувинский народ. В 1933 г. II чрезвычайный объединенный пленум ЦК и ЦКК Тувинской народно-революционной партии осудил левый уклон, проявив¬
297

шийся в ее деятельности в 1930—1932 гг. и выразившийся прежде всего в авантюристических перегибах при проведении коллективизации сельского хозяйства. Принимая это решение, пленум учитывал предостережение Исполкома Коминтерна (в послании съезду ТНРП) об опасности «левацких тенденций перескочить через исторически неизбежные этапы развития в высшие социалистические формы хозяйства». Руководство ТНРП допустило после этого некоторое отклонение вправо, в результате чего был распущен ряд перспективных аратских кооперативных объединений. В дальнейшем ТНРП преодолела и правые ошибки. С повседневной помощью Советского Союза и под руководством ТНРП тувинский народ создавал первые промышленные очаги, осваивал новые формы сельскохозяйственного производства, добивался серьезных успехов в развитии народного просвещения и национальной культуры.
Основные итоги национально-освободительной борьбы в 1929—1933 гг.
Новые черты в колониальной политике империализма.
Стремление укрепить свои позиции в колониальных странах путем сговора с местной реакцией было всегда присуще колонизаторам. Наиболее сильно оно проявилось в 30-е годы в связи с новым подъемом национально-освободительного движения. Борьба народов вынуждала (империалистов маневрировать, идти на временные уступки, с помощью которых они пытались расколоть антиколониальное движение, договориться с консервативными буржуазно-помещичьими слоями и перетянуть на свою сторону колеблющиеся элементы национальной буржуазии. Кроме того, империалисты спешили максимально укрепиться в колониальных и зависимых странах в связи с нараставшим обострением международной обстановки.
В Ираке английские колонизаторы решили закрепить свой союз е феодально-бюрократической диктатурой королевской династии и помещичьего класса. Опираясь на них, англичане решили осуществить «контроль без оккупации». Британские войска, за исключением авиачастей, были выведены из страны. В 1930 г. Англия заключила с Ираком договор о союзе, согласно которому прекращал свое действие английский мандат. Однако империалисты сохраняли за собой «в случае войны или опасности войны» право пользоваться иракской территорией, включая пользование железными дорогами, реками, портами, аэродромами и средствами связи. Ирак
298

был обязан приглашать в качестве военных инструкторов только англичан, вооружать свои войска только английским оружием, посылать своих офицеров учиться только в Англию. Помимо этого Англия получила в Ираке две военно-воздушные базы.
После вступления этого договора в силу (в 1932 г.) Ирак стал формально независимым королевством и был принят в Лигу наций. Однако решающим влиянием в государственном аппарате королевства по-прежнему пользовались английские советники, хозяевами экономики также оставались британские капиталисты, в чьих руках находилось основное богатство страны — нефть. Дополнительные ноты, которыми обменялись Англия и Ирак уже после заключения договора 1930 г., полностью гарантировали позиции Англии в торговле и других отраслях хозяйства Ирака.
Таким образом, договор 1930 г. явился в руках английских империалистов новой формой закабаления иракского народа, обеспечивавшей все главные политические, военные и экономические интересы Англии в Ираке. Именно поэтому договор 1930 г. всегда рассматривался иракскими патриотами как акт национального унижения и служил основным объектом для атак антиимпериалистических сил.
В Индии и Бирме политика английских колонизаторов осуществлялась по испытанному принципу «кнута и пряника». С одной стороны, колониальные власти беспощадно подавляли национально-освободительное движение, с другой — делали вид, что серьезно озабочены поисками путей к предоставлению независимости колониальным народам.
В 1928—1930 гг. в Индии и Бирме работала комиссия лорда Саймона, занимавшаяся изысканием приемлемых для Англии путей дальнейшей «политической эволюции» Индии и Бирмы. В первое время руководство Национального конгресса приняло на веру британские декларации. Это повлияло на решения Калькуттской сессии Конгресса (1928 г.), которая потребовала для Индии прав доминиона, а не независимости. Но иллюзорные надежды на получение от колонизаторов серьезных уступок быстро развеялись. Результаты деятельности комиссии Саймона были опубликованы в ее отчете летом 1930 г. Отчет декларировал, что готовящийся очередной закон об управлении Индией является шагом к предоставлению самоуправления, но в настоящее время не может идти речи даже о правах доминиона для этой страны. Комиссия предлагала лишь некоторое расширение избирательных прав населения при сохранении в дальнейшем куриальной системы. Что касается Бирмы, то авторы отчета рекомендовали немедленное отделение ее от Индии без каких-либо гарантий политических реформ.
299

Чтобы навязать индийской и бирманской общественности предложения комиссии Саймона и одновременно привлечь на свою сторону имущие классы этих стран, а тем самым и расколоть национально-освободительное движение, английское правительство решило созвать конференцию круглого стола. Первая конференция (ноябрь 1930 г. — январь 1931 г.) в Лондоне не принесла колонизаторам ожидаемых результатов, согласованных решений не было принято. Индийский национальный конгресс бойкотировал ее. Вторая конференция, на которую был специально приглашен Ганди и которая открылась *в Лондоне летом 1931 г., также не увенчалась успехом. Английские империалисты, используя и раздувая разногласия между представителями индийских партий в вопросе о правах отдельных народностей, различных религиозных общин и каст, по существу сами лишили конференцию возможности принять какие-либо согласованные решения. Свалив вину за срыв конференции на индийских представителей, они навязали Индии свои планы.
В декабре 1931 г. была опубликована «Белая книга» английского правительства о политике в отношении Индии. Согласно «Белой книге» предполагалось введение провинциальной автономии и создание провинциальных правительств, правда с очень ограниченными полномочиями. Вопросы обороны, внешних сношений и финансов должны были по-прежнему оставаться в ведении вице-короля Индии и английского парламента.
Хотя провинциальная автономия явилась некоторой уступкой имущим классам, в целом английское колониальное господство в Индии оставалось незыблемым.
В ноябре 1931 г. в Лондоне открылась бирманская конференция круглого стола. Английское правительство не добилось согласия бирманских представителей на отделение от Индии без гарантий предоставления Бирме статуса доминиона. Отношение бирманцев к проблеме отделения выявилось в ходе выборов в так называемый Законодательный совет. Выборы, состоявшиеся в ноябре 1932 г., опрокинули ожидания колонизаторов. Противники безусловного отделения получили 415 тыс. голосов, сторонники его — 250 тыс.
Таким образом, англичанам, несмотря на предпринятые политические маневры, не удалось полностью перетянуть на свою сторону имущие классы, не удалось смягчить противоречия между метрополией и народами Индии и Бирмы.
В годы мирового экономического кризиса претерпела некоторые изменения и колониальная политика США на Филиппинах. Соединенные Штаты, долгое время не желавшие и слышать о выполнении своего, данного в 1916 г. обещания предоставить Филиппинам независимость, теперь сочли не¬
300

обходимым подтвердить это обещание и назначить хотя и отдаленный, но более конкретный срок ее предоставления, а до этого провести некоторые реформы колониального управления, в частности расширить участие филиппинской верхушки в административном аппарате колонии. Американские власти рассчитывали тем самым ослабить революционную борьбу масс, укрепить политические связи с местной буржуазией и помещиками. Сознавая важное стратегическое значение Филиппин, США стремились обеспечить себе спокойный тыл в колонии на случай войны в районе Тихого океана.
В январе 1933 г. американский конгресс после длительной подготовительной работы (с 1929 по 1932 г. на рассмотрение конгресса было внесено 28 различных биллей об изменении статуса Филиппин) принял наконец «Закон о независимости Филиппин». В соответствии с ним Филиппины должны были получить независимость по истечении десятилетнего переходного периода, на время которого учреждалось автономное правительство с полным сохранением, однако, суверенитета США над архипелагом. Верховный коммиссар США, заменивший генерал-губернатора, наделялся широчайшими полномочиями. Только президент США мог утвердить конституцию автономных Филиппин, он же мог отменить любой закон, принятый автономным правительством. Вопросы внешних сношений, обороны Филиппин по-прежнему были в ведении правительства США. На архипелаге оставались американские войска и военно-морские базы. Американский капитал сохранял за собой командные высоты на Филиппинах, американские капиталовложения объявлялись неприкосновенными. Таможенный режим между США и Филиппинами на переходный период обеспечивал беспошлинный импорт американских товаров в любом количестве и ограничивал ввоз филиппинских товаров в США (импорт сверх установленной квоты подлежал обложению полной пошлиной). Таким образом, закон гарантировал американским монополистам сохранение колониальных прибылей на период автономии.
Кэсон -и его сторонники резко выступили против этого закона, в особенности против его экономических и военных статей как несовместимых с подлинной независимостью. Противники Закона (их называли «антис») приобрели широкую популярность. В результате их активной пропагандистской кампании Законодательное собрание Филиппин в октябре 1933 г. подавляющим большинством голосов отклонило американский закон (тем самым он был аннулирован).
Конституционные маневры британских, американских и других колонизаторов лишь в малой степени достигли своей цели. Только узкие верхушечные слои могли удовольство¬
301

ваться теми куцыми уступками, на которые пошли империалисты.
Опыт стратегии и тактики основных национально-освободительных сил. Период 1929—1933 гг. был периодом острой антиимпериалистической борьбы народов колониальных и зависимых стран, борьбы как организованной, так и стихийной, принимавшей весьма разнообразные формы, шедшей под разными лозунгами и с разными программами. Участниками движения выступали многочисленные антиимпериалистические группы и организации — коммунистические, национально-революционные, национально-реформистские.
Национально-буржуазные круги в борьбе против империализма тяготели к реформистской политике, обычно пытались путем компромиссных соглашений постепенно, по частям, добиваться от колонизаторов своей конечной цели — национальной независимости, и с неохотой обращались к народным массам с призывами революционного характера. По мере того, однако, как антиимпериалистическое движение народных масс росло, национально-буржуазные партии стремились возглавить его, чтобы с его помощью вырвать у колонизаторов уступки. Подчас эти партии пытались взять под контроль и затормозить активность народных выступлений, чтобы не допустить таких самостоятельных действий трудящихся масс, которые поставили бы под угрозу классовые привилегии местной буржуазии. Среди буржуазных националистов нарастала неприязнь к коммунистическим партиям, доходившая порой до открытого воинствующего антикоммунизма.
Правые национально-буржуазные группировки, удельный вес которых значительно колебался в зависимости от политической обстановки, были склонны к сделкам с внутренними феодальными силами, а иногда прямо становились на путь капитулянтства перед колонизаторами.
Мелкобуржуазные по своему составу и руководству партии несли на себе все характерные особенности мелкобуржуазных слоев. Их политически активная часть обычно занимала национально-революционные позиции. Они охотно выступали совместно с рабочими (от которых мелкая буржуазия на Востоке почти не отличалась по материальному положению и культурному уровню), были способны к восприятию весьма радикальных политических программ, в том числе — социалистических. Примечательной чертой мелкобуржуазной радикальной демократии ряда стран (Индии, Индонезии, Филиппин, Бирмы) была тяга наиболее зрелых ее представителей к марксизму-ленинизму, приведшая многих из них впоследствии в ряды коммунистического движения. Но не всегда левые националисты проявляли умение и желание идти в ногу с
302

широкими массами. Отдельные мелкобуржуазные партии и группы, хотя и имели довольно радикальную программу достижения независимости, содержавшую даже некоторые социалистические идеи, тем не менее были подчас слабо связаны с широкими народными массами и действовали в отрыве от них. Национально-революционные организации нередко проявляли неустойчивость в борьбе, склонность к необдуманным, импульсивным поступкам, податливость к пропаганде национальной, расовой или религиозной исключительности, иногда имели тенденции к политическому авантюризму и путчизму, к террористическим методаАм борьбы, что, естественно, не приносило успеха антиимпериалистическому движению, а могло лишь скомпрометировать его.
В условиях подъема национально-освободительной борьбы ответственная историческая миссия ложилась на коммунистические партии колониальных и зависимых стран.
Обстановка мирового экономического кризиса наложила глубокий отпечаток на тактическую линию коммунистических партий как метрополий, так и колоний. Колоссальная безработица, массовое разорение крестьянства и средних слоев, небывалое падение производства, разрушение производительных сил вызвали гнев и отчаяние широчайших народных масс и панику в правящих классах, приобрели в США и Европе характер социальной катастрофы. Не только коммунисты, но и многие буржуазные идеологи считали тогда, что капиталистическая система находится накануне краха. В этих условиях активизировалась деятельность и возросло влияние коммунистических партий во многих капиталистических странах. Естественно, в те годы среди коммунистов усилилось убеждение, что часы буржуазного господства в любой его форме сочтены, что единственным выходом из кризиса может быть лишь установление диктатуры пролетариата и что массы в большинстве стран Европы готовы последовать за компартиями по этому пути.
В коммунистическом движении стран Востока в условиях небывалых бедствий народных масс в годы кризиса и их резко усилившегося недовольства своим положением росло революционнее нетерпение и связанные с ним тенденции к ускорению событий, к их форсированию. После предательства руководства Гоминьдана в 1927 г. буржуазное национальное движение в Китае и ряде других стран перестало рассматриваться как возможный союзник пролетариата в борьбе за независимость.
Тенденции сектантского характера в молодых компартиях Востока были довольно устойчивы с момента их возникновения в результате давления идеологии непролетарских масс. Если на Западе сектантство явилось реакцией на преда¬
303

тельское соглашательство правой социал-демократии, то на Востоке оно усиливалось колебаниями и предательством правых националистов. До начала 30-х годов руководство Коминтерна сдерживало сектантские тенденции в компартиях Востока. Известно, что В. И. Ленин уделял особое внимание этому вопросу. И после смерти В. И. Ленина ИККИ активно помогал молодым компартиям Востока преодолевать болезнъ сектантства (особенно яркими примерами такого воздействия Коминтерна были его борьба за единый национальный фронт в Китае в середине 20-х годов, критика левосектантских ошибок руководства КПК в 1929—1930 гг., решительное осуждение левацкого уклона в Коммунистической партии Индонезии в 1924—1926 гг.). Но на рубеже 20—30-х годов сектантский уклон приобрел в молодых и не искушенных в боях компартиях экономически отсталых стран широкие масштабы.
В этот период международное коммунистическое движение переживало ряд серьезных трудностей, связанных с характером оценки текущего момента. Неверная оценка роли социал- демократии и национальной буржуазии; курс на непосредственное установление диктатуры пролетариата в странах Европы в условиях, когда расстановка классовых сил еще не давала основания ставить эту задачу в порядок дня; выдвинутый для отсталых стран лозунг непосредственного установления советской власти как формы диктатуры рабочего класса и крестьянства — это были разные проявления тенденции перешагнуть через незавершенный этап движения.
Тактические установки Коминтерна на Западе и Востоке представляли собой более или менее единый комплекс, вырабатывавшийся на основе анализа соотношения классовых сил по преимуществу в странах развитого капитализма. Поэтому без учета тактики Коминтерна на Западе не может быть правильно понята и тактическая линия в отношении революционного процесса на Востоке.
Тактика Коминтерна в тот период получила отражение в выступлениях участников и в решениях XII и XIII пленумов ИККИ (соответственно сентябрь 1932 г. и декабрь 1933 г.), а также в некоторых решениях Президиума ИККИ в 1933 г.
В тезисах, принятых XII пленумом, была проведена мысль, что, «только направляя основной удар против социал-демократии — этой главной социальной опоры буржуазии, можно успешно бить и разбить главного классового врага пролетариата — буржуазию» *. Сектантская точка зрения прозвучала и в выступлениях ряда делегатов компартий колониальных и зависимых стран. Представитель Коммунистической партии
* «XII пленум ИККИ. Стенографический отчет», т. Ill, М., 1933,
стр. 165.
304

Индонезии сказал, например, что национал-реформисты являются контрреволюционными элементами и что национал- революционеры совершили прямую измену делу индонезийской революции. В качестве одной из причин поражения восстания 1926—1927 гг. индонезийский делегат указал на игно- рирование коммунистами «туземной» буржуазии, но гем не менее снова выдвинул лозунг создания рабоче-крестьянского правительства. Индонезийский делегат явно преувеличивал роль и значение коммунистических групп, сохранившихся в Индонезии после разгрома восстания. Представитель Коммунистической партии Китая, оценивая роль местного пролетариата в отсталых странах на том этапе, выступил с ошибочным теоретическим утверждением: «Пролетариат является единственным вождем национально-освободительной борьбы в колониальных и полуколониальных странах».
Курс некоторых коммунистических партий на разрыв с национально-буржуазными и мелкобуржуазными политически- ки силами в Азии сказался на результатах отдельных народных выступлений. Он отразился также на судьбе Антиимпериалистической лиги, создание которой явилось в свое время выдающимся достижением коммунистов в союзе с другими прогрессивными силами.
В июле 1929 г. во Франкфурте-на-Майне состоялся второй конгресс Антиимпериалистической лиги, еще раз показавший большие возможности этой организации в сплочении широких кругов мировой общественности для борьбы против колониализма. На конгрессе присутствовало 257 делегатов из 33 стран всех континентов. В своем манифесте конгресс призвал к борьбе за полную национальную независимость, в защиту Советского Союза, против империализма и опасности империалистической войны. Конгресс принял также резолюцию, в которой заявил, что «только боевой союз колониальных народов и пролетариата капиталистических стран с первой пролетарской республикой в состоянии обеспечить победоносный исход борьбы с международным империализмом». В руководящие органы Лиги были избраны видные деятели национально-освободительного движения различных политических направлений: коммунисты Цюй Цю-бо, М. Муссо, националистические лидеры Дж. Неру, М. Хатта, Д. Кениата и др., а также представители рабочего движения и выдающиеся деятели культуры западных стран.
В 1930 г., однако, в Лиге начали обостряться внутренние противоречия, приведшие в 1931 г. к расколу в ее рядах. Из членов Исполкома Лиги был исключен Дж. Неру (в решении было указано, что он «изменил делу независимости Индии и перешел в лагерь империалистов») и ряд других деятелей. Теперь из Лиги одна за другой вышли такие организации, как
20 Заказ 1006
305

Индийский национальный конгресс, Всеиндийский конгресс профсоюзов, Национальная партия Египта, Национальная партия Индонезии и др.
Положение Лиги ухудшалось преследованиями, которым ее подвергали империалистические правительства. В 1933 г. Международный секретариат Лиги вынужден был покинуть Германию и переехать в Париж. Но и во Франции не было условий для работы. Международный секретариат Лиги вскоре переехал в Лондон. Здесь с первого же дня было установлено строгое полицейское наблюдение за его деятельностью. Руководящих деятелей Лиги в колониальных странах арестовывали, а иногда и убивали. Принадлежность к Лиге каралась (например, в Индонезии) тюремным заключением.
В сложившихся условиях деятельность Лиги сталкивалась со все большими трудностями, в 1935 г. она в конечном счете прекратила существование.
Почти все коммунистические партии стран Азии и Африки находились ib 1929—1933 гг. еще в процессе становления, накапливали опыт, необходимый для достижения политической зрелости. Историческое творчество борющегося народа, практическая деятельность компартий служили надежной проверкой тактических установок и лозунгов, давали возможность осознавать и преодолевать ошибки, вырабатывать стратегию и тактику, отвечающую конкретным историческим и национальным условиям каждой страны, как того требует творческое, вечно живое учение марксизма-ленинизма. Успехи и неудачи национально-освободительного движения в 1929— 1933 гг. многому научили народы Азии и Африки. Они обогатили опыт отдельных коммунистических партий и Коминтерна в целом. Уроки этих лет были впоследствии проанализированы, обобщены и послужили основой для дальнейшей разработки и усовершенствования коммунистической стратегии и тактики, в особенности тактики единого антиимпериалистического фронта.

4
ГЛАВА
ДВИЖЕНИЕ ЗА ЕДИНЫЙ АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИЙ ФРОНТ, ПРОТИВ ФАШИЗМА И ВОЙНЫ (1934-1939 гг.)
Фашизм на путях к мировой войне. Мероприятия
Советского правительства по обеспечению безопасности в Европе и на Дальнем Востоке
В середине 30-х годов происходило -сближение нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии. Фашистские державы сколачивали агрессивный блок, целью которого было установление мирового господства. Они собирались уничтожить десятки миллионов людей как в развитых, так и в отставших странах и превратить мир в гигантскую колонию «расы господ». Наступление фашизма с его планами ликвидации СССР, тотального разгрома демократических сил, порабощения независимых стран и завоевания колоний представляло грозную опасность для народов всего мира.
Гитлеровцы не -скрывали своего намерения направить германскую экспансию прежде всего против СССР, но вместе с тем готовили грабительскую войну против других народов. Германия спешно вооружалась; система правительственных военных заказов обеспечила рост производства и увеличение занятости уже в 1933 г. В конце 1933 г. Германия вышла из Лиги наций и потребовала отмены всех военных статей Версальского договора. В конце 1934 г. вооруженные силы Германии достигли 480 тыс. человек, не считая многочисленных полувоенных формирований. В 1934—1935 гг., пользуясь поддержкой США и Англии (в виде займов и поставок стратегического сырья), Германия форсировала развитие самолетостроения. В марте 1935 г. Гитлер объявил о создании в Германии военно-воздушных сил и ввел всеобщую воинскую повинность. Спустя три месяца в результате переговоров с Англией
20*
307

Германия получила право увеличить тоннаж своего военного флота в пять раз.
Готовилась к войне и фашистская Италия, стремившаяся в качестве ближайших целей к укреплению своих стратегических позиций на Средиземном море и к расширению колониальных владений в Африке.
После того как Лига наций признала захват Маньчжурии незаконным и призвала Японию вывести свои войска с этой территории, Япония вышла из Лиги наций (март 1933 г.). Японский империализм, все более приобретавший военно-фашистский облик, открыто стремился утвердить свое монопольное «право» на эксплуатацию и грабеж Китая. Все более явным становилось намерение японских правящих кругов превратить Китай в свою колонию, в плацдарм для войны против СССР и для дальнейшей борьбы за передел мира.
Фашистские группы появились в то время во многих странах мира. Пользуясь растущим разочарованием народных масс в буржуазной демократии, проповедуя расистские взгляды, обманывая трудящихся демагогическими обещаниями, завоевывая доверие буржуазных кругов своим оголтелым антикоммунизмом, эти группы в 30-х годах добились серьезных успехов в организации фашистских движений в большинстве государств Европы, в некоторых странах Ближнего Востока, в Сиаме, в ряде стран Латинской Америки. Действуя методами своих старших партнеров в Италии, Германии и Японии, они рвались к власти.
Уже в 1934—1935 гг. стало ясно, что главными поджигателями-войны в Европе являются Германия и Италия, что гитлеровская Германия держит курс на большую войну и что Англия, Франция и США готовы не мешать Гитлеру в реализации его планов при условии, что эти планы будут направлены против СССР. Вместе с тем угроза со стороны Германии соседям, прежде всего Франции и ее союзникам, была так велика и очевидна, что в общественных и политических кругах некоторых западноевропейских стран, в том числе Франции, все сильнее выявлялось понимание необходимости сближения с Советским Союзом.
Для мирового коммунистического движения и его оплота— Страны Советов — из опасной обстановки, сложившейся в Европе в 1934—1935 гг., вытекал ряд важных выводов: нацистский режим в Германии не близок к падению, как казалось в 1933 г., а, напротив, укрепляется; формирование сильного фашистского блока в Европе приближает угрозу мировой войны и серьезно ухудшает международное положение СССР; пролетарская революция в Европе не является делом ближайшего будущего, как предполагали многие в период мирового экономического кризиса; замена буржуазно-демократическо¬
308

го строя фашистским режимом представляет собой тягчайшее бедствие для трудящихся. Из всего этого следовало, что бороться против фашизма компартиям нужно, не строя расчетов на скорую победу социалистической революции. Такая оценка ситуации, выработанная в ходе практической борьбы, повлекла за собой коренной поворот в тактике Коммунистического Интернационала в отношении единого фронта, а также нашла отражение во внешней политике СССР.
В своей внешней политике СССР исходил из того, что грядущая война, которую готовили фашистские государства, будет захватнической, агрессивной с их стороны и справедливой, освободительной, антифашистской войной со стороны жертв агрессин. Вместе с тем советская политика учитывала, что в назревавшем международном конфликте играло немаловажную роль также и корыстное соперничество империалистических монополий, которые способны были пойти на сделку между собой за счет жизненных интересов Советского Союза, а также слабых страхи расчистить путь фашистским агрессорам.
Учитывая консолидацию сил фашистских государств во внутриполитическом и международном планах и непосредственную угрозу миру с их стороны, а также принимая во внимание противоречия между ними и буржуазно-демократическими европейскими государствами, Советское правительство предприняло шаги для обеспечения европейской безопасное* ти, отвечающие интересам как СССР, так и других государств, которым угрожала фашистская агрессия, интересам мира во всем мире.
Советская дипломатия выступила с программой коллективной безопасности, что означало призыв к объединению усилий Советского Союза н стран с буржуазно-демократическим общественным строем для совместной защиты от фашистской угрозы. Призывы советских представителей к безотлагательному и действенному обеспечению коллективной безопасности, настойчиво повторявшиеся с трибуны Лиги наций, в печати, в выступлениях руководителей партии и правительства, имели огромный международный резонанс и завоевали Стране Советов множество новых друзей в разных концах мира.
Были предприняты усилия и по обеспечению безопасности в Европе на основе двусторонних соглашений. 2 мая 1935 г. Советское правительство подписало договор с Францией о взаимной помощи против агрессии «какого-либо европейского государства». 16 мая был подписан аналогичный советско-чехословацкий договор.
Одновременно Советское правительство принимало меры по созданию гарантий безопасности на Дальнем Востоке, где
309

Япония, оккупировавшая значительную территорию Китая, начала провокации против Монгольской Народной Республики, угрожала путям сообщения, связывающим СССР с Китаем, а также сибирской железнодорожной магистрали. Советское правительство в интересах сохранения мира на Дальнем Востоке в 1934 г. заключило с правительством МНР соглашение о взаимопомощи.
Наступление фашизма в Европе и японская агрессия в Китае вызвали сопротивление самых широких слоев населения, перед которыми встал общий враг. Так возникла объективная основа единого антифашистского фронта в мировом масштабе — как межгосударственной антифашистской коалиции и как блока политических сил в каждой стране, которой угрожала опасность фашизма и агрессии. Но еще не все участники складывавшегося союза осознавали тогда общность своих интересов. Требовалась большая разъяснительная и организационная работа передовых антифашистских сил, большой опыт самих масс, чтобы фщный мировой фронт сопротивления фашизму стал политической реальностью.
Предпосылки движения за единый фронт в колониальных и зависимых странах
В середине 30-х годов многие колониальные и зависимые страны были охвачены пламенем национально-освободительной борьбы. В некоторых из них созрели условия для борьбы за образование общенационального единого фронта во главе с компартией; в других направляющей силой освободительного движения становились национально-революционные партии; в ряде стран антиимпериалистический блок складывался на основе национал-реформистской программы. Различными были и формы борьбы. Соотношение общественно-политических сил в каждой из этих стран было неповторимо своеобразным.
Гражданская война в Китае. Перед лицом японской агрессии правительство Чан Кай-ши не только не ослабило, но, наоборот, усилило натиск на советские районы Китая. Гоминьдан, ловко ‘играя на доверии, которое он еще сохранял в массах, в своей пропаганде пытался представить Коммунистическую партию Китая как антинациональную силу.
2 октября 1933 г. Нанкин начал пятый поход против советских районов. План похода был разработан при участии группы немецких военных советников.
С приходом Гитлера к власти деятельность германских военных советников в Китае заметно активизировалась. Весной 1933 г. в Китай был направлен бывший главнокомандую¬
310

щий рейхсвером генерал фон Сект, возглавивший группу в составе 60 офицеров. Эта группа имела в качестве важнейшей задачи разработку стратегических планов войны против советских районов Китая и необходимую для их осуществления реорганизацию гоминьдановской армии. Но намерения гитлеровского правительства этим не ограничивались. Укрепляя военно-экономические связи с Чан Кай-ши, Гитлер стремился обеспечить германской военной промышленности обширный и выгодный рынок сбыта, а также стратегическое сырье. В этом же был заинтересован и рейхсвер, виднейшие представители которого Гинденбург и Макензен выступили в поддержку миссии Секта. После визита министра финансов го- миньдановского правительства в Берлин и переговоров с германским Рейхсбанком последний предоставил Чан Кай-ши кредит для развития военной промышленности. Затем Китай и Германия подписали бартерное соглашение на общую сумму 100 млн. марок. В переговорах об этом соглашении с германской стороны принимали участие военный министр фельдмаршал Бломберг, генерал Рейхенау и руководитель экономической службы германских вооруженных сил генерал Томас. В обмен на оружие и оборудование для его производства Чан Кай-ши поставлял в Германию стратегическое сырье. Особенный интерес к китайскому рынку проявляли тогда концерны «Крупп», «Рейнметалл-Борзиг» и «И. Г. Фарбен».
По предложению Секта, Чан Кай-ши приказал по мере продвижения в глубь советских районов создавать систему опорных сооружений, кольцом окружавшую части Красной армии. Наступление Чан Кай-ши было прервано восстанием 19-й армии в Фуцзяни, отвлекшим значительную часть карательных сил. Только в январе 1934 г., когда нанкинскому правительству удалось разгромить восставшую армию, оно продолжило поход против советских районов.
Во время наступления Чан Кай-ши, в январе 1934 г., состоялся II съезд Советов Китая, который показал, что тактическая линия руководства КПК не изменилась. В условиях антияпонской войны партия по-прежнему держала курс на непосредственное свержение Гоминьдана и победу советской революции во всем Китае. В докладе председателя ЦИК и Совнаркома Мао Цзэ-дуна мысль о советской революции как необходимом предварительном условии разгрома японской агрессии была выражена совершенно четко: либо Китай «испытает на себе раздел и управление империализма, превратившись полностью в колонию, либо он будет Советским Китаем, целостно-территориальным, свободным и независимым».
Состав съезда ясно показывал, что социальной базой революции, развертывавшейся в советских районах, было крестьянство. В числе делегатов на съезде присутствовали 303
311

крестьянина-бедняка, 25 крестьян-середняков и 122 батрака; промышленных рабочих было только 8, «ремесленных рабочих» — 244, кули — 53 (при этом рабочие избирали пропорционально большее число делегатов, чем крестьяне). По существу это был съезд революционного крестьянства.
Тем временем гоминьдановские части продолжали продвижение в глубь советских районов. В мюле 1934 г. корпусам коммунистов Фан Чжи-миня и Сюнь Хуай-чжоу удалось прорвать гоминьдановскую блокаду. Сведенные в Антияпонскую авангардную колонну, они устремились на север, в провинцию Аньхой, с тем чтобы затем прорваться в Северный Китай и дать бой японским захватчикам, которые вели в то время наступление на провинцию Чахар. Однако в южной части провинции Аньхой войска Фан Чжи-миня были разгромлены превосходящими силами гоминьдановцев. В январе 1935 г. ушедший в горы отряд Фан Чжи-миня был окружен отборными гоминьдановскими частями. После бомбардировки с воздуха и ожесточенной схватки чанкайшистам удалось захватить «красного генерала» в плен. Физические и моральные пытки не смогли -слом'ить волю бесстрашного революционера. Официальное гоминьдановское агентство писало: «Фан отвергает все предложения. Он проявил невероятное упорство. Таким он останется, по-видимому, до самой смерти. Он... отказывается отвечать на вопросы о состоянии Красной армии». В июле 1935 г. национальный герой китайского народа Фан Чжи-ммнь был казнен в Наньчане. Исполком Коминтерна вскоре после гибели Фан Чжи-миня писал о нем: «Он был настоящим революционером, железным большевиком великой китайской революции».
Пятый поход против советских районов Китая вела в общей сложности 300-тысячная армия. На решающем участке фронта — в Цзянси — Красная армия располагала 180 тыс. бойцов, действовавших при поддержке 200 тыс. партизан; но в ее распоряжении было только 100 тыс. винтовок. Чан Кай- ши имел огромное превосходство в артиллерии. В боях против Красной армии принимало участие 400 боевых самолетов в основном американского производства (среди пилотов имелись американские и канадские летчики). Соединенные Штаты предоставили гоминьдановскому правительству заем в 50 млн. долл., а также кредит в 40 млн. долл, на покупку вооружения, боеприпасов и самолетов. Гоминьдановские войска неуклонно продвигались вперед под прикрытием танков и артиллерии. Красная армия несла большие потери (отражая пятый поход, она потеряла в боях более 60 тыс. человек). Положение главных сил Красной армии (так называемый Гй фронт), окруженных в Цзянси превосходящими силами гоминьдановцев, становилось все более напояженным. Кольцо
312

вражеского окружения сжималось. Над Красной армией нависла угроза полного разгрома.
Поражение в Цзянси объяснялось не только перевесом сил на стороне гоминьдановцев, но и военно-тактическими ошибками руководства КПК, выступавшего тогда за «развернутое наступление по всему фронту» и недооценивавшего партизанские методы войны. Важную роль сыграли также политические факторы. Курс руководства КПК на советскую революцию в масштабе всего Китая как необходимое предварительное условие отражения японской агрессии не получил поддержки широких слоев населения, что в конечном счете явилось основной политической причиной поражения. Широкие слои китайского народа были готовы к решительной борьбе против иноземных захватчиков, но еще сохраняли веру в Гоминьдан и не выступали за советскую революцию. Они поддержали КПК впоследствии, лишь убедившись на долгом и мучительном опыте, что она оказалась единственной силой, способной возглавить борьбу за национальное освобождение. В 1931 —1934 гг. руководство КПК не использовало в полной мере возможностей компартии как силы, объективно способной занять ведущее место в национально-освободительной борьбе. Поражение 1934 г. показало китайским коммунистам, что необходимым предварительным условием прихода КПК к власти является самое активное участие в национально-освободительной борьбе во временном союзе с Гоминьданом, т. е. что путь к победе лежит через единый национальный фронт.
Пока же, летом 1934 г., перед Красной армией стояла задача взбежать полного военного разгрома и уйти в районы, труднодоступные для гоминьдановцев и расположенные в максимальной близости от границ СССР и МНР. В этих условиях было понятным решение ЦК КПК о перебазировании на запад войск 1-го фронта, находившихся в Цзянси.
Уже в августе 1934 г. корпус Жэнь Би-ши и Сяо Кэ, входивший в состав 1-го фронта, покинул Цзянси-Хунаньский район и 22 октября в восточной части провинции Гуйчжоу соединился с подошедшими из Хунани войсками, образовав вместе с ними 2-й фронт Красной армии под командованием Хэ Луна. Несколькими днями раньше в Цзянси прорвали кольцо окружения и устремились на запад основные силы 1-го фронта Красной армии. Начался хорошо известный в истории революционной борьбы китайского народа Великий поход.
В первые дни похода красноармейцы двигались без привалов, все больше отрываясь от преследователей. Бойцы Красной армии преодолели четыре линии заградительных укреплений. Уходившая на запад колонна вела непрерывные бои с преграждавшими ей дорогу силами противника. Командова¬
313

ние армии применяло недостаточно маневренную тактику, в результате чего было .потеряно свыше половины личного состава. Армия двигалась, как правило, по кратчайшему пути, и противник часто знал, в каком населенном пункте следует ждать красноармейцев. Арьергард нередко отставал от передовых частей на 100—150 км; значительная часть армии превратилась в охрану обоза.
В январе 1935 г. Красная армия остановилась на двухнедельный привал у г. Цзуньи в провинции Гуйчжоу. Здесь состоялось расширенное заседание Политбюро ЦК КПК, отстранившее от руководства партией Ван Мина и Бо Гу. В руководстве партии значительно укрепили свои позиции Мао Цзэ-дун и его сторонники — группа лидеров КПК, в течение многих лет руководившая крестьянскими советскими районами Китая.
Мао Цзэ-дун поднимался в Коммунистической партии Китая по мере того, как ее руководство утрачивало связь с городскими рабочими и партия превращалась в организацию непролетарских слоев.
В одной из первых работ Мао Цзэ-дуна, трактовавшей вопрос о движущих силах демократической революции («Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань», март 1927 г.), не было сказано ни слова о рабочем -классе, о промышленном пролетариате. Он затерялся среди «городских жителей», удельный вес которых вместе с армией составлял в демократической революции, по словам Мао Цзэ-дуна, три десятых. Представления, относившиеся к экономически отсталым глубинным районам, были распространены автором на всю страну. Авангардом революции были, как писал Мао Цзэ-дун, 70% сельского населения — «голытьба», не имеющая ни средств существования, ни каких-либо занятий, и крестьяне-бедняки. Власть, которую предстояло установить в результате победы демократической революции, должна была, по Мао Цзэ-дуну, явиться «абсолютной властью крестьянства». Демократическая революция, таким образом, характеризовалась как исключительно крестьянская: пролетариат не только не рассматривался как ее авангард, но и вовсе не учитывался в качестве самостоятельно действующей силы. При этом восставшее крестьянство должно было покончить не только с помещиками, но и со «всеми империалистами»: ураганная сила крестьянского движения должна была обеспечить решение той и другой задачи. Весь «Доклад» представлял собой панегирик крестьянской революции, руководимой бедняками и «голытьбой». Что касается пролетариата, то Мао Цзэ-дун по сути дела оставлял ему роль безмолвного статиста в великой драме, главным действующим лицом которой выступает крестьянство.
314

Правда, Мао Цзэ-дун считал необходимым, чтобы компартия возглавила крестьянскую революцию. Но в начале 30-х годов партия не была по своему составу пролетарской. Конечно, пролетарская политика партии в стране с численным преобладанием крестьянского населения может определяться не столько ее составом, сколько безраздельным авторитетом руководящего слоя — старой гвардии закаленных пролетарских бойцов, высокой ролью рабочей прослойки, идейной вооруженностью всего состава партии, особенно ее актива, пролетарским интернационализмом и постоянной борьбой против проникновения в ряды партии буржуазного национализма, мелкобуржуазного анархизма, «левого» и правого оппортунизма. Но 'именно этим требованиям уже тогда не от- зечало маоцзэдуновское руководство КПК. Дело не только в том, что основную массу членов КПК после поражения 1927 г. составило крестьянство. Ее руководителями стали деятели, не прошедшие школу пролетарской борьбы и пролетарской идеологии, неоднократно выступавшие против линии Коминтерна с левацких, авантюристических позиций.
В коммунистической партии с 1927 г. происходил длительный процесс мелкобуржуазной социальной и идеологической трансформации. Выдвижение Мао Цзэ-дуна на первый план было одной из важных вех в ходе этого превращения. Оно дало возможность Мао Цзэ-дуну и его сторонникам активизировать деятельность по дальнейшему отстранению от руководства неугодных им работников, по «увязыванию» революционного лозунга национально-освободительной борьбы с националистическим тезисом о «китаизации марксизма-ленинизма». Эти аспекты деятельности Мао Цзэ-дуна и его сторонников вызывали серьезные опасения ИККИ, который на основе коллективного опыта международного коммунистического движения и предложений ряда китайских товарищей неоднократно вносил коррективы в линию руководства КПК.
Необходимо подчеркнуть в связи с этим, что принятие национально-революционными силами программы социалистического переустройства общества и ряда отдельных, хотя и важных, положений марксизма-ленинизма (но не марксизма- ленинизма как единой научной системы) отнюдь не является гарантией коммунистической политики. Опыт показывает, что в сознании непролетарских слоев отсталых стран такие элементы марксистско-ленинской идеологии, причудливо переплетаясь с глубоко укоренившимися мелкобуржуазными взглядами и понятиями, утрачивают свое первоначальное содержание— тем более, если они поступают к массам через фильтр непролетарского руководства. Так, угнетенным массам колониальных стран, в течение многих лет подвергавшимся ограблению и унижению чужеземцами, не легко воспринять идею
315

пролетарского интернационализма. Тяжелый груз традиций,, выработанных веками рабовладельческого и феодального деспотизма, затрудняет восприятие идей пролетарской демократии, без которой для марксиста не мыслима диктатура пролетариата. В таких условиях и сама реализация социалистической программы под руководством мелкобуржуазных вождей не может не носить глубокого отпечатка мелкобуржуазного «переосмысления» этой программы.
Нынешние грубейшие теоретические и практические извращения марксизма-ленинизма в К'итае могут быть объяснены лишь с учетом процессов, происходивших в КПК в прошлом. Марксистско-ленинская идеология ныне искажена группой Мао Цзэ-дуна как раз в тех важнейших аспектах, которые в ее руках всегда были мертвыми, «неработающими» звеньями идеологической цепи, тогда как именно их осознание отличает марксиста-ленинца от мелкобуржуазного революционера.
Важное значение для национально-революционнных сил, активно выступавших в 20—30-х годах в освободительной борьбе китайского народа и обращавшихся к марксизму-ленинизму, имело правильное использование его тактических установок. На основе тактической линии, взятой »из арсенала международного коммунистического движения и нашедшей своеобразное применение в конкретно-исторических условиях Китая, КПК в дальнейшем добилась огромных успехов. Но до середины 30-х годов руководство Коммунистической партии Китая придерживалось чуждой марксизму-ленинизму левацкой тактики. Именно в результате этого повстанческая крестьянская армия была вынуждена искать спасения в окраинных районах Китая, куда рвались ее поредевшие в тяжелых боях отряды.
В первой половине 1935 г. войска Красной армии маневрировали 'в провинциях Гуйчжоу и Юньнань, не вступая в серьезные столкновения с силами противника и продвигаясь на запад, а затем на север.
Крайне трудной задачей было форсирование р. Даду, преграждавшей Красной армии путь на север. Эта река была широкой и бурной. С юго-запада и севера к месту переправы спешили гоминьдановские части. Поэтому основные силы Красной армии, оставшись на южном берегу, устремились на запад, где в 200 км выше по течению через реку был переброшен висячий мост. День и ночь красноармейцы ускоренным маршем двигались к этой последней доступной переправе, изредка останавливаясь на десятиминутные привалы. Но когда красноармейцы подошли к мосту, оказалось, что гоминьданов- цы разобрали настил моста и заняли прочные позиции на северном берегу. 30 коммунистов и комсомольцев, проявив без¬
316

заветный героизм, под пулеметным огнем переправились на северный берег и отбросили гоминьдановцев. Путь войскам 1-го фронта на север был открыт.
Отряды китайских красноармейцев продолжали свой путь не по известным противнику дорогам, а по труднопреодолимым горным перевалам. В Моугуне (Западная Сычуань) войскам 1-го фронта удалось соединиться с войсками 4-го фронта, покинувшими свою базу в Восточном Хубэе.
Красная армия, неся тяжелые потери, с боями прорывалась на северо-запад. Великий поход продолжался.
Движение такинов в Бирме. Еще в 1930 г. в Бирме было создано новое политическое общество — «Добама асиайон» (Ассоциация «Наша Бирма»). Эта организация вначале объединяла небольшую группу молодежи (главным образом студенчества), решительно выступавшую за освобождение Бирмы от господства английских империалистов. Члены «Добама асиайон» стали называть себя «такинами» (господами, хозяевами), желая показать этим, что сами бирманцы являются хозяевами своей страны. Руководящее ядро этой организации в начале 30-х годов составляли Такин Ба Таун, Таким Ба Сейн и Такин Тун О. В поисках путей освобождения страны такины обращали свои взоры к самым различным идеологическим системам. Под общей националистической оболочкой в ранней «Добама асиайон» скрывалось несколько политических направлений. Люди, входившие тогда в эту организацию, впоследствии оказались на самых различных участках политического спектра.
Первоначально видную роль в «Добама асиайон» играла антидемократически настроенная группа, проповедовавшая культ «сильной личности». Группу фабианского направления возглавлял У Ба Чо, придававший большое значение парламентской борьбе. В середине 30-х годов на первый план вышла группа левых такинов, придерживавшихся революционно-демократических убеждений; во главе их стояли Таким Ле Маун, Такин Со, Такин Тан Тун, Такин Ну, У Ба Све и будущий руководитель освободительной борьбы бирманского народа Аун Сан. Представители этого направления не только решительно выступали против колонизаторов, но и проповедовали идею социального равенства. Левые такины были близки к народу, часто бывали в рабочих кварталах и сельских районах и пропагандировали там свои взгляды. В 1937 г. они создали «Книжный клуб красного дракона», носивший политико-просветительный характер и издававший революционную литературу. Большое влияние на левое крыло такинов оказало изучение марксистско-ленинской литературы, опыта Коммунистической партии Советского Союза. Однако большинство левых такинов не приняло марксизм-ленинизм как
317

единую и цельную систему взглядов; они концентрировали внимание на тех его положениях, которые могли быть непосредственно использованы в борьбе за осуществление их антиимпериалистической программы.
Важнейшими факторами политического развития Бирмы (во второй половине 30-х годов явились рост влияния такинов в широких кругах бирманского народа и консолидация революционно-демократического крыла «Добама асиайон». Оба процесса были тесно связаны один с другим, и, когда к концу десятилетия «Добама» стала безраздельным руководителем массового антиимпериалистического движения, она и по составу своего руководства, и по программным установкам, и по методам борьбы была революционно-демократической организацией. История такинов подтверждает, что националисты-радикалы превращаются в мощную силу лишь тогда, когда перестают выступать в качестве одиночек, когда на революционно-демократические позиции переходят представляемые ими народные массы. Восстание 1930—1932 гг. открыло такинам реальную силу, на которую они могли опереться в борьбе за освобождение Бирмы, — крестьянство. Перечисляя исторические условия, под влиянием которых развернулось движение такинов, Аун Сан прямо указывал на крестьянское восстание в Таявади, «наиболее грандиозное из многочисленных выступлений крестьянства, которые наблюдались в Бирме со времени завоевания страны англичанами».
В 1935 г. революционные демократы приобрели решающее влияние в Союзе студентов Рангунского университета: Такин Ну стал президентом Союза, а Аун Сан и ряд других такинов— членами его исполкома. В феврале, когда Такин Ну и Аун Сан были исключены из университета за критику английских властей и университетского начальства, студенты по призыву такинов начали забастовку, продолжавшуюся три месяца и поддержанную почти всеми учебными заведениями страны. Студенты добились победы: исключенные были возвращены в университет, власти ввели представителя Союза студентов в университетский совет. В 1936 г. был создан Все- бирманский союз студентов, руководство которым было сосредоточено в руках такинов. «Добама асиайон» стала руководителем студенческого движения в масштабах всей страны.
Укрепление левого крыла в Индийском национальном конгрессе. В 1933—1935 гг. массовое антиимпериалистическое движение в Индии временно переживало спад. Руководителем движения по-прежнему выступал Индийский национальный конгресс. Он вел за собой национальную буржуазию, мелкобуржуазные слои города, большинство рабочих и крестьян.
318

Вождь Конгресса Ганди был символом борьбы против колониального гнета.
Вместе с тем разнородный по своему составу Конгресс не стал последовательной антиимпериалистической силой; его руководители стремились обязательно, любой ценой удержать трудящиеся массы в рамках ненасильственных действий; решительные выступления народных масс вызывали страх определенной части руководителей Конгресса и толкали ее на капитулянтские позиции. В то же время борьба народных масс и очевидная неэффективность умеренной программы и ненасильственных действий вели к усилению левого крыла Конгресса; лидеры ряда провинциальных комитетов Конгресса занимали более радикальную позицию, чем центральное руководство. Внутрипартийная борьба в Конгрессе шла с переменным успехом, и в прямой связи с этим программа и тактика Конгресса подвергались постоянным и чрезвычайно сложным колебаниям. Но при всем этом Конгресс был единственной подлинно массовой антиимпериалистической организацией, вождем национального движения в Индии.
Весь ход событий показывал, что буржуазное руководство Конгресса далеко не исчерпало своих прогрессивных возможностей; значительная часть народных масс, шедших за ним, и левая часть руководства переходили на более радикальные антиимпериалистические позиции. В этих условиях жизнь требовала единого антиимпериалистического фронта, соглашения рабочего класса с буржуазной демократией в антиимпериалистической борьбе — соглашения, отнюдь не исключающего возможности и необходимости укрепления организационной, политической и идеологической самостоятельности пролетарского авангарда. Однако на пути к такому соглашению имелись значительные трудности. Одна из них состояла в том, что коммунистическое движение Индии тогда шло по пути, на который его толкал еще в 20-е годы М. Н. Рой и который В. И. Ленин решительно отвергал — по пути немедленной бескомпромиссной борьбы за социалистическую диктатуру пролетариата. Такой курс для колониальных стран был в тот период нереалистичен вообще, а тем более в Индии, где объективные противоречия между национальной буржуазией и империализмом были еще более сильными, чем, например, в Китае. Тот факт, что индийские коммунисты все еще не выработали правильной тактики по отношению к национально- освободительному движению, во многом объяснялся соглашательскими действиями правых конгрессистов, занимавших влиятельные позиции в руководстве партии. В этих условиях коммунистам было нелегко в полной мере оценить объективные антиимпериалистические интересы национально-буржуазных кругов в целом.
319

31 марта 1933 г. в Калькутте состоялась 47-я сессия Конгресса. Около тысячи делегатов было арестовано еще до их прибытия на сессию, в ходе ее работы в зал заседаний ворвалась полиция. Однако делегаты успели принять несколько резолюций. Сессия подтвердила решение 44-й сессии Конгресса в Лахоре, провозглашавшей целью Конгресса достижение полной национальной независимости, и объявила, что проект «конституции», предложенный английским правительством, проводящим политику беспощадных репрессий, не может быть принят индийским народом. Сессия указала, что содержание «Белой книги» английского правительства (подготовительные материалы к новому закону об управлении Индией) «враждебно жизненным интересам Индии и имеет целью увековечить иностранное владычество в этой стране»-
Но в условиях жестоких репрессий и спада массового движения правые конгрессисты в 1933—1934 гг. значительно укрепили свои позиции в руководстве партией. 48-я сессия Конгресса (октябрь 1934 г.) объявила о прекращении кампании гражданского неповиновения.
Национальный конгресс прицял участие в выборах в центральное Законодательное собрание, состоявшихся в ноябре 1934 г., и получил свыше половины голосов избирателей.
В начале 1935 г. Законодательное собрание обсуждало проект нового закона об управлении Индией. Депутаты-кон- грессисты потребовали отвергнуть закон в целом. После того как большинство депутатов не согласились с этим требованием, конгрессисты проголосовали за резолюцию, предложенную Мусульманской лигой. Эта резолюция отвергала одну часть закона, в которой трактовались проблемы центральной законодательной и исполнительной власти в Индии, и принимала другую его часть, касавшуюся организации управления в провинциях.
Массы индийских патриотов видели, что политика правых лидеров Конгресса, ограничивавших движение конституционными рамками, не приведет к успеху борьбы за независимость. В этих условиях в Конгрессе все более консолидировалось левое крыло, выступавшее за пересмотр политики партии.
Представители левого крыла считали, что Конгресс зашел в тупик и что единственный выход из сложившегося положения заключается в вовлечении в организованную антиимпериалистическую борьбу самых широких масс рабочих и крестьян, в опоре на эти массы. Левые конгрессисты в целом отвергали подготовлявшийся колонизаторами новый закон об управлении Индией, считая, что он укрепит союз империализма с феодальной реакцией. Поддерживая лозунг созыва Учредительного собрания, они указывали, что это собрание дол¬
320

жно опираться на массы и в них видеть свою силу. Левые считали, что конгрессисты не должны принимать министерских постов. Они обращали внимание на неэффективность применения ненасильственных методов в антиимпериалистической борьбе.
17 мая 1934 г. левые националисты Джайпракаш Нарайян, Ашока Мехта и Ашот Патвардхан основали новую партию — конгресс-социалистов. На съезде в Патне было решено, что партия будет составлять часть Национального конгресса. Конгресс-социалисты выступали за национализацию земли и основных отраслей промышленности. Своей конечной целью они объявили построение в Индии социалистического общества. Наряду с этим они выступали за предоставление Индии полной независимости и выдвигали лозунг созыва всеиндийского Учредительного собрания, избранного на основе всеобщего голосования. Вновь созданная партия выступала против участия Конгресса в выборах в центральные и местные законодательные собрания.
Образование партии конгресс-социалистов было с осуждением встречено правым крылом Конгресса. В специальном решении Рабочий комитет Конгресса, в котором тогда доминировали правые, подверг резкой критике тезис конгресс-социалистов о «войне классов».
Вскоре отделения партии конгресс-социалистов возникли во многих провинциях. Большое внимание руководство партии уделяло работе в массовых организациях. Серьезное влияние конгресс-социалисты приобрели в рядах Всеиндийского конгресса профсоюзов. В то время возникли новые формы организации народного движения — «кисан сабха» (крестьянские союзы), организовавшие походы, митинги и конференции- Левые конгрессисты провели большую работу по созданию таких союзов.
Левые в Конгрессе, в частности конгресс-социалисты, стали рассматривать борьбу эксплуатируемых классов за свои непосредственные экономические и политические требования как составную часть борьбы за независимость и повели работу по созданию массовых организаций рабочих, крестьян и молодежи.
Однако профсоюзное движение оставалось все еще расколотым. Наиболее мощной профсоюзной организацией был Всеиндийский конгресс профсоюзов, находившийся под влиянием Национального конгресса. Наряду с ним в стране действовали Красный конгресс профсоюзов и правореформистская Национальная федерация профсоюзов. Сама жизнь диктовала необходимость преодоления этого раскола. В апреле — мае 1934 г. все три профсоюзных центра, объединившись, провели всеобщую забастовку текстильщиков, начавшуюся в Бомбее и
21 Заказ 1006
321

затем охватившую другие районы страны. В конце 1934 г. профсоюзные центры заключили соглашение об организации объединенных антиимпериалистических выступлений. Это был шаг большого политического значения.
Социалистическая партия Цейлона. Во главе национально-освободительной борьбы на Цейлоне стояли буржуазные круги. Наиболее видную роль в руководстве массовым движением играла созданная еще в 1919 г. партия Цейлонский национальный конгресс, опиравшаяся главным образом на основную народность Цейлона— сингальцев — и пользовавшаяся вместе с тем широкой поддержкой других этнических групп. Эта (партия в то время еще не выдвигала лозунга независимости Цейлона. Она вела борьбу за широкие конституционные реформы.
В середине 30-х годов видное место в национально-освободительном движении на Цейлоне заняла группа молодой интеллигенции, получившая образование в Европе и познакомившаяся там с идеями марксизма. Революционно настроенные цейлонцы, возвратившись из Европы на родину, организовали несколько «лиг молодежи», занявшихся изучением и пропагандой марксистской литературы и установивших связь с рабочими организациями. Некоторые представители этих радикальных кругов стали коммунистами, другие не пошли дальше социализма лейбористского толка.
В 1934 г. молодые радикалы положили начало антиимпериалистическому движению, известному под названием «Су- рия мал» («Желтый цветок»; этот цветок считался символом мира). В годовщину окончания мировой войны (11 ноября) организаторы движения устраивали митинги и демонстрации в защиту мира, против угрозы новой войны, против японской агрессии в Китае. В этом движении приняли участие самые широкие слои населения— рабочие, крестьяне, ремесленники, часть буржуазии.
В 1935 г. руководители движения «Сурия мал» и лиг молодежи создали партию «Ланка сама самадж» (Социалистическая партия Цейлона). Подобно бирманским такинам середины 30-х годов, это была группа радикальных интеллигентов, объединившихся на основе патриотических и социалистических идеалов. Некоторые организаторы «Ланка сама самадж» были по своим взглядам коммунистами. Партия выступила за национальную независимость Цейлона и провозгласила конечной целью своей борьбы построение социалистического общества. Вместе с тем она выдвинула ряд ближайших требований, осуществление которых привело бы к улучшению условий жизни рабочего класса. «Ланка сама самадж» установила связи с рабочими, организовала несколько боевых профсоюзных объединений и взяла курс на разверты¬
322

вание массовой стачечной борьбы. Партия издавала еженедельную газету тиражом 10 тыс. экземпляров, пользовавшуюся большой популярностью в рабочей среде.
«Ланка сама самадж» в то время внесла большой вклад в дело сплочения антиимпериалистических сил Цейлона. Однако в отличие от «Добама асиайон» в Бирме ей не удалось возглавить массовое антиимпериалистическое движение. Если в Бирме буржуазно-помещичьи партии в начале 30-х годов продемонстрировали полную лояльность английским властям, потеряли связь с народным движением и более не преграждали социалистически настроенной революционной демократии путь к массам, то на Цейлоне буржуазные круги, добившиеся крупных успехов в 'борьбе за конституционные реформы (в частности, провозглашения всеобщего избирательного права), прочно удерживали руководство национально-освободительным движением, а находившийся под их влиянием реформистский Всецейлонский конгресс профсоюзов был массовой рабочей организацией. В дальнейшем пагубную роль в судьбе «Ланка сама самадж» сыграл переход части ее руководства на троцкистские позиции и исключение коммунистов из этой партии.
Поворот в тактике международного коммунистического движения и национально- освободительная борьба. Национально-колониальный вопрос на VII конгрессе Коминтерна
Создание единого антиимпериалистического фронта против фашизма, войны <и колониального гнета стало в середине 30-х годов велением времени. Жизнь показала прогрессивным силам неотложность и пути решения этой важнейшей задачи.
Тактика компартий и ход национально-освободительного движения. Тактика широкого национального фронта, как показал опыт, превращает компартию в силу, влияние которой неизмеримо весомее ее численности. Занимая самую последовательную позицию в борьбе за национальное освобождение, стремясь применить коммунистическое учение к условиям жизни и борьбы своего народа, осуществляя практические задачи, которые вытекают из конкретно-исторических условий, иными словами, следуя заветам В. И. Ленина, коммунисты придают национально-освободительному движению широкий размах и мощь, способствуют консолидации национальнореволюционных и изоляции соглашательских элементов, укрепляют свое влияние. Но что касается периода между VI и VII конгрессами Коминтерна, то, ориентируясь на непосредст¬
21*
323

венную борьбу за рабоче-крестьянскую власть, против национальной буржуазии, рассматривая ее как сплошь реакционную силу, направляя удар по ее левому крылу, коммунисты оставались небольшим отрядом, который, несмотря на беззаветный героизм его бойцов, не мог добиться осуществления стоявшей перед ним исторической задачи — завоевать определяющее влияние в массовом национально-освободительном движении. Только в конце этого периода молодые компартии колониальных и зависимых стран стали избавляться от «детской болезни левизны». Огромную роль в этом сыграли курс на борьбу с сектантством, взятый Коминтерном в 1934—1935 гг., и собственный опыт молодых коммунистических организаций, терпевших поражения на пути «левизны» и добивавшихся успеха при проведении ленинской тактики, творческом использовании всемирно-исторического опыта российских коммунистов по завоеванию политического влияния в широких массах.
Из обзора, составленного в июле 1935 г. Бюро Секрета* риата ИККИ к VII конгрессу Коминтерна, вырисовывалась следующая картина коммунистического движения в странах Азии и Африки.
Коммунистическая партия Индонезии после поражения 1926—1927 гг. не существовала как организованное целое; Коммунистическая партия Индокитая вынуждена была действовать в глубоком подполье; Коммунистическая партия Филиппин вскоре после своего основания подверглась разгрому, а ее руководители были брошены в тюрьмы; Коммунистическая партия Индии испытывала гонения со стороны властей и даже в годы подъема освободительной борьбы (1929—1933) пользовалась сравнительно небольшим влиянием в массах, начавшим возрастать лишь после образования единого профсоюзного фронта; Коммунистическая партия Турции была небольшой группой, действовавшей в трудных условиях подполья; корейские коммунисты еще не восстановили свою партию и по-прежнему были немногочисленны; Коммунистическая партия Палестины, слабо связанная с арабскими трудящимися, а с конца 20-х годов утратившая влияние и среди еврейских рабочих, была лишена массовой базы; коммунистическая организация Туниса не проводила тактики единого фронта с национально-революционными элементами и оставалась объединением нескольких кружков европейских рабочих; коммунисты Египта были представлены небольшой группой, подвергавшейся систематическим ударам полиции; в трудном положении находились коммунисты Ирана, в условиях жестокого террора возглавлявшие стачечные выступления рабочих; Коммунистическая партия Алжира, одной из первых взявшая курс на создание единого антифашистского фронта, только на¬
324

чинала завоевывать влияние в широких массах арабских трудящихся; в то же время Коммунистическая партия Сирии с 1933 г. повела активную работу по завоеванию масс, стала выступать в авангарде забастовочной борьбы трудящихся, укрепила свои позиции в профсоюзах, приняла меры к сближению с национально-революционными партиями с целью создания единого антиимпериалистического фронта, выступила против- опасности империалистической войны и фашизма (это были первые шаги к превращению ее в массовую партию). Единственной на Востоке страной, где действовала массовая и влиятельная коммунистическая партия, был в те годы Китай. Во многих странах Востока в компартиях, еще не добившихся серьезных успехов в борьбе за массы, возникли, однако, иллюзии насчет того, что пролетариат уже является или становится руководителем, гегемоном революции в этих странах и что все непролетарские партии образуют более или менее единый, не- расчлененный реакционный фронт.
Многие из компартий, обращаясь к богатейшему опыту российских коммунистов, использовали его зачастую односторонне, попросту копировали тактику и лозунги РСДРП (б) в 1917 г. При этом они не учитывали исключительного своеобразия российской обстановки.
В 1917 г. перед Россией — страной, не завершившей демократической революции, со сравнительно немногочисленным, но высоко организованным и прошедшим великую школу классовых боев пролетариатом и огромным по численности беднейшим крестьянством, разоренным империалистической войной, — открылась реальная возможность победоносной социалистической революции — единственный путь к выходу из войны, толкавшей в пропасть народы России, и к разрешению назревших демократических задач. В. И. Ленин установил эту возможность. Опытная, закаленная в борьбе большевистская партия в этих условиях за короткий срок создала мощную политическую армию социалистической революции. Соглашательские партии меньшевиков и эсеров, которым массы до поры до времени верили, перед лицом нараставшего революционного подъема переметнулись в лагерь либеральной буржуазии, выступавшей в России против революции. Разоблачение меньшевиков и эсеров, их изоляция от масс были поэтому необходимым условием победы социалистической революции, стоявшей на пороге. Непролетарские трудящиеся массы России под руководством рабочего класса пошли на эту революцию, убедившись на собственном опыте, что нет иного выхода из войны, разрухи и голода.
Иной была обстановка 20—30-х годов в странах Востока, где прежде всего стоял вопрос о достижении национальной независимости. Гегемония рабочего класса и приход компар-
325

гии к власти в этих странах не были единственным путем к ее достижению. Широкие буржуазные слои вели борьбу против империализма, при этом их левое крыло —мелкая буржуазия в первую очередь — занимало национально-революционную позицию; за ними шли огромные массы трудящихся. В. И. Ленин показал коммунистам Востока, что они в силах толкать буржуазных реформистов на путь более решительной борьбы с империализмом, одновременно помогая национально-революционным силам в борьбе против влияния реформистов. Пролетариат на Востоке был слаб, а коммунистические партии представляли собой небольшие отряды бойцов. В таких условиях сбрасывать со счетов национализм и особенно его левое крыло означало попытку перепрыгнуть через незавершенный этап движения (тогда как удар по меньшевикам и эсерам в России в 1917 г. был необходим для успешного совершения назревшего социалистического этапа революции). Простое копирование предоктябрьской тактики большевиков, следовательно, вело на деле к отказу от использования конкретно-исторического опыта Коммунистической партии Советского Союза в ее борьбе за массы. Иными словами, ориентируя партию на переход к тому этапу революции, очередь которого еще не наступила, сектанты на деле оставались в стороне от того этапа революции, который развертывался в реальной действительности. Естественно поэтому, что компартии оказывались в изоляции, несмотря на то что коммунисты были бесконечно преданы своему народу, делу социалистической революции и не жалели сил и самой жизни в борьбе за освобождение трудящихся.
Подготовка поворота в тактике Коминтерна и компартий (1934—1935 гг.). В первой половине 1934 г. Коминтерн начал общий поворот в сторону проведения в жизнь тактики единого антифашистского фронта на Западе и единого антиимпериалистического фронта на Востоке. Этот поворот не был разовым актом. Практика классовой борьбы ломала сектантскую схему по частям. Происходил постепенный и нелегкий процесс утраты иллюзий и освобождения от груза догматизма.
В комиссиях, созданных Исполкомом Коммунистического Интернационала в мае 1934 г. и занимавшихся подготовкой материалов к VII конгрессу Коминтерна (его созыв был намечен на вторую половину 1934 г.), первоначально имели место серьезные разногласия по вопросам тактики мирового коммунистического движения. Большую роль в разработке новой тактической линии, отвечавшей реальным историческим условиям, сыграли Г. Димитров, П. Тольятти, Д. Мануильский, О. Куусинен и ряд других выдающихся деятелей Коминтерна. Они указывали на необходимость отказа от отношения к социал-демократии как к главной социальной опоре буржуазии,
326

подчеркивая, что в среде социал-демократии сложились левые, антифашистские течения. Закаленные и опытные партийные' руководители настойчиво доказывали первоочередную необходимость сплочения всех антифашистских сил, всех сил, способных активно выступить против угрозы новой мировой войны, против ликвидации демократии. Задача подготовки социалистической революции органически связывалась с созданием прочного единого фронта рабочего класса и промежуточных общественных сил на основе антифашистской общедемократической программы. Эта точка зрения неуклонно пробивала себе дорогу. Особенно большое значение имели дискуссии в подготовительных комиссиях и руководящих органах Коминтерна в июне—августе 1934 г. Уже тогда были заложены основы будущих решений VII конгресса, созыв которого был в ходе обсуждения перенесен ИККИ на 1935 г.
В условиях наступления фашизма компартии самим ходом -событий наталкивались на необходимость изменения тактики.
Первые же шаги по установлению единого фронта в Европе показали, что он способен остановить натиск фашизма и нанести ему поражение.
Таким первым опытом единого антифашистского фронта •было февральское восстание 1934 г. в Австрии, где рабочие- коммунисты и рабочие-социал-демократы плечом к плечу сражались против диктатуры Дольфуса. Непосредственно перед началом вооруженных боев в Вене Коммунистическая партия Австрии выдвинула лозунг: «Разгромить фашизм, прежде чем он вас разгромит! Долой правительство палачей!», призвала рабочих к всеобщей стачке и разгрому фашистских организаций, потребовала восстановления демократических свобод. Хотя в ходе боев и после поражения австрийского пролетариата КПА снова, как и до февральских событий, выступила с лозунгом: «Да здравствует Советская Австрия!», объективное содержание деятельности компартии в февральские дни состояло ® том, что она вместе с массой социал- демократических рабочих сражалась против общего врага и играла в этой борьбе авангардную роль, выступив с призывом к всеобщей забастовке против фашизма. На баррикадах Вены впервые в мире в условиях наступавшего фашизма сложился единый антифашистский фронт, и это имело несомненно -историческое значение.
В те же дни аналогичные по значению события произошли во Франции. 6 февраля 1934 г. фашистские лиги с помощью военизированных отрядов предприняли попытку захватить власть. Правительство, опираясь на поддержку рабочих, ликвидировало фашистский путч. Однако выступления фашистов продолжались. В этих условиях перед компартией страны со всей остротой стал вопрос о поддержке совместно с социали¬
327

стической партией парламентского -строя, которому угрожал фашизм.
7 февраля ЦК ФКП призвал парижский пролетариат «завоевать улицу» и провести демонстрацию под антифашистскими и коммунистическими лозунгами. Социалистическая партия запретила своим членам участвовать в этой демонстрации. Несмотря на это, к коммунистам присоединились тысячи рабо- чих-социалистов- 12 февраля реформистская .конфедерация профсоюзов приняла решение организовать 24-часовую стачку против фашизма и войны. Коммунистическая партия призвала пролетариат к участию в этой станке. По всей Франции в. совместном выступлении участвовали 4,5 млн. человек. Колонны коммунистов и социалистов, членов красных и реформистских профсоюзов вместе демонстрировали против фашизма; при этом коммунисты показали себя авангардной антифашистской силой. В эти дни фашизм во Франции потерпел серьезное поражение.
22—25 июня 1934 г. -состоялась конференция ФКП, пришедшая к выводу: «В настоящее время главная опасность — фашизм. Нужно сплотить для борьбы против него все силы пролетариата и вовлечь в эту борьбу все слои трудящихся». Конференция указала, что коммунисты, разоблачая вырождение буржуазной демократии, расчищающей путь к фашизму, тем не менее «защищали, защищают и будут защищать все демократические свободы, завоеванные самими массами, и в первую очередь все права рабочего класса». Конференция подчеркнула, что для коммунистов далеко не безразлична форма, которую принимает политическое господство буржуазии.
Под натиском своих местных организаций национальный совет социалистической партии согласился на единый фронт с коммунистами. Вслед за тем в мае — июне 1935 г. был создан широкий антифашистский фронт, включивший в свой состав и ряд левых буржуазных партий.
В Испании развитие событий в 1933—1934 гг. также поставило в порядок дня сплочение всех революционных сил, борющихся против правящего буржуазно-помещичьего блока, прокладывавшего дорогу фашистской диктатуре. Массовые антифашистские демонстрации летом 1934 г. в Мадриде и Барселоне уже были действиями фактически сложившегося рабочего фронта. По инициативе ЦК Коммунистической партии Испании он был организационно оформлен: коммунисты вошли в социалистический Рабочий альянс как орган единого фронта.
В начале октября 1934 г. в правительство были включены представители фашистской партии. В ответ почти всю страну охватила забастовка, переросшая в Астурии и Бискайе в во-
328

оружейное восстание. В течение двух недель власть в Астурии фактически находилась в руках восставших рабочих, а в Бискайе рабочие удерживали ее шесть дней. В борьбе плечом к плечу выступили рабочие-коммунисты, социалисты и анархисты. Авангардная роль коммунистов в октябрьские дни резко повысила авторитет компартии. Хотя правительству удалось подавить восстание, события наглядно показали силу единого антифашистского фронта.
Можно со всем основанием назвать 1934 год переломным годом в осуществлении широкого антифашистского единого фронта в ряде стран.
В 1934 г. было заключено соглашение между итальянскими социалистами и коммунистами о совместных действиях против подготовки фашистской Италией нападения на Эфиопию (Абиссинию). Вслед за февральскими боями в Австрии коммунисты и революционные социалисты по ряду вопросов выступали сообща. После разгрома Гитлером германских коммунистической и социал-демократической партий некоторое время компартия проводила вербовку оставшихся без руководства социал-демократических рабочих в члены ушедшей в подполье КПГ. Затем ЦК КПГ нацелил свои местные организации на проведение тактики единого фронта. В Англии был установлен единый фронт компартии и Независимой рабочей партии на основе борьбы с фашизмом.
Объективная возможность создания единого фронта в западноевропейских странах сложилась не только вследствие изменения тактики компартий — перед лицом наступающего фашизма была вынуждена изменить свою тактику и социал- демократия, руководство которой ранее отказывалось от всяких соглашений с коммунистами. Установление единого фронта в Австрии, Франции и Испании не означало перехода коммунистов на позиции социал-демократов или перехода социал- демократов на позиции коммунистов. Зато те и другие (а затем и левые круги буржуазной демократии) лучше, более четко увидели непосредственную и общую для них опасность фашизма. Успехи консолидации антифашистских сил в Европе были бы еще большими, если бы Исполком II Интернационала согласился на установление единого фронта с коммунистами в международном масштабе, а не просто предоставил решение вопроса о едином фронте отдельным социалистическим партиям.
Для коммунистов колониальных и полуколониальных стран большое значение имел опыт компартии крупнейшей зависимой страны на Американском континенте — Бразилии. Здесь компартия первой среди компартий этой группы стран сумела создать в национальном масштабе единый антиимпериалистический фронт. В конце 1934 г. Коммунистическая партия Бра-
329

зили'и была небольшой организацией (5 тыс. членов), однако ее влияние в профсоюзах было велико. Она руководила крупнейшими стачками. В стране росло крестьянское движение, росли революционные на-строения среди интеллигенции, мелких служащих и других промежуточных слоев. Революционные мелкобуржуазные партии оказывали поддержку компартии.
В таких условиях по инициативе коммунистов в начале 1935 г. был создан Национально-освободительный альянс — политическая организация революционного антиимпериалистического блока. В Альянс вошли многие массовые организации рабочих, крестьян, служащих, студентов, демократически настроенные круги армии и флота, социалистические партии, мелкобуржуазные партии, национал-реформистские группы. Альянс разработал программу борьбы за независимость и демократию. Эта программа привлекла в его ряды более 1,5 млн. человек. Был выдвинут лозунг: «Вся власть Национально-освободительному альянсу!». Правительство Альянса не мыслилось как орган революционно-демократической диктатуры рабочего класса и крестьянства: речь шла о создании национально-революционного или народно-революционного правительства, в которое, как предполагалось, войдут представители всех классов, принимавших участие в борьбе за национальное освобождение бразильского народа, в том числе представители части национальной буржуазии.
Реакции удалось разгромить Альянс. Но опыт его борьбы был исключительно важен: впервые единый антиимпериалистический фронт был осуществлен в национальном масштабе; при этом компартия выступила в качестве авангарда общенародной борьбы.
Интересен был опыт Мексики, где в тот же период в ходе антиимпериалистической борьбы национальные демократические силы сумели на некоторое время завоевать власть. Популярный национальный лидер Ласаро Карденас победил на президентских выборах 1934 г., выступив с платформой, включавшей наделение крестьян землей, ограничение прав иностранного капитала, развитие государственного сектора промышленности. В обстановке нараставшего рабочего и крестьянского движения Карденас пошел навстречу требованиям масс: он восстановил демократические свободы и стал активно проводить в жизнь земельную реформу. В 1938 г. правительство провело национализацию иностранных нефтяных компаний. Ряд других национализированных промышленных и сельскохозяйственных предприятий был передан в распоряжение производственных кооперативов трудящихся. В своей борьбе с империализмом и латифундистами правительство опиралось на народные массы, поддерживая выступления ра¬
330

бочих и крестьян и не останавливаясь перед организацией народной милиции. Правительство Карденаса с полным правом можно охарактеризовать как национально-революционное, антиимпериалистическое правительство.
Огромное значение имела проблема единого антиимпериалистического фронта для Китая.
В Китае существовали широкие объективные предпосылки создания единого национального фронта. Всесилие бюрократического капитала, разорявшего мелкую и среднюю буржуазию, вызывало резкое недовольство этих слоев населения. Губительная конкуренция японского капитала и прямой захват китайских предприятий в оккупированных областях показывали китайским национально-буржуазным кругам, что капитулянтская политика руководства Гоминьдана направлена против их классовых интересов. Широкие народные массы поддерживали Гоминьдан лишь в той степени, в которой они еще видели в нем национальную силу, способную дать отпор чужеземным захватчикам. После вторжения японцев в Северо- Восточный Китай значительная часть сторонников Гоминьдана из различных социальных слоев с возраставшим неодобрением относилась к капитулянтской политике его руководства.
Действия Объединенной антияпонской армии Фын Юй- сяна в Маньчжурии (1933 г.), восстание 19-й армии Цай Тин- кая в Фуцзяни (ноябрь 1933 г. — январь 1934 г.), поддержка этого восстания группой антияпонски настроенных деятелей Гоминьдана во главе с Ли Цзи-шэнем, создание в Шанхае Лиги национального спасения Китая во главе с Сун Цин-лин и появление союзов с антияпонской программой в других городах и провинциях Китая (1933—1934 гг.), активизация патриотического рабочего и студенческого движения—все это создавало мощное давление на гоминьдановское руководство, вынуждавшее его к постепенному отказу от капитулянтских позиций.
Так в Китае в результате японской агрессии и капитулянтства лидеров Гоминьдана сложились условия, в которых компартия имела возможность возглавить борьбу за национальное спасение. В 1935 г. в соответствии с общим курсом мирового коммунистического движения КПК стала совершать поворот к тактике единого фронта, с тем чтобы реализовать эту возможность.
Новые черты, появившиеся в 1935 г. в политической жизни Индии, свидетельствовали, что и в этой стране коммунисты в ходе классовых боев осознали значение борьбы за единство антиимпериалистических сил; они прежде всего пошли на восстановление единства профсоюзного движения.
В начале 1935 г. в Красный конгресс профсоюзов входило 20 союзов с 10 тыс. членов (всего в Индии в этом году было
331

285 тыс. рабочих, организованных в профсоюзы). Коммунисты руководили бомбейским союзом «Гирни камгар», «Маз- дур сабха» Канпура. Позиции коммунистов были сильными также в профсоюзах Шолапура и Ахмадабада. Красный конгресс профсоюзов обратился ко Всеиндийскому конгрессу профсоюзов с предложением об объединении. Оно было достигнуто в апреле 1935 г. Резолюция об объединении обращала внимание на «необходимость осуществить профсоюзное единство с целью немедленной выработки эффективной программы массовой борьбы против усиливающегося капиталистического и империалистического наступления» и признавала принцип классовой борьбы. Решено было создать единые союзы в каждой отрасли промышленности. Это был важный шаг к созданию широкого антиимпериалистического фронта, явившийся частью общего поворота в тактике международного коммунистического движения.
Седьмой конгресс Коминтерна и национально-колониальный вопрос. Накануне назначенного на июль 1935 г. VII конгресса Коминтерна журнал «Коммунистический Интернационал» опубликовал в № 20—21 за 1935 г. весьма важную статью установочного характера — «Борьба за единый антиимпериалистический фронт в колониальных и полуколониальных странах». В ней впервые в обобщенной форме нашла выражение новая политическая линия мирового коммунистического движения по национально-колониальному вопросу. Статья констатировала резкое противоречие между интересами империализма и интересами буржуазии колониальных и полуколониальных стран, бурный рост национально-освободительного движения и участия в нем рабочего класса и крестьянства. Главной опорой империализма в отсталых странах, подчеркивалось в статье, являются феодально-компрадорские элементы, используемые империализмом в борьбе против национальной буржуазии. Национальная буржуазия в экономическом и политическом отношении не представляет собой сплошной, недифференцированной массы: от национал-реформистских партий отделяются левые течения, которые развиваются в направлении национально-революционной позиции. Но и нацио- нал-реформистские организации в условиях подъема национально-освободительного движения и наступления империализма иногда склоняются к поддержке народной борьбы. Более того, в обстановке прямой империалистической интервенции в Китае отдельные буржуазные группы, отмечалось в статье, могут принять участие в антиимпериалистической борьбе (оборона Шанхая и создание фуцзяньского правительства).
Орган ИККИ далее отметил, что Коммунистическая партия Китая уже сделала первые шаги в сторону создания еди¬
332

ного антиимпериалистического фронта; высоко оценил образование Национально-освободительного альянса в Бразилии; подверг критике Коммунистическую партию Индии за то, что условием образования единого фронта индийские коммунисты поставили борьбу за советскую рабоче-крестьянскую власть; констатировал, что Коммунистическая партия Кубы исправила свою линию и предложила национал-реформистам вести совместную антиимпериалистическую борьбу под лозунгами: «Куба для кубинцев—вон империализм янки из Кубы!» и «За национально-революционное правительство!». Но тем не менее, говорилось в статье, «коммунистические партии находятся в настоящий момент лишь в самом начале борьбы за создание единого антиимпериалистического фронта».
Журнал «Коммунистический Интернационал» назвал лозунг установления советской власти в отсталых странах пропагандистским и подчеркнул, что этот лозунг, как и требование безвозмездного отчуждения помещичьей земли, нельзя выдвигать без учета этапа революции и специфических особенностей борьбы в той или иной отсталой стране. Между тем, указывалось в статье, компартии в этих странах ведут за собой лишь меньшинство пролетариата, а широчайшие народные и пролетарские массы находятся под влиянием реформистов. «Отказ от проведения тактики единого национального фронта под йредлогом тех опасностей, которые влекут за собой совместные действия с национальной буржуазией против империализма, — говорилось в статье, — в действительности является отказом от подготовки национально-освободительных революций и неизбежно ведет к изоляции коммунистических партий от широкого народного движения».
Поддержку национал-реформистской буржуазией освободительной борьбы журнал характеризовал не только и не столько как маневр, рассчитанный на то, чтобы помешать массам перейти на сторону компартии. «В первую очередь это есть классовая позиция национальной буржуазии, позиция колебания между империализмом и национальной революцией». Левые группировки в национал-реформистских партиях могут стать для масс «мостом в сторону революции». Статья осуждала ошибочное представление о якобы уже достигнутой пролетариатом колониальных и полуколониальных стран гегемонии в национально-освободительном движении, осуждала отношение ко всем непролетарским партиям как к единому контрреволюционному фронту, «нейтральность» коммунистов в боях против империализма: «Нет ничего ошибочнее представления о том, что-де пролетариат „потеряет свою гегемонию" (к тому же еще не завоеванную), если коммунисты вступят во временное соглашение с национал-реформистски¬
333

ми организациями или образуют более тесный блок с нацио- нал-революционными партиями для борьбы против империализма, при сохранении (это основное условие этих соглашений!) своей организационной и политической самостоятельности». Наконец, выдвигая радикальную земельную программу, компартии, писал журнал, не должны на данном этапе ставить условием антиимпериалистического соглашения с национал- революционерами и национал-реформистами лозунг безвозмездной конфискации помещичьей земли.
В этом важном выступлении журнала «Коммунистический Интернационал» были развернуты новые идеи и установки, выработанные руководством ИККИ в процессе подготовки к VII конгрессу Коминтерна.
Седьмой конгресс Коммунистического Интернационала состоялся в Москве в июле—августе 1935 г. С основным докладом ИККИ выступил выдающийся деятель мирового коммунистического движения Г. М. Димитров, завоевавший глубокое уважение всей мировой общественности как пламенный борец против фашизма. Этот доклад был посвящен преимущественно европейским вопросам. Однако речь шла об общем изменении тактики Коминтерна, имеющем исключительно важное значение как для развитых, так и для отсталых стран. Доклад ИККИ, а также заключительное слово к нему и выступление Г. М. Димитрова при закрытии конгресса отражали важнейшие установки руководства Коммунистического Интернационала, выработанные в результате обобщения опыта комм ун истич еско го дви жени я.
Г. М. Димитров охарактеризовал фашизм как «открытую террористическую диктатуру наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала», как звериный шовинизм и «правительственную систему политического бандитизма», как «главного поджигателя империалистической войны», как «зачинщика крестового похода против Советского Союза». Он констатировал, что победа фашизма в Германии свидетельствует о слабости пролетариата, с одной стороны, и о неспособности буржуазии удержать свою диктатуру старыми методами— с другой. Фашизм смог прийти к власти прежде всего потому, что из-за соглашательской политики вождей социал- демократии рабочий класс оказался расколотым, а коммунисты были недостаточно сильны, чтобы поднять массы на бой.
Задача создания единого фронта была сформулирована Г. М. Димитровым так: «Установление единства действий всех частей рабочего класса, независимо от их принадлежности к той или иной партии или организации, необходимо еще до того, как большинство рабочего класса объединится на борьбу за свержение капитализма и победу пролетарской
334

революции». Единый фронт должен быть направлен против фашизма, против наступления -капитала, против угрозы войны. На базе единого пролетарского фронта, указывалось в докладе, коммунистам следует -вести борьбу за создание широкого народного антифашистского фронта, привлекая к нему крестьянство, городскую мелкую буржуазию, трудовую интеллигенцию решительной защитой требований этих слоев. Г. М. Димитров призвал к восстановлению единства профсоюзного движения ив каждой стране и в международном масштабе, заявив: «Коммунисты не держатся во что бы то ни стало за самостоятельное существование красных профсоюзов».
Коммунисты без колебаний поддержат правительство единого пролетарского или антифашистского народного фронта, если создание такого правительства станет возможным, сказал докладчик. Оно не будет правительством диктатуры пролетариата, а явится «органом сотрудничества революционного авангарда пролетариата с другими антифашистскими партиями в интересах всего трудового народа, правительством борьбы против фашизма и реакции».
Г. М. Димитров подчеркнул значение демократизма, сохранения демократических свобод и призвал коммунистов «отстаивать каждую пядь демократических завоеваний». Он указал на принципиальное отличие положения в России в 1917 г., когда большевики вели жестокую борьбу против партий, отстаивающих демократию буржуазную против демократии -пролетарской, от обстановки в период VII конгресса. «Сейчас трудящимся массам в ряде капиталистических стран приходится выбирать конкретно на сегодняшний день не между пролетарской диктатурой и буржуазной демократией, а между буржуазной демократией и фашизмом». Г. М. Димитров отметил, что руководство Коммунистической партии Германии совершило тактическую ошибку: когда в 1932 г. фашисты вооружали сотни тысяч штурмовиков против рабочего класса, КПГ сосредоточивала огонь главным образом против буржуазной демократии. Докладчик заострил внимание компартий на опасности сектантства и сказал в связи с этим: «В наше время это уже зачастую больше не „детская болезнькак писал Ленин, а укоренившийся порок, без избавления от которого нельзя решить задачу установления единого фронта пролетариата и подвода масс от позиций реформизма на сторону революции». Далее подчеркивалось, что «положение социал-демократии в буржуазном государстве и ее отношение к буржуазии изменились или меняются», внутри социал-демократических партий идет процесс революционизирования, хотя это еще не означает непосредственного перехода социал-демократических рабочих на позиции коммунизма, «и, конечно, в таком случае не может быть и речи о том, чтобы такие социал-
335

демократические организации или партии рассматривались как опора буржуазии».
Задача сплочения трудящихся .в широком народном фронте, отмечал Г. М. Димитров, выдвинута опытом мирового рабочего движения и означает «новую тактическую ориентировку Коммунистического Интернационала».
Вопросам установления антиимпериалистического единого фронта в докладе был посвящен раздел, в котором подчеркивалась необходимость учитывать разнообразие условий каждой отдельной страны; рекомендовалось вовлечение в состав Национально-освободительного альянса Бразилии широких народных масс и признавалась правильность лозунга «Вся власть Национально-освободительному альянсу»; индийским коммунистам был дан совет вести работу внутри Национального конгресса, способствуя кристаллизации его национальнореволюционного крыла; отмечалось, что перед китайской коммунистической партией стоит задача создания «самого широкого антиимпериалистического единого фронта против японского империализма и его китайских агентов», в который вошли бы коммунисты вместе «со всеми теми организованными силами, существующими на территории Китая, которые готовы действительно вести борьбу за спасение своей страны и своего народа».
Хотя вопрос о национально-освободительном движении не стоял в качестве особого пункта повестки дня, решения VII конгресса Коминтерна имели прямое отношение к этой проблеме, поскольку они означали коренной поворот в тактике всемирного движения коммунистов. В конечном счете ошибки компартий как в высокоразвитых капиталистических, так и в колониальных и зависимых странах отражали «укоренившийся порок» сектантства в мировом коммунистическом движении. Решения VII конгресса Коминтерна устраняли препятствия на пути к установлению единого фронта — антифашистского на Западе и антиимпериалистического на Востоке.
В резолюции конгресса * четко ставилась задача активного участия компартий в возглавляемых национал-реформистами массовых антиимпериалистических движениях и организации совместных с национал-революционерами и национал-реформистами антиимпериалистических выступлений на основе конкретных программ.
Китаю была посвящена отдельная часть этого раздела резолюции, смысл которой сводился к тому, что советское движение должно сочетаться с развертыванием народного антиимпериалистического движения по всей стране; а такое дви¬
* «Коммунистический Интернационал», 1935, № 23—24.
336

жение должно проводиться под лозунгом национально-рево- люционной борьбы.
Коминтерн в тот период ориентировал коммунистические партии колониальных и полуколониальных стран, кроме Китая, на борьбу за создание «народного революционного антиимпериалистического правительства». Предполагалось, что это должно быть антиимпериалистическое по преимуществу правительство, еще не являющееся революционно-демократической диктатурой рабочего класса и крестьянства, так как в него войдут и представители других классов, принимающих участие в борьбе за национальное освобождение. Программа такого правительства мыслилась как включающая широкие социальные мероприятия в интересах трудящихся. В связи с этим по-новому рассматривался вопрос о выдвижении для стран Востока лозунга советской власти. «Чтобы произошел переход к советскому правительству, необходимо будет изменение соотношения классовых сил в ходе революции, необходимы будут упрочение гегемонии пролетариата, усиление связи рабочих с крестьянскими массами, переход крестьянского движения на рельсы аграрной революции», — писал журнал «Коммунистический Интернационал» в тот период. Иными словами, лозунг борьбы за советскую власть как лозунг данного этапа революции практически снимался для колониальных и полуколониальных стран, что, собственно, было естественным следствием поворота к тактике антиимпериалистического национального фронта.
Однако лозунг создания народного революционного антиимпериалистического правительства не был зафиксирован конгрессом в резолюции (в Китае в то время еще существовало советское правительство).
Не удивительно, что решительное осуждение сектантской тактики и линия VII конгресса Коминтерна на сплочение всех антифашистских, антиимпериалистических сил вызвали потоки демагогической клеветы со стороны троцкистов, отчаянно пытавшихся с помощью ультрареволюционных лозунгов найти опору в массах. Так называемый IV Интернационал в своем манифесте обвинял партии Коммунистического Интернационала в том, что они, дескать, «отказались от 'классовой борьбы», что они стремятся оживить «гниющий труп капитализма». Ленинская тактика единого фронта, к которой возвратился Коминтерн, изображалась троцкистами как направленная на то, чтобы «увлечь рабочий класс на путь служения капитализму». Клеветники заявляли, что партии Коммунистического Интернационала «поддерживают господство империалистов над колониальными народами и предлагают им для этой цели свою военную поддержку». Но злобная демагогия троцкистов, конечно, не смогла помешать массам правильно
22 Заказ 1006
337

оценить исторические решения VII конгресса Коммунистического Интернационала. Его теоретические, программные и тактические выводы, отвечавшие коренным интересам рабочего класса, были с глубоким одобрением встречены всеми общественно-политическими силами, стремящимися к единству в борьбе против фашизма, войны и колониального рабства.
В последующие годы линия VII конгресса Коминтерна была испытана в огне классовых боев, антифашистской борьбы, национально-освободительных движений, и всемирно-историческая революционная практика всецело подтвердила, что эта ленинская линия является единственно правильной. И ныне, три десятилетия спустя, коммунисты видят в этих решениях нестареющее оружие, высоко ценят мудрость и смелость Коминтерна, вернувшегося к программным и тактическим установкам, завещанным великим Лениным.
В канун 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции видный деятель мирового коммунистического движения, один из руководителей Коммунистической партии Испании С. Альварес так говорил об исторических заслугах Коммунистического Интернационала: «Верно, что Коминтерн допустил ряд ошибок, прежде всего сектантских, особенно в период культа личности. Но мы помним и о другом. Борьба за мир, объединение под знаменем марксизма-ленинизма наиболее революционных элементов международного рабочего класса; создание многих коммунистических партий; помощь в деле подготовки революционных кадров, посвятивших свою жизнь делу коммунизма; разработка важных вопросов революционной теории, в том числе идеи Ленина о возможности союза рабочих с другими, непролетарскими слоями, идеи, конкретным воплощением которой в бурной обстановке 30-х годов стал народный фронт; распространение положений научного коммунизма в различных странах всех континентов; воспитание в международном пролетариате сознания того, что защита СССР имеет жизненно важное значение для трудящихся; международная мобилизация масс на борьбу против фашизма и его преступлений, против империалистической агрессии в различных районах земного шара, организация движения солидарности с антифашистской борьбой испанского народа, благородным символом которой стало создание славных интернациональных бригад, — таковы неоспоримые заслуги Коминтерна».
Колониальная политика США и Англии
Под натиском национально-освободительного движения в годы мирового экономического кризиса и в связи с усилением угрозы войны со стороны фашистских государств правящие
338

круги Великобритании, Соединенных Штатов Америки и некоторых других колониальных держав были вынуждены пойти на конституционные уступки в колониях. Как никогда прежде, они были заинтересованы в обеспечении прочного колониального тыла. Соединенные Штаты Америки первыми вступили на этот путь.
Положение на Филиппинах серьезно заботило США: на фоне антиколониальных крестьянских восстаний усиливалась агитация буржуазно-националистических партий в пользу независимости.
Президент Ф. Рузвельт, выработавший весьма гибкую политику в отношении американских колоний и полуколоний (в Латинской Америке это нашло выражение в так называемой политике «доброго соседа»), сумел добиться компромисса с лидерами филиппинских буржуазно-помещичьих кругов. В марте 1934 г. был принят конгрессом США, а в мае одобрен Законодательным собранием Филиппин закон, получивший известность как закон Тайдингса — Макдаффи. Он провозглашал автономию Филиппин и предусматривал по истечении десятилетнего переходного периода автономии предоставление Филиппинам независимости с одновременной эвакуацией американских войск и ликвидацией военных баз. На основании этого закона в 1935 г. была принята конституция, сформировано правительство, создана национальная армия, в распоряжение местного правительства переданы судебные и полицейские органы, ранее бывшие в руках американцев. Президентом стал лидер Партии националистов Мануэль Кэсон.
Филиппинская буржуазия добилась включения в конституцию важного положения о том, что после провозглашения независимости право покупки государственных земель, эксплуатации природных ресурсов и коммунальных предприятий будет принадлежать исключительно гражданам Филиппин. Но на период автономии действие конституции сильно ограничивалось: любой принятый закон мог быть аннулирован президентом США; страна не могла иметь самостоятельных внешних сношений; национальные вооруженные силы были поставлены под командование американского генерала Макартура.
Буржуазно-помещичий блок, возглавивший автономное правительство Филиппин, вполне удовлетворился этими уступками, несмотря на всю их ограниченность: переход административного аппарата в руки местной верхушки давал ей дополнительные источники обогащения, открывал возможности для усиления эксплуатации крестьян и рабочих- Вместе с тем провозглашение автономии и обещание в недалеком будущем полной независимости породили в довольно широких слоях населения иллюзорные надежды на облегчение их положения;
22*
339

враждебность к Соединенным Штатам* еще недавно характерная для настроений всех слоев народа, оказалась на время приглушена.
Лишь радикальная мелкобуржуазная партия «Сакдал» (в ее рядах было около 70 тыс. человек, главным образом крестьяне-бедняки) накануне плебисцита, призванного одобрить конституцию, в мае 1935 г., подняла восстание в трех провинциях Центрального Лусона с требованием немедленной независимости и отмены (конституции. Лидеры «Сакдала» обещали своим сторонникам, что Япония окажет им военную помощь (глава партии в момент восстания находился в Токио). Когда стало ясно, что этот расчет нереален, повстанцев охватила растерянность, руководители их разбежались. Восстание было жестоко подавлено.
В конечном счете американскому правительству удалось путем сочетания репрессий с некоторыми уступками стабилизировать свои позиции на Филиппинах.
Менее склонными к уступкам и к учету реальной обстановки оказались в этот период британские колонизаторы.
В августе 1935 г. в Лондоне был утвержден «Закон об управлении Индией». Новый закон констатировал, что английская корона осуществляет в Индии полный и безраздельный суверенитет. Законодательная власть по-прежнему оставалась в руках представителя короны — генерал-губернатора. Формально он нес ответственность не только перед английским парламентом, но и перед центральным Законодательным собранием и «второй палатой» — Государственным советом. Однако генерал-губернатор был наделен полномочиями издавать чрезвычайные законы, не считаясь с мнением законодательных органов, и даже распускать эти органы. Центральные исполнительные органы назначались генерал-губернатором.
«Закон об управлении Индией» укреплял союз английских колонизаторов с индийской феодальной знатью. Треть членов центрального Законодательного собрания и две пятых членов Государственного совета назначались феодальными князьями. Князья, однако, не одобрили той части нового закона, которая касалась вопросов центрального управления, ибо в принципе возражали против расширения демократических свобод, опасаясь развития демократического движения в княжествах.
Другая часть закона касалась организации управления провинциями. Состав правительств, ответственных перед провинциальными законодательными собраниями, подлежал согласно закону 1935 г. утверждению губернатором провинции, наделенным чрезвычайно широкими правами: он мог издавать законы, не спрашивая мнения законодательных органов, и
340

приостанавливать действие законов, принятых ими. Предусматривалось некоторое расширение числа избирателей (до 30 млн. человек, или 12% населения). Все избиратели были разделены на 12 курий, каждая из которых получала определенное число мест. Эта система давала возможность резервировать непропорционально большое число мест для отдельных курий и таким образом противопоставлять одну курию другой. В связи с этим активизировалась деятельность мусульманских и индусских религиознообщинных организаций, участились- случаи мусульманско-индусских столкновений.
Дж. Неру в «Автобиографии» в следующих выражениях характеризовал «Закон об управлении Индией»: «Англия сохраняет за собой власть, не связанную с ответственностью. Авторитарное правление предстает во всей своей наготе, не прикрытое даже фиговым листком».
В августе 1935 г. английский парламент утвердил «Закон об управлении Бирмой», согласно которому отделение Бирмы от Индии должно было состояться в апреле 1937 г. Закон предусматривал сохранение колониальных порядков. Несколько расширялось избирательное право и предусматривалось создание законодательного органа, состоящего из двух палат. Нижняя палата была выборной, а верхняя наполовину назначалась губернатором. Совет министров, назначаемый губернатором, был ответствен перед нижней палатой. Однако вся полнота власти в стране сосредоточивалась в руках губернатора, назначаемого английской короной. Подобно генерал-губернатору Индии, он обладал правом издавать указы, минуя законодательный орган. Кроме того, он осуществлял непосредственный контроль над вопросами обороны, внешних сношений и финансов.
Закон 1935 г. был призван замаскировать сохранение английского колониального господства в Бирме. При этом бирманскому народу предстояло заплатить за «рабскую конституцию». против которой он боролся: закон обязывал Бирму выплатить колониальным властям Индии 500 млн. рупий.
В Египте к 1935—1936 гг. сложилась тревожная для колонизаторов обстановка: происходили массовые демонстрации с требованием восстановить конституцию 1923 г., столкновения с полицией и войсками. Даже феодально-компрадорские партии выступили в поддержку требований народа. Английские колонизаторы были вынуждены пойти на уступки: старая конституция была восстановлена в декабре 1935 г.; одновременно было провозглашено всеобщее избирательное право с прямым и тайным голосованием. В мае 1936 г. на парламентских выборах большинство получила партия национальной буржуазии и помещиков «Вафд», которая и образовала новое правительство во главе с Наххас-пашой.
341

Вафдистское правительство пошло на компромисс, предложенный колонизаторами: оно подписало 25 августа 1936 г. союзный договор с Англией, основанный на тех принципах, которые Англии не удавалось навязать Египту в течение Шлет. На словах отменяя английскую оккупацию, договор сохранял за Англией право держать войска в зоне Суэцкого канала под предлогом обеспечения «безопасности». «В случае войны, угрозы войны и чрезвычайной международной ситуации» Египет был обязан оказать Англии всевозможную помощь, в том числе предоставить в ее распоряжение свою территорию, базы, порты, аэродромы и пути сообщения. Египетская армия должна была обучаться английской миссией, вооружаться по английскому образцу, а египетские офицеры — посылаться на учебу только в Англию. Английские офицеры сохранялись на службе в египетской полиции. Английский верховный комиссар, переименованный в посла, по сути дела сохранял свои прерогативы. В мирное время Англия получала право держать в Египте 10400 солдат и офицеров, включая 400 летчиков.
Договор отразил сдвиг вправо национальной буржуазии, возглавлявшей освободительное движение в Египте. Вафди- сты пошли на заключение этого договора, хотя за восемь лет до того они же провалили ратификацию договора аналогичного содержания. Теперь «Вафд» стал стремиться к соглашению с англичанами, сняв в январе 1935 г. лозунг «Англия — наш враг!». Подобное изменение позиции «Вафда» объяснялось многими причинами. Национальная буржуазия была напугана широким размахом забастовочного движения, неуклонно нараставшего с середины 1934 г. и постепенно охватившего всю промышленность. В связи с этим «Вафд» срочно принял меры по установлению контроля над рабочим движением, пообещав рабочим издать законы об охране труда и в то же время выступив против самостоятельности классовых организаций пролетариата, за их подчинение руководству «Вафда». Кроме того, к сближению с англичанами «Вафд» толкала резкая активизация в Египте антивафдовски настроенных профашистских и фашистских элементов, особенно обнаглевших после захвата Эфиопии Италией и открытой поддержки Германией и Италией франкистского мятежа в Испании.
Англо-египетский договор 1936 г. вызвал недовольство во всех арабских странах, где был справедливо расценен как кабальный. Он встретил резкую критику и в самом Египте, где народные массы не желали сохранения английского оккупационного режима. В результате «Вафд» стал быстро терять свою популярность. Этим воспользовались враждебные «Ваф- ду» феодально-компрадорские круги, особенно активизировавшиеся после откола от «Вафда» в 1937 г. 'Крупнобуржуазной фракции гак называемых саадистов.
342

Голландский империализм оказался гораздо мсне^ даль- новидным, чем его старшие партнеры. В 1936 г. индонезийский фолкераад одобрил «петицию Сутарджо», предлагавшую созвать конференцию представителей Голландии и Голландской Индии для обсуждения плана предоставления этой колонии «в течение десяти лет или иного срока» самоуправления в рамках голландского королевства. Это весьма умеренное предложение встретило решительный отказ голландского правительства, не пожелавшего пойти по пути даже небольших уступок и сговора с местной верхушкой — пути, по которому уже давно шли американские и английские колонизаторы.
Развертывание фашистской агрессии.
Рост реакционных сил в некоторых странах Востока
Нападение Италии на Эфиопию. Борьба эфиопского народа. Уже в 1934 г. фашистское правительство Италии стало активно готовиться к агрессии против Эфиопии: развивались военные отрасли промышленности, население было охвачено различными видами военного обучения, проводилась идеологическая подготовка к войне, накапливались запасы стратегического сырья. Война против Эфиопии должна была стать новым этапом борьбы за передел Африки. Фашистских захватчиков не смущало то, что в 1928 г. Италия и Эфиопия заключили договор о дружбе и ненападении.
Эфиопия была одной из немногочисленных стран Африки, не попавших в прямую колониальную зависимость от европейских держав. В 1923 г. Эфиопия стала членом Лиги наций. Это была отсталая страна. Ее разноплеменное население занималось примитивным земледелием и скотоводством. Правящим классом были феодалы, основной формой ренты — натуральная. Торговля и слаборазвитая промышленность страны находились в руках иностранцев. Глава государства император Хайле Селассие стремился создать централизованную монархию и положить конец феодальной раздробленности страны. Крупные феодалы (расы), недовольные централизатор- ской политикой Хайле Селассие, не раз поднимали сепаратистские мятежи.
В начале 1935 г. Италия, перебросив крупные воинские соединения в свои африканские колонии — Эритрею и Сомали, стала провоцировать инциденты на границах Эфиопии. В августе 1935 г. у границ Эфиопии была сосредоточена почти 300-тысячная армия вторжения. До начала войны сюда были переброшены 5 регулярных дивизий, 4 фашистские («чернорубашечные») дивизии и 2 дивизии, укомплектованные уроженцами Эритреи и Ливии. Обращение императора Эфиопии в
343

Итало-эфиопская война (октябрь 1935 г. — май 1936 г.)
Лигу наций не принесло никаких результатов — Лига не вме* шалась в конфликт, так как французское и английское правительства были склонны «отдать» Эфиопию фашистской Италии, рассчитывая взамен получить от Муссолини уступки, касавшиеся европейских проблем.
3 октября итальянские войска без объявления войны вторглись в пределы Эфиопии.
Агрессор имел огромное превосходство в боевой мощи. К началу войны эфиопская армия располагала всего 50 артиллерийскими орудиями, 200—300 пулеметами и 7 старыми пассажирскими самолетами. Итальянское командование направило в Африку войска, имевшие в своем распоряжении 11 500 пулеметов, 800 орудий, 300 танков, 500 самолетов (из них 300 бомбардировщиков). Фашисты бомбардировали с воздуха и из дальнобойных орудий беззащитные селения эфио¬
344

пов, широко применяли газы. Император Эфиопии в своих мемуарах следующим образом описывает химическое нападение итальянской авиации: «На самолетах были установлены распыляющие аппараты. Самолеты появлялись стаями по 9, 15 и 18. Дистанция между ними была так рассчитана, что тоненькое облако, оставляемое каждым из них, соединялось с другими в единое крупное облако. Любое живое существо, задетое этим мелким дождем иприта, падавшим с самолетов, выпившее отравленную воду, съевшее отравленную пищу, переживало страшные мучения. Оно бежало, чтобы умереть или в хижине, или в лесной чаще».
Слабовооруженная эфиопская армия оказала ожесточенное сопротивление агрессору. Эфиопы дрались за каждую пядь земли, и война приняла характер народной.
Только в апреле 1936 г. итальянцам удалось разгромить регулярную эфиопскую армию. 9 мая декретом фашистского правительства Эфиопия была присоединена к Италии.
После захвата Эфиопии итальянский фашизм ввел в стране террористический режим, служивший орудием беззастенчивого ограбления страны: в Эфиопию ринулся итальянский монополистический капитал, развернулся захват земель, принадлежавших государству, феодалам и крестьянам, был введен режим принудительного труда.
Эфиопский народ начал партизанскую войну против оккупантов. Во второй половине 1936 г. итальянскому командованию пришлось сформировать специальные моторизованные отряды, предназначенные для подавления партизанского движения. Только в борьбе с партизанскими отрядами раса Имру участвовало свыше 250 итальянских самолетов. В 1937 г. потери итальянцев в завоеванной, но непокоренной Эфиопии составили 6 тыс. человек.
Создание блока фашистских государств. Одним из результатов итало-эфиопской войны было сближение Италии и оказавшей ей поддержку гитлеровской Германии. Теперь Италия более не противостояла гитлеровцам в их аннексионистских планах в отношении Австрии, и, таким образом, это препятствие на пути сплочения фашистских режимов было устранено.
25 октября 1936 г. было подписано итало-германское соглашение, которым устанавливалась общая линия поведения Италии и Германии в важнейших международных вопросах. Германия заверила Муссолини, что «Средиземное море не интересует немцев», а Италия пошла на уступки Германии в Центральной и Юго-Восточной Европе. Так была создана «ось» Берлин — Рим. Через месяц после этого Германия и Япония подписали «Антикоминтерновский пакт». Он содержал обязательства информировать «другую договаривающуюся
345

сторону» о деятельности Коммунистического Интернационала на своей территории и преследовать тех, «кто внутри или вне страны прямо или косвенно действует в пользу Коммунистического Интернационала». К пакту был приложен секретный протокол, предусматривавший совместные меры борьбы против СССР. В день подписания пакта министр иностранных дел Японии заявил: «Советская Россия должна понимать, что ей приходится стоять лицом к лицу с Японией и Германией». Через год к пакту примкнула Италия. Руководители «оси» испытывали смертельный страх перед Коминтерном, несшим народам правду о фашистских режимах, о самом 'бесчеловечном из них — гитлеровской диктатуре с ее планами покорения и истребления целых народов, с ее подавлением трудящихся, социальной демагогией и антисемитизмом, с ее полицейско- пропагандистским аппаратом, призванным душить свободную мысль и превратить немецкий народ в нацию ликующих рабов. Фашистские заправилы люто ненавидели Коминтерн, объединявший в своих рядах самых убежденных, решительных и сплоченных борцов против фашизма. Коммунисты поднимали против фашизма прогрессивные силы всего мира, и вполне естественно, что сплочение фашистских держав произошло прежде всего на антикоммунистической и антисоветской основе-
Консолидирующийся блок агрессоров установил тесные связи с подрывными фашистскими группировками внутри европейских стран и наряду с этим развернул активную деятельность по изысканию себе поддержки в колониальном и полуколониальном мире. Методы фашистов были разнообразны: они создавали в Азии, Африке и Латинской Америке широкую агентурную сеть, пытались использовать в своих интересах ненависть угнетенных народов к английским, французским, американским и другим колонизаторам, искали путей сближения с правящими кругами тех слаборазвитых стран Востока, чья внешняя политика в результате укрепления позиций внутренней реакции приобретала антинародный характер. Фашистские державы рассчитывали превратить такие государства в своих младших партнеров.
Происки фашизма на Ближнем Востоке и в Африке. Фашистские государства развернули на Ближнем Востоке, в арабских и африканских странах интенсивную пропагандистскую и шпионско-диверсионную деятельность. Передачи германского и итальянского радио >на эти страны постоянно твердили, что державы «оси» — естественные союзники колониальных народов в борьбе против английского и французского империализма. На Ближнем Востоке распространялась переведенная на арабский и другие восточные языки книга Гитлера «Моя >борьба», из которой предусмотрительно были вы¬
346

брошены все утверждения о принадлежности арабов и других афро-азиатских народов к «низшей расе». Гитлеровцы объявили, что «принципы национал-социализма не противоречат исламу», и использовали созданную в Берлине в 1936 г. так называемую Ассоциацию мусульманской молодежи для обработки в фашистском духе обучавшихся в Германии студентов- арабов.
Немало нацистских агентов имелось среди немецких колонистов, особенно многочисленных в Палестине и Южной Африке. С гитлеровцами была связана созданная африканерами (враждебно относившимися к англичанам белыми поселенцами— бурами) военизированная организация «Осеева бранд- ваг» («Стража бычьей упряжки»), насчитывавшая несколько сот тысяч человек. Среди ее лидеров был Балтазар Форстер, нынешний главарь южноафриканского расистского режима. В качестве плацдармов для шпионско-подрывной работы в Африке гитлеровцы использовали также португальские и испанские колонии.
Интенсивно действовала в Северной Африке фашистская Италия. Ливия была превращена фашистами в базу агрессии против Египта и Туниса. Стремясь привлечь на свою сторону местную аристократию и буржуазию, режим Муссолини откровенно подкупал их чинами, орденами, субсидированием строительства мечетей и мусульманских духовных школ. Была создана особая «ливийская» армия, в которую фашистам удалось завербовать до 50 тыс. ливийских арабов. Отдельные части этой армии Италия использовала при нападении на Эфиопию.
Муссолини, провозгласивший себя покровителем ислама, проводил политику заигрывания с феодальной верхушкой и мусульманским духовенством также в Сомали и Эритрее. В Эфиопии итальянцы стремились всячески выделить мусульман и противопоставить их христианам. Осуществлявшееся в колониях Италии заигрывание с мусульманами использовалось Муссолини для пропагандистской саморекламы во всех арабских странах.
Центром шпионско-пропагандистской деятельности держав «оси» на Ближнем Востоке и в Африке был избран Каир. При этом были использованы тесные связи египетского короля Фуада с итальянским королевским двором. Сохранивший эти связи преемник умершего в 1936 г. Фуада — Фарук приблизил к себе итальянского посла в Египте. На державы «оси» ориентировался лидер реакционной феодально-компрадорской партии «Иттихад» Али Махир, неоднократно занимавший посты премьер-министра и министра двора. Фашистские державы пытались использовать также антибритански настроенную часть египетских офицеров во главе с начальником
347

генерального штаба Азизом аль-Масри. Но главную ставку среди египтян державы «оси» делали на субсидировавшуюся ими откровенно фашистскую организацию «Мыср аль-фатат» («Молодой Египет») и ее молодежную секцию боевиков (типа штурмовых отрядов) «Зеленые рубашки». Организация «Мыср аль-фатат» открыто распространяла свои листовки и устраивала уличные шествия, разжигала расовую и национальную вражду, провоцировала столкновения с левыми и буржуазнонациональными организациями (например, с «Вафдом»), учиняла нападения на неугодных фашистам политических деятелей, не останавливаясь перед убийствами из-за угла.
В Сирии и Ливане при германском и итальянском содей- ствии в 1935 г. была создана партия «Хизб аль-каум ас-Су- рий» (Народная партия Сирии). Каумисты носили серые рубашки, были вооружены, отдавали фашистское приветствие, в качестве эмблемы имели свастику с закругленными краями. Они выступали за «Великую Сирию» (в составе Сирии, Ливана, Палестины и Трансиордании), заявляя, что жители Сирии в отличие от остальных арабов.— «высшая сирийская раса».
В испанской зоне Марокко фашисты, поднявшие в 1936 г. мятеж против республиканской Испании, использовали в своих интересах ненависть арабов и берберов к испанским колонизаторам, направив ее против республиканских властей в Мадриде. Мятежники подкупали феодальную верхушку горных племен, вербуя с ее помощью обманутых марокканцев в «мавританские полки» генерала Франко. Северное Марокко превратилось в опорную базу франкистского мятежа, в связи с чем франкисты особый упор делали на завоевание симпатий марокканцев. Они изображали Испанскую республику врагом ислама, обещали марокканцам автономию, свободу слова, печати, собраний, заигрывали с местными националистами. В своих обращениях к «мусульманам всего мира» франкисты обещали сделать Марокко «самой цветущей в мире мусульманской страной». Большую помощь франкистам оказала образованная в 1937 г. Партия магрибинского единства, лидер которой Мекки Насыри утверждал, что Франко является покровителем мусульманского мира. В 1938 г. Мекки Насыри совершил с пропагандистскими целями поездку по арабским странам.
Изменения во внешней политике Турции и Ирана; их связь с внутренними процессами. Особое место в планах гитлеровской Германии занимали южные соседи Советского Союза — Турция'и Иран. Гитлеровцы спешили использовать в своих интересах те изменения, которые происходили во внешнеполитической ориентации этих стран.
В 1936 г. Турция добилась пересмотра Лозаннской конвенции о проливах, установившей над ними контроль «междуна¬
348

родной комиссии», демилитаризовавшей зону проливов и фактически открывшей их для прохода военных судов иностранных государств как в мирное, так и в военное время. Англия дала согласие на пересмотр конвенции только после того, как Турция обещала ей помочь в случае нападения Италии на английский флот в Средиземном море. На конференции в Монтрё (июнь — июль 1936 г.), обсуждавшей вопрос о пересмотре режима проливов, советская делегация добивалась неограниченного права прохода через проливы для военных кораблей черноморских стран и ограничений для нечерноморских государств, с тем чтобы исключить возможность морской агрессии империалистических держав. Англия выступала за «равенство прав» черноморских и нечерноморских стран. Турция фактически поддержала Англию, дав понять, что не собирается проводить общую с СССР политику безопасности в районе Черного моря. Благодаря настойчивой и гибкой политике советской дипломатии требование СССР относительно прав черноморских стран было в основном удовлетворено, а право нечерноморских держав проводить военные суда через проливы в мирное время существенно ограничено. Однако подписанная в Монтрё конвенция могла бы служить интересам мира только в том случае, если бы политика турецкого правительства оставалась последовательно дружественной к СССР. Между тем с середины 30-х годов в политике Турции стали замечаться тревожные симптомы. В 1934 г. Турция заключила с Югославией, Грецией и Румынией договор Балканской Антанты, ставший орудием французской политики. В 1937—1938 гг. Турция получила два займа от Англии- В 1937 г. Турция, Иран, Ирак и Афганистан заключили Саад- абадский пакт о взаимном ненападении. Эта группировка была организована британской дипломатией-
После смягчения англо-итальянских противоречий Турция пошла на сближение с Италией, признав завоевание Эфиопии и заняв позицию «невмешательства» во время германо-итальянской агрессии против республиканской Испании.
К концу 30-х годов в Турции значительно усилились экономические позиции Германии. По мере осуществления агрессивных планов фашистских государств в правящих кругах Турции все большим влиянием пользовались группировки, выступавшие за политическое сближение с державами «оси».
В те годы иранское правительство также пошло на изменение внешнеполитического курса. Реза-шах явно стремился положить конец добрососедским отношениям с Советским Союзом. В 1938 г. он отказался подписать новый торговый договор с СССР, в результате чего объем советско-иранской торговли резко сократился. В 1939 г. иранское правительство предоставило филиалу англо-голландской компании «Ройял
349

датч-Шелл», возглавлявшейся ярым врагом Советского Союза Детердингом, нефтяную и рудную концессии в непосредственной близости от ирано-советской границы. С середины 30-х годов Реза-шах взял курс на экономическое и политическое сближение с фашистской Германией.
Отход Турции и Ирана от политики дружбы с Советским Союзом создал опаснейшую угрозу для коренных национальных интересов этих двух стран.
К числу важных факторов, вызвавших реакционный поворот во внешней политике Турции и Ирана, относились изменения социально-экономического и внутриполитического характера, происходившие в этих странах на протяжении 30-х годов.
Поворот во внешней политике турецкого правительства был обусловлен прежде всего отходом турецкой буржуазии от национально-революционной, антиимпериалистической политики кемализма, усилением в рядах буржуазии соглашательских элементов, тянувших страну на сближение с Западом, ростом финансовой и экономической зависимости от Англии и Германии. Все это совпало во времени с тяжелой болезнью, фактическим уходом от дел и, наконец, смертью (1938 г.) руководителя национально-освободительной борьбы турецкого народа Кемаля Ататюрка.
После провозглашения Турции республикой правящая партия, как отмечалось, провела серию реформ, направленных против средневековых пережитков в политической и духовной жизни страны. Эти преобразования носили, однако, половинчатый характер, обусловленный социальным характером сил, пришедших к власти в результате буржуазно-национальной революции.
Помещичье землевладение осталось в Турции неприкосновенным. Господствующие в сельском хозяйстве полуфеодальные отношения сужали внутренний рынок. В результате аграрных мероприятий правительства за период с 1923 по 1938 г. в собственность различных категорий крестьян было передано за выкуп или бесплатно около 1100 тыс. га пахотных земель из государственного фонда, что составило лишь небольшую часть (менее 8%) всех занятых сельскохозяйственных площадей. Прослойка мелких земельных собственников несколько увеличилась (на 270 тыс. семей). Однако эти мероприятия не смогли существенно улучшить положение крестьянства. В 30-х годах основная масса турецкого крестьянства оставалась без земли. Усиливалась зависимость турецкого крестьянина от ростовщика. Государственная кредитная система обслуживала лишь помещиков и небольшую прослойку зажиточных крестьян.
Тяжелым оставалось и положение рабочего класса. До- 1936 г. в Турции практически не было трудового законода¬
350

тельства. В 1936 г. после десятилетнего обсуждения был принят «Закон о труде». В острой классовой борьбе рабочим удалось добиться государственной регламентации трудовых отношений (была установлена 48-часовая рабочая неделя, запрещен женский и детский труд на подземных работах, предусматривались некоторые виды социального страхования). Но из сферы действия этого закона исключались рабочие предприятий, на которых было занято менее 10 человек, моряки и сельскохозяйственные рабочие. В результате «Закон о труде» коснулся не более 20% турецких рабочих. За уступки пролетариату пришлось заплатить дорогой ценой: закон запретил забастовки и объявил их преступлением против «национального единства». «Закон об обществах» (1938 г ) запретил рабочие организации. Коммунистическая партия по-прежнему оставалась в подполье, а сочувствующие ей деятели подвергались жестоким преследованиям. Реакция учинила расправу над прославленным турецким поэтом-коммунистом На- зымом Хикметом. Он звал рабочих и крестьян на борьбу с угнетателями, горячо выступал в защиту жертв фашистской агрессии— Испании и Эфиопии, клеймил сделки с фашизмом как национальный позор и предательство народных интересов. Как истинный народный поэт, Назым Хикмет в годы наступления антидемократических сил воплощал в своем творчестве честь и достоинство нации. Недаром реакционеры ненавидели и боялись его, долго и неотступно преследовали. В 1938 г. Хикмет был приговорен к 35 годам тюремного заключения.
В Иране в то время укрепляли свои позиции помещичье- буржуазные круги, на которые опирался Реза-шах в борьбе против старой феодальной аристократии и ханов кочевых племен. Создав сильную армию, Реза-шах подавил сопротивление ханов-сепаратистов. Конфискованные земли противников династии Пехлеви были распределены между офицерами, чиновниками, купцами и помещиками, составлявшими опору режима Реза-шаха.
Аграрная политика правительства была поставлена на службу интересам новых помещиков. Еще закон 1930 г. установил выгодную для них систему поземельного налогообложения. В 1934 г. был издан закон, поощрявший распродажу государственных земель «а льготных для помещиков условиях. Новый гражданский кодекс установил принцип частной собственности на землю, заменивший прежние ленные отношения между землевладельцем и государем. Тем самым государство в интересах помещиков юридически оформило буржуазное право частной собственности на землю. Вместе с тем правительство законодательным путем закрепило феодальную форму эксплуатации иранского крестьянина. Гражданский кодекс узаконил средневековую издольщину на основе «пяти-
351

членной формулы»: урожай делился между помещиком и крестьянином из расчета по одной пятой части за землю, воду, рабочий скот, семена и рабочую силу. В условиях крестьянского безземелья (крестьянам в 30-х годах принадлежало лишь около 4% пригодных к обработке земель) львиная доля урожая доставалась помещику. Была законодательно закреплена и система натуральных крестьянских повинностей. Только немногие помещики применяли в своих хозяйствах наемный труд.
«Закон о фабрично-заводских 'инспекциях», изданный Ре- за-шахом в 1936 г., незначительно улучшал условия труда рабочих, однако фактически сохранялся запрет на создание профсоюзов и проведение стачек. В 1938 г. правительство организовало процесс над 53 коммунистами и активистами профсоюзов. Подсудимые были приговорены к различным срокам тюремного заключения (10 человек — к десятилетнему одиночному заключению).
Реформы в области культуры и быта, проводившиеся в 30-х годах правительством Реза-шаха, носили верхушечный характер. Некоторое расширение сети учебных заведений, изъятие школ из ведения духовенства и установление государственного контроля над ними были вызваны стремлением правительства подготовить квалифицированные кадры для все растущего чиновничьего аппарата, подорвать влияние клерикальной оппозиции, связанной со старыми феодальными кругами, и обеспечить известный образовательный уровень выходцам из помещичье-буржуазных кругов. Иранские трудящиеся почти поголовно оставались неграмотными.
Можно обнаружить некоторое сходство в социальном характере .и последствиях тех мероприятий, которые осуществляли правящие круги Турции и Ирана в сфере экономической деятельности государственной власти.
В Турции система этатизма (девлетчилик) претерпела существенные изменения на протяжении 30-х годов. В годы экономического кризиса резко возросла роль государственного вмешательства в экономику. Идеологи кемализма указывали, что этатизм призван создать гармонию в отношениях труда и капитала. По замыслу правящих кругов, этатизм не был направлен против системы частного предпринимательства; наоборот, частное предпринимательство рассматривалось как основа -системы девлетчилик.
В годы кризиса правительство изъяло право эмиссии и другие казначейские функции из ведения иностранного Оттоманского банка и передало их национальному Центральному банку. В 1933 г. был создан Сумербанк, в задачу которого входило руководство деятельностью государственных промышленных предприятий. Другие государственные банки
352

контролировали добывающую промышленность, энергетику и транспорт. В 1938 г. государственная предпринимательская деятельность была передана в ведение нескольких государственных «экономических организаций».
Опираясь на систему девлетчилик, турецкое правительство строго регламентировало деятельность иностранных предприятий и совсем запретило иностранным подданным заниматься предпринимательством в добывающей промышленности. Иностранные предприниматели в 30-х годах свертывали свою деятельность в Турции, а иностранные банки сократили финансирование турецкой промышленности.
В 1934 г. правительство начало осуществление пятилетнего плана развития страны. В ходе выполнения этого плана был создан ряд предприятий легкой промышленности, металлургический завод в Карабюке, несколько предприятий военной промышленности. Общая стоимость промышленной продукции за пятилетие возросла в два с половиной раза. Однако, несмотря на эти успехи, Турция по-прежнему оставалась отсталой аграрной страной: в 1939 г. удельный вес промышленной продукции в национальном доходе не превышал 12,5%.
Серьезную помощь в промышленном развитии оказал Турции Советский Союз. Еще в 1932 г. СССР предоставил Турции кредит в размере 8 млн. долл, на приобретение советского промышленного и строительно-монтажного оборудования. Условия кредита носили исключительно льготный характер: он был беспроцентным, предоставлялся на 20 лет и возмещался в турецких лирах (практически турецкими товарами). На основе этого кредита и с помощью советских специалистов были построены два крупных текстильных комбината — в Кайсери и Назилли.
Определенные мероприятия этатистского характера проводило в 30-х годах и правительство Ирана. Государство строило предприятия военной, металлургической, горной, сахарной, химической, текстильной и некоторых других отраслей промышленности. В 1931 г. был издан закон о монополии государства на внешнюю торговлю. Право на реализацию этой монополии государство передавало крупным акционерным торговым и торгово-промышленным обществам, содействуя таким образом частнокапиталистическому накоплению. Получая огромные средства в виде отчислений от доходов этих обществ и прибыли на вложенный в них капитал, государство направляло часть их на развитие национальной промышленности. В 1933 г. иранское правительство, расторгнув концессионный договор с Англо-иранской нефтяной компанией (АИНК), добилось согласия англичан на некоторое увеличение платежей и ограничение территории деятельности компании. На этих условиях оно возобновило договор, сохранивший
23 Заказ 1006
353

основные привилегии АИНК. Иран по-прежнему оставался для английского монополистического капитала объектом колониального грабежа.
Деятельность правительства, направленная на поощрение государственного и частного предпринимательства, ускорила темпы промышленного развития Ирана. Если в 1936—1937 гг. удельный вес промышленной продукции составлял 9,5% всей продукции страны, то в 1940—1941 гг. он возрос до 18,6%. Значительную помощь в развитии национальной экономики Ирана оказал Советский Союз: при его участии было построено несколько элеваторов, мельничный комбинат, рисоочистительные заводы и другие предприятия.
В этатистской деятельности правительств Турции и Ирана в 30-е годы были некоторые общие черты, что объяснялось определенным сходством классового характера правящих группировок этих стран. В Турции, однако, влияние буржуазных элементов в правящем блоке было гораздо более сильным, чем в Иране. В Иране новые землевладельцы играли доминирующую роль в правящем помещичье-буржуазном блоке и буржуазные реформы проводились в основном их руками. Поэтому в Турции этатистские мероприятия привели к значительно большим сдвигам в капиталистическое развитии страны.
В обеих странах наблюдался некоторый прогресс национальной экономики, во многом объяснявшийся регулирующим влиянием государства. Этатистская деятельность правительств этих стран в 30-е годы имела определенную антиимпериалистическую направленность. Но тогда же закладывались социально-экономические и политические основы последующего усиления зависимости Турции и Ирана от империалистических держав. Объяснение этого сложного явления заключается в том, что этатистская политика, при господстве буржуаз- но-помещичьеЛ блока все явственнее приобретавшая характер государственной помощи частному сектору, укрепляла экономические и политические позиции верхушки буржуазии, чьи интересы толкали ее на компромиссы с империализмом на условиях, нередко противоречащих интересам нации. Турция и Иран оставались объектом эксплуатации со стороны иностранного монополистического капитала, а вмешательство государства в экономику способствовало росту частнокапиталистического накопления. В обеих странах темпы промышленного развития были низкими.
В 30-х годах и в некоторых других странах Востока (Китай, Таиланд, Филиппины) буржуазия получила возможность осуществлять частнокапиталистическое накопление путем использования аппарата государственной власти и прямой или косвенной наживы за счет государственного сектора.
354

Такого рода социально-экономические последствия государственного вмешательства в хозяйственную жизнь определялись характером политической власти в этих странах и могли иметь место лишь при самом тесном сращивании госу- дарственного аппарата с частным предпринимательством. Государственный чиновник становился капиталистом, а капиталист— государственным чиновником. Своеобразие этого процесса накопления порождало своеобразного капиталиста: возникал слой капиталистов-бюрократов и система национального бюрократического капитализма.
Непременной основой этого процесса была общеэкономическая отсталость, сохранение полуфеодальных отношений в деревне и соответствующая этому слабость развития капитализма «снизу» — из крестьянской и ремесленной верхушки. Только такая среда позволяла небольшой кучке крупных плутократов сохранять монопольное положение в экономике. В свою очередь господство бюрократического капитала сдерживало «нормальное» капиталистическое развитие, душило мелких и мельчайших национальных предпринимателей.
По мере того как бюрократический капитал превращается в мощную экономическую силу, основной экономической функцией государства становится регулирование хозяйственной деятельности в интересах этой верхушечной прослойки бюрократии и буржуазии. Конечный результат развития бюрократического капитала выступает как появление частнокапиталистической элиты этатистского происхождения, осуществляющей экономический и политический контроль -над страной. Возникает взращенное в условиях отсталости подобие западной государственно-монополистической олигархии. Непремен-1 ным условием существования такой системы является полное отсутствие контроля «снизу» над деятельностью государственных органов.
Капиталист-бюрократ, представитель верхушечных слоев буржуазии и бюрократии, всегда антидемократичен по своей социальной природе: всякое народное движение и всякое расширение демократии грозят его существованию. Этот -слой всемерно борется против развертывания национально-демократической революции, стремится к консервации помещика й ростовщика, всячески препятствует борьбе крестьян за землю, готов к сотрудничеству с империализмом против своего народа. Не случайно, что именно на эти реакционные сялъ\ делали ставку фашистские политики в поисках союзников на Востоке.
Японские происки в странах Юго-Восточной Азии. Японские милитаристы проводили активную экономическую, политическую и идеологическую подготовку к захвату Индонезии, Бирмы, Филиппин и других стран Юго-Восточной Азии.
23*
355

В начале 30-х годов Япония вышла на первое место по ввозу товаров в Индонезию. Если в 1928 г. импорт из Японии составлял 9,5% общего импорта Индонезии, то в 1934 г. его доля возросла до 31,9%. Только после издания нидерландским правительством в январе 1935 г. закона об ограничении импорта ввоз японских товаров в Индонезию существенно сократился. Крупнейшие японские концерны — Мицуи, Мицубиси, Аюкава, Исихара и др. — инвестировали значительные капиталы в плантационное хозяйство, а также горнорудную промышленность голландской колонии. Японцы развернули в Индонезии хорошо организованную разведывательную деятельность. В индонезийские воды были направлены 4 тыс. «рыбаков» на судах с разведывательным оборудованием.
С середины 30-х годов Япония стала проявлять заметный интерес и к Бирме. Существенно возрос объем японо-бирманской торговли, в Бирме появлялись всё новые японские предприятия, участились визиты японских дельцов. Бирму наводнили японские агенты, действовавшие под видом врачей, парикмахеров и фотографов. Японская разведка установила связь с некоторыми политическими деятелями этой страны.
Давно и успешно осуществляла Япония экономическое и политическое проникновение на Филиппины. К середине 30-х годов только открытые капиталовложения Японии на Филиппинах составили 50 млн. долл. Многие японцы вкладывали капиталы в филиппинскую промышленность через подставных лиц американского и филиппинского происхождения. Большая часть морских рыболовных судов на островах находилась в руках японцев. Значительные позиции японский капитал занимал в горнодобывающей промышленности. Председатель Национального экономического совета Филиппин Мануэль Рохас в конце 1936 г. говорил: «Происходит япониза- цпя некоторых отраслей нашей промышленности». В 1939 г. на Филиппинах насчитывалось 29 тыс. японских поселенцев (с 1918 г. число их возросло более чем в 3 раза). С помощью местного японского населения на Филиппинах создавалась разветвленная шпионская сеть. Многие филиппинские предприниматели, связанные с японским капиталом, стали политическими друзьями японцев. Автономное правительство Филиппин с одобрением относилось к проводившейся Вашингтоном в отношении Японии политике «умиротворения». В феврале 1937 г., возвратившись в Манилу после официального визита в японскую столицу, президент Кэсон заявил: «Япония не представляет угрозы для Филиппин».
Если Филиппинские острова рассматривались японскими милитаристами как удобный плацдарм для планируемых ими военно-морских операций против Индонезии и Австралии, то на материковой части Юго-Восточной Азии их особое внима¬
356

ние привлекал Сиам, занимающий ключевое стратегическое положение в центре Индокитайского полуострова. Тенденции, господствовавшие во второй половине 30-х годов в политической жизни Сиама, создавали благоприятную обстановку для японских империалистов в их стремлении привлечь ИЗ свою сторону правящие круги этой страны и превратить ее в своего младшего партнера.
В сентябре 1934 г. подполковник Пибунсонгграм — антикоммунист и открытый сторонник военной диктатуры — стал министром внутренних дел и министром обороны Сиама. Он организовал широкую милитаристскую и расистскую (против «белых» иноземцев и китайцев) пропаганду. В стране стал складываться культ армии. С целью «пробуждения воинственного духа у юношества» правительство создало военизированную организацию «Молодежь», выступавшую под знаменами великотайского национализма. Резко возросли расходы правительства на военные нужды. Мелкобуржуазные демократы, составлявшие значительную часть избранных депутатов Ассамблеи народных представителей, противодействовали милитаристскому курсу правительства. Военная группа направила усилия на полный захват власти. В декабре 1938 г. Пибунсонгграм стал премьер-министром Сиама (он сохранил и пост военного министра). Это означало установление в стране военной диктатуры.
Ко второй половине 30-х годов ясно обозначились про- японские тенденции сиамского правительства. Еще в 1933 г, делегат Сиама в Лиге наций воздержался при голосовании резолюции, осуждавшей действия Японии в Северо-Восточном Китае. Сиам был единственным членом Лиги, который не осудил японскую агрессию. В 1936 г. в Сиам была направлена японская экономическая миссия, изучавшая возможности эксплуатации природных богатств страны. За 1930—1937 гг. объем японского экспорта в Сиам увеличился более чем втрое. Резко возросло число японских поселенцев в этой стране. Сиамские офицеры направлялись для обучения и переподготовки в японские военные учреждения.
Правительство Сиама приняло меры, сужавшие поле деятельности западного и отчасти китайского капитала в стране, В 1938 г. был издан закон, согласно которому 70% капитала в судоходных компаниях должно было принадлежать лицам тайской национальности. Большие участки высококачественного леса были зарезервированы для разработок местным капиталом. С 1939 г. правительство стало предоставлять концессии на значительно более короткие сроки (концессии на разработку олова, например, предоставлялись на 15 лет вместо прежних 30). Повысив импортные пошлины на многие товары широкого потребления, правительство объявило о своем
357

намерении создать государственные фабрики по производству шелка, каучука, цемента, бумаги, сигарет, соевого масла, сахара, а также построить государственные гидроэлектростанции, лесопилки и бойни. Многие из этих предприятий сооружались министерством обороны. В 1939 г. в ведение правительства было передано распределение нефтепродуктов. В стране проводилась широкая кампания в защиту национального предпринимательства в торговле и промышленности.
Авторитарное вмешательство государства в экономические процессы способствовало развитию экономики Таиланда. Вместе с тем это вмешательство заложило основы экономической и политической мощи капиталистов-бюрократов-
С 1938 г. внешняя политика Сиама приобрела откровенно шовинистический и агрессивный характер. Чтобы подчеркнуть свои притязания на земли, населенные всеми сколько-нибудь родственными тайцам по языку народностями, правительство © июне 1939 г. дало своей стране новое наименование — Таиланд. Курс на присоединение к Таиланду части Французского Индокитая, а также ряда районов Британской Малайи и Бирмы все теснее связывал правящие круги Таиланда с Японией — грозным противником западных держав в Азии.
В 30-х годах во всех странах Восточной Азии японская экономическая и политическая экспансия была поддержана широко развернутой пропагандистской кампанией. Созданное японскими деловыми и военными кругами так называемое Общество изучения государственной политики провозгласило пропагандистский лозунг образования «Великой Восточноазиатской сферы совместного процветания» под руководством Японии. В японской пропаганде, обращенной к колониальным народам Восточной Азии, лейтмотивом проходила мысль о «бескорыстной великой державе», призванной освободить угнетенные Западом народы от оков «белого империализма» и возвратить Азию своим «братьям-азиатам». Японская печать и радио, а также многочисленная японская агентура настойчиво распространяли это лживое утверждение, которое должно было замаскировать подлинные, захватнические цели японского империализма. Агрессор стремился использовать в своих интересах колоссальный заряд ненависти к западным колонизаторам, накопленный в азиатских народах за столетия насилия, грабежа и унижения.
Мюнхенская политика. Борьба СССР за обуздание агрессоров
Агрессивные действия Германии, Италии и Японии долго не встречали отпора со стороны буржуазно-демократических государств Запада. Причина была в том, что в крупнейших за¬
358

падных державах у власти в это время находились реакционные и близорукие политики, которые надеялись, что им удастся отвратить угрозу агрессии от своих стран, направив ее прежде всего против Советского Союза. Политика «умиротворения» агрессора появилась на свет вместе с очагами войны в Европе и Азии как заговор империалистических сил, нацеленный на ликвидацию Страны Советов руками фашистских держав. Ради сохранения своих основных международных позиций Англия, Франция и США были готовы принести в жертву агрессорам «малые» капиталистические государства Европы и даже уступить кое-что из зависимых территорий Азии и Африки. Неотъемлемой частью этого заговора был саботаж усилий Советского Союза, направленных на создание системы коллективной безопасности в Европе и на Дальнем Востоке.
Германия и Италия стали на путь прямых нарушений договорных обязательств, подготовки и осуществления агрессивных актов. Они непрерывно наращивали свою военную мощь, укрепляли взаимные связи, шантажировали «западные демократии», требуя от них все новых и новых уступок. На Востоке такую же политику проводила милитаристская Япония. Гитлер и его союзники играли на ненависти правящих кругов буржуазно-демократических держав к коммунизму, к Советскому Союзу, препятствуя таким образом созданию межгосударственного антифашистского фронта. Политика Англии, Франции и США объективно способствовала планам фашистских держав, сводившимся к тому, чтобы воспрепятствовать созданию антифашистской коалиции и разгромить порознь и «западные демократии» и СССР.
Фашистской Италии удалось растерзать Эфиопию в значительной мере вследствие политики скрытого поощрения агрессора, проводимой буржуазно-демократическими государствами Запада.
Летом 1935 г. конгресс США принял резолюцию о нейтралитете. Эта резолюция запрещала вывоз военных материалов в воюющие страны и была в высшей степени выгодна Италии, основательно подготовившейся к войне против Эфиопии. 7 октября 1935 г. Лига наций объявила Италию агрессором и решила применить против нее экономические санкции, главной из которых было запрещение экспорта в Италию стратегических материалов и оружия. Однако и тем и другим Италия уже обладала в достаточной степени, чтобы расправиться с Эфиопией. Не хватало лишь нефти, но как раз санкции на экспорт нефти не были применены Лигой наций. Англия не захотела закрыть Суэцкий канал для прохода итальянских транспортов. В разгар войны английское и французское правительства решили предложить Италии ограничиться аннек¬
359

сией части территории Эфиопии (соглашение Лаваль — Хор). Только Советский Союз, указывавший на опасность поощрения агрессора, решительно и твердо осудил грабительскую войну и настаивал на применении действенных санкций против Италии. Еще 5 сентября 1935 г. наркоминдел СССР М. М. Литвинов, выступая с речью на заседании Совета Лиги наций, подчеркивал: «Ничто в уставе Лиги не дает нам, однако, права различать между членами Лиги по их внутреннему режиму, цвету кожи, расовым признакам или по степени цивилизации и лишать тех или иных из них привилегий, которыми они пользуются в силу своего членства в Лиге, и в первую очередь права на сохранение своей территориальной целостности и независимости...». В этой же речи М. М. Литвинов заметил, что «почти каждая война есть порождение предыдущей войны и родительница новых войн». Справедливость этих слов очень скоро нашла себе подтверждение.
Следующей жертвой агрессии — на этот раз объединенной итало-германской — стала республиканская Испания. В феврале 1936 г. на парламентских выборах партии Народного фронта одержали решительную победу. В ответ в июле испанские фашисты начали мятеж против республиканского правительства. Италия и Германия путем прямой вооруженной интервенции пришли на помощь мятежникам.
Когда началась итало-германская интервенция против республиканской Испании, правительства Англии и Франции запретили вывоз в Испанию оружия и военных материалов; правительство США распространило на Испанию закон о нейтралитете, не препятствуя наряду с этим поставкам оружия мятежникам через Германию, Италию и Португалию. Советский Союз был единственным государством, твердо выступившим в защиту испанского народа. Он помог республиканской Испании не только в дипломатической области, но также кредитами, оружием, посылкой добровольцев.
Характеризуя интервенцию фашистских держав в республиканской Испании как естественное следствие политики сговора с агрессорами, проводившейся «западными демократиями», Г. М. Димитров писал в ноябре 1936 г.: «Фашисты пошли на военные действия в Испании, пользуясь примерами безнаказанности своих преступных деяний в недавнем прошлом. Введение всеобщей воинской повинности в Германии,, милитаризация Рейнской зоны, захват Италией Абиссинии и ранее произведенный захват Японией части Китая, прошедшие при попустительстве стран буржуазной демократии и Лиги наций, разожгли аппетиты фашистских наглецов и поощрили, их к новой разбойничьей вылазке».
Генеральный секретарь Исполкома Коммунистического' Интернационала в соответствии с установками VII конгресса
360

подчеркивал необходимость объединения и решительных действий всех антифашистских сил как единственного средства обуздания агрессоров: «Часто приходится слышать такого рода аргументы людей, претендующих быть сторонниками демократии, что создание народного фронта ведет только к усилению фашистской агрессии, к ускорению вооруженного выступления фашизма. Из этого делается вывод — если хотите избежать варварского господства фашизма, не создавайте народный фронт, а старайтесь мирно сговориться с Гитлером и Муссолини и со своими собственными Гитлерами и Муссолини в каждой стране. Но нет ничего более ошибочного и вредного.для пролетариата и всего народа в странах буржуазной демократии, чем овечья мудрость таких горе-демократов. Она сводится к тупой, нелепой и гнилой морали — „не дразните зверя, если не хотите, чтобы он на вас нападал". ...Нет, политика „не дразните зверя" — негодная политика! Эта политика при всех условиях гибельна для рабочего класса, для демократии и мира. Наоборот. Фашистского зверя надо обуздать. Ему надо противопоставить могучий и организованный кулак народного фронта. Ему надо надеть железный намордник, чтобы он не мог кусаться».
Планируя агрессию против Австрии и Чехословакии, Гитлер понимал, что совместное выступление Англии, Франции и СССР против его планов обречет их на неудачу. Поэтому усилия германской дипломатии были направлены на то, чтобы не допустить создания антифашистской коалиции. Обстановка благоприятствовала Гитлеру. С мая 1937 г. английское правительство возглавлял Невиль Чемберлен, сделавший сговор с фашистскими державами основой внешнеполитического курса Великобритании.
13 марта 1938 г. при молчаливом согласии Англии и Франции Австрия стала провинцией гитлеровского рейха. Только Советское правительство подняло голос протеста, предложив принять меры для коллективного пресечения агрессии. Предложения Советского Союза не были приняты.
Осуществив аншлюс, Германия стала непосредственно готовить захват Чехословакии. Когда Гитлер потребовал от Чехословакии немедленной передачи Германии областей со значительным немецким населением, Англия и Франция оказали прямой нажим на чехословацкое правительство, чтобы оно уступило Гитлеру. Этот демарш был поддержан правительством США. Несмотря на решимость патриотических сил Чехословакии сражаться за республику, против гитлеровской агрессии, несмотря на твердую позицию Советского Союза, выразившего готовность оказать Чехословакии вооруженную помощь в том случае, если ее правительство решит сопротивляться агрессии, чехословацкое правительство при¬
361

няло требования Англии и Франции. 29—30 сентября 1938 г. состоялась встреча Гитлера, Муссолини, Даладье и Чемберлена в Мюнхене и было заключено позорное мюнхенское соглашение, по которому Судетская область переходила к Германии, а Чехословакии была обещана гарантия ее новых границ при условии отказа от договоров с Францией и Советским Союзом.
В марте 1939 г. Чехословакия как независимое государство перестала существовать. Англия и Франция не препятствовали и на этот раз. Только Советское правительство отказалось признать захват Чехословакии. Оно расценило оккупацию Чехословакии немецкими войсками как акт„ произвола, насилия и агрессии.
Международное коммунистическое движение решительно осудило позорную мюнхенскую сделку. Представители коммунистических партий Англии, Франции, Испании, Чехословакии, Соединенных Штатов, Германии, Италии, Бельгии, Швейцарии, Швеции, Канады и Голландии 9 декабря 1938 г. опубликовали в «Юманите» воззвание «Против мюнхенского предательства». В этом документе говорилось: «Народы хотят жить в условиях мира и свободы; они не желают ни фашистского рабства, ни империалистической бойни и спрашивают себя, как могло дойти дело до такого множества капитуляций перед фашизмом, ставящих под угрозу в одно и то же время демократию, социальный прогресс и всеобщий мир» *.
На Дальнем Востоке буржуазно-демократические государства Запада вместе с чанкайшистской кликой в духе мюнхенской политики попустительствовали японским захватчикам. Советское правительство неуклонно противодействовало планам агрессора в Азии, как и в Европе. В апреле 1937 г. оно предложило правительству Китая заключить договор о взаимопомощи и выразило готовность предоставить Китаю заем в 50 млн. кит. долл, на нужды укрепления обороны страны. Гоминьдановцы ответили отказом. Это было крупной ошибкой китайского правительства: подписание предло¬
женного Советским правительством договора о взаимопомощи могло бы послужить грозным предостережением японским агрессорам.
После нападения Японии на Китай (7 июля 1937 г.) гитлеровское правительство, стремясь к консолидации агрессивного блока, заняло прояпонскую позицию, свернуло военную помощь гоминьдановцам и отозвало немецких военных советников из Китая.
Лишь после нападения Японии на Китай правительство
* Цит. по журн.: «Коммунистический Интернационал», 1938, № 10,
стр. 125.
362

Чан Кай-ши начало переговоры с советскими представителями. 21 августа 1937 г. был подписан договор о ненападении между СССР и Китаем. Договаривающиеся стороны обязались не нападать друг на друга ни в одиночку, ни в союзе с какой-либо страной, не оказывать поддержки стране, напавшей на одну из договаривающихся сторон, а также не заключать международных соглашений, которые могли быть использованы против договаривающейся стороны, подвергшейся нападению. Договор продемонстрировал перед всем миром стремление Советского правительства оказать помощь Китаю, ставшему жертвой агрессии. 1 сентября японский министр иностранных дел в беседе с американским послом сказал, что ему «кажется крайне неудачным, что Советский Союз и Китай, которые имели возможность заключить этот пакт в любое время за последние годы, выбрали именно этот специфический момент и обстановку для того, чтобы сделать это». В ходе переговоров Советское правительство согласилось предоставить Китаю заем в 20 млн. долл.
Советское правительство оказало эффективную разностороннюю поддержку китайскому народу, тогда как правительства западных держав фактически проводили политику поощрения японской агрессии, политику «дальневосточного Мюнхена».
Нанкинское правительство неоднократно обращалось в Лигу наций с призывом о помощи. Однако, как и в период итало-эфиопской войны, Лига осталась пассивной перед лицом агрессии. Только советская делегация требовала принятия мер к решительному коллективному отпору агрессору. 21 сентября 1937 г. советский делегат М. М. Литвинов, выступая на пленуме Лиги наций, говорил: «Мы видим, как агрессия, не будучи приостановлена, перебрасывается с одного материка на другой, принимая каждый раз все большие и большие размеры. С другой стороны, я твердо убежден, что решительная политика Лиги в одном случае агрессии избавила бы нас от «всех остальных случаев. И тогда, и только тогда все государства убедились бы, что агрессия не рентабельна, что агрессию не следует предпринимать». Глава советской делегации высмеял «некоторых политических мудрецов», по мнению которых «Китай поступил бы мудро, если бы он без боя уступил ультимативным требованиям агрессора и добровольно стал его вассалом». М. М. Литвинов напомнил, что пассивность Лиги наций во время маньчжурского конфликта имела своим последствием несколько лет спустя нападение на Эфиопию, недостаточная активность Лиги в случае с Эфиопией поощрила интервенцию против Испании, а это в свою очередь поощрило новую атаку на Китай.
363

Лига наций поручила рассмотрение китайских жалоб так называемому Комитету 23-х. Этот орган рекомендовал Ассамблее Лиги наций передать вопрос о японо-китайском конфликте на обсуждение стран — участниц Вашингтонского договора 1922 г. Ассамблея Лиги 6 октября 1937 г. приняла рекомендацию Комитета. Между тем японские агрессоры быстро продвигались, захватывая один китайский город за другим.
Международная конференция, которой в соответствии с решением Лиги наций предстояло рассмотреть вопрос о японской агрессии, открылась 3 ноября в Брюсселе. Кроме стран — участниц Вашингтонского договора на конференцию были приглашены и некоторые другие страны, в том числе Советский Союз- В интересах скорейшего обуздания агрессора и обеспечения мира на Дальнем Востоке Советский Союз принял приглашение и направил в Брюссель делегацию. Япония отказалась участвовать в конференции. Китайская делегация обратилась к участникам конференции с просьбой прекратить поставку военных материалов Японии. Экономические санкции против Японии могли бы оказаться эффективным средством сдерживания агрессора. Накануне нападения Японии на Китай ее потребности в железной руде удовлетворялись за счет ее собственных ресурсов лишь на 13%, а в нефти— на 10%. Очень важное место в японском импорте сырья занимали американские поставщики. «В настоящее время,— говорил бывший государственный секретарь США Стимсон осенью 1937 г., — японский агрессор получает поддержку со стороны ‘США и Британской империи. Однако мы не просто помогаем Японии. Наша помощь настолько эффективна и велика, что без нее японская агрессия была бы немыслима и прекратилась бы очень скоро». Но только советская делегация поддержала просьбу Китая. Американский представитель в Брюсселе следующим образом характеризовал в официальном донесении позицию советской делегации на конференции: «Литвинов настойчиво призывает меня к тесному сотрудничеству и пониманию между Англией, Соединенными Штатами и Россией с тем, чтобы поставить Японию перед лицом такой комбинации государств, которая бы заставила ее прекратить военные действия и установить мир, а одни призывы к разуму не будут иметь никакого эффекта». Правительства США, Англии и Франции не пожелали удовлетворить просьбу Китая о санкциях. Конференция ограничилась лишь тем, что предложила Японии прекратить военные действия.
Империалистические страны продолжали поставки военных материалов в Японию. Доля этих материалов в американском экспорте в Японию в ходе японо-китайской войны возрастала. 70% бензина, израсходованного агрессором за
364

три года войны, поступило в Японию из США. США снабжа- ли Японию самолетами и танками. Весь американский экспорт в Японию в 1937 г. возрос по сравнению с 1936 г. на 41%, а экспорт военно-стратегических материалов — на 124%. В 1937 г. доля США в поставках нефти Японии возросла до 61%. В конце августа 1937 г. газета «Вашингтон пост» писала: «Американский лом играет зловещую роль в войне на Дальнем Востоке. Японцы сеют смерть с помощью железного лома. Японские пушки, бомбы, корабли сделаны из металла, привозимого из-за океана во все возрастающих количествах». 20% всего импорта военных материалов в Японию в 1938 г. составляли английские поставки. В то же время советский экспорт в Японию резко сократился: в 1937 г. он уменьшился по сравнению с 1936 г- в два с половиной раза.
После начала японской агрессии резко уменьшился объем товарооборота США и Англии с Китаем. Торговля США с Китаем через Шанхай в сентябре 1937 г. сократилась по сравнению с июлем в семь раз, а торговля Англии — в четыре с половиной раза.
В 1938 г. Лига наций по-прежнему ограничивалась выражением сочувствия Китаю. В сентябре 1938 г. китайское правительство обратилось к Лиге наций с просьбой немедленно применить против Японии ст. 17 Устава Лиги, предусматривавшую применение санкций против агрессора — нечлена Лиги наций. 30 сентября 1938 г. Совет Лиги признал, что основания для применения санкций к Японии существуют, но вместе с тем назвал организацию совместных действий против Японии «несвоевременной». Советское правительство выразило неудовлетворение позицией Лиги наций, по существу отказавшей Китаю в помощи.
В мае 1939 г. китайский делегат снова протестовал перед членами Лиги наций против помощи Японии со стороны западных держав и просил членов Лиги оказать материальную поддержку Китаю. Правительства Англии и Франции и на этот раз не выступили в защиту Китая. Лишь Советский Союз и Новая Зеландия поддержали китайские предложения.
Правительства западных держав не только не помогли китайскому народу в его борьбе против японской агрессии, но и вели с Японией переговоры, фактически поощрявшие агрессора и направленные против Китая. Франция еще в октябре 1937 г. по требованию Японии прекратила поставки стратегических материалов Китаю через Индокитай. 24 июля 1939 г. Англия подписала соглашение с Японией, предусматривавшее отказ Англии от помощи Китаю и признание японских захватов в этой стране. Если на Западе мюнхенские «миротворцы» в расчете отвратить агрессию от своих стран
365

и направить ее против Страны Советов принесли в жертву Гитлеру Австрию и Чехословакию, то на Востоке они, преследуя аналогичную цель, расплачивались с Японией обширными китайскими территориями. В результате агрессоры в Европе и Азии наращивали военно-экономический потенциал.
В ходе справедливой оборонительной борьбы китайского народа против японских захватчиков Советский Союз оказал Китаю значительную экономическую и военную помощь. С конца октября 1937 г. Советский Союз' начал поставки вооружения Китаю в счет кредита, о предоставлении которого было договорено при заключении пакта о ненападении. 1 марта 1938 г. сумма советского кредита была увеличена с 20 до 50 млн. долл. 1 июля СССР и Китай заключили соглашение о втором советском кредите Китаю на такую же сумму. Через год Советское правительство предоставило Китаю третий кредит (150 млн. долл.). Одновременно правительства СССР и Китая заключили торговый договор. С осени 1937 г. из Советского Союза в Китай широкими потоками потекли военные материалы. Значительная часть военных поставок Китаю направлялась через черноморские порты СССР. Огромную роль приобрела в то время Северо-Западная дорога (от Ланьчжоу через Синьцзян до Алма- Аты) — основная сухопутная магистраль, соединявшая Китай с Советским Союзом.
Исключительно большое значение для обороны Китая имели поставки советских боевых самолетов.
К началу войны Китай располагал 150—200 боевыми самолетами. У интервентов тогда было тринадцатикратное преимущество в военно-воздушных силах. В первые несколько месяцев войны японцам удалось уничтожить практически всю китайскую авиацию и китайские города оказались беззащитными. Только до июня 1938 г. в результате варварских налетов японской авиации на города Китая было убито 10 500 человек, ранено 13 300 человек и разрушено 92 тыс. зданий.
В 1937—1939 гг. Советский Союз поставил Китаю 885 самолетов. В начале 1938 г. в Китай прибыли первые советские летчики-добровольцы. Уже 18 февраля они сбили над Уханем 12 японских самолетов, 29 апреля (более двух месяцев японцы не решались повторить налет)—21 самолет. В Китае действовало несколько советских авиационных отрядов. Отважные советские летчики создали мощный щит, ограждав* ший китайские города от налетов японской авиации. В 1937— 1939 гг. над Китаем было сбито около тысячи японских самолетов. Пилотируемые советскими летчиками бомбардировщики наносили точные удары по важнейшим японским военным базам. Интервенты несли большие потери в живой
366

силе и технике. Советские добровольцы не щадили своих жизней в борьбе за правое дело китайского народа: более 200 советских пилотов погибло в то время в Китае. На обелиске, воздвигнутом в Ухане в их честь, высечены слова: «Память о советских летчиках будет вечно жить в сердцах китайского народа. Пусть этот благородный дух пролетарского интернационализма, присущий рабочему классу, всегда развивает и укрепляет братскую нерушимую дружбу китайского и советского народов».
Важную помощь китайскому народу оказала большая группа советских военных советников и инструкторов. В качестве военных советников в Китай были направлены опытные • и смелые военачальники. В их число входили В. И. Чуйков, П. С. Рыбалко, П. Ф. Жигарев, П. Ф. Батицкий. Группу советских военных советников в Китае в разное время возглавляли М. И. Дратвин, А. И. Черепанов, К. М. Качанов и В. И. Чуйков.
Руководящие круги милитаристской Японии уже в 1938 г. вели переговоры с германским правительством о заключении военного соглашения, направленного против Советского Союза. Влиятельная группировка высших офицеров японских сухопутных войск настаивала на скорейшем развязывании японской агрессии против СССР. Внешняя политика Японии приобретала ярко выраженный антисоветский характер.
Летом 1938 г. японская военщина перешла к актам прямой агрессии против СССР. В середине июля 1938 г. представитель японского посольства в Москве потребовал эвакуации советских войск из района западнее оз. Хасан, заявив, что эта территория принадлежит Маньчжоу-Го, и пригрозив применением вооруженной силы. Советское правительство решительно отвергло требование Японии. Между тем японский кабинет утвердил план вторжения на территорию СССР. План предусматривал захват высот Заозерной и Безымянной, расположенных на стыке границ Советского Союза, Кореи и Китая. Японское командование подтягивало к району оз. Хасан все новые силы, сосредоточив в конце июля в этом районе более 20 тыс. солдат. 29 июля около роты японцев перешли советскую границу и предприняли попытку овладеть высотой Безымянной. Наряд советских пограничников вступил в бой с нарушителями и отбросил их. Однако 31 июля японское командование направило на советскую территорию два пехотных полка, поддержанных артиллерией. Пользуясь огромным численным превосходством, захватчики овладели сопками Безымянная и Заозерная и закрепились там. 6 августа советские части перешли в контрнаступление и к 11 августа очистили от захватчиков советскую тер- оиторию в районе оз. Хасан.
367

Новую антисоветскую провокацию японская военщина затеяла летом 1939 г., организовав вторжение на территорию МНР в районе р. Халхин-Гол.
В планах японского генштаба территория МНР занимала особо важное место. «Если Внешняя Монголия будет присоединена к Японии и Маньчжурии, — говорил в 1936 г. начальник штаба Квантунской армии генерал Итагаки, — то безопасности Советского Дальнего Востока будет нанесен сильнейший удар. В случае необходимости можно будет вытеснить влияние СССР с Дальнего Востока почти без борьбы. Поэтому армия планирует распространение влияния Японии и Маньчжурии на Внешнюю Монголию всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении». Уже летом 1937 г., в период • нападения на Китай, японские милитаристы планировали вторжение в МНР. Когда по просьбе правительства МНР в Монголию в 1937 г. были введены части Красной Армии, японские империалисты отложили нападение на МНР. Вскоре после событий у оз. Хасан Япония заключила соглашение с Германией об обмене разведывательными данными, касающимися СССР. В марте 1939 г. японский генштаб начал концентрацию войск у восточных границ МНР.
11 мая 1939 г. японский отряд (300 штыков) вторгся в пределы МНР и продвинулся на 15 /сж в глубь монгольской территории. 14 мая японцам удалось продвинуться до р. Халхин-Гол, оттеснив монгольские пограничное части.
19 мая Советское правительство предупредило японского посла о возможных последствиях агрессивных действий его правительства и напомнило об обязательствах СССР, вытекающих из советско-монгольского договора о взаимопомощи. Японское правительство не вняло этому предупреждению. Тогда в бой вступили советские части. Наступление, предпринятое японцами 28 мая, провалилось. Захватчики отступили в Маньчжурию.
В начале «юля, после тщательной подготовки, японские войска перешли в новое наступление. Против советско-монгольских войск на этот раз действовали крупные воинские соединения. Японцы сосредоточили в районе р. Халхин-Гол 38 тыс. солдат, 225 самолетов, 145 танков и бронемашин. Советско-монгольские войска уступали японским по численности в три раза. Но и это наступление в конце июля было успешно отражено.
Английская дипломатия в это время разжигала аппетит японских агрессоров, стремясь договориться с японцами на основе значительных уступок им в Китае (соглашение Арита — Крейги от июля 1939 г. предусматривало признание Англией японских захватов в Китае) и направить японскую агрессию против Советского Союза.
368

В начале августа японские части, действовавшие против советско-монгольских войск, были сведены в армию, насчитывавшую 75 тыс. бойцов и оснащенную самым современным оружием. Однако на этот раз агрессору не удалось добиться превосходства в живой силе и технике. Советские войска, сосредоточенные в районе р. Халхин-Гол, теперь значительно превосходила противника: пехота — в 1,5 раза, танки — в 4, авиация — в 1,6 раза. 23 августа советские войска окружили японскую армию и через пять дней закончили ликвидацию окруженной группировки. 31 августа территория МНР была освобождена от захватчиков. За время конфликта в районе р. Халхин-Гол японцы потеряли убитыми 25 тыс. человек.
Поражение японских захватчиков у оз. Хасан, разгром их на р. Халхин-Гол были событиями большого исторического значения. Японская военщина, изведавшая силу ударов Красной Армии, поняла всю опасность вооруженного нападения на Страну Советов. Решительные действия Советского Союза по пресечению японской агрессии в 1938—1939 гг. означали и фактическую военную поддержку борющемуся против японского империализма Китаю. Советские войска, стоящие на страже рубежей своей страны, отвлекли значительную часть японских вооруженных сил. Начальник политотдела Военного совета Китая генерал Чэнь Чэн заявлял по этому поводу: «Можно считать, что Китай фактически получает от СССР поддержку в несколько сот тысяч солдат».
«Прочность и силу монголо-советской дружбы, — говорил в 1957 г. Ю. Цеденбал, — не раз испытывали наши враги,— в частности, в кровопролитных сражениях в районе р. Халхин-Гол. Руководствуясь принципами пролетарского интернационализма, выполняя свой 'интернациональный долг, Советский Союз оказал монгольскому народу помощь своими вооруженными силами в борьбе против японской агрессии и тем самым спас свободу и независимость нашей Родины, способствовал укреплению антиимпериалистических сил на Дальнем Востоке».
Завершение первого этапа монгольской революции.
Успехи народной Тувы
В конце 1934 г. состоялся IX съезд Монгольской народно- революционной партии. МНРП оставалась аратской партией: 63,3% общего числа ее членов составляли араты, а рабочие и кустари — только 4,7%. В условиях Монголии, только что вырвавшейся из пут вековой отсталости, состав партии и не
24 Заказ 1006
369

мог быть иным. Но теперь это была партия трудящихся, очищенная от эксплуататорских элементов. Съезд одобрил мероприятия ЦК по ликвидации левого уклона, имевшего место на рубеже 20—30-х годов, и констатировал, что благодаря этим мероприятиям страна вышла из тяжелого положения. Делегаты съезда направили приветствие ЦК ВКП(б), в котором подчеркивалось значение помощи Советского Союза в успешном развертывании антиимпериалистической и антифеодальной революции, укреплении независимости страны и развитии ее производительных сил. Особое внимание съезд уделил вопросам культурного строительства, школьного образования и идеологического воспитания аратства в духе преданности народно-революционному строю.
Седьмой Великий народный хурал, состоявшийся вскоре после IX съезда МНРП, подтвердил ранее принятые решения об отделении церкви от государства. Это была необходимая антифеодальная мера, ибо верхушка ламства продолжала оказывать влияние на массы и все еще сохраняла свои позиции феодальной силы. Если принять во внимание связь феодально-теократической реакции с китайскими и японскими милитаристами, то следует признать, что эта мера носила и антиимпериалистический характер. Закон, принятый Великим хуралом, провозглашал свободу совести и лишал монастыри права вмешиваться в политическую жизнь, выступать в качестве административной или судебной власти, обязывал монастырское руководство подчиняться законам страны и открывал низшим ламам доступ в кооперативные организации и частную торговую деятельность. Соблюдение монастырской администрацией законов страны контролировали уполномоченные, посланные правительством в монастыри еще в 1933 г. Терпеливо и настойчиво привлекало правительство рядовых лам к общественно полезному труду, обучало их грамоте, создавало при монастырях медицинские пункты, давало налоговые льготы грамотным ламам, а также ламам, не ведущим паразитический образ жизни. Правительство всячески поддерживало рядовых лам в их трудовых спорах с монастырской администрацией. Начиная с 1936 г. правительство учредило специальный кредитный фонд для лам, перешедших в светское состояние, и одновременно с этим ввело новый налог на высших лам. Все большее число лам отходило от религиозной деятельности, размежевание внутри ламства становилось все более отчетливым. Такая политика облегчала борьбу против реакционеров из среды высшего ламства, ставших на путь заговоров и диверсий против народной власти. Обезвреживание реакционного ламства обеспечило нормализацию отношений между церковью и государством.
370

К концу 30-х годов были достигнуты большие успехи в хозяйственном и культурном строительстве Монголии.
Сельское хозяйство развивалось главным образом в направлении увеличения поголовья скота и расширения сенокосных площадей. Значительную помощь монгольскому народу в развитии сельского хозяйства оказывал Советский Союз. В 1937 г. Советское правительство передало МНР 10 машинно-тракторных станций и направило большое число специалистов для их обслуживания, а в следующем году число станций было доведено до 24. С помощью Советского Союза были подготовлены сотни механизаторов. В 1939 г. поголовье скота составило 26,5 млн. В 1940 г. сенокосная площадь страны была в 10 раз больше, чем в 1924 г. Большую роль в интенсификации сельского хозяйства играли созданные в начале 30-х годов госхозы, внедрявшие новую технику и научные методы. На добровольных началах стали возникать кооперативные объединения в сельском хозяйстве.
Росло в стране промышленное производство. Незадолго до IX съезда МНРП Советское правительство передало все смешанные предприятия, в том числе промышленные, в полную собственность МНР. Монгольский народ приступил к созданию собственной индустрии. Продукция государственного сектора в промышленности с 1934 по 1938 г. выросла в денежном выражении более чем в пять раз. Число рабочих на государственных предприятиях в 1934—1939 гг. увеличилось в четыре раза. В 1933—1938 гг. были введены в действие Улан-Баторский промышленный комбинат, Хатхыльская механическая шерстомойка, узкоколейная железная дорога и другие промышленные .и транспортные объекты. Это были наиболее важные островки нового хозяйственного уклада.
Повысился материальный и культурный уровень аратства, резко сократилась смертность населения, расширилась сеть школ и больниц, вырос отряд монгольской интеллигенции. В 1939 г. в стране было уже 10% грамотных.
Все это были первые шаги хозяйственного и культурного роста в прошлом одной из самых отсталых стран Востока. Монголия встала на путь прогресса. И это не был «прогресс» колониально-капиталистического типа, ведущий к уродливой деформации хозяйства, направленный против интересов коренного населения. Это был подлинный прогресс, достигнутый в ходе некапиталистического развития страны.
Завершение первого этапа монгольской революции нашло свое выражение в решениях X съезда МНРП и VIII Великого хурала (1940 г.). Съезд партии констатировал, что страна прочно встала на Некапиталистический путь. В развитии монгольской революции наступил новый, непосредственно со¬
24*
371

циалистический этап. Съезд отметил, что с 1934 г. быстрыми темпами росли производительные силы страны, укреплялся социалистический сектор экономики, развивался национальный рабочий класс. В решениях съезда было особо подчеркнуто значение политической, экономической, военной и культурной помощи Советского Союза.
Восьмой Великий хурал подвел итог социально-экономическим и политическим изменениям, происшедшим в стране. Новая конституция законодательно закрепила эти изменения и провозгласила МНР «независимым государством трудящихся (аратов — скотоводов, рабочих и интеллигенции), уничтожившим империалистический и феодальный гнет, обеспечивающим некапиталистическое развитие страны для перехода в дальнейшем к социализму». Так из островков нового хозяйственного уклада складывалась цельная экономическая и политическая система.
В опыте Монгольской Народной Республики нашли отражение важнейшие предпосылки успешного движения слабо- разйитой страны по пути некапиталистического развития — руководящая роль народно-революционной партии и союз с правящим рабочим классом Советского Союза.
Успешно развивалось по некапиталистическому пути и другое аратское государство — народная Тува. Число хозяйств, объединенных в кооперативы, за 1934—1939 гг. возросло на 20%. Количество обобществленного скота в коллективных хозяйствах в тот же период увеличилось более чем в 3 раза, а скота, находящегося в индивидуальной собственности членов объединений, — в 2,3 раза. В 1930—1939 гг. в 2 .раза возросли посевные площади коллективных хозяйств. С помощью народного государства немалых успехов добились и тувинские труженики-единоличники: если в 1930 г. большинство единоличных аратских хозяйств совсем не сеяли или засевали площади менее 0,5 га, то в 1939 г. свыше 70% таких хозяйств засевали участки более 0,5 га. Большую роль в развитии сельского хозяйства Тувы сыграла помощь Советского Союза, посылавшего в Туву сельскохозяйственную технику, обучавшего национальные кадры.
В 30-е годы получила дальнейшее развитие молодая промышленность народной Тувы: по проектам и под непосредственным руководством советских специалистов были построены лесопильные и кожевенные заводы, началась разработка залежей каменного угля. В 1935 г. СССР передал ТНР принадлежавшие ему на территории Тувы горнопромышленные предприятия.
В ноябре 1939 г. Г. М. Димитров, приветствуя от имени ИККИ XI съезд ТНРП, писал: «Мы от души радуемся вашим хозяйственным, культурным и политическим достиже¬
372

ниям за последние годы. Мы уверены, что Народно-революционная партия и в дальнейшем будет всемерно укреплять фужбу танну-тувинского народа с народами СССР, ибо в этой дружбе лежит главнейший залог успешного осуществле^- ния некапиталистического пути Танну-Тувинской народной республики и завоевания счастливой жизни народа».
Прошло несколько лет и тувинский народ решил войти в братскую семью народов Страны Советов. В апреле 1941 г. ТНР обратилась к Советскому правительству с просьбой рассмотреть этот вопрос. В августе 1944 г. VII чрезвычайная сессия Малого хурала трудящихся ТНР приняла декрет о вхождении ТНР в состав СССР. 11 октября Президиум Верховного Совета СССР издал указ, удовлетворяющий просьбу тувинского народа. ТНР вошла в состав РСФСР на правах автономной области.
Прогрессивные силы капиталистических стран и борьба против колониализма
Значение Народного фронта в Европе для национально- освободительного движения. После VII конгресса Коминтерна борьба за Народный фронт была положена в основу тактики всех компартий и в короткий срок принесла большие успехи.
Впервые в Европе Народный фронт — объединение широких народных масс для совместной борьбы против фашизма и войны, за национальную независимость и за удовлетворение насущных требований народа — получил организационное оформление во Франции в мае 1935 г. В него вошли коммунисты, социалисты и левые буржуазные партии. Программа Фронта требовала амнистии политическим заключенным, роспуска фашистских лиг, национализации военной промышленности, обеспечения коллективной безопасности. В марте 1936 г. произошло объединение профсоюзного движения в стране. В апреле — мае 1936 г. на выборах в палату депутатов Народный фронт одержал победу; опираясь на новое # большинство, к власти пришло правительство социалиста Блюма.
В своей колониальной политике французское правительство не могло не считаться с давлением со стороны Народного фронта, на который оно опиралось и видную роль в котором играли коммунисты. Кроме того, открытая подготовка фашистских держав к агрессивной войне вынуждала правых социалистов и радикалов — при всех их соглашательских иллюзиях в отношении германского и итальянского фашизма — подумывать об обеспечении прочного колониального
373

тыла. В этих условиях Блюм пошел на компромисс, согласившись вести переговоры с сирийской делегацией на основе признания права Сирии на независимость. 9 сентября 1936 г. в Париже был парафирован договор, согласно которому признавалась независимость Сирии, устанавливался трехлетний срок отмены мандата, Сирии возвращались отторгнутые у нее области Джебель-эд-Друз и Латакия, отменялся французский контроль над связью, таможнями и валютной системой страны. Договор предусматривал создание национальной сирийской армии, но временно сохранял оккупационный режим в отдельных районах Сирии.
Два месяца спустя аналогичный договор был заключен с Ливаном.
После победы Народного фронта на выборах во Франции в 1936 г. на Алжир было распространено французское социальное законодательство: введены 40-часовая рабочая неделя, оплачиваемые отпуска. Впервые за годы французского господства алжирцы получили право вступать в политические партии и профсоюзы, что во многом способствовало политической активизации коренного населения страны.
Победа Народного фронта во Франции привела к определенным изменениям в политической жизни и положении народов Французского Индокитая. Была амнистирована часть политических заключенных, правительство назначило комиссию для обследования колоний (так называемая комиссия Жюстена Годара).
Вскоре, однако, правительство Блюма объявило «передышку» в проведении программы Народного фронта. Оно отступило перед финансовой олигархией. Правительство Блюма не поддержало боровшуюся против фашистских интервентов Испанию, заявив, как и реакционное английское правительство, о политике «невмешательства». Правосоциалистические вожди, которых жизнь поставила перед дилеммой — решительно выступить совместно с коммунистами в едином антифашистском строю или капитулировать перед реакцией, избрали второй путь. Правительство радикалов и социалистов все более сдвигалось вправо. В апреле 1938 г. к власти пришло правительство Даладье, через несколько месяцев заключившее позорное мюнхенское соглашение. Это правительство провело ряд чрезвычайных декретов, практически ликвидировавших завоевания Народного фронта. Скоро единый антифашистский фронт распался.
После распада Народного фронта правящие круги Франции вновь вернулись к «жесткому» курсу колониальной политики. В январе 1939 г. французский парламент отказался ратифицировать договоры 1936 г. с Сирией и Ливаном, а с февраля 1939 г. генерал Вейган, назначенный верховным
374

комиссаром и главнокомандующим войсками Франции на Ближнем Востоке, перешел к политике полицейского террора. Разогнав парламент -и правительство Сирии, он заменил их чисто чиновничьим «советом директоров». Массовые демонстрации протеста были расстреляны полицией и войсками. Воцарилась открытая диктатура французских оккупационных властей.
Второй европейской страной, где был образован Народный фронт, стала Испания (январь 1936 г.): Испанский народ ответил на фашистский мятеж революционной войной против сил мирового фашизма, обрушившихся на республику. В ходе борьбы роль авангарда испанских трудящихся — коммунистической партии — резко возросла. Представители компартии вошли в правительство Народного фронта. На территории республики вся власть на местах перешла в руки комитетов Народного фронта, конфисковавших помещичью землю, бравших под контроль предприятия промышленности и транспорта. Испания стала республикой без помещиков и крупных капиталистов, народным государством.
Международное коммунистическое движение в союзе со всеми прогрессивными силами всемерно поддерживало героическую освободительную борьбу испанского народа и тем самым последовательно проводило политику единого фронта. Интернациональные бригады, воевавшие в Испании за дело Народного фронта, были первым в истории международным объединением демократических сил, вступившим в вооруженную борьбу с фашизмом. В числе добровольцев-интерна- ционалистов против Франко сражались и представители угнетенных народов: коммунисты и демократы из Латинской Америки, Филиппин, французских колоний в Африке. Плечом к плечу со своими товарищами из европейских стран и США они шли на бой за справедливое дело испанского народа. В этой неравной и жестокой борьбе выковывались кадры бойцов-антифашистов, на опыте познавших силу международной солидарности трудящихся.
В июле 1938 г. правительства Англии и Франции настояли на эвакуации из Испании всех добровольцев. В феврале 1939 г. Англия и Франция, а в апреле США признали правительство Франко и порвали дипломатические отношения с республиканским правительством. 28 марта Франко вступил в Мадрид. Испания была принесена в жертву фашизму.
Утверждение фашистского режима в Испании и торжество мюнхенцев во Франции открыли дорогу дальнейшему наступлению фашизма. Большая доля ответственности за это лежала на главарях соглашательских партий. Руководители Социалистического рабочего интернационала перед лицом фашистской угрозы систематически отклоняли все предло¬
375

жения Коминтерна о совместной борьбе против общего врага. Теперь они объявили коммунистов, которые призывали к обузданию фашистских агрессоров, «поджигателями войны», а тех, кто развязывал руки агрессору, — «спасителями мира».
Но, несмотря на поражение, опыт единого антифашистского фронта в Испании и Франции оказался очень поучительным для всех коммунистических партий, в том числе и в колониальных и зависимых странах. Этот опыт еще раз показал необходимость упорного и продуманного воспитания масс в духе боевого единства всех демократических сил. Он показал также, что для высвобождения народных масс из-под влияния соглашателей компартиям необходимо всемерно добиваться единства действий с реформистскими и прежде всего с социалистическими партиями, чтобы на деле, в огне борьбы проверить жизненность лозунгов каждой партии и на практическом опыте показать массам, что коммунисты — верные поборники демократического единства, стойкие борцы за общенародные интересы.
Международная кампания солидарности с жертвами фашистской агрессии в Азии и Африке. Агрессия фашистских держав против Эфиопии и Китая вызвала широкое движение протеста мировой прогрессивной общественности. Коммунисты Алжира, Туниса, Египта, Сирии, Палестины, Южной Африки и Италии выступили с декларацией в поддержку эфиопского народа, обращенной ко всем сторонникам мира без различия партийных убеждений. Во многих странах создавались комитеты защиты Эфиопии, организовывавшие массовые демонстрации протеста и сбор средств в пользу этой мужественной африканской страны, подвергшейся нападению итальянского фашизма. В Египте, Сирии и некоторых других колониальных и зависимых странах формировались отряды добровольцев, готовых с оружием в руках отстаивать независимость героической Эфиопии.
Итальянская коммунистическая партия вела в то время большую работу среди трудящихся Италии, разъясняя им преступные цели фашизма, развязавшего войну против Эфиопии. «Мы боремся за военное поражение итальянского фашизма. Но это есть борьба за спасение итальянского народа, за спасение нашей страны от разорения, от катастрофы, к которой ведет фашистская политика», — говорил П. Тольятти в феврале 1936 г.
В воззвании ЦК Итальянской коммунистической партии по поводу итало-эфиопской войны говорилось: «Война против Абиссинии — это война захватническая и в то же время противоречащая жизненным интересам итальянского народа... Мы за военное поражение фашистского правительства».
376

Много сил отдавал Коминтерн, в том числе его секции в империалистических странах, организации движения помощи китайскому народу, ставшему жертвой агрессии.
Еще в 1936 г. генеральный секретарь ИККИ Г. М. Димитров призвал мобилизовать силы всего международного пролетариата для оказания помощи китайскому народу, «ибо этот великий народ борется за свое самостоятельное национальное существование на одном из важнейших участков мирового фронта борьбы против фашизма и войны». Печать компартий неустанно призывала к организации помощи борющемуся Китаю. В первомайском воззвании Коммунистического Интернационала *в 1938 г. говорилось: «Помочь республиканской Испании, защитить Китай — это значит бороться против мировой войны, защитить ваши очаги, свободу и независимость ваших стран от фашистских палачей. Народы, которые позволили бы задушить республиканскую Испанию или Китай, уготовили бы у себя своими руками фашистское иго, усилили бы цепи своего собственного капиталистического рабства»*. Летом 1938 г. Президиум ИККИ принял постановление о солидарности с освободительной борьбой китайского народа. Президиум ИККИ призвал секции Коммунистического Интернационала и всех искренних сторонников демократии и мира развертывать широкое движение протеста против разбойничьего похода японских фашистов в Китае, организовать и расширить массовые санкции против японского агрессора, помогать трудящимся Японии усиленно развертывать антифашистскую и антивоенную работу.
Движение в защиту Китая охватило широкие слои населения капиталистических стран.
В США в августе 1937 г. был создан Комитет против международной агрессии, охватывавший десятки профсоюзов, Христианскую ассоциацию молодых людей, Совет церквей Сиэтла, Американскую лигу борьбы за мир и демократию и Китайский клуб. Комитет настаивал на том, чтобы США использовали свои ресурсы и влияние для сохранения мира на Востоке и во всем мире; он высказался против применения закона о нейтралитете. В октябре Комитет производственных профсоюзов и Американская федерация труда приняли резолюции, осуждавшие агрессию Японии и призывавшие рабочие организации всех стран к бойкоту японских товаров. Сотни местных профсоюзов выдвинули требование наложить эмбарго на отправку оружия и сырья в Японию. 7 ноября 1937 г. в Сан-Франциско состоялась конференция профсоюзов в поддержку движения за бойкот японских то-
* «Коммунистический Интернационал», 1938, № 5, cjp. 111.
377

народа. Конференция выделила постоянный комитет для организации пикетирования магазинов, продающих эти товары. 26—28 ноября 1937 г. в Питтсбурге состоялся Конгресс борьбы за мир и демократию. В его работе принимали участие 1320 делегатов от 806 профсоюзных и других организаций, представлявших в целом более 4 млн. членов. Конгресс был созван по инициативе Американской лиги борьбы за мир и демократию и обсуждал вопросы помощи китайскому и испанскому народам. Конгресс принял программу действий, включавшую следующие пункты: бойкот японских товаров; массовая кампания за отмену всех ограничений, препятствовавших закупке американских товаров китайским и испанским правительствами; борьба за то, чтобы американское правительство в основу своей внешнеполитической деятельности положило признание различия между агрессорами и жертвами агрессии; коллективные мероприятия по созданию карантина вокруг фашистских агрессоров; эмбарго на торговлю с агрессорами.
Коммунистическая партия США проводила большую работу по оказанию помощи китайскому народу совместно с Американской лигой борьбы за мир и демократию и различными комитетами единого фронта. Вместе с тем компартия организовывала массовые митинги, демонстрации и пикетирование в Вашингтоне, Нью-Йорке, Чикаго и других городах страны. Движение солидарности с китайским народом приняло массовый характер.
21 августа 1937 г. с воззванием о помощи героическому китайскому народу выступила Коммунистическая партия Англии. Компартия предложила генсовету тред-юнионов и исполкому лейбористской партии установить единство действий против японской агрессии. Под давлением трудящихся реформистский Национальный совет труда обратился к английскому правительству с требованием бойкота японских товаров. Осенью 1937 г. во многих городах Англии состоялись митинги протеста против бомбардировок открытых городов Китая. Не дожидаясь согласия профсоюзных руководителей, докеры крупнейших портов Англии отказывались выгружать японские товары. Организационным центром борьбы против японской агрессии стал Комитет кампании в защиту Китая, созданный в сентябре 1937 г. Он издавал журнал «Чайна иллюстрейтед» тиражом 150 тыс. экземпляров. Комитет организовывал митинги в защиту Китая, сбор денежных средств, отправку «в Китай медикаментов.
Во Франции инициатива в организации кампании за бойкот Японии принадлежала Всеобщей конфедерации труда. ВКТ в октябре 1937 г. специальным решением осудила японскую агрессию, призвала к организованному бойкоту япон¬
378

ских товаров, а также внесла в помшць Китаю денежный взнос из профсоюзных фондов. В октябре портовые рабочие Марселя начали бойкот японских судов. 22 октября они отказались разгружать японский пароход, который был вынужден покинуть порт. 3 ноября в Париже состоялась кон- ференция помощи Китаю. Она обратилась с письмом к странам— участницам Вашингтонского договора и призвала их применить экономические санкции против агрессора в соответствии с международным правом. Французская коммуни- стическая партия, игравшая авангардную роль в организации движения солидарности с Китаем, повела в рамках Народного фронта борьбу за то, чтобы добиться от правительства отмены запрета на отправку оружия и военных материалов в Китай через Индокитай. Под давлением трудящихся французское правительство в мае 1939 г. приняло решение о запрещении ввоза во Францию и во все французские колонии товаров из Японии.
Кампания в защиту Китая проходила и в Австралии. Руководили ею преимущественно профсоюзные организации. Еще в сентябре 1937 г. Совет профсоюзов Австралии принял резолюцию с осуждением японских агрессоров, призвал профсоюзы к бойкоту японских товаров и заказов. Тогда же профсоветы Сиднея, Аделаиды, Ньюкасла и Канберры приняли решение организовать бойкот всех японских товаров. Союз железнодорожников, насчитывавший 45 тыс. человек, решил принять меры, чтобы воспрепятствовать перевозке железного лома в Японию. В Сиднее, Аделаиде, Мельбурне и Ньюкасле происходили демонстрации под лозунгами: «Долой японский фашизм!», «Помогая китайскому народу, вы защищаете дело мира для Австралии», «Бойкотируйте все японские товары!». В движении за бойкот японских товаров участвовали и средние слои. За бойкот выступали комитеты движения за мир в отдельных штатах Австралии, церковные и университетские круги.
В борьбе против японского милитаризма и фашизма приняли участие лучшие представители самого японского народа. Парламентские выборы 1936 г. показали популярность антифашистских, антивоенных лозунгов, под которыми выступила социал-демократическая партия «Сякай тайсюто». Левые профсоюзы взяли на себя 'инициативу создания рабочей^ партии («Нихон мусанто») под знаменем борьбы за единый фронт против войны и фашизма. Во главе этой партии стали социал-демократы, на выборах 1937 г. они вновь выступили под антифашистскими лозунгами и собрали более миллиона голосов. Коммунистическая партия Японии была в это время уже загнана в глубокое подполье, обескровлена арестами ее лидеров и активистов и не могла действовать как
379

единое целое. Но отдельные нелегальные группы смельчаков- коммунистов продолжали отважную борьбу за коренные интересы страны, за честь своего народа. Среди рабочих и студентов они распространяли свои печатные издания, выступали против японской агрессии в Китае, против установления фашистской диктатуры. Но в 1938—1940 гг. эти подпольные группы были разгромлены полицией. Правители Японии постарались жестоким террором покончить со всякой оппозицией своей агрессивной военной политике. В застенки были брошены новые тысячи людей — рабочие и студенты, учителя и буддийские священники, представители всех демократических слоев общества.
Успехи движения за единый антиимпериалистический фронт
Антиимпериалистическое единство действий, складывавшееся в середине 30-х годов во многих колониальных и зависимых странах, привело к активизации освободительного движения народов, сыграло важную роль в сплочении международного фронта демократических, антифашистских сил и способствовало укреплению позиций коммунистических партий — авангарда борьбы народов за национальное освобождение, демократию и мир, против колониального гнета, фашизма и войны.
Создание общенационального фронта в Китае. КПК во главе антияпонской борьбы. Для Китая проблема антиимпериалистического единства была тогда вопросом жизни или смерти. Летом 1935 г. в стране сложилась критическая обстановка. В это время японское правительство предприняло новый военно-политический нажим, имевший целью отторжение от Китая северных провинций и создание там марионеточного государства. В июне 1935 г. японцы в секретном порядке добились согласия военного министра нанкинского правительства Хэ Ин-циня на вывод китайских войск из провинции Хэбэй, а в июле — из значительной части провинции Чахар. Если бы теперь японские войска начали новое наступление, оно грозило обернуться для Китая национальной катастрофой. Жизнь настоятельно требовала сделать решительный шаг к прекращению гражданской войны, к объединению всех патриотических сил страны для отпора захватчику.
Центральный Комитет Коммунистической партии Китая и правительство Китайской советской республики в соответствии с новыми тенденциями в мировом коммунистическом движении разработали «Обращение ко всему народу Китая
380

о сопротивлении Японии и спасении Родины». Оно было принято 1 августа 1935 г., т. е. уже в дни работы VII конгресса Коминтерна. Это был документ большой важности. В нем говорилось: «В последние годы наша страна и наша нация переживают растущий и углубляющийся кризис. Вопрос поставлен ребром: либо сопротивляться японскому наступле- нию — и тогда жизнь, либо отказаться от сопротивления внешнему нападению — и тогда смерть. В связи с этим борьба за организацию сопротивления Японии и за спасение Родины давно уже стала священным долгом каждого гражданина, каждого сына и дочери нашей Родины». В «Обращении» действия Чан Кай-ши характеризовались как откровенно продажная, позорная, капитулянтская политика. ЦК КПК и правительство Китайской советской республики обратили внимание на то, что даже организации Гоминьдана в Северном Китае были распущены по требованию японцев. По этому поводу «Обращение» указывало: «Мы не только решительно протестуем против всяких захватов нашей земли и всякого вмешательства в наши собственные, китайские дела со стороны японских империалистов, но также решительно протестуем против японских требований о роспуске организаций Гоминьдана и синерубашечников, так как с точки зрения советского правительства и компартии, все дела китайцев должны решаться исключительно самими китайцами». Огромный, четырехсотмиллионный народ, указывалось в «Обращении», не может сидеть сложа руки и ждать гибели. Констатируя, что в Китае развертывается мощная антияпонская национально-освободительная борьба, «Обращение» объясняло временные неудачи в этой борьбе тем, что, «с одной стороны, антияпонские силы подвергались объединенным ударам японского империализма и нанкинского правительства, а, с другой стороны, все антияпонские, античанкайшистские силы еще не были объединены для общего наступления». В связи с этим ЦК КПК и правительство Китайской советской республики призывали китайский народ: объединиться, сплотить свои силы; добиться прекращения междоусобной вооруженной борьбы, которую Чан Кай-ши ведет против собственного народа; осознать великую истину лозунга «Совместно бороться против внешнего врага, несмотря на внутренние распри». ЦК КПК и советское правительство Китая заявили, что Красная армия немедленно прекратит вооруженную борьбу против гоминьдановских войск, если они в свою очередь прекратят наступление на советские районы и поведут борьбу против японского милитаризма. Авторы «Обращения» провозгласили лозунг: «За образование Всекитайского объединенного народного правительства национальной обороны вместе с советским правительством и маньчжурскими антияпон¬
381

скими местными властями! За организацию Всекитайской объединенной антияпонской армии вместе с Красной армией и маньчжурскими антияпонскими партизанскими отрядами!». Правительство Китайской советской республики выразило готовность немедленно приступить к переговорам об организации правительства национальной обороны с любыми партиями и группами, политическими и военными властями, желающими принять участие в борьбе за спасение родины. Такое правительство, отмечалось в «Обращении», должно стать временным центральным органом борьбы за спасение Китая; в дальнейшем оно примет меры к созыву представительного органа, выражающего волю всего китайского народа.
В «Обращении» были выдвинуты десять пунктов программы правительства национальной обороны: 1) вооруженное сопротивление японской экспансии и возвращение всех оккупированных территорий; 2) помощь голодающим и ирригационные работы; 3) конфискация всего имущества японского империализма в Китае и использование его для покрытия военных расходов на борьбу с Японией; 4) конфискация земли, хлеба и всего имущества предателей и передача его в пользу безработных, бедняков и участников антияпонской борьбы; 5) отмена всех непосильных налогов и поборов с населения; 6) улучшение материального положения рабочих, крестьян, военных и интеллигенции; 7) демократические свободы и освобождение всех политических заключенных; 8) всеобщее бесплатное обучение и предоставление работы молодежи, оканчивающей учебу; 9) равноправие всех национальностей Китая и защита прав китайских эмигрантов; 10) установление союза с государствами, поддерживающими национально-освободительную войну китайского народа, и дружественных отношений с государствами, соблюдающими доброжелательный нейтралитет.
Появление этого документа знаменовало собой начало нового этапа в борьбе КПК за создание национального фронта: руководство КПК поставило, наконец, вопрос о едином фронте не только «снизу», но и «сверху». Гоминьдану и его руководителям предлагалось порвать с антикоммунистической политикой Чан Кай-ши и стать на путь единого национального фронта.
В октябре 1935 г. министр иностранных дел Японии Хирота потребовал от нанкинского правительства решительной борьбы с антияпонским движением и компартией, а также сотрудничества с Японией в Маньчжурии («три требования Хирота»). Они были приняты правительством Чан Кай-ши. Однако некоторые видные деятели Гоминьдана, подталкиваемые ростом антияпонского движения, выступили с призывом оказать действенное сопротивление японской агрессии.
382

Осенью 1935 г. среди пекинского студенчества возникла целая сеть патриотических антияпонских обществ, в рядах студентов стало расти влияние коммунистов. Когда нанкинское правительство под нажимом японцев дало согласие на создание так называемого Автономного политического совета провинций Хэбэй и Чахар и включило в состав этого органа известных японских ставленников, волнения среди патриотического студенчества стали находить выражение в открытых демонстрациях. 9 декабря в Пекине состоялась многотысячная студенческая демонстрация под патриотическими и демократическими лозунгами: студенты требовали сохранения территориальной целостности страны и прекращения гражданской войны. Полиция разогнала демонстрацию; при этом многие студенты были убиты или ранены.
Волна антияпонских демонстраций прокатилась в декабре по все-му Китаю. Начался новый подъем национально-освободительной борьбы китайского народа, в ходе которой со временем стало сказываться и изменение тактики КПК.
Поворот КПК к политике единого фронта совершился не сразу. И после «Обращения» от 1 августа руководство КПК некоторое время продолжало настаивать на лозунге одновременной борьбы против японской агрессии и против Гоминьдана, выступать за установление советской власти в Китае как абсолютно необходимое условие эффективной антияпонской войны.
К осени 1935 г. Красная армия завершила Великий поход. Компартия приняла решение об организации нового советского района в северной части провинции Шэньси. Войска 1-го фронта в октябре 1935 г. достигли Северной Шэньси, где существовала небольшая революционная база. Через год в этот район прибыли войска 2-го фронта под командованием Чжу Дэ, Хэ Луна и Жэнь Би-ши, а также остатки войск 4-го фронта. Здесь, на стыке провинций Шэньси, Ганьсу и Нинся, были сосредоточены силы Красной армии и возник новый советский район с центром в Яньани. Он был блокирован гоминьдановскими армиями, однако стратегическое положение его было благоприятным: он лежал в непосредственной близости от границы Монгольской Народной Республики, что делало Красную армию Китая практически неуязвимой с севера.
Потери партии и армии были велики — только 40 тыс. бойцов пришли в новый советский район. За четыре года боев Красная армия потеряла 90% своего состава; на 90% сократилось и число членов КПК. Вопреки надеждам китайских коммунистов, Великий поход не вызвал всеобщей крестьянской войны. Тем не менее в сложившейся обстановке даже такое завершение похода явилось жизненно важным воен-
383

но-политическим успехом. Обреченная, казалось бы, армия создала себе таким образом новую территориальную базу, получила передышку и перспективу дальнейшей борьбы. Во время Великого похода его участники понимали, что дело шло о самой жизни и будущем их революционной партии. Исключительное своеобразие географических условий Китая открыло перед солдатами революции возможность маневра протяженностью во многие тысячи километров. Для его успешного осуществления нужны были безграничная стойкость, железная дисциплина и готовность к самопожертвованию во имя высоких идеалов. Китайские красноармейцы — вчерашние крестьяне, поднявшиеся на борьбу за лучшую жизнь, — в суровых условиях Великого похода в полной мере проявили эти качества революционных бойцов.
В этот период ЦК КПК принял ряд решений, связанных с проведением в жизнь новой политики, провозглашенной VII конгрессом Коминтерна и в общих чертах намеченной в августовском «Обращении» КПК. 25 ноября 1935 г. ЦК КПК предложил немедленно созвать Всекитайскую конференцию спасения родины, а командование Красной армии одновременно выступило с предложением провести национальную антияпонскую военную конференцию с целью создания объединенной антияпонской армии. Гоминьдановское правительство не дало ответа на призывы КПК. Пресса, тщательно контролируемая правительством Чан Кай-ши, не помещала сообщений о предложениях компартии.
25 декабря Политбюро ЦК КПК, констатировав серьезные изменения в соотношении политических сил в стране, указало на необходимость вовлечения национальной буржуазии в единый антияпонский фронт. Политбюро решило заменить лозунг советской республики лозунгом народной республики. В решении Политбюро ЦК КПК по этому вопросу говорилось: «Только самый широкий единый антияпонский национальный фронт (как в низах, так и в верхах) может победить японских империалистов и их прихвостня —Чан Кай-ши... наша задача не ограничивается сплочением воедино всех основных сил, способных на сопротивление Японии; мы должны также сплотить воедино всех возможных союзников в борьбе против Японии. Задача заключается и в том, чтобы весь народ отдавал все, что у него есть: у кого есть силы — пусть отдает свои силы, у кого есть деньги — пусть жертвует деньги, у кого есть оружие — пусть дает оружие, у кого есть знания — пусть отдает знания'; пусть не будет ни одного китайского патриота, который не принял бы участия в анти- японском фронте. Такова генеральная линия политики партии в отношении всеобъемлющего единого национального фронта... Часть национальной буржуазии и некоторые мили¬
384

таристы, как бы отрицательно они ни относились к аграрной революции и красной власти, если они будут сочувствовать борьбе против японского империализма, против изменников и предателей родины, или будут соблюдать благожелательный нейтралитет, или, наконец, сами примут непосредственное участие в этой борьбе,— принесут пользу делу развертывания антияпонского фронта. Это оторвет их от лагеря контрреволюции и умножит силы революции».
В то время Политбюро ЦК КПК ставило задачу создания единого антияпонского фронта без Чан Кай-ши и против него. Однако уже тогда руководство КПК подчеркивало, что даже в лагере помещиков и компрадорской буржуазии нет единства и что прислужники англо-американского империализма могут «в зависимости от силы окрика своих хозяев» пойти на борьбу против японских захватчиков.
В начале мая 1936 г. компартия сняла лозунг свержения гоминьдановского правительства, рассчитывая вынудить верхушку Гоминьдана пойти на активное сопротивление японскому империализму. Вместе с тем ЦК КПК обратился к нанкинскому правительству с письмом, в котором призывал к прекращению гражданской войны. В этом письме уже шла речь о возможности «пробудить, наконец, сознание Чан Кай- ши». Чан Кай-ши не ответил на это обращение, но патриотические элементы на территории, контролируемой Гоминьданом, созвали конференцию «лиг национального спасения» и других антияпонских организаций. Конференция создала Всекитайскую ассоциацию национального спасения. Ассоциация выступила с обращением к народу, в котором требовала прекращения гражданской войны, освобождения политических заключенных, переговоров о создании единого антияпонского фронта и единой антияпонской политической власти. Ассоциация одобрила десять пунктов, выдвинутых ЦК КПК 1 августа 1935 г.
В июне 1936 г. был создан союз китайских работников литературы и искусства. В него вошли деятели культуры разных политических направлений, объединившиеся на платформе борьбы за национальную свободу. Виднейшие деятели китайской культуры выступали в поддержку политики КПК, направленной на создание единого антияпонского фронта. В «Декларации китайских работников литературы и искусства» (1936 г.) 67 писателей, в их числе великий писатель- революционер Лу Синь, писали: «Мы горячо жмем руку всем бойцам единого фронта, борющимся за национальную свободу». В годы борьбы с японскими захватчиками возникла «массовая литература национально-революционной борьбы», «литература национальной обороны». Ее представители внесли большой вклад в дело антияпонской борьбы, и их дея¬
25 Заказ 1006
385

тельность в то время высоко оценивалась компартией. Многие из выдающихся деятелей китайской культуры, посвятивших свою жизнь служению китайскому народу и пользовавшихся большим авторитетом в самых широких слоях населения, в 30-х годах навсегда связали свою судьбу с коммунистической партией и вместе с ней прошли весь трудный путь революции, внесли большой вклад в дело ее победы. К их числу относились, в частности, драматург Тянь Хань (автор «Марша добровольцев», ныне государственного гимна КНР), выдающийся писатель Мао Дунь, известные драматурги и киносценаристы Ся Янь и Ян Хань-шэн и другие крупнейшие деятели культуры (они стали жертвами особенно жестоких гонений в период так называемой культурной революции, развернутой группой Мао Цзэ-дуна в 1966 г.).
Вскоре после того как Всекитайская ассоциация национального спасения обратилась к народу с призывом о сплочении всех антияпонских сил, ЦК КПК направил этой организации письмо (10 августа 1936 г.). В этом документе ЦК КПК сообщал о мерах, принятых им с целью обеспечения условий для создания единого антиимпериалистического фронта.
Центральный Комитет заявил, что, искренне стремясь к созданию единого национального фронта, компартия: переименовала Рабоче-крестьянское советское правительство и Рабоче-крестьянскую красную армию в Народное советское правительство и Народную красную армию; объявила о предоставлении в советских районах гражданских прав всем партиям и массовым организациям; предоставила право голоса мелкой буржуазии; решила не конфисковать землю богатых крестьян и собственность капиталистов, а также землю и собственность помещиков, ведущих активную антияпонскую борьбу. ЦК КПК подчеркивал: «Мы считаем ошибкой выдвигать такие лозунги, как свержение такого-то класса или такой-то партии в национальном фронте. Мы считаем, что в рядах Гоминьдана и национального правительства находится много лидеров, рядовых членов и чиновников^ которые в состоянии бороться против Японии, и мы вполне готовы объединиться с этими людьми». Центральный Комитет, говорилось в письме, считает необходимым сосредоточить Красную армию в провинции Хэбэй с целью дать ей возможность первой начать непосредственную борьбу против Японии и просит поддержки в этом у Всекитайской ассоциации.
В том же месяце ЦК КПК направил ЦИК Гоминьдана открытое письмо, в котором предлагал следующую платформу сотрудничества: 1) возрождение в Гоминьдане духа «трех народных принципов» и «трех политических установок» Сунь Ят-сена; 2) сопротивление иностранному нашествию; 3) соз¬
386

дание демократической республики; 4) развитие народного хозяйства с целью положить конец страданиям народа.
ЦК КПК снял теперь не только лозунг советской республики, но и сменивший его лозунг народной республики. В соответствующем решении ЦК указывалось, что в сложившейся обстановке наилучший способ сплочения всех антияпонских сил — выдвижение лозунга демократической республики, которая будет гораздо более прогрессивной системой управления, чем диктатура одной партии — Гоминьдана. ЦК КПК заявил, что с образованием демократической республики советские районы войдут в нее как составная часть.
Коммунистическая партия Китая делала все новые и новые шаги в сторону установления единого антияпонского фронта с Гоминьданом. Теперь уже прямо ставился вопрос о переговорах с нанкинским правительством с целью совместного ведения борьбы против японских захватчиков. Нанкин, однако, упорно молчал.
В августе 1936 г. японцы начали вторжение в провинцию Суйюань, но были отражены армией генерала Фу Цзо-и. В ноябре 1936 г. около 70 тыс. рабочих Шанхая и Циндао провели антияпонскую забастовку. По всей стране началась кампания сбора денежных средств для оказания помощи армии Фу Цзо-и. К началу декабря в антияпонской борьбе уже участвовали самые различные слои населения Китая.
Чанкайшистское правительство попыталось остановить развертывающееся демократическое движение при помощи полицейских мер. 23 ноября были арестованы семь руководителей Всекитайской ассоциации национального спасения, но этот акт произвола вызвал новую волну демонстраций и протестов. Так, в демонстрации протеста в Циндао приняло участие более 25 тыс. человек. 12 декабря 10 тыс. студентов Пекина провели демонстрацию под лозунгами: «Немедленно освободить семь арестованных лидеров!», «Прекратить гражданскую войну!», «Объявить войну Японии!».
В декабре 1936 г. произошло восстание гоминьдановских войск, расположенных в г. Сиань, в непосредственной близости от Северо-Западного советского района. Оно явилось последним толчком, побудившим Чан Кай-ши изменить отношение к предложению компартии о создании единого антияпонского национального фронта.
Основной костяк войск, ведших борьбу против советского района в Шэньси, составляла 150-тысячная Дунбэйская (Северо-Восточная) армия, которой командовал маршал Чжан Сюэ-лян. После того как японцы захватили Северо-Восток, она была переброшена в Шэньси по приказу Чан Кай-ши как верховного главнокомандующего и генералиссимуса. Солдаты и офицеры армии Чжан Сюэ-ляна знали, чтогна территории,
25*
387

оставленной ими по приказу Чан Кай-ши, хозяйничают оккупанты. Они видели в коммунистах решительных борцов против японской агрессии и, следовательно, своих союзников. Этому во многом способствовали политработники Красной армии, которые вели разъяснительную работу среди пленных гоминьдановских солдат; многие из этих солдат затем получали свободу и становились проводниками патриотических идей в Дунбэйской армии. Настроения в пользу совместной с коммунистами борьбы были распространены и в 17-й гоминь- дановской армии генерала Ян Ху-чэна, также находившейся в Шэньси.
Уже весной 1936 г. между Чжан Сюэ-ляном и правительством советского района было достигнуто соглашение, в соответствии с которым военные действия прекращались и ни одна из сторон не должна была предпринимать передвижений войск, не поставив в известность другую сторону. Коммунисты направили нескольких постоянных представителей в штаб Чжан Сюэ-ляна.
Маршал обратился к Чан Кай-ши с посланием, в котором содержалось предложение о создании антияпонского национального фронта. Чжан Сюэ-лян сообщал, что в противном случае он не сумеет сохранить контроль над армией. 4 декабря Чан Кай-ши прибыл в Сиань. На совещаниях с Чжан Сюэ-ляном и Ян Ху-чэном Чан Кай-ши потребовал участил их войск в новой акции по ликвидации советского района в Шэньси. 9 декабря полиция открыла огонь по демонстрации школьников и студентов города, направившейся к резиденции Чан Кай-ши. Среди раненых молодых людей оказалось несколько родственников офицеров Чжан Сюэ-ляна. Сам маршал, обещавший демонстрантам вручить Чан Кай-ши их петицию, получил от главнокомандующего резкий выговор. 10 декабря Чан Кай-ши объявил, что приказ о новом походе против Красной армии будет отдан 12 декабря.
В таких условиях Чжан Сюэ-лян и Ян Ху-чэн приняли решение арестовать Чан Кай-ши и потребовать от него отказа от капитулянтской политики. В ночь на 12 декабря 1936 г. солдаты Дунбэйской армии разоружили гоминьдановский отряд, сопровождавший генералиссимуса, и арестовали его. Мятежные командиры обратились с посланием к народу, правительству, местным властям и прессе и выдвинули требования, главными из которых были: включение в правительство
представителей всех партий, борющихся за спасение родины, прекращение гражданской войны, освобождение политических заключенных, осуществление заветов Сунь Ят-сена и созыв Конгресса национального спасения. Эти требования мало чем отличались от программы единого фронта и спасения родины, выдвигавшейся компартией. Поддержка этой
388

программы восставшими гоминьдановскими армиями свидетельствовала о том, что Коммунистическая партия Китая стала играть влиятельную роль в национально-освободительном движении. Ее платформа соответствовала пожеланиям самых различных слоев населения страны.
17 декабря в Сиань прибыла делегация КПК во главе с Чжоу Энь-лаем, которая приняла участие в переговорах с Чан Кай-ши. 19 декабря ЦК КПК и китайское советское правительство направили руководству Гоминьдана предложение о срочном созыве мирной конференции в Нанкине с участием представителей нанкинской и сианьской группировок, а также всех партий и армий страны. Предполагалось, что до начала конференции все партии выдвинут проект программы спасения родины на основе сплочения всех патриотических сил № объединенного отпора японским захватчикам. Нанкин, одяавд, не ответил на предложения восставших войск и ЦК КПК. Группа прояпонских деятелей в гоминьдановском правительстве, возглавляемая продажным Хэ Ин-цинем, стала готовить карательный поход против Шэньси. Японское правительство настойчиво толкало Нанкин на этот путь, обещая Хэ Ин-циню военную поддержку.
Чан Кай-ши, однако, решил отступить: он не мог не видеть, что восстание крупнейшей армии свидетельствует о крахе его капитулянтской политики и что ему не удержать власти в стране, оставаясь на прежних позициях. Он дал согласие удовлетворить все основные требования восставших, после чего 26 декабря был освобожден из-под ареста. Чан Кай-ши согласился также признать территорию, занятую Красной армией, в качестве автономного пограничного района и включить вооруженные силы, руководимые компартией, в состав регулярной армии.
После возвращения в Нанкин Чан Кай-ши поначалу попытался отказаться от своих сианьских обещаний и арестовал Чжан Сюэ-ляна, прилетевшего в Нанкин вместе с ним. Правительство потребовало от компартии и командования восставших армий вывода их соединений из Шэньси. Однако уже очень скоро, опасаясь нового взрыва патриотического движения и реальной угрозы создания национального фронта без него и против него, Чан Кай-ши решил наконец изменить тактику. В конце января 1937 г. было заключено соглашение, по которому Дунбэйская и 17-я армии перебрасывались в другие районы, а политические вопросы, связанные с сианьскими событиями, передавались на рассмотрение III пленума ЦИК Гоминьдана. Была достигнута предварительная договоренность, что Гоминьдан прекратит войну'против китайского советского правительства и Красной армии; КПК со своей стороны соглашалась реорганизовать органы власти в районе
389

Шэньси—Ганьсу — Нинся, превратив его в Особый пограничный район, и преобразовать Красную армию в воинскую единицу национальной армии. Компартия заявила, что будет поддерживать Чан Кай-ши, если он откажется от политики соглашательства с внешним врагом и войдет в единый анти- японский фронт.
В феврале 1937 г. открылся III пленум ЦИК Гоминьдана. 15 февраля ЦК КПК направил пленуму телеграмму, в которой потребовал прекращения гражданской войны и сплочения всех сил для отпора врагу, обеспечения свободы слова, печати и собраний, освобождения всех политических заключенных, созыва конференции всех сил, борющихся за спасение родины, завершения подготовки к антияпонской войне и улучшения условий жизни народа. Компартия была готова дать Гоминьдану следующие гарантии: прекратить по всей стране проведение курса на вооруженное восстание против нанкинского правительства, переименовать советское правительство в правительство Особого пограничного района, считать свои войска составной частью регулярных вооруженных сил (Национально-революционной армии), подчинив их центральному правительству, ввести в пограничном районе всеобщее избирательное право и отказаться от политики конфискации помещичьей земли.
Обращение ЦК КПК к руководству Гоминьдана завершалось словами: «Перед лицом нынешнего национального кризиса нельзя терять времени. Мы клянемся в том, что наша партия верна нации. Так как все вы честно стремитесь к благополучию Китая, у нас нет сомнений, что вы согласитесь с нашим предложением с тем, чтобы создать единый национальный фронт для отпора агрессии и национального спасения страны. Все мы дети великой китайской нации. Перед лицом национального кризиса всем нам категорически необходимо отбросить прочь предубеждения, дружно сотрудничать и сплотиться в одно целое для борьбы за великое дело освобождения китайского народа».
Пленум ЦИК Гоминьдана принял решение, в котором наконец признавал возможность сотрудничать с компартией. Эта возможность, однако, была обусловлена четырьмя пунктами, выдвижение которых могло быть истолковано как отказ от январского соглашения. Пленум требовал: 1) лик¬
видации Красной армии; 2) ликвидации советского правительства; 3) прекращения «красной пропаганды» и принятия «трех народных принципов» Сунь Ят-сена; 4) прекращения классовой борьбы.
Коммунисты в ответ предложили истолковать первые два пункта соответственно как требование превращения Красной армии — при условии сохранения ее целостности и команд-
390

лого состава — в воинскую единицу Национально-революционной армии для выполнения общего военного плана в борьбе с японскими агрессорами и как требование превращения советской власти в общедемократическую власть. Компартия выразила согласие с «тремя народными принципами» Сунь Ят-сена и указала, что в сложившихся условиях она не выступает за развертывание классовой борьбы, а поднимает знамя объединения всех сил китайского народа.
В результате между КПК и Гоминьданом был достигнут первый компромисс — военные действия между ними были прекращены. Всекитайская конференция КПК в мае 1937 г. констатировала, что лозунг прекращения гражданской войны в основном выполнен и, таким образом, создано первое необходимое условие для фактического образования единого анти- японского национального фронта. Конференция отметила вместе с тем, что уступки компартии Гоминьдану не могут быть безграничны. В частности, было указано, что в Красной армии и в органах власти контролируемых компартией районов КПК должна сохранить руководящее положение, а в отношениях с Гоминьданом — независимость и свободу критики.
Грозные события, последовавшие вскоре после прекращения гражданской войны, показали всю правильность и своевременность тактического поворота КПК.
7 июля 1937 г. японские войска атаковали китайские позиции у моста Лугоцяо в окрестностях Пекина. Эти события положили начало открытой войне Японии за захват всего Китая. Китайские части оказали агрессорам сопротивление. Однако, располагая большим превосходством в силах (в течение первых двух месяцев войны в Северный Китай была переброшена 300-тысячная японская армия), захватчики быстро продвигались в глубь страны.
В условиях патриотического подъема, охватившего страну, Чан Кай-ши был вынужден выступить с заявлением, в котором признал необходимость дать отпор врагу; вместе с тем он выразил надежду, что конфликт может быть урегулирован дипломатическим путем. Гоминьдановское правительство вступило с интервентами в переговоры. Но они не дали никаких практических результатов. В конце июля японские войска овладели Пекином и Тяньцзинем, а 13 августа начали наступление на Шанхай.
8 июля ЦК КПК обратился с воззванием к китайскому народу; партия призывала население развернуть борьбу против захватчиков. 15 июля ЦК КПК направил Гоминьдану декларацию, в которой предлагал установить сотрудничество между обеими партиями во имя победы над японскими империалистами. Компартия предлагала развернуть всенародную борьбу за восстановление суверенитета, территориальной це¬
391

лостности и независимости Китая, создать в стране демократический режим и созвать Национальное собрание. При этом КПК снова выражала готовность прекратить борьбу за свержение гоминьдановского режима, реорганизовать правительство района Шэньси — Ганьсу — Нинся, а также Красную армию.
В августе состоялось расширенное совещание Политбюро ЦК КПК в Лочуане, выработавшее «Программу борьбы, против японской агрессии и за спасение Родины». В этом документе указывались основные задачи партии: всеобщая мобилизация населения на борьбу против иностранных поработителей, создание единого национального антияпонского фронта, улучшение жизни народа. Совещание приняло специальное решение по аграрному вопросу, в котором указывало на небходимость снижения арендной платы и ростовщического процента. Компартия решила также создать анти- японские базы в тылу противника, развернуть там партизанскую войну, направив в тыл противника основную часть своих вооруженных сил.
Во исполнение этого решения коммунистическая партия сформировала специальные партизанские соединения. 22 августа Чан Кай-ши по договоренности с КПК отдал приказ о включении Красной армии под командованием Чжу Дэ в состав регулярных вооруженных сил и о переименовании ее в 8-ю армию Национально-революционной армии Китая. Отряды, действовавшие под руководством компартии в Центральном и Южном Китае, были сведены в так называемую Новую 4-ю армию под командованием Е Тина. Общая численность бойцов 8-й и Новой 4-й армий в начале войны не превышала 57 тыс. человек. Однако проведение тактики единого фронта в условиях смертельной опасности, нависшей над страной, а также боеспособность и решительность армий Чжу Дэ и Е Тина, немедленно выступивших на линию фронта, привели к тому, что эти армии стали основой антияпонских вооруженных сил, действовавших во вражеском тылу, и превратились впоследствии в крупные воинские соединения.
Гоминьдановская армия в Северном Китае тем временем продолжала отступать. В сентябре интервенты захватили Датун и Баодин, в октябре — важную узловую станцию Шицзячжуан, а в ноябре — Тайюань (административный центр провинции Шаньси). Уже в сентябре японские десантные части развернули бои в окрестностях Шанхая.
В этих условиях гоминьдановское правительство опубликовало специальное заявление о готовности сотрудничать с коммунистами. Чан Кай-ши понял, что, не идя по этому пути,, он оказался бы в полной политической изоляции. Японская агрессия ставила под угрозу интересы страны в целом, в toml
392

числе и гоминьдановской верхушки. Если бы Китай потерпел военное поражение, Гоминьдан потерял бы политическую власть, а Чан Кай-ши в лучшем случае стал бы губернатором японской колонии.
Был создан, таким образом, широкий антияпонский фронт,, в который входили крестьяне, рабочие, городская мелкая буржуазия, национальная буржуазия, а также часть помещиков и бюрократической буржуазии.
Вскоре коммунисты показали на деле, что они способны идти в авангарде всенародной патриотической борьбы. Руководимая компартией 8-я армия прибыла на северокитайский фронт и сразу же стала заслоном на пути японских агрессоров. 25 сентября части 8-й армии остановили дивизию генерала Итагаки у горного прохода Пинсингуань (северо-восток Шаньси). В двухдневном бою одна из бригад Итагаки была полностью разгромлена, потеряв 3 тыс. убитыми. Это была первая победа над захватчиками после начала войны. Однако гоминьдановский фронт продолжал разваливаться: 11 ноября пал Шанхай, а 13 декабря гоминьдановское командование вынуждено было сдать врагу столицу — Нанкин (местопребыванием правительства стал Ухань, а затем Чунцин).
Восьмая армия приступила к созданию опорных баз во вражеском тылу. Первой антияпонской базой стал Шаньси- Чахар-Хэбэйский освобожденный район. В январе 1938 г. было создано выборное правительство этого района — Военноадминистративный совет, конфисковавший имущество коллаборационистов и установивший единый прогрессивно-подоходный налог. В 1938 г. возник и другой крупный освобожденный район — на стыке провинций Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань. Несколько антияпонских баз компартия организовала в провинции Шаньдун. После продвижения японцев на запад от Нанкина Новая 4-я армия создала опорные базы в провинциях Аньхой и Цзянсу.
Гоминьдановская армия в 1938 г. с боями отступала под натиском агрессора, обладавшего огромным военно-техническим превосходством. В мае японцы захватили Сучжоу и соединили свой северный фронт с центральным, а в октябре овладели Гуанчжоу и Уханем. К концу года основные промышленные центры Китая оказались в руках захватчиков. Главные железнодорожные коммуникации были захвачены или перерезаны, а морское побережье—полностью блокировано.
Но в тылу агрессора в 1938 г. действовали 8-я и Новая 4-я армии, насчитывавшие уже около 180 тыс. человек. Против этих армий японское командование направило крупные силы. Однако, применяя тактику маневренной войны и пользуясь поддержкой крестьянства, коммунистические армии по¬
393

ставили агрессора перед перспективой затяжной войны в его тылу. Расчет правительства Коноэ на скорую победу в Китае провалился благодаря всенародному сопротивлению.
К концу 1938 г. войска чунцинского правительства остановили дальнейшее продвижение японцев в глубь китайской территории (большую роль сыграла при этом помощь советских военных советников, летчиков-добровольцев и поступавшее из СССР вооружение). Оккупанты сосредоточили внимание на выкачивании стратегических материалов из захваченных областей. Вместе с тем правительство Коноэ усилило политическое давление на чанкайшистов, требуя от гоминьдановского правительства разрыва с коммунистами, признания Мань- чжоу-Го, превращения Внутренней Монголии в «антикоммунистическую зону» («декларация Коноэ» 3 декабря 1938 г.). Через две недели после опубликования «декларации Коноэ» па сторону японцев открыто перешел Ван Цзин-вэй, председатель гоминьдановского Исполнительного юаня (верховного исполнительного органа). Чан Кай-ши не пошел по этому пути, но он не переставал плести политические интриги против коммунистической партии и левых кругов Гоминьдана, настаивавших на демократической реорганизации правительства и на повышении эффективности военных операций. Гоминьда- новская верхушка, выражавшая интересы крупных помещиков и компрадорско-бюрократического капитала, прежде всего желала утвердить однопартийную диктатуру Гоминьдана, сохранив полуфеодальные порядки в Китае. В правящую группировку входили люди, готовые пойти на сделку с японским империализмом за счет интересов китайского народа с целью сохранения своего политического и экономического господства. Они страшились развертывания всенародной борьбы и роста влияния компартии и наносили удары по наиболее решительным и последовательным антияпонским силам.
Успешная борьба вооруженных сил, руководимых компартией, против японских агрессоров вела к быстрому росту числа и территории освобожденных районов. Так, в результате успешных действий соединений под командованием Хэ Луна в феврале 1939 г. (разгром 27-й японской дивизии) была значительно расширена территория Центрально-Хэбэйского освобожденного района. Весной и летом 1939 г. Новая 4-я армия создала к югу от р. Янцзы несколько новых партизанских районов.
Военные успехи руководимых коммунистами армий и партизанских отрядов, рост числа и территории освобожденных районов объяснялись прежде всего проводимой в то время компартией тактикой единого антияпонского фронта. Компартия и руководимые ею вооруженные силы в своей решительной борьбе против агрессора пользовались поддержкой
394

огромного большинства населения оккупированных территорий, выступавшего за национальную независимость, против чужеземных угнетателей; а гоминьдановское правительство, проявившее неспособность к ведению эффективной войны против оккупантов, все больше утрачивало доверие масс. КПК привлекала к управлению освобожденными районами (через народно-политические Советы) представителей всех слоев населения, участвовавших в антияпонской борьбе (в том числе национальную буржуазию и патриотически настроенных помещиков, предоставляя последним двум группам треть мест в органах власти), уделяла большое внимание повышению уровня жизни трудящихся и прежде всего крестьянства; а гоминьдановцы по-прежнему преследовали коммунистов, создавали террористические антидемократические организации, не выполняли ни одного из своих обещаний о предоставлении народу демократических свобод и улучшении условий жизни трудящихся. Росту авторитета КПК способствовала также ее тактика в отношении так называемого Национально-политического совета Китая (НПСК), созданного в июле 1938 г. Этот совещательный орган, по замыслу гоминьдановцев, должен был олицетворять сотрудничество всех политических сил страны. Однако члены его назначались ЦИК Гоминьдана и в огромном большинстве состояли из представителей этой партии. КПК тем не менее согласилась принять участие в работе НПСК с целью использовать его трибуну для обращения к массам.
Таким образом, завоевав на свою сторону широкие массы населения, компартия выступила в авангарде антияпонской борьбы. Политика партии отвечала интересам всего народа, прежде всего крестьянства и рабочего класса. Это еще не означало, однако, что пролетариат стал «руководителем китайской революции», как утверждал тогда Мао Цзэ-дун. В своих выступлениях Мао Цзэ-дун говорил, что «китайская революция есть, по сути дела, революция крестьянская, нынешняя борьба против японских захватчиков есть, по сути дела, борьба крестьянская», но при этом он приравнивал руководящую роль КПК к гегемонии пролетариата. Между тем Исполком Коминтерна еще в 1931 г. в резолюции о задачах Коммунистической партии Китая указывал, что гегемония пролетариата может быть обеспечена «лишь при том условии, если КПК станет пролетарской партией не только по своей политической линии, но и по своему составу и роли рабочих во всех ее руководящих органах»*. С тех пор социальный состав партии если и изменился, то только в сторону роста
* «Стратегия и тактика Коминтерна в национально-колониальной революции на примере Китая. Сборник документов», М., 1934, стр. 299.
395

удельного веса крестьянства. Китайский промышленный пролетариат был целиком сосредоточен в оккупированных японцами крупных центрах. В городах не существовало массовых коммунистических организаций, и пролетариат не мог дать там решительный бой оккупантам: слишком велик был перевес сил на стороне агрессоров, слишком жесток террористический полицейский режим. Но и вырваться из городов пролетариат не мог: «отрезанный» со времени поражения 1927 г. от крестьянского движения, он не мог послать сколько-нибудь массовые отряды для руководства крестьянами — этому препятствовали малочисленность пролетариата, недостаточная организованность его и блокада городов японскими, а кое-где и гоминьдановскими войсками. Своеобразные условия Китая: огромная территория и наряду с этим сосредоточение всей промышленности лишь в нескольких крупных городах, слабость государственной машины на местах и эффективные средства подавления в важнейших административных центрах— все это давало «свободу маневра» крестьянскому движению и одновременно связывало руки рабочему классу.
Эти объективные условия мешали пролетариату принять руководящее участие в борьбе против японской агрессии, но они не смогли помешать компартии успешно проводить тактику национального фронта, которая спасла страну от порабощения империалистической Японией и вместе с тем обеспечила компартии авангардную роль в национально-освободительной борьбе. В дальнейшем, по мере того как чанкайшист- ская клика демонстрировала свое нежелание отказаться от антидемократической однопартийной диктатуры и проявляла пассивность в антияпонской борьбе, эта роль КПК все более усиливалась. КПК развертывала национально-освободительную войну китайского народа и прежде всего огромных масс крестьянства, восставшего против иноземного порабощения и против засилья гоминьдановской клики. Так КПК заложила основы своей будущей победы.
Корейские патриоты в борьбе за единый антияпонский фронт. Основной базой корейского антияпонского движения в начале 30-х годов стал Северо-Восточный Китай, где проживало более миллиона корейцев. Еще в 1931 г. в уезде Ванцин был создан вооруженный отряд из рабочих, крестьян и патриотической молодежи. Возглавил отряд Ким Ир Сен. В 1932 г. сформировались антияпонские партизанские отряды во многих других уездах. Корейские коммунисты, возглавившие в Китае корейское антияпонское движение, в 1932 г. создали на маньчжурско-корейской границе несколько опорных баз. На территории этих баз было сформировано национально-революционное правительство. В 1933 г. отряды Ким Ир Сена установили взаимодействие с отрядами, созданными
396

Цой Ен Геном и Ким Чаком. В марте 1934 г. на территории Северо-Восточного Китая была сформирована Корейская народно-революционная армия с Ким Ир Сеном во главе. Корейские патриоты стали проводить антияпонские акции более крупного масштаба. Так, в 1934 г. отряды Корейской народно-революционной армии совместно с китайскими партизанами предприняли нападение на г. Санчакоу и разгромили японский гарнизон.
Руководство партизанских отрядов стремилось установить связи с освободительным движением на территории Кореи. Коммунисты развернули работу в промышленных районах на севере страны. В Хыннаме действовал комитет по воссозданию в Корее коммунистической партии. В Сеуле коммунисты организовали Всекорейский подготовительный комитет красных профсоюзов.
Колониальная Корея в первой половине 30-х годов переживала подъем массового рабочего и крестьянского движения. В 1930—1935 гг. в Корее произошла 1061 забастовка с числом участников более 90 тыс. Стачки во все большей степени приобретали политическую направленность, все чаще рабочие саботировали военные усилия японцев. Крестьянское движение становилось все более упорным и организованным. Крестьяне нападали на японские учреждения, волостные управления, сжигали кабальные долговые документы. В северных районах страны, ближе к китайской границе, крестьяне создавали вооруженные отряды. В провинциях Хамгён-Намдо и Хамгён-Пукдо, в районах Мёнчхон, Килчжу, Сончжин и др. массовой борьбой .крестьян руководили коммунистические группы.
Корейские коммунисты вели активную борьбу за создание единого национального фронта всех антияпонских патриотических сил. После вторжения японцев в Маньчжурию изменилась политическая позиция значительной части корейской буржуазии. Многие национал-реформистские организации стали на путь антияпонской борьбы.
Весной 1935 г. на конференции военных и политических кадров в уезде Ванцин был выдвинут лозунг создания национального демократического фронта. В мае 1935 г. корейские коммунисты в Маньчжурии создали Общество возрождения отечества. Целями Общества были провозглашены ликвидация японского господства в Корее и создание народного демократического корейского государства. Программа Общества предусматривала проведение широких демократических мероприятий.
В феврале 1936 г. корейские коммунисты на совещании в Намходу обсудили задачи, вытекающие из решений VII конгресса Коммунистического Интернационала. Совещание при¬
397

звало коммунистов сплачивать все силы, способные принять участие в борьбе за национальную независимость.
В 1935—1939 гг. Общество возрождения отечества распространило свою деятельность на многие районы Кореи. Его представители действовали в контакте с некоммунистическими антияпонскими организациями, в частности с Обществом национального спасения. Филиалы Общества возрождения отечества действовали в Сеуле и во многих других городах Кореи. Особенно активной была его деятельность в промышленных районах Севера. Общество оказывало большую помощь партизанскому антияпонскому движению и вело эффективную пропагандистскую работу, популяризируя свою программу при помощи листовок и других нелегальных изданий в широких слоях корейского народа. Оно использовало как легальные, так и нелегальные формы борьбы. Опираясь на разветвленную сеть организаций Общества, партизаны развернули в северных районах Кореи вооруженную борьбу. Только в 1937 г. партизаны совершили семь рейдов из Северо-Восточного Китая в Северную Корею.
Корейская народно-революционная армия значительно активизировала свою деятельность после японского вторжения во внутренние районы Китая в июле 1937 г. В этот период усилилась патриотическая борьба и в самой Корее.
Борьба Коммунистической партии Индокитая за единый национальный антифашистский фронт. Революционное движение 1930—1931 гг. во Вьетнаме было жестоко подавлено колонизаторами. Только с 1933 г. наступил некоторый подъем национально-освободительной борьбы. В 1933—1935 гг. произошло несколько крупных забастовок (на каучуковых плантациях, на оловянных рудниках). В 1933 г. начали постепенно восстанавливаться ячейки компартии, полностью разгромленные в 1930—1931 гг. Но Центральный Комитет партии еще не мог функционировать в стране и находился в эмиграции, в Китае. В 1933 г. организация коммунистов в Сайгоне вступила в блок с действовавшей среди рабочих и интеллигенции политической группой «Ла лютт» («Борьба»), рассчитывая использовать легальные возможности, которыми эта группа располагала, в частности издаваемую ею газету «Ла лютт». Группа пользовалась серьезным влиянием в Сайгоне. Из шести местных членов муниципального совета, избранного в мае 1935 г., четверо были ее представителями. Однако «Ла лютт» была склонна к грубому сектантству и авантюризму, так как лидерами ее были троцкисты.
В 1935 г. состоялся I съезд Коммунистической партии Индокитая. Проводить съезд пришлось за границей, в Макао (Аомынь). В том же году КПИК была принята в число членов Коммунистического Интернационала.
398

Победа Народного фронта во Франции на выборах 1936 г. и образование правительства, пользовавшегося поддержкой коммунистов, привели к некоторому смягчению колониального режима в Индокитае. В июне 1936 г. министр колоний издал первое распоряжение об освобождении политических заключенных. В 1936—1937 гг. из тюрем Индокитая было освобождено несколько тысяч человек, в том числе многие члены КПИК, осужденные за участие в освободительном движении 1930—1931 гг. КПИК получила возможность пользоваться средствами легальной пропаганды. Вокруг нескольких газет были созданы легальные коммунистические группы.
Пленум ЦК КПИК, состоявшийся в мае 1936 г., дал установку в соответствии с решениями VII конгресса Коминтерна на борьбу за единый фронт, который должен был объединить все прогрессивные, антифашистские силы страны. В июле 1936 г. руководство КПИК разослало директивы местным организациям партии с разъяснением новой тактической линии Коммунистического Интернационала. Вместе с тем КПИК обратилась к другим антифашистским группам и партиям с письмом, в котором предлагала им сплотиться в единый фронт и выдвигала конкретные, приемлемые для всех требования. В то время правительство Франции решило направить в колонии комиссию, призванную изучить условия жизни местного населения. КПИК выступала за созыв Индо- китайского конгресса, который должен был представлять все слои населения и передать их требования комиссии. По инициативе КПИК были созданы сотни «комитетов действия», занимавшихся подготовкой Индокитайского конгресса.
В августе 1936 г. в Сайгоне был организован митинг в поддержку Индокитайского конгресса. В митинге приняло участие около тысячи человек, представлявших самые различные слои населения. Для подготовки конгресса было избрано бюро из 18 человек (среди них трое представляли рабочих, трое—крестьян). После митинга в Сайгоне в поддержку созыва Конгресса во многих городах Кохинхины прошли аналогичные собрания. В начале сентября палата народных представителей Аннама создала временный комитет для выработки требований и организации митингов. 20 сентября в Гуэ (главный город Аннама) состоялся многолюдный митинг, избравший бюро для подготовки Индокитайского конгресса. На собраниях и митингах выдвигались прежде всего демократические требования общенационального характера: равенство прав и обязанностей для французов и местных жителей, всеобщее избирательное право, свобода слова, печати, передвижения и организации, бесплатное обучение и увеличение числа школ, снижение налогов, запрещение ростовщичества, отмена барщины. Выдвигались -и специфические рабочие требования:.
399

восьмичасовой рабочий день, равная оплата за равный труд для мужчин и женщин, охрана детского труда. Участники движения требовали также освобождения всех политзаключенных.
Но уже в 1937 г. движение за Индокитайский конгресс распалось. Оно с самого начала встретило решительное противодействие колониальной администрации. Префекты провинций специальными циркулярами объявляли распространение листовок на тему об Индокитайском конгрессе уголовным преступлением. Во время борьбы за Индокитайский конгресс троцкисты в газете «Ла лютт» вели пропаганду против единства, утверждали, что национальная буржуазия действует как агентура империализма в Индокитае и что ее не следует вовлекать в движение за единый фронт. Вскоре представители национальной буржуазии вышли из состава оргкомитета Индокитайского конгресса. Воспользовавшись расколом оргкомитета, колониальная администрация усилила репрессии против движения за единый национальный фронт. Троцкисты выдвигали лозунг, способствовавший расколу антиимпериалистического фронта: «^Национальная буржуазия — вот главный враг». И сама компартия не сумела до конца преодолеть сектантские ошибки: она стремилась прежде всего оттеснить некоммунистические силы от участия в руководстве движением за единый национальный фронт.
В марте 1937 г. КПИК возобновила усилия в борьбе за национальное единство и выступила за создание Демократического фронта под лозунгами: «За мир, рис и одежду!», «Против фашизма и войны!», «Против колониальной реакции!», «За демократические свободы и улучшение жизни, народа!». Большую помощь в организации Демократического фронта оказали французские коммунисты, направившие в Индокитай своего представителя. В Демократический фронт вошли группа коммунистов из Северного Вьетнама, мелкобуржуазные реформистские группы и объединение французских социалистов в Индокитае. Демократический фронт указывал на опасность японской агрессии, поддерживал освободительную войну китайского народа, считал антифашистскую борьбу своей основной задачей.
Серьезный вред антифашистскому движению наносили руководители группы «Ла лютт». В полном соответствии с левацкой, раскольнической позицией Троцкого его последователи во Вьетнаме отрицали значение антифашистской борьбы и Народного фронта, противопоставляли рабоче-крестьянское движение другим антифашистским силам. Троцкисты ополчились против компартии также за то, что она, считая первоочередной задачей сплочение всех демократических сил перед лицом угрозы фашизма, временно сняла (еще в 1936 г.) ло¬
400

зунг борьбы за немедленное отделение от Франции. В начале 1937 г. на съезде Французской коммунистической партии М. Торез, указывая, что каждой нации принадлежит право на независимость, подчеркивал вместе с тем, что «право на отделение не означает обязательности отделения». Коммунисты Вьетнама выступали с таких же позиций. В ответ вьетнамские троцкисты стали обвинять коммунистов в том, что они проводят предательскую, антинациональную политику. При этом троцкисты атаковали линию Коминтерна, утверждая, что будущая война против агрессии фашистских держав будет несправедливой с обеих сторон. На страницах «Ла лютт» разгорелась борьба между коммунистами и троцкистами. Руководитель КПИК Хо Ши Мин в мае 1937 г. опубликовал статью в защиту единого фронта; в том же номере газеты лидер вьетнамских троцкистов выступил со статьей «Против народного фронта измены». В мае 1937 г. коммунисты приступили к изданию собственной газеты «Авангард», а в июне полностью порвали с группой «Ла лютт».
Коммунисты стремились придать политический характер стачечному движению, ставшему в 1936—1939 гг. массовым. За этот период в стачках участвовало более миллиона человек. Только с 15 августа по 30 декабря 1936 г. в Индокитае было проведено 66 стачек (из них 52 — в Южном Вьетнаме). Наиболее значительными были стачка в сайгонском арсенале <1150 участников), стачка железнодорожников в Южном Вьетнаме (1400 участников) и стачка в сезеровьетнамских шахтах (20 тыс. участников). В забастовочном движении 1936 г. наблюдался ряд новых для Индокитая моментов: стачки, как правило, уже не были стихийными, во главе забастовщиков стояли стачечные комитеты, рабочие четко формулировали свои требования и добивались проведения переговоров с хозяевами. Многие стачки закончились победой рабочих. Так, после 15-дневной забастовки рабочие сайгон- ского арсенала добились существенного повышения заработной платы и приема на работу ‘ несправедливо уволенных товарищей. Как правило, рабочие выдвигали не только экономические требования, но выступали также за демократические свободы. Важнейшим политическим требованием стачечников была свобода организации.
В результате подъема рабочего движения вьетнамским трудящимся удалось добиться некоторого улучшения условий труда. В 1936 г. декретом правительства рабочий день был ограничен 10 часами (предполагалось к 1938 г. ввести восьмичасовой рабочий день); устанавливался обязательный еженедельный день отдыха. Определенных успехов добились вьетнамские трудящиеся в области легализации профсоюзного движения. Созданные коммунистами так называемые
26 Заказ 1006
401

общества дружбы были первыми легальными профсоюзными организациями.
Перед лицом угрожавшей японской агрессии в центре деятельности Демократического фронта была борьба за сплочение всех патриотических сил. 1 мая 1938 г. Демократический фронт организовал выступление трудящихся в Ханое и Сайгоне под антифашистскими лозунгами. Результаты борьбы коммунистов Индокитая за антиимпериалистическое единство сказались в полной мере в годы второй мировой войны.
Успехи революционной демократии в Бирме. Образование компартии. В 1935—1936 гг. национально-революционная «До- бама асиайон» стала приобретать все большее влияние в профсоюзном движении Бирмы. В 1935 г. такины организовали Ассоциацию служащих нефтепромыслов. Опираясь на разветвленный Всебирманский союз студентов, такины усилили разъяснительную работу среди рабочих, придавая их борьбе ярко выраженный антиимпериалистический характер. Таки- нам со временем удалось объединить ряд профсоюзов рабочих нефтепромыслов в массовый профцентр «Добама». Они возглавили стачку нефтяников Центральной Бирмы, начавшуюся в Чау 8 января 1938 г. и поддержанную на следующий день рабочими Енанджауна. Забастовщики выдвинули экономические требования и наряду с этим выступили за национализацию нефтепромыслов. Предприниматели ответили на стачку массовым локаутом и арестовали руководителей профсоюза «Добама». Забастовка окончилась поражением. Однако она вызвала новую волну антиимпериалистического движения в Бирме. В 1938 г. произошло еще несколько массовых стачек. Начались волнения среди крестьян, требовавших уменьшения арендной платы. Такины создавали крестьянские организации и завоевывали все больший авторитет в крестьянстве.
В конце 1938 г. генеральным секретарем «Добама асиайон» стал Аун Сан (при этом Аун Сан продолжал сохранять руководящее положение и во Всебирманском союзе студентов).
В декабре 1938 г.— январе 1939 г. «Добама асиайон» решительно поддержала поход на Рангун, предпринятый рабо- чими-нефтяниками и крестьянами. Несколько тысяч рабочих и крестьян пришли в Рангун, чтобы предъявить свои требования колониальному правительству, но власти ответили на это выступление лишь репрессиями.
Неудача похода показала необходимость создания массовых общебирманских организаций трудящихся. Уже в январе 1939 г. под руководством «Добама асиайон» была создана Всебирманская крестьянская организация, руководителем которой ^тал деятель левого крыла «Добама» Такин Мья. В про¬
402

грамму этой организации вошли требования полной политической независимости Бирмы, ликвидации помещичьего землевладения и создания социалистического государства. В марте 1939 г. «Добама асиайон» провела конференцию представителей профсоюзов, на которой было решено создать единую всебирманскую профсоюзную организацию. К этому времени «Добама асиайон» уже располагала военизированными добровольческими дружинами.
К концу 30-х годов в условиях подъема национальной и классовой борьбы начал складываться единый антиимпериалистический фронт под революционно-демократическим руководством «Добама асиайон». «...Можно говорить о том,— писал Аун Сан, — что „Добама асиайон“ представляет собой зародыш всебирманского фронта, который бросит вызов британскому империализму и займет его место в стране, и ждать этого придется недолго».
Таким образом, национально-освободительную борьбу в Бирме возглавила патриотическая интеллигенция. Она, как показал опыт многих угнетенных стран, может более или менее продолжительное время выступать как единая политическая сила. Это происходит, как правило, на исторически ранних этапах освободительного движения, когда классовые противоречия в стане антиимпериалистических сил все еще развиваются в оболочке общенациональных устремлений. В условиях Бирмы второй половины 30-х годов эти противоречия находили политическое выражение в борьбе различных по степени радикальности течений, которая, однако, шла в рамках организации, сохранявшей единство на революционно* демократической основе. Это единство патриотической интеллигенции в революционно-демократической «Добама асиайон» объяснялось единством антиимпериалистических интересов широких слоев бирманского общества — рабочих, крестьян, промежуточных слоев, части национальной буржуазии.
Естественным результатом развития революционной демократии в условиях подъема рабочего движения явилось создание в 1939 г. Коммунистической партии Бирмы. В ее руководство вошли лидеры левого крыла такинов, в том числе Аун Сан. Бирманские коммунисты взяли курс на укрепление единого антиимпериалистического фронта в стране. Они продолжали работу в антиимпериалистических организациях трудящихся. Влияние коммунистов быстро росло, все четче обнаруживались социалистические устремления революционной демократии.
Это, однако, не означало, что «Добама асиайон» стала коммунистической организацией. «Вновь и вновь толкуют о „красной угрозе", — заявила „Добама асиайон" в 1940 г.— Наша организация является не коммунистической, а борю¬
26*
403

щейся за свободу на данном этапе истории. Однако в отличие от реакционеров и капиталистов мы не обеспокоены „призраком коммунизма". Мы с готовностью принимаем в нашу организацию всех — социалистов, коммунистов, националистов, если только они приемлют политику антиимпериалистической борьбы за свободу и проводят в жизнь эту политику».
«Добама асиайон» в конце 30-х годов превратилась в массовую антиимпериалистическую национально-революционную организацию, в рядах которой единым фронтом выступали рабочие, крестьяне и промежуточные городские слои. Весной 1940 г. «Добама асиайон» выступила с манифестом, в котором выдвигались требования полной независимости Бирмы, ликвидации помещичьего землевладения, введения демократических свобод, национализации земли и основных отраслей промышленности и установления демократической диктатуры рабочего класса и крестьянства. «Наша основная политика, — провозглашал манифест „Добама асиайон",— направлена на полное освобождение всех трудящихся масс Бирмы и всего мира от всех видов политического, экономического и социального гнета. Поэтому мы выступаем прежде всего за полное освобождение Бирмы... от империалистического господства и эксплуатации и за установление свободной, независимой народно-демократической республики».
Складывание единого национального фронта в Индонезии. После разгрома Партиндо наиболее влиятельной националистической партией стала партия «Индонесиа райя», представлявшая умеренные круги национальной буржуазии. По мере того как колониальные власти все больше обнаруживали нежелание идти на какие-либо уступки, эта партия склонялась к союзу с демократическим крылом антиимпериалистического движения.
В 1937 г. в Индонезии возникла организация «Геракан ракьят Индонесиа» («Народное движение Индонезии»), или Гериндо, основанная бывшими деятелями Партиндо. Эта организация, подобно Партиндо, стремилась опереться на массы. Руководители Гериндо были сторонниками полной независимости, однако ввиду угрозы со стороны японского империализма партия временно сняла этот лозунг и вошла в фолкс- раад. Ее представители в фолксрааде настаивали на предоставлении Индонезии самоуправления и подчеркивали, что сотрудничество Голландии и Индонезии в борьбе против фашистских держав будет эффективным лишь на основе равенства.
Гериндо, воспринявшая общие программные и тактические установки Партии Индонезии, была зародышевой формой объединения антиимпериалистических сил. Впоследствии некоторые члены Гериндо (Сартоно) стали видными руководи¬
404

телями Национальной партии, другие (Викана, Амир Шари- фуддин) возглавили коммунистическое движение. По инициативе Гериндо в 1939 г. был создан широкий антиимпериалистический блок партий — Индонезийский политический союз (ГАПИ), объединивший демократическое крыло национальной буржуазии и коммунистов. Образование ГАПИ было не только шагом к созданию единого антиимпериалистического фронта различных политических сил, но и проявлением складывавшегося общеиндонезийского национального самосознания: в ГАПИ вошли политические партии, созданные представителями различных народностей Индонезии.
Руководящую группу ГАПИ составили Амир Шарифуд- дин (Гериндо), Абикусно (партия «Сарекат ислам») и Тамрин («Индонесиа райя»). Индонезийский политический союз требовал образовать парламент и признать за индонезийским народом право на самоопределение, призывал к национальному единству, политической, социальной и экономической демократии, солидарности с народом Нидерландов на антифашистской основе.
Коммунистическая партия Филиппин в борьбе за единый национальный фронт. Середина 30-х годов отмечена некоторым спадом антиимпериалистической борьбы на Филиппинах, спадом рабочего и крестьянского движения. Предоставление Филиппинам автономии в 1934 г. и обещание предоставить им через десять лет полный суверенитет 'существенно снизили боевой дух движения за независимость. Рабочий класс оставался расколотым: реформистские профсоюзы укрепили свои позиции, а революционный профцентр — Союз .пролетариев — подвергался всяческим притеснениям и пользовался ограниченным влиянием среди рабочих. Национальная конфедерация крестьян — возглавлявшаяся коммунистами организация деревенской бедноты центральных областей о-ва Лусон —была надолго ослаблена арестами ее лидеров. Лига тружеников — организация арендаторов и батраков, которой руководила легальная социалистическая партия, — действовала в пределах одной лишь провинции. Подавляющее большинство крестьян стояло в стороне от каких-либо общественных организаций. После неудачи крестьянских восстаний 1931 и 1935 гг. сильно упало влияние организовавших их тайных обществ и партии «Сакдал». Некоторая часть крестьян возлагала свои надежды на только что созданное автономное правительство, некоторые шли за так называемой национальной церковью (патриотическая секта протестантского толка) и ее главой — епископом Грегорио Аглипаем.
В среде буржуазии произошла перегруппировка сил. Верхушка ее, получившая вместе с помещиками широкий доступ в административный аппарат, прекратила внутренние распри
405

и консолидировалась внутри единой правящей Партии националистов. Эта верхушка укрепила свои экономические позиции (в годы автономии усилился процесс складывания местных торгово-промышленных монополий) и приобрела черты бюрократического капитала. Вскрылись противоречия между ее интересами и интересами основной части национальной буржуазии, стремившейся ограничить власть местных плутократов и продолжать борьбу против засилья американского капитала. Однако патриотические слои буржуазии были слабы не только экономически, но и политически. Они были рассеяны между несколькими мелкими, неустойчивыми партиями.
Разброд в патриотическом движении способствовал распространению в некоторых буржуазных и мелкобуржуазных кругах (и отчасти среди трудящихся масс) иллюзий о возможности получить независимость, опираясь на помощь Японии. Эти иллюзии становились особенно опасными в условиях быстрого роста захватнических устремлений японских империалистов.
В сложившейся обстановке на Коммунистическую партию Филиппин ложилась исключительно ответственная и трудная задача— создание единого антиимпериалистического фронта, который был бы в силах отстоять коренные интересы страны. Задача эта еще более осложнялась тем, что партии приходилось действовать в подполье, многие ее руководители были в тюрьме, не хватало опытных кадров.
Освобождаясь от груза сектантских ошибок, филиппинские коммунисты начали вносить коррективы в свою политическую линию. В ходе первых выборов президента автономных Филиппин коммунисты и связанные с ними легальные организации (социалистическая партия, профсоюзы, крестьянские союзы) решили поддержать кандидатуру епископа Аглипая, выдвинутую так называемой коалицией угнетенных масс, мелкобуржуазной по составу. Программа коалиции включала требование независимости и создания «либерального демократического правительства из лиц, намеченных рабочими и крестьянскими объединениями». На выборах (в сентябре 1935 г.) коалиция собрала 14% поданных голосов (148 тыс.). Сотрудничество коммунистов и социалистов с приверженцами Аглипая сохранилось и после выборов.
В 1936 г. компартия предприняла попытку создать более широкий и устойчивый антиимпериалистический фронт. Поскольку партия находилась в подполье, с предложением о создании единого фронта выступила легальная социалистическая партия. На призыв откликнулись многие реформистские профсоюзы, организации крестьян и городской мелкой буржуазии. Они создали в октябре 1936 г. Народный альянс,
406

который принял программу, содержавшую требования независимости страны, демократизации налогового обложения, ограничения прав президента, ликвидации несправедливостей арендной системы, введения протекционистских тарифов. Деятельность Альянса не была достаточно активной и продолжалась всего полтора-два года.
Наметившиеся с созданием Народного альянса перемены в политической атмосфере, выступления коммунистов в пользу единства патриотических сил, изменения в международных отношениях — все это позволило Коммунистической партии Филиппин (при активной помощи Коммунистической партии США) добиться в начале 1937 г. досрочного освобождения из тюрем своих руководителей, а затем и легализации партии. Это значительно расширило для партии возможности борьбы за интересы трудового народа, за единый национальный фронт.
Выйдя из подполья, компартия повела активную работу в массовых рабочих организациях. В 1938 г. был создан новый профсоюзный центр, находившийся под влиянием коммунистической и социалистической партий,— «Коллективное рабочее движение» (КРД). Новый профцентр организовал эффективную стачечную борьбу; вместе с тем он заявил о поддержке «программы социальной справедливости», провозглашенной правительством Кэсона, в соответствии с которой в рабочее и аграрное законодательство были внесены отдельные поправки в пользу трудящихся.
В связи с возрастанием опасности японской агрессии чрезвычайный пленум ЦК КПФ в августе 1938 г. принял манифест «Мобилизация Филиппин против японской агрессии». В этом программном документе ЦК КПФ указывал, что агрессивные планы японских милитаристов представляют в данный момент наибольшую угрозу национальной целостности и достижению независимости Филиппин. Чтобы сосредоточить усилия на сплочении антифашистского фронта в национальном и интернациональном масштабе, компартия временно сняла лозунг борьбы за немедленное предоставление независимости. «Интересы филиппинского народа,— указывал ЦК КПФ,— требуют установления единства с демократическими и прогрессивными силами в США, а не политики, которая будет играть на руку планам фашистов». Компартия предложила создать самый широкий • национальный фронт. Она стремилась привлечь к участию в этом фронте и правящую Партию националистов. Однако предложение КПФ не было поддержано в правящих кругах.
В октябре 1938 г. состоялся III съезд КПФ, на котором произошло объединение коммунистической и социалистической партий на основе марксистско-ленинских программных,
407

тактических и организационных принципов. Съезд выдвинул конкретную программу борьбы за рабочие и крестьянские требования, а важнейшей задачей признал организацию отпора готовившейся японской агрессии.
После III съезда влияние компартии стало быстро расти, особенно среди крестьян, составлявших основную базу бывшей социалистической партии. Компартия и КРД шли в авангарде стачечного движения, которое достигло в 1939 г. невиданных дотоле размеров и вынудило правительство принять закон о восьмичасовом рабочем дне. Весной 1939 г. коммунисты возглавили успешную борьбу крестьянства ряда провинций против сгона арендаторов с земли. Руководимая коммунистами Национальная конфедерация крестьян (60 тыс. членов) стала крупнейшей среди всех крестьянских организаций.
В 1939 г. правительство решило установить прямой контроль над рабочим и крестьянским движением. Министерство труда организовало так называемую Комиссию труда, в которую пригласило представителей всех профсоюзных центров на паритетных началах. Коммунисты не побоялись участия в этой затее, они умело использовали свое пребывание з комиссии для борьбы с соглашателями, для организации стачек. Затем министерство труда создало Крестьянскую- комиссию — объединение всех основных крестьянских союзов. Но и тут правительство недооценило влияние компартии. Исполнительным секретарем этой комиссии был избран коммунист Фелео, а крестьянская конференция, созванная комиссией, высказалась за конфискацию крупных поместий. Кэсону пришлось признать свое поражение и в 1940 г. порвать связи правительства с Комиссией труда и Крестьянской комиссией.
Политика единого фронта, проводимая компартией, способствовала росту авторитета КПФ среди деревенской и городской бедноты, среди интеллигенции. В конце 1939 г. компартия, левые профсоюзы, Республиканская партия (приверженцы национальной церкви), крестьянские союзы образовали избирательный блок — Народный фронт. Этой организацией руководили коммунисты. Она повела борьбу против попыток группировки Кэсона установить в стране авторитарный режим. Одновременно компартия продолжала кампанию за подготовку страны к отпору японской агрессии, против мюнхенской политики и стремилась рассеять иллюзии тех, кто< наивно видел в Японии союзника в борьбе против колониализма.
Движение за национальное антиимпериалистическое единство в Индии. Претворение в жизнь тактики единого национального фронта индийские коммунисты связывали с борьбой
40Я

за единство рабочего движения, начатой еще в 1934—1935 гг. В 1936 г. на 15-й сессии Всеиндийского конгресса профсоюзов был взят курс на превращение ВИКП в массовую организацию. Сессия призвала рабочие организации к активному участию в национально-освободительном движении и признала политическую стачку важнейшей формой антиимпериалистической борьбы. ВИКП высказался за сотрудничество с партией Индийский национальный конгресс при условии, что Конгресс поддержит ближайшие политические и экономические требования рабочего класса и привлечет рабочих через их классовые организации к участию в Конгрессе с целью борьбы против «Закона об управлении Индией», империалистической войны, в защиту Советского Союза, демократических свобод, за обеспечение интересов рабочего класса. ВИКП поставил вопрос о присоединении своих организаций к Конгрессу на основе сохранения их политической самостоятельности. Одновременно была принята резолюция, осуждавшая соглашательскую политику правого крыла Конгресса.
Серьезное значение в преодолении Коммунистической партией Индии сектантских ошибок имели товарищеские советы английских коммунистов. Так, видные деятели Коммунистической партии Англии Р. Палм Датт и Б. Брэдли в начале 1936 г. опубликовали брошюру «Индийская политика», в которой подчеркнули важность создания антиимпериалистического народного фронта на основе последовательной борьбы против колониального гнета, за жизненные интересы трудящихся масс. Авторы указывали на необходимость сплочения левых сил — коммунистов, конгресс-социалистов, левых кон- грессистов — в качестве первого этапа создания такого фронта.
Поворот в тактике индийских коммунистов способствовал дальнейшему развертыванию антиимпериалистической борьбы в Индии и росту авторитета компартии. Но Национальный конгресс, в течение многих лет стоявший в Индии во главе национально-освободительного движения, не утрачивал влияния в народных массах, ибо продолжал вести борьбу за национальное освобождение. Внутри Конгресса нарастали расхождения между правыми и левыми; левые тогда все больше укрепляли свои позиции в руководстве освободительным движением, в то время как правые элементы Конгресса медленно отступали. Коммунисты, взявшие курс на союз с левыми, содействовали этому прогрессивному процессу.
Продолжалась активизация крестьянского движения. В апреле 1936 г. был создан Всеиндийский крестьянский союз и избран Всеиндийский крестьянский комитет, который в августе разработал «Хартию крестьянских прав». Это был революционный программный документ крестьянского движения, в котором наряду с ближайшими крестьянскими
409

требованиями -выдвигалось требование ликвидации господства английских империалистов.
Рост национально-освободительного движения, включение в него все новых широких крестьянских масс привели к обострению разногласий, и внутрипартийной борьбы в Национальном конгрессе. В это время коммунисты развернули работу в массовых организациях, добиваясь их вступления в Национальный конгресс. Таким путем коммунисты стремились превратить Конгресс в организацию единого национального фронта. Конгресс-социалисты придерживались в этом единой с коммунистами тактики. Все основные массовые организации поддержали требование коммунистической партии о вступлении их в Конгресс в качестве коллективных членов.
В апреле 1936 г. в Лакхнау состоялась 49-я сессия Национального конгресса, показавшая заметную активизацию левых сил. Новым председателем Конгресса по предложению Ганди был избран Дж. Неру. Неру выступал в поддержку требований принятия профсоюзов и других массовых организаций в Конгресс и созыва Учредительного собрания на основе всеобщих выборов. Он резко осуждал «рабскую конституцию 1935 г.». Сессия в Лакхнау, однако, не приняла предложения Неру о включении массовых организаций в Конгресс в качестве коллективных членов. Тогда коммунисты стали вовлекать трудящихся в Конгресс на основе индивидуального членства, что должно было способствовать укреплению левого крыла Конгресса и увеличению политического веса рабочих организаций в общенациональном движении за независимость.
Следующая сессия Конгресса (в Файзпуре) приняла аграрную программу, содержавшую ряд ближайших крестьянских требований и в первую очередь требование снижения арендной платы и налогов. Под влиянием нараставшего рабочего и крестьянского освободительного движения Национальный конгресс все более сдвигался влево.
В начале 1937 г. состоялись выборы в законодательные собрания провинций. Конгресс выступил с предвыборным манифестом, -в котором указывал, что идет на выборы не для сотрудничества с империалистами, а для того, чтобы добиться отмены навязанного ими «Закона об управлении Индией». Он одержал на выборах в провинциальные законодательные собрания победу, получив в общей сложности 715 мест. В большинстве районов страны помещичьи партии потерпели поражение.
По «закону о провинциальной автономии» законодательные собрания провинций должны были с 1 апреля 1937 г. приступить к формированию провинциальных правительств.
410

Ганди выдвинул проект «условного принятия постов». Согласно этому проекту Конгресс выражал готовность формировать правительства провинций лишь в том случае, если губернаторы заверят Конгресс, что не станут вмешиваться в действия министров, носящие конституционный характер. Левое крыло Конгресса критиковало формулу Ганди, считая ее недостаточно радикальной. Но и в таком виде она оказалась нежелательной для английских властей. Только после новой волны массовых антиимпериалистических выступлений власти приняли ее, и в ряде провинций были образованы кон- грессистские правительства.
В это время стало серьезно расти влияние Мусульманской лиги, руководство которой впервые заявило о борьбе за полное «национально-демократическое самоопределение Индии» и в новом уставе Лиги взяло ориентировку на превращение ее в массовую партию. Однако одновременно Мусульманская лига вела борьбу и против Конгресса. Со своей стороны реакционные индусские партии (в частности, «Хинду махасабха») развернули антимусульманскую пропаганду.
Несмотря на эти трудности, левые силы настойчиво стремились к созданию единого антиимпериалистического фронта. Это происходило в обстановке роста борьбы рабочего класса Индии.
Около 40 тыс. рабочих участвовало летом 1937 г. в стачке текстильщиков Канпура, выступив за повышение заработной платы и признание профсоюза. Конгрессистское правительство провинции поддержало требования руководимых коммунистами стачечнико®, и предприниматели были вынуждены пойти на уступки. Так было и в некоторых других районах Индии. Все больше стачек завершалось победой рабочих. В 1938 г. правореформистская Национальная федерация профсоюзов объединилась со Всеиндийским конгрессом профсоюзов на основе его устава. Объединенный профцентр выступил за полную независимость Индии.
Политика Конгресса в рабочем вопросе была противоречивой. С одной стороны, конгрессисты часто поддерживали требования рабочих о повышении заработной платы. С другой—они всячески стремились «урегулировать» отношения между предпринимателями и рабочими и не доводить дела до стачки. Бомбейское провинциальное правительство, состоявшее из конгрессистов, приняло закон, ограничивающий право рабочих на забастовки; это встретило сопротивление бомбейского пролетариата.
Умеренные круги Конгресса испытывали все возрастающее давление крестьянских масс. Крестьяне, объединенные в свои союзы — «кисан сабха», требовали от конгрессистов выполнения предвыборных обещаний об уменьшении налогов и
411

пересмотре арендных договоров. Крестьянское движение чаще всего принимало форму «походов на города», массовых демонстраций и предъявления петиций местным правительствам. Конгрессистским правительствам приходилось идти на уступки: во многих провинциях были приняты законы об отсрочке уплаты недоимок и долгов, а арендные отношения пересмотрены в пользу крестьян. Даже эти законы, не затрагивавшие основ помещичьего землевладения, встретили ожесточенное сопротивление помещиков и ростовщиков. хо/Ге антифеодальной борьбы росло влияние Всеиндийского крестьянского союза, превратившегося н- массовую организацию (800 тыс. членов в 1939 г.).
В 1938—1939 гг. массовый характер приобрело демократическое движение в княжествах. Во многих княжествах возникли политические организации, выступавшие против феодальных порядков. Правое крыло Конгресса стремилось всячески ограничить антифеодальное движение в княжествах, левое — выступало с лозунгом ликвидации княжеств. На репрессии князей, на запрещение политических организаций и союзов население княжеств отвечало кампаниями гражданского неповиновения, харталами, демонстрациями и забастовками. Большой политический резонанс в Индии вызвали события в княжестве Раджкот, где правитель под давлением массового движения согласился на переговоры с Конгрессом. Затем по требованию английского резидента он отказался от достигнутого соглашения. По призыву Ганди в ряде княжеств началась кампания гражданского неповиновения и развернулась подготовка к всеобщему харталу. Англичане и правитель княжества пошли на небольшие уступки, после чего кампания гражданского неповиновения прекратилась. Тогда правитель Раджкота снова отказался от своих обещаний.
Несмотря на непоследовательность своей политики, Конгресс по-прежнему выступал руководителем национально- освободительного движения в Индии и все больше превращался в массовую антиимпериалистическую организацию. Число членов Конгресса к 1939 г. достигло 5 млн.
В обстановке надвигавшейся мировой войны руководство Конгресса надеялось использовать межимпериалистические противоречия, с тем чтобы заставить Лондон пойти на существенные уступки и отменить часть новой «конституции», определявшую основы центрального управления Индией, — так называемую федеральную схему, по которой вся полнота власти по существу оставалась в руках генерал-губернатора. Занимая в принципе враждебную позицию по отношению к фашистской агрессии, Конгресс при этом выступил против возможного вовлечения Индии в военное столкновение держав.
412

b январе 1939 г. председателем Конгресса был избран один из виднейших лидеров левых С. Ч. Бос. На 52-й сессии партии, состоявшейся в марте, левые располагали 40% мест. Они предложили предъявить английскому правительству ультиматум с требованием предоставить Индии независимость. В случае отказа предполагалось начать всеобщую кампанию гражданского неповиновения. Коммунисты выступили с призывом к борьбе против «рабской конституции», за полное национальное освобождение. Аналогичное требование было выдвинуто в резолюции, предложенной Неру. Левым удалось добиться принятия этой резолюции. Правые со своей стороны добились принятия резолюции, в которой содержалось требование к председателю Конгресса назначить Рабочий комитет «согласно желанию Ганди» (по уставу Рабочий комитет назначался председателем). Бос подал в отставку, и председателем был избран Раджендра Прасад, сформировавший Рабочий комитет из правых лидеров. В июне 1939 г. был изменен устав Национального конгресса: членам Конгресса запрещалось участвовать в массовых мероприятиях крестьянских и рабочих организаций без разрешения провинциального комитета партии, провинциальные конгрессистские правительства ставились под контроль Центрального парламентского комитета Конгресса. Это была серьезная победа правых, приведшая к новому обострению борьбы в Конгрессе.
С. Ч. Бос начал формирование «Форвард блока», который должен был объединить всех радикалов-антиимпериалистов. Руководство конгресс-социалистов поддержало Боса. По инициативе коммунистов .конгресс-социалисты и компартия выступили с совместным заявлением, в котором требовали создания комитета сотрудничества из представителей «Форвард блока», компартии и конгресс-социалистов. Комитет был создан. Кроме названных партий в него вошли Лига радикальных конгрессистов во главе с М. Н. Роем и Всеиндийский крестьянский союз. Такая степень консолидации левых антиимпериалистических сил была достигнута в Индии впервые.
Успехи единого антиимпериалистического фронта в Сирии и Ливане. В середине 30-х годов Сирия и Ливан переживали небывалый подъем освободительного движения, активной силой которого были коммунисты. Совместно с националистами коммунисты участвовали в забастовочном движении, голодных походах крестьян и безработных, демонстрациях против итальянской агрессии в Эфиопии, в кампании против поощрявшейся сионистами иммиграции евреев в Палестину. В 1934 г. компартия добилась создания в Сирии и Ливане революционных профсоюзных федераций. Несмотря на отсутствие формального соглашения о единстве действий между коммунистами и национально-буржуазными партиями, компартия упорно добивалась единства на деле в рамках крестьян¬
413

ских комитетов, а также комитетов борьбы с сионизмом, защиты Эфиопии и т. п. В освободительной борьбе, часто принимавшей характер демонстраций и стычек с полицией, единым фронтом выступали рабочие, крестьяне, студенты, мелкая буржуазия, представители национальной буржуазии. Антиимпериалистическое единство народа ярко проявилось в 1935 г. во время кампании всеобщего бойкота французской монополии «Режи де таба», грабившей крестьян-табаково- дов и разорявшей сирийские торгово-промышленные круги, и приобрело особенно грозный для колонизаторов характер в январе 1936 г., когда в Дамаске началась всеобщая забастовка, охватившая всю Сирию. Крестьянские отряды стали вступать в вооруженные столкновения с колонизаторами. Перед французским правительством возник призрак новой тяжелой колониальной войны. Под непосредственным давлением сирийских патриотов правительству Сарро пришлось пойти на уступки. Послушный французам кабинет был заменен правительством из членов ведущей сирийской партии «Национальный блок», и верховный комиссар Франции подписал с этой партией соответствующее соглашение. Только после этого всеобщая забастовка, продолжавшаяся пять недель (24 января —
1 марта 1936 г.), закончилась.
Народный фронт в Алжире. В отличие от Сирии и Ливана единый национальный фронт в Алжире был оформлен организационно. Среди европейского населения и передовой части алжирцев действовали организации сложившегося в 1935 г. антифашистского Народного фронта, сплачивавшего рабочих, крестьян, демократические слои интеллигенции и мелкой буржуазии. Активнейшую роль в нем играли алжирские коммунисты, фактически оформившиеся в самостоятельную партию в 1934 г. Народный фронт в Алжире вел борьбу против подрывной деятельности местных фашистских сил, финансировавшихся из метрополии, против фашистской агрессии в Эфиопии и Испании, за демократизацию политической жизни страны. В октябре 1936 г. состоялся I съезд Алжирской коммунистической партии, провозгласивший конечной целью «освобождение алжирского народа от феодального, капиталистического и империалистического гнета».
Помимо организаций Народного фронта, где коммунисты сотрудничали с алжирскими филиалами левых партий Франции, компартия также поддерживала связи с организациями националистов. Она приняла участие в создании в июне 1936 г. Мусульманского конгресса, в который вошли также мелкобуржуазно-националистическая «Северо-Африканская звезда», так называемая Федерация туземных избранников и образованная в 1935 г. мусульманской интеллигенцией Ассоциация алжирских улемов. Программа Мусульманского кон¬
414

гресса включала требования расширения демократических сво- бод, окончательной отмены «туземного кодекса», отделения мусульманского культа от государства, равной оплаты европейцев и алжирцев за равный труд. Мусульманским конгрессом в 1936—1937 гг. были организованы массовые демонстрации и направлены в Париж представительные делегации.
Однако Мусульманскому конгрессу не удалось полностью реализовать свою программу ввиду резко враждебной позиции верхушки европейского населения, которая с помощью французских монополий проваливала все проекты реформ, направленных на улучшение положения алжирцев. После распада Народного фронта во Франции Мусульманский конгресс прекратил существование.
Главные итоги национально-освободительной борьбы накануне второй мировой войны
К началу второй мировой войны национально-освободительное движение во многих странах находилось на подъеме. Китайский народ вел грандиозную битву с японскими захватчиками. В Индии ширилось движение против «рабской конституции», за полную национальную независимость. В Бирме и Индонезии все большее влияние в массах приобретали революционно-демократические организации. Больших успехов в борьбе за независимость достигли народы Сиргии и Ливана.
Борьба народов расшатывала устои колониализма. Хотя в предвоенный период империалистическим державам удалось сохранить свои колониальные империи, именно тогда в борьбе народов за свое освобождение появились новые, грозные для колониалистов черты.
В то время впервые на зарубежном Востоке коммунистическая партия стала мощной и решающей силой в борьбе народа за национальное спасение. Это произошло в Китае. КПК выступила как организатор освободительной войны великого народа. Ее лозунги стали достоянием широких масс. В годы, предшествовавшие второй мировой войне, КПК заложила основы своей будущей победы.
В некоторых странах на первый план выступила растущая политическая сила — революционная демократия. При этом она находила опору в массовом движении рабочих, крестьян, угнетенных средних слоев, которые видели в империализме своего заклятого врага. (Именно поэтому революционные демократы в Бирме и Индонезии все больше сдвигались влево и выставляли все более решительные требования). Наиболее последовательные революционеры-демократы все чаще обращались к отдельным положениям марксизма-ленинизма, кон-
415

центрируя внимание на тех положениях, которые могли быть непосредственно использованы в борьбе за осуществление их антиимпериалистической программы.
Успехи коммунистов в крестьянских массах и обращение революционной демократии к марксизму-ленинизму были важным этапом исторического процесса соединения научного социализма с движением угнетенных народов. Впервые за пределами Страны Советов перевод истинно коммунистического учения, предназначенного для более передовых стран, на язык каждого народа стал осуществляться в массовом масштабе.
Соединение марксизма-ленинизма с крестьянским и национально-освободительным движением — исторически обусловленный процесс громадного прогрессивного значения: он вел к росту сил национально-освободительного движения трудящихся и эксплуатируемых масс отсталых стран, все более сближал его е социалистическим движением мирового пролетариата. Но в ходе этого процесса не только трансформировалось крестьянское и националистическое движение, но сама марксистско-ленинская идеология зачастую поступала в сознание недостаточно зрелых участников движения лишь ценой утраты своего основного содержания. Марксизм-ленинизм они сплошь и рядом брали на вооружение не как цельную систему взглядов, а как совокупность тех или иных положений и выводов, застывающих в сознании непролетарской массы и приобретающих характер догм — в силу экономической и политической отсталости и непосредственно связанного с ней традиционализма сознания. От патриархальных традиций шло и отношение к лидеру движения как к живому воплощению общенародных интересов, к его идеям как к божественному и непререкаемому откровению. Историческая практика показала, что перевоспитание непролетарских масс в духе подлинного марксизма-ленинизма является исключительно сложной и ответственной задачей, решение которой под силу лишь идейно закаленному и политически опытному авангарду рабочего класса.
Что касается буржуазно-демократических по своему характеру и идеологии, реформистских по своим методам движений, то историческая практика предвоенных лет подтвердила, что они могут, испытывая давление народных масс и сдвигаясь влево, становиться серьезным противником империализма. В Индии Национальный конгресс, действовавший в рамках буржуазной программы, превращался в организатора массового антиимпериалистического движения. Левые конг- рессисты, многие из которых были близки к компартии и испытывали серьезное влияние идеологии марксизма-ленинизма, не покидая буржуазно-демократической платформы, возгла¬
416

вили борьбу рабочих, крестьян и средних слоев за национальное освобождение.
В предвоенные годы характерной чертой освободительного движения во многих странах стало единство действий антиимпериалистических сил. Неодинаковыми в разных странах были степень этого единства, его классовый и политический спектр, характер руководства. Иными словами, состав и характер складывавшегося во многих странах единого антиимпериалистического фронта были неповторимо своеобразны.
К концу 30-х годов движение за единый антиимпериалистический фронт охватило почти все районы колониального и полуколониального мира и стало поистине мировым движением угнетенных народов. В ряде крупнейших стран Азии и Африки усилия, направленные на достижение боевого патриотического единства, увенчались определенным успехом, сложились массовые, сплоченные коалиции, которые повели борьбу за национальную независимость.
На начальном этапе освободительных революций единство было естественным результатом неразвитости классовых противоречий, их неразличимости за националистической оболочкой. Этим и объяснялась его недолговечность, историческая ограниченность. Но теперь во многих странах единство возникало как результат осознания дифференцированными политическими силами антиимпериалистической общности своих специфических интересов.
Огромную роль в создании единого фронта сыграли решения VII конгресса Коминтерна. Во второй половине 30-х годов коммунистические партии шли в авангарде борьбы за единство всех антиимпериалистических сил. Это было причиной быстрого роста авторитета компартий и залогом их успехов.
В этот период, когда над миром нависла угроза фашизма и войны, народы оказались перед объективной необходимостью создания единого антифашистского фронта во всемирном масштабе. Организованные силы национально-освободительного движения в разных странах по-разному отнеслись к участию в борьбе с фашистскими державами: на первом плане для многих из них оставался «свой» империализм. Но в этих условиях угнетенные народы с невиданной прежде быстротой поднимались к осознанию всемирно-исторического значения своей борьбы, к осознанию своей роли творцов истории. Успехи Страны Советов — детища Великого Октября, достигнутые под руководством коммунистической партии, с возрастающей силой воздействовали на этот процесс, выступая в качестве его мощного катализатора. Непримиримая борьба Советского Союза против войны и фашизма была для народов мира маяком, указывающим правильный путь.
27 Заказ 1006

5
ГЛАВА
НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1939- 1945 гг.)
Возникновение мировой войны и народы колоний и зависимых стран
Второй мировой войне суждено было сыграть огромную роль в развитии национально-освободительного движения. На судьбах народов колоний и зависимых стран со всей остротой отразилась глубокая противоречивость, отличавшая эту новую мировую войну. В войне переплелись борьба двух империалистических блоков за мировое господство и борьба народов против фашистского порабощения, за национальную независимость и социальное освобождение, причем проявление этих двух сторон менялось в ходе войны. Особенно усилился освободительный характер войны на ее втором этапе — после нападения гитлеровской Германии на СССР: борьба Советского социалистического государства против агрессии фашизма, этой наиболее реакционной империалистической диктатуры, стала самым существенным, определяющим фактором войны.
Двойственный характер войны, естественно, распространялся и на тот ее аспект, который касался колониального мира.
С одной стороны, народы угнетенных стран непосредственно затрагивала борьба империалистических соперников за передел мира, которая, как и в 1914 г., занимала одно из первых мест среди источников конфликта. Державы фашистского блока (Германия, потерявшая колонии в первой мировой войне, Италия и Япония, обойденные при дележе добычи) не только намеревались превратить в колониальных рабов народы Советского Союза и Восточной Европы, но и связывали свои пла ны мирового господства с разрушением британской и фран¬
418

цузской колониальных империй, с захватом их владений и сфер влияния, а также владений других европейских колонизаторов в Азии и Африке, с вытеснением США из Китая и Латинской Америки и захватом контроля над этими районами мира. Державы англо-франко-американского блока стремились сокрушить опасных соперников и гарантировать себе монополию на эксплуатацию колониальных и зависимых стран.
С другой стороны, для судьбы народов колоний имел огромное значение и второй острый конфликт, который заключала в себе мировая война и который оказал в конечном счете решающее влияние на ее исход и исторические последствия. Одна из вошедших в столкновение группировок объединяла первоначально страны с буржуазно-демократическим государственным строем, а затем также Советский Союз; они образовали совместно мировую антифашистскую коалицию. Другую группировку составляли фашистские страны, выступавшие под знаменем воинствующего антикоммунизма и звериного расизма; они намеревались распространить на весь мир террористи ¬ ческую диктатуру монополистического капитала, уничтожить какую бы то ни было национальную самостоятельность всех покоренных стран, физически уничтожить целые народности. Хотя страшная правда о «лагерях смерти» и газовых камерах тогда еще не была известна, но уже до начала мировой войны фашистский террор в Испании, поведение гитлеровцев в Чехословакии, итальянских чернорубашечников в Эфиопии, японской военщины в Китае не оставляли сомнений в том, что несет с собой фашистское господство.
Конечно, поначалу смертельная угроза фашизма еще по полностью осознавалась народами Азии и Африки (не считая Китая и Эфиопии), в то время как она уже становилась ясной народам Европы. Ведь буржуазная демократия на колонии Англии или Франции не распространялась, и их население не всегда могло провести различие между фашистскими или нефашистскими колонизаторами. Требовалась известная дальновидность, чтобы преодолеть некоторую национальную ограниченность и понять, что перспектива национально-освободительной борьбы в любой стране неотделима от судеб всего мира, следовательно, и от исхода данной войны, т. е. что для народов всех стран далеко не безразлично, на чьей стороне будет победа. Народы не хотели новой войны, но, раз она была развязана, жизнь требовала использовать критическую ситуацию в народных интересах — сокрушить фашистских агрессоров. Во многих странах имелись значительные слои населения, готовые к этому. Ведь с тех самых пор, как гитлеровская Германия и ее союзники начали серию локальных войн как подготовку к большим завоевательным походам, борьба против фашистской угрозы стала основным лозунгом международного
27*
419

рабочего и коммунистического движения и шедших с ним рядом массовых демократических движений крестьянства, интеллигенции. Идеи и лозунги, выдвинутые VII конгрессом Коминтерна, стали достоянием широкой передовой общественности. Огромную популярность во всем мире завоевала советская дипломатия, которая в борьбе за коллективную безопасность, за отпор агрессорам исходила из того, что надвигающаяся оборонительная война против фашистских империалистических государств будет справедливой, освободительной. К тому моменту, когда мировая война разразилась, в разных концах земли уже шла народная освободительная борьба против фашистских захватчиков. Народы Испании, Эфиопии и Китая уже многие годы проливали кровь, отстаивая свою независимость, пока мир постепенно «вползал» в войну. Но в Европе и Америке еще встречалось немало политически неискушенных людей, которые наивно рассчитывали «отсидеться» от фашистской угрозы, утешая себя тем, что бои идут где-то очень далеко; используя эти иллюзии, некоторые правители буржуазных стран фактически попустительствовали фашистской агрессии под прикрытием «умиротворения» агрессоров.
На протяжении первого периода военных действий в Европе (с 1 сентября 1939 г. до 22 июня 1941 г.) антифашистская национально-освободительная сторона войны постепенно выявлялась все более отчетливо. Эту особенность войны все более осознавали широкие массы народа. Сначала поляки, затем датчане и норвежцы, потом голландцы, бельгийцы, французы, за ними народы Югославии и Греции оказались жертвой агрессии. Эти народы, как и ранее порабощенные австрийцы, чехи, словаки, албанцы, становились один за другим на путь патриотической борьбы против захватчиков. Примечательно, что Европа, давно покончившая с национальными войнами, оказалась охваченной национально-освободительным движением (факт, имевший далеко идущие исторические последствия).
Однако народам колониальных стран, где национально-освободительное движение уже много десятилетий составляло суть всего общественного развития, оказалось значительно сложнее, чем европейским народам, определить свое отношение к разразившемуся мировому конфликту. Ведь именно те страны, которые выступили против фашистского блока, были для колониальных народов давними заклятыми врагами, жестокими угнетателями. Как действовать, на чью сторону стать? Этот сложный вопрос надо было решать не мешкая — пламя войны разгоралось неудержимо и уже подступило к колониям. В некоторых из них в среде демократических и прогрессивных кругов наступила известная растерянность. Этим не замедлили воспользоваться фашистские правители.
420

Политика держав «оси» в отношении стран Азии и Африки.
После начала военных действий была резко усилена гитлеровская пропаганда, обращенная к населению Азии и Африки. Она громогласно клеймила плутократов-колонизаторов и обещала, что победа Германии над англо-франко-американским блоком будет означать долгожданное освобождение их колониальных рабов. Гитлеровские дипломаты и разведчики в странах Востока усилили поиски контактов с самыми различными враждебно настроенными к колонизаторам группами, предлагали помощь деньгами и оружием. Они по-прежнему предпочитали иметь дело с наиболее политически отсталыми кругами — с феодальными кликами, с патриархальными племенными вождями, с продажными чиновниками, с анархическими мелкобуржуазными организациями, но не обходили вниманием и националистов-патриотов, изо всех сил стараясь и их привлечь на свою сторону, сделать орудием своей политики.
Особенно большую активность проявляли гитлеровцы в странах Ближнего и Среднего Востока, расположенных вдоль южных границ Советского Союза. Как раз в это время под прикрытием советско-германского пакта о ненападении немецкий генеральный штаб вел тщательную подготовку к нанесению удара против СССР. Создать себе благоприятную обстановку в этом районе было для гитлеровцев весьма желательно.
Усилия фашистских политиков в ряде случаев принесли свои ядовитые плоды. Так, в 1939—1941 гг. стало очевидно, что правитель Ирана Реза-шах и его окружение решили воспользоваться предложенной из Берлина поддержкой: они широко открыли двери для немецких монополий (Германия заняла первое место во внешней торговле Ирана), допустили многочисленных немецких «консультантов» в министерства, в армию, в военную промышленность и транспорт. В Тегеране было разрешено открыть «Коричневый дом», который развернул интенсивную фашистскую пропаганду. В Афганистане также сумели водвориться немецкие «советники»; они не только стремились привлечь к себе правительственные круги и заставить их отказаться от провозглашенного после начала войны нейтралитета, но и стали снабжать оружием и деньгами пуштунские племена Южного Афганистана и Северо-Западной Индии, побуждая их начать восстание под антианглийскими лозунгами. Турция, в октябре 1939 г. заключившая договор о взаимопомощи с Англией и Францией, на деле уклонялась от помощи этим странам, а после поражения Франции открыто поменяла ориентацию: начала поставки сырья и продовольствия в Германию, а в июне 1941 г. подписала с Германией пакт «о ненападении и дружбе». Гитлеровский посол в Анкаре фон Папен плел антисоветские интриги и насаждал в стране свою аген¬
421

туру. Турецкое правительство возобновило разрешение на издание запрещенной в 1939 г. профашистской газеты на немецком языке «Тюркише пост».
Поражение Франции (июнь 1940 г.) впервые дало Гитлеру возможность наложить лапу на колониальные владения поверженного соперника. Правда, на первых порах Германия сочла для себя более выгодным сохранить французские колонии под управлением капитулянтского режима Виши (попытки Италии и Испании начать раздел «французского наследства» были пресечены из Берлина). Колониальную эксплуатацию Алжира, Туниса, Марокко, Сирии и Ливана итало-германские власти осуществляли через посредство так называемой Комиссии по наблюдению за выполнением условий перемирия и сохраненной на местах французской колониальной администрации.
Германские и итальянские пропагандисты в арабских странах становились в позу «друзей ислама», старались поставить себе на службу религиозный фанатизм, национальную рознь. Отпустив на родину 10 тыс. взятых ими в плен североафриканских солдат французской армии, гитлеровцы не преминули использовать это, чтобы представить себя сторонниками независимости арабских стран. Газета «Ар-Рашид», которую начали издавать в оккупированном немцами Париже определенные круги алжирской эмиграции, систематически насаждала подобные иллюзии. Итальянские колонизаторы в Ливии, соединяя пропаганду с насилием, вербовали в состав своей армии представителей местного населения. В Сирии и Ливане немцы стали вооружать для борьбы с союзниками членов партии каумистов (запрещенная в начале войны французскими властями за подготовку путча в пользу держав «оси», эта партия была вновь легализована после капитуляции Франции).
В арабских странах, избежавших прямого или косвенного захвата фашистами, им было еще легче найти себе влиятельных сторонников. К сторонникам фашистов относился, например, Али Махир, премьер-министр Египта с августа 1939 г. по •июнь 1940 г. Правда, под сильным нажимом англичан он согласился в сентябре 1939 г. разорвать отношения с Германией, но войны ей так и не объявил. Еще упорнее сопротивлялся он разрыву с Италией, когда та в июне 1940 г. объявила войну союзникам. Вынужденный все же сделать это, Али Махир выразил Италии свое сожаление по этому поводу и высказался против «вовлечения Египта в войну». Тогда по настоянию англичан он был заменен Хасаном Сабри, готовым сотрудничать с английским правительством. Но профашистские симпатии в правящих кругах страны были так сильны, что официально Египет продолжал занимать позицию нейтралитета, несмотря на захват части его территории итальянцами и бомбардировку
422

итальянской авиацией Каира и Александрии. Когда итальянская армия маршала Грациани начала наступление в глубь Египта, правительство Муссолини заявило, что Италия воюет на территории Египта не против Египта, а против Англии и, более того, за изгнание англичан из долины Нила. Подобная фашистская демагогия в то время еще находила доверчивых слушателей среди населения страны.
Значительный успех имели нацистские интриги в Ираке.
После начала войны в Ирак прибыл бежавший из Палестины иерусалимский муфтий Амин аль-Хусейни, давно сотрудничавший с гитлеровцами. Он обосновался в Багдаде со своим многочисленным штабом и установил контакт с профашистски настроенной фракцией иракского офицерства. Эта фракция оказывала активное влияние на полувоенную молодежную организацию «Футувва» («Доблесть»), пропагандировавшую крайний национализм, «воинский дух» и «дисциплину». Члены «Футуввы» носили одежду военного типа, проходили военную подготовку, устраивали парады и поддерживали тесные связи с нацистским «Гитлерюгендом». Шефом «Футуввы» был Сами Шавкат, проповедовавший культ силы, антидемократизм и «искусство смерти».
Семена нацистской пропаганды падали в Ираке на подготовленную почву: находившаяся у власти проанглийская группировка во главе с Нури Саидом жестоко преследовала националистов, тогда как соперничавшая с ней группировка Рашида Али аль-Гайлани, который проявлял готовность принять помощь от Германии, неоднократно декларировала свою приверженность национальной свободе. В апреле 1940 г. Гайлани стал премьер-министром, но вскоре был смещен по требованию англичан за отказ порвать отношения с Италией. Однако 1 апреля 1941 г. связанная с Гайлани армейская оппозиция произвела переворот. Нури Саид и регент Абдул Илах были изгнаны из страны, у власти стало «правительство национальной обороны» во главе с Гайлани.
Рашид Гайлани пользовался определенной популярностью среди населения. Коммунистическая партия Ирака заявила, что поддерживает новое правительство. Советский Союз официально признал правительство Гайлани (до этого дипломатических отношений между СССР и Ираком не было). Англичане сразу же начали перебрасывать войска к границам Ирака. Тогда правительство Гайлани, установив через Сирию контакт с германским командованием, получило немецкие самолеты, летчиков, военных инструкторов и организовало сопротивление вступившим на территорию страны англичанам. В начавшихся 1 мая 1941 г. военных действиях многими операциями иракской армии открыто руководили германские и итальянские офицеры, им помогала германская авиация. Но это не помешало
423

большинству населения Ирака полностью сочувствовать армии: ему было достаточно, что она вела борьбу против ненавистных английских колонизаторов. К концу мая англичане с помощью переброшенных из Индии подкреплений и сформированной в Трансиордании из частей пресловутого Арабского легиона Армии спасения Ирака сумели сломить сопротивление иракской армии и взять Багдад. Гайлани бежал за границу, ею ближайшие помощники впоследствии были казнены.
Давним сокровенным стремлением гитлеровского правительства было приобрести союзников в Индии. После многих неудач ему удалось установить контакт с популярным лидером левого крыла Национального конгресса С. Ч. Босом, челове. ком искренних патриотических убеждений, но не всегда разборчивым и принципиальным в средствах политической борьбы. В 1941 г. он появился в Берлине, был принят гитлеровскими главарями и выступил по радио с призывами к народам Востока содействовать поражению Англии.
Японские милитаристы еще шире, чем их германские партнеры, развернули политическую спекуляцию на стремлении угнетенных народов к освобождению: если Германия в то время .рассчитывала приступить к захвату колоний лишь после того, как разобьет Англию и Францию в Европе, то в японских стратегических планах европейские и американские колонии в Юго-Восточной Азии были намечены первыми объектами нападения в предстоящей войне.
Пропаганда, распространявшаяся японцами в этих колониях, шла прежде всего под лозунгами: «Азия для азиатов!», «Вон белых варваров из Азии!», провозглашала «расовую солидарность» Японии с угнетенными народами в борьбе против «белого империализма». В ход было пущено расовое родство японцев с восточноазиатскими народностями. Вслед за выдвинутой в 1938 г. программой установления «нового порядка в Восточной Азии» в 1940 г. правительство Коноэ объявило о намерении создать «Великую Восточноазиатскую сферу совместного процветания», охватывающую огромное пространство от Маньчжурии до Новой Гвинеи, от Бенгальского залива до архипелагов Микронезии. Предполагалось впоследствии включить в границы «сферы» также Австралию, Новую Зеландию, Индию и Восточную Сибирь (пока по дипломатическим соображениям эти земли в официальных документах не назывались). Народам «сферы» было обещано процветание, если они будут готовы сменить «власть белых» на «руководство» (т. е. господство) «братской по крови» Японии. «Ничто так не отдалено от истинных намерений Японии, — клятвенно заверял Иосуке Мацуока, министр иностранных дел, — как аннексия территорий, покорение или эксплуатация народов, населяющих эти районы, по примеру американской и европейских
424

держав. Наоборот, Япония намерена освободить население всего этого района от оков империализма, подойти к нему с братской любовью и таким образом обеспечить блага сосуществования и общего благоденствия».
В странах, изнывавших под гнетом европейского и американского колониализма, не трудно было найти людей, готовых поверить щедрым японским посулам. Такие люди встречались в разных слоях населения, но более всего были склонны ориентироваться на помощь Японии и пытаться использовать межимпериалистические противоречия те буржуазно-националистические и феодальные круги, которые хотели бы избавиться от господства колонизаторов, не обращаясь за поддержкой к народным массам. К такого рода деятелям относились, например на Филиппинах, несколько высших чиновников и крупных предпринимателей, связанных деловыми отношениями с японскими монополиями. Они не прочь были даже афишировать свои прояпонские симпатии, чтобы выторговать уступки у правителей США, шантажируя их обращением за помощью к Японии. В Таиланде премьер-министр Пибунсонгграм, взяв курс на союз с Японией, сумел существенно потеснить позиции английского и китайского капитала, одновременно подавляя фашистскими методами демократическое движение в стране. На оккупированной части Китая те буржуазно-помещичьи националисты, которые открыто переориентировались на соглашение с Японией, в 1939 г. организационно оформились в партию, назвавшую себя «ортодоксальным Гоминьданом». Ее возглавил Ван Цзин-вэй.
Но японская пропаганда часто находила отклик и среди обездоленных масс. На Филиппинах в рядах мелкобуржуазной партии «Сакдал», среди членов некоторых тайных крестьянских союзов и сект жила наивная надежда на то, что Япония поможет им избавиться от колониального ига; они знали, что в Токио живет в эмиграции престарелый генерал Артемио Ри- карте, герой филиппино-американской войны 1898—1901 гг., и считали его своим покровителем. Во Вьетнаме под влияние японской паназиатской пропаганды подпали мистическая секта «Као-дай», имевшая на юге страны не менее 300 тыс. приверженцев среди крестьян, а также несколько широко распространенных буддистских реформаторских сект («Хоа-хао» и др.). На Японию стала ориентироваться также Лига возрождения Вьетнама («Фук-Куок»), пользовавшаяся известным влиянием в мелкобуржуазных слоях населения; она призывала изгнать французов и возвести на вьетнамский престол принца Кыонг Де, еще в начале века нашедшего приют в Японии.
В Бирме состав прояпонских групп был весьма разнородным. Открытым сторонником ориентации на Японию выступил известный буржуазный националист, бывший премьер коло¬
425

ниального правительства Ба Мо. Он поддерживал тайные связи с японской разведкой, но возглавляемая им партия «Синь- ета» («Бедняк») приобрела известную популярность среди крестьян, выступая с крайне левыми лозунгами. Более серьезную силу представляла собой сложившаяся в 1939—1940 гг. Народная революционная партия (НРП), опиравшаяся на широкие массы трудящихся и мелкой буржуазии деревни и города; ее лидеры Такин Мья, У Ба Све, У Чжо Ньейн стали впоследствии руководителями социал-демократического движения. Неоднородность состава этой партии видна из того, что со временем из ее рядов вышли и деятели правого крыла социалистов, и коммунисты. В 1940 г. НРП провозглашала необходимость насильственного свержения английского гос- лодства и при этом делала ставку на сотрудничество с Японией. Народная революционная партия была нелегальной, но, действуя в рядах популярной организации «Добама асиайон», активно пропагандировала среди ее членов паназиатские про- японские идеи. Разжигание паназиатского национализма и расизма сослужило немалую службу японским экспансионистам.
Когда началась европейская война и обозначились первые успехи гитлеровской армии, японские стратеги окончательно решили на ближайший период перенести основное направление своей экспансии с севера на юг. После поражения у Хал- хин-Гола антисоветские авантюры им пришлось отложить. Удар по Советскому Союзу они рассчитывали нанести лишь после того, как Германия нападет на СССР (о чем им было заранее известно). Пока же японский генеральный штаб ограничился сохранением на границе с СССР мощной Квантунской армии. В июне 1940 г. было достигнуто соглашение об уточнении маньчжуро-монгольской границы в районе р. Халхин- Гол. Одновременно Токио, чтобы гарантировать себе свободу рук на юге, сделало предложение подписать советско-японский пакт о нейтралитете. Советское правительство, стремясь обезопасить дальневосточные границы СССР в условиях, когда мюнхенцы продолжали свои попытки направить агрессию стран «оси» против Советского Союза, ответило согласием на предложение Японии, и после довольно длительных переговоров 13 апреля 1941 г. такой пакт был подписан. Германское командование в это время завершало последние приготовления к вторжению в Советский Союз и потому всеми силами толкало Японию на скорейшее выступление как против Англии и США, так и против СССР. В связи с этим Мацуока заверил гитлеровское правительство, что Япония не собирается соблюдать только что подписанный с СССР (пакт и после начала советско-германской войны нападет на Россию. В действительности японское правительство намеревалось действовать, со¬
426

образуясь только со своими расчетами. Эти расчеты на данном этапе сводились к подготовке стремительного военного броска для захвата колониальных владений западных держав в Юго- Восточной Азии.
Подготовка к большой войне выразилась внутри страны в дальнейших шагах по милитаризации и фашизации режима. Была проведена в жизнь «новая политическая структура» — роспуск парламентских политических партий, искоренение малейших намеков на «либерализм».
Вся политика Японии на Азиатском материке была в этот период подчинена планам подготовки войны на Тихом океане.
В военных действиях в Китае наступила стратегическая пауза, и японские власти стали искать политическое решение своих задач, рассчитывая на раскол единого фронта патриотических сил; с этой целью в марте 1940 г. в Нанкине было сколочено марионеточное правительство Китая, причем Ван Цзин- вэй был нарочито назван «временно исполняющим обязанности председателя правительства» — тем самым Чан Кай-ши как бы приглашался занять вакантный пост председателя, если он, как рассчитывали оккупанты, порвет единый фронт с коммунистами и предпочтет сменить англо-американскую ориентацию на японскую. Такая перспектива, однако, не выглядела для Чан Кай-ши заманчиво. Нанкинское правительство не получило реальной политической самостоятельности. Оно вынуждено было признать захват Маньчжурии, гарантировать беспрепятственную деятельность японских предпринимателей в Китае. Каждый шаг его контролировали японские «советники». Правительству Ван Цзин-вэя удалось сформировать довольно многочисленные вооруженные силы (свыше S00 тыс. человек); при мобилизации в эти войска использовалось не только грубое принуждение, но и обман политически неискушенных крестьян, которые поверили в «национальную» и «гоминьдановскую» вывеску нанкинского режима, в «безобидность» намерений Японии.
Весьма гибкую колониальную политику повела Япония в Корее. Пойдя на значительные уступки верхушке корейской буржуазии, японские власти содействовали вложениям корейского капитала в японские компании и росту корейских предприятий в военной и гражданской промышленности, поощряли спекуляцию дефицитными товарами. Местная буржуазия стала усиленно наживаться на военной конъюнктуре. Не отставали и помещики, расширяя поставки сырья в Японию. Заинтересованная таким образом в экспансионистской политике японского империализма, корейская эксплуататорская верхушка стала добровольным пособником мобилизации всех ресурсов Кореи на нужды захватнических войн, активным проводником среди собственного народа расистской паназиатской
427

идеологии, насаждавшейся японскими фашистами. По почину коллаборационистских буржуазно-помещичьих кругов в Корее начали создаваться прояпонские организации, объединившиеся в 1941 г. в Патриотическую ассоциацию военного времени. Эти же круги были активными участниками организаций фашистского типа, призванных охватить своим влиянием широкие массы народа, таких, как Лига гражданских усилий* имевшая ячейки даже в самых отдаленных деревнях, Корейское антикоммунистическое общество с отделениями на заводах, в учреждениях, учебных заведениях. В области культуры японская администрация провозгласила идею «единства Японии и Кореи»: японские власти попытались искусственно ассимилировать корейский народ, заставить его полностью забыть свой язык, религию, культурные традиции, заменив их японскими.
Полагая, что своей политикой на Азиатском материке она обеспечила себе надежные тылы, японская военщина приступила к интенсивной подготовке наступления в сторону Южных морей. Крушение Голландии, а за ней Франции под ударами гитлеровских войск Япония поспешила использовать, чтобы прибрать к рукам колонии этих стран в Юго-Восточной Азии, не прибегая пока к оружию. В Индонезии были сильны экономические интересы Англии и США, поэтому местная голландская администрация смогла, опираясь на них, оказать некоторое сопротивление японскому натиску и отделалась тогда лишь увеличением поставок нефти в Японию. В Индокитае же французские власти «были вынуждены в сентябре 1940 г. согласиться на ввод японских войск в северную часть страны. Прояпонская Лига возрождения Вьетнама в момент вторжения «освободителей» подняла антифранцузское восстание крестьян в районе Ланг-шона, но японское командование, заинтересованное в ту пору в сговоре с французской администрацией, не поддержало повстанцев, предоставив французам возможность разгромить их. К сожалению, этот поучительный эпизод не стал тогда достоянием гласности и многие люди в восточноазиатских колониях по-прежнему продолжали ждать прихода японцев как своих избавителей.
Колониальная политика стран англо-франко-американского блока. Политика Англии, Франции, США и их союзников прямо играла на руку пропагандистам держав «оси». Она не только не помогла народам колоний осознать всю глубину фашистской угрозы, но, наоборот, — и это вполне понятно — делала для них почти неразличимой антифашистскую, демократическую сторону начавшейся войны. Лондон, Париж и Вашингтон после сентября 1939 г. упрямо продолжали на Дальнем Востоке гнуть свою провалившуюся в Европе мюнхенскую линию— пытались отвратить от своих колоний японскую экспан¬
428

сию, направить ее на север — против СССР — и сговориться с Японией о «разделе сфер» в Китае. Англия 18 июля 1940 г. по требованию Японии на три месяца закрыла дорогу через Бирму, по которой шли поставки военных материалов в Китай. Черчилль заявил в парламенте, что за это время, как он надеется, Япония и Китай придут к «беспристрастному решению, свободно принятому обеими странами», — проще говоря, он толкал Чан Кай-ши на капитуляцию. США продолжали снабжать Японию стратегическими товарами, а в марте 1941 г. начали с Токио широкие дипломатические переговоры, в ходе которых выражали готовность пойти на значительные уступки (вплоть до нейтрализации Филиппин), лишь бы Япония обещала ограничить свои захваты северной частью Азиатского материка. Эта антисоветская тупая политика (получившая ханжеское наименование «политики умиротворения») дорого обошлась народам Востока. Японские милитаристы, подобно своим гитлеровским партнерам, в полной мере использовали ее для того, чтобы тщательно подготовиться к захватническому походу. К тому же «умиротворители» помогли усыпить бдительность народов, которым непосредственно угрожали фашистские агрессоры (американский генерал Макартур, который был командующим вооруженными силами Филиппин, публично выступил, например, с заверениями, что Япония не собирается покушаться на Филиппинские острова).
■Политика колониальных держав объективно содействовала росту прояпонских и прогерманских иллюзий, подрывала складывание в колониях национального фронта на антифашистской основе, который подготовил бы народы к отпору агрессорам. Многие деятели национально-освободительного движения надеялись, что начавшаяся война против держав «оси» побудит метрополии пойти на реальные уступки народам колоний или хотя бы дать ясные заверения на будущее об удовлетворении их национальных чаяний. Но эти надежды оказались тщетными. В Индии, например, англичане опубликовали очередную «Белую 'Книгу», в которой ограничились обещанием не вводить упоминавшуюся выше «федеральную схему», а после войны созвать конференцию представителей партий, религиозных общин и князей для выработки новой «конституции». Одновременно был издан «Закон об обороне Индии», предоставивший полиции чрезвычайные полномочия. Скоро на основе этого закона началось подавление массового движения, были произведены аресты среди руководителей рабочих и крестьянских организаций, закрыты .коммунистические газеты и журналы. Широкие аресты коммунистов англичане произвели в Бирме и Малайе.
В Палестине английские власти окончательно запутались в сложных маневрах, имевших целью ввести в заблуждение
429

арабское и еврейское население страны. Поддержка Англией сионистов настраивала арабов против английского господства, а попытка Лондона изменить тактику путем уступок феодально-буржуазной верхушке палестинских арабов («Белая книга» 1939 г. обещала ограничить еврейскую иммиграцию, а через 10 лет образовать в Палестине независимое государство с преобладанием арабов в правительственных органах) подорвала сотрудничество Англии с сионистами, но не смогла нейтрализовать использовавшиеся германской агентурой антианглийские настроения большинства арабских националистов.
Французские колонизаторы в первые же недели войны учинили разгром компартий и примыкавших к ним массовых организаций во Вьетнаме, Сирии, Ливане, Алжире и Тунисе (они распространили на колонии декрет от 26 сентября 1939 г. о запрете Французской коммунистической партии). Командующий французскими войсками на Ближнем Востоке генерал Вейган строил свою политику на яром антикоммунизме. В то время иак на европейском фронте до мая 1940 г. стояла тишина (шла пресловутая «странная война»), Вейган «на всякий случай» готовил планы вторжения на Советский Кавказ.
После капитуляции Франции ее колониальную политику стала направлять клика Петена, за спиной которого стояли крупные монополии. Целью вишистов было, сотрудничая с державами фашистского блока, одновременно умудриться не уступить им полностью свои колониальные владения, удержать там хоть часть своих позиций. Правительство Петена без особого сопротивления согласилось пропустить на территорию Северного Вьетнама японские войска и передало им три аэродрома для ведения войны против Китая в обмен на обещание Японии сохранить французскую администрацию и признавать в принципе суверенитет Франции над Индокитаем. С куда меньшей охотой уступили вишисты требованию Японии о предоставлении ей в Индокитае экономических привилегий. Губернатор Индокитая, .раскланиваясь перед японской военщиной, одновременно стремился не допустить упрочения ее позиций и подверг полицейскому разгрому основные прояпонские националистические организации.
Вишистские власти в Сирии, Ливане и североафриканских колониях также пытались — но без большого успеха — уберечь кое-что из своих привилегий; некоторое время генерал Вейган, назначенный правительственным делегатом в Северной Африке, пытался проводить самостоятельную линию, по возможности ограничивая германо-итальянское вмешательство и заключив с американским консулом в Рабате соглашение о поставках в Северную Африку товаров из США. Но в июне 1941 г. Вейган был смещен. Политика его преемников была
430

полностью идентична коллаборационистской линии, проводившейся в Сирии и Ливане петеновским верховным комиссаром Денцем.
Во Французской Западной Африке и на Мадагаскаре поставленные правительством Виши администраторы старались укрепиться в военном отношении на случай попыток англичан взять под свой контроль эти территории. Одновременно они оказывали различные услуги вооруженным силам стран «оси». На Мадагаскаре, например, снабжались припасами японские подводные лодки.
Та часть французской буржуазии, которая выступила против петеновского режима и образовала в Англии движение «Сражающаяся Франция» во главе с де Голлем, также проявляла большой интерес к судьбе своих колоний. На первых порах, когда деголлевцы еще не были связаны с движением Сопротивления в самой Франции, они основные усилия направили на создание базы на территории империи. К осени 1940 г. км удалось привлечь на свою сторону администрацию французских владений в Экваториальной Африке и в Океании. В Индокитае среди проживавших там французов появилось некоторое число скрытых сторонников де Голля, которые, однако, не вели активной борьбы против вишистских властей и японских оккупантов, а занимались сбором разведывательных данных. Де Голль не выступал с какими-либо ясными общими заявлениями о будущей судьбе французских колоний.
После поражения Франции, в связи с изменением соотношения сил в пользу держав «оси» Англия должна была срочно принять меры по укреплению своих позиций в Африке и на Ближнем Востоке. Подавив в мае 1941 г. движение гайлани- стов в Ираке, английская армия совместно с войсками «Сражающейся Франции» в июне вступила в Сирию и Ливан. Ви- шийская администрация была изгнана, фашиствующая партия каумистов запрещена. Англо-французские власти вынуждены были пойти на легализацию всех антифашистских организаций, в том числе Коммунистической партии Сирии и Ливана, и обещали восстановить независимость этих стран.
Значительность уступок народам Сирии и Ливана явилась результатом сложности создавшейся в то время ситуации. Нацисты, захватив в мае 1941 г. Грецию и Крит, получили возможность непосредственно атаковать восточное побережье Средиземного моря. Англичане, только что ликвидировав опаснейшую угрозу своим позициям в Ираке и не вполне уверенные за тыл в Палестине, торопились предотвратить намечавшуюся высадку гитлеровских войск в Сирии, Ливане, Палестине. Кроме того, английское правительство, призывая своих французских союзников пойти на значительные уступки населению Сирии и Ливана, преследовало и иные цели, о которых так писал
431

впоследствии генерал де Голль: «Не трудно было захметить, что наши партнеры хотели создать впечатление, что, если Сирия и Ливан обретут независимость, они этим будут обязаны Англии».
Долго не хотело давать каких-либо обещаний населению своих колоний голландское правительство (укрывшееся в Лондоне). Уступки могли бы укрепить позиции нидерландской администрации и армии в Индонезии в случае японского вторжения, но местная администрация опасалась даже широко привлечь индонезийцев к организации обороны — на военную службу призвали только представителей народностей, исповедовавших христианство (амбонцев, минахасцев и др.) и обладавших поэтому известными политическими привилегиями. Правительственная комиссия, назначенная в сентябре 1940 г. для «выяснения пожеланий» различных социальных групп Индонезии, составила свой отчет, имея в виду сохранение в будущем суверенитета Голландии над архипелагом. Когда 16 июня 1941 г. королева Вильгельмина выступила наконец по радио с давно ожидавшейся декларацией о будущем колоний, ее туманная фраза: «После освобождения метрополии мы рассмотрим, насколько отвечает требованиям времени структура королевства»,— не могла, конечно, породить никаких радужных надежд у угнетенных индонезийцев.
Народы колоний и зависимых стран на начальном этапе мировой войны. Для народов тех стран, которые еще до 1939 г. подпали под гнет фашистских захватчиков (в их числе были обширные части Китая и вся Эфиопия), начало европейской войны против гитлеровской агрессии послужило стимулом к усилению всенародной освободительной войны против оккупантов.
Эфиопские партизаны, действовавшие на севере страны, повысили свою активность, особенно когда на землю Эфиопии в январе 1941 г. вступили с территории Судана первые регулярные национальные части, возглавленные императором Хайле Селассие. В феврале — марте из Кении и Британского Сомали повели наступление на итальянские позиции английские войска, состоявшие в основном из индийских и африканских солдат. Широко используя помощь местных партизан, они в апреле заняли Аддис-Абебу. 5 мая 1941 г. в освобожденную столицу вступили эфиопские части. К концу того же года по всей стране были ликвидированы последние очаги сопротивления итальянских захватчиков.
Гораздо сложнее и труднее складывалась в этот период освободительная борьба китайского народа. Хотя внимание японского командования было в известной мере отвлечено подготовкой широких операций в Юго-Восточной Азии, го- миньдановские войска не проявляли намерения использовать
432

эту ситуацию и захватить инициативу: Чан Кай-ши берег силы для противодействия руководимой коммунистами армии, которая к тому времени насчитывала вместе с партизанами почти 500 тыс. бойцов и контролировала за линией фронта территории с общим населением около 100 млн. человек. Затишье, наступившее на гоминьдановских участках фронта, не распространялось на фронт освобожденных районов в японском тылу. В 1940 г. японская армия возобновила наступление на освобожденный район Шаньси — Чахар — Хэбэй. Японцы и войска марионеточного нанкинского правительства вклинивались в территорию партизанских баз, блокировали очаги сопротивления кольцом долговременных укреплений, старались запугать население жестоким к<показательным» террором — сжигали деревни, поголовно вырезали жителей. Части размещенной здесь 8-й армии ответными партизанскими действиями в августе — сентябре 1940 г. нанесли немалый урон захватчикам, их коммуникациям. Новая 4-я армия, находившаяся в Центральном и Южном Китае, стремилась помешать переброске на север японских подкреплений. Тем не менее оккупантам удалось потеснить партизан; территория освобожденных районов значительно сократилась, а численность обеих руководимых компартией армий уменьшилась на 90 тыс. человек.
Тревожной чертой того времени было заметное обострение антикоммунистических тенденций в политике руководства Гоминьдана. В конце 1939 — начале 1940 г. в Шаньси, а затем и в некоторых других провинциях произошли столкновения гоминьдановских частей с подразделениями под командованием коммунистов. Обострение отношений между Гоминьданом и КПК едва не привело к возобновлению гражданской войны. В конце 1940 г. военный министр отдал приказ Новой 4-й армии передислоцироваться к северу от Янцзы. Командование Новой 4-й армии первоначально отказалось осуществить этот маневр как неоправданный и грозивший тяжелыми потерями. Когда же спор был, казалось, улажен и части Новой 4-й армии в начале января 1941 г. стали переправляться через Янцзы, они были внезапно атакованы гоминьдановцами. В девятидневной перестрелке коммунисты потеряли 900 человек убитыми и пленными, командир Новой 4-й армии Е Тин был схвачен и брошен в тюрьму — его обвинили в попытке мятежа. Это столкновение взволновало весь Китай. Чан Кай-ши в своих выступлениях оправдывал нападение и самоуверенно заявлял, что Гоминьдан способен одновременно сопротивляться Японии и подавлять «мятежные» коммунистические войска. Компартия не дала спровоцировать себя на гражданскую войну, но начала политическую кампанию против гоминьдановских реакционеров. Коммунисты отказались участвовать в работе Национального политического совета (они вернулись в
28 Заказ 1006
433

НПС только в конце 1941 г.). Чунцинское правительство усилило гонения не только против коммунистов, но и против левых кругов интеллигенции. Нападение на Новую 4-ю армию- вызвало широкий протест, в том числе и в буржуазных китайских кругах, а также среди передовой международной общественности. Посол СССР в беседе с Чан Кай-ши 25 января 1941 г. отметил, что гражданская война будет гибельной для Китая. В этот период наступило ухудшение отношений между чунцинским правительством и Советским Союзом. В начале 1941 г. были прекращены советские военные поставки Чунцину, закрыты кредиты.
Давление общественности заставило Чан Кай-ши с весны 1941 г. постепенно ослабить антикоммунистическую кампанию. Руководство компартии со своей стороны заявило, что продолжает придерживаться линии единого фронта: «Из двух важнейших противоречий в Китае основным по-прежнему остается национальное противоречие между Китаем и Японией, а противоречия между классами внутри страны, как и прежде, занимают подчиненное место». Несколько политических деятелей из среды национальной и мелкой буржуазии, заинтересованных в сохранении единого антияпонского фронта, решили создать новую партию, которая занимала бы промежуточное положение между Гоминьданом и КПК: в марте 1941 г. на основе объединения нескольких партий и групп они образовали так называемую Лигу демократических политических организаций (или Демократическую лигу).
Таким образом, в Китае и в Эфиопии, частично или полностью оккупированных агрессорами, при всех внутренних противоречиях для большинства населения не было сомнений в необходимости отдать все силы для освобождения родины и с этой целью выступить солидарно с другими странами, ведущими войну против фашистских захватчиков.
Значительно сложнее было найти правильную позицию по отношению к начавшейся мировой войне в тех колониальных и зависимых странах, которые в 1939—1940 гг. оставались еще непосредственно не затронутыми военными действиями.
Не только коварная пропаганда стран «оси», но и реальные факты империалистической политики противостоящих «оси» держав очень затрудняли народным массам угнетенных стран решение животрепещущего вопроса: какую позицию занять в разразившемся мировом конфликте? В этих странах имелись, естественно, миллионы людей, которых бедствия повседневной жизни оставляли совершенно равнодушными к известию о том, что их заморские властители опять с кем-то воюют. Но за годы между двумя мировыми войнами сложились и активные передовые силы в колониях и зависимых странах, стремившиеся взять в собственные руки судьбу своих наро¬
434

дов. Представители этих сил сознавали настоятельную необходимость принять определенное решение в новой мировой обстановке, которая отличалась чрезвычайной сложностью и противоречивостью.
Незадолго до начала военных действий в Европе выявилось, что Англия и Франция отнюдь не склонны пойти навстречу Советскому Союзу в его усилиях создать систему коллективной безопасности для отпора фашистской агрессии/Переговоры об образовании антигитлеровской коалиции, шедшие летом 1939 г. между СССР, Англией и Францией, окончились неудачей, так как англо-французские политики пытались в духе мюнхенских традиций направить основной удар германской агрессии на страну социализма. В ответ Советский Союз принял меры, чтобы возможно дольше оставаться вне надвигавшейся мировой войны как в Европе, так и в Азии: в августе 1939 г. был заключен советско-германский пакт о ненападении, в апреле 1941 г. — советско-японский договор о нейтралитете.
В обстановке первого этапа мировой войны (с осени 1939 г. до середины 1941 г.) от передовых сил угнетенных стран требовалась особая зрелость, чтобы правильно оценить ситуацию, понять специфику положения и действий тех или иных государств, разобраться во всех перипетиях международных отношений. Зрелость эта проявилась не сразу.
Коммунистические партии ряда колониальных и зависимых стран Востока (Индии, Малайи, Индокитая, Сирии и Ливана и др.) в первые дни войны выступили с заявлениями, в которых несомненно отразилось настроение широких масс колониального мира, не подошедших еще к пониманию того, что подлинные интересы национальной независимости всех народов не только не противоречат задачам борьбы против угрозы фашистского гнета, но и прямо связаны с исходом этой борьбы. Равно осуждая обе воюющие империалистические группировки, они не раскрывали специфического двойственного характера войны и высказывались против поддержки военных усилий англо- франко-американского блока. Даже Коммунистическая партия Индокитая, которому весьма ощутимо угрожала японская агрессия, в решении VI пленума ЦК в ноябре 1939 г. декларировала отказ от довоенной тактики (как было указано, в 1936—1939 гг. КПИК исходила из того, что борьба против угрозы фашистского гнета является первоочередной задачей национального движения). Во многих колониальных и зависимых странах первой реакцией на начавшуюся войну было стремление остаться в стороне от конфликта великих держав. Например, прокламация вице-короля, объявившая Индию воюющей стороной, была встречена массовым протестом: в Мадрасе и Бомбее вспыхнули митинги, демонстрации, стачки, выступления студентов; в Соединенных провинциях, в Пенджабе, на
28*
435

Малабарском побережье против участия Индии в войне выступили крестьянские союзы.
Но многим коммунистам и другим дальновидным демократическим деятелям в угнетенных странах Востока было ясно, что пассивность или простое негативное отношение к войне несостоятельны; острота глобального кризиса побудила их занять вполне определенную и принципиальную позицию. Хорошо выразила это бирманская партия «Добама асиайон» в заявлении своего рабочего комитета (коммунисты составляли в нем большинство) сразу после начала войны: «Мы осуждаем фашизм не только тогда, когда это нам удобно, а всегда, поскольку он находится в противоречии... с принципами и идеалами, за которые мы стоим».
Последовательную линию на борьбу против фашистской угрозы осуществляла также Коммунистическая партия Филиппин. Эта партия и пользовавшиеся ее поддержкой массовые демократические организации на протяжении 1938—1941 гг. вели упорную кампанию за бойкот японских товаров, требовали от правительства США прекратить поставки военных материалов в Японию, разоблачали паназиатскую пропаганду и происки фашистской агентуры на Филиппинах. Организуя эффективную забастовочную борьбу и выступления арендаторов, компартия приобрела в 1939—1940 гг. прочное влияние в крупнейшем профсоюзном объединении страны и в основных крестьянских организациях. На выборах 1940 г. коммунисты, выступившие в коалиции с рядом мелкобуржуазных групп на базе антифашистской демократической платформы, впервые были избраны главами нескольких окружных муниципальных советов.
Определенные усилия по созданию единого фронта на основе борьбы против угрозы японской агрессии предпринимали коммунисты Индонезии. Они действовали в очень трудных условиях: компартия как организация не была еще восстановлена и находилась под запретом. Тем не менее коммунисты приобрели некоторый вес в руководстве влиятельной партии Ге- риндо, занимавшей ясную патриотическую и антифашистскую позицию. «Великие события, потрясшие мир, — заявила Ге- риндо в связи с началом войны, — обусловлены столкновением не между народами и не между Азией и Западом, а между демократией и фашизмом». Созданное при участии Гериндо политическое объединение Индонезии (ГАПИ), в которое вошли семь крупнейших партий, явилось инициатором созыва в декабре 1939 г. Народного конгресса и создания его постоянного органа — Народного совета. Тем самым был сделан шаг к организационному оформлению единого национально- освободительного антифашистского фронта. Его левое (наиболее влиятельное) крыло составляла радикальная мелкая
436

буржуазия, пользовавшаяся поддержкой коммунистов, Ге- риндо и профсоюзов. На правом крыле находились некоторые буржуазные и помещичьи элементы, связанные преимущественно с руководством блока мусульманских партий. Наряду с этим весной 1941 г. группа коммунистов и членов Гериндо создала нелегальный центр «Антифашистское народное движение» (Гераф). Но беда как легальных, так и подпольных патриотических организаций была в их очень слабой связи с массами; антифашистам было трудно работать среди населения: многие индонезийцы тогда не видели угрозы со стороны Японии и даже надеялись получить из ее рук независимость.
Во всех английских и французских колониях массовые аресты внесли серьезную дезорганизацию в работу компартий в столь ответственный момент. Но постепенно на протяжении 1940 г. партийная работа начала восстанавливаться, приспосабливаясь к условиям нелегальности, и, что особенно важно, постепенно стала более четко определяться тактическая линия компартий. Этому способствовало явное и неуклонное расширение фашистской агрессии в Европе (разгром Франции) и в Азии (вступление японских войск в Индокитай).
Коммунистическая партия Малайи, например, приняла программу национального антиимпериалистического фронта, в которой ставились как задача освобождения от британского господства, так и задача борьбы против агрессии японского империализма; к концу 1940 г. в массовой работе КПМ центр тяжести был перенесен с антибританской на антияпонскую пропаганду.
В Сирии и Ливане компартия поддержала вспыхнувшие стихийно в феврале 1941 г. голодные бунты, чтобы придать им политическую антифашистскую направленность (против ита- ло-германских и петеновских властей).
Коммунистическая партия Индокитая заклеймила жалкую капитуляцию вишистских колониальных властей перед Японией и призвала народ бороться против вишистов и японских оккупантов. Коммунисты возглавили два восстания под этими лозунгами: в провинции Ланг-шон на севере страны (сентябрь —октябрь 1940 г.) и в семи провинциях на юге (ноябрь— декабрь 1940 г.). Но эти выступления были слабо подготовлены, начаты без ведома ЦК КПИК, в неудачный момент, и французские войска подавили их с большой жестокостью (до столкновения с японской армией дело так и не дошло). Учтя уроки поражения, компартия приступила весной 1941 г. к кропотливой работе по созданию подпольных организаций — «обществ спасения родины», объединявших различные слои вьетнамских патриотов, готовых бороться против блока французских и японских колонизаторов. Для обеспечения национального единства на этой платформе пленум ЦК КПИК решил
437

снять лозунг конфискации помещичьей земли. 19 мая 1941 г. на совещании делегатов компартии и обществ спасения родины была образована под председательством Хо Ши Мина Лига независимости Вьетнама, получившая известность под сокращенным названием Вьет-Минь.
Антифашистское движение органически сливалось с движением за национальную независимость не только во Вьетнаме, где старые колонизаторы вступили в сговор с новыми, но и в тех колониях, старые владельцы которых вели ожесточенную войну со своими новыми соперниками. Более того, антифашистские освободительные лозунги войны сеяли среди угнетенных народов надежду добиться наконец в итоге этой войны освобождения от колониальной зависимости и побуждали их требовать уже сейчас, в ходе войны, ощутимых доказательств готовности колонизаторов уступить велению времени.
Рабочий комитет Индийского национального конгресса принял 14 сентября 1939 г. резолюцию, в которой осуждал фашистскую агрессию, но заявлял, что поддержать Англию в войне Конгресс может только при условии, если Индии будет обещана независимость после войны, а на время войны будет создано правительство, ответственное не перед вице-королем, а перед Законодательным собранием. С этой резолюцией перекликался призыв Коммунистической партии Индии (резолюция Политбюро в ноябре 1939 г.) использовать военный кризис для достижения независимости.
Блок свободы Бирмы, созданный по инициативе коммунистов в октябре 1939 г. в составе партий «Добама», «Синьета» и ряда мелких патриотических групп, потребовал от Англии ясного признания права Бирмы на независимость, подготовки к созыву Учредительного собрания и немедленной передачи полномочий губернатора кабинету министров. Даже консервативный бирманский парламент воспринял эту программу и в феврале 1940 г. принял резолюцию, в которой, выражая солидарность с жертвами фашистской агрессии, требовал «в соответствии с открыто признанными целями нынешней войны» признать Бирму независимой.
В Индонезии объединение ГАПИ, выразив готовность поддержать усилия Голландии в надвигавшейся войне с Японией, потребовало, чтобы уже тогда был избран индонезийский парламент и создано самоуправление как. шаг к будущей независимости.
Но колонизаторы упрямо не хотели идти на уступки, и это не замедлило сказаться на отношении колониального населения к войне. Английское правительство, как показала «Белая книга», не пошло на удовлетворение даже умеренных требований Конгресса. Массовое антивоенное движение, в котором участвовала также и нелегальная компартия, стало нарастать.
438

Конгресс дважды, в марте и июле 1940 г., повторил сформулированные им требования. Натолкнувшись снова на решительный отпор англичан, Ганди в октябре 1940 г. объявил кампанию гражданского неповиновения. Активисты Конгресса начали выступать по всей стране с антивоенными речами, что тут же вызвало арест около 30 тыс. конгрессистов, в том числе почти всех лидеров партии.
Многие индонезийские патриоты, убедившись в невозможности добиться от Голландии уступок, стали менять свою позицию. Среди буржуазии, да и в народе все более распространялась надежда получить независимость с помощью Японии.
Серьезно изменилась обстановка в Бирме. В июне — августе 1940 г. англичане бросили в тюрьму ведущих левых деятелей «Добама асиайон» и Блока свободы, прежде всего коммунистов. Вскоре Блок свободы фактически распался, а в «Добама» руководство перешло, к лидерам Народной революционной партии. Под их влиянием линия на сотрудничество с Японией была воспринята большинством новых руководителей «Добама». Среди деятелей НРП и «Добама» было немало убежденных революционеров, которые не желали политического и тем более военного блока с японским империализмом, но полагали, что в интересах освобождения Бирмы можно использовать тактику временного союза даже с агрессивной фашистской державой против английского империализма. На этот путь встали и некоторые члены руководства Коммунистической партии Бирмы, в том числе генеральный секретарь ЦК Аун Сан. Он выехал в оккупированную японцами часть Китая, а там принял приглашение прибыть в Токио. Аун Сан обещал японским властям сотрудничество в обмен на помощь в освобождении Бирмы от английского господства (он сделал этот шаг с большими колебаниями, без ведома компартии и с этого времени перестал быть ее членом). В марте 1941 г. он нелегально вернулся в Рангун, где отобрал группу добровольцев, которые тайно перебрались в Японию для военного обучения. В числе этих так называемых тридцати товарищей были Аун Сан, Не Вин и другие активные деятели «Добама».
Курс на сотрудничество с Японией внес известную растерянность и дезорганизацию в ряды национально-освободительного движения в стране. «Так получилось, — говорил впоследствии Аун Сан, — что мы пригласили японских захватчиков в Бирму, пригласили не в силу наших профашистских склонностей, а в силу собственных грубых просчетов и мелкобуржуазной слабости».
Подобные политические просчеты допустили тогда отдельные деятели патриотического движения и многих других колониальных и зависимых стран. Со временем жизнь помогла им Аонять всю опасность их ошибки и исправить ее.
439

Начало Великой Отечественной войны советского народа и национально-освободительное движение (июнь 1941 г.— начало 1943 г.)
Усиление освободительного характера мировой войны. Нападение фашистской Германии на Советский Союз и последовавшее образование советско-англо-американской антигитлеровской военной коалиции вызвало крутой поворот в международной ситуации. Вступление СССР в мировую войну выявило со всей очевидностью и усилило ее освободительный, антифашистский характер. В первых же заявлениях руководителей Советского правительства подчеркивалось: «Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы», «Советский Союз и его союзники ведут войну освободительную, справедливую». Была пересмотрена дававшаяся ранее оценка этапа мировой войны, предшествовавшего нападению Герм-ании на СССР. Эта новая, правильная оценка была позднее так сформулирована И. В. Сталиным: «...вторая миро- гая война против государств оси, в отличие от первой мировой войны, приняла с самого начала характер войны антифашистской, освободительной, одной из задач которой являлось также восстановление демократических свобод. Вступление Советского Союза в войну против государств оси могло лишь усилить, — и действительно усилило, — антифашистский и освободительный характер второй мировой войны».
Самоотверженное сопротивление советского народа гитлеровским ордам стало образцом и источником вдохновения для борцов против поработителей в оккупированных странах. Как ни трудны были в те времена связи между странами, все же во всех уголках планеты люди с жадностью ловили каждое слово о кровопролитных боях на Советской земле, о невиданных, беззаветных подвигах советских солдат, о их горестном отступлении и первых успехах, особенно о сражении под Москвой, остановившем рвавшиеся на восток гитлеровские дивизии.
В колониальном мире стала проясняться расстановка общественных сил. Некоторые коммунистические партии (например, индокитайская) приняли специальные решения о пересмотре своего отношения к мировой войне, которая теперь характеризовалась ими не как империалистическая, а как антифашистская. Солидарность с советским народом и его союзниками стала лозунгом, понятным для миллионов угнетенных. ЦК КПК в декларации от 7 июля 1941 г. заявлял: «Наш народ должен знать, что война, которую ведет советский народ, направлена не только на защиту СССР, она направлена также на защиту Китая, на защиту свободы и независимости всех народов. Победа или поражение СССР будут победой или поражением
440

Китая, победой или поражением демократии и свободы, независимости и освобождения, правды и справедливости, науки и цивилизации всех народов... Поэтому разгром Гитлера является задачей не только народов СССР и других стран, но также задачей китайского народа».
Участие в антигитлеровской коалиции Советского Союза — страны, известной своей борьбой против колониализма, — помогло людям в колониях понять их заинтересованность в разгроме блока агрессоров. «Распространение войны на Советский Союз усилило симпатии индийских народов к прогрессивным силам», — писал Дж. Неру. Как отметила американская публицистка К. Портер, находившаяся в 1941 г. в Юго-Восточной Азии, местное население «считало более естественной общность интересов между Советами и малайцами, чем между малайцами и их империалистическими хозяевами».
Новая обстановка заставила колониальные державы поспешить с декларированием от собственного имени освободительных целей войны. Так 14 августа 1941 г. появилась Атлантическая хартия — декларация США и Англии о том, что они «стремятся к восстановлению суверенных прав и самоуправления: тех народов, которые были лишены этого насильственным путем». Советский Союз 24 сентября того же года присоединился к Атлантической хартии, поскольку она содержала давно провозглашенный Страной Советов принцип самоопределения народов, за осуществление которого Советское государство боролось и в Великой Отечественной войне.
Владевшие колониями державы не собирались на деле соблюдать этот принцип. Черчилль уже через месяц после подписания хартии выступил с оговоркой, из которой следовало, что принцип самоопределения не будет применен к британским владениям. Рузвельт же рассчитывал использовать лозунг самоопределения прежде всего для того, чтобы подорвать колониальную монополию своих партнеров и создать благоприятную обстановку для проникновения США в их владения. Но патриотические организации в колониях и зависимых странах широко использовали в своей пропаганде обязательство, вырванное у «атлантических» держав. Последним пришлось в какой-то мере считаться со своими обещаниями. Так, после занятия Сирии и Ливана англо-французскими войсками представитель «Сражающейся Франции» провозгласил независимость этих стран (Сирии — в сентябре, Ливана — в ноябре 1941 г.) при сохранении, впрочем, фактического контроля в руках английского командования.
Новая международная обстановка, создавшаяся после начала Великой Отечественной войны советского народа, дала мощный толчок антифашистскому движению Сопротивления во всех странах, оккупированных армиями держав «оси». Но
441

перевес военных сил был пока еще на стороне агрессоров. Мировая война продолжала расширяться и вскоре охватила не только Европу и Северную Африку, но и большую часть Азии.
Агрессия Японии на Тихом океане. Действия немецких и итальянских войск на Ближнем Востоке. Продвижение гитлеровской армии в глубь советской территории побуждало японское правительство не медлить с началом наступления в сторону Южных морей. Предварительно по договоренности с ви- шистскими властями японские войска в июле — августе 1941 г. заняли Южный Индокитай. Убедившись, наконец, что на Дальнем Востоке, как раньше в Европе, мюнхенский курс терпит крах, США и Англия начали поспешные приготовления к отпору Японии. Но было поздно. Первый же день войны на Тихом океане — 7 декабря 1941 г. — продемонстрировал полную неподготовленность англо-американских вооруженных сил к эффективному сопротивлению японскому натиску.
Успехи японской армии на первом этапе военных действий отчасти объяснялись также тем, что западные державы не захотели опереться на поддержку населения Юго-Восточной Азии. В вооруженных силах США, Англии и Голландии на тихоокеанском театре более половины (около 230 тыс. солдат) составляли местные формирования, но они были плохо обучены и слабо вооружены. Коммунистические партии Филиппин и Малайи, объединение ГАПИ в Индонезии снова и снова обращались к колониальным властям с предложением помочь в организации всенародного отпора японскому вторжению, но даже угроза катастрофы не могла заставить колониальных хозяев пойти на это. И катастрофа наступила очень быстро. К концу января 1942 г. в руках японцев была вся Малайя. 15 февраля сдался 70-тысячный гарнизон Сингапура. Гонконг японцы заняли без труда. На Филиппинах американские войска прекратили сопротивление через три недели после высадки японского десанта; остатки филиппинских частей продолжали еще некоторое время драться, но в апреле и они вынуждены были сложить оружие. В начале марта капитулировали голландские войска по всей Индонезии, японцы вступили на Новую Гвинею и ряд архипелагов Меланезии, а также на острова Гуам и Уэйк. В том же месяце японские войска заняли Бирму, а в мае вышли на границу Индии и вступили с юга в китайскую провинцию Юньнань. На очереди были по замыслу японского командования высадка в Австралии и продвижение в глубь Индии, а в случае решающего успеха гитлеровцев на советском фронте — вторжение в Сибирь (гитлеровские дивизии в это время рвались к берегам Волги и на Северный Кавказ).
Одновременно итало-германские войска вели наступление против англичан в Северной Африке: в июле они взяли Тобрук
442

и вскоре вступили на территорию Египта. Немецкие генералы готовились к вторжению в Иран (через Кавказ — с севера и Месопотамию — с юга), а оттуда — в Индию.-По германо-ита- ло-японскому соглашению от 18 января 1942 г. между восточным и западными партнерами по «оси» была установлена разграничительная линия военных операций по 70° в. д., т. е. по меридиану, проходящему приблизительно через Ташкент и Кабул и пересекающему Западную Индию посредине пустыни Тар.
Положение в Юго-Восточной Азии в начале японской оккупации. Германская и итальянская политика на Востоке. Население колоний взирало, пораженное, на сокрушительный разгром британских, американских и голландских войск, еще не зная, радоваться или горевать. Победителей встречали в большинстве случаев настороженно, без враждебности, но и без особых оваций. Японская пропаганда лезла из кожи вон. Входившие в Джакарту императорские войска даже несли впереди индонезийские национальные флаги. Это произвело некоторый эффект. В Бирме население бурно приветствовало вступившие в страну войска, но для этого была совершенно особая причина: в их первом эшелоне шла Армия независимости Бирмы (АНБ), сформированная из бирманцев при японском содействии на территории Таиланда во главе с Аун Саном и другими членами группы «тридцати товарищей». АНБ быстро выросла с 4 тыс. до 50 тыс. за счет добровольцев. Она организовала на местах «административные комитеты свободной Бирмы», готовясь к провозглашению независимости, обещанному японцами по тайному соглашению с Народной революционной партией. Однако японское командование всячески оттягивало выполнение своего обещания, а потом и вовсе отреклось от него. Оно пошло лишь на создание «гражданской администрации» во главе с Ба Мо, получившей чисто номинальную власть. В состав марионеточного кабинета Ба Мо пригласил кроме своих приближенных также такинов. Рассчитывая участием в легальной администрации прикрыть собирание сил для борьбы против оккупантов, такины согласились: в кабинет наряду с Аун Саном вошли лидер НРП Такин Мья и коммунист Такин Тан Тун.
Японские власти создавали в каждой оккупированной стране марионеточную администрацию в той или иной форме, причем часто им удавалось использовать те самые местные продажные элементы, которые находились на службе прежних колонизаторов. В Малайе они использовали для этой цели султанов; на Филиппинах они сохранили почти полностью старый чиновничий аппарат и создали так называемую Исполнительную комиссию, возглавленную Варгасом и рядом других бывших министров автономного правительства и лидеров Партии
443

националистов. В Индонезии феодальные проголландские круги не показали себя удобным орудием оккупантов и японцы стали привлекать в ряды чиновничества мелкобуржуазную интеллигенцию.
'Во всех оккупированных странах были созданы полицейские силы и вспомогательные военные формирования из местного населения под контролем японских офицеров. В странах Юго-Восточной Азии их общая численность составила 500 тыс. человек. На территории Малайи была сформирована из проживавших здесь индийцев «Индийская национальная армия». Оккупационное командование строго следило за местными формированиями, вооружало их лишь ограниченным количеством устаревшего оружия. Когда действия Армии независимости Бирмы стали выходить за рамки японских планов, оккупанты сначала перестали ее снабжать, а после завершения оккупации основных районов страны преобразовали АНБ, резко сократив (до 3 тыс.) ее состав и разместив японских советников во всех подразделениях (она стала называться теперь Армией обороны Бирмы).
Распустив все прежние партии, профсоюзы и другие организации, оккупанты приступили к созданию новых организаций, которые помогли бы им осуществлять политический контроль над местным населением. В Индонезии такая задача была возложена сначала на ряд исламистских организаций, а затем на Центр народных сил (Путера). К руководству Путе- ра были привлечены Хатта и группировавшиеся вокруг него националистические элементы, а также Сукарно и другие представители радикального национально-освободительного движения, только что освобожденные японцами из тюрем; националисты пошли на это, рассчитывая использовать представившиеся легальные возможности для организации борьбы за независимость страны. На Филиппинах было создано Общество служения новым Филиппинам (Калибапи), в члены которого в обязательном порядке зачислялись все чиновники марионеточной администрации, а председателем являлся глава этой администрации; но одновременно среди лидеров Калибапи были мелкобуржуазный националист Б. Рамос, в прошлом руководитель крестьянской партии «Сакдал», и ряд других буржуазных политиков, имевших известное влияние в массах.
Японские власти придавали большое значение идеологической обработке населения оккупированных стран, используя всевозможные пропагандистские каналы — печать и радио, школы и университеты, ловко спекулируя на религиозных и на националистических чувствах колониальных народов. Они подогревали племенную и религиозную рознь, поощряли шовинистические устремления (например, великотайских шовинистов).
444

Для ведения прояпонской пропаганды, облеченной в религиозную оболочку, в Токио было учреждено Международное буддистское общество, издававшее журналы на бирманском, вьетнамском и индийских языках. Пропагандой среди христиан Филиппин и Вьетнама занималось Общество дружбы японских и иностранных католиков. Во всей оккупированной «сфере совместного процветания» велась шумная паназиатская пропаганда и «кампания трех А», т. е. кампания под лозунгом: «Япония — лидер Азии, покровитель Азии, светоч Азии». В пропаганде усиленно рекламировалось военное превосходство Японии.
Гитлеровские политики также в этот период активно использовали свои военные успехи для усиления пропаганды и политических интриг в странах Востока. В Иране фашистским агентам удалось сыграть на бедственном положении ряда племен и содействовать образованию в 1942 г. военного союза бах- тиарских и кашкайских ханов, которые согласились поднять восстание и помочь Германии в ее планах продвижения на Среднем Востоке. В Турции в это же время при содействии правящих кругов активизировались пантюркистские организации, Имевшие связь с нацистской агентурой и строившие свою политику в расчете на поражение СССР. В странах Северной Африки фашистским оккупантам пришлось пойти на ряд уступок местным националистам. В августе 1942 г. бей Туниса Мухаммед аль-Мунсеф, связанный с умеренным буржуазно-аристократическим крылом национального движения, представил вишистским властям проект реформ, который те отвергли. Однако после итало-германской оккупации Туниса в ноябре 1942 г. и фактического падения французского господства Мун- сеф-бей сам решил провести некоторые из этих реформ и в декабре 1942 г. образовал (впервые после установления над страной французского протектората в 1881 г.) национальное правительство во главе с влиятельным буржуа Мухаммедом Шеником. Во внешней политике кабинет Шеника встал на позиции нейтралитета и отказался вступить в войну на стороне держав «оси», несмотря на оккупацию ими почти всего Туниса и невзирая на давление посла Италии, соблазнявшего Мун- сеф-бея признанием полной независимости Туниса.
Коллаборационизм в оккупированных колониальных странах приобрел весьма сложный характер и существенно отличался от коллаборационизма в странах Европы. Если в Европе сотрудничество с оккупантами было исключительно политикой крайней реакции, предателей своего народа, то в колониях в рядах марионеточных административных органов оказались весьма разнородные элементы: и продажные политиканы, заботившиеся только о сохранении своих доходов и классовых привилегий, и честные националисты, наивно поверившие в
445

возможность достичь независимости при содействии держав, «оси», и, наконец, убежденные революционеры-антифашисты, рассчитывавшие использовать любые легальные прикрытия для организации подпольного движения Сопротивления и свержения власти оккупантов.
Довольно скоро — на протяжении первого же года оккупации— политика японского империализма сама подорвала ту не слишком прочную опору, которую имела она первоначальна среди населения захваченных стран. Японские монополии развернули хищническую эксплуатацию своих как прежних, так и вновь приобретенных колоний. Из Кореи Япония стала получать до трети необходимых для ее военных нужд промышленных изделий, сырья и полуфабрикатов. В странах Юго-Восточной Азии собственность прежних колонизаторов была экспроприирована, часть заводского оборудования вывезена в Японию. Богатейшие местные ресурсы — каучук, олово, хром, вольфрам, нефть, копра, хинин, джут, пенька, продовольствие— изымались за бесценок (так как японцы расплачивались за них оккупационными деньгами, не имевшими никакога обеспечения), либо прямо реквизировались. Там, где структура сельского хозяйства не соответствовала запросам Японииг оккупанты не задумываясь ее ломали: принудительно насаждали посевы хлопка на месте посевов сахарного тростника и табака (Филиппины) или посевов земляного ореха (Бирма), заставляли выращивать продовольственные культуры на месте кофейных и чайных плантаций (Индонезия). Одно это привело к дезорганизации и быстрому упадку крестьянского хозяйства. Не (менее 60—70% сбора сельскохозяйственной продукции подлежало сдаче оккупационным властям. Укрывавших продовольствие ждало жестокое наказание.
В массовом масштабе использовался принудительный труд местного населения. Под властью Японии оказались колоссальные ресурсы рабочей силы: население захваченных в 1942 г. территорий составляло 204 млн., а вместе с оккупированными ранее районами Китая — около 400 млн. Японская военная администрация широко практиковала мобилизацию местных жителей для своих надобностей. Мобилизованных— «ромуся» гнали строить дороги, фортификации, рубить лес, грузить корабли. Их перебрасывали в отдаленные от родных мест районы, иногда — в другие страны. Например, не менее 50 тыс. жителей Явы были вывезены японцами в другие части Индонезии и в Малайю. «Ромуся» работали фактически без оплаты, получая в день только 50 г риса или тапиоки. Люди гибли на этой каторге десятками тысяч. Особенно зловещую известность получило строительство железной дороги Бирма — Таиланд, на которое оккупанты пригнали 150 тыс. военнопленных и завербованных рабочих (в их числе были бирманцы, малайцы, та¬
446

милы, китайцы и др.). Из них по меньшей мере 100 тыс. погибло в джунглях от голода, болезней и истязаний. «Дорогой смерти» назвали ее в Азии.
Очень скоро в хозяйстве оккупированных стран начался полный развал. Возникла инфляция, невиданно выросла безработица. Япония оказалась не в силах поглотить награбленное, ей даже не хватало флота, чтобы вывозить товары из Юго- Восточной Азии. Все виды производства, включая добычу ископаемых, стали резко падать, каучуковые плантации было приказано вырубать. Крестьянское хозяйство пришло повсюду в упадок. Для местного населения были установлены голодные нормы риса. Даже в Бирме и Вьетнаме, издавна вывозивших много риса, его стало не хватать для внутреннего потребления; в Северном Вьетнаме голод скосил многие сотни тысяч человек. Разорение коснулось также большинства местной буржуазии и помещиков, особенно мелкой и средней руки. Обещанное «совместное процветание» оказалось жестоким обманом.
Действия оккупантов в области политики также плодили им все больше врагов. Как ни хитро разглагольствовала их пропаганда о «расовой солидарности» Японии с народами Азии, но колонизаторы оставались колонизаторами. Каждый день во всех учреждениях и школах надлежало начинать с поклона японскому флагу, а любое собрание — с поклона в сторону дворца императора в Токио. Строжайшая цензура контролировала печать, зрелища, все публичные выступления. Слушание «враждебных» радиопередач каралось смертной казнью. Японские офицеры и чиновники высокомерно третировали местных жителей, на улице требовали от них низких поклонов и других знаков покорности, раздавали пощечины прохожим, устраивали публичные порки. Во всех оккупированных странах свирепствовала японская военная полиция «кемпейтай», то и дело вершились казни за малейшее неповиновение властям. После занятия Сингапура было расстреляно 5 тыс. местных китайцев, подозреваемых в антияпонских настроениях. Обнаружив недовольство среди населения Западного Калимантана, оккупанты «для устрашения» казнили 2 тыс. человек.
Разочарование в японских посулах стало перерастать во всенародную ненависть к оккупантам, толкнуло на борьбу с ними даже многих из тех, кто недавно встречал приветствиями японскую армию.
Начало движения Сопротивления в Юго-Восточной Азии.
Одной ненависти к оккупантам было, однако, недостаточно,, чтобы повести успешную борьбу против них. Необходима была общественная сила, способная придать этой борьбе надлежащую организационную форму, найти эффективную тактику, обеспечить поддержку народных масс борцам Сопротивления.
447

Между тем на начальном этапе мировой войны среди патриотических сил, особенно среди национальной буржуазии, царил разброд.
Первыми, кто в новой обстановке оказался на высоте положения, были передовые представители трудящихся масс—коммунисты. Именно они в большинстве оккупированных стран выступили организаторами и руководителями движения Сопротивления.
Во Вьетнаме, который раньше других стран Юго-Восточной Азии подвергся оккупации, раньше всего и возникла организация борьбы против японского империализма — уже упоминавшийся Вьет-Минь. Еще до начала тихоокеанской войны, в июле— сентябре 1941 г. Вьет-Минь распространил воззвания, в которых призывал к сплочению всех слоев нации, всех лиц и организаций, включая французов — сторонников де Голля, готовых бороться против японских оккупантов и вишистской администрации. «Те, кто имеет деньги, — помогайте деньгами, те, кто имеет силу, — помогайте силой, те, кто имеет знания, — помогайте знаниями», — говорилось в одном из манифестов Лиги независимости Вьетнама. Программа Вьет-Миня призывала к борьбе за независимую республику, в которой будут гарантированы все демократические свободы, введено социальное обеспечение рабочих, снижена арендная плата крестьян и будет развиваться экономика при сохранении за национальной буржуазией свободы предпринимательства, а за помещиками— собственности на землю. На базе этой программы Вьет- Минь развернул подготовку к национально-освободительному восстанию. С этой целью были созданы две опорные базы, одна— на стыке провинций Туен-куанг и Тхай-нгуен, другая — в провинции Као-банг, в которых были организованы общества спасения родины и отряды самообороны (на первых порах очень слабо вооруженные). Отряды вели тогда военные действия только в случае необходимости защиты от колониальных ьойск, совершавших иногда рейды по деревням. Основной задачей было расширить сеть опорных баз, вести пропаганду и осуществлять иную подготовку к восстанию. В течение 1942 г. специально посланные отряды сумели создать общества спасения родины на значительной территории провинций Као- банг, Бак-кан и Ланг-шон. В октябре 1942 г. зародилась на территории Китая другая антияпонская и антивишистская организация— так называемая Вьетнамская революционная лига, объединившая правых националистов разного толка; лидерами ее стали несколько вьетнамцев, много лет назад покинувших родину и не имевших с ней прочных связей. Гоминьдан щедро субсидировал эту организацию, рассчитывая захватить через нее контроль над национально-освободительным движением во Вьетнаме. Чтобы облегчить себе задачу, гоминь-
448

дановцы арестовали Хо Ши Мина, главу Вьет-Миня, и стали преследовать других вьетнамских коммунистов (ЦК КИИ К размещался в то время на территории Китая). Однако Лига оказалась неспособной организовать во Вьетнаме сколько-нибудь значительное движение своих последователей.
Коммунисты Малайи в первые же дни японского вторжения создали несколько групп Сопротивления, которые вооружились техникой, брошенной на поле боя англичанами. Одновременно представители КПМ встретились с представителями британского командования и предложили свое сотрудничество ib организации антияпонских отрядов, если командование даст им оружие. Английские власти даже в условиях наступления японской армии не пошли на это; они ограничились тем, что освободили из тюрем арестованных ранее коммунистов и дали им возможность участвовать в обороне Сингапура. В конце декабря 1941 г. ЦК КПМ принял программу антияпонского Сопротивления. В первой половине следующего года в разных частях страны уже было сформировано четыре партизанских отряда (преимущественно из рабочих-китайцев), руководимых коммунистами. Для связи с населением был создан Народный антияпонский союз, который призван был обеспечить помощь партизанам. Им также руководила компартия, но в нем были представлены более широко, чем в военных отрядах, все основные слои населения (рабочие, крестьяне, буржуазия) и все основные национальности Малайи (малайцы, китайцы, индийцы). Никакого другого антияпонского движения, кроме возглавленного коммунистами, в Малайе не возникло, так как местная буржуазия была сравнительно слабо организована, а в политическом отношении долгое время склонялась к сотрудничеству с оккупантами.
На Филиппинах компартия еще в октябре 1941 г. начала подготовку к созданию партизанских отрядов на случай япон ского вторжения. 10 декабря, едва на Лусоне высадились первые японские десанты, КПФ обратилась к американскому командованию с предложением оказать помощь в организации народной войны против захватчиков. Но американские генералы наотрез отказались дать оружие для партизанских отрядов. Компартия не встретила поддержки и со стороны лидеров Партии националистов, которые в большинстве своем стали на путь компромисса с оккупантами. Тогда коммунисты начали создавать в центральных районах Лусона партизанские отряды, объединившиеся в марте 1942 г. в народную антияпонскую армию «Хукбалахап». Коммунисты хорошо справились со сложной задачей сплотить воедино те довольно разнородные элементы, из которых сложилась армия, направить к обшей цели патриотические устремления батраков и мелких собственников, коммунистов и католиков. К середине 1942 г. в соста¬
29 Заказ 1006
449

ве армии «Хукбалахап» действовало 35 рот численностью около 100 бойцов каждая. Они устраивали засады японским патрулям и частям марионеточной жандармерии, помогали крестьянам укрывать рис от реквизиции. В сентябре и декабре 1942 г. партизаны отбили две крупные карательные экспедиции. В ряде районов Центрального Лусона, фактически освобожденных от контроля оккупантов, стали создаваться из крестьян демократические органы самоуправления — так называемые народные комитеты обороны. Эти комитеты снабжали партизан продовольствием, обеспечивали для них связь и разведку, укрывали раненых. В джунглях действовали политические и военные школы, печатались газеты и листовки. «Хукбалахап» имела (подпольные группы в некоторых городах, в том числе в Маниле. В стране сложилось также несколько других подпольных патриотических организаций; они не были столь массовыми, как армия «Хукбалахап», и не имели столь последовательной антиимпериалистической программы, но многие из них поддерживали с ней контакт и в той или иной мере испытывали ее политическое влияние. В Маниле действовали руководимые представителями национальной буржуазии анти- японские группы «Свободные Филиппины», «Синий орел» и Лига национального освобождения. В ряде районов страны существовали автономные партизанские отряды, обычно под командованием бывших офицеров филиппинской армии, а в отдельных случаях — американских офицеров, избежавших плена. Партизанское движение в центральной и южной частях Филиппинских островов по политической зрелости, по боевой активности далеко отставало от движения на Лусоне. Это объяснялось главным образом тем, что в отличие от Лусона там не существовало до войны организованного, руководимого коммунистами крестьянского движения.
В Бирме, как и в других странах Юго-Восточной Азии, колониальные власти не решились пойти на организацию народного сопротивления японским захватчикам. Повторные обращения некоторых арестованных коммунистов к английскому правительству с предложением сотрудничества в борьбе с вторгшимися войсками агрессора не получили ответа; коммунистов даже не освободили из тюрем, они вырвались на свободу лишь после бегства британской администрации. Но именно компартия стала инициатором и душой движения Сопротивления. Его особенностью в Бирме было сочетание нелегальных и легальных средств борьбы. Коммунисты начали с распространения антифашистских листовок и создания подпольных групп Сопротивления, накапливали запасы оружия. Одновременно они вели работу в рядах Армии обороны Бирмы и завоевали немалое влияние среди ее солдат и офицеров. Несмотря на строгий японский надзор за этой армией, бирман¬
450

ские патриоты возлагали на нее большие надежды как на потенциальную ударную силу будущего освободительного восстания. Другим прикрытием для сплочения национальных сил стала Восточноазиатская лига молодежи Бирмы, созданная японцами и насчитывавшая до 30 тыс. членов. Коммунист Танин Тан Тун использовал свое официальное положение члена марионеточного кабинета для создания на местах рабочих и крестьянских организаций. Совместно с Аун Саном левые деятели в правительстве сумели наладить единство действий с национальными меньшинствами — с каренами (что было особенно важно и сложно, так как весной и летом 1942 г. произошли кровавые бирмано-каренские столкновения, а японцы насаждали среди каренов антибирманские организации), с шанами, качинами, чинами. Их представители были по настоянию Аун Сана включены в Армию обороны Бирмы. Однако, чтобы начать вооруженную борьбу против оккупантов, з 1942 г. недоставало еще многого, прежде всего не было еще организационно оформленного и крепкого единого национала ного фронта.
Движение Сопротивления в Индонезии развивалось во многих отношениях иными путями, чем в соседних странах. Одна из причин этого коренилась в том, что наиболее крупные националистические организации были ослаблены идейным разбродом и не подготовлены к роли организаторов антияпонской борьбы, а коммунистическая партия лишь перед самой войной в условиях нелегальности начала восстанавливать свои ряды. Голландские власти, как и другие колонизаторы, не сделали ничего для привлечения народа к борьбе с захватчиками. Правда, накануне японского вторжения они начали переговоры с ГАПИ, но не пошли навстречу его предложениям о сотрудничестве; более того, в начале 1942 г. голландцы провели новые аресты индонезийских национальных лидеров — антифашистов. Антияпонское движение нарастало в Индонезии сравнительно медленно, носило на первых порах разрозненный и стихийный характер. То тут, то там крестьяне оказывали сопротивление сбору налогов, реквизициям риса, уклонялись от принудительного труда, местами захватывали земли, брошенные иностранными плантаторами. Коммунисты и другие антифашисты предпринимали попытки наладить организованную борьбу против оккупантов. Они начали работу как в различных созданных японцами организациях, так и в подпольных группах, особенно среди молодежи. Одну из наиболее крупных таких групп создал выдающийся политический деятель, впоследствии один из руководителей коммунистического движения в Индонезии, Амир Шарифуддин. Однако эта группа была раскрыта и разгромлена властями (самого Шарифуддина арестовали в начале 1943 г.). Японским войскам удалось также бы¬
29*
451

стро подавить восстание, которое вспыхнуло в ноябре 1942 г. в районе Аче (на Суматре) и было возглавлено мусульманским проповедником, объявившим «священную войну» японским оккупантам.
Несмотря на отдельные неудачи и поражения, начало движению Сопротивления в Юго-Восточной Азии было положено.
Положение в Китае и Корее в 1941 — 1942 гг. Борьба против японского империализма в его старой колонии Корее и в давно захваченных районах Китая занимала важное место в общем фронте антифашистского Сопротивления народов Восточной Азии.
Для китайских вооруженных сил 1941 — 1942 годы были периодом неудач. Японским войскам удалось за это время овладеть частью территории освобожденных районов (в Северном Китае), население которых в результате этого сократилось со 100 млн. до 50 млн. Руководимая коммунистами армия, ведя маневренную партизанскую войну, героически сопротивлялась врагу, но несла большие потери: из 500 тыс. бойцов осталось 300 тыс. Значительно уменьшилась численность коммунистической партии. На зажатых японской блокадой освобожденных территориях началась острая нехватка продовольствия, простейших промышленных товаров. Руководство КПК пыталось поправить экономическое положение путем поощрения частного предпринимательства. «Мы приветствуем капиталистов этих районов, — писала коммунистическая газета, — которые развернули здесь промышленную и торговую деятельность... чтобы добиться такого положения, когда все районы антияпон- ских баз сами смогут обеспечить себя в экономическом отношении». Для борьбы с угрозой голода на помощь крестьянам были направлены солдаты: они поднимали целину, рыли оросительные каналы. Беднейшие крестьяне были освобождены от налогов (составлявших 15% урожая), шла борьба за снижение арендной платы (собственность помещиков не ликвидировалась). Власти освобожденных районов сделали также попытку наладить кустарное производство на дому тканей, одежды, вооружения. Все же населению освобожденных районов пришлось в эти годы пережить огромные трудности, принести тяжелые жертвы во имя спасения родины.
На гоминьдановских участках фронта японские войска по- прежнему были менее активны, а гоминьдановские генералы не проявляли желания взять инициативу в свои руки. Среди офицеров и чиновников многие думали только о наживе, спешили использовать инфляцию и разруху военного времени в целях обогащения. Процветала контрабандная торговля с оккупированными районами. Денежные накопления, не находя применения в промышленности, устремились в деревню, где началась бурная спекуляция землей. Воспользовавшись ростом
452

цен на продовольствие, помещики резко увеличили поборы с арендаторов, а это повело к истощению крестьянских хозяйств и упадку сельскохозяйственного производства. Такая обстановка подрывала возможности эффективного сопротивления японскому натиску.
В Корее в эти годы действовало несколько нелегальных патриотических групп учащихся; они пытались срывать мобилизацию молодежи в японскую армию. Время от времени на заводах и японских военных объектах происходили диверсии. Большое значение имело возникновение подпольных комитетов среди рабочих — пхеньянских металлистов, сеульских электриков. Это отражало быстрый рост численности и концентрации рабочего класса в условиях войны (число фабрично-заводских рабочих за 1937—1943 гг. выросло вдвое, достигнув 336 тыс., причем на некоторых предприятиях было сосредоточено по нескольку десятков тысяч рабочих). В ряде промышленных центров возникли нелегальные коммунистические группы, но до восстановления компартии дело еще не дошло, что весьма отрицательно сказывалось на развитии национально-освободительного движения. Наиболее активную борьбу против японского империализма корейцы вели вне своей территории — в Северо-Восточном Китае, где действовало несколько корейских партизанских отрядов. В июле 1941 г. они объединились в Корейскую добровольческую армию. Здесь же действовали с 1935 г. политические организации корейских патриотов — Общество возрождения отечества и Объединение корейской молодежи, которое позднее, в 1942 г., было преобразовано в Лигу независимости Кореи. Программа этих организаций призывала к созданию единого национального фронта борьбы за независимую демократическую Корею, предусматривала улучшение жизненных условий трудящихся и национализацию предприятий, принадлежавших японцам и коллаборационистам. Она была рассчитана на сплочение всех патриотических слоев населения.
Таким образом, в Китае и Корее, как и в других странах Востока, находившихся в 1941 —1942 гг. под гнетом фашистской оккупации, национально-освободительное движение переживало большие трудности. Но тем не менее во всех этих странах неуклонно шел подспудный процесс собирания патриотических сил, были сделаны первые шаги для подготовки к грядущим боям против захватчиков.
Судьбы народов Азии, как и всего мира, решались в это суровое время на полях России. Японская оккупация практически отрезала большинство стран Азии от объективной информации относительно событий в других частях мира. Все же некоторые люди изыскивали пути, чтобы узнать истину о ходе войны в Европе, с волнением и надеждой следили за военными
453

действиями на советско-германском фронте, где в это время в тяжелых ожесточенных сражениях решался исход мировой войны. «Военные действия в Европе, Азии и Африке являются одной войной, — писала газета китайских коммунистов „Цзе- фан жибао“,— однако их значение различно... Исход войны в Северной Африке и Восточной Азии может не иметь решающего влияния на ход мирового развития; с другой стороны, падение или же успех в обороне Москвы и Лондона отразится не только на всем военном положении, но также и на существовании всего человечества во всем мире».
Подъем национально-освободительного движения после перелома в ходе мировой войны (с весны 1943 г. до начала 1945 г.)
Советские люди с беспримерной стойкостью, ценой огромных жертв выдержали натиск сильнейшей в мировой истории гитлеровской военной машины, а затем в грандиозной битве на Волге нанесли ей такой сокрушительный удар, от которого она уже не в состоянии была оправиться. Эта великая победа обозначила коренной перелом в ходе всей мировой войны и предрешила поражение держав «оси». Началось неудержимое наступление Советской Армии на запад. Английские и американские войска использовали благоприятную ситуацию и в мае 1943 г. завершили разгром итало-германских войск в Северной Африке (здесь действовали 11 итальянских и 4 немецкие дивизии, тогда как на советско-германском фронте их было 240). Затем последовала высадка союзных войск в Италии, закончившаяся ее капитуляцией в сентябре 1943 г. После поражения на Волге, а потом и на Курской дуге державы фашистского блока больше не могли удерживать стратегиче-* скую инициативу, победа антифашистской коалиции во второй мировой войне становилась с каждым днем все более близкой.
Изменение международной военно-политической обстановки со временем сказалось и на развитии освободительной борьбы народов, живших под гнетом оккупации. В ряды движения Сопротивления стали вливаться новые силы. Те, кто был деморализован и подавлен наступательным порывом японской и германской армий, убедились, что не за горами поражение этих, казалось, несокрушимых войск. А среди своекорыстных, продажных коллаборационистов многие стали поспешно готовиться к бегству с тонущего фашистского корабля и начали попытки примазаться к движению Сопротивления или искать связей с разведкой союзных держав, чтобы спасти свою шкуру.
454

Движение Сопротивления в странах Востока стало расти вглубь и вширь, приобретая характер общенационального освободительного движения, направленного не только на изгнание фашистских оккупантов, но и на утверждение права на независимость от любых иноземных властителей. Хотя внутренние классовые противоречия давали себя знать в ходе анти- японской борьбы, они все же отступали в этот период на второй план. Основой политического курса коммунистических партий оккупированных стран было создание и укрепление единого фронта всех антиимпериалистических сил. В рамках этой общей задачи компартии каждой страны вырабатывали конкретную, соответствующую обстановке тактическую линию.
Еще в 1935 г. VII конгресс Коминтерна, учитывая растущее усложнение обстановки в мире, требующее все большей гибкости и самостоятельности отдельных коммунистических партий, подчеркнул необходимость для ИККИ «исходить при решении всех вопросов из конкретных условий и особенностей каждой страны и избегать, как правило, непосредственного вмешательства во внутриорганизационные дела коммунистических партий» *. Вторая мировая война еще более усилила различия в положении отдельных стран. Сыграв огромную, поистине историческую роль, Коминтерн стал постепенно изживать себя как единственная организационная форма объединения коммунистов всего мира. Жизнь требовала новых форм взаимодействия и сплочения отдельных отрядов мирового коммунистического движения. Исходя из этого и учитывая рост политической зрелости компартий и их руководящих кадров, Исполком Коминтерна в мае 1943 г. выступил с предложением о роспуске Коммунистического Интернационала **. Это предложение было поддержано братскими партиями. В постановлении ЦК Коммунистической партии Сирии и Ливана по этому вопросу говорилось: «Не подлежит сомнению, что решение распустить Коммунистический Интернационал укрепляет союз Объединенных Наций, борющихся с гитлеризмом... Решение Коминтерна облегчает также дело объединения и мобилизации масс внутри каждой страны для борьбы против гитлеризма». Коммунисты Сирии и Ливана выразили «глубокую благодарность Исполкому Коминтерна и его руководителям, которые на протяжении долгих лет высоко держали знамя борьбы против фашизма, оказав тем самым неоценимую услугу делу свободы всего мира и национального освобождения слабых народов». Съезд Коммунистической партии Индии заявил: «Коммунистическая партия Индии выросла под знаме¬
* «Резолюции VII Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала», М., 1935, стр. 4.
** «Коммунистический Интернационал», 1943, № 5—6, стр. 8—10.
455

нем Интернационала. Дисциплина и идеология Интернационала воодушевляли партию на сопротивление респрессиям, клевете и попыткам ее изоляции и помогли ей вырасти в крупную политическую силу, служащую нашей родине и ее народу... Съезд приветствует постановление Президиума ИККИ как мужественный шаг Коминтерна, соответствующий подлинному духу Ленина, великого зодчего революции». ЦК Коммунистической партии Китая, одобряя предложение ИККИ, счел нужным особо заявить, что «этим самым Компартия Китая освобождается от обязанностей, вытекающих из устава и решений конгрессов Коммунистического Интернационала».
9 июня 1943 г. Президиум ИККИ опубликовал сообщение, что предложение о роспуске Коминтерна единогласно одобрено всеми его секциями *.
Серьезнейшим экзаменом на политическую зрелость стало для компартий колониальных и зависимых стран их участие в антифашистской борьбе, в движении Сопротивления, в организации всенародной борьбы против японских оккупантов.
Изменения в японской оккупационной политике. Японские правители довольно скоро должны были осознать, что перелом в ходе военных действий неизбежно вызовет наступление политического кризиса в их только что завоеванной колониальной империи. О расширении завоеваний, а тем более о войне против СССР теперь нечего было и думать. После разгрома под Сталинградом Гитлер несколько раз обращался к правительству Японии с патетическими призывами скорее напасть на Россию, но натолкнулся на холодный отказ. Все мысли японских правителей были теперь направлены лишь на то, как бы сохранить свои позиции на захваченных территориях. Им необходимы были, в частности, новые и неотложные меры по укреплению своей социальной опоры в оккупированных странах, а это неизбежно означало новые уступки некоторым слоям местного населения. Уже в январе 1943 г. министерство иностранных дел и верховное командование японской армии приняли совместное решение о необходимости провозгласить независимость Филиппин и Бирмы «по типу Маньчжоу-Го». Эти две страны были названы раньше других, так как там, по японским данным, наиболее интенсивно нарастало антифашистское движение. Тогда же премьер Тодзио объявил о принятом решении в японском парламенте и выразил надежду, что оккупированные страны будут демонстрировать «ощутимые доказательства сотрудничества». В мае 1943 г. в Рангуне и в Маниле были созданы из местных политических деятелей «комитеты по подготовке независимости», которые должны были выработать соответствующие конституционные документы.
* Там же, стр. 26—27.
456

1 августа 1943 г. Бирма была объявле-на «полностью независимым и суверенным государством». По конституции (текст которой был, конечно, согласован с японскими властями) вся полнота законодательной и исполнительной власти в стране сосредоточивалась в руках главы государства; им стал Ба Мо, который включил в свой кабинет в основном прежний состав министров. Армия обороны Бирмы была переименована в Национальную армию. Во главе ее встали Аун Сан и Не Вин. Надзор оккупантов за армией был несколько ослаблен, она была расширена и пополнена вооружением.
Провозглашение независимости имело на первых порах значительный психологический эффект. Предоставив Бирме все внешние атрибуты государственности, японцы пошли гораздо дальше, чем когда-либо обещали англичане (и с этим в будущем пришлось посчитаться правительству Англии). Бирманские эксплуататорские классы получили больше административных должностей и относительно больший простор для экономической деятельности, чем они имели под властью англичан.
В новых условиях находившиеся в составе бирманского правительственного аппарата и армии левые деятели обладали значительными легальными возможностями для скрытой подготовки народных масс к освободительной борьбе. Они стремились в пределах возможности облегчить положение крестьян и прежде всего узаконить передел земель бежавших подлещиков (главным образом индийских), осуществленный крестьянами явочным порядком. Дело в том, что бедняки Нижней Бирмы после отступления англичан самочинно завладели миллионами акроз, перестали выплачивать арендную плату и долги. Это не смогло, правда, избавить крестьян от крайнего обнищания, вызванного японским оккупационным гнетом, но сам по себе захват земель был равнозначен серьезному аграрному перевороту. Японские власти не пытались восстановить прежнее положение, понимая, что такая попытка дорого обошлась бы им. Министерство земледелия могло поэтому исходить из раздела земель как свершившегося факта и стремилось развивать начавшийся процесс, поставив вопрос о передаче безземельным целинных и залежных земель. Удалось также снизить налоговые ставки и списать недоимки за один год.
Все же было очевидно, что любые преимущества от нового юридического статуса Бирмы далеко перекрывались фактической властью, сохранившейся в руках оккупантов. Японские гражданские «советники», сменившие военных, контролировали до мелочей деятельность всех ступеней администрации. Разграбление страны и разрушение ее хозяйства продолжались с прежней силой. Заставив правительство Ба Мо подписать договор о военном союзе с Японией и объявить войну
457

Англии и США, оккупанты привязали Бирму к своей колеснице и юридически закрепили оккупацию страны своими войсками. Суверенитет Бирмы в таких условиях по сути дела оставался фикцией.
На Филиппинах обещанное провозглашение «независимой республики» состоялось 14 октября 1943 г. Еще до этого, в сентябре, была сформирована Национальная ассамблея, половину мест в которой заняли по должности губернаторы провинций и главы окружных муниципальных советов, а половина была замещена депутатами, «избранными» правлением партии Калибапи. Ассамблея избрала президента республики, в руках которого сосредоточивались функции исполнительной власти и назначение высших чиновников и судей. На этот пост японское командование выдвинуло Хосе Лауреля, популярного националиста, который к тому же издавна считался прояпон- ским политиком. Как и Бирме, Филиппинам пришлось тут же заключить военный союз с Японией, а позднее (в сентябре 1944 г.) объявить состояние войны с США. Японцы заставили Филиппины эго сделать, чтобы не допустить двойной игры со стороны коллаборационистов. В тех же целях японцы вывезли в Токио под видом «стипендиатов» — а по сути, в .качестве заложников— детей наиболее видных деятелей марионеточного режима. Оккупанты знали, несомненно, что среди этих деятелей были убежденные националисты (например, Кларо Ректо, занявший пост министра иностранных дел), в душе враждебно относившиеся ко всяким иноземным властителям и при случае способные поменять фронт. Напуганные партизанским движением и встревоженные приближением к Филиппинам американских войск, некоторые чиновники правительства Лауреля постарались установить связь с американской разведкой. Сам Лаурель в ряде правительственных документов осторожно пытался снять с себя ответственность за наиболее ненавистные народу мероприятия японского командования. Но ни Кларо Ректо, ни его единомышленники никогда не помышляли о том, чтобы использовать свое служебное положение для содействия подпольным антияпонским организациям, а тем более партизанским силам — они больше всего боялись, что пробудившийся народный гнев сметет вслед за пришлыми угнетателями и угнетателей доморощенных — помещиков, плутократов. В этом было существенное отличие филиппинского марионеточного правительства от бирманского. Другое отличие состояло в том, что новая «республика» ничего не дала — ни юридически, ни фактически — верхушке филиппинского общества (не говоря уж о трудовом народе) по сравнению с довоенным автономным режимом. Эффект провозглашения независимости был на Филиппинах в отличие от Бирмы совершенно не ощутим.
458

Следующим шагом Японии в поисках социальной опоры среди населения Восточной Азии было создание 22 октября 1943 г. в Сингапуре «Временного правительства свободной Индии» во главе с Субхас Чандра Босом. Под номинальную власть этого правительства японцы передали захваченные ими Ашдаманские и Никобарские острова, составлявшие юридически часть индийской территории. «Индийская национальная армия» под командованием С. Ч. Боса насчитывала в 1943 г. 40 тыс. бойцов. В ней воспитывался патриотический дух. Отдельные бригады этой армии носили имена виднейших руководителей национального движения Индии — Ганди, Неру, Аз-ада. «Моя единственная цель,—открыто говорил С. Ч. Бос,— выгнать англичан из Индии, если даже для этого пришлось бы воспользоваться помощью дьявола». Понятно, что японские офицеры с опаской относились к «Индийской национальной армии»: оружие ей пока не доверяли, и бойцы обучались с деревянными палками.
Особенно большое значение японское правительство придавало укреплению своих политических позиций в оккупированной части Китая. В январе 1943 г. Япония пошла на отказ от прав экстерриториальности и формальное возвращение Китаю (т. е. под контроль правительства Ван Цзин-вэя) концессий. Нанкинскому правительству в торжественной обстановке были переданы здания и земли всех сеттльментов — как японских, так и принадлежавших «вражеским» странам. Наконец, китайским владельцам были возвращены предприятия (около 1300), ранее конфискованные японскими властями. 30 октября 1943 г. нанкинское правительство подписало договор о союзе с Японией, объявило войну Англии и США.
Нововведения в Китае были нацелены японцами не только на укрепление связи с Ван Цзин-вэем, но и на то, чтобы подтолкнуть капитулянтские элементы среди гоминьдановцев в Чунцине на разрыв с англо-американским блоком. В мае 1943 г. японцы через своего секретного эмиссара, одного из го- миньдановских чиновников, завязали переговоры с Чан Кай- ши: пока перспектива военного поражения Японии не стала для главарей гоминьдановцев вполне очевидной, они еще нащупывали возможности сепаратного мира.
В августе 1943 г., после визита в Бангкок премьер-министра Тодзио, было подписано японо-таиландское соглашение, по которому к Таиланду были присоединены части территории Бирмы (Шанские княжества) и Малайи (княжества Перлис, Кедах, Келантан и Тренгану). Шовинисты в правительстве Таиланда были в восторге, и японцы могли свободно распоряжаться тайской территорией для своих военных нужд.
В ноябре 1943 г. японское правительство устроило в Токио своего рода смотр марионеточных сил — конференцию стран
459

«Великой Восточной Азии», на которой были представлены делегаты Маньчжоу-Го, нанкинского правительства, Таиланда, Бирмы, Филиппин и «свободной Индии».
Чем руководствовались японские политики, оттягивая маневр с «провозглашением независимости» в отношении других оккупированных стран?
Что касается Вьетнама, то здесь японские власти в значительной мере сняли с себя бремя забот по борьбе с национально-освободительным движением, возложив это хлопотное дело в основном на французскую вишистскую администрацию. Но одновременно японцы исподволь готовились к тому, чтобы со временем избавиться от услуг французов и стать единоличными правителями Индокитая. Для этого им необходима была известная опора среди населения, и с 1942 г. японцы стали втайне помогать восстановлению разгромленных французскими властями в 1940—1941 гг. прояпонских партий, мелкобуржуазных и крестьянских организаций и сект «Као-дай», «Хоа-хао» и др. Молодежные боевые группы этих организаций нелегально получали от японцев оружие. Японцы помогли главе секты «Хоа-хао» бонзе Хюинь-фу-Со бежать из французской тюрьмы и взяли его под свою защиту. Используя антифранцуз- ские настроения вьетнамской буржуазии и интеллигенции, японцы содействовали созданию в этой среде нелегальных националистических групп, не имевших связей с народными массами, но ориентировавшихся на японскую поддержку. В сентябре 1943 г. была сделана попытка собрать в подполье конгресс всех прояпонских организаций, враждебных французской администрации, чтобы объединить их на платформе восстановления власти вьетнамского императора. Французские колонизаторы, обнаружив активизацию прояпонских групп, начали снова их преследовать и поспешно пошли на ряд уступок местной буржуазно-помещичьей верхушке: в Федеративном совете (совещательный орган при губернаторе) большинство мест было передано вьетнамцам, допуск вьетнамцев в административный аппарат был расширен. Французы стали пропагандировать среди местного населения идею «Федерации солидарных и автономных государств Индокитая», не забывая добавлять, впрочем, что во главе этой Федерации надлежит стоять Франции. Для японских политиков становилось все более очевидным, что они смогут стать прочной ногой .в Индокитае, только разделавшись со своими союзниками — вишистами. До этого нечего было и думать о какой-либо «независимости» для Вьетнама по бирманско-филиппинскому образцу.
В Индонезии японские власти не спешили с «независимостью» прежде всего потому, что движение Сопротивления з этой стране, как им было известно, носило все еше разобщенный и преимущественно пассивный характер. Все, на что по-
460

1Г*ли пока японские власти, — это создание Центрального консультативного совета (во главе с Сукарно) на Яве и Мадуре и местных советов на Суматре, Калимантане и Сулавеси. Советы имели совещательные функции при японском командовании (еще более урезанные, чем имели так называемые народные советы при голландцах). Более половины членов Центрального совета назначались японской администрацией, остальные выбирались местными советами.
Создание консультативной системы совершенно не удовлетворяло индонезийских националистов. Они стали все более склоняться к поддержке подпольного антияпонского движения, понемногу набиравшего силы. Только тогда глава нового японского правительства Койсо, пришедший к власти в июле 1944 г., официально обещал в будущем предоставить Индонезии независимость.
Затягивая провозглашение независимости, японские оккупанты рассчитывали сохранять политический контроль над Индонезией, используя созданную ими в 1943 г. сеть гражданских и военизированных организаций местного населения. Эти организации служили каналом пропагандистской обработки индонезийцев в духе паназиатской идеологии, а заодно обеспечивали оккупационную армию вспомогательными силами для внутренней охраны, противовоздушной обороны, строительных и транспортных работ. При этом такие организации выглядели национальными и призваны были создавать у индонезийцев впечатление, что они сами управляют своими делами. Такова была прежде всего «Добровольная армия защитников родины» (ПЕТА), созданная в октябре 1943 г. Она насчитывала 60— €5 тыс. человек, была вооружена легким и тяжелым стрелковым оружием. Командовали ею индонезийские офицеры, но во всех подразделениях имелись японские «инструкторы», имевшие неограниченную власть над подчиненными. Батальоны ПЕТА были размещены по всему архипелагу, но с таким расчетом, чтобы каждый из них находился под контролем частей японской армии. Другими военизированными организациями были береговая охранная служба, имевшая небольшие суда, и организация по содействию армии во время воздушных налетов (в нее входило более 1 млн. человек). Среди гражданских организаций наиболее массовой была организация сельской молодежи «Сейнендан», имевшая отделения в каждой большой деревне и на плантациях; при ней имелись курсы военной и политической подготовки. Студенческую молодежь объединяла организация «Гакутотай», она рассматривалась как резерв по волнения офицерского состава ПЕТА образованными специалистами. Позднее, в 1944 г., была создана новая, чисто политическая молодежная организация «Молодое поколение» («Апг- катан муда»), в которую вошли некоторые активные национа¬
461

листы из молодой интеллигенции, ставшие впоследствии видными политическими деятелями разных направлений (Д. Ай- дит, Р. Абдулгани, X. Чокроаминото и др.). Японские власти рассчитывали, что, объединив этих влиятельных и энергичных людей в легальные организации, они смогут лучше контролировать их деятельность, а в случае надобности — пресечь ее.
Основная буржуазно-националистическая легальная организация — Путера — вскоре перестала удовлетворять оккупантов: ее лидеры явно ускользали из-под контроля
властей и слишком много говорили о независимости. Распустив Путера в феврале 1944 г., оккупанты создали на ее месте Союз верности народу под председательством Сукарно (японцы все еще рассчитывали использовать его авторитет в своих целях), но под гораздо более строгим контролем властей, чем Путера.
В Малайе японская администрация также ввела в конце 1943 г. некоторые новшества. В султанатах были восстановлены распущенные в начале оккупации государственные советы во главе с султанами и советы по делам религии — это должно было укрепить сотрудничество малайских феодалов с властями. Для привлечения на свою сторону,местной разноплеменной буржуазии оккупанты создали националистические общественные организации: Общество малайского благополучия, Лигу индийской независимости, Общество заморских китайцев. Особенно важным для оккупантов было сотрудничество самой влиятельной, китайской, буржуазии. В 1944 г. были созданы новые привилегированные китайские союзы в основных городах — Сингапуре, Куала-Лумпуре, Пенанге.
От перемен в японской колониальной политике не осталась в стороне и Корея, где давно водворившиеся колонизаторы должны были, казалось, чувствовать себя сравнительно прочно. В 1944 г. буржуазно-помещичьей верхушке корейского населения были предоставлены избирательные права при выборах в японский парламент и обещана автономия Кореи после окончания войны. Рвение насильственной японизации несколько ослабло, было отменено запрещение употреблять корейский язык.
Японские администраторы в оккупированных странах придумали систему, которая, как они полагали, ставит под их контроль каждый шаг и каждую мысль всех до единого жителей: население в деревнях и городах было разделено на небольшие (примерно по 20 домов) «соседские ассоциации» (по типу «тонаригуми», созданных в самой Японии) во главе с назначенным властями старшиной. Через «ассоциации» осуществлялись и набор рабочей силы, и распространение пропаганды, и всеобщая полицейская слежка. В 1944 г. эта система покрыла почти всю оккупированную японцами территорию.
462

Сколь ни гибкими показали себя японские политики, они не смогли остановить развитие катастрофического кризиса в «сфере совместного процветания». Народам Восточной Азии уже мало было частичных уступок, они не желали больше терпеть на своей щее японских «освободителей», они требовали подлинной независимости; все большее число людей (даже многие из тех, кто еще недавно ждал от фашистских оккупантов освобождения из-под ига колонизаторов) приходило к мысли о необходимости стать на путь борьбы с оккупантами, с каждым днем все тверже верили они в свою конечную победу.
Движение Сопротивления в Юго-Восточной Азии на подъеме. Перелом в ходе войны не сразу сказался на развитии движения Сопротивления в Азии и неравномерно проявился в разных странах.
Во Вьетнаме 1943 год еще не принес успехов Вьст-Миню. Более того, к концу года вишистским карателям удалось сильно потеснить, а местами полностью ликвидировать отряды партизан, вооруженных лишь бамбуковыми пиками и старинными кремневыми ружьями. Число членов обществ спасения родины существенно сократилось. Во второй половине 1944 г. партизанские отряды удалось возродить, но оружия для них по-прежнему остро не хватало, а большинство населения еще не проявляло готовности пойти на всеобщее вооруженное восстание. В связи с этим ЦК КПИК отменил в июне 1944 г. решение местных руководителей Вьет-Миня, преждевременно взявших курс на восстание. Коммунистическая партия Индокитая направила свои усилия на расширение социальной базы Вьет-Миня.
Еще в феврале 1943 г. ЦК КПИК принял решение об усилении работы среди национальной буржуазии и зажиточных слоев деревни, были созданы патриотические организации деятелей культуры. Однако лишь в 1944 г. наметился переход на позиции сотрудничества с Вьет-Минем части национальной буржуазии и патриотических элементов помещичьего класса. В марте 1944 г. на территории Китая между представителями Вьетнамской революционной лиги и лидерами Вьет-Миня было достигнуто соглашение о единстве действий (в связи с эти** гоминьдановцы выпустили Хо Ши Мина из тюрьмы, рассчитывая, что в таком блоке Вьет-Минь будет играть подчиненную роль). Было образовано «Временное правительство Вьетнама», в котором одно место из шести было отдано Вьет-Миню. Но Революционная лига упорно уклонялась от организации на территории Вьетнама активных действий против японцев и вишистов, и в октябре коммунисты порвали союз с ней. Хо Ши Мин переехал во Вьетнам вместе с группой членов Лиги, перешедших на сторону Вьет-Миня. Несколько ранее, в июне, к Вьет-Миню присоединилась Демократическая партия — орга-
463

I Япония и захваченные ею в ходе J войны территории 2&Х.44 Районы основных морских боев X (с указанием дат)
7»»j>1 Территории .занятые американскими и английскими вооруженными си- лами ко дню вступления в воину Советского Союза
Японские города,подвергшиеся ато _
мным ударам США(с указанием дат) монгольская . Основные направления ударов Воо- ружейных Сил СССР и советско-мо( гольской конно-механизированной группы с9.4/Шао подписания Акта о капитуляции Японии 2.IX.1945 г.
Г Районы движения сопротивления японским захватчикам Государственные границы Границы колониальных владений (§) Столицы государств © Центры владений О Прочие населенные пункты Цифрами обозначены:
1 .Непал ■ 2 .Сикки м(Брит.) З.Бу тан(Брит^
4 Сев. Борнео(Брит )
600 о 600
1 I
Военные действия и национально-освободительные движения в Восточной Азии в 1943—1945 гг.

низация буржуазной интеллигенции, отколовшаяся под влиянием коммунистов от прояпонской Лиги великого Вьетнама.
В конце 1944 г. ЦК КПИК принял решение о переходе ог чисто пропагандистской деятельности, составлявшей до того главную форму борьбы, к тактике «пропаганды оружием», т. е. к ведению ограниченных вооруженных действий с целью ра*> пространить в массах веру в силы Вьет-Миня и сплотить их для грядущих решающих боев. В декабре в лесах провинции Као-банг был образован Первый отряд пропаганды оружием, в состав которого были отобраны 34 лучших партизана. Так было положено начало созданию Освободительной армии Вьетнама. Усилиями отряда пропаганды были созданы новые партизанские группы в провинциях Као-банг, Бак-кан и Ланг- шон, и к марту 1945 г. в отрядах Освободительной армии насчитывалось уже около тысячи бойцов. К этому же времени в провинциях Тхай-нгуен и Туен-куанг была создана Вьет-Ми- нем другая вооруженная группа — Армия национального спасения, которая также повела «пропаганду оружием».
В 1943—1944 гг. дало о себе знать национально-освободительное движение в других частях Индокитая — в Камбодже (в Пномпене состоялась демонстрация буддийских монахов против вишистской администрации) и Лаосе (здесь активизировалась деятельность организации мелкобуржуазной интеллигенции «Лао-пен-лао» — «Лаос принадлежит лаосцам»).
В Малайе разрозненные партизанские отряды были в 1943 г. объединены в Антияпонскую армию. Эта армия приобрела четкую структуру: почти в каждом султанате действовал один полк; в каждом подразделении кроме командира имелся политический руководитель, который был проводником идеологического воздействия компартии на бойцов армии и на гражданское население. В армию, состоявшую по началу в основном из рабочей молодежи китайской национальности, стало понемногу вовлекаться и малайское крестьянство. Антияпон- ская армия избрала своим символом три звезды, выражая этим цель сплотить воедино три национальные группы Малайи— малайцев, китайцев и индийцев. В 1944—1945 гг. Анти- японская армия освободила из-под контроля оккупантов ряд сельских районов в глубине страны, провела много партизан ских налетов на японские патрули и конвои, а в отдельных случаях вступала в крупные сражения, каким было, например, двухнедельное сражение ее 4-го полка с 15-тысячным соединением оккупационных войск в султанате Джохор, в итоге которого японцы отошли, оставив более тысячи убитых.
В Бирме долгое время развертывались обособленно два направления в антияпонском движении: во-первых, имелось несколько вооруженных партизанских групп, руководимых коммунистами из подполья: во-вторых, шла тайная подготов¬
30 Заказ 1006
465

ка антияпонского восстания под руководством лидеров бывшей «Добама», в том числе коммунистов, которые действовали под легальным прикрытием марионеточных административных органов. Эта разобщенность была преодолена после образования единого национального фронта.
Сначала было достигнуто политическое соглашение между коммунистической группой, действовавшей в легальных органах администрации, и лидерами Народной революционной партии, к этому времени признавшими ошибочность своей про- японской ориентации и перешедшими на антифашистские позиции. Затем руководители сложившегося центра Сопротивления встретились с руководителями коммунистических партизанских отрядов и договорились с ними о взаимной поддержке. В августе 1944 г. состоялась тайная конференция ведущих деятелей всех центров движения Сопротивления, в результате чего была основана Антифашистская лига народной свободы (АЛНС) —организация единого антиимпериалистического фронта, блок рабочих, крестьян, городской мелкой буржуазии, национальной буржуазии и передовых сил национальных меньшинств. Ядро блока составили Коммунистическая партия Бирмы, Народная революционная партия и патриотическое офицерство Национальной армии (это офицерство выражало по преимуществу интересы мелкобуржуазных демократических масс города и деревни). Председателем Лиги был избран Аун Сан, генеральным секретарем — Такин Тан Тун, в Высший совет Лиги вошли Не Вин, Бо Ле Я, У Чжо Ньейн, У Ба Све, Такин Со и др. По существу это было подпольное национальное правительство, реальная власть которого значительно превышала власть марионеточного правительства Ба Мо (он знал о создании АЛНС, но не выдал ее японцам, хотя и не захотел присоединиться к ней). Принятый Лигой манифест излагал основы будущего устройства независимой Бирмы: демократические свободы, социальная справедливость, «прогрессивная система земледелия», гарантии интересов национальных меньшинств. Социально-экономическая программа была сформулирована в довольно общей форме, исходя из задач широкого национального единства.
К декабрю 1944 г. руководство АЛНС разработало практический план всеобщего вооруженного восстания. Национальная армия — основная ударная сила будущего восстания — была готова выступить по первому приказу Лиги. Руководители выжидали наиболее выгодного момента, сообразуя свои действия с ходом наступательных операций английских войск на индо-бирманской границе.
На Филиппинах среди антияпонских организаций наибольшую тревогу оккупантов вызывала армия «Хукбалахап». Поначалу оккупационные власти пытались хитростью разоружить
466

филиппинских коммунистов, уверяя, что хотели бы сотрудничать с ними. Такого рода предложения были сделаны арестованным лидерам партии — председателю КПФ П. А. Сантосу, его заместителю К. Эванхелисте, генеральному секретарю Г. Кападосии. Сантос и Эванхелиста ответили отказом, и за это они заплатили жизнью. Кападосия дал согласие, получил свободу, но скоро ушел к партизанам. Позднее к руководителям «Хукбалахап» были подосланы представителей бывшей партии «Сакдал» с предложением организовать движение в пользу «социальных реформ» на базе сотрудничества с японской администрацией. И эта попытка окончилась неудачей. Безрезультатным оказалось и предложение амнистии партизанам, если они сложат оружие. Под прикрытием переговоров оккупанты готовили крупную карательную экспедицию. В марте 1943 г. 5 тыс. японских солдат и 5 тыс. солдат марионеточной жандармерии сумели окружить и вывести из строя 14 рот «Хукбалахап». Этот урон партизанам удалось восполнить лишь к концу 1943 г. На протяжении 1944 г. «Хукбалахап» выросла в большую армию, насчитывавшую 10 тыс. вооруженных бойцов (не все из них, впрочем, имели огнестрельное оружие) и около 30 тыс. резервистов, прошедших элементарную военную подготовку. «Хуки», как называли в народе партизан «Хукбалахап», совершали смелые налеты на расположившиеся в мелких городках японские гарнизоны и склады, на патрули жандармерии, на имения помещиков-коллаборационистов.
В ходе движения Сопротивления на Филиппинах более отчетливо, чем в других оккупированных странах Юго-Восточной Азии, выявились внутренние классовые противоречия. Только на Филиппинах японцам удалось (подобно тому как это было в Китае) широко использовать марионеточное правительство и его жандармерию в карательных операциях по подавлению партизан. Это стало возможным, так как большинство помещиков искали у японской армии защиты от собственных крестьян, взявшихся за оружие. Поэтому вооруженная борьба против оккупантов и коллаборационистов приобрела на Филиппинах характер не только антиимпериалистической, но и антифеодальной классовой борьбы, характер крестьянской войны. В таких условиях ввиду существования политических связей между некоторыми помещиками и буржуазией анти- японские организации, возглавлявшиеся буржуазными националистами, неохотно шли на единство действий с партизанами, руководимыми компартией. Более того, между отдельными партизанскими отрядами происходили столкновения на политической почве, доходившие до перестрелок.
Филиппинские коммунисты понимали, что столь глубокий раскол в рядах движения Сопротивления играет на руку как оккупантам, так и готовившимся к возвращению на Филиппи¬
30*
467

ны американским империалистам. В результате терпеливых лсилий коммунистам удалось достичь договоренности о лояльном сотрудничестве с несколькими антияпонскими группами и партизанскими частями, прежде относившимися к «Хукбала- хап» недоверчиво или враждебно. Наконец, в августе 1944 г. представители «Хукбалахап» прибыли на о-в Негрос, где во главе крестьянских партизанских отрядов стоял влиятельный националист А. Монтелибано, и начали переговоры о создании совместно с рядом других подпольных групп общефилиппинского временного правительства Сопротивления. Соглашение было подготовлено, ко реализации его помешала начавшаяся 20 октября высадка американских войск на архипелаг. Армия США начала с десанта на юге — на о-ве Лейте. Для партизан наступила горячая пора — они удвоили свои удары по тылам и коммуникациям японцев.
Прибывший на Лейте из США глава автономного филиппинского правительства Серхио Осменья выступил по радио с продиктованной*ему из Вашингтона речью, в которой довольно ясно обещал полное прощение грехов всем тем, кто готов сменить службу японским властям на службу американским. В стане коллаборационистов многие проявили готовность воспользоваться этим предложением. Не доверяя больше правительству Лауреля, оккупанты в декабре 1944 г. вывезли его руководителей в Токио, а функции марионеточного правительства передали правлению новой военизированной организации фашистского типа — Союза филиппинских патриотов. Во главе ее были поставлены мелкобуржуазные националисты Б. Рамос и А. Рикарте, которые в отличие от членов правительства Лауреля не имели никогда связей ни с американским бизнесом, ни с помещичьим классом и до войны были популярны среди сельских и городских полупролетарских масс. Впрочем, никакой реальной власти они не получили: в условиях начавшихся на территории Филиппин военных действий японское командование распоряжалось единолично. Союз патриотов не оправдал возлагавшихся на него надежд. Население не проявило никакого желания спасать шатающийся оккупационный режим. Зато в армию «Хукбалахап» и в другие антияпонские группы устремился поток добровольцев — крестьян и горожан. В декабре в провинциях Лагуна, Пампанга и Нуэва-Эсиха (в районах под контролем «хуков») была сформирована временная администрация во главе с губернаторами. Эти посты командование «Хукбалахап» поручило трем популярным лидерам компартии.
Движение Сопротивления в Индонезии в 1943—1944 гг., как и на первом этапе оккупации, продолжало оставаться сильно раздробленным и в целом не вышло за рамки пропагандистской деятельности. Но подпольные антияпонские организации неук¬
468

лонно множились и численно росли. Коммунисты создали вместо разгромленной группы Шарифуддина новую антифашистскую организацию молодежи — «Движение свободной Индонезии» (Гериндом); ее члены вели интенсивную тайную пропаганду в созданных японцами организациях «Сейнендан», «Га- кутотай» и др. Под значительным влиянием коммунистов находились также подпольная группа рабочих-железнодорожнпков Западной Явы, группа Сопротивления во вспомогательной морской охране и некоторые другие. Весьма активной была рруппа,возглавленнаяСукарни Картодивирьо и его единомышленниками — мелкобуржуазными революционерами, будущими лидерами левонационалистической партии «Мурба»; в этой группе наряду с интеллигенцией участвовала и рабоче-крестьянская молодежь. Они вели антияпонскую пропаганду в армии ПЕТА и среди населения. К ним были близки сторонники Tail Малаки — бывшего руководящего деятеля компартии, впоследствии перешедшего на позиции радикального национализма. Тан Малака находился в эмиграции в Японии, откуда в 1945 г. вернулся на Яву. Довольно много участников насчитывала подпольная группа, возглавленная правым социалистом Шариром.
Подпольные антияпонские группы возникли во всех созданных оккупантами организациях — в молодежных союзах, в Путера и в сменившем ее Союзе верности народу, в армии ПЕТА и других вспомогательных военных формированиях, в специальной политической школе «Асрама Индонесиа мерде- ка». Чтобы поднять авторитет этой школы, созданной с целью подготовки прояпонеких националистических лидеров, японские власти привлекли к преподаванию социальных дисциплин в ней видных индонезийских деятелей разных направлений. Среди них были консервативный буржуазный националист Хатта, правый социалист Шарир, левый радикал Кусумасу- мантри, коммунист Викана. Вопреки расчетам оккупантов эти преподаватели стали организаторами антияпонской группы среди слушателей школы.
Ни одна из указанных подпольных групп не сумела перейти от пропаганды к организации вооруженных выступлений против оккупантов. Но такие выступления все же вспыхивали стихийно в разных концах страны. В 1944 г. в ряде районов Явы (Индрамаю, Лохбенер, Синданг и др.) борьба крестьян против реквизиции риса и скота вылилась в локальные вооруженные восстания. Эти выступления были жестоко подавлены, их руководители (в том числе несколько мусульманских священников) расстреляны, но волнения в деревнях продолжались, крестьяне уходили в джунгли и оттуда, вооруженные обычно лишь бамбуковыми копьями, совершали партизанские налеты на японские патрули.
469

Несколько разрозненных аптияпонских выступлений произошло на периферии Индонезии. В 1943 г. во внутренних частях Западного Ириана и на прилегающих к нему о-вах Биак восстали папуасы, предводительствуемые своим популярным лидером Рукорема; подавляя восстание, японцы перебили около 8 тыс. человек. На Калимантане, в Понтианаке, местные феодалы организовали антияпонский заговор, но не решились широко привлечь к нему крестьян; заговор был раскрыт, все участники и подозреваемые лица (более 1600 человек) расстреляны японцами. Позднее там же. на Калимантане, произошло восстание среди лесных даякских племен.
Наиболее значительным антияпонским выступлением было восстание в частях армии ПЕТА. По мере того как у солдат и офицеров ПЕТА росло национальное самосознание и открывались глаза на истинный смысл японской политики, эта армия неудержимо ускользала из-под контроля оккупантов. В 1944 г. частым явлением в армии стали волнения и разные формы протеста против жестокой муштры и издевательств со стороны японских инструкторов. Среди группы младших офицеров и сержантов батальона ПЕТА, размещенного в округе Блитар (Восточная Ява), сложился план выступить с оружием против японцев в надежде вызвать такие же восстания в других частях ПЕТА и поднять население окрестных деревень, бедствовавшее от японских поборов. 14 февраля 1945 г. повстанцы подняли батальон, перебили всех японцев в г. Блитаре и заняли оборону на склонах близлежащей горы. Однако японское командование быстро овладело обстановкой и окружило восставший батальон крупными силами с артиллерией и танками. Опасаясь, что истребление повстанцев на месте вызовет нежелательный резонанс в стране, японцы предложили «примирение». Убедившись, что надежда на поддержку со стороны населения и других частей ПЕТА не оправдалась, руководители восстания согласились. Батальон вернулся в казармы. Но японцы не выполнили своего обещания не возбуждать судебного дела против участников восстания и в апреле 1945 г. приговорили 8 его организаторов к смертной казни, а 28 человек к разным срокам заключения. Несмотря на усилия властей замолчать блитарские события, слух о них распространился по стране и сыграл свою роль в усилении вражды к оккупантам.
Не остался в стороне от общего патриотического подъема в японской колониальной «сфере» и Таиланд, хотя здесь движение Сопротивления не приобрело большого размаха. Таиландцы некоторое время не осознавали своего положения порабощенного японского сателлита — сказывалось и то, что их страна продолжала оставаться формально независимой, и отсутствие крупных контингентов оккупационных войск (японцы контролировали только порты и железные дороги), и то, нако¬
470

нец, что японские политики ловко сумели сыграть на великотайских шовинистических устремлениях и щедро прирезали к территории Таиланда несколько порядочных кусков земли, отторгнутых от соседних стран. Но со Бременем эксплуатация таиландских ресурсов и рабочей силы японскими монополиями, хозяйничанье японской военщины пробудили вражду к Японии в самых различных слоях таиландского народа. В подполье возникла организация «Свободное Таи», привлекшая довольно широкие мелкобуржуазные и крестьянские круги и возглавленная представителями национальной буржуазии. К ней негласно примкнул также ряд членов правительства, предпочитавших в сложившейся к 1944 г. международной обстановке стать на антияпонские позиции. Связь с движением «Свободное Таи» поддерживал регент королевства Приди Паноми- онг, человек демократических убеждений, не раз выступавший на политической сцене как выразитель интересов мелкобуржуазных масс. Руководители «Свободного Таи» не хотели допустить перерастания этого движения в народную революцию, и поэтому возникшие в разных концах страны подпольные группы Сопротивления оставались пассивными в ожидании сигнала о выступлении, который подаст им руководство из Бангкока в «подходящий момент». Пока же Приди Паномионгу удалось, используя военно-политическое ослабление Японии, организовать в июле 1944 г. отстранение издавна ориентировавшегося на японскую поддержку премьера Пибунсонгграма, которого сменил Хуанг Апаивонг, готовый при случае поддержать анти- японскую группировку.
Таким образом, к концу 1944 г. во всей Юго-Восточной Азии земля уже горела под ногами у японских оккупантов, а* союзные англо-американские войска начали прямое вторжение в этот район с востока (Филиппины) и с запада (Бирма). Японским правителям пришлось считаться с вероятной перспективой отступления из стран Южных морей.
Военно-политический кризис в Китае в 1944 г. К 1943 г. японское наступление против освобожденных районов Китая было приостановлено, а с конца этого года руководимые компартией войска смогли местами перейти в контрнаступление. Оно продолжалось с переменным успехом на протяжении всего 1944 г. и к началу 1945 г. принесло ощутимые результаты: территория освобожденных районов, потерянная в 1941— 1942 гг., была возвращена, а кое-где и расширена; таких районов стало насчитываться 19, от Северо-Восточного Китая до о-ва Хайнань на юге, население их снова достигло 100 млн. Однако народные войска еще не были в состоянии вступать в решительные бои с главными силами японской армии, занимать крупные города, захватывать железные дороги. Эти ключевые позиции оставались в руках оккупантов.
471

Предвидя поражение Германии и возможную потерю периферических областей «Восточноазиатской сферы», японское командование поставило перед собой задачу превратить Китай в прочную базу ведения затяжной войны, а для этого прежде всего соединить в одну сплошную территорию все занятые до сих пор районы и сосредоточить в своих руках все основные сухопутные коммуникации от Маньчжурии до границ Индокитая. С этой целью в марте 1944 г. японские войска начали наступление по фронту гоминьдановской армии в Центральном Китае. Вскоре они заняли Чанша и Гуйлинь, соединились со своими частями в Южном Китае и продвинулись на запад в сторону Чунцина. Армия Чан Кай-ши беспорядочно отступала, потери ее достигли 1 млн. человек. Японское командование остановило продвижение своих войск в конце года лишь потому, что ближайшая цель этого наступления была достигнута, а на полную капитуляцию гоминьдановцев рассчитывать в это время не приходилось: сложившаяся международная военно-политическая ситуация делала такую перспективу мало реальной.
В обстановке, когда на всех фронтах в Европе и почти повсюду в Азии державы «оси» полностью потеряли стратегическую инициативу и неотвратимо отступали, японский успех в Китае может быть объяснен только крайним разложением го- миньдановского режима. В тылу гоминьдановской армии царил хаос, грабежами и поборами она восстановила против себя население. Централизация управления экономикой в руках государственного бюрократического аппарата, разъедаемого казнокрадством и коррупцией, привела к катастрофическому упадку производства. Многие капиталисты, забросив свои предприятия, ударились в спекуляцию.
Гнилость режима, проступившая с такой очевидностью, вызвала тревогу и возмущение широких общественных слоев как вне Гоминьдана, так и внутри его. Оживилась деятельность оппозиционных организаций национальной буржуазии, в том числе Демократической лиги (ее первый съезд состоялся в сентябре 1944 г.). Правительство Чан Кай-ши было вынуждено маневрировать. Оно ослабило блокаду Особого пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся и в мае 1944 г. возобновило переговоры с коммунистами. По военным вопросам ЦК КПК выдвинул требование полного прекращения блокады Особого района и предложил, чтобы под руководством компартии находилось 12 дивизий. Чунцинское правительство соглашалось сохранить под руководством КПК только 10 дивизий и настаивало на передаче всех освобожденных районов в ведение провинциальных правительств. Соглашения по этим вопросам так и не было достигнуто. В области политической компартия выдвинула предложение о созыве совещания всех партий, стоящих па платформе антияпонской борьбы, для образования ко¬
472

алиционного правительства; имелось в виду, что это правительство осуществит реорганизацию армии на основе создании объединенного командования и проведет всеобщие выборы в Национальное собрание, которое выработает конституцию.
Политическая платформа компартии была в развернутом виде сформулирована на VII съезде КПК, открывшемся в апреле 1945 г., в политическом отчете Центрального Комитета партии, так и озаглавленном — «О коалиционном правительстве». В докладе подтверждалась верность КПК политике единого антияпонского национального фронта и ее стремление не допустить возобновления гражданской войны; подчеркивалось, что нельзя отождествлять Гоминьдан в целом с его руководящей реакционной кликой, так как не только среди рядовых членов этой партии, но и в руководстве имеются люди, выступающие против политики Чан Кай-ши, готовые вести активную борьбу против захватчиков на основе единого фронта. Компартия выдвинула подробную конкретную программу немедленных действий, необходимых для обеспечения победы над Японией, для развития страны по пути социального и экономического прогресса. В докладе указывалось, что ближайшая цель буржуазно-демократического этапа революции в Китае — создание «новодемократического государства», которое будет «государством трех народных принципов Сунь Ят-сена», в котором будет осуществлена аграрная реформа («каждому пахарю— свое поле») и в котором наряду с единоличным крестьянским хозяйством, с государственным и кооперативным секторами экономики длительное время будет «в нужной мере» развиваться капитализм. «Было бы совершенной утопией...— отмечалось в докладе, — пытаться построить социализм на развалинах колониального, полуколониального и полуфеодального порядка», минуя «новодемократический этап», который неизбежно в условиях Китая должен быть продолжительным. При этом ЦК КПК заявлял, что «в течение всего периода новой демократии невозможен, а потому и не должен иметь места режим .диктатуры одного класса и монопольного положения одной партии в правительстве».
Действительно, в условиях, сложившихся к 1945 г., вырисовывалась, как вполне реальная, перспектива крушения прогнившего гоминьдановского режима. На практике это означало бы приход к власти единого фронта во главе с КПК, за которой шли миллионные массы революционного крестьянства, и было бы выдающимся завоеванием китайского народа.
Вместе с тем VII съезд КПК показал, что коммунистическое движение в Китае по-прежнему испытывало возраставшее воздействие мелкобуржуазной стихии. Для в основном крестьянской партии, подобной КПК, в которой мелкобуржуазная прослойка преобладала, решающее значение должны были приоб¬
473

рести малочисленное пролетарское ядро партии, группа идейно зрелых, опытных партийных руководителей. Подлинно марксистско-ленинская позиция такой группы, опирающейся на пролетарское ядро партии, а через него связанной с немногочисленным индустриальным рабочим классом, смогла бы обеспечить последовательно пролетарскую политику и преодоление противостоящей ей мелкобуржуазной стихии (на что указывал В. И. Ленин применительно к условиям России в 1922 г.*). Что касается Китая к середине 40-х годов, то там за десятилетия революционной борьбы в крестьянских рядах выросли отважные вожаки, которые воспринимали отдельные положения марксизма, но воспринимали своеобразно, в националистическом плане, сквозь призму китайской «исключительности»; они оставались в плену мелкобуржуазности с ее пренебрежением к трезвому научному анализу, с ее авантюризмом и податливостью к субъективистским, милитаристским методам руководства, совершенно чуждым пролетариату, чуждым марксизму-ленинизму. Поэтому группа Мао Цзэ-дуна, находившаяся во главе КПК и пораженная всеми этими недугами, объективно не могла противостоять мелкобуржуазной стихийности, по существу не сдерживала ее и позволяла ей разрастаться и захватывать партию, парализуя влияние пролетарских элементов в КПК. Об этом свидетельствовали в рассматриваемое время некоторые тревожные черты внутрипартийной обстановки в КПК.
Начиная с 1942 г. в КПК проводилась провозглашенная Мао Цзэ-дуном кампания за «исправление стиля» работы членов партии. Суть этой кампании сводилась к тому, чтобы «сделать КПК более национальной» (по выражению Мао Цзэ-дуна); партия была ориентирована на изучение «своей специфической теории», т. е. по-прежнему ставилась задача «китаиза- ции марксизма», провозглашенная Мао Цзэ-дуном еще в 1938 г. Тем самым на место задачи творческого применения марксизма с учетом конкретно-исторических и национальных особенностей выдвигалось положение, фактически отрицающее интернациональный характер марксистского учения. Вместо цельной теории марксизма-ленинизма членам КПК предписывалось усваивать «идеи Мао Цзэ-дуна», эклектическую комбинацию из осколков марксистских понятий, вульгарную интерпретацию опыта китайской революции.
Стоявшая в данный момент перед КПК задача поддержки борьбы за общенациональные интересы оборачивалась в устах Мао Цзэ-дуна задачей сделать самое коммунистическую партию «более национальной», что могло лишь означать потвор-
* См. В. И. Ленин, Об условиях приема новых членов в партию,— Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 20.
474

‘Ство националистическим настроениям среди членов партии, укоренению идеологии, враждебной пролетарскому интернационализму.'Речь шла не о борьбе за политическую зрелость и самостоятельность партии, а об опасном обособлении партии от мирового коммунистического движения.
В мелкобуржуазных националистических тенденциях, проявившихся в кампании по «исправлению стиля», видны в зародыше те тяжелые пороки, которые сказались со всей силой в деятельности руководящей группировки Мао Цзэ-дуна спустя много лет, в 60-х годах, когда «идеи Мао Цзэ-дуна» были объявлены не только особой «китаизированной» разновидностью марксизма, но и единственно истинной теорией и стали навязываться всему мировому коммунистическому движению.
Несомненным симптомом далеко зашедшего мелкобуржуазного перерождения в руководстве партии было открытое насаждение на VII съезде КПК культа личности Мао Цзэ-дуна {зародившегося еще раньше, в конце 30-х годов). Не случайно как раз накануне съезда, в апреле 1945 г., на 7-м пленуме ЦК КПК было принято «Решение по некоторым вопросам истории нашей партии», насквозь пронизанное безудержным восхвалением Мао Цзэ-дуна как «вождя», который «воплотил соединение теории марксизма-ленинизма с конкретной программой китайской революции»; в этом решении утверждалось, что уже начиная с 1927 г. Мао Цзэ-дун олицетворял собой коммунистическую партию; история партии препарировалась в решении так, что все ее успехи связывались исключительно с именем Мао, а все ошибки сваливались на других. ЦК КПК заявил, что партия «с небывалой сознательностью сплотилась под знаменем Мао Цзэ-дуна».
Опасная тенденция культа личности Мао в последующие пелтора-два десятка лет разрасталась, как раковая опухоль, и в конечном итоге стала трагедией Коммунистической партии Китая и китайского народа. Но пока, в годы второй мировой войны, ее воздействие не успело сказаться в полной мере. Политическая практика КПК находилась в соответствии с ближайшими устремлениями, идеологией и социальной психологией крестьянства — главного действующего лица китайской революции в то время. В огне антияпонской борьбы па историческую авансцену вырвалась огромная революционная энергия крестьянских масс. От крестьянства восприняли члены партии такие черты, как любовь к родной земле, способность вынести в борьбе самые тяжелые испытания, самоотверженность и готовность к самопожертвованию ради общего дела. Мощный накал национально-освободительной борьбы до поры до времени заслонял опасные для дела революции мелкобуржуазные и традиционно патриархальные черты, в их числе и пережитки наивного монархизма, своеобразно преломившиеся в культе
475

личности Мао. В сложившейся тогда обстановке КПК была единственной в Китае массовой партией, горячо отстаивавшей общенациональные интересы, интересы всех антиимпериалистических и антифеодальных сил — трудящихся деревни и города, мелкобуржуазных слоев, национальной буржуазии — перед лицом нарастающего политического кризиса.
Требование-КПК покончить с однопартийным режимом, перейти к коалиционному правительству и конституционному правлению нашло широкий отклик в народе. Его поддержали члены Демократической лиги и многие другие деятели, в их числе маршал Фын Юй-сян. Но лидеры Гоминьдана не пошли навстречу этим требованиям. Дело ограничилось перемещением нескольких министров (ноябрь 1944 г.) и обещанием созвать в марте 1945 г. Национальное собрание для выработки конституции. По существу же политику Гоминьдана и правительства по-прежнему определяла узкая клика представителей бюрократического капитала и помещиков, помышлявших только о том, как бы сохранить свою монополию на власть и во время войны и после ее окончания.
Упорное сопротивление чунцинского правительства малейшей демократизации режима все тяжелее сказывалось на боеспособности гоминьдановских войск, играя тем самым на руку Японии в ее отчаянных попытках закрепиться па Азиатском материке.
В 1943—1944 гг. американские военные руководители стали проявлять растущее беспокойство по поводу положения в Китае. Успех японских операций на материке отдал в руки противника последние прибрежные пункты, которые могли послужить базой для высадки американских десантов, срывам американские планы бомбардировок Японии с китайских аэродромов, давал японским генералам надежду на затягивание войны, т. е. грозил дополнительными тяжелыми жертвами для вооруженных сил США. Многие политики в Вашингтоне хорошо понимали, что японские успехи объясняются прежде всего разложением гоминьдановской верхушки, которая была больше занята набиванием своих карманов и борьбой против коммунистов, чем ведением войны против Японии. Поэтому со стороны США были приняты меры по укреплению американских позиций в Китае, усилению контроля над правительством Чан Кай-ши, стабилизации внутреннего положения, укреплению гоминьдановской армии.
Чтобы поднять свой престиж в глазах китайской общественности, США, а также Англия в январе 1943 г. заявили об отказе от экстерриториальных прав. На совещании в Каире (ноябрь-декабрь 1943 г.) была принята декларация США, Англии и Китая о том, что Китаю будут возвращены все его захваченные Японией территории (Маньчжурия, Тайвань,
476

о-ва Пэнхуледао), а Корея станет независимой. Глава американской военной миссии в Китае генерал Стилуэлл организовал обучение нескольких новых гоминьдановских дивизий; он довольно резко высказывался о казнокрадстве в чунцинском административном аппарате, критиковал военную политику Чан Кай-ши, добивался активизации операций против японских войск и прекращения конфликта с компартией; он настаивал, чтобы часть получаемого из США вооружения, предназначенная коммунистическим войскам, доставлялась им бесперебойно, так как знал, что 8-я и Новая 4-я армии способны вести эффективную борьбу против японцев. Летом 1944 г. в Китай прибыл вице-президент США Генри Уоллес, который в беседах с Чан Кай-ши стал от имени Рузвельта настаивать на реорганизации китайского правительства с учетом требований демократической оппозиции и на переговорах между Гоминьданом и КПК. Впоследствии маккартисты стали поносить Рузвельта за его политику в Китае, обвиняя его в «пособничестве коммунистам». В действительности же Рузвельт руководствовался трезвым пониманием как ближайших интересов США (нанести поражение Японии), так и их задач на будущее — предотвратить полную компрометацию и развал Гоминьдана как опоры для американской экономической и политической экспансии в послевоенном Китае. В сентябре 1944 г. в Чунцин прибыла американская миссия Нельсона — Хэрли, представившая Чан Кай-щи далеко идущие предложения — экономические (по расширению активности монополий США в Китае) и политические (включая назначение Стилуэлла главнокомандующим китайскими вооруженными силами и реорганизацию армии по американскому образцу). Чан Кай-ши наотрез отклонил назначение Стилуэлла, после чего тот был отозван из Китая, но принял значительную часть остальных американских предложений. Один из ответственных руководителей правительства, Сунь Фо, заявил, что «доступ иностранного частного и государственного капитала будет открыт во все отрасли промышленности Китая». Гоминьдановская верхушка была готова пойти на серьезные уступки монополиям США, лишь бы иметь возможность опереться на американскую военную и финансовую помощь, чтобы удержаться у власти.
Политика Советского Союза в отношении Китая определялась в эти годы по-прежнему желанием видеть Китай единым, сильным и дружественным к СССР государством, способным устоять перед лицом японской агрессии и любых империалистических поползновений. Советский Союз, заинтересованный в поднятии международной роли Китая в послевоенном мире, выступил на конференции в Думбартон-Оксе (август — октябрь 1944 г.) совместно с другими великими державами за включение Китая в число пяти постоянных членов Совета Бе¬
477

зопасности будущей всемирной Организации Объединенных Наций.
Антифашистское и национально-освободительное движение в Индии, на Ближнем и Среднем Востоке и в Африке. Даже в странах, подвергшихся фашистской оккупации, понадобилось известное время, чтобы народы их осознали всю глубину фашистской опасности и поняли необходимость подняться на борьбу с оккупантами, встав тем самым на сторону мировой антифашистской коалиции, в которую входил не только Советский Союз, но и колониальные державы, вековые угнетатели народов Азии, Африки и Латинской Америки. Тем более сложен и замедлен был этот процесс в тех колониальных и зависимых странах, народы которых не испытали ужасов фашист* ского порабощения. Но анализ развития политической ситуации в этой группе стран (за период с конца 1941 г. до конца 1944 г.) показывает, что и там атмосфера общего политического подъема, воцарившаяся в годы войны, произвела со временем глубокие перемены в общественной психологии. И в этих странах люди стали все более ясно осознавать неотделимость своей судьбы от судеб народов всего мира, от судеб тех, кто на полях сражений или в опасной подпольной борьбе идет на любые жертвы и лишения, чтобы уничтожить фашизм — самое уродливое и самое опасное порождение империалистической системы.
Усилия народов колониальных и зависимых стран внести свой вклад в дело победы над фашизмом неразрывно связывались в их сознании и в практической политике с борьбой против всякого империалистического угнетения, с борьбой за национальную независимость и самоопределение, которое было одной из важнейших целей народов в антифашистской войне.
Характерной в этом отношении была позиция партии Индийский национальный конгресс. Конгресс ясно выразил солидарность с борьбой Советского Союза, Китая и других народов против фашистской агрессии, он не поддерживал тактику С. Ч. Боса, сотрудничавшего с Японией, и считал, что вторжение японских войск было бы гибельным для Индии, но неизменно подчеркивал, что Индия без предоставления ей независимости не может мобилизовать все свои силы для отпора агрессии.
Стремясь добиться сотрудничества антифашистски настроенного руководства Национального конгресса, английские власти еще в декабре 1941 г. выпустили из тюрем конгрессистов, арестованных в 1940 г. за сатьяграху. В марте 1942 г. член британского кабинета Стаффорд Криппс привез в Индию новые английские предложения: Англия впервые соглашалась предоставить Индии после войны статус доминиона. Конгресс отверг декларацию Криппса, так как она не предполагала создать до
478

окончания войны правительство, ответственное перед индийскими законодательными органами. Конгресс соглашался на пребывание союзнических войск в Индии для защиты от Японии, но требовал немедленно прекратить британское правление (резолюция Рабочего комитета Конгресса 6 июля 1942 г.). Ганди провозгласил лозунг «Прочь англичан из Индии!» и призвал народные массы начать кампанию ненасильственного гражданского неповиновения, если национальное правительство не будет создано. При этом Ганди вновь и вновь подчеркивал твердую антифашистскую позицию конгрессистов. 9 августа 1942 г. все лидеры Конгресса, включая Ганди, были арестованы. Им было предъявлено совершенно ложное обвинение в подготовке диверсий и в прояпонской деятельности. Конгресс был запрещен.
Незадолго до того английские власти сняли запрет с деятельности Коммунистической партии Индии. После нападения Германии на СССР КПИ пересмотрела свою оценку международного положения, она заявила, что мировая война является «народной войной», и сочла необходимым поддерживать военные усилия Англии. Под таким же лозунгом выступила Коммунистическая партия Цейлона, созданная в 1943 г.
Легализуя Компартию Индии, английское правительство решило продемонстрировать свою приверженность к антифашистскому единству, а заодно вбить клин между компартией и теми трудящимися, которые шли за Конгрессом. Легализация КПИ была в значительной мере формальной, законы военного времени затрудняли ее работу, много коммунистов- осталось в тюрьмах. Тем не менее к маю 1943 г., когда состоялся I съезд партии, число ее членов выросло до 16 тыс. (в 1942 г. было 5 тыс.) Съезд призвал к мобилизации всех сил на борьбу против фашистского блока, а одновременно — за создание национального правительства, за освобождение политзаключенных, включая лидеров Конгресса.
В 1943 г. почти треть населения Индии (125 млн.) голодала, так как много продовольствия вывозилось для военных нужд, к тому же стихийные бедствия сократили сбор риса. По индийским данным от голода погибло около 4 млн. человек. Английские власти не только не приняли никаких мер для борьбы с голодом, но содействовали процветанию черного рынка, который принес крупные барыши колонизаторам и местным спекулянтам. Увеличение прямых и косвенных налогов, арендной платы, ростовщического процента, рост цен на промышленные товары привели к усиленному обезземеливанию и обнищанию крестьян. Рабочий класс численно вырос за войну, а положение его резко ухудшилось. Рабочий день был удлинен до 10— 12 час., реальная заработная плата значительно снизилась. Рост производства, наблюдавшийся в военные годы, достигался
479

в основном за счет интенсификации труда рабочих и усиления загрузки предприятий. Новые заводы почти не строились. «Требования, предъявлявшиеся войной к промышленности...— отмечал Дж. Неру, — оказались недостаточными, чтобы побороть неприязнь англичан к развитию индийской промышленности».
Все это порождало острое недовольство во всех слоях общества. Число забастовок, сильно сократившееся в 1941 г., снова стало расти с 1942 г. В деревнях, наиболее страдавших от голода, начались нападения крестьян на помещиков и ростовщиков, на полицейских. Коммунисты в ряде мест создали для борьбы с голодом народные продовольственные комитеты, которые отбирали припрятанное спекулянтами зерно и распределяли его среди голодающих. Число членов крестьянских союзов, упавшее в первые годы войны более чем вдвое, стало с 1944 г. вновь расти и к 1945 г. превысило довоенное, составив 825 тыс. Общенародный характер приняло в 1942—1943 гг. движение протеста против преследования лидеров Национального конгресса. Особенно обострилось это движение после трехнедсльной голодовки, проведенной Ганди в тюрьме.
Среди рядовых членов Конгресса и Мусульманской лиги усилилась тяга к объединению для борьбы против английского господства. Под давлением этих настроений в сентябре 1944 г. начались закрытые переговоры между лидером Лиги Джинной и Ганди, который вместе с другими руководителями Конгресса был освобожден из тюрьмы в мае 1944 г. Переговоры эти, однако, не дали результата: Конгресс соглашался, чтобы после ликвидации британского господства был решен путем плебисцита вопрос о выделении мусульманских районов в отдельное государство, но Лига требовала уже сейчас согласия на образование Пакистана без всякого плебисцита. Некоторый шаг к компромиссу был сделан в январе 1945 г., когда представители обеих партий договорились, что в будущем национальном правительстве Конгресс и Лига получат по 40% мест, а вопрос о расчленении страны будет обсуждаться лишь после определения статуса Индии.
Хотя единства Конгресса и Лиги достигнуть не удалось, антиимпериалистическое движение продолжало неудержимо и грозно нарастать. «Мы сидим на пороховом погребе, — писала одна лондонская газета. — Когда рано или поздно в Индии произойдет политический взрыв, нам придется винить лишь самих себя».
В соседнем с Индией Иране своеобразие демократического движения заключалось прежде всего в том, что здесь с особой остротой стояла задача антифашистской борьбы в связи с активными происками гитлеровцев, склонивших правительство Ирана накануне войны к ориентации на Германию.
480

Положение существенно изменилось лишь после того, как 25 августа 1941 г. Советский Союз и Англия ввели в Иран свои войска с севера и с юга, чтобы предотвратить захват гитлеровцами этого важнейшего звена коммуникаций союзных вооруженных сил. Реза-шах был вынужден отречься от престола в пользу сына и покинуть страну. Подготовленное в 1942 г. гитлеровской агентурой выступление бахтиарских и кашкайских племен было быстро подавлено. Новое правительство Ирана не только изменило внешнеполитическую ориентацию, но и приняло ряд мер к улучшению экономического положения и демократизации внутреннего политического режима. Были амнистированы политзаключенные, разрешено издание демократических органов печати. В сентябре 1941 г. была создана марксистско-ленинская Народная партия («Тудэ»), в 1942 г. организован при ее участии Центральный совет профсоюзов, а в 1944 г. — Союз иранского крестьянства. Но правительство оставалось глухим к требованиям разрешить земельный вопрос, и обездоленные крестьяне в некоторых районах страны стали стихийно захватывать государственные земли, отказывались платить арендную плату помещикам. Народная партия приобрела большое влияние в рабочем классе. В 1944 г. организованным пролетариям удалось добиться сокращения рабочего дня и повышения заработной платы.
В Иранском Азербайджане и других северных провинциях, где были размещены советские войска, реакционеры не смели поднимать голову, и в этих районах были достигнуты большие успехи в демократизации общественной жизни и в улучшении положения трудящихся, было обеспечено равноправие национальных меньшинств.
Однако реакционные элементы не были полностью лишены влияния. Более того, они осмелели, как только убедились, что могут рассчитывать на поддержку Англии и США. В конце 1942 г. пришло к власти правительство Кавама ос-Салтане, находившееся под американским влиянием. Оно стало преследовать Народную партию. В 1943 г. после 20-летней эмиграции в Иран вернулся реакционер Сейид Зия од-Дин; с помощью щедрых субсидий от английского посольства он создал черносотенную партию «Ватан» и набрал отряды погромщиков,. которые совершали налеты на помещения Народной партии, убивали ее активистов. Вслед за этим возникло на средства помещиков и крупной буржуазии несколько других партий, поведших борьбу с народным демократическим движением. Связанная с жандармерией псевдопрофсоюзная организация, так называемый Центральный совет союза рабочих, крестьян и ремесленников, була использована для дезорганизации и разгрома прогрессивных профсоюзов. Реакция развернула особенно злобную кампанию против демократических сил
31 Заказ 1006
481

Иранского Азербайджана; эта кампания носила открыто антисоветский характер.
Поддержка иранских реакционеров Англией и США показывала, что западные державы, несмотря на наличие антигитлеровской коалиции, не оставляли своих попыток вести тайные антисоветские интриги и старались принять все меры, чтобы затормозить рост демократических национально-освободительных сил на Востоке.
Реакционные тенденции давали себя знать также в политике Англии и Франции в отношении арабских стран.
В Сирии и Ливане, несмотря на официальное провозглашение их независимости, первое время мало что изменилось: хозяином этих стран оставалось командование оккупационных англо-французских войск, продолжали функционировать органы французского мандатного управления, президенты и министры обеих республик произвольно назначались генеральным делегатом Франции из числа связанных с колонизаторами реакционных феодально-компрадорских элементов.
Для патриотов Сирии и Ливана первостепенное значение приобрело претворение в жизнь формально провозглашенной независимости. В борьбе за национальное освобождение и демократизацию страны видную роль стала играть вышедшая из подполья компартия. Доминировали в массовом движении буржуазные националисты, которые, однако, главную ставку делали не на народные массы, а на использование англо-французских противоречий.
Пользуясь своим военным контролем над Сирией и Ливаном, Англия развернула интриги для подрыва там французских позиций. Она всячески старалась соблазнить арабских националистов проектом создания так называемой Великой Сирии, т. е. фактического присоединения Сирии и Ливана к английским владениям — Палестине и Трансиордании. «Великосирийским» королем должен был стать всецело зависевший от англичан трансиорданский эмир Абдаллах. Характерно, что проект образования «Великой Сирии» поддержали лишь про- фашисты-каумисты, выпущенные в мае 1944 г. из тюрем по указанию английских военных властей и получившие возможность для легальной деятельности. Большинство националистов предпочитали, ориентируясь на английскую поддержку, не соглашаться все же на создание «великосирийского» королевства.
В 1943 г. националисты победили на парламентских выборах в Сирии и Ливане. В ноябре 1943 г. новое правительство Ливана провело через парламент поправки к конституции, отменившие все ограничения суверенитета (президенту было предоставлено право формировать национальную армию, заключать международные соглашения и т. п.). Тогда француз¬
482

ские власти, заявив, что изменения в конституцию не могут быть внесены без их согласия, распустили парламент Ливана, арестовали президента и членов правительства. Взрыв негодования в Ливане, Сирии и других арабских странах, а также давление Англии, стремившейся воспользоваться ситуацией в своих целях, вынудили французов восстановить у власти арестованных лидеров Ливана. В декабре 1943 г. генерал Кат- ру от имени французского Комитета национального освобождения (объединившего в мае 1943 г. руководителей всех течений французского движения Сопротивления) подписал с пра-. вительствами Сирии и Ливана соглашение, по которому Франция обязалась уважать независимость обоих государств, передать им основные функции державы-мандатария и постепенно вывести свои войска.
В Ираке после восстановления власти англофильского правительства Нури Саида не ослабевало недовольство масс, усиленное начавшимся в 1942 г. голодом. Народное движение под лозунгом «за права трудящихся», организованное компартией и рядом нелегально возникших профсоюзов, вынуждало власти идти на некоторые уступки. Летом 1943 г. началось мощное восстание курдских племен против гнета английского империализма, экономических притеснений и шовинистической политики монархического режима. Возглавил восстание Мустафа Барзани, к которому примкнули вожди многих племен Курдистана, курдские офицеры и чиновники, уволенные англичанами в 1941—1942 гг. в ходе чистки армии и государственного аппарата от оппозиционных элементов. После провала всех попыток подавить восстание правительство Багдада вынуждено было начать в мае 1944 г. переговоры с повстанца-, ми. Курдским провинциям были обещаны автономия, дополнительные ассигнования на их экономическое развитие, улучшение снабжения продовольствием и промышленными товарами. Всем участникам восстания объявлялась амнистия. Однако на деле правительство не соблюдало соглашений с курдами, и бои продолжались. Лишь после переброски в Курдистан в августе 1945 г. 20-тысячной армии, поддержанной английской, авиацией, курды, до того времени неизменно громившие караг телей, стали отступать.
В Палестине до 1944 г. наблюдалось относительное затишье в антибританском движении, так как определенная часть, арабских националистов в новых условиях надеялась добиться своего на основе английской «Белой книги» 1939 г.; еврейские националисты также не проводили в это время антиаыг- лийских выступлений. Созданный из еврейского населения вооруженный легион «Хагана» был включен в английскую ближневосточную армию и участвовал в боях против итало-германских войск в Египте и Ливии. Однако, зная из
.31*
483

«Белой книги», что Англия не собирается удовлетворить требование превращения Палестины в еврейское государство, сионисты решили переориентироваться на США. Американские политики оказали сионистам поддержку, так как увидели в этом удобную возможность усилить свои позиции на Ближнем Востоке и потеснить англичан. С весны 1944 г. обстановка в Палестине снова обострилась, арабское и еврейское население выражало недовольство английским господством: вспыхивали стачки и демонстрации; некоторые подпольные еврейские организации стали на путь антибританских террористических актов и диверсий.
В Египте король Фарук пытался в феврале 1942 г. воспользоваться поражением англичан под Бенгази (в Ливии) и поставить у власти профашистский кабинет. Тогда Англия вынуждена была пойти на временное сотрудничество с «Вафдом». который, надеясь на выполнение союзниками после войны Атлантической хартии 1941 г., согласился поддержать борьбу Англии против держав «оси». Английские войска заняли дворец Фарука. Королю под угрозой низложения пришлось назначить премьер-министром ненавистного двору Наххас-пашу.
После прихода к власти вафдисты повели борьбу против фашистской агентуры, способствовали некоторому перелому в сознании большинства египтян, настроенных нейтралистски. Правительство «Вафда» осуществило ряд прогрессивных мер: приняло в 1942 г. законы об обязательном страховании рабочих и легализации профсоюзов, в августе 1943 г. установило дипломатические отношения с СССР. Оно пыталось, хотя и рсбко, отстаивать национальные интересы страны: в августе 1944 г. Наххас-паша заявил о необходимости пересмотра кабального англо-египетского договора 1936 г.
Численно небольшая и слабо вооруженная египетская армия использовалась англичанами для вспомогательных саперных работ, противовоздушной обороны, гарнизонной службы. Сотни тысяч египтян обслуживали размещенные в Египте английские войска. После того как к весне 1943 г. военные действия в Африке завершились победой союзников, пребыванию английских войск в Египте с военной точки зрения уже не было оправдания. Но попытка «Вафда» использовать всенародное движение за полную независимость и вывод английских войск закончилась отставкой Наххаса в октябре 1944 г. По настоянию англичан Фарук снова поставил у власти коалицию правых партий во главе с лидером саадистов Ахмедом Махиром.
Кабинет Ахмеда Махира, стремясь сбить все возраставшее недовольство народных масс, страдавших от резкого ухудшения экономического положения, обещал «обеспечить питанием и одеждой все классы населения», вел разговоры о «социаль¬
484

ных реформах» и «демократизации». Но одновременно он арестовывал демократов и освобождал реакционеров. Ахмед Махир сам стал жертвой попустительства правым: в феврале 1945 г. он был убит фашистами из запрещенной «Мыср аль- фатат» сразу после заседания парламента, на котором было решено наконец объявить войну гитлеровской Германии. Правительство осталось, однако, в руках саадистов и не изменило свою политику. Массовое движение за отмену договора 1936 г. и эвакуацию английских войск продолжало шириться,
В странах Магриба политическое положение определялось- прежде всего ходом военных действий на их земле. Англо-американские войска, высадившиеся в Марокко и Алжире, смогли в ноябре 1942 г. занять территорию этих стран и завязать бои с немецкими десантами, переброшенными в Тунис. Соединившись с наступавшей из Египта английской армией, союзники в мае 1943 г. окончательно очистили Северную Африку от немецко-итальянских войск. В тунисской кампании приняли участие и французские войска, в их числе вновь сформированные части из алжирцев, марокканцев, сенегальцев, уроженцев Экваториальной Африки.
Поражение фашистских армий в Северной Африке, крах режима Виши и его колониальной политики, сокращение и даже прекращение в 1942—1944 гг. связей с метрополией — все эти факторы, помноженные на общую активизацию антифашистско-демократических сил в связи с разгромом гитлеровцев на советско-германском фронте, резко изменили настроения большинства североафриканцев. Они способствовали пробуждению к политической жизни многих из них, прежде всего рабочих, крестьян и городской мелкой буржуазии, особенно страдавших от экономических тягот войны, неурожаев, мобилизаций, реквизиций, нехватки предметов первой необходимости и разгула «черного рынка». Это обстоятельство, равно как и радикализация ранее довольно умеренного национализма буржуазных и даже отчасти феодальных верхов коренного населения Магриба, явилось причиной подъема освободительного движения североафриканских народов.
После изгнания итало-германских войск из Туниса правительство Шеника осталось у власти и выразило готовность сотрудничать с французской администрацией. Однако по приказу генерала Жиро (англо-американского ставленника, соперничавшего с де Голлем и контролировавшего вплоть до июня 1943 г. французскую администрацию в Магрибе) это правительство было разогнано, а Мунсеф-бей, завоевавший популярность своими реформами 1942 г., был низложен и выслан на юг Алжира.
Тем не менее французские власти вынуждены были пойти на уступки, в частности разрешить деятельность Коммунисти¬
485

ческой партии Туниса, героически боровшейся против фашизма в период господства Виши и итало-германской оккупации. Практической легализации постепенно стал добиваться и «Нео- Дустур», формально остававшийся под запретом. Но реакционеры и бывшие вишисты, заполнявшие аппарат властей протектората, старались свести к минимуму деятельность всех прогрессивных и национальных сил.
В Марокко активизация освободительных сил нашла свое выражение прежде всего в объединении коммунистических групп в начале 1943 г. в Коммунистическую партию Марокко. В первом же номере своей газеты «Аль-Ватан» («Родина») компартия, призвав марокканцев к активной борьбе против фашизма, выдвинула вместе с тем требование созыва Учредительного собрания и провозглашения независимости страны. Националистические партии «испанской зоны» — Партия национальных реформ и Партия марокканского единства — еще раньше (в декабре 1942 г.) выступили с требованием восстановления единой и суверенной «мусульманской монархии» в Марокко. Однако эти партии, в свое время рассчитывавшие на помощь держав «оси», не призывали к борьбе с фашизмом. Иную позицию заняла образованная во французской части Марокко в декабре 1943 г. партия «Истикляль» («Независимость»), которая увязывала требование независимости с выступлениями в поддержку антигитлеровской коалиции.
Деятельность националистов стимулировалась стремлением султана Мухаммеда бен Юсефа занять независимую позицию по отношению к французским властям. Султан стал отказываться выполнять распоряжения генерального резидента Франции буквально с первого дня высадки союзников в Марокко. В июне 1943 г. он впервые за все время французского протектората не прибег к посредничеству французов, встречаясь с главой иностранного государства — президентом США Рузвельтом.
И января 1944 г. партия «Истикляль», ободренная поддержкой султана, вручила ему, французским властям и союзному командованию манифест с требованием независимости, проведения внутренних реформ и участия Марокко в мирной конференции по окончании войны. Французы ответили на это (с одобрения англо-американцев) арестами руководителей «Истикляля». Тогда по городам страны прошла волна демонстраций протеста, сопровождавшихся в Фесе, Рабате и Сале вооруженными столкновениями патриотов с полицией. При этом древняя столица страны — г. Фес — несколько недель в январе — феврале 1944 г. находилась в руках повстанцев. Войска колонизаторов, блокировав мусульманские кварталы города, в конце концов взяли их штурмом при помощи танков. Сотни убитых марокканцев, тысячи раненых и арестованных —
486

таковы были результаты кровавых репрессий. После этого в Марокко начался временный спад массового движения за независимость. Однако национальные партии, в первую очередь «Истикляль» и компартия, продолжали работу в массах.
В Алжире националисты в целой серии документов, вручавшихся властям («Послание мусульманских представителей» в декабре 1942 г., «Манифест алжирского народа» в марте 1943 г., «Проект реформ» в мае 1943 г.), выдвигали требования ликвидации колониального режима, осуществления права алжирцев на самоопределение, выборов в Учредительное собрание Алжира и уничтожения привилегий европейцев. Французские власти отклонили все требования националистов и ограничились уступкой в виде мартовского ордонанса 1944 г. предоставившего всем алжирцам право избирать две -пятых депутатов в органы местного самоуправления и лишь незначительной части алжирцев — полные права французских граждан. Кроме того, путем маневров и запугивания колонизаторам удалось расколоть националистов и привлечь на свою сторону правобуржуазную ассимиляторскую группировку. Остальные деятели национальной буржуазии и лидеры мелкобуржуазной патриотической Партии алжирского народа, находившейся под запретом, создали 14 марта 1944 г. ассоциацию «Друзья манифеста и свободы», к которой примкнули широкие слои крестьянства, городской бедноты и рабочих, всего свыше 500 тыс. человек.
Таким образом, в Северной Африке за годы войны, несмотря на большие трудности, заметно укрепились национально- освободительные силы и колонизаторам все более приходилось считаться с ними.
В Африке южнее Сахары, где колонизаторы чувствовали себя наиболее спокойно, также отчетливо проступали новые, опасные для них явления в социальной структуре и в политическом сознании порабощенного населения. Вызванное войной ограничение экономических связей африканских колоний с метрополиями способствовало возникновению множества мелких полукустарных предприятий, принадлежащих африканцам. В некоторых колониях (Нигерия) появились европейские компании со значительным участием африканского капитала. Выросло также число местных торговцев, перекупщиков и ростовщиков. В деревнях получили некоторое развитие сбытовые кооперативы, в которых хозяйничали зажиточные крестьяне. Таким образом, хотя и медленно, но неуклонно шел процесс формирования местного буржуазного класса, причем в разных странах он протекал в разных формах и с разной степенью ин тенсивности. Столь же постепенно рос пролетариат. Разложение и обнищание крестьянских масс, ускоренное усилением эксплуатации в условиях войны, вело к пополнению рядов
487

ищущих работу на плантациях и в городах. В результате роста добывающей и отчасти легкой промышленности и расширения объема работы транспорта увеличилась численность и концентрация рабочего класса в Южно-Африканском Союзе, Северной и Южной Родезии и Бельгийском Конго. Война вырвала из привычной жизненной обстановки сотни тысяч африканцев, привлеченных на заводы, в порты, на железные дороги, мобилизованных в армию. Знакомство этих людей с новыми условиями жизни, с судьбами разных африканских племен и неафриканских народов невиданно расширяло кругозор, внедряло сознание общности интересов всех угнетенных. В известной мере эти новые представления рождались даже среди тех африканцев, которых лично не коснулись военные события. Как писал Габриель д’Арбусье, общественный деятель из Сенегала, «сводки о победах Советской Армии, сражавшейся за тысячи километров от наших бедных деревень, каждый инстинктивно приветствовал как сводки о победах своего собственного оружия».
Солдаты-африканцы, участвовавшие в боях, быстро освобождались от внушенного им мифа о непобедимости «белого человека». Вместе с тем у них возникало чувство солидарности с их европейскими товарищами по оружию в общей борьбе против фашизма. Возвращаясь в родные деревни, африканские солдаты и рабочие приносили туда новые мысли и впечатления, подтачивавшие вековой патриархальный и феодальный уклад жизни.
В Эфиопии массовое участие представителей всех народностей в освободительной войне 1935—1941 гг. дало толчок внутреннему социально-политическому развитию страны: в- 1942 г. были изданы императорские указы об освобождении рабов и запрещении рабства, в 1944 г. проведены административная и налоговая реформы, ослабившие систему феодальной эксплуатации и способствовавшие развитию капиталистических отношений в деревне.
За годы войны рабочий класс Африки сделал некоторые шаги по пути организации. Если до войны в Британской Восточной Африке был только один профсоюз африканцев — ассоциация шоферов в Уганде, то теперь возникли профсоюзы среди железнодорожников Кении и Танганьики. Эти профсоюзы были невелики и неопытны. Тем не менее кенийские железнодорожники провели несколько забастовок в 1940 и в 1942 гг. (одна из них —в октябре 1942 г.— прошла при участии рабо- чих-арабов). В Танганьике произошли в 1943 г. две забастовки: в портах Дар-эс-Салам и Линди. Стачечные выступления были еще спорадическими и в большинстве своем робкими, плохо организованными (в ряде стран, как, например, в Бельгийском Конго, местным жителям запрещалось объединяться
488

в профсоюзы). Все же тяжелые условия жизни приводили под* час рабочих к весьма бурным вспышкам протеста. Стачка 15 тыс. горняков медных шахт Северной Родезии (1940 г.) завершилась, например, кровавым столкновением с войсками. Колонизаторам приходилось в какой-то мере уступать нажиму забастовщиков. Во Французской Западной и Экваториальной Африке серьезные волнения среди мобилизованных на принудительные работы заставили власти отменить подобные мобилизации. В Нигерии под воздействием серии забастовок английская администрация должна была ввести «надбавку на дороговизну» к заработной плате. В ряде случаев стачки перерастали в широкие антиимпериалистические выступления. Забастовка в Уганде в январе 1945 г. приобрела ясно выраженный политический характер (среди требований были такие, как расширение представительства африканцев в провинциальном собрании Буганды и отставка проанглийского министра) и вылилась в районе Кампалы в вооруженное восстание, жестоко подавленное англичанами.
Отмечая пробуждение общественной активности африканских рабочих, не следует забывать, что речь идет о крайне малочисленной прослойке населения. Их борьба не могла еще существенно влиять на формы и программу антиколониального движения. Само рабочее движение в Африке южнее Сахары было политически еще незрелым. Коммунистическая партия существовала только в одной стране — Южно-Африканском Союзе (притом в ее рядах состояли преимущественна рабочие европейского происхождения). Многомиллионные крестьянские массы континента оставались еще не втянутыми а прямую борьбу с империализмом, оказывали ему сопротивление в пассивной или косвенной форме. (Так, в Северной Родезии африканцы уходили из резерватов, непригодных для земледелия, чтобы селиться самовольно на пустовавших землях, предназначавшихся только для европейцев). Но крестьяне,, призванные в армию, более активно включались в борьбу против колонизаторов. Об этом говорят, к примеру, события 1944 г. в Бельгийском Конго, когда произошел мятеж солдат в одном из гарнизонов провинции Касаи (100 участников мятежа были публично казнены после его подавления).
Обстановка мировой антифашистской войны в большой степени стимулировала пробуждение национального самосознания и развитие организованного антиимпериалистического движения в среде местной буржуазии, интеллигенции и чиновничества. Сколь ни был узок этот слой, он был способен повести за собой более широкие массы: представители его пользовались авторитетом благодаря своей столь редкой в Африке образованности и своему социальному происхождению (преимущественно из родо-племенной или феодальной верхушки).
489

Наиболее активно проявила себя «элита» в британских колониях. Африканские представители в Законодательном совете Золотого Берега, ссылаясь на декларацию Атлантической хартии о самоопределении народов, стали требовать введения демократической конституции и африканизации административного аппарата (министерство колоний ответило отказом обсуждать какие-либо проекты реформ). В Нигерии в 1944 г. была образована новая политическая партия — Национальный совет Нигерии и Камеруна, объединившая ряд прежних профсоюзных, молодежных, женских и других организаций.* Ее программа предусматривала независимость в рамках Британского содружества. В том же году различные «туземные ассоциации» Ньясаленда объединились в партию Африканский национальный конгресс. Наряду с этим в некоторых странах Африки продолжали действовать враждебные колонизаторам общества и движения религиозно-мистического характера (типа «Китавала», кибангизма и «Миссии негров» в Конго).
Политические перемены, происходившие в таких районах мира, как Индия, Средний Восток или Тропическая Африка, были особенно знаменательны тем, что показывали глубокое, далеко идущее влияние событий второй мировой войны даже на те страны, территория которых осталась практически не затронутой военными операциями. В этом отношении весьма показательно также воздействие мировой войны на национально-освободительное движение в Латинской Америке — самом отдаленном от зоны военных действий районе. Как и во всем мире, подъем антифашистского движения слился здесь с подъемом движения антиимпериалистического. Наибольший успех это движение имело в маленькой «банановой» республике Гватемале, где в октябре 1944 г. взявшийся за оружие народ сверг проамериканскую диктатуру и привел к власти национально-демократическое правительство, возглавленное мелкобуржуазным революционером Хосе Аревало и опиравшееся на поддержку рабочего класса, крестьянства и патриотических слоев местной буржуазии. Правительство Аревало начало разрабатывать демократическую аграрную реформу и серию мероприятий против засилья американских монополий. Эта антифеодальная и антиимпериалистическая революция получила огромный отзвук в национально-освободительной борьбе всего континента и за его пределами. Американские империалисты были взбешены победой революции в Гватемале, но в сложившихся тогда международных условиях не могли еще учинить расправу над гватемальцами.
Попытки колониальных держав сбить, повернуть вспять взметнувшуюся за годы войны волну антиимпериалистического движения становились все более лихорадочными по мере того, как приближалось окончание военных действий и колонизато¬
490

ры готовились восстановить довоенный порядок в своих колониях.
Отношение США, Англии и Франции к антияпонскому движению Сопротивления. Противоречия между США и Англией по вопросам колониальной политики. Двойственный, противоречивый характер мировой войны пронизывал все ее стороны и проявлялся на каждом ее шагу. Наряду с решающим единством цели, объединившим державы антигитлеровской коалиции, постоянно заявляло о себе глубокое различие между конечными целями Советского Союза и трудовых народных масс всех стран, с одной стороны, и империалистических правящих кругов США, Англии, Франции — с другой. Последние ставили перед собой, в частности, задачу полного восстановления своих колониальных империй. В связи с этим они были весьма встревожены широким размахом и демократическим характером антияпонского движения Сопротивления, развернувшегося в их бывших колониях. Поэтому они предпочитали воздерживаться от активной помощи партизанам, боровшимся с японскими оккупантами. Так, во Вьетнаме имелись нелегальные группы французов, сторонников де Голля, выступавшие против губернатора Деку, который сотрудничал с оккупантами. Но, несмотря на неоднократные предложения Вьет- Миня об установлении единства действий, эти группы упорно отказывались сотрудничать с вьетнамскими патриотами.
Если в отдельных случаях союзное командование и посылало оружие партизанам в Юго-Восточной Азии, устанавливало с ними связи, то это делалось главным образом для того, чтобы подчинить их своему политическому контролю, удержать от самостоятельных действий. Так поступали, например, агенты американской разведки, заброшенные на территорию Таиланда. Английское командование сбросило в Малайе и Бирме отряды парашютистов, установившие контакт с партизанами для координации их действий с операциями союзных войск. Но одновременно английские офицеры повели интриги с целью расколоть партизанские силы, изолировать коммунистов и отстранить их от руководства движением. На Филиппины былл заброшены группы американских разведчиков с задачей подчинить все партизанские отряды командованию армии США, а «несговорчивых» руководителей устранить. В некоторых районах американской агентуре удалось осуществить эту задачу. Но партизаны, руководимые коммунистами, соглашаясь сотрудничать с американским командованием, отказывались принять его политические условия. Тогда американцы перешли к прямым нападениям на отряды «Хукбалахап», используя созданные американской разведкой и щедро снабженные американским оружием группы из антикоммунистически настроенных слоев населения.
491

Заботясь о том, чтобы обеспечить себе после войны восстановление господства в своих старых заморских владениях, западные державы одновременно строили планы расширения своих позиций в колониях и зависимых странах за счет оттеснения не только противников — Германии, Италии, Японии, но и друг друга.
Наиболее острое соперничество разгорелось между Соединенными Штатами и Великобританией. Франция была настолько ослаблена поражением, что не могла серьезно помышлять об экспансии и лишь упорно сопротивлялась попыткам англичан потеснить ее на Ближнем Востоке и в Африке. Бельгия и Голландия также могли занимать только оборонительную позицию по отношению к гигантам колониализма.
США как единственная страна, повысившая свой экономический потенциал в ходе войны, рассчитывали сломить ревниво охраняемую Англией монополию на эксплуатацию ее колоний; американцы использовали прежде всего таран экономической мощи, но также политические интриги и пропаганду (на Востоке нашлись люди, поверившие в антиколониализм США).
Еще в 1942 г. в американской печати стала систематически появляться критика по адресу «старомодной» английской политики на Востоке, сопровождаемая призывами к Англии — предоставить ее колониям право самоопределения в духе Атлантической хартии. Дело не ограничивалось пропагандой в печати. Бывали и официальные демарши. Так, политический советник при генерале Стилуэлле предлагал английским властям выступить с декларацией, обещающей Бирме независимость после окончания войны (это предложение было отклонено английской стороной). На конференциях глав союзных правительств между английскими и американскими дипломатами и лично между Рузвельтом и Черчиллем не раз возникали словесные перепалки, в которых представители США выступали в роли критиков «устаревшей» колониальной системы. Вместе с тем подчас предавались гласности и подлинные мотивы «заботы» американцев о судьбах английских колоний. Так, в докладной записке представителя фирмы «Дженерал моторе», опубликованной в 1942 г., говорилось прямо: «Британская империя теперь является такой же частью нашей страны, как Куба, Гавайи, Филиппины, Аляска. Раз мы участвуем в обороне Британской империи, мы должны иметь равные права в развитии ресурсов на ее территории».
В Индию была направлена из США техническая миссия, разработавшая обширную программу американской «помощи» для расширения индийского промышленного производства. Американская торговля с Индией стала стремительно расти, к концу войны на США приходилось 21,2% индийского экспорта и 25,1% импорта (в 1938 г. — соответственно 8,4 и 6,4%). По¬
492

явились смешанные американо-индийские предприятия. Американский монополистический капитал стремился использовать обстановку войны для проникновения в Африку — заповедное поле европейского колониализма. Наибольшим успехом США было установление фактического контроля над добычей урана в Бельгийском Конго.
Колониальное соперничество находило свое выражение также в столкновениях между правительствами США и Англии по военно-стратегическим вопросам, связанным с операциями на восточных театрах войны. Каждый из двух союзников стремился переложить на другого бремя наиболее тяжелых боев (зато они действовали сообща в затягивании открытия второго фронта в Европе, рассчитывая истощить советские вооруженные силы). Английское командование стремилось сохранить к концу войны сильную армию поблизости от своих оккупированных японцами колоний, чтобы гарантировать их быстрый и надежный захват. На встречах Рузвельта и Черчилля в Касабланке (январь 1943 г.), Вашингтоне (апрель 1943 г.) и Квебеке (август 1943 г.) американцы настойчиво предлагали Англии развернуть наступление из Индии в Бирму, но английское командование в то время отказалось принять этот план, ссылаясь на недостаток сил. Черчилль в ответ предложил организовать десант на Северную Суматру в основном из американских войск. Серьезные различия выявились и в подходе к военной политике в Китае: Черчилль утверждал, что помогать чунцинскому правительству бесполезно, оно не хочет как следует сражаться с японцами, а предназначенные Китаю американские военные материалы надлежит передать англичанам. Но по китайскому вопросу, как и по большинству других, Соединенным Штатам удалось отстоять свою позицию, опираясь на экономическое и военное превосходство.
Противоречия между правительствами Соединенных Штатов Америки, Англии и Франции при всей их серьезности оставались в значительной мере скрытыми: сказывалась не только необходимость продолжать общую войну против фашистской «оси», но и стремление западных держав совместными усилиями ослабить неуклонно укреплявшиеся международные позиции Советского Союза.
Национально-освободительное движение на завершающем этапе второй мировой войны (с весны до начала сентября 1945 г.)
9 мая 1945 г. была возвещена миру долгожданная победа над гитлеровской Германией. Гибель 20 миллионов человеческих жизней, разрушение огромных материальных ценностей, созданных трудом целых поколений, четыре года невиданных
493

лишений — такой ценой советские люди добыли эту великую победу. Она не только принесла освобождение Советской Родине, но и избавила от гитлеровского ига многие страны Европы, явилась важнейшим вкладом в дело завоевания независимости всеми угнетенными народами земли. Немало сил и жертв отдали и народы других стран общему делу разгрома гитлеризма.
Обстановка, сложившаяся в мире после капитуляции Германий, дала новый толчок освободительной антиимпериалистической борьбе всех колониальных и зависимых народов — и тех, которые не пережили ужасов фашистской оккупации или уже освободились от нее, и тех, которые еще оставались под фашистским игом.
Положение в арабских странах и в Индии на заключительном этапе войны. Весной 1945 г. резко обострилась обстановка во французских владениях в Северной Африке, прежде всего в Алжире. Напуганные ростом стремления к национальной свободе, колониальные власти организовали чудовищную провокацию: 8 мая 1945 г. полиция расстреляла в ряде городов Алжира мирные демонстрации по случаю победы над Германией, придравшись к демонстрантам, несшим антиимпериалистические плакаты. Это вызвало взрыв возмущения, вылившийся в стихийное, неорганизованное и неподготовленное восстание. Повстанцы жгли фермы колонистов, убивали чиновников и полицейских. Колонизаторы жестоко подавили восстание с помощью армии, авиации и флота. Было убито несколько тысяч алжирцев. После подавления восстания еще продолжались аресты, судебные процессы, расстрелы и ссылки. 15 мая 1945 г. власти запретили не имевшую отношения к восстанию, но неуклонно расширявшую свою активность демократическую ассоциацию «Друзья манифеста и свободы», надеясь тем самым обезглавить освободительное движение.
Однако реакционеры не смогли пресечь деятельность Алжирской коммунистической партии, опиравшейся на союз с Французской коммунистической партией и на подъем антифашистско-демократического движения в освобожденной от гитлеровцев Франции. За годы войны численность Алжирской коммунистической партии, активно боровшейся и против ви- шистов, и за разгром фашизма вообще, утроилась. Благодаря совместным усилиям коммунистов Алжира и Франции репрессии против алжирских патриотов были прекращены и ранее запрещенные партии смогли возобновить свою деятельность.
Продолжало оставаться напряженным весной 1945 г. положение в Сирии и Ливане. Хотя обе страны были провозглашены независимыми, практически Франция уклонялась от выполнения своих обязательств. Она добивалась от Сирии и Ли¬
494

вана заключения неравноправного договора с предоставлением ей военно-морских и военно-воздушных баз, контроля над сирийской и ливанской армиями, монопольных концессий на нефть и ряда других преимуществ. Не получив этого, Франция направила в Сирию военные подкрепления. В мае 1945 г. между населением и французскими войсками произошли столкновения. Возмущение сирийцев и ливанцев (в частности, протест правительств Сирии и Ливана в Совете Безопасности ООН), поддержка их борьбы всеми арабами и, наконец, решительное выступление в защиту их суверенитета правительства СССР, в 1944 г. установившего дипломатические отношения с этими государствами, сорвали происки империалистов. В июле 1945 г. была достигнута договоренность о выводе в следующем году всех иностранных войск — и французских, и английских. Таким образом, Сирия и Ливан стали первыми в Азии государствами, сумевшими в ходе второй мировой войны добиться реальной политической независимости.
Повсеместно позиции колонизаторов были явно расшатаны. В Индии в последние месяцы войны по всей стране чувствовался растущий накал патриотических чувств. Многие не скрывали своих симпатий к «Индийской национальной армии», которая в первой половине 1944 г. вместе с японскими войсками на некоторое время вступила на индийскую территорию в княжестве Манипур; конец ее был жалок — выбитые из Бирмы японские войска перестали заботиться об «Индийской армии», в ней начался голод и разложение. Тем не менее на родине немало людей считали солдат этой армии борцами за независимость, а когда ее главнокомандующий С. Ч. Бос в августе 1945 г. погиб при авиационной катастрофе, его смерть была воспринята в Индии как тяжелая утрата.
В начале 1945 г. в разных частях страны состоялись собрания и конференции, участники которых выступили с резкой критикой английской политики. В частности, большое возмущение вызвал отказ колониального правительства выступить против принятых в Южно-Африканском Союзе законов, запрещающих индийцам приобретать землю. Законодательное собрание Индии при обсуждении очередного бюджета весьма красноречиво выразило свое осуждение правительства, приняв решение ассигновать на всю его деятельность в 1945/46 г... одну рупию.
Стремясь достичь соглашения с Национальным конгрессом и одновременно усилить рознь между индусами и мусульманами, английские власти в июне 1945 г. выдвинули план образования временного правительства (исполнительного органа при вице-короле впредь до созыва Учредительного собрания). Он предусматривал такое распределение мест: пять инду¬
сов — представителей Конгресса, пять мусульман — предста¬
495

вителей Лиги, три представителя других религиозных общик Этот план стал предметом обсуждения на конференции индийских политических лидеров в Симле в июле 1945 г. Конгресс всегда считал себя выразителем интересов не только индусов, но всех индийцев, поэтому претендовал на хотя бы одно место для конгрессиста-мусульманина. Руководители же Лиги, напротив, считали себя единственными представителями мусульман. Как и рассчитывали колонизаторы, разногла- сия между Конгрессом и Лигой привели к срыву переговоров. Политический кризис в Индии продолжал обостряться. Становилось все более очевидным, что англичанам не удастся отделаться компромиссами, а придется идти на коренные уступки.
Успехи освободительной борьбы народов Восточной Азии в первой половине 1945 г. Разгром гитлеровской Германии окончательно предрешил победу антифашистской коалиции во всемирном масштабе. Однако в это время еще оставался на ногах последний соучастник преступного блока агрессоров — Япония. Народам, поднявшимся на антифашистскую войну, предстояло последнее усилие, чтобы до конца разгромить зачинщиков второй мировой войны..
В соответствии с предварительной конфиденциальной договоренностью между союзными державами (на Ялтинской конференции в феврале 1945 г.) СССР сразу же после победы над Германией стал готовиться к выступлению против Японии — последнего оплота фашизма. Еще до этого, 5 апреля, Советский Союз денонсировал договор 1941 г. с Японией о нейтралитете.
Англо-американское командование в 1944 г. держало курс на затяжную войну на Дальнем Востоке, чтобы сначала вернуть утерянные колонии, а потом приняться за собственно Японию. Теперь перспектива крушения империи микадо под ударами советских войск заставила генералов США поторопиться. Американская армия завязала бои в самой Японии за о-в Окинава (апрель — июнь 1945 г.). 26 июля в Потсдаме была опубликована декларация США, Англии и Китая, требовавшая от Японии безоговорочной капитуляции.
Признаки наступающего развала японской колониальной империи появились еще в первые месяцы 1945 г.
Первой страной Юго-Восточной Азии, освободившейся от японской оккупации, были Филиппины. К концу 1944 г. американские войска закрепились на островах Лейте и Самар в центре архипелага, установили практически полное господство своего флота в филиппинских водах, а своей авиации — в воздухе. В январе 1945 г. американские дивизии начали высадку на Лусоне. В ходе десанта они воспользовались весьма эффективной помощью «Хукбалахап» и некоторых других антияпон- ских отрядов. Партизаны по договоренности с американским командованием оттянули на себя из района высадки большие
496

японские силы, прервали их линии снабжения и связи, пробили с тыла брешь на одном участке японской обороны и заняли до подхода американцев основные города и узлы дорог в Центральном Лусоне, а также освободили большой лагерь военнопленных. Но как только миновала надобность в помощи отрядов «Хукбалахап», американские войска, выполняя приказ своего командующего генерала Макартура, стали разоружать партизан и арестовывать их командиров, а также руководителей народных органов самоуправления. Вероломство «освободителей» вызвало смятение среди партизан. Уцелевшие отряды «Хукбалахап» стали отходить в глубь острова.
Со взятием Манилы (февраль 1945 г.) участь японских войск на Филиппинах была окончательно решена. Но филиппинцы не могли вздохнуть свободно. В стране хозяйничала американская военщина, из США нахлынули дельцы, спешившие нажиться на бедствиях разоренного войной населения. Власть автономного правительства теперь была еще более призрачной, чем до войны. Скоро стало очевидно, что в США складывается план отсрочить на неопределенное время предоставление Филиппинам независимости, обещанное в 1934 г. Но филиппинцы не намерены были согласиться с этим.
В сознании филиппинского народа произошли глубокие сдвиги. Возникшие в мае — июле 1945 г. массовые организации— Национальный крестьянский союз (около 300 тыс. членов) и Конгресс рабочих организаций (100 тыс. членов) —шли за коммунистами. В июне 1945 г. участвовавшие в антияпон- ском подполье организации национальной буржуазии создали Демократический альянс, к которому вскоре присоединились Коммунистическая партия Филиппин, «Хукбалахап», Национальный крестьянский союз, Конгресс рабочих организаций. Коммунисты не играли решающей роли в руководстве Альянса, но оказывали на его политику большое влияние. Программными требованиями Альянса были: полная политическая и экономическая независимость, индустриализация страны, проведение аграрной реформы, обеспечение гражданских свобод, наказание коллаборационистов. Компартия исходила в своей тактике из использования прежде всего мирных средств для достижения независимости, предусмотренной законом 1934 г., и обеспечения гражданских свобод, декларированных в конституции. Но она сознавала, что только мощный натиск организованных масс сможет заставить американских империалистов уступить требованиям народа. Создание Альянса показало, что антиимпериалистические силы осознали необходимость выступать сплоченным единым фронтом.
Еще более значительную роль, чем на Филиппинах, сыграли в освобождении своей страны от японских оккупантов народные силы Бирмы. Осенью 1944 г. соединенные британские»
32 Заказ 1006
497

американские и китайские войска, оттеснив японцев, вторгшихся в пределы Индии, перешли, наконец, в контрнаступление. К концу января 1945 г. американо-китайские войска очистили от японцев шоссе из Бирмы в Китай. В центре страны англичане 21 марта заняли Мандалай и двинулись на юг, к Рангуну. Одновременно английские войска с участием индийского корпуса начали наступление вдоль юго-западного побережья Бирмы и подготовились к десанту с моря в районе бирманской столицы.
К этому времени лидеры бирманского антияпонского подполья, ранее установившие контакт с английским командованием, уже закончили подготовку к нанесению удара в тыл отступающих японских войск. 27 марта 1945 г. Антифашистская лига народной свободы подняла восстание: против японских оккупантов выступила Национальная армия, поддержанная партизанскими группами. Во главе восстания были Аун Сан и его соратники, теперь открыто порвавшие с правительством Ба Mo. 1 мая, за два дня до прибытия английских войск, бирманцы освободили Рангун.
Антифашистская лига вышла из подполья, ее ряды сразу выросли до 200 тыс. членов, к ней присоединились организации национальных меньшинств (представлявшие как феодальную йх верхушку, так и демократические элементы), некоторые буржуазные и помещичьи группы. Главной силой Лиги оставался блок Коммунистической партии Бирмы и Народной революционной партии. Коммунисты играли видную роль в руководящих органах Лиги, под их влиянием находились воссозданный в июне Всебирманский конгресс профсоюзов и возникавшие по всей стране крестьянские союзы. Линия коммунистов, подтвержденная на II съезде партии в июле 1945 г., состояла в доведении национальной революции до победы мирным путем, при разрешении противоречий с британским империализмом «з рамках мира, который основан на мировой демократии и союзе между США и СССР».
В ходе освобождения от японских оккупантов в Бирме временно сложилась обстановка двоевластия: руководство Антифашистской лиги народной свободы все более играло роль временного национального правительства, ее отделения брали власть на местах, тогда как английские войска создавали свою администрацию. Еще в мае АЛНС в ряде заявлений решительно отвергла опубликованный в Лондоне план («Белая книга»), предусматривавший введение в Бирме полновластия британского губернатора и обещавший ей статус доминиона в неопределенном будущем. Программа Лиги требовала признания Бирмы суверенной страной и передачи всей власти национальному правительству, но соглашалась на подчинение бирманских вооруженных сил командованию союзных войск на
498

период завершения борьбы против Японии и выражала готовность Бирмы к сотрудничеству с Англией после войны в экономической области. Это был, следовательно, курс на мирный путь решения проблемы независимости, но курс, совершенно твердо противостоявший любым попыткам сохранить колониальное положение Бирмы. Весь бирманский народ единодушно поддерживал политику Антифашистской лиги.
Во Вьетнаме значительные перемены в стратегии и тактике национально-освободительного движения произошли весной 1945 г. в связи с государственным переворотом, произведенным японцами 9 марта; узнав о том, что французский генерал-губернатор Индокитая за их спиной установил связи с правительством де Голля и союзным командованием, японцы поспешили разделаться с опасными «помощниками». Французские власти в Индокитае в последнюю минуту предложили Японии новые уступки, рассчитывая удержаться до подхода союзных войск и гарантировать себе восстановление колониального господства в этом районе. Но ничто не помогло. Японцы без труда разогнали французских чиновников, 35-тысячная французская колониальная армия тут же капитулировала. Правительство Франции выступило наконец с обещанием «нового политического статуса» Индокитая после войны, но это обещание не было уже способно привлечь вьетнамцев, так как исходило из сохранения полновластия французского генерал-губернатора. Японцы же торжественно провозгласили «независимость» трех королевств — Аннама, Камбоджи и Луанг-Прабанга (Лаос).
Не довольствуясь поддержкой прояпонских националистических групп и религиозных сект, оккупанты направили письмо Хо Ши Мину, полное льстивых похвал ему лично и Вьет- Миню, призывая его к сотрудничеству. Император Аннама Бао-Дай со своей стороны выступил с лозунгом «Народ прежде всего» и пытался привлечь к себе массы отменой некоторых налогов.
Собравшийся срочно пленум ЦК КПИК дал 12 марта такую оценку ситуации: японская власть обречена, но еще сильна, а промежуточные слои еще не готовы поддержать всеобщее восстание. Предлагалось начать восстание только в то время, когда Япония капитулирует или в Индокитае высадится союзная армия, а пока развертывать массовые формы сопротивления как подготовку к нему. Антифранцузские лозунги решено было снять и добиваться союза с теми французами, которые захотят совместно бороться против Японии. В меморандуме правительству Франции Вьет-Минь предложил ему сотрудничество, соглашаясь на временное восстановление французской власти при условии предоставления Индокитаю независимости через пять лет после окончания войны (это
32*
499

предложение осталось без ответа). Политическая линия КПИК, отвечавшая требованиям момента, подверглась нападкам действовавшей в Сайгоне троцкистской лиги «Интернационал». Обвиняя компартию в «жалком союзе с „демократическим" империализмом», в «предательстве рабочего класса», троцкисты отвергали единый фронт с какими-либо нетрудящимися слоями. Осудив эту опасную демагогию, коммунисты повели упорную работу по сплочению патриотических сил, организовали народные демонстрации, нападения на склады риса, создавали новые партизанские отряды. В апреле 1945 г. Освободительная армия и Армия национального спасения были объединены во Вьетнамскую освободительную армию. В составе армии действовал отряд французских солдат и офицеров, присоединившихся к Вьет-Миню. В сельских районах, освобожденных к этому времени от оккупантов, стали создаваться выборные народные комитеты, а в оккупированных районах на заводах, в учебных заведениях — подпольные комитеты.
4 июня был создан Временный комитет, осуществлявший функции народной власти в освобожденных районах, имевшихся в шести провинциях Северного Вьетнама. На этих территориях стала проводиться в жизнь программа Вьет-Миня: конфискация имущества колонизаторов и предателей, сокращение на 25% арендной платы. Отбивая атаки японских карателей, Вьетнамская освободительная армия (выросшая к августу до 5 тыс. бойцов, впрочем слабо вооруженных) старалась расширять зону своих операций. В некоторых местах отряды баода- евской Армии охраны безопасности и отдельные чиновники его правительства стали переходить на сторону Вьет-Миня. К августу на значительной части Северного Вьетнама (не считая городов и железных дорог) власть оккупантов и их марионеток была фактически парализована.
В Южном Вьетнаме национально-освободительное движение, обезглавленное репрессиями 1939—1940 гг., значительно отставало от движения на Севере. Вплоть до 1944 г. ЦК Коммунистической партии Индокитая и Вьет-Минь не имели прочной связи с Южным Вьетнамом. С 1944 г. на Юге началось некоторое политическое оживление, стало расти забастовочное движение. Однако летом 1945 г. антиколониальные силы здесь были еще очень слабы, в их рядах не было единства. Коммунистическая группа «Освобождение» стояла на позициях ЦК КПИК. Созданная при участии коммунистов радикально-националистическая организация «Союз передовой молодежи» склонялась к возможности использовать для получения независимости соглашение с японцами. Среди мелкобуржуазной интеллигенции и части рабочих имели известное влияние две враждовавшие между собой левацкие троцкистские
500

группы — «Борьба» и «Интернационал». Но и на Юге нача- лась подготовка к вооруженному восстанию.
В Индонезии, как и во всей Восточной Азии, чем дальше, тем больше становилось людей, уверенных в неминуемом и близком крахе Японской империи. Как подпольные участники движения Сопротивления, так и те, кто сочувствовал и помогал им, находясь на легальном положении, весной 1945 г. стали готовиться к тому, чтобы превратить день крушения японской оккупации в день создания независимой Индонезии. 1 июня на заседании созданной японцами так называемой Исследовательской комиссии по подготовке независимости Сукарно выступил с изложением «философских основ» будущего индонезийского государства. Эти основы получили название «пяти принципов» («Панча сила»): национализм (унитарное независимое государство), интернационализм (международное равноправие и сотрудничество), демократия (народное представительство, свобода борьбы мнений), всеобщее благосостояние (экономическое равенство), вера в бога (веротерпимость).
Принципы «Панча сила» стали программой борьбы за свободную демократическую Индонезию, признанной всеми патриотическими организациями, в том числе коммунистической партией.
В некоторых частях армии ПЕТА, особенно в батальонах Пурвокерто и Джакарты, началась подготовка к выступлению против оккупантов; были сделаны шаги, чтобы согласовать действия с гражданскими подпольными группами. Патриоты ждали руководства со стороны лидеров национального движения — Сукарно и Хатты, но они в данный момент не призывали к вооруженному захвату власти. Части ПЕТА оставались под пристальным надзором японских офицеров и не были еще силой, способной справиться с войсками оккупантов. Преждевременное выступление могло поставить под удар патриотическое подполье. Сукарно и его окружение предпочитали выждать, пока Япония капитулирует.
Таким образом, в Индонезии и Вьетнаме (сходной была ситуация и в Малайе) к середине 1945 г. не сложилась еще обстановка, которая позволила бы патриотическим силам самостоятельно осуществить захват власти и сбросить господство оккупантов. Имевшиеся партизанские части ни по численности, ни по вооружению своему совершенно не могли рассчитывать на успешный штурм основных японских опорных пунктов в городах. Как среди сельского, так и среди городского населения оставались еще значительные группы людей, запуганных японским террором либо предпочитавших пассивную, выжидательную позицию и не готовых выступить против оккупационных властей.
501

В Корее также не было условий для проведения в этот период антияпонского восстания, так как отряды корейских партизан находились за пределами своей страны, а в самой Корее существовали лишь отдельные группы подпольщиков.
Что касается Китая, то здесь продолжал развиваться острый политический кризис. Страна была сильно истощена длительной войной, потери ее в живой силе за 8 лет войны достигли 10 млн. человек. Гоминьдановская армия насчитывала весной 1945 г. 4600 тыс. человек, но, истрепанная и деморализованная, особенно после японского наступления 1944 г., она проходила переформирование и перевооружение при американском содействии и не была готова самостоятельно вести широкие наступательные операции, необходимые для вытеснения японцев. Более того, японские войска продолжали безнаказанно наступление на центральном и юго-восточном участках фронта: в январе —феврале 1945 г. они полностью овладели железной дорогой Гуанчжоу — Ханькоу, в марте — апреле заняли важные районы провинций Хубэй и Хэнань, где располагались крупные американские аэродромы.
В отличие от гоминьдановских армий 8-я и Новая 4-я армии характеризовались дисциплиной, высоким моральным состоянием, выносливостью, но были рассредоточены и страдали от крайней скудости вооружения. По всей стране на 960 тыс. бойцов регулярных частей и партизанских отрядов имелось 390 тыс. винтовок, 10 тыс. пулеметов, 2650 минометов, несколько десятков пушек; особенно мало было боеприпасов: по 30 патронов на винтовку, по 8 снарядов на орудие. Основой тактики коммунистических войск оставались партизанские налеты на маршевые колонны противника без попыток атаковать его гарнизоны и районы сосредоточения; это соответствовало оценке данного этапа войны руководством КПК как этапа «стратегического равновесия сил». Только VII съезд компартии, закрывшийся в июне 1945 г., принял по докладу Чжу Дэ решение начать подготовку к переходу на следующий этап — этап «стратегического наступления». Эта подготовка требовала значительного времени и материальных средств. Пока же положение народных армий было весьма нелегким. Значительная часть 8-й армии была в начале августа 1945 г. взята в тесное кольцо окружения превосходящими японскими силами (в районе Пиньцюаня), и ей грозило уничтожение. Кроме того, коммунистические армии всегда могли ожидать удара от гоминьдановских реакционных генералов, накапливавших силы с помощью США. То тут, то там периодически вспыхивали вооруженные стычки между коммунистами и гоминьдановцами, а в конце июля 1945 г. в провинции Шэньси произошло крупное столкновение между подразделениями 8-й армии и частями гоминьдановцев.
502

Теперь антикоммунистическая раскольническая политика главарей Гоминьдана получила открытое одобрение США. Предвкушение близкого конца войны разожгло до предела маниакальное стремление американских империалистов к гегемонии в послевоенном мире; это нашло свое выражение в политике президента Трумэна, которая во многих отношениях отличалась от политики Рузвельта, в том числе и в китайском вопросе. Новый американский посол в Чунцине генерал Хэрли сперва, как и его предшественник, постарался завоевать престиж в широких слоях населения, выступая в роли «посредника» между лидерами Гоминьдана и КПК. Но в начале апреля 1945 г. Хэрли заявил, что отныне США более не сотрудничают с Коммунистической партией Китая; никаким организациям, не подчиненным чунцинскому правительству, не будет оказываться американская помощь. Это заявление способствовало расширению бреши в едином антияпонском фронте.
Общее стратегическое положение давало японскому командованию возможность строить планы длительной обороны не только самих Японских островов, но и остававшихся под оккупацией территорий Китая и Кореи, а на какое-то время и Юго- Восточной Азии. Летом 1945 г. Япония располагала 2 млн. солдат в континентальном Китае, Корее и на Тайване, более 200 тыс. — в странах Индокитайского полуострова, более 500 тыс. — в районе Индонезии, более 100 тыс. — на мелких островах Тихого океана.
Учитывая японские ресурсы, англо-американское командование разработало план, предусматривавший завершение разгрома Японии на ее собственной территории не ранее конца 1946 — начала 1947 г., причем для этого предполагалось бросить в бой 5 млн. солдат. Только в войсках США ожидались потери не менее 1 млн. человек на этом заключительном этапе войны. Бои в Китае и Японии должны были сопровождаться постепенным вытеснением японских войск из стран Юго-Восточной Азии с восстановлением в них власти прежних колониальных хозяев. США и Англия проявляли острую заинтересованность во вступлении СССР в войну против Японии, чтобы переложить на советские войска часть жертв, уменьшив свои потери.
Выступление Советского Союза против Японии имело, как показало ближайшее будущее, огромные международно-политические последствия, оно оказало, в частности, глубокое влияние на ход национально-освободительной борьбы народов, находившихся под японским игом.
Разгром Японии и освобождение народов Восточной Азии от японского гнета. 8 августа 1945 г. Советское правительство заявило о присоединении СССР к Потсдамской декларации США, Англии и Китая, требующей безоговорочной капитуля¬
503

ции Японии. 9 августа советские войска начали сокрушительное наступление на расположенную в Северо-Восточном Китае Квантунскую армию — отборное соединение японских сухопутных сил. Одновременно против Японии выступила Монгольская Народная Республика, присоединившаяся к советской декларации от 8 августа.
Англо-американская армия не была к этому времени готова совершить вторжение ни на главные японские острова, ни в оккупированные Японией области Китая. Поэтому американские руководители опасались, что, если Япония быстро капитулирует в результате поражения ее армий на полях Маньчжурии, это высоко поднимет престиж советских вооруженных сил среди народов, порабощенных японскими оккупантами, и создаст затруднения для политической экспансии США в Восточной Азии. Чтобы расчистить себе дорогу к беспрепятственному осуществлению империалистических притязаний, американские стратеги в это самое время за спиной Советского Союза ускоренно готовились реализовать преступный, бесчеловечный план. В США было подготовлено к использованию необычное, дотоле неизвестное в военной практике оружие, и они решили пустить его в ход. Еще 24 июля президент Трумэн принял решение сбросить на Японию атомную бомбу. Демонстрация этого оружия невиданной силы была призвана подкрепить претензию США на мировое господство, запугать борющиеся за независимость колониальные народы, запугать Советскую страну, ослабить престиж Советской Армии как армии — освободительницы угнетенных народов. Поэтому два атомных удара (6 и 9 августа), стершие с лица земли Хиросиму и Нагасаки, уничтожившие и покалечившие полмиллиона мирных жителей, были прямо приурочены к моменту выступления Советского Союза против Японии. Военно-стратегическая бессмысленность этого акта была понятна осведомленным специалистам. Командовавший военно-воздушными силами США в Китае генерал Ченнолт сразу же после уничтожения Хиросимы и Нагасаки заявил в печати: «Вступление Советского Союза в войну против Японии явилось решающим фактором, ускорившим окончание войны на Тихом океане* что произошло бы даже в том случае, если бы не были применены атомные бомбы». Но на широкие массы всего мира, как надеялись американские политики, атомные взрывы должны были произвести потрясающее впечатление, парализовать любые поползновения не подчиниться американскому диктату. По меткому замечанию английского ученого Блэкетта, атомные бомбардировки были «не последним актом второй мировой войны, а первым актом холодной дипломатической войны против России».
Между тем советские войска в тяжелых боях, преодолевая мощные японские укрепления и трудные природные преграды,
504

за пять дней наступления продвинулись на 250—400 км в глубь территории Китая. Вместе с Советской Армией на правом фланге Забайкальского фронта в составе смешанной конномеханизированной группы генерал-полковника Плиева наступали части Монгольской народно-революционной армии. Они внесли свой достойный вклад в освобождение братского китайского народа от гнета японских захватчиков.
К исходу пятого дня боев японская Квантунская армия и действовавшие совместно с ней формирования марионеточных властей Маньчжоу-Го, Северного Китая и Внутренней Монголии понесли огромный урон, были расчленены и в значительной мере деморализованы. 14 августа японский император согласился на безоговорочную капитуляцию; его войска еще продолжали некоторое время сопротивляться в Северном Китае, а затем в Корее, но были разбиты наголову Советской Армией.
Весть о выступлении СССР против Японии прозвучала для народов оккупированных областей Восточной Азии сигналом к решающей битве за свободу. «Вступление России в тихоокеанскую войну оправдывает надежду, которую питали зависимые страны Азии», — писала в те дни индийская газета «Лидер».
Первыми были освобождены от японского ига 40 млн. жителей Северного и Северо-Восточного Китая. С разгромом Квантунской армии марионеточный режим Маньчжоу-Го, марионеточное «монгольское правительство» князя Дэвана и все подобные подставные «органы власти» японских оккупантов были ликвидированы. Повсюду на конференциях народных представителей население получило возможность избрать исполнительные органы местной власти. Как правило, во главе их стали активные участники антияпонской борьбы, в том числе коммунисты. По мере освобождения Советской Армией городов в них возрождались городские комитеты КПК. В Харбине 17 августа был создан временный провинциальный комитет КПК Северной Маньчжурии из представителей освобожденных политзаключенных и подпольной партийной организации, которая насчитывала более 50 человек (начиная с 1942 г. маньчжурский комитет КПК в результате репрессий был вынужден прекратить активную работу). Вслед за тем стали возрождаться профсоюзы, создаваться массовые демократические организации. Советское командование позаботилось о снабжении населения необходимыми продуктами, об открытии школ. Органы власти старых освобожденных районов получили теперь возможность распространить свое влияние и на области Северо-Восточного Китая. 10 августа командование китайских коммунистических армий отдало приказ о переходе в общее наступление. Натиск советских войск освободил из окружения части 8-й армии в районе Пиньцюаня. Партизанские войска,
505

действовавшие в японском тылу, пришли в движение и С1али расширять свой контроль на территориях Северного и Центрального Китая, в том числе вокруг Пекина, и двинулись на соединение с наступающими советскими и монгольскими войсками. С японским сопротивлением к этому времени было в основном покончено, и народные войска приступили к разоружению отступающих японских и марионеточных частей. Советская Армия передавала контроль над некоторыми освобожденными ею районами подходившим частям китайских коммунистов. Народная армия получила значительное количество оружия, боеприпасов, продовольственных запасов Квантунской армии и войск Маньчжоу-Го. Коммунистические части стали быстро расти за счет добровольцев, которые вооружались оружием, захваченным у японцев советскими вооруженными силами.
Гоминьдановское правительство в это время стремилось распространить контроль на возможно большую часть Китая раньше, чем это сделают китайские коммунисты. С этой целью японским войскам был дан от имени верховного командования армии Китая приказ не сдаваться в плен каким-либо «незаконным» воинским частям, а сопротивляться им в ожидании подхода армейских частей центрального правительства. Чан Кай- ши потребовал от 8-й армии оставаться на своих позициях и не предпринимать самостоятельных действий. Американские самолеты и корабли начали спешно перебрасывать гоминьда- новские войска в Нанкин, Шанхай, Тяньцзинь и другие крупные города, к которым приближались колонны народной армии. Сдававшиеся в плен войска марионеточного нанкинского правительства были включены в армию Чан Кай-ши и немедленно использованы для противодействия народным войскам. Стало ясно, что дело в Китае идет к возобновлению ожесточенной гражданской войны.
Советский Союз был готов сделать все, что в его силах, для того чтобы помочь китайскому народу, перенесшему тяготы многолетней антияпонской войны, предотвратить бедствие новой гражданской войны. Разумную основу для обеспечения единства, мирного развития и демократического преобразования страны представляла выдвинутая Коммунистической партией Китая программа создания коалиционного правительства и перехода к конституционной форме правления. Советский Союз не скрывал своего сочувствия этой программе, осуществление которой не только отвечало бы интересам китайского народа, но и сыграло бы важную роль в стабилизации международной обстановки на Дальнем Востоке. Поэтому, братски сотрудничая с Коммунистической партией Китая и ее вооруженными силами, Советский Союз одновременно не рвал отношений с чунцинским правительством. Руководители Гоминь¬
506

дана со своей стороны шли на развитие связей с СССР, чтобы поднять свой престиж внутри страны и на международной арене. Еще в феврале 1945 г. в секретном Ялтинском соглашении трех держав Советский Союз выразил готовность заключить договор с Китаем для помощи ему своими вооруженными силами в освобождении от японского ига; при этом подлежали согласованию с Китаем условия, на которых СССР должен был вступить в войну против Японии, относящиеся к статуту Дальнего (Далянь) и Порт-Артура (Люйшунь) и к эксплуатации Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог. Содержание Ялтинского соглашения было доведено до сведения Чан Кай-ши только в июне (чтобы обеспечить сохранение его в тайне от Японии). В том же месяце начались советско-китайские переговоры, завершившиеся 14 августа подписанием в Москве договора о дружбе и союзе, а также серии соглашений. Договор предусматривал военное сотрудничество СССР и Китая для победы над Японией и гарантии от повторения агрессии с ее стороны, а также экономическое сотрудничество для ускорения восстановления хозяйства обеих стран. Было договорено о совместной эксплуатации в течение 30 лет Чанчуньской железной дороги (т. е. КВЖД и ЮМЖД) на правах общей собственности, о совместном использовании Порт-Артура в качестве военно-морской базы (оборона его вверялась советской стороне, а гражданская администрация — китайской); порт Дальний объявлялся свободным портом с передачей в аренду СССР ряда пристаней и сооружений. Советский Союз подтвердил признание суверенитета Китая над Маньчжурией, заявил о невмешательстве во внутренние дела Китая, в том числе в Синьцзяне (где происходили затяжные волнения местного населения некитайской национальности). Правительство Китая выразило готовность признать независимость Внешней Монголии (так оно продолжало именовать МНР), если ее население плебисцитом подтвердит свое желание независимости (такой плебисцит был проведен 20 октября 1945 г., стремление к независимости было подтверждено единодушно). Заключение договора было встречено с одобрением и надеждой широкими кругами китайской общественности. Он не только укрепил международное положение Китая, но и создавал дополнительные благоприятные условия для достижения гражданского мира внутри страны.
25 августа ЦК КПК выдвинул перед Гоминьданом новые конкретные условия мирного разрешения возникших проблем: прекратить военные действия против войск и властей освобожденных районов, четко определить территории, где они будут принимать капитуляцию японских войск, распустить марионеточные войска, созвать совещание для создания коалиционного правительства и подготовки свободных выборов в Нацио¬
507

нальное собрание. В ответ Чан Кай-ши направил в Яньань Мао Цзэ-дуну приглашение прибыть в Чунцин для переговоров; одновременно в Яньань явился посол США, предложивший посредничество. 28 августа Мао Цзэ-дун и Чжоу Энь-лай начали в Чунцине переговоры с руководством Гоминьдана об установлении гражданского мира в Китае. Но перспективы прочного мира были все еще весьма неясными.
К этому времени советские войска, с боями вступившие на территорию Кореи и восторженно встреченные населением, освободили Пхеньян (24 августа), а затем вышли к 38-й параллели, которая по предварительной договоренности между правительствами СССР и США была принята за временную линию разграничения между советскими и американскими войсками (последние стали высаживаться в Корее лишь после капитуляции Японии). К северу от 38-й параллели, как только был уничтожен японский колониальный режим, стали создаваться на демократической основе народные комитеты, профсоюзы и массовые общественные организации. Корейские коммунисты вышли из подполья и стали готовиться к воссозданию своей партии. Вскоре в страну стали прибывать части корейской партизанской армии, действовавшей до этого в Северо-Восточном Китае. Коммунисты выдвинули лозунг создания народной республики, национализации японской собственности, передачи земли японских помещиков крестьянам. Такая общедемократическая программа могла быть воспринята самыми широкими слоями населения. Но пока только в северной части Кореи обстановка благоприятствовала реализации этой программы.
Вступление Советского Союза в войну против Японии стало переломным моментом в освободительной борьбе не только в тех странах, где развернулись боевые действия советских вооруженных сил, но и во всех оккупированных Японией странах.
Во Вьетнаме первая вспышка антияпонского восстания произошла 11 августа в провинции Ха-тинь, через два дня — в провинции Куанг-нгай (Центральный Вьетнам). 13 августа ЦК КПИК принял решение о немедленном всеобщем восстании по всей стране под лозунгами: «Полная независи¬
мость!», «Народная власть!». 16 августа на съезде Вьет-Миня был избран Национально-освободительный комитет под пред* седательством Хо Ши Мина, куда вошли шесть представителей от КПИК, три — от Демократической партии и один — от Национальной партии. На комитет были возложены функции временного правительства.
Власть оккупантов развалилась. За несколько дней ряды Вьетнамской освободительной армии выросли в 10 раз, но теперь завязывать бои с японцами не пришлось — они сдавались
508

без сопротивления. Большинство баодаевских солдат перешли на сторону народа. 24 августа Бао-Дай по требованию Вьет- Миня отрекся от престола, но был включен в состав временного правительства на положении советника (он в глазах многих крестьян оставался еще «сыном неба», и его формальная солидарность с Вьет-Минем могла помочь укреплению национального единства). 26 августа части Освободительной армии торжественно вступили в столицу страны — Ханой. 2 сентября на 500-тысячном митинге Хо Ши Мин провозгласил образование независимой Демократической Республики Вьетнам.
Победа революции, быстрая и бескровная, была встречена всенародным ликованием. Только кучка троцкистов, еще сохранявших некоторые позиции в Южном Вьетнаме, осудила Вьет-Минь как «коалицию с буржуазией» (в своей пропаганде они нагло сравнивали Хо Ши Мина с Керенским, а себя — с большевиками). Троцкисты под лозунгом «завершения революции» требовали проведения невозможного в то время курса— немедленной национализации промышленности, захвата земли у помещиков, создания советской власти. Руководство Вьет-Миня решительно осудило безответственные элементы и призвало их к порядку.
Августовская революция не решала непосредственно антифеодальных задач (аграрные преобразования не шли дальше снижения арендной платы), так как перед лицом происков французской и международной реакции основным условием сохранения независимости было широкое и прочное единство нации. Революция смела власть иностранных империалистов и ликвидировала монархический строй, это была народная революция, она была совершена под руководством коммунистической партии силами рабочих, крестьян и городских мелкобуржуазных масс при поддержке национальной буржуазии.
Провозглашение независимости Индонезии произошло под влиянием тех же международных событий, что и во Вьетнаме, но в существенно иных внутренних условиях.
Как только стало известно, что Японская империя признала себя побежденной, по всей Индонезии начались патриотические демонстрации. Стали создаваться боевые отряды, которые в ряде районов начали разоружать деморализованные японские части. Рабочие стали брать под свой контроль предприятия, железные дороги. Подпольные антияпонские организации (прежде всего Гериндом и группа Сукарни Картоди- вирьо) начали готовиться к захвату власти. В ночь на 16 августа на совещании этих организаций было решено просить Сукарно и Хатту, руководителей созданной японцами 7 августа новой Комиссии по подготовке независимости, немедленно провозгласить независимость страны. Лидеры комиссии накануне вернулись в Джакарту из Сайгона, куда были вызваны
509

6 августа в штаб японского главнокомандующего для переговоров. Когда было получено известие о выступлении Советского Союза против Японии, переговоры, естественно, стали никчемными. В Джакарте лидеры комиссии первоначально проявили колебания. Хапа заявил, что провозгласить независимость немедленно требуют лишь «горячие головы» и что такой шаг может вызвать большие жертвы. Антияпонские организации, выражавшие революционную инициативу масс, ответили, что будут в таком случае действовать 'независимо от позиции лидеров. Чтобы предотвратить возможность захвата Сукарно и Хатты японцами, их вывезли из Джакарты в расположение верного народу пурвокертского батальона ПЕТА. Части ПЕТА начали арестовывать японских офицеров, но не решились дать генеральный бой японским силам и выступить на Джакарту. Поэтому, когда Сукарно и Хатта пришли наконец к решению провозгласить независимость, они возвратились в столицу, еще находившуюся формально под японским контролем, и здесь 17 августа Сукарно огласил декларацию независимости.
С провозглашением независимости 17 августа 1945 г. началась национально-освободительная революция индонезийского народа. Власть переходила к единому фронту, в котором были представлены все антиимпериалистические классы и прослойки. Но реальное соотношение сил внутри этого широкого антиимпериалистического блока в то время еще не определилось с достаточной четкостью.
В Малайе национально-освободительным силам не удалось после поражения Японии довести свою борьбу до завоевания независимости. Частям антияпонской армии пришлось применить оружие, чтобы принудить к разоружению японские войска, отказавшиеся во исполнение директивы английского главнокомандующего капитулировать перед нерегулярными, партизанскими частями. На освобожденных от японцев территориях стали создаваться народные комитеты, руководимые, как правило, коммунистами. Одновременно активизировалась малайская национальная буржуазия, до той поры не решавшаяся на борьбу за независимость. 17—18 августа в Куала-Лумпуре было образовано (без препятствий со стороны японцев, еще контролировавших город) общество «Мощное народное движение» (КРИС), выступавшее за национальную независимость и за единство Малайи с Индонезией. Но в начале сентября в Малайе появилась многотысячная английская армия и надолго положила конец всем надеждам на независимость. Отсутствие широкого и прочного единого фронта антиимпериалистических сил помешало патриотам Малайи использовать короткий промежуток времени между капитуляцией Японии и прибытием войск британских колонизаторов.
510

Как в Индонезии, так и во Вьетнаме провозглашение независимости и установление на всей их территории фактической власти национальных правительств стало возможным только благодаря тому, что японское правительство, потрясенное натиском Советской Армии, капитулировало гораздо быстрее, чем рассчитывали западные стратеги, и ни американские и английские, ни французские и голландские войска не успели появиться в этих странах и заменить японские войска (как это удалось «старым» колонизаторам в Бирме и на Филиппинах). Союзное командование попыталось выйти из положения, призвав на помощь японские вооруженные силы: после капитуляции им было приказано до прибытия союзных войск взять на себя «поддержание порядка» на занимаемых ими территориях. Но противодействовать захвату власти народом у японских солдат не было теперь ни сил, ни желания. Ко дню 2 сентября, когда был официально подписан акт о капитуляции Японии, знамя независимости развевалось над всей Индонезией и Вьетнамом.
Итоги второй мировой войны для народов Азии и Африки
Вклад колониальных и зависимых стран Азии и Африки в победу над блоком агрессоров. В великое дело победы над агрессивным фашистским блоком народы Азии и Африки внесли свой большой и важный вклад. Китайский народ в самоотверженной вооруженной борьбе долгие годы изматывал и подтачивал силы японских оккупантов. Отважные корейские и вьетнамские партизаны, партизаны Малайи, Филиппин, Эфиопии, подпольщики Бирмы и Индонезии наводили страх на захватчиков, расшатывали их господство, оттягивали на себя значительные вооруженные силы агрессоров, а на заключительном этапе войны приняли прямое участие в разгроме общего врага.
Большое число солдат из стран Азии и Африки участвовало ь войне против держав «оси» в рядах союзных армий. На тихоокеанском театре военных действий в составе вооруженных сил западных держав к началу войны 55% приходилось на местные контингенты. В британской армии 32% составляли солдаты из колоний. В Индии было призвано в армию за всю войну свыше 2,5 млн. человек. В союзные войска было мобилизовано около 1 млн. африканцев, не считая 2 млн., занятых на обслуживании действующей армии.
Богатейшие природные ресурсы и даже слабая обрабатывающая промышленность стран Азии и Африки (за исключением, конечно, областей, оккупированных врагом) были широко использованы для военных нужд держа.в антифашистской коалиции.
511

В значительной мере именно благодаря колониям и зависимым странам военно-промышленный потенциал англо-франкоамериканского блока превышал потенциал «оси». В 1943 г. тогдашний вице-король Индии лорд Уэйвелл говорил: «Без помощи Индии как войсками, так и материалами нам несомненно не удалось бы удержать Средний Восток».
Колониальные и зависимые страны Азии и Африки жестоко пострадали за годы войны. Миллионы их жителей были убиты в боях и при воздушных бомбардировках, погибли в фашистских застенках и лагерях (Китай потерял 10 млн. человек, Индонезия — 2 млн., Филиппины—1 млн.), миллионы людей умерли от голода, вызванного войной. Материальные ресурсы колониальных и зависимых стран подверглись истощению. В Азии и Африке военными действиями была охвачена территория, в пять раз большая, чем во время первой ми- рОЕой войны. Население этой территории пострадало особенно тяжело как от военных действий, дважды прокатившихся по ней, так и от ограбления оккупантами.
Образование Организации Объединенных Наций и страны Азии и Африки. Новая обстановка, сложившаяся к концу войны в области отношений между метрополиями и колониями, между империалистическими державами и зависимыми странами, своеобразно проявилась на международной конференции, созванной в Сан-Франциско в апреле — июне 1945 г. для учреждения Организации Объединенных Наций. Из 50 стран, участвовавших в конференции, 32 принадлежали к странам, в той или иной степени зависимым от империализма: 20 стран Латинской Америки и 12 стран Азии и Африки, в числе которых были две страны, даже формально не имевшие национального суверенитета, — Индия и Филиппины. Китай был в числе четырех приглашающих держав (вместе с СССР, США и Англией), причем в составе китайской делегации находился представитель Коммунистической партии Китая Дун Би-у. Из 13 членов исполнительного комитета конференции пятеро представляли группу зависимых стран.
Конференция в Сан-Франциско сделала важное дело — разработала Устав ООН, в том числе положения о системе опеки. Советская делегация настаивала, чтобы в качестве одной из основных целей опеки была указана подготовка подопечных территорий при активном участии их населения к самоуправлению, самоопределению и полной независимости. Это предложение натолкнулось на возражения государств, владеющих колониями. После длительных дебатов было согласовано решение, что ООН берет на себя обязательство способствовать прогрессивному развитию населения подопечных территорий «в направлении к самоуправлению или независимости, как это может оказаться подходящим для специфических
512

условий каждой территории .и ее народов и имея в виду свободно выраженное желание этих народов». Хотя было с самого начала ясно, что для полного проведения в жизнь этого решения еще потребуется упорная борьба народов колони- альных и зависимых стран и всех мировых демократических сил, уже само по себе включение такого пункта в Устав ООН явилось результатом успехов национально-освободительного движения и признания вклада угнетенных народов в победу над блоком фашистских агрессоров.
С первых же дней существования Организации Объединенных Наций советская дипломатия эффективно использовала трибуну и механизм ООН для защиты интересов угнетенных народов. Уже в июле 1945 г. Советский Союз с успехом применил свое влияние, чтобы содействовать через ООН выводу англо-французских войск из Сирии и Ливана. Активно участвуя в работе всех органов и учреждений ООН, СССР неустанно разоблачал колонизаторскую политику во всех ее формах, боролся против «экспорта контрреволюции» империалистами в страны, восставшие против колониального гнета.
Последствия мировой войны для национально-освободи- тельного движения. Вторая мировая война явилась мощным толчком для развития национально-освободительного движения колониальных народов. Антифашистская борьба вовлекла в активную политическую деятельность миллионы людей, б прошлом стоявших от нее в стороне. В ходе движения Сопротивления возникли новые патриотические революционные организации, а в ряде стран сложились национальные вооруженные силы, накопился политический, организационный и военно-технический опыт.
Глубокое воздействие оказала война на идеологию народных масс в колониях и зависимых странах. Десятки и сотни лет сознание забитых колониальных рабов было придавлено убеждением в несокрушимости власти колонизаторов, в фатальной неизбежности примириться с их гнетом, в обреченности попыток тягаться с гигантской военной машиной, стоящей на страже колониальных империй. Но вот на глазах народа за несколько лет войны были наголову разбиты мощные армии сначала «белых», потом «желтых» колонизаторов.
Движение Сопротивления, развивавшееся в колониях и зависимых странах весьма сложно и противоречиво, позволило народным массам разглядеть истинное лицо разных национальных партий и группировок, проверить на деле их декларации и программы. Особенно большие последствия для дальнейшего развития национально-освободительной борьбы имела та выдающаяся роль, которую сыграли в движении Сопротивления коммунистические партии. Коммунисты оказались в тяжелые годы войны на высоте положения, они проявили себя
33 Заказ 1006
513

не только как отважные бойцы, не жалеющие сил и самой жизни в борьбе за народное дело, но и как вдумчивые, дальновидные политики, умеющие указать народу правильную стратегию и тактику в зависимости от условий каждой отдельной страны, каждого исторического периода. Огромный рост престижа Советского Союза в связи с той ролью, которую сыграл он в разгроме фашистского блока, необычайно повысил притягательность идей социализма во всем мире, в том числе и среди народов колониальных и зависимых стран.
Политический опыт, накопленный за годы войны, еще раз воочию показал этим народам силу и жизненность стратегической линии, выработанной международным коммунистическим движением, — линии единого антиимпериалистического национального фронта. Для коммунистических партий колониальных и зависимых стран идеи и лозунги, прозвучавшие в свое время на VII конгрессе Коминтерна, были ключом к решению сложнейших и ответственных задач, поставленных тяжелым военным временем. Конечно, претворение в жизнь идеи единого национального фронта требовало в каждой стране своеобразных тактических шагов и наталкивалось на многие трудности, которые в отдельных случаях так и остались непреодоленными. В Китае единый фронт был создан еще до начала мировой войны и сыграл важную роль в сопротивлении японской агрессии, но национальное единство чем дальше, тем больше разрывалось внутренними противоречиями в результате эгоистической политики гоминьдановской верхушки, готовой принести общенациональные интересы в жертву ради ограждения своих классовых привилегий. В Индии антиимпериалистическое единство не достигло всеобъемлющего характера: политика Национального конгресса пользовалась огромной популярностью среди всех слоев общества, включая трудящиеся массы, но полному единству действий мешали религиознообщинные противоречия, а также тот факт, что по ряду принципиальных вопросов расходились Конгресс и Коммунистическая партия Индии, которая хотя и не обладала столь же большим влиянием в массах, как Конгресс, но вела за собой немало передовых, политически сознательных представителей пролетариата, крестьянства, интеллигенции.
В странах, захваченных Японией, настоятельные потребности борьбы за освобождение содействовали сплочению антиимпериалистических сил, но и здесь возникали свои сложные проблемы. Единый национальный фронт разными путями и с неравным успехом складывался в ходе движения Сопротивления в Бирме, Вьетнаме, Индонезии; он в полной мере показал свою эффективность в этих странах в момент освобождения от гнета японских оккупантов и стал затем основой послевоенного политического развития. В других странах — в Корее, Ма¬
514

лайе, на Филиппинах — единый фронт так и не удалось создать до конца войны, хотя некоторые предпосылки были заложены.
Классовый состав и характер руководства антиимпериалистическим движением были весьма разнообразны, но все же имели некоторые общие черты. Основной массовой базой движения везде было крестьянство (за исключением Малайи, где партизанская армия состояла преимущественно из рабочих, и Кореи, где антияпонские выступления отмечались преимущественно в городах). В некоторых оккупированных странах Азии (в том числе в оккупированной части Китая) террористический режим, установленный захватчиками в городах, в известной мере парализовал стачечную борьбу и другие формы рабочего движения, разорвал связи (там, где они ранее имелись) между рабочими и крестьянскими организациями. Наряду с более общими причинами это было одной из специфических причин, мешавших пролетариату этих стран полностью реализовать свойственный ему революционный потенциал в антияпонском движении Сопротивления. Конечно, в ряде захваченных Японией стран Востока многочисленные группы участников рабочего движения (главным образом коммунисты — профсоюзные работники) покинули города и стали играть активную, авангардную роль в борьбе с оккупантами. Они принесли с собой серьезный опыт боевой политической деятельности, вносили сознательность в ряды крестьянского партизанского движения, личным примером показывали силу коммунистической убежденности, и их усилия имели крупный успех. Но в условиях некоторого спада массового рабочего движения и совместных действий трудящихся города и деревни таких усилий было недостаточно, чтобы в обстановке оккупации завоевать гегемонию рабочего класса в антиимпериалистическом движении.
Освобождение от японской оккупации полностью изменило положение. Рабочий люд Китая и Вьетнама восторженно встретил революционные крестьянские войска, вступившие в города, оказал им всестороннюю поддержку. Повсюду — в Индонезии и Малайе, в Бирме и на Филиппинах — сразу же после ликвидации японского господства в городах возникли сильные профсоюзы, причем во многих случаях во главе их стали коммунисты. Пролетариат этих стран громко заявил о себе на политической сцене, открылась возможность создания действенного боевого союза рабочего класса и крестьянства как надежного ядра единого антиимпериалистического фронта. Коммунистические партии усилили работу среди крестьянства, мелкобуржуазных слоев города и деревни с целью завоевания пролетарской гегемонии в национальном фронте.
Национальная буржуазия также приобрела за годы войны определенный политический опыт. Для нее это были годы тя¬
33*
515

желых просчетов, поучительных уроков, мучительных колебаний — от губительной ориентации на помощь фашистских держав до участия в народном движении Сопротивления. В оккупированных Японией странах национальная буржуазия во время войны потеряла свои былые связи с крестьянским движением и либо оставалась полностью в стороне от народной анти- японской борьбы (Малайя), либо, встав на путь сопротивления захватчикам, осуществляла это сопротивление в отрыве от крестьянских организаций (Филиппины) или вступала в блок с городской мелкобуржуазной массой (Индонезия, Бирма). В неоккупированных странах, где коммунисты не завоевали большого влияния, положение было иным — там массовое антиимпериалистическое движение шло преимущественно под главенством национальной буржуазии (Индия, некоторые арабские страны).
Городские мелкобуржуазные слои и связанные с ними национально-революционные элементы проявили во время войны известную неустойчивость и шатания. Но в ряде стран они в конце концов стали во главе победоносного антиимпериалистического движения масс (Индонезия, Бирма).
Невиданный подъем общенародного национально-освободительного движения, развитие классовой борьбы в ходе мировой войны вылились постепенно в создание обстановки объективного политического кризиса почти на всем Востоке — в странах Магриба и Ближнего Востока, в Индии и Юго-Восточной Азии, в Китае и Корее. Решающими условиями возникновения этого кризиса были международные факторы: поражение стран «оси» и резкое ослабление военного потенциала всех империалистических держав (кроме США), победа советского народа в Великой Отечественной войне и единство СССР со всеми международными антифашистскими силами. Политический кризис рос и углублялся, перерастая в ряде стран Азии в непосредственную революционную ситуацию. Эта ситуация и была с успехом использована для ликвидации в конце мировой войны власти японских колонизаторов в оккупированных ими странах, для провозглашения независимости в Индонезии и Вьетнаме; народы Индии, Пакистана, Бирмы, Цейлона, Филиппин и других стран, провозгласивших свою независимость в ближайшие послевоенные годы, также реализовали при этом благоприятные внутренние и внешние возможности, сложившиеся в обстановке политического кризиса военных лет.
Важной особенностью революционной ситуации в странах Азии было то, что она создавалась в условиях политической активности широких масс трудового народа, в условиях роста зрелости и влияния коммунистических партий, при наличии у народа значительных собственных вооруженных сил, во многих
516

случаях контролируемых или даже руководимых коммунистами. Это создавало серьезные объективные и субъективные предпосылки не только для свержения господства империализма и решения задач демократической революции, но и для дальнейшего развития революционного процесса, его постепенного перехода на более высокий этап. Отдельные предпосылки такого будущего революционного развития складывались подспудно еще в ходе вызревания и подготовки демократической национально-освободительной революции, но реализация этих предпосылок становилась возможной лишь на базе последовательного решения общедемократических задач при конструктивном, творческом участии коммунистических партий и прогрессивных национально-революционных организаций. Вплоть до конца войны (и в ближайший послевоенный период), пока решение общедемократических задач стояло на повестке дня как продолжавших оставаться в зависимости, так и только что освободившихся от колониального гнета стран, коммунистические партии этих стран (в том числе Китая, Кореи, Вьетнама) не выдвигали лозунгов социалистического содержания. Но если довольно скоро в северной части Кореи, затем в Китае, а несколько позднее и во Вьетнаме смог начаться процесс перерастания национально-демократической революции в социалистическую, то в этом нашли свою реализацию общественные предпосылки, начавшие складываться гораздо ранее, на предшествующем этапе исторического развития — в ходе борьбы за национальную независимость в годы второй мировой войны. Политическая поддержка и прямая помощь, оказанные Советским Союзом, сыграли при этом исключительно важную роль.
Антифашистское движение Сопротивления стало поистине великой школой стратегии и тактики политической борьбы. Оно еще раз показало, что победа народного дела может быть завоевана только при опоре на организованное и сознательное движение самих народных масс, — без этого самые отважные революционеры обречены на поражение. Хотя такие выдающиеся завоевания народа, как победоносное начало национально-освободительных революций во Вьетнаме и Индонезии в августе 1945 г., были осуществлены мирным путем, без кровопролития, было ясно, что народ добился провозглашения независимости только потому, что у него в руках было оружие, была реальная возможность и готовность пустить его в ход для защиты свободы, была политическая организация и умелое руководство.
После освобождения от японской оккупации, в новых условиях коммунистические партии ряда стран (Бирмы, Филиппин) провозгласили курс на мирное дальнейшее развитие движения за национальную независимость, но одновременно обра¬
517

тили усилия на завоевание на свою сторону как можно более широких масс населения, на политическое просвещение и организацию масс, чтобы превратить их в грозную для*колонизаторов силу, способную заставить империалистов отступить.
Война, естественно, до крайности обострила национальные чувства народов, независимость которых была попрана или оказалась под угрозой. Но одновременно война обогатила народы опытом совместного интернационального действия. В общей борьбе за свободу стали близкими народы, населяющие самые отдаленные друг от друга края земли. Боец народной армии Китая, партизан в горах Вьетнама, бедствующий под ярмом оккупации индонезиец—каждый понял раньше или позже, что переломную роль в его судьбе сыграл подвиг советского солдата, сломившего хребет гитлеровской армии. Те, кто нес на себе тяготы войны, на собственном опыте убедились, что в одиночку они не смогли бы одолеть германо-итало-японский разбойничий союз. Победа над сильным и опасным врагом далась только единством антифашистов всех стран. Сохранение, развитие и углубление единства и сплоченности антиимпериалистических, демократических сил в послевоенное время стало первостепенной задачей международного рабочего и коммунистического движения, передовых борцов национально-освободительного фронта.
На всем протяжении войны борьба народов против фашизма, империализма, против любого колониального угнетения развивалась в тесном, сложном, порой противоречивом переплетении интересов и целей различных классовых сил, свойственных им форм и методов борьбы. В итоге военных лет национально-освободительное движение во всем мире получило мощный импульс, выросло вширь и вглубь, завоевало ряд важных побед.
Неуклонно нараставший процесс пробуждения угнетенных народов, начавшийся еще в первом десятилетии нынешнего века, после русско-японской войны и революции 1905 г. в России, и получивший широкий размах и новое содержание под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции, принял начиная со второй мировой войны и особенно в последовавший за ней период всеобъемлющий характер: пробудившиеся народы угнетенных стран пошли на решающий штурм империалистической колониальной системы. В наступившую новую историческую эпоху кризис колониальной системы перерос в ее неудержимый распад, приближающий час полной ликвидации колониализма, час великого торжества дела национального и социального освобождения.

СОДЕРЖАНИЕ
От редакционной коллегии . 5
Глава 1. Великий Октябрь и национально-освободительные войны
и революции (1917—1922 гг.) 8
Уровень социально-экономического развития стран Азии и
Африки к началу новейшего периода истории 9
Воздействие Великой Октябрьской социалистической революции на антиимпериалистическую борьбу народов Азии и Африки 27
Изменения в колониальной политике империалистических
держав 49
Первые шаги коммунистического движения в странах Азии и
Африки 62
Национально-освободительные движения и революции. Их движущие силы и характер руководства 87
Глава 2. Развитие национально-освободительного движения в Азии
и Африке в 1923—1928 гг 134
Борьба за дальнейший рост коммунистического движения и
укрепление коммунистических партий 134
Первый опыт некапиталистического развития 148
Антиколониальные вооруженные восстания и движения за самоуправление 171
Буржуазно-помещичьи националисты у власти 194
Борьба пролетариата и революционной демократии за руководство национально-освободительным движением . . . .211
Глава 3. Народы Азии и Африки в период мирового экономического кризиса 1929—1933 гг 244
Мировой экономический кризис и обострение противоречий империалистической системы 244
Антиколониальное движение под националистическими лозунгами 250
Крестьянское движение под лозунгом Советов 275
Укрепление антиимпериалистического и антифеодального государства в Монголии и Туве 294
Основные итоги национально-освободительной борьбы в 1929—
1933 гг 298
519

Глава 4. Движение за единый антиимпериалистический фронт,
против фашизма и войны (1934—1939 гг.) 307
Фашизм на путях к мировой войне. Мероприятия Советского правительства по обеспечению безопасности в Европе и на
Дальнем Востоке 307
Предпосылки движения за единый фронт в колониальных и
зависимых странах 310
Поворот в тактике международного коммунистического движения и национально-освободительная борьба. Национальноколониальный вопрос на VII конгрессе Коминтерна .... 323
Колониальная политика США и Англии 338
Развертывание фашистской агрессии. Рост реакционных сил в
некоторых странах Востока 343
Мюнхенская политика. Борьба СССР за обуздание агрессоров 358 Завершение первого этапа монгольской революции. Успехи
народной Тувы 369
Прогрессивные силы капиталистических стран и борьба против
колониализма 373
Успехи движения за единый антиимпериалистический фронт 380
Главные итоги национально-освободительной борьбы накануне второй мировой войны 415
Глава 5. Национально-освободительное движение в период вто~
рой мировой войны (1939—1945 гг.) 418
Возникновение мировой войны и народы колоний и зависимых
стран 418
Начало Великой Отечественной войны советского народа и национально-освободительное движение (июнь 1941 г. — начало
1943 г.) 440
Подъем национально-освободительного движения после перелома в ходе мировой войны (с весны 1943 г. до начала 1945 г.) 454 Национально-освободительное движение на завершающем этапе второй мировой войны (с весны до начала сентября 1945 г.) 493
Итоги второй мировой войны для народов Азии и Африки . .511
Коллектив авторов ПРОБУЖДЕНИЕ УГНЕТЕННЫХ
Утверждено к печати Ученым советом Института народов Азии Академии наук СССР
Редактор А. Г. Лиоэноз Технический редактор С. В. Цветкова
Художник А. П. Степанова Корректоры В. М. Кочеткова,
Художественный редактор И. Р. Бескин А. В. Попкова и Л, Л. Родичев
Сдано в набор 4/IX 1967 г. Подписано к печати 19/IV 1968 г. А01769 Формат 60X90Vie. Бумага № 1. Печ. л. 32,5 + 1 вкл. 0,25 п. л. Уч.-изд. л. 32,82. Тираж 3200 экз. Изд №1911 Зак. № 1006 Цена 2 р. 27 к.
Главная редакция восточной литературы издательства «Наука»
Москва, Центр, Армянский пер., 2
3-я типография издательства «Наука». Москва К-45, Б. Кисельный пер, 4
Художественный редактор И. Р. Бескин А. В. Попкова и Л, Л. Родичев
Сдано в набор 4/IX 1967 г. Подписано к печати 19/IV 1968 г. А01769 Формат ( Бумага № 1. Печ. л. 32,5 + 1 вкл. 0,25 п. л. Уч.-изд. л. 32,82. Тираж 3200 экз. Изд Зак. № 1006 Цена 2 р. 27 к.
Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» Москва, Центр, Армянский пер., 2