год, как много славных лет
№ 72 (779)
‘.у
fc' л
# 1



ПЙ05ГВОЕ7ГИ ВСЕХ СТ.Р.АН, С'бЕДИ'НЯЯТ'ЕЪЫ
ИТЕРАТУРНАЯ
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
31 декабря 1938 г., суббота
Цена 30 кол

уЛ ’v


ДЖАМБУЛ
Народный певец Казахстана, орденоносец
С новым годом!
Сыны мои, с веселым новым годом!
Готовая к труду, к боям, к походам,
Как аргамак, кипучих сил полна,
Идет моя любимая страна!
Цветет ее немеркнущая слава!
В колхозах, городах и на заставах
Встречает год, счастливый, молодой,
Под путеводной сталинской звездой
Могучая советская держава.
И новый
Пройдет в величьи сталинских побед!
Перевод ПАВЛА КУЗНЕЦОВА
О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УПОРЯДОЧЕНИЮ трудовой дисциплины
УЛУЧШЕНИЮ ПРАКТИКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОЦИАЛЬНОГО
СТРАХОВАНИЯ И БОРЬБЕ С ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯМИ В ЭТОМ ДЕЛЕ.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР, ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА ВСЕСОЮЗНОЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков) и ВСЕСОЮЗНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СОЮЗОВ
В Советском Союзе трудящиеся работают
йе на капиталистов, а на себя, на свое
социалистическое государство, на благо
всего народа. Подавляющее большинство
рабочих и служащих честно и добросове-
стно работает в предприятиях, на транс-
порте, в учреждениях, проявляя сознатель-
ное отношение к труду, давая образцы
ударничества и трудовой доблести, укреп-
ляя мощь и обороноспособность родины.
Но наряду с честными и добросовестны-
ми работниками еще имеются отдельные
несознательные, отсталые или недобросо-
вестные люди — летуны, лодыри, про-
гульщики и рвачи.
Эти люди своей недобросовестной рабо-
той, прогулами, опозданиями на работу,
бесцельным хождением по предприятию в
рабочее время и другими нарушениями
правил внутреннего трудового распорядка,
а также частыми самовольными перехода-
ми из одних предприятий в другие разла-
гают дисциплину труда, наносят большой
ущерб промышленности, транспорту и все-
му народному хозяйству.
Они стремятся дать государству работы
поменьше, а себе урвать денег побольше.
Они злоупотребляют советскими законами
и правилами о труде, используя их в сво-
их корыстных интересах. Они не работают
полностью даже установленных часов ра-
бочего дня, а нередко работают всего
только 4 или 5 часов, растрачивая осталь-
ные 2—3 часа рабочего времени впустую.
На этом народ и государство теряют еже-
годно миллионы рабочих дней и миллиар-
ды рублей.
Когда летунов и лодырей увольняют,
они начинают сутяжничать, и, не рабо-
тая, добиваются оплаты за якобы вы-
нужденный прогул. Увольнение с пред-
приятий за нарушение трудовой дисципли-
ны, как правило, не является сколько-
нибудь действительным наказанием для
прогульщике®, так как в большинстве
случаев они немедленно устраиваются на
работу в других предприятиях.
Используя ныне действующее правило
О порядке предоставления отпусков, соглас-
ие которому право на отпуск предостав-
ляется по истечении 5 М?-месячной рабо-
ты в предприятии или учреждении,
летуны'и лодыри, перебегая из одного
предприятия в другое, ухитряются полу-
чать два отпуска в течение года, оказы-
ваясь в преимущественном положении
перед добросовестными рабочими и слу-
жащими.
В домах, построенных заводами и Фаб-
риками для своих рабочих и служащих,
квартиры нередко заняты липами, само-
вольно бросившими работу в этих пред-
приятиях или уволенными за нарушение
трудовой дисциплины, а из-за этого рабо-
чие и служащие, длительно и честно
работающие в одном предприятий, сплошь
и рядом лишены необходимой им жилой
площади.
При распределении путевок в дома от-
дыха и санатории летуны и прогульщики
пользуются такими же правами, что и
честно работающие служащие и рабочие.
Равным образом и при выплате страхо-
выхлюсобий по временной нетрудоспособ-
ности, а также при назначении пенсий
же проводится необходимого резкого раз-
мевд доброоорестнымп работника-
о восстановлении на
пособий по временной
о выселение из завод-
д. в пользу летунов и
ми с большим непрерывным стажем работы
в данном предприятии или учреждении
и нарушителями трудовой дисциплины —
летунами, перебегающими из одних пред-
приятий и учреждений в другие.
Некоторые профсоюзные, хозяйствен-
ные. а также судебные органы проявляют
недопустимое противонародное попусти-
тельство к нарушителям трудовой дисцип-
лины и даже потакают им — вопреки
интересам народа и государства, — решая
зачастую вопросы
работу, о выплате
нетрудоспособности,
скпх квартир и т.
прогульщиков.
Все это приводит к такому положению,
когда недобросовестные работники, мало
трудясь, могут жить за счет государства,
за счет народа, что вызывает справедли-
вые протесты со стороны большинства
рабочих и служащих и требует внесения
некоторых изменений в существующие
правила внутреннего трудового распорядка
и в нормы социального страхования с
тем, чтобы впредь не допускалось одинако-
вого отношения к добросовестны» работ-
никам и к лодырям, летунам, чтобы
поощрялись только честно работающие
рабочие и служащие, а не те. кто под-
рывает трудовую дисциплину и легко пе-
ребегает с одного предприятия на другое.
Большие злоупотребления имеют место
также в практике использования отпусков
по беременности и родам. Нередки факты,
когда некоторые женщины, стремящиеся
обманным путем поживиться за счет го-
сударства, поступают на работу в пред-
приятия и учреж,тения незадолго до родов
только для того, чтобы получить 4-месяч-
ный отпуск за счет государства и больше
не возвращаться на работу. Интересы го-
сударства требуют,' чтобы . этим зло-
употреблениям был немедленно положен
конеп.
Совет Народных Комиссаров Союза ССР,
Центральный Комитет Всесоюзной Комму-
нистической Партии (большевиков) и Все-
союзный Центральный Совет Профессио-
нальных Союзов — постановляют:
1. Обязать администрацию предприятий
и учреждений вместе с профсоюзными ор-
ганами повести решительную борьбу со
всеми нарушителями трудовой дисциплины
и правил внутреннего трудового распоряд-
ка, с прогульщиками, лодырями, рвача-
ми, — со всеми, кто нечестно относится к
своим трудовым обязанностям, будь то слу-
жащий или рабочий.
Закон требует увольнения рабочего или
служащего, допустившего прогул по не-
уважительной причине. Эта мера направ-
лена против тунеядцев, которые не хотят
трудиться, а стремятся жить за счет го-
сударства, за счет народа. Требование за-
кона об увольнении прогульщиков должно
выполняться неукоснительно-
Законом установлены и рабочим клас-
сом приняты восьмичасовой рабочий день,
семичасовой рабочий день, шестичасо-
вой рабочий день для различных пред-
приятий и учреждений, в зависимости
от условий работы. При этом семичасовой
рабочий день имеет подавляющее боль-
шинство рабочих. Государство требует и
рабой класс поддерживает это требова-<
ние. чтобы установленная законом про-
должительность рабочего дня соблюдалась
в точности и без всяких нарушений, что-
бы там, где установлен восьмичасовой,
семичасовой- или шестичасовой рабочий
день, работа производилась, согласно за-
кона. полных восемь, семь и шесть часов.
Опоздания на работу, преждевременный
уход на обед, запоздалый приход с обеда,
преждевременный уход с предприятия,, а
также бездельничание в рабочее время —
все это составляет грубейшее нарушение
трудовой дисциплины, нарушение закона,
влекущее за собой подрыв хозяйственной
и оборонной моши страны и благосостоя-
ния народа.
Рабочий или служащий, допустивший
опоздание на работу без" уважительных
причин, или преждевременно ушедший на
обед, или запоздавший приходом с обеда,
или раньше времени ушедший с предприя-
тия или из учреждения, или бездельничав-
ший в рабочее время, подвергается адми-
нистрацией взысканию: замечание или вы-
говор, или выговор с предупреждением об
увольнении; перевод на другую, ниже оп-
лачиваемую работу на срок до 3 месяцев,
или смещение на низшую должность.
Рабочий или служащий, допустивший
три таких нарушения в течение одного
месяца или четыре нарушения в течение
двух месяцев подряд, подлежит увольне-
нию, как прогульщик, как нарушитель
закона о труде и трудовой дисциплине.
2. Установить, что за уклонение от
проведения мер по укреплению трудовой
диспиплины и непринятие мер против про-
гульщиков, летунов и разгильдяев в со-
ответствии с настоящим Постановлением и
Постановлением Центрального Исполни-
тельного Комитета и Совета Народных Ко-
миссаров Союза ССР от 15 ноября 1932
года «Об увольнении за прогул без ува-
жительных причин» (Собр. Зак. СССР
1932 года № 78, ст. 475)—руководите-
ли предприятий, учреждении, цехов и от-
делов привлекаются вышестоящими орга-
нами к ответственности вплоть до снятия
с работы и предания суду.
3.	Рабочие и служащие при увольнении
по собственному желанию обязаны преду-
преждать* об этом администрацию пред-
приятий и учреждений за один месяц.
4.	В случае увольнения рабочего или
служащего без достаточного основания оп-
лата за вынужденный прогул производится
в размере средней заработной платы, но
не более, чем за 20 дней, причем админи-
страция предприятий и учреждений, фаб-
завкомы. месткомы и расценочно-конфликт-
ные комиссии обязаны рассматривать жа-
лобы на неправильное увольнение в тече-
ние 3 дней со дня поступления жалобы, а
судебные органы — в течение 5 дней.
5.	Рабочим и служащим, состоящим
членами профессионального союза, пособия
по временной нетрудоспособности (не счи-
тая пособий по беременности и родам) вы-
плачиваются в следующих размерах — в
зависимости от стажа непрерывной рабо-
ты в данном предприятии или учрежде-
нии:	*
а)
б)
в)
г)
6.
при непрерывном
одном и том же
упреждении
»
>
»
стаже работы в
предприятии или
»
>
свыше 6 лет — 100%
от 3 до 6 лет — 80%
от 2 до 3 лет — 60%
до 2 лет — 50%
заработка
»
»
»
в
профессионального союза, ука-
статье 5-ой пособия выплачи-
следутоших размерах — в за-
от стажа непрерывной работы
предприятии или учреждении:
Подросткам до 18 лет, состоящим
членами
за иные в
ваются
висимости
в данном
при непрерывном стаже свыше 2 лет —
80% заработка, а до 2 лет — 60%
заработка. При этом в стаж непрерывной
работы в данном предприятии зачиты-
вается также и обучение в школе фаб-
рично-за вотского ученичества.
7. Подземным работникам
промышленности — членам
нального
быче или
в шахте,
собия выплачиваются в следующих раз-
мерах — в зависимости от стажа непре-
рывной работы на
непрерывном стаже
100% заработка, а
заработка.
8. На заводах и
шпх в действие после
да, рабочим и служащим — членам про-
фессионального союза, поступившим на-:
эти предприятия не позже 1 января
1936 года и работающим там непрерыв-
угольной
професспо-
союза, работающим по утледо-
па подготовительных работах
указанные в статье 5-ой по-
данной шахте: при
свыше 2 лет —
до 2 лет — 60%
фабриках, вступив-
1 января 1933 го-
но, пособия по временной
пости (не считая пособий
сти и родам) выплачиваются в следую-
щих размерах — в зависимости от ста-
жа непрерывной работы в данном пред-
приятии: при непрерывном стаже свыше
5 лет — 100% заработка, от 3 до
5 лет — 80% заработка. На рабочих и
служащих этих предприятий с непрерыв-
ным стажем работы менее 3-х лет рас-
пространяется порядок выдачи пособий
по временной нетрудоспособности, уста-
навливаемый статьей 5-й настоящего По-
становления.
9. Рабочим и служащим, не состоящим
членами профессионального союза, пособия
по временной нетрудоспособности (не
тая пособий по беременности и родам)
плачиваются в половинном размере
сравнению с нормами. установленными
членов союза.
10. При назначении пособий по вре-
менной нетрудоспособности стаж считается
непрерывным также и в том случае, если
рабочий или служащий перешел из одного
предприятия или учреждения в другое на
основании распоряжения администрации
хозяйственного органа или учреждения.
(Окончание Постановления см. на 2-й стр.).
нетрудоспособ-
по беременно-
счи-
вы-
по
для
За процветание
литературы СССР!
советских
На Спасской башне Кремля часы про-
бьют двенадцать, над страной прогремит
гимн трудящихся, и мы вступим в но-
вый, 1939 год.
В эту минуту миллионы
граждан произнесут тосты за процвета-
ние нашей родины, за здоровье ее вождя
товарища Сталина, за счастье
ветских людей, каждого советского
века.
Каждый новый год приближает
заветной цели — к коммунизму,
время, когда социализм представлялся лю-
дям какой-то неясной мечтой, чем-то
фантастическим и сказочным. Именно тог.
да создавались романы вроде «Инженера
в которых
всех со-
чело-
нас к
Было
Мэнни», «Красной звезды»,
писатель дава^т простор своей фантазии.
Он словно говорил ей: неси
своих крыльях, покажи мне будущий мир,
я вряд ли доживу до этого чудесного
меяи. И вот мы дожили до этого
меня, мы являемся современниками
пианистического строя, больше того,
а пылкая мечта художни-
перед действительностью.
меня на
вре-
вре-
со-
его
созидателями,
ка поблекла
Нет, наш социализм неизмеримо слож-
нее, ярче и богаче, чем об этом мечтали
утописты. Наше социалистическое общест-
во не есть что-то законченное и застывшее
в этой своей законченности, как предста-
вляли себе писатели-утописты. Победив-
ший социализм — живой, творческий,
борющийся, поднимающийся к новым вы-
сотам. Это гораздо прекраснее всего, что
рисовало нам воображение писателей-уто-
пистов.
И вот мы находимся теперь перед новой
эрой, эрой коммунизма. Не нужно подго-
нять свою мечту, чтоб суметь увидеть
это будущее, не приходится сомневаться
и в том, что мы, люди тридцатых годов
XX столетия, увидим это новое общест-
во своими глазами, а созидателями его
мы являемся и подавно. «От каждого по
способностям, каждому по потребностям»
— вот принцип коммунистического об-
щества. Но разве растущее изобилие, раз-
ве растущая производительность труда,
значение социалистического труда как де-
ла геройства, доблести и чести,—разве все
это вместе взятое не дает нам уверен-
ности, что принцип коммунизма будет осу-
ществлен еще на наших глазах.
Страна растет огромными темпами,
опыт возрастает чрезвычайно бы-
стро, и то, что вчера еще удивляло нас,
сегодня уже становится привычным. Не-
давно пресса отмечала тридцатипятилет-
ний юбилей первого полета величайших
изобретателей — братьев Райт. Это они
первые осуществили мечту дать человеку
крылья, это они изобрели самолет. Чело-
вечество. по достоинству оценившее их
труд, преклоняется перед гением ученых.
Но ‘подумать только: с того момента, как
'братья Райт подняли в воздух свой ап-
парат, прошло только тридцать пять лет!
Половина жизни человека, но целая эпоха
в жизни человечества. За это время са-
молет стал усовершенствованнейшей ма-
шиной. В руках варваров он нашел себе
смертоносное применение. С самолетов се-
ют смерть на поля, долины, деревни и
города Испании и Китая, убивают и ка-
лечат невинных и беззащитных женщин
и детей. А самолет в руках советских
людей открывает Америку с полюса, он
охраняет жизнь миллионов от разбойного
нападения, которое давно бы соверши-
лось, если бы не самолеты и танки, на-
ходящиеся в надежных руках вооружен-
ных рабочих, крестьян и интеллигентов
СССР.
Так уплотняется время, так
ся пространство.
Социализм родился в войне
миром, в жестокой борьбе. В
острой борьбе будет завоеван
Его приход мы чувствуем сегодня,
видим не бесплотный призрак,
осязаем «коммунизма естество и
как говорил Маяковский.
Все эти чувства переживает
советский гражданин, встречая
1939 год. Для советских писателей, стоя-
щих на вышке интеллектуальной жизни
народа, активно участвующих в под’еме
идейной жизни страны, для писателей, яв-
ляющихся, по определению товарища
Сталина, «инженерами человеческих душ»,
— это приближение коммунизма означает
большой, неустанный и напряженный труд.
Они должны формировать своим оружием
— художественным словом—мировоззре-
ние человека будущего общества, воспи-
тывать его характер, влиять на его вку-
сы. Когда читатель открывает книгу, он
начинает любить одних героев, ненавидеть
других. Он представляет себя в роли ге-
роя, он ставит себя в его положение.
Нужно дать ему поэтому правдивые об-
разы настоящих новых людей, нужно по-
казать их характеры, их чувства, их путь
к марксистскому мировоззрению. Нет нуж-
ды при этом приукрашивать действитель-
ность. Это вредная иллюзия оторванных
сокращает-
со старым
не менее
коммунизм.
Мы
нет, мы
плоть»,
каждый
новый,
от жизни людей, будто сначала будут под-
готовлены «социалистические» «доброде-
тельные» люди, а потом уже можно будет
браться за построение социализма. Ленин
высмеял таких «теоретиков». Нет,
мы строим социализм с теми людьми, ка-
кие живут сегодня, и мы в этом процессе
перестраиваем и психику людей.
Излюбленной темой литературных дис-
куссий долгое время было: кто же он,
герой нашего времени? Но страна давала
на это недвусмысленный ответ. Люди, спа-
сающие своих товарищей во славу роди-
ны, проявляющие мужество и отвагу при
защите нашей родины, бесстрашные лет-
чики. пересекающие неизведанные прост-
ранства, соединяющие в воздухе матери-
ки, — они названы народом Героями Со-
ветского Союза. Несколько дней тому на-
зад правительство установило звание Ге-
роя социалистического труда. Они есть и
герои советской литературы, как и сотни
тысяч незаметных героев, которые строят
счастливую, радостную жизнь. Это о них
говорил товарищ Сталин на I с’езде кол-
хозников-ударников: «Рабочие и крестья-
не, без шума и треска строящие заводы
и фабрики, шахты и железные дороги,
колхозы и совхозы, создающие все блага
жизни, кормящие и одевающие весь мир,
— вот кто настоящие герои и творцы
новой жизни».
«...В психологии масс и в их отноше-
нии к труду произошел громадный пере-
лом...», «говорил еще раньше товарищ
Сталин. Советские литераторы не могут
не отразить этого перелома в психоло-
гии людей. Литература не может пройти
мимо и того факта, что наряду с честными
и добросовестными работниками сохрани-
лись еще отдельные несознательные, от-
сталые или недобросовестные люди, ко-
торым не дороги интересы государства и
всего нашего многомиллионного трудового
коллектива. Во имя интересов народа
страна наша ведет с ними суровую борь-
бу. Этим и вызвано постановление Сов-
наркома СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС, опу-
бликованное в прессе 29 декаб.ря и пуб-
ликуемое нами сегодня. Борьба за то,
чтобы провести четкую грань между по-
давляющим большинством честно и добро,
совестно работающих советских граждан
и отдельными несознательными, отсталы-
ми или недобросовестно работающими лю-
дьми, — это есть борьба за социали-
стические принципы труда. Литература
должна принять в ней прямое участие.
Речь идет о создании настоящих глубоких
произведений, воспитывающих в людях со-
циалистическое сознание.
Наши писатели изображали пока ярче
силу сопротивления врагов, чем торже-
ство победившего народа. А наша лите-
ратура должна воспитывать в людях ра-
достное ощущение уверенности в победе,
социалистический оптимизм. Такие книги
и будут показывать радостную жизнь тру-
дящихся СССР.
Литераторы наши имеют для этого все
возможности. Сокровищницы марксизма-
ленинизма открыты для них. Выход в свет
«Краткого курса истории ВКП(б)», этой
энциклопедии основных знаний в области
марксизма-ленинизма, дает писателям в
руки неоценимое оружие. Новый год мы
встречаем, вооружаясь сталинской ле-
тописью великой большевистской партии.
В известной книге Бальзака «Ша-
греневая кожа» талисман—шагреневая ко-
жа — давал ее обладателю необычайную
возможность:
нялось. Но с
ланием кожа
кожа исчезла
го, кто мог выполнить любой свой замы-
сел. Казалось — человек был всесилен,
а между тем, каждое исполненное жела-
ние приближало его смерть. Капитализм,
желая продлить свое существование, уста-
новил в ряде стран свою кровавую дикта-
туру — фашизм. Однако все это только
приближает его смерть.
В стране Советов мы неуклонно выпол-
няем все,
сталинским планом. Мы построили социа-
листическое общество, близится время, ког-
да на одной шестой части земной поверх-
ности будет создан коммунизм. Но каждое
исполненное
жизнь, еще более радостную, еще более
богатую, светящуюся еще более яркими
красками. Это создает ощущение радо-
сти у всего советского народа. Дать на-
роду радостную книжку, вдохновляющую
на новую борьбу и новые победы, — вот
благородная задача советской литературы.
И когда на Спасской башне Кремля'ча-
сы пробьют двенадцать, миллионы со-
ветских граждан провозгласят тосты за
процветание нашей родины, за здоровье
вождя всех трудящихся товарища Сталина.
Советские писатели дополнят эти тосты
еще одним:
— За процветание советской литерату-
ры, литературы радости и счастья сво-
бодных народов СССР!
каждое его желание испол-
каждым исполнявшимся же-
уменыпалась в об’еме. Когда
совсем, наступила смерть то-
что гениально намечено
наше желание означает
Друзьям в Советском Союзе
В дни, когда фашистская угроза навис-
ла над всей Европой, нам кажется, что
последняя надежда американского народа и
народов Европы — это Советский Союз.
Никто не может предугадать будущее, но
мы твердо верим, что вы укажете рабочим
всего остального мира путь к свободе, ми-
ру и избавлению от эксп.тоатапии. Я шлю
наилучшие новогодние пожелания мота
читателям и друзьям в Советском Союзе.
ЭПТОН СИНКЛЕР
30.XII 1938 г. Пасадена, Калифорния
'(до телеграфу^
Шлю горячий новогодний привет писа-
телям СССР. С каждым днем, по каждому
поводу нам, американским антифашистским
писателям, становится все ясней, что ва-
ша великая социалистическая демократия
защищает не только
но также и нас. В
многие трудящиеся
видят в Советском
опору прогрессивного человечества,
ЖЕНЕВЬЕВА ТЭГГАРД
Ш)ДП. 1ЭЗ& г», Йью-Й<ф».
ваш мир и культуру,
наше трудное время
Соединении штатов
Союзе единственную
О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УПОРЯДОЧЕНИЮ трудовой дисциплины,
УЛУЧШЕНИЮ ПРАКТИКИ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОЦИАЛЬНОГО
СТРАХОВАНИЯ И БОРЬБЕ С ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯМИ В ЭТОМ ДЕЛЕ.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР, ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА ВСЕСОЮЗНОЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков) и ВСЕСОЮЗНО ГО ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СОЮЗОВ
20 'ЛЕТ БЕЛОРУССКОЙ ССР
ПРИВЕТ
БЕЛОРУССКОМУ
НАРОДУ!
(Окончание).
11.	Рабочие и служащие, уволенные
йа нарушение трудовой диспиплины или
ва совершение преступления, а также
ушедшие по собственному желанию, име-
ют право на обеспечение пособиями по
временной нетрудоспособности после того,
как они проработали не менее 6 месяцев
на новом месте работы. Это правило не
распространяется на рабочих и служащих,
уволенных или самовольно ушедших с ра-
боты до опубликования настоящего Поста-
новления.
12.	На основании ст. 31 Постановления
ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г-
«0 сохранении жилищного фонда и улуч-
шении жилищного хозяйства в городах»
(Соб. Зак. СССР 1937 г. № 69, ст. 314)
устанавливается, что рабочие и служащие,
которым в связи с их работой на данном
предприятии предоставлено жилое помеще-
ние в доме государственного предприятия,
учреждения или общественной организации
(либо в арендованном этими предприятия-
ми и учреждениями доме), в случаях ухо-
да с предприятия или из учреждения, по-
сле опубликования настоящего Постановле-
ния. по собственному желанию или уволь-
нения за нарушение трудовой дисциплины,
а также за совершение преступления —
подлежат обязательному выселению в де-
кадный срок в административном порядке
без предоставления жилой площади.
13.	Право на очередной отпуск предо-
ставляется рабочим и служащим по исте-
чении 11 месяцев непрерывной работы в
данном предприятии или учреждении.
14.	Сверх установленного ежегодно?'
отпуска работницам и женщинам-служа-
щим в случаях беременности и родов

I категория — рабочие и служа-
щие, занятые на подземных и
вредных работах
II категория — рабочие и слу-
жащие металлургической, маши-
ностроительной, электротехниче-
ской, угольной, горнорудной, неф-
тяной, основной химической и
резиновой промышленности, же-
лезнодорожного и водного транс-
порта и производственных пред-
приятий связи
III категория — остальные рабо-
чие и служащие
Пенсионерам, имеющим стаж непрерыв-
юой работы в одном предприятии или уч-
реждении свыше 5 лет перед обращением
за пенсией, предоставляется преимуще-
УВАЖЕНИЕ К ЧЕСТНОМУ
ТВОРЧЕСКОМУ
РАБОТНИКУ
Постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б)
К ВЦСПС «О мероприятиях по упорядоче-
нию трудовой дисциплины, улучшению
практики государственного социального
страхования и борьбе с злоупотреблениями
в этом деле» — документ большого исто-
рического значения.
Трудящиеся СССР работают на себя, на
благо всего народа. Постановление об укре-
плении трудовой дисциплины выражает во.
лю всего советского народа, высоко ценя-
щего честный и добросовестный труд. Ло-
дырничество, обман советского государства
есть тунеядство, с которым мы обязаны
вести жестокую борьбу.
Противонародное попустительство к на-
рушителям трудовой дисциплины имело ме-
сто и в Гослитиздате.
Руководство издательства почти совер-
шенно не борется за повышение трудовой
дисциплины, в то время как опоздания и
неявки на работу носят постоянный харак-
тер.
Недостаточное использование рабочего
времени в Гослитиздате — распространен-
нейшее явление. Как правило, творческие
работники издательства проводят всю свою
работу на дому. Редактированием в стенах
издательства никто не занимается, так как
для этого не создано минимальных усло-
вий. В редакционных комнатах вечный
шум, звонки, трещат пишущие машинки,
редакторы стремятся лишь отбыть время и
уйти домой.
Руководство и общественные организа-
ции Гослитиздата не сделали ничего реаль-
ного для того, чтобы издательство стало
тем, чем оно должно быть в действитель-
ности, — творческой государственной ор-
ганизацией. Лучшей формой трудового вое.
питания редакторов является контроль над
творческой работой. К сожалению, этим в
издательстве почти не занимаются.
Постановление о повышении трудовой
дисциплины говорит о необходимости чутко
и бережно относиться к старым опытным
работникам. А этого не было до сих пор
в издательстве, по крайней мере по отно-
шению к редакторскому составу.
Отсутствие творческой атмосферы в из-
дательстве приводит к снижению произ-
водительности труда. Образцы хорошей
творческой работы, имеющиеся в изда-
тельстве, не освещаются, не поощряются.
Борьба с нарушителями трудовой дисци.
плпны должна сочетаться с популяризаги-
ей образцов хорошей редакторской и техни-
ческой работы по выпуску книг. Вся об-
щественность издательства обязана бороть-
ся за нормальную рабочую обстановку, по.
добно тому, как на промышленных пред-
приятиях борются за исправность рабоче-
го места. Особенно важно культивиро-
вать уважение к хорошему работнику.
В. ЩЕРБИНА,
редактор Гослитиздата.
Литературная газета
2 '	—.	№ 72
предоставляется отпуск на 35 календар-
ных дней до родов и на 28 календарных
дней после родов с выдачей за этот период
пособия за государственный счет в ранее
установленных размерах. Означенный
отпуск предоставляется и пособия по бе-
ременности и ротам выплачиваются тем.
кто проработал без перерыва в данном
предприятии (учреждении) не менее
7 месяцев.
15.	Преимущественное право на полпе-
ние путевок в дома отдыха предоставляет-
ся тем рабочим и служащим, которые про-
работали в данном предприятии или уч-
реждении непрерывно свыше 2-х лет.
16.	Отпуска по временной нетрудоспо-
собности (болезнь, беременность и роды
и т. д.), незаконченные ко дню опублико-
вания настоящего Постановления, на оста-
ющийся срок предоставляются и оплачи-
ваются по правилам, действовавшим ко
времени начала отпуска.
17.	В отношении рабочих и служащих,
работающих у частных нанимателей (до-
машние работницы, рабочие и служащие
концессионных предприятий) вопросы,
предусмотренные настоящим Постановле-
нием. регулируются особыми правилами,
издаваемыми Всесоюзным Центральным Со-
ветом Профессиональных Союзов с утвер-
ждения Совета Народных Комиссаров Сою-
за ССР.
18.	Для инвалидов труда I и П груп-
пы (от общих заболеваний) устанавлива-
ются следующие надбавки за стаж непре-
рывной работы в одном предприятии или
учреждении перед обращением за пенсией:
Надбавки
Непрерывный	в процентах
стаж	к установлен-
ной пенсии.
От 3-х до 5 лет
От 5 до 10 лет
Свыше 10 лет
от 4 до 8 лет
от 8 до 12 лет
Свыше 12 лет
От 5 до 10 лет
от 10 до 15 лет
Свыше 15 лет
10%
20%
25%
10%
15%
20%
10%
15%
20%
ственное право на получение санаторно-
курортных путевок, наделяемых для пен-
сионеров.
БЕЗ ТРУДОВОГО
РЕГЛАМЕНТА
Гослитиздат — наша крупнейшая фаб-
рика книги — отнюдь не стяжал себе из-
вестности в качестве предприятия, образ-
цового по четкости работы и высокой про-
изводительности труда. Казалось бы, об-
щественность его обязана была пред’явпть
надлежащий счет бракоделам, отсталым и
недобросовестным работникам и начать с
ними борьбу не на словах, а на деле.
Но в этом отношении Гослитиздат явил
печальное исключение среди советских
предприятий. Важнейшее мероприятие о
борьбе с летунами, лодырями, прогульщи-
ками и рвачами общественность Гослитиз-
дата восприняла как некую ведомственную
техническую операцию заполнения и выда-
чи энного количества трудовых книжек.
Радиостанции СССР в ночь на 29 де-
кабря передавали постановление Совнар-
кома СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС «О меро-
приятиях по упорядочению трудовой дис-
циплины. улучшению практики государст-
венного социального страхования и борьбе
с злоупотреблениями в этом деле».
А на утро 29 декабря руководство и
общественность Гослитиздата показали, что
до них смысл и значение постановления не
дошли.
В этот день Гослитиздат просыпался
столь же медленно и неохотно, столь же
идиллически настроенный к прогульщикам,
как и во все дни своей мирной жизни.
На стене — табель, но около него нет
табельщика, который следил бы за его
своевременным закрытием и правильным
снятием номерков. Снимай, пожалуйста, не
один, а хоть десяток номерков. Тут же на
столе гостеприимно раскрыта книга для
«почетных посетителей» из числа средне-
го и высшего звена сотрудников Гослитиз-
дата. В ней расписываются лишь редкие
любители, забывая даже указать время
своего прибытия ва работу.
10 часов 20 минут утра.
Мы приглашаем помощника директора
издательства т. Клейменова, единствен-
но представляющего в этот «ранний» час
многочисленное руководство Гослитиздата,
к «контрольным» приборам. В книге «по-
четных посетителей» из числа редакторов
и заведующих секторами издательства на-
ходим четыре неразборчивых подписи. Что
же касается низшего звена — секретарей,
машинисток, корректоров и т. д., то из об-
щего числа 150 человек отсутствуют... 65.
Путем многочисленных «уточнений» в те-
чение всего рабочего дня выясняется, что
из этих 65 человек должно быть исклю-
чено 18 (двое больных, шесть отпускных,
пять курьеров, начинающих свой день с
выполнения полученных накануне поруче-
ний, и пять... уволенных).
Смущенный показаниями «контрольных
приборов», и. о. секретаря парткома изда-
тельства т. Солнцев утешает:
— Мы составили приказ, в силу кото-
рого вся ответственность за борьбу с опоз-
даниями и прогулами будет возложена на
, заведующих секторами.
19. Пенсии по инвалидности рабочим
и служащим назначаются при наличии
следующего стажа		работы:		
			Ста	Ж!
Возраст		Мужчины 1	Женщины	Занятые на под- земных и вредных работах.
От 20 » 22 » 25 » 30 » 35 » 40 » 45 » 50 » 55 Свыше	до 22 лет » 25 » » 30 » » 35 » » 40 » » 45 » » 50 » » 55 » » 60 » 60 лет	3 4 6 8 10 12 14 16 18 20	2 3 4 5 7 9 11 13 14 15	2 3 4 5 6 7 8 10 12 14
В случаях наступления инвалидности
до достижения 20 лет, а также в слу-
чаях инвалидности от трудового увечья
или профессионального заболевания пен-
сии назначаются независимо от продолжи-
тельности стажа.
20.	Пенсионерам, продолжающим рабо-
тать после назначения им пенсии по ста-
рости, эти пенсии выплачиваются неза-
висимо от заработка.
Не учитывается также заработок до
100 рублей в месяц, получаемый инвали-
дами I и II групп за работу на дому,
предоставляемую артелями кооперации ин-
Категории пенсионеров	Не имеющие ' нетрудоспо- собных чле- нов семьи.	Имеющие од-	Имеющие ного нетрудо.	и Оолее способного	нетрудоспо- члена семьи, собных чле- нов семьи.
Пенсионеры, получающие пенсию по старости или за выслугу лет, и инва- лиды I группы . . . Инвалиды П группы . . Семьи, потерявшие кор- МИЛЬЦёЬ *•••••	50 руб. 40 руб.	60 руб.	75	руб. 50 руб.	60	руб. 30 руб.	40	руб.
Для инвалидов 1П группы пенсии по
государственному социальному страхова-
нию должны быть не меньше 25 рублей
в месяц.
24. Расходы по выплате пенсий и по-
собий пенсионерам, не работающим в
предприятии или учреждении и нолучаю-
щим пенсии по государственному социаль-
ному страхованию, а также расходы по
санаторно-курортному обслуживанию этих
пенсионеров должны производиться орга-
нами социального обеспечения за счет
Председатель Совета
Народных Комиссаров
Союза ССР
в, МОЛОТОВ,
Секретарь Всесоюзного Центрального
Совета Профессиональных Союзов
28 декабря 1938 г.
Подобное решение проблемы в учрежде-
нии, где заведующие секторами приходят
на работу, когда бог им на душу положит,
но ни в коем случае не ранее И часов,
— поистине замечательно.
Вообще жизнь в Гослитиздате начинает-
ся не сразу, а «отсеками». Например, ре-
дакторский «отсек», как нам сообщил кон.
сультаят дирекции по вопросам труда (что
эта должность существует в Гослитиздате,
пролило в наши души подлинное умиле-
ние), обязан приходить на работу по не-
четным дням в 12 часов.
И вот в 12 часов 15 минут мы, в со-
провождении консультанта по труду, пу-
стились в экспедицию по четырем гослит-
издатовским этажам в напрасных поисках
редакторов и заведующих секторами. Увы,
«отсек» этот еще только оживал. Мы с
трудом насчитали в многочисленных ком-
натах Гослитиздата трех заведующих сек-
торами и двух редакторов в секторе иност-
ранных классиков. Как выяснилось, редак-
торы живут не по общеиздательскому, а по
собственному календарю: одни предпочита-
ют четные дни нечетным, другие — меня-
ют час начала работы с 12 на 13, а
третьи беспрерывно путают часы и дни.
Мы не обвиняем редакторов Гослитизда-
та в прогуле — они работают на чистой
сдельщине и, ввиду существующих в изда-
тельстве условий, вынуждены работать на
дому. Но подобная чехарда с часами ре-
дакторского приема не является ли приз-
наком величайшего бескультурья и пре-
небрежения интересами и временем при-
ходящих в издательство авторов?
Заведующий сектором русских классиков
т. Цехер был прав, заявив:
— В Гослитиздате не существует вовсе
трудового регламента.
Мы не могли, естественно, покинуть сте-
ны издательства, не проинтервьюировав ру-
ководителя общественности, освобожденного
председателя месткома т. Воробьева.
К сожалению, т. Воробьев ведет себя не
лучше, чем любой «отсек» Гослитиздата,
и на работу явился в 1 час дня. До его
прихода высказывалась дежурная гипотеза,
что т. Воробьев — в ЦК союза.
Но он сам по приходе заявил:
— Я только что из оперетты! У меня
горячие дни, мне нужны костюмы для дет-
ского карнавала.
Так т. Воробьев представляет себе сегод-
ня «основное звено», за которое он ухва-
тился с примерным усердием.
Что же касается борьбы за трудовой
под’ем, за создание культурной творческой
обстановки в Гослитиздате, то здесь т. Во-
робьев проявил полное непонимание своих
задач. Болтовней о «специфике» Гослитиз-
дата он пытался оправдать отсутствие в
издательстве трудового регламента и выте-
кающий отсюда беспорядок.
С. ИППОЛИТОВ,
Е. ПЕЛЬСОН
валидов; в тех случаях, когда заработок
этих инвалидов превышает 100 рублей в
месяц, пенсия соответственно понижает-
ся, но при' этом за инвалидом сохраняет-
ся не менее 50% пенсии.
21.	В связи с установлением надбавок
за непрерывный стаж и льгот по учету
заработков пенсионеров (статьи 18 и 20
настоящего Постановления) — отменяют-
ся по всем видам пенсий и по всем
группам инвалидности надбавки и пере-
расчеты, установленные в статьях 4, 6,
8, 13, 19 и 20 Постановления Союзного
Совета Социального Страхования от
29 февраля 1932 г. 47.
Ранее начисленные надбавки сохра-
няются в прежних размерах.
22.	Пенсионеры, скрывающие от орга-
нов социального обеспечения свои зара-
ботки или другие доходы, подлежащие
учету при выплате пенсии, лишаются
пенсии на 6 месяцев.
23.	В связи с тем, что при общем вы-
соком уровне пенсионного обеспечения в
Союзе ССР, имеются пенсионеры, которые
перешли на пенсию много лет тому
назад, когда нормы пенсий и уровень зара-
ботной платы были значительно ниже, чем
в настоящее время — установить, что
пенсии по государственному социальному
страхованию, независимо от времени их
назначения, должны быть не менее сле-
дующих размеров за месяц (включая все
надбавки):
средств государственного социального
страхования.
25. Вся экономия по средствам госу-
дарственного социального страхования,
получаемая в связи с проведением настоя-
щего Постановления, должна быть на-
правлена профессиональными союзами на
дополнительное строительство жилищ для
рабочих и служащих, яслей и детских
садов — сверх средств, отпускаемых
Правительством на эти цели.
26. Настоящее Постановление вводится
в действие с 1-го января 1939 года.
Секретарь Центрального Комитета
Всесоюзной Коммунистической
Партии (большевиков)
И. СТАЛИН,
Н. ШВЕРНИК.
НАШ ДОЛГ
Постановление Совнаркома СССР, ЦК
ВКП(б) и ВЦСПС встречено трудящимися
нашей страны с огромным под’емом.
Все мы, работники социалистической
промышленности, сельского хозяйства, нау-
ки, искусства должны ответить на эти
постановления и указы укреплением своей
личной трудовой дисциплины и борьбой за
укрепление ее на наших участках работы.
Работники культурного фронта, совет-
ской литературы, могут и должны сделать
очень многое в этом направлении. Прежде
всего, мы далеко еще не всегда можем
похвастать достаточной деловитостью в ра-
боте, слишком часты еще срывы сроков,
случаи нарушения финансовой дисципли-
ны, растраты государственного времени,
отсутствия необходимой четкости и собран-
ности.
Добиться ликвидации этих вредных,
тормозящих нашу работу проявлений чуж-
дого нам отношения к труду — первооче-
редная задача, стоящая перед нами.
Но гораздо шире и глубже должны
мы попять наш долг перед родиной.
Дисциплина социалистического труДО —
это не только аккуратное, четкое выполне-
ние порученной работы, а дисциплина
борьбы с трудностями, дисциплина не-
уклонного движения вперед, к новым вы-
сотам социалистического труда и культу-
ры. Она не терпит вредной самоуспокоен-
ности, довольства достигнутым.
Дисциплина социалистического труда —
в соединении американской деловитости с
русским революционным размахом, с но-
ваторскими исканиями., творческим дерза-
нием.
К этому призывают нас неликие указа-
ния Ленина и Сталина.
Ю. ЛУКИН,
редактор Гослитиздата
70 лет
со дня рождения
Ованеса Туманяна
В феврале 1939 года исполняется
70 лет со дня рождения крупнейшего ар-
мянского поэта Ов. Туманяна.
При союзе писателей Армении органи-
зован юбилейный комитет, который при-
ступил к подготовке празднования этой
даты.
Юбилейный комитет возглавляет заме-
ститель председателя президиума Верхов-
ного Совета Армянской ССР т. Спмак. В
составе комитета: Р. Григорян (зам. пред-
седателя), Б. Мартиросян (паркомпрос Ар-
мянской ССР), Р. Маргарин (ЦК КП(б) А),
Арази, Меликян, Ов. Г. Борьян, А. Терте-
рян, Г. Абов, И. Туманян, Ст. Зорьян,
Г. Демирчян и Сирас.
Ha-днях бригада писателей должна вы-
ехать в Аллавердский район, в село Дсех
— на родину поэта.
ЯКУБ КОЛАС
НА НОВОЙ ЗЕМЛЕ
Лежит широкая дорога.
Вокруг простор, и я иду,
Отрадных чувств несу я много
И дум счастливых череду.
Возле дорог столбы повсюду ,
Так ровно встали в два ряда,
И, словно гусли-самогуды,
Звенят их струны-провода.
Куда ни гляну — ширь и воля.
Льет на просторном небе синь*
Нигде межи не встретишь боле,
Исчезли быльник и полынь.
Цветут поля в одежде новой,
Шумят богатые сады,
И даже ветер по дубровам
Поет на новые лады.
И новостройки по просторам
То с той, то с этой стороны
Возносятся, лаская взоры...
Поблекли тени старины.
Вон там, высоко по-над долом,
Развесив хвост, клубится дым,
ЯНКА КУПАЛА
ОТРЫВОК
С улыбкою в грядущее глядим мы,
Не ждет нас горе на веку своем —
Нам светит ночью папоротник дивный,
Днем с ясным солнцем под руку идем.
Пути-дороги без конца, без края
Пред нами в мир коврами пролегли,
Нам зори под ноги лучи бросают
В торжественном цветении земли.
Для нас сады цветут, лаская взгляды, -
И никнет долу колос золотой;
Голубят мысли и несут отраду
Дубравы, лес беседою живой.
Об’яты взгорья вишеньем багряным,
Под солнцем спеет ароматный плод;
На травах сочных по лесным полянам
Стадами тучными пасется скот.
«В ЗЕЛЕНОЙ ДУБРАВЕ»
Поэма молодого поэта Аркадия Кулешо-
ва «В зеленой дубраве» — одно из наи-
более интересных произведений белорус-
ской поэзии за последние годы. Это поэма
о новой колхозной деревне, о ее людях,
о ее молодежи. Сюжет поэмы не сложен.
Колхозник Прокоп едет на заставу наве-
стить раненного в бою с диверсантами
•младшего сына. Старший сын его, тракто-
рист, поехал свататься к Христине в со-
седний колхоз «Чырвона зорка». Оба эти
события привлекают внимание всех кол-
хозников: словно родная семья, провожают
колхозники Прокопа к сыну, словно род-
ная семья, провожает Христину ее брига-
да в новый колхоз. По дороге «поезжане»
останавливаются в зеленой дубраве. С ней
связаны лучшие воспоминания девушки:
здесь она собирала ягоды со своим сосе-
дом, гармонистом Василием, о затаенной
любви которого она узнала только сейчас.
На другой день Василий показывает Хри-
стине богатства своего колхоза. Но Хри-
стина не может отрешиться сразу от мыс-
ли о своем колхозе. И через день она ре-
шает вернуться в свою бригаду — окон-
чить уборку урожая. С восторгом встреча-
ет звено свою звеньевую, и работа на по-
ле кипит. Тем временем возвращается Про-
коп с границы. Он полон новых впечатле-
ний. ему хочется с каждым 'встречным
поговорить о границе. Но девушкам не до
разговора: соревнуясь друг с другом, они
дружно и весело вяжут и убирают снопы
за жнейками. От старика отделываются
шуткой: «Стоять нам нет времени, ноги
озябли». В конце поэмы тепло показаны
встречи Христины со свекром Прокопом
и с гармонистом Василием, который ухо-
дит в Красную Армию и проезжает через
деревню, где живет теперь Христина.
Старая белорусская деревня хорошо пред-
ставлена в белорусской литературе. Она
прекрасно изображена в произведениях Ку-
палы, Коласа, Бядули и в народном твор-
честве.
Вспоминается прекрасная народная пес-
ня-стон вдовы, которая посеяла слезы и
рожь и просила небо, чтобы слезы не взо-
шли, а взошли те скудные зерна, которые
она оросила слезами. Но небо было безжа-
лостно к белорусской крестьянке: пропа-
дали зерна, а горе и слезы всходили пыш-
ным бурьяном, и отцветали ее года «ни-
кчемным пустоцветом».
РОМАН «БУДУЧЫНЯ»
Э. САМУИЛ ЕН КА
Новый роман Эдуарда Самуйленка «Бу-
дучыня» — бесспорно, одно из наиболее
значительных произведений современной
белорусской советской литературы. Роман
повествует о разбойничьем господстве мень-
шевиков над грузинским народом в 1918
году. Самуйленок дает широкую картину
народной жизни, народного горя и страда-
ний.
Герои Самуйленка — умные, мыслящие
и чуткие люди.
Уже в первой части романа писатель
создает волнующий образ крестьянина Ар-
тема Коркия. Коркия — опекун сироты
Или ко. Но Ил.ико приглянулся кулаку и
торгашу Симону Гамрекели, который хочет
сделать его своим батраком. Коркия зави-
сит от Гамрекели и с величайшей болыо
в душе вынужден согласиться на предло-
жение Симона. Обычно молчаливый, Кор-
кия после «сделки» с Гамрекели идет до-
мой пьяный, с непокрытой головой. Он пы-
тается петь, но слезы капают на его се-
дые усы.
— Он продал сироту!
Так же ярко нарисовал Самуйленок
крестьянина-охотника Топурия. Этот чело-
век много ходил и ездил по свету. Хвас-
таться охотничьими и морскими приключе-
Отсчитывает время селам
Гудок напевом молодым.
По взгорью поля, по равнинам,
Куда ни взглянешь — здесь и там
Стальные катятся лавины,
Послушны девичьем рукам.
А здесь, где лишь трясина прела.
Где не вступал никто ногой,
Сегодня рожь зазеленела,
И спеет колос золотой.
Не встретишь тех болот угрюмых, —
Разлегся вширь торфяный щит,
На нем стоят, как будто гумна,
Громады черных пирамид.
Идут колхозные подводы
С добром бесчисленным своим,
И даже дед седобородый
Себя причислил к молодым.
Шумят по-новому дубровы,
Их воздух сладостно вдыхать.
Тебя, земля, в одежде новой
Хотел бы к сердцу я прижать.
Перевел с белорусского
АЛЕКСАНДР ШАРАПОВ
В дома просторные богатство к людям
Пришло на новоселье в добрый час,
Оно печет и в праздники и в будни
Пшеничный свежий каравай для нас.
Где пустошь с вечным лихолетьем
Со зверем диким испоконь жила,—
Там города снопами счастья светят,
Необозримо нива расцвела.
С улыбкою в грядущее глядим мы,
Богатый дар нам свой несет земля...
Рассеяв ночь, отец наш, вождь люби-
мый,
Путь солнцем озаряет из Кремля.
Перевел с белорусского
АЛЕКСАНДР ШАРАПОВ
Поэма Кулешова, перекликаясь с яаред-
ными песнями о счастьи и труде, дает
картину новой белорусской деревни. Поэ-
ма своим отроем, ритмикой и настроения-
ми напоминает новую радостную песню со-
ветской деревни. Недаром центральная кар-
тина поэмы — в зеленой дубраве, как и
само название поэмы, взято из общеизвест-
ной, ставшей народной, песни «Бывайте
здоровы, живите богато».
Когда читаешь поэму, невольно бросает-
ся в глаза одно обстоятельство: даже в де-
талях поэт отталкивается от противопо-
ставления старой и новой деревни, хотя о
старой деревне он не говорит ни слова.
Вот проводы Прокопа к сыну:
Письмо по порядку
Соседи читали.
Из липовой кадки
Медку накатали,
Сказали Прокопу:
«Вези на заставу
Подарок героям
За подвит, за славу».
Как не похоже это на сборы отца в го-
сти к своему сыну-солдату царской армии!
Как не похож сам старик, приехавший в
раненому сыну, на тех стариков, которых
обычно описывали в старой патриотической
литературе!
Хорошо даны в поэме переживания Ва-
силия в зеленой дубраве, переживания
Христины, так тепло встреченной новым
колхозом. Христина идет с мужем в поля
золотые, омытые летнею тучкой, по дорого
над которой нависли и сияют росою крас-
ные вишни. Возвращающиеся с поля кос-
цы подходят с приветствиями к молодой
паре. Но Христина думает, «как без нее
управится родная бригада с богатейшим
урожаем»? Кажется ей, что и село ее му-
жа не похоже на ее родное село, дубрава
не та, и поле не то, и луг без цветов, и
тихо над гречихой, и солнце за рекой за-
ходит не так, как в родном колхозе.
Кулешов глубоко заглянул в жизнь де-
ревни, показал ее новых людей, которые
всю свою сознательную жизнь прожили в
социалистических условиях, воспитались
на новых отношениях к обществу и труду.
Вместе с новой тематикой, с новыми об-
разами приходит в литературу обновлен-
ный, обогащенный народный язык Бело-
руссии.
м. климкович
ниями — его страсть. Очень длинно рас-
сказывает Топурия полу вымышленную, по-
луправдивую историю своей жизни. Перед
нами как будто бы мелкий, хвастливый че-
ловек. Однако дальнейшее развитие этого
образа совершенно меняет наше первона-
чальное представление о нем.
Топурия приходит в деревню, подожжен-
ную контрразведчиками, и видит труп ста-
рого Гуджу, своего друга, отца партизана
Кверве.тиа. Топурия преображается. Ма-
ленький человек выпрямляется. Он дает
клятву отомстить за смерть Тоттурии.
И он не изменяет своей клятве.
Глубоко волнует в книге образ старого
большевика Теофила Габисония, работавше-
го почти два десятилетия под руководст-
вом товарища Сталина. Бессонная ночь,
которую в беседе друг с другом проводят
старые товарищи, изображена автором <5
искренним чувством и силой.
Нам трудно судить о фактической сторо-
не повествования, о правдивости отдельных
деталей, об этом должны сказать свое сло-
во грузинские товарищи, но это яркое про-
изведение, написанное смелой и достаточно
опытной рукой, заслуживает широкого рао
пространения среди трудящихся масс.
Ал. КУЧАЦ.
Академик Е. В. ТАР ЛЕ
ФРАНЦИЯ и ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРОПА
ВМЕСТЕ С НАРОДОМ
В первый раз отчетливо был поставлен
Допрос о том, что такое Центральная Ев-
ропа для Франции, в середине XVIII ве-
ка. Были выдвинуты две определенные
Гонки зрения: первая точка зрения, ко-
торая впоследствии получила название
«колониальной», и вторая Точка зрения,
которая впоследствии была названа «кон-
тинентальной».
Первая точка зрения, представителем
которого являлся в XVIII в. Дюпле, в
XIX в. — Жюль Ферри и другие колони-
альные деятели Франции, может быть вы-
ражена так: Франция в Европе является
насыщенным государствам: ей распрост-
раняться на запад мешает океан, а на
Восток — германский элемент, плохо ас-
симилируемый. Она свое будущее должна
видеть в заморских владениях и прежде
всего в Индии (вопрос так ставился в
Середине XVIII столетия); затем — в
Менее богатых местах, где можно бороть-
ся с Англией, где можно предупредить
англичан или вытеснить их. В Европе
же Франции достаточно укрепить своя
границы, достаточно так или иначе по-
ладить с центральными европейскими го-
сударствами, в особенности достаточно
держать Центральную Европу в состоя-
нии некоторой раздробленности, чтобы
острие германской политики не могло
быть направлено против безопасности
Франции. Всю же агрессию мощной стра-
ны следует направить на заморские вла-
дения. Эта точка зренийг в ЗО-х, 40-х и
50-х годах XVIII столетия как будто бы
начинала преобладать. Когда Дюпле был
генерал-губернатором Французской Индии,
то английская буржуазия и английская
аристократия, т. е. два правящих класса
тогдашней Англии, трепетали, потому что
ставился вопрос о том, кому будет при-
надлежать Индия.
И тут же, в середине XVHI столетия,
Последовал победоносный натиск предста-
вителей другой точки арония, всецело
одержавшей верх над колониальной точ-
кой зрения. Это была континентальная
точка зрения, представителем которой яв-
лялся министр Шуазелъ и все француз-
ские короли, в сущности, начиная с Лю-
довика XIV и кончая Людовиком XVI.
Эта континентальная точка зрения была
радикально противоположна и враждебна
первой точке зрения.
Точка зрения континентальная заключа-
лась в следующем! Франция жизненно за-
интересована в том, чтобы в Центральной
Европе не образовалось большого, об’еди-
ченното. Могущественного германского го-
сударства. Поэтому, поскольку Пруссия
слаба, — пусть будет Пруссия. Посколь-
ку Австрия сильная, — надо бороться с
Австрией. Все нужно бросить, ни о каких
Индпях не помышлять, пока в центре
Европы Франция не достигнет раздроб-
ленности германских государств.
Кончилось дело победоносно для кон-
тинентальной тенденции. В начале 50-х
*одов XVIII века с английской стороны
Последовал один из необычайно ловких
дипломатических шагов. Английское пра-
вительство об’явило Франции, что оно
пойдет на любой союз с ней с целью из-
ничтожения так называемого «великого»
Фридриха Прусского, с Одним условием:
чтобы Франция отозвала генерал-губерна-
тора Дюпле Остальное все уладится са-
мо собой. ДюПле чуть не силой посади,ти
на корабль и отвезли во Францию. Но
спустя полтора года англичане обманули
Францию н стали на сторону Фридри-
ха II.
Континентальная точка зрения, востор-
жествовавшая над колониальной, прочно
овладела французской дипломатией.
Потом наступила революционная буря,
Пришел Наполеон. Когда Наполеон начал
свой разгром феодальных монархий Ев-
ропы в начале своей победоносной воен-
ной карьеры, он тоже считал, что до-
статочно будет как-то отделить от осталь-
ного германского туловища Баварию. Вюр-
темберг, Баден и отдельные германские
владения — так, чтобы поставить их под
свой протекторат, и остальная Германия
будет совершенно не опасна. Но, как из-
вестно, головокружительные успехи всех
его войн привели к тому, что церемо-
ниться ему было совсем не нужно. Он
разгромил Австрию, затей Пруссию и го-
ворил в Тильзите Александру'I. что Прус-
сия «подлая страна с подлым королем»,
которая «не достойна существовать». Но
вот кончилось это, Как выражался Меттер-
них, длительное землетрясение. Кончился
наполеоновский период, и в 20-х, ЙО-х и
40-х гг. нужно было опять-таки ставить
вопрос 0 Центральной Европе. Здесь точ-
ка зрения французской дипломатии при
Наполеоне, 1П формулировалась так: «На-
ционального об’единения Германии пред-
отвратить нельзя (Наполеон Ш с этим со-
гласился), нужно, быть может должно,
позволить Пруссин об’единить север Гер-
мании, но следует стараться, чтобы Бава-
рия, Вюртемберг, Ваден и Австрия оста-
лись бы вне прусского владычества».
Когда разразилась война 1870—71 гг.,
То в этом победоносном натиске Бисмар-
ку не ораву удалось до конца сделать
то, к чему он стремился. И Вюртемберг,
и Бавария, и Баден, и вся Южная Гер-
мания остались езде в 1867 г. в значитель-
ной мере самостоятельными. Был у них
военный союз, но лишь с 1871 г. можно
говорить об об’единенной Германии.
Теперь, в течение всей первой сталии
существования III Французской респуб-
лики, эти две точки зрения — старая
континентальная и. казалось бы, совер-
шенно отошедшая на задний план коло-
ниальная — опять вступают в борьбу.
Рассмотрим, каким образом воскресла ко-
лониальная точка зрешия, когда Франция
была разбита в 1871 г., когда взоры са-
мых сильных классов во главе с буржу-
азией были обращены иа «дЫру в Воге-
вах». на отвоевание Эльзас-Лотарингии?
Этому помогла совершенно сознательно
Германская дипломатия. Дело было Летом
1878 года. В один из дней берлинского
Конгресса, когда французский представи-
тель сидел, не вмешиваясь в прения, и
напрасно русские уполномоченные упо-
вали на его помощь, Бисмарк, подойдя к
нему, повел речь, смысл которой сводил-
ся к следующему. До него дошли слухи,
что фра.щузы недовольны беспокойным
Соседством Туниса. Поэтому, еейи фран-
цузы пожелают забрать тунисский султа-
нат, то он, Бисмарк, ручается, что в Ев-
ропе никто не тронет Францию, пока она
будет завоевывать Тунис. Посол сказал,
,Что он должен дать знать в Париж. Че-
рез два года после этого разговора Тунис
был завоеван французами.
Вторично Бисмарк заявил столь же ка-
тегорически, что если французам угодно
Вавоевать Индокитай, то он ничего про-
ги® иметь не будет. Индокитай был завое-
ван.
Французская колониальная Партия, ко-
торую искусственно как бы толкали на
эти завоевания, воскресала. Если теперь
посмотрите на карту и увидите эти гро-
мадные французские владения, вы долж-
ны ведюмнить, что до 1871 года одна две-
надцатая часть того, что сейчас принад-
лежит Франции, была в руках Фран-
ции, а одиннадцать двенадцатых было за-
воевано при Третьей республике.
Зачем Бисмарк это делал — он не
Шкрывал нисколько. Он стремился удовле-
творить французов где-либо вне Европы,
Чтобы они оставили в покое Эльзас-Ло-
.чтобы можно было, как он
выражался, отдохнуть на Западной гра-
нице.
Колониальная партия во Франции, по-
ощряемая Бисмарком, неожиданно подня-
ла голову. Одно колоссальное владение за
другим становились собственностью Фран-
ции. Буржуазия Франции, та часть капи-
талистического класса^ которая не знала,
куда девать свободное золото, устремила
свои миллиарды по этой линии наимень-
шего сопротивления.
Что же делали представители конти-
нентальной точки зрения, проявлялась ли
эта точка зрения? Конечно, проявлялась.
Во главе партии, которая тогда шла ре-
шительно против колониальных захватов,
которая считала это страшной опасностью,
стоял тогдашний вождь радикалов Жорж
Клемансо.
Грянул 1914 год. Как обстояло дело с
Центральной Европой в данном случае?
Клемансо, в годы его второго министер-
ства, с самого начала выдвинул принцип,
что с Австрией, если она согласна за-
ключить сепаратный мнр, — можно хоть
завтра его заключить, — Австрия этим
спасается. Всем, вероятно, памятна таин-
ственная, темная история с принцем
Сикстом Бурбонским, братом австрийской
императрицы Циты, который побывал в
1917 г. у Пуанкаре и привез ему письмо
от императора австрийского Карла с пред-
ложением мира. Клемансо был тогда прав,
когда заявил, что предложение мира пос-
ледовало со стороны Австрии. Но он был
неправ, когда утверждал, что французы
никак ие поощряли посылки этого пись-
ма. Теперь известно, что Карл написал
письмо, когда ему дали знать, что Кле-
. мансо и Пуанкаре не прочь выслушать
это предложение. И это весьма понятно,—
потому что я Пуанкаре и Клемансо хоте-
ли, чтобы в этом страшном катаклизме
сгорела Германия, но не Австрия, ибо
Австрия достаточно рыхлое и слабое го-
сударственное образование, которое имен-
но и нужно для безопасности Франции.
Центральная Европа была бы сохранена.
Германская империя так упорно сра-
жалась, такие неслыханные усилия упот-
ребляла в борьбе против всего мира, так
много лишней обузы взяла на себя, что
когда она рухнула, то оказалась более раз-
давленной, чем желали ее враги, чем же-
лали этого те же англичане. Французы же
увидели, что не только их желание испол-
нилось, но что победа гораздо большая,-
чем им хотелось, потому что рухнула не
только Германия, рухнула и Австрийская
империя, рухнула Турция. Австрия не то
что потеряла кусочек территории. От Ав-
стрии осталось, можно сказать, лишь вос-
поминание. Этого не желали и не ожида-
ли ни Клемансо, ни кто-либо из пред-
ставителей «континентальной точки зре-
ния».
Колониальные деятели были уже удов-
летворены сверх меры. А политики «кон-
тинентальные», политики, которые гово-
рили, что судьбы Франции связаны с
Центральной Европой, разумеется, были в
высшей степени встревожены полным ис-
чезновением Австрии с лица земли. И вот
начинается новая полоса дипломатической
деятельности Франции. Опять-таки воскре-
сает стародавняя мысль о необходимости
что-то сделать из Центральной Европы,
помешать ей об’единиться с Германией.
Когда кончилась борьба, когда заключе-
ны были мирные трактаты, обнаружилось,
что Германия осталась, правда, не в преж-
них границах, ибо многое потеряла, была
сильно ослаблена. Вместо Австрии яви-
лась, во-первых, Чехословакия — наиболее
промышленная, наиболее богатая и наибо-
лее могучая часть, во-вторых, южные об-
ласти отошли к государству, которое для
Франции не опасно—к Югославии. В цент-
ре Европы оказались Польша и Чехосло-
вакия, остаток Австрии я Румыния. На
этом базисе решено было вести «политику
Центральной Европы». Сначала эта поли-
тика была проведена чрезвычайно после-
довательно. Ее проводила «школа Клеман-
со», прежде всего министр Луи Барту. Ко-
гда Клемансо уже отошел от деЛ, остались
его ученики, его последователи, из них
первым был Барту. Он, как известно,
заключил франко-советский пакт.
Для Барту вопрос стоял таким образом*
Центральная Европа недостаточно сильна,
чтобы обороняться от Германии. Ее надо
поддержать чем угодно: трактатами, даже
огнем и мечом, ио поддержать, потому что
опять-таки вековечный вопрос о Цент-
ральной Европе встал особенно остро. По-
ка существовала рыхлая Австро-Венгрия,
слабая, но державшаяся, до тех пор это
было безопасно. Теперь отдельные кусоч-
ки не могут не подпасть под власть Гер-
мания. Министру Барту указывали, что
б Чехословакии живут три миллиона нем-
цев. Барту ответил: «Да, да, я знаю, там
живут три миллиона немцев, но что из
этого следует? Значит надо отдать Чехо-
словакию Германии?»—«До тех пор, пока
есть у нас хоть один пулемет, хоть один
аэроплан, — говорила пресса, поддержи-
вая политику Барту, — мы не позволим
Чехословакию тронуть. Если нас мало,
чтобы ее защитить, если она слишком без-
защитна рядом со своим соседом, мы за-
ключим союз с Советской Россией и бу-
дем вместе о ней воевать за Чехословакию
и аа Польшу, если Польшу Германия за-
хочет присоединить».
Но когда польская политика повернула
в сторону Германии, когда безумная
мысль о том, что при помощи Германии
будто бы можно будет отхватить Украину
и поживиться на этом, овладела Пилсуд-
ским и пилсудчиками, это совершенно без-
умная авантюристская идея, которая им
стоила уже позора 1920 года, — то вывод
был ясен. Центральная Европа не только
польскими силами не обороняется, но са-
ма Польша фактически вошла в эту ор-
биту.
Приводят ли последние события в та-
кую историческую связь, в какую я ста-
рался привести вопрос? Конечно, приво-
дят. Французы вспоминают о Шуазеле, они
вспоминают и о Дюпле. Франция — это
страна, интеллигенция которой наиболее
осведомлена в истории своей родины. Они
с этими национальными традициями, так
называемыми принципами внешней поли-
тики, прекрасно ознакомлены. Они так и
полагают, что тот самый вопрос, который
беспокоил королей бурбонской династии,
который беспокоил одно за другим все ре-
волюционные правительства, иачицая в
Конвента и кончая директорией, вопрос,
который исчез с поля зрения при Напо-
леоне, но воскрес после Наполеона, при
реставрации и Луи Филиппе и который
сделался корнем ссоры Наполеона III с
биомарковской Германией, вопрос, кото-
рый затем не переставал стоять перед дея-
телями Третьей республики, теперь вне-
запно оказался разрешенным против ин-
тересов Франции. Железная неуклонность
французской политики в деле поддержки
всех небольших или слабых государств
Центральной Европы, чтобы они не ста-
ли добычей Германии, вдруг исчезла.
Отметим еще некоторые чисто внешние
моменты, хотя бы историю с поздрави-
тельной телеграммой, посланной Флавде-
нем Гитлеру. Появились статьи об этом
факте, где говорилось, Что либо мы. фран-
цузы, стали совершейно другими людь-
ми, либо весь мир переменился, если
оказалось возможным то, что сделал
Фланден. Даже представить себе нельзя,—
восклицает одни из авторов таких ста-
тей,— во лет тому назад появление из-
вестия, например, что Гамбетта послал
Бисмарку поздравительную телеграмму ио
поводу того, что Бисмарк забрал какую-то
территорию и присоединил ее к Герма-
нии.
А ведь Фланден не кто янбудь, Флан-
ден — вчерашний министр, он стоит в
первых рядах правителей Франции. Если
Фланден осмелился послать Гитлеру —
палачу своего и окрестных народов, по-
здравительную телеграмму по поводу то-
го, что Гитлер удачно присоединил Цен-
тральную Европу, т. е. удачно разрушил
то, из-за чего столько бились поколения
французских государственных деятелей,
если оп мог это сделать и остался на
своих позициях, значит за ним кто-то
стоит, кто-то его поддерживает.
Здесь я приведу мнение одного эконо-
мического органа Франции. Орган этот
вспомнил очень любопытную историю по
поводу передачи «французского подарка»,
как он это называет,—Чехословакии Гитле-
ру, он вспомнил фразу, сказанную покой-
ным Жоресом. Дело было в разгар дела
Дрейфуса в 1899 году. Оглашено то, что
было до той поры секретом полишинеля
(т. е. о чем все знают, но никто вслух
не говорит), а именно, что дом еврейских
банкиров Ротшильдов со всем своим мо-
гуществом, со всеми своими неограничен-
ными мировыми кредитами, поддерживает
антидрейфусов и ведет* антидрейфусов-
скую политику, финансирует направо
и налево антисемитские органы, которые
ведут кампанию против Дрейфуса. Жо-
рес тогда сказал крылатую фразу: «Они
жертвуют своей расой, своим народом,
чтобы спасти свой класс».
Вот эту крылатую жоресовскую фразу
по поводу частного случая с Ротшильда-
ми, поддерживавшими антидрЛфусовскую
кампанию, к вспомнил цитируемый пу-
блицист.
Теперь уже прекрасно известно, как об-
стоит дело. Известно, что 28 и 29 сен-
тября, когда правительству Бенеша на ми-
нуту показалось, что чехов, может быть,
поддержат, оно моментально выгнало вон
всех генлейновцев, и сам Генлейн оратор-
ствовал по радиовещанию уже из Дрез-
дена. Гитлео тогда и не думал трогать-
ся с места, потому что воевать он не
может, и это тоже секрет полишинеля.
Чехословакия была защищена горами,
прекрасно использованными для военных
целей, Чехословакия обладала колоссаль-
ными оружейными заводами Шкода, пре-
красно оснащенной армией. Генерал Фо-
ше (французский эксперт и представи-
тель в Чехословакии) категорически заяв-
лял, что Гитлер не посмеет двинуться,
даже если Чехословакия будет лишена
помощи Англии и Франции.
Германия сейчас во много раз слабее
вильгельмовской Германии, и о настоя-
щей большой войне не может быть и ре-
чи. И вот тогда полетели Даладье и Чем-
берлен успокаивать Гитлера, полетели,
чтобы показать, что рубка деревьев на
Елисейских полях, отмена отпусков и вся
эта мнимая «мобилизация», так же, как
передвижение британского флота, рассчи-
таны только на обывателя, чтобы его за-
пугать, Гитлер успокоился, а когда успо-
коился, то потребовал от Чехословакии
больше, чем он требовал до оих пор. Это
было сделано с пелью поддержать Гитле-
ра в самой Германии. «Они жертеуют
своей расой, своим народом, чтобы спа-
сти свой класс». А так как Гитлер есть
оплот, «плотина от коммунистического
наводнения», то за это ему можно дать в
награду даже Чехословакию. Что потом
пол миллиона или миллион лишних фран-
цузов погибнет вследствие именно этой
уступки,—-это дело далекое, а пока что —
хоть день, да наш.
На этом перепутья французская внеш-
няя политика и остановилась. Еще один
вопрос: какова теперь позиция «коло-
ниальных политиков»? Они считают сбли-
жение Франции с Гитлером выигрышем.
Опять-таки «хоть день, да их». Теперь,
можно спокойно заняться своим делам и
нужно только заключить прочный и тес-
ный союз с гитлеровской Германией, и
тогда, хотя и временно, но можно быть
в безопасности и продолжать колониаль-
ные предприятия и, если понадобится,
поссориться с Англией, потому что при
поддержке Германии ссора с Англией
не страшна. Леон Блюм попробовал бы-
ло (весьма робко) выступить на защиту
Центральной Европы от натиска герман-
ского фашизма, но быстро умолк, очевид-
но вспомнив завет Талейрана: «никогда
ие поддавайтесь вашему первому душев-
ному движению, — потому что оно всегда
благородное».
На этом сейчас обрывается французская
внешняя политика.
Дело в том, что она признает, что мир
все больше и больше делится по особому
признаку, не делениями границ, а деле-
нием на два мира — мир каититалисти-
ческий и мир социализма. Во имя защи-
ты частной собственности, защиты капи-
талистического строя будут принесены ка-
кие угодно жертвы, вверх дном перевер-
нется вся дипломатия, не только поле-
тит прочь всякая традиция Центральной
Европы, но и какие угодно традиции бу-
дут отметены прочь, пока два лагеря
не станут окончательно один против дру-
гого, пока полного об’единения в лагере
реакции, в лагере фашизма не устано-
вится.
Таким образом мы присутствуем только
при начале того исторического периода,
который чреват самыми колоссальными и
неожиданными событиями.
Все, что происходит за последнее вре-
мя, в частности то обострение фашистских
неистовств в Германии, свидетелями ко-
торых мы являемся, тоже не случайное
явление. В «Таймсе» недавно промелькну-
ла такая фраза, что последние события в
Германии, т. е. фашистские неистовства,
это есть прямое продолжение чехословац-
кой акции.
На этот раз «Таймс» совершенно прав.
Гитлер увидел, что ему все сходит, и в
связи С этим фашистский разгул продол-
жается и все больше и больше разверты-
вается. При такой степени авантюризма,
при такой степени полного затемнения
сознания можно ожидать самых нелепых,
самых диких, но и самых неожиданных,
для их авторов, последствий.
Что касается претензий итальянского
фашизма к Франции, — то может быть
шантаж муссолиновской прессы и поли-
тики отчасти удастся, а отчасти не удаст-
ся. Но если Муссолини ничего не полу-
чит, то исключительно потому, что он не
так нужен финансовому капиталу Ан-
глии и Франции, как Гитлер. Палачи
германского рабочего класса «нужнее», чем
палачи рабочего класса итальянского.
То, что произошло во внешней полити-
ке Франции, что происходит сейчас в
Германии, показывает, что между двумя
лагерями, на которые делится современ-
ное человечество, не может быть никако-
го примирения.
Сила фашистской агрессии в современ-
ной Европе не в том, что агрессоры мо-
гущественнее «демократических держав», а
в том, что правители этих держав —
дружески расположены к агрессорам. Они
боятся не Гитлера, а исчезновения Гитле-
ра. И чтобы его поддержать, идут бук-
вально на вое. Расплачиваться своей
кровью за все, будут ведь, в конце кон-
цов, не они, а их народы, В Европе
агрессоры езде попа не нарвались на
свой Хасан.
Я посылаю это письмо иностранным
друзьям и пытаюсь представить себе, чем
в их глазах является та Франция, отку-
да я им пишу. Чем для них является эта
отвратительная, любимая, удивительная,
чудесная, эта маленькая старая страна;
эта несносная нация, наделавшая столь-
ко шуму в мире, всегда подвергавшаяся
вторжению, всегда вторгавшаяся; произ-
несшая великие слова, которые вдруг,
иногда в течение полувека, она забывает,
чтобы больше не говорить ничего, жить
нажитым, производить платья, драгоцен-
ности, актрис; нация боязливая, болтли-
вая, напуганная воинственная, нервная,
больная, героическая; нация юристов,
рантье, земледельцев; нация напыщенная,
благомыслящая, но способная на бого-
хульство, непристойности и скандалы, ко-
торые, впрочем, здесь умеют тщательно
скрывать; полная веры нация, которую
считают легкомысленной и неглубокой;
академическая, торжественная нация, со-
здавшая самые безумные дерзания духа,
породившая свободных и могучих гениев;
консервативная и пугливая нация, не раз
проливавшая свою кровь в великих и
славных революциях истории человече-
ства. Мне трудно постигнуть, что думают
теперь о моей стране, трудно понять, ка-
кие чувства вызывает слово «Франция».
Тем более трудно, что деяния Франции
не всегда соответствуют тому, что есть
Франция, и тому, что привыкли думать
о ней.
Один великий поэт, иностранец по про-
исхождению, но писавший по-французски,
поделился со мной однажды суждением,
которому это сочетание — иностранец и
французский поэт — придает большую
вескость: «Германия — это немцы; Анг-
лия — это англичане; Норвегия — это
норвежцы. Но Франция — это не со-
всем французы. Это всегда что-то боль-
шее: это — Франция».
Вся история французской культуры вот
уже сто лет — это история полного раз-
лада между Францией и французами. Так
что те, иа кого сегодня возложена за-
дача защитить, об’яснить и поддержать
традицию французской культуры, долгое
время занимали недоверчивую и негодую-
щую позицию по отношению к прошлой
эпохе, обществу, действительности. Сего-
дня Бодлер, Флобер, Мане или Сезанн
очень знамениты. Говорят, что Франция
— это они и французский гений. Но
этот гений вынужден был заниматься
своей деятельностью в запрещенных и пу-
стынных зонах, вне публичного призна-
ния, иными словами, там, где царят слу-
чайность, отчаяние и риск. Any where
out of the World 1 * — как восклицал
Бодлер.
Но что происходит в мире, покинутом
в отчаянии теми, кто был создан для то-
го, чтобы произнести великие слова, что
творится в современном буржуазном
французском обществе? Существует мно-
жество средств к тому, чтобы это познать.
Есть газеты, общественное мнение, шум
* Где угодно вне мира! (англ.).
КАРЕЛ
ЧАПЕК
(1890—1938)
Весь цивилизованный мир с глубо-
кой скорбью встретил весть о смерти
талантливейшего чешского писателя
Карела Чапеки. Совсем еще недавно
имя Чапека было знаменем антифаши-
стской интеллигенции, выставившей его
кандидатуру на Нобелевскую премию.
Десятки видных представителей фран-
цузской культуры всех направлений,
от Жоржа Дюамеля до Франсуа Дрю-
шона, присоединились к обращению в
Нобелевский комитет, подписанному
Ромэн Ролланом, А. Виоллж, Ленор-
маном, Люк Дюртеном, Кассу, Араго-
ном и другими.
Мировая антифашистская литерату-
ра потеряла одного из своих наибо-
лее даровитых сынов. Литературное
наследие Чапека очень велико. Им на-
писано много романов («Кракатит»,
«Фабрика абсолюта», «Война с сала-
мандрами»), пьес («Вур», «Из жизни
насекомых», «Разбойник», и др.), путе-
вых очерков, повестей, коротких рас-
сказов, эссе, статей и т. д.
Ежегодно в Америке выдаются три пре-
мии имени 0. Генри за лучшие рассказы.
В 1938 году все три премии получили
члены Лиги американских писателей.
Лучшим рассказом жюри признало «Самый
счастливый человек на земле» Альберта
Мальца. Вторую премию получил молодой
негритянский писатель Ричард Райт за
рассказ «Огонь и туча». Третья—присуж-
дена Джону Стейнбеку за рассказ «Обеща-
ние».
Альберт Мальц — автор пьесы «Мир на
земле» (совместно с Джорджем Скляром),
которая со времени ее постановки в 1933
году неизменно пользуется большим ус-
пехом.
Ричард Райт — левый американский
писатель, автор книги «Дети дяди Тома».
Присуждение всех премий заведомо про-
ЖАН КАССУ
толпы, которая заполняет парижские ули-
цы и которую путешественник-иностра-
нец встречает на Елисейских полях в
пять часов вечера, когда трепещущие ру-
ки дам подымаются для фашистского при-
ветствия и всякий мрачный сброд про-
дает на террасах кафе антисемитские
листки. Когда читаешь французские газе-
ты, прислушиваешься к тому, что гово-
рят люди, то начинает казаться, будто
здесь стремятся лишь к тому, чтобы
стать чем-то вроде Португалии или Ал-
бании, будто все готовы продать родину
тому, кто больше даст, — торговцам с
Сити или немецким преторианцам. Гит-
лер и Муссолини — спасители Франции!
И это говорится без всякой экзальтации,
потому что здесь не любят того неистов-
ства, которым прикрываются иностранные
фашисты. Обо всем этом говорят только
с академической серьезностью деловых
людей или пресыщенных журналистов,
комментирующих коммюнике с Кэ д’Ор-
сей: «Необходимо разузнать в хорошо
осведомленных сферах... Ослабление на-
пряжения, которое не преминет оказать
самое благотворное влияние на ожидаемое
восстановление и которое, и т. д.»
Лицемерная и беспечная доверчивость
просачивается повсюду. И время от вре-
мени какой-нибудь политик энергично хло-
пает ладонью по столу или бьет себя в
грудь, чтобы замаскировать содеянное им
нечистое дело. Люди мало-помалу ожесто-
чаются; мало-помалу они становятся не-
способными ко всем естественным реакци-
ям живого человека. То, что происходит
в Германии с евреями, или в Китае, или
в Испании, не возбуждает ничего, абсо-
лютно ничего.
Так под воздействием попеременно то
угроз, то вздора, то глухого шипения,
то истерических воплей французское «об-
щественное мнение» провозгласило все,
что от него требовалось: что коммунисты
и папа римский хотят войны, что гос-
подин Фланден — патриот и что если
Гитлером овладеет желание водворить в
СОВЕТСКАЯ КНИГА
В БОЛГАРИИ

Впервые после мировой войны в Болг-
гарин открылась выставка советской кни-
ги. организованная БОКС. Выставка выз-
вала огромный интерес во всех слоях бол-
гарского общества. На ее открытие прибы-
ли: председатель совета министров Киоссей-
ванов, политические деятели, журналисты,
писатели, профессора, посланники Фран-
ции и Чехословакии.
На торжественном собрании,
вовавшем открытию выставки, выступил
в речью профессор Станишев, ректор Со-
фийского университета.
— Все мы внаем, — счйиая Огаии-
шев, — какую громадную тюль сыграла
русская книга в процессе нашего духовно-
го возрождения. Каждый из нас читал
Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Достоев-
ского, Толстого. В гимназиях, где русский
язык в настоящее время обязателен, мы
учились по русским учебникам физики,
математики, алгебры, литературы.
Выставка привлекла emit широкий
крут посетителей и в первую очередь тру-
дящихся. <шмпатизЕрующих Советскому
Союзу. Профессора, врачи, педагоги, инже-
неры восхищались прекрасно изданными
книгами по тому или иному специальному
вопросу.
На выставке были показаны портреты
товарищей Ленина, Сталина, Молотова,
Калинина, Ворошилова и Литвинова. Порт-
рет товарища Сталина (работы художника
Кравченко) привлекал всеобщее внимание.
Около него подолгу останавливались труп-
пы посетителей.
Рабочих интересовал, главным образом,
раздел политической и социально-экономи-
ческой литературы. Покидая выставку, мно-
гие говорили, что если они и раньше ма-
ло верили злостным слухам, направлен-
ным против СССР, то теперь каждый, кто
побывал на выставке, кто видел диаграм-
мы роста культуры в СССР, не поверит
антисоветской стряпне реакционных газет
Болгарии и германо-итальянских фашист-
ских телеграфных агентств.
Большой интерес вызвал у посетителей
раздел художественной литературы и ли-
тературы на языках народов СООР. Люди
ПРЕМИИ ИМЕНИ О. ГЕНРИ
грессивным писателям — большое собы-
тие в литературной жизни Америки, тем
более, что члены жюри конкурса отнюдь
не пользуются репутацией прогрессивных
деятелей. В состав жюри входят: критик
Гарри Гансен, еще в прошлом году ярост-
но выступавший против Лиги американ-
ских писателей, Ирита Ван Дорен, редак-
тор книжного обозрения газеты «Геральд
трибюн», Эдуард Викс, редактор «Атлан-
тик моятли», и Фред Марш, критик, рабо-
тающий в газете «Таймс».
Высказываясь по поводу получения им
премии, Ричард Райт заявил:
«Некоторые критики пытаются об’яс-
нить новые направления рассказов как
протест против тривиального обыгрывания
сюжета. Но это был бы чисто академиче-
Судетской области собор Парижской бого-
матери, то нужно как можно скорее раз-
решить ему это сделать.
Нужно ли тем, кто еще ищет истин-*
ную Францию, предлагать в ответ былую
французскую культуру? Показать им в
последний раз наши книги, наши карти-
ны, рассказать им о Бодлере и Флобере
перед исправительным судом, об «Олим-
пии» Мане, отстеганной хлыстом Напо-
леона III, о Сезанне, освистанном ио*
лодцами из Экса, о коммунаре Курбе, о
Зола — дрейфусаре, о Гогене, умирающем
на Таити? Все это старая история, и,
быть может, о всех этих странных по-
ступках, о всех этих необ’яснимьгх эпо-
пеях, превосходящих нормальные возмож-
ности человека и носящих имя Жанна
д’Арк, Робеспьер, Сен-Жюст, Наполеон,—
тоже нужно говорить как о легенде, и о
всем, что могли создать Рабле, Декарт,
Мольер, Вольтер, Стендаль или Бальзак,
наши моралисты, наши мастера, строите-
ли соборов и планировщики садов, быть
может, нужно говорить как о мертвой
культуре?
Однако остается нечто иное, остается
то, чего обычно не видно, но что всегда
проявляется внезапно и без чего была бы
невозможна вся эта старая история. Пу-
тешественник-иностранец не встречается с
этим, но если по традиции культурного
человека он питает доверие к Франции,
он питает доверие именно к этой тайной
силе. Я говорю о народе, и это не пу-
стые слова. Народ — это единственная
реальность, которую после своего опыта
блуждания в мире случайности, риска и
отчаяния в конце концов открыла фран-
цузская культура.
Французская культура знала период
бегства от действительности. Сегодня она
переживает период стыда. Но не сущест-
вует any where out of the World. Самые
обманчивые пути, даже те, чье чистое
очарование заключается в том, чтобы
быть без пути, как сказал самый обман-
чивый и уклончивый из французских ге-
ниев, Стефан Маллармэ, всегда куда-то
приводят. Даже поиски абсолюта указы-
вают какой-то выход. Если французская
культура в течение века была полна без-
надежности, то совсем не из любви к от-
чаянию. а от ужаса перед буржуазной
действительностью. Не просто от дейст-
вительности, но от буржуазной действи-
тельности, от этой действительности бе-
жала культура. И в настоящее время это
стало явным. Отныне речь идет о том,
чтобы бороться, ясно сознавая стоящую
впереди цель. Вместе с народом, который
восстает против буржуазной действитель-
ности, вместе с пролетариатом бороться
против буржуазной действительности.
Французский пролетариат — это народ
Франции, тот, который образует первоос-
нову всего, что создается великого, пре-
красного и хорошего во Франции, и кото-
рый всегда живой и настоящий. И толь-
ко благодаря ему можно сказать, что если
Франция это не совсем французы, то по
крайней мере есть французы, которые
являются Францией.
Париж, декабрь.
подолгу останавливались перед витринами,
глядя на книги иа монгольском, армян-
ском, грузинском, еврейском, татарском и
других языках. Они невольно сравнивали
положение национальных меньшинств в
СССР и в капиталистических странах. Вы-
ставка была открыта © тот момент, когда!
в Германии фашистские варвары громили
еврейские магазины и убивали беззащит-
ное еврейское население, оа 25 дней вы-
ставку посетило по официальной стати-
стике 28 тысяч человек. Бывали дни.
когда у дверей выставки выстраивалась
очередь по 100 — 150 человек, но даже
официальная цифра в 28 тысяч для Бол-
гарин более чем внушительна, особенно
если принять во внимание, что выставку
французской книги посетило всего 4 тыся-
чи человек, а выставку немецкой книги
— только 2.400 человек.
Выставка советской книги в Болгарии—’
подлинный триумф культуры страны побе-
дившего социализма.	
ский взгляд на события, происходящие в
литературе. Самый факт, что три писате-
ля определенного общественного направле-
ния получили премии 0. Генри, говорит о
том, что не только соображения техника
решили вопрос о премиях».
Подтверждая эту же мысль, Альбер?
Мальц иронически указал на то, как за-
путался критик Марш, стараясь направить1
его на «путь истины», Марш советовал
ему «отойти от политического и обще-
ственного движения», одновременно Венн
хваляя Мальца «за его чуткость к явле-
ниям общественной несправедливости'».
В. м.
Литературная газета	I
№72	--- g
В порядке ведения...
♦
Зима несколько запоздала, но морозец
все-таки, «осле некоторого отставания, под-
тянулся в последние дни, и поспел таки
ж сроку; новый год приближается при
вполне приличных обстоятельствах. Окна
затянуты узорами. В магазинах продаются
деды-морозы. В Клубе писателей брониру-
ются столики. «Литгазета» печатает ново-
годние пожелания, поэты пишут эпиграм-
мы. художники рисуют шаржи. Все в по-
рядке. Первое января пройдет, как первое
января — нет никаких оснований беспо-
коиться. Новый год. нам, можно сказать,
обеспечен.
Новый год—всегда удобный повод для
вольных и не всегда обязательных поже-
ланий. Желать, конечно, можно чего угод-
но, даже самого’ несбыточного. Вплоть до
того даже, чтобы Детиздат, например, на-
шел в будущем году нового детского пи-
сателя, или «Советский писатель» выпу-
стил все книги, лежащие у него в порт-
феле и указанные в плавах.
Нет никакого сомнения, что будут вы-
сказаны самые благородные пожелания в.
в области литературы. Старый год остался
позади; а новый еще впереди, и вот мысли
витают между новым и старым: не огля-
нуться ли в последний разок назад?
Так при переезде на новую квартиру,
когда веши уже упакованы и вывезены
и уже последняя связка старых книжек
выносится на крыльцо, человеку вдруг
хочется незаметно юркнуть назад и прой-
тись еще раз по комнатам. Человек са-
дится на подоконник и смотрит на опу-
стевшие комнаты. Ведь в них много про-
жито, было тут всякое — и плохое и хо-
рошее. Нет, чорт возьми, нельзя поминать
старый год только недобрым словом. Надо
отдать старику справедливость.
...Вот в оставленной уже жильцами
комнате на полу валяются брошенные бу-
маги, несколько прошлогодних журналов;
они никому уже не понадобятся. А вот
тут появились на свет два-три новых
писателя.
Вот в этой комнате происходили бурные
М оживленные споры, читки. Груды окур-
ков и записок, еще валяющиеся на полу,
свидетельствуют об этом. Дым страстей
еще витает под потолком.
Вообще насчет читок было в истекшем
году неплохо. Читали, слушали, обсужда-
ли. Пили чай, ели печенье, подавали
реплики.
Чего там говорить, — в литературе,
действительно, начали говорить о лите-
ратуре. Произошли сдвиги. Даже в пресло-
вутом коридоре, о котором вспоминалось
только в отрицательном смысле, как буд-
то подуло свежим ветерком. Сор из углов
выметен, паутина убрана, расставлена гос-
теприимно мебель. На заседаниях читают
книги, рассказы, стихи. Может быть даже
слишком усиленно.
Почему-то стали полагать, что читать
книги можно только на заседаниях. А ме-
жду тем упущен такой простой и давно
проверенный способ читки, как «читка
индивидуальная». Своими глазами. Лежа
дома, на диване, или усевшись за статом.
К тому же могут попасться, право, не
такие уже плохие произведения. Их стоит
почитать.
Читать на собрании вообще—вещь ри-
скованная и щекотливая. Прежде всего
следует обладать хорошим голосом. Конеч-
но. нужно иметь также еще хорошее про-
изведение; это само по-себе уже затруд-
нительно.
Но очень многое в читках зависит от
ряда привходящих обстоятельств. От коли-
чества, от состава и даже от настроения
слушателей.
Конечно, чтение новых произведений
вслух — литературная традиция. До нас,
правда, не дошли протоколы читок Турге-
нева, Некрасова, Грибоедова или Гоголя.
Но можем наверняка сказать, что обсуж-
дение там шло «на уровне», т. е. на
уровне того понимания, тех вкусов и тех
литературных позиций, на которых стояли
упомянутые литераторы. Лабораторной ра-
боте, профессиональному совершенствовл -
нию способствует чтение в писательской
среде, но не «всеобщие прения».
Самая главная опасность заключается в
том, что произведение нужно обсуждать.
А обсуждать—это значит произносить
речь. Чтобы ее произнести, нужно снача-
ла придумать, о чем говорить; а это дале-
ко не всегда известно. Чай выпит, клубы
дыма задумчиво плавают над столом. Пока
автор читает, председатель постукивает
карандашом по столу, головы слушателей
заняты сложной психологической трансфор-
мацией: подысканием материала, превра-
щением обрывков и первозданных туман-
ностей в некоторую стройную ораторскую
определенность...
...Автор кончил читать. Председатель
приглашает высказаться. Слушатели не-
которое время задумчиво смотрят друг на
друга. Но на лицах ничего не написано,
какая-то неясность; чорт его,' в самом
деле, знает, — то ли это очень хорошо,
а может быть и вовсе никуда не годится.
Слышен некоторый шопот на местах, про-
исходит прояснение, кристаллизация. («Ну
как?» «Что вы скажете?» «Что Он гово-
рит? ах, он не по поводу рассказа...»).
Взоры всех неизбежно обращаются к обыч-
ным «зачинщикам».
Хорошо, конечно, если среди этих по-
следних присутствует человек с востор-
женным, благожелательным характером.
Тогда он сразу вскакивает и произносит,
как привычный бапкетчик, торжественную
речь. «Товарищи! Этот маленький бокал
я поднимаю... (Шум. Возгласы: Какой бо-
кал?). Извините. Я в иносказательном,
конечно, смысле... За появление нового за-
мечательного, свежего, своеобразного, яр-
кого...»
Тогда многим становится ясно, что про-
изведение действительно своеобразное и
яркое.
Но чаще всего первым выступает чело-
век более уравновешенный. Его речь бо-
лее вдумчива и менее определенна. «Да,
товарищи. Вот. Товарищ И. прочел рас-
сказ. Да... рассказ, да. (Оратор задумчиво
трет пальцами нос). Интересный рассказ.
Да, рассказ интересный. Мальчик едет в
город. К своему отцу. Да. Можно даже
сказать — хороший рассказ. Мальчик.
Отец. Город. Здесь есть что-то. Очещ» хо,-
рошо, тепло показана лошадь. (Эде|ь -рука
опять потирает нос). Но тут есть что-то
такое. Какая-то такая... Я бы сказал —
рассказ поставлен в несколько неправиль-
ной перспективе...»
Это производит впечатление хорошо рас-
считанного удара. Точно дозированная и
оборудованная речь всегда действует, как
кремень на огниво. Она зажигает прения.
Действительно неправильна перспектива
или правильна? Сюжет—стоит или ле-
жит? Драматургическая линия слабее или
сильнее описательной? Что являет собою
мальчик? Что являет собою отец? Ло-
шадь? и пр. и т. п.
Где-то, обычно в конце первой поло-
вины собрания, выходит, наконец, один
оратор и говорит:
—: В этом рассказе есть много совер-
шенно непонятного: откуда вдруг появ-
ляется какой-то мальчик?.. Кто он такой?
Совершенно непонятна фигура отца. Фи-
гура лошади... Что автор хотел сказать
этим произведением?
Тогда все задумываются. Это ошелом-
ляет. Фигура отца и фигура мальчика на
время бледнеет.
Одна фигура лошади продолжает еше
существовать; в наступившей тишине, за-
думчиво скрипя зубами, она продолжает
жевать сено.
Если говорить серьезно, иные из нас
иногда обедняют литературу читкой, ре-
дактурой и критикой. Жестокая редактор-
ская правка под знаком корректорской
псевдо-чистоты русского языка, тщательное
причесывание произведения под свой вкус,
наконец, обсуждения произведения вытра-
вляют. из него свой голос, литературную
соль, которой очень мало посыпана наша
сегодняшняя .литература.
Вообще, писатель, который становится
оратором, — сам по себе опасное явление.
Его нужно остерегаться, потому что он
художник, он всадник, оседлавший соб-
ственную идею. Часто она рождается из
пены морской. «Очень хорошо, если бы
автор развил тему отца и сына. Вот ос-
новной материал произведения, к сожале-
нию, недостаточно выпукло показанный
автором». «Отец и сын оба как раз
очень выпуклы. Невыпукла мать. Она
осталась в тени, задавленная второстепен-
ными деталями». «Именно эти детали и
подчеркивают мать. Я бы сделал ее цен-
тральной осью произведения. Я бы реко-
мендовал развить ее в повесть».
Тогда разговор переключается на дета-
ли и на их роль. И, наконец, на сцену
выступает знаменитое ружье Антона Па-
вловича. Если оно в рассказе повешено,
то должно стрелять, а если не стреляет,
то на кой оно повешено. Мать не стре-
ляет. Отец не стреляет. Лошадь тоже не
стреляет.
Редко произведение разбирается «из-
нутри», с точки зрения того, как оно
создано, но чаще — исходя из посторон-
них замыслов. Однако, придя домой и пи-
тая то же самое произведение молча, мы
никому не задаем вопросов о роли сына,
матери и деталей. Просто хотя бы потому,
что некому задавать и вопросы. Перед на-
ми пепельница и лампа. Если книга инте-
ресная, мы ее читаем, принимая доказа-
тельства автора. Если нет — мы ее от-
брасываем долой, в сторону, подальше.
Когда предоставляется слово автору, то
неопытный писатель признает, что все вы-
ступления ораторов были поразительно
верны; он прояснит отца, разовьет тему
сына, усилит мать, попытается развернуть
ее в повесть. Он действительно будет это
делать и измучится, видя, что от произ-
ведения ничего не остается.
Опытный человек тоже признает многие
советы. Он обещает уничтожить всех за-
меченных козявок, удалить ружье, кото-
рое не стреляет, и вычеркнуть все не-
удачные места. Он даже со слезами 6
голосе благодарит за указания, и в дока-
зательство доброй воли, тут же, дрожащей
рукой, горячо вычеркивает их. Слушатели
даже пожалеют о своих ораторских увле-
чениях.
Придя же домой, автор аккуратно вос-
становит вычеркнутые' места, напустит
обратно козявок и тихонько повесит на
место ружье.
Читают в клубе, читают в редакции, чи-
тают в издательствах. Читают читатели.
Читают писатели. Читают редакторы. Чи-
тают корректоры. Существует похвальная,
но недальновидная мысль: пропускать
произведение через несколько мясорубок.
Произведения получаются чистые и мяг-
кие. Но химический их состав изменяется
под механическим давлением, теряя орга-
ническую силу ткани.
Литература как продукт интимный чи-
тается в процессе создания одному, друго-
му, подтверждается при чтении в кругу
доверительных людей и утверждается не
кем иным, как читателем. Так было до
сих пор.
Грамотность в нашей стране необыкно-
венно выросла. Изучение даже серьезней-
ших партийно-исторических документов
вышло из ведения обязательных «прорабо-
ток» на кружках. Изучать для советской
интеллигенции—значит просто читать. Од-
нако писателям часто приходится слушать.
Слушать неопубликованные произведе-
ния, конечно, нужно уж хотя бы для
того, чтобы возникло желание их про-
честь. Но, в порядке ведения собрания, и
совершенно дискуссионно, хочется предло-
жить: слушать в меру. Выступать короче.
Выносить на обсуждение стоящие предме-
ты. Говорить также и о напечатанных уже
и прочитанных вещах. Может быть хо-
тя бы размноженных на машинке.
Некогда Ильф и Петров выдвинули зна-
менитое «писатель должен писать». Этот
«лозунг» и сейчас еще не потерял своего
значения/ он намекает на довольно су-
щественную задачу писателя. Но можно
добавить еще, как дополнительный к пер-
вому, лозунг: «писатель должен читать».
Вернее их можно соединить вместе: «пи-
сатель должен читать и писать». И читать
не только вслух, но и про себя. И не толь-
ко свои собственные произведения, но и
вещи других авторов. Эту, не очень но-
вую, мысль можно высказать хотя бы в
порядке новогоднего, может быть, полушу-
точного пожелания.
Станиславский
и Маяковский
Когда Станиславский учил искусству, то
обращался он только к работникам театра:
режиссерам, актерам. Но в его лице поте-
ряли учителя и люди всех других областей
искусства: он показывал самые глубокие
вещи творчества.
В искусстве давно шел спор между
«нутряникамп» и «техниками». Одни ут-
верждали, будто Мочалов заменял водкой
работу над ролью. Другие—будто Караты-
гин обходился без вдохновения, одной тех-
никой и умением. Пьяные нутровики по-
настоящему, до синяков на горле, душили
бедных своих партнерш в последнем акте
«Отелло»: темперамент! душа! Сухие пе-
данты сантиметром размеривали жесты,
внушая актеру, что внутреннее движение
излишне,—было бы правильным перемеще-
ние рук, ног и лицевых мускулов. Но и
в других областях искусства противопо-
ставляли «вдохновение» Микель Анджело
«анализу» Леонардо да Винчи. Могутные
поэты стиля «раззудись плечо» уверяли,
будто Некрасов и Тютчев никогда не ра-
ботали над стихом. В пику им эстеты тре-
бовали бесстрастия по Теофилю Готье в
Оскару Уайльду.,
Всегда находились мудрецы, примиряв-
шие крайности: без вдохновения не сы-
граешь, но необходим и труд. Без труде
ничего не добьешься, но и вдохновение
есть обязательный признак подлинного
таланта. И так далее — целыми страни-
цами. Это и есть то, что в философии на-
зывается эклектизмом: понемножку и от-
туда и отсюда, ни один вопрос не ре-
шается, вое острые углы срезаются, и вы-
ходит в результате «справедливая» пош-
лость. Неясным остается «только одно»:
что же, все-таки, главное? Труд или вдох-
новение? И с чего начинать?
Станиславский дал твердый ответ на
этот вопрос.
Он ответил: главное — это вдохновение.
Но начинать надо с труда. Для того чтобы
вдохновение появилось, необходим огром-
ный и сознательный труд всей жизни.
Вдохновение надо трудом уберечь от уби-
вающих его ошибок, от судорог, от штам-
па, от ложной взволнованности, от наигры-
ша. Вдохновение надо уметь вызвать, что.
бы оно подняло тебя до размеров твоего
подлинного (т. е. твоего предельного) ро-
ста. Для вдохновения надо подготовить
почву, и оно придет и само поведет тебя
дальше. Но это ты подготовляешь почву,
ты вызываешь, ты уберегаешь: не твор-
чество властвует над человеком, но человек
над своим творчеством. Станиславский учит
нас, как через сознательный труд и волю
стать хозяином своего вдохновения и как—
когда оно появляется — не путать его с
побочными явлениями, ио очищать от них
и, чистому, отдаваться целиком.
Таково диалектическое разрешение про-
тиворечия между трудом и наитием в ис-
кусстве.
Разве это разрешение, данное притом не
в общей форме, -но разработанное во всех
подробностях («Работа актера над собой»)
и, сверх того, показанное на всей био-
графии актера я режиссера Станиславского
(«Моя жизнь в искусстве»), разве это
разрешение нужно поэту меньше, чем ак-
теру? Разве мало писателей, скульпторов,
музыкантов томится в «поисках» вдох-но-
вения (иногда они называются поисками
темы), когда вдохновение можно найти
или создать, если «только» правильно ра-
ботать и жить.
Но замечательно, что этому же — толь-
ко с совсем другой терминологией— по-
священа удивительная статья Владимира
Маяковского «Как делать стихи». Там
тоже речь идет все время не о технике
стиха, как понимают ее формалисты, а о
технике творчества. Как относиться к своей
работе, как понимать ее место в жизни об-
щества и своей собственной, как не отры-
ваться от нее ни на день. Как заранее
подготовлять стихи, которые найдут свой
стержень, быть может, лишь через не-
сколько лет, — чтобы тогда не остаться
беспомощным перед поставленной жизнью
темой. Как находить эту тему в потреб-
ностях родины, в потребностях социа-
Кубанычбек МАЯИЙОВ ’
Звезды
С высоких гор я вижу в час ночной—•
Кочуют явеэды ® небе надо мной,
По Млечному пути, как караван,
лизма, чтобы стихи были нужны людям,
(именно это имеет в виду Маяковский,
когда пользуется модным тогда среди
его друзей термином «социальный
заказ»). Как, найдя эту тему,
организовать свое отношение к ней («поэ-
тическое время»), чтобы не затеряться в
мелочах, а взять самую суть, но я да
оторваться от сегодняшней земли. Как ра-
ботать над стихами, учитывая все—от воз-
можности «сцвптов» («стихов заупокойных
лом»—получается вроде «хлам») и
вплоть до того, чтобы не сказать недели-
катного слова о женщинах, которых лю-
бил Есенин: ведь они живы, эти женщи-
ны, им тяжело будет. И чтобы непремен-
но обидеть, каждым словом обидеть, уда-
рить, разоблачить тех, на кого поэт дей-
ствительно нападает в жизни и искусстве.
Как подчинить искусству всю свою
жизнь: организовать свое время, организо-
вать свой письменный стол, комнату, одеж-
ду, бытовые отношения и разговоры — ни
о чем не забывать, во всем быть поэтом,
и поэтом того самого стиля, за который
дерешься в искусстве. И человеком того
лагеря, за который дерешься не толью
в искусстве.
Указания Маяковского попросту гени-
альны. Во многом (и прежде всего — в
вопросах общественных) они идут гораздо
глубже Станиславского. Пусть «ни отры-
вочны,— Маяковский ухватил самую суть.
Да и не всегда они отрывочны. Творче-
ская истошя стихотворения «Сергею Есе-
нину» навсегда останется классическим
примером строгого, всестороннего, глубо-
чайшего анализа работы поэта. Нет того
работника искусства, который не должен
учиться здесь, как подходить к ответ-
ственной теме, чтобы не скатиться ни в
бездеятельное эстетство, ни в бездействен-
ную халтуру на «злободневную тематику».
Как упорно надо готовиться к творческому
состоянию и как сразу хвататься за него,
когда оно наконец вызвано тобой.
Маяковский больше любил делать ис-
кусство, чем писать о нем. Он свел свой
огромный опыт в короткую статью, и,
кончив ее, вернулся к стихам. Но его
отрывистые, перегруженные смыслом стро-
ки не менее драгоценны для каждого ху-
дожника, чем подробные, может быть
слишком обстоятельные страницы Станис-
лавского. Не только общие выводы, но и
множество частных указаний Маяковского
(как и Станиславского, конечно) обяза-
тельны для работников всех искусств.
И не только всех искусств, но и всех
стилей. Учение Станиславского тесно свя-
зано с его творческой манерой в искусстве.
То же самое и у Маяковского. Поэтому
они и разное советуют, и по-разному сове-
туют. Но суть учения у обоих одна. Она
изложена выше. Ведь вдохновение нужно
во всяком творчестве.
)ни плывут над травами поляк
И подплывают, кажется, в упор
К снегам к пикам: поднебесных гор.
9
Они роняют яркие луня
И превращают в платину ручья.
Трава полян под огненной звездой
Становится как будто золотой,
В сверканья звезд гранитная гора
Блестит вдали, как слиток серебра.
Я вижу их сегодня над собой,
Как век назад их видел прадед мой,
И, может быть, они одни ему
Сквозь тучи свет несли тогда во тьму
И, восходя в горах над головой,
Вели его в дороге кочевой.
Как много звезд! И каждая во мгле
Несет свое блистание земле...
Но если б кто-нибудь соединил
В одну звезду блистанье всех светил,
Весь свет ах. все лучи, то и тогда
Затмила б их одна моя звезда.
Ее лучи летят из края в край
Через Арал, за Иссык-куль, в Алай,
Ее лучи восходят до небес.
Перелетают гордый Эверест,
Она проходит реки и моря —
Звезда счастливая, звезда моя.
Ота взошла, и взмах ее лучей
Бак меч, разит убийц и палачей,
Она взошла и золотом лучей
Всех нищих превращает в богачей,
Она взошла и солнца горячей
Согрела мир теплом своих лучей.
Она горит, как солнце в кыштаках, ле»
Она блестит в дозорах на штыках,
Она — на мачтах дальних кораблей,
Она под небом родины моей —
Нед полюсом сверкает на крыле
И светят в окна Сталина в Кремле.
Как прадедов когда-то в путь вели
Мерцанья дальних спутников земли, —
Так будет правнуков моих всегда
Во все века вести одна звезда —
Звезда Кремля, чей путеводный свет
Народам дан на много тысяч лет.
Перевел с киргизского
В. ВИННИКОВ
  
Рисунок А. Радакова.
ПЕРИОДИЧЕСКИЕ НОВОГОДНИЕ ПОДАРКИ ЧИТАТЕЛЮ.
Б. МЕЙЛАХ
ЛИТЕРАТУРНАЯ
НАУКА
НА ПОД’ЕМЕ
Почему научная разработка проблем ху-
дожественной формы имеет перво-степенное
значение? Да прежде всего потому, что
без анализа художественной формы иссле-
дование творчества того или иного писа-
теля превращается в исследование его по-
литических взглядов, в исследование изо-
бражаемой в литературном произведении
действительности, но только не самого
творчества. Вспоминается письмо, при-
сланное в Пушкинскую комиссию Акаде-
мии наук одним рабочим-пушкинистом.
«Укажите мне, — писал он, — научный
труд, из которого бы я понял, почему
творения Пушкина, даже изображающие
прошлое, так действуют сейчас, воодуше-
вляют и находящихся во льдах полярни-
ков, и рабочих, и колхозников?» Рекомен-
довать такой труд, оказывается, довольно
затруднительно, ибо поэзия Пушкина
изучалась в отрыве формы от содержания.
А теперь от читателя общими фразами о
«мастерстве» уже не отделаешься. Чита-
тель не тот пошел.
Отсталость литературной теории в об-
ласти разработки проблем художественной
формы имеет свою историю. Ведь это рап-
повская критика на все лады твердила,
что для литературного произведения глав-
ное —- содержание и что форма — это
лишь вопрос «достаточной» или «недоста-
точной» отделки. В основе такой «теории»
лежит грубейшее извращение марксистско-
Статья вторая. См. «Литературную гаае-
уу» от 26 декабря.
Литературная газета
---------- № №
ленинской постановки вопроса о форме.
«Слово всегда найдется, если владеешь
идеей»—говорил Флобер. Но ведь я фор-
ма не есть что-то внешнее по отношению
к содержанию и не налагается на него
сверху! Как будто содержание может су-
ществовать вне формы! Именно в форме,
в ее различных элементах и проявляется
содержание. «Нет бесформенного содержа-
ния, так же как нет бесформенного веще-
ства»—писал Гегель. А Ленин, конспек-
тируя «Науку логики» Гегеля, заметил:
«Форма существенна» (Ленинский об. IX,
стр. 117). Нельзя забывать того, что вся-
кая форма содержательна и является в ка-
кой-то мере характеристикой содержания.
Если содержание определяет форму, то
форма может переходить в содержание.
Непонимание диалектики формы и со-
держания, их взаимоопределяющейся свя-
зи привело, в частности, к тому, что в
нашей истории литературы и в критике
налицо полное уравнение поэзии и прозы.
Конечно, поэзия, так же как и проза, Яв-
ляется одним из способов познания, «ху-
дожественного освоения мира». Одинакова
и социальная функция прозы и поэзии.
Но при всем этом в поэзии форма образ-
ной конкретизации идей существенно от-
лична от прозы. Для достижения макси-
мальной выразительности, при ограничен-
ном словесном материале (иногда в не-
сколько строк), в поэзии участвует целый
комплекс ритмически композиционных, ин-
тонационных, лексических и звуковых
особенностей. Ритм, рифма, мелодия обу-
словливают своеобразие структуры обра-
зов в поэзии.
Уже из этого примера вытекает, что
правдивость не может быть сведена в ху-
дожественном произведении к верности от-
дельных частей или нескольких элементов
образа. Правдивость содержания может
вступать в противоречие с образной фор-
мой, и благодаря этому содержание иска-
жается. Вспомним поэтов времен военного
коммунизма, воплощавших революционные
мотивы в ритмах бальмонтовского «Хочу
быть дерзким, хочу бытЪ смелым». Без-
заботное отношение к форме отрицательно
сказалось и на развитии некоторых совет-
ских поэтов, которые, как писал Горь-
кий, «слабо вооружены технически, мало
учатся» («О библиотеке поэта»). Рост со-
ветской поэзии несомненно был бы более
успешным, если бы учитывались мудрые
слова Горького о том, что «в работе со
словом и над словом участвует способность
изобретать...» Новаторство содержания яв-
ляется необходимой предпосылкой новатор-
ства формы. Однако новая форма, соответ-
ствующая новому содержанию, сама, без
усиленной серьезной работы над ее созда-
нием, не придет.
— Ага! На страницах «Литгазеты»
пропагандируется формализм! — вероятно
воскликнет критик-пессимист, специа-
лист по литературной профилактике.
— Вот и о форме заговорили, — воз-
ликуют, быть может, некоторые формали-
сты.
Успокойтесь, товарищи! Марксистское
понимание формы бесконечно шире поня-
тия приемов, к изучению которых своди-
лась деятельность формалистов, занимав-
шихся подсчетом ударений в стихах и
чертивших на основании этих бухгалтер-
ских подсчетов диаграммы о развитии
русской поэзии.
Интерес к вопросам формы в последнее
время все более пробуждается. Несомненно,
Тонкое понимание художественной формы
свойственно статьям А. Гурвича и других.
Однако благодаря тому, что теорети-
чески эта проблема не разрабатывает-
ся, мы 'во многих случаях можем наблю-
дать в критических статьях то эклек-
тизм, то самую откровенную реставрацию
формализма. Например П. Слетов в «Бе-
седе с начинающими писателями» так на-
чинает свое осмысление процесса работы
писателя над композицией произведения:
«С чего начать? Какой абзац поставить
раньше, какой после? В какой последова-
тельности расположить предложения в.
абзаце? Как расставить слова в предло-
жении? Можно сказать, что вопросы ком-
позиции пронизывают каждую строку ли-
тературно-художественного произведения».
Не говоря уж о том, что подобные размы-
шления скорей всего характеризуют твор-
ческий процесс волостного писаря, чем
писателя («как расставить слова»...),
здесь нашел место как раз тот отрыв фор-
мы от содержания, который превращает
цветущее дерево искусства в сухой теле-
графный столб. Напечатано это в «Лите-
ратурной учебе» (№ 11), все продолжаю-
щееся ухудшение которой уже переросло
в общественное бедствие.
Вопросы формы имеют важнейшее зна-
чение не только для нас, литераторов, для
развития советской науки, но и для чи-
тателей, т. е. для народа, культурный
кругозор которого растет ф каждым днем.
В нашем распоряжении — интереснейшие
письма читателей в редакцию «Библиоте-
ки поэта». Из этих писем мы узнаем, что
«Библиотека поэта», в начале рассчитан-
ная аа поэтов, изучается самыми широ-
чайшими массами. Об этом пишут бойцы
с Дальнего Востока, рабочие, студенты.
Учитель биологии с эрудицией, достойной
специалиста, отмечает, что в малой серии
«Библиотеки поэта» пропущены такие
имена, как декабрист Раевский, как Сле-
пушкин, Курочкин, Минаев. Студент Сель-
ско-хозяйственного техникума восхищает-
ся художественной формой стихов Дельви-
га, в которой видит влияние народной
поэзии. Инжецер Мосэнерго требует издать
библиотеку мировой поэзии — Байрона,
Шелли, Гюго, Гейне и ДР- Молодой сле-
сарь сожалеет, что вступительная статья
к стихотворению Фета ничего не дает,
ибо не показывает влияния Фета на раз-
витие русской поэзии и его значение для
современности. Этот же читатель пишет:
«Дайте большие тиражи, чтобы книги эти
попадали не только на полки поэтов, но
доходили до нас, рабочих». Вот какая
замечательная у нас, советских ученых,
аудитория, вот для кого пишутся вступи-
тельные статьи и издаются такие, каза-
лось бы, специальные по своим задачам
издания, как «Библиотека поэта». А мы,
вместо того, чтобы сплоченно, дружно ра-
ботать, коллективно поднимая литератур-
ную науку на новую ступень, часто за-
нимаемся перечислениями взаимных бед
и обид или полемикой по принципу «сам
с'ешь». Совершенно недопустимо, что мы
оставляем без широкого обсуждения ра-
боты, позорящие литературную науку сво-
им схематизмом и убогостью’, ограничи-
ваясь лишь обличениями их в частных
разговорах.
Последнее время все чаще встречаются
возражения против вступительных статей
и комментариев вообще. Такое огульное
отрицание необходимости материалов, по-
могающих читателю понять произведение,
является совершенно неправильным. Вспо-
мним, что на необходимость вступитель-
ных статей и комментариев указывал
Горький, руководивший «Библиотекой поэ-
та». Беда заключается в том, что наши
издатели не типизируют издания класси-
ков. Одно дело издавать академические
издания, там вполне уместны и обширные
комментарии, т. е. своего рода исследова-
ния о творчестве, истории произведения,
его литературной судьбе и т. д. Другое
дело — массовые издалгия, где должны
даваться лишь самые необходимые справ-
ки. Благодаря тому, что издания не были
типизированы, нередко редактор, наряду
с специальным изысканием, давал и такие
справки: «Шекспир — великий англий-
ский писатель», «Лета — река забве-
ния» и т. д.
Но особого изучения и критики заслу-
живают комментарии в сборниках мате-
риалов о жизни и творчестве классиков.
Многие из этих комментариев свидетель-
ствуют о полном непонимании авторами
художественного творчества. Встречаются
такие комментарии, которые способны вну-
шить читателю лишь отвращение к иссле-
дуемому материалу. Таковым «трудом» яв-
ляется, например, опубликование одним
пушкинистом записанного рукою Пушки-
на рецепта, к которому комментатор при-
ложил подробный отзыв врача, констати-
ровавшего, что рецепт этот в наше вре-
мя применения иметь не может. Не мепее
характерны и выпущенные Государствен-
ным Литературным музеем «Летописи», по-
священные Пушкину и являющиеся в
значительной своей части типичным об-
разцом псещдоакадемической комментатор-
ской науки. Наконец, изрядное количество
совершенно ненужных в десятитысячном
тираже «Материалов» (например, различ-
ных счетов с ужасно «учеными» коммен-
тариями) напечатано в недавно вышедшем
пушкинском томе «Литературного архива».
Из всего этого следует, что, борясь М
рост советской науки, за ее теоретиче-
скую вооруженность и партийность, нель-
зя забывать и о необходимости борьбы
О попытками реставрации псевдоакадем®-
ческой науки со всеми ее особенностями—
внешней аполитичностью, эмпиризмом,
уходом в изучение мелочных фактов.
II борьбе за партийность в литературной
науке, в разоблачении враждебных тео-
рий исключительную роль должна сыграть
критика историко-литературных работ.
К сожалению, эта критика не стоит на
должном уровне. Само собой разумеется,
что, подвергая разбору научные исследо-
вания, критик сам должеп стоять иа уров-
не данного исследования. У нас же вме-
сто того, чтобы указать источники новых
сображений, критик просто группирует по.
своему приводимые к критикуемой книге
факты. Возможность ответить на критику
предоставляется журналами редко, и этим
свертываются научные дискуссии.
Все эти вопросы, которые мы ставим,
нуждаются в широком обсуждении. Боль-
шую роль в развитии литературной науки
должеп сыграть журнал, посвященный
теории и истории литературы. Необходи-
мость такого журнала, инициатива изда-
ния которого исходит от ленинградского
отделения союза писателей, совершенно
очевидна.
Постановление ПК ВКП(б) о постановке
пропаганды является мощным стимулом
развития теоретической мысли во всех
областях науки. Несомненно, что начав-
шийся под’ем литературной на^ки будет
закреплен ц ознаменован новыми успеха-
ми. Залог этого — в стремлении боль-
шинства ученых к овладению теории
Маркса — Энгельса—Лепина — Сталина,
в союзе старых и молодых ученых, в го-
рячем желании советских ученых добить-
ся процветания «...той науки, люди кото-
рой, понимая силу и значение установив-
шихся в науке традиций и умело исполь-
зуя их в интересах пауки, все же не хо-
тят быть рабами этих традиций, которая
имеет смелость, решимость ломать старые ,
традиции, нормы, установки...» (Сталин)»
шператпурн ы&
^уусечтпани^
Константин Федин
Юрий Крымов
И в 1939 году» как всегда, я хоту
йрочитать новые произведения писателей,
умеющих не только смотреть, но и видеть,
не только водить пером по бумаге, но
строить перед моим взором живой мир
чувств. Хорошо было бы, если бы все ли-
С. Маршак
Я хотел бы, чтобы наши литераторы
Научились мечтать так, как в старину
умели мечтать безыменные авторы народ-
ных сказок, а в наше время — люди,
которые строят жизнь.
*
Один мой знакомый, очень милый, но
еще не вполне грамотный мальчик, писал
слово «прозаик» так: «про заек». И де-
лал он это не случайно: он искренно счи-
тал, что проза пк это тот. кто пишет для
детей щю зайцев.
М. Громов
Герой Советского Сомова
Если писатели выступят сегодня на
страницах «Литературной газеты» в ка-
честве читателей, рассказывая, какие кни-
ги они хотели бы прочесть в этом году,
то мне хочется поделиться с вами своей
мечтой. Я хочу написать книгу.
Я не писатель. Но моя жизнь челове-
ка, который летает более двадцати лет,
полна такими яркими воспоминаниями,
каждый новый день приносит мне столько
впечатлений и наблюдений, что порой ох-
ватывает неудержимое желание — уехать
на некоторое время куда-либо и в тиши-
не и покое — писать, писать, писать...
Мои любимые книги — это произве-
дения Джека Лондона, гениально-проница-
тельного писателя-психолога. Особенно
люблю его за его рассказы «Потерянный
лик» и «Встреча в хижине».
Вскрыть психологические процессы, ко-
торые обусловливают поведение человека
в решающие для него минуты, и, точно
проследив, художественно показать все это
в книге — вот моя мечта.
Я хотел бы прочесть такую книгу, я
хотел бы написать ее.
Н. Хмелев
Народный артист СССР
Художник не может творить свои про-
изведения, не зная, не любя современную
литературу. Наш век дает очень много
для творчества, открывает перед людьми
новые творческие горизонты.
Три мастера — Алексей Толстой, Всево-
лод Иванов, Леонид Леонов. Я ценю их
творчество. Я с интересом прочитываю их
произведения. Успех каждого из этих
больших писателей современности радует,
неудача — волнует и огорчает.
Всеволод Иванов — это очень своеоб-
разный, даровитый писатель. Я люблю
глубину его произведений, его почерк, его
язык. Я также высоко ценю творчество
Леонида Леонова. Вдумчивый писатель, он
создал несколько удивительных произве-
дений. И, наконец, замечательный худож-
ник Алексей Толстой, написавший вели-
колепного «Петра I».
Мы, читатели, благодарны за эти пре-
красные книги.
Но хочется спросить мастеров литерату-
ры: почему драматургические произведе-
ния слабее беллетристических?
Ведь мы чувствуем, как А. Толстой, Л. Ле-
онов, Вс. Иванов и многие другие писа-
тели любят советский театр, тяготеют к
нему, увлечены им. Великолепно! Надо
только радоваться этому. А все-таки боль-
шие современные пьесы еще пока не на-
писаны с глубочайшим знанием законов
сцены, работы актера.
Конечно, каждый драматург должен
знать и чувствовать законы сцены и со-
ответственно этим пользоваться. Вот, к
примеру, возьмем пьесу А. К. Толстого
«Царь Федор Иоаннович». Посмотрите, как
сделана эта пьеса, как написана роль Фе-
дора. как последовательно идут события
внутренней сквозной линии, как автор,
чувствуя большое напряжение актеров, да-
ет каждому из них в следующей сцене
«отдых», выпуская в это время по ходу
действия других актеров. Эта пьеса напи-
сана с большим знанием сцены, актера,
ролей, театра.
К сожалению, далеко не все советские
писатели и драматурги учитывают законы
сцены, специфику театра и актера.
Владимир Иванович Немирович-Данчен-
ко говорил о том, что если есть завязка
пьесы, если есть конговка пьесы, если
есть великолепный финал, — то это хо-
рошая пьеса. Он также всегда подчерки-
вал, что в каждой роли у актера должно
быть два плана: один план — это чело-
век, которого мы знаем внешне во всех
его характерных особенностях, но есть
еще второй план — скрытый от поверх-
ностного взгляда человека. Надо знать
Б. А. Пивенштейн
Капитан-орденоносец
Я — летчик. Вое мое время отдаю
занятиям в академии, полетам, изучению
литературы об авиации.
Впрочем, художественной литературы
об авиации нет. И если любой из вас
захочет ознакомиться с советской авиа-
цией по книге, он сможет получить не-
которые сведения о ней лишь по учебни-
кам Военгиза.
Я мечтаю о настоящем художественном
романе, посвященном героическим боевым
подвигам советской авиации.
Хочется, чтобы действующими лицами
К этой книге были подлинные участники
славных авиационных операций, чьи
имена вошли в историю.
От кого я жду такой книги? Прежде
всего от самих участников боев. Граждан-
ский долг каждого летчика, имеющего
ргот ценный исторический материал, —
обратиться за творческой помощью к пи-
тераторы вспомнили, что занятия пись-
менностью возлагают на пишущего долг
перед словом, перед речью, и вдруг — как
в сказке — пошли бы в поход за хоро-
ший язык в литературе!
Я хотел бы, чтобы все люди, издающие
и редактирующие детские книги, были
грамотнее моего знакомого мальчика с хо-
рошо понимали, что такое поэт, что та-
кое прозаик и что такое литература.
*
Люди часто мечтают о чем-то несбы-
точном и туманном. На этот раз я мечтаю
о вещах простых и возможных.
Скажем, хорошо было бы, если бы пи-
сатели писали, издатели издавали, а в
результате — читатели читали.
У нас в литературе мало пишут о лет-
чике. Но если пишут, то очень напыщен-
но, фальшиво, изображая его «сверхчело-
веком», самой судьбой предназначенным
для полетов. А мне хочется писать о том,
что летчиком может быть каждый, кто
только захочет сесть за штурвал само-
лета.
Хочется писать о том, как постигается
летное дело, как постепенно в человека
входят бесстрашие, выдержка, уверенность
в себе, хочется писать и о том, как под
влиянием неисследованных еще психологи-
ческих процессов на какую-то долю секун-
ды теряется выдержка и что тогда может
произойти.
Хочется написать о волевых летчиках,
о тренировке человека.
Сейчас я мечтаю о новом полете, ко-
торый я желал бы совершить во славу
родины. Много времени уходит на депу-
татскую работу.
Но книгу о волевом летчике я непре-
менно напишу.
весь внутренний мир человека, то, что
создает подлинную правду жизни его, то,
что делает его полноценным в сценичес-
кой жизни. Это Вл. И. Немирович-Дан-
ченко называет «вторым планом».
Вот если бы так писали наши драма-
турги, создавая в своих пьесах не только
внешний, но и внутренний (второй) план
в образе человека, было бы замечательно.
Наши драматурги могут так глубоко и пол-
ноценно создавать свои произведения. Мне
кажется, что наши писатели должны бо-
лее серьезно изучить театр, жизнь и твор-
чество актера, вступить с ним в творчес-
кую дружбу.
Я пишу свою заметку потому, что меня
все это непосредственно волнует как ак-
тера. Меня глубоко интересует пьеса о
Владимире Ильиче Ленине, о юношестве,
студенческих годах Ленина. Этот период
жизни Владимира Ильича представляет за-
мечательный материал для драматурга и
актера. Образ Ленина уже вошел в ху-
дожественную литературу, драматургию, в
театр. Это смелая попытка, имевшая круп-
ный успех, серьезная работа в искусстве.
Мне очень понравилась игра Б. В. Щуки-
на и М. М. Штрауха. Они—разные, непо-
хожие друг на друга, но каждый индиви-
дуально интерпретировал образ Ленина,
каждый по-своему очень талантливо сохра-
нил «зерно» образа великого вождя.
Я давно мечтаю сыграть роль советско-
го человека с положительным характером,
человека сталинского типа, полноценного
большевика. Это, мне кажется, должна
быть пьеса на тему нашей современной
жизни. Ее герои — советские люди, ко-
торые самоотверженно стоят на своем по-
сту. Но надо показать советского челове-
ка и в быту, человека, который не мо-
жет жить без лирики, без любви и красо-
ты, без восприятия прекрасного в жизни.
Ведь такие люди есть у нас. Не правда
ЛИ?	>11
Я хочу сыграть роль нового советско-
го человека — большевика в пьесе, кото-
рую могли бы написать наши писатели.
Почему бы нам не собраться, не встре-
титься вместе — писателям и актерам?
Редакция «Литературной газеты» может
организовать эту встречу литераторов и
актеров не на официальном заседании, а
в тесном творческом кругу. Здесь бы воз-
никло много интересных бесед, споров,—
мы бы выяснили свои желания, вкусы,
чаяния. Здесь может что-то родиться но-
вое...
Тесный контакт, творческое содружест-
во писателя и актера могут и должны су-
ществовать в нашем советском искусстве.
сателям и при их помощи воскресить в
литературно-художественных образах стра-
ницы славной истории авиации.
Многие бывшие летчики — прославлен-
ные участники гражданской., войны —
демобилизовались и работают сейчас, в
различных учреждениях. Тут уже дело за
союзом советских писателей. Надо собрать
у этих людей все их воспоминания о бое-
вом прошлом так, как собирают драгоцен-
ный фольклор. На этом материале мож-
но создать прекрасную и очень сейчас
нужную книгу.
Мои литературные мечты — книга об
авиации времен гражданской войны, ро-
ман о прошлом авиации, построенный на
документальном материале, и книга о бу-
дущей войне в воздухе, написанная, быть
может, в стиле фантастического романа.
Хочется верить, что новый год даст мне
возможность прочесть эти новые книги.
Я хочу, чтобы в 1939 году вышла хо-
рошая антифашистская книга.
Фашизм показан в наших художествен-
ных произведениях прямолинейно и убого.
Заранее знаешь, что фашисты — здоровые
молодцы в коричневых рубашках, с засу-
ченными рукавами, с озверелыми лицами,
что мерзавцы эти будут бить профессора-
еврея, издеваться над женщинами. Все это
верно и точно соответствует облику фа-
шизма. Но это только часть понятия, толь-
ко одно из ответвлений этого ядовитого,
смердящего растения.
Мне попадались рассказы, назначение
которых — мобилизовать бдительность чи-
тателя, показать как в советской стране
скрываются под различными масками фа-
шисты. Но как наивно и неубедительно,
порою просто дезориентирующе показан в
них враг и нехитрые способы «его разо-
блачения.
Тема борьбы с фашизмом важна, глубо-
ка и разностороння. Она очень интересует
меня не только как читателя, но и как
писателя. Не знаю, справлюсь ли с нею
я, но позволю себе помечтать, что кто-
нибудь из наших писателей даст советской
литературе хорошую антифашистскую
книгу.
Есть у меня еще одно желание. Может
быть, это прозвучит наивно, но я все же
окажу: мне хочется прочесть что-нибудь
очень теплое и лирическое, овеянное боль-
шой, покоряющей любовью. Мне кажется,
такую вещь мог бы написать Паустовский.
Или Катаев. Он показал в своем «Парусе»,
что умеет быть замечательно лиричным.
Всякому, кто захотел бы писать о люб-
ви, я горячо желаю успеха; ее так мало
в нашей литературе. Если бы не классики,
можно было бы подумать,'что любовь —
недостойная тема.
Г. Байдуков
Герой Советского Союза
В прошедшем 1938 году мне пришлось
прочитать не мало книг, которые мне сле-
довало бы знать лет 15—20 назад. И все
же, не смущаясь своей отсталостью, я
начал с «Мертвых душ» Гоголя.
Я чувствую, что даже тот небольшой
читательский багаж, который я поднял. в
1938 году, во многом меня обогатил, а са-
мое главное—я пристрастился к чтению.
Следует признаться, что библиотека моя
случайная. Но я с огромным удовольстви-
ем читаю все, что попадется под руку,
лишь было бы время (а его, к сожалению,
очень часто не находишь).
В 1938 году я неожиданно был при-
нят в союз советских писателей и таким
образом стал морально обязанным начи-
нающим писателем. Но, откровенно гово-
ря, в новом году я еще не знаю, что у
меня выйдет из моих писательских планов,
скорее ничего. Всего вероятнее, на-
пишу о какомннибудь большом полете. Так,
по крайней мере, мае хочется. А что бу-
дет в действительности — покажет новый
год, с которым я о поздравляю, пользуясь
случаем, читателей вот этой нескладной
В. Каверин
(Jr всей души желаю нашей литерату-
ре, чтобы в новом году появилась книга,
которую бы прочли все — от мала до
велика.
1)	Чтобы это был современный роман;
2)	чтобы высокая тема нашего време-
ни ,— тема удивления перед возможностя-
ми, которые открывает в себе человек,—
была отражена в этой книге; I
3)	чтобы эту книгу можно было кутить
в любом книжном магазине;
4)	чтобы она возбудила благородную за-
висть среди писателей, чувство гордости
и соревнования;
5)	чтобы эта книга подняла профессио-
нальную требовательность писателей друг
к другу;
6)	чтобы ее появление стало таким же
знаменательным фактом в истории совет-
ской страны, как перелет Чкалова через
Северный полюс;
7)	чтобы каждому из нас захотелось
написать эту книгу.
А. Раскин,
М. Слободской
Какую книгу хотели бы мы прочитать
в будущем году? Вопрос необычайно труд-
ный. Дело в том, что все зависит от авто-
ра. Можно было бы сказать, что хочется
прочесть книгу:
Если Шкловского — связную,
Если Соболева — целую,
Если Лавренева — другую,
Если Паустовского — толстую,
Если Лидина — гонкую,
Если Бабеля — хоть какую-нибудь,
Если Березовского — трудовую.
Если Васильева— зачетную,
Если «Литучебы» — поучительную,
Если, «Литюритика» — самокритичную,
Если «30 дней» — никакую...
Так можно продолжать, пожалуй, весь
1939 год. Видите—какой сложный воп-
рос?	’
Поэтому мы чувствуем себя просто не в
оилах исчерпывающе ответить на него.
А книжку прочесть все же хотелось бы.
Хорошую.
Хочу, чтобы в 1939 году в наших
книжных магазинах можно было купить
в дешевом и полном издании художе-
ственные произведения Льва Толстого.
Сейчас я китаю книгу И. Папанина
«Жизнь на льдине». Скоро прочту, я мне
становится обидно, что оканчивается чте-
ние прекрасных, правдивых страниц этой
книги.
Мне хочется, чтобы в 1939 году за-
мечательные люди нашей страны написали
о своей жизни.
Представляете, как интересно было бы
прочесть «Записки» Москвина, повесть о
своей долгой мудрой жизни Джамбула,
книгу Громова, книгу профессора Столяр-
ского.
Мечтаю о книге умного, талантливого
Я люблю большие психатогические ро-
маны. Чувства, страсти людей меня всег-
да очень интересовали и в жизни и в ли-
тературе. Мне кажется, что писатели
слишком мало пишут о переживаниях
своих героев, описывая главным образом
факты, события, т. е. то, что происходит
вокруг людей, а не в людях.
В книге описывается разворот потря-
сающих событий, с кинематографической
быстротой сменяющих друг друга.
...Вступает в строй новый цех заво-
да. Герой влюбляется и тут же женится,
совершает героический поступок и полу-
чает орден, раскрывает вредительство и
спасает завод от аварии, у него родится
ребенок и т. д.
Все это события огромной важности!
Каждое из них может потрясти человека.
Но в книге вы не ощущаете даже волне-
ния героя.
Очень хочется прочесть книгу, где бы-
ли бы настоящие переживания, которыми
наполнена жизнь каждого ив нас.
Очень хочется прочесть роман о совре-
менной семье, о нашей советской женщи-
Константин Паустовский
-----------------------
Это было давно, много лет назад, в
приморском городе на юге. В декабре
началась зима, — не наша, а южная зи-
ма с ее легким снегом, атлантическим
воздухом, безветренными вечерами, когда
зажженная на улице спичка пылает, не
колеблясь, и слышно, как на ветках
акаций в мохнатом снегу трещат я рас-
крываются давно созревшие последние
стручки.
Зимние вечера в этом городе были пол-
ны огней в домах — немного сумрачных
желтых огней, как-будто за окнами горе-
ли не лампы, а елки. В порту мерно зво-
нил маячный колокол. Сумрак, похожий по
цвету на старое серебро, стоял над мо-
рем все дни напролет и погружал его в
глубокое оцепенение.
Я часто заходил зимой к больному ста-
рому букинисту Гольдштейну. В узкой его
лавчонке было темно от полок с книгами
и весь день трещала свеча. Книги пахли
клеем, высохшей гвоздикой — тем слад-
коватым запахом, что кажется нам возду-
хом далеких времен я далеких плаваний
и вызывает предчувствие большого зага-
дочного мира, живущего рядом с нами, в
тишине комнат, за корешками книг, тис-
ненными почерневшим золотом.
Гольдштейн собирал не только книги,
но и старые гравюры — портреты поэтов,
писателей и музыкантов. Я часто рассма-
тривал их мужественные и нежные лица,
вырезанные на стали алмазной иглой.
Однажды Гольдштейн, кутаясь в потер-
тый зеленый плед, просипел мне из свое-
го утла:
— Я вас очень прошу, — найдите пор-
трет Моцарта.
Я отыскал среда пожелтевших листов
портрет Моцарта и долго смотрел на его
лицо, покрытое необыкновенной бледностью
— как бы отблеском стали и снега.
— Алмазная игла, — сказал Гольд-
штейн, закашлялся и замахал на меня
белыми сухими руками, привыкшими всю
жизнь перелистывать неподатливые стра-
ницы. — Алмазная игла и сталь. И боль-
Рисунок А. Радакова.
— ДЯДЕНЬКА, ДАЙ КНИЖКУ!
И. Бабель
Достать их почти невозможно. Лише-
ние это очень велико. Знаю по себе. С
годами все неотразимее растет преклоне-
ние перед красотой и правдой этих книг.
Виктор Гусев
путешественника, такого, каким в ряде
своих вещей является Паустовский.
Очень люблю его новеллы, особенно
«Черное море».
Мечтаю о том, что мои уважаемые
«коллеги»—писатели дадут мне в этом
году возможность прочесть книги, в кото-
рых большой жизненный опыт автора сов-
мещался бы с эмоцией, темпераментом,
умом. Такая книга должна читаться с на-
стоящим волнением.
Мечтаю прочесть роман в стихах.
Больше того! Мечтаю сам написать такой
роман.
А. Макаренко
не, которая глядела бы со страниц книги
живым лицом обыкновенного хорошего
человека, а не штампованным образом
«дежурной героини», наделенной всеми
добродетелями.
Я люблю городскую тематику. Меня
интересует жизнь людей большого города.
Жаль, что Шолохов пишет только о
деревне. Именно от этого писателя, кото-
рый с необычайной глубиной и яркостью
анализирует переживания своих героев,
можно ждать той книги, о которой я ме-
чтаю.
Но наша  действительность хороша
именно тем, что она опережает мечтания
и с каждым днем выявляет все новые
таланты среди советских людей всех про-
фессий.
И моя литературная мечта, высказан-
ная в этот новогодний день, очевидно,
сбудется, осуществленная, быть может,
неизвестным еще писателем, который сей-
час водит самолет, учится в вузе, рабо-
тает где-либо в учреждении, или, быть
может, на Урале исследует горные залежи.
ше ничего! Больше ничего, позвольте вам
заметить.
Я ушел от Гольдштейна поздним вече-
ром. Тихо падал снег. Я вспомнил, что
в Канаде в каком-то маленьком городке
живет человек, изучающий форму снеж-
ных кристаллов. Он нашел способ фотогра-
фировать снежинки под микроскопом так,
чтобы они не таяли. Он собрал несколько
тысяч фотографий совершенно разных
и очень причудливых снежных кристал-
лов.
Тысячи этих кристаллов кружились в
свете фонарей, таяли на лице, растворя-
лись в глухой зеленой волне, вздымавшей-
ся у каменных молов.
И вот этот снег, и гравюры, сделанные
рукой мастеров, и узкие протаявшие сле-
ды на снегу передо мной, показавшиеся
мне в тот вечер следами Золушки—ведь
снег обязательно должен был таять под
ее маленькой теплой ногой, — все это
путем почти неуловимых сопоставлений
вызвало мысль о книге, способной взволно-
вать и возвысить самое будничное сердце.
Во все-м, что я видел вокруг, были эле-
менты того, что необходимо для высокого
мастерства. Суровые и вместе с тем вдох-
новенные лица на гравированных портре-
тах могла создать алмазным резцом толь-
ко беспощадная рука художника. Снег
скрывал в себе необыкновенные кристалли-
ческие миры. Простые детские следа на-
поминали о сказке.
В этом был» все, что определяет ма-
стерство человека, будь он гравер или
композитор, поет или писатель. Твердые
и бесстрашные пальцы, точный рисунок,
уменье находить необыкновенное в обык-
новенном к ощущать жизнь как живую и
еще не до конца рассказанную сказку.
Снег падал отвесно, неторопливо, и в
порту глухо, на разные голоса, пели, как
бродячие певцы, парохода.
*
Я вспомнил о гравюрах я приморской
зиме сейчас, когда «Литературная газета»
попросила нас ответа —какие книги мы
хотели бы прочесть в будущем году. Су-
дить о том, законно ли это воспоминание,
я предоставляю вам.
Б. ПАСТЕРНАК
Джон Китс
4795—1821
* * *
Прекрасное пленяет навсегда.
К нему не остываешь. Никогда
Не впасть ему в ничтожество. Все снова
Нас будет влечь к испытанному крову
С готовым ложем н здоровым сном.
И мы затем цветы в гирлянды вьем,
Чтоб привязаться больше к чернозему
Наперекор томленью и иадлому
Высоких душ; унынью вопреки
И дикости, загнавшей в тупики
Исканья наши; да, на зло пороку
Луч красоты в одно мгновенье ока
Сгоняет с сердца тучи. Таковы
Луна н солнце, шелесты листвы,
Гурты овечьи, таковы нарциссы
В густой траве, гак под прикрытьем мысЯ
Ручьи защиты ищут от жары,
И точно так рассыпаны дары
Лесной гвоздики на лесной поляне,
И таковы великие преданья
О славных мертвых первых дней земли,
Что мы детьми слыхали иль прочли.
, КУЗНЕЧИК
И СВЕРЧОК
В свой час своя поэзия в природе:
Когда в зените день н жар томит
Притихших птиц, чей голосок звенит
Вдоль изгородей скошенных угодий?
Кузнечик, вот виновник тех мелодий,
Певун и лодырь, потерявший стыд,
Пока н сам, по горло пеньем сыт,
Не свалится последним в хороводе.
В свой час во всем поэзия своя:
Зимой, морозной ночью молчаливой
Пронзительны за печкой переливы
Сверчка во славу теплого жилья.
И словно летом, кажется сквозь дрему,
Что слышишь треск кузнечика знакомый.
У НОВЕЛЛИСТОВ
27 декабря в Клубе писателей новелли-
сты обсуждали два рассказа московского
гостя — Эффенди Капиева, постоянно жи.
вущего в Пятигорске. Один из лучших пе-
реводчиков Сулеймана Стальского, поэт Ка-
пиев написал книгу о своем любимом учи-
теле — цепь новелл о народном поэте Да-
гестана, в которых «Гомер XX века» пред,
стает в простых и правдивых подробностях
жизни, в кругу аульских друзей, в домаш-
них заботах, в раздумьи о большой стране,
о грозных делах мира, о своих стихах, по-
священных народному счастью.
Читателям уже знакома одна из новелл
этого цикла, напечатанная в «Красной но-
ви» (№ 1, 1938 г.). Мягкая зарисовка
лезгинского лета, знойный день, когда при-
тихли сады, отягощенные плодами, и свин,
цовые облака подступают с запада. Сулей-
ман на веранде своего дома, щурясь от
солнца, что-то шепчет. Косые капли дож-
дя образуют как бы серый, сверкающий
полог перед Сулейманом, и он смотрит
сквозь него, умиротворенный, простой и
мудрый...
Те же лирические мотивы звучат я В
рассказе «Межведилъ», прочитанном на де-
каднике. Сулейман болен; он бродит по
двору с прижатой к груди рукой: подмыш.
кой у пего термометр, но Сулейман всегда
забывает о нем. Сосед, старичок, расспра-
шивает Сулеймана о болезни, испытывает
его веру в пауку, в силу знания. Огром-
ный опыт жизни, поэтически преображен-
ный в душе народного певца, возникает
в рассказе из двух-трех реплик.
Второй рассказ — «Племя Дидо», про-
читанный Калиевым, — ив другого цикла.
Обвал в горах грозит затоплением высоко-
горному аулу. Все население собралось
над рекой, чтобы обсудить стихийное бед-
ствие. Люди вспоминают о мертвых, поко-
ящихся в земле. Неужели оставить их в
этот час? Патетический спор над обрывом
решает молодой гидролог, горец из затоп-
ляемого аула. Он предлагает отвести реку
в верховьях.
По насколько удачен в замысле и дета-
лях первый рассказ, настолько неудачен
надуманный и ложно романтизированный
второй. Таково было почти единодушное
мнение писателей, принявших участив в
обсуждении.
Ив. Меньшиков, С. Гехт, А. Тарасов го-
ворили о лирическом тоне повествования,
о поэтической целесообразности деталей в
первом рассказе. Художественное чутье
подсказало автору единственно верпов ре-
шение: в рассказе образ поэта неотделим
от самого пейзажа его страны, в чертах
героя воплощается дух народа.
Шалва Сослани, выразивший свое вос-
хищение рассказом «Племя Дпдо», оказался
одинок в этой оценке. Большинство вы-
ступавших противопоставляло достоинства
рассказа «Межведиль» недостаткам второ-
го рассказа. Его язык беден, образы едва
намечены, развитие схематично.
Согласившись с оценкой обеих вещей,
Эффенди Капиев рассказал в заключение
о том, как часто действительный факт в
литературе звучит фальшиво и кажется со-
чиненным. Именно это, по его словам, слу-
чилось со вторым рассказом.
В. Г.
НА ПОЭТИЧЕСКОМ
ДЕКАДНИКЕ
На очередном поэтическом декаднике чи-
тал Борис Пастернак. Кроме отрывков из
нового романа Пастернак прочел недавно
законченный им перевод поэмы Т. Г. Шев-
ченко «Мария».
Это — произведение огромной худо-
жественной силы, волнующего лиризма.
Пастернак говорил на вечере, что он рабо-
тал над переводом «Марии», потрясенный
подлинником.
Большое творческое волнение поэта, лю-
бовь к подлиннику, стремление передать’
читателю всю красоту шевченковской по-
эзии позволили Пастернаку создать пере-
вод, за который ему будет благодарен
всякий человек, любящий поэзию.
Пастернак в последнее время переводил
Шекспира, Ганса Сакса, Байрона, Китса,
Верлена, грузи неких лириков. Его работа
над поэмой Шевченко занимает особое,
очень значительное место среди других его
переводов. Стремясь к безупречной точно-
сти в передаче всех особенностей подлин-
ника, Пастернак добился большого успеха
в переводе «Марии». Все, слушавшие в
этот вечер поэму, почувствовали ее огром-
ную силу, услышали подлинный голос
Шевченко.
Литературная газета
№ 72	---- X
Illi
ЗАСЕДАНИЕ ШЕВЧЕНКОВСКОГО
КОМИТЕТА СОЮЗА
ПИСАТЕЛЕЙ УКРАИНЫ
КИЕВ. (От наш. корр.). Ha-днях под
председательством П. И. Панча состоялось
очередное заседание Шевченковского коми-
тета союза писателей Украины. Комитет
заслушал информацию Леонида Первомай-
ского о работе московских авторов, прини-
мающих участие в создании шевченковско-
го альманаха.
— К 125-летию со дня рождения Шев-
ченко будет издан литературный альма-
нах, — заявил тов. Первомайский, —
посвященный поэту. В альманахе примут
участие выдающиеся писатели Советского
Союза: А. Толстой, Вс. Иванов, И. Бабель,
В. Вишневский, К. Паустовский, В. Ка-
таев, А. Караваева, А. Сурков, М. Голод-
ный. Получено извещение от Ленинград-
•• ского союза писателей, что писатели
Ленинграда в скором времени пришлют
свои произведения для альманаха. Альма-
нах будет сдан в печать 15 января.
Комитет заслушал также информацию
т. Малышке об организации шевченков-
ских вечеров в Киеве и на периферии.
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
К 1000-ЛЕТИЮ
«САСУНЦИ ДАВИД»
(От нашего корреспондента)
Президиум Академии наук СССР под
председательством президента Академии
паук В. Л. Комарова заслушал доклад
проф. 0. Меликяна (армянский филиал
Академии наук) о мероприятиях по празд-
нованию тысячелетнего юбилея великого
армянского народного эпоса «Сасунцп Да-
вид».
Президиумом предложено армянскому
филиалу Академии наук организовать в
города Ереване выставку, посвященную
эпохе возникновения эпоса с охватом
,¥Ш—XI веков.
Издательству Академии шик предложе-
но выпустить к юбилею на русском язы-
ке научное издание полного текста эпоса.
Издание выйдет под редакцией и с преди-
словием академика И. А. Орбели.
Армянскому филиалу Академии наук и
Институту истореи поручено совместно с
Государственным Эрмитажем подготовить
к печати и выпустить на армянском и
русском языках сборник исследователь-
ских трудов.
Кроме того армянскому филиалу Акаде-
мии наук предложено в мае 1939 г. орга-
низовать научную сессию, посвященную
эпосу «Сасунпи Давид», а отделению об-
щественных наук академии — в том же
месяце организовать торжественное засе-
дание, посвященное 1000-летию великого
армянского народного эпоса.
ДЖАНЯН.
Литературная газета
в	---- № 72
Пробило двенадцать. Взвились ленты
серпантина, взлетели пробки в потолок,
со звоном столкнулись бокалы. С одного
из председательских мест поднялся улы-
бающийся мужчина и заговорил:
— Итак, наш новогодний вечер от-
крыт! Прежде чем непосредственно присту-
пить к веселью, я хотел бы кратенько
остановиться на основных сдвигах, кото-
рые произошли в нашей общей работе за
истекший год. Главным достижением яв-
ляется то, что по линии руководства мы
значительно выросли, товарищи! Всемер-
но! Так сказать, на семьсот процентов! Но
это еще не предел. В будущем году мы
обязуемся довести рост руководства до...
Заключительные слова оратора тонут в
приветственных кликах и звоне фанфар.
Начинается веселье. Мелькают пестрые
костюмы гостей, звучит разноголосица то-
стов.
Вот встал в полный рост плотный муж-
чина в старинных латах, и сочный бари-
тон его покрыл все голоса. Это Илья Сель-
винский.
СЕЛЬВИНСКИЙ. История меня усыно-
вила.
Пошто — не ведаю. Но ежели сказать
По совести, не токмо я один
В подобную историю попался.
Кто главный тут? Вели трубить
собор,
Пущай со мною в речи новогодней
Покается допреж других Павленко,
Что Александра Невского писал.
Пущай колена склонит Виктор
Шкловский
За Разина и Минина с Пожарским,
Пусть отрок Симонов, от коего
Суворов
Впервые испытал и страх и робость,
Хлебнет из нашей чаши покаянной.
Скликайте всех, кто новый год
встречает
В шапгнадцатом и боле раннем
веке...
А я, изведав пушкинского слога,
Оборочусь ко Хлебникову снова,
Шлем заменю барсучьим малахаем
И «Челюскиниаяу» допишу!..
Замирает в величавой позе. Вокруг не-
го за столом небольшое волнение. Слышны
голоса: «Где ж они? Пусть скажут! Пав-
ленко просим!»
ПАВЛЕНКО. Хорошо. Я скажу. Подни-
мая на должную высоту эту чару зелена-
вина, я бью вам челом, товарищи, и воз-
глашаю тост за самостоятельность в ра-
боте!
ГОЛОСА. Правильно!
ПАВЛЕНКО. ...Когда в Повогороде на
Потылихе мы с Эйзенштейном писали...
ГОЛОСА. Про себя скажи!
ПАВЛЕНКО. Я и говорю. Недавно мы
с Радзинским сдали в Детский театр исто-
рическую...
ГОЛОСА. О себе говори!
ПАВЛЕНКО. Мы с Борисом Левиным
пишем...
ГОЛОСА. О себе давай!
ПАВЛЕНКО. Сейчас мы с Эптоном Синк-
лером...
Поднимается шум. Тоста уже не слыш-
но. На стул взбирается Виктор Шклов-
ский. Боярская шуба распахнута.
ШКЛОВСКИЙ. Тише смерды! (От неожи-
данности все стихают). Так в начале сем-
надцатого века оказал один смоленский
боярин. Двести лет спустя через Смоленск
Наполеон шел на Москву. В Москве сто
двадцать шесть лет спустя мы встречаем
новый год. Лже-Дмптрий встречал новый
1605 год на реке Севе, Об этом собы-
тии голландец Исаак Масса ничего не пи-
шет. Англичанин Флетчер...
1-й ГОЛОС (упорно). 0 себе говори!
2-й ГОЛОС (восхищенно). Ишь ты, и
говорит, как пишет!
ШКЛОВСКИЙ (увлекаясь). ...Флетчер
считал, что в конце шестнадцатого века
в Москве было много медных пушек. Я с
ним согласен. Я не согласен с Селъвин-
ским. Исторические темы не исчерпаны.
Ключевский говорит, что на кокошниках
были яркие ленты. Надо сделать яркую
ленту о княжне Таракановой. Роль княж-
ны может сыграть Черкасов...
Пока увлекшийся Шкловский, развивая
свой тост, цитирует баланс Генуэзского
банка святого Георгия за 1571 год, вни-
мание гостей отвлекает решительный муж-
чина в странном костюме из патефонных
пластинок. Когда он поднимает маску,
поэты в страхе разбегаются Это Сурков.
СУРКОВ (нараспев).
То не тучи, не барашки-облака
По-над каждой по-над строчкой
залегли,
Это в песню моя рученька-рука
Натаскала-напихала ковыли.
Улыбнусь я губушкой-губой,
Призакрою-позажмурю око-глаз.
Я доволен-нредоводан сам собой,
Под седлом каурый в яблоках Пегас.
Я люблю кавалерийского коня,
Может мигом до вершины довезти,
Хороши и для него и для меня
• Циркулярные дороженьки-путе.
Ну, а ежели настанет новый год, —
Есть запевки-перепевки про запас.
Всех друзей я приторочу внеремет,
Остальных мы не допустим на
Парнас.
Мы проверим, пропесочим, продерем,
выясним, заглянем внутрь... Мы их...
Сурков настолько увлекся, что потерял
стихотворный размер. Впрочем, теперь сти-
хи ему уже и не нужны. Он борется. Не-
сколько человек подхватывают тост и ак-
тивно стараются создать оживление. Одна-
ко безуспешно. Гости безмолвствуют. Вдруг
выскакивает Исбах.
ИСБАХ. Товарищи! в связи с этим я
хочу вспомнить, как в девятнадцатом
году...
ГОЛОСА. Знаем, читали!
Исбах отходит. Тогда встает со своего
места Лозовский и поднимает руку.
ЛОЗОВСКИЙ. Я не оратор, товарищи, но
в древности говорили: «Nascuntur poetae,
fiunt oratores», то-есть поэтом надо ро-
диться, оратором можно сделаться. Ста-
рый год истек — «finis ooronat opus».
ГОЛОС. Переведите, а то я неуч!
ЛОЗОВСКИЙ (вздрагивая). Кто сказал
«Неуч?»
ГОЛОС. Я.
ЛОЗОВСКИЙ (скорбно). Что касается
этой книги, то «Еггаге humanum est»,
то есть человеку свойственно ошибать-
ся. А я человек — homo...
ГОЛОС. Скажите про...
ЛОЗОВСКИЙ (перебивая). Я кончил,
товарищи — «Dixi et animam sabvavi» —
то-есть — сказал и душу облегчил, как
говорили в древности...
Лозовский поспешно занимает свое ме-
сто. В наступившей тишине снова раздает-
ся знакомый голос.
ИСБАХ. Товарищи, я должен вспомнить,
как...
ГОЛОСА. Садитесь, знаем...
ИСБАХ. ...Как в девятнадцатом году...
ГОЛОСА. Читали уже! Много раз!
Распорядители вечера с трудом водво-
ряют порядок. В этот момент с новыми
трехактными коньками в руках появляет-
ся мальчик Сережа Михалков. Агния
Барто смотрит на него с нежной мате-
ринской улыбкой и ласково говорит: «Ти-
ше! Сейчас отличник Сережа расскажет
нам о своих отметках за год».
Озорник Сережа начинает неожиданно:
МИХАЛКОВ. Я встречаю новый год,
Мне награды и почет,
Потому что я отличник,
А они — наоборот... (указывает на
остальных детских писателей).
Я себе сказал: «Пиши
Все, что нужно для души».
У меня отметки за год
Даже очень хороши:
Драматургия — отлично,
Поведение — прилично,
Песни — тоже на большой,
А стихи — само-собой.
Я писал в четыре смены,
Проработал Марка Твена
Так, что свой оригинал
Он теперь бы не узнал.
Не хочу себя хвалить,
Что туч долго говорить, —
Даже Соболев со мною
Рифму может сочинить...
Входит ленинградская делегация.
— Сейчас от имени ленинградских пи-
сателей, — говорит распорядитель, —
выступит...
— Знаем! — Тихонов!.. — перебивают
его.
— Нет.
— Тоща Лавренев?
— Нет.
— Ну, значит Слонимский?
— Да нет же. Выступит Александр
Прокофьев.
ПРОКОФЬЕВ: Ежели послушать
беспристрастно,
Что у нас гуторят-говорят, —
Безусловно, самый распрекрасный
Знаменитый город Ленинград.
Нам от Миссисипи толку мало,
Амазонка — тоже ерунда.!
Супротив Обводного канала
Волга не годится никуда!
Камнем взбаламученным одеты,
Наши реки лучше всех морей!..
А еще имеются поэты
Питерских немыслимых кровей.
Чтобы руководствовать толково,
Мы не подкачали — будь здоров!
Заимели собственных фартовых,
Семерых просоленных братков!
Ой дид-ладо — Ладога!
Кружится голова!
Каверин. Герман, Федоров —
Кромешная братва.
Оятъ — на ять с присыпкою
Семерочка моя!
Интеллигентный Зощенко,
Отчаянный я!
Бузотер и песельник
Задиристой такой,
Истошный...
Дойдя до своей характеристики, Про-
кофьев уже не может остановиться. Ле-
нинградцы отталкивают в сторону расхо-
дившегося товарища и с трудом утихоми-
ривают его. Но вот и они присоединились
к веселой толпе гостей. Пир в разгаре.
Вдруг раздается испуганный голос:
— Осторожнее! Березовский опять что-
то записывает...
Распорядитель пробует усовестить Бере-
зовского.
— Вы уж воздержитесь, хоть в этот
торжественный день.
— Не могу, у меня про него материал
есть. И вообще вы не кричите, а то у
меня и про вас кое-что записано. У меня
про всех есть!
РАСПОРЯДИТЕЛЬ. Успокойтесь, успо-
койтесь... Товарищи, сейчас представите-
ли национальных республик выступят е
приветствиями.
Громкие аплодисменты встречают ашуга.
АШУГ (двадцать минут читает стихи на
родном языке).
Поднимается некто в сером. Это пере-
водчик.
ПЕРЕВОДЧИК. Разрешите, я переведу
эти стихи.
ГОЛОСА. Просим, просим!
ПЕРЕВОДЧИК. Живите много-много лет.
Салям.
Мой новогодний вам привет!
Салям.
АШУГ (спрашивает на своем языке).
Неужели это все? У меня же...
ПЕРЕВОДЧИК. Все. Не волнуйтесь. Что
у вас — меня не интересует, важно —
что у меня...
Теперь выходит акын. Он поет большую
приветственную песню.
ПЕРЕВОДЧИК. Перевожу...
Вы много-много лет живите.
Джаксы.
Мой, в новый год, привет примите.
'	Джаксы.
Акын слушает более чем краткий пе-
ревод с горестным недоумением. Поэт-ук-
раинец хочет говорить, но переводчик не
позволяет ему и рта раскрыть.
ПЕРЕВОДЧИК. Не надо! Зачем время
тратить. Я переведу и так.
(Читает):
Живите Много-много лет.
Пехай.
Мой новогодний вам привет.
Нехай.
Все веселее гремит музыка. Кое-кто пу-
стился в пляс. Сергей Васильев ходит на
руках, играет на гитаре и художественно
свистит. Ему пробуют предоставить слово,
но он испуганно отмахивается: «Не надо,
— кричит он, — я истеричный! И во-
обще я эстрадник!»
Начинаются танцы. Между столиками
проплывают пара за парой — Чуковский
с Маршаком, Тренев с Погодиным, Трегуб
с Жаровым. Вот Герасимова прильнула к
Усиевич, которая почему-то ведет ее зиг-
загами. Вишневский в яростной джиге ув-
лекает за собой Гурвича. Нежно обняв Лу-
говского, танцует Катаев.
Но не все тосты и приветствия исчер-
паны. Пришла очередь драматургов. Пер-
вым говорит Вакс.
ВАКС. Товарищи, от имени драматур-
гов...
ГОЛОС. А вы разве драматург?
ВАКС. Вопрос считаю нетактичным.
БЛЮМ (решительно). От имени драм-
секпии выражаю протест! Мы не позволим
зажимать рот вашим товарищам.
ГОЛОС (настойчиво). А вы драматург?
БЛЮМ. Попрошу без. хулиганских реп-
лик. Вот товарищ Чинаров может подтвер-
дить...
ЧИЧЕРОВ. Могу. Драмсекция считает...
ГОЛОС (упорно). А вы драматург?
ЧИЧЕРОВ. Это вас не касается.
Выходят шесть драматургов в одинако-
вых серых домино. Они говорят хором:
ХОР ДРАМАТУРГОВ. Мы все и каждый
ив нас написали к сегодняшнему дню
пьесы, трактующие вопросы нового года
в свете последних сообщений.
Они порываются хором же прочитать
свои одинаковые пьесы, но их никто не
слушает. Общее внимание привлечено ве-
селой игрой. Борис Левин. Федор Левин,
Лев Левин и Кирилл Левин, взявшись за
руки, идут навстречу шеренге, состоящей
из Василия Гроссмана, Бориса Гроссмана
и Леонида Гроссмана. Это вариант изве-
стной игры «А мы просо сеяли, сеяли...»
— А мы Левины, Левины, — напе-
вает одна шеренга.
— А мы Гроссманы, Гроссманы, —
подхватывает другая.
Среди танцующих мелькает какая-то
фигура из «Литкритика». Она то-и-делс
подходит к кому-нибудь из танцующих и
зловеще шепчет:
— Маска, маска, я сорву с тебя все
и всяческие маски!..
Теперь танцуют уже все. Один Фадеев,
что-то обдумывая, стоит в стороне. Вдруг
его осеняет:
ФАДЕЕВ. Товарищи, поскольку прозаи-
ки сейчас все в сборе, а на выборы бюро
секции никто не явился, предлагаю про-
вести выборы сейчас. Займите ваши места.
Постойте! Куда же вы?.. Заорите там две-
ри!	1
Но все уже снова надели Маски и кар-
навальные костюмы. Поди узнай теперь,
где прозаики!
Снова гремит музыка, звучат тосты.
Новогодний вечер продолжается.
ОЛИВЕР СВИСТ.
I. Е. КОРНЕЙЧУК
ВЫДВИНУТ КАНДИДАТОМ
В АКАДЕМИЮ НАУК УССР
КИЕВ. (От наш. корр.). Научные со-
трудники филологического факультета и
ученый совет Киевского государственного
университета выдвинули в числе кандида-
тов в действительные члены Академии
наук УССР депутата Верховного Совета
ССОР и Верховного Совета УССР драматур-
га А. Е. Корнейчука.
«БУДНИ»
П. ГОЛИКОВА
В ТЕАТРЕ ИМ. ЕРМОЛОВОЙ
Театр имени Ермоловой приступил К
постановке первой пьесы летчика П. Го-
ликова «Будни».
Работу над этой пьесой из жизни лет* -
чиков театр начал консультацией с круп-
нейшими специалистами авиации, пило-
тами В. Ф. Каменским, В. А. Матвеевым,
А. И. Грацианским, Б. Н. Кудриным, А. С.
Демченко, Н. П. Шабановым. Они пришли
в театр послушать пьесу и сказать свое
мнение о ней. Мнение их оказалось
единодушным.
— Прекрасное знание материала помог-
ло т. Голикову правильно показать среду
и иравы летчиков, избежать экзотики и
фальши, которыми страдают некоторые
наши фильмы и пьесы о летчиках, — го-
ворили в своих выступлениях тт. Куд-
рин, Шабанов, Матвеев и Грацианский.
Выступавшие высказали ряд критиче-
ских замечаний о пьесе. В ней много
длиннот, особенно в двух первых актах.
То®. Каменский находит также, что лю-
бовная интрига в пьесе разрешается авто-
ром недостаточно убедительно, а положи-
тельный герой, летчик Славин, менее
ярок и интересен, чем отрицательный
тип летчика — пилот Зубов и в особен-
ности летчик Васянин, лучше других
удавшийся автору.
О художественных достоинствах пЬесы
говорили на совещании Н. П. Хмелев,
М. О. Кнебель и режиссер спектакля
Платонов. Они считают, что пьеса написа-
на талантливо, полна внутреннего обая-
ния, ее герои .— живые люди, которых
артистам интересно будет воплотить в
сценические образы, а зрителям — уви-
деть в спектакле.
ЯНВАРСКИЙ НОМЕР
ЖУРНАЛА «ТЕАТР»
В конце января выйдет из печати № 1
журнала «Театр» за 1939 год. Основной
материал журнала посвящен теме «Ленин
в искусстве».
Журнал также печатает неопубликован-
ные материалы «Из дневника А. Н.
Островского» (соображения и выводы по
поводу мейнингенской труппы в связи в
гастролями Мейнинтенского театра в Мо-
скве в 1885 году).
ИЗВЕЩЕНИЕ
Открылся Библиографический кабинет
союза советских писателей. Кабинет об-
служивает писателей библиографическими
справками, составляет библиографические
описки по темам, над которыми работают
писатели, дает сведения по вопросам ли-
тературы, критики и литературоведения.
Кабинет открыт от 1 ч. до 9 ч. вечера.
Адрес кабинета: ул. Воровского, 62,
комн. 9, тел. Д2-14-41.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВОК ИИ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель»,Москва, Б. Гнездниковский, 10.
I Улолномоч. Главлита В—44795.
""  ............*    ........... .......-       "	...................... !« Ill—   Il-»—.! I !l „—„„„у,   у
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.