РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
»
Редакционный совет книжной серии РИСИ
В. В. Б идолах
Т.С. Волженина (секретарь)
Л.М. Воробьёва
A.B. Глазова
Л.П. Решетников (председатель)
М.Б. Смолин (зам. председателя)
С.А. Таразевич

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ исследований
Книжная серия РИСИ
Т.С. Гузенкова. Антропология власти. Юлия Тимошенко. 2010

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Л.М. Воробьёва
ИСТОРИЯ
ЛАТВИИ
от Российской империи
к СССР
Москва
ФИВ
2011

ББК63(3)
В 75
В 75 Воробьёва Л.М. История Латвии от Российской империи к СССР. — М.:
Издательство «ФИВ», 2011. — 384 с.
ISBN 978-5-91862-002-1
Вниманию читателей предлагается книга о латышах и их родине в контексте
«балтийского вопроса» в Российской империи, а также драматических событий
XX века, вызвавших отложение от России прибалтийской окраины, а затем её
новое обретение в виде союзных республик в составе СССР. В книге на основе
малоизвестных и «подзабытых» фактов, сознательно игнорируемых официальной
Ригой, показано, что все судьбоносные политические решения, связанные с
советским периодом истории, принимались при деятельном участии самих
латышей и решающее значение имела не абстрактная «рука Москвы», а объективные
социально-политические процессы, военно-стратегическая обстановка и
соотношение сил внутри латышского народа и между этносами, населявшими
Латвию в конкретный исторический период.
© Воробьёва Л.М., текст, 2011
© Издательство «ФИВ», 2011
© Бикашов Д.Е., оформление, 2011

ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ И
ГЛАВА I. «БАЛТИЙСКИЙ ВОПРОС» В РОССИЙСКОЙ
ИМПЕРИИ 25
1.1. Немецкий корпоративно-сословный порядок
в Прибалтийском крае: взаимоотношения
привилегированного немецкого меньшинства
с латышско-эстонским коренным населением и
российской верховной властью 25
1.2. Балтийский опыт Ю.Самарина и его публицистическое
осмысление в «Письмах из Риги» 40
1.3. Немецкий вариант аграрной реформы
в Прибалтийском крае: поспешное отмежевание от
проектов Александра II 44
1.4. Внутрироссийская дискуссия по «балтийскому вопросу».
«Окраины России» Ю.Самарина. Унификаторская
деятельность Александра II 47
1.5. Смысл «обрусительной» политики Александра III.
Причины и формы её агрессивного отторжения
немецким элементом в Прибалтийском крае 52
1.6. Влияние российских преобразований на культурную,
социальную и национально-психологическую
эмансипацию латышского населения 60
1.7. Положение русских в Прибалтике, несовместимое
с интересами и достоинством России 65
1.8. Нарастание кризисных процессов в царствование
Николая II. Зарождение и деятельность латышской
социал-демократии 67
1.9. Латыши в «прибалтийской смуте» 1905—1907 гг 70
1.10. Принятые меры и долгосрочные реформаторские
планы центрального правительства по стабилизации
ситуации в Прибалтийском крае. Неспешная реакция
властей на назревшие проблемы 84
1.11. Латышские «верхи» и «низы» в условиях
Первой мировой войны: выбор цели 89
5

ГЛАВА IL ЛАТВИЯ: ИСТОРИЧЕСКИЕ ШАНСЫ
И УСЛОВИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ОФОРМЛЕНИЯ (1917-1920) 100
IL 1. Латвия в 1917 году: революция на прифронтовой
территории 100
И.2. Территориальное оформление «единой и неделимой»
Латвии при поддержке Совнаркома: торжество
принципа «революционной целесообразности» 105
И.З. Подходы к будущему Латвии: сепаратистское
движение с опорой на Германию и Антанту
или автономия в составе Советской России 109
П.4. Брестский мир и дальнейшие планы немецких элит
в отношении России на Балтике 115
11.5. Содержание и цели немецкой оккупационной
политики на территории Латвии 118
11.6. Латышские стрелки — опора большевистской власти
в России и Латвии 127
11.7. Россия и Прибалтика на перекрёстке стратегий
немецких оккупантов и иностранных интервентов 132
П.8. Временное правительство Улманиса и немецкое
влияние в регионе 138
11.9. Восстановление советской власти в Латвии.
Лиепайский «островок» националистических
и международных антибольшевистских сил 143
11.10. К.Улманис под защитой немецких штыков генерала
фон дер Гольца и «могучим крылом союзников» 150
11.11. Падение советской власти в Латвии 157
11.12. Вооружённая схватка в антибольшевистском лагере.
Крах немецких планов завоевания Прибалтики
и упрочение британского влияния в регионе 163
П. 13. Рижский мирный договор — первый шаг
к международному признанию Латвии 173
ГЛАВА III. «ЗОЛОТОЙ ВЕК» ПАРЛАМЕНТСКОЙ ЛАТВИИ:
ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЗЛЕТА И ПАДЕНИЯ
(1920-1934) 185
6

III. 1. Формирование основ латвийской
государственности (1920-1924) 185
III. 1.1 .Выбор внешнеполитических приоритетов:
участие Латвии в формировании антисоветских
союзов 185
III. 1.2. Легитимация и укрепление власти латышских
националистических верхов 187
III. 1.3. Коммунистическая оппозиция
на нелегальном положении: цели
и направления деятельности 197
111.2. Закрепление основных векторов во внешней и
внутренней политике (1925—1929 гг.) 202
111.2.1. Внешняя политика Латвии в условиях
дипломатического противоборства западных держав
и СССР после Локарнской конференции 202
111.2.2. Встраивание Латвии в систему западного
капиталистического хозяйства 205
Ш.2.3. Развитие ситуации на левом фланге
латвийского политического ландшафта 208
111.3. Путь латышских правящих элит от парламентаризма
к профашистской диктатуре (1930—1934 гг.) 216
Ш.3.1. Усиление германского фактора во внешней
политике Латвии 216
111.3.2. Рост напряжённости и протестных настроений
в латвийском обществе в условиях экономического
кризиса 220
111.3.3. Установление диктатуры К.Улманиса —
поражение антифашистских и левых сил 224
ГЛАВА IV. ПРОФАШИСТСКИЙ РЕЖИМ УЛМАНИСА:
МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ (1935-1939 ГГ.) 232
IV. 1. Оформление политического порядка в Латвии
под влиянием итальянского и германского примеров.... 232
IV.2. «Оздоровление» экономической жизни 235
IV.3. Политика «освобождения» латышского народа: цели,
содержание, пропагандистское обеспечение 238
7

rv.4. Попытки создания «антифашистского народного
фронта»: успехи и поражения 248
IV. 5. Позиция творческой интеллигенции и её отражение
в латышской художественной литературе 255
IV.6. Формирование требований антифашистского
народного фронта 260
ГЛАВА V. ТРЕТИЙ РЕЙХ, «УМИРОТВОРИТЕЛИ»,
МАЛЫЕ СТРАНЫ И СССР НАКАНУНЕ ВТОРОЙ
МИРОВОЙ ВОЙНЫ 263
V. 1. На пути к «Мюнхенскому сговору» и провалу идеи
коллективной безопасности 263
V.2. Советско-германский договор о ненападении:
военно-политический смысл и условия подписания 279
ГЛАВА \Т.«ГОД ПЕРЕЛОМА»: К ИЮНЬСКИМ СОБЫТИЯМ
1940 Г. И ВХОЖДЕНИЮ СОВЕТСКОЙ ЛАТВИИ
В СОСТАВ СССР 290
VI. 1. Социально-экономические и военно-стратегические
предпосылки для смены режима в Латвии 290
VI.2. Падение режима К.Улманиса и частичная
демократизация общественной жизни 302
VI.3. Выборы в Народный сейм и восстановление
советской власти в Латвии 311
ГЛАВА VII. ИСПЫТАНИЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ВОЙНОЙ 323
VII. 1. Значение «Восточного фронта» от Балтийского до
Чёрного моря, созданного Советским Союзом против
гитлеровской агрессии 323
VII.2. Латыши по разные стороны фронтов Великой
Отечественной войны. Военная и политическая победа
сторонников июньского выбора 1940 г 327
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 366
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 372
8

Предисловие
Русский писатель и автор труда «История государства
Российского» Николай Михайлович Карамзин воспринимал историю не
только как священную книгу народов, отражающую их
исторический опыт, но и как завет предков потомству. Завет — любить
родину, желать её благоденствия, с уважением относиться к тому,
что уважали предки, не отчаиваться в государственных бедствиях,
помня, что подобные и даже ужаснейшие бывали прежде, а
государство не разрушалось. И, наконец, завет — праведным
историческим судом располагать душу к справедливости, ибо
справедливость утверждает благо и согласие общества1.
Сегодня к этим заветам следовало бы добавить волю и
ответственность. Они необходимы историкам, политикам и просто
гражданам. Мы являемся свидетелями тревожных для нашей
страны процессов. Этнополитические элиты бывших союзных
республик, а теперь независимых государств творят неправедный суд
над нашей общей историей. Они занимаются переписыванием
истории и формируют национальную идентификацию своих
народов на основе враждебного отношения к России. Они отторгают
и очерняют всё то, что исторически, культурно и духовно
связывало нас и, хочется надеяться, продолжает связывать. Более того,
сегодняшние отношения России с её бывшими окраинами
приобрели международное измерение. Они являются тем полем, на
котором сегодня ведётся информационно-психологическая
война против нашей страны. Её цель — подорвать авторитет России
на международной арене, внести раскол в российское общество и
тем самым ослабить его перед лицом современных внутренних и
международных вызовов. А затем извлекать из этой ситуации по-
1 Карамзин Н.М. История государства Российского. СПб.: Издательский дом
«Литера», 2002. С. 4.
9

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
литические и экономические дивиденды. В связи с этим особую
важность приобретает освобождение и очищение исторического
облика России от неправедных наветов.
Важно подчеркнуть, что в книге не ставится под сомнение
суверенитет современной Латвии. В ней предпринята попытка
осмыслить накопившиеся проблемы в российско-латвийских отношениях
и разобраться, насколько оправданы и справедливы обвинения
представителей латвийских этнополитических элит в адрес России.
Эта книга — ответ тем, кто ведёт
информационно-психологическую войну против нашей страны. И в то же время она —
источник размышлений для тех, кто уже стал или может стать
жертвами пропагандистских атак на нашу историю.
Небольшие по численности народы Прибалтики дважды
получали независимость из рук России на стратегически важных
территориях, за обладание которыми наша страна боролась веками с
Ливонским орденом, Польшей, Швецией, Германией. И оба раза
эти молодые государства, ведомые горсткой властолюбивых
националистов, переходили во враждебный России лагерь, создавая
серьёзные угрозы её безопасности.
Признание независимости Латвии в 1920 году не было
вынужденным шагом, поскольку основные силы Белого движения были
разгромлены, и организаторам иностранной интервенции больше
не на кого было делать ставку. Это было личное решение
Ленина, который в надежде на мировую революцию легко расставался
с историческими территориями России. Руководствуясь
принципом революционной целесообразности, он осуществил сброс
прибалтийской окраины, чтобы обезопасить ещё не окрепшую власть
большевиков от внешних угроз, добить руками местной этнокра-
тии остатки Белого движения и создать атмосферу доверия и
добрососедства с молодыми прибалтийскими государствами, чтобы
с их помощью прорвать дипломатическую и торговую блокаду
Запада. Однако, вопреки ожиданиям, отношения в духе мирного
сосуществования с бывшими окраинами Российской империи, и в
том числе с Латвией, не складывались.
В 1920—1940 гг. Латвия и другие прибалтийские страны не
только переориентировали своё хозяйственное развитие на Запад,
10

Предисловие
не только стали «санитарным кордоном» для защиты западных
держав от «большевистской заразы», но и освоились с отведённой
им ролью стратегических плацдармов Запада против СССР.
Когда в авангард борьбы с Советским Союзом выдвинулась
нацистская Германия, прибалтийские лидеры, обретшие к этому
времени диктаторские полномочия, постепенно стали переводить свои
страны в лагерь сервильных союзников Третьего рейха. Если бы
не июньские события 1940 года, в результате которых были
свергнуты профашистские режимы и состоялось вхождение
прибалтийских советских республик в состав СССР, народы Прибалтики
оказались бы среди стран, потерпевших поражение во Второй
мировой войне со всеми вытекающими отсюда последствиями и
потерями.
Признание независимости Латвии и других прибалтийских
республик в 1991 году также явилось актом доброй воли, на этот
раз не большевиков, а правительства и парламента новой России.
Акт признания произошёл в условиях поражения «августовского
путча» и ускорения процесса дезинтеграции СССР. Он был
чрезвычайно поспешным, конъюнктурным и не предусматривал
заблаговременного и тщательного документального
урегулирования принципиальных для России вопросов. Беспечный отказ от
следования законодательно оформленным процедурам выхода из
состава СССР обернулся значительными проблемами для
России и наших соотечественников в Прибалтике. Латвия, как и
другие прибалтийские республики, получив признание
независимости, перенесла на Россию недоброжелательное и подозрительное
отношение к распавшемуся СССР. Латвия, Литва и Эстония
превратились в недругов России, дерзко пренебрегающих её
интересами. Вступив в НАТО и ЕС, они привнесли в эти организации
огромный конфликтный потенциал, направленный против
нашей страны. После падения «железного занавеса» и формального
окончания «холодной войны» они стали проводниками
«холодного мира» в отношениях между членами евроатлантического
сообщества и Российской Федерацией. Несмотря на заявления о своей
приверженности демократическим ценностям, элиты
прибалтийских стран считают безусловным приоритетом достижение куль-
11

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
турной и этнической гомогенности своих обществ, то есть
формируют государственность по нормам ХЕХ, а не XXI века. Жертвой
этого процесса, запущенного с холодной расчётливостью,
стало русскоязычное население Прибалтики. Уделом большинства
наших соотечественников в прибалтийских странах стали
национальная, языковая и правовая дискриминация, массовое без-
гражданство (Латвия, Эстония), отстранение от участия в
формировании властных структур, лишение правовой и ресурсной базы
для отстаивания своих интересов. Защита соотечественников в
прибалтийских государствах остаётся в числе приоритетных задач
внешней политики Российской Федерации.
Линия Латвии и других прибалтийских стран на российском
направлении обставляется активным политическим
мифотворчеством. Сам по себе процесс создания мифов типичен для
формирующихся наций и молодых государств, а также стран,
переживающих кризисные и переломные периоды своего общественного
и политического развития. Он призван облегчить национальную
самоидентификацию, обеспечить легитимацию
государственного строительства, помочь преодолеть кризисные моменты в
развитии. В то же время Российская Федерация едва ли может
согласиться с тем, что национально-государственное самоутверждение
латышей, эстонцев, литовцев происходит в контексте мифов,
представляющих Россию как угрозу их национальному развитию и
независимости, а также фальсифицирующих и подгоняющих под
политический заказ и конъюнктурные интересы трактовку целых
исторических периодов. В результате действительность
отражается не во всём многообразии, а путём эмоционального и
идеализированного раскручивания отдельных фактов, событий,
личностей. При этом замалчиваются, игнорируются или очерняются
другие явления, которые выступают как конкурирующие.
Объектами такого подхода стала, в частности, политика Российской
империи в отношении своих окраин; обстоятельства обретения
прибалтийскими народами независимости; их внутренняя и внешняя
политика в межвоенный период 1920—1940 гг.; германо-советский
договор о ненападении; июньские события 1940 года в
Прибалтике и вхождение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР; осво-
12

Предисловие
бодительная миссия Красной Армии в Великой Отечественной и
Второй мировой войне.
Тенденциозная, нечестная, безответственная интерпретация
этих тем прибалтийскими ангажированными историками и
политиками стала основой для обвинений в адрес России и
соответственно для оправдания внутренней и внешней политики
прибалтийских государств. В их подаче Российская империя была
«великой тюрьмой народов» (формула, вышедшая из
австрийского и германского генштабов), в которой окраины «угнетались» и
«русифицировались». Активное участие пролетарских и
мелкобуржуазных слоев города и деревни Прибалтики в революционных
событиях 1905— 1917 гг. зачастую квалифицировалось как
навязанное извне, а не возникшее на собственной почве. В соответствии
с этим конструировались мифы о национальном, надклассовом
единстве Латышей, эстонцев, литовцев, якобы не знавших
социальных противоречий. Борьба за власть и геополитическую
ориентацию Прибалтики между лидерами «болыпевизированного»
населения и ставленниками Антанты и Германии подавалась только
в ключе национально-освободительной борьбы коренного
населения против «господства» России в любом обличье (будь то
«белом» или «красном»). В этом контексте при замалчивании
неудобных фактов был выдвинут и пропагандистски раскручен шаткий
тезис о «завоевании» независимости собственными силами.
Посаженные на власть немцами и англичанами несамостоятельные
политические фигуры из верхушки буржуазного слоя возводились в
ранг прославляемых «героев» и «вождей» своих народов, а их
правление в двадцатилетний межвоенный промежуток, переросшее в
националистическую диктатуру и равнение на нацистскую
Германию, прославлялось и поныне прославляется как «золотой век» в
жизни молодых прибалтийских государств.
Падение профашистских авторитарных режимов в
Прибалтике в июне 1940 года в условиях начавшейся Второй мировой
войны в корне опровергло мифы о внутреннем политическом
единстве прибалтийских государств и их способности с опорой на
собственные силы защитить установленный порядок. Крах этих
режимов произошёл без сопротивления «верхов», под давлением
13

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
левых и антифашистских сил и при ясно выраженной воле СССР,
который в условиях быстро приближавшейся к его границам
войны был вынужден формировать антигитлеровский восточный
фронт от Балтики до Чёрного моря.
В 1918—1919 гг. вытеснение России Германией и
державами Антанты с её прибалтийской окраины произошло под флагом
борьбы с большевизмом. При этом преследовалась важная цель:
воспользовавшись внутренней смутой, расчленить Россию и
ослабить её как геополитический фактор и конкурента. Под этим же
флагом и с угрозой превратить территорию СССР в «германское
жизненное пространство» подготавливался поход гитлеровских
армий на нашу страну.
В 1918—1919 гг. ослабленная Гражданской войной, но
устоявшая большевистская Россия была в лице её лидеров больше
озабочена удержанием завоёванной власти, чем сохранением
исторических территорий российского государства. Революция была для
них на тот момент важнее родины. Поэтому они оставили «боль-
шевизированные» пролетарские слои Прибалтики «на милость
победителей» и позволили врагам и двуличным союзникам
России в Первой мировой войне реализовать лозунг большевиков «о
праве народов на свободное самоопределение» по
центробежному сценарию. Накануне Второй мировой войны речь шла уже не
только о власти, но и о государственности вне зависимости от
общественного строя. К этому времени СССР ценой мобилизации
всех ресурсов, неимоверных жертв и самоотверженности народа
создал потенциал, который не позволял его так просто «смять».
В этих условиях СССР стал центром притяжения для
отложившихся российских окраин, которые встали перед выбором: или быть
оккупированными нацистской Германией, или войти в состав
Советского Союза. Если в 1918—1919 гг. верхушечный слой
прибалтийской буржуазии, опираясь на германские штыки, военно-
политическую поддержку государств Антанты и безудержную
националистическую пропаганду, навязал свой выбор значительной
части населения, то в 1940 году левые партии и антифашистские
движения добились перелома в соотношении сил в своих странах
и, реализуя центростремительный сценарий права наций на само-
14

Предисловие
определение, обеспечили вхождение прибалтийских государств в
состав Советского Союза. Конечно, это было сделано при
заинтересованности советского правительства и его прямой поддержке,
что оказало мобилизующее влияние на лагерь противников
профашистских режимов.
Главное же заключается в том, что к июню 1940 года
созрели объективные и субъективные предпосылки для смены власти
в прибалтийских государствах и их геополитической
переориентации. Без этих предпосылок, которые сложились в условиях
начавшейся Второй мировой войны и внутреннего политического
брожения в прибалтийских государствах, интеграция этих стран в
создававшийся Советским Союзом антигитлеровский восточный
фронт была бы невозможной. Безусловно, это не было выбором
«верхов» и поддерживавшей их части населения, которые ожидали
прихода немцев и надеялись с опорой на германские штыки
восстановить статус-кво или безосновательно мечтали об очередном
вмешательстве в их судьбу Лондона и Вашингтона. Однако
политический акт, чтобы быть демократическим и законным, вовсе не
требует единогласия. Достаточно простого большинства в
решающий момент и в решающем месте (выборы в представительные
органы власти, голосование в парламенте и т.д.). Со временем может
произойти разочарование в принятом решении, может
сложиться партия, стремящаяся к его пересмотру, но всё это, тем не
менее, ничего не меняет в законности актов, совершённых в
соответствии с действовавшим законодательством, в конкретный момент
и в конкретных исторических условиях.
Тема июньских событий 1940 года и вхождения советских
прибалтийских республик в состав СССР по сей день является
наиболее мифологизированной. Мощный импульс тенденциозным и
зачастую ложным интерпретациям этой темы сразу же дали
западные средства массовой информации. Они стали распространять
суждения о неправомерности акта вхождения прибалтийских
республик в состав Советского Союза и квалифицировать его
вопреки действовавшим на тот период международно-правовым нормам
как «оккупацию» и «аннексию». Примечательно, что авторами
таких оценок и суждений были немецкие политики и публицисты
15

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
на службе геббельсовской пропаганды, считавшие Прибалтику
немецкой территорией; представители «мюнхенского лагеря» в
Европе, стремившиеся направить гитлеровскую агрессию на
восток; оставшиеся не у дел послы свергнутых прибалтийских
режимов в США и ведущих европейских странах, а также
представители политической прибалтийской эмиграции в Германии, США,
Швеции.
После Великой Отечественной войны, в ходе которой
произошло размежевание политических сил в Прибалтике, вылившееся в
гражданскую войну, ряды фальсификаторов пополнили осевшие
в Швеции, Германии, США, Канаде, Австралии
коллаборационисты и так называемые «англофилы», кичившиеся словно подвигом
своей занятой во время войны «антигерманско-антисоветской»
позицией. Все они немало потрудились, чтобы пополнить
существовавший арсенал исторических и политических мифов новыми
фальсификациями. В числе подобных идеологизированных
конструкций можно выделить следующие:
• конструирование мифа об извечном «русском и советском
геноциде» прибалтийских народов;
• пропагандистски мотивированное сведение германо-
советского договора о ненападении от 23 августа 1939 года к
одиозно звучащему «пакту Молотова—Риббентропа», который
интерпретируется как сговор агрессоров, благодаря которому Советский
Союз «оккупировал» Прибалтику;
• очернение освободительной миссии Советской Армии в
Великой Отечественной и Второй мировой войне с целью обвинить
СССР в повторной «оккупации» Прибалтики и обелить
скандальную ориентацию профашистских прибалтийских режимов на
фашистскую Италию и гитлеровскую Германию, а также
последующее сотрудничество представителей националистической свиты
этих режимов с немецкой оккупационной администрацией;
• селективное, упрощенческое и злонамеренное толкование
сложных периодов в развитии СССР, когда интересы
безопасности страны требовали жёсткой и твёрдой реакции на деятельность
вооружённого националистического подполья, когда после
войны было необходимо покончить с террором вооружённых банд-
16

Предисловие
формирований и восполнить дефицит рабочей силы в Прибалтике
организацией притока рабочих рук и специалистов из внутренних
регионов Советского Союза.
Меры советского руководства по восстановлению мирной
жизни и экономики Прибалтики после войны стали основой для
обвинений в «большевистских зверствах», ликвидации
«партизанских» формирований «лесных братьев», в проведении
политики по уменьшению доли коренных народов в составе населения
прибалтийских республик путём поощрения трудовой миграции
из российских областей, в целенаправленно проводившейся
«русификации».
Исторические мифы и построенные на их основе
политические обвинения в адрес СССР широко использовались на Западе
в рамках пропагандистских кампаний в годы «холодной войны».
Однако их «звёздный час» настал во время горбачёвской
«перестройки», проходившей под знаком оголтелой переоценки
прошлого с позиций сиюминутной конъюнктуры. Сепаратистски
настроенные прибалтийские элиты использовали мифотворчество
прежних поколений в условиях счастливого для их планов
стечения обстоятельств, чтобы эмоционально подготовить и идейно
мобилизовать «коренное» население к выходу из состава СССР.
Сегодня при контактах с представителями прибалтийских
государств граждане России поражаются, как глубоко интегрированы
в их сознание русофобские и антисоветские мифы, приобретшие в
современных условиях антироссийскую направленность.
Очевидцы, попытавшиеся в ряде случаев высказать свою точку зрения, с
изумлением констатировали, что никакие доводы не действуют,
а скорее воспринимаются как посягательства на
идентификационные «святыни», вызывая отторжение и агрессивность. Главным
и основополагающим выступает миф об «оккупации». С опорой
на него делаются заявления о сохраняющейся угрозе со стороны
«неоимперской» России, оправдывается превращение маленьких
прибалтийских республик в моноэтнические
националистические государства путём лишения русскоязычной «пятой колонны»
гражданства и возможности получать образование на родном
языке. Всеми правдами и неправдами подпитывается недоверчивое
2заказ1941 \ Г;г-и,-ч:^;>--^:а'· :ъгл-::.;:'-;^;,;п;,ы'' : 17

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
и даже враждебное отношение к России на Западе, чтобы в этих
условиях решать свои текущие политические и экономические
задачи и безнаказанно утверждать прибалтийский вариант
демократии со всеми её изъятиями, ограничениями и грубыми
нарушениями действующих международных норм.
Множатся факты, которые не могут не вызывать
озабоченности и протеста российской стороны. В политике прибалтийских
государств торжествует направленный против России
воинствующий национализм при одновременной передаче части
суверенитета структурам ЕС и НАТО, продолжается дискриминация
русскоязычного населения, стремительно развивается процесс
легализации и героизации легионеров СС, ежегодные мероприятия
которых под охраной органов правопорядка носят
демонстративный и вызывающий характер. Прибалтийские страны
выдвинулись в авангард сил, фальсифицирующих историю Второй
мировой войны и преднамеренно сводящих великое значение Победы
советского народа над гитлеровским нацизмом исключительно к
«теневым сторонам». Открыты и действуют «музеи оккупации», на
«материалах» которых в антироссийском духе воспитывается
молодёжь. Этот почин прибалтийских ненавистников России с теми
же целями перенесён в цитадели «оранжевой революции» и
«революции роз» — на Украину и в Грузию. Там тоже открыты «музеи
оккупации», чтобы опорочить Россию и её народ, спасших грузин
от полного уничтожения турками и персами и позволивших
современной Украине утвердиться на российских исторических
территориях.
Важно обратить внимание на то, что всё это происходит при
скрытой и явной поддержке ведущих западных стран.
Симптоматично, что стратегически мыслящие политики Запада, отбрасывая
«издержки демократии» в Латвии, Литве и Эстонии как
второстепенные вопросы, не раз с удовлетворением констатировали
превращение Балтики во «внутреннее море» ЕС и НАТО.
Когда-то князь А.М. Волконский, исследователь истоков
украинского сепаратизма в контексте австро-германских планов
расчленения России, сказал: «Кто замыслил неправое дело,
охотно принимает за истину всякий софизм, в котором усматривает
18

Предисловие
оправдание своему замыслу»2. Этим, по его мнению, объяснялось,
почему заграничная пропаганда «украинской партии» так быстро
прижилась в странах Антанты, которые пошли по пути,
намеченному в этом «вопросе» Германией.
Возвращаясь к современным прибалтийским государствам,
следует сказать, что мифы вокруг «Пакта Молотова—Риббентропа»,
о «советской оккупации», «геноциде» и т.д., восходящие к
нацистской пропаганде и пропагандистским акциям «мюнхенского
лагеря», с помощью западных средств массовой информации
оказывают определяющее влияние на зарубежное восприятие и оценки
соответствующих периодов в истории СССР и прибалтийских
стран. Аналогичное восприятие и оценки можно встретить и в
публикациях некоторых российских авторов. Эти факты можно
объяснить незнанием истории, безответственностью,
ангажированностью. -
В контекте вышеизложенного актуализируются вопросы:
каков вектор развития прибалтийских государств и как должна
Россия относиться к формированию откровенно враждебных
режимов на своих границах? Представляется, что это вопросы не только
политологии и политической практики, но и исторической науки,
призванной дать объективную картину возникновения
негативных тенденций, проявившихся в последние два десятилетия.
Важно обратить внимание на то, что значительное
количество западных публикаций, включая прибалтийские и польские,
превратно истолковывающих историю России/СССР, зачастую
остаются у нас без ясного и аргументированного ответа.
Растущему числу таких публикаций противостоят пока
немногочисленные книги, статьи, публичные выступления в России.
Атмосферу «непротивления» и безразличия исторического сообщества
к судьбам своей страны и её авторитету на международной
арене пытались и пытаются изменить историки, политики,
дипломаты А.И. Гончаров, М.В. Демурин, А.Р. Дюков, Ю.В. Емельянов,
Ю.А. Квицинский, Е.М. Кожокин, М.Ю. Крысин, И.Ф. Макси-
Цит. по: Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола.
М.: Изд-во журнала «Москва», 1998. С. 25.
2*
19

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
мычев, В.Мальков, СМ. Монин, М.Ю. Мягков, H.A. Нарочниц-
кая, В.Д. Николаенко, Л.П. Решетников, В.Сахаров, В.В. Симин-
дей, В.Я. Сиполс, A.B. Федякин, A.A. Чапенко и др.
Предлагаемая вниманию читателей книга является
продолжением этой линии и посвящена исследованию наиболее
мифологизированных тем в отношениях России/СССР и Латвии в широком
международно-политическом контексте со времени вторжения
Ордена меченосцев в Прибалтику до окончания Второй
мировой войны. Прослежена история латышей на фоне столкновения
германского и русского миров на прибалтийской окраине
Российской империи; рассмотрены факторы, обусловившие
активное участие латышей в революции 1905—1907 гг.; со ссылкой на
свидетельства представителей германских оккупационных
властей и держав Антанты, а также на исторические факты
подтверждён тезис о «большевизации» латышских пролетарских слоев в
городе и деревне в период Первой мировой войны, Февральской и
Октябрьской революций, Гражданской войны; оценена роль
латышских стрелков в удержании большевиками политической
власти в России; проанализирован процесс обретения Латвией
независимости в условиях соперничества Германии и стран Антанты
за влияние в Прибалтике и их общей заинтересованности в
ослаблении России; в контексте обстоятельств, приведших к
возрастанию угрозы Второй мировой войны и активизации деятельности
левых и антифашистских сил в стране, показана шаткость
режима Улманиса и несостоятельность мифа о «золотом веке» Латвии в
1920—1940 гг.; рассмотрены факторы, позволяющие говорить, что
июньские события 1940 года и последовавшее за ними вхождение
Латвии в состав СССР были внутренне мотивированными актами,
обеспеченными сложившимся к тому времени соотношением сил
в стране. Влияние Советского Союза на этот процесс сыграло
важную роль, но определяющей она стала лишь благодаря
поддержке значительной части населения Латвии при молчаливом
согласии слоев, утративших к 1940 годам моральное и политическое
лидерство. Без чётко выраженной воли левых сил и
антифашистского фронта к свержению режима Улманиса и изменению
вектора внешней политики события развивались бы по финляндско-
20

Предисловие
му сценарию, что бы задним числом ни говорили представители
свергнутого режима. Их утверждения о стремлении избежать
потерь среди небольшого по численности народа прикрывают лишь
их бессилие и отсутствие массовой поддержки среди населения.
Книга завершается главой об участии латышей в Великой
Отечественной войне по разные стороны германо-советского фронта.
Встав под нацистские знамёна и опершись на мощь гитлеровской
военной машины, коллаборационисты из стана Улманиса больше
не жалели свой народ, силой загоняя мужское население в
легион СС и превращая в пушечное мясо, а также беспощадно
уничтожая политических противников, лишивших их власти. Однако
военное и политическое поражение коллаборационистских верхов
было предрешено не только благодаря растущей в боях силе
Красной Армии, но и поддержке её действий со стороны
национальных латышских дивизий, латышских партизан, подпольщиков и
ненавидящего германских нацистов населения, которые
отстояли свой выбор, сделанный во время июньских событий 1940 года,
и вошли победителями в освобождённую от гитлеровцев и их
пособников Латвию.
В данной книге читатель найдёт обзор, анализ и
сопоставление исторических фактов, различных подходов и оценок, как
известных, так и практически недоступных современной российской
и прибалтийской аудитории. Многие из них по политическим и
идеологическим соображениям игнорируются, замалчиваются
или фальсифицируются политиками и официозными историками
Латвии. Автор ставил перед собой цель способствовать созданию
сложной, многоуровневой картины прошедшего как основы для
взвешенных и честных исторических интерпретаций, без которых
невозможно продвижение в будущее.
* * *
Автор благодарит за поддержку и помощь в реализации этого
проекта директора Российского института стратегических
исследований Леонида Петровича Решетникова, заместителя
руководителя Федерального Агентства по делам СНГ, соотечественников,
проживающих за рубежом, и по международному гуманитарно-
21

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
му сотрудничеству Евгения Михайловича Кожокина,
руководителя исследовательских программ фонда «Историческая память»
Владимира Владимировича Симиндея, начальника отдела евроат-
лантических исследований РИСИ Елену Сергеевну Хотькову,
ведущего методиста отдела информационного обеспечения РИСИ
Ольгу Сергеевну Ванькову.
22

Глава I.
«Балтийский вопрос»
в Российской империи
1.1. Немецкий корпоративно-сословный порядок
в Прибалтийском крае: взаимоотношения
привилегированного немецкого меньшинства
с латышско-эстонским коренным населением
и российской верховной властью
В силу своего географического положения Прибалтика
всегда была своего рода транзитной территорией для вторжения в
пределы России немцев, поляков, шведов в различных военно-
политических комбинациях. Россия овладела Прибалтикой в
результате упорной борьбы за выход к Балтийскому морю, что
диктовалось естественным стремлением к самосохранению и защите
своих национально-государственных интересов. По Ништадт-
скому мирному договору (1721 г.) со Швецией в Россию вошли
Эстляндия и Лифляндия. По первому разделу Польши (1772 г.),
в котором участвовали также Австрия и Пруссия, к России была
присоединена Латгалия (Инфлянты), а в 1795 г. — Курляндское
герцогство и Пилтенекая область. Территории в составе Эстлянд-
ской, Лифляндской и Курляндской губерний получили название
Прибалтийского (Остзейского) края. Балтийский же (или
остзейский) вопрос из проблемы межгосударственной конкуренции
за контроль в Прибалтике превратился во внутриполитическую
проблему России. Она была вызвана внутренним противобор-
23

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ством немецкого и русского миров, интересы которых в
прибалтийских губерниях с течением времени всё больше и больше
расходились.
Немцы пришли в Прибалтику уже во второй половине XII в.
как феодально-католические агрессоры, использовавшие в
своих колониальных целях крестовые походы. Первоначально
вождями «Дранг нах Остен» были немецкие епископы. Они
призвали из Германии отряды крестоносцев и создали рыцарский Орден
меченосцев для крещения и подчинения языческих племён,
населявших Восточную Прибалтику. После того как в 1237 г. местные
племена (ливы, курши, земгалы, эсты, литовцы) разгромили этот
орден, вместо него был создан Ливонский орден, который
продолжил немецкое наступление. На захваченных крестоносцами
территориях возникла Ливония (названа так по одному из местных
племён — ливов), в которой немецкие епископы и рыцари
Ливонского ордена установили своё господство и стали правящим
классом. В то же время между епископами и орденом не прекращалась
борьба за монопольный контроль над регионом. Нередко она
выливалась в военные столкновения, ослаблявшие Ливонию перед
лицом внешних вызовов и угроз.
Переселявшиеся в города немецкие ремесленники и купцы
вводили там типичные для Германии формы политической
организации (магистраты) и хозяйствования (цехи, гильдии), с
помощью которых подчинили себе управление и экономику
городов.
Немецкие дворяне создавали в сёлах поместья и постоянно
расширяли барскую запашку, сгоняя латышских и эстонских
крестьян с их земель и вынуждая селиться на окраинных участках или
в лесах. Так возникли хутора, положившие начало
господствовавшей впоследствии в Прибалтике хуторской системе хозяйства.
В 1494 г. было впервые оформлено крепостное право, сковавшее
крестьян железным кольцом феодальной и колониальной
эксплуатации. Адекватным отражением установившихся порядков
явился тот факт, что начиная с XVI в. свободных людей в
немецких княжествах в Прибалтике стали называть немцами, а
зависимых — «ненемцами».
24

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
До середины XVI века Ливония формально принадлежала Свя-
щенской Римской империи германской нации3. Хотя
политические связи с империей были слабыми, тем не менее край, как
подчёркивал впоследствии барон фон Мейендорф, стал
созданием «немецкого колонизационного духа»4. С началом Реформации
в Германии (20-е гг. XVI в.) помещики перешли в лютеранство и
стали записывать лютеранами своих крепостных. Католическое
вероисповедание сохранила только небольшая группа
феодальных сеньоров, епископов и членов Ливонского ордена.
В условиях первоначально победоносной для России
Ливонской войны (1558—1583) Ливонский орден перестал существовать.
Однако по итогам войны доминирующее положение в регионе
временно приобрела католическая Польша и польско-литовские
магнаты. Польско-шведская война (1600—1629) привела к
последующему переделу территорий в пользу протестантской Швеции. Во
власти Речи Посполитой осталась Латгалия. Латгальская
народность, сформировавшаяся в тот период на подвластных полякам
территориях, в основном сохранила как приверженность
католической вере, так и самобытность языка. В XVIII в. на основании
латгальских диалектов сформировался латгальский литературный
язык, ставший языком церковных изданий, азбук и сборников
песен. Это способствовало сохранению латгальской языковой
идентичности.
В течение самостоятельного существования региона, а затем
во время зависимости от Польши и Швеции немецкие помещики
и бюргеры упрочили и сохранили свои сословно-корпоративные
привилегии, закрепив их в разного рода грамотах и актах. Русская
государственная власть, включившая Прибалтику в состав
Российской империи, не стала разрушать старый правовой уклад в
провинциях Прибалтийского края. Пётр I в заключённых с рыцарствами и
3 Латинское название: Sacrum Imperium Romanum Nationis Teutonicae; немецкое:
Heiliges Römisches Reich Deutscher Nation.
4 Письмо предводителя лифляндского дворянства Φ. фон Мейендорфа
императору Николаю II от 24 апреля 1906 г. // Российский государственный
исторический архив (РГИА). Ф. 1276. Оп. 1. Д. 139. Л. 1-19.
25

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
городскими обществами капитуляциях, а также затем в Ништадт-
ском мирном договоре со Швецией гарантировал за себя и за
своих престолонаследников культурную, конфессиональную и
национальную самобытность присоединённых провинций, а также
сохранение сложившегося здесь общественного устройства. В
результате управление, суд, законодательство, религия, взимание
налогов остались в исключительной компетенции немецких
корпоративных организаций как в сельской местности, так и в городах.
Считается, что, подписывая «капитуляции», Пётр I исходил из
того, что Россия в своём развитии должна продвигаться в сторону
Запада, и в частности к западным образцам государственных
правовых норм5. Не последнюю роль, по-видимому, играло и
стремление заручиться лояльностью местной знати, чтобы избежать
волнений в присоединённых провинциях.
Важно обратить внимание и на то, что в политике Петра I
проявилась тенденция поливариантной организации расширявшегося в
своих пределах Российского государства. Так, общеимперское
законодательство в полной мере действовало только во внутренних
губерниях, а присоединявшимся народам сохранялась их привычная
правовая, а иногда и государственная система. На окраинах
учитывались местные источники права, в частности: Литовский статут,
Магдебургское право, Римское право, мусульманское право,
шведское, австрийское, прусское право, кодекс Наполеона и т.д.6. При
этом русское право в применении вначале к практике
государственного, а затем и имперского строительства различало такие понятия,
как централизм (полное сосредоточение управленческой власти в
центре), деконцентрацию (делегация части властных полномочий
от центральных органов государственного управления к местным)
и децентрализацию (передача некоторых государственных
функций выборным органам самоуправления)7.
5 Лаптева Л.Е. Региональное и местное управление в России (вторая половина
XIX века). М., 1998. С. 4.
6 Имперский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX века):
Сборник научных статей. М., 1997. С. 8-9.
7 Блинов И.А. Губернаторы. Историко-юридический очерк. СПб., 1905. С. 3.
26

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
Сохранённые за немецким дворянством и бюргерством
старинные привилегии и системы сословного управления
получили название местных узаконений. Они были закреплены в «Своде
узаконений остзейских, повелением государя императора
Николая Павловича составленном»8.
Если в Российской империи сословный строй был подчинён
принципу централизации и предполагал не только привилегии, но
и сословные обязанности перед государством (общественное
тягло), то порядок в Прибалтийском крае во многом выступал
фактором разрушения российского централизованного начала, ибо
он абсолютизировал сословные привилегии немцев и
оправдывал осуществление ими властных функций. При этом особенность
прибалтийского порядка состояла в том, что высшие сословные
корпорации были немецкими по своей национальности, им
починялось латышское и эстонское большинство населения, а
верховную власть олицетворяла Россия.
Прибалтийский край состоял под управлением генерал-
губернатора. Он был фигурой политической и имел право входить
к царю в любое время. Но поскольку слишком частые визиты в
столицу не всегда были возможны, генерал-губернатор во многом
действовал самостоятельно и далеко не всегда исходя из
интересов России. Непосредственное управление губерниями края (Эст-
ляндской, Лифляндской и Курляндской) осуществляли
гражданские губернаторы. В своей деятельности они руководствовались
«особыми местными учреждениями и узаконениями, соображая
их с правилами, поставленными для управления губерниями в
Общем Своде Законов Империи»9.
Прибалтийско-немецкое дворянство было представлено двумя
неравноправными группами: рыцарством и ландзассами. К
привилегированной немногочисленной группе принадлежало
рыцарство. Оно представляло так называемые имматрикулирован-
8 Национальная политика в императорской России. Цивилизованные окраины.
М.: Старый сад, 1997. С. 85, 251-255.
9 Национальная политика в императорской России. Цивилизованные окраины.
М.: Старый сад, 1997. С. 252.
27

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ные роды, т.е. внесённые в матрикулу — дворянскую родословную
книгу каждого из четырёх рыцарств (Эстляндского, Лифляндско-
го, Курляндского, Эзельского). По данным на начало 1880 г., в
Лифляндии насчитывалось 40 имматрикулированных фамилий,
в Эстляндии — 335, в Курляндии — 336, на острове Эзель — ПО.
Ландзассы принадлежали к нематрикулированному дворянству и
были ограничены в правах по сравнению с рыцарством10.
Всей полнотой прав в учреждениях корпоративного
самоуправления в Прибалтийском крае пользовалось рыцарство при
условии владения дворянской вотчиной на правах собственности.
Отсутствие вотчины являлось преградой для успешной
административной карьеры в крае.
Основным звеном сословных учреждений прибалтийско-
немецкого дворянства на губернском уровне выступали
ландтаги и губернские дворянские собрания (Курляндия). На них
избирались исполнительные органы: конвенты (в Лифляндской
губернии и на острове Эзель) и комитеты (в Курляндской и Эст-
ляндской губерниях). Путём выборов определялись и
должностные лица дворянского самоуправления: предводители дворянства,
ландраты, ревизоры. Низшей инстанцией самоуправления были
уездные дворянские собрания.
Важно подчеркнуть, что органы дворянского
представительства и самоуправления в Прибалтийском крае обладали
гораздо большими полномочиями, чем соответствующие дворянские
учреждения внутренних губерний России. Так, повестка дня
заседаний ландтагов по вопросам, затрагивавшим нужды и благо
всего края, регламентом не ограничивалась. Решения ландтагов
по сословным делам вступали в силу без утверждения
губернского начальства и сообщались ему только для сведения.
Примечательно, что существовавший в Прибалтике порядок, в частности
институт матрикуляции, дискриминировал не только ландзас-
сов, но и проживавших здесь представителей дворянства
коренных губерний России. Без внесения в матрикулу они не имели
права участвовать в самоуправлении. Решения же по имматри-
Духанов М.М. Остзейцы. Рига, 1978. С. 38.
28

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
куляции, находившиеся в ведении ландтагов и дворянских
собраний, были не только чрезвычайно сложны процедурно, но
и принимались крайне редко. Ввиду нарушения законных прав
российского дворянства неоднократно высказывались
требования уравнения в правах рыцарства и нематрикулированного
дворянства11.
В рамках прибалтийского корпоративно-сословного
порядка немецкое меньшинство края отстаивало права немецкой
национальности против русских верхов (а также купечества) и
латышско-эстонских низов. Борьбу за свои интересы немцы вели
на нескольких направлениях. В частности, они грудью вставали
на защиту старых хартий и права их льготного для себя
истолкования, цеплялись за устаревшие учреждения и институты, с
которыми свыклись, проводили политику законодательного,
языкового, религиозного, культурного обособления от России и при
этом искали (и не без успеха) опору в традиционных связях и
влиянии в придворных и чиновничьих верхах Петербурга, где со
времён Петра I господствовали германофильские настроения, а
выходцы из Германии и Прибалтийского края делали блестящую
карьеру. В результате в петербургском истеблишменте сложилось
и долго существовало решительное предубеждение против любых
унификаторских мероприятий правительства на окраинах
империи. В силу перечисленных обстоятельств в Прибалтийском крае
и в ХЕХ в. сохранялся старый феодальный уклад XVI в. Он
оборачивался тяжёлым феодальным и колониальным гнётом немецкого
дворянства и бюргерства в отношении местного населения:
эстонцев в Эстляндии и Северной Лифляндии и латышей — в Южной
Лифляндии и Курляндии.
В отношении местного населения немецкое меньшинство
всегда держалось в роли былых завоевателей. Как
свидетельствовали представители центральной власти в Прибалтийском крае, в
прежнее время немцы могли бы легко ассимилировать с собою
латышей и эстонцев, но не стремились к этому, о чём впоследствии
Андреева Н.С. Прибалтийско-немецкое дворянство и политика российского
правительства в начале XX в. // Вопросы истории. 2008. № 1. С. 103—104.
29

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сожалели. Случаи допуска прибалтийско-немецкими
помещиками в свою среду кого-либо из представителей местных народов
были весьма редкими, даже исключительными. Среди русских
чиновников даже бытовало мнение (возможно, предвзятое),
согласно которому помещики предпочитали сами изучать языки
своих холопов, чтобы не давать им права говорить на языке господ.
Граничившая с презрением отчуждённость немцев от
окружавшего их иноплеменного населения вызывала в латышах и
эстонцах, считавших себя несправедливо угнетёнными, массу
негативных эмоций, в том числе и чувство национальной розни. Правда,
это не мешало им наружно выказывать перед немецкими
господами раболепство, проявлявшееся ещё и в первом десятилетии XX в.
в обычае целования руки у помещиков12.
Свидетельства о господстве немецкого элемента в
Прибалтийском крае и положении местного населения можно найти у
Н.М. Карамзина в «Письмах русского путешественника»13. Так, в
письме из Риги от 31 мая 1789 г. Н.М. Карамзин признаётся, что
«не приметил никакой разницы между эстляндцами и лифлянд-
цами, кроме языка и кафтанов: одни носят чёрные, а другие
серые. Языки их сходны; имеют в себе мало собственного, много
немецких и даже несколько славянских слов»14. Таким образом, от
внимания русского путешественника не ушло влияние немецкого
на местные языки. Далее он пишет: «Господа, с которыми удалось
мне говорить, жалуются на их леность и называют их сонливыми
людьми, которые по воле ничего не сделают: и так надобно, чтобы
их очень неволили, потому что они очень много работают, и
мужик в Лифляндии или в Эстляндии приносит господину вчетверо
более нашего казанского или симбирского. Сии бедные люди,
работающие господеви со страхом и трепетом во все будничные дни,
зато уже без памяти веселятся в праздники, которых, правда,
весьма немного по их календарю. Дорога усеяна корчмами, и все они
12 Имперская политика России в начале XX века: Сборник документов и
материалов. Тарту, 2000. С. 215.
13 Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Повести. М.: Правда, 1980.
14 Там же. С. 32.
30

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
в проезд мой были наполнены гуляющим народом —
праздновали Троицу»15.
С помощью нескольких штрихов Н.М. Карамзин воссоздал
систему национального гнёта и жестокой эксплуатации в
прибалтийских губерниях. Оказывается, с точки зрения русского
наблюдателя, крестьяне у цивилизованных немцев работают «очень
много», «со страхом и трепетом», имеют весьма немного
праздников и приносят дохода «вчетверо больше», чем русские мужики,
но этого господам мало: они жалуются на леность и сонливость
своих крепостных.
Добродушным замечанием о празничном веселье гуляющего
народа Н.М. Карамзин затронул, как оказалось, довольно
серьёзную проблему. Во всяком случае, современные латышские
учебники истории обвиняют немецких дворян, обладавших правом
винокурения, в «спаивании» латышских крестьян в корыстных
целях. В результате, как подчёркивают авторы учебников,
«латышскому народу угрожала деградация от алкоголизма»; «погряз-
нув в алкоголизме, крестьяне стали деградировать духовно»16.
Русский историк и путешественник приметил и успехи
религиозной экспансии немцев. Он в частности отмечает, что «мужики
и господа лютеранского исповедания... Проповеди говорятся на
их языке; однако же пасторы все знают по-немецки»17. Делясь
своими впечатлениями о Риге, Н.М. Карамзин пишет: «Везде
слышишь немецкий язык — где-где русский, — и везде требуют не
рублей, а талеров». Свою картину обособления балтийских губерний
от России он заключает замечанием: «Я ещё не выехал из России,
но давно уже в чужих краях...»18
15 Там же. С. 32-33.
16 Kurîovics G., Tomasüns A. Latvijas vesture vidusskolai. 1. daja. Eksperimentâla mâcïbu
grâmata. Riga: Zvaigzne ABC, 1999. 182.1pp.; Баумерт И., Курлович Г., ТомашунсА.
Основные вопросы истории Латвии: Учебное пособие. Рига: Zvaigzne ABC,
2002. С. 42; Кениньш И. История Латвии: Учебник для 8-9-х классов. Рига:
Звайгзне, 1990. С. 108.
17 Карамзин Н.М. Письма. С. 33.
18 Там же. С. 34.
31

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В дополнение следует сказать и о том, что прибалтийские
земли отличались от русских губерний и уровнем рождаемости: здесь
он был ниже, чем в остальной России. Это объясняется
правовыми и экономическими условиями жизни местного населения.
Разделение наследства (в частности земельного надела) не
допускалось, так что каждому ребёнку, родившемуся после первенца-
наследника, была уготована жизнь безземельного батрака. Не
было и наследственной аренды, что также определяло
безысходность положения крестьян. Этими обстоятельствами можно
объяснить сложившуюся среди латышей и эстонцев традицию: они
поздно вступали в брак или же вообще не заводили семью.
Отмена крепостного права в Прибалтийском крае произошла
раньше, чем в остальной России, правда, на менее справедливых
условиях. Ещё в 1804 г. немецкое дворянство под нажимом Санкт-
Петербурга провело в жизнь так называемый крестьянский закон,
который признавал за хлебопашцами минимальные права на
землю и определял объём повинностей в зависимости от качества и
количества земли, принадлежавшей тому или иному
крестьянину. Однако дополнениями, принятыми в 1809 г., немецкое
дворянство нейтрализовало закон 1804 г. и даже увеличило объём
податей. С подачи императора Александра I в 1817 г. в Лифляндской
губернии и в 1819 г. в Курляндской губернии крестьяне
получили личную свободу, однако земля была оставлена в
собственности помещиков. В результате этого «компромисса» верховной
власти с остзейским дворянством крестьяне оказались арендаторами
своей же земли, расплачиваясь за аренду барщиной на
помещичьих полях. Немецкие бароны, в свою очередь, старались
присоединить крестьянские наделы к своим землям, а крестьян
превратить в батраков.
Законами об освобождении крестьян в Курляндской и
Лифляндской губерниях от крепостной зависимости
предусматривалось также открытие приходских и волостных латышских школ,
которые, однако, оставались под местным контролем
лютеранской церкви и немецкого дворянства.
Стремясь подчинить своему влиянию культурную
самоидентификацию и социальное поведение местного крестьянства и тем
32

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
самым создать благоприятные условия для господства в
Прибалтике узкой касты колонизаторов, немцы начиная с XVI в. стали
издавать на латышском языке книги духовного содержания, а во
второй половине XVII в. заложили основы народного
образования. Затем, с возникновением так называемой теории
«культуртрегерства», согласно которой немцы в своём движении на восток
выступали поборниками и носителями немецкой культуры,
политика, обеспечивавшая доминирование немецкого культурного и
политического влияния в Прибалтике, была поставлена на
идеологическую основу. Отстаивая перед верховной властью в России
приоритеты прибалтийско-немецкой политики в регионе,
идеологи «культуртрегерства» утверждали, что не только немецкая
часть населения, дворянство и граждане в городах являются
носителями немецкой культуры, но и местное население, которое
якобы усвоило таковую в течение столетий.
Инструментом распространения немецкой культуры среди
латышей считались начальные трёхгодичные сельские школы,
носившие церковный характер. Обучение в них было обязательным
и бесплатным. Хотя рыцарство в самых высокопарных
выражениях клялось в своей верности царскому престолу, оно всё же
настойчиво, целеустремлённо и последовательно, как это могут делать
немцы, проводило курс на конфессиональное, культурное и
языковое обособление края от России со всеми вытекающими отсюда
политическими последствиями. Они сделали упор на
дозированное развитие местных языков при недопущении русского
культурного, религиозного и языкового влияния в крае. Обучение в
начальной сельской школе велось на родных языках обучающихся,
т.е. на латышском и эстонском, переведённых на латинский
(готический) шрифт. Задачей начального образования на селе было
укрепление крестьянских детей в евангелическо-лютеранскои
вере, служившей опорой немецкого рыцарства в крае, и обучение
их основам чтения и счёта. За нравственное воспитание
учащихся отвечали лютеранский пастор и учитель, получивший
образование в семинарии, руководимой лютеранскими священниками.
Учителя избирались на свои должности сельскими волостями при
условии утверждения этих выборов уездной сельской школьной
3 Заказ 1941
33

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
комиссией, контролировавшейся лютеранским духовенством и
немецким дворянством.
Начиная с 1830-х гг. XIX в. Министерство народного
просвещения в Петербурге стало уделять повышенное внимание
распространению русского языка в прибалтийских провинциях: были
основаны русские начальные школы и гимназии, подчинённые
Министерству народного просвещения. Вместе с тем
централизацию управления сельскими школами провести всё же не удалось.
Немецкие дворяне единодушно выступали против любой
попытки вмешательства центральных властей в регулирование
народного образования. Одновременно в городах росло число немецких
школ. В целях подготовки корпуса учительских кадров
прибалтийским дворянским самоуправлением были созданы
учительские семинарии в Валмиере (Вольмар, 1839 г.) и Ирлаве (1840 г.).
Хотя обучение в них велось по программам, определённым
представителями немецкого дворянства, эта мера всё же положила
начало становлению национальной латышской интеллигенции.
Неприятие немецких порядков и немецкой эксплуатации
находило выход в локальных волнениях крестьян. Одни
протестовали против барщины, другие жаловались на господ в связи со
значительными задержками в выдаче заработка, а также по поводу
его произвольных занижений, и отказывались работать на
помещиков. Одновременно в крестьянской среде зарождалось и росло
убеждение в отношении исторического права коренного
населения на землю, что способствовало возникновению ожиданий
«настоящего закона» и нарастанию возбуждённых толков о нём.
Протест крестьян выливался в многочисленные волнения,
достигшие кульминации в неурожайные 1840-1841 гг. и 1843—
1844 гг. Одновременно возникали и быстро распространялись
слухи о возможности получить «тёплую землю» в южных областях
России в случае перехода в «царскую веру». Семена этих слухов
упали на подготовленную почву. Уже в 1841 г. в деревнях
появились списки готовых перейти в православие. Немецкие бароны,
испугавшись потерять важный инструмент влияния на крестьян,
каким являлось лютеранство, воспользовались фактами
дестабилизации ситуации в Прибалтийском крае как предлогом, чтобы
34

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
просить правительство в Санкт-Петербурге о прекращении
присоединения крестьян к православию, ибо, как утверждали
представители прибалтийско-немецкой элиты, прочные позиции
лютеранской церкви и твёрдость веры гарантировали политическую
и социальную стабильность в прибалтийских губерниях.
На первых порах правительство встало на сторону немецких
помещиков. Однако уже в 1845 г. Санкт-Петербург поддержал
переход латышских и эстонских крестьян в православие, и они стали
тысячами менять вероисповедание. До этого времени деятельность
Русской Православной Церкви, имевшей с 1836 г. семинарию для
православных священников в Пскове и православное епископство
в Риге, была направлена прежде всего на проживавших в
Прибалтийском крае русских. Когда же процесс перехода крестьян в
православие набрал силу, в программу псковской семинарии было
включено преподавание эстонского и латышского языков, и
началась ускоренная работа по переводу православных
молитвенников на языки коренного населения края. Немецкий историк Кар-
стен Брюггеманн хотя и признал протестный характер обращения
крестьян в православие, однако увидел в нём прежде всего
крайне прагматичную позицию крестьян в религиозном вопросе. При
этом он обратил внимание на то, что движение спало, как только
выяснилось, что смена веры не обеспечивает получения
земельных наделов19. Действительно, в Прибалтийском крае крестьяне
землю не получили, но получили в других регионах России,
основав там латышские и эстонские диаспоры.
Переход в православие местного населения явился ударом по
господствующему лютеранству, однако большой опасности для
этой церкви всё же не представил. В православие обратилось лишь
около 10-15% эстонских и латышских крестьян в Северной Лиф-
ляндии и на острове Сааремаа.
Следует сказать, что переход в православие, затем спад
этого процесса и даже в отдельных случаях последующее возвраще-
19 Брюггеманн Карстен. От сословного общества к национальной независимости
(1820-1920) // Страны Балтии и Россия: общества и государства. М.: Изд-во
«Референдум», 2002. С. 125.
з*
35

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ние в лютеранство (при этом немецкими пасторами нарушался
закон, воспрещавший переход в иноверие до совершеннолетия и
требовавший предварительного увещания со стороны
православного священника) во многом объясняются внутренним порядком
прибалтийских губерний и политикой обособления от России,
проводившейся немецким меньшинством. В целом эта
политика сводилась к недопущению распространения русского языка и
православия в Прибалтийском крае. Немецкие бароны и
бюргеры очень хорошо понимали, что преобладание русского языка в
губернском управлении неизбежно приведёт к преобладанию
русских законов и их русских исполнителей, а с распространением
православия произойдёт неизбежное укоренение в
Прибалтийском крае русских священников, должности которых нельзя
будет заместить немцами, ибо «можно достигнуть назначения немца
в генерал-губернаторы, губернаторы, прокуроры и т.д., но трудно
даже немцам надеяться кого-либо из своих посвятить в архиереи
или в священники»20.
По свидетельству современников, ожесточение немцев против
православия и, наоборот, тяга к нему латышей и эстонцев были
вызваны ещё и тем, что православное духовенство с самого
начала поддерживало другие отношения с народом, чем лютеранские
пасторы. Дело в том, что по своему светскому положению
пасторы находились на правах помещиков, а по философскому
характеру образования большая их часть всегда была далека от народа.
Поэтому крестьяне видели в протестантском духовенстве лишь
исполнителей церковных треб, а не наставников и утешителей, и
даже чуждались их, как чуждались помещиков и вообще всех
немцев.
Что касается православных священников, то в Прибалтийском
крае в условиях гегемонии лютеранства они, как и народ,
оказались в положении отвергнутых и даже гонимых немецкими
баронами. В этих условиях они теснее сошлись со своей паствой.
Чуждые философской гордости, они изучали быт крестьян, охотно
Из письма Ю.Ф. Самарина М.П. Погодину. Рига, апрель 1848 г. // Нольде Б.Е.
Юрий Самарин и его время. М.: Изд-во «Эксмо», 2003. С. 483.
36

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
беседовали с ними, сочувствовали их радостям и печалям. За
преданность простому народу православные батюшки были
вознаграждены искренним доверием латышей и эстонцев, которые
стали обращаться к ним как к советникам во всех трудных житейских
обстоятельствах.
В этом контексте можно высказать предположение, что
переход местных крестьян в православие происходил не только из
социального протеста или по причине прагматичного желания
получить земельный надел, но и был выражением осознанных
предпочтений, сложившихся под впечатлением духовного и
человеческого соприкосновения с представителями
православного духовенства в Прибалтийском крае. То, что приток в
православие новообращенцев с течением времени иссяк, было, конечно,
связано не столько с тем, что далеко не все крестьяне ради
получения земли были готовы мигрировать в другие регионы России,
преодолевая всевозможные препоны, сколько с жёстким
противодействием распространению православной веры и
притеснениями православных крестьян со стороны немецких баронов.
Высшей инстанцией для немецкого меньшинства при
отстаивании своих интересов по-прежнему был Петербург. Туда
направлялись жалобы на деятельность русских священников, которые
обвинялись в том, что, используя установившиеся тесные связи с
прихожанами, они якобы подговаривали их к бунту против
помещиков. Хотя крестьяне действительно имели причины быть
недовольными своим положением, а православные священники,
преданные простому народу, действительно сочувствовали их бедам,
факты постоянно опровергали обвинения в адрес православного
духовенства. Но это не смущало немецкое дворянство, которое, по
всей видимости, преследовало цель запугать правительство
якобы надвигавшейся угрозой дестабилизации положения в крае,
вынудить его воспретить присоединение крестьян к православию и
даже упразднить епископскую кафедру в Риге.
Давление оказывалось и на крестьян. Они не только не
приобрели в Прибалтийском крае никаких мирских выгод от перехода в
православие, но и оказались беззащитными перед лицом
усиленных притеснений лютеранских помещиков. Назначаемые прави-
37

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тельством генерал-губернаторы, как правило, потакали немцам и
не вступались ни за дело православия в Прибалтийском крае, ни
за православных.
Вышеприведённые сведения взяты из письма Юрия
Фёдоровича Самарина, отправленного из Риги М.П. Погодину в апреле
1848 года21. Надо сказать, что именно Ю.Ф. Самарин (1819—1876)
первым затронул балтийский вопрос и поставил на службу
русским национальным интересам в Прибалтике весь свой авторитет
и свои возможности блестящего аристократа, выдающегося
учёного (философ, богослов, историк), тонкого литературного
критика, темпераментного публициста, признанного вождя (наряду с
A.C. Хомяковым и братьями К.С. и И.С. Аксаковыми)
славянофильского движения, ведущего деятеля Великих реформ 1860—
1870 гг.
1.2. Балтийский опыт Ю.Самарина и его
публицистическое осмысление в «Письмах из Риги»
Свой балтийский опыт Ю.Самарин приобрёл в течение двух
лет, работая в составе ревизионной комиссии, назначенной
министром внутренних дел для исследования городского устройства и
хозяйства города Риги. Здесь он соприкоснулся с мелкими
интригами и правовым крючкотворством рижского бюргерства, с
высокомерием и гордостью дворянского элемента края, с произволом
прибалтийско-немецкого варианта крепостного права,
приправленного безграничным презрением цивилизованного рыцарства к
людям другого племени и рода, оказавшимся на положении
холопов. Здесь он стал свидетелем деятельности генерал-губернатора
князя Суворова, откровенно германофильская политика
которого оскорбляла глубокую веру Ю.Самарина в великую миссию
русской власти и вызывала горькое чувство, что представители этой
власти не на высоте своего призвания. И именно здесь в русском
дворянине Самарине проснулось его национальное
самосознание, чувство внутренней правоты России и её права на власть и
Там же. С. 485-486.
38

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
влияние в Прибалтике. Чтобы понять, какое впечатление
произвёл на Ю.Самарина его балтийский опыт, достаточно
привести выдержки из его писем М.П. Погодину. В письме от 9
октября 1847 г. он, в частности, пишет: «Я могу сказать это теперь, всё
здесь дышит ненавистью к нам, ненавистью слабого к сильному,
облагодетельствованного к благодетелю и вместе гордым
презрением выжившего из ума учителя к переросшему его ученику. Здесь
всё окружение таково, что ежеминутно сознаёшь себя русским и,
как русский, оскорбляешься»22. Комментируя позицию лифлянд-
ского генерал-губернатора князя Суворова, не понимавшего, «к
чему заботиться о распространении в крае православия и русской
народности, коли остзейцы преданы Государю», Самарин в
апреле 1848 г. пишет: «Кто же поверит, кто в состоянии разумно
допустить, чтобы можно было верно и надёжно служить Государю
и при этом оставаться равнодушным, например, к погибели
Москвы, ненавидеть православие, гнушаться русского языка,
систематически преграждать русским доступ в торговые и ремесленные
общества?»23
Итогом работы Ю.Самарина в городских архивах и изучения
специальной литературы стала историческая и юридическая
монография «История г. Риги», напечатанная в 1852 г. и составившая
первый том официального издания «Общественное устройство
города Риги. Исследования ревизионной комиссии, назначенной
министром внутренних дел. 1845—1848».
Результатом накопленных впечатлений и чувств стали «Письма
из Риги» (май—июнь 1848 г.)24. В тот период эти «Письма» не могли
быть напечатаны в России ввиду содержавшейся в них критики
правительства. Вместе с тем они разошлись в списках в высших кругах
обеих столиц, произведя сильное впечатление и вызвав
оживлённые споры. Все аргументы, которые в последующие десятилетия
стали непременными и заезженными атрибутами балтийской
полемики, были высказаны в первый раз и непривычно смело.
22 Цит. по: Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. С. 51.
23 Там же. С. 487.
24 Самарин Ю. Сочинения. Т. VII. Письма из Риги и история Рига. М., 1889.
39

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В «Письмах из Риги» Ю.Самарин рассматривает судьбы
Прибалтийского края в контексте посягательств на него других держав
и доказывает, что Россия, по сравнению с Польшей и Швецией,
имела на него неизмеримо больше исторических и естественных
прав. Далее он говорит о правоте русских, которые, включив
Остзейский край в состав России, широко открыли её для остзейцев,
пригласив их к участию в своей общественной и политической
жизни. Однако, по мнению Ю.Самарина, неправ был Остзейский
край, когда он отгородился от всего русского, отмежевался от
России своими привилегиями, воспитал в своих сынах чувство
племенной спеси, ничем не оправданного хвастливого и смешного
презрения к России, делающих там положение русских
невыносимым и сводящих отношения края к России к вечной тяжбе.
Далее следует вывод: современное устройство Прибалтийского края,
основанное на ложной, исторически и юридически, доктрине
неприкосновенности данных краю привилегий, противоречит
началам государственности, достоинству и выгодам России и
правильно понятым интересам самого края. Оно держится только потому,
что находит себе поддержку в русской власти, среди которой
остзейцы нашли могущественных покровителей, доказывая свою
особую лояльность и свою преданность консервативным началам.
В Остзейском крае, заключает Ю.Самарин, необходима реформа,
и правительство должно её осуществить.
Принадлежность Ю.Самарина к аристократическим верхам
русского общества спасла его от репрессий, которые могли бы
сломать ему жизнь. Всё обошлось заключением на двенадцать дней в
Петропавловскую крепость и последующим приглашением на
беседу к царю. В конце 1849 г. в Зимнем дворце в лице Николая I
и Ю.Самарина сошлись два разных подхода к русской окраинной
политике: консервативный и реформистский.
По мнению Николая I, книга Ю.Самарина подрывала доверие
к правительству, обвиняя его в том, что оно национальные
интересы русского народа приносит в жертву немцам. Русский царь
защитил немцев, сказав следующее: «Вы укоряете целые сословия,
которые служили верно; начиная с Палена, я мог бы высчитать до
150 генералов. Вы хотите принуждением, силою сделать из нем-
40

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
цев русских, с мечом в руках, как Магомет, но мы этого не
должны, именно потому, что мы христиане. Вы писали под влиянием
страсти... Вы пишете, если мы не будем господами у них и т.д., т.е.
если немцы не сделаются русскими, русские сделаются немцами;
это писано в каком-то бреду; русские не могут сделаться немцами;
но мы должны любовью и кротостью привлечь к себе немцев»25.
И всё же «Письма» Ю.Самарина, его служебные оценки не
остались без последствий. Законом 1850 г. Николай I обязал всех
служащих в остзейских провинциях знать русский язык.
Реализация этого закона осложнялась по трём причинам. Во-первых, в
1840-е гг. сфера применения русского языка в школах Прибалтики
особенно не расширилась. Во-вторых, не было достаточно людей,
знающих русский язык и способных занять чиновничьи
должности. И в-третьих, отсутствовала необходимая политическая
поддержка этого закона со стороны местных властей. При генерал-
губернаторе Суворове этот закон практически вообще перестал
применяться. В результате образовательные и административные
структуры остзейских провинций оставались в основном
немецкоязычными.
Говоря о позиции Ю.Самарина по балтийскому вопросу,
следует обратить внимание и на то, что он требовал реформ в
Прибалтийском крае с учётом интересов не только русских, но и
местного населения: латышей и эстонцев. Ибо балтийский опыт заставил
его задуматься и об освобождении крестьян. В рамках своих
обязанностей члена ревизионной комиссии он должен был для
одного из остзейских комитетов Петербурга составить записку по
истории уничтожения крепостного состояния в Лифляндии. В ходе
изучения вопроса он приходит к выводу, что для крестьянина
ценна не отвлечённая свобода, а его право на землю, которую он
обрабатывал при крепостном праве. Однако в положении 1819 г.
лифляндское «расчётливое дворянство» сумело вместе с
провозглашением полной свободы крестьян добиться от высшей власти
признания за собой прав на крестьянскую землю. В итоге
свободный договор между дворянином-землевладельцем и освобождён-
Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. С. 55—56.
41

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ным крестьянином в сущности лишь освящал подневольное
положение последнего. Поэтому правительство, считал Ю.Самарин,
должно вернуться к основам своей прежней законодательной
работы в интересах крестьянства и восстановить право
крестьянина на землю.
Записка Ю.Самарина не привела к принципиальному
решению земельного вопроса в пользу крестьян в Лифляндии,
однако его деятельное участие в подготовке крестьянской реформы и
других социальных преобразований в России в конечном итоге не
осталось без последствий и для Прибалтийского края, и для Латга-
лии, входившей в состав Витебской губернии, где крепостное
право было отменено в 1861 году.
1.3. Немецкий вариант аграрной реформы
в Прибалтийском крае: поспешное
отмежевание от проектов Александра II
Хотя немецкие помещики в прибалтийских губерниях в
большинстве своём были враждебны нововведениям, они
провели аграрные реформы всё же раньше, чем в России, — в течение
1850-х гг. Эти реформы явились своего рода превентивной
мерой не только против растущих требований крестьян, но и
против вторжения центральной власти в социально-экономические
привилегии немецкого дворянства. Поспешные действия немцев
были вызваны опасениями укрепления в столице взглядов,
намного опережавших представления немецких баронов, в том
числе и члена Санкт-Петербургского остзейского комитета барона
Гамилкара Фелькерсама — автора аграрной реформы для
Лифляндии. Его предложения предусматривали сохранение социально-
экономических привилегий немецкого дворянства и сводились,
прежде всего, к замене отработочной, барщинной аренды на
денежную. Такое нововведение должно было способствовать
некоторой общей экономической заинтересованности помещика и
крестьянина. Соответствующий закон был принят лифляндским
ландтагом, как уже отмечалось, в 1849 г. Он явился основой для
аналогичного эстляндского закона 1856 г.
42

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
В рамках проведённой аграрной реформы вся земля была
поделена на три части: повинностная или крестьянская земля —
Gehorsland, мызная неподатная или помещичья земля — Hofesland
и так называемая квотная земля — Steuerpflichtiges Hofesland,
занимавшая 1/6 территории, которую крестьяне были обязаны
обрабатывать для помещиков.
Помещики сохранили право неограниченного
использования своей и квотной земли. Более того, рыцарские поместья
могли продаваться только представителям дворянства (в Эстляндии
и Курляндии — только матрикулированного дворянства). Тем
самым был подтверждён их контроль над землёй и экономическое
доминирование в Прибалтийском крае. Что касается
распоряжения квотной землёй, то помещиков побуждали селить на ней
батраков и дворовых, а за счёт доходов от этой части земли
оплачивать рабочую силу и осуществлять разного рода нововведения.
Что касается повинностной (крестьянской) земли, то
помещик мог пользоваться ею не иначе как посредством отдачи этой
земли в арендное содержание или продажи членам крестьянских
волостных обществ. До половины средств, необходимых для
выкупа земли, Лифляндское социальное и экономическое общество
предоставляло в форме кредита, который (включая проценты)
предстояло выплачивать ежегодно небольшими долями. Хотя
целями аграрной реформы провозглашалось постепенное
формирование слоя крестьян — собственников земли, условия и размеры
предоставляемого кредита вели к росту задолженности крестьян
помещику и замедлению перехода выкупаемой земли в
собственность крестьян. Промежуточным этапом на пути к владению
землёй была аренда. Параграф 328 лифляндского закона 1849 г. одних
арендаторов подразделил на 10 категорий. Это свидетельствует не
только о происходившей дифференциации в крестьянской среде,
но и о том, что далеко не каждый арендатор мог легко стать
собственником. Владельцами земли становились главным образом
имущие арендаторы, использовавшие труд батраков.
Упорным, неустанным трудом латыши, считавшиеся в России
«замечательно хорошими земледельцами», реализовывали свою
заветную мечту иметь кусок собственной земли. Нередко они пла-
43

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тили за землю непомерно высокие цены и большие проценты на
капитал, занятый на её покупку. Большинство же латышских
крестьян оставались безземельными.
Авторы современных латвийских школьных учебников так
прокомментировали результаты аграрной реформы: «Помещикам
следовало смириться с мыслью, что латышским крестьянам может
принадлежать земля»26. Однако при этом они не упоминают о
стараниях Ю.Самарина и других славянофилов в этом вопросе.
Камнем преткновения между немецким меньшинством и
латышским населением вплоть до 1916 г. являлись привилегии
местных землевладельцев, в частности: исключительное право охоты,
рыбной ловли, право винокурения и пивоварения, право заводить
в имениях фабрики и учреждать ярмарки, право патроната
(выдвижения своих людей на должности священнослужителей и
проповедников), регулирование дорожной повинности, сосредоточение
всей земской деятельности губерний в руках немецких дворян-
землевладельцев. Кроме того, ещё с 12 января 1726 г. рыцарство,
исполнявшее в Лифляндии земские обязанности, пользовалось
доходами с имений, пожалованных на нужды края Екатериной I
(Трикатен, Альтврангельсгоф, Плангоф, Лубенгоф, Липсколн,
Вицегоф) и некоторых других, пожалованных позже.
Таким образом, аграрные реформы в Прибалтийском крае не
затронули средневековых привилегий рыцарства и носили в
основном косметический характер. Они подтвердили особое положение
региона и его отличие от остальных губерний империи в формах
собственности и социальной организации общества. По воле
немецких дворян политическое значение дворянского
землевладения было законсервировано. Это определило сохранение
обособленности прибалтийских провинций.
В то же время освобождение крестьян, аграрные реформы,
распространение на селе начального образования на родном
языке имели важное значение для роста социального и этнического
самосознания местного населения. На первых порах этот процесс
Курлович Г.у Томашун А. История Латвии для основной школы. Рига: Zvaigzne
ABC, 2002. С. 135.
44

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
не вызывал опасений у немецких верхов, поскольку, поощряя
развитие местных «деревенских» языков и препятствуя
распространению русского языка при гегемонии немецкого, они, по сути, с
опорой на местное население проводили прежнюю политику
обособления прибалтийских губерний от России. Однако со второй
половины XIX века ситуация начинает постепенно меняться.
1.4. Внутрироссийская дискуссия по «балтийскому
вопросу». «Окраины России» Ю.Самарина.
Унификаторская деятельность Александра II
В 1860-е гг. правящие круги прибалтийских губерний
становятся объектом антинемецкого публицистического наступления
в российских средствах массовой информации. Особый
политический статус прибалтийских немцев уже открыто
рассматривается как противоречащий интересам российского государства и как
анахронизм. В результате остзейский вопрос становится одной
из наиболее политизированных тем внутрироссийской
дискуссии по реформам. Сильным толчком к публицистическому
наступлению на привилегии прибалтийско-немецких верхов
послужила речь генерал-суперинтенданта Фердинанда Вальтера в ландтаге
в 1864 г. В ней русские общественные деятели славянофильского
направления усмотрели идею планомерного онемечивания
эстонцев и латышей. «Московские ведомости» Михаила Каткова стали
главной трибуной для отпора таким намерениям.
В полемику включился и Юрий Самарин. Сложность и
важность вопросов, связанных с ситуацией на окраинах России, стала
ему как никогда ясной особенно после польского восстания 1863 г.
и его польской миссии, во время которой он участвовал в
подготовке и проведении социальной реформы в Польше. Ю.Самарин
задумал целый ряд публикаций по всем русским окраинам под
общим заголовком «Окраины России». План этот не был
осуществлён из-за скоропостижной смерти Ю.Самарина. Однако в серии
«Русское балтийское поморье» им было издано шесть выпусков.
Три события повлияли на переход Ю.Самарина в новое
наступление на прибалтийском направлении. Во-первых, известия о воз-
45

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вращении православных латышей из православия обратно в
лютеранство. В этом явлении Ю.Самарин, исходя из своего понимания
положения в прибалтийских губерниях, увидел новое
проявление немецкого национального гнёта. Во-вторых, формирование
в обществе (газета «Весть» Скарятина) и в правительстве
(Валуев) весьма влиятельного политического течения, отстаивавшего
идею передачи управленческих функций в Центральной России
и на окраинах местному дворянству. Ю.Самарин отвергал такой
подход как ложный в самом своём основании, поскольку
считал, что на окраинах массы тянут в одну сторону — к России, а
местные дворянские сословия тянут в разные стороны. В-третьих,
попытки Евангелического союза на Западе выступить в
защиту лютеранства, якобы преследуемого русским правительством в
Прибалтийском крае. Начавшейся пропагандистской кампании
на Западе при активном участии прибалтийско-немецких
публицистов Ю.Самарин хотел противопоставить свой рассказ о
преследовании прибалтийскими немцами, при попустительстве
русских властей, латышских крестьян, перешедших в начале 1840-х гг.
в православие.
По цензурным соображениям «Окраины России» были изданы
в Праге27. Содержание этого труда сводится к следующему. В
Прибалтийском крае царят порядки, не совместимые с интересами и
достоинством России. Прибалтийские немцы отрицают авторитет
русского закона, утверждая, что он не соответствует
привилегиям, данным краю. При этом они умалчивают, что эти привилегии
давались с оговорками о неограниченности прав самодержавной
власти. Православная вера подвергается угнетению во имя
торжества лютеранства, всецело служащего орудием онемечивания
населения. Положение прибалтийских крестьян чрезвычайно
тяжело и резко отличается от положения крестьян по акту 19 февраля
1861 г. В городах царит средневековый порядок, лишающий их
русское население всяких прав. Русский язык вытеснен из
местных учреждений. Русская судебная реформа не распространена на
27 Самарин Ю. Окраины России. Серия 1. Русское балтийское поморье. Прага,
1868.
46

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
край. Прибалтийско-немецкое дворянство всё больше и больше
смотрит в сторону Германии, открыто говоря о своей
принадлежности к германской народности и возлагая упования на
поддержку из-за границы. Пока же она пользуется разговорами о
введении в России конституционного строя, чтобы успеть ещё до его
осуществления добиться от верховной власти признания
конституционной автономии края и устроить на прибалтийском поморье
остзейскую Финляндию.
Для Ю.Самарина «Окраины России» явились актом борьбы
за объединение прибалтийских провинций с Россией. И в то же
время они были призывом к верховной власти помочь латышам и
эстонцам в их борьбе за существование. «Пусть и там народ, —
пишет Ю.Самарин, — в своей инстинктивной надежде на верховную
власть встретится, наконец, с нею лицом к лицу, без посредников.
Мудрено ли, что и в Остзейском крае народ надеется, что когда-
нибудь и для него наступит 19 февраля [1861 года]».
С ответом Ю.Самарину выступили «балтийский Герцен» фон
Бокк и известный дерптский историк Карл Ширрен. Оба
защищали идею прибалтийского конституционализма и укрепления
связей с Германией. Так, в своём «Лифляндском ответе господину
Юрию Самарину» Ширрен объявлял временным и условным
российское господство в Прибалтике, а не привилегии балтийских
немцев. Он настаивал на легитимации статус-кво и выдвинул
лозунг «Устоять и отстоять»28.
Лифляндское дворянство написало всеподданнейший адрес,
в котором оно, демонстрируя верность консервативным устоям,
отмежёвывалось от прибалтийского конституционализма и
защищало себя от натиска Ю.Самарина.
В конце 1868 г. Санкт-Петербург вступился за Остзейский край.
Ю.Самарин был вызван к московскому генерал-губернатору,
который объявил ему о высочайшем неудовольствии по поводу
предпринятого им издания.
В конце декабря 1868 г. Ю.Самарин отправил Александру II
письмо с изложением своей защиты. Говоря об опасностях, грозя-
28 Schirren Carl. Livländische Antwort an Hernn Juri Samarin. Leipzig, 1869.
47

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
щих России, он в частности писал: «Если бы когда-нибудь русское
общество повернулось спиной к Прибалтийскому краю, махнуло
рукой на Польшу, забыло про Кавказ и Финляндию, отучилось
вообще интересоваться своими окраинами, это бы значило, что оно
разлюбило Россию как целое. В тот день возрадовались бы
представители всех враждебных ей партий и народностей... они
сбежались бы со всех концов Европы на братский пир и отпраздновали
бы вместе канун политического крушения Империи»29. Вопреки
ожиданиям Ю.Самарина, никаких мер административного
воздействия по поводу этого письма не последовало.
Хотя Александр II и унаследовал от своего отца, Николая I,
традицию покровительственного отношения к самобытному
правопорядку в трёх прибалтийских губерниях, однако
проводившиеся в его царствование социальные реформы уже требовали
адаптации прибалтийского порядка к общероссийским нормам. В 1867 г.
Александр II вернулся к закону о языке 1850 года, исполнение
которого при Николае I было отложено на неопределённый срок.
Новый указ предписывал введение русского в качестве
официального языка общения государственных чиновников. В своей речи
в Риге 14 июня 1867 г. Александр II по этому поводу сказал: «Но я
желаю, господа, чтобы вы не забывали, что и вы принадлежите к
единой русской семье и составляете неразделимую часть России,
за которую ваши отцы и братья и даже многие из вас самих
проливали свою кровь»30.
Бурные протесты в Лифляндии по поводу указа о языке
привели к тому, что его вступление в силу царь отложил до 1
января 1870 г. А между тем в Риге Министерством народного
просвещения были открыты мужская гимназия (1867), женская гимназия
имени Ломоносова (1868), русские учительские семинарии (1870 и
1894) и политехникум (1862, с 1896 г. — институт), основанный по
частной инициативе. В этих учебных заведениях смогли получить
образование и многие латыши, для которых затем открывались
двери Дерптского (Тартуского) университета и высших учебных
Цит. по: Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. С. 223.
Случевский К. По Северу России. Т. 3. Балтийская сторона. СПб., 1888. С. 261.
48

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
заведений Петербурга и Москвы. Таким образом закладывались
основы для влияния русского научного и литературного языка на
формирующуюся латышскую интеллигенцию.
Тем не менее позиции немцев в школьном деле оставались
сильными. Ю.Самарин в письме от 17 октябре 1872 г. Е.А.
Черкасской так прокомментировал существующее положение
вещей: «На днях я получил из Риги интересные сведения о
тамошних сельских школах, устроенных немцами. Они опередили нас
на целых полвека. Не говоря уж об Остзейском крае, всё
пространство от прусской границы, часть Гродненской и Ковенской
губерний, словом, весь тот путь, которым в будущую войну
пройдёт прусская армия, покрыт теперь сетью немецких школ, в
которых преподают по немецким учебникам. Что Вы против этого
сделаете!»31.
Указ о языке явился лишь одной из реформ, предпринятых в
целях усиления и упорядочения системы управления в
Российской империи. Среди других реформ, преследовавших
аналогичную цель, можно назвать следующие: введение в 1863 г.
паспортной системы, обеспечившей свободу передвижения, отмена в
1866 г. власти гильдий и установление свободы занятия
промыслами, окончательное запрещение барщины (1868),
распространение введённой в 1874 г. всеобщей воинской повинности на
прибалтийские губернии без каких-либо изъятий, отмена в 1876 г.
генерал-губернаторства в Прибалтике.
В этот период становится заметнее вертикальное напряжение
внутри немецкого меньшинства. Права землевладельцев-дворян
на единоличное политическое представительство теперь
оспаривались не только со стороны России, но и со стороны экономически
преуспевающей и политически всё более активной прибалтийско-
немецкой буржуазии. Заметно ослабло и монопольное положение
дворянства в сельской местности, поскольку благодаря реформам,
осуществлённым до 1880 г., возросла роль крестьян в местном
самоуправлении. Закон о сельских общинах 1866 г. положил конец
судебной и полицейской власти помещиков над крестьянами. Эта
31 Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. С. 540.
4 Заказ 1941
49

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
власть с ограниченной компетенцией по вынесению наказаний
была передана старосте общины.
Ранее непререкаемое экономическое и политическое
господство прибалтийских немцев в городах теперь оспаривалось
переселявшимися в городские центры латышами, а также евреями и
русскими. Благодаря российскому городскому уставу от 1870 г.,
введённому в прибалтийских губерниях с семилетним
запозданием, власть в городах перешла от средневековых корпоративных
органов к городским собраниям. Несмотря на то что электорат
составлял не более 5% от общего числа горожан, эта реформа
впервые привела латышей, хотя и небольшую их часть, к
избирательным урнам.
1.5. Смысл «обрусительной» политики Александра III.
Причины и формы её агрессивного отторжения
немецким элементом в Прибалтийском крае
С восшествием на престол в 1881 г. Александра III
вмешательство Санкт-Петербурга в дела прибалтийских провинций
усилилось. Александр III стал первым царём после Петра I,
который не подтвердил привилегии прибалтийских немцев.
Такое решение, по-видимому, учитывало настроения русской
общественности, считавшей, что онемечивание эстонцев и
латышей недопустимо, а немецкое господство на Балтийском
море не имеет оправданий. По мнению биографа Ю.Самарина
Б.Нольде, именно проповедь Ю.Самарина в его «Окраинах
России» оказала могущественное воздействие на судьбы русской
политики в Прибалтийском крае. Ибо вся деятельность
Александра III: упразднение старых прибалтийских судов, создание
русских школ в крае, превращение Дерпта в Юрьев и Дерпт-
ского университета в Русский университет, появление в
Прибалтийском крае таких фигур, как князь Шаховской, — есть не
что иное, как осуществление программы, с такой энергией и
страстностью построенной Ю.Самариным32.
32 Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. С. 218—219.
50

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
В то же время не вызывает сомнений, что политика Санкт-
Петербурга на прибалтийском направлении строилась и с учётом
того, что пути России и быстро усиливавшей свою мощь
Германской империи начали расходиться.
В 1882—1883 гг. сенатор Н.Манасеин провёл ревизию в Лиф-
ляндии и Курляндии. Командированные сенатором чиновники
собрали в волостях множество данных в доказательство
бесправного положения латышей и эстонцев. Позиция сенатора
пробудила в крестьянском населении надежды на коренное изменение
неблагоприятных условий их жизни. В Риге латыши и эстонцы
подали тысячи петиций, схожих по содержанию. В них предлагалось
создать на базе трёх прибалтийских губерний две
административные единицы с языковой границей, заменить рыцарские ландтаги
на земства, распространить на прибалтийские губернии судебную
реформу 1864 г., а также ввести эстонский и латышский языки в
качестве языков обучения в начальных школах и как предмет
обучения в Дерптском университете33.
В итоговом докладе Н.Манасеин подчеркнул, что
неблагоприятные для крестьян условия землевладения, тяжёлый
экономический и правовой гнёт, ненормальные взаимные
отношения привилегированного немецкого дворянства и латышского и
эстонского населения могут вызвать в будущем весьма
нежелательные и труднопоправимые последствия. Н.Манасеин
обосновал необходимость административной и культурной интеграции
прибалтийских провинций в Российскую империю34. Ему было
поручено провести необходимые реформы в жизнь на посту
министра юстиции.
Указы о языке 1850 и 1867 гг. были подтверждены новыми
указами царя 1882 и 1885 гг. Их стали реализовывать новые
губернаторы князь Сергей Шаховской (Эстляндия) и Михаил Зиновьев
(Лифляндия). В июне 1886 г. в Дерпте Великий князь Владимир
Александрович заявил, что мероприятия «к объединению прибал-
33 PlakansA. The Latvians. A Short History. Stanford, 1994. P. 100.
34 Результаты ревизии отражены и на латышском языке. См.: Manaseins N.A. Мапа-
seina revïzija (1882-1883). Riga, 1949.
4*
51

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тийской окраины с нашим дорогим отечеством» будут
проводиться «твёрдо и бесповоротно»35.
Чтобы обеспечить требуемое знание государственного языка
для сферы управления и хозяйствования, была необходима
перестройка системы образования. Прежде народная школа как
церковное учреждение курировалась Министерством внутренних дел.
В 1885 г., одновременно с переводом внутреннего
делопроизводства в крае на русский язык, школьная система прибалтийских
губерний была включена в общероссийскую систему школ и
переподчинена Министерству народного просвещения. Прежний порядок
управления был упразднён и руководство школьным делом было
поручено правительственным чиновникам. Они получили право
смещения и назначения учителей, в результате применения
которого влияние евангелическо-лютеранского духовенства и
немецкого рыцарства на школу было устранено. Этот шаг центральных
властей позволил представителям прибалтийско-немецкого
дворянства говорить (и не без оснований) о том, что школа утратила
церковный характер со всеми вытекающими отсюда
последствиями для нравственного воспитания молодого поколения.
В начальной, средней и высшей школе прибалтийских
губерний русский язык был введён как язык обучения. В своей
политике на прибалтийской окраине центральная власть исходила из
того, что в России, как и в Германии, Франции, Англии,
имеется только один государственный язык, и потому больше не
хотела мириться с вторжением в прибалтийские губернии чужих
государственных языков, в частности немецкого. Если в трёхгодичной
сельской народной школе прибалтийско-немецкое
самоуправление обеспечивало обучение на родном языке, то в системе
среднего и высшего образования доминировал немецкий язык.
Признавая на словах важность знания государственного языка, немецкие
«культуртрегеры» тем не менее не обеспечивали подготовку
специалистов со знанием русского языка для нужд Прибалтийского
Случевский К. По Северу России. Т. 3. Балтийская сторона. Путешествия их
Императорских Высочеств Великого Князя Владимира Александровича и
Великой Княгини Марии Павловны в 1886 и 1887 гг. СПб., 1888. С. 260.
52

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
края. По этой причине при переходе народной, средней и высшей
школы на русский язык, а также при введении русского языка в
присутственных местах и во внутреннем делопроизводстве
многие учителя, преподаватели и чиновники местной администрации
из числа немцев были отстранены от работы. На их место стали
назначать латышей, получивших высшее образование. Знание
государственного языка ввиду дефицита специалистов, владеющих
им, было в переходный период доминирующим требованием при
формировании учительского и управленческого корпуса в
Прибалтийском крае. Именно по этой позиции отчитывались перед
центральной властью. Как выяснилось в дальнейшем, такая
политика нередко сопровождалась снижением требований к
профессиональным качествам кандидатов. Вместе с тем эти мероприятия
сопровождались значительным ростом числа школ. По переписи
1897 года, грамотность местного населения составляла 79,7%.
Реформы Александра III сами правительственные
чиновники называли «обрусительными». Этот термин впервые
употребила Екатерина Великая в инструкции князу Вяземскому, в которой
она говорила о необходимости обрусить Малороссию, Ливонию,
Финляндию, Смоленск (она имела в виду не этнографическое, а
политическое обрусение, т.е. уничтожение местных особенностей
и привилегий большей частью иноземного происхождения) и о
введении в этих провинциях административного устройства,
общего для всей империи. Это своё намерение по отношению к
Малороссии императрица и осуществила. Отмена гетманства прошла
безболезненно и не вызвала ни малейшего неудовольствия в
народе36.
Конечно, и Александр III не преследовал целей
этнографического обрусения прибалтийских немцев, латышей и эстонцев. Не
случайно современные российские историки и правоведы
признают, что традиционная особенность политики Российской империи
в отношении нерусских народов заключалась в слабом стремле-
ВолконскийА. Историческая правда и украинофильская пропаганда //
Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола. М.: Изд-во
журнала «Москва», 1998. С. 119.
53

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
нии к их этнической ассимиляции37. В этой связи важно отметить,
что правительство в Петербурге было не столько русским, сколько
общерусским. Оно включало в себя представителей самых
различных национальностей и выходцев из разных классов населения, в
том числе и большой процент прибалтийских немцев, многие из
которых благо России ставили выше узкоместнических интересов
остзейского рыцарства. Так что расхожая формула о России как
«тюрьме народов» имеет пропагандистский характер и не
отражает адекватно реальностей. Ведь в Российском государстве, в
отличие, например, от Германской империи, десятки народов
сохранили свои национальные религии, обычаи и культуру.
С точки зрения здравого смысла меры по укреплению позиций
русского языка на прибалтийской окраине не только давно
назрели, но и были приняты со значительным запозданием. По сути,
это была политика противодействия онемечиванию
прибалтийских губерний. Центральная власть в конце концов перестала
мириться с тем положением, когда местные чиновники,
подчинённые правительству, не понимали тот язык, на котором пишутся
законы и на котором говорит правительство.
Хотя застарелая болезнь и потребовала оперативного
вмешательства, окончательная точка в школьной реформе не была
поставлена. Во всяком случае, как явствует из разрабатывавшихся
«предположений» по дальнейшему развитию системы
образования в Прибалтийском крае, правительство и общество
стремились гармонизировать задачу обучения государственному языку с
использованием местных языков. При этом считалось, что «под
местными языками должны подразумеваться те, которые
являются природными языками обывателей, составляющих сплошную
массу населения известной местности, а не тот язык, как
например немецкий, на коем говорят отдельные лица, рассеянные
среди однородного по составу племени»38.
Лаптева Л.Е. Региональное и местное управление в России (вторая половина
XIX века). М., 1998. С. 5.
Имперская политика России в Прибалтике в начале XX века: Сборник
документов и материалов. Тарту, 2000. С. 288.
54

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
Борясь за свои интересы, прибалтийско-немецкая верхушка
выступала от лица всего местного населения, для обозначения
которого даже было изобретено название «балтийцы»39. Вместе с тем,
отстаивая права местных языков, она имела в виду прежде всего
немецкий язык. Дело в том, что от введения обучения на русском
языке пострадали главным образом немцы, поскольку в системе
среднего и высшего образования края доминировали
немецкоязычные училища, гимназии, вузы. Некоторые гимназии, и среди
них считавшиеся лучшими, даже были закрыты, поскольку
преподаватели не знали государственного языка и потому не могли
осуществлять учебный процесс в соответствии с новыми
требованиями. Некоторые покинули своё преподавательское поприще в
знак протеста. Безусловно, ими владели смешанные чувства. Это
и ярость осознававшегося поражения немецкой касты в крае, и
горечь личной трагедии.
Главным образом с немецкого голоса меры по ограждению
общегосударственных интересов в Прибалтийском крае стали
квалифицироваться в пропагандистской, да и в исторической
литературе как «насильственная русификация». Это пропагандистское
клише было подхвачено и широко использовалось российскими
и латышскими социал-демократами, стремившимися в ходе
раскручивания обличений самодержавия завоевать на свою сторону
народ.
Как нелегко было прибалтийским немцам привыкать к
новым реальностям, свидетельствует брошюра барона В.Врангеля40.
В ней высокомерие представителя немецкого рыцарства,
привыкшего к духовному и экономическому господству в крае,
неразлучно с традицией умаления, дискредитации и отторжения любых
русских начинаний в Прибалтике. В.Врангель объявил, что
русские школы — это школы политические, а не педагогические, что
они попирают исторические и общечеловеческие права граждан,
производят отвращение от всего русского вместо духовного
сближения с коренной Россией. При комментировании этого выска-
39 Нем.: Balten.
40 Врангель В. Политика правительства на окраинах. СПб., 1909.
55

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
зывания невольно возникает вопрос: как можно сблизиться с
коренной России, отторгая её язык и культуру?
Не стесняясь в выражениях, В.Врангель даёт отповедь тем, кто
иначе, чем он сам, оценивает действия правительства. По его
мнению, они чужды духовной жизни балтийской окраины либо
умышленно искажают истину. И к этому, утверждает В.Врангель,
некоторых побуждает их национальный фанатизм, иных — личный
расчёт, но есть и немало таких русификаторов, которым отрадно
показать свою власть над лицами, выше их стоящими в
социальном и культурном отношении. По мнению В.Врангеля,
«насильственная русификация» выразится не только в понижении
культурного уровня окраины, но и в ослаблении её связей с Россией.
И это говорит представитель касты, столетиями работавшей на
обособление Прибалтийского края от России!
Что касается местного населения, получавшего в основной
своей массе трёхгодичное начальное образование, то введение
русского языка как языка обучения не стало для него такой же
актуальной проблемой, как, например, господство немцев в крае
или аграрный вопрос. В отличие от формирующейся латышской
интеллигенции, простой народ не знал ни немецкого, ни
русского языков. А введение русского языка в начальной школе
уравновешивалось широко распространённой практикой домашнего
обучения.
По свидетельству современников, «масса местного
крестьянского населения, изнемогая в фактическом, отчасти в
юридическом бесправии под гнётом немецкого дворянства, вполне
искренно шла навстречу реформе, призывая в край русский суд,
русскую администрацию, русскую школу непременно с русским
языком обучения»41.
Возможность получения среднего и высшего образования на
русском языке открывало для выходцев из народной среды шанс
социального и профессионального подъёма, причём не только в
41 Вега. Прибалтийская смута. Издание A.C. Суворина. СПб., 1907. С. 23-34 //
Имперская политика России в Прибалтике в начале XX века: Сборник
документов и материалов. Тарту, 2000. С. 151.
56

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
прибалтийских губерниях, но и на всей территории Российской
империи.
Между тем рост самосознания прибалтийских народов,
радикализация требований части национальной интеллигенции и уловки
правящих кругов немецкого дворянства и пасторства,
выставлявшего попытки внедрения русского языка вместо немецкого в
сфере управления и образования как «не меньшее зло» для местных
народов, довольно быстро привели к укоренению обвинений в
«русификации» в программах политических сил, оппозиционных
центральной власти. И всё же причиной недовольства среди
местной интеллигенции была скорее самоустранённость центрального
правительства от нужд образования на национальных языках, чем
отдельные эксцессы на исполнительском уровне.
Современные латышские историки активно берут на
вооружение прежние обличения легитимной русской власти со стороны
немецкого меньшинства и нарождавшейся революционной
латышской социал-демократии. Такое впечатление, что немецкие бароны
стояли за спинами латышских историков и водили их пером, когда
они писали: «Административная реформа не только
ликвидировала учреждения балтийских немцев, но и ограничила формы
латышского национального движения. На территории Латвии
русификация выражалась в расширении привилегий православной церкви,
переводе образования на русский язык в школах и других учебных
заведениях»42. Остаётся непонятным, почему государственная
религия и государственный язык не должны иметь твёрдых позиций
в российских губерниях, хоть и окраинных.
Негодование у латышских историков вызывает также
дозволение с 1868 по 1904 год печатать латышские книги на
кириллице43. При этом они «забывают» отметить, что в середине XIX века
не было «латышского» или «латгальского» алфавита, а в местных
языках под воздействием немецких и польских (Латгалия) «куль-
42 Kurloviés G., Tomasuns A. Latvijas vesture vidusskolai. 1. daja. Eksperimentâla mâcîbu
gràmata. Riga: Zvaigzne ABC, 1999. 185.1pp.
43 Курлович Г., Томашун А. История Латвии для основной школы. Рига: Zvaigzne
ABC, 2002. С. 152.
57

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
туртрегеров» использовалась на письме и в печатных изданиях
латиница. Поэтому правительственные меры едва ли правомерно
рассматривать как нацеленные на подавление культурных
устремлений латышей и латгальцев. Скорее, Петербург хотел поставить
барьер онемечиванию и полонизации в Прибалтийском крае.
Латышские историки обвиняют российское правительство и
в том, что «русификация» обострила отношения между немцами
и латышами, из-за чего представителям нарождающейся
латышской интеллигенции зачастую приходилось искать работу и
счастье во внутренних губерниях России. При этом они забывают
сказать, что знание государственного языка (приобретённое
благодаря «русификации») значительно повысило
конкурентоспособность и амбиции латышей не только в Прибалтийском крае,
что приводило к трениям с немцами, но и в России в целом, что и
явилось фактором, обусловившим их миграцию.
Удивительным образом в вину Петербургу ставится и то, что
«обрусение» шло рука об руку с индустриализацией, приведшей
к распространению среди латышей социалистических идей44. Во-
первых, своё желание оставить латышей на веки вечные на хуторах
нельзя навязывать всему обществу, тем более что
индустриализация превратила Прибалтику в наиболее развитый в
экономическом отношении регион Российской империи. Во-вторых,
индустриализация привела прежде всего к росту рабочего класса, среди
которого социалистические идеи, родившиеся на Западе, как
известно, автоматически не возникают. Они были внесены в
сознание рабочих не Петербургом, а вестернизированной латышской
интеллигенцией.
1.6. Влияние российских преобразований
на культурную, социальную и национально-
психологическую эмансипацию латышского населения
Характеризовать происходившие в Прибалтике процессы
с помощью надуманного и тенденциозного термина «русифика-
44 Там же. 187.1pp.
58

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
ция» представляется неправомерным ещё и потому, что
предпринятые меры по укреплению позиций русского языка в
Прибалтике в основном не затронули сложившейся к середине 1880-х гг.
национальной культурной инфраструктуры местного
населения.
В этом контексте в первую очередь следует сказать о
национальной журналистике. Рост числа грамотных сельских
жителей обеспечивал увеличение читательской аудитории для
журналистики, а изменение характера сельской жизни под влиянием
социально-экономических реформ способствовало расширению
тематики и обогащению словаря национальных языков —
просветитель Атис Кронвалд, например, создал новые для латышей
слова: vesture (история), tëvija (отечество), vëstule (письмо), burtnïca
(тетрадь), dzeja (поэзия), kaislîba (страсть) и др.45. При этом
пресса служила не только просвещению сельских читателей (главным
образом в вопросах ведения собственного хозяйства), но и
содействовала зарождению осознания принадлежности к некоему
большому сообществу. Примечательно, что постоянно
расширяющуюся читательскую аудиторию обслуживало крайне
незначительное число национальных активистов: не более нескольких
десятков человек.
В середине XIX в. зародилось движение молодой
латышской буржуазии — движение «младолатышей», выступавшее за
национально-культурное возрождение и освобождение от
немецкого господства. Чувствуя себя ущемлёнными ввиду
доминирования немецкой торговли и немецкой промышленной буржуазии и
особенно остзейских помещиков, представители этого движения
искали поддержку у «народных низов». Младолатыши вели
просветительскую работу среди народа, способствовали развитию
латышской литературы и языка, призывали народ овладевать
знаниями, «просвещать ум». Они протестовали против подчинения
школ Церкви, онемечивания, требовали введения обучения на
родном языке, расширения содержания школьного образования.
Как отмечается в одном из ранних обзоров этой деятельности,
45 Курлович Г., ТомашунА. Указ. соч. С. 148.
59

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
«крайне трудные условия борьбы, а также необходимость искать
поддержки в русских общественных кругах придали первому
латышскому национальному движению характер русофильства. Это
обеспечило латышам сочувствие и известную поддержку в
славянофильских кругах. Это вынужденное русофильство первых
латышских националистов позволило им кое-что сделать для
родной культуры. Они положили начало независимой от немецкого
влияния латышской прессе, латышской литературе и
общественной жизни»46.
Проявляя безусловную лояльность к русской монархии, они
стремились приобщить латышей к русской культуре. Они
первыми познакомили латышей с русской классической литературой, с
русским искусством и наукой. В то же время в конкурентной
борьбе с имущими немецкими слоями латышская буржуазия
начинает противопоставлять себя и свой народ другим народам, объявляя
национализм движущей силой развития латышей.
Первая учреждённая латышами газета «Majas Viesis» («Гость в
доме») появилась в 1856 г. Первая латышская политическая газета
«Pëterburgas Avïzes» (Петербургская газета) была основана в 1862 г.
в Санкт-Петербурге КХАлунаном, К.Бароном и К.Валдемаром и
имела около четырёх тысяч подписчиков. К этой газете
прилагался словарь, объяснявший новые политические и юридические
понятия. В 1872 г. К.Валдемар издал русско-немецко-латышский
словарь. Тираж латышских газет быстро рос и к 1870 г. достиг 30—
35 тыс. экземпляров. Начиная с 1877 г. стала выходить первая
латышская ежедневная газета «Rïgas Lapa» (Рижский листок). Число
газет неуклонно увеличивалось, и все они издавались под местной
цензурой.
Важным фактором формирования культурной и
общественной среды, в которой доминировал родной язык, стали
союзы, возникавшие по образцу прибалтийско-немецких
общественных объединений, а затем развивавшиеся в конкуренции
с ними. Так, первые певческие союзы возникли под патрона-
Ландер К. Латышская интеллигенция и её социальные стремления // Эсты и
латыши, их история и быт: Сб. статей / Под ред. М.А. Рейснера. М., 1916. С. 191.
60

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
том прибалтийско-немецких пастырей. Первоначально в них
использовался немецкий язык и немецкий фольклор. Затем они
обрели собственное народное лицо. С 1873 г. стали
проводиться латышские певческие праздники, получившие огромное
символическое значение как выражение стремления к культурному
равноправию. До 1910 г. было проведено пять латышских
праздников песни, на которых число исполнявшихся народных песен
постоянно росло.
С 1870-х гг. в жизнь латышей вошли сельскохозяйственные
союзы для поддержки крестьянского предпринимательства, а с
1890-х гг. — многочисленные общества трезвости. К 1887 г. только
в Лифляндии действовала 231 латышская общественная
организация: от небольших литературных кружков, специальных
латышских клубов, театров до добровольных пожарных бригад. Всё это
значительно увеличило первоначально слабые силы
национальной «латышской партии» и открыло ей широкий
пропагандистский доступ к народным массам.
Следует отметить, что центральную роль в развитии
культурного и социального самосознания латышей сыграла Рига как
экономический и культурный центр Прибалтийского края. В
последнюю четверть ХЕХ в. благодаря проведённым реформам и
развитию сети железных дорог, соединивших Прибалтику с
многочисленными регионами обширной России, Рига превратилась
в крупнейший региональный и общеимперский центр и стала
самым крупным экспортным портом империи. Значительно
возросла её притягательность для латышского сельского населения.
В условиях плохих перспектив трудоустройства в дворянских
поместьях Рига привлекала латышских сельских жителей (в
особенности молодёжь) возможностями заработка, подъёма по
социальной лестнице и большей свободой. В период с 1867 г. по 1913 г.
численность населения Риги выросла в 5 раз (1867 — 102 600
человек, 1897 — 269 000,1913 — 507 600). Доля латышей здесь
увеличилась с 23,6% в 1867 г. до 41,6% в 1897-м, затем до 1913 г. оставалась
на том же уровне (41,3% в 1913 г.). Соответствующие
показатели для немцев: 1867 г. - 42,9%, 1897 г. - 25,5%, 1913 г. - 13,5%.
Доля русских изменялась следующим образом: 1867 г. — 25,1%,
61

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
1897 г. — 16,9%, 1913 г. — 19,5%. Доля евреев постоянно
составляла около 5%47.
О немцах можно сказать, что они по-прежнему
удерживали старые позиции: городская элита оставалась
преимущественно немецкой и большинство промышленных и ремесленных
предприятий принадлежало немцам. В аграрном секторе немецким
дворянам также удалось сохранить своё экономическое
доминирование. Хотя в 1866 г. монополия дворян на землевладение была
подорвана, однако это не вызвало значительных изменений в
структуре земельной собственности. Например, между 1840 и 1913
годами 2/3 лифляндских поместий всё ещё принадлежало матри-
кулярному дворянству, в то время как доля наделов,
принадлежавших крестьянам, поднялась только с 0,23 до 4,47%. Несмотря на
это крепкие крестьянские хозяйства стали составлять
конкуренцию помещичьему аграрному сектору, который переживал кризис
переходного периода и переориентировался с невыгодного
зернового на молочное хозяйство, скотоводство, садоводство и лесное
хозяйство.
Евреи в Риге концентрировались главным образом в
самостоятельных и требующих высокой квалификации профессиях48.
От произошедших перемен значительно выиграли латыши,
совершившие быстрый социальный подъём. Это проявилось не
только в их участии в расширявшейся внутренней торговле, но
и в постоянном росте их удельного веса в профессиях,
требующих академического образования, — юристов, учителей,
журналистов и врачей. Ко времени реформ уже много латышей имели
высшее образование и были способны занять разные должности.
Ещё недавно покорные немцам, они стали довольно
откровенно говорить, что Прибалтийский край не немецкий, но,
конечно, и не русский, а эстонско-латышский, что следует добиваться
47 Брюггеманн Карстен. От сословного общества к национальной независимости
(1820-1920) // Страны Балтии и Россия: общества и государства. М.: Изд-во
«Референдум», 2002. С. 138.
48 Bevölkerungsverschiebungen und sozialer Wandel in den baltischen Provinzen
Russlands. 1850-1914. Lüneberg, 1995. S. 123.
62

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
для края известной автономии, и прежде всего путём назначения
на местные коронные должности в школе, суде, администрации
представителей коренного населения. Считалось, что и
духовенство в крае, не только лютеранское, но и православное, должно
формироваться из числа представителей местных народностей.
В отличие от немцев, которые обратили внимание на
«национальные вожделения» латышей, представители центральных ведомств
в крае не только не придали им значения, но даже как бы
поддерживали нарождавшееся националистическое движение, которое,
имея антинемецкий характер, приобретало и антирусский
подтекст. Здесь, как считается, сказались не только интересы
борьбы с противодействием немцев вводимым реформам, но и
отчасти обычное русское мягкосердечие и добродушие по отношению
к угнетённым народностям. Во всяком случае, русские молодые
люди были незаметно оттёрты от местного духовного училища и
семинарии. А на должности инспекторов народных училищ
стали назначать латышей, отдельные представители которых стали
тормозить назначение на учительские места лиц русского
происхождения. Латыши (правда, в весьма малом количестве) стали
замещать также должности комиссаров по крестьянским делам.
1.7. Положение русских в Прибалтике, несовместимое
с интересами и достоинством России
Наименьшую выгоду от индустриализации и реформ
получили русские. Структура их занятости не претерпела существенных
изменений. Среди русских крайне низок был процент
собственников крупных торгово-промышленных фирм (3% от
зарегистрированных фирм первого разряда и 5% от фирм второго разряда)
и землевладельцев (2,5% от немецкого землевладения). В городах
русские были представлены чиновниками, преподавателями,
служащими казённых учреждений, мещанами, прислугой. В
основном же преобладали малоимущие слои. К основным занятиям
русского населения относились мелкая торговля, сдача в
собственных домовладениях помещений под квартиры «разному
русскому люду», возделывание огородов на мелких участках, арен-
63

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
дуемых у города, наёмный труд на фабриках и заводах, работа в
качестве прислуги, подряды на постройку дач на Рижском
взморье и т.д. В условиях большого числа смешанных браков и
низкого уровня грамотности русского населения мещане кое-где ола-
тышились, но сохранили православие и русские фамилии. Что
касается русских крестьян, то они испытывали крайнюю
нужду в земле. В отличие от внутренних губерний России, где при
освобождении от крепостной зависимости крестьяне наделялись
землёй, в Прибалтийском крае приобретение земли было
предоставлено добровольному соглашению между казной,
помещиками и крестьянами. В результате только немногим крестьянам
удалось приобрести небольшие усадьбы в собственность или на
условиях аренды. Необеспеченность землёй обрекала
значительную часть русского населения на бродячее существование в
поисках заработка. Одни занимались извозом, другие нанимались
на гонку плотов — плохо оплачивавшийся и разрушительный для
здоровья труд.
Культурное развитие русских, за исключением сравнительно
небольшого числа лиц интеллигентского слоя, находилось на низком
уровне. По данным переписи 1897 г., 60% русских в Курляндской
губернии было совсем неграмотным, в то время как окружавшее их
местное население было почти поголовно грамотным. Причиной
такого положения вещей был дефицит начальных русских школ в
городах и практически полное отсутствие в сельской местности.
То, что русские в Прибалтийском крае не обладали сколько-
нибудь значительным имущественным положением и были
представлены ничтожным процентом образованных людей, имело
самые негативные политические последствия для «русского дела» в
Прибалтике. По свидетельству православных священников,
лучшие силы обычно направлялись во внутренние губернии России.
Русское же население края не представляло адекватно силу и мощь
России, утвердившейся со времён Петра Великого на берегах
Балтики, и, конечно, не могло конкурировать с прибалтийскими
немцами. Это облегчало для рыцарства и лютеранских пасторов задачу
отстаивания своих привилегий и своего влияния в
Прибалтийском крае. Всё окружающее здесь говорило о немецком богатстве
64

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
и влиянии: благоустроенные имения, фабрики, оборудованные
закупленной в Германии передовой техникой, лучшие магазины,
образцовые школы — всё было немецкое. В этих условиях
идеологам немецкого «культуртрегерства» не составило большого труда
привить местному населению, по сути дела, своим холопам,
пренебрежительное отношение ко всему русскому как чему-то
тёмному, отсталому, не стоящему внимания и в то же время утвердить
среди местного населения культ всего немецкого как
образцового, достойного подражания и усвоения. Ненависть к рыцарям как
угнетателям, конечно, не исчезла, но она причудливым образом
уживалась с преклонением перед всем немецким. В тот период
отмечалось, что более всего подпало под немецкое влияние
городское население, а на селе — деревенские лавочники, корчмари,
мызные управляющие, как правило, входившие в более тесное
общение с немцами или же находившиеся в зависимости от них49.
1.8. Нарастание кризисных процессов
в царствование Николая II. Зарождение
и деятельность латышской социал-демократии
Николай II не отменил ни одного указа своего отца, но и не
стал ужесточать политику в прибалтийских губерниях,
поддерживая сложившийся в них статус-кво. Он даже сделал немцам
некоторые уступки. Так, вступив на престол в 1894 г., Николай II
амнистировал около двухсот пасторов, привлечённых к уголовной
ответственности за окормление реконвентированных эстонцев и
латышей (лютеран, принявших православие, а потом «отпавших»
от него в своё прежнее вероисповедание). С назначением в 1903 г.
СЮ. Витте председателем Комитета министров общее
направление политики в национальном вопросе стало более взвешенным
и терпимым, но оно не сняло неприятия прибалтийскими
немцами попыток центральных властей изменить систему местных
узаконений.
XXVII Епархиальный съезд духовенства Рижской епархии // Рижские
Епархиальные ведомости. 1908. 15 декабря. №24. С. 828—852.
5 Заказ 1941
65

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
По мнению К.Брюггеманна, Санкт-Петербург, вызвав
враждебность различных групп немецкого верхнего слоя, не приобрёл
друзей и среди латышского населения. Более того, немцы,
терявшие контроль над латышским большинством, предрекали кризис
в масштабах всей страны50.
Этот кризис действительно произошёл и затронул как центр,
так и национальные окраины. Но вызван он был не политикой
противодействия онемечиванию балтийских губерний и не
стремлением властей «постепенно ввести эстонцев и латышей в
великую русскую семью», а катастрофой Русско-японской войны, с
развитием на её фоне внутриполитической и экономической
нестабильности, с ростом антагонизмов между либерально
настроенной интеллигенцией и самодержавием, между вышедшим на
сцену промышленным пролетариатом и буржуазией, между
безземельными и малоземельными крестьянами и помещиками.
Аналогичный процесс наблюдался в Лифляндской и Курлянд-
ской губерниях. В конце XIX в. здесь происходит быстрое развитие
капитализма — как в городе, так и в сельской местности. Наряду
с латышской промышленной и торговой буржуазией
формируется латышский промышленный пролетариат, наряду с появлением
латышской деревенской буржуазии («серые бароны») быстро
растёт число разорившихся крестьян, которые пополняют слой
крестьянской бедноты, деревенских пролетариев и полупролетариев.
Хотя борьба латышей за свои права, как и прежде, носила ярко
выраженный антинемецкий характер, однако теперь она ведётся и
внутри латышского народа, между представителями богатых
«верхов» и бедных «низов».
Во главе латышской буржуазии становятся представители
наиболее зажиточных слоев, основавших в 1868 г. Рижское латышское
общество, получившее неофициальное ласковое название
«Мамуля» («Матушка»). Руководство этим обществом осуществляли
Ф.Гросвальд, Ф.Вейнберг, А.Ниедра. Члены «Мамули» («мамуль-
ниеки») не отделяли себя от русской монархии, видя в ней оплот
Брюггеманн К. От сословного общества к национальной независимости (1820-
1920). С. 144.
66

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
своих интересов — как классовых, так и формирующихся
национальных.
«Мамульниекам» противостояло «Новое течение» («Jaunä
sträva») латышской демократической интеллигенции. Его
виднейшими представителями были П.Стучка, Я.Плиекшанс (Райнис),
Э.Вейденбаумс, Ф.Розиньш. Они первыми начали пропаганду
марксизма в прибалтийских губерниях и способствовали
зарождению и развитию социал-демократического движения. Идейным
центром «Нового течения» в начале 1890-х гг. стала газета «Dienas
Lapa» (Ежедневный листок), которую редактировали будущий
основатель Коммунистической партии Латвии Петерис Стучка
и латышский революционный поэт и переводчик Янис Райнис,
позднее ставший ветераном небольшевистского направления в
социал-демократии независимой Латвии.
Начатки революционного движения в Прибалтике, или
«прибалтийской смуты» (по терминологии центральных властей)
прослеживаются с 1880-х гг. Тогда в некоторых уездах дело
дошло до поджогов немецких дворянских имений, а среди
латышского населения получили распространение толки об «изгнании
из края немцев». С конца 1990-х гг. значительно ускоряется рост
разного рода сельскохозяйственных, профессиональных,
певческих и других обществ, которые становятся не только
институтами национального самосознания, но и очагами недовольства
порядками в крае. Это недовольство сразу приобретает социал-
демократическую идеологическую окраску, поскольку, по
свидетельству современников, сложившиеся в Прибалтийском крае
отношения собственности, национальной и сословной розни
явились факторами превращения местного населения в
«прирождённых социал-демократов».
При содействии российской и немецкой социал-демократии
учащаяся латышская молодёжь и представители
формирующегося интеллигентского слоя латышского народа не только усвоили
социалистическое учение, но и стали активно вносить его в среду
фабрично-заводских рабочих и безземельного крестьянства,
приноравливаясь к их быту, проблемам, пониманию вещей. Вначале
пропаганда велась исключительно на экономической почве, как
5*
67

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
устно, так и путём распространения брошюр, переведённых с
русского и немецкого языков. Первой формой политической
организации латышей стали маёвки.
В конце 1890-х гг. нелегальные кружки латышских социал-
демократов были разогнаны полицией. Их участников арестовали
или отправили в ссылку. Эти репрессии сделали социал-демократию
ещё более популярной среди широких народных масс.
В июне 1904 г. в Риге латышские социал-демократические
организации провели свой первый, нелегальный съезд, на
котором была создана Латышская социал-демократическая рабочая
партия (ЛСДРП), объединившая около 2500 человек.
Центральным органом партии внутри страны стала газета «Cïça»
(«Борьба»), а заграничным органом — выходивший в Швейцарии
журнал «Socialdemokräts».
ЛСДРП располагала хорошо оборудованными тайными
типографиями, в которых она наладила выпуск политической
литературы с карикатурами, высмеивавшими самодержавную власть и
её сторонников — помещиков и пасторов. Агитаторы партии вели
устную пропаганду не только на местах, но и направлялись в
другие города, а также в сельскую местность для организации сходок,
демонстраций, составления петиций с требованиями
правительству.
1.9. Латыши в «прибалтийской смуте» 1905—1907 гг.
Пропаганда латышских социал-демократов легла на
подготовленную почву и не осталась без последствий. Рабочие стали
открыто и более настойчиво требовать улучшения условий труда
и повышения зарплаты. В результате обострились отношения с
представителями заводской администрации, что повлекло за
собой столкновения с управленческим персоналом и даже убийства
мастеров.
Поднимающееся движение в Прибалтийском крае явилось
частью общероссийского революционного движения. Это
подтверждается однородностью их целей и тактики, а также тесным
взаимодействием с российской социал-демократией и еврейским
68

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
«Бундом» в вопросах организации борьбы. Движение в
Прибалтийском крае не отличалось качественно от такового в России в
целом, но носило более острый характер ввиду исключительного
обострения сословных, национальных, экономических и
правовых противоречий в крае. Радикализм латышских
революционеров определялся, в свою очередь, их непоколебимой верой в силу
и предстоящее торжество общероссийской революции.
Центром латышской революции стала Рига. 1903—1904 гг.
были отмечены здесь ростом числа сходок с участием рабочих и
учащейся молодёжи. Сходки происходили в театрах, кирхах,
синагогах, на латышском и еврейском кладбищах, в садах и
окрестных лесах.
Вначале при столкновении с полицией противники режима
использовали камни. В дальнейшем демонстранты стали
вооружаться современным оружием — браунингами и маузерами.
Сильное влияние на расширение революционного движения
в Прибалтийском крае оказала ситуация в столицах империи.
Революционные и радикальные съезды российской
интеллигенции производили сильное впечатление на радикальных
представителей латышского образованного слоя и были сигналом для
усиления антиправительственной пропаганды среди латышей.
А конкретные события в столицах подталкивали к ответным
солидарным действиям.
На события 9 января 1905 г. в Петербурге Рига ответила
забастовками рабочих и требованиями закрыть торговлю в знак
траура. 13 января 1905 г. Рига пережила свой «кровавый четверг», когда
в знак протеста «за избиение петербургских товарищей 9 января»
на демонстрацию вышло свыше двадцати тысяч человек, активная
часть которых была вооружена. Навстречу шествию была
выдвинута полурота учебного батальона (40 ружей). Когда
демонстранты, не верившие в повторение 9 января, стали вырывать у солдат
ружья, те вместе с полицейскими «на свой страх и риск» (как затем
подчёркивалось в официальных бумагах) открыли огонь.
Семьдесят человек было убито, до двухсот — ранено, а
многочисленная толпа обратилась в паническое бегство. При этом часть людей
была вынуждена отступить в реку, где многие утонули.
69

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
По сути, это было такое же шествие, как и в Петербурге 9
января. Хотя идейные предводители рабочих и частично сами
рабочие были вооружены лучше солдат, они не решились на открытое
сопротивление. Морального перелома в развёртывании событий
ещё не произошло, и это позволило малочисленной группе солдат
решительно действовать. Вскоре всё поменяется местами.
После событий 13 января рабочие не устраивали в Риге
массовых выступлений. Начавшееся в январе 1905 г. революционное
движение проявилось прежде всего в забастовках, происходивших
на фабриках и заводах не только Риги, но и Виндавы (Вентспилс),
Либавы (Лиепая), Митавы (Елгава), Валка (Валки) и некоторых
других городов. Эти забастовки принимали затяжной характер и
сопровождались, особенно в Риге, нападениями на должностных
лиц, представителей фабричной администрации, но чаще всего —
на полицейских и военных. При этом в ход пускалось оружие и
даже бомбы. Такие действия квалифицировались властями как
террористические акты.
Весной 1905 г. рабочие создали боевые дружины. Агитаторы
стали призывать население отбирать оружие в замках, имениях,
пасторатах, у полицейских и лесничих. Одновременно широкое
распространие получили слухи о том, что власти, помещики и
пасторы принадлежат к «чёрной сотне» и якобы составили заговор с
целью перебить всех латышей. Под действием этих слухов и
агитации участились нападения на должностных лиц с целью захвата
оружия и снабжения им дружинников.
Антиправительственное брожение затронуло и деревню.
Прибывавшие сюда рабочие-агитаторы группами от десяти до
пятнадцати человек поднимали на борьбу местное население, призывая
готовиться к общей стачке и вооружённому восстанию.
Лозунгами дня стали «Долой самодержавие!», «Долой дворян!», «Да
здравствует свобода народа!». Агитаторы нашли себе союзников в
среде мелких арендаторов и особенно мызных батраков. Начались
поджоги и разгромы помещичьих усадеб и замков, порубки
помещичьих лесов. Кроме того, разгрому и поджогу подвергались
казённые винные лавки, разрушались телеграфные и телефонные
столбы. В волостных правлениях и училищах уничтожались цар-
70

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
ские портреты, архивы, документы, особенно мобилизационные.
Поскольку на пасторов смотрели как на защитников интересов
немецких помещиков, то нападений не избежали и кирхи.
Восставшие врывались в кирхи, нарушали богослужение, изгоняли
пасторов, а вместо них на кафедру всходили агитаторы. Во время
демонстраций пасторов порой заставляли носить красные флаги.
7 сентября 1905 г. отряду дружинников, напавших на
Центральную тюрьму в Риге, удалось освободить членов ЛСДРП Я.Лациса
и Ю.Шлессера, которым угрожала смертная казнь.
Революционная волна только нарастала по мере того, как
выяснялось, что местная администрация и полицейские власти не
подготовлены «к действиям по охране порядка» и находятся под
гипнозом «силы мятежных сборищ». По-видимому, они боялись,
что солдаты могут перейти на сторону народа. В общем, кризис
местных верхов был налицо.
Этот кризис ещё более усугубился после обнародования
Николаем II манифеста 17 октября 1905 г. Изданный после успеха
забастовки железнодорожников, он был воспринят как проявление
слабости власти и тем самым нанёс чувствительный удар
царскому авторитету, на котором основывался порядок в России. Если
до манифеста 17 октября революционное движение
концентрировалось главным образом в нескольких наиболее крупных городах,
а в провинции его проявления носили всё-таки лишь
эпизодический характер, то после манифеста весь край превратился в один
сплошной революционный очаг. В условиях свободы слова и
собраний край захлестнули многочисленные, почти сплошные
митинги. В Риге в них участвовали городские и портовые рабочие,
приказчики, прислуга. На них ходили также чиновники и
военные. Под сенью красных флагов и крики «долой царя»
формировались народные дружины, собирались деньги на оружие.
Убийства должностных лиц, помещиков продолжились. На запросы
местной полиции в Петербург следовал уклончивый ответ
«поступать в духе манифеста 1905 года». При малом числе войск и в
отсутствие ясных и категоричных указаний центральной
правительственной власти полиция была не в состоянии
самостоятельно справиться с этим движением «низов», не желавших жить
71

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
по-старому. Суд бездействовал. Следователи, прокуроры
тянули дела, а затем закрывали их «за отсутствием улик».
Арестованных революционеров выпускали из тюрем. Газеты выходили без
предварительной цензуры и открыто призывали к свержению
существующего строя, разъясняя народу, что правительство слабо,
что солдаты везде бунтуют, что народ торжествует. Некоторые
правительственные чиновники приняли участие в движении, в
одних случаях активно, в других пассивно — путём
попустительства действиям революционеров. Отсутствие энергичного отпора
со стороны местных «верхов» и безнаказанность «низов» только
подогревали революционную эйфорию и вселяли в восставших
уверенность, что в народ не смеют и не будут стрелять. Это
открывало шлюзы для ещё более радикальных притязаний и
одновременно производило удручающее впечатление на воинские
части, стимулировало распространение террора, который шёл нога
в ногу с революцией.
Агитаторы внушали народу, что власти нет, что он сам
должен осуществлять попранные права. «Земля, лес — это божье,
народное достояние. Выбирайте народную власть» — таковы были
призывы революционного момента. Когда начались забастовки
на почте, телеграфе и железной дороге, край оказался отрезанным
от остальной России, стали расти слухи, будто император выбыл
за границу и в Петербурге все бразды правления у нового
временного правительства.
Революция 1905 г. на этапе её подъёма показала, что на крутых
поворотах истории большинство всегда держится той стороны, где
сила. Во второй половине 1905 г. даже консервативным сельским
жителям, с трудом поддающимся внешнему влиянию, стало
казаться, что сила — на стороне «освободительного движения».
Особенностью Прибалтийского края было сильное влияние печати на
простой народ. Беспрепятственный выход газет с резкой
критикой местных и центральных властей заставил население поверить,
что правительство на самом деле погибло.
Возможность открытых антиправительственных действий
явилась фактором, подтолкнувшим к созданию в Риге
объединённого федеративного комитета из делегатов местных революционных
72

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
организаций. Печатным органом федеративного комитета стала
ежедневная газета «Dienas Lapa». В ней публиковались
резолюции митингов и данные о развитии освободительного движения.
Из Риги исходили программы действий и определённые
инструкции по дальнейшей борьбе, применявшиеся потом с буквальной
точностью и повсеместно по одному и тому же сценарию51.
Объявление Лифляндской губернии на военном положении на
первых порах мало что изменило в развитии событий.
14 ноября 1905 г. в Риге был созван съезд народных
учителей, которые примкнули к революции. На съезде были
озвучены широко распространённые среди корпуса сельских и
городских педагогов взгляды на назначение народного учителя.
В частности подчёркивалось, что «учителя должны участвовать
во всеобщей революционной борьбе и принадлежать к Социал-
демократической рабочей партии, которая и есть настоящая
народная партия»52.
21 ноября 1905 г. в Риге состоялся съезд волостных старшин и
писарей, в котором приняли участие и делегаты от Курляндской
губернии. Съезд решил прекратить всякие сношения с местными
властями и должностными лицами, взял на себя полномочия
временного правительства и издал постановление о вооружённой
защите населения.
После этих двух ноябрьских съездов развивавшиеся по
нарастающей революционные события в Лифляндской и Курляндской
губерниях достигли своего апогея. Почти всюду происходили
митинги, на которых звучали открытые призывы к вооружённому
восстанию, к изгнанию помещиков, образованию народного
самоуправления. На этих же митингах смещались волостные
правления, представлявшие старую власть, и взамен их избирались
исполнительные и распорядительные комитеты (Rihzibas komitejas),
а также члены волостных сходов.
В латышских уездах Лифляндской губернии таких комитетов,
называвшихся в некоторых волостях «республиками», было около
51 Вега. Прибалтийская смута. Издание A.C. Суворина. СПб., 1907. С. 23—34.
52 Dienas Lapa. 1905. №252.
73

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ста. При новой власти были прекращены взносы арендных
платежей, работа на помещиков, особенно в Курляндии. Комитеты
взимали волостные подати и сборы (в том числе на покупку
оружия), отбирали оружие в имениях, у полицейских и лесничих,
организовывали народную милицию, закрывали корчмы и казённые
винные лавки, брали на себя управление имениями и лесами.
Некоторые Rihzibas komitejas заказали бланки для взимания
волостных сборов на десять лет вперёд — настолько сильна была
уверенность в невозможности возврата к старому порядку.
При смене власти было убито немало должностных лиц,
несколько помещиков и даже пасторов. Значительно ухудшилась
криминогенная обстановка. К основным видам преступлений
относились убийства и покушения на убийства, вооружённые
уличные нападения, ограбление учреждений и винных лавок,
ограбление частных жилищ. Например, в Риге число таких преступлений
выросло с 69 в сентябре до 143 в ноябре 1905 г. Начавшиеся
несколькими месяцами раньше единичные разгромы и сожжения
замков и имений достигли в ноябре 1905 г. небывалых
масштабов. В Лифляндской губернии всего было разгромлено и сожжено
230 имений, в Курляндской — 229. Особенно сильным
ожесточением против своих помещиков отличились латыши Курляндской
губернии. Например, от замка Кацдаген барона Мантейфеля
остались только руины. Были уничтожены ценная старинная мебель,
оружие, библиотека, картины, дорогие коллекции.
Профессор A.C. Будилович, выступивший 30 декабря 1905 г.
с анализом революционных событий в Прибалтике, отметил, что
уцелевшие ещё от древности феодальные замки остзейских
рыцарей были разрушены городскими рабочими и мызными батраками
с таким остервенением, которое напоминает отдалённые века их
борьбы с меченосными рыцарями Ливонского и Тевтонского
орденов53. В этой обстановке помещики были вынуждены спасаться
бегством в города или же скрываться в лесах.
53 См.: Будилович A.C. О новейших достижениях в среде чудских и летских племён
балтийского побережья. Речь в торжественном собрании СПб. Славянского
благотворительного общества 30 декабря 1905 г. СПб.: Типография В Л· Смирнова, 1906.
74

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
Во время революции резко возросла активность масс. Это
нашло отражение и в численности ЛСДРП. Если в мае 1905 г. в рядах
ЛСДРП было около 10 тыс. человек, то в ноябре — уже 15—18 тыс.
человек.
Важно отметить, что латышские социал-демократы, ведя
борьбу с русской монархией, не отделяли себя от судеб России. В годы
подготовки революции подпольные латышские издания и
прокламации никогда не затрагивали вопрос о латышской национальной
идее или о латышской народности. Лишь в 1905 г., чтобы
приспособиться к местным обстоятельствам, они подняли вопрос о
правах латышского языка в школе и государственных учреждениях,
о неуместности немецких пасторов в латышских приходах и т.п.
Примечательно, что эти темы не оказали существенного влияния
на ход событий. В целом же успех своего выступления в
Прибалтийском крае латышские социал-демократы тесно связывали с
победой общероссийской революции. Они предполагали создать
в России социал-демократическую республику, в которую
Латвия войдёт в качестве автономной области или земли. В этой
связи показателен сформулированный Я.Райнисом лозунг:
«Свободная Латвия в свободной России». Правда, в дальнейшем Райнис
под влиянием противоречивых революционных событий и
разочарований не раз впадал в крайности: от поэтических строк «Нет,
мы не хотим в угнетении жить, ни Западу, ни Востоку служить» —
к дневниковой записи «Латвия — только средство, не цель...
Вообще малые народы, должно быть, уже исчерпали свою роль как
носители идей. Великие идеи у великих народов, а теперь уже
великие идеи — во всечеловечестве, которое начинает
формироваться с разных сторон, особенно во влиянии пробуждающегося
Востока на Европу»54.
Прибалтийско-немецкое меньшинство отреагировало на
революционные события не только организацией
самообороны (Selbstschutz) и созданием общества соседской помощи
(Nachbarhilfe), но и поиском защиты у германских правящих кру-
54 Добровенский Р. Райнис и его братья. Семь жизней одного поэта. Рига: Карогс,
2000. С. 643.
75

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
гов. Так, лифляндский ландрат М. фон Сивере установил
контакты с Министерством иностранных дел Германии с целью
склонить германскую сторону к решительным шагам в отношении
Прибалтики (не исключая аннексии). Лифляндский
предводитель дворянства Ф. фон Мейендорф связывал свои надежды с
«европейской интервенцией» и оккупацией прибалтийских губерний
со стороны Германии (на правах уполномоченного Европы). При
этом считалось, что Германия не только подавит революцию, но
и обеспечит для прибалтийских немцев сохранение
ускользающих от них привилегий. В тот период германский рейх не
поддержал планы лифляндского дворянства, но вернулся к ним в более
благоприятной обстановке, которая была создана Февральской и
Октябрьской революциями 1917 г. К тому же в 1905—1907 гг.
большая часть прибалтийскизх немцев всё же оставалась лояльной по
отношению к Российской империи.
Что касается латышской буржуазии, то революция вызвала в
ней такой же страх, как и у немцев. О создании
самостоятельного латвийского государства она тогда всерьёз ещё не
помышляла, хотя втайне и лелеяла «национальные вожделения». Во всяком
случае, перевешивало убеждение, что русская монархия поможет
справиться и с «немецким засильем», и с поднимающимся
революционным движением. В краткосрочной и среднесрочной пер-
пективе эти надежды оправдались.
По предложению одного из потерпевших лифляндских
помещиков, генерал-адъютанта Рихнера, царским указом от 28 ноября
1905 г. была вновь учреждена должность прибалтийского генерал-
губернатора с подчинением ему Лифляндской, Курляндской и
Эстляндской губерний. Ему были также подчинены все
находившиеся в этих губерниях войска и предоставлены права
командующего войсками военного округа.
К этому времени революционная власть настолько усилилась,
что утвердилась в нескольких значительных городах Курляндии
и Южной Лифляндии, например, в Виндаве, Гольдингене (Кул-
дига), Туккуме, Валке. Революционные отряды направлялись
также в г. Режицу (Резекне) Витебской губернии (Латгалия).
Железнодорожное сообщение почти везде было прервано. Рига, Митава,
76

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
Либава оказались отрезанными от империи, так что
назначенному прибалтийскому генерал-губернатору генерал-лейтенанту
В.У. Соллогубу пришлось во главе вводимых в край войск с
оружием в руках прокладывать себе путь из Двинска в Ригу.
Несмотря на введение в край войск, получивших приказ
действовать с особой суровостью, ввиду их относительной
малочисленности «прибалтийская смута» прекратилась не сразу.
Продолжались нападения на солдат, особенно на одиночных, с целью
убийства и захвата оружия. Особенно беспощадно латышские
революционеры поступали с должностными лицами полиции. Их
обезоруживали, отводили к полотну железной дороги и
расстреливали.
В восставшие уезды и волости направлялись военные
экспедиции, включавшие казацкие и драгунские отряды. Начальникам
военных отрядов было предоставлено право учреждения военно-
полевых судов. Под такой суд подпадали «участники беспорядков»,
преступления которых считались очевидными и не требующими
доказательств. Лиц, оказывавших сопротивление, пытавшихся
бежать или хранивших прокламации и оружие, убивали на месте.
В качестве меры устрашения сжигались усадьбы крестьян в
случае, если они участвовали в распорядительных комиссиях,
отказывались выдавать зачинщиков, прятали оружие или, по мнению
помещиков, вели себя подозрительно. Убитых карательными
отрядами и «при попытках бежать» запрещалось хоронить на
кладбищах. Их зарывали сами каратели куда попало. Ухаживать за
могилами строго воспрещалось.
С приходом войск появились полицейские и другие
уездные власти, скрывавшиеся во время волнений. Тогда же многие
из местных землевладельцев-немцев стали в качестве почётных
младших помощников оказывать содействие уездным
начальникам. Они были проводниками при карательных отрядах,
переводили с латышского языка при допросах задержанных, указывали
на виновников погромов.
В результате решительных действий генерал-губернатора,
представлявшего верховную власть в крае, революционное
движение постепенно шло на убыль. Массовые выступления были по-
77

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
давлены, разгромы и поджоги помещичьих имений, а также
нападения на железнодорожные станции прекратились. Местное
население стало вносить подати, от чего раньше отказывалось.
К концу января 1906 г. расстрелы на месте участников
революционных событий были прекращены и арестованных стали
передавать в ведение судебных инстанций.
Были приняты меры к оживлению деятельности временных
военно-окружных судов. С декабря 1905 г. по 1 мая 1908 г. в крае
осуждению по законам военного времени было подвергнуто 1491
человек, из них: 595 человек казнены, 183 оправдано, для остальных
казнь была заменена каторгой, тюремным заключением, ссылкой
на поселение в Сибирь. Всего в крае по судебным приговорам было
казнено 690 человек, в том числе 595 человек — по приговору
временного военного суда, 95 — по военно-полевому суду.
В целях очищения городов от неблагонадёжных элементов
использовалась административная высылка во внутренние губернии
России и в Сибирь. Высылка затронула главным образом рабочих
рижских и либавских фабрик и заводов.
Принятые меры по «устрашению» края возымели действие. За
свою судьбу боялись агитаторы, профессиональные
революционеры, боевики, осуществлявшие революционный террор,
участники митингов, особенно выступавшие на них, члены
временных распорядительных комиссий. Спасение виделось в бегстве из
края. Например, из Курляндии, сверх высланных 1349 человек,
480 скрылись безвестно, а 688 человек переселились в Сибирь и
во внутренние губернии. Резко возросла эмиграция в Америку: с
22 тыс. человек в 1904 г. до 57 тыс. в 1907 г. Часть участников
революционных событий скрылась в предместьях Риги.
Простой народ, тесно связанный со своей землёй, предпочёл
уйти в леса. Так возникли группы «лесных братьев». Особенно
много их было в Фридрихштадтском (Яунелгавском) и Иллукст-
ском уездах. В советской литературе и — редчайший случай! —
в современной латышской историографии они именуются
одинаково: партизанами, которые якобы продолжили революционную
(в последнем случае — «национально-освободительную»)
борьбу. Во всяком случае, судьба «лесных братьев» была трагична. Это
78

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
были люди вне закона. Их мог безнаказанно убить первый
встречный и даже получить за это награду. На них, как на диких зверей,
устраивались облавы. У них был выбор только в рамках
негативных сценариев: быть убитыми без суда и следствия, либо умереть с
голоду, либо брать силой средства к существованию, т.е. встать на
путь разбоя. Экспроприаторские вылазки «лесных братьев»,
продолжавшиеся в течение 1906 г., стали грозой не только для
немецких помещиков, но и для населения, проживавшего в
«контролируемых» ими уездах. Тем не менее они создали много проблем как
для восстановления в правах прежней администрации, так и для
военных отрядов. Думается, что причислять блуждания и стычки
за пропитание «лесных братьев» к революционной деятельности
или национально-освободительному движению было бы очень
большой пропагандистской натяжкой.
Во время революции латышские и российские социал-
демократы объединились в одну партию. В июле 1906 г. ЛСДРП
была преобразована в «Социал-демократию Латышского края»
(СДЛК), которая вошла в РСДРП на правах автономной
территориальной организации.
Правительственные репрессии нанесли значительный урон
социал-демократии Латышского края. Однако она сохранила свои
основные организации и насчитывала в эти годы около пяти
тысяч членов. Военное положение сохранялось до 1908 года.
Тяжёлые последствия поражения революции в первую очередь
испытали латышские крестьяне, вовлечённость которых в
события осени 1905 г. придало «прибалтийской смуте»
исключительный размах даже в масштабах всей Российской империи. Теперь
бароны сводили счёты с местным населением, не только
сопровождая карательные отряды, участвуя в допросах и составляя
списки неблагонадёжных, но и изгоняя батраков из своих имений и
приглашая на их место немецких колонистов. Кроме того,
местная администрация запрещала вновь отстраивать сожжённые
крестьянские усадьбы даже в тех случаях, когда их владельцам не было
предъявлено никакого обвинения. Страховые общества
отказывались уплачивать страховку потерпевшим крестьянам, а местное
дворянство и их кредитные учреждения усердно взыскивали с по-
79

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
терпевших крестьян выкупные и арендные платежи. На крестьян
налагались также штрафы за порчу телеграфных и телефонных
столбов и разрушение железнодорожных путей.
Чтобы смягчить и, если возможно, отвести от себя
карательные акции, отдельные волости через уполномоченных и
письменно присылали заявления, в которых каялись в своих заблуждениях
и выражали благодарность войскам за освобождение их от гнёта и
насилия злоумышленников, явившихся извне и чуждых
волостному населению. Делегаты многих волостей изъявляли полную
покорность, обязуясь исполнять требования генерал-губернатора о
выдаче оружия и об указании лиц, присвоивших себе
обязанности по местному управлению. И действительно, как отмечалось
в Обзоре деятельности управления временного прибалтийского
генерал-губернатора за 1905—1908 гг., население нередко само
выдавало зачинщиков и добровольно сдавало оружие. Иногда дво-
рохозяева отказывали в приюте не только нездешним агитаторам,
несмотря на их угрозы, но даже и свом детям, разыскивавшимся
властями. Таким образом, народ переходил на сторону
победителей, хотя и ненавистных. То, как власть защитила баронов, и в
особенности участие немцев в карательных акциях вызывало в
народе озлобление и ярость. Эти чувства порой прорывались на
улице в открытых оскорблениях должностных лиц, что, в свою
очередь, каралось высокими штрафами.
Хотя чиновники Управления временного прибалтийского
генерал-губернатора и сообщали по начальству, что порядок
восстановлен и подобное больше не повторится, революция 1905—
1907 гг. стала всё же важной вехой в самосознании
латышского народа. Мимолётное торжество победы, хотя и призрачной, и
жертвы, принесённые на её алтарь, стали для многих латышей не
только священным и уникальным по эмоциональной глубине
воспоминанием, но и стимулом к дальнейшей борьбе.
Разумеется, представители властей и революционной
оппозиции выделили в событиях 1905—1907 гг. разные по важности
моменты.
Чиновники ведомства временного прибалтийского генерал-
губернатора обратили внимание на то, что во время революцион-
80

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
ных событий сказались особенные свойства характера латышей:
отсутствие религиозного чувства и уважения к старшим, даже к
родителям. Всё, начиная с Бога, подвергалось отрицанию; всем
несогласным с общим течением поступали угрозы, а в случае упорства в
протесте на угрозах не останавливались — «жизнь человеческая не
ставилась ни во что». По мнению чиновников, население «нельзя
было признать вполне успокоившимся, а только притаившимся
после репрессий». При этом считалось, что латыши и эстонцы
«весьма склонны забываться и воображать себя в высшей степени
даровитыми народностями, а потому время от времени является нужда
в строгих мероприятиях, дабы вернуть население и его передовой
слой к умеренному пользованию своими правами»55.
Действия латышской социал-демократии в революции 1905 г.
высоко оценил вождь большевиков В.И. Ленин, в частности
писавший: «Во время революции латышский пролетариат и
латышская социал-демократия занимали одно из первых, наиболее
важных мест в борьбе против самодержавия и всех сил старого строя».
Латышский пролетариат «шёл в авангарде вооружённого
восстания, он больше всех содействовал поднятию движения на
наивысшую ступень восстания. Он больше, чем кто-либо другой, втянул
в великую революционную борьбу против царизма и
помещиков латышский сельскохозяйственный пролетариат и латышское
крестьянство»56.
1.10. Принятые меры и долгосрочные реформаторские
планы центрального правительства по стабилизации
ситуации в Прибалтийском крае. Неспешная
реакция властей на назревшие проблемы
События 1905—1907 гг. не могли не заставить центральную
власть осознать новые вызовы, связанные с балтийским вопросом
Обзор деятельности Управления временного прибалтийского генерал-
губернатора 1905-1908 гг. от 24 мая 1908 г. //Латвийский государственный
исторический архив (ЛГИА). Ф. 6989. Оп. 13. Д. 37. Л. 1-49 об. Заверенная копия.
Ленин В.И. ПСС. 5-е изд. Т. 19. С. 305.
6 Заказ 1941
81

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
и проявлявшиеся в тугом узле противоречий между немецким
доминированием в крае, пробуждающимся национальным
самосознанием коренных народов и российскими государственными
интересами в Прибалтике.
Представители прибалтийско-немецкой верхушки тянули
назад, призывая вернуть край к дореформенному периоду как
основе стабильности и процветания. В их утверждении, что причины
революции заключались в «насильственной русификации», было
много лукавства, лицемерия и злой воли. В то же время их
оценки роли латышских народных учителей в распространении
атеистических и социалистических идей в крае нельзя назвать
необоснованными. Правда, эти явления были лишь отражением общего
в частном, общеимперских процессов — в их региональном
преломлении. Законсервировать Прибалтику в её дореформенном
состоянии было невозможно.
В свою очередь центральное правительство не могло не видеть,
что прибалтийская окраина всё ещё не объединена в достаточной
степени с Россией. Русский язык как средство приобщения края
к общегосударственной жизни не стал здесь всеобщим,
отсутствовала русская партия в крае при одновременном росте
отчуждённости ко всему русскому не только со стороны немцев, но и
местного населения.
Реагируя на события 1905 г., правительство сразу же претворило
в жизнь несколько, с его точки зрения, особенно неотложных мер.
Согласно Манифесту Николая II от 3 ноября 1905 г., выкупные
платежи, производимые некоторыми разрядами крестьян, были
уменьшены наполовину с 1 января 1906 г., а с 1907 г.
прекращались вовсе.
В 1906 г. началось выделение из состава земель,
принадлежавших казне в прибалтийских губерниях, преимущественно в Лиф-
ляндской и Курляндской (общей площадью около 10 тыс.
десятин), особых участков небольшого размера, от 6 до 10 десятин, для
предоставления их крестьянам в арендное пользование или
выкупа на льготных условиях.
В 1909 г. по инициативе председателя Совета министров
П.А. Столыпина были предприняты меры по переводу в земель-
82

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
ный фонд территорий казённых лесничеств в целях частичного
удовлетворения земельной нужды русских крестьян, а также
землеустройства местных, не обеспеченных землёй латышей.
В конце 1906 г. в губерниях края были открыты отделения
Крестьянского поземельного банка, чтобы восполнить в
прибалтийских губерниях отсутствие долгосрочного ипотечного кредита под
маломерные участки и ограниченность размера того же кредита под
прочие участки. Предоставлявшиеся банком на льготных
условиях достаточно крупные ссуды (до 90% и, в отдельных случаях, даже
до 100% оценочной стоимости) должны были обеспечить более
быстрый и менее обременительный переход земли в собственность
крестьян и тем самым способствовать формированию класса
независимых мелких земельных собственников. Эта мера
представлялась чрезвычайно важной для введения в Прибалтийском крае
имперского земского положения от 12 июня 1890 г., ибо, как
считалось, только земельные собственники в состоянии выдвинуть из
своей среды земских представителей, способных как следует
отстаивать интересы крестьян всего земства.
В соответствии с повелением Николая II от 19 апреля 1906 г.,
в частных учебных заведениях края, не получавших пособий из
казны, а также из земских и городских средств, допускалось
преподавание на местных языках57. При этом было определено, что
русский язык, русская литература, а также история и география
России должны преподаваться на русском языке. Чтобы получить
признаваемый государством аттестат, выпускники частных
учебных заведений должны были в соответствующих
правительственных учебных заведениях подвергаться экзаменам по всем предме-
57 В современной Латвии, в отличие от Прибалтийского края 1906—1914 гг.,
наблюдается явный регресс в соблюдении права «нетитульного» населения
получать образование на родном языке. Положение русского языка в школьном
образовании после насильственной «реформы» 2004 года и подавления
властями «школьной революции» по некоторым параметрам оказалось даже хуже,
чем положение латышского — после революции 1905 года. См., например:
Малнач А. Русский вопрос. Публицистические очерки русского национально-
освободительного движения в Латвии (2004—2006). Рига, 2008.
6*
83

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
там на русском языке, за исключением закона Божия инославных
вероисповеданий и родного языка испытуемого58.
Чтобы определить весь набор назревших мер, призванных
обеспечить спокойствие в крае, в соответствии с указом Николая II
от 28 ноября 1905 г., было созвано особое совещание из
представителей немецкого дворянства, горожан, крестьян, некоторых
групп русского населения, а также чиновников,
командированных Министерством внутренних дел. Председательствовал в
особом совещании временный генерал-губернатор. Вначале это был
генерал-лейтенант В.У. Соллогуб, а с 17 октября 1906 г. — генерал-
лейтенант от инфантерии барон А.Н. Меллер-Закомельский.
Работа совещания шла медленно и, как говорится, со скрипом,
поскольку представители различных национальностей и слоев
населения обнаружили совершенно противоположные интересы
и стремления. К 29 сентября 1907 г. совещание всё же
закончило свою работу, подготовив проекты по земской реформе, по
земельному вопросу, по преобразованию волостных общественных
управлений, по реформе приходских учреждений.
Проекты преследовали цель умиротворения края путём
снятия или смягчения напряжения между различными
национальностями и сословиями края, а также преодоления недоверия в
их отношении к центральной власти. Например,
предусматривалась отмена привилегий собственников дворянских вотчин
(исключая право охоты, подлежавшее нормированию специальным
законом), полная отмета патроната, обращение свободной
квотной земли в продажу безземельным крестьянам, расширение прав
местных языков. Особенно большое значение придавалось
скорейшему проведению в крае закона о земском самоуправлении,
ибо оно считалось самым действенным средством умиротворения,
поскольку должно было приобщить представителей разных
национальностей к общей работе по удовлетворению «местных польз и
нужд». Одновременно подчёркивалась необходимость
гарантированного представительства в земстве от русского населения края.
Циркуляр по Рижскому учебному округу. 1906. Апрель—май. №4—5. С. 171—
172.
84

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
Все разработанные особым совещанием предположения были
представлены министру внутренних дел для их дальнейшего
продвижения по инстанциям в установленном законом порядке. Они
использовались в дальнейшей работе над реформами для
Прибалтики, которая не прекращалась вплоть до февраля 1917 г.
Прибалтийско-немецкое дворянство не пожелало ради
сохранения социальной стабильности в крае пойти навстречу
реформаторским планам правительства59. Оно заняло бескомпромиссную
позицию и оказало сильное сопротивление реформам. В
результате общеимперский закон о земстве так и не был введён в крае,
а привилегии вотчиновладельцев остались нетронутыми.
Правительству не хватало твёрдости и решимости для
коренного переустройства отношений, существовавших в крае.
При этом проявилась не только сословная солидарность
русского и прибалтийско-немецкого дворянства, но сказались и
всячески подогревавшиеся немецкой верхушкой страхи, что с
утратой рыцарством традиционной власти возрастёт национальная и
общественно-политическая роль латышей и эстонцев. А это, по
мнению правительства, усилило бы местный сепаратизм и
автономистские тенденции в ущерб укреплению в крае центральной
государственной власти.
Тезис большевиков о том, что события 1905—1907 гг. явились
генеральной репетицией Октябрьской революции 1917 г., во
многом справедлив, в том числе и в отношении Прибалтийского края.
Анализ архивных документов показывает, что центральная власть,
а также интеллигентские и патриотические силы страны имели
чёткое и реалистическое представление о причинах
общероссийской и прибалтийской «смуты». Однако во многом всё оставалось
по-старому, а отдельные меры не меняли общей картины. В
подходах к решению балтийского вопроса в полной мере проявилось
бессилие самодержавной власти при Николае И. Власть не
действовала на опережение. Она лишь как всегда неспешно и
неповоротливо реагировала на назревшие проблемы и потому неминуе-
Pistohlkors G., von. Ritterschaftliche Reformpolitik zwischen Russifizierung und
Revolution. Göttingen — Frankfurt am Main — Zürich, 1978. S. 35, 257.
85

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
мо двигалась к потрясениям 1917 г., ставшим для одних трагедией,
а для других — великим историческим событием.
В ходе революционных событий 1905—1907 гг. и
последовавших за ними репрессий между прибалтийскими немцами и
местным населением возникла непреодолимая пропасть. Вплоть до
начала Первой мировой войны между правительственным
центром и прибалтийскими губерниями шли долгие дискуссии о
способах гармонизации ситуации и предотвращения нового насилия.
Латыши требовали аграрной реформы за счёт немецких
помещиков, правительство же, привыкшее видеть в прибалтийских
немцах оплот спокойствия и порядка в крае, заняло невнятную
позицию, которая не удовлетворяла ни латышей, ни немцев.
Если у прибалтийских немцев революция усилила общую
тенденцию к уходу в частную жизнь и хозяйственные дела, то у
латышей она пробудила интерес к политической и общественной
деятельности. Это сообщило сильный импульс развитию
издательской инфраструктуры и публицистики. В 1905-1907 гг. только
на латышском языке возникло более 100 периодических изданий,
из них 19 ежедневных газет и 44 еженедельных. Кроме того,
издательство, руководимое находившимся в эмиграции в Швейцарии
Я.Райнисом, выпускало дешёвые книжки с переводами классиков
художественной и политической литературы тиражом в 10 тысяч
экземпляров. Сам Райнис написал драму «Огонь и ночь» («Uguns
un Nakts»), которая явилась своего рода памятником
революционным событиям 1905—1907 гг.
В период между первой русской революцией и Первой
мировой войной активно формировался латышский культурный и
политический мир. В частности, возник слой латышской
политической элиты за счёт посылаемых в Государственную думу
латышских депутатов (одним из них был будущий первый президент
Латвии Янис [Иван Христофорович] Чаксте (1922—1927),
сформировался корпус латышских чиновников и политиков,
приобретавших опыт на губернском и общероссийском уровне.
Впоследствии из этого слоя вышли кадры для государственного аппарата
первого опыта латвийской государственности (в её
небольшевистском варианте).
86

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
1.11. Латышские «верхи» и «низы» в условиях
Первой мировой войны: выбор цели
Начавшаяся Первая мировая война, столкнувшая Германию и
Россию в жестокой схватке, вызвала сильный всплеск
антинемецких настроений как в Центральной России, так и на её окраинах.
Не были исключением и прибалтийские губернии, где германская
война воспринималась как борьба с историческим врагом и
вызывала у местного населения подъём энтузиазма. Внезапно
открылись новые горизонты для проявления антинемецкого духа.
Авторы монографии «История Латвии. XX век» обращают внимание на
то, что «война разбудила латышей от национально-политического
оцепенения. Участие России и других европейских держав в
войне с Германией словно вселило в латышский народ
удивительное и невероятное чувство, дав понять, что его давний враг — враг
и многих европейских народов»60. В этой обстановке латышские
«верхи» увидели возможность усилить свои национальные,
экономические и политические позиции за счёт уменьшения влияния
прибалтийских немцев, вокруг которых быстро сгущалась
неблагоприятная политическая атмосфера.
Следует отметить, что сами немцы давали повод для роста
недоверия. Хотя и прежде немцы на каждом шагу выказывали своё
враждебное отношение ко всем русскому в крае, однако с
началом войны, осознавая свою этническую и цивилизационную
близость с противником, они допустили в отношении России
ряд бестактностей. В частности, они радовались победам
германского оружия, а к русским победам относились болезненно
и переживали за своих соплеменников. Кроме того, в условиях
начавшейся войны в Прибалтике по-прежнему находилось
большое число германских подданных, занимавших
административные должности. Это возбуждало у местных властей подозрение
в существовании там шпионажа. Бестактное поведение прибал-
Блейере Д., Бутулис И., Зунда Α., Фелдманис И. История Латвии. XX век. Рига:
Юмава, 2005. С. 70.
87

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тийских баронов и бюргеров в отношении России только
усиливало такие подозрения. Вместе с тем попытки проведения
дознаний ничего не давали, так как полицейские власти, находясь в
полной зависимости от баронов и сами принадлежа в
большинстве случаев к немецкой национальности, саботировали
расследования. Тем не менее местной администрацией был
предпринят ряд мер в целях «искоренения антирусского направления»,
включая административную высылку лиц, занимавших видное
положение в крае и известных своим германофильством. В
результате удалось добиться лишь внешнего изменения
отношения к России. Внутренне же, как считали представители
военного командования, прибалтийские немцы остались по-прежнему
приверженцами Германии и её порядков61.
В условиях затянувшейся войны общественная
подозрительность в отношении прибалтийских немцев только нарастала.
Против них был принят ряд дискриминационных мер, в
частности: запрет публичного использования немецкого языка,
закрытие немецких союзов и газет, запрет на использование (начиная с
1916/17 учебного года) немецкого в качестве языка преподавания,
принятие в 1916 г. законов, полностью и без компенсаций
ликвидирующих особые привилегии рыцарского землевладения, а
также право мызной полиции.
Вынужденные репрессивные меры против прибалтийских
немцев вызывали среди латышей величайшую радость и подъём
патриотических чувств, которым в значительной степени
способствовала вековая ненависть к немцам. Ослабление позиций
немецкого элемента в крае латыши считали своей победой. В этих
условиях открыто стал заявлять о себе латышский национализм.
Уже в самом начале войны большевики сочли его опаснейшим из
буржуазных влияний на духовный мир пролетариата и даже
приняли по этому вопросу специальную резолюцию. В ней, в
частности, подчёркивалось, что следует «вести самую ожесточённую
61 Письмо начальника штаба верховного главнокомандующего H.H. Янушкевича
председателю Совета министров И.Л. Горемыкину от 22 марта 1915 г.// РГИА.
Ф. 1276. Оп. 11. Д. 1174. Л. 1-2 об.
88

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
борьбу против буржуазно-мещанского шовинизма и раскрывать
перед несознательными массами истинные задачи буржуазии»62.
Следует заметить, что латышский буржуазно-мещанский
национализм проявлялся в довольно противоречивых формах. С одной
стороны, устраивались антигерманские демонстрации, с другой —
произносились клятвы верности русскому царю.
26 июля 1914 г. депутат Я.Голдманис заявил с трибуны IV
Государственной думы: «Нет ни единого человека, который не
сознавал бы, что всё, чего мы достигли, достигнуто исключительно
под эгидой русского орла, и что всё, чего мы, латыши, ещё
сумеем достигнуть, сможет быть осуществлено только тогда, если
прибалтийские провинции и впредь останутся неотъемлемой частью
России»63. И это было не единичное мнение. В период между
революциями 1905—1907 и 1917 гг. выражением верноподданнических
чувств была наполнена вся латышская буржуазная печать. Один из
лидеров крупной буржуазии Арведс Берге отмечал, что маленькая
самостоятельная Латвия была бы игрушкой в руках великих
держав. «Наши экономические и культурные интересы требуют, чтобы
мы были подданными Российского государства, чтобы наша
промышленность не была лишена возможности использовать
природные богатства России и не была оторвана от её рынков»64. В
номере «Дзимтенес вестнесис» («Вестник родины») от 12 февраля 1915 г.
елгавский адвокат А.Стерсте писал, что он дожил до седых волос и
знает как правых, так и центристов, а также левых, но никогда не
слыхивал ни от кого «и полуслова о создании какого-то там
латышского государства, да и в печати не находил ни малейшего намёка на
это». По мнению А.Стерсте, «нельзя будет не признать полоумным
всякого латыша, которому пришло бы в голову основать какое-то
латышское государство, будь то Латвия "малая" или "великая"»65.
Вместе с тем сам факт обращения к этому вопросу, пусть и с
позиций негативного к нему отношения, всё же свидетельствовал
62 Zinotais. Nr. 3. 1914. g. nov.
63 Мишке В. Этого нельзя забывать. Рига: Изд-во «Лиесма», 1968. С. 22.
64 Baltijas Vestnesis. 15.Х.1905.
65 Dzimtenes Vestnesis. 12.11.1915.
89

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
о том, что многовековая позиция прибалтийско-немецких верхов,
касавшаяся особого статуса края, всё-таки оказывала влияние на
умы поднимающихся буржуазных латышских элит, которые
стремились с помощью русского царя оттеснить немцев и самим стать
хозяевами положения на балтийской земле. Чтобы освободиться от
экономической и политической власти немецкого дворянства,
добиться самоуправления, а также самоопределения в области
культуры, представители «верхнего слоя» латьппского населения были
готовы опередить немцев в доказательствах своей лояльности
самодержавию. Так, Арведс Берге сделал неожиданное открытие:
латыши являются славянами. В этой связи началась кампания по
придумыванию русских названий для городов и посёлков. Например,
представители местечка Салдус представили губернатору
Набокову шесть названий на выбор: «Сладков», «Сладоград», «Шеноград»,
«Цецероград», «Сладок» и «Нежин». Но губернатор отверг их все и
предложил для Салдуса русское название — «Богоявленск».
В июле 1915 г., когда немцы заняли почти всю Курляндию и
усилился поток беженцев, латышские депутаты в IV
Государственной думе П.Залитис и Я.Голдманис обратились в высшие военные
инстанции с ходатайством об организации добровольческих
латышских стрелковых батальонов. Сегодня латышские «национал-
интерпретаторы» истории подают верноподданнейшую просьбу,
выраженную с соблюдением этикета той эпохи, как некое
«требование». Так, они утверждают, что «царское правительство не
доверяло национальным меньшинствам Российской империи, но
уступило требованиям латышской общественности,
согласившись на создание латышских стрелковых батальонов». При этом
подчёркивается, что «части латышских стрелков были первыми
национальными войсковыми подразделениями в армии царской
России»66, тогда как история национальных частей в русской
армии насчитывает не одно столетие.
После утверждения 19 июля 1915 г. положения об организации
латышских добровольческих батальонов Голдманис и Залитис
66 Курлович Г., Томашун А. История Латвии для основной школы. Рига: Zvaigzne
ABC, 2002. С. 176, 177.
90

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
были поставлены во главе созданного для этих целей
Гражданского комитета. Они обратились к латышскому народу с
националистическими призывами: «Собирайтесь под латышскими
знамёнами!» Впоследствии латышские батальоны были преобразованы
в полки. Всего было создано восемь полков, объединённых в две
бригады и, кроме того, девятый — резервный полк. Большинство
стрелков составляли рабочие, безземельные или малоземельные
крестьяне.
Латышской буржуазии удалось завербовать латышских
добровольцев, апеллируя к национальным чувствам и изображая войну
против Германии как продолжение борьбы против исконных
врагов латышского народа — немецких баронов. Поскольку
командование использовало стрелков на самых трудных участках
фронта, что было сопряжено со значительными потерями убитыми и
ранеными, то туман буржуазной националистической и
шовинистической пропаганды в головах стрелков очень быстро рассеялся,
и они стали более внимательно прислушиваться к
усиливавшейся большевистской агитации, которая больше соответствовала их
нуждам и заботам, хотя и строилась из расчёта на захват власти
путём перевода «империалистической войны в гражданскую».
Сегодня такие аспекты смены умонастроений латышских стрелков
в 1917 году латышской историографией ретушируются. При этом
подчёркивается героическая жертвенность латышских стрелков,
тогда как подвиги их русских окопных товарищей попросту
замалчиваются67.
Тем временем 24 марта 1916 г. в Государственную думу был
внесён законопроект о введении земских учреждений в
Прибалтийском крае за подписью 93 депутатов. Этот законопроект в
частности предполагал, разделение Лифляндской губернии на две зем-
Например, в современных исследованиях и учебниках истории Латвии не
упоминается о том, что вместе с 1-м Усть-Двинским и 7-м Бауским латышскими
стрелковыми полками своей атакой у озера Бабите прославились в
«рождественских боях» (23 декабря 1916 г. — 2 января 1917 г.) 11-й пехотный Псковский и
56-й пехотный Житомирский полки. См.: Занимательная история латвийских
русских - 2 (1914-1920). Рига, 2009. С. 170.
91

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ские единицы — эстонскую и латышскую, введение эстонского и
латышского языков в делопроизводство и прения земских
учреждений, введение порядка избрания земских гласных, который
нарушал равновесие всех элементов населения и обеспечивал
преимущества для эстонцев и латышей. При этом использовались
старые немецкие доводы, что особенности жизни края не
позволяют механического распространения на край земских
учреждений в том виде, как они введены во внутренних губерниях.
Правительство отнеслось критически к этому законопроекту,
поскольку он не соответствовал общим началам земских устройств,
установленным в Империи, и влёк за собой создание в крае
системы эстонского и латышского национального самоуправления, в
земских формах. По мнению, например, министра иностранных
дел С.Сазонова, законопроект не соответствовал задаче
всемерного укрепления русских государственных начал в Прибалтике в
условиях теперешнего и последующих столкновений с Германий.
«Я не отношусь, — заявил С.Сазонов, — с предвзятым недоверием
к тем или иным народностям Империи, но в то же время считаю,
что не в интересах России имперскими законодательными мерами
служить укреплению маленьких племенных групп на наших
окраинах». Военный министр, в свою очередь, предостерёг, что,
умаляя во имя государственной необходимости немецкое влияние,
можно впасть в другую крайность, усилив значение эстонской и
латышской народностей, которые после войны займут не
последнее место в работе мелких национальностей, направленной к их
возрождению и обособлению. С точки зрения военного
министра, результатом войны должно явиться укрепление русской
национальности на окраинах как самой главной и ценной в
государственном отношении68.
В рассматриваемом контексте следует сказать и о том, что в
памяти высокопоставленных русских чиновников осталось
проявившееся в годы революции 1905—1907 гг. негативное отношение
латышей к российским порядкам. В этой связи считалась, что ло-
Имперская политика России в Прибалтике в начале XX века: Сборник
документов и материалов. Тарту, 2000. С. 380, 392, 393.
92

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
яльность и воинская доблесть латышей в борьбе с врагом
вызывается не столько преданностью России и русской государственной
идее, сколько ненавистью к немцам. Опасения вызывала и
революционная деятельность латышей, которые в годы войны
усилили всеобщую агитацию, охватывая при этом всё новые слои
общества.
Тем не менее законопроект Госдумы был принят к дальнейшей
разработке в Совете министров, хотя он и не относился к
первоочередным задачам правительства в условиях военного времени.
Ещё весной 1915 г. армия кайзеровской Германии вторглась
в Курляндию. В конце апреля 1915 г. пала Лиепая, в июле
немцы заняли Салдус, Кулдигу, Вентспилс, Тукумс, а затем и
Елгаву. В октябре 1915 г. вышли на подступы к Двинску (Даугавпил-
су). В ноябре немцы были вынуждены прекратить наступательные
действия и перешли к длительной позиционной войне. Таким
образом, линия фронта проходила от Даугавпилса по Даугаве
примерно до Саласпилса и оттуда на запад вдоль южного края
болота Тирельпурвс.
На оккупированных территориях сбылись самые мрачные
опасения латышей: «Местная общественная жизнь, деятельность
различных обществ, издание прессы почти полностью прекратились.
Стремительными темпами шло онемечивание — в учреждениях,
на предприятих, в школах был введён немецкий язык. Была
установлена строжайшая цензура... созданы концентрационные
лагеря для "провинившихся", жандармерии были предоставлены
широкие полномочия в каждом уезде Курземе. С интересами местных
жителей, за исключением интересов курземского дворянства,
немецкие военные власти не считались»69.
В августе 1917 г. немецкой армии удалось форсировать
Даугаву и захватить Ригу и часть Рижского уезда. Примечательно, что
одним из первых действий германских оккупационных властей в
Риге стало демонстративное превращение православного Христо-
рождественского собора в лютеранскую кирху70. Не занятой про-
История Латвии. XX век. С. 74.
Занимательная история латвийских русских — 2 (1914-1920). Рига, 2009. С. 172.
93

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тивником осталась большая часть Лифляндии, включая несколько
волостей Рижского уезда, и Латгалия.
Ужасы войны и оккупации вызвали волны латышских
беженцев вглубь России. Со скотом и прочим имуществом
бесконечными рядами они двигались по всем дорогам, оставляя по обеим их
сторонам не только широкие полосы потравленных полей, но и
целые груды павшего скота и детские трупы. В целях сплочения
латышей и организации работы по удовлетворению их текущих
нужд 30 августа 1915 г. на съезде представителей беженских
обществ в Петрограде был избран Центральный комитет помощи
беженцам. Под эгидой комитета, действовавшего до января 1918 г.,
было создано 260 отделений помощи латышским беженцам по
всей России, привлекались государственные средства и частные
пожертвования, велась культурно-просветительская работа на
латышском языке.
Современные латышские историки квалифицируют
деятельность этого комитета как первую серьёзную школу национальной
протогосударственной работы, проводимой в тесном
взаимодействии с органами власти Российской империи, но вне их рамок.
Указывается даже на его высокий политический статус: «В
Петрограде был создан Латышский центральный комитет по оказанию
помощи беженцам, который в то время являлся единственной
руководящей организацией всего латышского народа»71.
Латышский историк советского периода В.Мишке довольно
скептически оценивал деятельность Центрального комитета
помощи беженцам. Он, в частности, обращает внимание на то, что
в то время как стрелки шли на смерть, а их трупы устилали поля и
болота Латвии, представители латышской буржуазии «удрали по
возможности дальше от фронта». Захватив из Латвии ценные
бумаги и деньги национальных банков, они устроились на хорошо
оплачиваемые должности в комитетах по обеспечению беженцев.
Представление о назначавшихся окладах даёт оплата труда
пробста Ирбе, а также отца и сына Зандеров, которые за «духовное об-
71 Баумерт И., Курлович Г., Томашунс А. Основные вопросы истории Латвии:
Учебное пособие. Рига: Zvaigzne ABC, 2002. С. 54.
94

Глава I. «Балтийский вопрос» в Российской империи
служивание» беженцев получали по 3 тысячи рублей в месяц. В
отношении руководителей Центрального комитета Вилиса Олавса и
Арведса Бергса В.Мишке утверждает, что они, помимо
назначения себе высоких окладов, с большой выгодой для себя
использовали деньги комитета, организовав «ряд хозяйственных
мероприятий». Баланс комитета по состоянию на 1 января 1917 г. достигал
14 871 000 рублей72.
После победы Февральской революции 1917 г.,
ликвидировавшей сословные привилегии и провозгласившей гражданские
свободы, представители латышской буржуазии по-прежнему
исходили из того, что прибалтийские губернии, заселённые латышами,
являются составной частью России, и не требовали их отделения
от России. В то же время они выступали с разного рода
проектами автономии. Так, члены Государственной думы Я.Голдманис и
П.Залитис в обращении «Латыши» высказались за объединение
населённых латышами территорий на основах широкой
автономии в пределах России. «Этого требования, — писали они, — мы
придерживались при старом строе, и оно остаётся нашей
дальнейшей задачей. Пусть здравствует свободная Латвия в великой
России»73. 24 сентября 1917 г. будущий министр иностранных дел
буржуазной Латвии З.Мейеровиц писал: «Целью латышей
является объединённая, неделимая, политически автономная Латвия в
Российской республике»74. Аналогичной точки зрения
придерживался и лидер партии «Крестьянский союз» К.Улманис.
Когда стало ясно, что Временное правительство в накалённой
революционной атмосфере России не может рассматриваться как
надёжный защитник интересов латышской буржуазии, её
представители стали обращать взоры в сторону Запада. В резолюции
съезда Крестьянского союза уже говорилось, что надо
заблаговременно (пока не поздно!) искать связей с зарубежной
демократией75. О необходимости новой ориентации заявила в сентябре 1917
72 Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты. Рига, 1956. С. 40-41.
73 Lidums. 12.III.1917.
74Lidums.24.IX.1917.
75 Baltijasvestnesis. 31.VII.1917.
95

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
года и газета офицерского Национального союза латышских
воинов76.
По причине немецкой оккупации латышам, в отличие от
эстонцев, не удалось использовать возможности, связанные с
приходом к власти Временного правительства, и объединить
населённые ими территории в одно административное образование в
составе России. В то же время начиная с марта 1917 г. оставшуюся
не оккупированной Лифляндию в первый раз в истории возглавил
латыш Андрейс Красткалнс. Затем его сменил социал-демократ
А.Приедкалнс, заместителем которого был лидер Крестьянского
союза К.Улманис. В целом в органах территориального
управления стали преобладать латыши. Демократизация открывала
широкие перспективы для общественно-политической деятельности.
Однако после того как в августе 1917 г. немецкой армии удалось
форсировать Даугаву и захватить Ригу и часть Рижского уезда,
латвийский политический центр был вновь открыт прибалтийско-
немецкому влиянию. А после победы Октябрьской революции на
не занятой немцами большей части Лифляндии и в Латгалии была
впервые установлена советская власть. Затем в условиях немецкой
оккупации, Гражданской войны, иностранной интервенции
балтийский вопрос из внутриполитического очень быстро перерос в
международно-политический. В борьбу за контроль
прибалтийских территорий под флагом противодействия распространению
большевизма включились Германия, Великобритания, Франция,
США. Своими действиями они прервали ход событий в
провозгласившей советскую власть Прибалтике и оторвали её от России.
76 Laika vestis. 14.IX.1917.
96

Глава II.
Латвия: исторические
шансы и условия
государственного
оформления
(1917-1920)
11.1. Латвия в 1917 году: революция
на прифронтовой территории
В течение четырёх лет Курляндия и Лифляндия являлись
театром военных действий и подвергались сильным разрушениям,
которых не знала Центральная Россия. Кроме того, Курляндия с лета
1915 г., а Рига и Рижский уезд с августа 1917 г. были
оккупированы немцами. Вызванная Первой мировой войной хозяйственная
разруха и обусловленные ею безработица, нужда и голод в
сочетании с жестоким террором немцев на оккупированных
территориях ощутимо задели широкие слои латышского населения и явились
факторами его революционизирования. Как и в 1905—1907 гг., этот
процесс проходил в тесной связи с революционными событиями в
центре России, особенно в Петрограде. В то же время в расстановке
политических сил в регионе имелись и свои особенности.
Правящую элиту представляли крупные собственники
земли: прибалтийско-немецкие помещики, лютеранские
священники и так называемые «серые бароны», т.е. национальная сельская
7 Заказ 1941
97

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
буржуазия (в соответствии с классовой терминологией — кулаки).
На их долю приходилось 80% всей земли. Им противостояли
малоземельные крестьяне, влачившие жалкое существование, и
армия безземельных сельскохозяйственных рабочих.
Поскольку стратегически важные фабрики и заводы из-за
близости фронта были эвакуированы во внутренние районы России,
то в Латвии в канун революции 1917г. уже не было рабочего класса,
занятого на крупных производствах и считавшегося
большевиками «наиболее передовым отрядом промышленного пролетариата».
Например, из Риги было вывезено оборудование 352
промышленных предприятий и эвакуировано около 80 тыс. рабочих.
Латышские рабочие, отправленные в тыловые районы России вместе с
фабриками и заводами, влились в ряды российского
революционного движения и приняли участие в общей борьбе. Так как
многие латышские социал-демократы вовсе не знали или плохо знали
русский язык (несмотря на вроде бы проводившуюся
«русификацию»), они создавали латышские социал-демократические
группы, входившие в состав местных организаций РСДРП(б). В 1917 г.
крупные латышские группы РСДРП(б) работали в Петрограде
(около тысячи членов), Москве (до восьмисот членов), Нижнем
Новгороде, Харькове, Твери, Витебске и других городах.
Латышские рабочие, оставшиеся в неоккупированной части Лифляндии,
трудились на мелких и средних предприятиях, в разного рода
мастерских, на железной дороге. Значительное число людей
занималось рытьём окопов, строительством дорог, мостов и т.д.
В условиях войны резко уменьшилось население страны за счёт
эвакуированных, беженцев, мобилизованных в армию. В
результате вместо 2500 тыс. человек, живших в Латвии в 1914 г., в 1918 г.
осталось лишь около 1300 тыс. человек. В Риге в 1918 г.
проживало лишь 200 тысяч человек77.
Решающим фактором развития революции в прибалтийских
губерниях России явилась дислокация в Лифляндии и Латгалии
XII, I и V армий, большая часть солдат которых перешла на сто-
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. 1893—1919. Рига:
Латвийское государственное изд-во, 1962. С. 429.
98

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
рону большевиков. В состав XII армии входили латышские
стрелковые полки, бойцы которых представляли молодое поколение
бедных слоев городского и сельского населения. По сути дела это
были молодые рабочие, ремесленники, люмпены и крестьяне с
оружием в руках. В условиях разложения и большевизации
царской армии они, выражаясь языком того времени, испытывали
«неугасимую ненависть к эксплуататорам и угнетателям».
Ускорению революционного процесса в Латвии во многом
способствовал выход из подполья латышских коммунистов,
объединённых в партию «Социал-демократия Латышского края» (СДЛК).
В аппарате ЦК СДЛК работали вернувшиеся после
Февральской революции из тюрем, ссылки, эмиграции
профессиональные латышские революционеры: Я.Ленцманис, Я.Шилф-Яунзем,
Ю.Данишевскис, Я.Берзинь-Андерсон, Я.Петерс, К.Каулинь,
А.Лацис. СДЛК была организационно связана с РСДРП(б),
являлась её местной организацией и свою деятельность строила в
соответствии с её решениями. Кроме того, существовала и
персональная связь между обеими партиями. Так, один из лидеров СДЛК
П.Стучка был членом комитета Петроградской организации
партии большевиков и представлял СДЛК в ЦК РСДРП(б) и в
редакции газеты «Правда». В свою очередь латышские
коммунисты, проживавшие в России, входили в партийные организации
РСДРП(б).
Свидетельством успешной деятельности СДЛК в Латвии
накануне революции 1917 г. может служить быстрый рост членов
партии. По сравнению с мартом 1917г., когда СДЛК вышла из
подполья, её численность в апреле увеличилась более чем в четыре раза,
а в мае и июне снова почти удвоилась. На V съезде СДЛК в июле
1917 г. в Риге делегаты представляли уже 7672 члена партии; с
правом совещательного голоса присутствовали делегаты от 29
латышских большевистских групп в России, представлявшие 6497
членов партии (в целом — 14 169 человек)78.
Большую работу по привлечению масс на сторону
большевиков проделала партийная печать. На латышском, русском и ли-
78 Cïça. 1917. 12 (25).VII. №50 (212);16 (29).VII. №54 (216).
Τ
99

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
товском языках в Латвии и на латышском языке в Петрограде и
Москве выходило девять большевистских газет, разовый тираж
которых превышал 70 тыс. экземпляров, из них в Латвии две
газеты выходили на русском и одна — на литовском языке.
Военная организация СДЛК XII армии издавала три газеты тиражом в
30 500 экземпляров79.
Быстро росла организация СДЛК в латышских стрелковых
полках. Число её членов с марта по начало июля 1917 г. увеличилось с
70 до 1826. Во всех латышских стрелковых полках, ротах и
командах были организованы партийные кружки, которыми руководили
К.Петерсон, Е.Грицманис, К.Дозитис, А.Фелдманис, Э.Викманис,
П.Эйланд, ОЛацис и другие.
СДЛК вела настойчивую агитационную работу среди стрелков
и готовила их переход на сторону РСДРП(б). Это произошло на
II съезде латышских стрелков в Риге 12 мая 1917 г. Признав партию
большевиков своим идейным и политическом вождём, латышские
стрелки стали её вооружённой опорой в России и в прибалтийских
губерниях, населённых латышами. Одновременно СДЛК
сделалась крупнейшей политической силой в этих губерниях. По
решению своего V съезда она стала называться Социал-демократией
Латвии (СДЛ), поскольку взяла курс на создание единой
неделимой Латвии (Курляндия, Лифляндия, Латгалия) как автономной
составной части будущей социалистической России.
Следует отметить, что большевики сочетали тактику создания
параллельного центра власти (Исполнительный комитет Совета
рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии — Исколат)
и борьбы за места в официальных структурах. В этом плане
показательны успехи большевиков на выборах: в сентябре 1917 г. за их
представителей в Видземском земском совете отдали голоса 63%
фактических избирателей, а в ноябре за делегатов Учредительного
собрания России — 72% (Крестьянский союз, являвшийся
наиболее влиятельной правой силой, смог собрать соответственно 36%
и 23% голосов).
79 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. 1893-1919. Рига: Латв.
гос. изд-во, 1962. С. 361.
100

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
16 октября 1917г., накануне вооружённого переворота в
Петрограде, СДЛ приняла резолюцию, в которой заявила:
«Пролетариат Латвии обязан теснейшим образом связаться с рабочим классом
революционной России, не отделяя свою судьбу от борьбы и
побед пролетариата и ставя своей задачей всеми силами и
средствами поддерживать борьбу пролетариата революционных центров
(Петрограда, Москвы и т.д.) за переход государственной власти в
руки Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов»80.
СДЛ сыграла важную роль при подготовке и обеспечении
успеха вооружённого восстания в Петрограде и установлении
советской власти в неоккупированной части Латвии (Цесисский,
Валмиерский и Валкский уезды). Руководимые СДЛ силы не
допустили переброски верных Временному правительству войск с
фронта в столицу, заняли все стратегические пункты в тылу XII
армии и подготовили революционные воинские части для
отправки в Петроград. При установлении советской власти в
неоккупированной части Латвии большую роль сыграли революционные
солдаты XII, I и V армий, матросы Балтийского флота, рабочие
Петрограда и его революционного гарнизона. О тесной связи
революций в России и Латвии может свидетельствовать избрание в
январе 1918 г. в состав Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета таких видных деятелей СДЛ, как П.Стучка,
Ф.Розинып, К.Петерсон, Я.Фабрициус.
9 ноября 1917 г. Совет рабочих, солдатских и безземельных
депутатов в своей резолюции, принятой в Валке, заявил, что вся
власть на неоккупированной территории Латвии переходит в его
руки, и провозгласил себя высшим органом власти.
Исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских и безземельных
депутатов Латвии (Исколат) фактически явился первым советским
правительством Латвии. Его председателем стал один из основателей
СДЛ Фрицие Розинып.
Что касается оценок первых дней и месяцев деятельности
органов советской власти в Латвии исследователями из
антибольшевистского лагеря, то, например, латышский эмигрантский исто-
80 Latvju Strêlnieks. 18.Х.1917. №45.
101

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
рик Андриевс Эзергайлис не даёт чёткого ответа на самим же
поставленный вопрос: можно ли назвать период правления Ис-
колата первым латвийским государством. Его ответ таков: и да, и
нет. «С географической и хронологической точки зрения, —
отмечает А.Эзергайлис, — Исколат правил в малой части Латвии
только краткий момент. Однако республика Исколата была
более стабильной, чем правление Совнаркома в России. Она была
свободна от гнёта и угроз России. Но и помощи, хотя та и была
обещана, латыши от России не получили. Исколат осуществлял
одну — главную цель латышских национальных устремлений: об-
латышивал Латвию, вводил латышский язык в латышских школах
и администрациях»81. Таким образом, на фоне ритуальных
враждебных выпадов в адрес России эмигрантский историк всё же
признаёт внутреннюю стабильность установленной советской власти,
её способность существовать без помощи извне и готовность реа-
лизовывать латышские национальные устремления.
Латышские историки советского периода, напротив, пишут и о
начавшихся «социалистических преобразованиях», и о
материальной помощи со стороны Советской России. Так, в декабре 1917 г.
советское правительство направило в неоккупированную часть
Латвии 50 тыс. пудов ржаной и 25 тыс. пудов пшеничной муки.
В декабре 1917 г. Латвия получила финансовую помощь в размере
68 020 рублей, а на январь и февраль 1918 г. было намечено
выделить ещё более крупные суммы82.
11.2. Территориальное оформление «единой
и неделимой» Латвии при поддержке
Совнаркома: торжество принципа
«революционной целесообразности»
В связи с опубликованием Совнаркомом 2 ноября 1917 г.
«Декларации прав народов России» и возможным заключением мира
с Германией актуальным стал вопрос о самоопределении Латвии,
81 Ezergailis А. 1917. gada revolücija // LVI zumäls. 1998. Nr. 2. 93, 94. lpp.
82 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. 1893-1919. Рига, 1962. С. 419.
102

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
большая часть территории которой оставалась оккупированной
Германией. XV конференция СДЛ, состоявшаяся 14 и 15 декабря
1917 г. в Валмиере, ещё раз подтвердила, что партия, признавая
в принципе право Латвии на самоопределение, выступает против
отделения Латвии от социалистической России. Конференция
высказалась за присоединение объединённой Латвии
(Курляндия, Лифляндия и Латгалия) к России на основе
демократического централизма, за такую автономию Латвии, которая «не выходит
за рамки принципов декретов пролетарской диктатуры России и в
то же время обеспечивает самое широкое самоопределение
трудовой демократии Латвии»83.
Важно напомнить, что в Российской империи Латвии как
административно-территориального образования не было.
Латыши проживали в основном в Курляндской и Лифляндской
губерниях, где издавна хозяйничали прибалтийско-немецкие
бароны. Вопрос о формировании единой и территориально целостной
Латвии был решён в условиях победы социалистической
революции в России. Поэтому изначально единая Латвия мыслилась как
Советская Латвия. В этом контексте советское правительство не
возражало против инициативы латышских коммунистов
присоединить к Латвии ещё и Латгалию, которая прошла особый
исторический путь развития.
В X—XIII вв. в Латгалии сложились раннефеодальные
княжества (Ерсика, Талава, Кокнесе), находившиеся под политическим,
религиозным и экономическим влиянием русских княжеств.
В XIII в. Латгалия была завоёвана немецкими крестоносцами.
Более двухсот лет (1562—1772) она была провинцией Польши, а в
1772 г. была присоединена к России. До Октябрьской революции
Латгалия в основном входила в состав Витебской губернии. Если в
прибалтийских губерниях высшим классом были немецкие
бароны, то в Латгалии — польские магнаты.
Особенностями исторического развития Латгалии
обусловливались своеобразие религии, культуры и языка латгальцев (ка-
Октябрьская революция в Латвии. Документы и материалы. Рига: Изд-во
Академии наук Латвийской ССР, 1957. С. 174.
103

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
толическое вероисповедание, латгальская культура, латгальский
язык), а также многонациональный состав населения. В 1917 г.
примерно одну треть населения Латгалии составляли русские,
поляки, белорусы, евреи, литовцы и др., а две трети — латгальцы.
Правительство Советской России сразу же после Октябрьской
революции поддержало стремление латышей к созданию единой
Латвии и положительно отнеслось к ходатайству Исполкома
Совета крестьянских, батрацких и солдатских депутатов Латгалии об
отделении Даугавпилсского, Резекненского и Лудзенского уездов
от Витебской губернии и присоединении их к остальной части
Латвии. Примечательно, что в числе аргументов в пользу отделения
Латгалии от Витебской губернии и присоединения к Латвии
приводился и тот, что при старом режиме «вся администрация края
состояла из русофилов <...>, цель которых была — не исполнение
своих прямых обязанностей, а лишь русифицирование местного
латышского населения»84.
Важно отметить, что вопрос о «добровольном» присоединении
Латгалии к Латвии был решён не на основе свободного
волеизъявления всего многонационального населения этого региона, а в
«революционном порядке», на съездах представителей всех
национальностей, политических и профессиональных организаций
Латгалии, где тон задавали латышские и латгальские стрелки,
выступавшие от имени «настоящего трудового народа». Они настаивали
на том, чтобы «Латгалия шла рука об руку с красной Балтией».
Исходя из «революционной целесообразности», они объявили
латгальцев латышами-латгальцами и утверждали, что между
латышским и латгальским языками нет никаких различий.
Против присоединения к Латвии выступали
представители мелкобуржуазных демократических слоев Латгалии во
главе с Ф. Кемпом, которые называли себя «партией национали-
Ходатайство Исполкома Совета крестьянских, рабочих, батрацких и
солдатских депутатов Латгалии в Совете народных комиссаров об отделении от
Витебской губернии Двинского, Режицкого и Люцинского уездов. 18 декабря 1917 г.
// Октябрьская революция в Латвии. Документы и материалы. Рига: Изд-во
Академии наук Латвийской ССР, 1957. С. 302.
104

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
стов». Они преследовали цель создания отдельной латгальской
федеративной республики в составе России. С тем чтобы
противодействовать присоединению к Латвии, Кемп и его
единомышленники основали при народном комиссаре внутренних дел в
Петрограде министерство Латгалии. Доводы Кемпа против
присоединения к Латвии сводились к тому, что Латгалия в
экономическом отношении и по уровню жизни значительно отстаёт от неё
и может стать объектом экономической и национальной
эксплуатации. На Общелатгальском съезде 3—4 декабря 1917 г. в г. Ре-
жице Кемп так объяснил свою позицию: «Российская
демократия знала, что только при самоопределении может быть улучшена
жизнь всякой нации, тем более что состав наций в России очень
пёстрый и у каждой нации есть свои обычаи, свои нравы... Опасен
нам, латгальцам, балтийский капитал. Опасно нам то, что
придётся из Балтии требовать интеллигентных сил: писарей,
начальников и др. Hau не надо никаких отделений и присоединений...
Латгальский и латышский язык — не один и тот же, и ради одного
языка нам не нужно объединяться»85.
Таким образом, представители националистических сил
Латгалии видели опасность для своей родины не в России, а в
«возрождающейся» единой Латвии. Во всяком случае в условиях
буржуазной Латвии (1920—1940 гг.) предостережения «национал-
шовиниста» Кемпа полностью подтвердились.
Съезд же, в работе которого участвовало 335 делегатов, в том
числе 202 представителя большевиков и их сторонников, принял
большевистские решения. Акт присоединения Латгалии к Латвии
можно трактовать не только как свидетельство противоречивости
процесса реализации права наций на самоопределение, но и как
политическое решение большевиков. Вопрос был решён не
только за счёт Латгалии, но и за счёт России и Белоруссии (в уездах
Витебской губернии также компактно проживали русские и бе-
Протокол заседания Общелатгальского съезда представителей всех
национальностей, политических и профессиональных организаций Латгалии в гор. Режи-
це. 3—4 декабря 1917 г. // Октябрьская революция в Латвии. Документы и
материалы. Рига: Изд-во Академии наук Латвийской ССР, 1957. С. 289—290.
105

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
лорусы) и, безусловно, с учётом заслуг перед революцией
латышских стрелков. Примечательно, что и впоследствии
революционная и политическая логика была одним из основных аргументов
национально-территориального размежевания, волюнтаристски
осуществлённого большевиками на территории бывшей
Российской империи.
Хотя советское правительство уже в декабре 1917 г.
признало присоединение Латгалии к Латвии, однако этот процесс был
приостановлен немецкой оккупацией и фактически осуществлён
лишь в 1919 г. Вместе с тем решение о единой Латвии в составе
Курляндии, Южной Лифляндии и Латгалии заложило идейную
основу для освободительной борьбы латышского народа против
немецкой оккупации. Факты свидетельствуют, что у истоков этой
борьбы стояла не национальная латвийская буржуазия, а
латышские и российские большевики.
11.3. Подходы к будущему Латвии: сепаратистское
движение с опорой на Германию и Антанту
или автономия в составе Советской России
В Российской империи латышская буржуазия никогда не
ставила вопроса об отделении Латвии. После Февральской
революции 1917г. она рассматривала Латвию как автономную провинцию
в составе единой России. Вместе с тем растущее влияние
большевиков на фоне общего внутрироссийского кризиса побуждало
буржуазные круги ещё накануне прихода к власти «красных» искать
для себя приемлемый выход, пытаясь использовать тезиз об
«интернационализации» проблемы Латвии. Осенью 1917 г. в
буржуазной печати активно велась идеологическая шлифовка схем
самоопределения. Так, 6 октября известный журналист Р.Радзиньш
выступил со статьей «Новая ориентация»86. В ней он выступил за
смену политических лозунгов, ориентации и союзников.
Необходимость такого поворота он обосновал следующим образом: «Наш
лозунг до настоящего времени был автономная Латвия в Россий-
Laikavestis. 6.Х.1917.
106

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ской федеративной республике. Но почти вся Латвия уже
находится в германских руках, и, очевидно, не России избавлять нас от
немецкой власти. Внутреннее положение в России с каждым днём
становится всё тяжелее и непереносимее, и по мере
приближения внутреннего краха теряется её боеспособность и активность
на фронте. С другой стороны, не думается, что Германия выйдет
из этой войны настолько сильной, чтобы быть способной
полностью присоединить к себе побережье Балтики. Вопрос о Латвии и
всей Балтии стал международным, и его решение зависит не
единственно только от России и Германии, но, может быть, ещё
больше от Англии и даже Америки, для которых Прибалтика
чрезвычайно важна как путь на российский рынок».
После победы Октябрьской революции, означавшей
изменение общественного строя, латышская буржуазия, исходя из
своих классовых интересов, перешла от слов к делу и стала
предпринимать практические шаги, направленные на отделение Латвии
от России. В срочном порядке представители латышских
имущих кругов, собравшиеся в Валке, заявили о своих притязаниях на
власть, объявив себя Латышским временным национальным
советом. С этого момента они стали усердно искать поддержки у
Англии, Франции и США, о чём сообщил Я.Сескис, дипломат
буржуазной Латвии, в своих мемуарах «Возникновение Латвийского
государства в ходе событий мировой войны». Так, уже на первом
заседании первой сессии Латышского временного национального
совета 17 ноября в Валке Я.Голдманис высказался со всей
откровенностью: «Наша единственная надежда — союзники... они
проявляют готовность идти нам навстречу...»87.
21 ноября в газете «Лидумс» представители латышской
буржуазии от лица всего народа заявили, что «на Россию теперь
нельзя положиться» и что «Латвия не желает свою судьбу связывать
с Россией»88. Видный деятель Крестьянского союза М.Валтерс
(впоследствии министр внутренних дел Латвии) подчёркивал, что,
хотя прежде и имела место так называемая «русская ориентация»,
Seskis J. Latvijas valsts izcelSanäs pasaules kara notikumu norisê. Riga, 1938. 79.1pp.
Lidums.21.XI.1917.
107

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
то теперь «нельзя представить себе какие бы то ни было
отношения с большевистской Россией»89.
В начале декабря 1917 г. Исколат издал постановление о
ликвидации Латышского временного национального совета. Своё
решение он мотивировал тем, что этот совет не является
выборным учреждением и состоит из представителей классов,
ставящих своей целью «объединить все контрреволюционные и
националистически-шовинистические элементы, которые были
бы готовы при всяком удобном случае открыто выступить против
советской власти».
В борьбе с Советами латышская буржуазия была готова
поддерживать германскую оккупационную политику в надежде на
то, чтобы с помощью немцев оторвать Латвию от России и, если
не будет других вариантов, подчинить её Германии. Важно
отметить, что до Первой мировой войны ни одно из государств мира не
оспаривало законность вхождения Прибалтики в состав
Российской империи. Идеи так называемой «государственности» Литвы,
Латвии, Эстонии созрели и оформились в специальных
подразделениях германского Генштаба в годы Первой мировой войны и
легли в основу немецкой оккупационной политики,
ориентированной на расчленение России путём поддержки местных
сепаратистских движений. При этом главной задачей было
формирование марионеточных правительств, с помощью которых германские
власти рассчитывали управлять завоёванными территориями90.
Преследуя цели расчленения России, германское
внешнеполитическое ведомство ещё 7 мая 1917 г. даёт инструкцию своим
представителям на мирных переговорах с Временным
правительством России, которая сводится к следующему: «Чтобы избежать в
общении с русскими употребления слова "аннексия" и равно
неприятного им выражения "исправление границ"... кажется
разумным... позолотить для русских отказ от Курляндии и Литвы,
сделав из них якобы самостоятельные государства, которые получат
Walter M. Lettland, seine Entwicklung zum Staat und die baltischen Fragen. Rom,
1923. S. 342.
Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 312.
108

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
внутреннюю автономию и собственное управление, но в военном,
политическом и экономическом отношении будут присоединены
к нам»91.
Такая политика была продолжена и в отношениях с
Советской Россией. На начавшихся 2 декабря 1917 г. мирных
переговорах с советским правительством Германия предъявила тяжёлые
и унизительные условия мира: она требовала уступить ей
захваченные немецкими войсками Польшу, Литву, часть территории
Белоруссии и Латвии (Курляндию, Ригу и Рижский уезд). Эти
требования прикрывались фразами о «самоопределении».
Представители прибалтийско-немецкого дворянства и крупной
латышской буржуазии в оккупированной части Латвии поспешили
продемонстрировать свою лояльность Германии. 22 (9) декабря
1917 г. крупные домовладельцы, фабриканты, торговцы,
адвокаты г. Риги (в количестве двухсот человек) во главе с
германофилами А.Красткалном и Ф.Вейнбергом по указке оккупационных
властей выступили за присоединение Латвии к Германии. От
имени Рижской городской думы, полномочия которой истекли ещё
в августе 1917 г., они составили петицию к германскому кайзеру
Вильгельму II с просьбой присоединить Латвию к Германии. Это
решение, не подкреплённое проведением плебисцита хотя бы и в
условиях оккупации, сразу же было подхвачено германской
прессой и представлено как «голос латышского народа». Нужно
сказать, что на этот раз большая часть латышской буржуазии (в неок-
купированной части Латвии) не хотела присоединения к Германии
и поговаривала об образовании самостоятельного латвийского
государства, однако, как будет показано в дальнейшем, в борьбе за
свои интересы она не раз поставит на карту судьбу своей страны,
сотрудничая и с немцами, и с интервентами Антанты.
В ответ на предательское решение дворянских и буржуазных
«верхов» ЦК СДЛ выпустил прокламацию «Вас продают!»,
разоблачавшую происки прибалтийско-немецких и латышских
агентов Германии. А 24 декабря 1917 г. ЦК СДЛ и Исполнительный
Комитет Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов
Там же. С. 312.
109

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Латвии решительно высказались против отделения в принятой в
г. Валке «Декларации о самоопределении Латвии». В ней в
частности говорилось, что «пролетариат Латвии, который является
теперь единственным хозяином и решающим лицом на всей
территории, не занятой немецкими войсками, и который до вторжения
немецких войск был полным хозяином и в Риге, никогда и
нигде не высказывал желания и не проявлял тенденции к отделению
от России. Такие стремления не могли возникнуть у латышского
пролетариата, так как он достаточно образован, чтобы знать, что
политическая самостоятельность столь маленького государства в
окружении империалистических держав является пустой
иллюзией, которая, столкнувшись с действительностью политической
жизни, неизбежно лопнет как мыльный пузырь между
мельничными жерновами... Пролетариат Латвии никогда не может желать
и требовать создания самостоятельного маленького государства,
даже если бы эта самостоятельность тотчас же не подпала под
опеку ненавистных немецких баронов и прусского короля...
"Свободная Латвия в свободной России". Таким всегда был лозунг
латышского пролетариата... Если же представители центральных держав
всё же не откажутся от своего ложного утверждения, тогда
предлагаем сделать испытание и вывести из Латвии как немецкие, так и
русские войска и разрешить тогда всем местным жителям
свободно самоопределиться. Если представители Германии и Австрии не
нагло лгали, а сами верят, что большинство населения желает
отделиться от России или даже присоединиться к Германии, то они
не могут возражать против такого испытания»92.
6 января 1918 г. в Риге состоялась организованная
большевиками массовая демонстрация протеста против попыток
отделить Латвию от России и присоединить её к кайзеровской
Германии. На улицы Риги вышло 6 тыс. человек, несмотря на
запрет оккупационными властями собраний и демонстраций и
угрозы сурового наказания, вплоть до смертной казни.
Демонстранты шли с лозунгами «Долой завоевателей!», «Назад к социа-
Октябрьская революция в Латвии. Документы и материалы. Рига, 1957. С. 323—
324.
ПО

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
диетической Советской России!», «Свободная Латвия в свободной
России!»93.
К таким лозунгам наверняка присоединилась бы
значительная часть из 700 тыс. латышей, проживавших в 1918 г. в
Советской России. Поскольку они слабо владели русским языком, то
они были включены в жизнь советской страны путём создания в
марте 1918 г. Комиссариата по латышским национальным делам
при Народном комиссариате по делам национальностей, а также
через бюро латышских секций при ЦК РКП(б) (латышские
секции входили в состав местных организаций партии).
А между тем ликвидированный Исколатом Латышский
временный национальный совет (ЛВНС) переехал в Петроград. Здесь
28—31 января 1918 г. он собрался на свою вторую сессию и принял
решение об отделении Латвии от России. Поскольку власть в не-
оккупированной части Латвии находилась в руках большевиков,
то это решение не могло иметь никаких практических
последствий, а явилось, прежде всего, программой на будущее.
В латышской эмигрантской историографии задним числом
авантюра ЛВНС называется «императивным решением»,
которое было вынесено «репрезентативным представительством
и центром национальной воли», а его «легитимность»
впоследствии подкреплялась благожелательным отношением
британской и французской дипломатии94. Вместе с тем ряд
исследователей, не разделяя тезис о «легитимности» ЛВНС и его решений,
указывают на то, что катализатором строительства планов о
независимости в буржуазном лагере стал разгон большевиками в
январе 1918 года Учредительного собрания95. В этой связи
стоит отметить, что абсолютное большинство делегатов,
избранных в этот учредительный орган от Латвии, представляли как раз
Социалистическая Советская Республика Латвии в 1919 г. и иностранная
интервенция. Т. I. Образование Социалистической Советской Республики
Латвии и социалистическое строительство в 1919. Рига, 1959. С. 102.
àilde Ä. Latvijas vesture. 1914-1940. Stokholma, 1976. 218., 219.1pp.
Занимательная история латвийских русских — 2 (1914—1920). Рига, 2009.
С. 176.
111

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
латышские большевики (П.Стучка, Ф.Розиньш, Я.Берзиньш-
Зиемелис, И.Смилга, С.Нахимсон)96.
Таким образом, в первые месяцы после Октябрьской
революции сформировалось два подхода к будущему Латвии: Советская
Латвия в составе Советской России, но на федеративной основе,
с учётом национальных потребностей, и буржуазная Латвия вне
России. При этом обстоятельства складывались так, что
возобладание того или иного подхода обусловливалось не сиюминутным
соотношением сил внутри страны, а действием целого
комплекса факторов, таких, как немецкая оккупация, Гражданская война,
иностранная интервенция.
11.4. Брестский мир и дальнейшие планы немецких
элит в отношении России на Балтике
18 февраля 1918 г. началось наступление немецкой армии по
всему фронту. За короткий срок были оккупированы Латвия,
Эстония, часть территории Украины. 3 марта 1918 г. советское
правительство было вынуждено подписать мирный договор с
Германией на унизительных условиях. По Брестскому миру, в частности, от
России отторгались Курляндия, Рига и Моонзундские острова.
Германия получила право занимать своими полицейскими войсками
Лифляндию и Эстляндию «до тех пор, пока общественная
безопасность не будет там обеспечена собственными учреждениями страны
и пока не будет там установлен государственный порядок». По
этому договору Германия получила возможность держать свои войска
и в Латгалии97. Кроме того, согласно статье 2 Русско-германского
дополнительного соглашения, подписанного 27 апреля 1918 г. в
Берлине, большевики обязались уплатить Германии 6 миллиардов
марок в возмещение убытков, связанных с проведённой в России
национализацией немецких частных предприятий и конфискацией
частного имущества германских подданных98.
96 Silde A. Latvijas vesture. 1914-1940. Stokholma, 1976. 172.1pp.
97 Документы внешней политики СССР. Т. I. М.: Госполитиздат, 1957. С. 121-122.
98 НорденА. Между Берлином и Москвой. М., 1956. С. 148.
112

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
Следует сказать, что соблюдение Брестского мира германской
стороной висело на волоске, поскольку среди немецких правящих
элит не было согласия в отношении целей дальнейшей
политики на Востоке. Часть элит считала, что нужно руководствоваться
принципом «лучше меньше, да лучше», обосноваться в
Прибалтике, заселив её немцами, и таким образом постепенно передвинуть
границу на восток. Из соображений конкуренции этот
политический лагерь, представленный крупными землевладельцами —
производителями зерна, не хотел восстановления никакой «Великой
России», даже с русским царём во главе. Представители же
дипломатического корпуса, военных кругов, крупного капитала
смотрели дальше и хотели реализовать план, предусматривавший разрыв
дипломатических отношений с Советской Россией, вторжение в
её пределы, захват Петрограда и Москвы, создание русского
национального правительства и облегчение ведения войны на
Западном фронте путём использования русских источников и
запасов. Одновременно планировалась «реорганизация» всей России
в результате глубокого проникновения в неё немецкого капитала.
При этом, в частности, предполагались такие меры, как
поддержка нуждавшихся крупных промышленных предприятий, покупка
важнейших транспортных линий, передача обществам,
представлявшим германскую промышленность, прав эксплуатации
концессий, недр, различных промышленных предприятий в России,
особенно на Украине, а также в районе Кавказа. В этих целях
обсуждалась возможность создания крупного финансового
синдиката при участии всех крупных промышленников и банкиров.
Такие меры должны были не только обеспечить немецкое влияние
в России, но и сохранить политические и военные преимущества
Германии".
Stadtler Eduard. Als politischer Soldat 1914 bis 1918. Düsseldorf, 1935. S. 120-121,
128, 133; Helfferich Karl Vom Eingreifen Amerikas bis zum Zusammenbruch. Berlin,
1919. S. 477; Норден Альберт. Между Берлином и Москвой. К истории германо-
советских отношений. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1956. С. 150—155 —
со ссылками на Deutsches Zentralarchiv der DDR, Potsdam. Akten des
Reichwirtschaftsamtes «Ausfuhr nach Russland». Bd. 1-16. Januar bis 9. Dezember 1918; Sächsisches
8 Заказ 1941
113

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Однако прежде немцам надо было подготовить новое
военное вторжение в большевистскую Россию. Немецкий генералитет
вкупе с влиятельными немецкими политиками и финансистами,
осуждавший «восточную политику» имперского правительства за
договоры с большевиками, не сомневался в успехе будущего
военного вмешательства. Во внимание принималось то
обстоятельство, что царская армия была рассеяна по всем направлениям, а
Красная Армия ещё только создавалась. Позднее верховный
главнокомандующий немецкими войсками на Восточном фронте
Эрих Людендорф в своих воспоминаниях подтвердил
существование на тот период планов, предусматривавших короткий удар
по Петербургу с помощью немецких войск, дислоцированных на
Востоке, а затем прорыв в направлении Москвы с помощью
донских казаков100. По свидетельству генерала графа фон дер Гольца,
в августе 1918 г. по приказу верховного главнокомандования
планировалась операция против Петербурга и Кронштадта. Все
детали изучались на месте, и подготовка проводилась таким образом,
чтобы переброска войск на поездах или их передвижение пешком
могли начаться по первому слову команды101.
В соответствии с общим планом в намеченном наступлении
должны были участвовать и русские подразделения. В этих целях
немцы установили контакт с русскими монархистскими кругами и
совместно приступили к формированию добровольческой армии
в оккупированных русских северо-западных губерниях. Деньги,
необходимые на содержание «русской армии», оружие,
снаряжение, обмундирование, продукты предоставляло немецкое
правительство102.
Преследуя цели свержения большевистского правительства,
германская сторона демонстративно отдалялась от советских вла-
Landeshauptarchiv Dresden. Akten des Reichwirtschaftsministeriums
«Handelsbeziehungen zu Russland». Bd. I. №71; Bd. 3. №289.
100 Ludendorff Erich. Meine Kriegserinnerungen 1914-1918. Berlin, 1919. S. 529.
101 Goltz Rüdiger, von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920. S. 92.
102 General Fürst Awaloff. Im Kampf gegen den Bolschewismus. Glückstadt und Hamburg,
1925. S. 58,69-70.
114

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
стей. Немецкая дипломатическая миссия вначале была
переведена из Москвы в Петроград, а 10 августа 1918 г. — в Псков, за
линию расположения немецких войск. Псков (Плескау) стал местом
паломничества военных и политических представителей русской
правой оппозиции большевизму.
Однако до поры до времени германскому верховному
главнокомандованию пришлось отложить осуществление своих
планов. С прорывом немецких позиций во Франции 8 августа 1918 г.
и последовавшими за ним всё новыми и новыми ударами
превосходящих сил противника немецкие солдаты были вынуждены
отступать под просьбы своих генералов о перемирии, адресованные
Антанте. Войск для похода на Петроград и Москву уже не было.
Кроме того, положение немцев на Западном фронте отразилось и
на Русской Добровольческой армии, которая сократилась до
нескольких тысяч человек и в боях с Красной Армией всё время
отступала.
11.5. Содержание и цели немецкой оккупационной
политики на территории Латвии
Советская власть в Латвии перестала существовать ко второй
половине февраля 1918 г. Важно подчеркнуть, что произошло это
не в связи с неблагоприятным соотношением сил внутри страны,
не по причине победы внутренней контрреволюции, а в
результате немецкой оккупации и навязанного затем Советской России
«брестского диктата».
При этом в печати, на заседаниях рейхстага и в
дипломатических нотах утверждалось, что кайзеровское правительство не
добивается насильственного присоединения прибалтийских
регионов к Германии, что их оккупация якобы была временной мерой,
направленной на «оказание помощи» местным народам против
красногвардейского террора. Так, на заседании рейхстага 25
февраля 1918 г. немецкий канцлер граф Хертлинг заявил, что «эти
операции вовсе не имеют цели захвата территории, они
предприняты только по настоятельной просьбе жителей для того, чтобы
защитить их от тирании и разрушения со стороны красногвардей-
8*
115

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
цев и других отрядов. Эти меры предприняты лишь во имя
человечности, и в них не должно быть никакого другого характера...
Мы не собираемся в Эстонии или Лифляндии оставаться
продолжительное время, мы желаем жить с возникающими там
государственными образованиями в хороших дружеских отношениях
после войны»103.
Дальнейшие события опровергнут это и подобные заявления
как пустые и лицемерные декларации. Немцы не отказывались от
первоначальных целей войны: расчленение России и отторжение
от неё окраин.
Примечательно, что, в отличие от левых коммунистов во главе
с Троцким и Бухариным, ЦК СДЛ отнёсся с пониманием к
решению Совнаркома подписать мирный договор с Германией, заявив,
что «латышские коммунисты не хотят, чтобы русские рабочие и
крестьяне, измученные трёхлетней войной, приносили новые
кровавые жертвы на алтарь мировой войны, ставили на карту свою
социалистическую республику хотя бы и для освобождения малых
наций от гнёта империализма»104. А на конференции СДЛ,
состоявшейся в условиях подполья 7 апреля 1918 г., было заявлено, что
требованием большевиков Латвии по-прежнему остаётся:
«Обратно к социалистической Советской России»105.
В 1918 г., после подписания Брестского мира и полной
оккупации Прибалтики, немецкие оккупационные власти
продолжили разыгрывание карты «самоопределения». Они решили
создать так называемое «Балтийское государство», в состав которого
должны были войти Курляндия, Лифляндия и Эстляндия. О
тогдашних планах немецкого правительства в отношении
Прибалтики писал, в частности, главнокомандующий немецкими
войсками на Восточном фронте генерал Э.Людендорф: «Я хотел создать
в Прибалтике большую колонию для репатриированных из
России немецких солдат... Я добивался объединения в одно государ-
3 Борьба за Советскую власть в Прибалтике. М.: Наука, 1967. С. 191.
4 Известия ВЦИК. 28 (15) февраля 1918. №36.
5 См.: Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты. Рига: Латв.
гос. изд., 1956.
116

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ство, руководимое немцами, воспитанных в духе немецкой
культуры эстонцев и латышей»106.
Формальными инициаторами создания «Балтийского
государства» выступили курляндские бароны. 8 марта 1918 г. они
созвали расширенный Курляндский ландтаг (в нём были
представлены немецкие бароны, «серые бароны», бюргерство и духовенство)
и приняли решение об объединении «балтийских земель» в
единое государство и присоединении его «на вечные времена» к
Германии.
20 марта 1918 г. аналогичную резолюцию приняла
назначенная германскими властями Рижская городская дума, а 10
апреля — Лифляндское земское собрание, состоявшее из строго
отобранных немцами лиц.
Затем 12 апреля 1918 г. прошло совместное заседание
ландтагов Курляндии, Лифляндии и Эстляндии вместе с
представителями Рижской городской думы и острова Эзель. На них были
приглашены также некоторые назначенные немцами волостные
старшины и представители лютеранского духовенства. Это
объединённое собрание, именовавшее себя «Советом прибалтийских
земель», проголосовало за отделение от России её прибалтийской
окраины и создание конституционно-монархического
Прибалтийского государстэа, связанного с Германией на основе личной
унии с прусским королём.
Фактически это было решение прибалтийско-немецких
баронов и отдельных представителей латышской и эстонской сельской
и городской буржуазии. Несмотря на это, германское
правительство сочло его достаточным основанием для нарушения
Брестского мирного договора и оформления отторжения Прибалтики
от Советской России. В нотах от 24 апреля 1918 г. и 26 мая 1918 г.
советское правительство заявило Германии решительный протест
против подобных мер определения судьбы Эстляндии и
Лифляндии, допускающих игнорирование воли всех народов,
населяющих эти территории107.
106 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг. Т. II. М., 1924. С. 221.
107 Документы внешней политики СССР. Т. I. М.: Госполитиздат, 1957. С. 263, 323.
117

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
27 августа 1918 г. советское правительство было вынуждено всё-
таки заключить с Германией новый договор, дополнявший
условия Брестского мира. По нему признавалось отделение Эстлян-
дии и Лифляндии от России. Этот шаг объяснялся угрозой похода
на Петроград, готовившегося немецким генералитетом и русским
Белым добровольческим движением, и исключительно тяжёлой
обстановкой, сложившейся для Советской России в тот период.
20 октября 1918 г. Исполнительный комитет объединённого
земского собрания Лифляндии, Эстляндии, Риги и острова Эзель,
провозгласивший себя верховной властью в стране, обратился к
Германии с просьбой оставить здесь немецкие войска «для
сохранения внутреннего спокойствия»108.
Новое «Балтийское государство» оказалось мертворождённым.
Революция в Германии и поражение в Первой мировой войне
сорвут планы немцев, а их попытка подчинить себе Прибалтику
путём создания марионеточного государства так и останется
историческим курьёзом. В то же время этот эпизод добавляет очередной
негативный штрих к политическому портрету латышской
буржуазии. Ещё в 1915 г. она призывала народ под латышскими
знамёнами идти на войну с немцами, а в 1918 г. её представители под
теми же знамёнами сомкнулись с прибалтийско-немецкими
баронами и предприняли попытку подчинить латышей германскому
господству. Хотя большая часть буржуазии во главе с Улманисом,
Мейеровицем и другими членами Крестьянского союза
ориентировалась на Антанту, но и она впоследствии запятнает себя
сотрудничеством с немецкими оккупационными властями, примет
из их рук бутафорскую власть и резко понизит порог политически
и морально допустимого в отношениях с агрессором, что в
конечном итоге приведёт её к агонии 1940 года.
О том, что пережил латышский народ под пятой Германии,
дают представление факты немецкой оккупационной политики,
а также попытки немцев колонизировать Латвию.
Испытательным полигоном для обкатки немецких
колонизационных технологий должна была стать Курляндия. Здесь не-
Dellingshausen Ε. Im Dienste der Heimat. Stuttgart, 1930. S. 141-142.
118

Глава П. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
мецкие оккупационные власти считали свои позиции наиболее
упроченными. Ещё летом 1915 г., когда вся Курляндия была
занята германской армией, появились публикации, раскрывавшие
планы немцев. Так, глава германской правительственной
информационной службы П.Рорбах в своей книге «Россия и мы» писал:
«Балтийские провинции и Литва в состоянии при проведении
колонизации... прокормить по меньшей мере 15 миллионов
человек!» Путём поселения немецких колонистов, считал П.Рорбах,
Прибалтика «одним ударом может быть сделана крепкой
немецкой страной»109. Выжил ли бы в такой ситуации латышский
народ — вопрос, конечно, риторический.
В том же 1915 г. германские оккупационные власти
подготовили специальный доклад «Курляндия под германским
управлением». В нём в частности говорилось: «Германии нужна земля.
Долгие годы мы вынуждены были искать её далеко от родины...
Теперь благоприятная судьба... бросает к нашим ногам землю,
которую нам необходимо лишь удержать и колонизировать, и у нас
будет новая, готовая, весьма ценная часть Германии»110.
Немецкие бароны были готовы активно содействовать
реализации германских планов. Об этом свидетельствует книга барона
Сильвио Брендиха «Новый восточный край», изданная в Елгаве в
1915 году111. В ней он доказывал, что Курляндия наиболее
пригодна для колонизации, и заявлял о единодушном решении немецких
помещиков отдать для колонизации в пользу германского
государства за небольшое вознаграждение треть своих владений, если
Курляндия отойдёт к Германии. Это решение он преподнёс как
своего рода итог той исторической борьбы, которую германское
рыцарство с истинно немецким упорством и настойчивостью вело
на протяжении семисот лет, чтобы сохранить в немецких руках
берега Балтики и передать их, наконец, в распоряжение
немецкого народа. Далее С.Брендих говорит о том, что 28 тысяч мелких
латышских земельных собственников должны будут отдать поло-
109 Rohrbach Р. Russland und wir. Berlin, 1915. S. 58, 69.
1,0 Kurland unter deutscher Verwaltung. Mitau, 1915. S. 15.
111 См.: Brendich S. Das neue Ostland. Mitau, 1915.
119

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вину своих земельных владений 28—30 тысячам немецких
колонистов. Кроме того, каждый латышский мелкий земельный
собственник будет обязан в первый год, пока немецкий колонист
строит своё жильё, предоставить в его распоряжение половину
дома. Позднее, как считал Брендих, немецкие колонисты сумеют
скупить и другую половину земли, потому что латыши
размножаются медленно, немцы же в этом отношении обладают
противоположными свойствами. Так немцы, по мысли Брендиха, мирным
путём подчинят себе Курляндию. Примерно 30 тысяч колонистов,
как рассуждал Брендих, можно будет сверх того разместить на
казённых/государственных землях и на земле, добровольно
выделяемой помещиками.
Не удивительно, что план Брендиха, написанный будто под
диктовку немецкого Генштаба, оказался востребованным. В
январе 1918 г. было создано Курляндское колонизационное
общество. В июне 1918 г. вышло распоряжение, обязывавшее каждого
помещика, владевшего не менее 360 га земли, продать Курлянд-
скому колонизационному обществу 1/3 своей земли по
довоенной цене. Предполагалось переселять в Курляндию в первую
очередь немцев — инвалидов войны. Вся Германия была наводнена
брошюрами и листовками о благоденствии, ожидающем немцев в
Курляндии. Эта пропаганда велась под старыми лозунгами
пангерманистов: «Рывок на Восток» и «Кому принадлежит Ливония, тот
владеет Балтийским морем». Одновременно принимались меры
по ограничению возвращения курляндских крестьян, бежавших
при наступлении германских войск в другие части Латвии. Это
делалось по двум причинам. Во-первых, население Латвии
немецкие власти считали сильно большевизированным и опасались, что
оно будет препятствовать установлению немецкого порядка. Во-
вторых, ставилась цель расширения площади колонизируемых
земель и превращения Курляндии в чисто немецкую землю.
В условиях германского оккупационного режима в
учреждениях использовался только немецкий язык. 7 июня 1918 г.
командующий немецкой армией Кирхбах издал приказ, согласно
которому занятия во всех средних и высших учебных заведениях должны
были проводиться на немецком языке. Также и в волостных шко-
120

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
лах большая часть предметов преподавалась на немецком языке.
Пользоваться русским языком было строжайше воспрещено.
Немецкая цензура вычёркивала из учебников всё, что имело
отношение к истории России. Нигде не оставлялось и название «Латвия».
Основное учебное время в школах отводилось на уроки немецкого
языка и изучение истории Германской империи, особенно
истории императорских династий.
В Латвии немцы вели себя как колонизаторы. Несмотря на
то что экономическое положение Латвии, сильно пострадавшей
в годы войны, было крайне тяжёлым, немцы настойчиво и
скрупулёзно осуществляли разграбление страны. Были конфискованы
запасы продовольствия, имевшиеся в городах, взят на учёт весь
скот, а его убой мог производиться только с разрешения
оккупационных властей. При этом 2/3 лучшего мяса должно было
сдаваться немцам. Был взят на учёт ещё на корню весь урожай 1918 г.
Хищнически вырубались леса. Рубили лучшие, наиболее ценные
сорта деревьев, столетние дубы. Часть реквизированного
имущества, горючего, сырья, продовольствия потреблялась на месте
армией оккупантов, другая часть вывозилась в Германию. Вереницы
подвод тянулись к железнодорожным вокзалам и морским
портам, чтобы отправить в Германию награбленное продовольствие
и добро. У населения отбирали медные предметы, тёплые вещи,
шерсть, телефонные аппараты, велосипеды, лучшую мебель, из
ломбардов вывозили все ценности. Фабрики и заводы Латвии
бездействовали. Безработица достигала огромных размеров. «Где
требуется десять, там за воротами ожидают тысячи», — писал в своём
воззвании в июле 1918 г. Рижский комитет СДЛ112.
Примечательно, что безработица и голод, возникшие как неизбежный
результат четырёхлетней войны и хозяйственной разрухи,
использовались в условиях немецкой оккупации как средство принуждения
к покорности и искоренения революционности латышей.
Против такой политики латышские имущие слои в городе и
деревне не имели ничего против. Например, газета латышской
112 Latvijas komunistiskä partija 1918. un 1919 gada. Dokumenti un materiäli. Riga, 1958.
92. lpp.
121

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сельской буржуазии «Лидумс» требовала, «чтобы без малейших
возражений выполнялись все приказы и распоряжения
немецкой военной администрации, относящиеся к местному
населению, ибо немцы пришли восстановить покой и безопасность». «И
наш долг, — указывала газета, — с благодарностью содействовать
им»113. Сегодня латвийские историки стараются не делать акцент
на таких актах коллаборационизма. В то же время они признают:
«Согласно планам шовинистически настроенных влиятельных
немецких политических, военных и предпринимательских
кругов, латышам в Европе места не было. Генерал Хельмут фон Сект
считал латышей, равно как и евреев, поляков, литовцев и
эстонцев, отребьем Европы, изгнание которых с их территорий стало
бы величайшей победой Германии в войне. Влиятельный
немецкий промышленник Альфред Гугенбергер заявлял, что латышам
и эстонцам суждено погибнуть — как древним пруссам»114.
Однако немецкий оккупационный режим, аннексионистские
и колонизаторские мероприятия властей вызывали среди
населения городов и сельской местности Латвии не тупую покорность,
а возмущение и протест. Учитывая настроения масс,
приходивших к убеждению, что дальше так продолжаться не может, СДЛ,
находившаяся в подполье, наладила подпольную типографию и
приступила к регулярному выпуску литературы, которая
служила мобилизации населения для изгнания немцев и
восстановления Советской Латвии. Листовки выходили и на немецком языке
в целях распространения среди немецких солдат, на которых
германские военные власти уже не могли полностью полагаться
ввиду прогрессировавшего разложения немецкой армии под
влиянием антивоенной и большевистской агитации.
За распространение нелегальных листовок грозила смертная
казнь или же длительное тюремное заключение. Поскольку
репрессии не прекращались в течение всего периода оккупации,
тюрьмы и концентрационные лагеря были переполнены. В
заключении находились и многие руководящие работники СДЛ,
113Lidums. 1.III.1918.
114 История Латвии. XX век. С. 74.
122

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
среди них Янис Ленцманис, Роберте Эйхе, Юлийс Данишевскис,
Рудольфе Эндрупс, Карлис Крастинып и другие.
На репрессии немецких оккупационных властей Рижская
организация СДЛ (группа «Спартак») ответила нелегально
выпущенной листовкой «Не запугаете!» от 6 января 1918 г. В ней в
частности говорилось: «Они превратили страну в огромное кладбище
и теперь хотят, чтобы молчали и те, кто ещё остался в живых...
Товарищи солдаты! Товарищи рабочие! Смерть уже не страшит ни
вас, ни нас. Три с половиной года смерть была нашей
постоянной спутницей». ЦК СДЛ удалось послать фракции независимых
социал-демократов германского рейхстага меморандум об
оккупационном режиме, о смертных казнях и истязаниях в Латвии. Этот
материал депутаты Ледебур и Гаазе использовали в своих
выступлениях в рейхстаге. В июльском номере газеты «Циня» за 1918 г.
было помещено выступление Гаазе в рейхстаге. Он в частности
говорил: «Зверства, творимые военными властями в Риге, вопиют
к небу о мщении. Тюрьмы переполнены. Даже пятнадцатилетний
мальчик приговорён к смерти за распространение прокламаций.
К смертной казни приговорён человек только за то, что передал
немецкому солдату поднятую на улице прокламацию»115.
Нелегально издававшийся журнал латышских коммунистов
«Biedrs» («Товарищ») писал: «Немецкие империалисты, стремясь
к насильственной аннексии Латвии, огнём и мечом, тюрьмой и
смертной казнью стараются уничтожить все достижения русской
революции, грозят искоренить всякое стремление к свободе, даже
самое воспоминание о недавнем революционном прошлом. Они
хотят превратить население покорённой Латвии и Риги в безвольную,
бесформенную людскую массу, из которой они могли бы по своему
желанию создать настоящих рабов прусского империализма.
Пролетариату и широким массам запрещена всякая политическая,
хозяйственная и культурная деятельность. Запрещены общества,
газеты, собрания. Разрешено только "чёрному Фрицу" (Фр. Вейнбергу)
и его немецким коллегам каркать свою реакционную песню. Запре-
115 История Латвийской ССР. Том III. Рига: Изд-во Академии наук Латвийской
ССР, 1958. С. 123.
123

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
щено думать, двигаться, действовать. Каждый шаг определён
приказом владыки. Всё надо делать по приказу и распоряжению
господина. Разрешено только повиноваться, страдать и голодать. Но мы
не можем молчать. Подпольный "Биедрс" опять идёт возвестить
средь тёмной ночи империалистического порабощения своё
революционное слово. И хотя сейчас наше положение очень печально,
но будущее принадлежит нам. Выше голову, товарищи!»116.
11.6. Латышские стрелки — опора
большевистской власти в России и Латвии
Положение большевиков в критические для их власти периоды
было бы ещё отчаяннее, если бы не позиция латышских стрелков,
опровергающая миф о том, что латышскому народу были чужды
революционные и социалистические идеи.
Латышские стрелки стали надёжной вооружённой силой
большевиков, испытывавших острую потребность в обученных
и дисциплинированных частях. 6-й Тукумский полк латышских
стрелков отвечал за поддержание порядка в Петрограде в дни
Октябрьской революции и был передан в непосредственное
распоряжение советского правительства. Из латышских стрелков
была укомплектована также специальная сводная рота для
охраны Совета народных комиссаров. Своё преданное служение
большевикам в России латышские стрелки объясняли тем, что победа
и укрепление советской власти в России являются условием
существования Советской Латвии.
После полной немецкой оккупации Латвии латышские
стрелки отступили за пределы родины и приняли активное участие в
Гражданской войне в России. Следует отметить, что латышские
полки перешли в формировавшуюся Красную Армию без
организационного распада и стали одной из первых и надёжных
регулярных частей Красной Армии.
Приказом Народного комиссариата по военным делам от
13 апреля 1918 г. латышские полки были объединены в Латыш-
1,6 Там же. С. 123.
124

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оаЬормления
скую стрелковую советскую дивизию, считавшуюся первой
дивизией Красной Армии. В ее рамках было предусмотрено создание
девяти стрелковых полков, кавалерийского полка,
артиллерийской бригады, инженерных и технических частей, а также
авиадивизиона. Начальником дивизии был назначен И.Вацетис,
комиссарами — К.Петерсон и К.Дозит. Помимо частей Латышской
дивизии, в Советской России весной и летом 1918 г.
формировалось много национальных частей и отрядов из латышских
красногвардейцев: в Витебске, Саратове и Симбирске — латышские
полки, в Уфе и Самаре — батальоны, в Архангельске, Пензе, Тамбове,
Москве, Петрограде и других городах — эскадроны, роты и
отряды. Большинство из них в конце 1918 г. влилось в Латышскую
дивизию. Всего в то время в Латышской дивизии, в отдельных частях
и отрядах, по неполным данным, находилось около 9000 штыков,
2000 сабель, свыше 400 пулемётов, около 80 орудий, 20 самолётов.
Общий численный состав — 23—24 тыс. стрелков.
В конце 1918 г. латышские национальные части Красной
Армии явились основой армии Советской Латвии и участвовали в
освобождении своей родины. «Единственным местом, — писал
И.Вацетис, — где латыши могли тогда вооружиться и
организоваться, была Советская Россия. Этого не может забывать никто,
кто хочет понять историю освобождения Латвии»117.
Следует сказать и о том, что с момента создания латышских
полков Социал-демократия Латвии поддерживала со стрелками
постоянную связь через П.Стучку, Ф.Розиня, Ю.Данишевскиса
и других руководителей СДЛ.
К латышским стрелкам в Советской России относились как к
серьёзной военной и политической силе. Представители стрелков
избирались в местные партийные и советские органы, работали в
военных комиссариатах, помогали в формировании и обучении
Красной Армии. Особую роль они сыграли в деятельности ВЧК
и большевистской партии по борьбе с контрреволюционными
заговорами и мятежами, восстаниями крестьян и казаков. Весной и
летом 1918 г., когда части Красной Армии только начинали фор-
117 Цит. по: Борьба за Советскую власть в Прибалтике. М.: Наука, 1967. С. 360.
125

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
мироваться и у советской власти было мало сил для борьбы с ее
противниками, они практически спасли большевиков от
поражения. Уже с весны 1918 г. латышские стрелки участвовали в
разоружении анархистов в Москве и Петрограде, в ликвидации
саратовского мятежа, в жестоком подавлении антисоветских выступлений
населения в Новгородской, Тверской и Великолукской
губерниях. Стрелки помогли раскрыть заговор Локкарта. За заслуги в
раскрытии этого заговора командир артдивизиона Латышской
дивизии Э.Берзинь был награждён орденом Красного Знамени. Вместе
с другими частями Красной Армии латышские стрелки сражались
против восставшего Чехословацкого корпуса, участвовали в
подавлении мятежа левых эсеров в Москве и восстания в Ярославле, в
боях против белых армий Краснова и Каледина. За отличие,
проявленное в августе 1918 г. на Восточном фронте в боях за Казань,
5-й латышский стрелковый полк был награждён Почётным
революционным Красным знаменем и стал первой краснознамённой
частью Красной Армии.
Многие латышские командиры и политработники,
сражавшиеся летом и осенью 1918 г. на Восточном фронте, были
выдвинуты на высокие командные и политические должности.
Главкомом Восточного фронта, а затем первым
главнокомандующим всеми вооружёнными силами республики стал И.Вацетис,
членом РВС республики — Ю.Данишевскис, командармами —
Р.Берзинь, П.Славен, Р.Эйдеман, начдивами — Я.Лацис, Вай-
нян, Ю.Азин118.
Следует обратить внимание на то, что в сегодняшней России
существует и другой, далёкий от идеализации взгляд на
латышских стрелков. Так, O.A. Платонов пишет следующее: «В начале
1918 г. большевики явно испытывали недостаток кадров. В
военном отношении главными кадрами большевиков были латыши и
бывшие военнопленные. Латышские полки составляли каратель-
8 См.: Драудин Т.Я. Боевой путь латышской стрелковой дивизии в дни
Октября и годы Гражданской войны (1917-1920). Рига, 1960; КайминьЯ. Латышские
стрелки. М., 1960; Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть в
19ΠΙ 920 годах. Воспоминания и документы. Рига, 1962 и др.
126

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ные отряды большевистского режима. Жестокие и равнодушные
наёмники, латыши за большую плату и хороший паёк были
готовы выполнять самые зверские задания большевиков»119.
Нужно отметить, что наёмниками в обычном понимании
этого слова значительная часть стрелков, конечно, не была. Многие
перешли на сторону большевиков из идейных, а не корыстных
побуждений. При этом они устояли и перед угрозами
латышской буржуазии, и перед искушениями подкупа со стороны
латышских «верхов». В этой связи о многом говорит высказывание
К.Улманиса, который в своей речи от 8 марта 1921 г. признал, что
латышские старые войска ушли в Россию как большевики. И ушли
они, конечно, не за пайком. Участвуя в Гражданской войне в
России, которая была чрезвычайно жестокой со всех сторон, они
считали, что приближают установление советской власти в Латвии.
Картина участия латышей в Гражданской войне в России была
бы неполной без упоминания о том, что некоторая их часть
поддержала Белое движение и даже выступила в числе
организаторов отдельных антибольшевистских выступлений. Так, латыш
К.Гопперс120 был одним из организаторов контрреволюционного
восстания в Ярославле. Латышский меньшевик Ф.Циеленс121
летом 1918 г. вербовал в Казани попавших в плен латышских
красных стрелков в армию Колчака. В Сибири на стороне Колчака
119 Платонов O.A. Терновый венец России. История русского народа в XX веке.
М.: Родник, 1997. С. 535.
120 Гопперс Карлис (1876—1941) — полковник, командир 7-го Бауского
латышского стрелкового полка 1-й бригады, участник и организатор антисоветских
формирований во время Гражданской войны, впоследствии генерал
латвийской армии. В 1940 г. арестован сотрудниками НКВД, расстрелян за
антисоветскую деятельность.
121 Циеленс Феликс (1888—1964) — общественно-политический деятель
буржуазной Латвии, публицист, депутат Сейма Л Ρ четырех созывов, глава МИД Латвии
(1926—1928). После профашистского переворота 15 мая 1934 года резко
критиковал режим К.Улманиса, преследовался по политическим мотивам, был
лишён латвийского гражданства. После Второй мировой войны проживал в
Швеции.
127

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
действовали латышские батальоны «Иманта» и «Троицкий» под
командованием Р.Бангерскиса122, К.Гопперсаидр. В частях
Деникина также воевали латыши, в частности офицер П.Радзиныы123,
впоследствии командующий латвийской армией.
Современные латышские историки относятся довольно
снисходительно к красным латышским стрелкам. С одной стороны,
они рассматривают их как «невинных жертв» коммунистической
пропаганды. С другой — не могут скрыть затаенной этнической
гордости по поводу высоких военно-административных постов,
которые занимали латыши в советской системе. В целом же они
предпочитает делать акцент на участии соплеменников в
антибольшевистском движении. При этом их утверждения не всегда
аргументированы и убедительны. Так, тезис о том, что во время
Гражданской войны большинство латышей — офицеров бывшей
царской армии действовало в различных антисоветских
формированиях124, ничем не подкрепляется, особенно в отношении обер-
офицеров и офицеров военного времени (прапорщиков).
Следует подчеркнуть, что реалии Гражданской войны не
всегда укладываются в те или иные историко-идеологические схемы.
Например, существовал и такой пласт латышских офицеров,
которые в конце 1917 — начале 1918 г. дезертировали с фронта под
угрозой расправы со стороны революционизированных солдат и
матросов, но с недоверием отнеслись и к попыткам «предавших
царя либералов» организовать Белое движение. Об этом, напри-
122 Бангерскис Рудолфс (1878-1958) — латыш, участник Русско-японской и
Первой мировой войны, полковник Русской императорской армии; генерал-майор
(1919), генерал-лейтенант (1920) в армии A.B. Колчака; военный министр
Латвии (1924—1925, 1926-1928); во время нацистской оккупации
сотрудничал с немцами, с 1943 г. — бригаденфюрер СС, группенфюрер СС, генерал-
инспектор Латышского легиона СС, после войны остался в Германии, погиб
в автокатастрофе; с почестями перезахоронен на Рижском братском кладбище
в 1995 г. как бывший генерал-инспектор Латышского легиона СС.
123 Радзиньш Петерис (1880—1930) — начальник штаба главнокомандующего
латвийской армии, генерал (1920), командующий латвийской армией (1924).
124 История Латвии. XX век. С. 88.
128

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
мер, пишет в своих воспоминаниях бывший офицер по особым
поручениям при штабе главнокомандующего А.Пекка125.
В конце 1918 г. перед латышскими стрелками встала задача
помочь населению Латвии в изгнании немецких оккупантов и
восстановлении там советской власти. Вопреки пропаганде
националистов, нараставшей в течение 1918г., Советская Россия не верила
в долговечность несправедливого Брестского мира.
11.7. Россия и Прибалтика на перекрёстке стратегий
немецких оккупантов и иностранных интервентов
Даже после поражения в Первой мировой войне, падения
кайзеровского режима в результате революции 9 ноября 1918 г.,
трансформации рейха в демократическую республику Германия
не оставила прежних планов в отношении России и Прибалтики,
поскольку все поборники политики «Дранг нах Остен» (старый
генералитет, чиновники МИДа) сохранили свои посты. После
признания державами-победительницами Брестского мирного
договора ничтожным и в соответствии с нормами международного
права Германия в лице правительства народных
уполномоченных во главе с правым социал-демократом Ф.Эбертом была
обязана передать России насильственно отторгнутые от неё области.
Однако немецкие власти не спешили, не оставляя надежд найти
способы удержать завоёванные позиции на Восточноми фронте и,
если получится, использовать их для нового выступления против
большевистской России.
Советское правительство, в свою очередь, аннулировало
Брестский мирный договор в связи с поражением Германии в мировой
войне и связывало задачи освобождения занятых немцами
территорий и восстановления там советской власти не только с
деятельностью местных большевиков и оказанием им военной помощи,
5 Следует отметить, что полученный в Русской императорской армии
разведывательный и контрразведывательный опыт Андрейс Пекка применял на службе
в Политуправлении буржуазной Латвии. См.: Pekka Α. Neredzamä armija Pasaules
karâ (slepenä kara agenftira). Riga, 1938. 87., 88. lpp.
9 Заказ 1941
129

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
но и, не в последнюю очередь, с развитием Ноябрьской
революции в Германии.
Уже 10 ноября 1918 г., то есть на следующий день после
революции, советское правительство в телеграмме ко всем
Советам рабочих, солдатских и матросских депутатов пожелало
успехов немецким товарищам по борьбе и пообещало прислать хлеб
голодавшим немецким рабочим. «В России, на Украине, на Дону,
на Кубани имеется достаточно хлеба и для нас, и для вас», —
подчёркивало советское правительство. Одновременно оно
говорило и о необходимости преодолеть трудности его доставки: «Если
немецкие Советы дадут приказ немецким солдатам на Украине,
действуя совместно с Красной Армией, подавить белогвардейцев,
которые пользуются поддержкой Англии и немецких генералов,
тогда будет хлеб и для вас». Обращение заканчивалось следующим
образом: «...Мы напрягаем все силы, чтобы послать вам хлеб. Да
здравствует союз свободных русских рабочих и немецких солдат и
матросов! Да здравствует Германская Советская Республика!»126.
13 ноября первый эшелон (50 вагонов) с 50 тысячами пудов
муки был готов для отправки в Германию, а правительство Эберта
получило предложение от ВЦИК РСФСР восстановить
нормальные отношения между государствами и заключить новый мир на
братских основах. Дело в том, что последнее кайзеровское
правительство, возглавлявшееся принцем Максом Баденским, 5 ноября
1918 г. разорвало дипломатические отношения с Советской
Россией, рассчитывая таким путём добиться расположения держав
Антанты на переговорах о перемирии. На неоднократные
повторные обращения Москвы Берлин отреагировал 18 ноября через
газету «Политише корреспонденц». В ней сообщалось, что в
настоящее время Германия не может ответить согласием на инициативу
советского правительства тотчас заключить вместо отменённого
Брестского договора новый мир на дружественной основе и с
благодарностью отклоняет предложение прислать хлеб. Такой ответ
объясняется тем, что немецкие правые социал-демократы,
объединившись с крупными немецкими промышленниками и лиде-
126 Rote Fahne. 18 November. 1918.
130

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
рами профсоюзов, предпринимали всё от них зависящее, чтобы
остановить распространение большевизма в Германии и вырвать
власть из рук Советов рабочих и солдатских депутатов в Берлине,
Рурской области, в Баварской советской республике, в Киле,
Гамбурге, Бремене и других городах. В крайнем случае они были
готовы призвать державы Антанты, в первую очередь США и
Великобританию, чтобы путём оккупации Германии освободить её от
большевизма. Помощи Антанты не потребовалось. По приказу
социал-демократа Густава Носке, занявшего министерский пост
в правительстве Эберта со словами: «Ну что ж. Кто-нибудь
должен ведь стать кровавой собакой»127, специально созданные
добровольческие корпуса под командованием бывших кайзеровских
офицеров подавили немецкую революцию.
Тем временем страны Антанты, вышедшие победителями из
войны, получили возможность усилить интервенцию против
Советской России с целью свержения власти большевиков. На
первом этапе они поддерживали Белое движение, лидеры которого
(Колчак, Деникин) жёстко отстаивали идею «единой и
неделимой России». Вместе с тем из всех стран Антанты наиболее
несгибаемую антибольшевистскую позицию занимала Франция,
сделавшая ставку на победу белых армий и последующее
вовлечение ослабленной России в свою сферу влияния. При этом
Франция преследовала цель не допустить российско-германского
сближения и помешать «тевтонам» с опорой на Россию восстановить
свой потенциал. Кроме того, Франция, вынужденная платить по
обязательствам военных лет, рассчитывала с победой Белого
движения вернуть долги царского правительства по предоставленным
ему миллиардным займам.
Что касается Великобритании, то она тоже хотела покончить
с большевизмом в России и привести к власти национальное
правительство. Вместе с тем она была не прочь воспользоваться
временной слабостью России, чтобы отторгнуть от неё южные и юго-
восточные окраины, а также Прибалтику, и установить над ними
свой контроль. По свидетельству представителя латышских на-
127 Noske Gustaw. Von Kiel bis Kapp. Berlin, 1920. S. 201.
9*
131

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ционалистов Сескиса, поверенный в делах Англии в Петрограде
Линдлей заявил ему 28 февраля 1918 г. следующее: «Боритесь за
независимую Латвию, и я уверен, что вы достигнете своей цели»128.
Официальный латышский историк и специалист в области
британо-латвийских отношений Антонийс Зунда отмечает, что
Англия последовательно, хотя и не без некоторого скепсиса,
поддерживала создание латвийского государства и даже поторопилась
«признать Латвийскую республику де-факто ещё 11 ноября 1918г.,
то есть за семь дней до её официального провозглашения». При
этом за материальную и военную поддержку в борьбе с
большевиками и немецкими формированиями Лондон потребовал
«соответствующую плату»: Латвия вплоть до 1925 г. выплачивала
Великобритании долги военного времени129.
О намерениях Великобритании воспользоваться
внутренней смутой в России, чтобы раз и навсегда лишить её военно-
стратегического значения, свидетельствовал и А.И. Деникин.
В своей книге «Очерки русской смуты» он привёл по
стенограмме заседаний английского парламента 8 и 17 ноября 1919 г.
недвусмысленные высказывания английского премьер-министра Ллойд
Джорджа. Британец в частности сказал: «Целесообразность
содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является тем более
вопросом спорным, что они борются за единую Россию... Не мне
указывать, соответствует ли этот лозунг политике
Великобритании... Один из наших великих людей, лорд Биконсфильд, видел в
огромной, могучей и великой России, катящейся подобно
глетчеру по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую
грозную опасность для Великобританской империи»130.
Правительство США открыто не говорило о каких-либо планах
отторжения от России её западных окраин. Однако о том, что такие
намерения у американской элиты всё же были, могут свидетель-
8 Seskis J. Latvijas valsts izcel§anäs pasaules kara notikumu norisë. Riga, 1938. 134.1pp.
9 Zunda A. Latvijas un Lielbritânijas attiecîbas 1930-1940. Realitâte un ilûzijas. Riga,
1998. 5.1pp.
0 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Вооружённые силы Юга России.
Заключительный период борьбы. Январь 1919 — март 1920. Минск, 2002. С. 156.
132

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ствовать знаменитые комментарии Э.Хауза (советника
американского президента по русской политике) к «14 пунктам об условиях
мира», утверждённые американским президентом В.Вильсоном
28 ноября 1918 г. для представления Парижской мирной
конференции. В своих комментариях Э.Хауз истолковывал намерения
Вильсона «в направлении признания де-факто правительств
малых государств, отколовшихся от собственно России»131.
В этом контексте заслуживает упоминания и позиция посла
временного правительства России в США Б.А. Бахметьева (с июня
1917 по 1922 г.). Так вот, заинтересованный в доверии
американских властей Бахметьев предпочитал сохранять дистанцию в
отношении Колчака и Деникина, бескомпромиссно отвергавших
идею федерализации России и признания автономии
национальных окраин132.
Российский историк Виктор Мальков нашёл правильные
слова для характеристики подхода государств Антанты к нашей
стране, назвав их позицию двоякой и двуликой133. Действительно, с
одной стороны, мы констатируем определённую поддержку
Белого движения, а с другой — финансовую, политическую и военную
поддержку центробежных тенденций, национального
сепаратизма, регионализма, областничества.
Ещё 15 декабря 1917 г. Великобритания и Франция, уверенные
в неизбежном поражении Германии, заключили договор о
распределении сфер влияния в России. Согласно этому договору,
Прибалтика вошла в сферу влияния Великобритании. Стратеги
Антанты, так же как и немцы, стремились не допустить советизации
Прибалтики и объединения её (после завершения германской
оккупации) с Советской Россией. Такая цель отвечала интересам
прибалтийской национальной буржуазии. В то же время
эстонские и латышские этнократы не хотели победы Колчака и Деники-
131 Архив полковника Хауза. Т. IV/ Пер. с англ. М., 1944. С. 122, 151-152.
132 Будницкий О.В. Б.А. Бахметьев — посол в США несуществующего
правительства России // Новая и новейшая история. 2000. №1. С. 151, 152.
133 Мальков В. Холодная война: истоки и уроки. Опыт интерпретации // Россия
XXI. 2007. №2. С. 62.
133

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
на, поскольку они поставили бы крест на их мечтах о
независимости. Стремясь к созданию независимых национальных государств
в Прибалтике, эстонские и латышские сепаратисты
ориентировались на страны Антанты, но в борьбе с большевиками были
готовы сотрудничать и с немцами, несмотря на то что они вынашивали
планы колонизации Прибалтики. Ставку в борьбе с
большевиками на немцев, утративших шансы победить в мировой войне,
сделали и державы Антанты.
Считаясь с внутриполитическим положением в своих странах,
суть которого выражал популярный в широких левых кругах и
рабочем движении лозунг «Руки прочь от Советской России!»,
верхушка Антанты остерегалась опираться на собственные силы для
борьбы с большевизмом и предпочла принять предложение
германской стороны использовать против Советской России
немецкие оккупационные войска. В связи с этим статьи 12 и 13
Соглашения о перемирии, первоначально требовавшие немедленного
отвода немецких войск с оккупированной ими русской
территории, были изменены и в соответствии с новой редакцией,
согласованной 11 ноября 1918г., предусматривали вывод немецких войск
с захваченных ими территорий России лишь тогда, когда
«союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание
внутреннее положение этих территорий»134.
Таким образом, оформился военный союз стран Антанты с их
вчерашним врагом — Германией. Этот союз не был свободен от
противоречий, поскольку каждая сторона намеревалась
использовать другую в своих интересах. Страны Антанты хотели
использовать немецкие оккупационные войска как «агентов и
ландскнехтов», но отвергали перспективу сохранения Германией своих
позиций на оккупированных территориях. Немцы же, надев маску
«агентов и ландскнехтов» Антанты, вынашивали реваншистские
планы. Им на руку играло, в частности, то, что США не хотели
усиления Великобритании и, стремясь к упрочению
собственных позиций, отводили важную роль взаимодействию с Германи-
134 Rote Fahne. 3—4 Januar 1919; Международные отношения. 1870—1918: Сборник
документов. М., 1940. С. 390.
134

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ей. Согласно свидетельствам начальника штаба немецкой армии
в Восточной Пруссии генерала фон Секта, в марте 1919 г.
начальник политического отдела американского главного штаба вышел
на контакт с немецким верховным командованием и разъяснил
позицию США: поскольку Америка стала империей и отныне
будет укреплять своё влияние, она хочет иметь опору, то есть друга, в
Европе, и таким другом может быть только Германия135.
Между тем деморализация кайзеровских войск от Ревеля до
Таганрога под влиянием революционного брожения в России, а
также ввиду накопившейся усталости от войны и желания вернуться
домой, ставила пределы масштабным военным действиям на
Востоке. Поэтому немецкий генералитет, осознавая относительную
слабость находившихся в его распоряжении сил, предпочёл
создать вначале ограниченный фронт и лишь затем попытаться
расширить его дальше. Выбор был сделан в пользу западных областей
России, расположенных по побережью Балтийского моря и
граничащих через Литву с тогдашней германской территорией.
Благодаря такой территориальной близости транспорт и снабжение
из Германии считались обеспеченными. Во внимание
принимались и такие факторы, как дислокация здесь остатков старой
кайзеровской армии и наличие прослойки прибалтийских немцев, на
которых можно было опереться в политическом и военном
отношении. Здесь немецкий генералитет рассчитывал вернуться к
реализации прежних планов, перечёркнутых поражениями на
Западном фронте, и «поднять Германию с колен».
11.8. Временное правительство Улманиса
и немецкое влияние в регионе
Германское правительство Эберта-Шейдемана-Носке, получив
право оставить немецкие войска в Прибалтике, назначило 14
ноября 1918 г. правого социал-демократа и профсоюзного лидера
Августа Виннига генеральным уполномоченным по прибалтийским
землям. Свою роль он видел в том, чтобы добиться присоедине-
Seeckt Rabenau Friedrich, von. Aus seinem Leben 1918-1936. Leipzig, 1940. S. 152.
135

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ния прибалтийских «государств» к Германии136. Четыре дня спустя
немецкое верховное командование, сославшись на соглашение о
перемирии, выступило против «преждевременной эвакуации всей
северо-восточной области, особенно Украины и Прибалтики»137.
Чтобы установить свой контроль в Латвии и в то же время
легитимировать свои действия в глазах международного общественного
мнения, немецкие оккупационные власти во главе с А.Виннигом
и представители Антанты стали поддерживать в Латвии местные
организации и партии националистической буржуазии, поощряя
её планы создания «независимого» государства. В соответствии с
такой политикой немцев и Антанты 18 ноября 1918 г. латышские
буржуазные партии, а также партия меньшевиков объединились в
Народный совет. По признанию А.Виннинга, «сколачивание
Народного совета было целиком и полностью сделкой партий за
спиной у народа. Мнение народа не спрашивали»138.
Тем не менее именно Народный совет (НС) провозгласил
Латвийскую демократическую республику и создал временное
буржуазное правительство во главе с лидером партии «Крестьянский
союз» К.Улманисом, получившим агрономическое образование
в колледже штата Небраска (США). Министром внутренних дел
был назначен член той же партии М.Валтерс. Меньшевики, хотя
и безоговорочно поддерживали временное правительство, но в
его состав не вошли по тактическим соображениям: чтобы не дать
коммунистам лишнюю возможность представить их «в качестве
приспешников буржуазии»139.
«Независимость» Латвии была провозглашена в здании
рижского Второго городского театра. Черновой проект декларации
НС был составлен А.Виннигом, который впоследствии в своих
мемуарах назвал церемонию провозглашения Латвийской
демократической республики «опереточной игрой», ибо правительство
6 Winnig Α. Am Ausgang der deutschen Ostpolitik. Berlin, 1921. S. 50.
7 Darstellungen aus den Nachkriegskämpfen deutscher Truppen und Freikorps. Erster
Band. Die Rückführung des Ostheeres. Berlin, 1936. S. 133.
8 Winnig A. Am Ausgang der deutschen Ostpolitik. Berlin, 1921. S. 60.
9 Kalnins B. Latvijas sociäldemokrätijas piecdesmit gadi. Stokholma, 1956. 98. lpp.
136

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
К.Улманиса существовало исключительно «под защитой
германских штыков и на германские деньги»140. И это была правда.
Немецкие власти были единственным источником финансирования
временного правительства Улманиса и выделили ему в период с
22 ноября 1918 г. по 4 января 1919 г. 3 млн 750 тыс. оккупационных
марок. Примечательно, что в сомнительном действе в городском
театре не посчитал для себя возможным участвовать Янис
Пакете — довольно авторитетная в буржуазно-интеллигентских
кругах фигура и будущий первый президент Латвии. Он был «избран»
председателем НС заочно и ни в одном заседании в 1918 г. —
первой половине 1919 г. не участвовал141.
Латышские буржуазные историки утверждают, что
независимая Латвия родилась в борьбе латышского народа против
русского царизма и немецких оккупантов. Однако факты
свидетельствуют, что так называемая «независимая» Латвия была создана по
указке представителей Антанты и немецких оккупантов, ещё
надеявшихся повернуть ситуацию в свою пользу. В этой связи никак
нельзя отбросить утверждение о том, что под прикрытием
иноземных штыков на заметно обезлюдевшей территории были навязаны
форматы государственного организма, стандарты общественной
жизни и военно-политическая ориентация, которые не
соответствовали первоначальной воле большинства латышского народа,
поддержавшего установление советской власти в Латвии и
выступавшего за тесную связь с РСФСР.
Существует много свидетельств того, что временное
правительство К.Улманиса не имело широкой поддержки в народе. Так,
Бруно Калныньш в книге «50 лет латвийской социал-демократии»,
говоря о конце 1918 г., отмечал, что массы латышских рабочих «в
большинстве своём были настроены большевистски и видели
спасение в приходе красных латышских стрелков»142. Будущий
«придворный поэт» Улманиса Э.Вирза в декабре 1918 г. сетовал по по-
140 WinnigA. Am Ausgang der deutschen Ostpolitik. Berlin, 1921. S. 77.
141 Занимательная история латвийских русских — 2 (1914 — 1920). Рига, 2009.
С. 176-181.
142 Kalpins В. Latvijas sociäldemokrätijas pieedesmit gadi. 1956. 98. lpp.
137

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
воду того, что Латвию охватило «тупое безразличие», подобное
смертному сну, и в сердцах её «погасло вдохновение для
поддержки независимой Латвии»143. А буржуазная газета «Jaunais laiks»
(«Новое время») по итогам 1918 г. констатировала, «что за нашим
временным правительством не стоят народные массы, что в этот
ужасный момент временное правительство одно. Временное
правительство не сумело привлечь к себе массы»144.
Хотя у временного правительства «независимой» Латвии не
было на тот момент ни армии, ни оружия, ни продовольствия, ни
управленческого аппарата, ни опыта, буржуазным писателям и
поэтам было вменено в обязанность создавать для потомков
идеализированный образ этой власти. Например, Э.Бланкс в своей книге
«Латвийская демократия и её вожди» пишет: «Мы
идеализировали первый день создания Латвии, и кое-кому из деятелей, которых
судьба (или ирония судьбы) по некоей непонятной нам великой
исторической необходимости или же по ещё большему
недоразумению выдвинула на гребень волн исторического движения, мы
набросили на плечи тогу героя. Этой мелкой идеологической
ложью мы стремились ввести в заблуждение будущие поколения
латышей и исследователей истории Латвийского государства. Мы
хотели убедить их, что и у нашего поколения были великие и
бескорыстные мужи и государственные мысли»145.
Конечно, некоторая доза романтизации присуща
официальной истории любого государства, однако тотальная героизация
и восхваление не самых дальновидных политиков может
привести к эффекту «промывки мозгов» и узурпации «вождями»
ответственности за судьбы народов в переломные моменты истории.
В этой связи уместно привести слова составителя
апологетической хроники «улманисовских времён» (устоявшийся в Латвии
ностальгический термин «Ulmaçlaiki») Виестурса Авотса,
который с грустью отмечает: «К.Улманис, несомненно, был
масштабной, интересной, противоречивой личностью. Он стоял у колы-
143Lidums. 18.XII.1918.
144 Jaunais laiks. 28.XII.1918.
145 Blanks Ε. Latvijas demokrätija un vinas vadoni. Rïgâ, 1932. 24.1pp.
138

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
бели латвийского свободного государства, помогая ему родиться.
К сожалению, Улманис участвовал и в похоронах этого
свободного государства»146. Начало конца рождалось в интригах и
предательствах идеалов, заявленных в 1918 г. и позже.
Положение временного правительства осложнялось тем, что
немецкие оккупационные части были в большинстве своём
деморализованы, и на них нельзя было рассчитывать как на
серьёзную силу, способную дать отпор контрнаступлению Красной
Армии, включавшей латышских стрелков. Поэтому 7 декабря 1918 г.
Улманис заключил с Виннигом соглашение о формировании
воинского соединения — балтийского ландесвера. Он должен был
состоять из 18 латышских, 7 немецких и 1 русской роты и
насчитывать 6 тыс. человек. Вооружение и снабжение ландесвера брали
на себя немецкие оккупационные власти, предоставившие
правительству Улманиса всё необходимое в кредит. Помощь
деньгами, оружием, обмундированием, снаряжением и
продовольствием оказали и страны Антанты, в первую очередь Великобритания.
Кроме того, из Лондона в распоряжение Улманиса были
направлены английские инструкторы, которые должны были принять
участие в организации и обучении формирующейся армии
Латвийского государства. Если с назначением командования
ландесвером проблем не было (командующим ландесвером сначала
был немецкий майор Флетчер, а позднее английский
подполковник Александер), то с его комплектацией офицерским составом и
рядовыми возникли большие трудности. Объявленная 17—20
декабря 1918 г. мобилизация офицеров и унтер-офицеров дала
незначительный результат. Прибегнуть же к всеобщей мобилизации
временное правительство не решалось, поскольку знало, что
народ его не поддерживает. Поэтому пришлось заняться вербовкой
добровольцев. До конца 1918 г. в Риге удалось сформировать лишь
несколько латышских рот.
В то же время и немецкие оккупационные власти стали
осознавать ограниченность своих возможностей в деле отстаивания
немецких интересов в Прибалтике. Видя, что немецкая оккупаци-
146 Ulmanlaiki. Legendas un fakti. Riga, 2005. 8., 9.1pp.
139

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
онная армия не в состоянии обеспечить для Германии контроль
территории Латвии, Винниг приходит к выводу о необходимости
срочного формирования немецких регулярных добровольческих
частей, объединённых в так называемую «Железную дивизию».
На заседании в военном министерстве в декабре 1918 г. А. Винниг
получил разрешение на вербовку добровольцев на имперской
территории. 26 декабря 1918 г. он требует от правительства Улмани-
са предоставить немецким солдатам, которые будут сражаться на
территории Латвии с Красной Армией, латвийское гражданство.
Вначале правительство Улманиса боялось удовлетворить эти
требования немцев. Однако логика раз выбранного скользкого и
неблаговидного пути сотрудничества с оккупантами якобы во имя
«независимой» Латвии понуждала временное правительство всё
чаще подчинять долгосрочные национальные интересы страны
требованиям личного политического выживания.
11.9. Восстановление советской власти в Латвии.
Лиепайский «островок» националистических
и международных антибольшевистских сил
Планы сотрудничества немцев и Улманиса были
спутаны контрнаступлением Красной Армии и действиями Социал-
демократии Латвии (СДЛ). На оккупированной немцами
территории Латвии начали создаваться Советы рабочих и безземельных
депутатов. Первые советы возникли уже в первой половине
ноября 1918 г., а в конце ноября 1918 г. были созданы во всей
Латвии. Своей вооружённой силой они считали латышских стрелков,
полки которых вместе с другими частями Красной Армии снова
и снова атаковали немецкие оккупационные силы, принуждая их
оставлять один город за другим.
ЦК СДЛ решил не ждать освобождения всей территории
Латвии и созыва Вселатвийского съезда советов и счёл
целесообразным немедленно формировать временное советское правительство
Латвии. 4 декабря 1918 г. на нелегальном заседании ЦК СДЛ было
принято решение о создании временного правительства Латвии во
главе с П.Стучкой и в составе девяти человек. Вступив вместе с ла-
140

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
тышским стрелками со стороны Пскова на землю Латвии,
временное советское правительство обнародовало 17 декабря 1918 г.
Манифест, в котором провозглашало переход всей власти в Латвии в
руки Советов рабочих и безземельных депутатов, а также
призывало трудящихся Латвии с оружием в руках изгнать немецких
оккупантов и латышское буржуазное временное правительство. Было
направлено и обращение правительству РСФСР с просьбой
оказать поддержку Советской Латвии.
22 декабря 1918 г. В.И. Ленин подписал декрет, согласно
которому правительство Советской России признало независимость
Советской республики Латвии. В декрете говорилось:
«1. Российское Советское правительство признаёт
независимость Советской республики Латвии. Высшей властью
Латвии Российское Советское правительство признаёт власть
Советов Латвии, до съезда же Советов — власть правительства рабочих,
безземельных и стрелков Латвии, возглавляемого тов. Стучкой.
2. Российское Советское правительство вменяет в обязанность
всем, соприкасающимся с Латвией военным и гражданским
властям Российской Советской республики, оказать Советскому
правительству Латвии и его войскам всяческое содействие в борьбе за
освобождение Латвии от ига буржуазии».
23 декабря 1918 г. в постановлении, подписанным Лениным и
Свердловым, Всероссийский Центральный Исполнительный
Комитет (ВЦИК) заявил: «Перед лицом созданных революционной
борьбой пролетарских и крестьянских масс Советских республик
Эстляндии, Латвии и Литвы Центральный Исполнительный
Комитет вновь подтверждает, что факт бывшей принадлежности этих
стран к старой царской империи не налагает на них никаких
обязательств и в то же время Центральный Исполнительный Комитет
выражает твёрдую уверенность, что только ныне на почве
признания полной свободы самоопределения и перехода власти в руки
рабочего класса создаётся свободный, добровольный и
нерушимый союз трудящихся всех наций, населяющих территорию
бывшей Российской империи. Центральный Исполнительный
Комитет свидетельствует готовность РСФСР оказать всю необходимую
помощь и поддержку трудовым классам Эстляндии, Латвии, Лит-
141

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вы и Украины в их борьбе против строя эксплуатации и угнетения
и в защите их свободы и независимости от попыток иностранных
завоеваний»147.
Ответ со стороны Антанты на Манифест 17 декабря 1918 г.
последовал на следующий день. 18 декабря 1918 г. в устье Даугавы
вошли военные корабли эскадры английского флота под
командованием адмирала Синклера. О значении, которое
Великобритания придавала Балтийскому морю в борьбе против Советской
России, свидетельствует статья, вышедшая спустя четыре
месяца в английской газете «Тайме». «Покуда Чёрное и Балтийское
моря закрыты для нашего флота, — говорится в статье, — до тех
пор наше могущество на море не может влиять на судьбы России.
Сибирь и Мурманск — это в лучшем случае удобный чёрный ход;
если же британский флот будет находиться в Балтийском море —
перед нами раскроются парадные двери»148.
Тем временем правительство К.Улманиса раскрыло «парадные
двери» перед немцами в Латвии. 29 декабря 1918г. Улманис и два его
министра — С.Паэгле и Я.Залитис заключили с послом Германии
в Латвии А.Виннигом новое соглашение. Первая статья его
гласила: «Временное правительство Латвии согласно предоставить права
гражданства Латвийского государства всем лицам, принадлежащим
армиям иностранных государств, которые об этом заявят и
которые, по крайней мере, 4 недели сражались в добровольческом
корпусе за освобождение Латвии от большевизма». Согласие на
подписание такого договора Улманис, Паэгле и Залитис получили от всех
представленных в НС партий, включая и социал-демократическую
(меньшевиков). Договор понадобился Виннигу для более
успешного формирования «Железной дивизии». Впоследствии его текст
был полностью опубликован латвийской коммунистической
газетой «Сща» в номере от 18 ноября 1947 г.
С заключением договора в «нынешний момент неотвратимой
опасности» согласилась и Великобритания. Планировалось на-
147 История Латвийской ССР. Т. 3. Рига: Изд-во Академии наук Латв. ССР, 1958.
С. 149-150.
148 Times. 17.IV. 1919.
142

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
вербовать до пяти тысяч немецких добровольцев. В этих целях в
Германии было организовано специальное бюро «Baltenland»,
тесно сотрудничавшее с немецким военным министром.
Вербовка добровольцев в Германии, также как и в Латвии,
проходила чрезвычайно туго. Неуспех этой акции у себя на родине
националистически настроенные латыши объясняли тем, что
большинство народа составляют якобы «трусливые и тёмные люди»,
и подстрекали правительство к более решительным действиям.
«Временное правительство поступило бы преступно, — заявляли
их представители в одном из документов, — продолжая
упрашивать этот народ. Оно заставит его выполнить свой долг»149.
Ввиду того, что армия «независимой» Латвии создавалась с
большим трудом, временное правительство К.Улманиса было
вынуждено вербовать в латышские роты также представителей
«неблагонадёжных» слоев, испытывавших серьёзные материальные
затруднения, в частности освобождённых из немецкого плена
и голодавших рабочих. В этой связи ЦК СДЛ в нелегальной
листовке «Рабочие, будьте бдительны!» предупреждал: «Не
забывайте, господа, что умирающие с голоду рабочие — тоже рабочие».
Это предупреждение подтвердилось. В Риге в ночь с 29 на 30
декабря 1918 г. две латышские роты восстали, отказавшись выступить
против красных латышских стрелков. Восставшие роты были
разоружены. А английские корабли в целях демонстрации силы
выпустили по казармам 10 снарядов. Были арестованы 191 солдат и
2 офицера. Англо-немецко-латышский смешанный военный суд
был скорым. 11 солдат он приговорил к расстрелу, 90 — к
тюремному заключению. Остальные подпали под расформирование.
Между тем положение временного правительства Улмани-
са с каждым днём становилось всё более критическим. Несмотря
на присутствие английской эскадры, 31 декабря началось
паническое бегство из Риги сторонников временного правительства и
лиц, имевших отношение к оккупационным властям. Два готовых
к отплытию в Германию парохода были битком набиты
беженцами из Риги. 1 января 1919 г. стало известно, что «Железная диви-
Мишке В. Этого забывать нельзя. Рига: Изд-во «Лиесма», 1968. С. 82.
143

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
зия» и ландесвер в боях под Инчукалнсом потерпели поражение
и в беспорядке отступают через Ригу в Курляндию, а латышские
красные стрелки подходят к Риге. (За бои у Инчукалнса
правительство РСФСР наградило Почётным революционным Красным
знаменем 1-й и 4-й латышские стрелковые полки и 4-ю
латышскую батарею, входившие в состав II латышской бригады.)
На заседании временного правительства, состоявшемся 2
января 1919 г., улманисовский министр обороны Залитис заявил,
что латышский народ заражён большевизмом и составить из него
надёжную армию нельзя. Положение могло бы измениться
только при условии подхода извне, то есть от союзников, достаточно
мощной поддержки150.
Однако командование английского военного флота
поспешило уведомить Улманиса, что в данный момент в соответствии
с указанием своего правительства не будет вмешиваться во
внутренние дела Латвии. После такого заявления временному
правительству К.Улманиса оставалось одно: спасаться бегством, ибо
вся «армия» Улманиса состояла из двух неполных рот батальона
полковника Калпака. Большая часть НС Латвии на транспортном
судне «Майга» под прикрытием эскадры Синклера взяла курс на
Лиепаю. Остальные направились в Лиепаю специальным поездом
под охраной ландесвера и «Железной дивизии».
Шаткость положения Улманиса в этот период признавали и
латышские эмигрантсткие историки, обычно тенденциозно
освещавшие установление советской власти в Латвии. А.Шилде
описывает ситуацию следующим образом: «Вступление большевиков
в Ригу вынудило временное правительство Латвии [ещё] 2
января 1919 г. вечером перебраться в Елгаву. Вооруженное
сопротивление исключалось, так как в течение нескольких недель было
невозможно сформировать оборонительные силы Латвии. В
распоряжении временного правительства находились лишь неболь-
ние по численности кадры латышских офицеров, собравшиеся
под эгидой Латышского воинского национального союза, кружок
патриотических студентов и только что отпущенные из немецкого
Документы разоблачают // Циня. 24 июня 1952.
144

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
плена военнопленные, которые были истощены, больны и еще не
подготовлены к боевым действиям. Среди тех латышских солдат,
которые вернулись на родину из Советской России, затесалось
несколько засланных коммунистических агентов»151.
5 января 1919 г. Рига стала советской. К середине января 1919 г.
были освобождены вся Лифляндия, Латгалия и более половины
Курляндии. Освобождение осуществлялось силами боевых
рабочих дружин, которые с опорой на население поднимали восстания
против немецких оккупантов и облегчали задачи Красной Армии.
Анализируя эти события, П.Стучка писал: «В целом восстание в
Латвии было проведено по инициативе пролетариата, а
вооружённые силы только оказывали поддержку, закрепляли победу»152.
«Конечно, — признавал Стучка, — без помощи той части
латышского пролетариата, которая находилась за пределами Латвии, об
успешном восстании не могло быть и речи. По меньшей мере без
той части латышских рабочих, которые были одеты в солдатские
шинели, без латышских стрелковых полков, сражавшихся в
составе Красной Армии РСФСР»153.
Одной из первых и основных задач СДЛ в 1919 г. было
создание и укрепление в Латвии нового советского строя. На I съезде
Советов рабочих, безземельных и стрелковых депутатов,
состоявшемся в Риге 13—15 января 1919г., была принята Конституция
Социалистической Советской Республики Латвии. В её основу была
положена Конституция РСФСР. Конституция Советской Латвии
впервые закрепила объединение Латгалии с остальными частями
латвийской территории. Ст. 1 Конституции гласила:
«Объединенная Латвия объявляется Социалистической Советской
Республикой и объединяет Видземе, Курземе и Латгалию»154. В
документах Народного совета определение совокупной территории
страны отсутствует.
151 Sude Ä. Latvijas vesture. 1914-1940. Stokholma, 1976. 299.1pp.
152 Stucka P. Par Padomju varu Latvijä. 1918-1920. Riga, 1958. 103.1pp.
153 Там же. 339. lpp.
154 Занимательная история латвийских русских — 2 (1914—1920). Рига, 2009.
С. 180.
10 Заказ 1941
145

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В состав советского правительства Латвии были
избраны П.Стучка, Д.Бейка, Я.Берзинь-Зиемелис, Ю.Данишевскис,
Р.Эндрупс, О.Карклиньш, Я.Ленцмалис, К.Петерсон, Ф.Розиньш
и Я.Шилф-Яунзем. Обязанности председателя правительства
снова были возложены на Стучку.
С переходом партийных организаций СДЛ к легальной
деятельности численность коммунистов стала стремительно расти.
На очередном VI съезде СДЛ, проходившем в Риге с 1 по 6
марта 1919 г., присутствовало 139 делегатов, представлявших 7564
члена партии и 812 членов Союза трудовой молодёжи. На съезде
СДЛ была переименована в Коммунистическую партию Латвии
(КПЛ)155.
В марте 1919 г. латвийским большевикам,
реквизировавшим частные предприятия, удалось частично решить проблему
безработицы в городах. В числе ключевых мер советской власти
социально-культурного характера можно назвать введение
бесплатной медицинской помощи и бесплатного образования,
основание Латвийского университета, Латвийской академии художеств
и Художественного музея во главе с известным в стране
живописцем Вильгельмом Пурвитисом.
В то же время в ходе социальных преобразований в Латвии
латышские коммунисты проигнорировали многовековые чаяния
большинства крестьян иметь «свой домик и свой клочок земли».
Национализированные имения не были разделены между
крестьянами, а стали основой совхозов и коммун или
предоставлялись в годовую аренду. Навязывание крестьянам чуждых им форм
переустройства деревни негативно сказалось на стабильности
советской власти в Латвии.
Между тем изгнанные с латвийской земли немецкие
оккупанты закрепились в Лиепае и прилегавшем к ней районе. Здесь
нашёл прибежище и Улманис со своими министрами.
Представители немецких оккупационных властей всегда
относились пренебрежительно к марионеточному правительству Улма-
5 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. 1893-1919. Рига, 1962.
С. 477.
146

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ниса. Теперь их требования стали откровенно вызывающими. Так,
число немецких солдат, претендовавших на гражданство Латвии,
было не только увеличено с пяти до пятидесяти тысяч, но и
поставлен вопрос о наделении их землёй. Однако министра-президента
это уже не смущало. Переговоры А.Виннига с К.Улманисом о
наделении немецких добровольцев землёй начались 4 января 1919 г.
В немецкой газете «Рейниш-вестфелише цайтунг» от 20 октября
1919 г. Винниг писал о них следующее: «Предложения министра-
президента Улманиса заходили при этом дальше моих, поскольку
моими предложениями предусматривалось предоставление 60—
80 пурных мест земли, тогда как он считал необходимым
предоставить от 100 до 200 пурных мест»156.
Положение временного правительства в Лиепае было самым
жалким. Министры не смели появляться на улице — прохожие
плевали им вслед. В протоколе заседания временного
правительства от 7 января 1919 г. было зафиксировано следующее:
«Положение Лиепаи неустойчиво, большая часть населения города
симпатизирует большевикам. Упрочить положение можно только
введением военной диктатуры. Положение в деревне также
неблагоприятно... оборона Лиепаи невозможна технически, если
не прибудет помощь от союзников»157. Из Лиепаи правительство
Улманиса, размещённое на пароходе «Саратов», направляло
послов в европейские столицы с просьбами о помощи. Оно
просило 10 тыс. добровольцев из стран Антанты, оружия, снаряжения и
продовольствия, обязуясь платить по счетам лесными
богатствами Латвии.
11.10. К.Улманис под защитой немецких
штыков генерала фон дер Гольца
и «могучим крылом союзников»
1 февраля 1919 г. в Лиепаю из Финляндии прибыл генерал Рю-
дигер фон дер Гольц. 5 марта 1918 г. он во главе немецкого экспе-
156 Reinisch-Westfälische Zeitung. 20.Х.1919.
157 Документы разоблачают // Циня. 24 июня 1952.
ю*
147

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
диционного корпуса вторгся в Финляндию по просьбе финских
антибольшевистских сил, группировавшихся вокруг бывшего
царского гвардейского генерала Маннергейма, и ликвидировал
провозглашённую в феврале 1918 г. Финляндскую
Социалистическую Рабочую Республику, которая не успела создать
собственной армии. По германо-финскому мирному договору от 7 марта
1918 г. немецкие предприниматели приобретали в области
торговли и в остальных отраслях хозяйства те же права и привилегии,
что и местное население, а согласно секретному
дополнительному соглашению Германия могла создавать военные базы по всей
Финляндии. Цели и результаты военной интервенции в
Финляндии фон дер Гольц вписывал в свои планы борьбы с Советской
Россией. Он считал, что, отбросив большевиков из Финляндии
вплоть до Петрограда, немцы нанесли их господству
чувствительный удар, и теперь в союзе с дружественной Финляндией можно
было зажать русскую столицу в клещи с линии Нарва—Выборг158.
То, что удар был чувствительным, свидетельствует переезд
советского правительства 10 марта 1918 г. из Петрограда в Москву,
охарактеризованный Л.Троцким как «стратегия отчаяния».
Теперь военный министр Носке назначил фон дер Гольца
главнокомандующим немецкими войсками в Курляндии. Под
его руководством немцы стали концентрировать силы для
борьбы с большевиками, а Лиепая стала центром борьбы с Советской
Латвией. Ежедневно на страницах немецкой печати появлялись
статьи, призывавшие демобилизованных немецких солдат
записываться в добровольческие части. Деньги, необходимые для
организации кампании по вербовке, обильно текли из немецких
промышленных кругов, торгового и банковского секторов.
Вербовочные бюро были открыты в Берлине, Бреславле, Данциге,
Дрездене, Йене, Кенигсберге, Любеке, Мюнхене, Штутгарте, Штетине
и других городах. Перспективы обещанной «райской жизни»
манили тысячи людей из побеждённой Германии, где хлеб стал
лакомством, а молоко — редкостью, в Прибалтику, в добровольче-
8 Goltz Rüdiger, von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920.
S.48.
148

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ские корпуса фон Брандиса, фон Цорка, фон Плеве, Россбаха,
Бертольда и др.
Кроме установленного в соответствии с воинскими званиями
жалования, а также бесплатного жилья и довольствия,
предусматривалась прибавка в пять марок из государственных средств,
ежемесячная премия, равнявшаяся вначале тридцати маркам, а затем
из месяца в месяц возраставшая на 5—50 марок и, наконец,
прибавка в четыре марки, выдававшаяся из фонда прибалтийских
баронов. На этих условиях сотни и тысячи немецких наемников на
кораблях и по железной дороге прибывали в Лиепаю и Северную
Литву159. Многих головорезов и преступный элемент привлекала
также перспектива богатой военной добычи.
Как отмечают латышские историки, в распоряжении Р. фон
дер Гольца «находились не только молодые искатели
приключений, но и хорошо обученные офицеры, среди которых были
будущие генерал-фельдмаршалы нацистской Германии Г.Кюхлер и
Э.Клейст, а также «танковый генерал» Х.Гудериан»160.
Одновременно, как и в годы Первой мировой войны,
осуществлялось целенаправленное информационно-психологическое
воздействие на массовое сознание немецкого населения. Ему
внушался страх перед военной угрозой Восточной Пруссии теперь
уже со стороны Советов. О такой угрозе предупредил, в
частности, военный министр Носке, заявивший в Национальном
собрании следующее: «Со стороны правительства было бы преступным
легкомыслием, если бы оно не стремилось как можно скорее и
лучше, чем это было до настоящего времени, обеспечить защиту
восточнопрусских границ, находящихся под угрозой»161. Помимо
вербальных, широко использовались и изобразительные средства
воздействия на население. На всех столбах для афиш и на газетных
киосках вместо царской России теперь уже Советская Россия
изображалась в виде огромной гориллы, протягивавшей свои хищные
лапы к Германии. Надпись под этой «аллегорией» гласила: «Защи-
159 20. gadsimta Latvijas vesture / IL Neatkarîgâ valsts. 1918-1940. Rîga, 2003. 63.1pp.
160 20. gadsimta Latvijas vesture / IL Neatkarîgâ valsts. 1918-1940. Rîga, 2003. 64.1pp.
161 Die Deutsche Nationalversammlung im Jahre 1919. Bd. 2. S. 615—616.
149

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
щайте свою немецкую родину!». А тем временем за кулисами этой
пропагандистской кампании германская сторона постоянно
срывала реализацию инициатив советского правительства по
достижению мирного соглашения и продолжала политику ликвидации
советских республик в Прибалтике162.
14 февраля 1919 г., опираясь на штыки немецких солдат, Улма-
нис ввёл военное положение в Лиепае, а 16 февраля — в остальных
частях Курляндии. 17 февраля генерал фон дер Гольц предложил
немецкому верховному командованию предпринять наступление
в Прибалтике. Его предложение было принято, и в конце февраля
был оккупирован латвийский порт Виндава (Вентспилс). Эта
операция явилась прелюдией к весеннему наступлению
добровольческих корпусов. Затем стали работать карательные экспедиции
и началась скорая и жестокая расправа с работниками советских
учреждений и сочувствующими советской власти. Как отмечалось
в нелегальной листовке коммунистов в середине февраля 1919 г.,
«трупы, голод и ужас обозначают путь, которым идёт
правительство Валтерса (министр внутренних дел) с юнкерскими бандами».
Спасаясь от расстрела или виселицы, сотни людей были
вынуждены скрываться в лесах. Даже генерал фон дер Гольц
констатировал, что «временное правительство развивается всё более по
направлению к диктатуре. Чем меньше сторонников оно имело в
162 Сегодня высказывается мнение, что, возможно, главной причиной
наступления Красной Армии в Прибалтике после аннулирования Брестского мира
было не желание восстановить здесь советскую власть и влияние РСФСР, а
стремление по самому кратчайшему пути, через Прибалтику, прорваться к
охваченной революцией Германии, которую часто называли «резервуаром
мировой революции» (Чапенко A.A. История стран Балтии (Эстония, Латвия,
Литва) в первый период независимости и годы Второй мировой войны.
Мурманск: M ГПУ, 2008. С. 22). В связи с такой гипотезой встаёт вопрос: какими
силами, в случае похода на Германию, большевики в своём тылу боролись бы
с белыми генералами и многочисленными выступлениями внутренней
контрреволюции, поддерживавшимися Антантой? Далее, если принять такую
гипотезу, то выходит, что Германия вела в Прибалтике превентивную, а не
захватническую войну.
150

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
народе, тем больше ему требовалось средств насилия, чтобы
удержаться, хотя оно и опиралось на немецкие штыки и Антанту»163.
В целях согласования военных действий в борьбе против
большевиков Улманис заключил союз с буржуазными
правительствами Эстонии и Литвы. В соответствующий договор между
Эстонией и Латвией от 18 февраля 1919 г. был введён пункт, по которому
спорная территория в районе г. Валга должна была отойти к
Эстонии. На территории Эстонии началось формирование латышских
частей. Кроме того, на территории северной Латвии эстонское
военное командование провело мобилизацию мужчин в возрасте
19—40 лет. В результате предпринятых мер из небольших
латышских отрядов составилась бригада164.
Весной 1919г. наступил сезон общего наступления белых армий
и иностранных интервентов против Советской России. К марту
1919 г. Запад послал в Россию до миллиона солдат (200 тыс. греков,
190 тыс. румын, по 140 тыс. французов, англичан, сербов, 40 тыс.
итальянцев, а также контингенты североамериканцев,
австралийцев, канадцев). Основная ставка была сделана на армию A.B.
Колчака в Сибири. Англичане передали белым более полумиллиона
винтовок и полмиллиона единиц снарядов, а также направили в
Россию экспертов по применению газов. Британские силы при
содействии войск «Северной области» генерала Е.К. Миллера
готовили наступление из Архангельска на Котлас с целью сомкнуть
ряды с северным флангом армий Колчака165. Приказ двинуться на
Советскую Россию получили и все остальные
антибольшевистские силы, поддержанные иностранными интервентами.
3 марта 1919 г. началось генеральное наступление немецких
войск в Курляндии. 10 марта они заняли Салдус, 15 марта — Ту-
163 Goltz R., vow der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920.
S. 178.
164 Арумяэ X. За кулисами Балтийского союза. Таллин: Изд-во «Ээсти раамат»,
1966. С. 31.
165 Ввиду последующих поражений Колчака, а также в связи с мятежом,
вспыхнувшим в июле 1919 г. в архангельских казармах, эта операция так и не
состоялась.
151

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
куме, а 18 марта — Елгаву. Этот военный успех немцев объяснялся
их численным превосходством над красными латышскими
стрелками. 70-тысячной немецкой армии советское правительство
Латвии могло противопоставить лишь весьма ограниченные силы.
Оно было вынуждено держать части и на других фронтах, в
частности на Северном, где против Советской Латвии выдвинулась
эстонская национальная армия, в которую входили латышские
части Ё.Земитана.
Если большевики, национализировав землю, не раздали её
малоимущим сельским жителям, то Улманис 23 февраля 1919 г.
издал распоряжение об обеспечении безземельных крестьян землёй.
Поскольку это делалось в целях стимулирования притока
добровольцев в латышскую армию, то в документе указывалось, что
землю получат прежде всего те, кто примет участие в борьбе с
большевиками. Следует отметить, что этот фактор сыграл важную роль
в пропагандистском противоборстве, хотя и не сразу. К 30 марта,
несмотря на этот документ, в латышские войска удалось набрать
лишь 1400 человек.
Оставаться у власти, опираясь только на такие мизерные
военные силы, и тем более удерживать ими фронт против красных
латышских стрелков было совершенно немыслимо. В этой ситуации
правительство Улманиса возлагало большие надежды на
продолжение военной и финансовой помощи из стран Антанты. На
заседании Народного совета Латвии 12 марта 1919 г. Густаве Зем-
галс166 так оценил роль союзников: «В непродолжительной жизни
нашего государства уже заметны были положительные
достижения. Было завоёвано большое доверие у союзников, установлены
более тесные связи с ними, получена помощь от них, как
военная, так и в смысле снабжения народа; существуют наивернейшие
шансы на то, что эта поддержка будет увеличиваться и что
благодаря ей государственная идея упрочится. Мы знаем, что судьба
6 Земгалс Густаве (1871—1939) — юрист, общественно-политический деятель;
член Народного совета, депутат 1-го и 4-го Сеймов, министр обороны Л Ρ
(1921-1923), министр финансов (1931-1933), второй президент Латвии (1927-
1930).
152

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
Латвии — в их руках, мы умеем ценить их благосклонное
отношение к нам. Весь народ взирает на них с надеждой, что они не
покинут нас в этот трудный момент и что стремления и надежды
измученной, разорённой страны — Латвии найдут поддержку под их
могучим крылом. Такого рода надежды они вселяли в нас до сих
пор, и за это им — благодарность всей страны»167.
Благодарность союзникам была не только эмоционального
свойства, но, как правило, имела и материальное выражение. В то
время как Земгалс произносил свою речь, прибывший из США
финансовый эксперт изучал вопрос о гарантиях обеспечения
американского кредита в 1 млн долларов правительству Улманиса
строевым лесом из государственных лесов Латвии.
20 марта 1919 г. кабинет Улманиса принял решение создать в
сельской местности специальную военную организацию айзсар-
гов (защитников). Отряды айзсаргов создавались в каждой
волости. В них входили все живущие в волости землевладельцы,
арендаторы хуторов и имений, промышленники и торговцы. Айз-
саргам разрешалось действовать на правах полицейской власти и
применять оружие. Со временем, в 1920—1930-е гг., численность
этой военизированной организации, ставшей опорой правонаци-
оналистических кругов, даже превзошла размеры регулярной
армии168. Айзсарги не подчинялась напрямую военному ведомству,
но имели в своих рядах даже авиационный и железнодорожный
полки169.
В апреле 1919 г. Красная Армия отразила наступление Колчака
на Восточном фронте. Чтобы дать Колчаку передышку, Антанта
стимулировала наступательные действия на других фронтах, в том
числе и в Латвии, где фронт стабилизировался на линии Бауска—
Елгава—Слока. Немецкая армия и входившие в неё латышские
подразделения практически стояли у ворот Риги.
7 Latvijas Tautas padome. Riga, 1920. 72.1pp.
8 Сиполс В.Я. Тайная дипломатия. Буржуазная Латвия в антисоветских планах
империалистических держав 1919-1940 гг. Рига, 1968. С. 60.
9 20. gadsimta Latvijas vesture // II. Neatkarîgâ valsts. 1918-1940. RJga, 2003.
SUSI 3.1pp.
153

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
11.11. Падение советской власти в Латвии
Ещё 22 марта 1919 г. Улманис обратился к генералу фон дер
Гольцу с просьбой, чтобы немецкие войска заняли Ригу. Своё
согласие Гольц оговорил двумя условиями. Во-первых, вопрос
следовало дипломатически урегулировать с правительством
Германии. Во-вторых, временное правительство Латвии должно было
в печати и официальных изданиях открыто признать заслуги
немецких войск. В обсуждении планов захвата Риги участвовали
руководитель военной миссии США в Прибалтике
подполковник Грин, английский майор Кинен, министр обороны
латвийского правительства Залитис. Они согласились с предложением
командующего ландесвером немецкого майора Флетчера
подчинить каждой немецкой воинской части также латышские
подразделения, чтобы не создалось впечатление, что Ригу заняли одни
немцы.
Обращение К.Улманиса именно к генералу Р. фон дер
Гольцу объяснялось тем, что немецкие части по-прежнему играли
решающую роль в Курляндии. Об этом свидетельствует и
руководитель военной миссии США в Прибалтике подполковник У. Грин
в своём донесении от 12 апреля 1919 г. американской делегации
на Парижской мирной конференции. Он, в частности,
подчёркивал, что «немцы занимают господствующее положение, так как
они являются здесь силой, а латышская армия как военный
фактор ничтожна». Оценивая роль германских войск, он делал вывод,
что «если бы не немцы, страна быстро была бы поглощена
большевиками». Что касается правительства Улманиса, то в этом же
донесении от 12 апреля 1919 г. подполковник Грин писал
следующее: «Нынешнее правительство де-факто Латвии крайне слабо
и не представляет латышского народа. Оно было бы немедленно
свергнуто, если бы состоялись народные выборы. Оно является
самочинным правительством, созданным партийными вождями
и людьми, которые взяли дела в свои руки в Риге и впоследствии
были изгнаны из города наступлением большевиков». Тем не
менее Грин подчёркивал, что с этим правительством всё же «необ-
154

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ходимо сноситься по всем вопросам», хотя оно «не должно быть
признано в настоящее время»170.
Для захвата Риги из Германии прибыли специальные части.
В результате на Курляндском фронте было достигнуто
значительное превосходство в силе. На севере Лифляндии сосредоточились
эстонские и финские формирования, на Паневежеском и Свен-
цянском направлениях (Северная Литва) — литовские части,
входившие в состав немецкого 3-го резервного корпуса, и польские
легионы. План состоял в том, чтобы окружить с трёх сторон
армию Советской Латвии, не имевшую резервов, и уничтожить её.
Прежде чем вести свои войска на Ригу, генерал фон дер Гольц
счёл необходимым создать собственное марионеточное
правительство Латвии. Дело в том, что правительство Улманиса, хотя
и существовало благодаря германским войскам и сотрудничало с
ними в борьбе против советской власти в Латвии,
ориентировалось, однако, преимущественно на страны Антанты. Оно
понимало, что в конечном итоге судьба «независимой» Латвии будет
зависеть от держав — победительниц в Первой мировой войне, а не
от потерпевшей поражение Германии, которая сама была
вынуждена подчиняться распоряжениям из Лондона, Вашингтона и
Парижа. Явные симпатии Улманиса к англичанам не вписывались в
далеко идущие планы Германии. А планы, по сути, были теми же,
что и весной—летом 1918 г. Текущий момент вносил в них лишь
тактические нюансы и не затрагивал общей стратегии. Весной
1919 г. решающее значение приобретала Рига. Заняв город,
немецкие стратеги намеревались овладеть Прибалтикой, а потом вместе
с войсками H.H. Юденича — Петроградом.
После подавления советской власти в России немцы
рассчитывали получить в ней преобладающее влияние. Далее они хотели
заключить с новым правительством России военный союз и при
его поддержке добиться отмены кабальных условий перемирия,
навязанных Германии странами Антанты. В своих воспоминаниях
генерал фон дер Гольц писал, что немцы должны были «нанести
170 Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. Paris Peace
Conference, 1919. Vol. XII. P. 140.
155

Л.M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вместе с Деникиным и Колчаком смертельный удар русским
большевикам и... приобрести в лице будущей буржуазной России
нового союзника против всемирной британской державы»171. Предвидя
сопротивление англичан, Р. фон дер Гольц был вынужден
маскировать свои планы. Однако предпринимавшиеся им действия
выдавали его тайные намерения.
16 апреля 1919 г. генерал фон дер Гольц сверг правительство
Улманиса, доказав на деле, кто хозяин в Латвии. Улманис нашёл
убежище в английской миссии в Лиепае, а потом пребывал под
охраной английских военных кораблей на пароходе «Саратов» на
рейде лиепайского порта. Фон дер Гольц создал новое латышское
правительство из числа местных немецких баронов и
прогермански настроенной части латышской буржуазии. Во главе этого
правительства он поставил пастора А.Ниедру. В своих действиях
генерал фон дер Гольц опирался также на значительную поддержку
США в лице представителя американской военной миссии в
Латвии подполковника Грина, который, представляя интересы своей
страны, не хотел допустить чрезмерного усиления позиций
Великобритании в Латвии и, кроме того, считал, что германские
войска «на службе правительства Ниедры» могут предпринять более
серьёзные действия против Красной Армии, чем
формировавшаяся армия сторонников Улманиса. Во всяком случае, американо-
британские противоречия в Прибалтике понуждали Грина
покровительствовать войскам фон дер Гольца и подталкивать их
к взятию Риги. Об этом свидетельствует командир «Железной
дивизии» майор Бишофф. Он в частности пишет:
«В тот же день, когда ударная часть сместила в Либаве
правительство Улманиса, в Митаву прибыла американская миссия во
главе с подполковником Грином и Доули... Я... без обиняков
ответил на все их вопросы и, кроме того, пытался разъяснить им, что
две трети латышского населения настроены большевистски...
После доклада офицера генерального штаба о численности и
боеспособности собственных войск и войск врага американцы...
поставили вопрос, в состоянии ли мы взять Ригу. Я коротко ответил:
Goltz Я-, von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920. S. 147.
156

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
-Да.
— Почему же тогда вы не делаете этого?
— Потому, что с политической точки зрения это было бы
грубой ошибкой.
— Однако этого требует человечность»172.
Заручившись поддержкой американцев и прикрываясь
латышским правительством Ниедры, в ночь на 22 мая 1919 г. генерал фон
дер Гольц начал поход на Ригу. Путь его частей от Лиепаи до Риги
стал самой ужасной главой в истории гражданской войны и
интервенции в Латвии. Захват германскими войсками того или иного
района Советской Латвии сопровождался кровавым террором.
Рабочие и крестьяне, подозревавшиеся в сочувствии советской
власти, расстреливались без суда и следствия.
После занятия немцами Вентспилса только в течение первых
дней было расстреляно 400 человек. В Кулдиге такая же участь
постигла 136 человек, в Елгаве — 500 человек173. Командир
добровольческого корпуса Карл фон Плеве писал: «В плен не брали
никого. Большевиков, попадавших в наши руки, уничтожали»174.
Другой офицер, Эрнст фон Заломон был более конкретен и в
своей книге «Изгои» нарисовал впечатляющую картину того
ужаса, который стал частью немецкого наступления. Он рассказал,
как лично вместе с «товарищами по оружию» бросал пленных
латышских солдат (независимо от того, были они ранены или нет)
живыми в пламя горящих домов175. И это были не отдельные
эксцессы, а обычная практика. «Мы стреляли в толпы людей,
охваченных смятением, — вспоминал Заломон, — неистовствовали,
снова стреляли и охотились. Мы гоняли латышей как зайцев по
полю, открывали огонь по каждому дому, взрывали каждый мост,
валили каждый телеграфный столб. Мы швыряли трупы в
колодцы и вслед за ними бросали ручные гранаты. Мы убивали всё, что
172 Bischoff Josef. Die letzte Front. Berlin, 1935. S. 86.
173 Der Bolschewismus und die baltische Front 1918-1919. Leipzig, 1939. S. 47;
Sociäldemokräts. 4.VIII.1929; 7.VIII.1929.
174 Plehve Karl, von. Im Kampf gegen die Bolschewisten. Berlin, 1926. S. 10.
175 Salomon Ε., von. Die Geächteten. Gütersloh, 1941. S. 142.
157

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
попадалось нам под руки, мы сжигали всё, что могло гореть. Там,
где мы проходили, стонала земля. Там, где мы штурмовали, на
месте домов оставались груды развалин. Громадный столб дыма
обозначил наш путь»176.
Под натиском превосходящих сил фон дер Гольца, а также
ввиду наступления эстонской армии на юге Лифляндского
фронта и поляков со стороны Вильнюса на Даугавпилс, армия
Советской Латвии, чтобы не оказаться в окружении, была вынуждена
оставить Ригу и южную часть Лифляндии. С боями она отошла на
восток республики, в Латгалию. Вечером 23 мая 1919 г. «красная»
Рига пала.
Два дня спустя штаб армии фон дер Гольца объявил, что
латышей «на основании последних исследований следует считать
германским племенем»177. Это недвусмыленное притязание на
занятую территорию звучало и в словах песни, которую любили
распевать немецкие солдаты: «Мы останемся в прекрасной
Прибалтике и создадим здесь свою родину». Губернатором Риги фон дер
Гольц назначил главнокомандующего ландесвера майора Флетче-
ра, который объявил в городе осадное положение. Флетчер
приказал всем советским служащим, милиционерам и красноармейцам
в течение 48 часов явиться в ближайший полицейский участок.
Жители города были ознакомлены с приказами, невыполнение
которых влекло за собой смертную казнь (несдача оружия,
укрывательство функционеров советского режима и несообщение об
их местонахождении, несоблюдение штатскими лицами
комендантского часа, несообщение о пользовании частными
телефонами, а также конфискованным большевиками имуществом,
умолчание об известных соответствующему лицу запасах оружия и
продовольствия, печатание и распространение не одобренных
губернаторством изданий). Кроме того, в случае выстрела по
немецким войскам из какого-либо дома все жильцы этого дома должны
были поплатиться жизнью178.
176 Ibid. S. 167.
177 Bischoff J. Die letzte Front. Berlin, 1935. S. 116.
178 Freiheit. 4.VII. 1919.
158

Глава II Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
Эти приказы повлекли за собой расправу над жителями Риги.
Согласно советским источникам, в основном это были
коммунисты и рабочие. Вместе с тем современные латышские
историки указывают, что «к сожалению, во время развёрнутого
немецкими войсками террора пострадало много мирных жителей Риги»179.
В течение нескольких дней не разрешалось убирать трупы с улиц.
За короткий срок в Риге было убито до 4500 человек180.
По данным председателя Независимой
социал-демократической партии Германии Гуго Гаазе, оглашённым в
Национальном собрании 4 июля 1919 г., в оккупированной войсками
фон дер Гольца Риге на основании приказов Флетчера было
расстреляно 6—7 тыс. человек. В сообщении ЦК КПЛ «Белый террор
в Риге»181, в частности, отмечалось: «Создаётся впечатление, что
взбесившаяся буржуазия задумала уничтожить латышский
рабочий класс. Нет такого места, где не валялись бы трупы, нет семьи,
которая не оплакивала бы жертв убийств».
В латышском народе оставалась скорбная память о
крайней жестокости немцев. Однако впоследствии это не помешало
К.Улманису устроить 22 мая 1939 г в Риге пышные торжества по
случаю 20-летнего юбилея «освобождения от большевиков»
латвийской столицы и пригласить внушительную делегацию из
гитлеровской Германии, включая ветеранов ландесвера182.
Следует сказать, что балтийский поход генерала фон дер
Гольца был отражён не только в воспоминаниях его участников и
очевидцев, но и стал темой литературных произведений, которые
большими тиражами издавались в нацистском рейхе. Например,
широкой популярностью пользовалась книга Э.Двингера «По-
179 Курлович Г.у ТомашунА. Указ. соч. С. 203; Kurlovics G., TomasünsA. Latvijas vesture
vidusskolai. 2. da|a., 62.1pp.
180 Sociâldemokrâts. 4^7.VIII.1929.
181 Oca. 14. VII. 1919.
182 См.: Симиндей В. В. «Антисоветский флирт» авторитарной Латвии (1934-1940):
между Лондоном, Парижем, Римом и Берлином // Партитура Второй мировой.
Кто и когда начал войну? / H.A. Нарочницкая, B.M. Фалин и др. М: Вече, 2009.
С. 254.
159

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
следние всадники [рыцари]», в которой участники
балтийского похода прославлялись как «исполнители европейской миссии,
борющиеся против азиатов»183. При этом безмерная жестокость и
массовые убийства изображались как нечто само собой
разумеющееся и даже необходимое, чтобы сделать Прибалтику немецкой
землёй.
Впоследствии участники балтийского похода и
эмигрировавшие в Германию прибалтийско-немецкие бароны объединились в
общество «Baltikum», которое просуществовало до 1935 г.
Общество возглавлял бывший командир «Железной дивизии» Бишофф,
а почётным председателем был генерал фон дер Гольц. В 1935 г. на
базе этого общества был воссоздан в новом обличье Тевтонский
орден. Почётным магистром стал фон дер Гольц, магистром —
идеолог фашизма А.Розенберг. Бишофф остался заместителем.
Рядовые члены общества «Baltikum» были зачислены в
штурмовые отряды ордена, вошедшие в состав CA. Помимо формы
штурмовиков, они носили специальный крест за участие в балтийском
походе. Старый девиз общества «Baltikum» «Кайзер и отечество»
был заменён девизом «Один рейх — один фюрер». Из среды
участников балтийского похода вышло немало деятелей немецкого
вермахта. Капитаны и майоры частей фон дер Гольца впоследствии
стали гитлеровскими генерами и маршалами, среди них: фон Ра-
бенау, фон Кюхлер, фон Клейст, фон Арним, фон Заломон, Гуде-
риан, фон Фрич, фон Штюльпнагель.
11.12. Вооружённая схватка в антибольшевистском
лагере. Крах немецких планов завоевания Прибалтики
и упрочение британского влияния в регионе
После захвата Риги соперничество между Великобританией
и Германией за влияние в Прибалтике обострилось.
Великобритания имела все основания опасаться захвата Прибалтики
Германией. Возникла опасность вооружённого столкновения в лагере
интервентов: между войсками фон дер Гольца, выступавшими от
DwingerE.E. Die letzten Reiter. Jena, 1935. S. 177.
160

Глава II Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
имени правительства Ниедры, и эстонско-латышскими войсками,
сформированными в Эстонии на деньги Великобритании.
Установив свой контроль в Эстонии, английские интервенты хотели
распространить его и на Латвию, приведя снова к власти своего
ставленника Улманиса. По мнению английского правительства,
германские войска уже выполнили возложенную на них задачу по
подавлению советской власти в Прибалтике. Теперь, когда
местная буржуазия могла удержаться у власти при поддержке стран
Антанты и без помощи германских войск, к последним можно
было применить статью XII компьенского перемирия и убрать их
из Прибалтики.
Против такой перспективы, означавшей доминирование в
регионе Великобритании, выступали США. Представитель
американской миссии Грин поддерживал фон дер Гольца и Ниедру,
так как считал, что их войска в количественном отношении
превосходят эстонско-латышские части и поэтому могут
предпринять более серьёзные действия против Красной Армии. Грин
настаивал на создании сильного антибольшевистского фронта,
который в Эстонии должен удерживаться эстонскими войсками,
а в Латвии — латвийскими. Согласно такому подходу эстонско-
латышские войска должны были позволить «латвийскому» лан-
десверу фон дер Гольца, состоявшему почти из одних немцев,
занять Северную Латвию184.
Если в целях использования войск фон дер Гольца для
борьбы с Красной Армией США были готовы идти на любые уступки
немцам, то Англия не хотела допускать установления немецкого
господства в своей «сфере влияния». В конечном итоге
английские представители настояли на своих подходах в вопросе о
политике стран Антанты в Прибалтике. Во главе союзнической миссии
в Прибалтике был поставлен английский генерал Гофф,
который отдал распоряжение генералу фон дер Гольцу не оставаться в
Риге, а двинуть свои войска на преследование Красной Армии,
отходившей в Латгалию. Однако фон дер Гольц не подчинился это-
4 Сиполс В.Я. За кулисами иностранной интервенции в Латвии (1918—1920 гг.).
М.: Изд-во политической литературы, 1959. С. 137.
11 Заказ 1941
161

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
му распоряжению и, поддерживаемый представителем США
подполковником Грином и при негласном одобрении германского
правительства, бросил основную часть своих войск не в Латгалию
для борьбы с большевиками, а на север, чтобы оккупировать Вид-
земе, оставленную красными латышскими стрелками. 18 июня
1919 г. фон дер Гольц издал приказ о наступлении.
Поскольку генерал фон дер Гольц являлся носителем
германского влияния и правительство Ниедры подчинялось Германии, а
не Англии, последняя поставила перед эстонским правительством
задачу бросить свои вооружённые силы против фон дер Гольца,
чтобы создать в Риге такое же послушное Лондону и Парижу
правительство, как и в Таллине. При поддержке английских кораблей
с моря навстречу войскам фон дер Гольца выдвинулась эстонская
армия под командованием генерала Лайдонера. В неё входили
также латышские отряды, сформированные сторонниками Улманиса
на эстонской территории и в северной Латвии под популярным в
народе лозунгом «борьбы с баронами». Задача фон дер Гольца
состояла в том, чтобы не позволить этим войскам занять
значительную территорию Латвии, поскольку это укрепило бы позиции
Улманиса, а следовательно, и Англии.
В своих воспоминаниях фон дер Гольц, касаясь связей
Улманиса с англичанами, писал: «Английская пшеница могла цвести
в Прибалтике лишь при власти Улманиса, который щедро
раздавал немногочисленные богатства страны английским торговцам,
лишь бы ему быть за это премьер-министром»185.
Между эстонской армией и войсками фон дер Гольца
развернулись упорные бои. На стороне немцев действовали также
латышские отряды под командой генерала Балодиса, подчинённые
фон дер Гольцу. Попытка немцев захватить северную Латвию и
открыть себе дорогу на Петроград провалилась. 22 июня 1919 г. у Це-
сиса фон дер Гольц потерпел поражение, и его продвижение на
север было остановлено. 23 июня германские войска по
требованию стран Антанты покинули Лиепаю, а 27 июня английский
генерал Гоф вернул в Лиепае к власти К.Улманиса. 28 июня 1919 г.
Goltz R.,von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. S. 185.
162

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
его временное правительство выразило глубокую благодарность
США, Англии, Франции, Эстонии, Польше за оказанную помощь
в деле подавления советской власти в Латвии.
Тем временем эстонско-латышские части решили развить свой
успех и продолжили преследование отступавших в направлении к
Риге войск фон дер Гольца с явным намерением изгнать их с
территории Латвии. Видя, как разваливается единый фронт против
Советской России, подполковник Грин писал в докладе
американской делегации на Парижской мирной конференции: «Не могло
случиться ничего более прискорбного, чем эта борьба,
отнимающая людей и материалы у антибольшевистских сил, которые
должны были бы объединиться против большевизма. Вместо
наступления на Петроград ведётся наступление на Ригу, которая только что
освобождена от большевиков. Наступление, в ходе которого лучшие
антибольшевистские силы истребляют друг друга. Теперь ясно, что
эстонцы, наступающие на Ригу, являются агрессорами и что всякая
американская продовольственная и другая помощь Эстонии
должна быть прекращена, пока не будет положен конец этой
междоусобной борьбе. Я лично был против предписанного недавно чересчур
поспешного отвода немецких войск из Либавы и Латвии. Я не
считаю необходимой эвакуацию немецких войск»186.
В конечном итоге США помешали дальнейшим военным
столкновениям в тылу антисоветского фронта в Прибалтике. Под
угрозой прекратить поставки продовольствия прибалтийским
государствам они остановили вооружённую схватку в
антибольшевистском лагере. Согласно договору о перемирии, подписанному
3 июля 1919 г. при прямом участии представителей союзнической
миссии между эстонско-латышскими и германскими
войсками, военные действия между сторонами прекращались. К 5 июля
1919 г. немцам надлежало покинуть Ригу. Германским войскам
была предоставлена возможность остаться в Курляндии, но
запрещалось любое продвижение вперёд в Латвии, за исключением
направленного против Красной Армии.
186 Papers Relating to the Foreign Relations of United States. Paris Peace Conference,
1919. Vol. XII. P. 213-214.
11*
163

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Прибытие «возобновлённого» правительства Улманиса в Ригу
было упреждено откровенно оккупационными мерами
Антанты, изложенными в сообщении Союзнической миссии от 3 июля
1919 г. В нём значилось: «До созыва Народного совета и
составления нового кабинета министров власть в свои руки берут
губернаторы союзников. Гражданским губернатором назначен
командующий военной миссией союзников английский полковник Талент.
Военным губернатором — американский командующий Даули.
Возвращение Улманиса ожидается только после вывода немецких
войск»187.
К.Улманису было позволено прибыть в Ригу 8 июля. 14 июля
он был поставлен во главе нового правительства, состав
которого лично подобрал генерал Гофф. В него, в частности, были
включены три представителя прибалтийско-немецких баронов. Имея
поддержку американской и английской миссий в Латвии, они
стали решительно требовать возвращения имений, конфискованных
при советской власти.
Тем временем подполковник Грин вернулся в Париж, где он
по-прежнему оставался членом американской делегации на
мирной конференции, и подготовил меморандум о дальнейшей
политике США в отношении России и Прибалтики. Согласно
меморандуму, Великобритания и Соединённые Штаты получают
мандаты на прибалтийские провинции, с тем чтобы проводить
решительную и действенную враждебную политику против
большевизма. Военные обязательства и ответственность за проведение
такой политики в Эстонии и на петроградском фронте должна взять
на себя английская военная миссия, а в Латвии и Литве —
американская. При этом, как и прежде, американская военная миссия
рассматривала Германию как «континентальный кинжал» против
большевизма и потому обещала ей определённые дивиденды. «В
вопросе о будущем России приходится считаться с Германией, —
подчёркивал Грин в своём меморандуме. — Нельзя лишать
Германию возможности участвовать в восстановлении России, это
7 Dokumenti stâsta: Latvijas burzuâzijas nâksana pie varas / Sast. V. BërziçS. Riga, 1989.
204.1pp.
164

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
было бы нежелательно. Германия должна иметь свою долю, но
отнюдь не монопольное право. Её войска не следует отводить
чересчур поспешно».
Однако планы США перечёркивала развернувшаяся в
Германии кампания протеста немецких рабочих против вооружённого
вмешательства в дела Советской России и за установление с ней
политических и экономических отношений. Наибольшего
размаха эта кампания достигла в период революции (ноябрь 1918 г. —
апрель 1919 г.), когда действовали Советы рабочих и солдатских
депутатов. На местах советы и профсоюзы организовывали
мощные забастовки с требованиями роспуска добровольческих
корпусов, прекращения войны с Советской Россией и установления с
ней всесторонних отношений, запрещали выпуск газет,
выходивших с объявлениями о вербовке немецких солдат в прибалтийские
части, препятствовали транспортировке добровольцев в
Прибалтику, создавали вокруг них в рабочей и профсоюзной среде
атмосферу нетерпимости и всеми имевшимися в распоряжении
средствами сопротивлялись приёму на работу бывших добровольцев.
Эти меры и связанная с ними моральная изоляция вызвали
беспокойство и разложение в немецких войсках, а также
немало случаев дезертирства. Как сообщают сами командиры в своих
мемуарах, солдат, не желавших сражаться, всё чаще приходилось
тысячами отправлять назад, в Германию. В такой обстановке
военный министр Носке был вынужден совершить
инспекционную поездку в добровольческие воинские части, в том числе
дислоцированные в Лиепае, и сделать заявление, что правительство
оградит каждого добровольца от нападок антиправительственных
элементов и не позволит, чтобы они понесли ущерб, когда позже
вернутся к своей профессии188.
О столкновениях с солдатским советом в своих войсках
сообщил и генерал фон дер Гольц. Применив силу, он распустил
солдатский совет и с санкции военного министра Носке приказал
присудить многих его членов к тяжёлым наказаниям189.
188 Freiheit. 26.IV. 1919.
189 Goltz R.,von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. S. 162-167.
165

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Важным фактором деморализации немецких солдат в
Прибалтике являлась также деятельность агитаторов, как своих, так и с
советской стороны. Командир «Железной дивизии» майор Би-
шофф свидетельствует: «Агитаторам, которые никогда не
дремали, удалось пустить в обращение зловредный термин "баронская
политика", в угоду которой якобы использовались войска.
Возникли волнения и кризис доверия, которые после приказа
верховного командования не только не были устранены, но ещё больше
усилились»190. Тот же Бишофф отмечал «весьма активную
большевистскую пропаганду», которой занимались «главным образом
немцы, сражавшиеся на стороне русско-советских войск в
составе международных рабочих батальонов. Эти немцы, в
большинстве случаев матросы, начинали с того, что произносили речи,
высовываясь из окопов»191.
Таким образом, революция в Германии, приведшая к
серьёзным вооружённым столкновениям внутри страны, активные
действия немецких рабочих в поддержку Советской России,
непопулярность в Германии военных действий в Прибалтике,
понуждавшая немецкий генералитет скрывать их от общественности,
помешали правительству Эберта—Носке и немецкому верховному
командованию вести войну на Востоке в масштабах и темпах,
диктуемых обстановкой и необходимых для реализации
поставленных целей.
К июлю 1919 г. численность войск генерала фон дер Гольца
уменьшилась до 35 тыс. человек. С ними 13 июля 1919 г. он
отступил в Курляндию и занял там все важнейшие стратегические
пункты. Латышские роты генерала Балодиса вместе с полками
Северолатвийской бригады остались в Риге в распоряжении
правительства Улманиса.
Тем временем на Парижской мирной конференции и в
комиссии по перемирию с Германией Англия настаивает на эвакуации
германских войск из Латвии, рассчитывая заменить их войсками
своих ставленников в Прибалтике. В Эстонии уже существова-
190 Bischoff J. Die letzte Front. S. 115.
191 Ibid. S. 72.
166

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
л а такая армия. В Латвии, после разгрома войск фон дер Гольца у
Цесиса, стало продвигаться вперёд формирование латвийской
армии. Однако немцы всё же хотели остаться, используя договор с
латвийским правительством от 29 декабря 1918 г. о
предоставлении права гражданства и права поселения для солдат и офицеров
«Железной дивизии». Министр иностранных дел Германии
Мюллер даже указал посланнику латвийского правительства Шрей-
неру на последствия, которые могут возникнуть в случае
отказа правительства Латвии выполнить договор192. Однако Улманис,
переживший унижение отстранения от власти фон дер Гольцем и
снова ставший министром-президентом с британской помощью,
более не считал себя связанным договором.
В конечном итоге Германия была вынуждена выполнить
требование союзников и отозвать фон дер Гольца, однако немецкие
войска всё же остались благодаря манёвру фон дер Гольца и Би-
шоффа, к которому они прибегли с согласия Берлина. К этому
времени в оккупированных областях Литвы и Латвии на немецкие
деньги, а также на предоставленный американским
миллиардером Морганом большой заём была создана воинская часть из
числа русских добровольцев, находившихся в немецких лагерях для
военнопленных. Их численность удалось довести до 8 тысяч
человек. Они поступили под начало бывшего интенданта царской
армии — П.Р. Бермондта-Авалова, известного как монархиста и
сторонника «единой и неделимой России»193.
Манёвр фон дер Гольца состоял в использовании вывески
белогвардейской «русской западной армии» Бермондта для
основного контингента своих войск, оставлявшихся в Латвии вопреки
требованиям Великобритании. Поскольку продолжение войны в
Латвии под немецким флагом было больше невозможно,
«Железная дивизия» и особый немецкий легион добровольцев из Герма-
2 НорденА. Между Берлином и Москвой. М., 1956. С. 286—287 — со ссылкой на
Sächsische Landeshauptarchiv, Dresden; Akte Gesandtschaft, Berlin, №367.
3 Бывший офицер царской армии П.Р. Бермондт в августе 1919 г. объявил, что
является потомком грузинских князей Аваловых и поэтому в дальнейшем будет
именоваться князем Аваловым.
167

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
нии влились в русские белогвардейские части Бермондта-Авалова.
Вместо чёрно-бело-красных кокард они прикрепили овальную
кокарду царской армии, а немецкое правительство получило
оправдание, что оно якобы не ведёт войны в Прибалтике. Майор Би-
шофф остался командующим «Железной дивизии» и кроме того
контролировал военные действия Бермондта. В Берлине при
содействии правительства Эберта было создано «западнорусское
правительство», которое рассматривало Латвию русской базой
и объявило о конфискации латвийских лесов в счёт
финансирования аваловских войск, численность которых к началу октября
1919 г. достигла почти 50 тыс. человек.
Эти силы союзническая миссия во главе с генералом
Маршем хотела использовать в новом наступлении против Советской
России. В рамках общего плана, в реализации которого должны
были участвовать части Юденича, а также войска эстонской,
латвийской, литовской и польской буржуазных республик, Бермондт
должен был наступать от Даугавпилса на Великие Луки. Следует
отметить, что участию войск Бермондта в общем
антибольшевистском походе страны Антанты придавали исключительно важное
значение, ведь по численности они почти в три раза
превосходили силы Юденича (18 500 человек). Однако противоречия в
антибольшевистском лагере не только свели на нет планы союзников,
но и привели к уничтожению армии Бермондта своими же
силами.
Конфликт начался с заявления Улманиса, что он не пропустит
Бермондта на Даугавпилс через Ригу, поскольку это неминуемо
приведёт к свержению его правительства. Попытки руководителя
английской военной миссии в Прибалтике Таллента
урегулировать конфликт не увенчались успехом, ведь Бермондт не скрывал,
что считает необходимым восстановить «единую и неделимую»
Россию и ликвидировать прибалтийские государства. Немцы,
которые стояли за Бермондтом, также были заинтересованы в
занятии Прибалтики, однако стремились к восстановлению
собственной власти.
8 октября 1919 г. Бермондт-Авалов начал наступление на Ригу.
Правительство Улманиса спешно эвакуировалось из Риги в Це-
168

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
сис, обратилось за помощью к Великобритании и объявило
мобилизацию. На этот раз ряды войск Улманиса быстро пополнялись,
так как население не хотело восстановления ни германского
порядка, ни прежней русской власти.
Поначалу аваловским войскам удалось занять устье Даугавы и
выйти к Торенсбергу — южному пригороду Риги. Но тут
вступила в бой английская эскадра. Под её прикрытием 3 ноября 1919 г.
началось контрнаступление армии Улманиса, которое в
последующие дни успешно развивалось. Латышские части под
прикрытием огня англичан переправились через Даугаву и уничтожили
расположенный в её устье гарнизон противника. Затем они
стали с флангов угрожать остальным частям Бермондта-Авалова. Его
армия быстро распалась. Спасти ситуацию не удалось даже
введением в бой только что прибывшей из Германии крупной
части добровольческого корпуса под командованием Россбаха.
Отступление продолжилось. 20 ноября немецкие и русские части во
главе с Аваловым снова перешли в подчинение Германии, а в
начале декабря его разбитая армия пересекла германскую границу.
Таким образом, Великобритания вышла победителем в борьбе за
Прибалтику.
Красные латышские части, дислоцированные в Латгалии, в
июне 1919 г. в связи с постановлением ЦК РКП (б) о военном
единстве советских республик были преобразованы в XV армию и
полностью включены в состав Красной Армии. Латышская
стрелковая советская дивизия продолжила действовать в рядах XV армии.
В августе и сентябре 1919 г. XV армия отразила крупное
наступление польских войсковых частей на Даугавпилс. Во многом это
сорвало аннексионистские планы Польши, а в будущем обеспечило
принадлежность южной части Латгалии к буржуазной Латвии.
Между тем значительно осложнилась обстановка на других
фронтах Советской России. Ещё в июне 1919 г. очередная
конференция партийной организации Латышской стрелковой советской
дивизии, исходя из общих интересов революции, постановила, что
в настоящий момент Латвийский фронт не стоит на первом
месте по сравнению с другими фронтами Советской России. В конце
сентября 1919 г. Латышская стрелковая дивизия по решению ЦК
169

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
РКП(б) была направлена на Южный фронт на борьбу с
Деникиным. В октябре вместе с кавалерийской бригадой красных казаков
и одной стрелковой бригадой Красной Армии она нанесла
решающий удар войскам Деникина в районе Орёл—Кромы.
Латышские красные стрелки в очередной раз спасли Советскую власть.
В 1920 г. латышские красные части сыграли значительную роль в
разгроме армии П.Н. Врангеля на юге Украины и в Крыму.
В июле 1920 г. был подписан временный договор между
Латвией и Германией о возобновлении отношений между обеими
странами. Одной из характерных особенностей этого договора было
то, что признание Германией «де-юре» Латвии могло последовать
только после того, как её признают державы Антанты. Англия,
оказывавшая давление на правительство Улманиса и
направлявшая внешнеполитический курс и внутреннюю политику
буржуазной Латвии, затягивала признание этой страны «де-юре».
Признание своей независимости со стороны стран Антанты Латвия
получила только после заключения мирного договора с Советской
Россией.
11.13. Рижский мирный договор — первый шаг
к международному признанию Латвии
Правительство РСФСР неоднократно предлагало всем
государствам, участвовавшим в интервенции, положить конец войне
и кровопролитию. Страны Антанты не отвечали на эти
предложения. Советское правительство, не имея возможности положить
конец войне сразу на всех фронтах, стремилось заключить мир если
не со всеми, то хотя бы с некоторыми участниками интервенции.
31 августа 1919 г. правительство РСФСР предложило мир
правительству Эстонии, а 11 сентября 1919 г. — правительствам
Латвии, Литвы и Финляндии.
Руководство Латвии, зависевшее от стран Антанты, всячески
затягивало начало мирных переговоров. С одной стороны, оно не
могло не учитывать недовольства солдат латвийской армии,
требовавших заключения мира с Советской Россией. Случаи отказа
воевать с большевиками носили массовый характер (например, в
депо

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
кабре 1919 г. по этой причине были отправлены в концлагерь 108
солдат 10-го Айзпутского пехотного полка; выражала готовность
перейти на сторону Красной Армии после отправки на фронт и
часть военнослужащих Цесисского и Вентспилского пехотных
полков)194. С другой стороны, на правительство Латвии
оказывали давление страны Антанты, не оставлявшие планов
продолжения борьбы с РСФСР руками внутренней антисоветской
оппозиции и некоторых соседних государств. Инструментами давления
были угрозы непризнания Латвии суверенным государством,
раздела её территории, передачи Латгалии Польше, начавшей войну
с Советской Россией. Одна часть латвийской буржуазии была
готова пойти на открытые военные действия против Советов. Другая
часть, хотя и отвергала советский строй, всё же опасалась
восстановления под эгидой Антанты власти белогвардейских генералов
и не соглашалась на военную акцию. Только после разгрома
Красной Армией Юденича, Колчака и Деникина, после
вынужденного снятия Антантой блокады Советской России (январь 1920 г.) и
подписания в Тарту советско-эстонского мирного договора
(февраль 1920 г.) латвийское правительство пошло на серьёзные
переговоры с Москвой.
Не последнюю роль в таком решении сыграл пересмотр
Великобританией своего отношения к поддержке антисоветской
контрреволюции после разгрома войск Деникина (август-сентябрь
1919 г.). Ресурсы Лондона не были бездонными. Истратив на
военное вмешательство в дела России, по подсчётам премьер-министра
Ллойд Джорджа, почти 150 млн фунтов стерлингов,
Великобритания пришла к выводу, что больше не в состоянии ни продолжать
прежнюю политику, ни оказывать прибалтийским странам
финансовую и военную (поставки военных материалов) помощь. В
телеграмме от 25 сентября 1919 г. английским представителям в Латвии
министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон в
частности подчеркнул: «Правительство Его Величества полагает, что оно
не имеет права оказывать какое-либо давление на действия
прибалтийских стран и что их правительства должны самостоятельно
194 Dokument! stästa. Riga, 1989. 239., 244. lpp.
171

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
принимать решения о том, какие меры являются наиболее
целесообразными в деле сохранения их собственного национального
существования. Они по собственному усмотрению должны решать,
должны ли заключать какое-либо соглашение с советскими
властями и если да, то какого характера»195.
Великобритания не возражала против заключения
прибалтийскими странами мирных договоров с Советской Россией,
поскольку в готовности советского правительства предоставить этим
странам независимость видела и реализацию своих собственных
интересов, т.е. закрепление отрыва от России Прибалтики,
которую считала своей сферой влияния. Не имея возможности
продолжать прежнюю дорогостоящую политику против советской
власти, Лондон был готов удовлетвориться закреплением отделения
от России тех её окраин, где местным сепаратистам при
поддержке интервентов удалось к этому времени свергнуть власть
большевиков. В беседе с американским послом в Лондоне Ллойд Джордж
прямо заявил, что «не имеет ничего против переговоров с
большевистским правительством» и «выступает за поощрение
расчленения России на максимальное количество государств»196.
Такой курс английского правительства в «русском вопросе» во
многом определил переговорную позицию Латвии. В качестве
непременного условия перемирия латвийские представители
выдвинули пункт о том, что после подписания перемирия Латгалия
будет присоединена к Латвии. Советская сторона согласилась с этим
требованием. 2 января 1920 г. латвийская делегация по ведению
переговоров перешла линию фронта и отправилась в Москву. А на
следующий день, 3 января, началось общее наступление 10 тысяч
латышских и 30 тысяч польских солдат под командованием
польского генерала Рыдз-Смиглы в Латгалии197.
На этот раз за «аппетитами» поляков внимательно
присматривали англичане. Объединённым польско-латышским войскам,
195 Documents on British Foreign Policy. Ser. I. Vol. III. P. 569-570.
196 Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. 1920. Vol. III. P. 484.
197 Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. II. М.,
1964. С. 465-466.
172

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
имевшим численным перевес, удалось захватить всю Латгалию и
свергнуть там советскую власть. Эта операция была проведена при
молчаливом согласии правительства Советской России,
решившего, исходя из принципов «революционной целесообразности»,
передать буржуазной Латвии и Латгалию ради заключения с
Ригой мирного договора. Отдать Латгалию по результатам
переговоров Ленин не мог — это была бы полная потеря лица перед своими
же «товарищами по партии», которые своей непримиримой
позицией доставили ему много хлопот ещё при заключении Брестского
мира. Улманис же объяснял это наступление необходимостью до
начала мирных переговоров занять всю территорию Латвии,
чтобы при заключении мира предотвратить «расчленение» её
территории. По-видимому, был учтён опыт Эстонии, которой удалось
добиться того, чтобы эстонская государственная граница с
Советской Россией прошла по линии фронта.
Принимай во внимание создавшееся положение, ЦК КПЛ
принял решение о прекращении деятельности советского
правительства Латвии. 12 января 1920 г. оно издало распоряжение об
эвакуации своих учреждений с территории Латвии, а 13 января
объявило о самороспуске. В обращении «к трудовому народу
Латвии» оно заявило, что полученную им год назад от
Коммунистической партии Латвии и съезда Советов власть передаёт ЦК КПЛ
до того момента, когда будет возможность снова созвать съезд
Советов в Латвии.
30 января 1920 г. был подписан договор о перемирии между
Россией и Латвией. Советское правительство согласилось на
переход всей Латгалии к Латвии. В целях окончательного
урегулирования отношений с латвийской стороной советское правительство
6 февраля направило правительству Латвии официальное
предложение открыть переговоры о заключении мирного договора198.
Переговоры о мире были начаты 26 марта 1920 г., а закончились
подписанием в Риге мирного договора только 11 августа 1920 г.
Затягивание переговоров объясняется тем, что 25 апреля началось
8 Документы внешней политики СССР. Т. II. М.: Госполитиздат, 1958. С. 333—
339.
173

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
крупное наступление польских войск в Белоруссии и на Украине.
В это время в Латвии были открыты вербовочные пункты для
белогвардейцев, желавших поступить в армию Врангеля, и усилила
свою деятельность находившаяся на территории Латвии опорная
база эсера Савинкова.
Во время переговоров правительство Улманиса выдвинуло
явно неприемлемые территориальные, экономические и
финансовые требования к Советской России, например: включение в
состав Латгалии Себежского и Дрисского уездов и части
Псковской губернии, уплата компенсации за ущерб, нанесённый
Латвии во время Первой мировой войны, выделение 30 млн золотых
рублей из золотого запаса РСФСР, реэвакуации имущества,
вывезенного из Латвии в Россию в годы Первой мировой войны.
В начале июня 1920 г., когда польское наступление было
остановлено и Красная Армия перешла в контрнаступление,
латвийское правительство в своих требованиях присмирело. В
конечном итоге в мирном договоре был зафиксирован взаимный отказ
от возмещения убытков, военных расходов и обязательств,
вытекавших из того, что Латвия была составной частью России.
Вместе с тем советское правительство в возмещение
эвакуированного имущества из Латвии в годы Первой мировой войны выплатило
Латвии 4 млн рублей золотом. При этом Латвия освобождалась
от обязательств по царским долгам, что, как отмечает
современный латышский историк Айварс Странга, «Латвия ценила очень
высоко»199.
В мирном договоре предусматривалось право наибольшего
благоприятствования для обоих государств в их взаимной
торговле, а также в транзите товаров через территории
договаривающихся сторон. Специальная статья мирного договора
зафиксировала признание советским государством независимости Латвии.
По мирному договору в пределах буржуазной Латвии осталась
часть территории с русским населением (часть Псковской
губернии с железнодорожным узлом Пыталово). Мирным догово-
9 Stranga A. Latvijas — Padomju Krievijas miera lïgums 1920. gada 11. augustâ. Riga,
2000. 65. lpp.
174

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
ром 1920 г. была установлена граница между РСФСР и Латвией.
В состав Латвии вошли Курляндская губерния, южная часть Лиф-
ляндской губернии (Рижский, Цесисский, Валмиерский уезды и
большая часть Валкского уезда), северо-западная часть Витебской
губернии (Даугавпилсский, Лудзенский, Резекненский уезды и
две волости Дрисского уезда) и часть Островского уезда
Псковской губернии. Заключив мир, Латвия вышла из числа стран,
участвовавших в вооружённой борьбе против Советов.
Несмотря на признание Латвии Советской Россией
правительства США и Франции продолжали заявлять, что они выступают
за восстановление «единой и неделимой» буржуазной России, и в
том числе против отделения от неё Прибалтики. Не помогли
многочисленные меморандумы и записки делегаций Литвы, Латвии и
Эстонии к Парижской мирной конференции, в которых
постоянно подчёркивалось стремление этих стран к демократии. О
демократической республике и о дипломатическом признании
говорилось одновременно.
Согласно свидетельствам министра иностранных дел
Польши Е.Сапеги, Франция считала прибалтийские государства
«временным и неизбежным злом» и «будущей добычей возрождённой
России»200. Позиция Франции начала меняться только в конце
1920 г. — после окончательного поражения войск Врангеля —
последних крупных сил русского Белого движения. Допуская
воссоединение Прибалтики с восстановленной прежней Россией,
Франция была решительно против усиления советского государства за
счёт сохранения в его составе бывших прибалтийских
провинций. По этой причине она выступала за консолидацию на
границах РСФСР сил, которые впоследствии можно было бы
использовать в новой интервенции.
В создавшихся условиях Париж счел целесообразным признать
независимость Латвии и других прибалтийских государственных
новообразований. Согласно французской печати, был избран путь
«децентрализации» Советской России, в котором виделось «сред-
0 Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. III.
С. 370.
175

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ство борьбы против Советов». «Нет больше генералов, — писал
журнал «L'Europe Nouvelle», — которых можно было признать,
поэтому признают новые государства»201. 26 января 1921 г.
Верховный совет стран Антанты принял по предложению Франции
решение о признании Латвии и Эстонии де-юре. Это означало, что
обе страны были признаны Англией, Францией, Италией и
Японией.
США дольше всех великих держав упорствовали в
непризнании бывших российских провинций в качестве независимых
государств. Резко отрицательная позиция Вашингтона в отношении
отделения от России Прибалтики нашла выражение в письмах
государственного секретаря США Колби Литовской тарибе от
15 октября 1919 г. и 7 февраля 1920 г. Такая позиция США была
подтверждена и в ноте американского государственного секретаря
итальянскому правительству от 10 августа 1920 г. Заявляя о своей
неприязни к большевизму и выражая уверенность в скором крахе
советской власти в России, Колби подчёркивал, что «в ожидании
этого» все решения, которые могут иметь для России важные
последствия, «должны быть отсрочены»202.
Лишь 28 июля 1922 г. США признали Эстонию, Латвию и
Литву де-юре. Одновременно с этим американское
правительство опубликовало официальное заявление, в котором
разъяснялось, что признание прибалтийских стран не означает нарушения
принципа территориальной целостности России. Окончательное
урегулирование вопроса о границах России, в том числе о
судьбе Прибалтики, предусматривалось Соединёнными Штатами
после восстановления в России буржуазных порядков. В Латышской
энциклопедии, изданной в Швеции эмигрантами,
констатируется, что США пошли на признание де-юре в уверенности, что
прибалтийские «дочерние государства» снова когда-то возвратятся в
лоно своей «матери»203.
201 LEurope Nouvelle. 12.III.1921.
202 Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. Paris Peace
Conference, 1920. Vol. 3. Washington, 1936. P. 463-468.
203 Latvju enciklopëdija. I. sej. Stokholma, 1950-1951. 110.1pp.
176

Глава IL Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
Добившись государственной независимости для Латвии,
представители латышской этнократии наивно полагали, что за
оказанную Антантой помощь деньгами, продовольствием, оружием
и другими военными материалами они смогут расплатиться
залогом железных дорог, лесом, льном. Но этого явно не хватало.
Поэтому военные долги Латвии росли. В мае 1922 г. внешний долг Л Ρ
составлял: Великобритании — 1 303 000 фунтов стерлингов,
Соединённым Штатам Америки — 5 000 000 долл. (1 123 000 фунтов
стерлингов), Франции — 2 240 000 франков (46 000 фунтов
стерлингов), Норвегии — 6 700 000 крон (372 000 фунтов стерлингов) и
частным банкам — 775 000 фунтов стерлингов204. Эти деньги,
«могучее крыло союзников», штыки немецких оккупантов
объясняют, как временному правительству Улманиса удалось удержаться
на поверхности в годы гражданской войны в Латвии.
В условиях буржуазной Латвии КПЛ снова начала подпольную
борьбу, длившуюся двадцать лет. П.Стучка назвал буржуазную
«свободную» Латвию «нелепым государством рабства» и заявил,
что латышским коммунистам и в голову не приходит признавать
его. По его словам, ни на минуту не прекратится борьба рабочего
класса Латвии против националистической республики за
советскую власть. И в этой борьбе, утверждал Стучка, трудовая Латвия
будет искать путей воссоединения с Советской Россией205.
* * *
Анализ показывает, что победа Октябрьской революции и
установление советской власти в России и на её окраинах
привели к распаду российской державы как целого, хотя большевики и
стремились остановить этот процесс. Признавая в декабре 1918 г.
независимость Латвийской Советской Социалистической
Республики, они преследовали цель поддержать и легитимировать
советский порядок в Латвии, чтобы потом «на почве признания
полного самоопределения и перехода власти в руки рабочего класса»
4 Мишке В. Этого нельзя забывать. С. 131 ; Мишке В. Кто такие латышские
буржуазные националисты. С. 85.
5 Stucka P. Par Padomju varu Latvijâ. 1918-1920. Rakstu izlase. Riga, 1958. 551.1pp.
12 Заказ 1941
177

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
построить «свободный, добровольный и нерушимый союз
наций».
На том отрезке истории с такой перспективой соглашалась и
СДЛ, и большая часть пролетарских городских и сельских слоев
Латвии, составлявших 80% населения этого региона. Не
случайно СДЛ предлагала немецким оккупационным властям провести
референдум о принадлежности Латвии. Однако внешние условия
для сохранения целостности России под эгидой большевиков
оказались крайне неблагоприятными. В первую очередь это касается
немецкой оккупационной политики, с самого начала нацеленной
на расчленение России.
Опыт Деникина, Колчака, Юденича, Врангеля, Миллера и
других генералов свидетельствует, что «белые» ввиду слабой
ресурсной базы и отсутствия чёткой политической платформы,
понятной и близкой народу, не могли одержать верх в тогдашней
России. Страны Антанты, хотя и вмешались во внутренние дела
России, но их помощь Белому движению была крайне скудной и
всегда с оглядкой на собственные интересы. Исключение
составили регионы, оказавшиеся под немецкой оккупацией. Немецкие
оккупационные власти в Прибалтике не только разрушили
экономику, не только ослабили репрессиями социальную базу
большевиков, не только физически уничтожили тысячи коммунистов,
но и своими вооружёнными силами принимали прямое участие в
Гражданской войне, поддерживая созданные ими самими
временные правительства «самостийников».
Под давлением Антанты немцы были вынуждены уступить
контроль в Прибалтике Великобритании, но цели войны они
частично всё-таки реализовали: прибалтийские окраины были
отторгнуты от России. И в этом смысле мирные договоры
Советской России с впервые появившимися на политической карте
мира прибалтийскими государствами правомерно рассматривать
прежде всего как немецкий успех. Отсюда следует, что признание
этих договоров равнозначно признанию результатов немецкой
оккупационной политики. Страны Антанты видели и понимали это
и потому не спешили с признанием независимости
прибалтийских государств, хотя отпадение Прибалтики от Советской России
178

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
стало для них промежуточной маленькой победой в борьбе против
советского государства.
Ни в советский период, ни позднее никогда не поднимался
вопрос о том, существовала ли после разгрома основных сил Белого
движения крайняя необходимость в признании Советской
Россией независимости прибалтийских государств, тем более что и
после акта признания, территориально отбросившего нашу страну к
допетровским временам, они остались во враждебном России
лагере. Во всяком случае, отказ от собиравшихся столетиями
стратегических территорий ради торжества идеологических установок и
сиюминутного политического прагматизма может
свидетельствовать о том, что большевистские лидеры не считали целостность
исторической России самоценным аспектом существования и
развития страны (примечательно, что в советский период не
издавались труды Ю.Ф. Самарина).
Так, «похабный», по выражению самого Ленина, Брестский
мир, который Русская Православная Церковь осудила как средство
разрушения Русского православного государства и расчленения
русского народа206, мог быть при неблагоприятном стечении
обстоятельств ещё «похабнее». Во всяком случае, если верить
утверждениям соратников Ленина, его не остановили бы и более крупные
территориальные жертвы, лишь бы вырвать передышку у немцев и
спасти власть большевиков. По сведениям Троцкого, в случае
наступления немцев весной-летом 1918 г. Ленин планировал отдать
врагу всю историческую Россию вплоть до Урала. «Отступим дальше
на восток, — говорил он Троцкому, — создадим Урало-Кузнецкую
республику, опираясь на уральскую промышленность и на
кузнецкий уголь, на уральский пролетариат и на ту часть московских и
питерских рабочих, которых удастся увезти с собой. Будем держаться.
В случае нужды уйдём ещё дальше на восток, за Урал. До Камчатки
дойдём, но будем держаться. Международная обстановка будет
меняться десятки раз, и мы из пределов Урало-Кузнецкой республики
снова расширимся и вернёмся в Москву и Петроград»207.
Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 383.
Троцкий Л.Д. ОЛенине: материалы для биографа. М., 1924. С. 61, 88—89.
12*
179

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Иначе смотрел на риск утраты российских территорий видный
российский общественный деятель и учёный с мировым именем
В.И. Вернадский. Он не скрывал своей тревоги и признавался:
«Больше всего я боюсь развала русской государственности, вновь
связать разорвавшееся на части никогда не удаётся»208.
Огромную сплошную территорию России он относил к числу
достижений общечеловеческого значения. Обосновывая свой подход, он
писал: «Мы недостаточно оцениваем значение огромной
непрерывной нашей территории... То новое, что даёт в быту живущих
в нём людей большое по размерам государство, приближается по
своему укладу к тому будущему, к которому мы все стремимся, к
мировому сожительству народов. Огромная сплошная
территория, добытая кровью и страданиями нашей истории, должна нами
охраняться как общечеловеческое достижение, делающее более
доступным, более исполненным единой мировой организацией
человечество»209.
Во всяком случае время опровергло «политический оптимизм»
Ленина. История и судьба отложившихся от России в годы
революции национальных окраин, территориальные уступки
временным политическим союзникам (например, Ататюрку в Турции),
равно как и национально-территориальное размежевание в СССР,
проведённое по принципу сиюминутной политической
целесообразности, подтверждают предостережение Вернадского,
согласно которому уйти с завоёванных прежними поколениями позиций
легко и просто, а вернуть утраченное гораздо труднее, если не
невозможно.
В ряду коммунистических руководителей и генсеков
особняком стоит И.В. Сталин. Ему предъявляется справедливый счёт в
отношении жестокой репрессивной политики. В то же время в
условиях враждебного капиталистического окружения он стал
национальным лидером с проимперским мышлением. При всей
жестокости внутренней политики Сталин проявил не сиюминутный,
8 Цит по: Леонова Л.С. «Я не могу уйти в одну науку». Общественно-политические
взгляды В.И. Вернадского. СПб., 2000. С. 313.
9 Вернадский В.И. Очерки и речи. Вып. 1-2. Пг., 1922. С. 155-156.
180

Глава II. Латвия: исторические шансы и условия государственного оформления
а стратегический прагматизм во внешней политике. Чтобы спасти
от расчленения и гибели нашу страну, намеренно оставленную
державами Запада один на один с нацистским агрессором, он
накануне немецкого нашествия вернул в её состав прежние
стратегические плацдармы в Прибалтике при поддержке значительной части
населения прибалтийских государств и пассивности их режимов.
Сейчас победителей в Великой Отечественной и Второй мировой
войне судят все, кому не лень, нередко с чужого голоса, зачастую с
задними мыслями, а также приводя доводы, не имеющие прямого
отношения к обсуждаемой проблеме. Между тем честное и
добросовестное отношение к исторической правде, очищенной от
наносов идеологических предпочтений и политической
конъюнктуры, остаётся единственным императивом при изучении сложного
и во многом трагического двадцатилетнего промежутка в жизни
прибалтийских государств между двумя мировыми войнами.
181

Глава III.
«Золотой век»
парламентской
Латвии: история
политического взлёта
и падения (1920-1934)
111.1. Формирование основ латвийской
государственности (1920—1924)
III. 1.1. Выбор внешнеполитических приоритетов: участие
Латвии в формировании антисоветских союзов
Выйдя из состава России и впервые обретя государственность,
Латвия, как и другие новые прибалтийские государства, оказалась
в водовороте борьбы западных стран против Советской России и
стала частью формировавшегося антибольшевистского и
антисоветского блока. Интересы властных элит Латвии и западных стран
во многом совпадали. Латвийская буржуазия, пришедшая к
власти в результате иностранной интервенции, по-прежнему
рассчитывала на поддержку извне при решении своих насущных задач:
упрочение капиталистических отношений в стране,
противодействие коммунистическому влиянию в массах, недопущение
восстановления советской власти в Латвии.
Западные державы, в свою очередь, придавали большое
значение стратегическому расположению Латвии и других прибалтий-
182

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
ских стран у западных границ советского государства. Не веря в
долговечность советской власти в России и планируя новые
походы против неё, они видели в Латвии и других прибалтийских
странах удобный плацдарм для подрывных действий и прямой
агрессии против России. При этом они рассчитывали и на
непосредственное участие молодых прибалтийских государств в
реализации своих военно-политических планов. Не последнюю роль
играло и мышление категориями сфер влияния. Например,
Англия, рассматривавшая Прибалтику как сферу своих интересов,
стремилась завладеть Балтийским морем так же, как она в
продолжение целого столетия владела Средиземным.
В этом контексте закономерно, что внешняя политика
независимой Латвии в значительной степени определялась не в Риге, а в
столицах великих держав. Так, первые годы независимого
существования Латвии (1920—1923) прошли под знаком переговоров о
создании направленного против РСФСР польско-прибалтийского
военного союза или, по крайней мере, прибалтийского
военного союза (с учетом ситуации, возникшей после оккупации
Польшей Виленской области Литвы). Польско-прибалтийского союза
усиленно добивались Франция и Польша, представлявшие
благодаря заключённому между собой военному соглашению
доминирующую силу в Европе. Позиции этих стран в Европе ещё
более укрепились бы, если бы Польше удалось реализовать идею
Ю.Пилсудского о создании федерации пограничных с Советской
Россией государств при гегемонии Польши.
Что касается латвийских правящих кругов, то они
выступали за польско-прибалтийский союз по ряду причин. Во-первых,
они надеялись обеспечить себе помощь со стороны других
прибалтийских стран и Польши в случае новой гражданской
войны. Во-вторых, опираясь на этот союз, они планировали отстоять
своё государственное существование от посягательств нового
российского буржуазного правительства, которое после, как
считалось, неизбежного и скорого падения советской власти в России
могло поставить вопрос о возвращении Прибалтики под
российский суверенитет. Поэтому Латвия выступала за союз как можно
большего числа новых государств — от Белого до Чёрного моря.
183

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В-третьих, необходимость сближения с другими прибалтийскими
странами диктовалась экономическими соображениями. Для
развития латвийской промышленности, стиснутой в узкие рамки
национальных границ, срочно требовались рынки сбыта.
Однако из-за противоречий среди великих держав, а также
среди новых государств, польско-прибалтийский военный союз,
направленный против Советской России, так и не состоялся. Англия,
отстаивавшая свои позиции в Прибалтике, выступила против
участия в союзе Польши и за привлечение к нему скандинавских стран.
Германия посчитала, что союз усилит Францию и будет направлен
не только против России, но и против Германии. По этой причине
германские представители в прибалтийских странах
противодействовали образованию пояса государств от Чёрного до
Балтийского моря. Деструктивную роль сыграл также захват Польшей 9
октября 1920 г. столицы Литвы Вильнюса с окружающей территорией,
а также польские планы присоединения прилегавших к польской
границе шести волостей Илукстского уезда Латгалии.
Всё закончилось заключением 1 ноября 1923 г. между Латвией
и Эстонией военно-политического договора сроком на десять лет.
Он рассматривался как основа для создания более широкого
военного союза в будущем.
III. 1.2. Легитимация и укрепление власти
латышских националистических верхов
Во внутренней политике первых лет независимости основное
внимание было обращено на оформление государственного
аппарата и укрепление основ буржуазного строя. Некоторое время
продолжали действовать судебные законы царской России и
бывшего Временного правительства. Впоследствии в них вносились
дополнения и изменения, а затем были изданы новые — «свои»
законы. В целях слежки за политическими настроениями населения
и борьбы против коммунистов была создана «политическая
охрана» — политуправление полиции.
Ещё в ноябре 1918 г. самопровозглашённый при поддержке
немецких оккупантов Народный совет (НС) Латвии принял ре-
184

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
шение о созыве, как только позволит обстановка, Учредительного
собрания. Обстановка позволила это сделать только после
уничтожения, с опорой на немецких оккупантов и иностранных
интервентов, советской власти в Латвии и первой латвийской
социалистической государственности. После успешного похода генерала
фон дер Гольца на Ригу и падения «красной» латвийской столицы
НС в августе 1919 г. принял закон о выборах в Учредительное
собрание и назначил их на апрель 1920 г.
Все политические партии, за исключением КПЛ, активно
включились в предвыборную кампанию. Компартия не могла принять
участие в выборах по многим причинам. Во-первых, на тот момент
она была обескровлена и политически ослаблена: тысячи
латышских коммунистов погибли в годы оккупации, интервенции и
террора, развязанного временным правительством Улманиса, тысячи
ушли в Советскую Россию, около пяти тысяч человек находились
в тюрьмах210. Во-вторых, в отличие от ряда других
демократических стран, легальная деятельность коммунистов в Латвии была
запрещена, рабочие организации всячески преследовались. КПЛ
была вынуждена уйти в глубокое подполье. Она не имела
возможности ни зарегистрировать свои кандидатские списки, ни
открыто выступить со своей избирательной платформой. В-третьих, она
ещё не успела развернуть активную деятельность в легальных
рабочих организациях, с тем чтобы использовать их для
выдвижения своих кандидатов. В этой ситуации КПЛ решила прибегнуть
к тактике бойкота выборов, используя нелегальную печать.
Однако в условиях поражения советской власти в Латвии, признания
независимости буржуазной Латвии со стороны РСФСР и
активной пропагандистской деятельности буржуазных и
мелкобуржуазных партий, не скупившихся на предвыборные обещания, лозунг
бойкота выборов не нашёл поддержки в широких массах. Из более
чем 900 000-зарегистрированных избирателей в выборах приняло
участие около 700 000 человек.
В Учредительное собрание было избрано 150 депутатов, в том
числе 57 депутатов (или 39%) — от социал-демократической пар-
Oijas Biedrs. 1920. V. №3. 51.1pp.
185

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тии, провозгласившей себя в условиях запрета КПЛ
единственной продолжательницей революционных традиций Социал-
демократии Латвии и обещавшей улучшить материальное
положение рабочего класса и дать каждому безземельному участок
земли. 26 мест, или 18%, получили представители Крестьянского
союза. Остальные депутатские места распределились между
прочими многочисленными партиями. В результате в Учредительном
собрании была создана 21 фракция.
Относительный успех социал-демократов косвенно
подтвердил ориентацию широких слоев латышского населения на
социальную трансформацию страны, начало которой было положено в
Латвийской Советской Социалистической Республике.
После двух лет работы Учредительное собрание в феврале
1922 г. приняло Конституцию Латвии, которая вступила в силу в
ноябре 1922 г. и закрепила победу латышской буржуазии в
гражданской войне. Законодательное оформление её политической и
экономической власти явилось актом насилия по отношению к
подавляющей массе латышского народа.
Латвия провозглашалась демократической республикой,
экономический фундамент которой составляла частная собственность
на землю, фабрики, заводы и прочие орудия и средства
производства. Законодательную власть Конституция передала
однопалатному сейму из ста депутатов, избираемых на три года. Сейм
избирал президента сроком на три года, который имел ограниченные
полномочия и был ответствен перед парламентом. Кабинет
министров во главе с министром-президентом был также зависим от
сейма, но обладал большими полномочиями. Сильной была и
позиция министра-президента.
Конституция предусматривала возможность проведения
референдума (всенародного голосования) по требованию не менее
одной десятой всех избирателей. Среди вопросов, не
подлежавших решению путём референдумов, значились такие, как бюджет,
законы о займах, налогах и пошлинах, объявление войны и
заключение мира, о воинской повинности, мобилизации и
демобилизации, а также все те законы, которые считались сеймом
«спешными». Важно обратить внимание на то, что вопрос о легитимации
186

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
государственного строя был решён не путём референдума, а с
помощью выборов в I сейм.
В Латвии действовало свыше 20 буржуазных и
мелкобуржуазных партий и групп. Часть партий возникала только на период
выборов, а затем исчезала с политической сцены.
Наиболее крупной и влиятельной буржуазной партией Латвии
стал Крестьянский союз, созданный в 1917 г. Его лидеры
возглавляли большинство кабинетов министров и занимали ряд
министерских и много других ответственных постов в государственном
аппарате. Крестьянский союз опирался в основном на сельскую
буржуазию и зажиточных крестьян. Но ему удалось
распространить своё влияние и на часть городской буржуазии путём
предоставления ей концессий и высокооплачиваемых постов в
государственном аппарате.
Центр беспартийных националистов, или Национальное
объединение, просуществовавший с 1921 по 1934 г., представлял
интересы директоров банков, фабрикантов, торговцев, крупных
домовладельцев. С ним в блоке выступала Партия христианских
националистов, опиравшаяся на духовенство.
Демократический центр, основанный в 1922 г., объединял
представителей средней и мелкой городской буржуазии, средних
и частично высших чиновников, а также буржуазной
интеллигенции. Его лидеры вместе с представителями Крестьянского союза
и других буржуазных и мелкобуржуазных партий принимали
участие в работе правительства.
Существовали также региональные партии, например
Латгальский союз христианских крестьян, Латгальская партия труда.
Значительное место на латвийском политическом
ландшафте занимала Латвийская социал-демократическая рабочая
партия (ЛСДРП). Она была создана в 1918 г. меньшевиками,
исключёнными и£ рядов большевистской Социал-демократии Латвии.
ЛСДРП выступала за улучшение положения трудящихся в рамках
буржуазного строя путём проведения реформ. Её социальную базу
образовывали новохозяева (т.е. лица, получившие землю в ходе
аграрной реформы), ремесленники, служащие государственных
учреждений и органов местного самоуправления, рабочие. Лиде-
187

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ры ЛСДРП считали, что с принятием в 1922 г. Конституции им
удалось «осуществить важнейшую часть политических целей
своей программы»211. ЛСДРП смогла распространить своё влияние на
значительную часть латвийских трудящихся, включая левую
интеллигенцию. В рабочих массах лидеры ЛСДРП агитировали за
мирное урегулирование конфликтов и нахождение компромиссов
между рабочими и предпринимателями во имя «строительства
демократической Латвии».
Во время работы Учредительного собрания в 1921 г. в ЛСДРП
произошёл раскол, и часть её членов правой ориентации во
главе с М.Скуениеком создала новую партию — социал-демократов
меньшевиков, просуществовавшую до 1930 г. Затем в
результате слияния с рядом буржуазных политических групп на её основе
была создана новая буржуазная партия — «Прогрессивное
объединение» во главе с тем же Скуениеком.
В Латвии в полной мере проявились недостатки и пороки
незрелого парламентаризма. К их числу можно отнести быстрый рост
количества маленьких партий, представленных в сейме одним-
двумя депутатами, дробление политического ландшафта,
неустойчивость политических группировок, коррупция депутатов,
министров и партийных лидеров. Создание коалиций наталкивалось на
большие трудности. К тому же они, как правило, были
непрочными и непродолжительными.
Из девятнадцати правительств, действовавших в Латвии до
свержения диктатуры Улманиса в 1940 г., тринадцать
правительств возглавлялись лидерами Крестьянского союза, 2 — социал-
демократом меньшевиком, позднее членом «Прогрессивного
объединения» М.Скуениеком, одно — лидером «Демократического
центра» П.Юрашевским, одно — лидером «Партии новохозяев»
А.Блёдниеком и два — «беспартийными» буржуазными
политиками Я.Паулюком и В.Замуэлем. Правительства часто менялись,
поскольку правящие коалиции были крайне непрочными. Как
правило, правительства образовывались в результате политических
комбинаций и блокирования двух основных политических пар-
1 KalninsB. Latvijas sociäldemokrätijas piecdesmit gadi. Stokholma, 1956. 213.1pp.
188

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
тий — Крестьянского союза и социал-демократов — с
остальными буржуазными партиями.
Парламентским партиям и образованным на их основе
правительствам противостояла Коммунистическая партия Латвии
(КПП), работавшая в глубоком подполье. С ней власти вели
упорную и беспощадную борьбу. Вплоть до мая 1924 г. в Латвии
действовало чрезвычайное положение, которое резко ограничивало
гражданские свободы и предоставляло громадные полномочия
военным и полицейским властям. Функционировали военные суды.
Аресты и обыски носили массовый характер. По отношению к
«внутренним врагам», к которым причислялись «левые»,
применялся так называемый закон Керенского, принятый Временным
правительством России в августе 1917 г. По этому закону любое
лицо, заподозренное в «антигосударственной деятельности»,
могло быть без суда, только на основании совместного решения
министра внутренних дел и военного министра, арестовано,
подвергнуто заключению и выслано из страны. Поскольку заключённые в
подавляющем своём большинстве не имели возможности
покинуть Латвию, высылку им обычно заменяли тюремным сроком.
Довольно часты были случаи убийства арестованных тайком или
«при попытке к бегству».
За участие в революционном движении, за принадлежность к
КПЛ судебные органы нередко приговаривали к смертной казни
или длительному тюремному заключению. Тюремный режим
сгубил тысячи людей левой ориентации.
Показателем реализации демократических свобод в Латвии
может служить также положение национальных меньшинств,
которые составляли 26,6% населения. Здесь, как выясняется,
латышской этнократии было труднее всего идти на уступки и признавать
чужие права. Хотя латыши преобладали количественно в целом
по стране, сохранялось значительное различие в национальной
структуре городского и сельского населения. В городах удельный
вес меньшинств был значительно выше, чем в сельской местности
(за исключением некоторых уездов и волостей Латгалии).
Меньшинства удерживали сильные позиции в сфере торговли, затем —
в промышленности и ремёслах. Что касается немцев, то сильные
189

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
экономические позиции этого меньшинства основывались, не в
последнюю очередь, на его хозяйственных связях с Германией.
Источником значительного напряжения и противоречий было то
обстоятельство, что, обретя политическую власть в стране,
представители латышского народа ещё не доминировали в
экономике и культуре. Поэтому политика в отношении меньшинств
предусматривала снижение их влияния в хозяйственной и культурной
сфере. Хотя в Латвии в первые годы независимости и сложилась
система национальных школ, однако стремления меньшинств
добиться более широкой культурной автономии ни к чему не
привели.
Представители латышских политических элит в своей
политике руководствовались разного рода страхами, касавшимися
будущего Латвии как независимого государства и латышей как го-
сударствообразующей нации. Например, считалось, что Латвию
ждёт гибель, если она не станет этнически монолитным
государством212. Доминировало также убеждение, что латыши не станут
нацией в истинном смысле, если не обретут своих образованных
городских слоев. Об остроте проблемы свидетельствовали
парламентские дебаты в Латвии в 1922 г., в ходе которых выяснилось,
что многие латышские политики предпочитают посылать своих
детей в немецкие и русские школы213.
Таким образом, формирование латышской нации в
условиях обретённой независимости было изначально сопряжено с
рисками для представителей других народов, имевших корни в
Прибалтике. В годы парламентаризма усиление позиций латышей за
счёт представителей национальных меньшинств осуществлялось
постепенно и ещё не выступало, за некоторыми исключениями, в
грубой авторитарной форме.
Важным актом укрепления латышской буржуазной
государственности и национального самоутверждения явилась аграрная
212 См., например: Blancs Ε. Näcija un valsts. Jelgava, 1926.
213 Лоссовски П. Балтийские государства в 1918-1940 гг. Сравнительное
исследование // Страны Балтии и Россия: общества и государства. М.: Референдум,
2002. С. 181.
190

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
реформа. Пойдя на отчуждение и раздел помещичьих земель,
власти существенно расширили свою социальную базу на селе.
Согласно латвийскому закону о земельной реформе (16 октября 1920 г.),
разделу подлежали земли немецких баронов, польских магнатов
(Латгалия), Церкви и государства. Предельная норма
неотчуждаемой земли для представителей национальных меньшинств
(немецкие и польские помещики) была установлена в 50 га, для
латышской сельской буржуазии — в 100 га, а в отдельных случаях
и выше. Комментируя такой подход, латышский историк Арведс
Швабе писал, что закон о земельной реформе явился самым
«национальным» из всех латвийских законопроектов214. Из
образованного земельного фонда землю получали в первую очередь
офицеры и солдаты буржуазной армии, участники борьбы
против революционного движения и советской власти в Латвии.
Затем землёй наделялись лица, имевшие хозяйственный инвентарь
и скот или средства для их приобретения. В последнюю очередь
земля (нередко худшие участки) предоставлялась малоземельным
крестьянам и сельскохозяйственным рабочим.
В экономическом отношении аграрные преобразования
подорвали крупное помещичье землевладение в Латвии. Появилось
значительное количество крестьянских хозяйств небольших
размеров, т.е. от 1 до 10 га (35%), а также размером в 10-20 га (32%).
В результате увеличилось количество середняцких хозяйств,
несколько сократилась численность сельскохозяйственных рабочих.
Однако бедняцкие хозяйства сохранились, особенно в Латгалии,
и их число неуклонно возрастало по мере социальной
дифференциации на селе. В Латвии 34 тыс. хозяйств были безлошадными,
а 17 тыс. не имели ни лошадей, ни коров215. Для 20 тыс.
бедняцких хозяйств возделывание собственных участков являлось лишь
побочным занятием. Основным же источником существования
для их обладателей была работа по найму у зажиточных крестьян
или в городах — на промышленных предприятиях и в мастерских.
В первые годы независимого существования Латвии по найму в
2,4Évâbe Α. Agrämäreforma, Latvija 20 gados. Riga, 1938. 111. 1pp.
215 История Латвийской ССР. Сокращённый курс. Рига, 1971. С. 489.
191

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сельском хозяйстве было занято 200—230 тыс. человек216. За
крайне низкую зарплату и скудные хозяйские харчи они работали
летом по 14—18 часов, а зимой — по 11—14 часов в сутки. При этом в
Латгалии заработки были ниже, чем в других регионах Латвии.
Хотя в Латвии, в отличие от Литвы и Эстонии, земля была
отчуждена без выплаты компенсаций прежним владельцам,
крестьянам она предоставлялась на основе выкупа. Поэтому
вскоре очень много новохозяев оказывались в полной зависимости
от ростовщиков и банков, которые продавали их хозяйства с
молотка.
В целом в результате реформы укрепилось
капиталистическое производство и позиции национальной сельской буржуазии.
Сельское хозяйство Латвии стало приспосабливаться к рынкам
западноевропейских государств и вначале развивалось довольно
интенсивно. Основной упор был сделан на животноводство. Латвия
стала поставщиком молочных продуктов, сливочного масла,
бекона за рубеж, на первых порах главным образом в
Великобританию.
Ориентация на Запад изменила характер промышленного
производства в стране. До Первой мировой войны Латвия была в
капиталистическом отношении одним из самых развитых краёв
России. Крупным центром промышленного производства и внешней
торговли был город Рига. Через латвийские порты — Ригу, Лиепаю
и Вентспилс — проходило более четверти всего экспорта России.
Война нанесла производительным силам Латвии тяжёлый урон.
Почти вся фабрично-заводская промышленность была
эвакуирована в глубь России, остальное разграбили и разрушили немцы.
После войны латвийские власти оторвали экономику страны от
естественной базы — российского рынка сбыта и сырья и
переориентировали её на систему западноевропейского хозяйства. В
результате был закреплён процесс аграризации страны. В 1920 г. в
сельском хозяйстве Латвии было занято 79,5% всех работавших,
а в промышленности — лишь 6,6%217.
216 Deglas F. Rakstu izlase. T. I. Rïgâ, 1959. 50.1pp.
217 Cïças Biedrs. 1929. № 7. 87.1pp.
192

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
Латвия стала рынком сбыта для промышленных товаров
западных стран и поставщиком туда сельскохозяйственной
продукции и сырья (лён, древесина). Ввиду ограниченных возможностей
сбыта промышленной продукции в западных странах и отсутствия
тесных торговых отношений с Россией промышленность Латвии
была вынуждена приспособиться к спросу узкого местного рынка.
Развитие получили главным образом пищевая, лёгкая и
деревообрабатывающая промышленность, а также производство
сельскохозяйственных орудий и машин.
Аграрный характер экономики Латвии нашёл отражение в
структуре населения. В 1920 г. 392 тыс. (24,6%) составляли
городское население и 1 млн. 204 тыс. человек (75,4%) — сельское218.
Идеологи латышской буржуазии, взявшие на вооружение
националистические лозунги, пропагандировали тезис о единстве
нации и заявляли, что «в новой Латвии не существует классовых
противоречий». Однако социальный состав населения,
экономическая обстановка в стране, репрессии против КПЛ, а также ход
политических событий в Латвии говорят об обратном.
Более половины населения составляли малоимущие и
неимущие слои города и деревни (рабочие, сельскохозяйственные
рабочие, деревенская беднота, мелкие ремесленники,
низкооплачиваемые служащие и т.д.). Именно на их плечи легла основная
тяжесть острых экономических проблем «новой» Латвии:
послевоенная разруха, насильственный отрыв от сырьевых ресурсов и
рынка России, однобокое развитие промышленности, инфляция,
безработица, удлинение рабочего дня, задержки выплат
зарплаты, отсутствие пособий по старости и безработице, рост
налогового бремени, использование труда подростков и т.д. В общем,
ситуация давала много поводов для недовольства, а происходившая
на этом фоне частая смена правительств явно свидетельствовала
о слабости социальной базы латышской буржуазии и внутренней
неустойчивости общества. Учитывая высокую степень
«большевизации» латвийского населения в 1917—1919 гг., власти Латвии
имели все основания опасаться нового развёртывания протестных
218 История Латвийской ССР. Т. III. С 1917 г. по 1950 г. Рига, 1958. С. 231.
13 Заказ 1941
193

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
выступлений масс под коммунистическими лозунгами.
Предметом постоянного беспокойства было и то, что, несмотря на запрет
и репрессии, Компартия Латвии снова включилась в борьбу.
III. 1.3. Коммунистическая оппозиция на нелегальном
положении: цели и направления деятельности
В феврале 1920 г. Компартия Латвии вышла из РКП(б) и
стала самостоятельной секцией Коммунистического
Интернационала (Коминтерна). Своей самой главной задачей КПЛ видела
восстановление советской власти в Латвии. Этому была подчинена
вся деятельность коммунистов, предполагавшая накопление сил
и «укрепление связей с массами».
Партия возобновила свою работу в условиях дефицита
опытных и закалённых кадров и продолжавшегося снижения числа
членов. С конца 1919 г. до середины 1920 г. количество членов КПЛ
снизилось с 1500 до 1000 человек219. А в феврале 1923 г.
компартия Латвии насчитывала всего 845 членов. Такое сокращение
рядов партии объясняется частыми арестами коммунистов, их
обменом на латышей, арестованных в Советской России по обвинению
в контрреволюционной деятельности (с 1920 по 1923 г. около 500—
600 арестованных коммунистов было выслано в Советскую
Россию и лишь немногие вернулись потом в Латвию для продолжения
нелегальной работы), а также выходом из состава КПЛ части
членов, разочаровавшихся в коммунистических идеях220.
Фактором, значительно осложнившим подпольную работу,
явились существенные изменения в составе рабочего класса. В
период Первой мировой войны вместе с эвакуированными в глубь
России крупными заводами Латвию покинула основная масса
промышленного пролетариата. Тысячи представителей
латышского рабочего класса погибли в годы Гражданской войны. Часть
рабочих покинула страну вместе с Красной Армией в 1919 г., по-
9 Доклады Второго конгресса Коммунистического Интернационала. Пг., 1920.
С. 290.
0 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 40.
194

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
еле прекращения существования Советской республики Латвии.
В независимой же Латвии пополнение рабочего класса
происходило главным образом за счёт мелкобуржуазных слоев:
разорившихся ремесленников, мелких торговцев, владельцев небольших
мастерских, а также женщин и подростков. Рабочие были
разбросаны по многим сотням мелких предприятий, что затрудняло их
организацию.
Сильно ослабленными оказались позиции партии на селе.
Проводившаяся с конца 1920 г. аграрная реформа и ожидание
земли сделали на время значительную часть сельскохозяйственных
рабочих и малоземельных крестьян невосприимчивыми к
агитации КЛЛ.
Сложившейся ситуацией воспользовалась ЛСДРП,
которая заявляла о себе как об оппозиционной силе,
выразительнице «идеалов революции 1905 г.», защитнице интересов
трудящихся. ЛСДРП участвовала в разработке аграрной реформы, которую
называла подлинной аграрной революцией, и раздавала обещания
предоставить землю всем, кто пожелает. Социал-демократам уда-
лость расширить своё влияние на массы, особенно на селе, и стать
одной из правящих партий. В отношениях между «верхами» и
«низами» социал-демократические лидеры проводили политику
компромиссов, но не шли ни на какие контакты с коммунистами и
помогали властям в их усилиях расправиться с КПЛ. Некоторые
лидеры и активисты ЛСДРП сотрудничали с политуправлением
полиции в борьбе с коммунистами. Как бывшие члены
нелегальной СДЛ они хорошо знали методы работы нелегальной партии и
потому стали незаменимыми агентами охранки.
КПЛ вела работу на нескольких направлениях, сочетая
нелегальные и легальные формы. Первоочерёдное внимание
уделялось укреплению действующих и созданию новых партийных
организаций. Основой нелегальной организации партии был
кружок (ячейка), который объединял от трёх до двадцати членов
партии. Ввиду распылённости коммунистов по мелким
предприятиям, мастерским, хуторам кружок строился по территориальному
принципу. Несколько партийных кружков составляли районную
организацию, а районные организации объединялись в городские
13*
195

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
и областные организации. Всей работой КПЛ руководил ЦК. В его
состав входили члены партии, имевшие долголетний партийный
стаж и большой опыт нелегальной деятельности. Это Я.Берзинь-
Андерсон, А.Берце-Арайс, П.Брант, Е.Грицманис, Э.Зандрейтер,
Я.Шилф-Яунзем, А.Пуринь-Упманис, Ю.Янелс, Я.Круминь-Пи-
лат, П.Крустынь и др. Следует отметить, что политической
полиции удавалось внедрять свою агентуру в подпольную
коммунистическую среду, включая партийное руководство. Большая часть
членов ЦК успевала проработать год-два, а то и меньше.
Особенно трудным для ЦК был 1921 г., когда семь его членов было
арестовано.
Связь с руководящими органами Коминтерна
осуществлялась через Заграничное бюро ЦК КПЛ, расположенное в Москве.
Идейным руководителем Заграничного бюро являлся Стучка. За-
гранбюро обеспечивало партию политической литературой,
помогало ориентироваться в вопросах тактики и подготавливать парт-
съезды.
Большинство членов партии составляли рабочие. В сельских
организациях состояли также арендаторы и малоземельные
крестьяне. Представителей интеллигенции в рядах партии не было.
КПЛ удалось вовлечь в активную революционную деятельность
женщин. В мае 1921 г. в городских парторганизациях женщины
составляли около 60%, а в сельских организациях — около 40%221.
Под руководством партии работал Коммунистический союз
молодёжи Латвии (КСМЛ). В 1920 г. он объединял примерно 150
членов, а к началу 1923 г. насчитывал 335 юношей и девушек222.
Подготовка партийных и комсомольских кадров частично
осуществлялась собственными силами путём организации
политзанятий, на которых изучалась нелегальная литература, полученная
по линии Заграничного бюро. Частично использовались
возможности Коммунистического университета народов Запада,
основанного в Москве в 1922 г. В нём был создан отдельный
латышский сектор, который готовил латышские партийные и советские
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 40.
Там же. С. 42.
196

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
кадры для работы в СССР и для засылки в Латвию на подпольную
работу.
Издавались нелегальные газеты, воззвания, листовки. Они
печатались в нескольких подпольных типографиях, носивших
общее название «Spartaks». Центральным органом КПЛ
продолжала оставаться газета «Cïça» («Борьба»). Свою нелегальную печать
имел и КС МЛ.
Подпольная печать откликалась на события внутренней и
внешней политики Латвии, критиковала власть, разъясняла, что
под вывеской независимости Латвии скрывается её зависимость
от западных держав, напоминала, что Латвия была
теснейшими узами связана с Россией и что в дальнейшем она также
должна идти с ней рука об руку. Непосредственную агитационную и
разъяснительную работу коммунисты вели среди рабочих,
безработных, солдат. Многие из них находились под влиянием ЛСДРП.
Поскольку в условиях военного положения и запрета КПЛ
коммунисты, в отличие от социал-демократов, не могли создавать
легальные рабочие и общественные организации, то важным
направлением их деятельности по усилению своего влияния на массы
стало проникновение в организации, созданные и
контролируемые ЛСДРП, путём создания в них нелегальных фракций.
Например, такие фракции были созданы в рабочих кооперативных
обществах, в Народной высшей школе, в Латвийском университете.
Особенно ожесточённая борьба развернулась между
коммунистами и социал-демократами за влияние в профсоюзах.
Лидеры ЛСДРП добивались присоединения профсоюзов Латвии к
реформистской международной профсоюзной организации —
Амстердамскому Интернационалу. КПЛ, стремившаяся
превратить профсоюзы в организации революционной борьбы,
отстаивала точку зрения, согласно которой профсоюзы Латвии должны
вступить в Красный Интернационал профсоюзов (Профинтерн),
сотрудничавший с Коминтерном.
В результате в Латвии возникло два профсоюзных центра:
Центральное бюро латвийских профсоюзов (ЦБЛПС) под
руководством ЛСДРП и Центральное бюро рижских профсоюзов
(ЦБРПС), находившееся под влиянием ЛКП. Социал-демократы
197

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
контролировали профсоюзы сельскохозяйственных рабочих,
госслужащих, работников почты и телеграфа и др., объединявшие
25 тыс. членов. В Центральное бюро рижских профсоюзов
входили профсоюзы деревообделочников, металлистов, химиков,
транспортных и портовых рабочих общей численностью 18 тыс.
членов223.
Опора на левые профсоюзы значительно повысила
мобилизующую силу КПЛ. С помощью левых профсоюзных активистов
устраивались массовые демонстрации в честь международных
праздников и памятных дат, а также акции протеста против
террора властей, расстрела коммунистов и комсомольцев, высылки
политзаключённых в Россию. Широко практиковались диспуты,
концерты-митинги, вечера в память о революционных событиях,
праздники культуры. В этих мероприятиях участвовали левые
писатели Л.Паэгле, В.Дерманис и другие деятели культуры.
Направляя деятельность левых профсоюзов, коммунисты
смогли усилить своё влияние на стачечное движение рабочих. При
этом свою тактику доведения стачек до полной или частичной
победы они противопоставляли политике социал-демократов,
которые входили в переговоры с работодателями и прекращали
забастовки, удовлетворившись мелкими уступками и обещаниями
хозяев.
Важным направлением взаимодействия КПЛ и левых профсо-
зов было проведение своих кандидатов на выборах в органы
местного самоуправления и в сейм. На местном уровне такие попытки
увенчались относительным успехом. В то же время на выборах в
I сейм (октябрь 1922 г.) левым профсоюзам не удалось ни в одном
избирательном округе даже зарегистрировать списки своих
кандидатов. Более того, накануне выборов, проходивших в атмосфере
нагнетания националистической истерии, было арестовано
около 800 активистов левых профсоюзных организаций224.
Наибольшее число мест в I сейме (при явке в 82,2% от имевших право
голоса) получили обе социал-демократические партии (30 и 7 мест
Красный Интернационал профсоюзов. 1922. №8. С. 633.
Steinmanis J. Cîça prêt kapitâlu. Rîgâ, 1959. 16. lpp.
198

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
из 100), а также представители Крестьянского союза (17 мест).
Остальные места распределились между многочисленными
мелкими буржуазными партиями и группировками. 15,27% голосов
избиратели отдали за списки партий и групп национальных
меньшинств, в том числе за объединения прибалтийских немцев,
которые получили 6 депутатских мандатов225.
III.2. Закрепление основных векторов во внешней
и внутренней политике (1925—1929 гг.)
111.2.1. Внешняя политика Латвии в условиях
дипломатического противоборства западных держав
и СССР после Локарнской конференции
С середины 1920-х гг. на международную ситуацию в
Европе заметное влияние оказала Локарнская конференция (октябрь
1925 г.). На ней был выработан общий гарантийный договор, так
называемый Рейнский пакт, предусматривавший сохранение в
Западной Европе территориального статус-кво в
соответствиями с решениями Версальского мирного договора 1919 г. о
границах. В частности, Германия окончательно отказывалась от Эльзас-
Лотарингии, аннексированной Бисмарком в 1871 г. За участие в
договоре Антанта ослабила для Германии тиски версальского
диктата: смягчался оккупационный режим в Рейнской области и
Сааре, отменялись ограничения в области воздухоплавания и т.д.
Германия была принята в Лигу Наций (сентябрь 1926 г.), получила
постоянное место в Совете Лиги и вновь стала рассматриваться на
Западе равноправным партнёром.
Замминистра по делам колоний Великобритании Ормсби-
Гор так прокомментировал значение локарнских документов:
«Борьба в Локарно, как она мне представляется, велась вокруг
вопроса: свяжет ли Германия своё будущее с судьбой великих
западных держав или она будет работать вместе с Россией над
разрушением западной цивилизации... Локарно означает, что Гер-
20. gadsimta Latvijas vesture // II. Neatkarîgâ valsts. 1918-1940. Rïga, 2003. 172, 173.1pp.
199

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
мания оторвана от России и что её вес брошен на западную чашу
весов»226.
В Москве Локарнский договор был воспринят как
прикрытие для создания антисоветского блока с участием Германии. Ведь
восточные германские границы, в отличие от западных, не
подпадали под систему выработанных в Локарно гарантий, и
германские сторонники реванша, если бы захотели начать войну,
получали бы «свободу рук» на Востоке, в первую очередь — против
Советского Союза.
С тем чтобы использовать Латвию и другие прибалтийские
страны в антисоветских планах Запада, английское правительство
выступило с проектом «Восточного гарантийного договора»
(«Восточного Локарно») с целью создания направленного против СССР
единого союза Польши и прибалтийских государств. Теперь
Великобритания была заинтересована в польско-прибалтийском
союзе, поскольку значительно укрепила свои позиции в Польше,
предоставив ей крупный заём. Однако, несмотря на большое
количество проведённых конференций, планы заключения
«Восточного Локарно» сорвались.
Что касается позиции Латвии, то она отнеслась к проекту
«Восточного Локарно» с настороженностью. Официальная Рига не
хотела быть втянутой в сферу влияния Польши. Кроме того, в
свете Локарнских соглашений, оставивших без гарантий границы
между Германией и её восточными соседями, положение Польши
рассматривалось серьёзно подорванным, ведь Германия
стремилась к ревизии своей границы с Польшей. В этом контексте
значение Польши для Латвии снизилось. Одновременно росло
опасение, что союз с Польшей может вовлечь Латвию в войну не только
с СССР, но и с Германией227.
Срыву планов создания «Восточного Локарно» во многом
способствовала советская дипломатия, добивавшаяся заключения
двусторонних договоров о ненападении с каждым прибалтийским
государством в отдельности, а также с Польшей и Финляндией.
226 Times. 26.Х. 1925.
227 Latvijas Sargs. 9.DC.1925.
200

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
Варшава и Лондон настаивали на заключении коллективного
договора между СССР, с одной стороны, и Польшей и
прибалтийскими странами — с другой. По сути, они тем самым
протаскивали идею «Восточного Локарно».
Позицию СССР изложил народный комиссар по
иностранным делам Г.В. Чичерин на пресс-конференции 15 декабря 1925 г.
Он заявил: «Мы хотим жить в обстановке полного
взаимопонимания с прибалтийскими государствами. Мы желаем заключить с
каждым из них самые прочные договоры для того, чтобы укрепить
наши мирные и дружественные отношения, но мы стремимся
избежать всего того, что означало бы создание федерации государств-
лимитрофов. Эта идея создания государств-лимитрофов
выдвигалась неоднократно и главным образом правительствами,
относившимися к нам враждебно... Мы не желаем тем или иным
образом признать или содействовать подобной федерации...»228.
Все партии Латвии признавали желательность договора о
ненападении с СССР, ибо видели в нём важное условие политической
и экономической стабилизации страны. Однако открытие
переговоров оттягивалось из-за усиленного давления со стороны
Великобритании и Польши, предлагавших различные варианты
«Восточного Локарно». Только после заключения советско-германского
договора о нейтралитете (апрель 1926 г.) и советско-литовского
договора о ненападении (сентябрь 1926 г.) латвийское
правительство известило СССР в начале октября 1926 г. о готовности
приступить к переговорам. 9 марта 1927 г. в результате преодоления
советскими дипломатами всё нового и нового нагромождения
трудностей в переговорном процессе советско-латвийский
договор был парафирован. А 2 июня, через несколько дней после
разрыва Великобританией дипломатических и торговых отношений с
СССР (27 мая 1927 г.), был подписан советско-латвийский
торговый договор, расширивший брешь в антисоветском фронте.
Заключение советско-латвийского торгового договора в
известной степени содействовало стабилизации отношений меж-
8 Чичерин Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М., 1961.
С. 474-475.
201

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ду обеими странами. По сравнению с прежними временами они
стали более уравновешенными. Определённую роль сыграло и
то обстоятельство, что в 1928—1929 гг. наблюдалось
относительное затишье в антисоветских акциях, соответственно ослабла и
подстрекательская деятельность западных держав в Латвии.
Великобритания, реалистически оценившая провал своих планов,
направленных против Советского Союза, в 1929 г. восстановила
с ним дипломатические отношения. В то же время коренных
изменений во внешней политике Латвии не произошло. Советско-
латвийский договор о ненападении не был ратифицирован. По-
прежнему с территории Латвии, на которой действовало десять
резидентур, велась разведывательная деятельность против СССР.
Причём в интересах иностранных разведок использовались
латвийские граждане.
В 1928—1929 гг. Латвия принимает меры по укреплению
своих связей с западными державами. Прежде всего она добивается
улучшения отношений с Великобританией, разбалансированных
договорами с Советским Союзом. Снова происходит сближение с
Польшей. Латвийское правительство подписало с польским
правительством тайное соглашение, по которому польским помещикам
было выплачено 5 млн латов за конфискованные у них поместья.
В ответ Варшава отказалась от своих претензий на юго-восточную
часть Латвии и признала существующую латвийско-польскую
границу. В то же время в качестве нового фактора на авансцену в
Латвии и Прибалтике начинает выходить Германия.
111.2.2. Встраивание Латвии в систему западного
капиталистического хозяйства
В 1925—1929 гг. Латвия проводила свою внешнюю политику в
обстановке, которую можно охарактеризовать как частичную
экономическую стабилизацию. Из-за узости внутреннего рынка и
невозможности конкурировать на мировом рынке с
западноевропейскими странами развитие промышленности примерно в два
раза отставало от довоенного уровня. Однако по сравнению с
началом 1920-х гг. объём производства значительно возрос, увеличи-
202

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
лось и количество рабочих мест. Если в 1923 г. на промышленных
предприятиях Латвии было занято 40 600 рабочих, то в 1926 г. —
49 700, а в 1929 г. число рабочих уже достигало 62 400 человек229. Их
жизненный уровень всё ещё был ниже довоенного. Источником
пополнения рабочего класса выступало большое число мелких
ремесленников, превышавших по численности контингент
фабричных рабочих.
Чтобы повысить заинтересованность ведущих западных
держав в стабильной и независимой Латвии, латвийское
правительство встало на путь привлечения в страну иностранного капитала,
главным образом акционерного. 1 декабря 1923 г. был принят
специальный закон о деятельности в Латвии иностранных
акционерных обществ. Он давал иностранным бизнесменам широкие
возможности проникновения в экономику страны. В период с 1925
по 1929 г. доля иностранного капитала во всех отраслях
народного хозяйства удвоилась и составила более 50% основных
акционерных капиталов. На первых порах доминирующие позиции в
латвийской экономике и торговле заняла Великобритания,
отношения с которой были основным приоритетом латвийских
политических элит. Во-первых, они помнили, что в июне 1919 г.
получили власть из рук англичан. Во-вторых, Англия в тот период
считалась наиболее надёжной опорой в случае каких-либо
внешних и внутриполитических осложнений.
Латвия, как и другие страны Прибалтики, рассматривалась
западноевропейским бизнесом как привлекательный объект
размещения капитала, ибо из-за дешевизны рабочей силы
получаемая прибыль была весьма высока. Зарубежный бизнес проникал
в экономику Латвии путём предоставления займов и кредитов,
скупки акций промышленных предприятий, создания филиалов
своих заводов, подчинения своему влиянию внешней торговли.
Иностранный капитал вкладывался в бумажную, спичечную,
полиграфическую, текстильную, кожевенную, пищевую
промышленность, в производство искусственного волокна и другие
отрасли.
Latvijas statistiskä gada grämata 1929. Riga, 1930. 250., 264. lpp.
203

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Что касается сельского хозяйства и торговли
сельскохозяйственными продуктами, то здесь господствовал национальный
капитал, организованный в кооперативы и акционерные общества.
Однако условия торговли диктовали западные партнёры.
Например, поступавшее в Англию латвийское сливочное масло
продавалось на лондонском рынке по самым низким ценам.
Между тем всё большее внимание стала уделять Латвии, как и
другим прибалтийским государствам, Германия. На основе
специального решения от 31 марта 1926 г. Германия выделила для
поддержки немцев, проживавших в Латвии, Литве, Эстонии, 1,5 млн
марок230. После многолетних переговоров немецкие дипломаты
добились заключения в июне 1926 г. латвийско-германского
торгового договора. Был урегулирован вопрос и о взаимных
претензиях. Не имея собственных рычагов воздействия на Германию,
латвийское правительство было вынуждено отказаться от своих
требований возмещения ущерба, который был нанесён Латвии
германскими войсками в 1915—1919 гг. Тем самым были созданы
благоприятные условия для усиления германской экономической
экспансии в Латвии.
К 1929 г. германский акционерный капитал занял в Латвии
первое место среди других иностранных инвестиций. Обогнав
Великобританию, Германия закрепилась на первом месте по
объёму торгового оборота с Латвией. Например, она стала
потребителем более трёх четвертей латвийского экспорта сливочного масла.
Это предопределило исключительную заинтересованность
лидеров Крестьянского союза, включая К.Улманиса, в германском
рынке231. С созданием прочных экономических позиций в Латвии
Берлин обрёл достаточно возможностей и для влияния на
внешнюю политику этой страны.
Заметное оживление в латвийскую экономику вносила
транзитная торговля СССР с Западом через балтийские порты.
Доходы Латвии от транзита советских товаров составляли 10—12 млн
230 Akten zur deutschen auswärtigen Politik. Ser. В., Bd. I (1). S. 430-433.
231 Сиполс В. Тайная дипломатия. Буржуазная Латвия в антисоветских планах
империалистических держав. Рига: Лиесма, 1968. С. 161-162.
204

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
латов в год232. Заключённый в июне 1927 г. советско-латвийский
торговый договор способствовал развитию в Латвии
металлообрабатывающей промышленности, в частности производства
велосипедов, сельскохозяйственных машин, электротехнического
оборудования. С 1927 по 1929 год экспорт латвийских товаров в СССР
увеличился более чем в 10 раз233. В результате Советский Союз
занял в экспорте Латвии третье место (после Великобритании и
Германии).
В то же время промышленность и сельское хозяйство Латвии
не обеспечивало полной занятости населения. Например, в 1926 г.
в Латвии в среднем ежемесячно оставалось без работы 2794
человека. На этом фоне стала развиваться эмиграция части населения
в США, Австралию, Африку.
III.2.3. Развитие ситуации на левом фланге
латвийского политического ландшафта
Хотя в период частичной экономической стабилизации
положение латвийской буржуазии упрочилось и наблюдался спад в
политической активности масс, государство не ослабевало усилий по
борьбе с коммунистами и левым рабочим движением. За
принадлежность к КПЛ смертная казнь больше не применялась.
Однако по всей Латвии ежегодно производились аресты коммунистов.
Иногда удавалось разгромить некоторые местные
парторганизации и временно прекратить их работу. Почти ежемесячно
проходили судебные процессы, на которых обвиняемые в
революционной деятельности приговаривались к принудительным работам
и тюремному заключению. Число политзаключённых в тюрьмах
Латвии увеличивалось из года в год: 1924 г. — 160
политзаключённых, 1927 г. — 386,1928 г. — 524. Большинство арестованных
коммунистов и комсомольцев заключались в Рижскую центральную
и Срочную тюрьмы. Из-за тяжёлых условий содержания многие
заключённые заболевали туберкулёзом и умирали или в тюрьме,
BusevicsA. Kur izeja? Riga, 1930. 205. lpp.
Latvijas ârëjâ tirdzniecîba un tranzlts 1930. 8.-9. lpp.
205

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
или после освобождения. На этом фоне возросло число
колеблющихся, которые покидали ряды компартии, утратив веру в
перспективы революционной борьбы. В силу вышеизложенных
обстоятельств число членов КПЛ сократилось с 850—900 человек в
1922-1923 гг. до 500-550 в 1924-1925 гг.234. Официальная печать
не раз объявляла КПЛ окончательно ликвидированной.
Начиная с осени 1928 г. после очередной волны репрессий
против левых профсоюзов и других легальных организаций
рабочих КПЛ всё больше внимания стала уделять расширению своих
нелегальных ячеек и добилась некоторых успехов. Число членов
партии с 616 человек в 1928 г. возросло до 875 человек в 1929 г.,
не считая коммунистов, заключённых в тюрьмах235. Некоторые
результаты были достигнуты в укреплении парторганизаций на
селе. В 1928 г. здесь функционировало 40 кружков. Особенно
активно партийная работа велась в Латгалии, где было
сосредоточено более половины всех хозяйств сельской бедноты Латвии (около
58 000). В 1929 г. Латгальская областная организация стала
наиболее крупной из семи областных организаций и объединяла 40%
всех коммунистов Латвии236.
В ЦК КПЛ и комитетах областных организаций работали
опытные профессиональные революционеры. В 1924—1929 гг. в
состав ЦК входили Э.Америк, Я.Берзинь-Андерсон, Э.Зандрейтер,
Я.Калнберзинь, Я.Карнитис-Заринь, М.Озол, Э.Озолинь,
Ф.Паузер, А.Помер и др. Большинство организаторов
областных комитетов также составляли профессионалы — Е.Палдыня,
А.Паспарне, Э.Эго, И.Ленский и др.
Опыт конспиративной работы помог компартии проводить
на территории Латвии как вселатвийские партконференции, так
и конференции местных организаций. Обычно они проходили в
лесной местности, нередко на Рижском взморье.
Профессиональные конспираторы обеспечивали работу
подпольных типографий. Только в январе 1927 г. ЦК издал 57 000 эк-
234 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 136.
235 Там же. С. 138.
236 Там же. С. 140.
206

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
земпляров нелегальных воззваний, а в январе 1928 г. — 60 600
экземпляров237. Они наклеивались на стены домов, заборы, опускались
в почтовые ящики, раздавались у ворот заводов, у кинотеатров в
рабочих районах, во время легальных собраний. Нелегальная
коммунистическая литература была довольно популярна в массах.
В 1929 г. с выходом в свет сотого номера газеты «Циня» Исполком
Коминтерна в своём приветствии отметил, что регулярный выход
нелегальной газеты «Циня» в Латвии является для других
коммунистических партий ярким примером, показывающим, как надо
работать в подполье, как следует организовывать нелегальные
типографии, как надо издавать свои боевые газеты238.
Влияние на население КПЛ пыталась осуществлять также по
каналу издания и распространения легальной литературы.
Нередко это делалось с опорой на издательство «Дайле ун Дарбс»
(«Искусство и труд»), которое помимо выпуска в свет.политической
и научной литературы знакомило читателей с творчеством левых
писателей: Л.Лайцена, Л.Паэгле, Я.Райниса, А.Упита и др. Левые
писатели и художники сотрудничали также в легальных
изданиях рабочей печати. Легальными эти печатные издания можно
назвать лишь условно. После распоряжения о конфискации газеты
или журнала часть тиража тайно выносилась из типографии и
нелегально распространялась. В 1928 г. левые рабочие организации
выпустили в свет более 230 легальных журналов, газет и воззваний
общим тиражом в 2 500 000 экземпляров. Большая часть изданий
была конфискована. Ответственные издатели и редакторы
приговаривались к тюремному заключению и принудительным
работам.
После арестов 1924-1926 гг. число членов
Коммунистического союза молодёжи Латвии (КСМЛ) резко сократилось. Однако к
концу 1928 г. комсомол объединял уже 340 членов, а в 1929 г. —
более 450. Рижской организации комсомола удалось в 1929 г.
организовать 15 молодёжных фабричных комитетов на
промышленных предприятиях города.
237 Там же. С. 150.
238 СТца. 1929. VI-VIII. №100 (520).
207

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Под руководством КПЛ работала нелегальная организация
«Красная помощь», образованная в 1925 г. как латвийская секция
МОПРа (Международной организации помощи
революционерам). «Красная помощь» устанавливала нелегальную связь с
коллективами политических заключённых в тюрьмах Латвии,
оказывала им и членам их семей материальную и моральную поддержку,
добивалась освобождения заключённых.
Количество активистов в нелегальных организациях КПЛ,
КСМЛ и «Красной помощи» к концу 1929 г. оценивалось в
1600 человек239. В целом 1924-1929 гг. были для КПЛ периодом
«накопления сил», а самым важным оставался лозунг «Завоевания
большинства рабочего класса путём преодоления влияния социал-
демократических лидеров в массах трудящихся».
В то же время КПЛ не могла не считаться с реальностями, в
частности с тем, что социал-демократы опирались на
значительный базис поддержки среди рабочих и крестьян. Поэтому
коммунисты декларировали свое стремление не только к созданию
единого фронта с рабочими социал-демократической ориентации, но
и к возможным переговорам о совместных действиях с социал-
демократическими лидерами. КПЛ через левые профсоюзы
неоднократно обращалась к руководству социал-демократических
профсоюзов объединить профсоюзы Латвии и всякий раз
получала отказ.
На выборах во II сейм в октябре 1925 г. компартии Латвии
снова не удалось зарегистрировать списки своих кандидатов.
Примечательно, что лидеры социал-демократов, выступавшие на словах
за допущение к выборам представителей всех политических
направлений, на самом деле поддерживали предвыборные репрессии
властей в отношении левых кандидатов. В своём печатном
органе лидеры ЛСДРП заявляли, что любые списки левых кандидатов
«явятся лишь легальными масками нелегального коммунизма»240.
Несмотря на это КПЛ призвала избирателей голосовать за социал-
демократических кандидатов. Этим актом она стремилась способ-
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 156, 160, 161.
Sociäldemokräts. 22.IX.1925.
208

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
ствовать сближению рабочих социал-демократов с коммунистами
под лозунгом борьбы за «интересы трудящихся».
На выборах во II сейм социал-демократы получили 33
мандата, на 2 мандата больше, чем в 1922 г. на выборах I сейма. Этот
успех был материализован 19 декабря 1926 г. образованием так
называемого «левого правительства», в состав которого вошли
социал-демократы, меньшевики, представители партии
«Демократический центр» и др. Однако это правительство продержалось
недолго, до 23 января 1928 г.
Многие представители социал-демократической
верхушки, утверждавшие, что ЛСДРП борется за социализм, с
большой выгодой для себя вписались в политический и
экономический порядок Латвии: занимали в государственном аппарате
высокооплачиваемые должности, работали в правлениях банков,
нередко являлись земельными собственниками, владельцами
домов и промышленных предприятий. Поэтому социал-демократы
продолжили политику предшествовавших буржуазных
правительств, лавируя между «верхами» и своим традиционным
электоратом. В то же время «левое правительство» активизировало
борьбу против КПЛ. В этих целях оно, в частности, провело закон
о так называемой «прогрессивной системе наказаний» в тюрьмах.
По этому закону заключённые подразделялись на три категории.
Политзаключённые, как правило, зачислялись в низшую
категорию и ставились в наихудшие условия. Этот закон был
воспринят рабочими как наступление реакции. Под давлением
демонстрантов, которые провели 41 митинг в поддержку голодовки
протеста трёхсот политзаключённых, социал-демократическая
верхушка пошла на уступки и отказалась от пересмотра
прежнего тюремного режима.
Социал-демократическое правительство не оставило без
последствий организованную КПЛ поездку рабочих Латвии в СССР
на празднование 10-й годовщины Октябрьской революции.
Рассказанное членами делегации о виденном в СССР на страницах
печати и на массовых собраниях было квалифицировано как
просоветская пропаганда. Несколько членов делегации было
арестовано, около 50 рабочих Вентспилса, направивших своего делегата
14 Заказ 1941
209

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
в Советский Союз, были исключены из ЛСДРП. На
«просоветскую пропаганду» буржуазная и социал-демократическая печать
ответила новой волной кампании против СССР и КПЛ. Эта
кампания проводилась в обстановке, когда электорат ЛСДРП всё
отчётливее стал понимать, что социал-демократическая властная
верхушка не выполнит заявленных предвыборных обещаний.
В целом внутренняя политика, проводившаяся социал-
демократическими лидерами в «левом правительстве»,
дискредитировала их в глазах избирателей. В то же время следует отметить,
что курсу социал-демократов в отношении СССР был присущ
известный прагматизм. Именно при «левом» правительстве под
давлением рядовых членов партии был парафирован договор с СССР о
ненападении и заключён советско-латвийский торговый договор.
В январе 1928 г. союз социал-демократов с центристами распался,
и к власти пришла правоцентристская коалиция, в которой
доминировали Демократический центр и Крестьянский союз. Социал-
демократы лишились роли политически доминирующей партии в
правительстве, и впоследствии им уже не удавалось вернуться на
эти позиции. Деятельность «левого правительства» явилась
катализатором процесса снижения доверия масс к ЛСДРП, который
начал развиваться ещё до их вхождения во власть. Об этом может
свидетельствовать отрицательная динамика численности ЛСДРП.
Если в 1920 г. число членов ЛСДРП составляло около 10 000
человек, то в 1925 г. - 3800, а в 1926 г. - 3600241.
Снижение численности социал-демократической партии
происходило в ходе политической переориентации её членов. Часть
бывших социал-демократов примкнула к различным
мелкобуржуазным и буржуазным партиям, другая часть ушла из политики.
Немало бывших социал-демократов сблизилось с коммунистами.
Так, весной 1926 г. из ЛСДРП вышла большая часть членов её
латгальских организаций. Впоследствии они образовали Латгальскую
социал-демократическую рабоче-крестьянскую партию. Она
объединяла более 500 человек и оказывала поддержку КПЛ. Власти
усмотрели в создании новой партии попытку коммунистов лега-
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 167.
210

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
лизоваться и разгромили её (активистов арестовали, газеты
закрыли).
В целях частичной легализации своей политической
деятельности коммунисты основали Партию независимых социалистов
Латвии, в которую по распоряжению КПЛ вступило около 750
коммунистов и сочувствующих. Одновременно была продолжена борьба
за влияние в профсоюзном движении. Хотя в 1926—1928 гг. было
арестовано более 1200 активистов левых профсоюзов, число их
членов выросло с 6 тыс. человек в 1925 г. до 10 тыс. — в 1928 г.
Кроме того, в 1928 г. в двадцати пяти социал-демократических
профсоюзах действовали нелегальные коммунистические фракции,
которые выступали в качестве оппозиции.
С опорой на левые профсоюзы, а также легальные культурно-
просветительные и спортивные общества рабочих КПЛ
использовала различные формы установления связей с населением и
вовлечения его в революционную борьбу: руководство почти всеми
наиболее крупными забастовками (например, забастовкой
обувщиков Риги весной 1928 г., в результате которой рабочие добились
повышения зарплаты и соблюдения предпринимателями
восьмичасового рабочего дня); организация митингов и демонстраций
против полицейского террора, фашизма и угрозы войны, за тесное
экономическое и политическое сотрудничество Латвии и СССР;
проведение «праздников труда», «вечеров памяти революций»,
лекций на общественно-политические темы и т.д.
О росте политического влияния КПЛ к концу периода
экономической стабилизации в Латвии свидетельствуют два события:
мощные демонстрации протеста 22 августа 1928 г. и выборы в III сейм.
Демонстрации протеста, организованные КПЛ, явились
ответом на закрытие правительством 25 июля 1928 г. девятнадцати
рабочих организаций, в том числе левых профсоюзов. Для
вынесения судебного решения по этому вопросу на 22 августа 1928 г.
был назначен судебный процесс. О впечатлении, которое
произвели на власти прошедшие 22 августа во многих городах Латвии
демонстрации протеста, можно судить по тому, что суд был
отложен на несколько месяцев, а левые профсоюзы и организации
рабочих восстановлены.
14*
211

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
На парламентских выборах 6—7 октября 1928 г. КПЛ добилась
избрания в сейм коммунистов и их сторонников путём
выдвижения списка формально беспартийных кандидатов в депутаты
(списка №22). Несмотря на запрет многих предвыборных
собраний, конфискацию большей части предвыборной литературы,
отказ в регистрации на уровне отдельных округов, за список №22
проголосовало около 75 000 избирателей. В Риге за него отдал
голос каждый шестой избиратель, а в Вентспилсе — каждый третий.
В двадцати волостях кандидаты коммунистов получили больше
голосов, чем социал-демократы. А на селе за них проголосовало
более 20 000 избирателей.
Достигнутый на селе относительный успех (в особенности это
касалось Латгалии, где социальный гнёт сочетался с
национальным) произошёл как в результате усиления агитационной
работы во многих волостях, так и благодаря принятию на XXV
партконференции специального решения по аграрной политике. Оно
предусматривало в будущем при восстановлении советской
власти в Латвии конфискацию частной собственности только у
буржуазии и проведение коллективизации исключительно на
добровольной основе. В краткосрочной и среднесрочной перспективе
КПЛ призывала бороться за отмену подушной подати, которую
сельское население выплачивало независимо от доходов,
требовала установления прогрессивного подоходного налога,
освобождения мелких крестьянских хозяйств от долгов и повинностей и
предоставления им дешёвых государственных кредитов.
По итогам парламентских выборов в латвийском сейме была
впервые образована «рабоче-крестьянская» фракция из
шести человек. В её состав вошли коммунисты-рабочие Я.Балодис,
Л.Ершов, Э.Миезис, деятель левых профсоюзов О.Янкус,
писатель Л.Лайцен. «Рабочее-крестьянская» фракция значительно
расширила возможности легальной работы КПЛ. Для
коммунистов это было крайне важно ещё и потому, что в ноябре 1928 г.,
когда волна протестных настроений спала, суд всё-таки
запретил левые профсоюзы и Партию независимых социалистов
Латвии, сыгравшую важную роль во время политических
демонстраций 22 августа 1928 г., а в Латгалии — на выборах III сейма. Кроме
212

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
того, многие члены легальных рабочих обществ были уволены с
работы. Например, руководство завода «Квадрате», где было
занято 1200 человек, уволило около половины рабочих. На их место
после тщательной проверки был принят другой персонал.
30 ноября 1928 г. «рабоче-крестьянская» фракция
воспользовалась парламентской трибуной и огласила декларацию, подобные
которой ещё никогда не звучали в сейме. В документе выражались
глубокие симпатии трудящихся Латвии к СССР, решимость
выступить в его защиту, также готовность бороться против «буржуазной
диктатуры» и поддерживавших её социал-демократических
лидеров. Декларация требовала легализации КПЛ и указывала, что
только правительство рабочих и крестьян выполнит требования
трудящихся Латвии, даст свободу, работу и хлеб рабочим и крестьянам
Латвии, спасёт Латвию от диктатуры фашизма и ужасов войны242.
Исполком Коминтерна в резолюции от 15 февраля 1929 г.
оценил результаты парламентских выборов в Латвии как
значительную победу КПЛ и всего рабочего класса. Представитель
Исполкома Коминтерна В.Мицкявичюс-Капсукас заявил, что КПЛ
является наиболее сильной из компартий прибалтийских стран
и её влияние в массах растёт.
111.3. Путь латышских правящих элит
от парламентаризма к профашистской
диктатуре (1930—1934 гг.)
III.3.1. Усиление германского фактора
во внешней политике Латвии
В 1930—1934 гг. внешняя политика Латвии сохраняла
прозападный вектор. Предпочтительными партнёрами по-прежнему
оставались Великобритания, Франция и США. Ради укрепления
партнёрских отношений с ними Латвия нередко жертвовала своими
интересами даже в условиях экономического кризиса,
охватившего в начале 1930-х гг. весь капиталистический мир. Например, в то
242 Darbs un Maize. 2.XII.1928.
213

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
время как правительства других стран ввиду кризиса прекратили
платежи по военным долгам, Латвия обязалась в мае 1931 г.
уплатить Франции в течение пяти лет 4,5 млн франков за содержание,
а затем перевозку из Сибири в Латвию латышских солдат,
находившихся в годы Гражданской войны в армии Колчака. А в
декабре 1932 г. латвийское правительство выплатило американскому
правительству очередной взнос — 111 852 доллара.
Хотя реализация торгового договора с СССР серьёзно
смягчила остроту экономического кризиса для латвийского
народного хозяйства, Латвия не раз демонстрировала, что не особенно
дорожит своими отношениями с советской страной и готова на
резкие шаги в отношении неё по первому требованию из-за
границы. Внешняя политика Латвии как в зеркале отражала все
перипетии отношений ведущих западных стран, а также Польши и
Эстонии с Советским Союзом. Так, в ходе переговорного
процесса по латвийско-советскому договору о ненападении, который был
парафирован ещё в 1927 г., советским представителям пришлось
преодолевать давление на Латвию со стороны Польши и Эстонии,
которые настаивали на немедленном введении в силу договоров о
ненападении между СССР, с одной стороны, и всеми его
западными соседями, которые должны были представлять единый
антисоветский фронт, с другой. Благодаря усилиям советской дипломатии
эта затея провалилась. 21 июня 1932 г. вступил в силу
заключённый на три года договор о ненападении СССР с Латвией, 9 августа
1932 г. — с Финляндией и 18 августа 1932 г. — с Эстонией.
Уступая давлению Великобритании, денонсировавшей
17 октября 1932 г. свой торговый договор с СССР, Рига
прервала начавшиеся переговоры с советской делегацией о заключении
нового торгового договора (срок латвийско-советского
соглашения 1927 г. истёк в ноябре 1932 г.). Тем самым она подтвердила
свою западную ориентацию и неготовность проводить
самостоятельную политику.
Постепенно всё большую роль во внешней политике Латвии
начинает играть фактор германской угрозы. 22 мая 1929 г. в
Германии широко отмечалось 10-летие занятия германскими войсками
Риги, призванное «оживить» стремление немцев на восток. В экс-
214

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
тремистских кругах Германии смотрели на Латвию и другие
прибалтийские страны как на «сезонное явление» и не хотели
мириться с их самостоятельностью. С приходом Гитлера к власти в январе
1933 г. в Европе образовался потенциальный очаг войны, а
Прибалтика заняла существенное место в фашистских планах по
завоеванию «жизненного пространства».
В официальном гитлеровском календаре 1934 года
указывалось, что Прибалтика является старинной немецкой землёй,
населённой почти исключительно немцами. Краткая справка о
регионе заканчивалась словами: «Прибалтика будет снова немецкой».
Такая установка пришлась по сердцу бывшим прибалтийско-
немецким баронам, нашедшим приют в Германии и не
смирившимся с потерей власти в Прибалтике. Без колебаний они встали
на сторону национал-социалистов, а целый ряд бывших
прибалтийских баронов (А.Розенберг, А.Врангель, Шикеданц, Мантей-
фель, Медам, Фрейтаг-Лорингхофер и др.) заняли высокие посты
в партии Гитлера, что дало им возможность непосредственно
участвовать в идеологическом и организационном обеспечении
политики Германии на балтийском направлении.
Поскольку один из путей, по которым германские войска
могли двинуться к границам Советского Союза, лежал через
прибалтийские страны, сохранение неприкосновенности и
независимости Литвы, Латвии и Эстонии стало одним из важных направлений
советской внешней политики. В целях обеспечения мира и
безопасности в Восточной Европе и прибалтийском регионе
советское правительство выступило с рядом инициатив. В частности,
Москва добилась подписания странами-соседями (Латвия,
Литва, Эстония, Польша) конвенции об определении афессии (июль
1933 г.). Следующим шагом стало предложение Польше
опубликовать совместную советско-польскую декларацию, в которой обе
стороны заявляли бы, что независимость прибалтийских стран
составляет предмет заботы обоих правительств и что в случае угрозы
этой независимости они обсудят создавшееся положение.
Польская сторона ответила принципиальным согласием на эту
инициативу. Однако латвийское и эстонское правительства,
опасаясь вызвать недовольство Германии и тем самым поставить под
215

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
удар интенсивные экономические связи с этой страной, сочли
нежелательным опубликование советско-польской декларации,
содержавшей известное предупреждение Германии. Аналогичную
позицию заняла и Финляндия. Только Литва высказалась в
поддержку опубликования такого документа.
Вопрос о советско-польской декларации был окончательно
снят самой Варшавой, которая, договариваясь с СССР о
совместной борьбе с гитлеровской агрессией, одновременно вела
переговоры с Германией. Они завершились 26 января 1934 г.
опубликованием германо-польской декларации о дружбе и ненападении.
Принятием этого документа Берлину удалось сорвать
намечавшееся сплочение восточноевропейских стран против
захватнических планов Гитлера, а фактор Польши как возможный стержень
коллективной безопасности и укрепления безопасности
прибалтийских государств перестал существовать. Германия сыграла на
великодержавных амбициях Польши, мечтавшей о
территориальном разделе СССР и получении «своей доли»243.
Немцы предложили Польше союз для совместной войны
против СССР и заявили, что после неминуемого поражения
Советского Союза они якобы готовы «уступить» полякам Украину.
Подписание германо-польской декларации вызвало тревогу во всех
странах Восточной Европы, включая Прибалтику. Учитывая
повышенный интерес Германии и Польши к балтийскому региону,
латвийское правительство подозревало, что это соглашение
касается, в том числе, и прибалтийских стран. В Риге вызывали
тревогу сведения о планах раздела Прибалтики между Германией и
Польшей, о стремлении Берлина захватить Клайпеду и
компенсировать Польшу частью территории прибалтийских стран в обмен
на планируемое присоединение к германскому рейху так
называемого «польского коридора». Подозрения и тревоги Латвии только
усилились после того, как Берлин отрицательно отреагировал на
попытки латвийского правительства получить от него гарантии,
аналогичные выданным Варшаве. Неудачей закончились и усилия
СССР добиться подписания с Германией совместного протокола,
BuellR.L. Poland: Key to Europe. New York, 1939. P. 328.
216

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
в котором стороны обязались бы воздерживаться от каких-либо
действий, могущих нанести прямой или косвенный ущерб
независимости и неприкосновенности прибалтийских государств.
В обстановке нараставшей угрозы со стороны Германии
Эстония, Латвия и Литва пошли на некоторое расширение и
активизацию отношений с СССР и продлили с ним договоры о
ненападении на десять лет (начиная с 31 декабря 1934 г.). Аналогичный
договор был заключён СССР и с Польшей.
Оценивая внешнюю политику Советского Союза,
представители дипломатического корпуса Латвии признавали, что при
существующей ситуации СССР является главным фактором
поддержания мира в Восточной Европе и придерживается в
отношении Латвии, Эстонии и Литвы «определённой дружественной
ориентации»244. На этом фоне в латвийском обществе стал
подниматься вопрос о целесообразности заключения с Советским
Союзом договора о взаимопомощи. Однако официальная Рига не
пошла навстречу этим стремлениям, опасаясь, что сближение с
Москвой усилит её пропагандистское влияние на Латвию в
нежелательном для властей направлении и, кроме того, вызовет
недовольство Германии и Англии. Поэтому в официальной трактовке
основной принцип внешней политики Латвии был сведён к
формуле: не спешить под влиянием преходящих общественных
возбуждений связывать себя с какой-либо комбинацией великих держав245.
На самом деле этот принцип существовал только на бумаге.
III.3.2. Рост напряжённости и протестных настроений
в латвийском обществе в условиях экономического кризиса
Внутриполитическая обстановка в Латвии в рассматриваемый
период во многом определялась экономическим кризисом и его
4 Сипоте В. Тайная дипломатия. Рига, 1968. С. 216 — со ссылкой на Центральный
государственный исторический архив Латвийской ССР; ф, 2575, оп. 25, д. 92,
л. 411 ; Историко-дипломатический архив: ф. 38-д, оп. 22, д. 130, л. 131.
5 Там же. С. 217 — со ссылкой на Историко-дипломатический архив: ф. 2575,
оп. 15, д. 82, л. 401.
217

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
последствиями. Начавшись во второй половине 1930 г, кризис в
экономике быстро развивался, расшатывая промышленность,
торговлю, финансы, аграрный сектор. Народу Латвии
экономический кризис принёс весьма ощутимые беды. Это — безработица,
достигшая к 1932 г. около 50 тыс. человек246; высокая инфляция;
вынужденная занятость на тяжёлых общественных работах
(лесоразработки, земляные и дорожные работы) за ничтожный
заработок, получивший название «слёзного хлеба; интенсификация
труда при чувствительном уменьшении зарплаты; разорение мелких
производителей в городе и на селе; резкое снижение
жизненного уровня; рост инфекционных заболеваний, среди которых
широкое распространение получил туберкулёз лёгких. О восприятии
ситуации как безнадёжной может свидетельствовать количество
самоубийств. Так, только в Риге в период 1931—1932 гг. ушло из
жизни около полутора тысяч человек247.
Правительство пришло на помощь в основном только
крупным экспортёрам сельскохозяйственной продукции и сырья,
которые были вынуждены сбывать свой товар на внешних рынках
по демпинговым ценам. Финансовые потери экспортёров
государство компенсировало дотациями из госбюджета, что привело
к росту его дефицита. В целях увеличения доходной части
госбюджета правительство ввело новые косвенные и прямые налоги,
которые легли на плечи главным образом трудящихся города и села,
мелких и средних предпринимателей. Такая политика
сопровождалась демагогией о «взаимопонимании всех классов», об
«экономии» и «справедливом распределении бремени кризиса».
Одновременно была развёрнута кампания проповеди национализма.
Политика властей в условиях кризиса вызвала недовольство
и протестные настроения среди населения: рабочих,
безработных, сельскохозяйственных рабочих, городской мелкой
буржуазии, среднего и беднейшего крестьянства, попавшего в долговую
кабалу. Это создавало основу для усиления влияния и
некоторого роста рядов КПЛ. В период с середины 1930 г. по начало 1934 г.
Saimnieciskâ krïze Latvijä. M., 1934. 68.1pp.
Drizulis A. Cïça par brïvïbu. Rïga, 1956. 120.1pp.
218

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
численность КПЛ выросла с 1000 до 1150 человек, членство в
комсомоле — с 600 до 670 человек. К 1934 г. в «Красной помощи»
действовало 320 членов. Под непосредственным руководством
партии работали нелегальные профсоюзные группы, образовавшиеся
после закрытия левых профсоюзов. В них было около 450 членов.
Примерно 3500 рабочих состояло в разного рода легальных
организациях, ориентировавшихся на КПЛ. В тюрьмах в 1932 г.
отбывали наказания 900-1000 политзаключённых248. Во время кризиса
репрессии против левых сил стали массовым явлением. В период
с 1930 по 1933 г. полиция вела дознание по делам 5409 человек и
39 обществ и произвела более 7000 обысков. Росло число
политических процессов. В 1930 г. их было 29, в 1931 г. — 37, в 1932 г. —
53, в 1933 г. - 62, а в 1934 г. - 65.
В феврале 1931 г. в Москве прошёл VIII съезд КПЛ. В
условиях нарастания угрозы войны против СССР съезд особо
подчеркнул «интернациональный долг латвийского пролетариата и его
авангарда КПЛ» вести борьбу против войны. Если западные
страны развяжут интервенцию против СССР, то, указывал съезд, надо
стараться превратить её в войну гражданскую и повернуть оружие
против буржуазии своей страны. В отношении программы КПЛ
съезд заявил, что признаёт основной её частью программу,
принятую VI конгрессом Коминтерна. Съезд подчеркнул, что после
победы в Латвии социалистической революции КПЛ войдёт в состав
ВКП(б) и примет её программу. В качестве конечной цели КПЛ
было провозглашено установление советской власти в Латвии и
построение коммунистического общества.
В начале октября 1931 г. состоялись выборы в IV сейм. Они
прошли в обстановке углубления экономического кризиса и роста
недовольства масс политикой коалиционного правительства
правых партий. На этот раз впервые за время существования
независимой Латвии представителям коммунистов удалось
зарегистрировать список №19 левых рабочих и трудовых крестьян во всех
пяти избирательных округах Латвии249. В то же время предвыбор-
248 Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 258.
249 Sarkanä Zeme. 21.VIII. 1931. №22.
219

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ные собрания левых рабочих были запрещены, агитационные
материалы конфискованы, около двух тысяч человек,
подозревавшихся в агитации за левые силы, были арестованы. Буржуазным
же партиям были предоставлены неограниченные возможности
агитации.
На выборах правое «Национальное объединение» не
получило ни одного мандата. Крестьянский союз потерял два мандата.
Социал-демократы, хотя и остались самой многочисленной
фракцией в сейме, но лишились четырёх мандатов. Успеха достигли
центристские партии — Демократический центр, Партия новохо-
зяев и Прогрессивное объединение. В ходе предвыборной борьбы
они заявили о себе как об оппозиции правым партиям, требовали
«народного правительства», выступали с программами выведения
Латвии из кризиса.
Важным результатом выборов явился успех левых сил.
Расчёты властей, что в IV сейме не будет «рабоче-крестьянской»
фракции, не оправдались. За список №19 было подано 69 650 голосов,
из них 30 607 — в Риге250. В четырёх городах (Вентспилс, Кулди-
га, Даугавпилс, Зилупе) и 24 волостях за список №19 было
подано больше голосов, чем за социал-демократов. В IV сейме была
создана «рабоче-крестьянская» фракция в составе семи депутатов.
Представители левых рабочих прошли в 1931 г. и во многие
городские думы. В Рижской городской думе они получили одиннадцать
мест вместо девяти в прежнем составе. На выборах в Вентспилсе,
Кулдиге, Салдусе и Ауце левые рабочие получили больше
голосов, чем социал-демократы, которые по сравнению с
предыдущими выборами потеряли часть своего электората. В Цесисе, Валми-
ере и Смилтене левые гласные были избраны впервые.
По итогам выборов было сформировано коалиционное
центристское правительство из представителей Партии новохозяев и
Прогрессивного объединения. Стабилизировать экономическое и
политическое положение в стране они так и не смогли и
продержались у власти до 1933 г.
3 Valsts statistiskä pârvalde. Latvijas Republikas Saeimas vëlëaanas 1931. gada. Rïga,
1932. 4., 5. lpp.
220

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
III.3.3. Установление диктатуры К.Улманиса —
поражение антифашистских и левых сил
В годы экономического кризиса буржуазные элиты Латвии
приходят к выводу о несовместимости своей политической
власти в стране с методами буржуазной демократии и берут курс на
установление авторитарно-профашистского режима. Идеологию
фашизма совершенно открыто пропагандировали партия
городской крупной буржуазии «Национальное объединение» и целый
ряд фашистских организаций («Тевияс сарги», «Перконкрустс»
и др.). Однако эти откровенно фашистские группировки были всё
же маргинальными.
Угроза установления профашистского режима резко
возросла, когда на путь ликвидации буржуазной демократии встала
наиболее сильная буржуазная партия Латвии — Крестьянский союз
во главе с К.Улманисом. Эта партия опиралась на 30-тысячную
военизированную организацию айзсаргов (защитников). Айзсар-
ги рекрутировались из представителей сельской буржуазии, были
вооружены всеми видами оружия и разбиты по полкам. В каждом
уезде был свой полк айзсаргов. Кроме того, были сформированы
также полки железнодорожных и авиационных айзсаргов. Айзсар-
ги готовились также к уличным боям на случай массовых протест-
ных выступлений народа.
Улманис и другие лидеры Крестьянского союза пошли на
ограничение демократических свобод уже в 1930 и 1931 гг.,
когда возглавляли правое правительство. Неудача правых партий на
выборах FV сейма не означала уменьшения угрозы
антиконституционного переворота. В условиях трудностей, порождённых
кризисом, правым политикам было выгодно передать власть
партиям центра, ибо на фоне неудач центристского правительства
они смогли развернуть агитацию за необходимость установления
«сильной власти» и выжидать удобного момента для совершения
переворота.
С приходом Гитлера к власти в Германии в 1933 г.
профашистские силы активизировались во многих европейских странах,
включая Прибалтику. Высоко подняли голову проживавшие в Лат-
221

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вии немцы. Хотя в результате аграрной реформы они лишились
господствующего положения на селе, однако в городе сохранили
свои позиции. Немецкая городская буржуазия, промышленные
и торговые круги, немецкая интеллигенция (служащие
государственного аппарата, адвокаты, врачи, инженеры и т.д.)
продолжали занимать весьма прочное положение в латвийском обществе.
Достаточно сказать, что количество немцев, работавших в
государственном аппарате Латвии, превышало 1000 человек. С
агрессивными планами Гитлера латвийские немцы связывали надежду
на присоединение Латвии к Германии и восстановление своей
политической власти в регионе. Берлину удалось за довольно
короткий срок поставить под свой контроль все организации
прибалтийских немцев и превратить их в «пятую колонну» германского
нацизма в Прибалтике.
Иной была реакция на приход Гитлера к власти среди
латышского народа, находившегося в течение семи столетий под
господством немецких баронов и испытавшего ужасы немецкой
оккупации во время Первой мировой войны. Латыши увидели себя перед
новой угрозой порабощения. Их ненависть к Германии
выливалась главным образом на местных немцев, вставших на
сторону Гитлера. Так, 6 марта 1933 г. на Рижском вокзале была
избита группа немцев, вернувшихся из Германии, где они на выборах
в рейхстаг отдали свои голоса национал-социалистам. Факты
вовлечения местных немцев в нацистские пропагандистские
мероприятия в Латвии вызвали решительный протест сейма, который
17 марта 1933 г. поддержал предложение социал-демократов о
высылке фашиствующих иностранцев и запрете структур их местных
сподвижников. Прозвучавшие в латвийском парламенте резкие
антигитлеровские выступления были подхвачены печатью.
Однако латвийское правительство предпочло уступить давлению
Берлина и не выполнило решение сейма251.
1 Симиндей В.В. «Антисоветский флирт» авторитарной Латвии (1934-1940):
между Лондоном, Парижем, Римом и Берлином // Партитура Второй мировой. Кто
и когда начал войну? / H.A. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. М.: Вече, 2009.
С. 242.
222

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
3 июня 1933 г. под лозунгом борьбы против германского
фашизма в Латвии началось движение за бойкот немецких товаров.
Немецкие власти ответили на эти меры введением эмбарго на ввоз
в Германию латвийского масла; началась так называемая
«масляная война». Реагируя на антигитлеровские выступления,
Германия заявила о своём намерении денонсировать с Латвией
торговый договор.
Такой ход событий вызвал панические настроения среди
буржуазии, особенно сельской. На первых порах её представители
говорили о необходимости борьбы против гитлеровской опасности.
Однако растущая экономическая зависимость Латвии от
Германии, и в частности заинтересованность производителей масла в
сохранении германского рынка, явились факторами,
заставившими и буржуазию, и правительство капитулировать перед
немцами. Латвийское правительство стало преуменьшать фашистскую
опасность, а'то и вовсе отрицать её существование.
Антигерманские и антифашистские выступления начали решительно
подавляться. Со страниц латвийских газет практически исчезла всякая
критика политики Гитлера.
КПЛ в нелегальных газетах и листовках, в доступных
легальных изданиях, в устной пропаганде разъясняла населению всю
серьёзность угрозы фашизма и призывала к борьбе с ней. В июне
1933 г. ЦК КПЛ опубликовал тезисы «Наступление фашизма
и задачи КПЛ». В них говорилось о том, что победа фашизма в
Германии усилила фашистское движение в Латвии и что
необходимо дать отпор, вовлекая в антифашистскую борьбу также
социал-демократических рабочих и все остальные
антифашистские силы.
Формами вовлечения населения в активные действия против
фашизма и угрозы войны были антифашистские и антивоенные
собрания и митинги, политические забастовки и демонстрации,
принятие антифашистских резолюций, популяризация работы
Амстердамского антивоенного конгресса и Парижского
международного антивоенного конгресса молодёжи, в которых принимали
участие представители КПЛ. Много делалось для того, чтобы
латвийские граждане получали информацию о позитивных сторонах
223

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
жизни в СССР. Этому служила легальная и нелегальная печать,
переписка латышей с друзьями и близкими в СССР, экскурсии в
Советский Союз, хотя участие в них неизменно заканчивалось
попаданием под надзор политуправления полиции.
На протяжении всех лет экономического кризиса КПЛ
выступала за единый фронт с социал-демократическими
рабочими. Борьба за единый фронт проводилась «снизу», т.е. путём
работы с рядовыми членами ЛСДРП и беспартийными рабочими,
и «сверху», т.е. через обращения к руководству ЛСДРП с
призывом создать единый фронт с коммунистами. Однако ЦК социал-
демократической партии на многочисленные призывы КПЛ всё
время отвечал отказом. Сказывались различия в понимании
обеими партиями методов и конечных целей борьбы, а также опасения
социал-демократических лидеров, что в рамках единого
фронта произойдёт «большевизация» рядовых членов ЛСДРП. Кроме
того, не последнюю роль играло и решение Социалистического
Интернационала (Социнтерна) от 27 марта 1933 г., которое было
направлено против создания единого фронта в отдельных странах.
Социнтерн мотивировал своё решение необходимостью начать
предварительные переговоры с руководством Коминтерна.
Коммунисты видели в таком подходе лишь манёвр с целью не
допустить никаких единых действий.
Лидеры ЛСДРП также всячески противодействовали
созданию единого фронта «снизу». Они исключали из рядов партии
тех членов, которые поддерживали единый фронт с
коммунистами, и закрывали социал-демократические, культурные и
спортивные общества, как только КПЛ удавалось создать в них свои
нелегальные фракции. Действуя таким образом, они постепенно
теряли авторитет среди членов собственной партии и утрачивали
своё влияние в массах. Например, после того как было исключено
40 членов социал-демократической организации Рижского
взморья за поддержку единого фронта с коммунистами, другие члены
этой организации покинули ряды партии в знак солидарности с
исключёнными. С целью привлечь в партию новых членов
руководство ЛСДРП объявило так называемую «партийную неделю»,
но ожидаемых результатов не добилось. По данным самих социал-
224

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
демократов, за время с 1931 г. по 1933 г. количество членов ЛСДРП
только в Риге сократилось примерно на 17%252.
Совершенно очевидно, что в борьбе против КПЛ лидеры
социал-демократии действовали заодно с властью, запретившей
левые профсоюзы и закрывшей культурно-просветительские и
спортивные организации рабочих, находившиеся под влиянием
КПЛ.
В этих условиях «рабоче-крестьянская» фракция сейма стала
форпостом легальной деятельности КПЛ. Одновременно
возросла её роль в организации забастовок, демонстраций, митингов и
других массовых мероприятий.
Несмотря на депутатскую неприкосновенность, члены «рабоче-
крестьянской» фракции неоднократно подвергались
преследованиям и арестам, обыскам и избиениям. В 1933 г. центристское
правительство добилось принятия закона об охране республики.
Опираясь на него, сейм лишил членов этой фракции депутатского
иммунитета. Социал-демократы голосовали «против», но
отказались от участия в прениях по этому вопросу, давая тем самым
властям возможность быстрее расправиться с «рабоче-крестьянской»
фракцией. 22 ноября 1933 г. сейм принял решение о ликвидации
«рабоче-крестьянской» фракции за «антигосударственную
деятельность» и отдал её членов под суд.
Ликвидация «рабоче-крестьянской» фракции явилась
прологом правого государственного переворота в Латвии и конца
буржуазного парламентаризма. На собраниях различных буржуазных
партий и в печати стали открыто звучать заявления о
необходимости создания правительства «сильной руки». На роль «вождя»
Крестьянский союз прочил своего лидера К.Улманиса, который
летом 1933 г. ездил в Германию, где «изучал» режим Гитлера и
был принят нацистским фюрером253. Установление авторитарного
профашистского режима Улманиса планировалось как легальным
252 Kalnins В. Latvijas Sociäldemokrätijas piecdesmit gadi. Stockholma, 1956. 264.1pp.
253 Hehn J., von. Lettland zwischen Demokratie und Diktatur. Zur Geschichte des Lettländis-
chen Staatsstreichs vom 15. Mai 1934 // Jahrbücher fur Geschichte Osteuropas. München,
1957. №3.
15 Заказ 1941
225

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
путём, так и с помощью государственного переворота. При этом,
зная непопулярность фашизма в народе и отрицательное
отношение латышей к немцам, Крестьянский союз отказался от
внешней атрибутики и терминологических клише фашизма и пытался
скрыть свою связь с немецкими нацистами.
В декабре 1933 г. состоялся съезд Крестьянского союза, на
котором выступавшие открыто говорили о необходимости
переворота. Официоз Крестьянского союза газета «Брива земе»
(«Свободная земля») в связи со съездом писала: «Пусть все знают и поймут:
примирения не будет, как не будет и остановки на полпути»254.
В марте 1934 г. в Латвии было сформировано
правительство во главе с Улманисом. Давая оценку новому правительству,
КПЛ отмечала, что самая сильная партия реакции —
Крестьянский союз — победила во взаимной борьбе буржуазных партий
за гегемонию255. Руководители Крестьянского союза торопились
установить режим «сильной руки» ещё до выборов V сейма. Они
должны были состояться осенью 1934 г. и грозили правым
буржуазным партиям серьёзным поражением. В этой обстановке
дефицит времени влиял на выбор способов установления авторитарно-
профашистского порядка.
Ещё осенью 1933 г. Крестьянский союз инициировал
широкую кампанию за изменение конституции. А в начале мая сейм
приступил к обсуждению предложений Крестьянского союза по
изменению основного закона. Был принят только первый пункт
проекта — об избрании президента не парламентом, а
непосредственно избирателями. Однако другие пункты — сократить число
депутатов сейма со 100 до 50, отменить их неприкосновенность,
предоставить президенту право распускать сейм, а также право
формировать правительство без санкции парламента — вызвали
возражения большинства.
Последнее чтение и окончательное принятие проекта об
изменении конституции в редакции социал-демократов и
представителей партий центра должно было состояться 18 мая. В этот же день
254BrîvâZeme. 11.XII. 1933.
255 Оса. 1934. V.№3.
226

Глава III. «Золотой век» парламентской Латвии
значительное число депутатов сейма намеревалось потребовать
ухода правительства Улманиса в отставку. Руководство
Крестьянского союза решило опередить события и прибегло к
антиконституционным средствам. При этом оно сыграло на опасениях,
которые внушали общественности откровенно фашистские группы
легионеров и перконкрустовцев. Якобы с целью предотвратить
некий подготовляемый ими государственный переворот
правительство Улманиса стянуло в Ригу и другие города Латвии отряды
айзсаргов и в ночь с 15 на 16 мая 1934 г. совершило
государственный переворот, который был поддержан армейской верхушкой.
В стране было объявлено военное положение, а вся власть
перешла в руки кабинета министров во главе с К.Улманисом.
Пропагандистская машина нового режима выставила Улманиса
спасителем народа от последствий кризиса, а установленную им диктатуру
квалифицировала как народную власть, стоящую над классами.
Военное положение давало формальное право подавлять все
выступления против нового правительства. А такие
выступления всё-таки были. 16 мая была расстреляна демонстрация
коммунистов, а 17 мая была подавлена силой оружия стачка рабочих-
деревообработчиков. Были арестованы также солдаты и офицеры
в некоторых взбунтовавшихся армейских частях. Всего в ходе
путча военные, полиция и айзсарги арестовали около 10 тыс.
человек256.
Политическая комиссия Коминтерна на своём заседании
27 мая 1934 г. дала оценку перевороту 15 мая как крупнейшему
поражению латвийского пролетариата со времени падения советской
власти в конце 1919 г. В письме Центральному комитету КПЛ
Политическая комиссия писала: «Представляя в действительности
диктатуру наиболее реакционных, наиболее шовинистических,
наиболее эксплуататорских кругов латвийской крупной
буржуазии и кулацко-капиталистической верхушки деревни,
фашистская диктатура Улманиса под флагом "народной власти"
выдвигает программу "восстановления страны", взятую у Гитлера»257.
Крысин М. Латышский легион СС: вчера и сегодня. М.: Вече, 2006. С. 155.
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 316.
15*
227

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Переворот в Латвии произошёл в обстановке, когда КПЛ
находилась на нелегальном положении, рабочий класс был расколот,
демократические силы ослаблены, буржуазно-демократические
свободы ограничены, единый народный антифашистский фронт
не сложился, а управление страной держал в руках организатор
переворота — Крестьянский союз. В таких условиях партия Улма-
ниса могла легко сосредоточить в столице силы айзсаргов и
разогнать сейм.
228

Глава IV.
Профашистский
режим Улманиса:
мифы и реальность
(1935-1939 гг.)
IV. 1. Оформление политического порядка в Латвии
под влиянием итальянского и германского примеров
Отношение западных держав — Англии, Франции, Германии,
США — к государственному перевороту в Латвии определялось их
заинтересованностью в существовании на границах с СССР
враждебных государств, не препятствовавших созданию на своей
территории антисоветских военных плацдармов. Поэтому они
приняли государственный переворот в Латвии.
В результате переворота демократический порядок в стране
был ликвидирован, а государственный строй преобразован в
соответствии со стандартами и практикой фашистских государств —
Италии и Германии258. Сейм был распущен. Действие конституции
«приостановлено». Выборность органов местного
самоуправления отменена и во главе них были поставлены назначенцы
минном.: Симиндей В. В. «Антисоветский флирт» авторитарной Латвии (1934-1940):
между Лондоном, Парижем, Римом и Берлином // Партитура Второй мировой.
Кто и когда начал войну? / H.A. Нарочницкая, B.M. Фалин и др. М.: Вече, 2009.
С. 246-249.
229

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
стра внутренних дел. Политические партии запрещены.
Формально свою деятельность прекратил и Крестьянский союз, однако его
активисты заняли все руководящие посты как в центральном, так
и местном государственном аппарате259. Законодательным
органом был объявлен кабинет министров, члены которого
назначались министром-президентом К.Улманисом. Когда в 1936 г. истёк
срок полномочий президента Латвии А.Квиесиса, Улманис занял
и этот пост. В данном случае он последовал примеру Гитлера,
который в 1934 г. после смерти президента Германии Гинденбурга
провозгласил себя президентом страны260.
Население было лишено свободы союзов. Министр внутренних
дел получил право без решения суда запретить любую
организацию. Вместо прежних реформистских профсоюзов, находившихся
под влиянием социал-демократов, были созданы новые
профсоюзы, в которые в обязательном порядке было записано 80 тыс.
человек. Правление таких профсоюзов назначалось правительством.
По образцу корпораций фашистской Италии в Латвии были
созданы так называемые «камеры», которые рекламировались как
органы классового сотрудничества и защиты интересов всего
народа. Было создано шесть «камер»: торгово-промышленная,
сельскохозяйственная, ремесленная, трудовая, по делам литературы и
искусства, а также по делам профессий. Члены и кандидаты в
члены этих новообразований назначались министром-президентом
или его уполномоченным, поставленным во главе «камеры».
С помощью государственного аппарата и «камер» режим
Улманиса контролировал экономическую, политическую и куль-
9 По мнению латышского эмигрантского историка А.Шилде, отрицательное
отношение Улманиса к созданию в Латвии однопартийной политической
системы было связано с его опасениями внутрипартийной оппозиции, с которой он
уже сталкивался в Крестьянском союзе. См.: Silde Ä. Latvijas vesture. 1914—1940.
Stokholma, 1976. 596.1pp.
0 Равнение Улманиса на Гитлера выражалось и в символических жестах. Так, на
почтовой марке Латвии, выпущенной в мае 1939 г. по поводу 5-летия военного
переворота, «вождь латышского народа» изображен с вытянутой правой рукой
в «римском» приветствии, принятом в нацистской Германии.
230

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
турную жизнь Латвии. Играя на разочаровании народных масс в
деятельности множества буржуазных партий до переворота, на
недовольстве коррупционностью и политическими махинациями
партийных структур, окружение Улманиса выставляло себя
надклассовым органом, который избавит народ от «ига партий»,
ликвидирует неравенство классов и будет руководить государством в
интересах «единого народа».
Военное положение, введённое в Латвии в ночь
государственного переворота на шесть месяцев, было формально отменено
только в 1938 г. Фактически же оно продолжалось в течение всего
периода диктатуры. В феврале 1938 г. правительство приняло
закон «О порядке и общественной безопасности в стране». Он
оставил в силе все распоряжения, изданные в связи с введением
военного положения, и установил дополнительные суровые меры
наказания за организацию нелояльных властям собраний и
критику режима: Новый закон запретил забастовки и предоставил
право руководителям ведомств увольнять с работы политически
неблагонадёжных лиц. Под категорию политически
неблагонадёжных теперь подпадали не только коммунисты, но и члены
бывшей социал-демократической партии, а также все граждане, не
принявшие режим. В отношении них применялись различные
репрессивные меры.
Сразу же после государственного переворота возросло число
арестов, которые вызвали протесты за границей. Если накануне
переворота, в марте и апреле, политическая полиция вела
дознание на 300 человек, то в мае 1934 г. — уже на 1031 человека. К
концу года прибавилось ещё 1200 подследственных. За один 1934 г.
было произведено около 2000 обысков.
Тюрьмы в Латвии были переполнены, политзаключённых в
них избивали и пытали, хотя пытки и были запрещены законом.
По свидетельству Рижского комитета КПЛ, недостаточное
питание, холод и пытки ломали самые выносливые организмы —
многие после отбытия наказания умирали261.
261 LKP, LKJS un Sarkanäs palïdzîbas révolueionäräs lapinas 1920-1940. Ч. III. ЛГИ,
1963. 395.1pp.
231

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Одной из первых мер профашистского режима Улманиса было
создание концентрационного лагеря в Лиепае, куда было
заключено свыше пятисот человек, неугодных диктатору262. Другой
лагерь находился в Калнциемских каменоломнях.
В июне 1934г. состоялся суд наддепутатами «рабоче-крестьянской»
фракции сейма. Ф.Берг, О.Гулбис, Л.Ершов, РЛапинь, П.Рутинь,
А.Матисон и М.Бит превратили судебный процесс в
антифашистскую демонстрацию. Все они были приговорены к длительным
срокам принудительных работ на торфоразработках и в Калнциемских
каменоломнях.
Репрессии обрушились не только на коммунистов, многие
из которых уже находились в тюрьмах, но и на деятелей социал-
демократической партии, а также других буржуазных партий и
группировок, прежде соперничавших с Крестьянским союзом.
В ходе процесса над руководителями ЛСДРП, состоявшемся 27—
30 ноября 1934 г., было осуждено четыре человека. Они были
обвинены в незаконном хранении оружия и приговорены к срокам
заключения от полугода до трёх лет. Бывший в числе подсудимых
лидер социал-демократов П.Калныныи был оправдан.
Приговоры судов не дают представления о масштабах
репрессий улманисовского режима. Большинство арестованных
содержались в тюрьмах и концлагере в Лиепае без приговоров судов,
только на основании решений властей, что позволяло
чрезвычайное положение. За одно только неосторожное слово
граждане могли поплатиться высоким денежным штрафом или
месяцами ареста. К репрессиям следует отнести и увольнения с работы,
которые затронули главным образом персонал ликвидированных
органов самоуправления.
IV.2. «Оздоровление» экономической жизни
В экономической политике правительство Улманиса усилило
вмешательство государства во все отрасли народного хозяйства.
В конце 1935 г. кабинет министров Латвии принял закон, по ко-
ДризулА. Латвия под игом фашизма. Рига, 1960. С. 25.
232

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
торому с 1 января 1936 г. учреждался Государственный совет
хозяйства. Перед ним ставились задачи претворять в жизнь
принципы корпоративизма, объединять и координировать деятельность
всех хозяйственных учреждений. Была установлена
государственная монополия на торговлю сельскохозяйственной продукцией,
ряд предприятий был переведён под управление государства,
возросло число акционерных обществ с государственным капиталом
и сильно сократилось число частных банков. Государственный
капитал усиливал свои позиции главным образом за счёт
«нетитульной» буржуазии, а также мелких и средних предприятий.
В годы диктатуры уменьшился удельный вес иностранного
капитала в экономике Латвии. Однако в химической,
деревообрабатывающей, бумажной и текстильной промышленности по
состоянию на 1938 г. он по-прежнему превышал 50% вложенного в эти
отрасли капитала. Наибольшие капвложения в акционерных
обществах Латвии в указанном году приходились на
Великобританию и Германию263.
Важнейшим внешнеторговым партнёром Латвии
постепенно становилась Германия. Готовясь к войне с Советским
Союзом, она усилила свою экономическую и политическую
экспансию в Прибалтике. Третьему рейху принадлежало первое место в
импорте Латвии в течение всего периода существования режима
Улманиса. В 1934—1938 гг. общая стоимость товаров,
импортировавшихся из Германии, возросла почти в четыре раза. Германия
вышла на первое место также в экспорте Латвии, обогнав
Великобританию264.
Зависимость Латвии от иностранного капитала проявлялась
прежде всего в существовании государственного внешнего долга,
который по состоянию на 1 января 1939 г. достигал 130 млн латов.
Основную часть этой суммы составлял военный долг,
тянувшийся еще с 1919 г. Сроки выплат некоторых займов были
установлены в 20—25 лет, так что долги и проценты приходилось
выплачивать ежегодно.
Latvijas statistiskä gada grämata 1939. Rïgâ, 1939. 196.-197. lpp.
Там же. 174. lpp.
233

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Что касается экономических связей с СССР, то режим Улма-
ниса в угоду западным державам и из опасений усиления позиций
коммунистов в собственной стране воздерживался от активизации
сотрудничества с Москвой. Стоимость ввозившихся в 1938 г. из
СССР товаров составляла только 3,7% всего импорта, а стоимость
вывозимых товаров — лишь 3,4% экспорта265.
Начиная с 1934 г. в Латвии наблюдалось оживление
экономики, последовавшее после окончания мирового экономического
кризиса 1929-1933 гг. В 1934-1938 гг. промышленное
производство превзошло докризисный уровень 1929 года. В аграрном
секторе были расширены посевные площади и зафиксирован рост
валового сбора сельскохозяйственной продукции. Быстрее стало
развиваться животноводство. Всё это позволило увеличить
экспорт сельскохозяйственных продуктов. Например, по поставкам
масла Латвия вышла на шестое место в мировом перечне
экспортёров этого продукта.
Вместе с тем развитие сельского хозяйства наталкивалось на
нехватку рабочих рук: несмотря на все старания, правительству не
удалось остановить миграцию сельских жителей, особенно
молодёжи, в города. Отрицательные последствия для занятости на селе
имела и неблагоприятная демографическая ситуация.
Естественный прирост населения в Латвии не достигал 0,4%. Проблема
дефицита рабочих рук решалась с помощью использования труда
батраков из Латгалии, а также начавшимся ещё в эпоху
парламентаризма приёмом иностранных сезонных рабочих из Литвы и
Польши. Условия наёмного сельскохозяйственного труда в
Латвии были крайне тяжёлыми: рабочие безжалостно
эксплуатировались от восхода до захода солнца за низкий заработок при
недостаточном питании и размещении в не приспособленных для жилья
постройках. На этом фоне росла доходность
сельскохозяйственного производства. В 1927— 1930 гг. чистый доход составлял в
среднем 11 лат с га, а в 1937-1939 гг. он возрос до 34,7 лата266.
5 Там же. 174.1рр.
6 Лоссовски П. Балтийские государства в 1919—1940 гг. Сравнительное
исследование // Страны Балтии и Россия: Общества и государства. М., 2002. С. 216—217.
234

Глава ГУ. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
Улучшение экономических показателей правительство
Улманиса объявило результатом осуществления своей программы
«оздоровления» народного хозяйства. При этом идеологи
режима утверждали, что экономическая политика отвечает интересам
всех классов, всего народа. В то же время главным источников
доходов государственного бюджета были косвенные налоги на
товары широкого потребления (спички, продукты питания и т.д.).
Они вели к росту цен в стране и являлись бременем главным
образом для простых граждан. Тяжесть налогового бремени
усугублялась различными государственными займами и «добровольными»
пожертвованиями. На 1 января 1939 г. государственный долг,
вызванный государственными займами, превысил 55 млн латов.
IV.3. Политика «освобождения» латышского народа:
цели, содержание, пропагандистское обеспечение
В целях укрепления позиций режима Улманиса в ход была
пущена пропагандистская машина. Основным инструментом
влияния на массы стало широкое использование социальной и
националистической демагогии. С её помощью под лозунгом
«освобождения» латышского народа насаждался культ вождя,
национального государства и «единой нации».
Сразу же после переворота руководитель ведомства пропаганды
А.Берзиныы стал называть Улманиса «вадонисом», т.е. вождём; затем
такое определение статуса главы путча вошло в официозную
лексику. В короткие сроки вокруг Улманиса сложилась атмосфера культа,
обожания, намеренного и чрезмерного завышения его способностей
и возможностей. Улманис преподносился народу как пророк,
указующий путь в светлое будущее, как «отец» возрождённой Латвии,
как человек, посланный свыше. Он изображался как личность,
совершенная во всех отношениях, как отважный борец, не боящийся
труднейших задач, истинный герой духа, философ-самородок,
совершенный оратор и в то же время — как аскет, которому лично для
себя ничего не нужно (Улманис не был женат и не имел семьи).
Чтобы придать этому идеализированному образу родные и
национальные черты, придворные идеологи Улманиса подчёрки-
235

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вали глубокую народность его философии, пронизанную духом
предков. Согласно пропагандистским интерпретациям, «вадонис»
Улманис вырастал из национальной латышской традиции и был
прежде всего патриархом, добрым хозяином, отцом267. Как не
вяжутся эти характеристики с перепуганным и униженным Улмани-
сом 1918—1919 гг., скрывавшимся от революционного народа за
штыками немецких солдат, взывавшим к союзникам с мольбами о
помощи и расплачивавшимся с оккупантами и интервентами
национальными богатствами страны!
Культ государства, которое определялось как синтез
латышской нации и родины, не уступал культу вождя. Улманис обещал,
что в будущем понятия государства и нации станут идентичными.
Одновременно он отождествлял государство вообще и своё
правление, целью которого провозглашалось благо государства и народа.
В целях легитимации латышской государственности и
стимулирования национальной гордости широко поощрялись исторические
«исследования» и их популяризация среди населения. Историки,
обслуживавшие режим Улманиса, грешили невероятным
преувеличением значения и возможностей малых прибалтийских
народов. С их подачи стал утверждаться новый взгляд на
происхождение государственной независимости Латвии. Как подчёркивалось,
достижение независимости не было следствием лишь
благоприятной политической конъюнктуры, тем более помощи и
покровительства извне, а прежде всего — результатом собственных
стремлений и борьбы268.
В массовое сознание внедрялась идея единого сплочённого
народа как залога силы государства. Всячески пропагандировался
принцип национальной солидарности, а общественные
конфликты отрицались как реликты парламентского периода269. Утверж-
7 См.: Карлис Улманис — практика захвата власти. Карлис Улманис и Иосиф
Сталин — ноябрь 1938 года: Сборник документов и статей / Сост. В.Соколов.
Рига, 1998. С. 39-51.
8 Vigrabs J. Latvijas atzïSana de jure un uznemSana Tautu savienibâ. Latvijas Vestures
Institua Zumäls. 1938. №4. 603.1pp.
9 VirzaE. Slavas apvàrsnis (Latvija20. gados). Rîga, 1938. 173.-178.1pp.
236

Глава TV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
далось, что латышское общество в целом состоит из людей
труда. В течение столетий оно не знало разделения на богатых и
бедных. И если сейчас сложился слой более зажиточных людей, то
эти люди пришли к достатку своим трудом, а не получив его по
наследству. Из этого делался вывод, что среди латышей нет
психологических предпосылок для классовой борьбы.
Идеологи «возрождённой Латвии» без конца твердили, что
классовой борьбе в Латвии положен конец, что латышский народ
свободен и един, а потому «латыш латышу не может быть врагом»,
«латыш латышу всегда является другом». Для укоренения этих
пропагандистских штампов время от времени устраивались
праздники труда, жатвы и т.п. На них произносились пафосные
националистические речи, восхвалялся новый порядок и вождь.
Так, 15 мая 1935 г. в своей речи по радио Улманис вопрошал:
«Народ латышский! Чувствуешь ли ты, что значит быть единым?
Хотеть единой волей, творить и осуществлять единой мыслью?»
Годом позднее, выступая в Национальной опере, он говорил: «15 мая
снова распахнулись двери перед творческим духом латышского
народа... чтобы мы в своём латышском доме установили свои,
латышские порядки... Мы говорим: нет больше чуждых теорий, нет
больше доктрин и формул — есть только Латвия и народ латышский,
который теперь сам определит формулу своей жизни».
Под чуждыми теориями и формулами понимались не только
коммунизм, но и парламентаризм, демократические порядки, а
установление авторитарного режима преподносилось как
возвращение к национальным моделям и концепциям. Обращаясь к
рабочим, Улманис подчёркивал: «На ваших плечах покоятся теперь
основы нашего государства». При этом он демагогически заявлял,
что «рабочий Латвии поднялся выше машин, выше фабричных
труб, выше заводских корпусов». В то же время рабочим
запрещалось бастовать против снижения зарплаты, поскольку, как заявлял
министр финансов Экие, «мы все должны приносить жертвы»270.
В целях стимулирования национального самосознания
латышей была проведена акция «национализации» имён и фамилий,
Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты. С. 102.
237

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
т.е. замена немецких, польских, русских и скандинавских имён
на латышские, что должно было подчеркнуть национальный
характер установленного государственного порядка. Для
составления списка латышских имён была создана специальная комиссия.
Её работа должна была увенчаться изданием в 1936 г. календаря с
полным списком латышских имён и фамилий. О том, что это дело
оказалось далеко не простым, свидетельствует факт продления
деятельности комиссии, поскольку она не смогла уложиться в
запланированные сроки.
В течение двадцати лет, особенно в период диктатуры Улма-
ниса, национализм и шовинизм являлись государственной
идеологией. Переворот 15 мая 1934 г. был непосредственно связан с
лозунгом «Латвия для латышей!», который предполагал
форсированное «освобождение» латышского народа от культурных и
политических влияний национальных меньшинств, лишения лиц
«нетитульных» этносов их прежних социальных и хозяйственных
функций. Таким путем латышская нация, господствовавшая
политически, но не занявшая ещё соответствующего места в
культурной и экономической жизни, должна была обрести «вторую,
более полную свободу, т.е. достичь доминирующего положения
во всех сферах жизни латвийского общества.
Эти вопросы поднимались и в эпоху парламентаризма,
причем не только Крестьянским союзом. Например, представители
мелкобуржуазного Демократического центра и в прессе, и на
митингах призывали к бойкоту товаров национальных меньшинств и
требовали развития государственных монополий.
Националистические организации, кадры которых составляли офицеры, члены
студенческих корпораций, чиновники, также призывали к борьбе
с влиянием национальных меньшинств. Так, Латышский
национальный клуб, обладавший наибольшим числом членов,
организовывал под лозунгом «Всё для Латвии!» не только акции против
бастующих рабочих, но и выступления под антисемитскими
лозунгами. Однако только после переворота слова стали реализовы-
ваться в конкретных делах.
В газете «Брива земе» публиковались статьи, утверждавшие,
что латыши якобы принадлежат к одной из самых чистых арий-
238

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
ских рас. На фоне объявления латышей избранной нацией
культивировалось нетерпимое отношение к инородцам. Касаясь истоков
нацизма в Прибалтике, доктор исторических наук Янис Дзинтарс
говорил: «Нацистские идеи в Латвии не упали с воздуха. В 1920-
1930 гг. воспитывался этот самый фашистский дух. А после улма-
нисовского фашистского переворота долбили каждому в голову,
что если ты латыш — ты лучше всех. Особенно ты лучше евреев и
лучше славян»271.
Правительство Улманиса проводило наступление на
меньшинства широким фронтом. Представители «нетитульного»
населения вытеснялись из сфер публичной жизни, где они ещё
сохраняли сильные позиции. Уже спустя месяц после государственного
переворота в Рижской городской управе не осталось ни одного
представителя национальных меньшинств272. Началось
систематическое увольнение судей и прокуроров — нелатышей, и был
ограничен доступ представителей меньшинств к адвокатуре273.
Воплощая в жизнь «принцип народной справедливости»,
латвийское правительство провело ряд мероприятий, нацеленных
на ограничение экономического влияния нацменьшинств. Были
ликвидированы существовавшие с XIII века немецкие гильдии в
Риге и некоторых других городах, что вызвало сильный
негативный резонанс в балтийско-немецкой среде и даже демарши
германского правительства. У собственников-нелатышей под
предлогом задолженности принудительным путём отбирались крупные
промышленные предприятия. Так, государство прибрало к своим
рукам вагоностроительное предприятие «Феникс».
Наравне с этими мерами государство само создавало
промышленные и торговые предприятия, которые или сохранялись
в собственности государства, или передавались латышским
акционерным обществам. Был создан специальный
Государственный кредитный банк, главной целью которого явилась поддерж-
271 Цит. по: Крысин М. Латышский легион СС: вчера и сегодня. М.: Вече, 2006.
С. 156.
272 Valdîbas Vëstnesis. 20.VI.1934.
273 Лоссовски П. Указ. соч. С. 207.
239

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ка частных латышских предприятий. Однако полное вытеснение
меньшинств из хозяйственной жизни требовало значительного
периода времени. По состоянию на 1935 г. только 25% крупных
промышленных и 30% торговых предприятий находились в
латышских руках274.
Более результативной оказалась политика «освобождения»
в сфере языка, образования, культуры. 7 июня 1934 г.
националистическая газета «Latvis» («Латыш») писала, что в школах,
государственных учреждениях и органах самоуправления, в
общественной жизни и печати должен существовать только один язык.
Рядом с ним не должно быть «никакого другого языка, никаких
наречий». Этого якобы требует «честь и мощь» латышского
народа. Газета «Яуникас зиняс» («Последние новости») была
оскорблена тем, что на товарах встречаются надписи на чужих языках, ибо
их «больно читать». Латыш, мол, даже «рыбку из своего моря не
может съесть без того, чтобы на консервной банке не виднелось
иноземное слово».
В январе 1935 г. был издан закон, объявивший латышский язык
обязательным государственным языком. В ходе
насильственного навязывания латышского языка другим жителям Латвии
(русским, латгальцам, полякам, евреям и немцам) он начал широко
использоваться не только в качестве государственного, но и стал
орудием национального угнетения.
Вслед за тем, как латышский язык получил все привилегии
государственного языка, с помощью нового закона о школах был
положен конец существовавшей в годы парламентаризма
автономии национальных меньшинств в сфере просвещения. В
результате для национальных меньшинств была ограничена
возможность получения образования на родном языке. Если в семье
один из родителей был латышом, детей полагалось отдавать лишь
в школу с латышским языком обучения. Во всех
профессиональных и ремесленных училищах разрешалось вести занятия
исключительно на латышском языке, независимо от национального
состава учащихся. В школах нацменьшинств преподавание истории
Ceichners А. Kärja Ulmaça saimnieciskä politika. Riga, 1939. 413.-416.1pp.
240

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
и географии Латвии должно было обязательно вестись на
латышском языке. В смешанных школах нацменьшинств (например, во
2-й средней школе Даугавпилса, где учились дети русской,
белорусской и польской национальностей) латышский язык
навязывался не только в обучении, но и во взаимном общении. Новые
школьные правила и всякого рода притеснения со стороны
властей приводили к массовому закрытию школ меньшинств, в
результате чего только часть нелатышской молодёжи могла
обучаться на родном языке.
Особенно нетерпимым было отношение к русским и ко
всему русскому. Игнорируя желание родителей, правительство
запрещало преподавание русского языка в школах, так как на этом
языке разговаривали в СССР. Одновременно предпринимались
попытки вытравить из латышского языка слова, которые на
протяжении длительного исторического развития были
заимствованы из русского языка. Историки А.Швабе, Ф.Балодис, АТентелис
насаждали мнение, будто отношения между латышами и
русскими издавна были враждебными. В то же время раскручивался миф
о «добрых временах шведов» и распространялся тезис о том, что
судьбам Латвии якобы всегда благоприятствовало влияние
западной цивилизации.
Была издана специальная инструкция, разрешавшая
пользоваться русским, польским и прочими «чужими языками» на
собраниях, в публичных лекциях и выступлениях только с
разрешения министра внутренних дел или уполномоченного им лица. Кто
не знал латышского языка, тот даже телефонного разговора не мог
заказать. Если адрес на посылке за границу был написан на другом
языке или на неправильном латышском — посылка не
отправлялась адресату. Если до переворота названия городских улиц
обозначались, наряду с латышским, на немецком и русском языках,
то теперь все надписи были оставлены только на латышском.
Языковая дискриминация лиц польской, литовской, русской,
еврейской национальности дополнялась дискриминацией в сфере
занятости, что нашло отражение в лозунге «Работу латышам».
Широко культивировался антисемитизм, хотя наиболее
откровенные формы антисемитской пропаганды были формаль-
16 Заказ 1941
241

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
но запрещены. Тем не менее фашистские газеты «Latvis», «Zïlais
ërgjis» («Голубой орёл») и др. утверждали, будто все
промышленники Латвии — евреи, а рабочие — латыши, что безработица
существует только потому, что евреи заняли места латышей. Они
призывали бойкотировать врачей и адвокатов еврейской
национальности. Утверждая, будто законы евреев требуют убийства
лучших из христиан, они призывали к организации еврейских
погромов. Подстрекательство против евреев шло в ногу с вульгарным
подстрекательством против коммунистов, ибо утверждалось, что
все коммунисты — евреи, а марксизм — еврейское учение,
распространяемое евреями в целях завоевания мирового господства.
Латышские националистические «верхи» угнетали и своих
соотечественников — латгальцев. Они считали их людьми «низшей
категории», сравнивали с дикарями, презрительно именовали их
«чангалами», насмехались над латгальским языком, называя
латгальцев «коверкателями» государственного языка. Если в годы
парламентаризма унификация Латгалии с другими частями
страны развивалась медленно, естественным путём, то Улманис,
обретя единоличную власть, сразу же решил ускорить этот процесс,
используя меры принуждения. В августе 1934 г. он резко выступил
против признания и учёта исторической, культурной и языковой
самобытности Латгалии. Началась усиленная латышизация
Латгалии.
Сбылись предостережения Ф.Кемпа: Латгалия оказалась в
Латвии на положении колонии. Экономическая политика латвийских
властей препятствовала развитию местной промышленности и
дискриминировала Латгалию при распределении кредитов. Край
был низведён до роли сырьевой базы: из Латгалии вывозился лён,
вырубались латгальские леса. А сами латгальцы использовались в
качестве дешёвой рабочей силы. Латгальский язык
преследовался, а заодно с ним и русский, которым латгальцы хорошо владели.
В сентябре 1934 г. газета «Cïija» писала: «В Латгалии имеется
небольшая горсточка балтийской буржуазии — колонизаторов,
которые заняли должности чиновников и учителей, захватили в свои
руки лучшую землю и безжалостно угнетают и эксплуатируют
латгальских, русских и польских крестьян». С введением 1 января
242

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
1938 г. нового гражданского кодекса для всей страны последние
формальные остатки латгальской обособленности были
уничтожены275.
Одним из мифов авторитарного режима был тезис о
расцвете просвещения в «возрождённой Латвии». На самом деле
правительство Улманиса не поощряло народное образование,
понимая, что необразованным народом легче манипулировать. Такой
подход озвучивала печать, писавшая, что чрезмерное образование
опасно любому народу276. Против допуска большинства к
высшему образованию открыто выступал министр просвещения277.
Важным препятствием для получения школьного образования
в Латвии было тяжёлое экономическое положение в семьях
простых граждан. Многие дети школьного возраста не могли
посещать школу, так как родители были вынуждены посылать их на
заработки. Поданным официальной статистики, в 1935 г. вне школы
оставалось 16% детей 8—14-летнего возраста, в Латгалии — 23%278.
К концу периода правления Улманиса 11 % населения было
неграмотным. Сократилось и количество студентов. Например, в
Латвийском университете в 1939/40 учебном году обучалось на 25%
меньше студентов, чем в 1933/34 г. А за время существования
независимой Латвии университет окончила лишь третья часть всех
принятых студентов279.
Правительство Улманиса относилось с недоверием к
прежним учителям, поэтому много педагогов было уволено с работы,
а союз учителей ликвидирован. Из плана школьных занятий были
изъяты уроки русского языка. На занятиях по истории
литературы запрещалось упоминать русских классиков — Пушкина,
Лермонтова, Тургенева, Толстого, Горького. В качестве жизненных
ориентиров преподносились помещаемые в школьных учебниках
275 BilmanisA. A History of Latvia. New Jersey, 1951. P. 376.
276 Sëjêjs. 1936. №10. 1027.1pp.
277 Izglltîbas Ministrijas MêneSraksts. 1938. №11. 466.1pp.
278 Latvijas statistiskä gada grämata 1939. Riga, 1939. 39, 46. 1pp.; Latvijas statistikas at-
lass. Riga, 1938.21.1pp.
279 Pétera Stu6kas Latvijas Valsts universitäte 40. gados (1919-1959). Riga, 1959. 21.1pp.
16*
243

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
речи вождя Улманиса, биографии представителей политической
элиты режима, сочинения националистического содержания.
Излюбленной темой официальной художественной литературы
стала идеализировавшаяся жизнь зажиточного крестьянства.
Националистическая элита послушно восприняла установку
Улманиса «Всё русское, приходит оно с Востока или с Запада, нам
не нужно». Иллюстрацией неукоснительного следования этому
тезису может служить отношение к приезду в 1938 г. в Ригу всемирно
известного русского писателя и нобелевского лауреата И.Бунина.
Хотя Бунин прибыл в Латвию с Запада, виза была ему открыта лишь
после долгих хлопот принимающей стороны. На его концерте
присутствовала исключительно русская публика, и только
несколько человек представляли латышскую интеллигенцию. Из визитов
вежливости к латышским чиновникам (к министру образования
АТентелису, главному редактору «Брива земе» Ю.Друве) Бунин
вынес следующее впечатление: «Все они, в конечном счёте, вполне
счастливые люди в своей ограниченности и самоупоении... Дай же
Бог, чтобы они подольше оставались при своём, но упаси Бог, если
они примутся заставлять инакомыслящих молиться только своему
богу, нетерпимость всегда ужасна!»280.
Эту нетерпимость в полной мере ощутили в «свободной»
Латвии не только представители национальных меньшинств, учителя,
но и латышские писатели, не пожелавшие стать «певцами»
режима Улманиса. Им была уготована нелёгкая жизнь. Около 60
писателей, стоявших на демократических позициях, в том числе
мастера латышской реалистической литературы Андрей Упит и Эрнест
Бирзниек-Упит, были исключены из профсоюза писателей и
журналистов Латвии. Их произведения замалчивали, а возможности
новых изданий ограничивали. «Мне больше негде было
публиковать свои произведения, поэтому я до 1940 г. совсем умолк», —
писал Э. Бирзниек-Упит281.
Современные латышские историки, заявляющие о своей
приверженности демократическим ценностям, признают только от-
0 Вести. 28 мая 2004. С. 5.
1 Birznieks-Upitïs Ε. Koroti raksti. I. 1946. 43.1pp.
244

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
дельные «перегибы» улманисовского правления. Суть же
режима и общее содержание его политики, как правило, оправдывают.
Например, в официозном труде «История Латвии XX века»
отмечается: «После 15 мая 1934 г. латыши действительно чувствовали
себя хозяевами, определяющими положение в своем государстве.
Возросшее самосознание помогло латышскому народу
[впоследствии] выдержать долгие годы войны и оккупации. Правда,
некоторые аспекты в национальной политике К.Улманиса можно
критиковать, но нельзя отрицать, что латыши в то время значительно
консолидировались»282. Создаётся впечатление, что это
обобщение взято из пропагандистских речей самого Улманиса, который,
правда, в момент их произнесения не знал, что последующие
события, включая войну, развеют созданный им миф о едином
латышском народе.
IV.4. Попытки создания «антифашистского
народного фронта»: успехи и поражения
После установления диктатуры Улманиса деятельность левых
оппозиционных сил протекала в особо тяжёлых условиях. В то же
время ряд факторов благоприятствовал оживлению деятельности
коммунистов, расширению их потенциальной социальной базы.
Во-первых, наблюдался рост численности рабочих. В 1934—
1938 гг. количество занятых на промышленных предприятиях
выросло с 71 тыс. до 98,5 тыс. человек. В то же время с помощью мер
по государственному стимулированию экономики правительству
так и не удалось снять остроту проблем, с которыми сталкивались
в Латвии работающие по найму. Это: постоянная угроза
потерять работу, тяжёлые условия труда, усиление эксплуатации
(например, путём введения конвейерной системы) при сохранении
низкого заработка и т.д. Несмотря на попытки режима Улманиса
смягчить классовые противоречия (некоторое повышение
зарплаты на государственных предприятиях, материальное поощрение
«благонадежных» рабочих, долго проработавших на одном месте,
282 20. gadsimta Latvijas vesture // И. Neatkangä valsts. 1918-1940. Riga, 2003. 582. lpp.
245

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
назначение наиболее лояльных из них в аппарат
квазипрофсоюзов), общее положение рабочих в Латвии, а также ситуация в
стране в целом понуждали их к борьбе за свои интересы и поддержке
ряда требований, формулировавшихся коммунистами.
Во-вторых, во время государственного переворота и
последовавших после него репрессий КПЛ удалось сохранить свои
основные кадры и даже в условиях подполья заявить о себе как о
главной силе антифашистского движения в Латвии. В начале 1934 г. в
партии насчитывалось не менее 1150 человек, а в октябре того же
года, несмотря на аресты, — примерно 1200. В организациях
комсомола в октябре-ноябре состояло около 700 членов, а в «Красной
помощи» к концу 1935 г. было задействовано до 500 человек283.
В-третьих, в изменившихся условиях процесс распада социал-
демократии, начавшийся ещё до государственного
переворота, протекал особенно быстро. Среди лидеров ликвидированной
ЛСДРП не было единства взглядов в вопросе о создавшемся
положении и дальнейших задачах. Часть из них даже не помышляла о
борьбе с режимом. Другие выжидали. Бывшие члены ЛСДРП,
которые хотели бороться против диктатуры Улманиса, сразу же после
государственного переворота основали нелегальную
Социалистическую рабоче-крестьянскую партию Латвии (СРКПЛ). Она
признала необходимость революционной борьбы и лозунг о
диктатуре пролетариата. С помощью коммунистов СРКПЛ организовала
подпольную типографию и стала издавать газету «Revolucionärais
socialists» («Революционный социалист»). В июне 1934 г. под её
руководством был создан и стал действовать нелегальный Союз
социалистической молодёжи Латвии (ССМЛ).
Изменения в положении социал-демократии и образование
СРКПЛ требовали от КПЛ пересмотра тактики в борьбе за
«единый фронт рабочего класса». Первым шагом к этому стало
образование на уровне местных организаций КПЛ комитетов единства
коммунистических и социал-демократических рабочих.
Однако процесс создания «единого фронта» не был простым и
лёгким. Многие коммунисты традиционно не доверяли своим по-
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 342—344.
246

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
тенциальным союзникам и требовали, чтобы они вступали в КПЛ,
принимали её программу или присоединялись к Коминтерну. Это
создавало проблемы во ваимоотношениях этих левых партий.
5 сентября 1934 г. ЦК КПЛ по указанию руководящих органов
Коминтерна принял решение «О борьбе с сектантскими
тенденциями в организации единого фронта». В нём, в частности,
указывалось, что главная задача КПЛ заключается в том, чтобы совместно
с социал-демократическими рабочими организовывать борьбу
против фашистской диктатуры, ущемления прав трудящихся и
подготовки войны, не требуя от социал-демократических рабочих
их немедленного и полного отказа от своих прежних
«реформистских» взглядов.
КПЛ добилась поворота в тактике «единого фронта»,
заключив в ноябре 1934 г. с СРКПЛ договор о сотрудничестве. Обе
партии обязались совместно бороться «против любого наступления
фашистской диктатуры и капиталистов на трудящихся города и
деревни, на их материальные и политические интересы, за
улучшение их материального и правового положения, за
восстановление деятельности профсоюзов как организаций классовой борьбы
рабочих, против фашистского террора, где и как бы он ни
проявлялся, против гитлеризации Латвии, против подготовки
войны, в защиту СССР»284. Незадолго до этого события, 15 октября
1934 г. центральными комитетами молодёжных организаций
обеих партий — КСМЛ и ССМЛ — была принята Декларация о
едином фронте.
Для совместного руководства проводимыми
мероприятиями (собрания, митинги протеста, подпольная работа в
квазипрофсоюзах К.Улманиса, забастовки) был создан «Центральный
комитет единства действий», в состав которого вошли
представители обеих партий и обеих молодёжных организаций. В регионах
были созданы местные «комитеты единства».
В результате оформления «единого фронта» существенно
расширились возможности влияния КПЛ и была заложена основа
для формирования всеобъемлющего антифашистского народно-
284 Там же. С. 352.
247

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
го фронта. Такую задачу поставил VII конгресс Коминтерна
(август 1935 г.), указавший на необходимость на базе «единого
фронта рабочего класса» создать во всех капиталистических странах
широкий антифашистский народный фронт, который объединил
бы вокруг рабочего класса все демократические силы —
крестьянство, городскую мелкую буржуазию, интеллигенцию,
представителей угнетённых наций.
Чтобы справиться с этой задачей, для КПЛ было крайне важно
обеспечить сохранение и упрочение своих нелегальных
организаций, которые несли большие потери в результате массовых
арестов. Перелома в ситуации достичь не удавалось. Если в 1934 г. в
латвийских тюрьмах находилось 250—270 коммунистов, то в
начале 1936 г. их насчитывалось уже около 800. К началу 1936 г.
количество членов в рядах КПЛ снизилось до 500—600 человек.
В январе 1936 г. в Москве состоялось широкое совещание
членов ЦК КПЛ и его Заграничного бюро. Помимо главного
вопроса (об организации борьбы «единого фронта») совещание
уделило большое внимание проблеме «укрепления руководства партии».
Факты массовых арестов латвийских коммунистов и резкого
снижения количества членов партии были квалифицированы как
следствие «засорения» партийных организаций провокаторами и
послужили основанием для выражения недоверия руководству КПЛ. Ему
ставилось в вину и то, что в течение полутора десятков лет партия ни
разу не провела «чистки» своих рядов. Были припомнены и ошибки
КПЛ, приведшие к падению советской власти в Латвии в 1919 г.
В резолюции пленума ЦК КПЛ подчёркивалось, что партия
переживает глубокий политический и организационный кризис,
парализовавший её деятельность, и делались выводы о необходимости
массовой проверки рядов партии и роспуска её руководящих
органов. В результате был упразднён ЦК КПЛ, избранный VIII съездом
партии в 1931 г. Вместо него был создан новый руководящий орган
партии — Временный секретариат в составе пяти человек. В него
вошли Э.Апине, Ф.Деглав, Я.Круминь-Пилат, М.Крум и Р.Сална.
В июле 1936 г. было ликвидировано Заграничное бюро ЦК
КПЛ, созданное в 1920 г. после падения советской власти в
Латвии в 1919 г. Заграничному бюро ставилось в вину, что его «поли-
248

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
тическая бдительность» была недостаточной и что оно не смогло
выполнить свою основную задачу — оказывать постоянную
помощь нелегальной партии в Латвии.
Во второй половине 1936 г. была произведена проверка всего
персонального состава КПЛ и массовая «чистка» рядов партии,
продолжавшаяся ещё в 1937—1938 г. В рамках этого процесса
распускались прежние организации и создавались новые.
В 1937 и 1938 гг. многие деятели КПЛ, работавшие в
Заграничном бюро в Москве и на руководящих постах в ВКП(б),
подверглись политическим репрессиям в СССР. Их обвинили в
национализме и измене. Были репрессированы бывшие члены
Заграничного бюро ЦК КПЛ Я.Берзинь-Зиемелис, Я.Ленцманис,
Я.Круминь-Пилат, члены Временного секретариата КПЛ Э.Апине,
М.Крум, Р.Сална, а также многие активные работники ВКП(б) —
Р.Баузе, Ю.Данишевскис, Р.Эйхе, Р.Эндруп, В.Кноринь, К.Печак,
Я.Рудзутак идругие.
В июле 1937 г. в Москве было ликвидировано латышское
культурно-просветительное общество «Прометей», образованное
в 1923 г. и издававшее общественно-политическую и
художественную литературу на латышском языке, включая произведения
советских писателей. Связанные с «Прометеем» партийные деятели
и работники культуры почти все подверглись репрессиям. В
Москве был также ликвидирован Государственный латышский
советский театр «Skatuve» («Сцена») и другие латышские
культурные учреждения.
Массовые аресты коммунистов в Латвии и репрессии
латышских партийных кадров в СССР на время ослабили КПЛ и
уменьшили её численный состав. К концу 1938 г. в рядах рижской
парторганизации насчитывалось 112 человек. За исключением десяти
служащих и четырёх студентов, все её члены были рабочими. Пятую
часть составляли женщины. Большинство членов было в возрасте
30—45 лет и имело 5—8-летний стаж партийной работы. В
парторганизациях вне Риги в сентябре 1938 г. насчитывалось лишь около
90 членов, из которых половина ещё не была «проверена»285.
285 Там же. С. 375.
249

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
После того как рижская организация была упрочена, началось
восстановление и укрепление областных партийных организаций.
Вокруг них создавались группы беспартийных активистов,
помогавших распространять нелегальную литературу и выполнявших
другие партийные задачи. Например, вокруг рижской
парторганизации группировалось свыше 400 сочувствующих.
В распоряжении КПЛ, комсомола и «Красной помощи» было
несколько нелегальных типографий и ротаторов. Вместо
провалившихся типографий вступали в действие новые; тем самым
обеспечивался регулярный выпуск нелегальных газет, журналов,
листовок. Они призывали население к борьбе и ежедневно
напоминали ему, что антифашистское подполье в Латвии, вопреки
утверждениям представителей режима, продолжает действовать.
Становилось более тесным и сотрудничество КПЛ с
Социалистической рабоче-крестьянской партией Латвии (СРКПЛ) на
основе заключённого между ними в ноябре 1934 г. договора. Хотя
отдельные деятели СРКПЛ оставались на оппортунистических позициях,
руководство этой партии признавало, что ближайшей задачей
является организация самой широкой оппозиции против фашистской
диктатуры и создание рабочее-крестьянского правительства. Оно
признавало также, что эта цель достижима лишь путём революции.
Этапами дальнейшего сближения КПЛ и СРКПЛ стал выпуск с
октября 1935 г. совместного журнала «Vienotais Arodnieks», а также
объединение 9 июля 1936 г. молодёжных организаций обеих
партий в единый Союз трудовой молодёжи Латвии (СТМЛ),
поставивший своей целью — мобилизовать антифашистскую молодёжь
всех национальностей Латвии на борьбу за свержение фашистской
диктатуры. Число членов СТМЛ постепенно росло. В июле 1936 г.
в нём насчитывалось около 700 членов, в 1937 г. — 910 членов, а в
1938 г. — 1000 членов286. В рядах СТМЛ приобрели опыт многие
будущие активные члены КПЛ, среди них: А.Анкуп, И.Судмалис,
А.Маципан, И.Борок, Я.Цинис и многие другие.
В ноябре 1936 г. Временный секретариат КПЛ издал воззвание
«Объединимся против фашистских варваров! За свободу и мир!
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. С. 383
250

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
За культуру и прогресс! За работу и хлеб!». В качестве ближайшей
задачи была выдвинута борьба за демократическую республику.
Одновременно вышло в свет воззвание ЦК СРКПЛ «За единый
революционный фронт против фашизма в Латвии». На основе
достигнутого сходства позиций стороны договорились сообща
проводить широкую агитацию за создание единого антифашистского
фронта рабочих, крестьян, городской мелкой буржуазии и
интеллигенции.
Работу двух партий координировал Центральный комитет
единства. Выдвигая задачу борьбы за демократическую
республику, руководимую правительством народного фронта, КПЛ
открыто заявляла, что после достижения этой цели будет бороться за
«победу социалистической революции и восстановление советской
власти в Латвии».
Несмотря на строгий запрет и репрессивные меры
(забастовщиков увольняли, вносили в «чёрные списки», арестовывали,
заключали в тюрьму) забастовочное движение в Латвии в 1936—1939 гг.
хотя и сократилось, но не затихало. После того как «комитеты
единства» отдельных предприятий установили между собой более
тесную связь, появилась возможность проводить забастовки
целых отраслей промышленности, как это было, например, в январе
1939 г., когда забастовку начали все предприятия стекольной
промышленности. Они добились не только повышения зарплаты, но
и освобождения арестованных организаторов забастовки.
Содержание работы по вовлечению в единый народный фронт
крестьян определяла «Программа борьбы сельскохозяйственных
рабочих, беднейшего и среднего крестьянства Латвии»,
принятая в январе 1936 г. на совещании ЦК КПЛ и Заграничного бюро
в Москве. В программе были соединены текущие требования по
улучшению экономического и правового положения крестьян с
требованиями политическими, в частности по проведению
активных действий против фашистской диктатуры и подготовки войны.
В специальном воззвании, посвященном празднованию в 1938 г.
Первомая, коммунисты предупреждали крестьян, что возможное
нападение фашистской Германии может привести к
восстановлению власти немецких баронов в Латвии. Поскольку организации
251

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
КПЛ на селе были слабы, работа в крестьянской среде не давала
коммунистам заметных результатов. Определённых успехов в
вовлечении крестьян в народный антифашистский фронт достигла
лишь Латгальская областная организация, располагавшая
сравнительно большим числом партийных кружков.
Важным фактором формирования единого народного
антифашистского фронта стала организация помощи испанским
антифашистам во время гражданской войны в Испании в 1936 г.
«Красная помощь» собирала и посылала в республиканскую Испанию
денежные средства. На стороне испанских левых воевало около
120 латышей и 25 их соотечественников, проживавших в
Советском Союзе. Среди них были коммунисты Я.Цинис, Ж.Фолманис
(ЖанисГрива),Я.Палкавниек, К.Розенберг, М.Шварцидр.,атак-
же члены Союза трудовой молодёжи Латвии, беспартийные
антифашисты — рабочие, студенты, представители интеллигенции.
IV.5. Позиция творческой интеллигенции и её
отражение в латышской художественной литературе
В ноябре 1936 г. Временный секретариат КПЛ принял
решение о вовлечении интеллигенции в народный антифашистский
фронт. К этому времени в её среде уже произошло идейное
размежевание. Этот процесс в полной мере отразила латышская
литература, в которой оформилось три основных направления:
буржуазно-националистическое (или проулманисовское),
общедемократическое и революционное.
Представители латышской интеллигенции, тяготевшие к
интеллектуально-художественному обслуживанию
установившегося режима (Э.Вирза, В.Эглитис, Я.Веселие, В.Дамбергс и
др.), ставили в основу своего отношения к независимой
Латвии исключительно этнонациональный фактор и потому
легко поддались искушению национализмом. Содержание и пафос
их произведений стал определять национал-шовинизм государ-
ствообразующей нации. С самого начала эти авторы стояли за
разрушение связей с русской культурой, поскольку она
«ослабила твёрдость латышского характера, развив стремление к
252

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
социально-политическим фантазиям и идейной
односторонности». Широкие перспективы виделись прежде всего в обращении
к культуре Западной Европы.
В рамках этого направления произошло литературное
воплощение и закрепление многих мифов, изобретённых
идеологами улманисовской Латвии. Новое государство изображалось
как цель «освободительной борьбы» латышского народа и
претворение в жизнь всех его идеалов. На этом фоне объектом
ненависти и яростных нападок стали революционеры и борцы за
советскую власть. Им были противопоставлены и подняты на
пьедестал «национальные герои» — солдаты и офицеры армии
Улманиса. После того как борцы за независимую Латвию
получили земельные наделы и обустроились на хуторах,
идеализация их мира и уклада жизни стала одной из основных тем
литературы этого направления. Особенно активно разрабатывал эту
тему Э.Вирза, написавший поэму в прозе «Страумены» (1933).
В ней он изобразил хутор как часть свободного от противоречий
«космического мира» и отстаивал единство интересов
разбогатевших новохозяев и батраков. После государственного
переворота 1934 г. Э.Вирза стал «придворным бардом» Улманиса, а его
книга — «второй Библией» для латышской буржуазии.
Другими темами официальной литературы этого периода были культ
вождя как носителя заветов и мечтаний веками угнетённого
латышского народа, идея «возрождения нации», а также наивно-
романтическое и тенденциозное изображение истории
латышей.
Официозному направлению в латышской литературе
противостояли общедемократическое и революционное. Первое
тяготело к социал-демократическому и центристскому мировоззрению,
второе — к коммунистической идеологии. Отношения между
писателями этих направлений как в зеркале отражали перипетии
взаимоотношений латышской социал-демократии и КПЛ.
Связующим звеном выступали писатели с мировым именем Янис Райнис
и Андрей Упит. Оба были сторонниками революционных
преобразований. Я.Райнис состоял членом ЛСДРП, избирался
депутатом в Сейм по социал-демократическому списку, занимал пост
253

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
министра образования (1926—1928) А.Упит в 1924—1930 гг.
заведовал отделом литературы и культуры в социал-демократическом
журнале «Domas».
Революционное течение латышской литературы
формировалось в полулегальных условиях и продолжало традиции
подпольных интеллектуалов дооктябрьского периода, заложенные
Я.Райнисом и А. Упитом. Часть писателей этого течения (А.Арайс-
Берце, Л.Паэгле, Л.Лайцен) активно участвовали в
революционной борьбе и были членами КПЛ. В своём творчестве эти авторы
обращались к таким темам, как угнетение трудящихся и их борьба,
эксплуататорская сущность буржуазного строя, «светлые
перспективы социалистического будущего». Критический и
обличительный характер этой литературы тесно сочетался с романтической
патетикой. Их произведения появлялись как в легальной, так
и нелегальной печати.
Писатели, стоявшие на общедемократических позициях
(А.Упит, Э.Бирзниекс-Упитис, Я.Судрабкалнс, ВЛацис287 и др.),
широко использовали легальные возможности издания своих
произведений. Они печатались в легальных социал-демократических
издательствах, стоявших «левее» буржуазной печати. Как и
представители революционного направления в литературе, они
отмежёвывались от националистической идеологии, правдиво
отображали действительность, вскрывали противоречия и пороки
улманисовского режима. Они не принимали мир, где царят
коррупция, взяточничество, моральное разложение, где пёстрая
толпа аферистов стремится «урвать» побольше от государственного
пирога, а ловкий авантюрист может стать видной фигурой,
государственным деятелем. На эти явления в улманисовской Латвии
демократические писатели откликнулись с помощью
сатирического романа и сатирической пьесы.
Новые, свежие темы, связанные с жизнью рыбаков,
портовых рабочих, моряков, внесло в латышскую литературу творче-
7 В.Лацис был тайно связан с коммунистическим движением с конца 1920-х гг.,
однако в своём творчестве придерживался общедемократического
направления, в подпольной коммунистической печати не выступал.
254

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
ство Вилиса Лациса288. Одними из лучших произведений
демократической литературы Латвии досоветского периода стали его
романы «Бескрылые птицы» (1931—1933) и «Сын рыбака» (1933—
1934). Роман «Бескрылые птицы» был воспринят в Латвии как
обвинительный приговор существующим порядкам. В нём
Лацис показал, что рабочие в капиталистическом мире повсюду —
бескрылые птицы и останутся ими, пока борются в одиночку.
В романе «Сын рыбака» изображена драматически
напряжённая борьба героя с эксплуататорами рыбаков — перекупщиками-
рвачами — и его стремление общими силами рыбаков изменить
мир к лучшему.
В условиях диктатуры Улманиса демократические писатели
были вынуждены избегать наиболее острых социальных
вопросов или говорить о них завуалированно. В этот период они
выражали своё отношение к происходящему через бытовой и
исторический ро'ман. А.Упит перевёл на латышский язык несколько
революционно-романтических произведений М.Горького. По его
мнению, читатель извлёк из «Буревестника», «Песни о соколе», из
образа Данко с его пылающим сердцем то, что было нужно, и это
сыграло свою роль в канун 17 июня 1940 г.289. Только после
свержения власти Улманиса стали печататься произведения,
разоблачающие суть его режима. К таким литературным опытам можно
отнести, например, неоконченный сатирический роман А.Упита
«Зиньпо Ешка в Риге». Используя уже ранее созданный
сатирический образ незадачливого и глуповатого айзсарга Зиньпо Ешки,
Упит показывал, как делались карьеры при диктатуре Улманиса,
как всякие ограниченные проходимцы добивались чинов и ма-
8 Вилис Лацис (1904-1966) — латышский советский писатель и
государственный деятель, народный писатель Латвийской ССР (1947). В 1940—1946 гг.
председатель Совнаркома, в 1946-1959 гг. — Совета министров ЛССР. С апреля
1954 г. по март 1958 г. — Председатель Совета национальностей Верховного
Совета СССР. На XIX, XX и XXII съездах КПСС избирался кандидатом в члены
ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР 2-5-го созывов.
9 Савченко В.И. Исторические связи латышского и русского народов. Рига, 1959.
С. 82-83.
255

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
териальных благ только потому, что готовы были на каждом углу
кричать о своей верности национализму.
Правдивым изображением действительности, острой
социальной проблематикой творчество революционных и
демократических писателей во многом перекликалось. Но были и
конфликты. Так, в 1928 г. чрезвычайно острый характер приняла полемика
между А.Упитом и Л.Лайценом. Она была вызвана неприятием
Упитом «левацких перегибов», в частности, нигилистического
отношения к демократической прозе и драматургии, низведения
художественных произведений до утилитарной роли в рабочем
движении, проповеди «чисто пролетарской литературы».
Из литературной эта полемика быстро переросла в
политическую, в ходе которой была поставлена проблема о возможностях
и задачах легальной деятельности прогрессивных писателей.
Тогда стороны не пришли к согласию по поставленным вопросам. Их
решение было найдено в ходе борьбы за формирование
«единого фронта». КПЛ не допустила отмежевания революционных
писателей от демократических, которое могло произойти по вине
основанного в начале 1934 г. нелегального Объединения
революционных писателей, журналистов и художников. Представители
этой структуры выступали с осуждением демократических
писателей за то, что многие из них занимали нейтральную позицию в
отношении режима Улманиса и открыто не призывали к
свержению его диктатуры. Руководящие работники КПЛ путём
публикаций в нелегальной прессе высказали своё критическое отношение
к такому подходу. Так, в статье «О задачах литературного
фронта» Я.Круминь-Пилат предостерёг революционных писателей от
превращения в узкую организацию левых интеллигентов и заявил,
что КПЛ будет рассматривать в качестве своих союзников и
друзей всех писателей, которые правдиво отображают
действительность290.
Такая политика способствовала установлению объективного
отношения коммунистов к представителям демократического
направления в латышской литературе, в том числе и к А.Упиту, и обе-
290 Jaunais Komunärs. 20.V. 1935.
256

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
спечивала вовлечение этих писателей и их читательской
аудитории в единый народный фронт борьбы с фашистской угрозой. Эта
задача облегчалась тем, что многие демократические писатели
питали симпатии к СССР и выступали за установление тесных
культурных связей Латвии с советским государством. Кроме того, они
были благодарны СССР за то, что многие произведения
латышских демократических и революционных писателей (Я.Райнис,
А.Упит, В.Лацис, Р.Блауманис, Э.Бирзниек-Упитис, Л.Паэгле,
П.Розитис, М.Рудзитис, Я.Яунсудрабинь и др.) были
переведены на русский язык и выпущены отдельными изданиями, причём
большими тиражами, чем в Латвии.
Никогда и нигде латышская литература не была так широко
представлена в переводах, как в Советском Союзе. Без сомнения,
этот факт не мог не сказаться на отношении латышской
демократической интеллигенции к СССР. С другой стороны, если
латышских писателей издавали в Советском Союзе, значит, пафос их
произведений и отображение действительности не
противоречили официальной идеологии Страны Советов.
IV.6. Формирование требований
антифашистского народного фронта
Между тем КПЛ в ходе формирования единого
антифашистского фронта всё настойчивее обращала внимание всех слоев
населения на продолжавшееся усиление агрессивных действий
Германии и связанную с ними серьёзную опасность для латышского
народа. При этом необходимость противодействия угрозе
гитлеровской оккупации тесно увязывалась с борьбой против
профашистского режима в самой Латвии. В 1938 г. Временный
секретариат КПЛ совместно с ЦК СРКПЛ и ЦК СТМЛ обратился к
народу с рядом воззваний — «За свободу и независимость народа»,
«Не отдадим Латвию Гитлеру», «В момент исторического
перелома». В этих воззваниях давалась оценка агрессивной политики
Германии, подвергалась резкой критике «нейтральная позиция»
режима Улманиса, содержался призыв бороться за создание
системы коллективной безопасности и заключение договора о вза-
17 Заказ 1941
257

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
имопомощи с СССР. В качестве предпосылки успешной борьбы
называлось свержение диктатуры и создание демократической
республики, поскольку «за свободу и независимость Латвии нельзя
успешно бороться со связанными руками и закрытым ртом»291.
Воззвания получили довольно широкий отклик не только
среди рабочих, но и у значительной части интеллигенции и мелких
предпринимателей. Они быстро расходились среди населения,
и потому потребовался дополнительный тираж. В начале 1939 г.
КПЛ констатировала, что все предпосылки для создания в Латвии
широкого антифашистского народного фронта уже созрели.
11 февраля 1939 г. в Риге собралась XXVI конференция КПЛ.
В своём решении «Об общем положении и народном
фронте в Латвии» конференция обратила главное внимание на
опасность, подстерегавшую латышский народ со стороны фашистской
Германии. «Чтобы успешно противостоять угрожающей
опасности, — говорилось в решении, — необходимо добиться
объединения всех демократических сил Латвии в общий мощный
народный фронт, в который входили бы все рабочие, трудовые
крестьяне, трудовая интеллигенция, служащие, представители
армии»292. Конференция избрала ЦК партии. В его состав
вошли: О.Аугусте, И.Винхольде, Ф.Деглав, К.Гайлис, Я.Калнберзинь,
Я.Салнис, Ж.Спуре, А.Яблонский и другие. В ЦК был избран
также П.Курлис, оказавшийся агентом полиции и причинивший
партии много вреда. С избранием ЦК КПЛ Временный секретариат
КПЛ, назначенный в 1936 г., прекратил своё существование.
В марте 1939 г. центральные комитеты КПЛ, СРКПЛ и СТМЛ
опубликовали совместную декларацию и платформу
антифашистского народного фронта. Декларация выдвинула требования,
направленные на предотвращение нападения гитлеровской
Германии: «прекратить братание фашистского правительства Латвии с
гитлеровцами, закрыть и разоружить немецкие фашистские орга-
1 LKP, LKJS un Sarkanäs palïdzîbas revolucionäräs lapinas 1920-1940. ΠΙ. Riga, 1963.
471-489. lpp.
2 LKP kongresu, konferenou un CK plênumu rezolücijas un lëmumi. I. Riga, 1958. 613.
lpp.
258

Глава IV. Профашистский режим Улманиса: мифы и реальность (1935—1939 гг.)
низации в Латвии, очистить армию и государственный аппарат от
гитлеровских агентов и их пособников, заключить договор о
взаимопомощи с СССР». Подчёркивалось, что «эти требования могут
быть выполнены лишь после свержения фашистского
правительства и образования в Латвии демократической республики во
главе с правительством народного фронта».
Следует отметить, что многие оценки коммунистов
разделяли и представители социал-демократической ориентации. Так,
социал-демократ Янис Гринвалдс передал в своей книге и
умонастроения, и тревогу предвоенного времени. Он вспоминает:
«Покоя мне не давали увиденные летом 1939 года немецкие
демонстрации на Рижском взморье. В воскресное послеобеденное время
прямо вдоль берега, вопреки запрету автомашинам ездить по
пляжу, мимо нас проехали несколько германских автомобилей со
свастиками. Местные немцы бесновались в восторге, крича — хайль,
хайль, Гитлер, хайль! Они обнимались со слезами на глазах —
слезами радости. Это было жуткое предостережение нам. Гитлер
готовился прийти, и его ждали — больше, чем верующие своего
мессию. Мы не могли так спокойно ждать, как улманисовская клика.
Наши собственные силы здесь не позволяли играть значительную
роль. Надежду на спасение мы ожидали от Москвы»293.
293 Grlnvalds D. «Kâ es redzêju tâs lietas»: Mana têva Jâça Grinvalda dienasgrâmata. 1940-
1945. Rîga, 2002. 54.1pp.
17*
259

Глава V.
Третий рейх,
«умиротворители»,
малые страны и СССР
накануне Второй
мировой войны
V.1. На пути к «мюнхенскому сговору»
и провалу идеи коллективной безопасности
Во внешней политике период диктатуры Улманиса
характеризовался растущей зависимостью Латвии от Германии и риском
превращения правительства страны в марионетку в руках Гитлера.
Такой внешнеполитический курс был обусловлен рядом
субъективных и объективных факторов. Среди них важно выделить
следующие.
— Ненависть латышской правящей элиты к СССР и
стремление воздвигнуть непреодолимый барьер между Латвией и
Советским Союзом, чтобы не допустить у себя в стране восстановления
советской власти.
— Абсолютизация западного вектора во внешней политике и
внешней торговле Латвии, что вело к тотальной зависимости
страны от ведущих западных держав и суживало свободу манёвра при
отстаивании национальных интересов.
— Отказ ведущих западных держав от создания «большого
альянса» с СССР против агрессивных устремлений Гитлера и вы-
260

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
бор в пользу политики, имеющей целью столкнуть в смертельной
схватке Германию и Советский Союз.
— Превращение Германии в доминирующую политическую
силу в Европе в результате попустительства Великобритании
и Франции.
— Завоевание германским капиталом господствующего
положения в Латвии, что явилось мощным средством экономического
и политического воздействия на эту страну.
— Формирование в Латвии «пятой колонны» гитлеровской
Германии из числа местных немцев, сохранивших экономические
и политические позиции в стране и обладавших сплочёнными
политическими организациями.
— Осознание прибалтийскими странами, что после
самовольного «аншлюса» Гитлером Австрии и беспроблемного
расчленения, а затем захвата Чехословакии в Европе возникла ситуация,
в которой малые страны не могут рассчитывать на помощь ни со
стороны западных держав, ни со стороны Лиги Наций.
— Стремление Улманиса, обогащенного опытом
«сотрудничества» с немцами в 1917—1919 гг., снискать расположение
Германии, в надежде на то, что Гитлер в ходе реализации своих целей
в Прибалтике пощадит его и не заменит новым ставленником из
числа латвийских немцев.
В то же время действовали факторы, ограничивавшие
безусловную ориентацию Латвии на Германию. Во-первых, политика
Гитлера на балтийском направлении явно не отвечала национальным
интересам Латвии, ставила под угрозу суверенное существование
этой страны, сохранение и свободное развитие латышского
народа. Во-вторых, прогерманская политика правительства Улманиса
не имела поддержки среди народа и расценивалась им как
капитулянтская и предательская, тем более что гитлеровская Германия не
скрывала своих намерений в отношении Прибалтики. В-третьих,
внешняя политика СССР, направленная на сохранение мира в
Прибалтике и недопущение агрессии в этом регионе,
объективно отвечала интересам Латвии, латышей и других населявших ее
народов. В силу этих обстоятельств прогерманский курс Латвии
носил противоречивый характер, а правительство К.Улманиса не-
261

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
редко было вынуждено делать робкие шаги навстречу
внешнеполитическим инициативам Советского Союза.
В декабре 1933 г. советское правительство выдвинуло
предложение о заключении Восточного пакта, т.е. многостороннего
регионального договора о взаимопомощи в целях защиты от
агрессии. Этот пакт отвечал интересам Латвии и других прибалтийских
государств, так как, в случае принятия, он укрепил бы их
международное положение и безопасность. Документ не был подписан из-
за позиции Германии, Польши, Финляндии, а также Франции и
Великобритании. Что касается официальной Латвии, то она в
целом одобрила этот пакт, но свою подпись под ним поставила в
зависимость от готовности Германии присоединиться к данному
договору. Такой подход был равносилен отказу. В то же время в ходе
переговоров по пакту (1933—1935 гг.), предельно обнаживших
позиции и намерения сторон, латвийское правительство начало
изучать вопрос о подписании с Советским Союзом соглашения,
аналогичного советско-французскому и советско-чехословацкому
договорам о взаимопомощи, заключённым в 1935 г. Под
давлением Германии, Польши и Эстонии, а также Великобритании Рига
отказалась от этого плана. Однако постановка и обсуждение этого
вопроса явились своего рода подготовительным этапом к
заключению осенью 1939 г. Москвой соответствующих договоров с
прибалтийскими странами.
Примечательно, что контакты между СССР и Латвией,
завязавшиеся в процессе переговоров по Восточному пакту, получили
продолжение в последующие годы. Они сообщили импульс
установлению некоторых связей между военными кругами Советского
Союза и Латвии и способствовали активизации дипломатических,
хозяйственных и культурных контактов сторон. Это
относительное советско-латвийское сближение нашло заметную поддержку
населения Латвии, видевшего во взаимодействии с СССР важное
условие противодействия планам Гитлера в отношении
Прибалтики.
Дальнейшему укреплению авторитета СССР и росту симпатий
к нему среди населения прибалтийских стран во многом
способствовала реакция советского правительства на действия Герма-
262

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
нии и Польши, ставших с весны 1938 г. на путь открытой
агрессии. Так, в ответ на «аншлюс» Австрии, совершённый Гитлером,
Москва выступила с предложением о немедленном обсуждении в
рамках Лиги Наций или вне её практических мер по
предотвращению дальнейшего развития агрессии. Кроме того, своими
энергичными действиями СССР способствовал предотвращению
одновременного нападения на Литву в марте 1938 г. со стороны
Польши и Германии.
В сентябре 1938 г. советское правительство столь же активно
выступило в поддержку Чехословакии, оказавшейся перед угрозой
вторжения германских и польских войск. Москва считала, что
расчленения Чехословакии можно было бы не допустить, если бы
Великобритания и Франция действовали единым фронтом с СССР.
Комментируя мюнхенский акт попустительства
Великобританией и Францией агрессивным планам Гитлера, Сталин сказал, что
«немцам отдали районы Чехословакии как цену за обязательство
начать войну с Советским Союзом»294. К такому же выводу
пришли в 1940-е гг. и американские исследователи М.Сейерс и А.Кан в
своей книге «Тайная война против Советской России». О
Мюнхене они писали следующее: «Правительства нацистской Германии,
фашистской Италии, Англии и Франции подписали мюнхенское
соглашение, — сбылась мечта об антисоветском "Священном
союзе", которую мировая реакция лелеяла ещё с 1918 г. Соглашение
оставило СССР без союзников. Франко-советский пакт —
краеугольный камень коллективной безопасности в Европе был
похоронен. Чешские Судеты стали частью нацистской Германии.
Перед гитлеровскими полчищами широко открылись ворота на
восток»295.
Попустительствуя фашистской Германии, правящие круги в
Англии и Франции хорошо знали основное направление
гитлеровской внешней политики. О ней сам Гитлер сказал следующее:
294 Стенографический отчёт XVIII съезда ВКП(б). ОГИЗ, 1939. С. 14.
295 Sayers M., Kahn Л.Ε. The Great Conspiracy. The Secret War against Soviet
Russia. Boston [USA, MA]: Brown & C°, 1946; издание на русском языке: Сейерс M.,
КанА. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947. С. 324, 325.
263

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
«Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под
направлением нашей внешней политики в довоенное время. Мы
начинаем с того, на чём остановились шесть веков тому назад. Мы
приостанавливаем вечное стремление германцев на юг и запад
Европы и обращаем свой взор на земли на востоке. Мы порываем,
наконец, с колониальной торговой политикой довоенного времени
и переходим к территориальной политике будущего. Но когда мы
сейчас в Европе говорим о новых землях, то мы можем в первую
очередь думать только о России и подвластных ей пограничных
государствах. Кажется, что сама судьба указывает нам путь»296.
30 сентября 1938 г. в Мюнхене британским премьер-министром
Чемберленом и нацистским лидером Гитлером была
подписана англо-германская декларация. В ней, в частности, говорилось:
«Вопрос германо-британских отношений имеет первостепенное
значение для обеих стран и для Европы. Мы рассматриваем
подписанное вчера вечером германо-британское морское соглашение
как символ желания наших обоих народов никогда не вести войну
друг против друга. Мы полны решимости рассматривать и другие
вопросы, касающиеся наших обеих стран, при помощи
консультаций стремиться в дальнейшем устранять какие бы то ни было
поводы к разногласиям, чтобы таким образом содействовать
обеспечению мира в Европе»297.
6 декабря 1938 г. министрами иностранных дел Франции
и Германии Боннэ и Риббентропом была подписана франко-
германская декларация, аналогичная англо-германской. В этой
декларации заявлялось, что германское и французское
правительства единодушно пришли к убеждению, что мирные и
добрососедские отношения между Германией и Францией являются одной
из существенных предпосылок консолидации отношений в
Европе и сохранения всеобщего мира и что оба правительства
приложат все усилия, чтобы обеспечить поддержание таких отношений
между своими странами. Декларация констатировала, что между
Францией и Германией нет больше никаких спорных вопросов
Hitler А. Mein Kampf. München, 1936. S. 742.
Archiv für Aussenpolitik und Länderkunde. September 1938. S. 483.
264

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
территориального характера и что существующая граница
между их странами является окончательной. В заключение в
декларации подчёркивалось, что оба правительства твёрдо решают, не
касаясь особых отношений с третьими державами, поддерживать
контакт друг с другом по всем вопросам, касающимся их стран,
и совещаться между собой в случае, если бы эти вопросы в своём
дальнейшем развитии могли привести к международным
осложнениям.
Советская сторона квалифицировала обе эти декларации,
подписанные Англией и Францией, как, по существу дела, пакты о
взаимном ненападении. С помощью мюнхенского и этих
соглашений английское и французское правительства стремились
отвести угрозу от своих стран и открыть ворота для гитлеровской
агрессии на восток, в направлении Советского Союза.
Что касается Латвии и других прибалтийских стран, то они
облегчили задачи Гитлера, заявив в сентябре 1938 г. о своём
нейтралитете и отказавшись от выполнения условий статьи 16
устава Лиги Наций (о военных санкциях в отношении агрессора, и в
частности о пропуске через свою территорию иностранных войск).
Аналогичные заявления сделали и некоторые другие страны,
например, Польша, Швеция. В результате и без того пошатнувшееся
значение Лиги Наций было существенно подорвано, а Германия
добилась желаемого, т.е. обеспечения возможности захватывать
страны Европы поодиночке, не встречая организованного
сопротивления других государств.
После мюнхенской сделки Советский Союз оказался в
положении опасной международной изоляции. Фактически
перестал существовать советско-французский договор о
взаимопомощи. Правительства Англии и Франции открыто заявляли,
что не желают иметь с СССР ничего общего. Отвергая политику
коллективной безопасности, на которой настаивал СССР,
Лондон и Париж перешли на позицию «невмешательства». По
поводу такой политики Сталин сказал следующее: «Политику
невмешательства можно было охарактеризовать таким образом: пусть
каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может,
наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами, и с их
265

Л. M. Воробьева. История Латвии от Российской империи к СССР
жертвами. На деле, однако, политика невмешательства означает
попустительство агрессии, развязывание войны, —
следовательно, превращение её в мировую войну. В политике
невмешательства сквозит стремление, желание — не мешать агрессорам
творить своё чёрное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в
войну с Китаем, а ещё лучше с Советским Союзом, не мешать,
скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в
войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть
глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им
ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно
ослабнут, — выступить на сцену со свежими силами, выступить,
конечно, "в интересах мира", и продиктовать ослабевшим
участникам войны свои условия»298.
«Мюнхенский сговор» подорвал доверие советского
правительства к Великобритании и Франции. Свою последующую
политику оно стало строить с учётом уроков Мюнхена и, в частности, с
допущением возможности нового умышленного предательства со
стороны британских и французских правящих кругов.
После Мюнхена влияние Великобритании и Франции в
европейских делах значительно ослабло, зато серьёзно укрепились
стратегические позиции Германии, которая восприняла уступки
Лондона и Парижа как проявление слабости. Возможности своего
выживания на стороне Германии стали зондировать многие малые
страны Европы. Представители правящих кругов Латвии пришли
к выводу, что новая политическая система требует от них
скорейшего установления более тесных связей с Берлином и вхождения
в состав создаваемой Гитлером так называемой «новой Европы».
«На наших глазах рождается новая Европа, — писал министр
иностранных дел Латвии Мунтерс. — Мы шли в ногу с эпохой и в
области культуры, и в области хозяйства, и в области
государственной организации, и, наконец, также в понимании социальной
системы. Мы должны включиться в новую Европу также в
области внешней политики»299.
298 Стенографический отчёт XVIII съезда ВКП(б). ОГИЗ, 1939. С. 13.
299 Sëjëjs. 1938. №11. 1140.1pp.
266

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
О том, что это означает на практике, поведал в начале
октября 1938 г. германский посланник в Риге Котце своему
американском коллеге Уилли. По признанию немецкого дипломата,
многие члены латвийского правительства «желают полностью отдать
Латвию в руки немцев», «просить Германию взять её под свой
протекторат»300.
Совершенно противоположной была реакция на усиление
Германии со стороны широких масс населения прибалтийских
стран. О просоветских настроениях, в частности в Латвии,
свидетельствуют представители дипломатических миссий в Риге, а
также донесения агентов политического управления. Например,
советник германской миссии, касаясь настроений латышей, сетовал
в беседе с американским посланником, что 80% латышей
симпатизируют СССР301. Это подтверждал и французский посланник в
Латвии Трипье. «Я знаю, — сказал он, — что латыши пойдут с
Советским Союзом, а если на них нападут, то они уйдут в СССР; так
говорят все слои, кроме богатых»302. Осенью 1938 г.
политуправление констатировало, что «рабочие настроены крайне враждебно к
гитлеровской Германии, и своим единственным спасителем они
считают СССР»303.
15 марта 1939 г. Германия ликвидировала Чехословакию как
самостоятельное государство и завладела её ресурсами. Только
советское правительство в своей ноте от 18 марта 1939 г. осудило
захват Чехословакии как акт произвола, насилия, агрессии,
совершённый Гитлером при пособничестве Англии и Франции. Немцы
захватили в Чехословакии большое количество военной техники
и снаряжения, которое оценивалось как достаточное для
оснащения 30—35 дивизий304. Затем Германия заключила экономическое
300 Foreign Relations of the United States. The Soviet Union 1933-1939. Washington,
1952. P. 945.
301 Там же. P. 939.
302 Коммунист Советской Латвии. 1959. №9. С. 28.
303 Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты. Рига, 1956. С. 121.
304 Documents diplomatiques fransais. 1932-1939. Ser. 2. Paris, 1981. T. 15. P. 131—
133.
267

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
соглашение с Румынией, поставившее народное хозяйство и
ресурсы этой страны на службу агрессивным целям Берлина. 22
марта 1939 г. под угрозой военного вторжения Германия заставила
Литву подписать договор о передаче рейху своего
единственного крупного портового города Клайпеды (Мемель). За несколько
дней до захвата Клайпеды (16 марта 1939 г.) советник
Министерства пропаганды Германии Бемер прямо заявил латвийскому
посланнику в Берлине, что Латвия должна следовать за Германией, и
тогда немцам не надо будет заставлять её «становиться под защиту
фюрера при помощи силы»305.
28 марта 1939 г., чтобы предупредить возможных агрессоров и
поддержать дух сопротивления в прибалтийских странах,
советское правительство передало официальным Риге и Таллину
заявление. В нём подчёркивалось, что СССР придаёт огромное
значение предотвращению установления германского господства над
прибалтийскими государствами, так как это противоречило бы
как интересам народов этих стран, так и жизненным интересам
советского государства. Советское правительство указывало, что
оно не может оставаться безучастным зрителем захвата
Прибалтики и в случае необходимости готово доказать это на деле306.
Однако руководство Латвии, по-видимому, предпочитало
капитулировать перед Германией. Министр иностранных дел В.
Мунтерс в речи 3 апреля 1939 г. уже открыто заявлял: «Мы
признаём и уважаем громадную политическую роль Германии в нашей
части Европы»307. А министр общественных дел А.Берзиныы, он
же руководитель националистической военизированной
организации айзсаргов, на закрытом собрании актива этой структуры в
марте 1939 г. утверждал, что малые страны не имеют никаких
перспектив в будущем на сохранение своей независимости и долж-
305 Цит. по: Синоде В. Тайная дипломатия. Рига, 1968 — со ссылкой на
Центральный государственный исторический архив Латвийской ССР: ф. 1313г, оп. 20,
д. 140, л. 332.
306 СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны. Сентябрь 1938 г. —
август 1939 г. Документы и материалы. М, 1971. С. 282— 283.
307 Latvijas Kareivis. 4.IV.1939.
268

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
ны присоединиться к какой-либо державе. Так как Латвии ближе
западноевропейская культура, то, по словам Берзиня, она должна
присоединиться к Германии308.
В условиях роста антигитлеровских настроений в Латвии
такая политика не встречала поддержки народа. Начальник Тукум-
ской уездной полиции 4 апреля 1939 г. доносил в министерство
внутренних дел Латвии, что в связи с захватом Гитлером
Чехословакии и Клайпедского края «заметно усилилась вражда населения
к Германии». Начальник политического управления Лиепайского
района свидетельствовал 20 марта, что среди населения
проявляются «резкие антигерманские настроения», что крестьяне готовы
бороться с немцами «хотя бы с косами в руках». «Говорят также, —
писал он, — что латвийское правительство слишком подчиняется
влиянию Гитлера. Это порождает подозрения, что оно проводит
общую с Германией политику»309.
Советский Союз, располагавший сведениями о планах
Гитлера, неоднократно предлагал Англии и Франции вступить в
переговоры с целью заключения договора о взаимной помощи, включая
и военные обязательства в случае германской агрессии. Однако
Англия и Франция тянули время. Англо-франко-советские (или
тройственные) переговоры были начаты только в марте 1939 г. и
продолжались около четырёх месяцев310. Согласие ведущих
европейских держав на переговоры объяснялось несколькими
причинами. Во-первых, правительства обеих западных держав не могли
не считаться с общественным мнением в своих странах,
склонявшимся к решительным мерам по обузданию агрессора. Во-вторых,
несмотря на жертвы, принесённые в рамках мюнхенской
политики, поведение Гитлера становилось всё более вызывающим и
опасным, и это требовало усиления англо-французской позиции
в продолжавшемся торге с ним. И, в-третьих, признавалась необ-
8 MeiksinsG. The Baltik Riddl. New York, 1943. P. 101.
9 Цит. по: Сиполс В. Тайная дипломатия. Рига, 1968. С. 277 — со ссылкой на
ЦГИА Латв ССР: ф. 5114, оп. 1, д. 1654, л. 178; ф. 3235, оп. 1/22, д. 226.
0 См.: Дюков Λ.Ρ. «Пакт Молотова-Риббентропа» в вопросах и ответах / Фонд
«Историческая память». М., 2009. С. 37—43.
269

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ходимость мер перестраховки на случай, если планы достижения
соглашения с Гитлером сорвутся и война с Германией станет
неизбежной.
Программа СССР в ходе переговоров сводилась к трём
пунктам.
1. Заключение между Англией, Францией и СССР
эффективного пакта о взаимопомощи против агрессии.
2. Гарантирование со стороны Англии, Франции и СССР
государств Центральной и Восточной Европы, включая в их число все
без исключения пограничные с СССР европейские страны.
3. Заключение конкретного военного соглашения между
Англией, Францией и СССР о формах и размерах немедленной и
эффективной помощи друг другу и гарантируемым государствам в
случае нападения агрессоров311.
Согласно мнению английского журналиста И.Колвина,
«советские предложения были больше того, что Чемберлен мог
проглотить»312. Дело в том, что реализация этих инициатив
могла способствовать не только безопасности восточноевропейских
государств, но и безопасности СССР, а это в планы
Великобритании не входило, поскольку она придерживалась принципа: «чтобы
жила Британия, большевизм должен умереть»313. Поэтому на
гитлеровскую Германию, делавшую ставку на уничтожение СССР и
раздувавшую тезис об «угрозе большевизма», правительство
Великобритании смотрело как на естественного союзника в доведении
до конца миссии, которая не удалась в 1918—1920 гг.
Характеризуя поведение британского правительства,
английский историк Ф.Ротштейн писал: «Пожалуй, во всей истории
дипломатии (включая политическую подготовку народа внутренней
пропагандой) не было такого примера длительного
подталкивания агрессора (с 1935 по 1939 год) к нападению на государство,
которое уже давно было избрано правящим классом Великобрита-
311 Эти позиции были озвучены в докладе B.M. Молотова на сессии Верховного
Совета СССР 31 мая 1939 г.
312 Colvin I. Vansittart in Office. London, 1968. P. 322.
3,3 NiedhartG. Grossbritanien und die Sowjetunion. 1934—1939. München, 1972. S. 62.
270

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
нии в качестве мишени (1926 г., 1933 г. и т.д.)»314. Ни Англия, ни
Франция не хотели никакого соглашения с СССР и потому
блокировали принятие решений по существенным вопросам путём
внесения мелких поправок и выдвижения бесчисленных «пустых»
вариантов.
Между тем международная обстановка требовала
незамедлительных решений, поскольку в это время Германия усиленно
готовилась к нападению на Польшу. Другим фактором, существенно
повлиявшим на развитие переговорного процесса, явились
контрмеры германской дипломатии с целью предотвращения англо-
франко-советского союза. Они предпринимались на трёх
направлениях: балтийском, британском и советском и предусматривали
вбивание клина во фронт неагрессивных государств.
Камнем преткновения стал вопрос о предоставлении
гарантий безопасности прибалтийским государствам. Таких
обязательств британское правительство брать на себя не желало, ведь
они ставили заслон политике развязывания рук Гитлеру и
направления его агрессии на восток, к границам Советского Союза.
Чтобы снять вопрос о гарантиях, Берлин оказал давление на
правительства Латвии и Эстонии. 18 апреля 1939 г. они заявили, что нет
оснований говорить об угрозе для их стран со стороны Германии,
послали в Берлин своих представителей на пышные торжества
по случаю 50-летия Гитлера, а затем 7 июня 1939 г. подписали с
Германией договоры о ненападении315. При этом министры
иностранных дел обоих государств сделали заявления, в которых они
314 Вопросы истории. 1989. №4. С. 182-183.
315 Официальная Рига не останавливалась ни перед чем, чтобы
продемонстрировать свою лояльность Берлину. 22 мая 1939 г. власти организовали пышные
торжества по случаю 20-летия «освобождения от большевиков» латвийской
столицы. Как отмечал видный латвийский политический деятель М.Вульфсон, «в
этом празднике вместе с освободителями-ландесверовцами участвовали и
части СС, специально прибывшие на военных кораблях из Германии. По
существу, это был вызов не только большинству антигермански настроенного
населения Латвии, но и западным союзникам» (Вульфсон М. 100 дней, которые
разрушили мир: Из истории тайной дипломатии. 1939-1940. Рига, 2002. С. 69).
271

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
отказывались от англо-франко-советских гарантий и обязывались
самостоятельно заботиться о сохранении политической
независимости своих государств и придерживаться строгой политики
нейтралитета316.
Несамостоятельность и неадекватность этих заявлений и
обязательств была очевидна ввиду слабого военного потенциала
латвийской и эстонской армий. Вместе с тем вопрос о гарантиях
оставался на повестке дня вплоть до окончания тройственных
переговоров. Великобритания соглашалась на предоставление
гарантий прибалтийским странам только в случае вооружённой
агрессии и отказывала им в поддержке при косвенной агрессии (т.е. по
примеру сдачи Чехословакии правительством Гахи), хотя именно
на путях косвенной агрессии Гитлер и намеревался прибрать к
рукам Прибалтику.
Деструктивная позиция английской делегации в Москве
объяснялась также успешностью тактики немецкой дипломатии,
которая предполагала разъединение возможных противников путём
сговора с одними против других. Преследуя свои цели, Германия
охотно пошла на тайные переговоры с Великобританией, которая
хотела заключить «широкое соглашение» с немцами за счёт жертв
их будущей агрессии на востоке. Стремление к такому
соглашению делало невозможным союз с СССР, который фигурировал в
британских ожиданиях как основной объект разрушения в ходе
германского «Drang nach Osten».
Советская делегация стала подозревать, и не без основания, что
переговоры ведутся западными партнёрами исключительно ради
переговоров. «Мне кажется, — писал A.A. Жданов в газете
«Правда» 29 июня 1939 г., — что англичане и французы хотят не
настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров
о договоре для того, чтобы... облегчить себе путь к сделке с
агрессором». Для СССР было важно, чтобы подписание
политического соглашения произошло одновременно с заключением военной
конвенции, с тем чтобы предоставляемые гарантии
обеспечивались в том числе и военной силой. Однако конкретные инициа-
l6Rïts. 8.VI.1939.
272

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
тивы советской стороны не нашли поддержки западных держав.
Речь, в частности, шла о возможности использования
английского и французского флотов в защите балтийского побережья, а
также о достижении договорённости с прибалтийскими странами о
временном размещении флотов Англии, Франции и СССР в
портах Латвии и Эстонии в целях охраны нейтралитета этих стран от
угрозы со стороны Германии. На этом этапе Москва была готова
на сохранение «контролируемого нейтралитета» прибалтийских
стран с перспективой их перехода в союзный лагерь.
Поскольку СССР не имел общих границ с Германией, то
эффективное военное сотрудничество трех государств требовало
также решения вопроса о проходе советских частей через
определённые районы Польши, с тем чтобы войти в соприкосновение с
немецкими войсками в случае их нападения на гарантируемые
государства. Однако польские власти всё ещё не оставляли надежды
договориться с Германией и объясняли занятую позицию
своими негативными подозрениями и предубеждениями в отношении
Москвы. Они высказались против упоминания Польши в
договоре трёх держав и не дали согласия на проход советских войск через
свою территорию. Тем самым и они внесли свою лепту в
недопущение англо-франко-советского военного соглашения. В случае
же его принятия (что, впрочем, было маловероятно) немецкое
нападение на Польшу могло быть предотвращено, так как
одновременная война на два фронта после опыта Первой мировой войны
принципиально исключалась Гитлером.
Комментируя позицию Варшавы, французский историк
М.Мурен высказал мнение, что польский министр
иностранных дел Ю.Бек надеялся на германо-русское столкновение и
считал, что Польша от этого не пострадает317. Что касается Англии и
Франции, то они ничего не предприняли, чтобы убедить Польшу
занять реалистичную позицию. В результате московские
переговоры военных миссий трёх держав зашли в тупик.
Провал переговоров не был случайным, поскольку
контактам с Берлином Лондон придавал несравненно большее значение,
Mourin M. Les relations franko-sovietiques, 1917—1967. Paris, 1967. P. 236.
18 Заказ 1941
273

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
чем параллельной работе своих делегаций в Москве. Английские
дипломаты выражали готовность договориться с Германией по
всем вопросам, «внушающим миру тревогу». О программе
англогерманских переговоров можно судить по речи министра
иностранных дел Великобритании лорда Галифакса, произнесённой
29 июня 1939т. на банкете в Королевском институте
международных отношений. Обращаясь к представителям Германии, он
заявил: «Мы могли бы обсудить колониальную проблему, вопрос
о сырье, о торговых барьерах, о "жизненном пространстве", об
ограничении вооружений и все другие вопросы, затрагивающие
европейцев».
Английский министр по делам заморской торговли Хадсон и
ближайший советник Чемберлена Вильсон предлагали
уполномоченному Гитлера Вольтату, а затем германскому послу в
Лондоне Дирксену начать англо-германские секретные переговоры
о заключении широкого соглашения. Оно должно было
включать соглашение о разделе сфер влияния в мировом масштабе и об
устранении «убийственной конкуренции на общих рынках». При
этом предусматривалось предоставление Германии
преобладающего влияния в Юго-Восточной Европе. Таким образом, усилия
английской дипломатии были направлены на обеспечение
прочных договорённостей с Германией и на «канализацию»
германской агрессии на восток против Польши, недавно получившей
гарантии, и против СССР. Германо-советское столкновение
обескровило бы обе стороны, повторив ситуацию Первой мировой
войны.
Нацистские лидеры были заинтересованы в тайных
переговорах с британской стороной, но вовсе не желали быть орудием в
руках Англии и Франции и не собиралась свои агрессивные
планы борьбы за «жизненное пространство» сообразовывать с
интересами западных держав. Хотя пропагандистская машина
Запада неустанно твердила о слабости Красной Армии, о непрочности
советского тыла, о том, что СССР — колосс на глиняных ногах,
Гитлер считал, что пока не готов к войне с Советским Союзом.
Принимая во внимание богатые природные ресурсы советской
страны и глубину её оперативного пространства, он полагал необ-
274

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
ходимым продолжить наращивание германской военной мощи и
подготовку к мировой войне. Этот план уже исключал бескровные
победы и требовал обстрелять солдат вермахта в локальных
конфликтах. Поэтому требования уступки «польского коридора» или
Данцига были уже пройденным этапом в германо-польских
отношениях. Теперь немцы хотели войны с Польшей, которую
рассчитывали победоносно завершить до наступления осенней
распутицы. Одновременно ими намечался также захват прибалтийских
государств318.
После присоединения этих стран к германскому
«жизненному пространству» и укрепления тыла на востоке и северо-востоке
предполагалось перебросить войска на запад и обрушить всю
мощь удара на Францию. Как и в случае с Чехословакией, Гитлер
делал ставку на изоляцию своих жертв. Он был уверен, что при
нападении немецких войск на Польшу Великобритания и Франция
будут придерживаться оборонительной тактики и не окажут
Варшаве военной помощи. Поэтому основное внимание было
уделено нейтрализации Советского Союза. С этой целью, согласно
выражению статс-секретаря МИД Германии Э.Вайцзеккера, «немцы
начали ухаживать за русскими»319.
Хотя Москва испытывала обоснованное недоверие к
западным партнёрам и была хорошо осведомлена о тайных контактах
Лондона и Парижа с Берлином (в том числе благодаря утечкам
информации, организованным германской стороной), она всё же не
оставляла надежды на заключение англо-франко-советского
соглашения. Поэтому в течение мая, июня, июля и первой
половины августа 1939 г. советское руководство весьма холодно и
настороженно относилось к инициативным предложениям немцев по
«нормализации германо-советских отношений». В Москве
квалифицировали германские инициативы как провокацию, попытку
сорвать тройственные переговоры и склонить Лондон к
активизации контактов с Берлином. И это при том, что Германия, по свиде-
318 Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками:
Сборник материалов. М., 1957. Т. I. С. 469; Т. II. С. 345.
3,9 Die Weizsäcker-Papiere 1933-1950. F./M., 1974. S. 176.
18#
275

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
тельству советского поверенного в делах в Берлине Г.А. Астахова,
«ради предотвращения эвентуального англо-франко-советского
военного соглашения была готова на такие декларации и
жесты, которые полгода тому назад могли казаться совершенно
исключёнными»320.
V.2. Советско-германский договор о ненападении:
военно-политический смысл и условия подписания
23 августа 1939 г. в Москву, имея директиву Гитлера как
можно скорее подписать договор о ненападении и дополнительный
секретный протокол, прибыл министр иностранных дел Германии
Риббентроп. Готовя нападение на Польшу, имевшую общую
границу с СССР, нацистский фюрер понимал, что вторгается в
сферу национальных интересов Советского Союза, и потому боялся
спровоцировать его ответные действия. Чтобы развязать себе руки
на Востоке, Гитлер не стал торговаться. Так, Германия снимала с
повестки дня «украинский вопрос» как повод для войны и заявляла
о своей готовности устранить озабоченности советского
правительства, касавшиеся возможности превращения пограничных с СССР
государств от Балтийского до Чёрного моря в военный плацдарм
Германии для нападения на Советский Союз. Кроме того, Берлин
предлагал свои посреднические услуги для нормализации
отношений с Японией и выступал инициатором советско-германского
кредитного соглашения, по которому был готов предоставить Москве
кредит в размере 200 млн марок на семь лет для закупки германских
товаров, включая промышленное оборудование и военные
материалы. «Если германские предложения Польше в марте 1939 г. были
нарочно сформулированы так, чтобы та не могла принять их, —
подчёркивает российский историк В.Я. Сиполс, — то германские
предложения Советскому Союзу были подготовлены с таким
расчётом, чтобы он не мог отказаться от них»321.
D История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945. Т. I. С. 175.
1 Сиполс В. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной 1939—1941.
М., 1997. С. 111.
276

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
Советское правительство не отвергло предложения из Берлина
прежде всего ввиду безуспешности попыток заключить
действенное англо-франко-советское соглашение. Сказался и
отрицательный опыт поиска взаимодействия с Великобританией и Францией
в ходе десятилетней борьбы советской дипломатии за мир и
безопасность в Европе. В отличие от Лондона и Парижа, для
которых вопрос о безопасности СССР вообще не существовал, Берлин
в обмен на нейтралитет Советского Союза в германо-польском
конфликте предоставлял ему (на тот момент) гарантии
безопасности. Они фиксировались в подписанном 23 августа 1939 г. сроком
на десять лет советско-германском договоре о ненападении и
дополнительном секретном протоколе.
Важно обратить внимание на то, что первоначальный текст
проектов обоих документов был составлен германской стороной. В тот
исторический период немцы осознавали свою силу и не стеснялись
великодержавной лексики. По немецкой же инициативе
дополнительному протоколу был присвоен гриф секретности. Это отвечало
практике германской дипломатической службы. Например,
протоколы к германо-эстонскому и германо-латвийскому договору о
ненападении также были засекречены. Что касается германо-советского
секретного протокола, то в нём Берлин зафиксировал географическую
линию, дальше которой на восток он, учитывая интересы СССР,
обязался не передвигать ни свои войска, ни военную инфраструктуру.
То есть немцы пошли на документальное оформление своих
односторонних обещаний. При этом нужно отметить, что Сталин не
согласился с юридической привязкой секретного протокола к договору
и вычеркнул из текста проекта договора постскриптум следующего
содержания: «Настоящий пакт действителен лишь при
одновременном подписании особого протокола по пунктам заинтересованности
Договаривающихся Сторон в области внешней политики. Протокол
составляет органическую часть пакта»322.
Примечательно, что через пятьдесят лет советское руководство
во главе с М.С. Горбачёвым, несмотря на значительные уступки
2 См.: Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР—Германия:
1933-1941. М, 2009. С. 209-214.
277

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
и даже жертвы, не смогло получить от западных демократий
документально оформленного обязательства не расширять НАТО в
восточном направлении. В 1939 г. речь шла о создании зоны
безопасности, препятствовавшей непосредственному выходу
Германии к границам СССР. В 1990 г. речь шла о том же самом, хотя
и в изменившихся международно-политических условиях:
Советский Союз был заинтересован в том, чтобы военная организация
НАТО не оказалась у его границ. И в 1939 г., и в 1990 г. интересы
СССР заключались не в разделе сфер влияния, а в обеспечении
своей безопасности. «Архитекторы» и «прорабы» горбачёвской
перестройки организовали в декабре 1989 г. осуждение секретного
протокола к германо-советскому договору от 23 августа 1939 г., но
сами не потрудились поставить договорный заслон расширению
НАТО в восточном направлении, включая Прибалтику.
Сегодня латвийские историки соревнуются в подборе
негативных ярлыков к так называемому «пакту Молотова—Риббентропа».
Они, по-видимому, считают, что таким способом им удастся
подкрепить «обвинения» в адрес СССР, базирующиеся на
весьма шаткой и крайне политизированной конструкции:
«советская оккупация», «аннексия», «колонизация» Латвии. Например,
член Комиссии историков при президенте Латвийской
Республики И.Фелдманис в публикации на сайте МИД Латвии323 не
жалеет чёрных красок в своих оценках советско-германского договора
о ненападении и секретного протокола к нему. Он
квалифицирует эти документы «как противоправную и циничную сделку за
счёт шести третьих государств», как «грубый и преступный
заговор против мира и суверенитета государств». При этом он
утверждает, что советско-германский договор «зажёг зелёный свет для
Второй мировой войны» и без него «была бы невозможна полная
оккупация прибалтийских государств спустя десять месяцев». С
И.Фелдманисом солидарны и другие латышские историки,
охотно использующие в своих трудах заезженные пропагандистские
штампы типа «Секретный протокол к советско-германскому
договору о ненападении был циничной и противоправной сделкой
См.: http/www.mfa.gov.lv
278

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
двух одинаково аморальных политических систем за счёт других
государств и народов»324.
Латвии в лице её сегодняшних историков, высокомерно
обвиняющих другие страны в аморальности, не худо было бы, как
иногда советовал баснописец И.Крылов, на себя оборотиться.
А вспомнить есть что. Это: и деструктивная роль во время
тройственных переговоров, и содержание секретного протокола к
германо-латвийскому пакту о ненападении, и ориентация
политики Улманиса на фашистскую Германию, и деградация улманисов-
ских элит до пособников нацистов. Список можно продолжить.
Представляется, что весьмаубедительную аргументацию
неправомерности рассмотрения секретного протокола как преступного
акта, якобы совершённого советской стороной, дал В.Я. Сиполс
еще в 1997 году325. Он показал, что интересы сторон были разные
и даже противоположные. Если Германия, выражаясь
дипломатическим языком, стремилась к «территориально-политическому
переустройству» в Восточной Европе, то советское
правительство хотело предотвратить Вторую мировую войну. Ввиду
тщетности своих мирных усилий оно было вынуждено встать на
реалистическую почву и думать о своей обороноспособности, важным
условием которой считало сохранение статус-кво, т.е.
самостоятельности государств по периметру своих западных границ, с тем
чтобы они не были превращены в плацдарм германской агрессии
против СССР.
К тому же формулировка «сфера интересов», которая сейчас
активно используется как обвинение в адрес Советского Союза,
не входила в советский дипломатический лексикон и не
соответствовала советской дипломатической практике. Выступая с
мирными инициативами в течение 1930-х гг., СССР никогда и нигде
не заявлял о сфере своих интересов. Напротив, он прилагал
усилия к созданию коллективной безопасности, считая это залогом
4 В leiere D., Butulis L, Feldmanis L, Stranga Α., Zunda A. Latvija Otrajä pasaules karä
(1939-1945). Riga, 2008. 114., 115. lpp.
5 Сиполс В. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной 1939-1941.
М., 1997. С. 103.
279

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
своей собственной безопасности. Появление в протоколе
формулировки «сфера интересов» связано с тем, что обязательства брала
на себя германская сторона и потому излагала их с помощью
привычных для себя формулировок, которые, кстати сказать,
постоянно фигурировали в англо-германских переговорах летом 1939
года.
В создавшейся накануне Второй мировой войны
международно-политической обстановке эти формулировки адекватно
отражали расстановку сил в Европе, обнажали сущность ведущих
западных стран (Германия стремилась к переделу мира с
крупнейшими колониальными державами — Великобританией и
Францией) и в этом контексте обеспечивали максимум конкретности.
Подходить к ним с позиций сегодняшней политкорректное™ и
современного международного права означало бы игнорировать
принцип историзма.
Если бы предложения выдвигались не Германией, а СССР, то
они, конечно, формулировались бы иначе. Речь бы шла об
обязательности сохранения независимости пограничных государств
и заинтересованности в том, чтобы они проводили
самостоятельный внешнеполитический курс и не становились орудием в
руках агрессоров. Советский Союз принял гарантии в той
формулировке, в какой их могла и хотела дать Германия, осознававшая
свою силу, но вынужденная маневрировать. Хотя эти гарантии
давались агрессором в рамках своих стратегических предпочтений
и на свойственном ему языке, однако они содержали
однозначный и важный для советского руководства посыл: в ближайшей
перспективе между Германией и СССР будет сохранено буферное
пространство, препятствующее их географическому сближению
и обеспечивающее удалённость германских вооружённых сил от
жизненно важных центров Советского Союза. Это, в частности,
означало, что прибалтийские страны сохраняются как
самостоятельные государства.
Заключение с Германией договора о ненападении не было
целью внешней политики СССР, а явилось вынужденным шагом в
условиях изоляции, в которой оказался Советский Союз
вследствие политики Англии и Франции. А суть их дипломатических
280

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
манёвров заключалась в том, чтобы дать понять Гитлеру, что у
СССР нет союзников, что Германия может напасть на Советский
Союз, не рискуя встретить противодействие со стороны Англии и
Франции. Те, кто заявляет, что Москва всё же не должна была
позволить себе пойти на пакт с немцами, игнорируют исторические
реальности и находятся в плену антисоветской и антироссийской
пропаганды.
Напрашивается вопрос, почему другие европейские страны
могли заключать пакты с германским агрессором, а для СССР это
считается непозволительным. В этой связи следует напомнить,
что Советский Союз самым последним подписал пакт с
Германией. Например, Польша пошла на пакт о ненападении с немцами в
январе 1934 г., т.е. практически сразу после прихода Гитлера к
власти. Англия и Франция подписали с Германией декларации о
ненападении в 1938 г. Кроме того, Великобритания в принципе была
готова заключить широкое соглашение с Гитлером о разделе сфер
влияния. Оно не было подписано только потому, что на тот
момент это не входило в планы Гитлера.
СССР пошел на договор с Германией из соображений
самообороны и продления мира на известный срок, с тем чтобы
подготовиться к отпору неизбежного нападения агрессора. Так,
подписывая пакт о ненападении, Сталин прямо заявил немецкой
делегации: «Мы не забываем, что вашей конечной целью
является нападение на нас»326.
По мнению британского посла в Москве Криппса, советские
руководители, наверное, надеялись, что смогут избавиться от
опасности немецкого нападения, если Великобритания и Франция
нанесут поражение Германии и так истощат её, что она окажется не
в состоянии атаковать Советский Союз. В этой связи одной из
задач при проведении программы вооружения ставилось
достижение такого состояния готовности, при котором Германия
побоялась бы принять решение о нападении. Однако данный вариант не
устраивал Великобританию. Тот же Криппс считал: «Если бы этот
результат был достигнут, то к концу войны СССР оказался бы на
326 Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия. М., 1990. Т. 2. С. 107.
281

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
исключительно сильной позиции и вполне смог бы оказывать
решающее влияние на европейские дела как единственное
государство, оставшееся мощным и неистощённым»327.
В случае отказа Москвы подписывать договор Берлин, скорее
всего, заключил бы соглашение с Лондоном. Это был бы ещё один
вариант всё той же мюнхенской политики, который в те дни
озвучил Н.Чемберлен на заседании британского правительства: «Если
Великобритания оставит господина Гитлера в покое в его сфере
(т.е. в Восточной Европе), то он оставит в покое нас»328.
Возможно, что Польша под возраставшим давлением из
Лондона, Парижа, Рима, Токио и Вашингтона утратила бы свою
самостоятельность мирным путём, и тогда германские войска
вышли бы к границам СССР. Гитлер не отправился бы сразу в поход на
Советский Союз, как того хотели его «умиротворители», а
продолжил бы, как это он и сделал в действительности, реализацию своих
стратегических замыслов на западе. Вместе с тем к 22 июню 1941 г.
или даже раньше Германия, вне всяких сомнений, создала бы свои
военные плацдармы по периметру западных советских границ по
состоянию на 1939 г., и тогда блицкриг развивался бы ещё более
катастрофично для СССР, чем это было в условиях
подписанного германо-советского договора о ненападении и
дополнительного секретного протокола.
1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу. На
следующий день советский полпред в Варшаве Н.И. Шаронов посетил
министра иностранных дел Польши Ю.Бека и, сославшись на
интервью К.Е. Ворошилова от 27 августа, в котором упоминалось о
возможной поставке Советским Союзом Польше военных
материалов, спросил его, почему она не обращается к Советскому
Союзу за помощью. Однако польскому правительству понадобилась
целая неделя, чтобы дать послу в Москве В.Гжибовскому указания
о вступлении по этому вопросу в контакт с советским правитель-
7 Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Крипса от 27 сентября
1941 г. на имя Идена, полученный Разведуправлением НКВД СССР из
Лондона агентурным путём // Международная жизнь. 2007. №3. С. 126.
8 Public Record Office (Государственный архив Англии, Лондон). Cab. 23/100. Р. 375.
282

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
ством329. К этому времени исход войны между Германией и
Польшей был уже очевиден.
При этом Варшава обращалась с настойчивыми просьбами о
военной поддержке к Лондону и Парижу, с которыми имела
договор о взаимопомощи. Великобритания и Франция ограничились
лишь объявлением 3 сентября состояния войны с Германией, но,
как и ожидал Гитлер, военной поддержки Польше ни на суше, ни
в воздухе не оказали, оставив её один на один с агрессором.
По обязательствам, взятым Германией перед СССР в
августе 1939 г., немецкие войска не должны были переступать линию
Писса-Нарев—Висла—Сан. То есть польское государство
могло временно сохраниться в урезанном виде, что отвечало
интересам СССР, избегавшего географического соприкосновения с
Германией. Однако события германо-польской войны внесли
существенные коррективы в ситуацию. Германии не удалось, как
планировалось, разгромить основные силы польской армии в
западной части Польши, и часть польских войск отступила на
восток. Преследуя их, германские войска перешли линию Писса-
Нарев—Висла—Сан и стали двигаться дальше на восток в сторону
советских границ. Германские войска могли быть возвращены на
эту линию только в том случае, если им навстречу были бы
выдвинуты советские войска. При таком развитии событий СССР
становился как бы союзником Германии в его агрессии против
Польши.
Ввиду того, что польское правительство, не подававшее
заметных признаков жизни, как и польское государство де-факто
перестали существовать330, Наркомат иностранных дел СССР
9 Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. 1939. Vol. I.
Washington, 1956. P. 307.
0 Осенью 1939 г. Москва считала, что Польша прекратила свое
существование как субъект международного права, однако большинство юристов-
международников, в том числе и те, кто поддерживает концепцию
воссоединения украинских и белорусских земель, признают сохранение de jure польского
государства после 17 сентября 1939 г. См., например: Макарчук B.C. События
сентября 1939 года в свете доктрины интертемпорального права и права на «са-
283

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
заявил, что тем самым фактически прекратили своё действие и
договоры, заключённые между Советским Союзом и Польшей.
По приказу главкома Красной Армии советские войска перешли
границу. И это было сделано не для того, чтобы вступить в свою
«сферу интересов» и опубликовать советско-германское
коммюнике относительно «переустройства» Польши. Целью этой
акции было: не позволить немцам оккупировать украинские и
белорусские земли, которые Польша, воспользовавшись слабостью
РСФСР, захватила в 1920 г., и взять под защиту, по сути дела,
своих соотечественников, не по доброй воле оказавшихся в
составе Польши.
Важно подчеркнуть, что советское правительство
исключало возможность оказаться в положении германского союзника и
действовало строго в своих интересах. Поэтому после
освобождения украинских и белорусских земель советские войска
остановились на так называемой линии Керзона, которая ещё в 1919 г.
была определена державами Антанты на этнографической
основе как восточная граница Польши. Дальше этой линии советские
войска не продвигались и собственно польские земли не
занимали.
Наркомат иностранных дел СССР, учитывая, что
Великобритания и Франция имели с Польшей договоры о взаимопомощи и
находились в состоянии войны с Германией, направил
московским посольствам этих западных стран ноты. В них
подчёркивалось, что «СССР будет проводить политику нейтралитета в
отношениях с этими странами». Тем самым снимались опасения
Лондона и Парижа, что СССР может выступить на стороне
Германии, т.е. против них.
Английское и французское правительства заняли
реалистичную позицию в отношении ввода советских войск в Западную
Белоруссию и Западную Украину. Они сочли, что по своему договору
с Польшей они не обязаны вступать в войну с СССР. Английский
посол в СССР Криппс так прокомментировал сложившуюся си-
мопомощь» // Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? / H.A. На-
рочницкая, B.M. Фалин и др. М.: Вече, 2009. С. 246-249.
284

Глава V. Третий рейх, «умиротворители», малые страны и СССР
туацию: «Советский Союз вступил в Польшу сразу же после того,
как выяснилось, что альтернативой его вступлению может быть
только полная оккупация немцами этой страны»331.
Конечно, крах Польши был предопределён не германо-
советским договором о ненападении, а её собственной внешней
политикой, в основе которой лежала великодержавная
идеология и стремление к территориальным захватам. Вместо того чтобы
после воссоздания своей национальной государственности стать
фактором укрепления мира и безопасности в Европе, Польша
поставила свой политический вес на службу сил агрессии и реванша.
Действуя с ними заодно, она стремилась получить протекторат
над интересующими её территориями на Украине и в
Прибалтике. Глава германского внешнеполитического ведомства
Риббентроп не без оснований рассчитывал, что его рекомендации и
установки будут тотчас взяты на вооружение, когда в беседе со своим
польским коллегой Ю.Беком подчёркивал: «Берлин надеется, что
Польша займёт ещё более отчётливую антирусскую позицию, так
как иначе у нас вряд ли могут быть общие интересы»332.
Судьба Польши вызвала сильную обеспокоенность в
прибалтийских государствах. Им удалось избежать нападения
гитлеровских войск в сентябре 1939 г. только благодаря временной
заинтересованности Гитлера в заключении с СССР договора о
ненападении и выданным в соответствии с этим договором
гарантиям неприкосновенности прибалтийских стран. Но если
Германия не реализовала свои планы одновременного нападения на
Польшу и прибалтийские государства, это вовсе не означало, что
угроза германского вторжения в Прибалтику перестала
существовать. К тому же по мере решения Гитлером задач по подготовке к
войне с СССР неизбежно утрачивал своё значение для немцев и
германо-советский договор о ненападении, а вместе с ним и
принятые в секретном протоколе обязательства.
1 Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Криппса от 27
сентября 1941 г. на имя Идена // Международная жизнь. 2007. №3. С. 126.
2 Документы и материалы кануна Второй мировой войны 1937-1939. М., 1981.
Т. 2. С. 10-11.
285

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В любой удобный для германской стороны момент договор
мог быть расторгнут, а прибалтийские страны становились
объектом прямой или косвенной агрессии Германии. Крах Польши и
приближавшаяся война всё настойчивее ставили перед странами
Прибалтики вопрос об оптимальной линии поведения,
отвечавшей в создавшейся обстановке их национальным интересам.
Однако представители авторитарных режимов этих стран и широкие
народные массы отвечали на эти вопросы по-разному.
286

Глава VI.
«Год перелома»:
к июньским событиям
1940 г. и вхождению
Советской Латвии
в состав СССР
VI. 1. Социально-экономические
и военно-стратегические предпосылки
для смены режима в Латвии
Начавшаяся Вторая мировая война не только внесла коренные
изменения в международную обстановку, но и сильно повлияла на
экономическое и политическое положение Прибалтики, включая
Латвию. В условиях вызванного войной прекращения судоходства
на Балтийском море Латвия оказалась отрезанной от рынка сырья
и сбыта. Торговля с Великобританией была почти полностью
парализована. Германия стала основным внешнеторговым
партнёром. Из-за нехватки топлива и сырья начался процесс
свёртывания промышленного производства в стране.
Кризис затронул все отрасли промышленности. Он вызвал
закрытие предприятий или перевод их на неполную рабочую неделю
при сокращённом рабочем дне. Безработица снова стала
приобретать массовый характер. Чтобы снять политическую
напряжённость в городах, латвийские власти стали в принудительном по-
287

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
рядке посылать рабочих на торфоразработки и лесозаготовки,
а также в деревню, где они должны были за мизерную зарплату
работать на хуторах у зажиточных хозяев. Эти меры регулировались
изданным в мае 1938 г. «Законом об обеспечении работой и
размещении рабочей силы». В соответствии с этим законом был создан
правительственный орган — Латвийская централь труда. Без её
разрешения ни один рабочий, не достигший 65-летнего возраста,
не мог самостоятельно трудоустроиться. В мае 1940 г. был издан
новый закон об обязательной трудовой повинности, по
которому безработные, а также учащиеся и служащие подлежали
отправке на работу в деревню. Эти меры усилили недовольство режимом
Улманиса и были расценены как возврат к крепостничеству.
Многие горожане отказывались уезжать в деревню.
Большие трудности испытывали и крестьяне. Порождённый
войной и поставками в Германию повышенный спрос на
продукты сельского хозяйства и увеличение цен на них были
выгодны крупным землевладельцам и главным образом
монополистическим объединениям, которые скупали продукты у крестьян по
низким ценам. Кроме того, «ножницы» между ценами на
сельскохозяйственную и промышленную продукцию также складывались
не в пользу крестьян. В 1939 г. было объявлено о продаже с
молотка 5106 разорившихся крестьянских хозяйств333.
Начавшаяся Вторая мировая война несла с собой не только
экономические проблемы. Для Латвии и других прибалтийских стран
значительно возросла угроза подвергнуться оккупации со
стороны немецких войск, стать плацдармом для наступления на
восток и быть втянутыми в осуществление военных целей нацистов.
Первоначально Гитлер планировал нападение на СССР осенью
1940 г. В качестве составной части «плана Барбаросса»
предусматривалось, что северная группа германских войск,
сосредоточенная в Восточной Пруссии, должна будет прежде всего захватить
Прибалтику334.
3 Mënesa Biletens Statistikai un Konjunkturai. 1940. №6. 408.1pp.
4 Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками:
Сборник материалов. Т. 1. М., 1957. С. 473.
288

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
По свидетельству английского посла в СССР Криппса, в
новых обстоятельствах политика Советского Союза становилась
исключительно реалистичной335. Благодаря поступавшим
спецсообщениям внешней разведки СССР советское руководство было
в курсе того, что представители правящей элиты Латвии вели
секретные переговоры с Германией, а правительство Эстонии
исходило из неизбежности аншлюса страны. То, что Прибалтика
виделась нацистами как плацдарм для развёртывания германских
армий, становилось совершенно очевидным.
В этих крайне тяжёлых исторических условиях Советский
Союз продолжил политику укрепления восточного фронта против
Германии и обеспечения безопасности в районе Балтики. В конце
сентября и начале октября 1939 г. правительство СССР настояло
на заключении пактов о взаимопомощи с правительствами
Эстонии, Латвии и Литвы.
Ввиду нараставшего недовольства масс внешней и внутренней
политикой режима, а также перед лицом приближавшейся
экономической катастрофы правительство Улманиса не посмело
противиться давлению СССР, настаивавшего на заключении
пакта о взаимопомощи и дружбе. Согласно подписанному 5 октября
1939 г. в Москве советско-латвийскому пакту, Советский Союз
получил право разместить на территории ЛР ограниченный
контингент вооружённых сил. Советская сторона считала это
необходимым для обеспечения безопасности границ обоих государств
и предупреждения попыток втянуть договаривающиеся стороны
в развертывающуюся на континенте войну. Москва и Рига
обязались не заключать каких-либо союзов и не участвовать в
коалициях, направленных против одной из них.
Заключённый пакт не ущемлял суверенные права Латвии и не
затрагивал её государственного устройства. 18 октября 1939 г. в
Москве было подписано также советско-латвийское торговое
соглашение. Его реализация активизировала экономические
связи между обоими государствами. В результате более одной трети
внешнеторгового оборота Латвии стало приходиться на Совет-
Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Крипса. С. 126.
19 Заказ 1941
289

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ский Союз. Латвия получила право транзита через советские
порты Белого и Чёрного морей. А дополнительные поставки из СССР
сырья, горючего, материалов облегчили её хозяйственное
положение и помогли смягчить последствия нарушенных в результате
войны торговых связей с западными государствами. Заключение
договоров с Москвой было одним из требований народного
антифашистского фронта. Оно приободрило левую оппозицию,
видевшую в договорах определенную гарантию недопущения новой
немецкой оккупации.
Эмигрантские деятели из прибалтийских стран, историки
ФРГ, США и других западных государств, а также сегодняшние
прибалтийские политические элиты пытаются представить дело
так, будто пакты с Латвией, Эстонией и Литвой, заключённые
осенью 1939 г., были «противоправно» навязаны им и противоречили
национальным интересам этих стран. При этом совершенно
игнорируется международное право и военно-политическая
обстановка того времени, побудившая СССР выступить с такой
настоятельной инициативой. Необходимость подготовки отпора Гитлеру
была в интересах не только Прибалтики, но и всей Европы. Это
хорошо понимал, в частности, народ Латвии, не желавший
снова оказаться под германским гнетом и отдавать свои жизни во имя
реализации целей немецкого фюрера. Или гибельный путь
подчинения гитлеровской Германии, или путь национального развития
в союзе с Москвой — другой альтернативы в условиях начавшейся
Второй мировой войны не было.
Пакт от 5 октября 1939 г. действительно не отвечал
интересам режима Улманиса, который прежнее лавирование между
западными столицами сменил в течение 1938—1939 гг. устойчивым
и нараставшим креном в сторону Берлина. Это находит
подтверждение, например, в письмах посланника Латвии в Бельгии
М.Валтерса к К.Улманису. Валтерс свидетельствует:
«Неоспоримо то, что Латвия в своих доктринах ближе к Германии, чем к
любой другой стране... Латвия потихоньку играет роль духовной
провинции Германии»336. Прогерманские симпатии Валтерса раз-
Valters M. Mana sarakste ar K.Ulmani un V.Munteru. Printed in Sweden. 1957.144.1pp.
290

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
деляли и другие представители улманисовского режима.
Например, министр финансов А.Валдманис (1938—1939), впоследствии
тесно «сотрудничавший» с нацистскими оккупантами.
«Друзьями Германии» в армейской верхушке были генералы К.Беркис,
М.Хартманис, О.Данкерс и др.337.
Среди приверженцев режима Улманиса пакт вызвал
недовольство и замешательство ещё и потому, что теперь, в отличие от
ситуации 1919 г., латвийская буржуазия уже не могла рассчитывать
на внешнюю военную поддержку в случае угрозы
антиправительственных выступлений. Против заключения пакта было и
правительство Германии, ведь срывались планы подготовки плацдарма
в Прибалтике для нападения на Советский Союз. Однако занятая
войной на западе и вынужденная во избежание открытия второго
фронта выполнять свой договор с Москвой, Германия не смогла
тотчас ответить на просьбы о помощи со стороны близких ей
режимов и была вынуждена отодвинуть во времени реализацию
своей политики на прибалтийском направлении.
Имеется достаточно свидетельств того, что правящая элита
Латвии, враждебно настроенная к Советскому Союзу, не желала
честно выполнять договор. Путём бесчисленных проволочек она
намеренно препятствовала осуществлению мероприятий по
укреплению обороноспособности побережья Балтийского моря и
всеми средствами стремилась ослабить боевую мощь советских
гарнизонов, и прежде всего в главных опорных пунктах — Лиепае и
Вентспилсе.
Латвийские власти не только саботировали полномасштабную
реализацию пакта, но и стремились активизировать деятельность
Балтийской Антанты, оформившейся в 1934 г. и носившей явно
антисоветский характер. Представители всех трёх прибалтийских
государств в рамках «отрадного углубления дипломатического
сотрудничества» подробно информировали друг друга по всем вопро-
337 Симиндей В.В. «Антисоветский флирт» авторитарной Латвии (1934-1940):
между Лондоном, Парижем, Римом и Берлином // Партитура Второй мировой.
Кто и когда начал войну? / H.A. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. М.: Вече, 2009.
С. 250.
19*
291

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сам, связанным с размещением советских военных баз, включая
секретные сведения о дислокации войск, их боеготовности и т.д.
Эти сведения по «закрытым» каналам передавались другим
иностранным государствам, включая Германию и Финляндию. Так,
в ноябре 1939 г. прошла тайная встреча командующего Беркиса и
начальника штаба латвийской армии Розенштейнса с
руководителем эстонского и финского отдела Абвера А.Целлариусом338.
В период реализации пакта власти пытались пресекать любые
контакты граждан Латвии с красноармейцами. Согласно
директивам Министерства внутренних дел от 16 и 21 ноября 1939 г., все
граждане Латвии, вступавшие в какие-либо разговоры с
советскими военнослужащими, подлежали аресту. Резко усилилась
антисоветская пропаганда среди населения, в армии, в школах. Всё это
происходило на фоне строгого исполнения инструкций из Москвы,
предписывавших советскому дипломатическому корпусу и
командирам Красной Армии не вмешиваться во внутренние дела Латвии.
Самый сильный всплеск пропагандистских акций против
Советского Союза пришёлся на период советско-финской «зимней
войны» (ноябрь 1939 — март 1940 года). Советский полпред в Риге
в декабре 1939 г. сообщал в Москву, что «с ведома властей и по
их почину в Латвии распространяются самые нелепые и
враждебные слухи о Красной Армии» и что властями создаётся
«атмосфера грязи и злопыхательства»339. Примечательно, что Англия и
Франция, по-прежнему не проявлявшие никакой активности на
фронте против гитлеровской Германии, за три месяца советско-
финской войны передали Финляндии большое количество
вооружения и снаряжения, а также прорабатывали планы возможного
нападения на СССР через Финляндию и со стороны Баку.
Если бы произошёл конфликт западных союзников с СССР
из-за Финляндии, Улманис, несомненно, был бы на стороне
Лондона и Парижа, но, конечно, с оглядкой на Берлин. Он имел все
основания полагать, что дело идёт к общей войне Запада против
s Rislaki J. Kur beidzas varavîksne. KriSjânis Bertis un Hilma Lehtonena. Rïga, 2004.
138.1pp.
' История внешней политики СССР. Ч. I. С. 358.
292

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
СССР. В своём выступлении 10 февраля 1940 г. по радио и в
печати Улманис призвал к тому, чтобы в каждой усадьбе один
мужчина готов был надеть военную форму и обеспечить себя по крайней
мере «двумя рубахами и сменами белья, двумя полотенцами и
добротными сапогами». Давая понять, что каждый день может
разразиться война против Советского Союза, Улманис добавил: «Я
не стал бы об этом говорить сегодня, если бы дело не было весьма
серьёзным»340.
В стране началась вербовка добровольцев в финскую армию.
Не остался в стороне и отдел латвийской армейской
радиоразведки. Он оказывал практическую помощь Финляндии,
переправляя перехваченные радиограммы советских воинских частей341.
Офицеры, верные режиму Улманиса, грозили, что принудят части
Красной Армии оставить территорию Латвии. Капитуляция
финских войск, которой Англия и Франция безуспешно пытались
воспрепятствовать, и подписание 12 марта 1940 г. советско-финского
мирного договора поменяли расклад сил в регионе. Благодаря
заключённому советско-финскому договору СССР улучшил свои
оборонительные позиции против гитлеровской агрессии с отодви-
жением линии обороны на 150 км севернее Ленинграда до
Выборга включительно. Это было сделано исключительно своевременно,
поскольку в марте 1940 г. Гитлер ввёл свои войска в Финляндию.
Взвешенную оценку действий СССР дал английский посол в
Москве Криппс. Он, в частности, писал: «Несомненно, что
советское правительство было намерено использовать занятость
великих держав войной для урегулирования вопроса в отношении
своих северо-западных границ тем методом, который оно считало
нужным перед лицом грозящих СССР опасностей. Мирный
договор, заключённый с Финляндией 12 марта 1940 года,
подтверждает это. Этот договор не преследовал цели мщения. СССР, по
существу, взял территорию немного большую, чем он требовал до
начала войны, причём никакой контрибуции наложено не было.
<...> Было ясно, что в случае войны она [т.е. Финляндия] будет на
340 Brïvâ Zeme. 12.11.1940. №35.
341 Latvijas arhivi. 1999. Nr. 1. 121., 122. lpp.
293

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
стороне Германии. Тем не менее советским правительством были
сделаны некоторые усилия заставить финнов избрать
правительство, которое было бы антигерманским и просоветским. Но эти
усилия потерпели неудачу, так как немцы, более искушённые в
пропаганде, сумели привлечь на свою сторону наиболее важные
финские круги, которые могли непосредственно взять контроль
над страной в случае опасности»342.
В апреле 1940 г. немцы заняли Данию и Норвегию, а в
середине мая вторглись в Голландию, Бельгию и Люксембург.
В этой обстановке прибалтийские государства возобновили
попытки по формированию сколько-нибудь дееспособного
антисоветского блока. Важными вехами такой политики стали
состоявшиеся в декабре 1939 г. и марте 1940 г. конференции министров
иностранных дел Эстонии, Латвии и Литвы и наряду с ними,
втайне от СССР — встречи и совещания высших офицеров армий всех
трёх прибалтийских стран, посвященные координации военного
сотрудничества. Фактически к антисоветскому военному союзу
Эстонии и Латвии, заключённому в 1923 г., присоединилась также
Литва. Впрочем, каких-либо серьезных результатов, выходящих за
рамки консультаций по военно-политическим вопросам и обмена
секретной информацией, к июню 1940 г. достигнуто ещё не было.
30 апреля 1940 г. правительство Улманиса, рассчитывая на
скорое нападение Гитлера на СССР, утвердило закон о защите
государства. В нем предусматривалась тотальная мобилизация всех
ресурсов и средств страны для ведения войны. Разумеется, военные
действия предполагались не на стороне Советского Союза —
партнёра Латвии по пакту о взаимопомощи и дружбе. Новый закон
давал широкие права и полномочия президенту, который, по сути
дела, мог облегчить Гитлеру захват Латвии с последующим
предоставлением в распоряжение воюющей Германии всех
материальных и людских ресурсов страны.
В этот период, т.е. с осени 1939 г. по начало лета 1940-го,
режим Улманиса предельно обнаружил свою неспособность решать
2 Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Криппса от 27
сентября 1941 г. Идену. С. 127, 13Q.
294

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
нараставшие проблемы в стране. Растерянность и недовольство
основной части населения ещё более усилились в сложной
международной и внутриполитической обстановке начала Второй
мировой войны.
В решении от 8 октября 1939 г. ЦК КПЛ указывал, что
правительство Улманиса не пользуется поддержкой народа и что оно не
может надеяться на помощь других стран. «Моральная сила
латышского народа, — подчёркивалось в решении, — теперь превосходит
вооружённую силу клики К.Улманиса. Если массовое движение
против ненавистной фашистской клики начинается в таких
условиях, то репрессиями такое движение ликвидировать нельзя»343.
Слабость режима осознавали и его сторонники. Так, в
октябре 1939 г. начальник отдела военного министерства Латвии
А.Кондратовский писал в армейской газете: «Мы с явным
разочарованием смотрим вокруг и вдруг видим, что круг наших
приверженцев внезапно сократился»344.
М.Валтерс, посланник Латвии в Бельгии и один из ближайших
друзей президента, в частных письмах к К.Улманису убеждал его в
необходимости проведения реформ, чтобы спасти власть345.
Считая, что крах режима неизбежен, если не будет решена
конституционная проблема, Валтерс писал Улманису: «Не отмахивайся,
друг, от этого словами, что создать народное представительство во
время войны невозможно. С такими разъяснениями,
самоуспокоением погибли уже различные режимы и такие слова давно
известны». Валтерс не скрывал страха перед нараставшим недовольством
масс и предупреждал: «Верь мне — настоящий май ещё впереди,
намного ближе голосу народа, который теперь молча думает
совсем иначе, чем это проявляется в праздничных торжествах»346.
Весной 1940 г. военный министр Я.Балодис и министр
путей сообщения Б.Эйнберг в целях стабилизации политической
5 Cïna. 1939. XI. №8.
1 Latvijas Kareivis. 1939. №230.
5 Valters M. Mana sarakste ar K. Ulmani un V. Muntern. Printed in Sweden, 1957. 90.,
129.1pp.
5 Там же, 129., 131.1pp.
295

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ситуации решились на верхушечный переворот,
предполагавший введение новой конституции и изменение состава
правительства Улманиса. Однако переворот не удался. Новый
проект конституции, разработанный втайне и предназначавшийся
для передачи в кабинет министров, по неосторожности
«заговорщиков» попал в руки Улманиса, и оба министра лишились
своих постов.
В целях сохранения своего господства «верхи» предпочли
усилить репрессивно-охранительные меры. Были увеличены
полицейские штаты и средства на их содержание, силовому аппарату
вменялось в обязанность не допускать никаких обсуждений
населением политических событий и действовать самым строгим
образом. По стране прокатилась волна обысков и арестов. В апреле
1940 г. эти акции приняли широкий размах. Было репрессировано
более 300 человек — члены КПЛ, СРКПЛ, СТМЛ и другие
антифашисты. Политическому управлению удалось арестовать члена
ЦК КПЛ А.Яблонского и ряд других активных деятелей партии.
Полиция также сумела обнаружить нелегальную типографию
газеты «Циня». В связи с арестом большинства членов ЦК КПЛ
был создан Временный оргкомитет КПЛ, в состав которого вошёл
остававшийся на свободе член ЦК Я.Салнис, а также кандидат в
члены ЦК И.Винхольде.
В целом в период с января 1939 г. по май 1940 г. в Латвии было
репрессировано 2506 антифашистов347. Несмотря на кадровые
потери, левые противники режима осознавали важность момента и
продолжали готовить решающий удар по диктатуре Улманиса.
О ситуации, сложившейся в Латвии к началу лета 1940 г.,
свидетельствуют донесения политуправления. Так, в обобщающей
информации от 1 июня 1940 г. отмечалось, что «в целом
настроение рабочих неважное, среди них царит большое недовольство,
и они открыто стали презирать существующий государственный
строй Латвии... В мае 1940 г. настроение рабочих стало ещё
левее». Политуправление также докладывало, что рабочие
симпатизируют коммунистам и Советскому Союзу, что они уверены
Дризул А. Латвия под игом фашизма. С. 318—319.
296

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
в неизбежности скорых перемен348. В результате состоявшейся
30 апреля 1940 г. беседы с министром общественных дел Латвии
А.Берзиныпем посланник США в Риге Уайли писал своему
правительству, что в Латвии резко возросла антиправительственная
деятельность левых сил349.
Спасение режима Улманис видел не только в усилении
репрессий, но и в приближающейся войне Германии против Советского
Союза. Выступая с декларациями о «дружбе и сотрудничестве» с
Москвой, он на деле стремился разжечь в народе ненависть к Красной
Армии и советскому государству. На случай, если режим падёт до
начала войны против СССР, кабинет министров Л Ρ принял 17 мая
1940 г. секретный закон о чрезвычайных полномочиях
латвийского посла в Лондоне. В соответствии с этим законом посол Заринып
получал право представлять и защищать за рубежом интересы
латвийского государства, а также распоряжаться находившимися за
границей золотым и валютным фондом, движимым и недвижимым
имуществом Латвии. Окружение Улманиса рассчитывало оплатить
из этих средств восстановление своей власти в стране. (Забегая
вперёд, стоит сказать, что после Второй мировой войны на эти средства
содержались латышские эмигрантские организации и оставшиеся
не у дел бывшие послы Латвии в Западной Европе.)
В мае 1940 г. Гитлер в присутствии своих приближённых
заявил: «Все балтийские государства должны быть включены в состав
рейха»350. Латвийский посланник в Берлине Криевиныы сообщил
в Ригу в конце мая 1940 г., что в Германии получили широкое
распространение карты так называемой «новой Европы», на которых
прибалтийские государства включены в состав Германии351.
348 цит по: Социалистические революции 1940 г. в Литве, Латвии и Эстонии.
Восстановление Советской власти. М.: Наука, 1978. С. 276 — со ссылкой на
Центральный государственный исторический архив Латвийской ССР: ф. 3235,
оп. 1/22, д. 523, л. 19-20, 48-50, 64, 72-74; д. 848, л. 37; оп. 1/7, д. 625, л. 201.
349 Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers, 1940. Vol. 1.
Washington, 1959. P. 362.
350 Вторая мировая война. Кн. 1. Общие проблемы. М., 1966. С. 302.
351 Сиполс В. Тайная дипломатия. Рига, 1968. С. 336.
297

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В то же время СССР не предпринимал никаких других
решающих шагов на прибалтийском направлении до нападения Гитлера
на Францию и до того момента, когда стало совершенно очевидно,
что результатом немецкого вторжения будет полный крах Франции.
Капитуляция перед Гитлером этой крупнейшей державы Европы,
обладавшей значительным военным потенциалом, оказалась для
СССР такой же неожиданностью, как и для других стран. Никаких
надежд на истощение германских армий Францией и
Великобританией больше не оставалось. Германия была полнейшим хозяином
в Европе и в случае необходимости могла двинуть все свои армии
против Советского Союза. По свидетельству английского посла в
Москве Криппса, в тот момент советское правительство имело
перед собой исключительно серьёзную ситуацию. В результате этого
оно пошло на изменение своей политики в том направлении,
которое было найдено наилучшим. С точки зрения Криппса, эта новая
политика имела четыре основных аспекта:
— продвинуть, где только возможно, советские границы,
чтобы отделить от них жизненные центры русской промышленности
и получить большее пространство для манёвра в случае немецких
атак;
— угрозами или лестью добиться сотрудничества
лимитрофных стран с Советским Союзом;
— умиротворить немцев экономически во всём, за
исключением поставок оружия;
— не разрывать отношений с США и Великобританией, но и
не сближаться с ними, чтобы не возбуждать немецкой
враждебности352.
Из вышеизложенного следует, что в оставшийся предвоенный
год СССР действовал, сообразуясь с ухудшавшейся ситуацией и
неотвратимой угрозой, нависшей над страной. Его политика не
была результатом прямых соглашений с Гитлером, как это
пытаются преподнести критики советско-германского договора. Если
бы советские войска не вступили в Польшу, то, несмотря на дого-
2 Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Криппса от 27
сентября 1941 г. на имя Идена. С. 128-129.
298

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
вор, вся она была бы оккупирована гитлеровцами. Если бы СССР
не отодвинул советско-финскую границу на 150 км от
Ленинграда и Выборга, то это пространство контролировали бы немецкие
войска. То же самое относится и к Прибалтике.
VI.2. Падение режима К.Улманиса и частичная
демократизация общественной жизни
Угроза превращения Латвии в плацдарм военных действий
против СССР катастрофически нарастала, а дислоцированные на
латвийской территории части Красной Армии подвергались всё
большей опасности быть окружёнными и уничтоженными.
Советское правительство, осознававшее все риски
складывавшейся ситуации, 16 июня 1940 г. вручило латвийскому правительству
ноту. В ней оно указало на нарушения правительством Улманиса
условий пакта о взаимопомощи и дружбе, потребовало
формирования нового кабинета, способного обеспечить честное
выполнение пакта и ввиду усиления опасности со стороны Германии
подняло вопрос об увеличении численности советских гарнизонов на
латвийской территории, с тем чтобы они были в силах обеспечить
защиту рубежей СССР и Латвии.
16 июня, после получения советской ноты, кабинет министров
Латвии на своём чрезвычайном заседании принял решение
удовлетворить требования советского правительства и уйти в
отставку. Остававшийся на посту главы государства Улманис поручил
всем бывшим министрам продолжить свою деятельность до
образования нового правительства. Улманис не инициировал
дипломатические протесты и не отдал приказ о военном сопротивлении
в ответ на высказанные в советской ноте требования. Не
собирался он это делать и после пересечения войсками Красной Армии
латвийской границы. Обладая огромным опытом политического
выживания в труднейших ситуациях, Улманис, по-видимому,
решил не плыть против течения, надеясь удержать ситуацию в
рамках благоприятных для своей власти сценариев.
Ночью 17 июня уполномоченный латвийской армии выехал на
советско-латвийскую границу, чтобы договориться с представите -
299

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
лями вооружённых сил СССР о порядке введения
дополнительных частей советских войск на территорию Латвии. Предполагая,
что население Латвии устроит новым воинским частям
Красной Армии дружественную встречу, министр внутренних дел ещё
16 июня 1940 г. поставил перед полицией задачу: не допустить
демонстраций, ибо это будет препятствовать «поддержанию
порядка».
17 июня 1940 г. дополнительные части Красной Армии
пересекли латвийскую границу. Вечером того же дня Улманис
выступил с радиообращением к народу. Он объявил об отставке
правительства и о том, что сохраняет за собой пост президента. Он
также заявил, что вступление советских войск «происходит с
ведома и согласия правительства и это, в свою очередь, вытекает из
существующих дружественных отношений между Латвией и
Советским Союзом»353.
Поскольку ввод дополнительных контингентов советских
войск произошёл с согласия правительства Улманиса и при
организационно-технической поддержке латвийских властей, то
заявления о якобы имевшей месте «оккупации» юридически
некорректны. Не вписывается в картину «оккупации» и реакция
населения.
По призыву Временного оргкомитета КПЛ и активистов
народного антифашистского фронта, а также по собственному
почину многие жители Риги, Даугавпилса, Валмиеры и других
городов с цветами в руках выходили на улицы, выстраивались вдоль
дорог, движимые не только любопытством, но и искренним
желанием приветствовать красноармейцев.
Воодушевление и ликование внушительной части народа
передают кадры кинохроники и многочисленные фотографии,
запечатлевшие это событие. Современные латышские историки
предпочитают делать акцент на то, что особенно радовались приходу
советских войск представители латгальской, русской и еврейской
национальностей. Остаётся только непонятным, как им удалось
3 Очерки истории Латвии (с 1940 года до наших дней). III брошюра / Под ред.
М.Вирсиса. Рига: Звайгзне, 1991. С. 4, 6.
300

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
дифференцировать национальный состав значительных масс
населения, вышедших встречать красноармейцев, и определить
процент латгальцев, русских и евреев. В отношении же русских следует
сказать, что определенная их часть имела белогвардейское прошлое
и радоваться приходу советской армии уж точно не могла.
Безусловно, советские представители были заинтересованы в
той благожелательной встрече, которая была оказана
красноармейцам. Однако сами «организовать» массовую поддержку
населения в принудительном порядке в тех условиях, конечно, были
не в состоянии. Точно так же они не смогли бы предотвратить
возможные нападения на колонны бронетехники по пути их
передвижения. Но таких случаев просто не было (за исключением
одного пограничного инцидента накануне, носившего, по-видимому,
случайный характер).
Дружественный характер встречи были вынуждены признать
и члены дипломатических миссий. Так, английский посланник
Орд в телеграмме в Лондон от 18 июня отмечал, что
«значительная часть населения встретила советские войска
приветственными возгласами и цветами»354.
Встречи частей Красной Армии перерастали в демонстрации
и митинги с требованиями создать новое демократическое
народное правительство. Ситуация явно выходила из-под контроля
властей, обескураженных стремительным развитием событий. Чтобы
разогнать демонстрации в Риге и не допустить их возобновления,
власть использовала полицейских и айзсаргов, а к концу дня
вызвала воинские части. В результате 29 демонстрантов были
ранены, двое из них скончалось. Количество избитых и арестованных
исчислялось сотнями. Понесли потери и защитники режима Ул-
маниса. По их данным, 57 полицейских получили ранения от
брошенных камней, а трое — колотые раны. 17 июня 1940 г. в Риге
было введено осадное положение. Жителям столицы не
разрешалось покидать квартиры с 10 часов вечера до 4 часов утра и
собираться на улицах группами более четырёх человек. 19 июня
осадное положение было распространено на всю Латвию.
Public Record Office. F.O. 419/34. P. 272.
301

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Официальная печать, комментируя события в Риге, заявила,
что инциденты и жертвы в Риге произошли по вине самого
населения, якобы нарушившего движение красноармейцев и
недружелюбно отнёсшегося к приходу Красной Армии355. Советское
полпредство в Латвии выступило со специальным опровержением
этих пропагандистских выпадов. В нем подчёркивалось, что
население не нарушало движения советских войск, и командование
полностью удовлетворено сердечной встречей и приветствиями
жителей356.
В попытке предотвратить радикальные изменения в системе
власти под давлением масс режим Улманиса использовал
привычные репрессивные меры. Полиция и айзсарги в городах и сёлах
производили аресты активных участников политических акций и
избивали задержанных. Но переломить ход событий они уже не
могли. На действия обанкротившегося режима рабочие отвечали
забастовками и новыми массовыми демонстрациями.
Бывшие правые лидеры ликвидированной
социал-демократической партии, а также экс-активисты буржуазных партий,
не участвовавших в государственном перевороте 1934 г.,
попытались с помощью закулисных махинаций перехватить власть. Они
выступили с проектом отстранения Улманиса от власти и
создания коалиционного правительства во главе с бывшим
председателем сейма правым социал-демократом П.Калныныыем. Однако
представителям прежнего центристского и правого политического
спектра не удалось реализовать свои предложения по новому
составу правительства, потому что, отсиживаясь долгие годы в тени
режима Улманиса и не оказывая ему сопротивления, они
растеряли своё влияние на политические процессы в стране. Они не стали
мощной подпольной силой, с которой Москве в лице её
представителей357, видевших правительство ЛР значительно левее, при-
355 Сегодня. 1940. №163; Jaunäkäs Ziças. 1940. №136.
356 Valdlbas Vêstnesis. 1940. №137.
35718 июня 1940 г. в Ригу прибыл спецпредставитель — заместитель председателя
СНК СССР А.Я. Вышинский, продолжали выполнять свои функции советский
полпред В.К. Деревянский и военные представители.
302

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
шлось бы считаться в июне 1940 г. Следует отметить, что бывшее
руководство ряда легальных партий, существовавших до 15 мая
1934 г., охотно шло на контакты с советскими представителями,
но не могло представить убедительных аргументов своей
политической состоятельности в новых условиях358.
При общей деморализации среди бывших парламентских
партий стремительно набирал силу народный антифашистский
фронт, идейным ядром которого выступала КПЛ. В июньские дни
1940 г. он продемонстрировал, что может предложить актуальные
лозунги и вывести на улицы критические массы народа,
способные поддержать смену власти. Под давлением массовых народных
выступлений и прагматично оценивая новый расклад сил, Улма-
нис уже вечером 20 июня был вынужден утвердить новое
правительство Латвии, готовое к тесному сотрудничеству с СССР.
Это правительство, выступившее под названием народного,
возглавил известный учёный и общественный деятель, активный
участник революции 1905—1907 гг. профессор А.Кирхенштейн.
В состав правительства вошли видные представители
демократической интеллигенции — известный писатель В.Лацис (министр
внутренних дел), генерал Р.Дамбитис (военный министр),
журналист П.Блаус (министр общественных дел), журналист Ю.Лацис
(министр народного благосостояния, и.о. министра
просвещения), адвокат Ю.Паберз (министр юстиции), инженер Я.Ягарс
(министр путей сообщения), общественный деятель В.Латковский
(товарищ министра внутренних дел). В последующем состав
нового правительства был расширен.
В формировании «народного правительства» была
задействована Компартия Латвии. Так, в его состав сразу же вошли тесно
сотрудничавшие с ЦК КПЛ В.Лацис и ВЛатковский, а затем —
коммунисты АТабакс (государственный контролёр), Я.Ванагс
(министр земледелия) и К.Карлсоне (министр финансов).
Некоторые члены нового правительства прежде состояли в различных
парламентских партиях, однако после государственного перево-
358 Например, Я.Брейкш (лидер партии «Демократический центр» до
переворота), А.Кениньш (министр просвещения в 1931—1933 гг.).
303

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
рота 15 мая 1934 г. все эти партии были распущены и
прекратили свою деятельность. Так что на момент формирования
«народного правительства» никаких других партий, помимо вышедшей
из подполья КПЛ, не существовало. Этот факт уже в июне 1940 г.
служил объяснением того, почему же, кроме коммунистов,
представителей каких-либо других политических партий в новом
правительстве не оказалось. Отсутствие на политическом ландшафте
других политических партий облегчило Компартии Латвии
борьбу за власть.
21 июня 1940 г. КПЛ организовала в Риге 70-тысячную
демонстрацию в поддержку нового правительства. Вначале
демонстранты двумя мощными потоками двинулись к зданиям рижской
Срочной и Центральной тюрем, чтобы приветствовать
политзаключённых, освобождаемых законом об амнистии, принятом на
первом заседании нового правительства и вступавшим в силу в
13 часов. Среди вышедших на свободу политзаключённых были
члены ЦК КПЛ О.Аугусте, К.Гайлис, Я.Калнберзин, А.Нуржа,
Ж.Спуре, А.Яблонский, члены Рижского комитета партии и
местных парторганизаций.
После митингов у зданий тюрем колонны демонстрантов
направились к центру города и слились в один многолюдный поток
длиною в несколько километров. По пути следования
демонстрантов состоялись митинги вначале у посольства СССР в Латвии, а
затем у здания правительства.
На втором митинге министр внутренних дел В.Лацис
зачитал декларацию, принятую новым кабинетом. В ней было
сказано, что правительство считает своей задачей повышение
материального благосостояния народа и уровня его образования, а также
обеспечение политической свободы всем, кто был её лишён во
время фашистского режима. В декларации указывалось, что во
внешней политике кабинет будет стремиться обеспечить мирные
и дружественные отношения со всеми государствами, и в первую
очередь — с Советским Союзом. Первоочередной задачей
правительства будет честное выполнение пакта о взаимопомощи и
дружбе, заключённого между Латвией и Советским Союзом 5 октября
1939 г.
304

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
Представители КПЛ и рижских рабочих — Э.Бриедис,
А.Кадикис и др. — вручили правительству от имени участников
демонстрации трудящихся Риги требования КПЛ. Они были
оглашены перед демонстрантами. Министр-президент А.Кирхенштейн
сказал, что платформа КПЛ «не противоречит декларации
правительства», и обещал выполнить содержавшиеся в ней требования.
Первое заседание правительства открыл президент Улманис.
Своё обращение к новому кабинету он закончил словами:
«Убедительно призываю благожелательно содействовать размещению
находящихся в нашей стране воинских частей Советского Союза
и урегулированию условий их жизни»359. Этот политический жест,
в искренность которого мало кто мог поверить, отражал желание
экс-диктатора самосохраниться при новом режиме, проявив
«гиперлояльность» перед Москвой.
22 июня 1940 г. Франция капитулировала перед Германией.
Это был полный провал политики умиротворения, отказа от
коллективной безопасности и курса на изоляцию СССР. В этот же
день на страницах газеты «Циня» была опубликована платформа
КП Латвии. Она предусматривала тесное экономическое,
политическое и культурное сотрудничество с Советским Союзом,
ликвидацию фашистских организаций и разоружение их членов,
равноправие всех национальностей, демократизацию политического
строя, государственного и судебного аппарата, обеспечение
политических свобод трудовому народу, создание народной армии и
милиции, улучшение материального и правового положения
рабочих, служащих, мелких крестьян, ремесленников, рыбаков,
совершенствование системы народного образования и
медицинского обслуживания населения, проведение выборов народного
представительства на основе всеобщего и прямого
избирательного права при тайном голосовании.
Наряду с общедемократическими в июньской платформе КПЛ
содержались и социалистические требования, которые
предполагалось осуществить в ближайшем будущем. Так, например, преду-
9 Очерки истории Латвии (с 1940 года до наших дней). III брошюра / Под ред.
М.Вирсиса. Рига: Звайгзне, 1991. С. 11.
20 Заказ 1941
305

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сматривалось ввести контроль над крупными частными банками и
промышленными предприятиями (вопрос о национализации
крупных предприятий решит избранный народом парламент). Было
также указано, что подлежит конфискации собственность
крупных земельных собственников, причём считалось целесообразным
оставить прежним владельцам землю и постройки в размере
среднего хозяйства (30 га), а остальное использовать для наделения
безземельных и малоземельных крестьян. Следует отметить, что данный
вариант решения земельного вопроса коренным образом
отличался от проведённой позднее коллективизации латвийского
сельского хозяйства (в основном завершена в конце 1940-х гг.).
С образованием нового правительства КПЛ фактически
легализовалась, формально же это произошло 28 июня, когда был
изменен закон об обществах и союзах. 21 июня состоялось
заседание ЦК КПЛ, избранного в феврале 1939 г. на XXVI конференции.
Первым секретарём стал Я.Калнберзинь, вторым секретарём —
Ж.Спуре, редактором центрального печатного органа КПЛ
газеты «Циня» — А.Яблонский. Секретариат ЦК КПЛ действовал до
октября 1940 г. Затем вместо него было создано Бюро ЦК КПЛ в
составе 7 человек.
К моменту легализации в рядах КПЛ насчитывалось около
тысячи человек. После 21 июня число членов партии значительно
увеличилось, поскольку в парторганизации вернулось несколько
сот освобождённых из заключения коммунистов, а также
участники гражданской войны в Испании, вынужденные во время
правления Улманиса жить в эмиграции в странах Западной Европы.
Кроме того, ряды партии стали пополняться за счёт участников
нелегальной деятельности КПЛ из числа сочувствующих, за счёт
левых социал-демократов, рабочих, крестьян, представителей
интеллигенции. В связи с ростом количества членов партии
создавались новые кружки и ряд новых районных организаций.
Президент К.Улманис, сохранявший свои полномочия до
21 июля 1940 г.360, продолжал действовать в духе требований те-
0 Работники секретариата президента Латвии сохраняли свои должности до
ликвидации этого органа в октябре 1940 г.
306

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
кущего момента. Так, он распорядился выделить крупную сумму
денег для компартии и коммунистов, оказавшихся жертвами
политических репрессий в годы его правления. Историк Гатис Кру-
минын недавно обнаружил в латвийских архивах новое
свидетельство политического оппортунизма «вождя» латышского народа.
Это — уведомление в адрес ЦК КПЛ от 12 июля. В нём
сообщалось, что «президент государства К.Улманис, учитывая
внезапное увеличение количества лиц, нуждающихся в поддержке по
линии Латвийской «Красной помощи», сегодня внёс на эти нужды
5000 латов, поручив перечислить эту сумму на текущий счет
Латвийской Коммунистической партии на почте №12545»361. Этот
жест К.Улманиса вызвал бурную дискуссию в сегодняшнем
латвийском обществе, которому трудно примирить мифологический
образ Улманиса как «отца-основателя» с его ролью
«могильщика» независимой Латвии. В связи с этим следует сказать, что свою
роль «могильщика» Улманис сыграл не в июньские дни 1940 г.,
когда он уже ничего не мог изменить, а гораздо раньше, совершив
государственный переворот 15 мая 1934 г. и взяв курс на
сближение с гитлеровской Германией.
Первые недели работы правительства Кирхенштейна
ознаменовались оживлением и либерализацией общественной жизни
Латвии. Было возвращено гражданство политическим
эмигрантам, аннулированы прежний договор с Эстонией и соглашение о
создании Балтийской Антанты, прекращена деятельность
наиболее одиозных структур авторитарного режима (разоружены айз-
сарги, ликвидированы Трудовая централь и система «камер»),
отстранён от должности ряд сотрудников репрессивных органов,
отменены для горожан принудительные трёхмесячные работы в
сельской местности, повышена на 10—15% зарплата
промышленным рабочим. Эти действия обеспечивали популярность нового
кабинета.
Легитимность нового правительства для различных сегментов
расколотого войной международного сообщества была
подтверждена состоявшейся 26 июня официальной церемонией представ-
361 Diena. 15. feb. 2009; Час. 15 мая 2009.
20*
307

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ления А.Кирхенштейну (совмещавшему пост премьера с
должностью министра иностранных дел) глав дипломатических миссий,
аккредитованных в Риге: Ф. де Селиоса-Фансона (Бельгия),
Ч.Ф. Орда (Великобритания), Дж. Уайли (США), Г. фон Котце
(Германия) и других.
VI.3. Выборы в Народный сейм и восстановление
советской власти в Латвии
Важнейшим политическим событием начавшихся
преобразований в Латвии стали выборы в Народный сейм, который должен
был решить вопрос о будущем государственном устройстве
страны. Выборы были проведены 14 и 15 июля 1940 г. на основе
принятых правительством законов о проведении выборов в сейм и о
внесении изменений в избирательный закон Латвии от 9 июля 1922 г.
Изменения сводились к снятию недемократических ограничений
избирательных прав граждан. Было установлено, что выборы
Народного сейма должны быть всеобщими, равными, прямыми, при
тайном и пропорциональном голосовании. Избирательное право
получили все граждане Латвии, достигшие к дню выборов 21 года.
Равенство выборов обеспечивалось, например, тем, что, в отличие
от периода до 1934 г., каждый избиратель имел один голос.
Право голоса получили военнослужащие. Ранее в выборах принимали
участие только те из них, кто проходил службу по месту своего
постоянного жительства. Активное и пассивное избирательное
право предусматривалось и для представителей свергнутого режима
Улманиса. Кандидатов в депутаты могли выдвигать общественные
организации и группы граждан, предоставившие в избирательные
комиссии списки, подписанные не менее 100 избирателями.
Официозные историки современной Латвии оценивают этот
закон как нарушение Конституции 1922 года. Они считают, что
для его принятия было необходимо «пересозывать» состав сейма,
распущенного Улманисом в 1934 г.362. При этом они не хотят при-
2 Очерки истории Латвии (с 1940 года до наших дней). III брошюра / Под ред.
М.Вирсиса. Рига: Звайгзне, 1991. С. 23.
308

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
нимать во внимание тот факт, что легитимный срок старого
депутатского корпуса давно истёк. Кроме того, правительству Кир-
хенштейна приходилось в срочном порядке ликвидировать
многие последствия антидемократического и антиконституционного
переворота 15 мая.
Сразу же после опубликования 5 июля 1940 г. законов о
проведении выборов развернулась избирательная кампания.
Коммунисты впервые после двадцати лет пребывания в подполье в полной
мере использовали легальные возможности агитации и убеждения
масс. В ходе предвыборной кампании был сформирован (с
участием в конфиденциальных консультациях советских
представителей) Блок трудового народа Латвии. Он объединил все 26
созданных к тому времени отраслевых профсоюза, Союз трудовой
молодёжи Латвии, «Красную помощь», представителей армии,
культурные, спортивные и другие общества и организации.
6 июля 1940 г. была опубликована избирательная платформа
Блока трудового народа, которая предусматривала коренное
улучшение положения населения. В название этого документа был
вынесен лозунг «За мир, за хлеб, за свободу народа!». 350 тыс.
экземпляров избирательной платформы Союза трудового народа
Латвии было разослано по всей стране. О признании платформы
население заявляло на многотысячных манифестациях, митингах,
собраниях. Некоторые активисты выступали с прямыми
лозунгами установления в Латвии советской власти.
Объектом критики является крайне малый срок, отведённый
на избирательную кампанию. Но ведь в Европе шла война, и
стремительные темпы изменения международной обстановки
требовали быстрых и оперативных решений. Оставлять Латвию на
неопределённый срок без законодательных органов власти, когда
враг стоял у ворот, только ради того, чтобы дать передышку
представителям . свергнутого режима, ожидавшим прихода Гитлера,
было бы не только неразумно, но и политически наивно.
Конечно, коммунисты в полной мере использовали то
привилегированное положение, в котором они оказались к июлю 1940 г.
после двадцати лет подполья. Они быстро развернули свои
организационные структуры и составили внятную предвыборную про-
309

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
грамму. И даже если бы полностью отсутствовало «подыгрывание»
им со стороны Москвы, всё равно у сил, противостоявших КПЛ,
не было реальных шансов в той обстановке жажды перемен
получить весомое представительство в сейме. Решающую роль при
этом сыграл фактор ненависти значительной части населения к
режиму Улманиса. В обстановке эйфории и непримиримости на
них смотрели как на свергнутых, проигравших, бывших
политических игроков. Кроме того, антикоммунистические силы были
дезорганизованы и деморализованы стремительным ходом
событий. Они не имели единого плана и общего руководства в
предвыборной борьбе, поскольку буржуазных партий не существовало, а
фашистские и профашистские организации в конце июня —
начале июля 1940 г. были распущены. Попытки прибегнуть к
подкупу, угрозам и запугиванию населения только вредили им. Так,
бурю негодования вызвали изготовленные на гектографе
листовки, в которых избиратели предупреждались, что через несколько
дней в Латвию вступят войска гитлеровской Германии и
расправятся со всеми голосовавшими за представителей Блока трудового
народа. Обратный эффект имели и случаи преследования проком-
мунистически настроенных солдат со стороны офицеров.
Несмотря на их противодействие, в полках состоялись собрания солдат,
которые в массовом порядке переходили на сторону Блока
трудового народа.
Из 17 списков кандидатов, поступивших в Центральную
избирательную комиссию Латвии, только 5 списков Блока
трудового народа отвечали всем требованиям избирательного
закона. Остальные были признаны недействительными, поскольку не
были поддержаны ни на одном предвыборном собрании.
Фигурировавшие в них кандидаты вызывали отторжение у
большинства избирателей, так как они или представляли прежнюю власть
на всех её уровнях, или, как считалось, смогли при ней хорошо
устроиться. В результате кандидаты, воспринимавшиеся в народе
как представители улманисовского режима, не смогли
воспользоваться пассивным избирательным правом. Безусловно, это было
отсечение слабых конкурентов, но не по формальным, а скорее по
неформальным признакам. С позиций сегодняшнего дня можно
310

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
говорить о слабо развитом правосознании латвийских граждан и
тех же коммунистов. Но эта критика, чтобы быть справедливой,
должна быть направлена не в адрес населения Латвии, а в адрес
её этнополитических элит. На заре латвийской
государственности они заявили о своей приверженности демократии, но
приняли закон о запрете компартии и выдавили её из легального
политического процесса. Они не встали на защиту парламентаризма,
когда Улманис совершил государственный переворот и
установил профашистскую диктатуру в стране. Несомненно,
политические последствия улманисовского авторитарного правления
сказались и на избирательной кампании лета 1940 г. Тогда мало кто
сочувствовал политикам, прежде не перечившим воле «вождя», а
теперь не допущенным к пользованию пассивным избирательным
правом. Тем более что эти политики из числа правых,
националистов и центристов не могли упрекнуть левые силы в том, что в
своё время вели себя иначе, т.е. относились к идейным
противникам, руководствуясь демократическими ценностями, и были более
терпимыми. Так что в те июньские дни улманисовский авторита-
ритарный режим без особых проблем начал трансформироваться
в государство «диктатуры пролетариата», которым был в то
время СССР363. В этих условиях выборы превращались в референдум
о доверии правительству и кандидатам Блока трудового народа.
За два дня до выборов с речью по радио выступил глава
правительства проф. А.Кирхенштейн. Обращаясь к народу, он сказал,
что «все настоящие патриоты Латвии должны отдать свои
голоса кандидатам Союза трудового народа Латвии». Он заявил также,
что правительство выполнит задачи, возложенные на него
народом, а избранники трудящегося народа — депутаты нового
сейма — разработают конституцию, которая самыми тесными узами
3 По мнению немецкого историка Эрвина Оберлэндера, авторитарные
практики президентских диктатур в Прибалтике оказались «идеальными
предпосылками» не для постепенной демократизации, а для быстрого коммунистического
огосударствления общественной жизни и экономики. См.: Oberländer Е. Die
Präsidialdiktaturen in Ostmitteleuropa — «Gelenkte Demokratie?» // Oberländer E. (Hrsg.)
Autoritäre Regime in Ostmittel- und Südosteuropa. 1919-1944. S. 17.
311

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
свяжет Латвию с её великим историческим соседом — Советским
Союзом364.
В выборах в Народный сейм Латвии приняли участие 94,8%
граждан, имевших право голоса. За кандидатов Блока трудового
народа Латвии отдали свои голоса 97,8% пришедших на участки
избирателей. Представители сил, бывших опорой режима Улма-
ниса, в день выборов намеренно портили бюллетени. Около 60%
испорченных бюллетеней приходилось на избирательные округа
Видземе и Земгале. Именно в этих районах Латвии было
сосредоточено наибольшое количество зажиточных крестьянских
хозяйств, которые больше всех выиграли от аграрной реформы Ул-
маниса. Так, в Видземе из 12 086 испорченных бюллетеней на
сельскую местность пришлось 10 771, а на город всего 1315
бюллетеней365.
Исход выборов был предрешён большим доверием народа к
правительству Кирхенштейна, широкой агитацией в печати и по
радио, самим фактом проведения голосования после шести лет
авторитаризма. Задним числом современные латышские
историки указывают ещё на одну причину столь высокой явки —
опасения остаться без штампа в паспорте от избирательной комиссии.
М.Вирсис в этой связи отмечает: «Правда, отметка в паспорте об
участии избирателя в выборах соответствовала прежнему порядку
выборов в сейм, однако настойчивые призывы участвовать в них
вызывали у избирателей опасения о возможных репрессиях в
связи с отсутствием подобной отметки»366. В то же время М.Вирсис не
говорит о том, что избиратели в условиях тайного голосования
незаметно могли испортить бюллютени — некоторые именно так и
поступили.
Депутаты Народного сейма Латвии по роду занятий
распределились следующим образом: 22 человека — рабочие, 3 —
сельскохозяйственные рабочие, 13 — крестьяне, 17 — работники
364 Valdlbas Vëstnesis. 1940. № 155.
365 Правда. 19 июля 1940.
366 Очерки истории Латвии (с 1940 года до наших дней). III брошюра / Под ред.
М.Вирсиса. Рига: Звайгзне, 1991. С. 27, 28.
312

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
свободных профессий, 14 — общественные деятели, 5 —
военнослужащие, 14 — служащие, 11 — преподаватели высших
учебных заведений и учителя, 1 человек — торговец367. Депутатами
были избраны коммунисты Я.Калнберзин, Ж.Спуре, Р.Нейланд,
Ф.Деглав, М.Биркенфельде, П.Плесум, И.Палдынь, А.Матисон
и др.; известные общественные деятели, учёные, писатели —
А.Кирхенштейн, В.Лацис, В.Латковский, Ю.Паберз, П.Галеник,
Ю Лацис, А.Упит, А.Рудевиц и др.
Выборы в Народный сейм стали своего рода плебисцитом,
подведшим черту под старым режимом. Они явились важной вехой на
пути восстановления советской власти в Латвии, дважды
насильственно свергнутой — в 1918 г. и 1919—1920 гг. — с иностранным
военным участием.
Правительство Латвии 20 июля приняло поправки к
закону о полномочиях президента страны, согласно которым с
момента созыва сейма обязанности президента страны исполняет
министр-президент (председатель правительства). Таким
образом, К.Улманис отправлялся в отставку. Протестов с его стороны
не последовало. 22 июля Улманис направил в Министерство
благосостояния уже Латвийской СССР прошение о предоставлении ему
пенсии, в котором в качестве основания для просьбы указывал на
свою «политическую деятельность в освободительном движении»
с 1905 г. и статус «преследуемого царским правительством»368.
21 июля 1940 г. в Риге Народный сейм Латвии собрался на своё
первое заседание. Оно проходило в обстановке широкой
гласности. На заседании присутствовали многочисленные делегации
рабочих, крестьян, интеллигенции, представителей армии,
корреспонденты газет. В повестку дня были включены вопросы,
ставшие основными лозунгами многотысячных демонстраций: о
восстановлении советской власти в Латвии, о вступлении Латвии в
состав СССР, о национализации земли, банков, крупных
промышленных и торговых предприятий. После принятия повестки
7 Sociälistiskäs revolücijas uzvara Latvija 1940. gada. (20.VI-5.VIII). Dokumenti un
materiâli. 1963. 308.1pp.
8 Diena. 18 sept. 2009; Вести сегодня. 19 сент. 2009.
313

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
дня, когда стало ясно, что будет решаться вопрос о
восстановлении советской власти, присутствовавшие на открытии заседания
дипломатические представители иностранных государств
покинули зал заседания Народного сейма.
После обстоятельного обсуждения Народный сейм принял
декларацию «О государственной власти». В ней провозглашалось
установление советской власти на всей территории Латвии, а
Латвия объявлялась Советской Социалистической Республикой.
Одновременно с вопросом о власти был решён вопрос о вступлении
Латвии в состав Союза ССР в качестве равноправной союзной
республики. Необходимость вступления обосновывалась общностью
исторических судеб с народами СССР, общностью
революционной борьбы, идеалов и целей этой борьбы. Кроме того, в СССР
проживало значительное количество латышей. Поскольку почти
каждая латышская семья имела здесь родственников, то
вхождение Латвии в Советский Союз означало для многих и
возобновление родственных связей.
Среди обстоятельств, обусловивших вступление Латвии в
Союз ССР, важную роль играла конкретная международная
обстановка лета 1940 г. Опыт 1919 г. учил, что одно только
провозглашение советской власти не даёт твёрдой гарантии защиты
социалистической государственности от внешних покушений на её
существование. «Каждый из нас понимает, — говорил писатель и
министр В.Лацис, — что есть только один путь, который
обеспечит суверенность нашего государства, расцвет нашей страны... —
это вступление Латвии в состав Союза Советских
Социалистических Республик»369.
Декларация Народного сейма Латвии гласила: «Наш народ
связан с братскими народами Союза Советских Социалистических
Республик прочными узами многих и многих лет революционной
борьбы с царизмом, капиталистами и помещиками, угнетавшими
русских и латвийских рабочих и крестьян. Настал час эти узы
закрепить навечно. Латвийский народ, вступив в братскую великую
9 Sociälistiskäs revolücijas usvara Latvijä 1940. gada (20.VI-5.VIII). Riga, 1963.
293. lpp.
314

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
семью счастливых народов страны социализма, развернёт все свои
богатые творческие силы и рука об руку с трудящимися
Советского Союза пойдёт вперёд по пути строительства новой жизни.
Только в составе Союза Советских Социалистических Республик
латвийский народ сможет залечить раны, нанесённые ему долгими
годами порабощения. Только с помощью своего великого
друга — Советского Союза и как равноправный член братской семьи
советских республик латвийский народ сможет поднять своё
хозяйство, развивать свою национальную культуру, обеспечить
национальное равноправие, обеспечить мир, хлеб и подлинную
свободу трудящимся Латвии»370. Начало созданию социалистической
экономики в Латвии было положено декларацией Народного
сейма об объявлении земли всенародным достоянием и о
национализации банков и крупной промышленности.
5 августа 1940 г. Верховный Совет СССР, заслушав заявление
полномочной комиссии сейма Латвии, постановил удовлетворить
просьбу Сейма Латвии и принять Латвийскую Советскую
Социалистическую Республику в Союз Советских Социалистических
Республик в качестве равноправной союзной Советской
Социалистической Республики371.
24—26 августа 1940 г. состоялась вторая сессия Народного
сейма Латвийской ССР. Парламент был переименован в Верховный
Совет Латвийской ССР. Председателем Президиума Верховного
Совета был избран проф. А.Кирхенштейн. Главой нового
правительства — Совета Народных Комиссаров Латвийской ССР — был
назначен В.Лацис.
Безусловно, ввод советских войск в Латвию серьёзно ослабил
моральный дух правящего режима, радикализировал настроения
всех оппозиционно настроенных к нему сил. Однако было бы
абсолютно неоправданно отрицать, что события лета 1940 г. в
Латвии были результатом выступлений самого латышского народа,
большая часть которого активно или пассивно поддержала линию
370 Седьмая сессия Верховного Совета СССР. Стенографический отчёт. М., 1940.
С. 102.
371 Там же. С. 204.
315

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
КПЛ на коренные преобразования внутренней жизни и
вхождение Латвии в СССР.
* * *
Современные латышские элиты характеризуют процессы,
связанные с вхождением Латвии в состав СССР, как оккупацию.
Международно-правовая несостоятельность мифа о «советской
оккупации» наряду с экспертами МИД России доказана многими
авторами372. Представляется важным обратить внимание на
другое, а именно: латышам (будь то истеблишмент, конструирующий
политические мифы, или «рядовые» граждане Латвии, впитавшие
эти мифы в свою плоть и кровь), вероятно, стоит всё же обратить
не мифологизированный, а взвешенный и самокритичный взгляд
на прошлое своей страны. И тогда бы они увидели, что обвинения
в адрес СССР/России построены на песке, а дело всё — в них
самих и тех решениях, которые им доводилось принимать на
судьбоносных поворотах истории. Пришлось бы признать, что
латыши сыграли активную роль во всех трёх российских революциях
и выдвинули из своей национальной среды красных латышских
стрелков, не раз спасавших большевистский режим в РСФСР от
поражения. Пришлось бы принять тот неоспоримый факт, что
у истоков латвийской государственности стояли большевики,
и возникла она впервые как советская социалистическая
республика. При этом смена власти в Советской Латвии произошла
насильственным путём и, что немаловажно, с опорой на германские
штыки и помощь Антанты. Пришлось бы согласиться, что,
несмотря на репрессии против левых сил и инакомыслящих, борьба за
советскую власть и союз с Россией в обретшей независимость Лат-
2 Например: Черниченко СВ., Чигарев В.М. Континуитет, идентичность и
правопреемство государств. М.: Изд. ДА МИД РФ, 1996; ЧапенкоА.А. История стран
Балтии (Эстония, Латвия, Литва) в первый период независимости и годы
Второй мировой войны: Очерки. Мурманск: M ГПУ, 2008; Никифоров И.
Нарушение прав национальных меньшинств в Эстонии // Современная европейская
этнократия: Нарушение прав национальных меньшинств в Эстонии и Латвии /
Фонд «Историческая память». М., 2009.
316

Глава VI. «Год перелома»: к июньским событиям 1940 г.
вии была продолжена и в конечном итоге позволила с опорой на
активную часть, а также на молчаливое большинство населения
переломить ситуацию в июньские дни 1940 г.
Что касается президента Улманиса и поддерживавших его
режим этнополитических элит, то трудно было бы утвержать, что
они оказались на высоте требований, предъявляемых к лидерам
формирующихся наций. Посаженные на власть немцами и
англичанами в качестве марионеток Запада, они в той или иной степени
пребывали в этой роли все двадцать лет, весь период, относимый
ныне к эпохе государственной независимости. Не удивительно,
что с утратой западных покровителей в связи с начавшейся
Второй мировой войной их авторитарно-националистический режим
был сметён левыми силами, сумевшими воспользоваться
изменившимся соотношением сил внутри страны и за её пределами.
Более того, ни сам Улманис, ни его политическое окружение
не оказали никакого сопротивления надвигавшимся на них
роковым событиям: не было сделано никаких политических заявлений
с целью выразить своё несогласие с якобы происходившей
«оккупацией» и тем самым привлечь внимание международной
общественности, не было сформировано правительство в изгнании, а
сам Улманис своим сотрудничеством с новой властью
способствовал тому, что все радикальные перемены произошли в рамках
правового поля. Российский историк A.A. Чапенко обратил внимание
на одну очень интересную деталь: оформляя в 1991 г. выход из
состава СССР, все три прибалтийские республики, при всей
риторике о «советской оккупации», приняли декларации о
восстановлении независимости, а не о снятии оккупационного режима373.
В общем, на что ни обратишь внимание в аргументации
сегодняшних латышских элит, везде увидишь противоречия, натяжки,
недомолвки, фальсификации и просто политический расчёт.
Раскручивание ими «оккупационной» риторики происходит
при забвении того факта, что советское военное присутствие было
3Чапенко A.A. История стран Балтии (Эстония, Латвия, Литва) в первый
период независимости и годы Второй мировой войны: Очерки. Мурманск, 2008.
С. 115.
317

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
согласовано с Улманисом и его правительством, которые к тому
же оказали содействие благополучному размещению в Латвии
советских воинских контингентов.
Их указания на недопустимость проведения выборов в
Народный сейм в присутствии иностранных войск не подтверждается
международной практикой. В качестве примера можно привести
ситуацию в ФРГ до объединения Германии. Там и после снятия
оккупационного режима в течение десятилетий оставались
воинские формирования западных держав-победительниц. Никому не
приходит в голову подвергать сомнению результаты выборов в
Западной Германии, равно как и выборы в других странах, где
сегодня размещены военные базы США. Можно также напомнить
об участии военных контингентов нынешней Латвии в
антитеррористических операциях США в Ираке и Афганистане, где
после свержения старых режимов были проведены выборы в
присутствии иностранных войск.
Весьма спорна квалификация акта вхождения Латвии в состав
Союза ССР как аннексии374. Все шероховатости этого процесса
следует рассмотреть исключительно в научной дискуссии, равно
как и обстоятельства выхода Л ССР из СССР в 1990—1991 гг.,
которые, кстати сказать, не вписывались в существовавшие в тот
период законодательные нормы.
В то же время нельзя не признать справедливыми упрёки в
том, что латышский народ серьёзно пострадал от сталинских
репрессий, на которые никак не рассчитывал летом 1940 г. Однако
неправомерно и нечестно замалчивать улманисовские репрессии
только потому, что они были направлены против левых сил и
других противников режима.
4 Тезиса об аннексии Литвы, Латвии и Эстонии Советским Союзом
придерживаются и некоторые российские ученые. См., например: Зубкова Е.Ю.
Прибалтика и Кремль. 1940-1953. М., 2008. С. 19.
318

Глава VIL
Испытание Великой
Отечественной
войной
VII. 1. Значение «Восточного фронта» от
Балтийского до Чёрного моря, созданного
Советским Союзом против гитлеровской агрессии
22 июня 1941 г. в соответствии с планом «Барбаросса»
Германия напала на СССР. Целью войны являлась не борьба с
коммунизмом» за восстановление «старой России», а раздел территории
СССР, присоединение одних областей (Прибалтика, Крым,
Кольский полуостров, Баку) к Германии и превращение других в её
колониальные владения. Началась война, которую Гитлер называл
борьбой на уничтожение: большевизма, советских вооружённых
сил, СССР как государства. Жестокость на востоке
провозглашалась благом будущего375.
Италия, Румыния, Венгрия, Словакия, Финляндия вступили в
войну против Советского Союза на стороне Германии.
Одним из важных факторов, воспрепятствовавших реализации
германского плана молниеносной войны против СССР, явилось
формирование советским правительством «Восточного фронта»
против гитлеровской агрессии от Балтийского до Чёрного моря.
5 История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. Т. 1.
М., 1963. С. 357-358.
319

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Создание «Восточного фронта» было завершено присоединением
к СССР 27 июня 1940 г. Бессарабии и Северной Буковины, что не
было результатом договорённостей с Германией, а явилось
самостоятельным волевым решением советского правительства376.
Умиротворители Гитлера, проводя политику международной
изоляции Москвы и подталкивая Гитлера к нападению на СССР,
подняли пропагандистскую шумиху по поводу ущемления
национальных прав Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Польши,
Румынии. Они намеренно игнорировали тот факт, что накануне
решительного столкновения с Гитлером советское правительство
отдавало себе ясный отчёт в том, что эти государства в лице
своих лидеров были готовы согласиться с нацистским господством и
порядком. В чрезвычайно опасной предвоенной обстановке
абсолютным, первоочередным и крайне важным приоритетом было
предотвратить превращение бывших российских провинций в
плацдарм для нападения на СССР, оставленного один на один с
германским агрессором, и не допустить реализации
захватнических, колониальных и расистских целей гитлеровского рейха.
Поэтому все усилия Советского Союза были направлены на то, чтобы
создать преграду продвижению немецких войск во всех районах,
где только это было возможно, обеспечить надёжную оборону, а
потом перейти в контрнаступление, разбить гитлеровские войска
и освободить Европу от нацистской угрозы.
Реализовать эти цели можно было только путём организации
«Восточного фронта» и размещения своих войск как можно
дальше от Москвы, Ленинграда и Киева.
Западные политологи и историки, а за ними и представители
сегодняшних прибалтийских, польских, украинских, молдавских
6 Пользуясь ослаблением России, вызванным Первой мировой войной и
революцией, Румыния в декабре 1917 г. оккупировала Бессарабию, а в ноябре
1918 г. — Северную Буковину, входившую в состав Австро-Венгрии и
стремившуюся в соответствии с решением Буковинского народного вече к
воссоединению с Советской Украиной. «Изменение западной границы России на
румынском участке» было узаконено державами-победительницами в Парижском
договоре 1920 г., но никогда юридически не признавалось Советским Союзом.
320

Глава VIL Испытание Великой Отечественной войной
националистических элит вкупе с некоторыми ангажированными
российскими исследователями и журналистами намеренно не
считаются с фактами, чтобы доказать неоправданность передвижения
фронта от старой советской границы и обвинить СССР в
«ущемлении национальных прав» граничащих с ним государств. Выходит,
что расчленять Россию в ходе реализации немецкой
оккупационной политики и иностранной интервенции можно, а
восстанавливать стратегически важную историческую целостность страны
для организации отпора агрессору, подчинившему всю
континентальную Европу, нельзя. В этой связи заслуживает внимания
доклад «Некоторые исторические тенденции русской внешней
политики», подготовленный 17 апреля 1945 г. Исследовательским
отделом английского МИД. В этом докладе сделан, в частности,
вывод, что границы СССР, сформировавшиеся к 1940 г.,
«представляют собой на всём своём протяжении на западе не результат
притязаний, а исторически обусловленную стратегическую и
географическую черту»377.
Советское информационное бюро (Совинформбюро) сразу же
после окончания войны дало развёрнутый ответ на то, что было
бы, если бы фронт против гитлеровской агрессии проходил не по
линии Выборг—Каунас—Белосток—Брест—Львов, а по старой
советской границе Ленинград—Нарва—Минск—Киев. Это дало бы
возможность войскам Гитлера выиграть пространство на сотни
километров, приблизив немецкий фронт к Ленинграду, Москве,
Минску, Киеву на 200—300 километров. Это позволило бы немцам
гораздо быстрее продвигаться в глубь СССР, ускорило бы
падение Киева и Украины, привело бы к захвату Москвы и
Ленинграда и заставило бы СССР перейти к длительной обороне в глубине
своей территории. В результате немцы получили бы возможность
высвободить на востоке дивизий пятьдесят для высадки на
английские острова и для усиления немецко-итальянского фронта в
районе Египта. Вполне вероятно, что английскому правительству
пришлось бы эвакуироваться в Канаду, а Египет и Суэцкий канал
попали бы под власть Гитлера.
СоцковЛев. Прибалтика и геополитика // Международная жизнь. 2007. №3. С. 122.
21 Заказ 1941
321

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Но это не всё. СССР был бы вынужден перебросить большую
часть своих войск с маньчжурской границы на восточный фронт
для укрепления своей обороны, а это дало бы возможность
японцам высвободить до 30 дивизий в Маньчжурии и направить их
против Китая, против Филиппин, против Юго-Восточной Азии
вообще, в конечном счёте — против американских вооружённых
сил на Дальнем Востоке.
Всё это привело бы к тому, что война могла затянуться по
крайней мере ещё года на два. Это обернулось бы дополнительными
миллионами человеческих жертв и ещё большими материально-
техническими разрушениями.
К сказанному можно добавить, что японские дивизии могли
вторгнуться не только в Китай, но и на территорию СССР, как это
было в годы Гражданской войны. Тогда под угрозу было бы
поставлено военно-техническое сотрудничество СССР и США со
всеми вытекающими отсюда последствиями.
Кроме того, если бы война затянулась, то Гитлер мог бы не
только получить атомное оружие нужной мощности, но и
применить его378.
8 В аналитической телепередаче «Постскриптум» от 18 апреля 2009 г., а также в
статье «Гитлер бы победил, если бы учёные III рейха успели доделать атомную
бомбу (Аргументы и факты. 2009. 1-7 июля. С. 47) прозвучала версия,
согласно которой в конце войны Гитлер планировал предотвратить поражение рейха
и взять реванш, нанеся ядерные удары по США, Великобритании, Франции и
по позициям на Восточном фронте. В марте 1945 г., за два месяца до конца
войны, в Тюрингии было произведено испытание немецкой атомной бомбы. Она
была гораздо меньше американских бомб, сброшенных на Хиросиму и
Нагасаки, поскольку её размеры были подогнаны под боеголовку баллистической
ракеты Фау—2, способной доставить это оружие массового уничтожения до
главных врагов Гитлера. Одновременно шла работа над ракетой Фау-3, обладавшей
большей, чем у Фау—2, массой боеголовки и способной нанести ядерный удар
по Нью-Йорку. Наступлением на Берлин Красная Армия сорвала планы
нацистского фюрера, не позволив усовершенствовать бомбу и средства
доставки. Если бы война затянулась хотя бы на несколько месяцев, то прозвучавшая в
«Постскриптум» и АиФ версия обрела бы вес реально существовавшей угрозы.
322

Глава VIL Испытание Великой Отечественной войной
VII.2. Латыши по разные стороны фронтов Великой
Отечественной войны. Военная и политическая
победа сторонников июньского выбора 1940 г.
В планах германского командования Прибалтика играла роль
одного из важнейших плацдармов нападения гитлеровских войск
на СССР.
Политические вопросы, касавшиеся дальнейшей судьбы
Прибалтики, разработал один из теоретиков нацизма прибалтийский
немец Альфред Розенберг, назначенный Гитлером
уполномоченным по центральному контролю над вопросами, связанными с
восточноевропейскими областями. В документах,
подготовленных Розенбергом, Прибалтика объявлялась «жизненным
пространством Великой Германии». Предусматривалось создание в
В общем, если бы погиб так ненавидимый на Западе большевистский
Советский Союз, то вместе с ним, судя по всему, закатилась бы цивилизованная,
высокомерная и лукавая Европа.
Следует сказать, что и через многие десятки лет после начала Великой
Отечественной войны российские аналитики подтверждают судьбоносную
важность создания «Восточного фронта», отодвинувшего советские
государственные границы как можно дальше на запад от крупных военно-промышленных
и политических центров СССР (Соцков Л. Прибалтика и геополитика //
Международная жизнь. 2007. №3. С. 115-144). Главный редактор журнала
«Международная жизнь» Б.Пядышев, подытоживая содержание статьи
«Прибалтика и геополитика», подготовленной для журнала генералом внешней разведки
Л.Ф. Соцковым, приходит к следующему выводу: «Для меня совершенно ясно,
что несколько дней, которые немцы потратили на то, чтобы пройти литовские
и прибалтийские земли, дорого стоили. Наши успели прийти в себя, улеглась
паника. Когда немцы прошли Литву, в Белоруссии начались уже настоящие
бои. На Москву немцы накатились к холодам, к зиме. Русские прочно
встали на ноги. И Ленинград был спасён тем, что немецкая атака пошла не
впрямую, а через прибалтийские территории, которые германскому командованию
ещё предстояло захватить, тратя силы и, главное, время» (Соцков Л. Указ. соч.
С. 124).
2V
323

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Эстонии, Латвии и Литве германского протектората с
последующим превращением этих регионов в составную часть Великой
Германской империи. Балтийское море должно было стать
внутренним германским морем. Что касается населения Прибалтики,
то предполагалась «серьёзная германизация и освежение крови»
«подходящих в расовом отношении элементов» и выселение или
уничтожение «нежелательных элементов». Планировалась
широкая колонизация Прибалтики немецкими солдатами —
участниками войны против России в Первую мировую войну, а также
ветеранами так называемого балтийского похода 1919 г., т.е.
бывшими солдатами и офицерами армии фон дер Гольца379.
С первых дней войны территория Латвии стала ареной
ожесточённых боёв. На латышской земле немцам пришлось столкнуться
с упорным сопротивлением. Героической страницей первых дней
войны явилась оборона города-порта Лиепаи, длившаяся в
полном окружении с 23 по 29 июня. Здесь небольшой гарнизон
красноармейцев, поддержанный рабочими городских предприятий
во главе с Артурсом Петерсонсом и латышскими комсомольцами
во главе с Микелисом Букой и Янисом Зарсом, сковал на неделю
одну из лучших дивизий врага и нанёс ей существенные потери,
что сказалось на темпах наступления немцев в Курляндии.
Оборона Лиепаи стала латвийской Брестской крепостью и дала пример
мужества и стойкости в трудные, трагические дни начала войны.
1 июля после двухдневных боёв враг овладел Ригой. К 8 июля
Латвия была полностью оккупирована нацистами. Под
названием «генеральный округ Латвия» территория Латвийской ССР была
включена в состав так называемого Восточного края (Остланда) с
центром в Риге. 27 августа 1941 г. командующий немецкими
войсками в Остланде издал распоряжение о передаче с 1 сентября
представителями военного командования всей власти в Латвии в
руки немецкой гражданской администрации. Рейхскомиссаром
Остланда был назначен гауляйтер Лозе, а генеральным
комиссаром Латвии — немецкий чиновник Дрекслер. На территории
Латвии гитлеровцы установили оккупационный режим. 18 августа
Нюрнбергский процесс. Т. II. М., 1958. С. 550-551.
324

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
1941 г. все предприятия и земли Латвии как военные трофеи были
объявлены собственностью Германии.
Великая Отечественная война углубила водораздел среди
латышей, принявших июньские события 1940 г., и теми, кто сохранял
надежды на реставрацию свергнутого режима Улманиса (впрочем,
оставались и слои населения, на первых порах индифферентно
относившиеся к любой новой власти).
Первые были готовы вместе с Красной Армией отстоять свой
выбор, сделанный в июне-июле 1940 г.
Рижские рабочие создали истребительные батальоны.
Вначале они сражались на улицах Риги, затем отошли в Эстонию, где из
них были сформированы два добровольческих латышских полка в
составе Красной Армии. В июле—октябре 1941 г. они сражались на
территории Эстонии и участвовали в обороне Ленинграда.
Из Латвии, главным образом из её восточных районов, успело
эвакуироваться только 45 тыс. человек. Вместе с 150 тыс. латышей,
проживавших в то время в СССР, они трудились на оборонных
предприятиях, а также принимали участие в военных действиях на
фронтах Великой Отечественной войны. Активными
участниками борьбы с гитлеровскими захватчиками на фронте и в тылу
врага стали примерно 125 тыс. латышей и граждан Латвийской ССР.
По предложению Я.Калнберзина и В.Лациса и памятуя о
красных латышских стрелках, Сталин согласился создать латвийские
национальные части, которые в качестве 201-й Латышской
стрелковой дивизии были включены в состав Северо-Западного фронта.
Первый состав дивизии почти на 70% состоял из добровольцев.
Латышские части участвовали в обороне Москвы. Они стойко
и мужественно сражались в кровопролитных боях против
немецких войск под Наро-Фоминском, у Старой Руссы, на Демьянском
плацдарме (г. Демьянск). В ознаменование этих событий
железнодорожная станция Московской железной дороги под Наро-
Фоминском получила название «Латышская». За бои под Москвой
и у Старой Руссы 201-й Латышской дивизии (командир Я.Вейкин,
комиссары Э.Бирзитис, П.Зутис) было присвоено наименование
«43-я Гвардейская латышская стрелковая дивизия». Летом 1943 г.
в составе Красной Армии была создана ещё одна латышская наци-
325

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ональная часть — 1-й Латышский бомбардировочный
авиационный полк, активно включившийся в боевые действия. А в 1944 г.
на базе размещавшегося в Гороховецких лагерях запасного
полка была создана вторая — 308-я Латышская стрелковая дивизия.
Она образовала вместе с 43-й гвардейской (бывшей 201-й)
Латышской стрелковой дивизией 130-й Латышский стрелковый корпус
(командир Д.Бранткалн). Латышские воинские части
участвовали в боях в районе Великих Лук и в освобождении Латвии. За
участие в операциях по освобождению Даугавпилса и Риги
Латышский стрелковый корпус награждён орденом Суворова II степени.
Латыши, сражавшиеся в дни Великой Отечественной войны
в рядах Красной Армии, служили не только в её латышских
национальных формированиях. Они принимали участие в боях на
многих участках протянувшегося на несколько тысяч километров
фронта. Ряд латышей был, в частности, среди высших
командиров Красной Армии, стоявших во главе армий, корпусов, дивизий
и бригад. Некоторые из них были удостоены звания Героя
Советского Союза.
Так, генерал-майор Э.Я. Магон (Магоне) командовал 45-м
стрелковым корпусом 13-й армии. Пал смертью героя в одном из
боёв в Могилёвской области.
Генерал-полковник М.А. Рейтер командовал 20-й армией. За
успешно проведённую Погорело-Городищенскую операцию (под
Ржевом) награждён орденом Ленина. Затем он был командующим
Брянским фронтом, а в последующем командовал войсками
Степного, затем Южно-Уральского военного округа.
В начале войны уполномоченным ставки Главного
командования по воинским формированиям на Украине был генерал-майор
Я.П. Дзенит. Он организовывал оборону Днепропетровска в
августе 1941 г. Под его командованием в июле 1944 г. была
уничтожена значительная группировка гитлеровцев, окружённая в районе
Минска.
Генерал-майор А.И. Штромберг в качестве начальника штаба
6-й гвардейской танковой армии участвовал в Яссо-Кишинёвской
и Будапештской операциях и в освобождении Праги. В августе
1945 г. участвовал в разгроме японской Квантунской армии.
326

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
С операциями танковых войск Красной Армии связаны также
имена генералов танковых войск К.Упманиса, А.Нэмме,
полковников П.Армана -Тилтыня и К.Андерсона.
Среди воинов-латышей, удостоенных звания Героя
Советского Союза, были: лётчик капитан Александр Груздинь
(посмертно), политрук роты тяжёлых танков 2-й танковой бригады
Южного фронта Владимир Витынь (посмертно), старый
латышский стрелок, командир 120-й гвардейской стрелковой дивизии,
генерал-майор Ян Фогель (посмертно), командир 6-й понтонно-
мостовой бригады Резерва Главного командования гвардии
полковник Ян Берзинь, проявившие героизм при форсировании
Днепра осенью 1943 г. Иван Круминь и Альберт Кронит, командир
батальона 233-й стрелковой дивизии капитан Александр Блау,
командир 98-й тяжёлой гаубичной артиллерийской бригады
полковник Павел Пуринь, отличившийся при форсировании Одера в Си-
лезии380.
Помнит ли сегодня Латвия о своих героях? Пли же они для неё
пособники «оккупантов»? А ведь приведённые фамилии
представляют лишь отдельные случаи массового героизма, который
проявил латышский народ, боровшийся на стороне Красной Армии
против гитлеризма и за Советскую Латвию.
В тылу врага, на территории Латвии, оккупированной
немцами , постепенно стали разворачивать свою деятельность латышские
партизаны (в основном в 1943—1944 гг.). Им оказывали помощь
партизаны с «Большой земли» и из соседних районов РСФСР и
БССР. В Ленинградской области летом 1942 г. был создан и начал
действовать латышский партизанский полк «За Советскую
Латвию», весной 1943 г. — латвийская партизанская бригада. В
феврале 1943 г. создан штаб партизанского движения Латвии. Весной и
летом 1943 г. на территории Латвии были организованы
подпольные партийные и комсомольские комитеты. Они возглавили
освободительную борьбу. Партизаны нападали на небольшие
гитлеровские гарнизоны, уничтожали предателей, препятствовали угону
380 Военно-исторический журнал. 1962. №12. С. 25; 1964. №11. С. 74; Кацен В.
Кавалеры Золотой Звезды. Рига, 1948. С. 28, 59-60.
327

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
людей в Германию. Летом 1943 г. партизаны Латвии участвовали в
«рельсовой войне» и других военных операциях, содействуя
советским войскам в борьбе с гитлеровцами. В первой половине 1944 г.
в Латвии действовали три партизанские бригады: 1-я Латвийская
под командой В.Самсона в северной и северо-восточной Латвии;
2-я Латвийская под командой П.Ратиня в Мадонских и Лубан-
ских лесах; 3-я Латвийская под командой О.Ошкална в лесах Зем-
гале. В Курземе (Курляндия) действовали партизанские отряды
А.Мацпана «Саркана Булта» («Красная стрела») и др., а также
десятки разведгрупп. В целом на территории Латвии сражалось
около 20 тыс. партизан, включая невооружённые резервы. Они
пустили под откос 350 воинских эшелонов, вывели из строя 87 танков и
бронемашин, убили и ранили 45 тысяч гитлеровцев. За героизм и
отвагу командирам Отомару Ошкалну, Вилису Самсону и одному
из организаторов рижского подполья Иманту Судмалису
(посмертно) присвоено звание Героя Советского Союза.
Большинство латышского народа в момент немецкого
вторжения в Латвию было настроено к немцам враждебно-настороженно.
Однако были группы и организации, которые ожидали немцев.
Из сторонников «вождя» К.Улманиса они превратились в верных
пособников оккупантов, совершивших неисчислимые злодеяния
на территории Латвии. Среди жителей Латвии, всречавших
гитлеровцев летом 1941 года с цветами, были и люди, наивно верившие
в восстановление досоветских порядков. Немало было и тех
латышей, кто оказался готовым при подстрекательстве немецких
нацистов выплеснуть свою ненависть к советской власти (или, как
указывают иные историки, к сталинскому режиму) на своих
соседей — русских и евреев.
Важно отметить, что социальные преобразования в Латвии в
1940—1941 гг. протекали в обстановке острой классовой борьбы.
Часть населения — представители частного предпринимательства,
управленческого, военного, полицейского аппарата свергнутого
режима Улманиса, застигнутые врасплох событиями июня 1940 г.,
стали постепенно организовываться и оказывать сопротивление
советской власти. В арсенал использовавшихся ими средств
борьбы входили: распространение провокационных слухов, акты са-
328

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
ботажа, вредительства, поджоги лесных массивов, поощрение
националистических и антисемитских настроений среди населения,
агитация против советской власти, угрозы советским активистам,
террористические акты и т.д. Осенью 1940 г. при
непосредственном участии органов разведки и пропаганды Третьего рейха стали
возникать отдельные националистические подпольные
группировки и организации, такие, как «Тевияс саргс» («Стражи
отечества»), «Латвияс саргс» («Стражи Латвии»), «Военная организация
освобождения Латвии», «Латвийское народное объединение»,
«Латышский национальный легион». Они объединяли бывших айз-
саргов, полицейских, офицеров, чиновников, националистически
настроенных студентов и крестьян, бывших членов фашистских
организаций. Нацистская агентура готовила в Прибалтике
гражданскую войну. Она должна была начаться одновременно с
вторжением германских войск в Советский Союз.
В обстановке непрекращавшихся вылазок сторонников
свергнутого режима и с учётом реальной угрозы войны 16 мая 1941 г.
ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О
мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от
антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Аресту
и направлению в лагеря на срок от пяти до восьми лет с
последующим поселением в отдалённых местностях СССР подлежали:
активные члены контрреволюционных организаций; участники
антисоветских националистических белогвардейских организаций;
руководящий состав бывших полицейских и тюремщиков;
рядовые полицейские и тюремщики в случае наличия
компрометирующих их материалов; бывшие крупные помещики, фабриканты
и крупные чиновники; бывшие офицеры национальных и белой
армий, на которых имеются компрометирующие материалы;
уголовный элемент, продолжавший заниматься преступной
деятельностью. Члены семей лиц указанных категорий направлялись в
ссылку в отдалённые районы Советского Союза (Казахстан,
Красноярский край, Новосибирская область). Направлявшиеся в
лагеря арестованные, а также ссыльные составляли контингент
депортированных. Согласно указанию НКВД СССР от 21 апреля
1941 г., ссыльным разрешалось брать с собой к месту выселения
329

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
личные вещи не свыше 100 кг на каждого члена семьи, бытовые
ценности (ювелирные украшения, часы, портсигары и т.д.),
деньги без ограничения суммы381.
Всего, по данным НКГБ СССР от 17 июня 1941 г., за три дня
(с 14 по 17 июня 1941 г.) в Латвии было арестовано 5625 человек и
подвергнуто административной высылке 9546 человек, всего
репрессировано 15 171 человек382. Первоначально депортацию
планировалось провести лишь с территории Литвы. Эстония и
Латвия были включены в проект постановления в самый последний
момент, под давлением текущих обстоятельств. Как
констатировал посол Великобритании в СССР Криппс, советское
руководство не хотело, чтобы их пограчные районы были заселены «пятой
колонной», связанной с нацистскими спецслужбами, и людьми,
подозрительными в смысле враждебности к советскому режиму383.
Преступления, совершённые латышскими подручными Гитлера в
оккупационный период, позволяют утверждать, что
предпринятые меры сами по себе были оправданными. В то же время не
следует забывать и о том, что часть людей пострадала
необоснованно, а многим будущим пособникам нацистов удалось ускользнуть
от предвоенной чистки. Это, например, «префект полиции» Риги
Р.Штиглиц и самые кровавые соорганизаторы Холокоста на
территории Латвии — полковник В.Вейс и майор В.Арайс.
Следует сказать и о том, что в годы войны к депортациям
прибегали и другие страны, Например, в США выселению вглубь
страны были подвергнуты американцы японского
происхождения. Важно также напомнить, что латышские власти в период
первой независимости жёстко и твёрдо расправлялись с социально и
идеологически чуждыми элементами из числа своих
соотечественников, т.е. коммунистами, комсомольцами, членами левых
профсоюзов и прочими «инакомыслящими». Их убивали, высылали в
11 Дюков Александр. Миф о геноциде: Репрессии советских властей в Эстонии
(1940-1953). М.: Алексей Яковлев, 2007. С. 31, 32, 34, 51, 53.
2 Крысин М. Латышский легион СС: вчера и сегодня. М.: Вече, 2006.С. 187.
3 Цит. по: Дюков А. Миф о геноциде: репрессии советских властей в Эстонии.
С.61.
330

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
захолустные районы Латвии, а также из страны, бросали в тюрьмы
и концлагеря, лишали политических прав, увольняли с работы.
В годы Великой Отечественной войны немецкие
оккупационные власти и их латышские пособники использовали акцию
высылки, проведённую накануне войны, в пропагандистских
целях. Они хотели настроить население против Советского Союза и
воспрепятствовать развёртыванию партизанского и
антифашистского подпольного движения. Следует отметить, что принятые в
июне 1941 г. меры не сопровождались необходимой
разъяснительной работой среди населения, и это имело отрицательные
последствия. Оккупированная Латвия стала ареной информационно-
психологической войны, развёрнутой немецкой пропагандистской
машиной против СССР и сторонников советской власти.
Гитлеровцы не жалели красок для изображения «зверств» «жидо-
болыиевиков» в Прибалтике в течение года существования ЛССР.
Они распространяли слухи о якобы «повальных арестах»,
устраивали экскурсии в подвалы ЧК, рассказывая, что там якобы
творилось, показывали боксы, где велись-де расстрелы, в разы
завышали число депортированных. Эти пропагандистские приёмы были
взяты на вооружение латышскими коллаборационистами.
Поведение латышских этнополитических элит и их
сторонников в годы Великой Отечественной войны явилось кульминацией
политического падения. Эти силы, подпиравшие и
обслуживавшие режим Улманиса и вместе с ним оказавшиеся в разряде
свергнутых и проигравших, с приходом немцев спешили взять реванш.
Они в такой степени дали увлечь себя чувству ненависти, что
проигнорировали судьбу, которую уготовили для жителей Латвии
немецкие захватчики. Этнополитические круги Латвии и тесно
связанный с ними кадровый корпус сломанной государственной
машины Улманиса предоставили в распоряжение завоевателей
послушных чиновников для аппарата оккупационных властей,
жестоких и исполнительных служак для гитлеровских
полицейских органов разных наименований, а также «интеллектуальный
ресурс нации», включившийся в пропагандистские акции
Гитлера и Геббельса под знаменем шовинизма, антисемитизма и
антикоммунизма. Приобретённый в годы улманисовского правления
331

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
пропагандистский опыт, обогащенный и развитый под началом
фашистских идеологов, будет использован «борцами за
независимость Латвии» в годы холодной войны и в перестроечный период в
СССР. Влияние этого опыта различимо и в настоящее время в
политической практике сегодняшней Латвии. Здесь уместно
вспомнить о пропагандистском фильме латышского режиссёра Э.Шноре
«The Soviet Story», переполненном историческими
фальсификациями, в том числе нацистского производства. За этот фильм
«кинодокументалист» был удостоен высшей государственной
награды Латвии — «Ордена Трёх Звёзд».
Уже в самом начале оккупации добровольные слуги
фашистского рейха совершили невиданные злодеяния против своих же
соотечественников и тем самым «наглухо приковали себя к
военной колеснице гитлеровской Германии и тащились за ней вплоть
до её окончательного краха»384.
Как ив 1918—1919 гг., под прикрытием армии оккупантов
националистические круги прибегли к неограниченному террору
против инакомыслящих, физически уничтожая не только самую
активную в политическом отношении часть своих
противников (коммунистов, советских служащих, военнопленных бойцов
Красной Армии, участников подпольного движения
сопротивления, партизан), но и мирное население, сочувствовавшее Красной
Армии, а также просто советских граждан (женщин, стариков,
детей), угонявшихся немцами с оккупированных территорий в
рабство. Уничтожающую характеристику верхушке латышских
коллаборационистов дал группенфюрер СС Фридрих Иеккельн на
судебном процессе в Риге в 1946 г. Он, в частности, сказал: «Все
они были большими друзьями немцев. Эти люди
руководствовались только немецкими интересами и нисколько не задумывались
о судьбе своих народов. Из разговоров с ними я понял, что они
хотят уничтожать большевиков не меньше, а может быть больше,
чем мы, немцы. Эти люди считали, что даже если Германия и
проиграет войну, то всё равно будет очень хорошо, ибо мы ликвиди-
4 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941-1945.
С. 390.
332

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
руем всех советских патриотов, всех коммунистов. А без
патриотов и коммунистов им гораздо легче будет запродать свои народы
другим сильным державам»385.
В таких условиях в ходе Отечественной войны против
гитлеровских захватчиков разворачивалась гражданская война
между свергнутыми силами, решившимися вернуть утраченные
позиции с помощью немецких штыков, и населением, принявшим
советскую власть и ожидавшим прихода Красной Армии.
Отечественная война стала гражданской для латышских национальных
частей в составе Советской Армии, латышских медсестёр на
фронтах Великой Отечественной, для латышей, работавших на неокку-
прованной территории СССР на оборону и победу, для партизан и
подпольщиков, для крестьян, с риском для жизни прятавших
военнопленных и снабжавших партизан продовольствием.
Гражданская война началась уже в самые первые дни
оккупации Латвии,- когда новоявленные латышские подручные
Гитлера заявили о себе массовыми чистками и погромами среди
мирных и безоружных соотечественников. Согласно терминологии
немецких оккупантов, эти банды преступников назывались
«антикоммунистическими и антиеврейскими кругами», а также
местными «кругами самообороны». Немцы старались использовать в
свою пользу их иллюзии о независимой национальной Латвии. До
полного оформления оккупационной власти немцы не чинили им
никаких препятствий. Где это требовалось, они
интенсифицировали погромы и направляли их в нужное русло, заставляя вместо
себя выполнять «очищение Латвии от большевиков и жидов». Это
«очищение» производили и сами немцы; однако чаще всего
привлекались латышы в сопровождении какого-нибудь немца.
Гитлеровцам было важно не оставить никаких своих следов, чтобы эти
местные «круги самообороны» не могли позже сослаться на какое-
либо распоряжение или данное им политические обещание386. Так,
5 Цит по: Крысин М. Латышский легион СС: вчера и сегодня. М.: Вече, 2006.
С.193.
6 Телеграмма начальника 4-го управления СД от 29 июня 1941 г. // Латвия под
игом нацизма: Сборник архивных документов. М.: Европа, 2006. С. 15—16.
333

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
уже в конце июня 1941 г. в районе Добеле—Ауце—Салдус
организовалась большая группа айзсаргов, которая чинила расправу над
местными активистами387. В Туйской, Лиепупской и Дунтеской
волостях действовала банда под предводительством лиепупского
пастора Э.Берзиныпа388. В районе Гулбене активизировалась
довольно значительная группа бывших военнослужащих армии Ул-
маниса, возглавлявшаяся подполковником К.Аператсом389.
После того как в Ригу 1 июля 1941 г. вступили передовые
части немецко-фашистской армии, на радио явился бывший
военный атташе Латвии в Эстонии В.Вейс и приказал диктору
зачитать воззвание к «истинным латышам» с призывом приступить к
уничтожению «внутреннего врага», т.е. бывших советских
служащих, коммунистов и членов их семей, антифашистов, а также всех
евреев независимо от их политических убеждений. Сам Вейс
организовал «батальон смерти», участвовавший в расстрелах
советских граждан. Впоследствии этот батальон немцы использовали
не только в Латвии, но и в Литве, Белоруссии, Польше.
Банды «истинных латышей» врывались в квартиры мирных
жителей, грабили их имущество, а самих жертв избивали и
арестовывали. Особой активностью отличалась «боевая группа»
бывшего полицейского ВАрайса, называвшая себя «парни Арайса». Эти
«парни» носили на рукаве зелёную повязку с вышитым черепом и
скрещенными костями и стремились превзойти в жестокости всех
других «истинных латышей» на службе Гитлера. Каждую ночь
члены этой группы уводили свои жертвы на расстрел в Бикерниекский
лес, где уже в ночь с 1 на 2 июля 1941 г. появилась первая
массовая могила умерщвлённых мирных жителей390. За заслуги в
установлении гитлеровского «нового порядка» Арайс получил
официальную немецкую полицейскую должность начальника управления
полиции безопасности, звание майора и крест за заслуги. Согласно
свидетельским показаниям, в 1941 г. карательная команда Арайса
387Tëvija. 5.VII.1941.
388Têvija. 10.VII.1941.
389 SilgailisA. Latviesu legions. 2. izd. Kopenhägenä, 1964. 9. lpp.
390 Asians В., DzirkalisJ., Silabriedis J. Vini bez maskas. Riga, 1966. 50. lpp.
334

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
осуществляла все расстрелы еврейского населения на территории
Латвии, а также всех других советских граждан, уничтожавшихся
оккупантами. Это было прямое назначение команды Арайса, так
как её участники за редкими исключениями на фронт не
посылались. Позднее их стали отправлять на фронт, а также в другие
республики Союза ССР для проведения карательных операций391.
Только за первые десять дней оккупации в Риге было
арестовано и зверски уничтожено свыше 9000 человек392. В Риге
расстреливали каждого, кто не нравился, на кого был подан донос или кто
просто вёл себя на улице не так, как это нравилось немцам. В
первую очередь расстреливали тех, кто при советской власти занимал
какую-либо должность, а также евреев. Расстреливали в квартирах
и на улицах. При расстреле евреев немцы собирали всякий сброд
из латышских «антикоммунистических и антиеврейских кругов»,
спаивали его, выдавали каждому бандиту по три патрона,
отводили арестованных евреев к набережной Даугавы, ставили у
берега и расстреливали. Когда же не хватало патронов, оставшихся в
живых закалывали штыками. Усердствующим в деле «очищения»
разрешалось грабить свои жертвы393. Символом ужасов Холокоста
в этот же период стали пылающие синагоги. В них предварительно
насильно загоняли евреев, которых сжигали живьём394.
Решение «еврейского вопроса» в Латвии по нацистским
лекалам произошло ещё до Ванзейской конференции395, на которой
1 Протокол допроса обвиняемого Каминскиса С.Я. от 7 марта 1949 г. // Латвия
под игом нацизма. С. 237.
2 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941—1945.
Рига: Зинатне, 1970. С. 299.
3 Сообщение Секретарю ЦК КП(б) Латвии Т.Калнберзиню о положении в
оккупированной немцами Латвии и о борьбе латышского народа против
немецких захватчиков, не ранее декабря 1942 г. // Латвия под игом нацизма. С. 264.
4 Заявление свидетеля Pare M.Л. в Государственную чрезвычайную
следственную комиссию от 10 сентября 1944 г. // Латвия под игом нацизма. С. 45.
5 Собрание представителей министерств и ветвей власти нацистской Германии,
состоявшееся 20 января 1942 года на вилле «ванза», расположенной на улице
Am Grossen Wannsee в Берлине.
335

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
высшее гитлеровское руководство поставило задачу тотального
уничтожения европейского и советского еврейства. На
оккупированной территории Латвийской ССР нацисты создали 18 гетто,
которые, как правило, служили местом концентрации
еврейского населения накануне казни (в Айзпуте, Бауске, Балви, Варакля-
нах, Вентспилсе, Виляке, Даугавпилсе, Екабпилсе, Елгаве, Зилу-
пе, Карсаве, Краславе, Лудзе, Прейли, Яунелгаве). Лишь в Риге и
Лиепае гетто просуществовали длительный период. Самым
активным образом в Холокосте участвовали местные
коллаборационисты, в том числе бывшие офицеры латвийской армии. Именно они
совместно с немецкими карателями за летние месяцы 1941 г.
успели уничтожить примерно половину латвийских евреев (35—40 тыс.
человек)396. Из тактических соображений гитлеровцы
предпочитали скрывать от населения свои цели и планы. Военное
наступление и террор оккупантов шли в ногу с идеологическим
наступлением. В целях пропаганды немцы при пособничестве «истинных
латышей» развернули клеветническую антисоветскую кампанию
об «ужасах ЧК». Для добывания «фактов большевистских зверств»
в Риге, сразу же после оккупации, была создана Комиссия по
расследованию зверств большевиков в Латвии. Руководили
работой комиссии начальник пропаганды рейхскомиссариата Латвии
Дреслер и начальник рижского гестапо Ланге. В состав комиссии
вошли бывшие чиновники и военные периода правления Улма-
ниса: Крепшманис, Зутис, Пукитис, Грузис. Через печать и
радио комиссия широко оповестила население, что в г. Риге и его
окрестностях обнаружены массовые могилы латышей, «зверски
замученных ЧК». Немецкая пропаганда активно использовала
«материалы» указанной комиссии для клеветнической антисоветской
кампании по всей Прибалтике. Организовывались
торжественные похороны «жертв большевиков», проводились антисоветские
митинги, публиковались статьи в газетах и журналах, были изданы
книги под названием «Год ужасов» и «Обвинительные доказатель-
6 См.: Латвия // Холокост на территории СССР: Энциклопедия / Гл. редактор
И.А. Альтман. М.: РОССПЭН; Научно-просветительный центр «Холокост»,
2009. С. 509.
336

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
ства», выпущен документальный фильм «Красный туман»,
который с некоторыми изменениями был также сделан для Эстонии
и Литвы. Более того, пропагандистская книга «Год ужасов»
переиздана в сегодняшней Латвии, а фотогорафические иллюстрации
к ней размещены в Интернете. Таким образом, информационная
война с опорой на пропагандистские приёмы нацистов
продолжается теперь в отношении современной России. И в соответствии
с канонами информационной войны, сформулированными
Геббельсом, ставка делается на большую ложь. Эту ложь опровергает
выявленная в Центральном архиве ФСБ и опубликованная рядом
изданий Служебная записка НГКБ СССР о фальсификации
гестапо «большевистских зверств» в Прибалтике за подписью наркома
государственной безопасности Меркулова397. Записка, носившая
секретный и исключительно внутренний характер, датирована
апрелем 1945 г., что повышает её достоверность даже в глазах
изначальных скептиков. В этой служебной записке приведены
результаты следствия НКГБ ЛССР. В частности, было установлено,
что в распоряжении «Комиссии по расследованию зверств
большевиков в Латвии» находилась специальная команда Зутиса в
количестве сорока человек, которая занималась специальной
«обработкой» трупов, всячески их уродуя, а члены комиссии на этом
основании составляли и подписывали фиктивные акты о
«зверствах» большевиков. Чтобы скрыть факт умышленного изуродова-
ния трупов, предназначавшихся для широкой демонстрации
населению, немцы расстреляли и закопали в местечке «Болтозер» близ
Риги десять евреек, взятых ими из гетто для работы в специальной
команде Зутиса. Кроме того, документально и показаниями
свидетелей было установлено, что основные кадры
«документального» фильма «Красный туман» были сделаны лабораторным путём,
а «камера смертников в тюрьме НКВД с надписями осуждённых»
была бутафорно сооружена и заснята на Рижской киностудии.
7 Служебная записка НКГБ СССР о фальсификации гестапо «большевистских
зверств» в Прибалтике. Не ранее апреля 1945 г. // Латвия под игом нацизма:
Сборник архивных документов. М.: Европа, 2006. С. 65—66; Дюков А. Миф о
геноциде: репрессии советских властей в Эстонии (1940-1953). М., 2007. С. 78-79.
22 Заказ 1941
337

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В ходе проводимых пропагандистских акций немцы выдавали
себя за друзей латышского народа и его освободителей. Они
целенаправленно поощряли национализм и шовинизм, разжигали
вражду латышей против других народов, в первую очередь
славянских. Немцы всячески пытались натравить латышей на русских,
привить презрение к ним. Культивируя презрение к
военнопленным, русским дали прозвище «Ваньки».
Что касается евреев, то в оккупированной Латвии, как и
везде, немцы прибегали к грубой антисемитской пропаганде. Они
всячески поддерживали возникший в обывательской среде миф
о «жидах-чекистах» на том основании, что заместителем
руководителя НКВД Латвийской ССР был еврей Семён Шустин.
Кроме того, немцы активно тиражировали утверждения
представителей улманисовских элит о том, что якобы именно лица еврейской
национальности с наибольшим восторгом приветствовали
вхождение прибалтийских государств в Советский Союз и пополняли
ряды коммунистов и служащих советских учреждений398. На
евреев возлагали вину за все несчастья и все недостатки и в ходе Холо-
коста пытались полностью уничтожить как народ.
Важно обратить внимание на то, что латышские националисты
спешили помочь своим немецким хозяевам и на идеологическом
фронте. В своих речах, статьях и книгах они заявляли, что немцы
якобы являются лучшими друзьями латышского народа, что
долгие годы они помогали латышам создавать их культуру и что всё
достигнутое в Латвии в области культуры и экономики является
«исторической заслугой» немцев. Историки Гинтер, Помер и др.
«доказывали», что немцы сыграли якобы огромную роль в
истории латышского народа, поскольку сам он не способен к
самостоятельному историческому развитию. Они стремились оправдать
длившееся столетиями господство немецких баронов в Латвии и
отрицали или замалчивали положительное влияние русской
культуры и реформ Алесандра II и Александра III на культурную, эко-
8 Чапенко A.A. История стран Балтии (Эстония, Латвия, Литва) в первый
период независимости и годы Второй мировой войны. Мурманск: M ГПУ, 2008.
С. 133.
338

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
номическую и общественно-политическую эмансипацию
латышей. Одновременно они пытались очернить положительные
результаты хозяйственного развития СССР и разжигали
ненависть к советскому народу. Отголоски пропаганды того времени
до сих пор заявляют о себе в современной Латвии: и на бытовом
уровне, и в высказываниях политиков.
Однако реальности немецкой оккупации всё расставляли по
своим местам. Хотя почти нигде немцы откровенно не говорили
и не писали о том, что относят латышей к низшей расе и зачастую
замалчивали этот вопрос, однако не только латышское население,
но и латышские пособники оккупантов не могли не чувствовать,
что к ним относятся как к низшей расе. Так, немцы подчёркивали,
что латыши — это крестьянский, деревенский народ. Полномочия
латышской полиции не распространялись на немцев. Латышей не
пускали в магазины, предназначенные для немцев. Использовали
их на менее «престижной» и менее ответственной работе.
Латышский язык был оттеснён на второстепенные роли, а латышские
названия местностей были переделаны в немецкие.
В целях установления и поддержания «нового порядка»
немцы создали сравнительно широкую сеть местных полицейских
органов: шуцманскую службу во главе с бывшим руководителем
фашистской организации «Перконкрустс» Г.Целминыпем, полицию
порядка, начальником которой стал Р.Осис, латышскую службу
полиции безопасности. Все эти службы были подчинены
руководителю СС и полиции безопасности в Латвии Шредеру. В одном
из интервью он заявил, что в распоряжении полиции «СС» в
Латвии имеется около 14 тыс. человек, добровольно поступивших на
службу в полицию399. На самом деле по доброй воле в полицию
шли главным образом участники погромов первых дней
оккупации, а также те, кому не досталось другого места в немецких
оккупационных учреждениях. Таких людей было сравнительно
немного. Основной же состав латышских полицейских формировался
за счёт вербовки. Латыши ставились перед выбором: или быть
отправленными на работу в Германию и Эстонию, чего они страши-
399 Têvija. 26.1.1942.
22*
339

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
лись как смерти, или записываться в полицию. В целях
уклонения от отправки в Германию выбиралось последнее. Некоторых к
службе в полиции подталкивало стремление получить кое-какие
привилегии, в том числе и материального характера. Время от
времени из числа полицейских формировались так называемые
«добровольческие» батальоны, точнее, батальоны полицейских,
которых посылали на фронт или на борьбу с партизанским
движением. В условиях плохого снабжения, разочарования в
собственных ожиданиях от немцев, а также с учётом побед Красной Армии
в 1943—1944 гг. стали отмечаться случаи дезертирства и даже
перебежек к партизанам.
И всё же значительная часть бойцов латышских полицейских
батальонов, составленных из бывших айзсаргов, полицейских,
военнослужащих латвийской армии, были добровольными
соучастниками нацистских преступлений и, несмотря на свойственную
латышам ненависть к немцам, выступали их пособниками. Эти же
батальоны боролись с партизанами активно и со злостью.
Согласно свидетельствам, если бы в Латвии не было полицейских групп
«СС» и батальонов полицейских, то с учётом дислокации в
Латвии небольших немецких гарнизонов можно было бы
организовать целые партизанские округа400.
Латышские полицейские батальоны действовали не только на
территории Латвии, но и за её пределами: на оккупированной
территории РСФСР, Белоруссии, Украины и даже в Польше401. Там они
участвовали в карательных акциях: расстреливали мирных граждан,
уничтожали целые деревни и сёла, ликвидировали гетто под
прямым руководством немецких нацистов и совместно с иными
пособниками. Все эти преступления совершались якобы во имя
«спасения от большевизма» и «возвращения независимой Латвии».
Убеждённые в скорой победе, немцы в начале войны
высокомерно пренебрегали латышскими подручными. Им доверялись
ю Латвия под игом нацизма. С. 288.
11 См., например: «Уничтожить как можно больше...» Латвийские
коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1942—1944 гг.: Сборник
документов. М.: Фонд «Историческая память», 2009.
340

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
лишь обязанности палачей и карателей. Однако после разгрома
немецких войск под Сталинградом гитлеровцы, планируя
массовую мобилизацию мужского населения Латвии для нужд
фронта, решили создать видимость «самоуправления». Так называемое
общелатвийское «самоуправление» не было единым и
самостоятельным политическим институтом, осуществлявшим правящие
функции. Оно было всего лишь придатком немецкого
гражданского управления, послушным орудием в руках гитлеровских
захватчиков и исполнителем их воли. Все важнейшие вопросы
решались в немецких учреждениях.
Руководствуясь своими шкурными интересами, бывшие
«столпы» режима Улманиса поспешили занять бутафорские
посты марионеток в «самоуправлении». Генерал Данкерс,
многократно награждавшийся Улманисом, стал генеральным
директором по внутренним делам, позднее первым генеральным
директором.* Бывший министр финансов А.Валдманис, до
прихода немцев скрывавшийся в видземских лесах, получил «тёплое
местечко» генерального директора юстиции и финансов.
Ближайший друг Улманиса М.Приманис был назначен генеральным
директором просвещения и культуры. Генерал Р.Бангерскис
(Бангерский), в прошлом офицер русской императорской
армии, участник Русско-японской войны 1905 г., командир
дивизий и корпусов в армии Колчака, военный министр в «левом»
правительстве в 1927 г., сделался при оккупантах генеральным
инспектором Латышского легиона СС. Он не только участвовал
в проведении мобилизаций, но и утверждал смертные приговоры
латышским солдатам, которые дезертировали или уклонялись от
службы Гитлеру402. Представители старого государственного
аппарата и чиновничества буржуазной Латвии также сотрудничали
с немцами. Они использовались в низовых инстанциях
оккупационной администрации.
2 Следует сказать, что в дальнейшем его «заслуги» будут оценены не только
фашистской Германией, но и современной Латвией. В 1990-е гг. его останки были
перевезены из ФРГ в Латвию и перезахоронены на Братском кладбище в Риге
у статуи Матери Латвии.
341

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
В ряду преступлений, которые совершило так называемое
латышское самоуправление по отношению к своему народу, особое
место занимает создание Латышского легиона СС. То, что
международное право запрещает оккупантам мобилизовывать в свои
вооружённые силы население захваченных территорий, не могло
остановить ни Гитлера, ни его латышских пособников.
Легион создавался с целью подготовки мобилизации. Латыши
как бы получали своё подразделение, и таким образом
стимулировалась известная национальная заинтересованность. В данном
случае немцы использовали хорошо им известные стремления
национально настроенных латышей к самостоятельной Латвии и не
препятствовали возникновению иллюзии, что такой легион может
быть шагом к самостоятельности.
Латышский легион был создан в соответствии с
опубликованным 27 февраля 1942 г. приказом Гитлера, в котором указывалось,
что в легион вступают добровольно в возрасте с 17 до 45 лет.
Чёрную работу по формированию легиона взяли на себя генерал Дан-
керс и генерал Бангерскис. Они опубликовали многочисленные
объявления и призывы вступать в легион и немецкую армию
вообще. Обращаясь к латышам, Данкерс требовал: «Вы не смеете
отставать от немцев. Ваше место в легионе»403. Поскольку
вербовка никаких результатов не давала, то легион пришлось создать из
существующих батальонов полицейских. В середине марта были
созданы первые части (один полк). Командующим Латышским
легионом был назначен немец, руководитель бригады СС Ганзен.
Легионеры давали присягу. Её текст следующий: «Именем бога я
торжественно обещаю в борьбе против большевизма
неограниченное послушание главнокомандующему немецких
вооружённых сил Адольфу Гитлеру, и за это обещание я, как храбрый воин,
готов отдать свою жизнь».
Командиры полков легиона назначались из числа бывших
полковников и подполковников латвийской армии. Они
непосредственно подчинялись одному из командиров обеих составлявших
легион 15-й и 19-й дивизий (эти посты занимали немецкие высшие
Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты. С. 130.
342

Глава VIL Испытание Великой Отечественной войной
офицеры СС), которые, в свою очередь, подчинялись командиру
6-го корпуса СС. Таким образом, Латышский легион СС не имел
своего командира, т.е. практически не существовал как единое
соединение. С точки зрения немцев, такое положение обеспечивало
им лучшую возможность осуществлять контроль над латышскими
частями. Следует сказать и о том, что, объявив Латышский легион
добровольческим эсэсовским формированием, немцы
действовали изощрённо и с дальним прицелом. Чтобы накрепко и
безальтернативно привязать мобилизованных латышей к гитлеровской
военной машине, они использовали принадлежность
Латышского легиона к СС в целях запугивания и шантажа легионеров: мол,
с эсэсовцами у большевиков разговор короткий, так что не
надейтесь, что сдача в плен позволит вам заслужить их прощение.
Благодаря созданию легиона, стали возможны мобилизации,
которые, в свою очередь, давали пополнение легиону. Таким
образом, легион был создан не на добровольческой основе, а в
результате мобилизаций. Всего было проведено четыре
мобилизации, в результате которых в гитлеровскую армию были зачислены
десятки тысяч латвийских граждан, начиная с мужчин рождения
1906 г. вплоть до юношей рождения 1927 и 1928 гг.
Для подготовки мобилизации немцы распускали слухи, что
будет основана самостоятельная Латвия и выберут президента.
Однако после мобилизации эти слухи стихали. Нацисты
мобилизации провели, но никакого, даже фиктивного «национального
правительства» или хотя бы подобия «самостоятельного
государства» не дали.
О том, что латышский народ в своём большинстве не хотел
служить гитлеровцам, свидетельствуют факты дезертирства,
уклонения от призыва, ухода призывников прятаться в леса и на
хутора, перехода к партизанам и в ряды участников сопротивления.
В борьбе немцев с дезертирством не помогало ни создание в
феврале 1944 г. особых военных судов для рассмотрения дел «о
преступлениях, связанных с уклонением от воинской повинности»,
ни расстрел многих пойманных дезертиров404. Не в последнюю
404 Мы обвиняем. Рига, 1967. С. 277, 279-282.
343

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
очередь массовый саботаж мобилизаций был результатом
разъяснительной работы, которую проводили с призывниками
латвийские партизаны и участники антифашистского подполья.
С началом деятельности оккупационных учреждений немецкие
власти приступили к систематическому и плановому уничтожению
советских людей. В Латвии, помимо 18 еврейских гетто (как
упоминалось выше), было создано 18 тюрем и 23 концентрационных
лагеря. Все латвийские тюрьмы были переполнены. Центральная
тюрьма в Риге была превращена в политическую тюрьму. В неё
заключали людей, обвинявшихся в приверженности
коммунистическим убеждениям. В число политических попали также латышские
националисты, в особенности старые офицеры и бывшие члены
организации «Перконкрустс», а также дезертиры. Последних держали
до тех пор, пока они не соглашались ехать на фронт.
Режим содержания в тюрьмах был исключительно
бесчеловечным. В сборнике архивных документов «Латвия под игом
нацизма» (М.: Европа, 2006) приведены свидетельства заключённых,
воссоздающие жуткие картины преступлений против
человечности, которые были совершены немцами и их латышскими
подручными. Массовая гибель заключённых была связана не только
с ежедневными расстрелами, но и с голодом, с антисанитарией,
эпидемиями, избиениями, истязаниями и другими «культурными»
немецкими приёмами. Возвратиться с допроса значило быть
избитым, высеченным, с выбитыми зубами, поломанными
челюстями и другими тяжёлыми травмами. Во всевозможных пытках и
истязаниях особенно изощрялись над женщинами и евреями. Свою
лепту в функционирование «фабрик смерти» внесли и латышские
надзиратели, которые в пьяном виде приходили в камеры и
беспощадно избивали заключённых резиновыми дубинками.
Особенно трагичным было положение заключённых в Лиепай-
ской следственной тюрьме, которую в народе называли «тюрьмой
смерти». Советские граждане, осуждённые на смерть «латышской
политической полицией», попадали в руки начальника тюрьмы
садиста Ф.Класона, который в буржуазной Латвии дважды
судился за воровство, один раз — за хулиганство и один раз — за
бродяжничество. За четыре года оккупации из стен этой тюрьмы от-
344

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
правились в свой последний путь свыше 6 тыс. жителей Лиепаи
и её окрестностей405. Тысячи советских граждан были замучены в
тюрьмах Даугавпилса, Лудзы, Екабпилса и др.
Важнейшее место в системе гитлеровского оккупационного
режима занимали концентрационные лагеря. На территории
Латвии было создано большое число концлагерей. Только в Риге
находилось несколько концлагерей — центральный
распределительный лагерь в Межапарксе, лагеря в Милгравмсе, Страздумуйже,
Бишумуйже. Концлагеря были также в Даугавпилсе, Лиепае, Вал-
миере, Мадонне, Тукумсе (два лагеря), а также в других местах.
Для всех них были типичны жестокое обращение с
заключёнными и каторжный труд, голодное существование и издевательства,
неимоверная скученность и эпидемические заболевания,
массовые расстрелы, безжалостное уничтожение людей, не способных
к тяжёлому труду.
Самым крупным и особенно жестоким по режиму был лагерь
Саласпилс, в котором было уничтожено 53 700 мирных граждан406.
Сюда под видом «эвакуированных» и «беженцев» доставлялись
советские граждане, угнанные из оккупированных областей СССР.
Кроме того, сюда же привозили евреев из стран Европы. Всех
заключённых ждали муки, издевательства и смерть. Старики,
инвалиды, все, кто не мог работать, а также евреи были обречены. Их
вывозили ночью на автомашинах и расстреливали. В окрестностях
Саласпилса располагался и лагерь для советских военнопленных,
где свою мучительную смерть под открытым небом нашли
десятки тысяч человек.
В Саласпилском лагере разыгрывались ужасные сцены
насильственного разлучения матерей и их детей, в том числе
младенческого возраста. Дети в Саласпилсе содержались отдельно и
строго изолированно и массами гибли мученической смертью не
только от голода, эпидемий, но и от проводившихся на них
«медицинских» экспериментах, в частности, «лечения» больных детей
5 Silabriedis J., Arkläns В. «Politiski bêgli» bez maskas. Riga, 1963. 55.1pp.
6 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945.
С. 308.
345

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
мышьяком. Кроме того, при питании, состоявшем в сутки из 100
грамм хлеба и пол-литра жидкости наподобие супа, дети
использовались как доноры для немецких госпиталей. Для многих детей
дозы забираемой крови оказались несовместимыми с жизнью.
Таким способом в тюрьмах и концлагерях Латвии было загублено до
40 тыс. детей.
Взрослое население лагеря немцы заставляли заниматься
непосильным каторжным трудом по шестнадцать часов в сутки.
Запрягшись по двадцать человек в тяжёлый каток, заключённые
укатывали дороги. У них также брали кровь до тех пор, пока человек
не падал в обморок.
Помощником коменданта лагеря был латыш Видуш, зверски
истязавший заключённых лагеря. В качестве врача практиковал
латыш Какие, пользовавшийся почётом у немцев407.
Как отмечалось в советской историографии, через тюрьмы,
концлагеря и гетто Латвии прошло не менее 536 тыс. мирных
граждан Советской Латвии, других республик СССР, а также ряда
европейских стран. Из этого числа 314 тыс. было уничтожено,
среди них 40 тыс. детей. Среди жертв гитлеровцев было более 100 тыс.
мирных граждан Латвийской ССР. Полностью было
уничтожено латгальское село Аудрини, жители его расстреляны. Было
истреблено также почти всё цыганское население Латвии. Кроме
того, на территории Латвии немецкие оккупанты и их пособники
уничтожили 330 тыс. советских военнопленных. Около 280 тыс.
граждан было угнано в Германию на принудительные работы408.
Некоторые историки пытаются оспорить эти данные, отмечая
их недостаточную точность, а также оценочный метод подсчёта
жертв в послевоенный период. При этом сам характер и
подлинные масштабы трагедии, развернувшейся на латвийской земле в
период немецкой оккупации, в современной Латвии чаще
замалчивают, чем прямо отрицают.
7 Протокол допроса свидетеля Лаугалайтиса К.А. от 2 ноября 1944 г.; Акт об
истреблении немецко-фашистскими захватчиками на территории Латвийской
ССР 35 000 советских детей //Латвия под игом нацизма. С. 61-63, 82-87.
8 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. С. 319, 320.
346

Глава VIL Испытание Великой Отечественной войной
На территории Латвии уничтожению подверглось не
только местное еврейское население, но и многие евреи,
привезённые из разных стран Европы (Германии, Чехословакии, Австрии,
Венгрии, Голландии, Франции и других стран)409. Большие
группы иностранных евреев были расстреляны в Бикерниекском лесу
и замучены в Саласпилском «трудовом» лагере. Согласно
свидетельствам, в расстреле евреев, производимом под немецким
руководством, принимали участие главным образом латыши —
«мальчишки со школьной скамьи и разный сброд из полицейских». Эти
убийства вызывали недовольство даже у сторонников немцев из
числа местных жителей, считавших, что латышам не следовало бы
по желанию немцев быть палачами населения чужих стран410.
На территории Латвии найдено до 700 мест массового
захоронения убитых. Общая их площадь превышает 40 гектаров.
Массовые могилы найдены в Румбулях, Дрейлинях, Саласпилсе,
Бикерниекском лесу, в Зиепниеккалне под Даугавпилсом, а также в
районе Шкеде возле Лиепаи, где вдоль крутого морского берега
на протяжении двух километров тянется массовая могила в восемь
метров шириной.
В январе 1946 г. на процессе военных преступников в Риге
группенфюрер СС Ф.Йеккельн показал: «Истребление советских
граждан проводилось по прямым указаниям и директивам
германского правительства и его органов. Это делалось с целью
быстрейшего покорения захваченной нами советской территории, исходя
из нацистской программы захвата жизненного пространства»411.
В этом контексте особо следует сказать о позиции деятелей
бывших буржуазных партий Латвии. С первых дней оккупации
они служили в гитлеровских учреждениях и даже не помышляли
о сопротивлении. Один из эмигрантских авторов — О.Фрейвалд
отмечает, что «в первые годы немецкой оккупации оставшие-
409 Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на
территории Латвийской, Литовской и Эстонской ССР. Рига, 1946. С. 127-128.
410 Латвия под игом нацизма. С. 270—271.
411 Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на
территории Латвийской, Литовской и Эстонской ССР. Рига, 1946. С. 124.
347

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
ся ещё деятели партий не проявляли никакой организованной
активности»412. С приближением окончательного разгрома
гитлеровской Германии они всё же решили как-то отмежеваться от
нацистов, чтобы иметь возможность, как и в 1919 г., перейти от
немцев к новым покровителям: англичанам и американцам. С этой
целью в 1943 г. было создано несколько небольших групп
националистического толка, которые выпустили небольшое количество
подпольных листовок с призывами «национально мыслящим
латышам» воздерживаться пока от оказания нацистам поддержки в
войне и копить силы «для решающего момента», т.е. для борьбы —
но не против гитлеровцев, а против Советского Союза. Одной из
таких групп был так называемый Латвийский центральный совет
(ЛЦС). В его состав входили некоторые лидеры латышских
правых социал-демократов во главе с Паулсом Калныныпем, а также
некоторые бывшие деятели буржуазных партий,
группировавшиеся вокруг профессора Константина Чаксте — сына первого
президента Латвии.
Начиная с августа 1943 г. ЛЦС собирался несколько раз для
обсуждения обстановки и принятия политических документов.
Выработанная программа действий сводилась к тому, что «следует
отклонять всякое сотрудничество с немецкими оккупационными
властями и точно так же следует отклонять оказание поддержки
советским партизанам»413. По существу дела такая позиция
отвечала интересам гитлеровцев в их борьбе с партизанским
движением. А сами «оппозиционеры» не были опасны. Ведь «фактически
персональная и политическая база ЛЦС была всё же весьма
ничтожной» и он оказался не в состоянии развить какую-либо
деятельность414. Ареста нескольких членов ЛЦС как потенциальной
англо-американской агентуры было достаточно, чтобы эта группа
перестала существовать.
Аналогичным был конец и некоторых других подобных групп.
За их деятельностью внимательно следила служба безопасности
412 Freivalds О. LatvieSu politiskäs partijas 60 gados. Kopenhägenä, 1961. 133.1pp.
413 Kalnins В. LatvieSu sociäldemokrätijas 50 gadi. Stokholmä, 1956. 294. lpp.
414 Freivalds O. LatvieSu politiskäs partijas 60 gados. Kopenhägenä, 1961. 150. lpp.
348

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
оккупационных властей, и как только немцам становилось ясно,
что необходимой отдачи от соответствующей группы нет или что
кто-то из числа «оппозиционеров» действительно подумывает об
организации сопротивления оккупантам, такая группа без
промедления ликвидировались. Но и сами «оппозиционеры»
бдительно следили за чистотой своих рядов и доносили полиции
безопасности на отдельного своего соратника как на «большевика»,
если он хотел начать активную борьбу против захватчиков.
Сказанное в полной мере относится и к ЛЦС, о деятельности и
руководителях которого немецкая служба безопасности была
осведомлена достаточно хорошо. Например, Константин Чаксте был
отправлен в лагерь смерти в Штутгофе, где и умер, а другой
руководитель группы Паулс Калнынын после ареста в 1944 г.
удостоился привилегированного и мягкого обращения и потому смог
выжить и эмигрировать в Швецию, откуда позднее переехал в
Германию. Умер в Австрии.
Среди «оппозиционеров» оказался и Союз латышских
националистов (ЛНС), возникший в подполье ещё до начала войны. Его
руководителями были главным образом члены профашистской
организации «Перконкрустс», принявшие с первых дней войны
активное участие в расправе над соотечественниками.
Большинство персонального состава ЛНС составляли латыши, служившие
в разного рода полицейских подразделениях оккупационного
режима. В первой половине 1942 г. ЛНС выпускал подпольный
листок «Таутас балсс» («Голос народа»), авторы которого убеждали
читателей избегать «подпольной романтики» и
«коммунистической, а также англофильской деятельности». Целью этой группы
было помешать образованию в оккупированной Латвии
руководимого коммунистами антифашистского подполья и объединить
латышей в борьбе против общего врага (т.е. против коммунизма).
За свою деятельность они стремились добиться от
оккупационных властей права создания в Латвии национального
правительства. Эти цели так и не были реализованы. Именно осенью 1942 г.
в Риге, где действовал ЛНС, развернулось столь широкое
подпольное антифашистское движение, что полный провал замысла
ЛНС объединить латышей в борьбе против коммунизма стал оче-
349

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
видным. К этому одновременно добавилось и то, что среди
активистов ЛНС стал выдвигаться некий унтер-офицер — якобы агент
английской разведки. В этой ситуации гестапо сочло за благо
арестовать 17 ноября 1942 г. ряд активистов ЛНС. После этого
деятельность группы прекратилась сама собой. «Патриоты» из ЛНС
были помещены в Саласпилский концлагерь, где были
назначены комендантом на разные привилегированные посты в лагерном
«самоуправлении». Свои привилегии они отрабатывали стукаче-
ством на заключённых лагеря и участием в издевательствах над
ними.
В целом к лету 1944 г. буржуазно-националистическая
«выжидающая оппозиция», так и не захотевшая перерасти в
антифашистское движение сопротивления, прекратила своё
существование и полностью исчезла со сцены. Деятели групп «оппозиции»,
покинув Латвию, бежали в Германию и Швецию, где в
послевоенный период предстали перед мировым общественным мнением
в позе несчастных «политических беженцев» и попытались
лозунгом независимости прикрыть кровавую, фашистскую сущность
латышского коллаборационизма415.
Война стала испытанием на прочность и для латышской
интеллигенции. Многие латышские писатели и деятели культуры
приняли непосредственное участие в борьбе с немецкими
агрессорами. На улицах Риги, в Эстонии и под Ленинградом воевали
А.Балодис, Ж.Грива и другие. В конце лета 1941 г. бойцами
Латышской стрелковой дивизии стали В.Лукс, Ф.Рокпелнис, И.Леманис,
Я.Грант, АТригулис, Ю.Ванаг, В.Калпинь, К.Краулинь, ЭДамбур,
И.Муйжниек, А.Имерманис, В.Берце, Ц.Динере и другие.
Многие из них впоследствии стали корреспондентами дивизионной
газеты «Латвиешу стрелниекс» («Латышский стрелок»). Э.Сокол,
Я.Грант, П.Силе и другие после создания в 1944 г. второй
латышской дивизии работали в её газете «Падомью Латвию» («За
Советскую Латвию»), которая доставлялась в оккупированную немцами
Латвию. Основанный в Иванове Художественный ансамбль Лат-
415 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941-1945.
С. 893-900.
350

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
вийской ССР регулярно выезжал на фронт для выступлений перед
латышскими воинскими частями. В нём работали поэты М.Кемпе
и М.Рудзитис.
Многие деятели культуры и науки, не успевшие
эвакуироваться и оставшиеся в оккупированной Латвии, не пошли в
услужение к нацистам и были подвергнуты репрессиям. В рижской
Центральной тюрьме погибли молодые поэты Э.Дрезинып, Я.Атварс,
художник и декоратор Государственного театра оперы и
балета Я.Айженс, драматург Луке, видный работник просвещения,
депутат Верховного Совета Латвийской ССР Я.Лиекнис.
Расстреляна была также жена Я.Лиекниса — заключённая Срочной
тюрьмы учительница Э.Лиекне-Витенберг. В Валмиере
гитлеровцы расстреляли известного врача по лёгочным заболеваниям
Л.Кирхенштейн, которую обвинили в том, что она оказывала
медицинскую помощь раненым советским воинам. До последних дней
войны в заключении находились оперный певец Э.Микельсон,
генерал Р.Дамбитис, ужасы фашистской тюрьмы пережили
известный врач П.Страдыньш, учёный-лесовод Арв. Калниньш,
оперный певец А.Вилюманис, литературовед Р.Эгле, учёный-ботаник
П.Галениекс, писатель П.Вилипс и др.
Активные участники культурной жизни Советской Латвии
в 1940-1941 гг. Э.Бирзниек-Упитис, А.Чак, Я.Плаудис, Я.Грот,
Р.Эгле, А. и П.Биркерты, Р.Селис остались верными своей
родине, не скомпрометировали себя сотрудничеством с оккупантами,
перестали печататься и жили в крайней нужде. В то же время ряд
писателей, например А.Эглитис, активно печатались в
фашистских изданиях, а в конце войны вместе с отступавшими немцами
покинули родину. Вместе с немцами ушли и некоторые
демократически настроенные писатели, например, Я.Яунсудрабинь.
Летом и осенью 1944 г. потерпели провал планы немцев
использовать латышские воинские соединения для удержания фронта в
Прибалтике. Не помогла и демагогическая аргументация о
«защите границ отечества от красной опасности».
Перед началом наступления Красной Армии летом 1944 г.
советское командование с помощью разбрасываемых листовок и
радиообращений прилагало все усилия к тому, чтобы помочь на-
351

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
сильно мобилизованным латышским легионерам найти выход
из создавшего положения и избежать напрасных жертв. В
марте 1944 г. была распространена листовка за подписью «Латыши —
гвардейцы Красной Армии». В ней напоминалось, что многие
поколения латышей боролись против гнёта немецких захватчиков,
что в период Первой мировой войны латышские стрелки гибли в
сражениях с немцами на Пулемётной горке, Острове смерти, в Ти-
рельских болотах. Далее подчёркивалось, что сейчас тысячи
латышей как в тылу, так и на фронте ведут решительную борьбу против
гитлеризма, причём Латышская дивизия за проявленный в
битвах героизм удостоена высокого звания гвардейской. Борясь
против гитлеровцев, отмечали латышские гвардейцы, мы поднимаем
на весь мир славу латышского народа, сражаемся за освобождение
латвийской земли. Листовка заканчивалась словами: «Вы в это
суровое для нашей Родины время находитесь в рядах той армии,
которая приносит рабство, вы позорите имя латышей...
Приближается час полного разгрома гитлеровской армии... Что вы тогда будете
делать? Куда вы денетесь? Надеяться на немцев не стоит. В час
своей гибели они выбросят вас на свалку, как ненужные вещи. Мы
говорим вам: уходите из немецкой армии; в ваших руках оружие —
направьте его против немцев. Организованно, с оружием в руках,
переходите на сторону Красной Армии или партизан»416.
По состоянию на 1 июля 1944 г. в Латышском легионе СС
(включая учебные части) «по спискам числилось» 31 446 человек и
в шести полках «пограничной охраны» — 12 118, а в полицейских
полках и батальонах — 14 884 человека; помимо того, на так
называемую вспомогательную службу (в качестве обслуживающего
персонала зенитных батарей, а также обозников, личного
состава разного рода военных хозяйственных организаций и т.п.) было
привлечено до 20 тыс. человек, в основном подростков, которые
лицемерно именовались «Hilfswillige der Wehrmacht»
(добровольные помощники вермахта). Однако списочный состав был
далеко не идентичен их действительной численности. Бывший офицер
6 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941-1945.
С. 656-657.
352

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
легиона А.Блакис признавал: «Две трети находились в легионе, а
одна треть — каждый третий — были внесены в списки
разыскиваемых, т.е. являлись дезертирами»417. Наиболее надёжными
немцы считали полицейские батальоны — сборище садистов и
палачей, тесно связанных с оккупантами общими преступлениями
против человечности. Однако в начале 1944 г. и в эти
подразделения были зачислены тысячи мобилизованных «добровольцев»,
что не замедлило сказаться на устойчивости этих батальонов:
массовое дезертирство стало и для них обычным явлением. Так что,
характеризуя ситуацию лета 1944 г., А.Блакис констатировал, что,
несмотря на все пропагандистские заявления о «большевистской
угрозе», «немцы не надеялись выставить какую-либо более или
менее значительную боевую единицу из таких латышей, которые
добровольно пошли в их части, не говоря уже о двух
многократно пополнявшихся дивизиях. Но на территории Латвии нет также
мест, куда десятки тысяч людей могли бы бежать и где они нашли
бы укрытие»418.
Немецкое командование, чтобы удержать латышских солдат
на позициях, пускало в ход всё: посулы, прибавка жалованья для
офицеров, улучшение питания и увеличение нормы спиртных
напитков для солдат, угрозы, запугивание советским пленом и т.п.
Несколько групп солдат и офицеров были расстреляны по
обвинению в нарушении воинской присяги.
Несмотря на предпринятые меры, в июле 1944 г., когда
немецкий фронт от Пскова до Минска стал распадаться под
ударами Красной Армии, дезертирство из легиона и латышских полков
«пограничной охраны» приняло невиданные до тех пор размеры.
Перед лицом начавшегося наступления советских войск и
испытывая мощное пропагандистское воздействие политорганов
Красной Армии, полки обеих 15-й и 19-й латвийских дивизий и все
шесть полков «пограничной охраны» практически прекратили
существование как войсковые части: не оказывая почти никакого
сопротивления, они бежали и бросали оружие. Чтобы ликвидиро-
417 Blâkis Â. Medalas oträ puse. Buenosairesä. 72.1pp.
418 Ibid. 41. lpp.
23 Заказ 1941
353

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
вать прорыв, штаб группы армий «Север» издал приказ о
подчинении латвийских дивизий СС 23-й и 93-й немецким пехотным
дивизиям. Первым из средств исправления «плохого морально-
политического состояния» латышских солдат явилась пуля.
Отряды полевой жандармерии вылавливали бросивших свои части
солдат обеих латышских дивизий и без всякого суда и следствия
расстреливали. Однако в условиях нараставшего натиска частей
Красной Армии уже ничто не могло остановить бегство
легионеров. Командование 6-го корпуса СС было вынуждено
констатировать негодность обеих латвийских дивизий СС как пехотных
соединений и нецелесообразность их использования для активных
операций, а также «для защиты их собственного отечества».
17 июля 1944 г. отступавшие в смятении остатки обеих дивизий
легиона оказались на территории Латвии. Так совпало, что они
вернулись на её землю практически одновременно с 43-й
Гвардейской Латышской стрелковой дивизией. Но вернулись в родные
места по-разному. Одни как добровольные, а большей частью —
вынужденные сообщники ненавистных оккупантов, переживающие
крушение вместе с гитлеровской военной машиной. Другие — как
победители, с честью выдержавшие суровые испытания войны, и
как хозяева своей страны.
Части легиона развалились в такой степени, что возродить
15-ю дивизию немцам не удалось. Из остатков же 19-й
Латвийской дивизии СС, ядро которой в своё время составили шесть
полицейских батальонов, были сколочены три «боевые группы»
силой в один полк. В него было включено также то, что осталось от
распавшихся полков «пограничной охраны». Понеся
значительные потери в боях под Цесвайне и Нитауре, «боевые группы» 19-й
Латвийской дивизии СС отступили вместе с немецкими частями в
Курземе. Небольшая территория Курземского полуострова была
буквально запружена частями двух немецких армий, тысячами
полицаев и других пособников оккупантов вместе с их семьями.
Они сбежались сюда со всей Прибалтики и нескольких областей
северо-запада РСФСР. «Курземский котёл» гитлеровцы пытались
превратить в последнюю твердыню против большевизма на
востоке. Здесь немецкое командование, чтобы сохранить видимость
354

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
«латвийской» дивизии (что было важно прежде всего с
политической точки зрения), перевело в неё несколько тысяч немецких
солдат. В результате немцы составили почти две трети всех
военнослужащих «Латвийской» дивизии419. Этот факт
фальсификаторы истории из эмигрантского лагеря умышленно замалчивают и
всячески превозносят «подвиги» солдат этой дивизии, называя их
«героями Курземской твердыни». На самом деле гитлеровское
командование всё меньше доверяло солдатам-латышам, а те,
мобилизованные большей частью насильно, не желали воевать против
Красной Армии в интересах фашистской Германии и при первой
же возможности дезертировали или переходили на сторону
советских войск. Это вынуждены признать и сами эмигрантские
авторы. Например, в изданной в Стокгольме Латвийской
энциклопедии мы читаем следующее: «После этой битвы [речь идёт о боях в
октябре 1944 г.] в 19-й дивизии наступил моральный кризис,
который проявлялся в частом дезертирстве. Неоднократно солдаты
перебегали к врагу. Внешне дисциплина была безупречной; нигде не
наблюдалось развала или признаков, характерных для слабой
армии... Но всё же солдаты тайком по два или небольшими
группами исчезали: из боевых частей — около 500 человек, а из резервной
части, которая находилась в районе Дундаги и состояла из
молодёжи, призванной на обучение — около 2000 человек»420.
Неустойчивость части солдат 19-й Латвийской дивизии СС
подтверждают также оперативные донесения штаба 130-го
Латышского стрелкового корпуса. Например, в конце декабря 1944 г.
отмечалось, что во время боя часть солдат 19-й дивизии воевала
слабо и при первой возможности сдавалась в плен.
Командование Латышского корпуса в специальном воззвании, подписанном
его командиром генерал-майором Д.Бранткалном, призывало
жителей оккупированных гитлеровцами районов Курземе скрывать
«латышских солдат, дезертировавших из немецкой армии»421.
419 Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне. 1941-1945.
Кн. 3. Рига, 1969. С. 247, 832.
420 Latviju enciklopêdija. II sëj. Stokholmä, 1952-1953. 1138. lpp.
421 Samsons V. Kursemes partizâçi. 2. izd. Riga, 1959. 316-317. lpp.
23*
355

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Человеческий ресурс латышских «добровольных» воинских
частей истощался с катастрофической для немцев скоростью.
После объединений и переформирований к августу—сентябрю 1944 г.
от всего латышского воинства остались только Рижский
полицейский полк и «Курземский» полицейский полк. От последнего, как
свидетельствует один из командиров легиона, произведённый в
чин оберфюрера СС А.Силгайлис, по пути из Риги в Дундагу
«отбилось» до 40% личного состава422. Оба полка были перевезены в
Германию, где вместе с некоторыми солдатами 15-й дивизии из
схваченных по мобилизации подростков составили три
строительных полка, которые были направлены на рытьё траншей в
Померанию.
Так бесславно закончился путь латышского легиона,
созданного оккупационными властями по приказу Гитлера и при
поддержке латышского «самоуправления». Сегодня бывшие
легионеры, присягавшие Гитлеру, снова поднимают в Латвии голову.
Только непонятно, что они демонстрируют и чем гордятся.
Скорее всего, в современной обстановке перелицовки истории
Латвии с позиций латышского этнонационализма, запятнавшего-
ся себя связью с оккупантами, эти демонстрации и марши носят
конъюнктурный характер. Не вызывает сомнений, что кто-то
действительно храбро сражался и хотел, опираясь на военную
машину нацистов, восстановить «старую» Латвию. Однако, подчинив
свои наивные стремления циничному принципу «Цель
оправдывает средства», эти «герои» не только не достигли цели, ибо она не
вписывалась в планы немецких хозяев, но и стали отщепенцами
среди своего собственного народа, который не одобрял ни
полицейских батальонов, ни мобилизаций в легион, что выразилось в
массовом уклонении от призыва и в массовом дезертирстве, часто
с риском для жизни.
До конца с немецкими хозяевами оставались «руководство»
и персонал так называемого «самоуправления» и полицейских
служб, повязанные с захватчиками общими преступлениям и
иллюзорной надеждой получить из их рук независимость. Они пе-
Silgailis A. LatvieSu legions. 2. izd. Kopenhägenä, 1964. 248. lpp.
356

Глава VIL Испытание Великой Отечественной войной
режили все этапы агонии немецких оккупантов, которая стала и
их собственной агонией. 27 сентября 1944 г., когда большая часть
территории Латвийской ССР была освобождена Красной
Армией, все генеральные директоры «самоуправления» были вызваны
в Германию, где им сообщили, что «самоуправление»
ликвидируется. Оно сыграло свою роль послушного придатка немецкого
оккупационного управления и больше не было нужно. Однако его
персонал ещё потребовался немцам, чтобы закрепить за собой
стратегический плацдарм в Латвии. На какой-то момент немцы,
сообразуясь с собственными планами, даровали своим
подручным надежду на независимость. Но в конечном итоге всё
вылилось лишь в насмешку и фарс.
20 февраля 1945 г., несмотря на то, что гитлеровцы в Латвии
сохраняли в своих руках только лишь Курземе (Курляндию), в
Потсдаме была разыграна комедия провозглашения «независимости»
Латвии. В Потсдам было вызвано 50 верных пособников
оккупантов из числа офицеров полиции и СС, а также чиновники
бывшего «самоуправления». Им было приказано объявить о создании
«Латвийского национального комитета». Президентом
«комитета» по рекомендации немецких властей стал генеральный
инспектор «латышского легиона СС» Бангерскис. Потсдамская комедия
началась троекратно возглашённой Бангерскисом здравицей в
честь «любимого фюрера» и окончилась зачтением
поздравительной телеграммы Гиммлера в адрес латышских соратников,
которые «на протяжении целого ряда лет, верно соблюдая братство по
оружию, вместе с немецким народом и его вооружёнными
силами мужественно борются против большевиков и их пособников —
англичан и американцев»423. Поскольку с помощью этого фарса
гитлеровцам не удалось мобилизовать латышский народ к
оказанию поддержки немецкой армии, то явившемуся в Курземе Бан-
герскису было прямо сказано, что создание «Латвийского
национального комитета» было актом пропаганды, представляющей
события в слишком розовом свете424.
Bläkis Ä. Medalas oträ puse. Buenosairesä. 137. lpp.
Samsons V. Kurzemes partizäpi. Riga, 1959. 305.-306. lpp.
357

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Вторая попытка провозглашения независимости Латвии
состоялась по инициативе командующего немецкими войсками СС
в Курземе обергруппенфюрера Крюгера, который, как и Гитлер,
был одержим идеей продолжить войну в западной части Латвии
даже после разгрома Германии. В сущности, он выполнял приказ
Гитлера, который категорически требовал удерживать Курземе,
подчёркивая, что этот полуостров должен будет сыграть
выдающуюся роль в дальнейшем ходе войны и рассчитывая на
благоприятный для Германии поворот событий425.3 мая 1945 г. в Лиепае
собрались 73 офицера полиции и СС, в том числе 23 бывших латышских
политических деятеля, и провозгласили себя «Латвийским
народным советом», а 4 мая образовали «временное правительство
Латвийской республики» во главе с «министром-президентом»
полковником СС и полиции Р.Осисом и его заместителем, агентом
гестапо Я.Андерсоном. Однако скорая капитуляция немецкой
группы армий «Курланд» поставила крест на этой авантюре.
Интересно, что остатки 19-й Латвийской дивизии СС, которые
вместе с немцами вплоть до 8 мая 1945 г. вели оборонительные бои в
Курземе, были разоружены частями 130-го Латышского
стрелкового корпуса Красной Армии. Что касается «временного
правительства», то оно исчезло так же быстро, как и появилось. 9 мая
1945 г., в день капитуляции фашистской Германии, оно отбыло из
Лиепаи на катерах гитлеровского вермахта.
В мае 1945 г. вся территория Латвии была освобождена от
оккупантов.
За подвиги, совершённые в боях на территории
Латвийской ССР, примерно 250 воинам Красной Армии, людям разных
национальностей, было присвоено звание Героя Советского
Союза, а многие тысячи были награждены орденами и медалями.
Около 20 тыс. воинов латышского корпуса и партизан награждено
орденами и медалями, звания Героя Советского Союза удостоено
28 человек.
Около 150 тыс. советских воинов, среди них 82 Героя
Советского Союза, погибло, освобождая латвийскую землю.
Ганкевич В.М. Конец группы «Норд». Л., 1965. С. 217.
358

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
В годы войны латышский народ понёс большие людские и
материальные потери. Тысячи жителей Латвии пали на фронтах
Великой Отечественной войны, многие десятки тысяч были
умерщвлены немецко-фашистскими оккупантами и их прислужниками,
около 280 тыс. человек силой и обманом были оторваны от
родины и увезены в Германию. В целом к концу войны численность
населения республики сократилась более чем на 400 тыс. человек,
или более чем на одну пятую.
Население оккупированной Латвии понимало, что с победой
Красной Армии будет восстановлена советская власть. Согласно
информации, собиравшейся и анализировавшейся
руководителями партизанского движения Латвии, по мере военных успехов
Красной Армии возрастали симпатии в народе по отношению к
советской власти. Партизаны и подпольщики зафиксировали
значительное количество фактов, свидетельствовавших о лояльных
настроениях· населения по отношению к приходу Красной
Армии426.
Конечно, настроения в пользу советской власти не были
однородными. Среди населения было много и таких, которые ожидали
Красную Армию главным образом потому, что ненавидели
немцев, а вопрос политического строя на тот момент не имел для них
принципиального значения. Были и такие, кто, ненавидя
немцев, ожидал прихода Красной Армии и надеялся, что после войны
не будет тех явлений, которые им не понравились в период 1940—
1941 гг.
Антисоветски была настроена часть населения
(националистические слои в городе и деревне), которая хотела
восстановления «старой Латвии» и надеялась, что, после того как союзники
истощат свои силы в борьбе с Гитлером, Швеция станет
гарантом независимой Латвии. Вместе с тем эти силы осознавали
бесперспективность своего положения и нереалистичность борьбы с
победителями. Поэтому с приближением Красной Армии к
территории Латвии представители высшего эшелона немецких
пособников, а также «выжидающей оппозиции» ушли с немцами или
Латвия под игом нацизма. С. 290-295, 331-332.
359

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
эмигрировали в Швецию, Данию и другие страны. Рядовой состав
полиции с оружием в руках ушёл в леса. Часть бывших
полицейских перешла к партизанам, а затем легализовалась, сдав оружие
органам советской власти. Другая часть составила базу
маргинальных террористических групп, которые действовали в Латвии до
начала 1950-х гг.
Именно представители этих сил, запятнавших себя
сотрудничеством с нацистскими преступниками, в годы холодной войны
стали раздувать миф об «оккупации» Латвии.
Уволенные же в запас из 130-го Латышского стрелкового
корпуса воины, а также бывшие партизаны и подпольщики
составили в послевоенные годы основной костяк национальных кадров
Советской Латвии. Вскоре после войны, в феврале 1946 г.,
состоялись выборы в Верховный Совет СССР, на которых латышский
народ получил возможность выразить свою волю. Подавляющее
большинство коренного населения Латвии, несмотря на угрозы и
террор «лесных братьев», приняло участие в этих выборах и такой
формой волеизъявления доказало де-факто своё желание жить,
трудиться и участвовать в общественных процессах в составе
Союза ССР. Подтвердилось мнение Рузвельта, предложившего
Сталину провести плебисцит в прибалтийских республиках в виде
выборов и не сомневавшегося, что «народы этих стран будут
голосовать за присоединение к Советскому Союзу так же дружно, как
они сделали это в 1940 г.»427.
* * *
«Оккупационная» риторика затрагивает не только события
1940 г., но и освобождение Латвии от немецких захватчиков в
1944—1945 гг. Такие обвинения выдвигают представители сил,
которые ни в 1940 г., ни в 1944—1945 гг. не имели ни моральных, ни
политических прав на власть. Улманис потерял власть в довоенной
17 Запись беседы И.В. Сталина с Ф.Рузвельтом от 1 декабря 1943 года //
Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной
войны 1941-1945 гг. Тегеранская конференция руководителей трёх союзных
держав — СССР, США и Великобритании. 28 ноября — 1 декабря 1943 г.
360

Глава VII. Испытание Великой Отечественной войной
Латвии, потому что его профашистская диктатура как во
внутренней, так и во внешней политике дискредитировала себя в глазах
народа. Латышкие национальные элиты, выпестованные «отцом-
основателем», не могли претендовать на политическое лидерство в
послевоенной Латвии, потому что запятнали себя сотрудничеством
с гитлеровцами или в качестве так называемых «англофилов»
просто выжидали, чья возьмёт. Их надежды на повторение ситуации
1918—1919 гг., когда Улманис получил власть из рук немцев, а
затем англичан, были опрокинуты ходом Великой Отечественной и
Второй мировой войны, приведших, среди прочих важных
результатов, к победе антифашистов и сторонников советской власти
во внутрилатвийском противостоянии. В раскручиваемом
сегодня мифе о советской «оккупации» Латвии в 1944—1945 гг. сквозит
претензия на право пособников нацистов и горстки «англофилов»
определять судьбу освобождённой от фашистов ЛССР сразу после
1945 г. Нигде в послевоенной Европе коллаборационисты не
выступали и не могли выступать с такими претензиями, пусть и в
завуалированной форме. Их уделом была денацификация и
практически неизбежная маргинализация.
361

Заключение
Основной вывод предпринятой работы состоит в том, что
латыши на крутых поворотах истории были сами творцами своей
судьбы. Это касается и событий лета 1940 г., когда был свергнут
режим Улманиса, произошла смена власти, а за ней и вхождение
Латвии в состав СССР. Эта тема по сей день является наиболее
мифологизированной. Прибалтийские элиты обвиняют
Советский Союз в оккупации. Аналогичную позицию занимает и часть
нашего научного и журналистского сообщества. Живучесть мифа
об оккупации объясняется тем, что оценка событий того
периода происходит с позиций информации, которой мы располагаем
на сегодняшний день и которой латыши, разумеется, не могли
руководствоваться. Это, например, решения XX съезда КПСС,
книга Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», а также клише и формулы
информационно-психологической войны, пик которой
пришёлся на годы горбачёвской перестройки. В тех условиях возобладала
позиция сторонников чёрно-белой трактовки советской истории
и жёстко навязывался тезис, что якобы никакой народ не мог по
доброй воле войти в состав Советского Союза. Одновременно на
сложные вопросы давались упрощённые и тенденциозные ответы,
которые уводили от объективных и взвешенных оценок
прошлого. Примером может служить советско-германский договор
августа 1939 г., который из пропагандистских соображений был
переименован в «пакт Молотова—Риббентропа». В книге показано,
что не было прямой взаимосвязи между так называемым пактом
Молотова-Риббентропа и событиями лета 1940 г. в Латвии.
В работе рассмотрены факторы, позволяющие говорить о
добровольном и легитимном вхождении Латвии в состав
Советского Союза. В таких случаях необходима воля обеих сторон. В 1920 г.
в советском правительстве возобладал сиюминутный прагматизм
и принцип революционной целесообразности. Следуя им, Ленин
362

Заключение
легко расставался с российскими историческими территориями и
признал независимость буржуазной Латвии. Был проигнорирован
завет Ю.Самарина. А он предупреждал: «Если русское общество
когда-нибудь повернётся спиной к своим окраинам и отучится
вообще интересоваться ими, то это будет означать, что оно
разлюбило Россию как целое. В тот день возрадовались бы
представители всех враждебных ей партий, они сбежались бы со всех концов
Европы на братский пир и отпраздновали бы вместе канун
политического крушения Империи». Не были услышаны и
предостережения В.И. Вернадского. Он считал, что «огромную сплошную
территорию, добытую кровью и страданиями нашей истории
следует охранять как общечеловеческое достижение», тем более что
«связать разорвавшееся на части никогда не удаётся».
Правда, это удалось Сталину через двадцать лет после сброса
большевиками прибалтийской окраины. Произошло это в
чрезвычайно сложной и опасной для нашей страны международно-
политической обстановке и при взаимодействии, казалось бы,
взаимоисключающих факторов. С одной стороны, мы
наблюдаем возвращение к проимперскому мышлению или завету
предков. Это отражают, в частности, такие фильмы, как Александр
Невский, Иван Грозный, Пётр Первый. С другой стороны, это —
опора на левые и антифашистские силы.
Современные латвийские историки замалчивают или
принижают роль левого движения в межвоенный период истории
Латвии. На его силе и влиянии, безусловно, сказались многие
факторы. Это: запрет компартии в демократической Латвии и её
вынужденный уход в подполье, репрессивная политика властей в
отношении коммунистов, успешное внедрение в их ряды
агентуры политической полиции, потеря коммунистами поддержки
значительной части крестьян, после того как они были наделены
землёй в ходе аграрной реформы. Однако мировой экономический
кризис со всей отчётливостью продемонстрировал населению
значительную экономическую, социальную и международно-
политическую уязвимость Латвии как независимого государства.
Чтобы продлить своё политическое господство, Улманис и его
окружение установили в стране диктатуру и взяли равнение на фа-
363

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
шистскую Германию. Все политические партии были запрещены.
Но они не ушли в подполье, а просто прекратили своё
существование, выказав тем самым свою лояльность профашистскому
режиму. В этих условиях к лету 1940 г. только компартия Латвии и
другие левые сохранили свои организации и оказались единственной
силой, способной интеллектуально и организационно возглавить
противостояние режиму Улманиса.
В решающий момент они смогли повести за собой
значительные массы народа и стали движущей силой перемен. Конечно, это
был выбор не всех латышей. И, конечно, воля СССР не допустить
превращение Латвии в военно-стратегический плацдарм
Германии оказала мобилизующее влияние на левые и антифашистские
силы. Однако успех им сопутствовал потому, что созрели
объективные и субъективные предпосылки для падения режима
Улманиса. И это показано в книге. В отсутствии поддержки извне этот
режим оказался настолько слабым, что достаточно было вывести
людей на улицы с требованиями нового правительства, чтобы
старое правительство ушло в отставку, а президент Улманис стал
сотрудничать с новой властью и помог легитимировать все её
решения.
Ещё раз важно подчеркнуть, что на выбор латышского
народа оказала влияние та информация, которой он располагал по
состоянию на лето 1940 г. А в тот период к Советскому Союзу ещё
не был прикреплён ярлык «Империи зла». Более того,
поскольку идеология социализма и коммунизма возникла в недрах
западной цивилизации как мечта о более справедливом общественном
строе, то многие западные интеллектуалы и писатели, особенно
левого толка, с интересом наблюдали за социалистическим
строительством в Советском Союзе и вполне лояльно и даже с
симпатией отзывались о нём. Это оказывало влияние на латышскую
интеллигенцию и латышских писателей не только революционного,
но и общедемократического направления. Кстати сказать, они
издавались в СССР гораздо большими тиражами, чем у себя на
родине.
Особо следует отметить, что не в последнюю очередь на выбор
латышей летом 1940 г. оказала влияние их историческая память.
364

Заключение
Все главы книги, предшествующие этому периоду, были
написаны для того, чтобы показать, какие события и явления
формировали историческую память латышей. Это: национальный,
сословный и социальный гнёт немецких баронов в Прибалтийском крае
Российской империи. Это срастание национального движения
с социальным протестом и их выплеск наружу во всех трёх
российских революциях, ареной которой была и Латвия. Вслед за
Октябрьским переворотом в Петрограде на не оккупированной
немцами территории Латвии была провозглашена Латвийская
Советская Социалистическая республика при поддержке большеви-
зированных пролетарских слоев города и деревни. Они составляли
80% латышского населения. Этот выбор не был навязан из
Советской России, а возник на латышской национальной и социальной
почве. Москва признала не только Латвийскую советскую
республику, но и территорию, на которую она претендовала. Таким
образом, впервые государственность латышей и при том впервые на
чётко обозначенной территории возникла как социалистическая
государственность. При этом Советская Латвия мыслила себя в
составе Советской России. И от этого лозунга латышские
коммунисты в рассматриваемый исторический период никогда не
отказывались. В книге показано, что отрыв Латвии от России и приход
в ней к власти латышских этнополитических элит явились
результатом немецкой оккупационной политики, финансовой и
военной помощи немцев и стран Антанты и были навязаны
большинству латышского населения.
Эти и другие факты сегодняшние латвийские элиты
замалчивают, поскольку они не вписываются в их мифологические
конструкции. Однако эти факты были закреплены в массовом
сознании латышей и, безусловно, сыграли свою роль в период принятия
судьбоносных решений. Важно сказать и о том, что много
латышей жило и -работало в Советском Союзе и вхождение Латвии в
СССР означало для многих латвийских латышей ещё и
воссоединение семей, и восстановление родственных связей.
В то же время следует признать, что безудержное
культивирование этнонационализма в Латвии в двадцатилетний период её
независимости не остались без последствий для менталитета мно-
365

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
гих латышей и для их восприимчивости к националистической и
даже расовой пропаганде. Эти издержки так называемого
«золотого века» независимой Латвии проявятся и в предвоенные месяцы
и в ходе Великой Отечественной войны и в последующее время.
Но они не изменят ход исторического процесса в
рассматриваемый период. Тогда латыши помнили о своей истории. Их
сознание ещё не было переформатировано, как сейчас. В отличие от ул-
манисовских элит они не хотели отдавать Латвию Гитлеру. Они
ненавидели и боялись немцев и связывали свои надежды с
Советским Союзом.
Сегодня латышским политикам и историкам хотелось бы дать
совет «без гнева и пристрастия» разобраться в делах и решениях
собственного народа, а не трактовать не устраивающие их сегодня
периоды в истории Латвии в контексте обвинений в адрес
Советского Союза и России. В связи с этим хотелось бы напомнить до
сих пор актуальные слова министра иностранных дел Российской
империи Д.Н. Сазонова. С ними в своей книге «Воспоминания»
он обратился к народам Европы, разобщённым болью,
страданиями и злом, причинёнными друг другу в ходе Первой мировой
войны. Сазонов призвал народы Европы к мирному сожительству
и сказал: «Бередить свои раны, чтобы поддерживать их в
состоянии нагноения, неразумная вещь, тем более что время, если дать
ему сделать свою благотворную работу, залечивает самые тяжёлые
язвы... Не надо давать злу и горю нашего времени затмевать вид
на всегда возможное более светлое будущее»428. Было бы хорошо,
если бы эти слова были услышаны латышскими элитами, и они
перестали бы раздувать радикальный национализм, бередя
старые раны, действительные и мнимые. Тем более что раны были у
всех участников внутрилатвийского противостояния: латышских
правых и коммунистов, местных русских и прибалтийских
немцев, включая их внешних покровителей, которых имела каждая
из сторон. Несправедливо и неразумно демонизировать Россию,
предоставившую Латвии независимость. Недостойно и
опрометчиво унижать и дискриминировать многочисленную русскую диа-
Сазонов Д.Н. Воспоминания. М.: Международные отношения, 1991. С. 296.
366

Заключение
спору в Латвии, не допуская так называемых «неграждан» к
выборам. Ведь русские в Прибалтике — такое же коренное население,
как и латыши, если к этому вопросу подходить с широких
исторических, правовых и гуманистических позиций, а не упорствовать в
средневековом национально-корпоративном местничестве.
367

Источники
и литература
Документы и материалы
Архив полковника Хауза. Т. IV/ Пер. с англ. М., 1944.
Будилович A.C. О новейших движениях в среде чудских и лет-
ских племён балтийского побережья. Речь в торжественном
собрании СПб. Славянского благотворительного общества, 30
декабря 1905 г. СПб.: Типография В.Д. Смирнова, 1906.
Вернадский В.И. Очерки и речи. Вып. 1—2. Пг., 1922.
VII Всемирный конгресс Коммунистического
Интернационала. Резолюции. М., 1935.
Второй Всероссийский съезд Советов: Сборник документов.
М., 1957.
Доклады Второго конгресса Коммунистического
Интернационала. Пг., 1920.
Документы внешней политики СССР (комиссия по изданию
дипломатических документов). Т. 1. М.: Госполитиздат, 1957; Т. 2.
М.: Госполитиздат, 1958.
Документы и материалы кануна Второй мировой войны 1937—
1939. М., 1981.
Документы и материалы по истории советско-польских
отношений. М., 1964.
Документы по истории Гражданской войны в СССР. М., 1941.
«Завтра может быть уже поздно...» Вестник МГИМО-
Университета. Специальный выпуск к 70-летию начала Второй
мировой войны. М.: МГИМО, 2009.
Заявление 31-го члена Государственной думы о запросе
министрам внутренних дел, военному, морскому и юстиции по
поводу незаконных действий военных и гражданских властей в
Прибалтийском крае. Внесено 2 мая 1908 г. Стенографический отчёт
368

Источники и литература
11. // Латвийский государственный исторический архив. Ф. 6989.
Оп.20.Д. 38. Л. 30-51.
Имперская политика России в Прибалтике в начале XX века:
Сборник документов и материалов. Тарту, 2000.
Карлис Ульманис — практика захвата власти. Карлис Ульма-
нис и Иосиф Сталин — ноябрь 1938 года: Сб. документов и статей
/ Сост. В.Соколов. Рига, 1998.
Кен О., Рупасов А. Политбюро ЦК ВКП(б) и отношения СССР
с западными соседними государствами (конец 1920—1930-х гг.):
Проблемы. Документы. Опыт комментария. Часть 1. Декабрь
1928 — июнь 1934 г. Научное издание. СПб.: Изд-во
«Европейский дом», 2000.
Конфиденциальный доклад английского посла в СССР Крип-
пса от 27 сентября 1941 г. на имя Идена, полученный разведуправ-
лением НКВД СССР из Лондона агентурным путём //
Международная жизнь. 2007. №3.
Латвийская Советская Социалистическая Республика //
Большая Советская Энциклопедия. 3-е издание. М, 1973.
Латвия под игом нацизма: Сборник архивных документов. М.:
Европа, 2006.
Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными
преступниками: Сборник материалов. Т. 1. М., 1957; Т. П. М., 1958.
Обзор деятельности временного прибалтийского генерал-
губернатора за период 1905—1908 гг. от 24 мая 1908 г. //
Латвийский государственный исторический архив. Ф. 6989. Оп. 13. Д. 37.
Л. 1-49 об.
Оглашению подлежит: СССР — Германия. 1938—1941:
Документы и материалы / Сост. Ю.Фелыптинский. M.: ТЕРРА, 2004.
Октябрьская революция в Латвии. Документы и материалы.
Рига, 1957.
Полпреды сообщают... Сборник документов об
отношениях СССР с Латвией, Литвой и Эстонией. Август 1939 г. — август
1940 г. М, 1990.
Прибалтика и геополитика. 1935—1945 гг. Рассекреченные
документы Службы внешней разведки Российской Федерации /
Сост. Л.Ф. Соцков. М.: РИПОЛ классик, 2009.
24 Заказ 1941
369

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Прибалтика под знаком свастики (1941—1945): Сборник
документов / Сост. В.К. Былинин, М.Ю. Крысин, Г.Э. Кучков, В.П.
Ямпольский. М.: Объединённая редакция МВД России,
Ассоциация «Военная книга», «Кучково поле», 2009.
Разгром немецких захватчиков в 1918 г.: Сборник документов.
М., 1943.
Ржешевский O.A. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы.
Дискуссии: Документы, комментарии, 1941—1945. М.: Наука, 2004.
Седьмая сессия Верховного Совета СССР. Стенографический
отчёт. М., 1940.
Секреты польской политики: Сборник документов (1935—
1945) / Сост. Л.Ф. Соцков. М.: СВР РФ, 2009.
Социалистическая Советская Республика Латвии в 1919 г. и
иностранная интервенция. Т. I. Образование Социалистической
Советской Республики Латвии и социалистическое строительство
в 1919 г. Документы и материалы. Рига, 1959.
Социалистическая Советская Республика Латвии в 1919 г. и
иностранная интервенция. Т. II. Борьба латышского народа
против иностранной интервенции и местной контрреволюции в
1919 г. Документы и материалы. Рига, 1960.
СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны
(сентябрь 1938 г. — август 1939 г.): Документы и материалы. М., 1971.
СССР и Германия: 1933—1941 // Вестник Архива Президента
Российской Федерации. М., 2009.
Стенографический отчёт XVIII съезда ВКП(б). ОГИЗ, 1939.
Стучка П. В борьбе за Октябрь: Сборник статей. Рига, 1960.
Стучка П. К характеристике латышских с.-д. меньшевиков.
М., 1920.
Стучка П. Пять месяцев Социалистической Советской
Латвии. Сборник статей и заметок. Б.м., 1919.
«Уничтожить как можно больше...»: Латвийские
коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1942—
1944 гг.: Сб. документов / Фонд «Историческая память»/ Сост. А.Р.
Дюков, В.В. Симиндей и др.; сопр. ст. А.М. Литвина. М., 2009.
Чичерин Г.В. Статьи и речи по вопросам международной
политики. М., 1961.
370

Источники и литература
Шестой съезд РСДРП (большевиков). Протоколы. М., 1958.
Центроархив. Разложение армии в 1917 г. М., 1925.
Ямпольский В.П. «...Уничтожить Россию весной 1941 г.»
(А.Гитлер, 31 июля 1940 года): Документы спецслужб СССР и
Германии. 1937-1945 гг. М.: Кучково поле, 2008.
Baltijas valstis starpVäciju un PSRS (1920-1934). Vestures avotu
kräjums I Sast. J.Krekuss. Riga, 2003.
Darstellungen aus den Nachkriegskämpfen deutscher Truppen und
Freikorps. Erster Band. Die Rückführung des Ostheeres. Berlin, 1936.
Die Weizsäcker — Papiere 1933-1950. Frankfurt am Main, 1974.
Dokumenti par Latvijas valsts starptautisko atzï§anu, neatkanbas
atjaunoSanu un diplomätiskaijem sakariem 1918-1998. Riga: Nordik, 1999.
Dokumenti stästa: Latvijas burzuäzijas näksana pie varas | Sast.
V.Bërziçg. Riga, 1989.
Foreign Relations of the United States. Diplomatie Papers. 1939. Vol. I.
Washington, 1956; 1940. Vol. I. Washington, 1959.
Latvijas Komunistiskâ partija Oktobra revolueijä, 1917. Dokumenti un
materiäli. Riga, 1957.
Latvijas Komunistiskâ partija 1918. un 1919. gada. Dokumenti un
materiäli. Riga, 1958.
Latvijas Komunistiskäs partijas kongresu un CK plenumu rezolücijas
un lëmumi. Riga, 1958.
Latvijas Republikas Ministru kabineta sëzu protokoli 1940. gada
16. jünijs— 19. jülijs. Riga: Zinätne, 1991.
Latvijas statistiskä gada grämata. Riga, 1920-1940.
Latvijas tautas padome. 1. puse. Riga, 1920.
Latvijas tautas saeimas 1. sesija. Stenogrammu atreferêjums. Riga,
1940.
Latvju enciklopêdija, II sëj. Stokholmä, 1952-1953.
LKP, LKJS un Sarkanäs palïdzîbas revolucionäräs lapiças 1920-1940.
Riga, 1963.
Papers relating to the foreign relations of the United States. Paris peace
conference, 1919, 1920.
Polijas ärejä politika 1918-1937 gada. Vestures avotu kräjums | Sast.,
tulk. Un komentëjis Ë.Jëkabsons. Riga, 2009.
24*
371

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Report of the mission to Finnland, Esthonia, Latvia and Lithuania on
the situation in the Baltic Provinces. Washington, 1919.
Sociälistiskäs revolücijas uzvara Latvijä 1940. gada (20.VI-5.VIII).
Dokumenti un materiäli. Riga: LPSR ZA, 1963.
Statistisches Handbuch fur Kurland und Litauen | Schriften des Instituts
fur ostdeutsche Wirtschaft in Königsberg. Jena: Verlag von Gustav Fischer,
1918.
Ulmaçlaiki. Legendes un fakti. Riga, 2005.
Verordnungsblatt fur die von deutschen Truppen besetzten Teile
Li viands und Estlands // Riga. 1917. №2. 10 November.
Мемуарная и биографическая литература
Авалов (Бермондт) А. В борьбе с большевизмом. Глюкштадт—
Гамбург, 1925.
Антинацистские партизаны в Латвии (1942—1945):
Воспоминания. Рига: JUMI, 2008.
В Саласпилсском лагере смерти: Сборник воспоминаний /
Под. ред. К.Сауснитиса. Рига, 1964.
Деникин А.И. Очерки русской смуты. Минск, 2002.
За Советскую Латвию. Воспоминания борцов. Рига, 1960.
Кацен В. Кавалеры Золотой Звезды. Рига, 1948.
Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть в 1917—
1920 годах: Воспоминания и документы. Рига, 1962.
Ливен А. Памятка ливенца. Рига, 1929.
Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг. М.,
1924.
Майский И.М. Воспоминания советского дипломата. М.,
1971.
Мирам Я. Вооружённое восстание в Риге 3 января 1919 года
(воспоминания). Рига, 1959.
Озолс К. Мемуары посланника. Париж, 1937.
Рашкевиц А. Записки партизана. Рига, 1963.
Сазонов Д.Н. Воспоминания. М.: Международные
отношения, 1991.
372

Источники и литература
Троцкий Л.Д. ОЛенине: материалы для биографа. М., 1924.
Bangerskis R. Mana muza atmiças. II. Kopenhägena, 1959.
Bërzins. Latvijas brîvïbas cïças, 1918-1920. Riga, 1928.
Bischoff J. Die letzte Front. Berlin, 1935.
Blälps Ä. Medajas oträ puse. Buenosairesä, б.г.
Der Bolschewismus und die baltische Front 1918-1919. Leipzig,
1939.
Dankers O. Lai vesture spriez tiesu. Toronto, 1965.
Dellingshausen E. Im Dienste der Heimat. Stuttgart, 1930.
Dwinger E. Die letzten Reiter. Jena, 1935.
Freivalds O. Kurzemes cietoksnis. I. Kopenhägena, 1954.
Freivalds O. Latviesu politiskäs partijas 60 gados. Kopenhägena,
1961.
Gregory J. On the edge of diplomacy. London, 1929.
Grînvalds D. «Kâ es redzêju täs lietas»: Mana tëva Jäca Grînvalda
dienasgrämata. 1940-1945. Riga, 2002.
Goltz R. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920.
Helfferich K. Vom Eingrefen Amerikas bis zum Zusammenbruch.
Berlin, 1919.
KalniçS В. Latvijas sociäldemokrätijas piesdesmit gadi. Stockholma,
1956.
Manteuffel-Katzdangen. Meine Siedlungsarbeit in Kurland. Leipzig,
1941.
Noske G. Von Kiel bis Kapp. Berlin, 1920.
Pekka A. Neredzamä armija Pasaules karä (slepenä kara agenflüra).
Riga, 1938.
Plehve K. Im Kampf gegen die Bolschewisten. Berlin, 1926.
Rabenau F. Seeckt. Aus seinem Leben 1918-1936. Leipzig, 1940.
S. 152.
Rauschning H. Gespräche mit Hitler. N. Y., 1940.
Salomon Ε. Die Geächteten. Gütersloh, 1941.
Seskis J. Latvijas valsts izcelsanäs pasaules kara notikumu norisë. Riga,
1938.
Silgailis A. Latvieäu legiobs. 2. izd. Kopenhägena, 1964.
Stadtler E. Als politischer Soldat 1914 bis 1918. Düsseldorf, 1935.
373

Л. Л/. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Valters M. Mana sarakste ar Kärli Ulmani un Vilhelmu Muntern.
Printed in Sweden, 1957.
Via dolorosa: stajinisma upuru liecîbas: 5 gräm. / Säst., red. A.Lïce.
Riga, 1990-2007.
Weizsäcker E. Erinnerungen. München, 1950.
Winnig A. Am Ausgang der deutschen Ostpolitik. Berlin, 1921.
Winnig A. Der weite Weg. Hamburg, 1932.
Zalïte P. Väcu varas pastari Latvijä. Riga, 1925.
Zälite P. Kä Latvija tapa, vai kä piepildijäs tautas pasnoteikäanäs ideja?
Riga, 1928.
Монографии, сборники, статьи
Андреева H.С. Прибалтийско-немецкое дворянство и
политика российского правительства в начале XX в. // Вопросы истории.
2008. №1.
Арумяэ X. За кулисами «Балтийского союза». Таллин, 1966.
Балтийские попытки ревизии истории. Россия и Прибалтика:
компетентные ответы на исторические претензии лимитрофов //
Звенья. М.: Фонд исторической перспективы, 2008. №1 (9).
Бамбитис П. Угроза захвата Латвии фашистской Германией в
1939 году // Учёные записки Латвийского государственного
университета. Т. XVIII. 1958.
Баумерт И., Курлович Г., Томашунс А. Основные вопросы
истории Латвии. Рига, 2002.
Берг А. Международное положение Латвии. Петроград, 1918.
Блейере Д., Бутулис И., Зунда Α., Фелдманис И. История
Латвии. XX век. Рига, 2005.
Большакова О. Новая политическая история России:
Современная зарубежная историография. М., 2006.
Борьба за Советскую власть в Прибалтике. М., 1967.
Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной
войне. 1941-1945. Рига, 1969.
Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной
войны 1941-1945. Рига, 1970.
374

Источники и литература
Брюггеманн К. От сословного общества к национальной
независимости (1820—1920) // Страны Балтии и Россия: общества и
государства. М., 2002.
В дни войны. Рига, 1964.
Вега. Прибалтийская смута. Издание A.C. Суворина. СПб.,
1907.
Врангель Ф. Политика правительства на окраинах. СПб.:
Типография Н.Г. Уль, 1909.
VII Всемирный конгресс Коммунистического
Интернационала. Коммунистические партии Прибалтики в борьбе за единый
фронт против фашизма и войны. М., 1935.
Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия. М., 1990.
Ганкевич В.М. Конец группы «Норд». Л., 1965.
Горохов В.Н. История международных отношений 1918—1939.
М., 2004.
Гурулёв С.А. Ещё раз о расизме, нацизме и их идеологе
А.Розенберге // Вопросы истории. 2006. №5.
Добровенский Р. Райнис и его братья. Семь жизней одного
поэта. Рига, 2000.
Драудин Т.Я. Боевой путь Латышской стрелковой дивизии в дни
Октября и в годы Гражданской войны (1917—1920). Рига, 1960.
Дризул А. Как извращается история социалистической
революции в Латвии прислужниками империализма // Советская
Прибалтика в братской семье народов СССР (материалы
межреспубликанского семинара-совещания в г. Риге 6—10 июня 1960
года). Рига, 1960.
Дризул А. Латвия под игом фашизма. Рига, 1960.
Дробязко СИ. Под знаменем врага. Антисоветские
формирования в составе германских вооружённых сил 1941—1945 гг. М.:
Эксмо, 2005.
Духанов М.М. Остзейцы. Рига, 1978.
Дюков А.Р. Милость к падшим: Советские репрессии против
нацистских пособников в Прибалтике. М.: Фонд «Историческая
память», 2009.
Дюков А. Миф о геноциде: Репрессии советских властей в
Эстонии (1940—1953). М.: Алексей Яковлев, 2007.
375

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Дюков А.Р. «Пакт Молотова—Риббентропа» в вопросах и
ответах. М.: Фонд «Историческая память», 2009.
Занимательная история латвийских русских — 2 (1914—1920).
Рига, 2009.
Зубкова Е.Ю. Прибалтика и Кремль. 1940-1953. М., 2008.
Имперский строй России в региональном измерении (XIX —
начало XX века): Сборник научных статей. М., 1997.
Иностранная военная интервенция в Прибалтике, 1917—
1920 гг. / Х.Т. Арумяэ, В.М. Берзиньш, А.К. Бирон; отв. ред. И.И.
Минц. М.: Наука, 1988.
История Великой Отечественной войны Советского Союза:
В 6 т. М., 1960.
История Гражданской войны в СССР. М., 1942.
История Латвийской ССР. Том III. С 1917 по 1950 г. Рига,
1958.
История Латвийской ССР. Сокращённый курс. Рига, 1971.
История латышской литературы: В 2 т. Рига, 1971.
Кабанов Н. Цена независимости. Рига: ДВИНА, 2006.
Кайминь Я. Латышские стрелки в борьбе за победу
Октябрьской революции. Рига, 1961.
Карамзин Н.М. История государства Российского. СПб.:
Литера, 2002.
Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Повести.
М., 1980.
Киселёва Е.Г. Латышские поэты и писатели в Пскове в
1920-х гг. // Псков. Научно-практический и краеведческий
журнал. №30. Псков: ПГПУ, 2009. С. 141-144.
Ковалёв С.Н. Политические и правовые особенности ввода
войск СССР в Прибалтику в 1939 году // Военно-исторический
журнал. 2004. №6.
Колосов В., Бородулина Н. «Бремя геополитики» во
взаимовосприятии России и стран Прибалтики // Международные
процессы. 2007. Январь-апрель. Том 5. №1 (13).
Коммунисты Латгалии в годы подполья. 1920—1940. Рига, 1960.
Крысин М.Ю. Латышский легион СС: вчера и сегодня. М.:
Вече, 2006.
376

Источники и литература
Крысин М.Ю. Прибалтийский фашизм. История и
современность. М.: Вече. 2007.
Крысин М.Ю. Прибалтика между Гитлером и Сталиным.
1939-1945. М.: Вече, 2006.
Кузнецова Т. Карлис Улманис: миф и человек // Россия и
Балтия. Вып. 4. М.: Наука, 2006.
Кузнецова Т. Латышский Крестьянский союз — знакомый
незнакомец. 1917—1934. Даугавпилс: Изд-во Даугавпилсского
университета «Saule», 2003.
Ландер К. Латышская интеллигенция и её социальные
стремления // Эсты и латыши, их история и быт. М., 1916.
Латвия // Холокост на территории СССР: Энциклопедия /
Гл. ред. И.А. Альтман. М.: РОССПЭН; Научно-просветительный
центр «Холокост», 2009. С. 509-512.
Латвия — СССР: Сборник статей. Рига, 1932.
Лаптева Л.Е. Региональное и местное управление в России
(вторая половина XIX века). М., 1998.
Лацис В. Латышский легион в оценке иностранных
обозревателей. Рига: Jumava, 2007.
Левинсон К. Длинная тень истории: постсоветские
пограничные споры (Эстония, Латвия и Россия) // Connections. Осень 2006.
TomV.№2.
Леонова Л.С. «Я не могу уйти в одну науку». Общественно-
политические взгляды В.И. Вернадского. СПб., 2000.
Ливен Д. Российская империя и её враги с XVI века до наших
дней / Пер. с анг. А.Козлика, А.Платонова. М.: Европа, 2007.
Лоссовски П. Балтийские государства в 1918—1940 гг.
Сравнительное исследование // Страны Балтии и Россия: общества и
государства. М., 2002.
Лыба СИ. Балтийская агентура на службе Абвера. Рига,
2005.
Мальков В. Прибалтийский узел. 1939-1940 гг. По
материалам американских архивов // Россия XXI. 2006. №3. С. 122—
149.
Мальков В. Холодная война: истоки и уроки. Опыт
интерпретации // Россия XXI. 2007. №2.
377

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Марьина В. К истории советско-чехословацких отношений
1938—1940 гг. По страницам дневника И.М. Майского // Россия
XXI. 2006. №3. С. 84-121.
Мишке В. Кто такие латышские буржуазные националисты.
Рига, 1956.
Мишке В. Этого нельзя забывать. Рига, 1968.
Морозов СВ. Польско-чехословацкие отношения. 1933—
1939. Что скрывалось за политикой «равноудалённости» министра
Ю.Бека. М., 2004.
Мусаев В. «Дранг нах Остен» и русская реакция: история
«Западной русской армии» // Новый часовой. 1998. №6—7.
Мюнхенский сговор. Исторические аспекты и современные
аналогии (К 70-летию англо-франко-германо-итальянского
соглашения 1938 г.) // Звенья. М.: Фонд исторической
перспективы, 2009. №1 (11).
Мы обвиняем. Рига, 1967.
Мягков М.Ю. СССР, США и проблемы Прибалтики в 1941—
1945 годах // Новая и новейшая история. 2005. №1. С. 50—59.
Мялксоо Л. Советская аннексия и государственный
континуитет: международно-правовой статус Эстонии, Латвии и Литвы в
1940-1991 гг. и после 1991 г. Тарту, 2005.
Наумов А.О. Кризис Версальской системы. 1936—1938 гг. М., 2005.
Национальная политика в императорской России.
Цивилизованные окраины. М.: Старый Сад, 1997.
Николаевский Б.М. Тайные страницы истории. М., 1995.
Нольде Б. Юрий Самарин и его время. М., 2003.
Норден А. Между Берлином и Москвой. К истории германо-
советских отношений. М., 1956.
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. Том I.
1893-1919. Рига, 1962.
Очерки истории Коммунистической партии Латвии. Том П.
1920-1940. Рига, 1966.
Очерки истории Латвии (с 1940 до наших дней). III брошюра /
Под ред. М.Вирсиса. Рига: Звайгзне, 1991.
Петренко А.И. Прибалтика против фашизма. Советские
прибалтийские дивизии в Великой Отечественной войне. М.: Европа, 2005.
378

Источники и литература
Платонов O.A. Терновый венец России. История русского
народа в XX веке. Том I. М., 1997.
Прибалтийские юбилеи // Окраины России. 1910. 18—25
сентября. №38-39.
Райнс Α., Рейзен В., Эльвих П. В воздухе Латышский Режиц-
кий... Рига, 1965.
Савченко В.И. Исторические связи латышского и русского
народов. Рига, 1959.
Самарин Ю. Окраины России. Серия I. Русское балтийское
поморье. Выпуск I. Прага, 1868.
Самарин Ю. Сочинения. Т. VII. Письма из Риги и история
Риги. М., 1889.
Сейерс М., Канн А. Тайная война против Советской России.
Бостон, 1946.
Симиндей В.В. «Антисоветский флирт» авторитарной Латвии
(1934-1940): Между Лондоном, Парижем, Римом и Берлином /
Нарочницкая H.A., Фалин В.М. и др. Партитура Второй мировой.
Кто и когда начал войну? М.: Вече, 2009.
Симиндей В.В. Внешнеполитические зигзаги
«президентской диктатуры» в Латвии // Вторая мировая война: История
без купюр. Спецвыпуск журнала «Международная жизнь». М.,
2009.
Сиполс В.Я. За кулисами иностранной интервенции в Латвии
(1918-1920 гг.). М.,1959.
Сиполс В.Я. Тайная дипломатия. Буржуазная Латвия в
антисоветских планах империалистических держав. 1919—1940 гг.
Рига, 1969.
Сиполс В.Я. Дипломатическая борьба накануне Второй
мировой войны. М., 1979.
Сиполс В. Тайны дипломатические. Канун Великой
Отечественной 1939-1941. М., 1997.
Случевский К. По Северу России. Т. III. Балтийская сторона.
Путешествия их Императорских Высочеств Великого Князя
Владимира Александровича и Великой Княгини Марии Павловны в
1886 и 1887 гг. СПб., 1888.
Советско-американские отношения. 1939—1945. М., 2004.
379

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Современная европейская этнократия: Нарушение прав
национальных меньшинств в Эстонии и Латвии / В.В. Бузаев, И.В.
Никифоров. Фонд «Историческая память». М., 2009.
Социалистические революции 1940 г. в Литве, Латвии и
Эстонии. Восстановление Советской власти. М., 1978.
Соцков Л. Прибалтика и геополитика // Международная
жизнь. 2007. №3.
СС в действии. М., 1968.
Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских
захватчиков на территории Латвийской, Литовской и Эстонской
ССР. Рига, 1946.
Уткин А.И. Версальский мир и Россия // Свободная мысль.
2009. №4. С. 113-124.
Фальсификаторы истории (историческая справка). М., 1948.
Федякин A.B. Формирование позитивного образа Советского
государства в 1920—1940-е гг. // Вестник Московского
университета. 2007. №2.
Филюшкин А.И. Война за Прибалтику как «Священная
война» в истории России и Европы // Балтийский регион в истории
России и Европы. Калининград, 2005.
Чапенко A.A. История стран Балтии (Эстония, Латвия, Литва)
в первый период независимости и годы Второй мировой войны:
Очерки. Мурманск: МГПУ, 2008.
Черников И.Д. Землевладение прибалтийских губерний во
второй половине XIX — начале XX в. // Балтийский регион в
истории России и Европы. Калининград, 2005.
Черниченко СВ. Об «оккупации» Прибалтики и нарушении
прав русскоязычного населения // Международная жизнь. 2004.
№7/8. С. 212-225.
Черниченко СВ., Чигарев В.М. Континуитет, идентичность и
правопреемство государств. М.: Изд. ДА МИД РФ, 1996.
Чернов В.Е., Шляхтунов А.Г. Прибалтийские Waffen-SS.
Герои или палачи? М.: Лин-Интер, 2004.
Чернышов A.A. 1941 год на Балтике: подвиг и трагедия. М.:
Яуза; Эксмо, 2009.
Шатров Б. Советское государство и страны Прибалтики. М., 1941.
380

Источники и литература
Широкорад А.Б. Утерянные земли России. Отколовшиеся
республики. М.: Вече, 2007.
Augstein F. Nachgebaute Erinnerung || Süddeutsche Zeitung. 2006. 8.|
9. April. S. 4.
Bevölkerungsverschiebungen und sozialer Wandel in den baltischen
Provinzen Russlands. 1850-1914. Lüneberg, 1995.
Bilmanis A. A History of Latvia. New Jersey, 1951.
Blanks E. Latvijas demokrätija un viças vadoçi. Riga, 1932.
Blanks E. Näcija un valsts. Jelgava, 1926.
Bleiere D., Butulis I., Feldmanis I., Stranga Α., Zunda A. Latvija Otrajä
pasaules karä (1939-1945). Riga, 2008.
Der Bolschewismus und die baltische Front 1918-1919. Leipzig,
1939.
Buell R. L. Poland: Key to Europe. N. Y., 1939.
Busevics A. Kur izeja? Riga, 1930.
Ceichners A. Kärla Ulmana saimnieciskä politika. Riga, 1939.
Coates W.P. and Ζ. K. A History of Anglo-Sowjet Relations. London,
1945.
Colvin I. Vansittart in Office. London, 1968.
Drizulis A. Cïça par bnvTbu. Riga, 1956.
Dzintars J. Neredzamä fronte. Riga, 1970.
Ezergailis A. Holokausts vâcu okupëtajâ Latvijä: 1941-1945. Riga:
LVI, 1999.
Ezergailis A. 1917 gada revolücija || LVI zumäls. 1998. №2.
Der Feldzug im Baltikum bis zur zweiten Einnahme von Riga. Berlin,
1937.
Die Fliegen im Bernstein || Der Spiegel. 2005. №17.
Freivalds O. Latviesu politiskäs partijas 60 gados. Kopenhägena,
1961.
Haupt W, Baltikum 1941. Neckargemünd, 1963.
Von Hehn J.Lettland zwischen Demokratie und Diktatur. Zur
Geschichte des lettländischen Staatsstreichs vom 15. Mai 19341| Jahrbücher
fur Geschichte Osteuropas. München, 1957.
Höltje Ch. Die Weimarer Republik und das Ostlokarno-Problem. 1919—
1934. Würzburg, 1958.
381

Л. M. Воробьёва. История Латвии от Российской империи к СССР
Kurland unter deutscher Verwaltung. Mitau, 1915
Latvian-Russian relations. Compiled by dr. Alfred Bilmanis. Published
by the Latvian Legation. Washington, 1944.
Latvijas Vêstumieku komisijas raksti. 1.-25. sêjumi. Riga, 2000-
2009.
Latviesu tautas сща Lielajâ Tëvijas karä (1941-1945). Riga, 1966.
Lee G.G. «I see dead People»: Air—Raid Phobia and Britains Behavior
in the Munich Crisis || Security Studies. Winter 2003|2004. №2.
Leits A. Burzuäziskäs Latvijas ekonomika un saimnieciskie Sakari.
Riga, 1958.
Meiksins G. The Baltik Riddl. N. Y., 1943.
Neiburgs U. Latvieäu legioLS — pagâtne un müsdienas // Latvijas
vesture: jaunie un jaunäkie laiki. 2000. №3.
Niedhart G. Grossbritannien und die Sowjetunion. 1934-1939.
München, 1972.
Paeglis A. «Visu par Latviju!» Latviju Nacionälais Klubs un aktïvais
nacionâlisms (1922-1927). Riga, 2009.
Pistohlkors G. von. Ritterschaftliche Reformpolitik zwischen
Russifizierung und Revolution. Göttingen. Frankfurt am Main — Zürich,
1978.
Plakans A. The Latvians. A Short History. Stanford, 1995.
Record J. The Use and Abuse of History: Munich, Vietnam and Iraq //
Survival. Spring 2007. Vol. 49. №1.
Rohrbach P. Russland und wir. Berlin, 1915.
Rudevics A. Fasiskâ diktatûra Latvijâ (1934—1940). Riga, 1961.
Russification in the Baltic Provinces and Finland, 1855-1914 | Ed. by
Thaden Edward C.Princeton, 1981.
Saimnieciskä knse Latvija. M.,1934.
Samsons V. Kurzemes partizâçi. 2. izd. Riga, 1958.
Schirren С. Livländische Antwort an Herrn Juri Samarin. Leipzig,
1869.
Silabriedis J., Arkläns. «Politiskie bëgli» bez maskas. Riga, 1963.
Steinmanis J. Cïça prêt kapitälu. Riga, 1959.
Stranga A. Latvijas — Padomju Krievijas miera llgums 1920. gada 11.
augusta. Riga, 2000.
Sväbe A. Agrämä reforma, Latvija 20 gados. Riga, 1938.
382

Источники и литература
Ulmanlaiki. Legendas un fakti. Riga, 2005.
Valsts statistiskä pärvalde. Latvijas republikas saeimas vêlësanas 1931.
gada. Riga, 1932.
Victory Day, 60 years on. The uses and abuses of history || The
Economist. 2005. May 7th.
Vigrabs J. Latvijas atzïsana de iure un uzçemsana Tautu savienibâ ||
Latvijas Vestures Instituta Zurnâls. 1938. №4.
Virsa E. Slavas apvârsnis (Latvija 20. gados). Rïga, 1938.
Volkovs V. Krievi Latvijä. Rïga, 1996.
Walter M. Lettland, seine Entwicklung zum Staat und die baltischen
Fragen. Rom, 1923.
Why Russians borders with the Baltic countries remain disputed || The
Economist. 2005. May 7th.
Zunda A. Latvijas un Lielbritänijas attiecibas 1930-1940. Realitäte un
ilüzijas. Rïga, 1998.
20. gadsimta Latvijas vesture / II. Neatkarïga valsts. 1918-1940. Rïga,
2003.
383

Любовь Михайловна Воробьёва
История Латвии
от Российской империи к СССР
Редактор М.Б. Смолин
Художник Д.Е. Бикашов
Корректор А. Г. Васильева
Подписано в печать 01.12.10.
Гарнитура «Newton». Формат 60x90/16.
Объем 24 п. л. Тираж 1000 Заказ 1941.
Издательство «ФИВ»,
125413, Москва, ул. Феотская, 15Б.
Тел.7-916-457-67-19
Отпечатано в ООО «ПК «Зауралье»,
640022, г. Курган, ул. К. Маркса, 106.
E-mail: zpress@zaural.ru