Text
                    ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
и * л
Издательство и ностранной литературы
ж
Kommission der Historiker der DDR und der UdSSR
PROBLEME DER GESGHICHTE DES ZWEITEN WELTKRIEGES
PROTOKOLL der WISSENSCHAFTLICHEN TAGUNG IN LEIPZIG VOM 2 5. BIS 30. NOVEMBER 1957 IN ZWEI BANDEN
Referate und Diskussion zum Thema: Die wicbtigsten Richtungeri der reaktionaren Geschichtsschreibung uber den zweiten Weltkrieg
i'erantwortlich fur die redaktion: Leo Stern
Akademie—Verlag, Berlin
1958
КОМИССИЯ ИСТОРИКОВ СССР И ГДР
ЛфоЬлемЬь ИСТОРИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ войны
ПРОТОКОЛ НАУЧНОЙ СЕССИИ В ЛЕЙПЦИГЕ С 25 ПО 30 НОЯБРЯ 1957 ГОДА
Доклады и дискуссии по теме:
Важнейшие направления в реакционной историографии второй мировой войны
Редакционная коллегия:
Л. ШТЕРН, А. ЕРУСАЛИМСКИЙ, А. ШРЕЙНЕР Е. БОЛТИН, С. ДЕРНБЕРГ, Б. ТАРТАКОВСКПЙ
г
1 “•	••	~
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
москоа • 19 «5 9
А НПО Г А ЦИ Я
В ноябре 1957 года в Лейпциге (ГДР) состоялась конференция историков Советского Союза и Германской Демократической Республики с участием историков других социалистических стран и некоторых капиталистических государств. На конференции были заслушаны доклады и проведены дискуссии по двум главным темам: влияние Великой Октябрьской социалистической революции на Германию и важнейшие направления реакционной буржуазной историографии второй мировой войны.
В данной книге представлены работы историКВв двенадцати стран, рассматривающие различные стороны предыстории и истории второй мировой войны и разоблачающие буржуазных фальсификаторов.
В книге дан научный анализ важнейших направлений реакционной буржуазной историографии второй мировой войны, па громадном документальном материале показапо, как западногерманская и американская историография искажают факты недавнего прошлого, пытаются реабилитировать гитлеровских генералов и промышленников, подготавливая тем самым идеологически народы своих стран к повой мировой войне.
Значительное место в книге отведено разоблачению буржуазной легенды о генеральской «революции,! против Гитлера — заговоре 20 июля 1944 года и показу движения Сопротивления, в котором решающую роль сыграли рабочий класс и его авангард — коммунистические партии.
Доклады советских авторов даются по русской стенограмме.
Первый том о влиянии Великой Октябрьской социалистической революции на Германию ныйдет в свет в начале 1960 года в Издательстве иностранной литературы.
Перевод с немецкого
К. \. ГНЕДИНА, О. М, НАКРОПИНА и Л. 3. ЯКОВЕНКО
Под редакцией
3. ШЕЙНИСА
II РЕДИ С. Л О ВИ Е
5 феврали 1957 года в Москве была создана Комиссия историков Германской Демократической Республики и историков Союза Советских Социалистических Республик. Комиссия поставила перед собой следующие задачи: совместное марксистско-ленинское исследование истории Германии и СССР, истории экономических, политических и культурных отношений между обеими странами, изучение проблем, представляющих общий интерес для историков обеих стран. Такая задача включает и совместную борьбу против империалистической идеологии, особенно против реакционных концепций буржуазной историографии.
Одним из первых шагов в этом направлении явился созыв научной сессии историков обеих стран. Опа состоялась в Лейпциге с 25 по 30 ноября 1957 года. На сессии обсуждались две темы, представляющие особый интерес для марксистско-ленинской историографии обеих стран. Эти темы следующие:
1. Влияние Великой Октябрьской социалистической революции на Германию.
2. Важнейшие направления в реакционной историографии второй мировой войны.
В научной сессии приняло участие большое число ученых—историков и преподавателей истории из Германской Демократической Республики и иностранных государств. Всего в сессии участвовало 450 историков и преподавателей истории пз Германской Демократической Республики, Советского Союза, народно-демократических стран—Албании, Болгарии, Польши, Румынии, Чехословакии, Венгрии, а также из Италии, Австрии, Франции и Японии.
Первый круг вопросов обсуждался на пленарных заседаниях сессии и в четырех рабочих секциях, сконструированных в соответствии с нижеследующей тематикой:
1.	Влияние Великой Октябрьской социалистической революции на развитие германской революции.
2.	Влияние Великой Октябрьской социалистической революции па образование марксистской боевой партии германского пролетариата.
3.	Влияние Великой Октябрьской социалистической революции па местные революционные выступления германского рабочего класса.
4.	Влияние Великой Октябрьской социалистической революции па внешнюю политику Германии.
Вторая основная проблема обсуждалась па пленарных заседаниях сессии и в следующих трех рабочих секциях:
1.	Подготовка второй мировой войны и ее освещение буржуазной исторической литературой.
2.	Буржуазная историография о ходе второй мировой войны.
3.	Буржуазная историография по вопросу &б антифашистском движении Сопротивления в период второй мировой войны.
Данная книга является протоколом научной сессии. Основные доклады п выступления в прениях по каждой группе вопросов объединены в соответствующих томах. Включенные в протокол доклады и выступления были просмотрены авторами. Поскольку мы имеем дело с протоколом научной
5
сессии, то в него включены также выступления, отражающие научные взгляды, которых редакция не разделяет. Большинство иностранных участников сессии представили свои доклады на немецком языке. Редакция сделала в этих докладах лишь необходимые стилистические поправки. Доклады, отмеченные звездочкой(*), были представлены на сессию в письменном виде для включения в протокол сессии.
Комиссия историков Союза Советских Социалистических Республик и Германской Демократической Республики назначила в качестве ответственных лиц за редакцию первого тома протокола профессора А. С. Еруса-лимского (СССР) и профессора А. Шрайнера (ГДР), а за редакцию второго тома—профессора Е. А. Болтина (СССР) и профессора Лео Штерна (ГДР). Совместную ответственность за редакцию протокола в целом несут оба секретаря: от Германской секции—доцент С. Дернберг, от Советской секции—кандидат исторических наук Б. Г. Тартаковский.
Берлин, июль 1958 года
Редакционная коллегия
ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ
Четверг, 28 ноября 1957 года
Лео Штерн
ГЛАВНЫЙ ТЕНДЕНЦИИ РЕАКЦИОННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ войны
I. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ И РАЗЛИЧИЯ В МЕТОДЕ ОПИСАНИЯ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫХ ВОЙН
Реакционная историография второй мировой войны в основном использует тот же метод, какой она применяла после первой мировой войны, лишь варьируя его в условиях новой обстановки. «Германская «Белая книга» об ответственности зачинщиков войны»1, которая была издана в 1919 году с разрешения министерства иностранных дел, а в особенности речи графа Брокдорф-Ранцау от 7 мая и 13 мая 1919 года, как известно, явились для легиона немецких историков сигналом к тому, чтобы изображать военную катастрофу 1918 года в духе сфабрикованной Людендорфом легенды об «ударе кинжалом в спину», и для того, чтобы пропагандировать военный реванш и преследуемые им цели.
Не лишено известной пикантности то, что этой же «концепцией Людендорфа» и духом реваншизма проникнуты выпущенные в 1956 году Федеральным архивом в Кобленце два последних тома «Мировой войны 1914—1918 годов»1 2. Историк Фриц Эрнст следующим образом оправдывает такую исходную позицию немецких историографов первой мировой войны: «Чтобы их понять, надо учесть ситуацию, сложившуюся до и после 1919 года; стремление защитить германскую армию периода мировой войны и ее вождей от нападок внутри страны и за ее пределами, защитить ее от бесчестной клеветы в Германии и от предъявленных Антантой требований капитуляции. В основе этой оборонительной позиции людей, не желавших отказаться от того, во что опп до сих пор верили, лежали вполне благородные мотивы»3. Хотя во введении к недавно законченному описанию первой мировой войны с подозрительным усердием подчеркивается научная объективность и обусловленная историческим подходом к событиям научная непредубеж ценность авторов, в действительности речь идет не об объективном изложении, а о ярко выраженной защите Гинденбурга, Людендорфа, германского генерального штаба, генералитета, офицерского корпуса и армии в целом. Во введении дословно сказано: «В целом на изложении не отразилось отношение к отдельным личностям. Все же, однако, необходимо было считаться с престижем старой армии и стремиться дать будущим поколениям представление о ее славе»4.
Таков, следовательно, заключительный эпилог германской военной историографии первой мировой войны, таков итог, подведенный в 1956 году! Что же можно сказать об исходных позициях реакционной и особенно запад
1 «Deutschland selluldig?», Carl Ileymanns-Verlag, Berlin, 1919.
2 Речь идет о томах 13 и 14 военно-исторического описания первой мировой войны, издававшегося Имперским архивом, впоследствии превращенным в Военно-исторический научно-исследовательский центр; к 1939 году был охвачен лишь период от 1914 года до весны 1917 года включительно (в двенадцати томах). В 1942 году был издан небольшим тиражом том 13 (для служебного пользования); к 1944 году был закончен том 14. Оба эти тома были в 1956 году вновь изданы в Кобленце Федеральным архивом и снабжены специальным введением.
3 Е г n s I. F г i I z, Zinn Elide des erslen Well krieges. In; «Die Welt als Gesclii-clite», 1957, II. 1, S. 58.
4 Ibid., S. 67.
9
ногерманской историографии, которая в 1945 году в совершенно иной мировой политической ситуации, чем в 1918 году, приступила к описанию второй мировой войны! Хотя империалистическая и милитаристская Германия была также и в первой мировой войне 1914—1918 годов в военном отношении разбита наголову, страна не была тогда оккупирована державами-победи тельницами и не была расколота на два государства с различной социальной структурой; тогда не было также Нюрнберга и главные военные преступники не понесли наказания, не были приговорены к смерти. Хотя в 1918 году обескровленная германская армия потерпела тяжелое военное и моральное поражение, она после перемирия вернулась на родину из оккупированных стран противника, сохранив в общем и целом порядок и организацию; только в связи с этим, конечно, в Веймарской республике и в «Третьей империи» могли, причем с успехом, распространяться известные легенды о сохранившемся «блеске оружия», об армии, «врагом не побежденной», и так называемая легенда об «ударе кинжалом в спину». С помощью этих легенд империалисты и милитаристы пытались снять с себя вину за поражение Германии и свалить вину на германский рабочий класс.
Однако вторая мировая война началась в 1939 году как тотальная война и закончилась тотальной катастрофой и безоговорочной капитуляцией после взятия Берлина советскими войсками и вступления в страну с запада американцев, англичан и французов. Характер этой войны реакционные военные историки не могли сфальсифицировать с помощью таких же примитивных методов, как в 1919 году, не могли таким же способом извратить ход событий, погасить о них память в сознании немецкого народа и преподнести историю в обрамлении легенд, пригодных для хрестоматии. Более сложная историческая обстановка 1945 года и последующих лет потребовала и более сложных и более утонченных методов.
В 1945 году ведущие немецкие историки, как, например, Фридрих Мей-неке и Герхард Риттер, произносили бессвязные ламентации по поводу масштаба национальной катастрофы и краха националистической и национал-социалистской исторической концепции, которая ранее с таким мастерством и усердием культивировалась буржуазными германскими историками. Глубоко потрясенный, старик Мейнеке поставил вопрос, характерный для историка-идеалиста: «Будут ли когда-нибудь в полном объеме поняты те неслыханные события и переживания, которые выпали на нашу долю в течение двенадцати лет существования Третьего рейха? Мы все это пережили, но полностью осмыслить эти события мы все без исключения не сумели... Германская история изобилует трудно разрешимыми загадками и трагическими переломными моментами. Однако вставшая перед нами теперь загадка и пережитая нами сейчас катастрофа превосходят все аналогичные трагические события и выходят за рамки нашего понимания»1. Возможно, что старый Мейнеке был в этих размышлениях искренен, но рассуждения Герхарда Риттера нельзя признать добросовестными. Он также выступил с аналогичными жалобами по поводу германской катастрофы 1945 года, с ламентациями относительно «власти зла и слепого случая в истории», «демонической силы власти» и «загадочной судьбы», которая якобы определяет историю Германии; однако, выдвинув историческую концепцию, возлагающую всю вину за катастрофу на Гитлера и оправдывающую германский монополистический капитал и германский генералитет, Риттер тем самым недалеко ушел от того основного направления, по которому до настоящего времени развивается западногерманская историография второй мировой войны. Так, еще в 1947 году Риттер поставил вопрос, утверждая: «Разве это не бессмыслица, что один человек сумел привести к такому неслыханному вторжению варварства в западный мир, какое мы Яережили, что он буквально по своему произволу зажег пожар во всем мире, причем никто не был в состоянии этому помешать»1 2.
1 «Die deutsche Katastroplie», Brockhaus-Verlag, Wiesbaden, 1947, S. 5.
2 «Geschichte als Bildungsmacht.», Deutsche Verlagsanst alt, Stuttgart, 1947, S. 24.
Дальнейшую эволюцию Герхарда Риттера характеризуют его настойчивые попытки обелить германский империализм и милитаризм, снять с него всякую вину за обе национальные катастрофы; его воинственное выступление на западногерманском Конгрессе историков в сентябре 1953 года в Бремене; опубликование им таких книг, как «Военное искусство и военное ремесло», книга о Герделере, «План Шлиффена»; многочисленные выпады Риттера в статьях и речах Против ГДР, Советского Союза и социалистического лагеря; его облеченная в сложную академическую формз^ концепция, рекомендующая германским монополистам и милитаристам в союзе с американским империализмом осуществить их нынешнее стремление к мировому господству в третьей мировой войне иным способом и более успешно, чем при Вильгельме II и Гитлере. В известной мере идеологическая эволюция Герхарда Риттера может служить иллюстрацией при освещении общего характера и общей идеологической направленности всей западногерманской историографии второй мировой войны.
В немецкой военно-исторической литературе можно часто встретить ссылку па высказывание Мольтке старшего, который в гордом сознании побед, одержанных Пруссией в 1864—1866 и в 1870—1871 годах, стремясь скрыть и приукрасить катастрофическое банкротство некоторых немецких генералов в этих войнах, сказал: «Долг уважения и любви к отечеству обязывает нас не губить престиж некоторых полководцев, ибо победы нашей армии связаны с определенными личностями»1. Если эта роковая фраза о «престиже» германских генералов с той поры служит для немецких военных историков непререкаемым правилом, даже применительно к выигранным войнам, то еще охотнее, как об этом свидетельствует опыт первой и второй мировых войн, они используют эту терминологию, говоря о проигранных войнах.
II. РЕАКЦИОННАЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ПРЕДЫСТОРИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОИНЫ
Известный английский теоретик военного дела Лиддл Гарт метко сформулировал основную тенденцию западногерманской историографии второй мировой войны: «Все поражения германской армии приписываются Гитлеру, все успехи—германскому генеральному штабу»2. Эта преобладающая тенденция подкрепляется рядом легенд, интерпретаций, конструкций и прямых подлогов, цель которых восстановить подорванный «престиж» германских генералов вообще и миф о непогрешимости германского генерального штаба в частности. Очевидно, в третий раз, когда истерический параноик Гитлер не будет мешать германскому генеральному штабу, ему удастся все, решительно все, что он предпримет.
Реакционная фальсификация истории второй мировой войны охватывает в основном следующий круг вопросов:
1)	предыстория второй мировой войны;
2)	фашистское нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года;
3)	так называемые поворотные пункты второй мировой войны;
4)	роль Советской Армии во второй мировой войне;
5)	германское движение Сопротивления и миф о двадцатом июля;
6)	политика западных держав во второй мировой войне;
7)	антифашистская борьба народов, порабощенных гитлеровским фашизмом;
8)	крушение гитлеровской Германии и Нюрнбергские процессы военных преступников;
'Ernst, Fritz, Op. cit., S. 55.
’Liddell Hart В. H., Jctzl diirfen sic reden. Stultgarler Verlag GmbH, Stuttgart—Hamburg. 1948, S. 17.
11
9)	так называемый образ Гитлера, роль эсэсовцев и других нацистских формирований во второй мировой войне;
10)	так называемая интеграция Европы как идеологическое обоснование агрессивного Североатлантического пакта.
В своем докладе я ограничусь освещением первых трех, на мой взгляд самых важных, пунктов, так как рассмотрение других перечисленных вопросов выходит за рамки доклада.
По каждому из этих вопросов в Западной Германии, США, Англии, Франции, Италии, Швейцарии и других странах появилась уже обширнейшая литература. Я ограничусь рассмотрением важнейших вопросов, поскольку каждый из них будет детально освещен в содокладах, во время дискуссии и в рабочих секциях.
1. О предыстории второй мировой войны
Объектом реакционных извращений и фальсификаций в этом случае служат три основных комплекса вопросов: а) фашистская внешняя политика в период 1933—1939 годов; б) характер так называемой «политики умиротворения» западных держав в отношении гитлеровской Германии; в) роль Советского Союза в мировой политике в период 1933—1939 годов.
В основе освещения внешней политики гитлеровской Германии в период 1933—1939 годов лежит в скрытой или явпой форме тенденция, направленная к тому, чтобы возложить па одного Гитлера всю ответственность и всю вину, дабы таким образом реабилитировать те круги, которые привели его к власти и интересы которых он представлял. Так, например, Гейнц Хольдак1 видит во внешнеполитической концепции гитлеровского фашизма не общеизвестную захватническую программу германского империализма, а лишь заслуживающую осуждения личную политику Гитлера и Риббентропа. Германский институт экономических исследований в своей публикации «Германская промышленность в войне 1939—1945 годов» идет еще дальше в стремлении представить в безобидном свете германский империализм; он изображает его буквально как воплощение миролюбивых, не агрессивных внешнеполитических стремлений1 2. Другая разновидность реакционной фальсификации состоит в том, что проводится грань между миролюбивым Гитлером первых лет и агрессивным Гитлером позднейших лет. Так поступают Отто Мейснер3 и Отто Дитрих4 5. Однако нет недостатка в выступлениях, направленных к обелению и «агрессивного» Гитлера. Именно такое назначение имеет сборник «Германский Восток»6, выпущенный Высшей школой политических наук в Мюнхене; в этой книге используется лживая ссылка на международное право, чтобы представить аннексию Судетской области как «законное приращение территории».
По вопросу о так называемой «политике умиротворения» западных держав и исторической вине, падающей на английское и французское правительства, проводивших политику поощрения гитлеровской Германии, в буржуазной историографии и публицистике наблюдается значительное расхождение мнений. Разногласия касаются позиции, запятой Англией и Францией в связи с введением Гитлером всеобщей воинской повинности, в связи с гер-
1 II о 1 1 d а с k, Heine, Was wirklicli geschali. Die diplomatisclien Hinler-griinde der dcutschen Kriegspolilik, Nymphenburger Verlag, Miinchen, 1949, S. 90 ti. 165.
2 «Die deutsche Industrie ini Kriege 1939—1945», Deutsches Institut fur Wirtschafls-forschung, Dunker und HumbloL Berlin, 1954, S. 129.
3 Mei 6 n er, О I to, Stfatssekretar unter Ebert—Hindenburg^-Hitler. Hoffmann u. Gampe-Verlag, Hamburg, 1950, S. 615.
4 Dietrich Otto, Zwolf Jahre mil Hiller. Jsar Verlag, Miinchen. 1955, S. 56. f.
5 «Der deutsche Osten». Vcroffentlichungen der llochschule fiir Polilische Wisseii-
schaften e. V. Miinchen, Isar-Verlag, Miinchen, 1956, S. 70.
12
мано-английским морским соглашением, с оккупацией Рейнской зоны, абиссинским конфликтом, освободительной войной испанского народа, с аннексией Австрии, Судетской области и всей Чехословакии. Для этих расхождений по мнениях весьма характерным является то, что западногерманские историки в значительно более острой форме, чем французские и английские, осуждают так назьушемую «политику умиротворения» западных держав, ибо они—как, например, Гейнц Хольдак1 и Эрих Корду1 2 —видят в этом дополнительную возможность для политического оправдания германского империализма. Но, несмотря на формально резкую критику по адресу Англии и Франции, речь ни в коем случае но идет, конечно, о принципиальной критике их внешней политики. Западногерманские историки тщательно избегают обнажения подлинных корней «политики умиротворения». Цель этой политики западных держав заключалась в том, чтобы путем постоянных уступок гитлеровской Германии направить ее агрессию в определенном направлении, а именно против Советского Союза. Стремясь замаскировать подлинный смысл внешнеполитической концепции Англии п Франции, западногерманские историки снисходительно говорят об «отсутствии ясной линии»3, о «не-целеустремленности и непоследовательности»4 5 политики западных держав и вместе с тем о последовательной и подлинно «мирной политике Чемберлена»6. К такой же аргументации, как Эрих Кордт и Гейнц Хольдак, прибегают Вальтер Хофер6, Вальтер Гёрлиц и Герберт А. Квинт7 * *. С другой стороны, английский историк Джон У. Уилер-Венет, критикуя германский империализм и находя для него резкие слова осуждения, в то же время пытается оправдать позицию Чемберлена и Даладье в Мюнхене, ссылаясь на присущее им «чувство реальной политики»4. Уинстон Черчилль, который обычно критически оценивает политику Чемберлена, все же приписывает ему в связи с Мюнхеном благородную любовь к миру, которая, впрочем, в конечном счете устраняла опасность сегодня, с тем чтобы завтра навлечь гораздо большую опасность®. Только Эрнст Никиш в соответствии с исторической правдой устанавливает тот факт, что именно антисоветская позиция определяла западпую политику уступок Гитлеру, в котором вдохновители этой политики видели своего «великого кондотьера» в борьбе против СССР10 *. Никиш расценивает уничтожение Чехословакии как «вступление к европейской антибольшевистской акции»11, причем Чехословакия оказалась той жертвой, «которую принесли западные державы, чтобы самим избегнуть непосредственной угрозы со стороны Гитлера и направить его агрессию на Восток»12.
Что касается внешней политики СССР в 1933—1939 годах и советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года, то вокруг них разыгрывается настоящая оргия враждебной Советскому Союзу фальсификации и клеветы. Преобладающий метод, в свое время уже использованный правительствами США, Англии и Франции в опубликованном в 1948 году тенденциозном сборнике «Nazi—Soviet Relations 1939—1941», состоит в том. что указанный договор рассматривается изолированно и в отрыве от всей
1 II о 1 1 d а с k, Н е i n z, Op. cit., S. 26.
2 Kordt, Erich, Wahn und Wirklichkeit, Hrsg. untcr Mitwirkung von Karl Heinz Abshagen. Union Deutsche Verlagsgesellschaft, Stuttgart, 1948, 2. Atifl., S. 62 u. 118.
3 К о r d t, E r i c li, Op. cit., S. 58.
4 Ibid., S. 117.
5 H о 1 1 d a c k, Heinz, Op. cit., S. 26 u. S. 102.
" Hofer, Walther, Die Entfesselung des zweiten Weltkrieges, Deutsche Verlagsanstalt, Stuttgart, 1955, S. 47.
7 С б r 1 i L z, Walter, Q u i n d t 11 e r b e r t A., Adolf Hitler. Einc Bioir-raphie, Steingruben-Verlag, Stuttgart, 1952, S. 499.
3 W h c e 1 e r—В e n n e t t, John W., Die Nemesis der Macht. Die deutsclie Armee in der Politik 1918—1945. Droste-Verlag, Dusseldorf, 1954, S. 499.
•Churchill, Winston, The Second World War, v.
’° N ie к isch. E r n s t, Das Reich der niederen Diimonen, Rowohlt-Verlag, Hamburg, 1953, S. 279.
ч Ibid., S. 281.
•г Ibid.. S. 284.
13
предыстории международных отношений периода 1933—1939 годов. Хотя официальный ответ советского правительства, опубликованный в том же году под названием «Фальсификаторы истории»1, заклеймил эти грязные махинации, реакционные историки войны и поныне продолжают вести антисоветскую кампанию с помощью тех же методов и тех же аргументов; они стремятся прежде всего возложить на Советский Союз вину за развязывание второй мировой войны, за так называемый «сигнал к старту» и, кроме того, пытаются провести знак равенства между политикой Гитлера и Сталина, между гитлеровской Германией и Советским Союзом, дабы таким образом развязать в нынешней Польше националистические и антисоветские настроения. Особенное усердие в этом направлении проявляют историки А. Росси1 2, Вальтер Хофер3, Ганс Гюнтер Серафим4, Гейнц Хольдак5 *, Эрих Кордта и сэр Сэмуэль Хор7. Эти авторы сознательно игнорируют отклонявшиеся западными державами реальные предложения Советского Союза о разоружении, сделанные в 1933—1934 годах, они игнорируют тот факт, что Англия и Франция фактически поддерживали концепцию Гитлера, согласно которой в условиях всеобщего разоружения Германия может интенсивно вооружаться, чтобы создать так называемый бастион против большевизма, а СССР оказался бы в политической изоляции. Они игнорируют тот факт, что западные державы откровенно саботировали многолетние усилия Советского Союза, направленные на создание коллективной безопасности против фашистской агрессии (ось Берлин—Рим—Токио). Фальсификаторские методы реакции онной историографии заключаются в том, чтобы не подвергать тщательному рассмотрению период до Мюнхена, этого кульминационного пункта «политики умиротворения», а заниматься лишь периодом, наступившим после аннексии Чехословакии (март 1939 года); при этом сознательно переоценивается якобы наступившее с этого момента изменение внешнеполитического курса западных держав. В действительности же дело заключалось лишь в том, что Франция и Англия, опасаясь, как бы Гитлер не повернул на Запад свою военную машину, хотели иметь в лице СССР запасное оружие. Этот дипломатический маневр им был нужен для того, чтобы оказать известное дипломатическое давление на Гитлера и, наконец, чтобы создать видимость, будто они идут навстречу широким массам населения Англии и Франции, которые перед лицом непрерывных агрессивных действий гитлеровской Германии настойчиво требовали сотрудничества с СССР. Затяжные переговоры, которые вели в Москве второстепенные французские и английские военные миссии, не имевшие достаточных полномочий, отклонение абсолютно обоснованного в тогдашних политических условиях требования СССР о пропуске советских войск через Польшу для приостановки дальнейших агрессивных действий Гитлера,—все эти обстоятельства используются Вальтером Хофером7, Гейнцем Хольдаком8 и Сэмуэлем Хором8 как повод для того, чтобы выдвинуть сразу двоякого рода инсинуации против СССР; Советский Союз якобы использовал требование о пропуске войск в качестве «тактического средства», дабы: а) привести к срыву переговоры с западными державами и б) в сотрудничестве с гитлеровской Германией добиться изменения своих западных границ. Итак «красный империализм» в полном объеме!
1 «Фальсификаторы истории» (историческая справка), Госполитиздат, М., 1948.
2 Rossi A., Zwei Jahre deutsch-sowjetisches Biindnis, Verlag fiir Politik und Wirtschaft, Koln—Berlin, 1954.
’Hofer, Walther, Op. cit.
4 S er a p h i n, Han s-G ii n t h e r, Die deutsch— russischen Bezieh ungen 1939— 1941. In: Gottinger Beitrage zu Gegenwartsfragen. Volkerrecbt, Geschichte, Internationale Politik, H. H. Nolke-Verlag, Hamburg, 1949, H. 1.
•Holldack Heinz, Op. cit.	•
“Kordt Erich, Op. cit.
7 Hoar e, Samuel, Neuen bewegte Jahre, Droste-Verlag, Diisseldorf, 1955.
7 Hofer, Walter, Op. cit., S. 72 f.
* Holldack, Heinz, Op. cit., S. 131 f.
"Hoare, Samuel. Op. cit., S. 340 ff.
14
Хофер1, Росси1 2, Ассман3, Мау и Краусник4 5, Хольдак3 идут в своих инсинуациях еще дальше: по их словам, Сталин и Гитлер делали «одно общее дело», заключили «пакт о нападении на Польшу»6, чтобы таким образом оказался возможным «четвертый раздел Польши»7. Так пускается в ход демагогический трюк, с помощью которого пытаются не только поставить Советский Союз на одну доску с гитлеровской Германией, но, кроме того —и эта цель особенно очевидна,—вбить kjAih между народно-демократической Польшей и СССР. При этом реакционные фальсификаторы истории сознательно обходят тот факт, что в действительности речь шла о воссоединении Белоруссии, Западной Украины и Молдавской республики, иными словами, о тех территориях, которые после первой мировой войны были насильственно отторгнуты от молодого Советского государства. Благодаря договору с Советским Союзом, утверждают фальсификаторы, Гитлер был избавлен от опасности войны на два фронта, и поэтому могла начаться война против Польши, а тем самым было положено начало цепной реакции второй мировой войны—quod erat demonstrandum.
Вершины злостной фальсификации и инсинуации достигает Типпельс-кирх, выдвигая следующее утверждение: «Так возникла война, которой никто не хотел, даже Гитлер, в той форме, какую она приняла, и в которой могла быть действительно заинтересована только одна держава—Советский Союз»8 *.
Дабы продемонстрировать свою «научную объективность», Г. Мау и Г. Краусник8, а также Хофер резко критикуют и Гитлера, разумеется post mortem, за заключение германо-советского пакта о ненападении. Так, Хофер обвиняет Гитлера в том, что он этим договором разрушил «плотины, воздвигнутые против большевистской России», и поэтому Гитлер несет перед историей ответственность за «вторжение этого не поддающегося учету европейско-азиатского фактора силы»10 11. С подобными же разглагольствованиями выступил воинственный Вальтер Хофер на X Международном съезде историков в Риме11.
Для характеристики несостоятельности этой литературной смеси извращений, фальсификации и лицемерия политиканствующих историков и воинствующих псевдоисториков мы в заключение напомним некоторые исторические факты: даже весной и летом 1939 года западные державы все еще стремились создать единый империалистический фронт против СССР при участии Польши, возглавляемой полковником Беком и Рыдз-Смиглы. Руководствуясь интересами сохранения независимости, советская внешняя политика вынуждена была рассматривать в качестве своей главной задачи в создавшейся ситуации взрыв этого единого фронта западных держав, Германии и действующей заодно с Германией Польши Бека и Рыдз-Смиглы.
1 Hofer, Walther, Op. cit., S. 37 f.
2 Hossi A., Op. cit., S. 196.
3 Assman n, Kurt, Deutsche Schicksalsjahre, Brockhaus-Verlag, Wiesbaden, 1950, S. 109.
4 К r a u s n i c k H., Mau H., Deutsche Geschichte der jiingsten Vergangenheit 1933—1945. Gemeinschaftsverlag Rainer Wunderlich, Verlag Hermann Leins in Tubingen und J. B. Netzlersche Verlagsbuchhandlung, Stuttgart, 1956, S. 130.
5 Holl d a c k, Heinz, Op. cit., S. 220.
° Rossi A., Op sit., S. 196.
7 Ibid., S. 24.
8 К. Типпельскирх, История второй мировой войны, Издательство иностранной литературы, М., 1956, стр. 9—10.
Советские военные историки подвергают обстоятельной критике допускаемые Тип-пельскирхом грубые исторические фальсификации: Крупченко И., Фальсификация истории второй мировой войны бывшим гитлеровским генералом, «Военная мысль». 1957, кв. 5, стр. 89 и далее; 3 а й ц е в И., Грубая фальсификация истории второй мировой войны, «Пропагандист и агитатор», 1957, вып. 14.
’ Krausnick, Н. М a u Н., Op. cit., S. 130.
10 Сравните Hofer, Walther, Op. cit., S. 56 f.
11 Hofer, Walther, Objektivitat und Parteillichkeit. In: «Deutsche Rundschau». «2, Jg. (1956), H. 6, S. 593.
15
Поскольку правительства Англии и Франции в течение ряда лет игнорировали предложение СССР о заключении союза, а в тот период вели лишь затяжные военные переговоры с СССР, используя их главным образом в качестве дипломатического средства давления на Гитлера, советская внешняя политика не имела другого пути, кроме заключения пакта о ненападении < фашистской Германией. Историческая задача этого договора состояла для Советского Союза в том, чтобы разбить заговор мирового империализма против СССР и обеспечить для советского народа хотя бы на ограниченный срок передышку, столь существенную с военной точки зрения.
Э. Никит, объективность которого тогда еще не была извращена политической предвзятостью, говорил: «Советские жизненные интересы требовали того, чтобы основательно и окончательно подорвать англо-германские взаимоотношения и чтобы существованию советского государства больше не угрожала опасность британо-германского нападения. Конечно, советско-германский договор о ненападении был смелым, даже рискованным предприятием. Но международное положение было столь запутанным, что в этом предприятии как раз и заключалось спасение Советской России»1. Таким же пониманием действительного политического положения и корректностью отличается суждение генерала Гийома, бывшего французского военного атташе в Москве1 2. Эти два буржуазных историка возвышаются как одинокие островки элементарной порядочности над болотом реакционной буржуазной историографии.
2. Фашистское нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года в оценке реакционной историографии
Несмотря на тот известный всему миру факт, что нападение гитлеровской Германии на СССР бесспорно представляло собой акт агрессии, несмотря на приговор Международного военного трибунала в Нюрнберге, который опроверг легенду о «превентивной войне» со стороны Гитлера, —все же подобной точки зрения, хотя с известными изменениями и ограничениями, все еще придерживаются многие буржуазные историки.
Их аргументация развивается по той же линии, что и в вопросе о предыстории второй мировой войны. Так, например, Росси утверждает, будто причиной разрыва между гитлеровской Германией и СССР явился «конфликт между двумя империалистическими программами». «Разрыв произошел из-за Балкан и проливов»3,- утверждает Росси. Лживый демагогический прием заключается в том, что договор о ненападении от 23 августа 1939 года связывается с мнимым совместным германо-советским «ревизионизмом» и с мнимой империалистической общностью обоих государств—гитлеровской Германии и Советского Союза. При такой исходной точке зрения уже нетрудно изобразить фашистское нападение на СССР как «конфликт между двумя сопер ничающимп империалистическими державами», а отсюда лишь один шаг к оправданию германского нападения на СССР как «превентивной войны». При этом реакционные историки с лицемерной «объективностью» утверждают, что в 1941 году Советский Союз действительно не напал бы на Германию, но он бы это обязательно сделал в тот момент, когда Германия оказалась бы в тяжелом военном положении в результате действий западных держав. К такой аргументации, в частности, прибегают Типпельскирх4 5 и Ассман, причем последний не без запоздалого удовлетворения констатирует, что с точки зрения перспективы событий Гитлер «правильно оценил ситуацию»8.
1 N i е k i s с h, Ernst, Op. cit., S. 292.	»
‘Guillaume, Augustin, Warum siegle die Rote Arniee? Verlag fiir Kunst und Wissenscliaft, Baden—Baden 1949, S. 23 u. 29 ff.
3 R о s s i A.. Op. cit., S. 199.
* К. T и n n e л ь с к и p x, Названное сочинение.
5 Assman n. Kurt, Op. cit., S. 228.
16
К числу представителей этой антисоветской версии принадлежат также Холь-дак1, Мау и Краусник1 2 и Франц Гальдер3.
Самую реакционную версию тезиса о германской «превентивной войне» защищает геттингенский историк Серафим; он даже отбрасывает оговорки вышеперечисленных авторов, согласно которым СССР, хотя и напал бы в более позднее время, но не в 1941 году. Серафим говорит о существовавшей якобы в 1941 году конкрйной «опасности с Востока»4. качестве исторического доказательства этого своего фантастического тезиса Серафим между прочим ссылается на мнимые высказывания советских офицеров и комиссаров в сентябре 1940 года «о предстоящем выступлении против Германии»5. В качестве более глубокой причины конфликта между гитлеровской Германией и СССР Серафим приводит начатую Советским Союзом в июне 1940 года «акцию в Балтийском пространстве и против Румынии»6. К каким изощренным приемам в своей слепой ненависти к Советскому Союзу прибегает Серафим, чтобы подкрепить свои доводы, видно из приложения к его книге, где Серафим извращает историю при помощи произвольно подобранных и вырванных из общей связи документов Нюрнбергского процесса военных преступников, пытаясь таким образом подтвердить тезис о «превентивной войне», не упоминая о том, что Международный военный трибунал именно на основе этих материалов со всей решительностью отверг легенду о германской «превентивной войне», пущенную в оборот гитлеровскими генералами, сидевшими на скамье подсудимых.
В этой связи представляет интерес оценка, данная Уинстоном Черчиллем, который в отличие от германских военных историков не имеет оснований для того, чтобы реабилитировать гитлеровскую Германию. Хотя Черчилль не может скрыть, что он в основном занимает антисоветскую позицию, все же в его книге нет никакого упоминания о германской «превентивной войне». Черчилль констатирует, что Англия приветствовала вступление СССР в войну ввиду того, что это вело к решающему изменению соотношения военных сил. Однако Черчилль упрекает СССР за то, что он не сражался вместе с западными державами против гитлеровской Германии сразу же после начала войны7 *. Черчилль считает возможным особо осуждать Советский Союз за его равнодушие к тому, что Германия захватила полностью Балканы®, на основании чего Черчилль делает характерную для пего попытку оправдать сомнительное поведение западных держав по отношению к СССР во время войны. Черчилль упрекает Советский Союз в том, что он «проявил полное безразличие к участи западных держав, хотя это означало уничтожение того самого «второго фронта», открытия которого ему [СССР.—Ред. ] суждено было вскоре потребовать»9. Черчилль, однако, умалчивает о том, что именно по вине англо-французской политики в 1933—1939 годы не было осуществлено предложение СССР о союзе с западными державами, вследствие чего Советский Союз и был вынужден заключить германо-советский пакт о ненападении от 23 августа 1939 года. Он обходит многозначительным молчанием требующие еще своего исследования закулисные причины «drole de guerre» («странной войны»). Хотя и с других позиций, нежели западногерманские историки, Черчилль пытается оклеветать внешнюю политику СССР в период между 1939 и 1941 годами. С ханжеством и лицемерием типичного английского пуританина из мелкопоместных дворян Черчилль усматривает в нападении Гитлера па СССР «справедливое возмездие Немезиды».
1 Н о 1 1 d а с k, Heinz, Op. cit., S. 241.
2 Krausnick H., Mau H., Op. cit., S. 151.
’Halder, Franz, Hiller als Feldherr, Miinchener Dom-Verlag, Munchen, 1949,
S. 36 und Bor, Peter, Gespriiche mil Halder, Limes-Verlag, Wiesbaden, 1950, S. 194 f.
•Seraphim, Han s-G ii n t h e r, Op. cit., S. 42 f.
6 Ibid., S. 41 f.
« Ibid., S. 31.
’Churchill, Winston, Op. cit., ▼. 3/1. i
2 Ibid.	
•Ibid.
То, что Черчилль обходит вопрос о «странной войне», имеет свои веские основания: ведь именно в ней отчетливо обнаружилась двуличная позиция западных держав в отношении СССР. Известно, что когда после совершенного I сентября 1939 года нападения на Польшу Гитлер отклонил ультиматум западных держав, требовавших отвода германских войск обратно на территорию Германии, это практически означало, что и на Западе возникло состояние войны. Тем не менее до похода Гитлера на Запад 10 мая 1940 года война на Западе имела характер символических военных действий, в связи с чем она и вошла в историю под знаменательным названием «странной войны», или «смешной войны». Однако закулисная сторона этой войны была далеко не смешной, а кровавой. И в тот период западные державы были заняты тем, чтобы направить агрессию Гитлера «по правильному пути», то есть против СССР. Отто Генрих Кюнер1 старается «вскрыть закулисную сторону дела», оставаясь при этом сознательно на поверхности явлений; с притворным удивлением он недоумевает, почему после германского нападения на Польшу западные державы не предпринимали никаких военных действий, хотя 8 дивизиям первой линии и 25 резервным немецким дивизиям там противостояло 85 одних только французских дивизий. Даже Кюнер признает несостоятельным примитивное объяснение, согласно которому генерал Гамелен, будучи теоретиком оборонительной войны, принадлежавшим к старой школе, не хотел пожертвовать линией Мажино; ссылка на взгляды Гамелена не объясняет, в частности, почему не были предприняты воздушные налеты на Германию с целью ослабить натиск Германии на польского союзника. Ведь для этого не было надобности оставлять линию Мажино.
Совершенно очевидно, что обе стороны—и германские историки и Черчилль—не заинтересованы в том, чтобы без необходимости раскрывать перед миром грязную политическую игру, которая велась обеими сторонами со времени «странной войны» вплоть до таинственного полета Рудольфа Гесса в Англию. Однако приведенных фактов уже достаточно, чтобы было ясно, как далеки от действительности те обвинения, которые реакционные военные историки с деланным возмущением наивных людей выдвигают по адресу Советского Союза, упрекая его в том, что он якобы проводил «двусмысленную» политику в 1939—1941 годах.
III. ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ ПОВОРОТНЫЕ ПУНКТЫ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОИНЕ
Можно сказать, что самую разнузданную целенаправленную пропаганду реакционные историки войны ведут при описании так называемых поворотных пунктов во второй мировой войне. Изложенные для видимости трезвым языком бесстрастных летописцев, все эти спекулятивные утверждения и комбинации по поводу «поворотных пунктов» в войне на самом деле оказываются неотъемлемой составной частью идеологической подготовки третьей мировой войны.
Эти спекуляции и подтасовки относительно «поворотных моментов» касаются не только таких крупных военных операций, как сражение под Дюнкерком, операция «Морской лев», воздушное сражение за Англию, битва за Москву, Сталинградское сражение, борьба в Северной Африке (Эль-Аламейн), вторжение во Францию (операция «Оверлорд») и сражение в Тихом океане (Мидузй) и т.^ц. К этому делу привлекаются и второстепенные моменты, например наличие в английском воздушном ф.^те радиометрической аппаратуры, бомбардировка Пеенемюнде или определенные ошибочные
1 Кб h п е г, OttoHeinrich, Walin und Untergang 1939—1945, Deutsche Verlagsanstalt, Stuttgart, 1957, S. 35.
18
стратегические решения, и этим второстепенным моментам приписывается решающая роль в ходе войны. Таким образом, в конечном счете в качестве причин германского поражения приводятся случайности, чтобы таким образом оправдать политику германского империализма и милитаризма и вытекающие из его природы внешнеполитические авантюры, агрессивные действия и войны. В рамках настоящего доклада нет возможности привести полный перечень встречающихся в реакционной историографии «поворотных пунктов», якобы решивших ход войны; мы ограничимся освещением наиболее важных моментов.
1.	юнкерское чудо» (конец мая 1940 года)
Как известно, с Дюнкерком связана легенда о «подаренной победе», причем в этой связи впервые выдвигается тезис о единоличной вине Гитлера. Реакционные историки войны, и особенно германские генералы, придают чрезвычайное значение констатации того, что Гитлер издал под собственную полную ответственность пресловутый «приказ о приостановке» наступления; так пишут Квинт1, Эрфурт1 2, Кюнер3, Типпельскирх4, Мильтон Шульман5, Честер Вильмот6 и Курт Ассман7.
Для обоснования «приказа о приостановке» приводится много различных соображений.
А.	Болотистая фландрская местность оказалась непригодной для применения танков.
Б. Танковая группа Клейста нуждалась в отдыхе после операции Булонь —Турнэ —Калэ —Ипр —Лилль.
В.	Гитлер возлагал слишком большие надежды на авиацию Геринга, не желая предоставить генералам возможность самостоятельно одерживать победы, так как благодаря предыдущим победам сильно возрос их престиж; таково, например, мнение Эрфурта8 9.
Г. Гитлер хотел в первую очередь закончить войну с Францией, и его политической целью была не Англия, а Париж; так пишет Честер Вильмот8.
Д. Наконец, согласно версии Ассмана10 11, наиболее близкой к истине, Гитлер по политическим соображениям дал англичанам возможность уйти из Дюнкерка; ведь он и воздушному флоту приказал воздержаться от бомбардировки Дюнкерка. И на этом этапе войны цель Гитлера заключалась в том, чтобы заключить мир с Англией и предложить ей любую поддержку в будущей совместной войне против Советского Союза.
С отступлением англичан из Дюнкерка тесно связана раздуваемая военноисторической литературой операция «Морской лев». После военной катастрофы Франции Гитлер, как известно, с большой настойчивостью добивался соглашения с Англией, в чем он, по утверждению Черчилля11, получил поддержку—и это весьма показательно—со стороны Швеции, США и Ватикана. Когда попытки Гитлера договориться с Англией все же потерпели крушение (после многочисленных нарушений Гитлером договоров англичане уже не считали его подходящим партнером для переговоров и соглашений),
1 Quint Herbert A., Die Wendepunkte des Krieges, Steingriiben-Verlag, Stuttgart, 1950, S. 13.
’ Erf ur th, W a 1 d e m a r, Geschichte des deutschen Generalstabs 1918—1945, Musterschmidl-Verlag, Gottingen, 1957, S. 245.
3 К ii h n c r, Otto Heinrich, Op. cit., S. 55.
4 К. T и и n e л ь с к и p x, Названное сочинение.
5 S b u 1 m a n, M i 1 t о n, Die Niederlage im Westen. Mil einer Einfiihrung von Prof. Dr. Gerhard Ritter. Bertelsmann, Gutersloh, 1949, S. 96.
9 Wilmot, Chester, Der Kampf um Europa, A. Metzger-Verlag, Frankfiirt/M.— Berlin, 1954. S. 71. (Aus dem Englischen von 11. Steinhoff.)
7 Ass m an n, Kurt, Op. cit., S. 169 f.
* Erlurtli, W a 1 d e m a r, Op. cit., S. 245.
9 Wilmot, Chester, Op. cit, S. 6.
10 Assman n, Kurt, Op. cit., S. 170.
11 C h u г c h i 1 1, Winston, Op. cit., v. 2/1.
19
тогда 16 июля 1940 года Гитлер отдал приказ о подготовке высадки в Англии (операция «Морской лев»). Однако начало этой операции по различным соображениям все время откладывалось, пока в октябре 1940 года от нее не отказались вообще, заменив этот проект новым планом: совместно с франкистской Испанией закрыть Англии доступ в Средиземное море, заперев Гибралтар (операция «Феликс»), Мы не станем останавливаться подробно на многочисленных противоречивых комментариях, спекуляцих, предположениях и взаимных обвинениях, которые в этой связи высказаны в «Книге почета германской армии»1, у Ассмана1 2, ПуттКамера3, Эрфурта4, Черчилля5 *, Квинта’, Кессельринга7, Манштейна8 *, Шульмана8, Бора10 11, Росси11 и других.
Самый существенный вопрос, связанный с операцией «Морской лев», несомненно, затрагивают Путткамер12, Типпельскирх13 и Фуллер14; они не считают это предприятие серьезно задуманной военной операцией, рассматривая его лишь как «нордическую хитрость», гигантский маневр Гитлера с целью ввести в заблуждение СССР. Гитлер тогда уже занимался «русским вопросом», то есть планами нападения на СССР. Фуллер и многие немецкие генералы считают, однако, что величайшая стратегическая ошибка Гитлера заключалась в том, что он в своих планах нападения на Россию шел по следам Наполеона. По их мнению, роковую роль для гитлеровской Германии в конечном счете сыграло предположение, что можно в «молниеносной войне» сокрушить Россию, якобы являвшуюся последним английским мечом на континенте, и тем самым побудить Англию к соглашению. Интересная черта этой аргументации—ее исходное положение: не Советский Союз, а Англия якобы являлась главным противником. А так как Гитлер не мог нанести Англии непосредственное военное поражение, то он искал победы на косвенных путях—в Средиземном море либо в войне против Советского Союза — и в результате проиграл войну.
Нетрудно вскрыть подлинный смысл этих рассуждений, перегруженных множеством военно-стратегических доводов: переоценка «битвы за Англию», перенесение решающих моментов войны во времени назад на лето 1940 года должны служить тому, чтобы преуменьшить удельный вес Советского Союза в антигитлеровской коалиции, преуменьшить и оклеветать значение исключительных военных успехов СССР, битвы за Москву и Сталинградской битвы, непрерывного ряда сокрушительных боев и «котлов», в которых гитлеровские генералы на пути от Сталинграда до Берлина были наголову разбиты Советской Армией.
2.	Битва за Москву
Поражение германских войск осенью 1941 года было настолько очевидным, что его невозможно отрицать. Тем не менее битые нацистские генералы и западногерманские историки пытаются всячески преуменьшить значение битвы за Москву, принизить героические успехи советских войск, советского
1 «Мировая война 1939—1945 годы», Издательство иностранной литературы, М., 1957.
2 Assman n, Kurt, Op. cit., S. 177 f.
’ Puttkame r, Karl, Jesko, Die unheimliche See. Hitler und die Kriegs-marine. Dokumente zur Zeitgeschichte, Verlag Karl Kiihne, Wien—Miinchen, 1952, Bd. 2, S. 39.
4 Erfurt h, Waldemmar, Op. cit., S. 249.
6 Churchill, Winston, Op. cit., Y.2/1.
“Quint, Herbert A., Op. cit., S. 28 ff.
7 Kesselring, Albert, Gedanken zum zweiten Weltkrieg, Athenaum-Verlag, Bonn, 1957, S. 77 ff.
8 Manstein, Erich, Verlorene Siege. Atheniium-Verlag, Bonn, 1957, S. 167 ff.
•Shulman, Mil to л, Op. cit., S. 112.
10 В о r, Peter, Op. cit., S. 177.	»
11 Rossi, A., Op. cit., S. 128.
12 Puttkame r, Karl Jesko, Op. cit., S. 38.
13 К. Типпельскирх, Названное сочинение.
14 Дж. Ф. С. Ф у л л е р, Вторая мировая война 1939—1945 гг., Издательство иностранной литературы, М., 1956.
20
народа и Коммунистической партии Советского Союза. Они пытаются объяснить поражение всевозможными причинами, и прежде всего возложить вину на Гитлера.
В действительности же германский генеральный штаб ввел в действий под Москвой 80 дивизий, в том числе 14 танковых, 9 моторизованных и до 1000 боевых самолетов 2-го воздушного флота, перебазированного из района Средиземного мо{Л. Битва за Москву имела решающее значение не только для дальнейшего хода Великой Отечественной войны советского народа, но и для всей мировой войны в целом1. Под Москвой германский вермахт — бесспорно, сильнейшая армия капиталистического мира—потерпел свое первое крупное поражение. Был нанесен серьезнейший удар мифу о непобедимости германской армии, возникшему после победоносных «молниеносных войн» против Польши, Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии, Франции, Югославии и Греции. Таким образом, битва за Москву имела огромное как военное, так и политическое значение: 1) под ударами советских вооруженных сил потерпела крушение заранее подготовленная германским генеральным штабом молниеносная война против СССР; 2) с этого времени стратегическая инициатива перешла в руки советского Верховного командования и тем самым военное положение на Восточном фронте решающим образом изменилось в пользу Советского Союза; 3) политическим результатом победоносной битвы за Москву явился рост авторитета СССР во всем мире и особенно в глазах народов Европы, порабощенных гитлеровским фашизмом. После победоносной битвы за Москву народы увидели в лице Советского Союза реальную силу, способную не только остановить фашистские агрессивные войска, но и разгромить их1 2.
Но в каком же виде предстает проигранная фашистской Германией битва за Москву в кривом зеркале битых гитлеровских генералов и идеологов германского милитаризма? Ссылки на «необозримые русские пространства», на «генерала Грязь», на «генерала Мороз», на «генерала Зиму»—все это несостоятельные аргументы, которые, как бумеранг, попадают в тех, кто их пустил в ход, ибо советские военные операции проводились в тех самых условиях, в каких сражались германские войска. И вот тут-то постоянным спасителем попавших в беду германских генералов оказывается «генерал Гитлер»! С редким единодушием, почти дословно повторяя друг друга, германские военные историки приписывают Гитлеру всю полноту вины за поражение под Москвой. Он допустил решающие ошибки как при выработке военно-стратегического плана, так и при его осуществлении. Рассуждения этих историков сводятся к следующему:
1)	Гитлер недооценил значение Москвы и задержал продвижение армейской группы «Центр», чтобы из военно-экономических соображений форсировать боевые действия в направлении Киева и Ленинграда. Так утверждают «Книга почета германской армии»3, Брем4, Кессельринг5 6, Герлиц®, Типпель-скирх7 8 и Эрфурт®. При этом генерал Эрфурт особо подчеркивает, что гитлеровская Германия из-за операций на Балканах потеряла пять недель, которые оказались решающими для исхода войны против России9.
2)	Несмотря на все предостережения своих генералов, Гитлер сознательно игнорировал наступательную силу Советской Армии и с пеной у рта неистовствовал по поводу мнительности и пораженчества генералов10. Гит
1 В. К у р а с о в, Великая победа под Москвой, «Военная мысль»,1957, кн. I, стр 5.
2 Курасов, Названная статья, стр. 13.
3 «Мировая война. 1939—1945 годы».
4 Brehm, Bruno, Ага Rande des Abgrunds. Von Lenin bis Truman. Leopold
Stocker-Verlag. Graz/Gottinger, 1952, S. 274.
6 К e s s e 1 r.i n g, Albert, Op. cit., S. 112.
1 Gorli t z, Walter, Quint Herbert A., Op. cit., S. 577 f.
7 К. Типпельскирх, Названное сочинение.
8 Erfurt h, Waldemar, Op. cit., S. 263.
• Ibid.
10 «Мировая война. 1939—1945 годы».
21
лер полагал, что сила советских войск сломлена, и поэтому он якобы приказал расформировать сорок дивизий и прекратить производство боеприпасов. К тому же он рассчитывал на крушение «коммунистического режима» после первых же тяжелых испытаний1.
3)	Со всеми этими просчетами Гитлера связана неудовлетворительная подготовка войск для зимней кампании, на вероятность которой Браухич указывал еще в июле 1941 года. Но Гитлер был твердо убежден, что солдаты еще к рождеству вернутся домой1 2.
4)	Когда Рундштедт уже в октябре 1941 года ввиду приближения зимы потребовал от Гитлера приостановки наступления, то генералы Бок и Браухич поддержали Гитлера в его неправильных решениях3.
Генералы, правда, признают, что, когда началось сокрушительное контрнаступление советских вооруженных сил и нужно было поспешно оттянуть фронт назад, Гитлер взял в свои руки верховное командование и тем самым предотвратил панику; однако они, с другой стороны, упрекают Гитлера за то, что он с тех пор сохранил за собой верховное командование армией и вследствие своего упрямства и военного невежества привел к тяжелым стратегическим и тактическим кризисам. Так высказываются «Книга почета германской армии»4, Бруно Брем5 *, Курт фон Типпельскирх0, а также Лиддл Гарт7.
Ни один из гитлеровских генералов не оспаривает, что поражение под Москвой имело тяжелые последствия для гитлеровской Германии. Типпельскирх выделяет деморализующее психологическое воздействие поражения, так как невольно напрашивалась параллель с походом Наполеона в Россию в 1812 году и с его конечной судьбой8; Фуллер в свою очередь сравнивает сложившееся положение с битвой за Париж в 1914 году и с «чудом на Марне»9. Ассман признает, что он считал Эль-Аламейн решающим поворотным моментом в войне, пока тщательно не изучил зимнюю кампанию в России; теперь он пришел к выводу, что сражение за Москву было решающим поворотным моментом в войне. С тех пор инициатива перешла в руки советского Верховного командования и германские войска уже не могли оправиться после потери престижа, понесенной в битве под Москвой10 11. Тем самым Ассман полностью подтверждает констатацию советского генерала армии Курасова.
3.	Бои за Эль-Аламейн
Некоторые военные историки намеренно преувеличивают значение битвы у Эль-Аламейна (осень 1942 года) и военных действий в бассейне Средиземного моря. Так, например, событиям в Северной Африке Типпельскирх придает гораздо большее значение, чем Сталинграду, с точки зрения общего хода второй мировой войны11. Смысл этого ясен. Путем перенесения центра тяжести всех военных событий с Восточного фронта в бассейн Средиземного моря должен быть преуменьшен удельный вес Восточного фронта и преуменьшено значение Советской Армии, сыгравшей решающую роль в разгроме гитлеровского фашизма.
Не вдаваясь в подробности, отметим, что буржуазные историки посто
1 В о г, Peter, Op. cit., S. 214 und О u i n t Herbert A., Op. cit., S. 78.
2 Bor, Peter, Op. cit., S. 198 und Brehm Bruno, Op. cit., S. 275.
’Wilmot, Chester, Op. cit., S. 78 f.
4 «Мировая война. 1939—1945 годы».
5 Brehm, Bruno, Op»cit., S. 274.
8 К. Типпельскирх, Названное сочинение.	•
’Liddell Hart, Op. cit., S. 350 f.
8 К. Типпельскирх, Названное сочинение.
° Дж. Ф. С. Фуллер, Названное сочинение.
10 Assmaiin, Kurt, Op. cit., S. 286.
11 К. T и п п е л ь с к и р х, Названное сочинение.
22
янно впадают в противоречия и что даже германские генералы, особенно Ассман, вынуждены, преодолевая внутреннее предубеждение, признать, что германской армии в битве под Москвой был нанесен решительный удар, от которого она уже больше не смогла оправиться. Легко понять, почему в первую очередь английские историки культивируют легенду, будто центр тяжести войны находился в бассейне Средиземного моря: тем самым выдвигается на первый план участие Англии в войне. Так, Уинстон Черчилль говорит в свойственной ем/ парадоксальной манере: «До фть-Аламейна мы не одержали ни одной победы. После Эль-Аламейна мы не понесли ни одного поражения»1. Фуллер называет сражение у Эль-Аламейна «самым решающим сухопутным сражением с целью защиты интересов союзников и одним из самых решающих в истории Англии»1 2. Ему вторят Типпельскирх3 и «Книга почета германской армии»4 5 *; они распространяются насчет тяжелых последствий понесенного поражения для морального состояния итальянского народа. Решающая причина поражения под Эль-Аламейном, по их мнению, заключается в отсутствии боеспособного военно-морского флота и авиации. Не лишено интереса, что тем самым Типпельскирх и «Книга почета» признают, какое далеко идущее значение имела героическая борьба советских войск, отразившаяся даже на Североафриканском театре военных действий. Ведь именно 2-й военно-воздушный флот, на отсутствие которого в Африке эти авторы так горько жалуются, был переброшен Гитлером на Восточный фронт8. Таким образом, советские вооруженные силы косвенно внесли немалый вклад и в победу английских войск под Эль-Аламейном.
Нет серьезных оснований подробно рассматривать горячие споры между гитлеровскими генералами о том, можно ли было путем более энергичных и более целеустремленных операций в Средиземном море все же добиться успешного для Германии окончания войны. В этих спорах только одно достойно внимания, и в этом случае генералы Кессельринг (воздушный флот)8, Ассман (военно-морской флот)7, Эрфурт (сухопутные войска)8 и другие упрекают Гитлера за то, что он, придавая главное значение континентальным операциям, рассматривал Средиземное море как второстепенный театр военных действий. По их мнению, Гитлер роковым образом не понял решающих для исхода войны возможностей, которые открывались для гитлеровской Германии в Средиземном море. Однако усердно стремясь возложить вину на Гитлера и оправдать себя, генералы полностью упускают из виду, что, если бы Гитлер даже захотел перенести центр тяжести военных операций на Средиземное море, это было просто невозможно, потому что главные силы германской армии были скованы па Восточном фронте и там уже решился исход войны.
В заключение этого раздела надо еще указать на реваншистские тенденции, которые ясно обнаруживаются в спорах между бывшими гитлеровскими генералами. Разнообразные и запутанные рассуждения и предположения военного и политического характера по типу: «что было бы, если бы...», должны помочь генералам, ныне находящимся у власти, создать у читателя впечатление, будто все обязательно сложилось бы иначе, если бы в свое время послушались этих непогрешимых стратегов. Однако в будущем, поскольку,) во главе Федеративной Республики Германии уже находятся люди, .которые не связывают генералов в их решениях, как это делал Гитлер, а предоставляют им полную свободу рук, дела обязательно пойдут хорошо.
1 Ch urch i 1 J, W i ns Ion, Op. cit., v. 4/2.
2 Дж. <1>. С. Фуллер, Названное сочинение, стр. 313.
3 К. Типпельскирх, Названное сочинение.
4 «Мировая война. 1939—1945 годы».
5 К u h п е г, Otto Heinrich, Op. cit., S. 170 f.
8 «Итоги второй мировой войны», Издательство иностранной литературы, М., 1957.
7 Assmann, Kurt, Op. cit., S. 126 ff.
• Erffurth, Waldemar, Op. cit., S. 252.
23
4.	Сталинградская битва
Даже гитлеровские генералы вынуждены были признать, что уже битва под Москвой сорвала план «молниеносной войны» и разрушила миф о непобедимости германской армии. Следствием этой битвы было то, что, несмотря на некоторые и позже удававшиеся тактические операции, стратегическая инициатива перешла от германского командования к советскому Верховному командованию и оставалась в его руках до конца войны, до самой битвы за Берлин.
А Сталинградская битва была для 6-й армии генерал-полковника Паулюса и для румынских и итальянских войск в буквальном смысле слова Каинами. Это были для всего германского генерального штаба—в моральном смысле—настоящие Канны, те самые классические Канны, о которых мечтали Клаузевиц, Мольтке и Шлиффен, и такие Канны—horribille dictu — мастерски продемонстрировала германским генералам Советская Армия, к которой гитлеровские генералы относились столь чванливо и презрительно. Битва за Сталинград, несомненно, была одним из самых выдающихся военных событий второй мировой войны1. Замечательная победа советских вооруженных сил под Сталинградом явилась одновременно началом большого стратегического наступления, которое в основном продолжалось вплоть до полного разгрома гитлеровской Германии. Помимо тяжелого военного потрясения, постигшего гитлеровскую Германию как на фронте, так и в тылу, уничтожение итальянского и румынского экспедиционных корпусов имело далеко идущее политическое влияние, ускорив выход Италии из войны и вызвав открытый политический кризис в Румынии, до того носивший скрытый характер1 2. Тяжелый удар, действие которого уже нельзя было приостановить, был нанесен военному престижу гитлеровской Германии в Финляндии, Венгрии и Болгарии, вскоре зондировавших возможность сепаратного мира, а также в нейтральных странах, таких, как Турция, Швеция и Португалия, которые начали отходить от гитлеровской Германии, чтобы не быть вовлеченными в уже обозначившуюся неизбежную катастрофу.
Триумфальная победа советских вооруженных сил вызвала сильнейший подъем как национально-освободительной борьбы в порабощенных гитлеровским фашизмом странах—особенно в Польше, Югославии, Греции и Фраи ции,—так и антифашистского движения Сопротивления в самой Германии3.
Необычайно вырос во всем культурном мире престиж героически борющегося советского народа и удельный вес военного потенциала СССР в рамках антигитлеровской коалиции. В заключение своих соображений относительно Сталинградской битвы маршал Еременко говорит буквально следующее: «Все эти факторы политического и военного характера дают основание считать Сталинградскую битву поворотным пунктом в ходе второй мировой войны, ибо совершенно ясно, что судьба ее решалась именно на германосоветском фронте»4.
Но западногерманские историки пытаются применить свое искусство фальсификации даже к этому неоспоримому факту, который глубоко выжжен в сознании битых гитлеровских генералов и мучительно воспринимается германским генералитетом с его культивировавшимся в течение многих поколений преувеличенным самомнением.
Поэтому снова один лишь Гитлер объявляется виновником катастрофы!
В качестве доказательства Эрих фон Манштейн приводит высказывания Гитлера от 5 февраля 1945 года: «За Сталинград я один несу ответственность. Я, вероятно, мог бы сказать, что Геринг нарисовал неточную картину снабжения при помощи воздушного флота и тем самым мог свалить на него по
1 См. статью маршала Советского Союза А. Еременко «О некоторых вопросах освещения Сталинградской битвы», «Военная мысль», 1957, кн. 2, стр. 17—32.
* А. Еременко, Навванная статья, стр. 17.
3 Там же.
4 Там же.
24
крайней мере часть ответственности. Однако он является моим преемником^ мною самим назначенным, и поэтому я не могу возложить на него бремя ответственности за Сталинград»1.
Тезис о единоличной вине Гитлера обосновывается следующим образом:
1)	Гитлер недооценил военный потенциал советских вооруженных сил. Когда Гальдер в 1942 году указал Гитлеру на бесперспективность нового наступления, тот снял Гальдера с поста начальника генерального штаба2.
2)	Вследствие недооценки советских вооружеЛых сил Гитлер ослабил предназначенные для наступления на Сталинград германские войска и одновременно предпринял наступление на нефтяные районы Кавказа и даже придавал этим наступательным операциям большее значение. Такова точка зрения «Книги почета»3, Эрфурта4, Отто Генриха Кюнера8, Отто Дитриха® и Петера Бора* 7.
3)	Когда еще можно было вырваться из сталинградского котла, Гитлер воспрепятствовал этому, несмотря на возражения генералов; об этом сообщают Ганс Шпейдель8 и Эрих фон Манштейн9.
4)	Гитлер переоценил возможности деблокирования и слишком доверился совершенно утопическим обещаниям Геринга о снабжении окруженной группировки с воздуха. Это утверждают «Книга почета»10 11, Ганс-Детлеф X. фон Роден11 и Ганс Дерр12. Тут заметна тенденция возложить ответственность, кроме Гитлера, и на Геринга, которого обвиняют в том, что его аналогичные преувеличенные обещания повели к проигрышу «воздушной битвы за Англию».
Кроме Манштейна, который начисто отрицает решающее военное значение Сталинграда13, все остальные военные историки вынуждены его признать, делая большие или меньшие оговорки; например, Гальдер называет Сталинград поворотным пунктом в «полководческой славе Гитлера»(1) — и, надо заметить, не только его славе14 * *. Мейснер признает, что Сталинград вызвал глубокий кризис доверия18; Типпельскирх, который, правда, придает военному поражению в Северной Африке большее значение, чем Сталинградскому сражению, признает вместе с тем, что поражение в Сталинграде было более «наглядным» для сознания германского народа1®. Форман видит в Сталинградском сражении начало конца, но отмечает, что рассудок просто-напросто отказывался «додумать до конца эту перспективу»17; Эрфурт все же считает не исключенным, что при правильном руководстве можно было достигнуть ничейного исхода войны18; Гёрлиц признает, что Сталинград явился тяжелым потрясением для Германии, ее союзников и нейтральных государств19; Хильгрубер подчеркивает, что Сталинград явился поворотным
'Manstein, Erich, Op. cit., S. 395; Ср. также Liddell, H a r l В. H ..
Op. cit., S. 372 u. 377.
“Halder, Franz, Op. cit., S. 52.
9 «Мировая война. 1939—1945 годы».
4 Erfurt h, Waldemar, Op. cit., S. 278 ff.
‘Kiihner, Otto Heinrich, Op. cit., S. 145 ff.
“Dietrich, Otto, Op. cit., S. 109.
7 Bor, Peter, Op. cit., S. 218.
8 S p e i d e 1, Hans, Invasion 1944, Rainer Wunderlich Verlag Hermann Leins,. Tiibingen/Stuttgart, 1952, S. 22.
"Manstein, Erich, Op. cit., S. 368 ff.
10 «Мировая война. 1939—1945 годы».
11 R о de h n, Han s-D etlev Herhudt, Die Luftwaffe ringt um Stalingrad, Limes-Verlag, Wiesbaden, 1950, S. 24.
12 D о e r r, Hans, Der Feldzug nach Stalingrad. Mittler &. Sohn,’ Darmstadt, 1955, S. 118 ff.
18 Manstein, Erich, Op. cit., S. 321 f.
14 H a 1 d e r, Franz, Op. cit., S. 55.
16 Meissner, Otto, Op. cit., S. 580.
18 К. Типпельскирх, Названное сочинение.
l7Vormann, Nikolaus, Tscherkassy, Kurt. Vowinkel Verlag, Heidelberg, 1954, S. 10.
18 Erfurt h, Waldemar, Op. cit., S. 289.
18 G 6 r 1 i t z, Walter, Der zweite Weltkrieg 1939—1945, Steingriiben-Verlag, Stuttgart, 1952, Bd. I, S. 415.
25
моментом в германо-румынских отношениях1; «Книга почета» вынуждена признать большое влияние, оказанное сталинградским поражением на боевую силу армии, ее моральное состояние1 2; Лиддл Гарт поддерживает мнение Рунд-штедта и других нацистских генералов, будто бы «при более гибком руководстве борьбой» можно было избежать поражения3; наконец, Черчилль рассматривает весну 1943 года как поворотный момент, но—и это показательно-только на Восточном фронте, а не для хода всей войны в целом4.
Другая версия, направленная к тому, чтобы преуменьшить значение катастрофического поражения под Сталинградом, подчеркивает, что окружение 6-й армии советским войскам удалось осуществить с помощью прорыва не на линии расположения германских войск, а в расположении итальянских и румынских войск, причем военным качествам последних дается весьма отрицательная характеристика5 *. Представляет также интерес клеветническая оценка поведения генерал-полковника Паулюса в Сталинграде. Так, Дерр считает, что 24 января 1943 года уже были налицо зловещие признаки крушения 6-й армии, и поэтому Паулюс имел право и был обязан свою ответственность за судьбу 200 тысяч человек [фактически их было около 300 тысяч.—Л. Ш.] поставить выше приказа о продолжении борьбы, уже ставшего беспредметным". По мнению Типпельскирха, Паулюс не был человеком, способным нарушить военную дисциплину7; с другой стороны, Манштейн, который в качестве главнокомандующего в большой степени несет личную ответственность за разгром 6-й армии, сваливает эту вину на Паулюса, утверждая, что успешный прорыв сквозь кольцо окружения был вполне возможен, но высокое чувство ответственности и внутренняя душевная борьба не позволили Паулюсу действовать вопреки «приказу фюрера»8.
В ходе дискуссии на нашей сессии генерал-майор в отставке д-р Корфес, ближайший сотрудник Паулюса в его штабе, подробно доложит о роковой роли Манштейна в Сталинградском сражении, о его служебных отношениях с Паулюсом и о военном банкротстве Манштейна, которое он впоследствии пытался приукрасить за счет Паулюса.
IV. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОИНА И ЗАДАЧИ МАРКСИСТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Естественно, что в рамках своего доклада я не могу поставить перед собой задачу рассмотреть все проблемы истории второй мировой войны, явившейся предметом реакционной фальсификации истории. Надлежало лишь выделить основные тенденции реакционной буржуазной историографии и основные задачи, к которым — со значительным опозданием — обязательно должна обратиться марксистская историческая наука о второй мировой войне, если мы не хотим отстать и оставить поле исследования свободным для изощренных идеологов и пропагандистов третьей мировой войны.
Кроме уже затронутого мною круга проблем, марксистско-ленинская историческая наука должна сделать предметом глубокого исследования следующий круг вопросов:
I.	К вопросу о предыстории второй мировой войны
1 II i 1 1 g г u b е г, Andreas, Hitler, Konig Carol und Marschall Antonescu. Die deutsch—rumanischen Beziehungen 1938—1944. Franz Steiner-Verlag, Wiesbaden, 1954, S. 155 u. 167.
2 «Мировая война. 1939-^1945 годы».
’Liddell Hart В. II., Op. cit., S. 384.	•
4 Churchill, Winston, Op. cit., v. 4/2.
5 H i llgr uber, Andreas, Op. cit., S. 151 f.
“Doerr, 11 a n s, Op. cit., S. 117 ff.
' К. Типпельскирх, Названное сочинение.
“Manstein, Erich, Op. cit., S. 372.
26
1.	Роль германского монополистического капитала в подготовке и проведении второй мировой войны.
2.	Роль германского генералитета при захвате власти Гитлером и в подготовке второй мировой войны.
3.	Героическая борьба Коммунистической партии Германии против фашистской диктатуры и агрессивной политики гитлеровского фашизма.
4.	Предыстория ^второй мировой войны в кривом зеркале реакционной историографии.	*
II.	Вторая мировая война как предмет исследования марксистской исторической науки
1.	Характер и периодизация второй мировой войны.
2.	Фашистское нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года.
3.	Так называемые поворотные моменты второй мировой войны.
4.	Роль Советской Армии во второй мировой войне.
Ш. К политике союзников во второй мировой войне
1.	Конференция в Касабланке и тезис о коллективной ответственности германского народа в заявлении об «Unconditional Surrender».
2.	Конструктивная политика Советского Союза в германском вопросе, проводившая четкую грань между гитлеровским режимом и германским народом.
3.	Вопросы мировой политики на конференции в Тегеране.
4.	Проблема «второго фронта» в антигитлеровской коалиции.
5.	Характер и закулисные причины плана Моргентау.
6.	Ялтинская конференция.
IV.	Значение второстепенных театров военных действий во второй мировой войне
1.	Военные действия в бассейне Средиземного моря и их политические аспекты.
2.	Военные действия в Скандинавии (Северная Атлантика, Северное море и Балтийское море).
3.	Военные действия на Тихом океане и их влияние на политику союзников.
V.	Движение Сопротивления гитлеровскому фашизму
1.	Пролетарское движение Сопротивления гитлеровскому фашизму.
2.	Буржуазная и военная оппозиция гитлеровскому режиму и ее причины.
3.	Антифашистская борьба в концентрационных лагерях.
4.	Активная борьба антифашистских групп Сопротивления протии фашистской армии.
5.	20 июля 1944 года — вымысел и действительность.
6.	Освободительная борьба народов, порабощенных гитлеровским фашизмом (борьба партизан во Франции).
VI.	Основные тенденции реакционной историографии после второй мировой войны.
1.	Политика западных держав по отношению к германскому монополистическому капиталу в первые годы после крушения гитлеровского фашизма.
2.	Роль экономического и военного потенциала Западной Германии в агрессивных планах американского и английского империализма.
3.	Возрождение германского империализма после второй мировой войны при прямом содействии империализма США.
4.	Возрождение германского милитаризма и включение Западной Германии в агрессивный Атлантический блок.
5.	Отдельные этапы и основные тенденции реакционной историографии с 1945 года по настоящее время.
6.	Реваншизм в западногерманской историографии.
VII.	Германский реваншизм и идеологическая подготовка третьей мировой войны.
27
1.	Ревизия нюрнбергских процессов военных преступников западногерманской историографией.
2.	Неофашистский пересмотр так называемого «образа Гитлера».
3.	«Интеграция Европы» как идеологическое дополнение НАТО (Общий рынок, Европейское объединение угля и стали, «Евратом»).
VIII. Задачи марксистской исторической науки в борьбе против идеологов третьей мировой войны.
Так как значительная часть упомянутых выше проблем будет освещена на этой сессии в содокладах и выступлениях в прениях, я ограничусь-лишь рассмотрением последних двух пунктов раздела VII, а именно: неофашистский пересмотр «образа Гитлера» и «интеграция Европы» как идеологическое дополнение НАТО, после чего я обращусь к задачам марксистского научного исследования в борьбе против идеологов третьей мировой войны.
V.	НЕОФАШИСТСКИЙ ПЕРЕСМОТР ТАК НАЗЫВАЕМОГО „ ОБРАЗА ГИТЛЕРА" И „ИНТЕГРАЦИЯ ЕВРОПЫ" КАК ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИВЕСОК К НАТО .
Западногерманские историки не в состоянии и не желают объяснить возникновение гитлеровского фашизма как наиболее шовинистической разбойничьей и варварской разновидности германского империализма его классовой основой. За исключением Хальгартена1, они избегают даже того, чтобы коснуться столь явных связей гитлеровского фашизма с германским монополистическим капиталом. Даже работа Карла Дитриха Брахера1 2, в основном довольно объективная, не идет в указанном направлении дальше попыток осветить этот вопрос.
Известно, что гитлеровские генералы пытаются возложить на Гитлера вину за поражение в войне и за национальную катастрофу. Однако весьма показательно, что по истечении некоторого промежутка времени, через десять или двенадцать лет после 1945 года, западногерманские историки постепенно, но вполне целеустремленно приступили к пересмотру «образа Гитлера». Так, вездесущий Вальтер Герлиц возлагает на массы ответственность за метеорный взлет «великого барабанщика» Гитлера, который якобы явился «глашатаем всех неоформленных желаний и стремлений»3; Ротфельс пытается представить Гитлера и национал-социализм в специфическом историко-психологическом освещении, усматривая в них «последнюю вершину и перелом в процессе секуляризации XIX столетия»4 s *. Фридрих Мейнеке и Герхард Риттер положили начало типичной тенденции, которая в дальнейшем в самых различных оттенках и вариациях разрабатывается западногерманской историографией; она характеризуется субъективизмом и иррационализмом, на основе которых пытаются объяснить «загадку», «феномен», «демоническую силу» Гитлера, стремясь таким образом, с одной стороны, отмежеваться от него в вопросе о соучастии, а с другой — приписать содействие, соучастие и вытекающие из этого ответственность и вину различным мистическим и демоническим свойствам «феномена» — Гитлера. Петер Бор подчеркивает известную «лунатическую уверенность» Гитлера, его «граничащую с чудом, способность чувствовать то, что носится в воздухе»8. Мы уже говорили о том, что Мейснер® и Дит
1 Hallgarten G. F. W., Hitler, Reichswehr und die Industrie. Europaische Verlagsanstalt, Frankfurt a/M., 1955, 2. Aufl.
2 Bracher, KarlOietrich, Die Aufliisung dor Weimarer Republik, Ring Verlag, Stuttgart und Diisseldorf, 1957, 2. Aufl.	•
’Gorlitz, Walter, Quint, Herbert A., Op. cit., S. 631.
4 Rothfels, Hans, Die deutsche Opposition gegen Hitler, Krefeld, 1949. S. 54.
s Bor, Peter, Op. cit., S. 22.
“Meissner, Otto, Op. cit., S. 615.
28
рих1 проводят грань между «разумным и умеренным Гитлером первых лет» bi более поздним Гитлером со всеми его отрицательными чертами.
В такой или аналогичный манере пишут Форман1 2, Честер Вильмот3, Хирль4 * 6 и Кордт8. О «роковой роли Гитлера» как полководца во второй мировой войне пишут, особо подчеркивая при этом невиновность гитлеровских генералов в поражении, Латернзерн® бывший защитник обвиняемых на процессе военных преступников в Нюрнберге, и Эрфурт, который вслед за Риттером в конце своей книги, совершенйЬ безмятежно отрицая их виновность, констатирует, что «германский генеральный штаб в Третьей империи безусловно ничего не имел общего с милитаризмом»7. В таком же духе высказываются Кессельринг8 и Лиддл Гарт9.
О том, что действительность была совершенно иной, свидетельствует хотя бы общеизвестная роль германского генералитета при захвате власти Гитлером. Это, в частности, признал Бломберг в своих показаниях перед Международным военным трибуналом. По его признанию, германский генералитет видел в реваншистской войне «святой долг», и в этом заключалась «главная причина частично тайного перевооружения, начатого примерно за десять лет до прихода Гитлера к власти и усиленно проводившегося при нацистском режиме»10 11. Гальдер заявил в своих беседах с Петером Бором, что офицерский корпус поддержал Гитлера потому, что Гитлер вывел армию из «тупика», в котором находился стотысячный рейхсвер, и, кроме того, содействовал продвижению по службе в соответствии со способностями, без учета служебного стажа11. Если, как подчеркивают Эрфурт и Шпейдель, Гитлер пришел к власти легально и «громадное большинство немецкого народа длительное время после начала второй мировой войны шло за Гитлером»12, то все же столь оппозиционно настроенные генералы должны были, хотя бы 30 июня 1934 года, уяснить себе, что Германией управляет преступник. Это констатирует даже Герхард Риттер, упрекая рейхсвер за то, что он в ту пору не совершил государственного переворота13. Но против этого упрека у гитлеровских генералов всегда имеется наготове знаменитая ссылка на «присягу». Сопротивление Гитлеру было затруднено тем, что начиная с 1934 года присяга уже приносилась, дескать, не на верность «народу и отечеству», а лично Адольфу Гитлеру. Об этом говорят Краусник14 * 16 и Честер Вильмот18. Ближе всего к правде, пожалуй, Ульрих фон Гассель, когда он трезво констатирует, что прогитлеровская позиция германского офицерского корпуса имела вполне материальные основания. Он говорит: «Для большинства из них карьера в самом пошлом смысле этого слова, денежные подарки и жезл фельдмар
1 Dietrich, Otto, Op. cit., S. 56. f. u. 274 f.
2Vormann, Nikolaus s, Op. cit., S. 27 f.
3 Wilmot, Chester, Op. cit., S. 168 f.
4 H i er 1, Konstantin, Volk oder Schickal. Studie uber Entstehung uno
Ausgang des 2. Wellkrieges. Heidelberg, 1954.
6 К or dt, Erich, Op. cit., S. 53 f.
8 Laternser, Hans, Verteidigung deutscher Soldaten. Pladoyers voralli-erten Gerichten, Bohnemeier Verlag, Bonn, 1950.
7 Erffurth, Waldemar, Op. cit., S. 311.
8 Kesselring, Albert, Op. cit., S. 11 f.
•Liddell Hart В. H., Op. cit., S. 17 f.
10 Der ProzeB gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalen Militargerich-tschof. Niirnberg 14. Nov. 1945 bis 1. Okr. 1946 (amtlicher Text in deutscher Sprache), Bd. XXXII, S. 464. (Далее упоминается как IMG.)
11 В о r, Peter, Op. cit., S. 98 u. 101.
11 Er f u r t h, Waldemar, Op. cit., S. 311; Ср. также Speidel, Hans, Op. cit., S. 30.
13 Hitler, Gerhard, Garl Goerdeler und die deutsche Widerstandsbwegung, Stuttgart, 1954, S. 136 f.
14 К r a u s n i c k, Helmut, Vorgeschichte und Beginn des militarischen Wider-
standes gegen Hiller. In: Die Vollmacht des Gewissens. Hrsg. von der Europaischen Publication e. V., Verlag Hermann Hinn, Mijnchen 1956, S. 235 f.
16 Wilmot, Chester, Op. cit., S. 80 f.
29
шала были важнее, чем исторические цели и нравственные ценности, поставленные на карту»1. Вот почему в Западной Германии применяется идеологическая косметика для приукрашивания «образа Гитлера». Вот почему занимаются болтовней о «непостижимой загадке», о «демонической силе» и «феномене» Гитлера!
После крушения гитлеровского фашизма курс западных держав был направлен не только на то, чтобы в оккупированных ими зонах сохранить прежний социальный режим, но и на то, чтобы поставить на службу своим далеко идущим антисоветским планам экономический военный потенциал Западной Германии. По мере развития этой политики германские империалисты, милитаристы и их идеологи перестали себя изображать «бедными грешниками». Их настроение стало оптимистическим, они преисполнились ноаых надежд. Если в прошлом рассуждали и мыслили категориями «заката Европы», то теперь заговорили об «интеграции Европы». Одним из самых ранних поборников «европейской интеграции» был бывший командир дивизии СС «Гитлерюгенд» Курт Майер; на сборах СС его постоянно чествуют в качестве аденауэровского танкового лидера.
Офицер канадской разведки Мильтон Шульман рассказал о беседах, которые он вел с пресловутым Куртом Майером в 1945 году в лагере военнопленных. Согласно сообщениям Шульмана, Майер предлагал свои услуги в организации эсэсовской дивизии «Европа» для поддержки Соединенных Штатов в войне против Японии1 2. Даже у Шульмана вызвала отвращение эта раболепная и угодливая психология наемного ландскнехта. Он констатировал, что нельзя надеяться на то, что можно «перевоспитать подобного рода нацистов»3. В основу концепции и надежд возродившегося после 1945 года германского империализма и милитаризма легли вынашивавшиеся еще в середине войны Геббельсом и Гиммлером, сторонниками Герделера и оппозиционной военщиной расчеты на то, что к концу войны еще удастся сражаться на стороне США против Советского Союза. Этой концепцией объясняются те весьма сложные, коснувшиеся очень многих участников своеобразные связи, которые уже во время войны установились между представителями буржуазной и военной оппозиции, с одной стороны, и действовавшим из Швейцарии резидентом американской разведки Алленом Даллесом, братом государственного секретаря Джона Фостера Даллеса, — с другой. Этой же концепцией объясняется и то, что дело дошло до прямых переговоров с нацистской разведкой, которая вела с Даллесом переговоры о передаче американцам в организованном порядке «оборонительной системы Австрии»4. Таким путем хотели воспрепятствовать тому, чтобы после уже обозначившегося крушения гитлеровской Германии «коммунисты п другие антигосударственные элементы» пришли к власти в Австрии; Аллен Даллес дал определенное согласие на осуществление этих планов.
Хотя западные державы, особенно США, уже во время войны тайно, а после 1945 года слегка замаскированно делали все для того, чтобы сохранить и укрепить существовавшие фашистские силы, тем не менее литературные глашатаи неофашизма бросают западным державам упрек в том, что они уже тогда не говорили и не действовали открыто. Так, например, отъявленный нацист Бруно Брем, выступив с прославлением созданного Гитлером «нового порядка в Европе», заявляет: «Народы Восточной Европы ценили всегда лишь одно почетное звание защитников Запада»5. Немцы за границей, составлявшие пятую колонну Гитлера, «являлись пере
1 Hassell, U 1 г i с Vom andcren Deutschland. Aus den nachgelassenen Tagebiicherifl938 bis 1944. Atlantis-Verlag, Ziirich u. Freiburgi. Br.M947, 2. Aull., S. 303.
’Shulman, Milton, Op. cit., S. 567 f.
3 Ibid., S. 568.
4 Hagen (Hottl), Walter, Die geheime Front. Organizationen, Personenund Aktionen des deutschen Geheimdienstes. Nibelungen-Verlag, Linz/Wien 1950, S. 459.
s Brehm, Bruno, Op. cit., S. 492; vgl. auch S. 717 ff. u. 614 ff.
30
довым отрядом Европы. Они находились на передовых позициях Запада, который постоянно надо было защищать против вторжения с Востока»1. После длинных рассуждений по поводу переселения немцев из восточных районов Европы Брем приходит к выводу, что все же придется «вновь призвать в целях защиты остальной Европы»1 2 ост-эльбских юнкеров. Эти же мысли пережевывают Хассо фон Мантейфель3 в книге «Итоги второй мировой войны», а «Также Арпц4 и Шнейдер5. В самых различных вариантах можно встретить эту мысль в многотомных сочинениях западногерманских историков, экономистов, юристов и военных. Эта мысль каждодневно используется .западногерманскими политиками, публицистами и журналистами. Планы «европейской интеграции» являются в известной степени той идеологической замазкой, которая должна скрепить агрессивный Североатлантический блок, Европейское объединение угля и стали, Общий европейский рынок и «Евратом». Вместе с тем усиленно раздуваемая идея «европейской интеграции» является не чем иным, как идеологической дымовой завесой, за которой германский реваншизм сейчас усиленно проводит перевооружение. С помощью понятий, почерпнутых из фашистского арсенала, германские милитаристы и реваншисты и работающие на них воинственные историки и публицисты осуществляют идеологическую подготовку третьей мировой войны.
Политической подоплекой целенаправленной реакционной пропаганды, находящей свое выражение в фальсификации истории мировой войны, является союз между возрожденным германским империализмом и милитаризмом, с одной стороны, и империализмом Соединенных Штатов — с другой. Из примечательной и точной оценки положения, данной Мильтоном Шульманом, видно, до какой степени хорошо осведомленным представителям западных держав было ясно, в каком направлении развернутся события. Шульман говорит: «Даже если германскому народу [читай: германскому милитаризму. —Л. Ш.} не удастся играть первенствующую роль в будущей войне, тем не менее он окажется весьма полезным и ценным военным помощником для той страны, которой удастся заручиться его поддержкой. Значение угрозы, какую представляет Германия, заключается именно в ее роли ландскнехта, готового служить тому, кто больше ему предложит, и это является для германского милитаризма более привлекательным. Гораздо выгоднее быть незначительным участником при дележе добычи победителем, чем самому постоянно нести потери. Немцы, жаждущие мести, в этом факте видят единственный козырь, которым они еще при жизни могут располагать. Уже сейчас они начинают использовать этот козырь в полной мере»6.
Но ведь такова в точности внешнеполитическая концепция западногерманского монополистического капитала, концепция деятелей, являющихся его политическим инструментом, — Аденауэра, Брентано, Штрауса, Шпейделя, Хойзингера, Камхубера и их воинственных идеологов — Риттера, Гёрлица, Серафима и других.
Своеобразие нынешнего положения заключается в том, что западногерманские милитаристы и их идеологи являются слугами двух господ: империализма США в качестве одного из важнейших его инструментов в борьбе за осуществление планов мирового господства и одновременно германского империализма, который хочет реализовать свои собственные планы насильственных завоеваний при поддержке империализма США. Поэтому идеологи германского империализма и милитаризма вынуждены, приспосабливаясь к духу современности, добиваться осуществления своих
1 Brehm, Bruno, Op. ci I., S. 492; vgl. auch S. 717 f. u. 614 ff.
г Ibid., S. 645.	Ml
3 «Итоги второй мировой войны», Издательство иностранной литературы, М., 1957.
‘ Там же.
‘ Там же.
* Shulman, М i 11 о n, Op. cit., S. 560.
31
•ближайших и будущих целей под прикрытием так называемой европейской идеи, «единства Запада», защиты «западной культуры» и т. п. Таким образом, они одновременно преследуют три или четыре цели: во-первых, экспансию в Западной Европе под флагом «европейской интеграции», которая фактически направлена к экономическому порабощению западногерманским империализмом таких стран, как Франция, Италия и страны Бенилюкса; во-вторых, экспансию во французских, бельгийских и голландских колониях путем экономического проникновения под флагом Общего рынка; в-третьих, экспансию в страны Ближнего и Среднего Востока (Турция, Иран, Индия), и в особенности в арабские страны, под флагом антиколонпализма; в-четвертых, но далеко не в последнюю очередь, военную экспансию в отношении ГДР под флагом «воссоединения», а также военную экспансию в отношении Чехословакии, Польши и Советского Союза под флагом реваншизма и ревизионизма. В то время как первые три цели, учитывая высокий удельный вес экономического потенциала, предполагается достигнуть при помощи так называемых мирных средств, — к осуществлению четвертой цели можно стремиться, только идя на риск новой мировой войны под главенством США.
Легко понять, что этот возникший после второй мировой войны клубок экономических, политических и военных ближних и дальних целей германского империализма должен неизбежно вызывать и вызывает серьезные противоречия и конфликты в лагере держав — участниц НАТО; с этим и связаны изощренные идеологические маневры для обмана масс в Западной Германии.
VI.	ЗАДАЧИ МАРКСИСТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ИДЕОЛОГОВ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
В настоящее время все еще продолжает нарастать мутная волна издаваемых в странах НАТО публикаций документов, писаний, мемуаров, литературных этюдов, памфлетов, статей, разборов хода сражений, монографий, военно-стратегических исследований относительно отдельных театров войны, родов оружия и армейских формирований, политических версий предыстории, хода и перипетий второй мировой войны, причем затрагиваются все проблемы — обсуждаемые или подлежащие обсуждению.
Пишут отставные и находящиеся на службе государственные деятели, дипломаты, политики, генералы, военные исследователи, профессиональные историки и дилетанты, публицисты, философы, богословы, экономисты, социологи и юристы; пишут штурмовики, эсэсовцы и гестаповцы, бывшие руководители и сотрудники шпионских организаций, вдовы и бывшие любовницы повешенных военных преступников, личные адъютанты, переводчики, курьеры, личные врачи, секретари и прочие слуги бывших нацистских сановников; пишут бесчисленные пираты пера и прочие темные элементы, обретающиеся на политической свалке.
Но молчат подлинные закулисные вдохновители политики «Третьей империи», инициаторы кровавого террора против германского рабочего класса, проводившегося эсэсовцами, штурмовиками и гестапо; молчат соучастники фашистов, осуществлявших массовые убийства в концентрационных лагерях, свирепую военную агрессию и разбойничьи войны против народов соседних с Германией стран; молчат гиены капиталистической наживы, которые обогатились благодаря преступной истребительной войне против евреев, поляков, чехов, югославов, русских и других народов; ку>лчат подстрекатели зверских убийств и казней во Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Греции, Югославиии, Чехословакии, Польше и Советском Союзе; молчат те, кто субсидировал и нажился на деятельности политических гангстеров и авантюристов Гитлера, Гиммлера, Геринга, Геббельса, Риббентропа,
32
Розенберга, Гейдриха, Кальтенбруниера и других; короче говоря, молчат сто пятьдесят сверхмиллионеров: Крупп, Абс, Мартон, Берг, Ройш, Ганиель, Хеш, Стиннес, Рехлинг, Сименс, Клекнер, Шпенрат, Квант, Пфердменгес и прочие германские монополисты и финансовые магнаты.
Они и теперь, как во времена Вильгельма и Гитлера, за кулисами держат нити в своих руках. По-прежнему власть у них, между тем как функции управлений, командования, администри^рвания и выступления перед общественностью возложены на людей, являющихся их покорным орудием. Если раньше в этой роли выступал Вильгельм II или Гитлер с его пособниками, то теперь такую же роль играют Аденауэр с его свитой из министров, генералов, юристов и бюрократов, профессоров, журналистов, публицистов и прочих идеологов германского монополистического капитала. Отличие от эпохи Вильгельма II или Гитлера заключается лишь в том, что ныне западногерманские политики и идеологи, как уже сказано, должны служить двум господам — германскому и американскому монополистическому капиталу.
Однако как господа, так и слуги, по убеждению или по традиции, стоящие на империалистических, реставраторских, реваншистских, антипролетар-ских, антисоветских и неофашистских позициях, целиком ориентируются на Соединенные Штаты в своих внешнеполитических и военно-стратегических концепциях. Они видят в США главную империалистическую силу мировой реакции и уверенно ожидают, что в союзе с империализмом США осуществят в третьей мировой войне те цели, при проведении которых они потерпели позорное крушение в двух предыдущих мировых войнах.
Этим фактом обусловлена своеобразная двойственность в западногерманской буржуазной историографии второй мировой войны. Так как идеологическая подготовка третьей мировой войны, происходящая ныне в союзе с американским империализмом и в рамках Североатлантического блока, не может быть успешной, если пользоваться скомпрометировавшими себя политическими категориями национал-социализма, расизма и североарийского господства над людьми, то приходится прибегать к методам изощренной маскировки и прикрытия подлинных целей. Те, кто был вчера самым отъявленным нацистом и сегодня является отчаянным милитаристом, реваншистом и империалистом, теперь выступают в роли проникновенных демократов, просвещенных европейцев, ставших после переживаний 1945 года ревностными борцами за мораль, свободу и право, пылкими защитниками западной культуры, стойкими борцами за дело господне, за церковь и христианство, верными хранителями «единства западной цивилизации», одаренными всеми солдатскими добродетелями крестоносцами против марксизма, ленинизма и большевизма, самоотверженными «передовыми борцами за единую Европу». Однако они готовы выполнять свою роль при условии, если эта Европа будет подчинена хорошо вооруженной Германии, оснащенной новейшим атомным и ракетным оружием. При этом всеми военными историками, авторами мемуаров, нацистскими генералами и политическими комментаторами более или менее открыто подчеркивается мысль, что стратегическое острие «объединенной Европы», находящейся под военным руководством Западной Германии, должно быть направлено против Советского Союза, против мирового социалистического лагеря, и в особенности против ГДР, Чехословакии и Польши. Таким образом, тенденции, в открытом или скрытом виде пронизывающие реакционную историографию второй мировой войны, хотя и прикрашены и преподнесены в христианско-западном, европейско-освободительном, демократически-прогрессивном виде, на самом деле являются хорошо известными старыми тенденциями германского империализма, милитаризма и реваншизма, свирепой реакции, военной агрессии и «холодной войны».
Совершенно очевидно, что методы, практикуемые реакционными идеологами при фальсификации истории второй мировой войны, теперь, в связи с особым положением германского империализма, имеют по сравнению
Заказ № I 220
33
с 1918 годом более изощренный, утонченный и рафинированный характер. В прошлом еще можно было ограничиться методами примитивного национализма, шовинизма и реваншизма. Теперь, однако, необходимы интеллекту-ализированные, психологически разработанные методы, поставляемые с кухни «психологической войны» американского и германского империализма; это методы так называемого «indirect approach», идеологического «подкрадывания сзади», на обходных путях, с помощью трогательных легенд, увлекательных рассказов, интимных историй и сенсаций из жизни бывших «великих людей», посредством полуправды и абсолютной лжи хотят достигнуть того, чего уже нельзя легко достигнуть прямыми путями. Эти методы необходимы империалистам по той причине, что широкие массы еще сохранили в памяти пропагандистские приемы, применявшиеся Геббельсом. Массы помнят, как все это дважды начиналось и как все это дважды кончалось. Непрерывные удары от Сталинграда до Берлина внушили массам вполне обоснованное уважение к военной силе Советской Армии и объединенного социалистического лагеря.
Методы идеологической фронтальной атаки и обходных маневров, обходных и тайных путей, идеологического одурманивания и идеологической диверсии должны быть разоблачены, заклеймены и разбиты со всей энергией, с гневом и революционной страстью. Мутную идеологическую волну германского милитаризма и реваншизма можно приостановить не с помощью декламации, заклинаний, проклятий и призывов, а благодаря знанию конкретных фактов, трезвому исследованию фактов, ясному пониманию связей исторических событий, научно-обоснованной аргументации и воинствующей партийности. Марксистские историки ГДР в первую очередь призваны к борьбе против растлителей германской нации. Можно сказать, что историки ГДР находятся на передовой линии фронта в идеологической борьбе против германского империализма и милитаризма и против их идеологов. А вместе с историками призваны вести ту же борьбу все философы, юристы, экономисты, художники и писатели Германской Демократической Республики.
Западногерманские империалисты и милитаристы, руководимые хорошо осознанным классовым инстинктом, направили на первую линию огня, какой является исследование современной истории, даже таких активных и выслужившихся специалистов по истории средних веков, как Герхард Риттер, Перси Эрнст Шрамм, Аубин, Герман Геймпель, а также историков, ранее занимавшихся главным образом XVII—XIX столетиями, как, например, Ганс Ротфельс, Эрнст Хубач и другие. В сложной международной обстановке опытные идеологи германского империализма и милитаризма старшего поколения должны указать западногерманской молодежи политические цели и дать идеологическое направление.
С помощью наших друзей и соратников из Советского Союза и стран народной демократии, а также наших друзей из капиталистических стран мы должны приняться за обработку запущенного нами участка, каким является история второй мировой войны: мы должны тот идеологически и политически взрывчатый материал, который накоплен для борьбы против нас, превратить во взрывчатый материал, действующий в нашу пользу. Нашей неотложной задачей является раскрытие объективной исторической истины в освещении проблем второй мировой войны. Мы должны написать марксистскую историю второй мировой войны, которую от нас давно ждут. Мы должны сделать из нее сильное и хорошо отточенное оружие против фальсификаторов и клеветников, подстрекателей и поджигателей, которые, субъективно или объективно служа американскому и германскому империализму, ведут идеологическую подготовку третьей мировой войны.
Мы можем это сделать! Мы должны это сделать! •
П. .1. Жилин
РОЛЬ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ И ЕЕ ОСВЕЩЕНИЕ В БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Сейчас, когда прошло уже более двенадцати лет со времени окончания второй мировой воины, все отчетливее и ярче раскрываются и значение и уроки этого крупнейшего военного события всемирной истории. Чем глубже мы проникаем в сущность и характер процессов, происходивших в военные годы, тем отчетливее мы представляем себе картину второй мировой войны. Одновременно возникают все новые и новые проблемы, решение которых представляет большой теоретический и практический интерес для исторической науки, и не только для нее, но и вообще для всей науки.
Содержательный доклад профессора, доктора Лео Штерна «Главные тенденции реакционной историографии второй мировой войны», прослушанный нами с большим вниманием, еще более укрепляет наше убеждение в том, что необходимо вести более решительную борьбу против фальсификаторов истории второй мировой войны.
В своем кратком сообщении об освещении роли Советского Союза во второй мировой войне в буржуазной историографии я хочу остановиться лишь на главных направлениях, по которым идет фальсификация истории второй мировой войны в буржуазной исторической литературе.
* *
Вторая мировая война охватила почти все страны мира и втянула в кровопролитную вооруженную борьбу миллионные массы людей. Чтобы представить масштабы военных событий и жертвы, понесенные человечеством в минувшей войне, позвольте напомнить некоторые основные данные. В вооруженную борьбу были втянуты народы пятидесяти пяти государств, или более 80 процентов населения земного шара. На полях сражений на различных театрах войны участвовало около 110 миллионов солдат и офицеров. Жертвами войны (убитыми и пропавшими без вести), по предварительным подсчетам, стало свыше 30 миллионов человек. Сама Германия относится к числу наиболее пострадавших государств. Она потеряла в войне 7 миллионов человек. Огромные жертвы понесли народы стран, боровшихся против фашистского ига. Так, например, Польша, по заявлению Юзефа Циранкевича, потеряла 6 миллионов человек, или каждого шестого человека; Югославия потеряла 1,7 миллиона, пли 10 процентов населения.
Но основную тяжесть ожесточенной борьбы с фашистской Германией вынес на себе советский народ, его вооруженные силы, его партизаны, действовавшие в тылу врага. Нет ни одного парода, который пострадал бы от второй мировой войны так, как пострадал парод Советского Союза. Его людские и материальные потерн огромны. Вероломное нападение гитлеровской Германии нанесло народному хозяйству СССР ущерб, который вместо с военными расходами п временной потерей доходов от промышленности и сельского хозяйства составил, как об этом заявил па юбилейной сессии
35
3*
Верховного Совета СССР Н. С. Хрущев, огромнейшую сумму — 2 триллиона 569 миллиардов рублей1.
Но жертвы, понесенные в войне народами, были не напрасны. Выдающаяся победа над фашизмом явилась всемирно-историческим событием, имевшим огромное международное значение. Это значение состояло, во-первых, в том, что советский парод отстоял свободу и независимость СССР — первого в мире социалистического государства.
Великая Отечественная война Советского Союза, явившаяся важнейшей составной частью второй мировой войны, была самой справедливой из всех справедливых войн, когда-либо происходивших в истории. Она велась в интересах всего прогрессивного человечества.
Победа над фашистской Германией в этой войне послужила яркой демонстрацией политического, экономического и военного превосходства СССР над странами капитализма, крепости советского общественного и государственного строя, могущества советских вооруженных сил.
Само собой разумеется, что исторические победы, одержанные советским народом на фронтах и в тылу в период Великой Отечественной войны, были подготовлены всем развитием советского социалистического государства, огромной политической и организаторской деятельностью нашей Коммунистической партии. Именно благодаря тому, что под руководством партии в невиданно короткие сроки были осуществлены индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства, культурная революция, Советский Союз оказался способным устоять перед натиском фашистской Германии и ее союзников.
Победа над фашизмом во второй мировой войне потрясла и ослабила общий фронт мирового капитализма. Она создала условия для революционного перехода многих народов Европы и Азии от капитализма к социализму, открыла широкую перспективу для утверждения социализма в этих странах, ускорила образование мирового социалистического лагеря и обеспечила условия для нынешних и грядущих побед коммунизма. Без решительной победы над фашистской Германией и империалистической Японией, в достижение которой Советский Союз внес великий вклад, не смогло бы развернуться так успешно строительство социализма в странах народной демократии.
Бурное национально-освободительное движение, получившее особенно широкий размах в странах Ближнего и Среднего Востока, в значительной степени также обусловлено победой, одержанной во второй мировой войне над силами империалистической реакции. Народы этих стран, долгое время находившиеся в колониальной и полуколониальной зависимости от Англии и США, в своей национально-освободительной борьбе против империалистической агрессии опираются прежде всего на опыт народов Советского Союза. Здесь в полной мере оправдываются ленинские слова, сказанные им полвека назад: «Опыт борьбы просвещает быстрее и глубже, чем могли бы при других условиях сделать годы пропаганды»1 2.
Реакционные силы империализма, руководящие круги монополистического капитала хорошо понимают, какое революционизирующее влияние на народные массы оказала и оказывает одержанная в войне победа над фашизмом. Они видят, насколько сильно возросло в результате этой победы влияние СССР на ход мировой истории.
Вот почему империалисты, являясь представителями наиболее реакционной общественной системы и будучи злейшими врагами социализма, стремятся всеми силами и средствами ослабить и извратить роль Советского Союза во второй мировой войне.
Особую активность в этом проявляют империалисты США, Англии
1 И. С. Хр у щ е в, Сорок лет Великов Октябрьской социалистической революции. Доклад на юбилейной сессии Верховного Совета СССР С> ноября 1957 года, Гос-политиздат, М., стр. 21.
2 В. И. Л е п и н, Сочинения, т. 9, стр. 322.
36
и Западной Германии, усиленно разжигающие «холодную войну» и ведущие открытую борьбу против Советского Союза. Сейчас, как и прежде, говоря словами В. И. Ленина, «буржуазия клевещет на нас неустанно всем аппаратом своей пропаганды и агитации»1.
Буржуазия использует для этого различные формы и способы. В качестве одного из важных каналов идеологической борьбы широко используется и реакционная историография второй мировой войны. Именно в США, Англии и Западной Германии за последние годы вышло боюыпое количество литературы по истории второй мировой войны, в которой дается фальсифицированное изображение роли Советского Союза в войне, принижается его государственная, экономическая и военная мощь.
Враждебное извращение роли Советского Союза во второй мировой войне, принижение великого вклада советских людей в дело достижения победы над фашизмом, естественно, не способствуют улучшению международной атмосферы, а создают все большую и большую напряженность в международных отношениях.
В кратком докладе невозможно, разумеется, подробно остановиться на многочисленных изданиях, в которых в той или иной степени, прямо или косвенно принижается роль Советского Союза во второй мировой войне. Фальсификация идет по многим направлениям. Здесь можно рассмотреть лишь основные из этих направлений реакционной историографии.
Прежде всего при ознакомлении с литературой по истории второй мировой войны, изданной в США, Англии и Западной Германиии, нетрудно заметить, что основные усилия фальсификаторов направлены на извращение причин возникновения войны между Германией и СССР.
Искажая предвоенную мирную внешнюю политику Советского Союза, политические деятели, теоретики и историки этих стран клевещут на советское правительство и Коммунистическую партию, изображая их политику как политику, которая якобы угрожала независимости западных стран, в том числе и Германии.
Так, например, бывший генерал Курт Типпельскирх, выступая сейчас в роли историка, утверждает, что нападение фашистской Германии на СССР было будто бы вынужденным, что оно носило превентивный характер, что в войне больше всего был заинтересован Советский Союз1 2.
В распространении этой ложной версии Типпельскирх не одинок. Он отражает взгляды немецко-фашистского генералитета. Кейтель на допросе 17 юиня 19.45 года заявил советским представителям: «Я утверждаю, что все подготовительные мероприятия, проводившиеся нами до весны 1941 года, носили характер оборонительных приготовлений на случай возможного нападения Красной Армии. Таким образом, всю войну на Востоке в известной мере можно назвать превентивной».
Легенду об угрозе Германии со стороны Советского Союза распространяют не только бывшие гитлеровские генералы, но и английские военные писатели, такие, как Лиддл Гарт и Фуллер. Так, например, Лиддл Гарт в книге «Стратегия непрямых действий», оправдывая агрессию Гитлера, направленную па Восток, против СССР, указывает, что если бы Германия продолжала войну с Англией, то «тем самым Германия поставила бы себя под опасный удар в спину со стороны России, так как Гитлер чувствовал, что его договор со Сталиным не обеспечил бы нейтралитет России ни на одну минуту дольше, чем это соответствовало бы интересам Сталина»3.
Преднамеренная фальсификация Типпельскирхом, Фуллером, Лиддл Гартом предвоенных внешнеполитических событий, причин войны между
1 В. И. Лени и, Сочинения, т. 31, стр. 339.
2 К. Типпельскирх, История второй мировой войны, Издательство иностранной литературы, М., 1956, стр. 9—10.
3 IS. X. Л и д д л Гарт, Стратегия непрямых действий, Издательство иностран ной литературы, М., 1957, стр. 318.
37
Германией и СССР совершенно очевидна. Выполняя социальный заказ империалистов, они стремятся обмануть свой народ и народы других стран, представить в ложном свете предвоенную политику Советского Союза.
Но в памяти людей еще свежи предвоенные события. Общеизвестно, что СССР выступал тогда как инициатор коллективного отпора агрессору, стремился к мирному сосуществованию государств с различным социально-политическим строем.
В связи с нарастанием реальной угрозы со стороны германского империализма мирная политика Советского Союза, его предложения о коллективном отпоре агрессору имели особое значение. Коммунистическая партия Советского Союза первая поняла и предвидела, какую грозную опасность для мира и демократии представляет фашизм, и призывала народы миролюбивых стран предотвратить надвигавшуюся войну. В этом состояла величайшая заслуга нашей Коммунистической партии.
Правящие же круги западных держав, прежде всего Англии и Франции, упорно отказывались общими усилиями обуздать германских милитаристов, предотвратить развязывание второй мировой войны. Более того. Именно империалисты США, Англии и Франции, щедро финансируя германских монополистов, помогли им вскормить гитлеризм, вооружить фашистские полчища, толкая их все ближе к советским границам.
Обличительным документом для всех тех, кто пытается извратить события, связанные с возникновением войны между СССР и Германией, представить ее как «превентивную войну» со стороны Германии, являются высказывания самого Гитлера, которые стали нам известны из записей начальника штаба сухопутных войск (ОКХ) генерала Гальдера. На совещании военных руководителей 30 марта 1941 года Гитлер, излагая цели и планы войны против СССР, говорил: «Наши задачи в отношении России: разбить вооруженные силы и уничтожить государство. Война против России — это борьба двух идеологий. Уничтожающий приговор большевизму, который равносилен социальному преступлению. Речьидето борьбе на уничтожение. Нашей первостепенной задачей, заявлял фюрер, является уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции. Новые государства будут без собственной интеллигенции. Не следует допускать, чтобы образовалась новая интеллигенция. Здесь будет достаточно лишь примитивной социали-стской интеллигенции»1.
Западногерманские историки, мемуаристы и генштабисты, те, кто стоял близко к разработке планов вторжения в СССР, умалчивают о тайной подготовке вооруженных сил Германии к войне против Советского Союза, скрывают роль немецкого генерального штаба в разработке стратегических планов нторжения на советскую территорию. Они не желают раскрыть вероломную н коварную деятельность гитлеровского правительства.
Но то, что тогда было тайным, теперь становится явным. Из документов немецкого генерального штаба видно, что уже начиная с июля 1940 года, то есть сразу же после оккупации Германией Франции, узкая группа штабных генералов — Гальдер, Йодль, Маркс и Паулюс — получила от Гитлера задание приступить к разработке плана войны против СССР. Взоры гитлеровских стратегов обращаются на Восток. С этого времени в генштабе всесторонне изучается Восточный театр военных действий, активизируется деятельность немецкой разведки, получившей задание определить группировку, силы советских войск, их вооружение, разведать характер укреплений наших .западных государственных границ, собрать сведения об основных промышленных центрах СССР и важных стратегических военных объектах.
Фашистская Германия стала в большом масштабе готовиться к агрессии против Советского СомЛа. В Германии резко увеличивается количество пехотных и танковых дивизий, возрастает производство всех видов военной
1 «Halders Tagebucli». Einlragung von 30 Marz 1941.
38
техники, особенно самолетов, спешно готовятся офицерские кадры, создаются резервы продовольствия, горючего, проводятся штабные учения и учения войск применительно к условиям боевых действий на советской территории.
На основании предварительных расчетов Гальдер еще 31 июля 1940 года сделал в своем дневнике лаконичную запись: «Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года»1. Такой вывод, сделанный начальником генерального штаба сухопутных войск, свидетельствует о том, что основные вопросы, связанные с разработкой плана войны «ротив СССР, к этому времени уже были решены.
Вскоре же началась и практическая реализация этого плана. В сентябре—октябре 1940 года значительная часть немецко-фашистских войск, в частности группа армий фельдмаршала Бока в составе 30 дивизий, перебрасывалась на территорию Польши, в район Познани, в качестве первого эшелона войск для войны против Советского Союза.
19 ноября 1940 года Гальдер уже докладывал фельдмаршалу Браухичу «план русской операции», то есть план войны против Советского Союза, который через месяц был утвержден Гитлером и известен нам как «план Барбаросса», план, послуживший стратегической программой ведения войны на советско-германском фронте. Надо иметь в виду, что все это происходило в тот период, когда Германия имела пакт о ненападении с Советским •Союзом.
Что же касается Советского Союза, то он до конца стоял на позициях сохранения мира, не хотел войны и не стремился ни на кого нападать.
История учит нас, что народ обмануть нельзя. В конце концов он узнает правду. Великому борцу немецкого народа Эрнсту Тельману принадлежат замечательные слова: «...существует историческая правда, то есть необходимое соответствие подлежащих установлению фактов их изложению. Существует политическая совесть, требующая служения этой правде. Правда не поддается фальсификации на длительное время, так как нет ничего непреложнее фактов»®. А факты неопровержимо свидетельствуют о том, что войну против СССР подготовил и развязал немецкий фашизм, являвшийся наиболее свирепым и разбойничьим отрядом мирового империализма.
* * *
Необъективное освещение роли Советского Союза и его вооруженных сил в общей борьбе антигитлеровской коалиции находит свое отражение и реакционной историографии также и в принижении роли и значения советско-германского фронта во второй мировой войне.
Вторая мировая война, продолжавшаяся шесть лет, развернулась на многих театрах военных действий. Вооруженная борьба протекала одновременно на различных фронтах: у стен Сталинграда и под Эль-Аламейном, у острова Мидуэй и у берегов Сицилии. И само собой разумеется, любая из побед, где бы и кем бы она ни была достигнута, была полезным вкладом в общее дело сокрушения агрессора. Но значение того или иного театра военных действий во второй мировой войне оценивается не отдельными победами, а степенью напряжения борьбы и достигнутыми результатами стратегического и политического значения, которые радикально повлияли на ход и исход войны в целом.
Если, исходя из этой точки зрения, сравнить масштабы и характер вооруженной борьбы на различных театрах военных действий, то нетрудно убедиться, что советско-германский фронт был главным, решающим фронтом второй мировой войны. От исхода борьбы на советско-германском фронте зависела судьба многих стран и народов. Военные события, протекавшие 1 2
1 «Halders Tagebuch», Eintragung von 31 Juli 1940.
2 В. Бредель, Эрнст Тельман, Издательство иностранном литературы, М., 1955, стр. 190.
39
почти четыре года на советской территории и на территории стран Центральной и Юго-Восточной Европы, по общему напряжению борьбы, по размаху и результатам операций не идут ни в какое сравнение с военными событиями, имевшими место на других театрах военных действий.
Да это и понятно. Гитлер, добивавшийся мирового господства, стремился одержать победу прежде всего над Советским Союзом. Против СССР гитлеровское командование двинуло основные и наиболее боеспособные силы своей армии. Советско-германский фронт в силу этого явился самым активным фронтом второй мировой войны и наболев мощным по количеству принимавших в нем участие вооруженных сил.
Для подтверждения такого вывода приведем некоторые общие данные о количестве немецко-фашистских войск и распределение их между советско-германским и другими фронтами второй мировой войны.
Таблица 1
В том числе
Всего немецко-фашистских войск
на советско-германском фронте
на других театрах военных действий и в резерве
Войска страи-сател-литов на советско-германском
Фронте
На 22 июня 1941 г. 214
На На На На
1 ноября 1942 г.
1 июля 1943 г.
1 мая 1944 г.
1 февраля 1945 г.
267
294
333
303
152
192
195
191
179
62	5
75	1
99	3
142	—
124	9
29
66
32
57
16
16
13
8
17
1
190
266
232
259
206
70
72
66
58
60
Примечание. Сведения составлены на основании официальных документов немецкого командования, захваченных в качестве трофея. При пересчете бригад в дивизии две бригады приравнены к одной дивизии.
Из приведенной таблицы видно, что большая часть немецко-фашистской армии находилась на советско-германском фронте. Первые три года (с июня 1941 года по май 1944 года) СССР притягивал к себе 67—70 процентов всех дивизий, имевшихся в Германии, а затем, после открытия в июне 1944 года второго фронта в Европе, 58—60 процентов немецких дивизий. Кроме того, на советско-германском фронте были почти все дивизии и бригады стран-сателлитов. А их было немало. Так, например, к ноябрю 1942 года на советско-германском фронте финских, венгерских, румынских, итальянских, норвежских, датских, испанских и словацких войск было 66 дивизий и 13 бригад.
Таким образом, если на одном советско-германском фронте находилось 65—70 процентов вооруженных сил фашистской Германии и ее сателлитов, то на всех остальных театрах военных действий (в том числе и в оккупированных странах) их было лишь 30—35 процентов. Причем общеизвестно, что на советско-германский фрон^ направлялись наиболее боеспособные, полностью укомплектованные и оснащенные немецкие дивизии, в то время как на других фронтах второй мировой войны сплошь и рядом использовались ослабленные и наспех сформированные войска.
Развернувшаяся длительная и упорная борьба на советско-германском фронте не только сковывала крупные силы немецких войск, но и с неимовер
40
ной быстротой их поглощала. В войне против Советского Союза немецко-фашистская армия понесла наибольшие потери в людях и в военной технике. По сведениям немецкого генштаба сухопутных войск, уже за первые пять месяцев войны, то есть еще до перехода советских войск в контрнаступление под Москвой, потери немецких войск (убитыми, ранеными и без вести пропавшими) составили 743 тысячи человек, плп 23,1 процента от общей численности немецких в^йск, находившихся на советско-германском фронте1.
Активный характер боевых действий СоветсйЬй Армии, выразившийся в упорных оборонительных сражениях и решительных наступательных операциях, широко развернувшееся партизанское движение в тылу противника выводили из строя одну за другой кадровые немецкие дивизии. Гитлеровское-командование вынуждено было раньше времени лишиться своих оперативных и стратегических резервов и пополнять войска за счет мобилизации людских контингентов внутри страны и переброски дивизий с других, менее активных фронтов.
Обобщая данные отчетов (преимущественно отчетных карт оперативного управления германского генштаба сухопутных войск), можно проследить общую картину переброски войск из других стран и театров военных действий на советско-германский фронт1 2.
Таблица 2
1942 г. 1943 г. 1944 г. 1945 г.
Дивизий (пехотных, горнострелковых, кавалерийских, авиадесантных и др.)............
Танковых дивизий ............
Бригад.......................
94
6
10
48
10
6
102	46
8	6
28	6
Такие крупные переброски войск на советско-германский фронт могли производиться лишь потому, что обстановка на других театрах военных действий позволяла это делать.
И. В. Сталин в письме к Рузвельту от 16 марта 1943 года писал, что «в самый напряженный период боев против гитлеровских войск, в период февраль—март, англо-американское наступление в Северной Африке не только не форсировалось, но и вообще не проводилось, а намеченные для него сроки отложены. Тем временем Германия уже успела перебросить с Запада против советских войск 36 дивизий, из них 6 дивизий танковых. Легко понять, какие затруднения это создало для Советской Армии и как это облегчило положение немцев на советско-германском фронте»3.
Приведенные факты наглядно показывают, какое большое количество войск немецко-фашистское командование бросало на советско-германский фронт в наиболее решающие периоды войны. В то же время остатки разбитых дивизий и бригад выводились на пополнение. В 1942 году было снято с фронта и выведено па пополнение 11 дивизий, в 1943 году —25 дивизий в 1944 году —22 дивизии и в 1945 году — 16 дивизий.
Казалось, было бы вполне оправданным, чтобы решающий фронт борьбы во второй мировой войне, каким, бесспорно, являлся советско-германский
1 «Halders Tagebuch», Eintragung von 30 November 1941.
2 «Сборник материалов по составу, группировке и перегруппировке сухопутных войск фашистской Германии и войск бывших ее сателлитов на советско-германском фронте за период 1941—1945 гг.>>, вып. 2—5, Воепно-паучное управление генштаба, 1956 — 1957 гг.
3 «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». Госполитиздат, И., 1957, стр. 58.
41
фронт, нашел достойную оценку и соответствующее его значению отражение в исторической литературе. Однако буржуазные реакционные историки стали на иной путь — на путь фальсификации и замалчивания роли советско-германского фронта.
Если внимательно ознакомиться с вышедшими в США, Англии и Западной Германии «капитальными трудами» по истории второй мировой войны — а их издано уже немало, — то можно убедиться, что основными приемами авторов этих книг являются односторонность и тенденциозность освещения военных событий на советско-германском фронте. Описания событий на этом фронте по объему занимают непростительно мало места, а по методу изложения они заслуживают прямого осуждения.
Ознакомление с этими работами не дает представления о напряженной борьбе, в которую был втянут весь советский народ, все его материальные и духовные силы.
Действия Советской Армии в этих изданиях излагаются, как правило, неконкретно, упрощенно и необъективно. Советское военное искусство, оригинальные планы, разработанные советским командованием и воплощенные в активных наступательных действиях советских войск,— все это осталось вне поля зрения авторов.
Некоторые из буржуазных авторов пытаются оправдать это тем, что в их распоряжении будто бы «не было опубликованных русскими работ по этому вопросу, которыми можно было бы воспользоваться»1. Такой аргумент несостоятелен. По истории Великой Отечественной войны в Советском Союзе опубликовано достаточно книг, брошюр и статей. В этих работах в основном верно освещались фактические события войны, раскрывались планы советского командования, описаны действия войск фронтов й отдельных армий. При желании авторы могли бы использовать их в своих работах. Но такого желания, видимо, не было.
* * *
В буржуазной исторической литературе извращается самый характер вооруженной борьбы на советско-германском фронте и факторы, определившие победу советских вооруженных сил над немецко-фашистской армией.
Даже при том поверхностном и слишком ограниченном показе боевой деятельности советских войск, который имеется в книгах буржуазных авторов, нельзя не отметить нарочито тенденциозной, недобросовестной оценки ими наиболее важных военных событий советско-германского фронта.
Действия Советской Армии в первый период войны буржуазные историки (Фуллер, Типпельскирх, Гудериан) стремятся изобразить как пассивные. Если поверить их описаниям, то получается, что советские войска чуть ли не добровольно сдавались в плен, то и дело попадали в подготовленные для них «котлы» и оставляли там огромное число людей и боевой техники.
Слов нет, этот период войны по целому ряду причин был для нас наиболее тяжелым. Советскому народу и его армии пришлось тогда перенести серьезные испытания, изведать горечь поражений и неудач. Но дает ли это право буржуазным историкам охаивать советские войска, мужественно и беззаветно боровшиеся с вероломно вторгшимся противником в исключительно тяжелых, невыгодных условиях стратегической обстановки?
Особенно много буржуазными историками допускается извращений исторических фактов при освещении ими переломных моментов на советско-германском фронте, ознаменовавшихся крупными поражениями немецко-фашистской армии. К ниу прежде всего относятся поражения гитлеровцев под Москвой, Сталинградом и Курском. Вместо того чтобЛ объективно, правдиво оценить истинные причины поражений фашистских войск в этих знаме
1 К. Т и п п е л ь с к и р х, Названное сочинение, стр. J.
42
нательных сражениях, буржуазные историки выискивают всякого рода доводы.
Основной причиной поражения немецко-фашистских войск, а следовательно, и важнейшим фактором успехов Советской Армии буржуазные историки и мемуаристы по-прежнему считают тяжелые климатические условия. Д. Боковер, опубликовавший в журнале министерства обороны США «татью «Сделать ^му союзницей», после длительных рассуждений на эту тему заключает: «Зима, слишком холодная для Немецких войск, привела немецкую военную машину к решающему поражению».
Так же как и Боковер, бывшие немецко-фашистские генералы, английские военные теоретики и историки с видом беспристрастных исследователей пытаются доказать, что причинами поражения гитлеровских войск под Москвой явилось не военное искусство Советской Армии, а климатические условия: суровая русская зима и распутица. Английский военный писатель Фуллер в книге «Вторая мировая война» безапелляционно утверждает: «С полным основанием можно считать, что не сопротивление русских, как бы велико оно ни было, и не влияние погоды на действия германской авиации, а грязь, в которой застрял германский транспорт за линией фронта, спасла Москву»1.
Курт Типпельскирх также считает, что овладеть Москвой не удалось потому, что в октябре «... наступил период полной распутицы. Двигаться по дорогам стало невозможно, грязь прилипала к ногам, к копытам животных, колесам повозок и автомашин. Даже так называемые шоссе стали непроезжими. Наступление остановилось». Но затем, пишет он, «погода резко изменилась, а к концу месяца [ноября. —П. Ж.] ударили морозы, доходившие до тридцати (I) и больше градусов ниже нуля». В связи с этим якобы «обмороженных было больше, чем пострадавших от огня противника»1 2.
Следовательно, по «глубокомысленному» заключению Фуллера и Тип-пельскирха, грязь и сильные морозы были основными причинами неудачного наступления немцев под Москвой и решающими факторами успеха Советской Армии в период контрнаступления зимой 1941/42 года.
Такие утверждения буржуазным историкам потребовались для того, чтобы извратить действительность, в ложном свете представить силу сопротивления советского народа, замолчать высокие боевые качества советских войск.
Зимой у нас в России иногда действительно бывает холодно. Правда, далеко не настолько, как это «показалось» Типпельскирху и другим бывшим гитлеровским генералам. По данным Главного управления метеорологической службы, в 1941 году, например, температура (абсолютный минимум) в подмосковных районах (Серпухов, Кашира, Дмитров, Быково) была: в октябре минус 8,2 градуса, в ноябре минус 17,3 и в декабре минус 28,6 градуса. Как видно из этих данных, никакого мороза в тридцать и более градусов ниже нуля ни в октябре, ни в ноябре под Москвой не было.
Но климатические условия были одинаковы для обеих сторон. И если .немецкое верховное командование не предусмотрело условия русского климата, то это лишь свидетельствует о его просчете и незнании тех факторов, с которыми могли встретиться войска в ходе боевых действий.
Многими буржуазными историками выдвигается еще один, не менее важный с их точки зрения довод в обоснование причин поражения гитлеровской армии на советско-германском фронте. Они утверждают, что Советская Армия, начиная уже с ее перехода в контрнаступление под Москвой, одерживала победы лишь в результате огромного, подавляющего численного превосходства над своим противником.
Буржуазные историки хотят убедить доверчивого читателя в том, что -советский народ одержал победу не в результате героической борьбы с агрес
1 Д ж. Ф. С. Фуллер, Вторая мировая война 1939—1945 гг., Издательство .иностранной литературы, М., 1956, стр. 168.
2 К. Типпельскирх, Названное сочинение, стр. 200, 201.
43
сором, не потому, что его армия обладала высокими боевыми и моральными качествами, а просто якобы потому, что советские войска численно превосходили своего противника. Тот же Типпельскирх в своей безудержной фантазии заявляет, что в момент перехода советских войск в контрнаступление под Москвой они «имели двадцатикратное превосходство в силах»1.
Такие утверждения «исследователя» лишь еще больше убеждают советского читателя в злонамеренном фальсифицировании автором исторических фактов. Ничего подобного в действительности не было.
Как известно, советские войска, застигнутые внезапным вторжением противника, в первые месяцы войны вынуждены были сражаться при чрезвычайно невыгодном соотношении сил. На избранных гитлеровским командованием стратегических направлениях, особенно на центральном, московском направлении, противник сосредоточил свои основные силы, в несколько раз превосходившие силы наших войск. Основная задача советского командования в этот период заключалась в том, чтобы как можно быстрее лишить противника этого важного преимущества. К началу перехода советских войск в контрнаступление под Москвой советскому командованию удалось значительно улучшить соотношение сил и даже добиться некоторого численного перевеса: по пехоте — в 1,2, а по авиации — в 1,7 раза. Что же касается танков и артиллерии, то противник превосходил войска Западного фронта соответственно в 2,5 и 1,7 раза.
Грубейшие искажения истины допускают буржуазные авторы, когда утверждают, что и под Сталинградом, и летом 1943 года, и в период наступательных операций 1944 года — везде Советская Армия обладала многократным численным превосходством. Если бы это было действительно так, то можно не сомневаться в том, что немецко-фашистские войска были бы изгнаны с нашей территории значительно раньше.
В англо-американской исторической литературе получила широкое распространение версия о том, что победа Советского Союза в войне с фашистской Германией в значительной мере определялась поставками США по ленд-лизу, что ленд-лиз был решающим фактором успехов Советского Союза. В книге «Роковые решения», изданной в 1956 году в Нью-Йорке, говорится: Американские «поставки в огромной степени помогли красному колоссу возместить потери, понесенные в первые месяцы войны, и в ходе войны постепенно усилить военную мощь России... Можно без преувеличения сказать, что без такой огромной американской поддержки русские войска вряд ли были бы в состоянии перейти в наступление в 1943 году»1 2.
Опубликованная недавно Министерством иностранных дел СССР «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941— 1945 гг.» вносит ясность в этот вопрос. Помещенные в переписке документы показывают, что поставки для СССР являлись незначительными: они были в три раза меньше поставок, которые получила Великобритания3. Кроме того, американцы часто направляли пе то, в чем нуждался Советский Союз, прерывали отправку караванов грузовых судов и в самые тяжелые периоды борьбы на советско-германском фронте.
О том, как оцениваются поставкиСША по ленд-лизу для Советского Союза, можно судить и по высказываниям некоторых видных американских деятелей. Бывший президент США Герберт Гувер, давно зарекомендовавший себя как враг Советского Союза, вынужден был заявить, что «он [СССР) остановил немцев даже до того, как получил ленд-лиз»4. Таким образом, даже американские деятели опровергают этот тезис.
1 К. Типпельскирх, Названное сочинение, стр. 207»
2 «Роковые решения», Воеииздат, М., 1958, стр. 114—115.
3 Великобритания получила материалов по леид-лнзу на 30 269 миллионов долларов, СССР — на 9800 миллионов долларов.
1 См. статью Уильяма Фостера «Октябрьская революция п рабочий класс США» («Коммунист», 1957, № 15, стр. 64).
44
В англо-американской исторической литературе довольно часто можно встретить утверждения, что начиная с середины 1944 года, а именно после открытия второго фронта, центр военных событий якобы переместился на Запад.
Такие взгляды не основываются ни на каких сколько-нибудь внушающих доверия фактах. Напротив, факты говорят о том, что и в этот период войны основные силы гитлеровской армии паходдлись на советско-германском фронте, являвшемся решающим фронтом. Из имевшихся на 1 мая 1944 года 333 немецко-фашистских дивизий на советско-германском фронте была 191 дивизия, а на Западном — лишь 60 дивизий.
Гитлеровские войска, противостоявшие англо-американским войскам, значительно уступали в боеспособности войскам, действовавшим против Советской Армии. Это были в большинстве своем или восстановленные или вновь сформированные дивизии. Некомплект этих дивизий составлял 25 — 30 процентов, в танковых дивизиях имелось не более 100—130 танков.
Начальник штаба немецко-фашистских войск на Западном фронте генерал-лейтенант Вестфаль давал такую оценку своим войскам: «Было общеизвестно, что боеспособность немецких войск на Западе уже к моменту вторжения была намного ниже, чем боеспособность наших дивизий на Востоке. Соединения, понесшие огромные потери в боях на Восточном фронте, приходилось обменивать на такие же соединения, пополненные на Западе»1.
Из этих данных совершенно очевидна несостоятельность утверждений о перемещении центра военных событий на Западный фронт в середине 1944 года.
Буржуазная реакционная историческая литература отрицает роль Советского Союза в разгроме империалистической Японии. Американские и английские историки заявляют, что Япония была сокрушена только благодаря усилиям американских водруженных сил и главным образом в результате атомных бомбардировок Нагасаки и Хиросимы.
Особенно отчетливо эта линия проведена в книге «Кампании войны на Тихом океане», изданной в 1946 году в Вашингтоне и представляющей собой официальный отчет комиссии, созданной по распоряжению президента. Авторы этой книги изображают дело таким образом, как будто войну с Японией вела только Америка, что это была какая-то обособленная, «американская» война, не связанная с общей борьбой союзников1 2. Такая преднамеренная фальсификация понадобилась ее авторам для того, чтобы обосновать исключительное право США на единоличное вмешательство во все тихоокеанские дела после капитуляции Японии.
Как в книге «Кампании войны на Тихом океане», так и в других работах англо-американских историков замалчиваются боевые действия советских вооруженных сил по разгрому Квантунской армии в Маньчжурии, не освещаются операции советского Тихоокеанского флота по овладению Курильскими островами, Сахалином и японскими базами в Корее.
В то же время общеизвестно, что Советский Союз внес важный вклад в борьбу с империалистической Японией. Строго выполняя союзнические обязательства, советские вооруженные силы нанесли сокрушительный удар по основной наиболее сильной группировке японских войск и тем самым значительно ускорили окончание завершающегося этапа второй мировой войны.
* * *
В кратком обзоре освещения роли Советского Союза во второй мировой войне мы остановились лишь на основных направлениях той фальсификации,
1 Westphal, Siefried, Beer in Fesseln. Aus den Papieren des Stabchefs von Hommel, Kesselring und Rundstcdt, Bonn, 1950, S. 264.
2 Обстоятельный разбор этой кпиги см. в предисловии к русскому изданию, написанном профессором И. С. Исаковым, «Кампании войны па Тихом океане», Воениздат, 1956.
45
которая получила широкое распространение в буржуазной реакционной исторической литературе.
Нет никакого сомнения в том, что извращение важнейших исторических событий второй мировой войны, и прежде всего извращение роли Советского Союза в войне, преследует определенные идеологические и военные цели. Империалистическая реакция, усиленно разжигающая «холодную войну», направляет и использует историографию второй мировой войны для своих преступных замыслов.
Буржуазные реакционные историки, применяя различные способы фальсификации, пытаются представить в ложном свете роль Советского Союза-в достижении победы над фашистской Германией и империалистической Японией. Это делается для того, чтобы в глазах народных масс принизить государственную, экономическую и военную мощь СССР и создать преувеличенное представление о военной мощи США и Англии.
Бывшие видные гитлеровские генералы, активно выступая ныне в качестве историков и мемуаристов, стремятся реабилитировать германский генералитет, оправдать его действия в период второй мировой войны и тем самым! заслужить доверие у империалистических заправил Североатлантического блока.
Необходимо признать, что советскими историками еще недостаточно развернут фронт борьбы против грубых и злонамеренных извращений истории СССР периода второй мировой войны. Лучшей формой борьбы с фальсификаторами, разумеется, является создание книг, монографий, всесторонне и глубоко освещающих события Великой Отечественной войны — наиболее важного периода истории Советского государства.
Над решением этой давно назревшей проблемы усиленно работают сейчас советские историки. Создание научной истории Великой Отечественной войны и правильное истолкование всех внутренних и внешних процессов войны— одна из важнейших и первостепенных задач советской исторической науки.
Д. Е. Мельников
ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ войАе
В ОСВЕЩЕНИИ ЗАПАДНОГЕРМАНСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
При оценке современной западногерманской историографинп необходимо учесть прежде всего то обстоятельство, что, как никогда раньше, она находится под влиянием потребностей политической конъюнктуры. В этом, несомненно, находит свое отражение общий процесс развития буржуазной историографии, которая все больше отходит от требований объективности и в последнее время дошла до полного отрицания причинной связи между историческими явлениями и объективным ходом истории вообще. Характерно, что кумиром современной западногерманской историографии стал такой реакционный историк-идеалист, как Якоб Буркхардт, концепция которого лучше всего выражена в известных его словах: «Мы не посвящены в смысл истории и не знаем его». Буркхардт трактует весь исторический процесс как «перманентный великий кризис». Эта реакционная концепция пришлась как нельзя лучше по вкусу западногерманским историкам.
Своеобразие положения в Западной Германии состоит в том, что в роли историков второй мировой войны в основном выступают бывшие гитлеровские генералы. Они сочиняют при этом не только мемуарную литературу (это было бы еще более или менее понятным), но выступают с большими историческими трудами и даже с книгами, посвященными теоретическим проблемам истории. Роль историка-втеоретика» взял на себя, в частности, бывший генерал-полковник гитлеровского вермахта Лотар Реидулиц. В книге «Опасные границы политики», опубликованной в Австрии в 1954 году, Рендулиц пытается прежде всего доказать, что объективное изложение исторических событий вообще невозможно и что, следовательно, невозможно дать объективную оценку фашистской агрессии и фашистских злодеяний во время второй мировой войны. Рендулиц обрушивается против «механической причинности», то есть против существования какой-либо причинной связи между явлениями истории. «Механическая причинность, — пишет он, — не учитывает ни свободного решения людей, ни влияния иррациональных элементов»1. «В истории и в политике, — заявляет далее Рендулиц,— часто говорят об исторической необходимости, однако невозможно привести сколько-нибудь точные доказательства существования таковой»1 2.
Политический смысл подобных «теорий» совершенно ясен. Современная западногерманская историография выполняет определенный социальный заказ, она служит целям оправдания фашистской агрессии, прежде всего агрессии против Советского Союза, и изощряется в попытках опровергнуть закономерность поражения фашистской Германии во второй мировой войне, особенно поражения гитлеровской армии на советско-германском фронте. Полностью отвлекаясь от объективных факторов, обусловив ших это поражение, западногерманская историография пытается свести эти причины к ряду субъективных факторов якобы случайного характера. При этом оценка причин поражения фашистской Германии во второй миро-
1 Н е n d u 1 i с, Lothar, Gefahrliche Greazen der Politik, Salzburg, 1954, S. 24Я.
2 Ibid., S. 251.
47
ной войне в западногерманской историографии подвергалась различного рода трансформациям и изменениям в соответствии с различными этапами процесса восстановления германского милитаризма и империализма. Ниже мы попытаемся проследить эту трансформацию и выявить некоторые ее закономерности. Но, разумеется, предлагаемую нами схему классификации западногерманской историографии следует рассматривать лишь как весьма условную схему, которая хотя и отражает основные тенденции развития западногерманской историографии, но не может претендовать на универсальность. Заранее оговоримся, что, как и всякая схема, она не может быть механически отнесена ко всем трудам западногерманских историков, появившимся на том пли ином этапе послевоенного развития Западной Германии.
Изучение истории второй мировой войны и тех уроков, которые следовало извлечь пз нее с точки зрения милитаристских сил западных стран, включая и милитаристские силы Германии, началось вскоре же после окончания войны. Первоначально оно происходило под опекой оккупационных сил западных держав. При штабе американских оккупационных сил в Германии был создан специальный отдел под названием «Комитет по изучению истории войны». К сотрудничеству в этом комитете были привлечены бывшие начальники генерального штаба гитлеровской армии Гальдер и Гудериан. Несколько позже возник Отдел по изучению военно-морских операций в Северном и Балтийском морях, где сотрудничали гитлеровские адмиралы Хейе и Руге.
Направление работ этих комитетов было совершенно определенным: они должны были изучать прежде всего опыт войны на Востоке, то есть на советско-германском фронте. Комитеты были частью антисоветской пропагандистской машины, созданной западными державами вскоре же после окончания войны. Но вместе с тем они выполняли и определенные «практические» функции. Они были призваны вооружить будущих империалистических агрессоров знанием и опытом ведения военных операций на Востоке.
Труды указанных выше комитетов до сих пор не увидели света. Западногерманская историография второй мировой войны начала создаваться, по существу, лишь с 1949 года. В этом году, в частности, был опубликован первый генеральный труд по истории второй мировой войны — книга Франца Гальдера «Гитлер как полководец»1. Но как в этой книге, так и в изданной вскоре книге Гейнца Гудериана «Воспоминания солдата», мы, несомненно, можем найти отражение их деятельности в Комитете по изучению истории войны. Правда, в предисловии к книге Гальдера специально подчеркивается, что она написана по инициативе издательства и что Гальдер даже «против своей воли согласился в конце концов написать этот труд». Но подобные утверждения преследовали явно цели маскировки и были призваны, в частности, скрыть прямую причастность американских властей к труду Гальдера.
Книга Гальдера «Гитлер как полководец»—не мемуары или, вернее, не только мемуары. Это труд, претендующий на оценку целого этапа истории и задуманный именно как историческое произведение. Он характеризует вместе с тем ранний этап развития западногерманской историографии, тот этап, который продолжается примерно до 1951 года. На этом этапе основная задача западногерманской историографии заключалась в том, чтобы найти главного виновника поражения Германии во второй мировой войне, оправдав вместе с тем ее подлинных инициаторов и организаторов — германский монополистический капитал и немецкую военщину.
Само название книги Гальдера «Гитлер как полководец» говорит о намерениях автора. Поставив» в центр своего исследования фигуру Гитлера, Гальдер стремится сделать его единственным виновником *сех бед Германии, главным образом всех поражений фашистских войск во второй мировой войне. Это своеобразное выражение мифа «об ударе кинжалом в спину». Как извест-
1 Halder, Franz. Hitler als Feldher, Munchner Dom-Verlag, Munchen, 1949.
48
но, этот миф был впервые сформулирован генералом Людендорфом в разговоре с английским генералом Малькольмом в 1919 году. «Германская армия, — заявил тогда Людендорф, — не виновна в поражении. Нам нанесли удар кинжалом в спину». Двадцать шесть лет спустя, в мае 1945 года, гитлеровский фельдмаршал фон Рундштедт, прослушав выступление министра Шверина фон Крозига о капитуляции Германии, заявил: «Не германская армия виновна в этом... Германская армия имела плохих политических руководителей».	•
Книга Гальдера и посвящена распространению легенды о «хороших генералах», которые не могли привести Германию к победе лишь потому, что были связаны по рукам и ногам плохими политиками, и в первую очередь «злым гением» Германии Гитлером.
Чтобы доказать этот тезис, Гальдер прежде всего пытается свести основные причины поражения гитлеровской Германии в войне к различного рода частностям и случайностям. Он не только не может подняться до понимания общественных причин поражения фашизма, но и не в силах понять действительную расстановку сил и подлинные стратегические просчеты германского командования, приведшие к краху фашистской империи.
По существу Гальдер сводит причины поражения фашистской Германии в войне к тому, что Гитлер пренебрег советами генералов — сосредоточить основные силы германских войск для захвата Москвы—и в «решающий момент» отдал предпочтение южному направлению, в частности операциям против Киева. Это якобы привело к перенапряжению войск и дало возможность Советской Армии подготовиться к контрнаступлению. «Стратегически неправильное решение дать битву у Киева,— пишет Гальдер, — чрезмерное перенапряжение войск, которые, доверяя руководству, напрягли свои последние силы, и целеустремленное мощное наступление русских, которые, по словам Гитлера, были уничтожены,— все это наряду с необыкновенно суровой, даже по русским понятиям, зимой привело к ряду чувствительных военных неудач. С ними уже не мог справиться главнокомандующий сухопутными силами...»1
Гальдер, разумеется, далек от того, чтобы обвинить Гитлера в развязывании войны против Советского Союза. Более того, он оправдывает фашистскую агрессию, заявляя, что Гитлер вынужден был начать войну на Востоке для того, чтобы «защитить Германию». Он лишь осуждает «чрезмерность» стратегических целей Гитлера, заявляя, что Гитлер должен был бы «ограничиться» оккупацией Украины, Белоруссии и прибалтийских стран, «создать стратегическое предполье у немецкой и румынской границы и тем самым получить залог для мирных переговоров». Гальдер пытается отнести за счет одного лишь Гитлера все те основные пороки, которые были свойственны стратегии германского империализма вообще, никогда не знавшей границ в осуществлении основного требования германского империализма — завоевания мировой гегемонии. «Пределы военных возможностей Германии, — пишет в этой связи Гальдер, — он [Гитлер] сбросил со счета, заверив, что не доведет дело до войны на два фронта, как довели бездарные деятели 1914 года». И далее, описывая дилемму, стоявшую перед германским командованием после победы фашистской Германии над Францией в 1940 году, Гальдер заявляет: «Выход должен был найти политик, и он мог это сделать: с Западом против Востока или с Востоком против Запада. За каждый из этих выходов потребовалось бы дорого заплатить... Но это выходило за рамки возможностей властолюбивого диктатора»2.
Итак, способ действия Гальдера-историка довольно прост. Из его рас-суждений читатель должен сделать вывод, что и в военном и в политическом отношениях войну можно было выиграть, если бы прислушивались к голосу таких военных деятелей, как он сами его коллеги, то есть к голосу германской
1 Halder, Franz, Op. cit., S. 387.
! H a 1 der, Franz, Op. cit., S. 20, 27.
4 Злила .V 122U	49
военщины. Поражения фашистской Германии в войне, согласно Гальдеру, можно было избежать, и, следовательно, для Германии имеются еще возможности «переиграть войну». Эти положения и составляют содержание всех работ, относящихся к первому этапу развития западногерманской историографиии, о котором мы говорили выше. Пожалуй, еще более ясно, чем в книге Гальдера, это основное направление западногерманской историографии в первый послевоенный период отражено в мемуарах Гудериана «Воспоминания солдата». Для Гудериана поражение гитлеровской Германии в войне объясняется попросту лишь цепью недоразумений и стихийных бедствий. Первое место среди последних занимает... русский климат! Поистине можно сказать, что многие места в книге Гудериана напоминают исследования метеоролога. Гудериан подробнейшим образом распространяется об обильных дождях весной 1941 года, которые мешали сосредоточению немецких войск на русских границах. Затем он переходит к жалобам на русское лето, так как из-за жары и зноя, а главное из-за пыли выходили из строя машины и автоматическое оружие. Осенний период также не удовлетворил Гудериана, ибо дороги оказались размытыми и машины застревали в грязи. Но особое негодование вызвала у гитлеровского генерала русская зима. Гудериан вспоминает, что мороз зимой 1941/42 года достигал тридцати и более градусов и что это, мол, приводило к выведению из строя «как лошадей и моторов, так и людей». И, наконец, о наступившей затем весне Гудериан отзывается следующим образом: «За суровой зимой 1941/42 года последовала весна, которой опять сопутствовала грязь, тормозившая движение и приведшая к тому, что наступательные действия вновь должны были быть отложены»1.
Все эти рассуждения Гудериана не имеют ничего общего со сколько-нибудь вдумчивым и объективным описанием тех подлинных событий и причин, которые привели к поражению фашистской армии, в частности к краху кампании 1941 —1942 годов. Гудериан не хочет признать ни авантюристи-чности планов германского военного руководства, ни мощи и самоотверженности советских войск, которые, действуя в тех же самых климатических условиях, сумели уже в первые месяцы войны приостановить фашистское вторжение, ни патриотизма и морального превосходства народов Советского Союза, боровшихся за правое дело. Фальсифицируя историю войны, Гудериан, равно как и Гальдер и прочие защитники германского милитаризма из числа бывших гитлеровских генералов, дипломатов и т. д., хочет доказать, что дело не в превосходстве советского общественного и государственного строя, а также советского военного искусства, а в частных ошибках фашистского «фюрера» и некоторых его советников.
Книгами Гальдера и Гудериана было положено начало целой серии апологетических трудов, имевших своей целью оправдать не только генералитет, но и фашистских промышленников, дипломатов и так далее. Особую активность развили бывшие гитлеровские дипломаты, перу которых также принадлежит ряд трудов, посвященных истории второй мировой войны, в частности дипломатической истории. Начиная с книги Эриха Кордта «Между безумием и действительностью»2, вышедшей еще в 1947 году, в исторической литературе появляется большое количество книг, оправдывающих всех бывших гитлеровских дипломатов, сыгравших, как известно, немалую роль в развязывании войны. В этих книгах делается попытка доказать, что гитлеровские дипломаты находились в ярой оппозиции к... гитлеровской дипломатии. В некоторых из этих произведений делается попытка связать воедипо военную и дипломатическую оппозицию, сняв с военных и дипломатических деятелей вину как за развязывание войны, так и за поражение фашистской Германии в этой войне. Характерна в этом отношении книга Гейера фон
1 «Итоги второй мировой войны», Издательство иностранной литературы, М., 1957.
 Kordt, Erich, Zwischen Walin und Wirklichkcit, Slultgartcr Lnion Verlag, Stuttgart, 1947.
50
Швеппенбурга «Воспоминания военного атташе». В ней содержится специальная глава, посвященная «борьбе за мир»... германского генерального штаба1. К этой же серии относится книга Дирксена «Москва, Токио, Лондон», Вейцзеккера «Воспоминания» и другие.
Политическая цель всей этой литературы ясна: немецкий милитаризм стремится оправдать своих наиболее видных представителей, с тем чтобы получить возможность вновь начать свою старую игру, приспособившись, разумеется, к изменившимся условиям.
Этот мотив проходит красной нитью также и через всю последующую литературу. Однако с развитием западногерманского милитаризма и укреплением его позиций в Западной Германии мы можем встретить в исторических трудах, посвященных второй мировой войне, и некоторые новые мотивы, которые на том или ином этапе становятся господствующими.
Вторым этапом в развитии западногерманской историографии следует, по нашему мнению, считать период от начала военных переговоров между представителями Западной Германии и западных держав в Петерсберге в январе 1951 года до подготовки и утверждения Парижских соглашений в 1953—1954 годах.
Как известно, представителями Западной Германии в военных переговорах с западными державами, которые подготавливались в 1950 году и официально начались в январе 1951 года, являлись бывшие фашистские генералы Хойзингер и Шпейдель. Эти два генерала выпустили свои труды, посвященные истории второй мировой войны, которые знаменуют в известной степени новое направление в западногерманской историографии. Мы имеем в виду книги Хойзингера «Сопротивление приказу» и Шпейделя «Вторжение 1944 года».
Мы уже говорили о том, что стремление к оправданию фашистского генералитета остается лейтмотивом всех работ реакционных западногерманских историографов. Но акценты меняются.
Основные усилия Хойзингера, Шпейделя и их последователей заключаются в том, чтобы доказать, что поражение Германии в войне объясняется разладом между «противниками большевизма» в Германии и западных странах, и сделать из этого вывод, что союз западных держав с Западной Германией мог бы привести к поражению Советского Союза в новой, замышляемой империалистами войне.
Генерал Хойзингер написал свою книгу «Сопротивление приказу» в форме диалога главным образом между высшими офицерами генерального штаба. Из этих диалогов должно явствовать, во-первых, что германский генеральный штаб и кадровое офицерство германской армии непричастны к ошибкам Гитлера, а следовательно, могут быть с успехом использованы новыми организаторами «крестового похода» против большевизма. Во-вторых, что ведущие гитлеровские генералы всегда были за союз- с Западом, осуждали гитлеровские планы покорения западных стран и пытались толкнуть Гитлера на сепаратный мир с США и Англией в ходе второй мировой войны. Описывая обстановку 1940 года, когда была закончена кампания во Франции, Хойзингер указывает: «Весь мир и немецкий народ ожидали мирных предложений Гитлера Англии. Однако вместо ожидаемых звуков свирели в рейхстаге внезапно раздались звуки фанфар. Генералов производили в фельдмаршалы в таком количестве, как этого никогда не бывало в прусско-немецкой истории. Высшим сановникам немецкой армии была оказана этим плохая услуга. Затем попытка покорить Англию в воздушной войне! Не вышло! Затем угрожали вторжением и испугались его осуществления! Что же теперь? Проблема «Англия» так же не разрешена, как и прежде»1 2.
1 Sell weppenburg, Freiherr G е у г, Erinnerungen eines Militar-attaches, Deutsche Veriags anslall, Stuttgart. 1949, S. 65.
2 Heusinger, Adol f, Befehl im Widerstreit, Rainer Wunderlich-Verl'ag-Hermann Leins Tiibingen—Stuttgart, 1950, S. 14-15.
51	4*
Именно в том, что не удалось сговориться генералам и дипломатам Англии и Германии, Хойзингер видит основную причину поражения Германии в войне. Он очень подробно описывает колебания Гитлера, связанные с его известными проанглийскими симпатиями. С явным удовлетворением Хойзингер цитирует, например, следующие слова Гитлера: «Я знаю, что значит Британская империя для стабилизации всего мира, что значат англосаксы для нашей нордической расы. Я вовсе не хочу оспаривать у них их доминирующего положения в мире»1.
Из-за чего же возникла война между Англией и Германией? Если верить Хойзингеру, то лишь из чистого недоразумения. Основная вина за это, по его мнению, падает на Гитлера, который не сумел вовремя остановиться в осуществлении своих территориальных притязаний. Но немалую долю вины несут также и определенные английские круги, которые отнеслись с недостаточным пониманием к проанглийским стремлениям фашистского фюрера и главное фашистских генералов
Хойзингер считает, что даже на последнем этапе войны еще можно было «спасти» положение, войдя в сговор с западными союзниками. Вот его запись разговора с генералом фон Тресковым.
«.Хойзингер. Гитлера нужно склонить к тому, чтобы он отказался от Верховного командования армией и Восточным фронтом и расстался с Кейтелем. Цейцлер того же мнения. Если кто-нибудь вообще может сделать это, То только он. Он может скорее добиться чего-либо у Гитлера, чем другие. Может быть, это ему еще удастся.
Фон Тресков. А если нет, что тогда?
Хойзингер. После неудачи 1942 года необходимо теперь опять вырвать инициативу у русских и укрепить Восточный фронт... Если это удастся, то таким образом будет создана основа для того, чтобы окончить войну путем разумных политических мероприятий...
Фон Тресков. Допустим, что нам удастся добиться положения, которое, по нашему мнению, создаст базис для переговоров: с кем должны мы вести переговоры — с Россией или с западными державами?
Хойзингер. Я стою за западное решение. Но конечной целью должно быть полное окончание войны...
Фон Тресков. Я не верю в то, что западные державы когда-нибудь сядут с Гитлером застоя переговоров, но сделают это с другим руководством Германии. Возможно, также против России... Союз западных держав с Россией заключен вовсе не из-за сердечной склонности»2.
В другом месте, когда речь опять зашла о необходимости начать мирные переговоры, Хойзингер вкладывает в уста некоего анонимного офицера оперативного отдела генерального штаба следующую оценку событий, данную его начальником, то есть самим Хойзингером: «Совместный путь с Россией означал бы конец Европы. Если мы вообще еще можем выбирать, тогда мы должны выбирать только Запад. Тем необходимее держать Восточный фронт»3. И, наконец, характеризуя установки участников заговора против Гитлера из числа генералов (кстати сказать, сам Хойзингер причисляет себя также к заговорщикам, хотя он таковым не являлся, о чем свидетельствует его быстрое освобождение органами гестапо после случайного ареста), Хойзингер пишет: «Участники заговора хотели спасти Германию, по крайней мере •от азиатских орд, и закончить войну на Западе»4.
В книге Шпейделя «Вторжение 1944 года» мысль о необходимости союза между милитаристскими силами Германии и западных держав «для общей борьбы против большевизма» еще более конкретизируется. Шпейдель подробно повествует о планке командования Западным фронтом, прежде всего ----------- л
1Heusinger, Adolf, Befehl im Widerstreit, Rainer Wunderlich-Verlag ^Hermann Leins, Tubingen— Stuttgart, 1950, S. 18.
2 Heusinger, Adolf, Op. cit., S. 538—539.
3 Ibid, S. 47.
* Ibid., S. 49.
52
о планах таких генералов, как Роммель, Штюльпнагель и другие, начать переговоры с западными державами в 1944 году, открыть фронт для англо-американских войск на Западе и, заключив сепаратный мир с Англией и США, повернуть войска с Западного фронта на Восток. Шпейдель критикует союзное командование за «нерешительность действий», которая, мол, затрудняла осуществление планов сепаратного мира. Давая оценку вторжению 1944 года, Шпейдель пишет: «Как во время высадки в Африке в 1942 году, так и теперь союзное командование не использовало до конца имевшиеся большие оперативные возможности, ибо в противном случае война была бы закончена еще в 1944 году»1. Таким образом, полностью исказив действительный ход событий, Шпейдель пытается доказать, что исход войны решался не на Востоке, а на Западе. Что касается положения на Востоке, то Шпейдель дает понять, что сепаратный мир на Западе не только мог бы привести к стабилизации фронта, но даже к поражению Советского Союза.
Разумеется, и в книге Хойзингера и в книге Шпейделя полностью поддерживается миф о «невиновности» генералов в войне, в частности в поражении фашистских войск на советско-германском фронте. Но, как видно из приведенных отрывков, политическая направленность этих трудов совершенно определенна. Она связана с потребностями того периода, когда правящие круги США и Англии открыто взяли курс на союз с милитаристскими силами Западной Германии и когда началась подготовка к возрождению вермахта. Не удивительно, что идеологи этого союза среди старого фашистского генералитета —Хойзингер и Шпейдель —все более становятся ведущими фигурами нового западногерманского вермахта. После восстановления вооруженных сил Западной Германии и включения Западной Германии в НАТО Хойзингер был назначен начальником «Руководящего штаба», то есть фактически главнокомандующим вооруженными силами Западной Германии, а Шпейдель — командующим вооруженными силами НАТО в Центральной Европе.
Положения, нашедшие свое воплощение в книгах Хойзингера и Шпейделя, легли в основу всей последуюшей литературы, посвященной истории второй мировой войны. Конечно, каждый из новых исторических трудов, взятый в отдельности, имеет свою специфику и не может быть механически подогнан под ту схему, о которой мы писали выше. Но мы уже говорили о том, что нашей целью является выявление главных тенденций развития западногерманской историографии, и с этой точки зрения мы можем утверждать, что положение о необходимости американо-англо-боннского союза красной нитью проходит через подавляющее большинство произведений, посвященных второй мировой войне, которые написаны после 1951 года.
В этой связи необходимо прежде всего остановиться на двух крупных исследованиях второй мировой войны — двухтомном труде Вальтера Гёрли-ца «Вторая мировая война» и книге Курта Типпельскирха «История второй мировой войны».
Следует с самого начала оговориться, что историк найдет в этих трудах немало ценных материалов фактического порядка, которые, несомненно, могут помочь раскрыть истинную картину военных событий и причин поражения фашизма в войне. Тем не менее тенденциозность этих произведений настолько пагубно отразилась на их содержании, что эти книги нельзя воспринять иначе, как попытку фальсификации характера войны в целом и причин поражения фашистских войск в войне. Упадок буржуазной историо-графиии в период общего кризиса капитализма ярко сказался и на этих трудах. Они служат целям современных сторонников возрождения вермахта и превращения Западной Германии в основной оплот НАТО в Европе.
Книга Вальтера Гёрлцца «Вторая мировая война» является первым обобщающим трудом по истории войны, написанном в Западной Германии не
1 S р е i d е 1, Hans, Invasion 1944, Rainer Wunderlich-Verlag Hermann LeinS; -Tiibingen—Stuttgart, 1952.
53
профессиональным военным, а историком. Несколько слов о Гёрлице. Гёр-лиц —историк нового поколения, деятельность которого началась в фашистской Германии в 1936 году. Он является автором ряда трудов о немецких политических деятелях. После войны были опубликованы его книги о Штре-эемане (1947 г.), о фон Штейне (1949 г.) и о немецком генеральном штабе (1950 г.). Последняя из упомянутых книг написана с определенной политической целью: опровергнуть доказанное на Нюрнбергском процессе главных немецких преступников обвинение германского генерального штаба в том, что он является виновником развязывания второй мировой войны. Заключительная фраза этой книги гласит: «Обвинения Международного военного трибунала в Нюрнберге, предъявленные генеральному штабу, в причастности к организации второй мировой войны не имеют никаких оснований»1.
Таким образом, вся прошлая деятельность Гёрлица как историка делала его особо пригодным для выполнения столь важной с точки зрения западногерманской буржуазии задачи, как создание фундаментального труда по истории второй мировой войны, в котором был бы реабилитирован германский милитаризм и его штаб — генералитет и вместе с тем показана пригодность современного западногерманского милитаризма служить целям нового крестового похода всех реакционных сил Запада против Советского Союза.
В предисловии к своей книге «Вторая мировая война» Гёрлиц пишет: «Фактом является то, что в течение шести лет, с 1939 по 1945 год, германские вооруженные силы боролись еще раз в соответствии со своими великими традициями, хотя они и вели войну, в которой руководство и фронт были поставлены перед неразрешимыми задачами, хотя верховное руководство Империи совершило безответственные ошибки и навлекло на себя непоправимую вину и хотя в конце концов германские вооруженные силы должны были капитулировать в результате огромного превосходства сил». Более того, Гёрлиц идет еще дальше и заявляет, что вторая мировая война, как ни одна из войн со времени Тридцатилетней войны, «имеет, подобно Янусу, два лика: лик, обращенный вперед, и лик, обращенный назад»1 2.
Это уже звучит прямым оправданием гитлеровской агрессии вообще. До Гёрлица никто еще в такой прямой форме не писал о том, что война имела, мол, не только реакционный и агрессивный характер (или, пользуясь терминологией Гёрлица, «лик, обращенный назад»), но и некий «прогрессивный характер», ибо, опять-таки пользуясь терминологией Гёрлица, второй ее «лик был обращен вперед».
Из рассуждений Гёрлица отчетливо явствует, что он имел при этом в виду попытку фашистской Германии создать объединенный фронт европейских держав в борьбе против большевизма, считая, что руководство фашистской Германии, создавая свою «Объединенную Европу», как бы предвидело грядущие планы создания единого реакционного блока в Европе, в котором германские милитаристы заняли бы главенствующие позиции. Впрочем, Гёрлиц прямо говорит о том, что Гитлер был «предтечей нового политического порядка в Европе, при котором под руководством немцев велась бы борьба против мирового большевизма»3.
Гёрлиц является ярым пропагандистом идеи объединения западногерманской и англо-американской реакции в борьбе против социализма и создания пресловутой «Объединенной Европы». «Последняя война,—пишет, он,— ознаменовала безусловный конец конфликтов между отдельными национальными государствами в Европе... Одним из самых характерных моментов второй мировой войны является переход от эпохи конфликтов между отдельными национальными государствами к эпохе конфликтов между мировоз-
1 G о г 1 i t z, Walter, Der deutsche Ceneralstab 1657—1945, Verlag der Frankfurter Hefte, Frankfurt am Main, 1950, S. 703.
2 Go r 1 i t z, Walter, Der zweite Weltkrieg 1939—1945, Steingriiben-Verlag, Stuttgart, 1952, Bd. 1, S. 13, 14.
3 Ibid., S. 15.
54
прениями»1. В соответствии с этим Гёрлиц и проповедует объединение стран «западной культуры» против социалистических стран.
Причины поражения гитлеровской Германии в войне Гёрлиц видит в «превосходстве сил» противников гитлеровского режима. Это «превосходство сил», по мнению Гёрлица, было создано в результате того,что произошел раскол между западными державами и Германией. Гёрлиц много раз подчеркивает, что* фашистское руководство придерживалось прозападной ориентации, однако было вовлечено в войну с Западом как в результате ошибок, проистекавших из необузданного властолюбия Гитлера, так и ошибок, совершенных государственными деятелями США и Англии в период, предшествовавший войне, и особенно в ходе самой войны. Подробнейшим •образом Гёрлиц описывает различного рода планы сепаратного мира, которые вынашивались в среде фашистского генералитета. Особое значение он придает, планам ряда фашистских генералов, включая генерала Хойзингера, заключить мир на Западе в конце октября 1941 года, когда уже явно обнаружился крах молниеносной войны на советско-германском фронте. Гёрлиц заявляет, что эти планы предусматривали большие уступки Западу, заклю- чение прелиминарного мира с Францией и твердые гарантии со стороны фашистской Германии уважать суверенитет всех оккупированных гитлеровской армией западных стран. Разумеется, Гёрлиц уделяет также большое внимание планам сепаратного мира, которые вынашивались в среде фашистского генералитета в 1943—1944 годах. Мы видим, что концепция Гёрлица полностью соответствует новым установкам германского милитаризма — превратить Западную Германию в главную опорную базу западных держав против стран социалистического лагеря.
Можно отметить, что работа Гёрлица оказала большое влияние на все развитие западногерманской историографии и что после нее появился ряд книг, которые, по существу, являются лишь перепевом основных положений, содержавшихся у Гёрлица. Вряд ли стоит останавливаться на этих второстепенных работах, не представляющих самостоятельного интереса. Но наряду с книгой Гёрлица «основополагающим» для современного направления западногерманской историографии является и такая работа, как книга Курта фон Типпельскирха «История второй мировой войны», которая заслуживает несколько более подробного рассмотрения.
Книгу Типпельскирха можно было бы назвать хроникой войны. Она охватывает не только события, разыгравшиеся в Европе и в Северной Африке, но и в Японии и Юго-Восточной Азии. Типпельскирх, можно сказать, день за днем, со скрупулезной тщательностью прослеживает ход военных действий. Он в значительно меньшей степени, чем Гёрлиц, прибегает к обобщениям и пускается в общетеоретические рассуждения. Поэтому помимо воли автора война на советско-германском фронте предстала в его книге как цепь крупнейших поражений фашистской армии и величайших побед советских вооруженных сил. В книге содержится немало признаний превосходства советского командования над немецким командованием в проведении тех или иных операций.
Однако основная тенденция книги полностью совпадает с концепцией Гёрлица: цель автора — опорочить антигитлеровскую коалицию, умалить решающую роль Советского Союза в достижении победы, представить немецких милитаристов в роли «носителей европейской идеи» и «идейных» борцов против большевизма.
Уроки, которые извлекает Типпельскирх из второй мировой войны, касаются не столько правящих классов Германии, которые он в основном оправдывает, сколько правителей США и Англии. Как ни парадоксально это звучит, но именно их он делает ответственными за провал гитлеровской авантюры. Типпельскирх обвиняет западные державы в том, что они не
1 G б г 1 i t г, Walter, Stuttgart, 1952, Bd. 1, S. 13.
Der zweite Weltkrieg 1939—1945, Steingriiben-Verlag,
55
сумели «своевременно» отказаться от союза с СССР и вступить в союз с германскими милитаристами. Главным виновником этого он считает Рузвельта. «Трагическая вина Рузвельта,— пишет Типпельскирх,— в том, что он не отказался своевременно от этого противоестественного союза. Вместо этого он пошел по порочному пути «безоговорочной капитуляции». Так он стал могильщиком нового устойчивого мирового порядка»1.
Мы видим, что и здесь «выводы» автора обращены не столько в прошлое, сколько в будущее. Типпельскирх является пропагандистом союза западногерманской и англо-американской реакции в борьбе против прогресса и социализма. Именно с этой точки зрения он и рассматривает причины поражения фашистской Германии в войне и уроки войны.
Пожалуй, наиболее ярко эта тенденция выражена в большом коллективном труде крупнейших представителей фашистского военного командования, вышедшем в 1953 году и озаглавленном «Итоги второй мировой войны». Авторы и не скрывают, что они имеют в виду не прошлое, а будущее. Подзаголовок книги так и гласит: «Выводы и обязательство на будущее».
Книга «Итоги второй мировой войны» занимает особое место в западногерманской исторической литературе. Она является не только и не столько историческим трудом, сколько платформой, вокруг которой объединились все старые руководители вермахта. Достаточно перечислить хотя бы некоторых из наиболее видных авторов отдельных статей: фельдмаршал Кессельринг, генерал-полковник Гудериан, генерал-полковник Рендулиц, генерал Типпельскирх, вице-адмирал Ассман, бывший министр гитлеровского правительства граф Шверин фон Крозиг и другие.
В роли инициатора и редактора этого труда выступает генерал Хассо фон Мантейфель, написавший заключительную, итоговую главу книги. Для характеристики этого генерала достаточно привести отзыв о нем Гёрли-ца — этого ярого защитника германского генералитета. Описывая военные операции последнего этапа существования гитлеровской империи, ГёрлиЦ говорит: «В ходе этих оборонительных боев выдвинулось последнее поколение германских командующих на Востоке: грубые фельдфебельские типы... люди, безусловно верившие в Гитлера и обладавшие упорством в проведении военных операций вроде... отличившегося под Житомиром командира 7-й танковой дивизии из группы Манштейна генерала Хассо фон Мантейфеля»1 2. Но, как видно, генералы, казавшиеся еще в 1950 году «грубыми фельдфебелями» даже таким реакционным историкам, как Гёрлиц, в 1953 году выступают уже в роли основных носителей идей «европейской общности» и американо-боннского военного союза.
Некоторые авторы коллективного труда «Итоги второй мировой войны» уже раньше выступали со своими работами (Гудериан, Ассман, Типпельскирх и др.). Но сейчас они полностью «перестроились» в соответствии с основной установкой книги, о которой мы писали выше.
Наиболее ясно эта установка сформулирована в заключительной главе книги, принадлежащей перу Мантейфеля. «В настоящее время, — пишет Мантейфель, — отдельные нации с их примитивными армиями старого типа просто не в состоянии обеспечить свою безопасность. В этих новых условиях предпосылкой для создания настоящей безопасности становятся уже крупные континентальные и зональные военные союзы, в которых нации, находясь в тотальной боевой готовности, приспособленной к их географическим условиям, могут объединиться для совместной борьбы за свое существование»3. Это заявление Мантейфеля не нуждается в длинных комментариях. Совершенно ясно, что Мантейфель и иже с ним переквалифицировались из оруженосцев Гитлера в оруженосцев-организаторов Североатлантического блока. Под этим углом зрения Мантейфель и предлагает переоцетАггь итоги войны.
1 К. Типпельскирх, История второй мировой войны, Издательство иностранной литературы, М., 1956, стр. 571.
2 G б г 1 i t z, Walter, Der Deutsche Generalstab, S. 635.
3 «Итоги второй мировой войны», стр. 615—616.
56
Если будет сделана такая переоценка, заявляет Мантейфель, «тогда итоги минувшей войны не останутся простой суммой теоретических взглядов, но будут использованы в новой практической (!) жизни. Тогда вторая мировая война перестанет казаться нам падением и гибелью мира, а превратится в новую ступень развития»1.
Итак, круг замкнулся! Начав с попыток взвалить всю вину за проигранную войну на Гитлера, с жалоб на то, что фюрер вдвлек Германию в безнадежную войну вопреки воле генералов, немецкие милитаристы кончили прославлением войны «как новой ступени» в развитии человечества.
Выводы авторов книги «Итоги второй мировой войны», касающиеся причин поражения гитлеровской Германии, также приспособлены к потребностям Североатлантического блока. Если отбросить некоторые частности, то их можно свести к следующему.
Во-первых, авторы книги «Итоги второй мировой войны» приходят к выводу, что одной из важнейших причин поражения гитлеровской Германии в войне была недооценка «восточного противника», то есть Советского Союза. Это привело к тому, что гитлеровская Германия пренебрегла необходимостью гораздо более тщательной подготовки к войне.
Автор статьи «Опыт войны с Россией» Гудериан в этой связи вынужден сделать ряд горьких признаний. Он пишет, например, о советском командовании: «Во второй мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии». «Русский солдат,— заявляет Гудериан,— всегда отличался особым упорством, твердостью характера...»1 2 Более того, Гудериан приходит к выводу, что сокрушить Советский Союз путем непосредственного вторжения на континент — чисто фронтальным наступлением на него с суши — вообще невозможно. Отсюда его рекомендация будущему агрессору: «Если наступающий будет обладать превосходством на море, то авиация и флот могут создать ему предпосылки для успешного вторжения в Россию при условии, что авиация и флот будут тесно взаимодействовать с достаточным количеством наземных войск и что их действия будут носить характер не фронтального наступления, а охватывающего удара по самой важной цели»3.
Нетрудно видеть, что рекомендация Гудериана приспособлена к новым стратегическим установкам руководителей Североатлантического блока^ которые делают ставку на окружение Советского Союза сетью авиационных баз и на широкое применение метода «стратегических бомбардировок».
Второй основной вывод, касающийся причин поражения гитлеровской Германии в войне, сводится как раз к тому, что, по мнению авторов книги, гитлеровское руководство не уделяло достаточного внимания развитию авиации. В книге имеется специальная глава «Немецкая авиация», написанная фельдмаршалом Кессельрингом. Кессельринг заявляет, что «Гитлер не отвел авиации положенного ей первого места в вооруженных силах, а Геринг не сумел сделать из перспективы неограниченной воздушной войны никаких тактических, технических и организационных выводов»4. В соответствии с этим Кессельринг и дает наказ будущему агрессору: «В вооружении страны авиация должна занимать первое место»5. Нет сомнения, что этот вывод также пришелся по вкусу нынешним руководителям Североатлантического блока.
В-третьих, одной из основных причин поражения фашистской Германии в войне авторы книги «Итоги второй мировой войны» считают слабость немецкого военно-морского флота, в особенности надводного. Об этом подробно говорится в статье вице-адмирала Курта Ассмана «Война на море».
И, наконец, в-четвертых, важнейшую причину поражения гитлеровской Германии в войне бывшие гитлеровские генералы — авторы книги «Итоги
1 «Итоги второй мировой войны», стр. 625.
2 Там же, стр. 133.
3 Там же, стр. 132—133.
1 Там же, стр. 213.
5 Там же.
57
ъторой мировой войны» усматривают в недоучете Гитлером, его ставкой и генеральным штабом решающего значения бассейна Средиземного моря, а отсюда недостаточное внимание к африканской кампании Роммеля.
Надо сказать, что в ряде работ, вышедших еще до появления книги «Итоги второй мировой войны», эта причина уже ставилась во главу угла. Так, например, известная работа Курта Ассмана «Годы, решившие судьбу Германии»1, по существу, полностью посвящена доказательству этого тезиса. В книге «Итоги второй мировой войны» наиболее ярко указанный тезис выражен в статье Кессельринга «Война в бассейне Средиземного моря». Подробно описывая операции в восточной части Средиземноморского бассейна, Кессельринг заявляет: «Удачно проведенные здесь кампании могли бы явиться решающими для исхода всей войны»1 2.
В основу этих рассуждений положена опять-таки старая идея сепаратного мира с Западом. Победа в бассейне Средиземного моря мыслилась как «решающий удар» по Британской империи, который должен был побудить Англию заключить мир с Германией. Но нельзя не видеть в самих этих рассуждениях некрытую угрозу западным союзникам западногерманских милитаристов, которые подчеркивают свое большое военное превосходство над Англией и дают понять, что гитлеровскому вермахту легко было бы справиться с западными странами.
Таковы некоторые основные произведения, характеризующие развитие германской реакционной историографии после 1950—1951 годов. Положения, развиваемые в этих произведениях, и сейчас еще определяют лицо западногерманской историографии. Но наряду с этим в 1953 —1954 годах начали появляться произведения, открыто прославляющие Гитлера и выдвигающие старые претензии германского милитаризма, обращенные не только на Восток, но и на Запад. Когда мы говорим о третьем этапе развития реакционной западногерманской историографии, начавшемся в 1953 —1954 годах, то мы имеем в виду именно подобного рода произведения. Разумеется, книги, прославляющие Гитлера, появлялись и до 1953 года. Но, как правило, они принадлежали перу второстепенных лиц и не являлись столь распространенными. Теперь же они все более и более начинают определять основную тенденцию развития западногерманской историографии, посвященной истории второй мировой войны.
Нам кажется излишним останавливаться на каждом из подобных произведений в отдельности, поскольку историческая ценность их минимальна. 'Собственно говоря, их вообще уже нельзя назвать историческими произведениями: они являются чисто пропагандистскими или апологетическими работами, полными злобной клеветы и ненависти ко всему прогрессивному. К разряду таких книг мы относим «труд» Манштейна «Проигранные сражения», Кессельринга «Солдат до последнего дня», Пауля Гауссера «Войска СС в наступлении», Рендулица «Опасные границы политики», посмертные записки Риббентропа, изданные под названием «Между Лондоном и Москвой», книга Руделя «Несмотря ни на что»3 * s и т. д. и т. п.
Характерным для всех перечисленных книг является, во-первых, попытка полностью оправдать гитлеровскую агрессию и свести причины поражения Германии в войне к недостаточно решительному осуществлению гитлеровской программы; во-вторых, наглое оправдание всех гитлеровских зверств •как на Востоке, так ина Западе и «сожаление» о том, что фашистское командование недостаточно расправлялось со своими противниками и тем самым ускорило поражение Германии; в-третьих, прославление наиболее жестоких
1 Assmann, Kurt* Deutsche Schicksalsjahre, Eberhart Brockhaus-Verlag, Wiesbaden, 1950.	*
2 «Итоги второй мировой войны», стр. 109.
3 М anstei n, Erich, Verlorene Siege, Athenaum-Verlag, Bonn, 1955; Kes-
selring, Albert, Soldat bis zum letzten Tag, Athenaum-Verlag, Bonn, 1953; H a u s-
s e r, Paul, Op. cit.; Rendulic, Lothar, Gefabrliche Grenzen der Politik, iPilgram-Verlag, Salzburg, 1954; Rudel, Hans, Ulrich, Trotzdem. Bad Ischl, 1951.
58
и верных Гитлеру полководцев, включая эсэсовских палачей; в-четвертых, •открытая пропаганда фашистской идеологии, расовой теории и идеи «превосходства немецкой нации над всеми народами»; в -пятых, пропаганда развязывания новой войны Германии против всех своих прежних противников.
Вот как, например, Кессельринг описывает Гитлера: «Становление Гитлера как будущего руководителя немецкого народа относится ко времени 'первой мировой воины и к неспокойным послевоенным временам. В период между 1921 и 1945 годами он чувствовал себя прежде всего солдатом, даже и в пору расцвета своей политической карьеры. Поэтому его политические организации обрели военную форму, поэтому он создал вермахт, который внешне производил приятное впечатление, а по своей внутренней ценности и по материальному оснащению отвечал самым высоким требованиям ведения войны... Преследуемый судьбой, покинутый своим народом, с надломленными силами, не дождавшись ни от кого спасения, он ушел в иной мир»1. Так, пожалуй, никто не писал после 1945 года о Гитлере, об этом палаче и авантюристе, развязавшем по воле пушечных королей Германии самую тяжелую в истории человечества войну.
А вот какие выводы делает Кессельринг о воздушной войне над Англией: «Как выяснилось позднее, для настоящего разгрома народа, обладающего внутренней мощью и большим военным потенциалом, нужно обладать сильным военно-воздушным флотом, для того чтобы совершать налеты днем и ночью и продолжать террористические (!) бомбардировки в течение нескольких лет, усиливая их день ото дня»1 2. Кессельринг прямо упрекает гитлеровское командование в мягкотелости по отношению к Англии. Он сокрушается по поводу того, что недостаточно расправлялся с мирным населением Италии, хотя, как известно, он был официально изобличен английским военным судом в убийстве 335 итальянских заложников.
Поистине чудовищные формы принимает прославление гитлеровской войны в «труде» Пауля Гауссера «Войска СС в наступлении». «Незабудь-те, — пишет он, — что эсэсовцы были первыми европейцами, павшими в войне, и что они после войны были объявлены вне закона только потому, что верили в неделимость западной цивилизации. Нельзя забыть пролитой ими крови. Европейская идея является единственным политическим идеалом, за который сегодня еще стоит сражаться. Никогда мы еще не были так близки к его осуществлению, как во время второй мировой войны»3. Это не что иное, как призыв снова ринуться в войну за гитлеровскую программу порабощения европейских народов да еще рука об руку с эсэсовскими палачами.
Приведенных образчиков достаточно, чтобы характеризовать «новое» направление западногерманской историографии. Оно прямой дорогой ведет к возрождению «историографии» фашистских времен!
♦ • ♦
Бессмертный подвиг свободолюбивых народов, спасших человечество от фашизма, не удастся ни умалить, ни опорочить никакими лжеисторическими сочинениями немецких милитаристов. Именно этот подвиг — подвиг миллионов простых людей во всем мире, с оружием в руках боровшихся против смертельной опасности порабощения народов немецким фашизмом и уничтожения европейской цивилизации, является главной причиной поражения гитлеровской Германии в войне. Эта воля народов цементировала антигитлеровскую коалицию и не давала некоторым реакционным лидерам западных стран осуществить свои планы сепаратного мира с германским милитаризмом. Вторая мировая война явилась ярчайшим свидетельством того, что судьбу мира в наш век решают народы, их стремление к прогрессу и ненависть к империалистическому порабощению.
1 Kesselring, Albert, Op. cit., S. 386— 387.
2 Ibid., S. 106.
3 H a u s s e r, Paul, Op. cit., S. 262.
59
Решающую роль в победе над гитлеровским фашизмом играл Советский Союз, который вынес на своих плечах главную тяжесть войны и нанес фашистской Германии поражения, определившие крах гитлеровской империи. В ходе войны ярко было продемонстрировано превосходство советского общественного и государственного устройства над общественным и государственным устройством капиталистических стран. Трудящиеся Советского Союза защищали свою родину, ставшую первым в мире социалистическим государством. Они боролись за великие идеалы свободы, демократии, социализма.
Неувядаемой славой покрыли себя советские вооруженные силы, которые нанесли одно поражение за другим фашистским войскам. Советское военное искусство, основанное на глубоком понимании общественных процессов и марксистско-ленинской диалектике, во время второй мировой войны также показало свое несомненное превосходство над стратегией и тактикой гитлеровского командования. Советские вооруженные силы опирались при этом не только на самоотверженный труд миллионов советских патриотов в тылу, но и на поддержку всех порабощенных гитлеровцами народов и всего прогрессивного человечества. Лучшие люди Германии в концентрационных лагерях и в гитлеровском подполье также прилагали все силы к освобождению немецкого народа от гитлеровской тирании и ждали прихода Советской Армии, как армии-освободительницы.
Прогрессивное человечество не забудет уроков второй мировой войны и сделает все возможное, чтобы не допустить развязывания империалистами новой, еще более кровавой военной катастрофы.
Вальтер Бартель
СОВМЕСТНАЯ БОРЬБА НЕМЕЦКИХ и советских борцов сопротивление в фашистском КОНЦЕНТРАЦИОННОМ ЛАГЕРЕ БУХЕНВАЛЬД И ОСВЕЩЕНИЕ ЭТОГО ВОПРОСА В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
18 октября является исторической датой в германо-русских отношениях. 18 октября 1813 года в Лейпциге русские войска сражались совместно с немецкими солдатами против французского завоевателя Наполеона Бонапарта. Спустя сто двадцать восемь лет потомки этих русских людей, отдавших когда-то свою кровь и жизнь за свободу европейских народов, были брошены самым бесчеловечным образом в германский фашистский концентра-•ционный лагерь.
В середине октября 1941 года эсэсовская комендатура концлагеря Бухенвальд приказала отгородить внутри лагеря проволокой пять жилых бараков. У входа в барак № 7 эсэсовцы велели водрузить доску с надписью «Лагерь советских военнопленных»1. Этот акт, противоречащий международному праву, является одним из многих нарушений права, совершенных нацистским режимом в отношении собственного народа и других народов.
Эсэсовское командование отдало строгий приказ через старост отдельных блоков лагеря: ни один из заключенных не должен войти в соприкосновение с советскими военнопленными; во время доставки военнопленных в лагерь все заключенные должны находиться в своих бараках.
18 октября 1941 года в Бухенвальд прибыло две тысячи советских военнопленных. Они прошли пешком с востока Германии до Рурской области, оттуда в Мюнхен, а потом прямо в Веймар. Это была многонедельная пытка.
Военнопленные получали голодный паек, были лишены элементарных гигиенических условий, им было отказано в какой бы то ни было врачебной помощи1 2.
Заключенные, находившиеся в лагере, в течение многих лет испытывали на себе всю жестокость и бесчеловечность фашизма. Однако перед тем, что они увидели теперь, померкло все, что было в прошлом. Истощенные советские военнопленные походили на скелеты, их обмундирование превратилось в лохмотья, на ногах вместо сапог были тряпки. Многие уже не могли передвигаться, но ни один не падал на землю, их поддерживали товарищи. Глаза пленных сверкали неистовой ненавистью. На их лицах было написано глубокое презрение к фашистским мучителям.
Военнопленных повели в баню. Немецкие политические заключенные сделали попытку приблизиться к ним, но натолкнулись на ледяной отказ. Да и как могли советские люди, в течение месяцев видевшие только фашистскую Германию, внезапно почувствовать доверие к немецким антифашистам?
Однако случилось нечто такое, в силу чего и пленные советские солдаты и люди, находившиеся несколько лет в плену у германского фашизма, исполнились счастливой уверенностью: даже самый разнузданный фашистский террор не может задушить благородную пдетоТпролетарского пнтернациона-
1 Звукозапись беседы с Куртом Леонгардом. Buchenwaldarchiv beim Deutschen Institut fur Zeitgeschichte, Berlin (далее упоминается как BA.), 522—10.
2 Schuhbauer, Josef, Die ersten russischen Kriegsgefangenen im KL Buchenwald. BA 522—2.
61
лизма. Когда военнопленных, возвращавшихся из бани, повели к отгороженным жилым баракам, заключенные нарушили установленный эсэсовцами запрет. Они вышли из своих бараков и дали военнопленным все, что только мог дать заключенный. Последний кусок хлеба был вынут из шкафчика, тщательно сбереженная на воскресенье сигарета, ломтик колбасы, жалкая порция маргарина, яблоко, пара носков или платок — все это заключенные отдали советским людям.
В этом чудесном акте солидарности и помощи приняли участие заключенные всех наций — австрийские, чехословацкие, голландские и немецкие заключенные. Никто не остался в стороне. Никто не сделал попытки допести эсэсовцам о поступках, совершенных вопреки запрету1.
На глазах у немецких политических заключенных можно было заметить слезы. Это были слезы стыда при виде позорного обращения немцев с советскими солдатами. Но это были и слезы радости, вызванные ярким проявлением пролетарской солидарности.
Эсэсовцы отомстили на свой лад. Трое ответственных старост блоков — немецкие коммунисты1 2, которые должны были обеспечить соблюдение приказа, запретившего всякий контакт между заключенными и военнопленными, — были наказаны двадцатью пятью палочными ударами. Кроме того, их отправили в штрафную роту, где они были обречены на гибель от голода и непосильной работы. Пролетарская помощь сорвала этот план.
Эсэсовский фюрер Флорштедт заявил заключенным, выстроенным для проверки у ворот лагеря: «красные» сочли возможным продемонстрировать свою солидарность с большевиками, поэтому по поручению эсэсовского коменданта Коха он приказывает лишить всех заключенных пищи на один день3.
Эта жалкая попытка расколоть лагерь провалилась. Среди заключенных никто не заговорил о том, что лучше было бы отказаться от проявления солидарности. Заключенные голодали с чувством гордого презрения к эсэсовским бандитам. Они голодали, но были счастливы, что они совершили хорошее дело. Наказание, примененное эсэсовцами, они воспринимали как высокую награду.
Голод и избиения — такова была зверская реакция эсэсовских варваров на наглядно обнаружившуюся и подтвержденную реальным делом дружбу и солидарность между политическими заключенными и народами Советского Союза, теми народами, которые вели во имя человечества самую тяжелую борьбу в истории своего народа и в истории всего человечества.
Небольшой кусочек хлеба и сигарета, каждый жест немцев, чехов и австрийцев, просивших: «Возьми, советский друг, возьми то, что мы можем’ дать», — все это было победой благородной идеи социализма над бесчеловечностью загнивающего общественного строя. Спустя восемь лет после захвата власти фашистами, после того как по вине СС в странах Европы были пролиты реки крови и слез, после того как десятки тысяч погибли' мученической смертью, в Бухенвальде несколько тысяч заключенных заявили: нас можно убить, но никогда не удастся вырвать из наших сердец дух пролетарского интернационализма! В оцеплении, за проволочным ограждением, по которому был пропущен электрический ток, под дулами пулеметов, нацеленных со сторожевых вышек в сторону заключенных, пролетарии-и крестьяне, художники и ученые развернули бессмертное знамя самой человечной идеи нашего времени — знамя социализма.
Несмотря на расправу эсэсовцев, через несколько месяцев, когда в Бухенвальд прибыл транспорт советских женщин, их таким же способом снабдили пищей и одеждой. Женщины были отправлены в Равенсбрюк; онш
1 М о u 1 i s, М i 1 о s 1 a w, То byl Buchenwald, Prag., 1957, S. 55; К о g о n, Eugen, Der SS-Staat, Berlin, 1947, S. 223.
2 Курт Ваббель, Иозеф Шубауэр и Курт Леонгард.
8 М о u 1 i s, И i 1 о s 1 a w, Op. cit., S. 56; Н. Симаков («Советская Сибирь»,. 2 июня 1957 года).
62
поблагодарили бухенвальдцев в письме, в котором говорилось, что они снова обрели мужество, чтобы продержаться и продолжать борьбу1.
Об этих прекрасных делах и дальнейших событиях сохранились лишь немногие документы, найденные в архивах эсэсовской комендатуры концентрационного лагеря в Бухенвальде. Причина совершенно ясна: фашисты могли фиксировать в своих актах только то, что им становилось известным. Между тем является историческим фактом, что не было ни одного случая предательства, так как существовавшая в лагере политическая организация строго придерживалась ленинских принципов нелегально борющейся партии и объединила вокруг себя самые сознательные кадры.
Эсэсовцы чувствовали, что в лагере действует интернациональный, антифашистски!! актив. Они и арестовывали каждый раз на выбор то одного, то другого заключенного, но никогда им не удавалось нащупать ядро организации, какой-либо национальный или интернациональный центр.
Поэтому дальнейшее изложение доклада построено на рассказах о пережитом, на письменно зафиксированном изложении определенных политических событий в лагере и на опубликованных выступлениях бывших немецких, советских и чешских заключенных* 2.
После вышеуказанного проявления интернациональной солидарности и поддержки советских военнопленных контакт между ними и политическими заключенными был чрезвычайно затруднен, так как за посещение бараков военнопленных эсесовцы налагали тяжелое наказание и связь можно было устанавливать, только тщательно соблюдая все меры предосторожности. Тем не менее связь была установлена после того, как советские люди увидели, что наряду с эсэсовской комендатурой и ее охранными отрядами существует другой мир, мир сознательных антифашистских борцов.
Тот факт, что всех заключенных использовали на военном производстве, привел к следующему решению: весной 1942 года эсэсовцы сами ликвидировали стену, которая была воздвигнута между военнопленными и другими заключенными. Военнопленные были распределены по рабочим командам и таким образом вступили в контакт с представителями всех национальностей, находившихся в лагере.
Позднее прибыли новые транспорты советских пленных, которых в отличие от военнопленных эсесовцы называли советскими гражданскими пленными. То были угнанные в Германию советские граждане, либо военнопленные, бежавшие из лагерей и снова задержанные, либо советские люди, которые ввиду сопротивления на принудительных работах были отправлены в концентрационный лагерь3 * * 6 * 8. Так называемые советские гражданские пленные были поставлены в особенно тяжелые условия. Они должны были работать больше других, получали меньший паек и были направлены в те команды, над которыми начальствовали «зеленые», то есть уголовные преступники, назначенные эсэсовцами. Тогда началась упорная систематическая борьба за то, чтобы вызволить советских граждан из команд,
* KZ Buchenwald. Bericht des internationalen Lagerkomitees. Weimar, 1949, S. 47 f.; Keim, Karl, Der Wahrheit die Ehre. BA 518—7, S. 13 f.
2 Кроме вышеупомянутой, имеется следующая литература: Неопубликованные сообщения: «Bericht uber die Arbeit der Arbeitsstatistic», BA 72—10; Busse, Ernst, Die Gescbichte des Krankenhauses in KL Buchenwald, BA 7—2; К e i n, Karl, Op. cit.; С. Котов, Нелегальная организация в концентрационном лагере (рукопись)—Политическая работа в инструментальной кладовой ВА 71—4; Kindiger, Jakob, Bericht vom Jakob, BA 5211 —11; «Skizze der Gescbichte des Parteiaktivs KL Buchenwald», BA 712—1. И. Смирнов, О военной работе (рукопись); Stotzel, August,
Haftlingskommando Gustoloff Werk Weimar, BA 565 — И; Опубликованные сообщения: С. Бакланов («Восточно-Сибирская правда», Иркутск, 28 июня 1957 года) KL
Buchenwald, Op. cit.; В u n z о 1, Alfred, Erlebnisse eines politishen Gefangenen in
KL Buchenwald, Weimar, 1946; Caspar, Martin (in: «Neues Deutschland», Berlin, v. 7 11. 1957; Das war Buchenwald. Leipzig, 1945). H. К юн г («Московская правда»,
6 апреля 1957 года); он же: «Бухенвальдское сопротивление» («Исторический архив»,
1957, №4). И. Тычков и М. Цветков («Рабочий край», Иваново, 21 мая 1957 года).
8 «Исторический архив», 1957, № 4, стр. 83.
63
где условия были особенно тяжелыми, и включить их в такие команды, где усилиями политических заключенных были созданы, если можно так выразиться, сносные условия. В этих условиях политические заключенные, а именно немцы, должны были разъяснить вновь прибывшим советским пленным, каковы особые методы борьбы в лагере. Советские граждане справедливо рассматривали работу на военном производстве в лагере как помощь фашизму. В связи с этим происходили поразительные выступления советских военнопленных против принуждения к какой бы то ни было работе.
Когда одну из колонн вывели за пределы территории, оцепленной проволокой, через которую был пропущен электрический ток, некоторые советские граждане остановились и отказались сделать хотя бы шаг. Эсэсовцы набросились на них, повалили советских людей на землю, топтали их ногами, но военнопленные отказались повиноваться и умерли мученической смертью1. Это был геройский поступок, и заключенные склонили головы перед этим безмолвным подвигом. Однако такой путь не позволял повести на борьбу тысячи людей. Для этого нужно было применить другие средства и методы.
И в фашистском лагере первой предпосылкой для успешной антифашистской борьбы и сопротивления явилось создание политически сильной организации, усвоившей все правила конспирации.
С первого дня своего пребывания в Бухенвальде, с 1937 года, немецкие коммунисты работали над созданием нелегальной партийной организации. Они опирались в этом на испытанные принципы большевистской партии и применяли их в соответствии с особыми условиями лагеря. Непреложными принципами организации являлись преданность партии, железная дисциплина, безусловное выполнение всех мероприятий, намеченных партийным центром.
Благодаря этому бывшие советские заключенные могли констатировать 30 марта 1957 года в «Литературной газете»: «Советские военнопленные застали в Бухенвальде крепкую, давно сложившуюся подпольную организацию немецких коммунистов. Во главе ее стояли мужественные люди. Они оказывали неоценимую помощь своим советским друзьям».
В московском журнале «Исторический архив» сказано в этой связи следующее: «В Бухенвальдский лагерь были брошены наиболее активные антифашисты, здесь томились героические коммунисты Германии, высоко несшие знамя борьбы против фашизма»1 2.
После прибытия заключенных иностранцев немецкие коммунисты искали и нашли товарищей среди представителей других национальностей. В результате совместной многолетней терпеливой работы в 1943 году возник нелегальный интернациональный центр, к которому принадлежали представители девяти национальностей3.
С. Бакланов, один из основателей Советского центра, рассказывает о помощи, оказанной немецкими коммунистами советским заключенным: «Сильные духом стали организовывать борьбу с фашистами. Русским вначале помогли в этом узники из Чехословакии, Франции, самой Германии и других стран. Они были брошены в Бухенвальд раньше и сумели уже создать свою подпольную организацию, многие из членов которой занимали должности лагерной обслуги и могли общаться со всеми заключенными»4.
В той же статье говорится: «Вскоре Бакланову удалось познакомиться с коммунистами—немцем Гельмутом Тиманном и чехом Винценцом Кветом, а те устроили ему свидание с другим русским военнопленным, сибиряком Николаем Симаковым»5.
1Kostejin, RudTlf, In: «Illas revoluce», Praha, I. H. 1955, zit. bei Moulis Miloslaw, Op. cit., S. 58.
2 «Исторический архив», 1957, № 4, стр. 82.
’ Mnnlis, Miloslaw, Op. cit., S. 83.
4 С. Баклан ой и др., Победители смерти (рукопись).
5 Там же.
64
В докладе «Победители смерти», составленном бывшими советскими бухенвальдскими заключенными—Баклановым, Кюнгом, Назировым, Симаковым и Левченковым—и изданном Советским комитетом ветеранов войны (секция Военнопленные и жертвы фашизма), содержатся следующие сведения о создании нелегального центра всех советских пленных:
«Большую роль в организации связей между этими товарищами [речь идет о различных нелегальных группах советских пленных, сначала работавших разрозненно.—В. />.] сыграли чешский ЯЬммунист Винценц Инне-ман ... австрийский врач Густав Бозе... и немецкий коммунист Вальтер Бартель»1.
В том же докладе советские друзья сформулировали задачу своего центра в семи пунктах:
«1) сплочение советских людей в единый коллектив;
2)	противодействие фашистской пропаганде;
3)	поднятие патриотического духа;
4)	установление интернациональных связей;
5)	поднятие авторитета советских людей п Советского Союза среди тех заключенных, которые отравлены ядом лживой антисоветской пропаганды;
6)	организация материальной помощи для поддержки ослабевших;
7)	организация саботажа»1 2.
Поставленная в последнем пункте задача осуществления саботажа относилась в первую очередь к организованному эсэсовцами военному производству, где использовался труд заключенных.
С ни с чем не сравнимой изобретательностью заключенные разных национальностей организовали систематический успешный саботаж военного производства. Авторы доклада «Победители смерти» сообщают о существовании специальных групп саботажа на предприятиях Густлов, цеха которых были расположены рядом с лагерем3.
Группы саботажа ускоряли износ станков, добавляя битое стекло в машинное масло, портили резцы, фрезы и сверла, перегревали ударники ружейных затворов и сокращали таким образом объем продукции, которая при задании в 55 тысяч карабинов упала до 6 тысяч штук в апреле 1944 года и 600 —в июне 1944 года4.
Магдебургский завод Польтаверке установил в лагере агрегат для восстановления двух сантиметровых стреляных патронных гильз. В присутствии техников предприятия агрегат работал прекрасно. Но через несколько дней, после того как они покинули лагерь, аппаратура вышла из строя. Названные авторы рассказывают, что они получили от немецких коммунистов из лазарета шприцы с серной кислотой, с помощью которой и разрушили тончайшие приборы агрегата5.
В так называемом цехе Ми-бау изготовлялись точные приборы для Фау-2. Там работала группа саботажа, состоявшая из немцев, чехов и поляков; ей удалось обезвредить военные материалы, накопленные за много месяцев. Гестапо направило в лагерь специальную комиссию для расследования причин брака, но эта комиссия не пришла к каким-либо результатам, ибо цеха были разрушены в результате англо-американского воздушного налета в 1944 году6.
Одним из важнейших центров борьбы сопротивления был лазарет. Туда отдельные землячества пленных направляли своих товарищей, особенно испытанных в движении Сопротивления. Некоторые из них должны были заранее приобрести медицинские познания, и они осваивали эту область так быстро, что это вызывало удивление специалистов-медиков. Токарь по
1 С. Ба к л а н о п в др., Названное сочинение.
2 Там же.
3 Там же, стр. 29.
4 Там же; KZ Buchenwald, Op. cit., S. 179.
5 С. В а к л а п о в и др., Названное сочинение, стр. 29.
6 Там же, стр. 30; KZ Buchenwald, Op. cit., S. 180.
5 Заказ M 122u	6.5
металлу, депутат рейхстага от Коммунистической партии Германии Вальтер Кремер, будучи старшиной в лазарете, лечил многих больных и даже решался производить сложные операции. Под его руководством лазарет тайно от СС и с помощью похищенного для этой цели материала был расширен. Использование медикаментов из запасов эсэсовцев для лечения заключенных являлось обычным делом.
Столь же щедро товарищи, работавшие в амбулатории, давали освобождение от работы ослабевшим, старикам и тем товарищам, которых рекомендовало нелегальное руководство.
После убийства Вальтера Кремера эту работу продолжал коммунистический депутат рейхстага Эрнст Буссе.
Выдающиеся дела совершали санитары лазарета для спасения заключенных, находившихся под угрозой смерти. Если своевременно становилось известным, что кому-либо угрожала опасность уничтожения, эти антифашисты по согласованию с Интернациональным центром направлялись в лазарет. Здесь они через несколько дней «умирали» и выходили из лазарета под именем действительно умершего заключенного. В организации нодобного обмена имен участвовали по меньшей мере восемь товарищей. Каждый из них рисковал своей жизнью. К чести антифашистов, ни одна из этих манипуляций не была раскрыта1. Бывший советский пленный Тычков рассказывает о случае с одним молодым лейтенантом ленинградцем, который как-то раз стал расхваливать свою родину. Какой-то шпик донес об этом эсэсовцам. Борису Смирнову—так звали ленинградца—должны были сделать «впрыскивание» яда. «Я немедленно сообщил об этом Гельмуту Тпманну и просил его сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь неосторожного юноши. Риск был большой, но люди на него пошли. Отто Кипп, работавший заместителем капо больницы (самоуправления), переложил учетную карточку смертника в картотеку группы, предназначенной для отправки в другой лагерь. Ленинградец остался жив»* 1 2.
Для спасения людей, находившихся под угрозой смерти, прибегали к различным способам: искусственно вызывали лихорадку, организовывали мнимые операции и имитировали заразные болезни.
Так, благодаря сотрудничеству заключенных различных наций, в обстановке ужаса и террора был создан в лазарете очаг человечности. Согласно неполным сведениям, только благодаря обмену имен и номеров была спасена жизнь трех бельгийцев, двадцати шести советских граждан и двух евреев3. Может показаться, что это немного по сравнению с цифрой в 56 тысяч убитых эсэсовцами, но 31 человеку спасли жизнь благодаря готовности других заключенных рискнуть своей жизнью, благодаря интернациональной солидарности. Осталось неизвестным, сколько людей было спасено благодаря использованию других возможностей.
В борьбе против общего врага—германского фашизма выковался стальной союз, связавший немецких и советских заключенных, сознательных антифашистов всех наций.
Наши советские друзья сформулировали идею интернациональной деятельности: голландцы, немцы, русские и французы—все вместе крепят дружественный союз4. Этот дружественный союз имел свои собственные законы, которые в значительной степени определялись высокой боевой моралью советских патриотов.
Когда в 1942 году начались работы по очистке территории уже упомянутого предприятия Густлов, то предназначенная для этой цели команда в целях маскировки получила название «команда Икс». Мгновенно весь лагерь облетел лозунг: «Команда Икс—работа нике».
*
1 Н. Иванов («Московская Правда», 6 апреля 1957 года); П u п г о 1, Alfred, Op., cit., S. 35 f., KZ Buchenwald, Op. cit., S. 89.
2 H. Тычков («Рабочий край», Иваново. 21 мая 1957 года).
• Busse, Ernst, Op. cit.
‘С. Бакланов и др., Названное сочинение, стр. 27.
66
Другое русское слово служило лозунгом при саботаже военного производства. Это слово—«помаленьку». Несомненно, что французы его произносили иначе, чем немцы, а итальянцы иначе, чем поляки, однако каждый знал, что имелось в виду: работайте медленней, и война быстрее придет к концу.
Тяжкая жизпь в фашистском концентрационном лагере, повседневная борьба против зверского террора эсэсовцев, вечно грызущий голод и многие другие трудности в лагере вызывали горячие спфы между заключенными, в том числе и между друзьями. Возникали разногласия по самым различным вопросам. К этому надо прибавить, что настроение падало, когда приходили плохие известия с фронта, когда обуревала тоска по жене и ребенку, когда голод заглушал всякую разумную мысль. Тогда создавалось положение, при котором чрезвычайно сужалась база для бесед о нелегальной борьбе и ее методах. Требовалось большое терпение, чтобы успокоить людей, перебросить новые мосты между заключенными, чтобы лишить возникающие разногласия характера национальных противоречий.
Если в Бухенвальде в течение многолетней совместной борьбы представителей многих европейских народов и после того, как заключенные, восс/ав, освободили сами себя, не произошли националистические эксцессы, то это явилось результатом творческой политической работы, направленной к взаимному пониманию, к совместной борьбе, к уничтожению всех тех преград, которые были созданы провокаторами, эсэсовцами и глупцами—таких тоже имелось достаточно.
Сознательные заключенные противопоставляли расизму и шовинизму нацистов учение о научном социализме. В беседах и подпольных кружках они обновляли свои знания об уроках освободительной борьбы рабочего класса. Наряду с немногими марксистскими трудами, нелегально хранившимися в лагерной библиотеке и выдававшимися только узкому кругу людей, существовали материалы для занятий и учебы, которые были восстановлены и записаны на память.
Член нелегального советского центра Николай Кюнг рассказывает в своих воспоминаниях, что он писал работу о битве за Москву. Он же восстановил по памяти характеристику Октябрьской революции, данную в «Кратком курсе истории ВКП(б)». Эти материалы переводились на немецкий язык и обсуждались в политических группах немцев, голландцев, австрийцев и чехов, владевших немецким языком1.
Советские военнопленные контрабандой пронесли в лагерь отрывки «Истории ВКП(б)». Из них был переведен на немецкий язык раздел о диалектическом и историческом материализме и использован в качестве учебного пособия1 2.
Членам нелегальной организации удалось наладить прием иностранных радиопередач. Сообщения Советского информационного бюро и Лондонского радио в подпольных собеседованиях доводились до сведения национальных комитетов, которые в свою очередь передавали их отдельным товарищам. Информация и сообщения по соображениям конспирации распространялись в форме подслушанных разговоров и слухов3 4.
В докладах бывших советских пленных указывается: «Немец Вальтер Бартель и чех Випценц Иннеман систематически устно информировали соответствующих товарищей о действительном положении на фронтах Отечественной войны, о нарастающей силе сопротивления советских войск и об ухудшающемся экономическом положении гитлеровской Германии'1»
Тем материалом, который военнопленные получали в устной информации, они заполняли свою газету «Правда пленных». Она писалась от руки
1 «Исторический архив», 1957, № 4, стр. 91; Н. С и м а к о в, Названное сочинение; Н. Кюнг, Воспоминания о Бухенвальде (рукопись), стр. 16, 18.
2 W о 1 f, Walter, In: «Thiiringer Volk», Erfurt, 10.4. 1948.
8 «Bericht fiber die antifaschistische Information im Lager Buchenwald», BA 73—26.
4 Ibid., S. 32.
67
и выпускалась в одном экземпляре. Редактором этой «Правды пленных» был советский товарищ Левченков, а секретарем—товарищ Евгении Яльцев1.
Многолетняя подпольная борьба Сопротивления не могла вестись только с помощью политического оружия. Неоценимое значение имели и дополнительный кусок хлеба, одеяло, пара носков и сигарета, своевременная помощь больным и раненым. Они укрепляли моральное состояние, силу сопротивления и надежду на победу среди людей, находившихся в заключении.
Но не хлебом единым жив человек. Заключенные в лагере наблюдали, как приходила н уходила весна, наступало лето; приходила осень с ее долгими дождливыми днями; одежда прилипала к коже, когда заключенные, несмотря на непогоду, должны были стоять на общем плацу, где проходила перекличка, потому что это нравилось эсэсовцам. Наступала морозная холодная зима с ее ледяными ветрами, свирепствовавшими в горах.
Мысли людей снова и снова обращались к родине и семьям. Громадное большинство заключенных, и в том числе все советские товарищи, не получали ни единой весточки от жен и детей. Они ничего не знали о родителях, о братьях и сестрах. Они могли только надеяться, что когда-нибудь увиДят их. Не приходится удивляться, что при этих обстоятельствах раздавались голоса отчаяния, распространялось унынпе и мог потухнуть слабый огонек воли к жизни.
Советским заключенным принадлежит большая заслуга в том, что они сумели на пустом месте развернуть культурное движение, проявляя при этом творческую силу и замечательный энтузиазм. Все заключенные тосковали по свету и красоте, по музыке и хорошим книгам, по женам и детям. Их тоска нашла свое выражение в песнях и стихах, созданных в лагере, в многочисленных рисунках и в самых различных формах, присущих искусству. Стремление к культурной жизни проявлялось в разнообразных формах и приобретало особую выразительность и силу убеждения в саркастических остротах. В истории концентрационного лагеря Бухенвальд почетное место занимает искусство как оружие в борьбе против фашистского зверства и террора, против военного производства, за высокую человеческую мораль, за дружбу между заключенными.
Вот несколько примеров того, как развернулась культурная жизнь благодаря советским друзьям, обладавшим великолепным даром импровизации.
Летом 1944 года они устроили музыкально-литературное представление, которое состоялось в послеобеденные часы в лазарете. Это выступление проходило под охраной подпольной военной организации, и довольно многим людям была дана возможность увидеть это представление.
Советские артисты декламировали Некрасова, Герцена, Маяковского и Горького. Они показали сцены в лесу, гулянье, один из участников прочитал великолепные слова Горького о Человеке. Другая группа спела песню волжских бурлаков. Они были одеты в соответствующие костюмы. Где они достали эти вещи, осталось их артистической тайной. Подтягивая бечеву на примитивной сцене, они прекрасно спели известную песню, которая глубоко проникла в сердца слушателей, обитавших в пекле фашистского варварства.
Об одной из таких постановок рассказала газета «Советская культура» 29 июня 1957 года. «Раздвинулся занавес... в зал полились звуки песни «От края п до края...» из оперы «Тихий Дон» И. Дзержинского. Французы, немцы, поляки и другие представители из интернациональных бараков, наверное, не понимали слов песни, но по их лицам было видно, какое большое удовлетворение они испьЛ'Ывалп... Заключенные забыли* что они находятся в концлагере Бухенвальд, где... смерть всегда стояла рядом с тобой... Такие
1 С. Г> а к л а п о в и др., Названное сочинение, стр. 34.
68
концерты укрепляли среди узников Бухенвальда веру в свои силы, в грядущее освобождение, которого они дождались»1.
Культурные мероприятия были связаны с национальными праздниками представителей отдельных наций. 1 Мая и 7 ноября праздновались в 1943 и 1944 годах интернациональным антифашистским активом в демонстративной и достойной форме. Товарищи приветствовали друг друга 7 ноября лозупгом*«Красная Армия победит!». Эти слова целый день повторялись в лагере; таким образом на всех языках получила свое выражение безусловная уверенность в том, что скоро наступит победа Красной Армии, победа социализма над фашизмом.
Об этом свидетельствует и новогодний праздник на пороге 1945 года, о котором одни из участников рассказывает следующее: «Под новый 1945 год была показана сцена в богемской гостинице. Из гостиницы был вытолкнут старик с надписью на одежде «1944 год». Подбирая обрывки бумаги, он поглядывал на часы; они показывали половину двенадцатого... Ровно в полночь циферблат часов раскрылся и оттуда выглянул ребенок в советской военной форме с цифрой «1945» на груди... Так символически было показано то, чего все ждали в 1945 году»1 2.
Исключительное значение приобрели организованные в лагере траурные собрания в связи с убийством председателя Коммунистической партии Германии Эрнста Тельмана. Надо отметить, что Эрнст Тельман никогда не находился в заключении в лагере Бухенвальд. В ночь с 17 на 18 августа 1944 года он был доставлен из тюрьмы в Баутцене в концентрационный лагерь Бухенвальд и там застрелен эсэсовцами на рассвете 18 августа 1944 года. Убийцы собственноручно сожгли Эрнста Тельмана в крематории.
Фашистское правительство воспользовалось тем; что 24 августа 1944 года был совершен англо-американский воздушный налет на мастерские по изготовлению вооружения в лагере Бухенвальд для распространения бесстыдной лжи, будто Эрнст Тельман погиб во время этого воздушного палета. Информацию об этом фашистская печать дала только 14 сентября 1944 года.
Боль, вызванная убийством великого трибуна немецкого парода, сочеталась с твердым намерением, несмотря па все угрозы эсэсовцев, отметить его память достойным образом. В подвале, где находилась вещевая камера, состоялось траурное собрание, в котором участвовали заключенные многих национальностей. К сожалению, среди участников находился провокатор, который сообщил эсэсовцам о нелегальном собрании, ио благодаря особым мерам предосторожности он не мог назвать имена организаторов, оратора и чтеца. Эсэсовцы провели массовые аресты, но, несмотря на садистские иытки, арестованные молчали. И в этой своей акции эсэсовцы не сумели раскрыть нелегальную антифашистскую организацию3.
Узнав об убийстве Эрнста Тельмана, советский подпольный центр решил устроить тайное траурное собрание. Николай Кюнг вспоминает об этом собрании: «В барак, где мне было поручено провести митинг, я пришел уже после отбоя [ежевечерний сигнал, после которого запрещалось выходить из бараков.—В. £>.]; в целях конспирации приходилось говорить с людьми в темноте, чтобы провокатор, если такой окажется в бараке, не смог потом узнать оратора. Остановившись у двери, я громко обратился к заключенным и по напряженной тишине понял, что люди слушают меня. Я сообщил товарищам о новом преступлении гитлеровцев и коротко рассказал им о Тельмане. По моему предложению сотни слушавших меня людей в темноте почтили память вождя немецких коммунистов минутой скорбного молчания»4.
1 Б. II а э и р о и и В. X о йф е ц («Советская культура», 29 июня 1957 года).
2 Звукозапись беседы со Многом, Апитцом, Заидбергом Галле... ВА 9—3.
3 ВА 73—9, 73—16, 75—1, 72—8.
* II. К ю п г («Учительская газета», Москва, И апреля 1957 года); С. Бакланов и др., Названное сочинение, стр. 59.
69
Немецкие заключенные, так же как и чехи и австрийцы, поделились с советскими друзьями опытом конспирации. Они вместе учились последовательно и терпеливо подготавливать массовые действия против эсэсовцев и разбираться во всей необычайной сложности сосуществования многих национальностей в страшных условиях фашистского варварства.
Советские заключенные внесли в борьбу против фашизма свой высокий советский патриотизм, сильный боевой дух, несгибаемую волю повседневно, всечасно бить фашизм, чтобы его уничтожить. Эту волю к борьбе Интернациональный политический центр укрепил, планомерно создавая военную организацию. В ее состав входили лучшие из лучших, надежнейшие из надежных. Сколь ни значительна была эта работа, здесь мы можем остановиться лишь на ее результатах.
За несколько дней до самоосвобождения заключенных существовало 178 групп, в каждой из которых было от трех до пяти надежных и знающих военное дело товарищей. В военную организацию входило 56 советских групп1. Интернациональная военная организация, насчитывавшая примерно 850 человек, была снабжена оружием. Добывание оружия было связано с постоянным риском для жизни и принадлежит к героическим делам в истории концентрационного лагеря Бухенвальд.
Оружие было получено из оружейной камеры эсэсовцев, с завода Густ-лов, а кое-каким оружием снабдили арсенал заключенных не кто иной, как эсэсовские фюреры. Так, например, однажды немецкий товарищ, посланный убирать столовую эсэсовских офицеров, обнаружил лежащий там револьвер. Он спрятал его в надежном месте, а на следующий день обнаружилось, что не кто иной, как начальник лагерного отделения гестапо, ищет свое потерянное оружие: он потерял его после выпивки. Этот револьвер занял почетное место в оружейной камере подпольной организации заключенных* 2.
Благодаря активности наших товарищей удалось достать 91 карабин и хранить их в течение месяца. К этому прибавились револьвер, ручные гранаты, самодельное холодное оружие и 200 самодельных бутылок с горючей жидкостью. Потом появился и легкий пулемет3.
В докладе бывших советских заключенных Бакланова, Кюнга и других, уже неоднократно цитированном, приводятся следующие факты об изготовлении оружия. «Параллельно шло изготовление бутылок с горючей жидкостью. Жидкость делали товарищи Н. Потапов, Н. Сахаров и Н. Карнаухов. Кроме того, в мастерских были изготовлены кинжалы и ножи. Члены подпольной организации Чебыряков и Г. Прокошев сделали собственноручно сорок ножей»4.
Способ, при помощи которого был добыт легкий пулемет, свидетельствует о высокой степени мужества и неизменной готовности антифашистов к борьбе. Зимой 1944/45 года в Бухенвальд прибыли транспорты с заключенными, эвакуированными из концентрационных лагерей на Востоке. Большинство заключенных транспортировалось в открытых товарных вагонах. Много дней они находились в дороге без еды, на холоде, под дождем, ничем не защищенные от мороза, ветра и снега; по прибытии некоторых транспортов в Бухенвальд там оказалось до 50 процентов мертвых.
В Бухенвальде несчастных людей приняли санитары, товарищи из пожарной команды и заключенные из лагерной охраны.
В одном из прибывших транспортов, где было очень много мертвецов, а многие из живых могли передвигаться лишь с посторонней помощью, член военной организации нашел в единственном закрытом вагоне легкий пулемет и при нем коряку с лентами. Он тотчас же связался со своими товарищами. Приняв особые меры предосторожности? удалось спрятать
* KZ Buchenwald, Op. cit., S. 189.
2 J eh 1 e, Fritz, Die Beschaffung von Waffen fiir das Lager, BA 762—2.
3 KZ Buchenwald, Op. cit., S. 193.
* С. Бакланов и др., Названное сочинение, стр. 54.
70
пулемет между трупами, которые на открытой платформе были доставлены в крематорий. Таким образом мертвецы привезли оружие живым, чтобы они могли защищать свою жизнь.
Советский товарищ Кюнг в своих воспоминаниях сообщает о многозначительном событии, происшедшем в последние месяцы существования фашистского лагеря. Командование СС приказало собрать всех немцев на месте сбора заключенных у ворот (аппельплац). Комендант лагеря Пистер призвал их добровольно вступить в войска ССГ Рейхсфюрер СС, заявил Пистер, протягивает немцам руку примирения: им предоставляется честь в качестве совершенно равноправных участников защищать немецкое отечество с оружием в руках.
«Однако немецкие политические заключенные молчали, рассказывает И. Кюнг. Тут же стоял писарь, готовый записыватыдобровольцев, ионе было ни одного. Это была жестокая борьба нервов. На границе жизни и смерти, па плацу, в ста метрах от крематория, стояли друг против друга два мира, два враждебных лагеря... Эта неравная борьба окончилась победой заключенных, победой немецких коммунистов: ни один из них ие записался в фашистскую армию»1.
Таков рассказ советского товарища Кюнга. К этому можно добавить, что среди немецких политических заключенных ночью после этого события происходила оживленная дискуссия. Некоторые члены Коммунистической партии, проявившие себя иаилучшим образом в борьбе против фашизма, внесли предложение откликнуться на призыв эсэсовцев. Они доказывали, что этим открывается возможность получить в руки оружие. Никто ие сумеет потом помешать тому, чтобы зто оружие было использовано против подлинного врага—фашизма.
Политический центр немецких коммунистов постановил, что ни один из членов партии не должен последовать призыву записаться в СС. Это решение было обосновано следующим образом:
1.	Нет никакого доказательства, что бывшие политические заключенные в нынешних условиях действительно получат оружие. При этом ссылались на тот факт, что Карл Либкнехт хотя и был призван в армию, ио оружия в руки не получил.
2.	Вероятнее всего эсэсовцы воспрепятствуют тому, чтобы группы бывших политических заключенных вошли в полном составе в воинские подразделения. Эсэсовцы разобщат товарищей и заранее парализуют их действенную силу.
3.	Но решающим аргументом было следующее соображение: ни один из наших иностранных товарищей не поймет нашего поведения. Перед ними будет лишь один неоспоримый факт: добровольное вступление немецких коммунистов в эсэсовскую организацию террора и убийств. Они потеряют всякое доверие, и будет разорван тот интернациональный союз, который только один и может служить залогом успешной борьбы против фашизма.
Эта аргументация Центра убедила немецких антифашистов. Ни один немецкий коммунист не пошел в войска эсэсовцев.
Этот факт и многие совместные действия в борьбе против зверского террора эсэсовцев укрепили взаимное доверие находившихся в лагере врагов фашизма. Опираясь на это взаимное доверие, Иитернациоиальный антифашистский центр сумел успешно провести последний бой с эсэсовской комендатурой в Бухенвальде.
В начале апреля 1945 года с военной точки зрения обстановка в лагере чрезвычайно осложнилась. Число вооруженных эсэсовцев было болып-обычного, но их оружейные склады были уже очищены. План освобождее нпя, разработанный руководством иитериациоиальиой военной организации, предусматривал, что ударная группа должна пробиться к оружейному
Н. Кюнг, Воспоминания о Бухенвальде, стр. 40.
71
складу эсэсовцев и захватить там большое количество оружия. Однако после того как оружейные склады были эвакуированы, пришлось от этого плана отказаться. В конце марта и начале апреля 1945 года руководство интернациональной военной организации и Интернациональный политический центр весьма обстоятельно и с сознанием своей большой ответственности неоднократно обсуждали перспективы вооруженного выступления. Сложность положения определялась еще тем фактом, что советские войска в это время находились еще в районе Ратибор-Бреславль (Вроцлав)1, между тем как американские войска уже десять дней подряд топтались на месте на линии Эйзенах—Гота—Ордруф.
Проведенное до настоящего времени исследование операций 3-й американской армии генерала Паттона, действовавшей в районе Бухенвальда, пока еще не привело к окончательным выводам. Высказывания в мемуарах отдельных американских генералов и схемы боевых действий соответствующих американских дивизий не дают ясного ответа на вопрос, почему американские вооруженные силы палец о палец не ударили, чтобы освободить десятки тысяч заключенных в Бухенвальде, в том числе граждан союзных государств1 2.
Интернациональный антифашистский центр вел исключительно трудную, ио успешную борьбу против эсэсовцев, намеревавшихся эвакуировать из лагеря всех заключенных. В своей тактике Интернациональный центр прибегал к разнообразным средствам—от задержки отправки транспортов до открытого мятежа. Таким образом, эсэсовцы не могли достигнуть своей цели. В результате ко дню восстания и самоосвобождения в лагере вопреки намерениям эсэсовцев насчитывалась 21 тысяча заключенных.
6 апреля командование СС вызвало к воротам лагеря 46 заключенных. Ознакомившись со списком еще 5 апреля, Интернациональный центр пришел к выводу, что речь идет о попытке подорвать силу сопротивления интернациональной организации путем массового уничтожения наиболее известных заключенных. Поэтому было решено спрятать от эсэсовцев этих 46 заключенных и открыто объявить, что всякая попытка выдать эсэсовцам этих заключенных будет рассматриваться как предательство и вызовет соответствующую кару.
На следующий день ни один из вызванных заключенных не выполнил приказа эсэсовцев. Этот открытый бунт привел в неистовство эсэсовское руководство. В бешенстве оно направило в лагерь 3 тысячи хорошо вооруженных эсэсовцев, но спрятанные заключенные не были обнаружены.
Из 46 разыскиваемых антифашистов 9 человек были спрятаны в 56 блоке, где большинство составляли советские заключенные3.
С помощью самодельного радиопередатчика был направлен призыв о помощи к армии Паттона. Призыв гласил: «Шлите оружие. Эсэсовцы посылают заключенных на смерть». Доказано, что призыв был услышан, по ответа не последовало. Тем временем уже на 9 апреля было назначено отправление 480 советских военнопленных. По распоряжению политического центра им было дано в достаточном количестве огнестрельное оружие, а боевые группы были приведены в готовность па случай, если при обыске заключенных у ворот оружие будет найдено. По заранее разработанному плану военнопленные освободили себя во время транспортировки. Руководитель советского центра Н. Симаков был организатором этой успешной операции.
В полдень 11 апреля Интернациональный политический центр отдал приказ о вооруженном выступлении, которое было проведено военной орга-
1 0KW—-HericIiL vom 11.4. 1945 in «Leipziger Neueste Nachrichten, 12.4. 1945.
2 Patton, George S., Krieg, wie icli ihn crlebte, Bern, 1950, S. 196—210.
3 Kindiger, Jakob, Op. cit.; KZ Buchenwald, Op. cit., S. 203; «Голос свободы»— орган русской секции лагерного комитета Бухенвальда, А; 5, 26.4. 1945, статья 6, ВА 7117—1.
низацией планомерно, весьма быстро и с полным успехом. Более сотни эсэсовцев попали в плен. Через два часа после начала операции по самоосвобождению лагерь с 21 тысячью заключенных уже находился под охраной вооруженной военной организации самих заключенных. Подпольный интернациональный политический центр реорганизовался в Интернациональный лагерный комитет и единогласно избрал автора этих строк своим председателем1.	*	л
Самоосвобождение произошло в тот момент военных действий, когда лишь отдельные танки американской армии промчались вблизи лагеря, не занимая города Веймара. Два дня освобожденный лагерь находился между фронтами. Только спустя 48 часов, 13 апреля 1945 года, в лагерь вступило подразделение американской армии. Его первым приказом было требование о сдаче оружия. Советские, чешские, польские, французские, бельгийские и'итальянские заключенные заявили протест в качестве граждан стран, ведших борьбу против гитлеровской Германии. Однако американские офицеры настаивали на выполнении их приказа. Заявив торжественный протест, бывшие заключенные сдали оружие.
В заключение мы приведем два документа этой совместной международной борьбы. 19 апреля 1945 года антифашисты, освободившиеся собственными силами, почтили память убитых в Бухенвальде и его отделениях за пределами лагеря 56 тысяч граждан многих европейских стран. На месте лагерного сбора (аппельплац), где происходило столько ужасов и фашистских зверств, состоялся торжественный траурный митинг. На французском, русском, польском, немецком и английском языках было зачитано следующее торжественное заявление, принятое Интернациональным лагерным комитетом.
«Мы, антифашисты—бывшие политзаключенные концлагеря Бухенвальд, собрались на траурный митинг, чтобы почтить память умерщвленных фашистской бестией в Бухенвальде и его командах 51 тысячи наших товарищей...
51 тысяча отцов, мужей, братьев, сыновей приняли мучительную смерть, потому что они были борцами против фашистского режима убийц!
51 тысяча матерей, жен, детей взывают к мести!
Мы, оставшиеся в живых, мы, свидетели всех гнусных дел вампиров-наци, мы еще вчера видели гибель наших товарищей. Единственной нашей мыслью было: «Когда придет день местп?»
Сегодня мы свободны. Мы благодарны доблестным армиям союзников— СССР, США, Англии, принесшим нам и всем народам жизнь и свободу.
Мы здесь отмечаем память великого друга антифашистов всех стран Ф. Д. Рузвельта.
Слава его памяти!
Мы, бывшие политзаключенные Бухенвальда: русские, французы, поляки, чехи, немцы, испанцы, итальянцы, австрийцы, бельгийцы, голландцы, англичане, люксембуржцы, югославы, румыны, венгры,—совместна боролись против СС, против нацистской банды за наше собственное освобождение. Мы твердо были уверены: наше дело правое, победа будет за нами!
Мы, представители всех национальностей, проводили жестокую, беспощадную, обильную жертвами борьбу. И эта борьба еще не закончена! Гитлеризм еще окончательно не уничтожен на земном шаре! Еще находятся на свободе наши мучители-садисты. Поэтому мы клянемся перед всем миром на этом аппельплаце, на этом месте ужасов, творимых фашистами,что мы прекратим борьбу только тогда, когда последний фашистский преступник предстанет перед судом Правды.
Уничтожение фашизма со всеми его корнями—наша задача! Это долг наш перед погибшими товарищами, их семьями!
1 l.agerbciiclil \г. 1, Нисlieiiwaltl, 11.4. 1945, ВЛ 711—1.
73
Клянемся отомстить бандитам-наци за смерть 51 тысячи наших товарищей!»1
Представитель Интернационального комитета призвал собравшихся: «В знак вашей готовности к этой борьбе поднимите руку для клятвы и повторяйте вслед за мной: «Клянемся!» 21 тысяча мужчин подняли руку для клятвы и воскликнули в глубоком сознании своей ответственности: «Клянемся!»
После торжественного сбора в честь освобождения представители одиннадцати коммунистических партий собрались вместе и совместно подписали резолюцию, в которой говорилось:
«Представители коммунистических партий в Бухенвальде, подписавшие эту резолюцию на своем заседании 19 апреля 1945 года, обсудили вопрос о положении и о проделанной политической работе и заявляют следующее:
1.	Интернациональное сотрудничество и солидарность всех коммунистических секций под руководством немецких товарищей были одной из главных предпосылок борьбы за наше освобождение. Братское сотрудничество во всех политических, военных, экономических вопросах, общая линия в агитации и пропаганде—все это привело к успешному завершению нашей борьбы. Тесно сплоченные вооруженные группы всех национальностей освободили Бухенвальд совместно с союзной американской армией.
2.	Генеральная политическая линия VII Конгресса Коминтерна была руководящей для всех секций в их массовой антифашистской работе и работе по мобилизации масс. В лагере и его филиалах велась ожесточенная борьба против эсэсовского террора. На военных предприятиях был организован саботаж, чтобы ускорить поражение гитлеровской Германии. Все товарищи сплотились в единый коллектив антифашистов.
3.	В результате борьбы за захват руководства лагерем решающие позиции в органах лагерного управления оказались в руках антифашистов всех стран. Уголовные и фашистские элементы от руководства были устранены. Успех этой борьбы имел решающее значение для осуществления нашей генеральной политической линии. В этот торжественный час мы шлем нашему общему вождю товарищу Сталину свой революционный привет! Мы готовы к новой борьбе.
Бухенвальд, 19 апреля 1945 года...»1 2
Заявление было подписано представителями коммунистических партий следующих стран: Франции, Советского Союза, Италии, Польши, Бельгии, Югославии, Голландии, Чехословакии, Испании, Австрии, Германии.
В качестве представителей Коммунистической партии Советского Союза резолюцию подписали: И. Смирнов и Котов, партийный билет № 41553853.
Ссылка на решения VII Всемирного Конгресса Коммунистического Интернационала, столь ясно выраженная в заявлении, была связана с тем, что решения VII Конгресса постоянно играли решающую роль в ходе дискуссий внутри интернациональной организации. Коммунистический актив из различных стран был полностью единодушен в том, что необходимо в духе решений Всемирного Конгресса коммунистических партий вести беспощадную борьбу против фашизма, создавая при этом самый широкий единый фронт вместе с другими противниками гитлеризма. Пример Бухенвальда свидетельствует о правильности решений VII Всемирного Конгресса и демонстрирует вместе с тем, что даже в оцеплении, за проволочным заграждением под электрическим током коммунисты, ведшие подпольную
1 В А 772—37. В клятве,* принятой в Бухенвальде, названа цифра: 51 тысяча убитых. Более поздние точные расчеты показали, что в Бухеввальд^было убито 56 тысяч человек.
Упоминание имени президента США Фрапклипа Д. Рузвельта связано с тем, что он скончался 12 апреля 1945 года.
2 Документ приведен по русскому тексту резолюции.—Прим. ред.
3 ВА 772 —20.
74
борьбу, находились в тесной связи с мировым фронтом борьбы против фашизма и войны.
В заключительной части своего сообщения я хочу кратко остановиться на том, как отразилась в западногерманской литературе германо-советская совместная борьба в фашистском концентрационном лагере. Многого об этом не скажешь, ибо, как правило, западногерманская историография игнорирует эти факты.*В соответствующей литературе мы находим лишь общие поверхностные замечания, которые свидетельствуют о плохом знании предмета, ибо буржуазные западногерманские историки не н состоянии даже понять интернациональную антифашистскую борьбу Сопротивления. Герхард Риттер вовсе умалчивает об антифашистской борьбе в концентрационных лагерях, хотя само заглавие его книги претендует на полное освещение германского движения Сопротивления. Вместо этого Риттер приводит две цитаты по вопросу о том, какую опасность для нацистского государства— потенциально—представляло наличие в стране советских военнопленных и лиц, угнанных на принудительные работы1.
В этой связи следует указать на правительственную декларацию, разработанную группой Герделера. Как известно, организаторы заговора 20 июля 1944 года подготовили ряд заявлений, которые они намеревались довести до сведения народа, если бы им удалось самим, без участия парода, захватить власть. В подготовленной «Инструкции о применении закона об осадном положении» говорится по вопросу о политических заключенных в концентрационных лагерях следующее: «Лица, которые по политическим причинам находятся в заключении, должны быть немедленно освобождены, если этому не препятствуют особые обстоятельства. В случае необходимости их надо передать в ведение прокуратуры. Концентрационные лагеря должны быть заняты войсками, охрана должна быть разоружена . Освобождение из лагеря должно производиться с осторожностью и первоначально ограничиваться теми случаями, когда заключение в лагерь безусловно противоречило праву и справедливости»2.
Если к этому прибавить, что та же инструкция в совершенно определенной форме требовала подавления всяких выступлений населения против функционеров гитлеровской партии и чиновников нацистского государства, то обнаружится глубочайшее различие между подходом фашистского режима к политическим заключенным и своим противникам, находившимся в концентрационных лагерях. Организаторы заговора 20 июля, во всяком случае окружение Герделера, предполагали лишь после позднейшей проверки освобождать из лагерей активных антифашистских борцов, многие из которых томились в концентрационных лагерях с самого начала нацистского господства. При этом полностью оставался открытым вопрос о том, кто именно будет проводить эту проверку. Смысл всей этой затеи явно заключался в намерении держать последовательных противников фашистской Германии в заключении до тех пор, пока в достаточной степени укрепится новый режим генералов и реакционных политиков. Вероятно, коммунистам предстояло вследствие их «опасности для государства» вкушать новую свободу за проволочным заграждением.
В той же инструкции мы обнаруживаем чудовищные намерения в отношении людей, угнанных на принудительные работы, и военнопленных. Там говорится буквально следующее: «Надо обеспечить, чтобы военнопленные и иностранные рабочие пока оставались на своих рабочих местах»3. Эта последняя фраза означала, что предполагалось взять под защиту фашистское насилие над людьми, ибо на основании этой инструкции каждый рабочий на принудительных работах или военнопленный, который вопреки намерениям новых хозяев'попытался бы уйти от адского рабства германских воен
1 Ritter, Ger h ar d, Carl Goerdeler und die deutsche Widerstandsbewegung, Stuttgart, 1955, S. 374 und 376.
’Hassel. Ulrich, Op. cit., S. 387.
•Hasse, Ulrich, Op. cit., S. 388.
75
ных предприятий и концентрационных лагерей, был бы вновь арестован и, возможно, даже наказан.
Другое произведение, претендующее на освещение всего комплекса движения Сопротивления, принадлежит перу Ганса Ротфельса. Он повторяет, не подвергая критике, вслед за английским офицером Кристофером Барнеем, находившимся в заключении в Бухенвальде, тезис, согласно которому «до лета 1943 года в Бухенвальде практически не было ни одного иностранца»1. По-видимому, этот английский офицер причислял к коренным немцамиз «великой Германии» австрийцев, находившихся в лагере с 1938 года, арестованных патриотов из Чехословакии и Польши, помещенных в лагерь с 1939 года. Совершенно непонятно далее, как мог этот английский офицер ничего не знать о присутствии советских военнопленных, французских, бельгийских и голландских заключенных, которые задолго до 1943 года были брошены в лагерь Бухенвальд и другие фашистские лагеря.
Рудольф Пехель, один из немногих западногерманских историков, сообщает сведения о движении Сопротивления в концентрационных лагерях. Он пишет: «И в концентрационных лагерях они |коммунисты. — В. 5.] образовали ядро, вокруг которого формировалось сопротивление эсэсовским палачам и их подручным. С каждым годом они оказывали все большую помощь всем иностранцам, а также товарищам из буржуазных кругов»2.
Два западногерманских автора, Евгений Когон и Бенедикт Каутский, сын известного Карла Каутского, находились в течение многих лет в заключении в концлагере в Бухенвальде. Оба они были свидетелями замечательного поведения советских заключенных в лагере. Однако Когон не хочет объективно признать этот факт и применяет для этой цели примитивный трюк. В своей известной книге «Государство СС» он говорит: «В то время как военнопленные составляли хорошо дисциплинированный отряд, с большим уменьем и с полным правом заботившийся о преимуществах для своего коллектива (группа, отобранная для отправки из «Шталаг’а» в концентрационный лагерь, фактически состояла из коммунистов, которые с полным сознанием защищали свое дело), состав украинцев был довольно случайным. С самого начала их немецкие партийные товарищи создали для них такое преимущественное положение, что почти невозможно было высказать малейшую жалобу по адресу «русского»3.
Когон пытается обобщить отдельные явления, имевшие место среди советских, так называемых гражданских пленных, и клевещет чуть ли не на всех украинцев. Вместе с тем он вынужден признать, что немецкие антифашисты не допускали различного отношения к советским пленным и выступали в защиту всех заключенных советских граждан.
Б. Каутский в такой же форме признает, что поведение советских военнопленных произвело в лагере сильное впечатление, но и Каутский, подобно Когону, оскорбительно отзывается о гражданских пленных. Что касается советских военнопленных, то он называет их «классово сознательными коммунистами, с которыми можно было найтп общую линию, преодолевая первое недоверие и трудности с языком, как раз в общении с ними особенно заметные»4.
В большинстве рассказов о пережитом н других концентрационных лагерях содержится мало сведений о позиции и борьбе советских заключенных. Иосиф Иоз, католик п активный работник в лазарете концлагеря в Дахау, лишь упоминает о «выдержке русских» и признает, что его прежнее представление о Советском Союзе было неправильным5.
Необходимо еще раз подчеркнуть, что западногерманская историография игнорирует события, связанные с совместной борьбой немецких и совет-__________ •
1	R о t h Г е 1 s, И a n s. Die dculsche Opposition gegen Hitler, Krefeld, 1949, S. 25.
2	Peche I, Rudolf. Deutsche? Widerstand, Zurich, 1947, S. 69.
3	К о g о n. E u g e n, Op. cit., S. 369 f.
4	К a u t s k y, Benedict, Teufel und Verdamnite, Zurich, 1946, S. 148
r' Joos, Joseph, l.eben anf Widerruf, Trier, 1948, S. 83 f.
76
ских заключенных и фашистских концентрационных лагерях. Либо западногерманские историки не знают ничего об этих выступлениях, либо умалчивают об известных им фактах, потому что они расходятся с их концепцией. Когда же (это относится к Когону и Каутскому) они были свидетелями исторических событий и достаточно о них осведомлены, то они извращают действительность.
За прошедшие годы бывшие заключенные фашистских концентрационных лагерей опубликовали большое число статей в газетах и журналах. Появился ряд брошюр и несколько книг. Все они написаны под непосредственным впечатлением пережитого и не претендуют на научное изложение.
В начале 1957 года в Праге была издана книга бывшего бухенвальдского заключенного Мплослава Мулиса «То byl Buchenwald». Это весьма обстоятельный труд с богатым фактическим материалом, причем особое внимание уделяется движению Сопротивления. По моему личному мнению, зто самое лучшее произведение о Бухенвальде из всех до сих пор появившихся.
Тот факт, что марксистская историческая наука до сих пор почти не занималась вопросом антифашистского движения Сопротивления, является серьезным недостатком и упущением прогрессивных, а именно марксистских немецких историков. К сожалению, мы находимся на самом начальном этапе этой работы. Так, по решению Интернационального бухенвальдского комитета летом 1955 года была создана Интернациональная редакционная комиссия в целях издания документации по истории фашистского концентрационного лагеря в Бухенвальде. Над составлением этой документации работают студенты Института немецкой истории, Университета Карла Маркса в Лейпциге, а также молодые ученые вместе с бывшими бухенвальдскими заключенными. Эта книга должна выйти в сентябре 1958 года в связи с открытием национального памятника в Бухенвальде.
Появились некоторые достойные внимания новые публикации Института марксизма-ленинизма при Центральном Комитете Социалистической единой партии Германии. Как при подготовке документации, так и при публикации Институтом марксизма-ленинизма было осуществлено сотрудничество молодой научной смены со старшими историками, к чему уже ранее призывал профессор д-р Штерн. Установлено, что таким образом достигаются наилучшие результаты.
Большую, сердечную благодарность надо выразить редакции «Исторического архива» в Москве, которая в № 4 от 1957 года опубликовала материалы под заголовком: «Бухенвальдское сопротивление». Следует в этой связи высказать надежду, что этот хороший пример послужит тому, что и в других странах научно-исторические журналы отведут место для освещения международного движения Сопротивления в Германии, тем более что «Исторический архив» обещал продолжать свои публикации1.
Надо признать большим достижением настоящей сессии, что здесь впервые марксистские историки из двенадцати стран выскажутся по вопросу об интернациональном движении Сопротивления в Германии. Эта конференция должна была бы обязать марксистских историков не ограничиваться разоблачением фальсификации буржуазной историографии по вопросам антифашистского движения Сопротивления, но самим создать историю борьбы сотен тысяч людей из многих европейских стран, находившихся на фабриках, в лагерях принудительного труда, в тюрьмах, па каторге и концентрационных лагерях. Мы обязаны зто сделать во имя мучеников освободительной борьбы европейских народов. Мы обязаны зто сделать во имя будущих поколений, чтобы они поняли сущность фашизма, следовали примеру и боролись в духе своих героических предшественников, дабы фашизм уже никогда не мог поработить народы Европы.
1 Опубликовано в журнале «Исторический архпв», 1957, № <>.
77
ДИСКУССИЯ В РАБОЧИХ СЕКЦИЯХ
Пятница, 29 ноября 1957 года
1-я РАБОЧАЯ СЕКЦИЯ
Подготовка второй мировой войны и ее описание: в буржуазной историографии
Руководители: Гергард Шильферт, В. T. Фомин
В. Д. Кульбакин
9 ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУР
О ПОДГОТОВКЕ ГЕРМАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА КО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ
В трудах В. И. Ленина содержится исчерпывающее объяснение причин возникновения империалистических войн. Ленин неизменно подчеркивал, что эти войны не случайны, порождены самой сущностью империализма и являются продолжением империалистической политики иными средствами1.
С такой же настойчивостью в ленинских произведениях проводится и та мысль, что ответственность за подготовку и развязывание войн несут не только и не столько отдельные, наделенные верховной властью лица, сколько класс капиталистов в целом, вся зашедшая в тупик система империализма2.
Руководствуясь указаниями В. И. Ленина, прогрессивные историки разработали и опубликовали ряд трудов, посвященных проблеме подготовки империалистических войн. Огромное значение для разоблачения реакционной политики германского империализма, игравшего, как известно, особую роль в развязывании мировых войн, имеют решения съездов КПСС и КПГ, высказывания Н. С. Хрущева, работы И. . В. Сталина, Э. Тельмана, В. Пика и В. Ульбрихта. Ценный вклад в разработку этого вопроса внесли историки ГДР, а также советские историки, посвятившие свои работы истории Германии.
К сожалению, многие из опубликованных по этому вопросу исторических работ уделяют относительно мало внимания подготовке второй мировой войны в Германии в годы относительной стабилизации капитализма и мирового экономического кризиса, то есть в те годы, когда закладывались с помощью американского и английского капитала основы военной мощи империалистической Германии.
К числу таких работ, например, относится книга К. Гейдена «История германского фашизма», изданная в СССР еще в 1935 году. Гейден считает, что подготовка Германии к войне осуществлена в годы фашистской диктатуры, что'крупная промышленность и союзы промышленников «подверглись нападению» со стороны Гитлера3 и что плодами прихода Гитлера к власти из крупных монополистов воспользовался будто бы лишь один Тиссен. Эти и некоторые другие утверждения автора, написавшего в общем содержательную книгу, во многом снижают ее ценность, так как противопоставляют Гитлера правящей верхушке германских монополистов и фактически дают повод для реабилитации их.
Известная работа Р. Сэсюли «ИГ Фарбениндустри» в свое время получила широкое признание среди прогрессивных читателей. Однако Сэсюли в своей книге также заявляет, что немецкая промышленность только при Гитлере получила возможность всерьез взяться за подготовку войны4. Сам
1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 23, стр. 68
2 Там же, т. 28, стр. 62—63.
2 К. Г’е идеи, История германского фашизма, Соиэкгиз, М.—Л., 1935, стр. 334.
’ Р. Сэсюли, ИГ Фарбениндустри, Издательство пиостраниой литературы, М., 1948, стр. 95, 106 и др.
6 Заказ № 1220	gj
автор опровергает это утверждение достаточно убедительным фактическим материалом.
Косвенно в ряде случаев подобная точка зрения выдвигается и Ю. Кучинским—автором широко известных экономических работ. Так, например, в его книге «Очерки германского империализма» говорится, что катастрофа, к которой гитлеровцы привели Германию в 1945 году, началась в 1933 году1. Если говорить о катастрофе, в которую, несомненно, был ввергнут немецкий народ, то предпосылки к ней возникли значительно раньше, с тех пор как германские монополии с помощью американского и английского капитала приступили к воссозданию воепно-экономического потенциала Германии. В противном случае вся вина возлагается только на Гитлера, а класс монополистов остается в тени.
Неясные, а подчас и не вполне правильные положения в трактовке вопроса о роли германских монополий в подготовке второй мировой войны содержатся и в ряде работ советских историков. Перечислять все работы, страдающие подобными недостатками, нет необходимости, ибо существо дела заключается не в количестве книг, неправильно или недостаточно полно освещающих проблему подготовки германскими империалистами второй мировой войны, а в отсутствии достаточного числа хорошо фундированных многоплановых исследований, исчерпывающе и разносторонне освещающих указанную проблему. Что касается буржуазно-империалистической историографии, то она из года в год повышает внимание к проблеме подготовки второй мировойв ойны. Как объясняет возникновение второй мировой войны реакционная историография?
Следует сказать, что в течение периода, истекшего между двумя мировыми войнами, освещение этого вопроса претерпело в буржуазной и право-социал-демократической историографии ряд изменений. В период Веймарской республики подготовка к войне велась под лозунгом достижения «равенства вооружений», якобы необходимого для обороны страны в случае агрессии против Германии. Теоретическое «обоснование» этому лживому лозунгу дал, как известно, «теоретик» социал-демократии Карл Каутский2.
После фашистского переворота буржуазные реакционные историки совершили крутой поворот в освещении вопросов, связанных с подготовкой к войне. Никто из них теперь уже и не пытался отрицать факт перевооружения Германии. Напротив, они наперебой стали восхвалять мероприятия фашистского правительства и монополий, связанные с экономической, дипломатической и идеологической подготовкой к агрессивной войне. В помощь германским реакционным историкам активно выступили их американские и английские коллеги, всячески расписывавшие «чудо возрождения» Германии, имея в виду прежде всего ее потенциальную способность к агрессии против Советского Союза.
Совсем по-иному стало обстоять дело после начала второй мировой войны, вернее после решающих побед Советской Армии, и особенно после окончательного разгрома гитлеровской военной машины. Один за другим реакционные германские и западноевропейские историки стали менять свое отношение к Гитлеру и его ближайшему окружению. Лишь некоторые из них продолжали признавать, хотя и с большими оговорками, отдельные факты поддержки фашистов германскими монополиями, юнкерством и военщиной. Подавляющее же большинство их стало выступать с отрицанием того факта, что гитлеровцам оказывалась помощь со стороны финансово-промышленных кругов империалистической Германии. Как и прежде, они заявляли, что экономическая и военная мощь Германии была воссоздана будто бы лишь в годы фашистской диктатуры, но вместе с тем они обвиняли теперь Гитлера в авантюризме, в недостаточной подготовленности отельных отраслей
1 Ю. Кучинский, Очерки истории германского империализма, Издательство иностранной литературы, М., 1952, стр. 305.
’Kautsky К., Wehrfrage und Sozialdemokralie, Berlin, 1928, S. 61 ff.
82
экономики к войне, в военной бездарности и все это для того, чтобы взвалить всю вину за подготовку войны, а главное за ее неудачу на Гитлера и тем самым оправдать германских монополистов. Такая трактовка вопроса в равной мере характерна как для германских, так и для американских реакционных историков и публицистов. Несмотря на то, что США считались противниками Германии, министр финансов США Моргентау, излагая в 1945 году свой план расчленения Германии, не Лшел нужным говорить о германских милитаристах как виновниках и организаторах агрессии. Вместо этого он пытался возложить ответственность на немецкий народ, в первую очередь на немецкий пролетариат1.
С такой же «концепцией» выступил постоянный заместитель министра иностранных дел Англии Ванситтарт. Он так же бесцеремонно стремился оправдать действия господствующих классов Германии, усматривая причину войны не в их агрессивных устремлениях, а в левом социалистическом движении и «в тиранических устремлениях германской души»1 2.
В 1947 году, прибегая к фальсификации истории, пытался реабилитировать действия германских милитаристов председатель крупного американского акционерного общества «Джонс Мэнвилл» Люис Броун, заявивший, что Гитлер опирался не на монополистов и юнкеров, а на немецкий народ и что, придя к власти, он будто бы отбросил монополистов в сторону, как отбрасывают лестницу после того как, она использована3. Другой американский автор, профессор Джордж Кеннан, пытался затушевать как роль германских империалистов в подготовке войны, так и поддержку их со стороны американских монополий4, стремившихся использовать потенциальную агрессивность германских милитаристов в своих корыстных целях.
В Западной Германии одной из первых откровенных попыток реабилитации германских монополий явилась книга Яльмара Шахта «Расчет с Гитлером»5, в которой он сводит счеты не столько с Гитлером, сколько с прогрессивными силами народа, стремится возвеличить роль магнатов капитала и тем самым оправдать их нынешний курс на сговор с американскими империалистами. Будучи одним из главных виновников подготовки войны, Шахт позволяет себе утверждать, что если бы ему дали вести до конца финансирование гитлеровского государства, то он бы обеспечил создание условий, исключающих возможность использования гитлеровской военно» машины в агрессивных целях. В другой своей книге «76 лет моей жизни» Шахт пишет, что «с середины 1936 года мои взаимоотношения с Гитлером медленно, но неуклонно ухудшались. Мое влияние на его политику, особенно в области экономической, в первые годы было плодотворным, с середины 1936 года оно стало быстро падать»6.
Это заявление примечательно тем, что оно опровергает всю концепцию Шахта и является убедительным доказательством виновности германских монополий, в том числе Шахта, в военных преступлениях, поскольку к 1936—1937 годам Германия в основном уже была подготовлена к войне п Гитлеру в дальнейшем оставалось только найти предлог для ее развязывания.
С заявлениями Шахта перекликаются работы западногерманских историков. Так, по мнению профессора Герхарда Риттера, Веймарская республика к 1932—1933 годам исчерпала свой кредит в глазах большинства народа и целая треть его будто бы рассчитывала достичь своих целей при помощи вождя, диктатора7.
1 См. А. С. Е р у с а л и м с к и й, О некоторых попытках реабилитации германского империализма в современной реакционной историографии, «Вопросы истории», № 8, 1953, стр. 97.
2 Там же, стр. 98.
3 Там же, стр.	99.
4 Там же. стр.	I 13.
‘Schacht. II jalmar, Abrechnung mil Hiller, Jlamburg-Slultgarl,"’1948
• S c li a c li I, II j a 1 m a	r,	76	Jahre	meines	Lebens, Bad Worishofen,	1953,	S.	487.
7 Cp. «Einheil».	II. 8,	1957,	S.	1052;	Ritter	G.,	in:	«Frankfurter	Allgemeine
Zeilung», v. 29.4. 1955.
83
6
Профессор западноберлинского Института политических наук Карл Дитрих Брахер, западногерманские историки Карл Миш, Хубертус Левен-штейн, Эрвин Виккерт, Ганс Херцфельд1 и некоторые другие также всячески пытаются обелить германских монополистов, отрицают наличие взаимных связей германского монополистического капитала и гитлеровской партии, считают гитлеровский режим «надклассовым», диктатурой «одного человека», пишут о «неприязненном отношении» германских монополий к Гитлеру, за исключением отдельных лично ему симпатизировавших финансистов и промышленников, усердно стараются реабилитировать германскую военщину и т. д.
Однако даже реакционные историки, всячески маскируя и «опровергая» поддержку гитлеровцев монополистическими кругами, нередко вынуждены делать признания, противоречащие их основным концепциям. Так, например, в ряде случаев они косвенно признают заинтересованность германских [монополий в гитлеровской диктатуре, ссылаются па факты оказания ими конкретной финансовой и другой помощи фашистам, пишут о наличии связей между союзами монополистов и фашистской партией, о симпатиях к фашистам рейхсвера и т. д.1 2 Но эти признания не являются характерными для работ указанных западногерманских историков, в целом защищающих реакционные, антинаучные взгляды по вопросу о роли германских монополий в подготовке второй мировой войны и установлении фашистской диктатуры.
От западногерманских историков не отстают и гитлеровские генералы, как по команде начавшие издавать свои пространные мемуары о второй мировой войне. От историков их отличает только то, что они делают в своих писаниях главный упор на военную сторону деятельности Гитлера, якобы не согласовывавшего своих действий с генеральным штабом и командующими армиями3. Однако и генералы далеко не всегда ограничиваются одной лишь военной стороной дела. Так, например, генерал Типпельскирх уже на первой странице своей объемистой работы объясняет возникновение войны «хитростью Гитлера», его «дьявольским искусством скрывать свои истинные мысли»4. Вице-адмирал в отставке Курт Ассман, вступая в противоречие с историческими фактами, говорит о том, что только при Гитлере, да и то лишь после начала войны с Англией, на передний план выступили вопросы, связанные с созданием военно-морского флота5 *. Генерал-фельдмаршал в отставке Кессельринг заявляет, что германская военная авиация была создана после установления власти Гитлера, но «забывает» при этом добавить, что база для этого была создана в конце 20-х и начале 30-х годов9. Генерал Ганс Керль в статье «Военная экономика и военная промышленность» делает даже такой вывод, что «состояние германской экономики в начале войны может быть охарактеризовано следующим образом: «К мировой войне Германия во всех отношениях была не подготовлена»7 *.
1 М i s с h, Carl, Deutsche Geschichte in Zeitaltcr der Massen von der Franzosi-schen Revolution bis zur Gegenwart, Stuttgart, 1952, S. 360 ff.; Wickert, Erwin, Dramatische Tage in Hitlers'Reich, Stuttgart, 1952, S. 18 ff.; Herzfeld, Hans, Weltmachte und Weltkriege, 1890 bis 1945, T. II, Braunschweig, 1952; Lowenstein, Deutsche Geschichte. Der Weg des Reiches in zwei Jahrtausenden, Frankfurt a/M., 1954, S. 513 f.; В r a (her K. D., Die Auflosungder Weimarer Republik, Stuttgart, 1955, S. 334, 684 ff.; H a 1 1 g a r t e n G. W. F., Hitler, Reichswehr und Industrie, Frankfurt a/M., 1955, S. 113 ff.
2 Cp. Bracher K. D., op. cit., S. 691, 693—694; H a 1 1 g а г t e n G. W. F., Op. cit., S. 91, 115—118; Misch C., Op. cit., S. 374.
3 Cp. G б г 1 i t z W., JDer deutsche Generalstab, Frankfurt a/M., 1950; Halder, Franz, Hitler als Feldherz, Munchen, 1949; К. Типпельскирх, История второй мировой войны, Издательство иностранной литературы, М., 1956.
•К. Типпельс к и р х, Названное сочинение, стр. 5.
5 «Итоги второй мировой войны», Издательство иностранной литературы, М., 1957,
стр. 157.
° Там же, стр. 363.
’ Там же.
84
Многочисленным работам реакционных историков, стремящихся путем фальсификации реабилитировать германских монополистов, восстановить престиж германской военщины и разжечь реваншистские настроения в стране, советские, восточногерманские и другие прогрессивные историки, как уже отмечалось, могут противопоставить, кроме названных выше общих работ, сравнительно небольшое число исследований, которые хотя и написаны на должном научно» уровне, по затрагивают лишь отдельные сторопы или относительно небольшие отрезки истории Веймарски республики.
Такое положение нельзя признать нормальным не только потому, что оно затрудняет использование прогрессивными силами мира исторического опыта для более глубокой и точной оценки современной обстановки и успешного развенчивания современных вдохновителей и организаторов новой «тотальной» войны.
Весьма важно показать в больших основательно фундированных исследованиях, как постепенно и неуклонно, начиная с заключения Версальского договора, германский империализм начал вести подготовку к новой мировой войне за свое мировое господство. Играя па страхе международного империализма перед возможностью повторения революции в Германии и выставляя себя в роли «бастиона» против революционизирующего влияния Советского Союза, германский империализм не только постепенно добился фактической отмены установлений Версальского договора, препятствующих перевооружению страны, но и стал получать в огромных масштабах экономическую помощь от своих недавних противников (особенно от США), которые стремились использовать германский империализм, его территорию, индустрию и все его людские ресурсы в собственных агрессивных целях1.
Недостаточно четко и ясно в прогрессивной исторической литературе освещается вопрос о темпах воссоздания военно-экономического потенциала Германии до 1933 года. Как уже отмечалось, не только буржуазные, ио и многие прогрессивные историки считают, что перевооружение германского милитаризма произошло только в годы фашистской диктатуры. В действительности же, как известно, ускоренный подъем германской экономики начался значительно раньше. Уже в 1927 году германский экспорт достиг уровня 1913 года, а в отношении готовых изделий даже превысил его на 12 процентов1 2. Совместные усилия германских монополий и американской плутократии привели к тому, что германская экономика, особенно тяжелая промышленность, уже в 1927 году вплотную приблизилась к довоенному уровню, что и дало возможность правительствам Веймарской республики перейти к производству различных видов вооружения. В 1926—1927 годах 4-й кабинет Маркса разработал программу строительства германского военно-морского флота. В это же время практически была начата постройка броненосца «А» и приступили к модернизации и перевооружению сухопутной армии. В дальнейшем было организовано производство танков, авиации, тяжелой артиллерии и другого вооружения, большей частью за пределами Германии.
К сожалению, указанный период первых лет относительной стабилизации капитализма слабо освещен в прогрессивной исторической литературе, и это является одним из ее существенных пробелов, поскольку именно в 1924 — 1927 годах уже начинали закладываться основы военного могущества империалистической Германии. Без анализа политики правящей
1 О роли америкаиского'империалиэма и воссоздапии военного потенциала в Германии см. работы И. В. Сталина, В. Пика, В. Ульбрихта, «Фальсификаторы истории» (Историческая справка); В. В. Постников, США и дауэсизация Германии, 1924— 1929, Издательство АН СССР, М., 1957; «Иностранный капитал в предприятиях Западной Германии», Издательство иностранной литературы, М., 1953, стр. 15—17; Г. Бауман, Атлантический пакт концернов, Издательство иностранпой литературы, М., 1953, стр. 29— 30 и др., а также ряд статей по этой проблеме, опубликованных в журналах «Вопросы истории», «Вопросы экономики», «Einheit», «Zeitschrift fiir Geschiclilswissenschaft», 1954— 1958.
2 «Фальсификаторы истории», стр. И.
85
клики Германии этого периода и достигнутых ею результатов трудно объяснить последующее ускоренное развитие германской империалистической экономики, достигшее своей еще более высокой точки в 1928—1929 годах при правительстве правого социал-демократа Г. Мюллера1.
При этом правительстве правящая клика Веймарской республики уделяла особенно большое внимание развитию тяжелой промышленности. Представители веймарской правящей клики откровенно заявляли тогда, что массовое производство вооружения и снаряжения может быть успешным только п случае достижения превосходства в тяжелой индустрии.
Именно об этом писал в одной из своих книг видный деятель Демократической партии Шенайх1 2 и вслед за ним один из лидеров социал-демократии П. Леви. Старое понятие военной индустрии, подчеркивал Леви, исчезло: се место заняла общая индустрия. Вооружение не есть готовый продукт индустрии, а потенция, способность индустрии превращать последние данные научного опыта в индустриальный продукт. Исходя из подобных посылок, «Имперский союз германской индустрии» в 1928 году опубликовал меморандум, в котором настойчиво потребовал увеличения дотаций и субсидий для тяжелой промышленности3.
Руководствуясь теми же соображениями, командующий рейхсвером генерал Сект составил план перевооружения армии. Основная идея этого плана заключалась в том, чтобы сосредоточить усилия промышленности пе на массовом изготовлении оружия и накоплении его на складах, а на том, чтобы обеспечить рост тяжелой индустрии и на этой основе совершенствовать все виды вооружения, отбирая каждый раз наилучшие образцы его и одновременно ведя подготовку к массовому производству оружия после начала войны. При этом Сект рекомендовал пе скупиться на субсидии предприятиям на содержание экспериментальных мастерских, подчеркивая каждый раз, что это «лучше и дешевле, чем накопление и содержание быстро устаревающего вооружения»4.
В результате такой политики веймарских правительств и щедрой помощи американских монополий Германия, несмотря на потерю в итоге войны важнейших в промышленном отношении областей, в 1929 году по выплавке чугуна и стали стояла впереди Франции и Англии, занимая второе (после США) место в мире, а по добыче угля— второе место в Европе5 *. Не менее показательны данные и по другим отраслям промышленности, связанным с военным производством. Выработка электроэнергии в Германии в 1928 году более чем в 5 раз превысила уровень 1913 года, производство автомашин— почти в 7, производство алюминия—в 32 раза9. Исключительно велики были сдвиги в германской химической промышленности7. Числившаяся «разоруженной» и «мирной», империалистическая Германия уже в 1929 году имела значительно более мощную тяжелую промышленность и вкладывала в нее гораздо больше средств, чем в 1913 году. Значительными были также сдвиги и в области внешней торговли. По общему вывозу Германия занимала в 1929 году третье место в мире (после США и Англии), по промышленному же экспорту (по темпам прироста) она шла наравне с Соединенными Штатами Америки.
Так выглядел военно-экономический потенциал Германии в 1928— 1929 годах, в конце периода относительной стабилизации капитализма.
1 Подробно о деятельности этого правительства см. работу В. Д. Кульбакина, Милитаризация Германии в 1928—1930 гг., Госполнтиздат, М., 1954.
4 Schoneich, Zelin Jahre Kampf fiir Frieden und Recht, Hamburg, 1929, S. 200.
3 «Organisatorischer Aufbau des Reichsverbandes der deutschen Industriellen», Berlin, 1929; Verhandlungen dei Reichstages vom 15.3. 1929, S. 1450.
4 V. S e e c k t H., Gedanken eines Soldaten, Berlin, 1929,	98—99.
3 «Новые материалы к работе В. И. Ленина, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Партиздат, М., 1935, стр. 179.
• Статистический сборник «СССР и капиталистический мир», Соцзкгиз, М.—Л., 1934, стр. 46, 53, 77.
7 Д. Вудман, Германия вооружается, Огиз—Соцэкгиз, М., 1935, стр. 148—149.
86
Однако было бы ошибкой считать, что рост военной экономики ь Германии резко снизился в годы мирового экономического кризиса.
И в 1929—1933 годах веймарская Германия, несмотря на общий упадок хозяйственной деятельности, продолжала сохранять довольно высокие темпы развития тяжелой промышленности, особенно тех ее отраслей, которые играли важную роль в дальнейшей милитаризации страны *.
К сожалению,^! этот период, как определенный этап подготовки германского империализма к войне, в конечном счЛе также слабо освещен в прогрессивной исторической литературе и является в известном отношении таким же белым пятном в истории Германии, как и период 1925— 1927 годов.
Параллельно с воссозданием военно-экономического потенциала в Германии задолго до прихода к власти Гитлера шла интенсивная идеологическая обработка масс для новой мировой войны.
Правда., в первые годы после заключения Версальского мира она не-могла быть официально направлена против капиталистических стран-победительниц и сводилась больше всего к антисоветской пропаганде, которая давала возможность германским милитаристам поддерживать благожелательное отношение западных держав к вопросу перевооружения Германии. Однако это вовсе не означало примирения и покорности германских милитаристов по отношению к их западнокапиталистическим соперникам. Об этом весьма красноречиво свидетельствуют такие факты, как убийство Ратенау, являвшегося сторонником лояльного отношения к выполнению обязательств по Версальскому договору, уход в отставку правительства Вирта, активизация шовинистических элементов, организованных в различные реакционные союзы, возникновение фашистской партии. Основными задачами пропагандистской деятельности указанные реакционные организации уже в то время считали не только борьбу с революцией и антисоветскую деятельность, но и в равной мере антиверсйлизм и реваншизм, игру на ущемленном национальном чувстве немецкого народа. И если германская буржуазия не пожелала выступить активно в поддержку путча Каппа—Лютвица, разгромленного германским рабочим классом, и не помогла фашистским мятежникам в 1923 году, то вовсе не по той причине, что она не симпатизировала путчистам, а исключительно потому, что международная обстановка в этот период была неблагоприятной для установления реакционной диктатуры.
Лишь спустя несколько лет, когда улеглись послевоенные страсти и кровавый германский империализм с помощью своих недавних противников полностью завершил восстановление военно-экономического потен-щиала страны, идеологическая подготовка масс к войне в Германии стала приобретать свои обычные формы. Не прекращая антисоветской пропаганды, германские империалисты все чаще и настойчивее стали выступать и против своих англо-американских покровителей и доброжелателей, требуя восстановления прежних границ, возврата утраченных колоний и т. д.
Не случайно, что к этому же времени резко активизировала свою деятельность германская фашистская партия, до тех пор находившаяся на положении опекаемого крупной буржуазией стратегического резерва. Внутри страны теперь ей уже никто (если не считать коммунистов) не мешал осуществлять не только антисоветскую пропаганду, но и пропаганду реванша. Доказано, что именно к 1928—1929 годам фашистская партия с помощью германских и американских империалистов смогла пройти путь своего развития, без которого ей в дальнейшем не удалось бы осуществить в короткий «срок подготовку к захвату государственной власти в Германии. Если в 1927 году гитлеровская партия насчитывала 40 тысяч, а летом 1929 года— 120 тысяч, То в марте 1930 года в ее рядах состояло уже 210 тысяч человек. В эти же годы фашисты перестроили организационную структуру своей
1 Некоторые данные об этом см. в работах: Kuczinski J., Die Bewegung der -dentschen Wirtschaft von 1800—1946, B., 1947, S. 135; Дж. Мартин, Братство бизнеса, Издательство иностранной литературы, М-, 1951, стр. 101—102.
87
партии применительно к той роли, которую ей готовила крупная германская буржуазия, окончательно оформили свои боевые организации—штурмовые (СА), защитные (СС) отряды, укрепили различного рода вспомогательные организации и усилили за счет щедрых ассигнований буржуазии милитаристскую пропаганду1. Большую поддержку гитлеровцам для организации идеологической подготовки войны теперь оказывали и американские империалисты. Джои Фостер Даллес, давно уже не скрывавший своих симпатий к гитлеровцам, одним из первых начал оказывать им щедрую денежную помощь. По известному заявлению сенатора К. Пеппера из Флориды (октябрь 1944 года), Даллес был одним из тех, кто помог Гитлеру прийти к власти, «ибо именно через фирму Даллеса и банковскую корпорацию Шредера Гитлер получал деньги, необходимые ему для начала своей карьеры международного бандита»1 2. Известно также, что американская помощь Гитлеру непрерывно возрастала. Если в 1929 году Гитлер получил от своих заокеанских покровителей 10 миллионов долларов (через амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К0»), то н 1931 году (через этот же банк, а также через Роттердамский банковский консорциум и при посредстве Римского коммерческого банка) ему было вручено 15 миллионов долларов3.
Пользуясь средствами, которыми их ссужали германские и американские монополии, гитлеровцы проводили сотни и тысячи собраний, печатали в миллионных тиражах листовки и брошюры, а в 1929 году они организовали совместно с националистами так называемое народное волеизъявление против «плана Юнга», собравшее более 5 миллионов подписей избирателей. Эта затея была явно демагогической, так как, разглагольствуя о своем мнимом «несогласии» с «планом Юнга», фашисты, как и другие буржуазные партии, на деле одобряли новый репарационный план, претворяя в жизнь его грабительские установки в отношении народных масс Германии4.
К этому времени всеобъемлющая идеологическая подготовка к войне постепенно переставала быть монополией фашистов и националистов. Все больше в нее стали втягиваться и другие буржуазные партии, в том числе и входящие в официальный правительственный блок—Веймарскую коалицию. Так, министр путей сообщения, представитель партии «Центра» Штегер-вальд, выступая перед избирателями города Боттропа, следующим образом закончил свою речь:
«Германский народ должен постепенно уяснить себе, что ему предстоит в ближайшее десятилетие завоевать себе мир или потерять его».
Этот же империалистический тезис многословно развивал в своей книге «Внешняя политика Германии в послевоенное время» министр юстиции того же правительства, член демократической партии Эрих Кох Везер.
«Германия не может реализовать свои потенциальные возможности внутри страны,—писал он,—без выхода на мировую арену способности ее зачахнут. Она нуждается не только в сырье, но и в жизненном пространстве». Особое место в книге отводилось вопросу обоснования необходимости для Германии колоний, «исправлению» в пользу Германии границ с Данией и Италией, «освобождению» Саара и Рейнской области и возврату Германии Эльзаса и Лотарингии5.
В 1928 году вышла книга «Народ и пространство» под редакцией буржуазного экономиста В. Зомбарта, в которой также прямо ставился вопрос о необходимости^проникновения германского капитала в другие страны6.
1 К. Гейден, Названное сочинение, стр. 203; А. Н о р д е н, Уроки германской истории, Издательство иностранной литературы, М., 1948, стр. 97.
1 Д. Мейер, ПеизбежйЬ ли гибель Америки? Издательство иностранной литературы, М., 1950, стр. 38.	*
« «Einbeit», 1949, N 1, S, 74.
4 «Die Rote Fahne», 3, 12. 1929.
5 «Kolnische Zeilung», 11. 11. 1929; Koch-Weser E., Deutschlands Auflenpo-litik in der Nachkriegszeit, Berlin, 1929, S. 123, 141.
• «Volk und Raum», Hamburg, 1928, S. 218.
88
Столь же откровенно высказался и съезд германских промышленников, происходивший 21 сентября 1929 года. Выступивший на этом съезде правительственный советник Кастль заявил:
«Германия вынуждена продавать свои товары возможно большему числу стран и в возможно больших размерах... Германия должна при этом прибегать к самым крайним мерам конкуренции... Германия должна всегда быть первой срсдй»своих конкурентов»1.
Таким образом, распространяемая реакцнопиыйи буржуазными авторами версия о том, что активную борьбу за возврат колоний и пересмотр установлений Версальского договора Германия развернула лишь после прихода фашистов к власти, пе имеет под собой никакой почвы. Отсюда вытекает, что вопрос об идеологической подготовке ко второй мировой войне в годы, непосредственно предшествующие приходу к власти Гитлера, заслуживает такого же пристального внимания прогрессивных историков, как и вопрос о создании материально-экономических предпосылок к этой войне.
* * *
Приведенные в настоящем сообщении материалы и соображения позволяют подвести следующие предварительные итоги. Реакционная буржуазная историография послевоенных лет, как правило, стремится взвалить всю ответственность за военно-экономическую, политическую и идеологическую подготовку к повой мировой войне только на Гитлера и его ближайшее окружение, которое осуществляло эту подготовку якобы вопреки и помимо крупной германской буржуазии, ввиду чего последняя будто бы пе виновна в преступлениях, совершенных гитлеровцами.
Советские историки, историки ГДР, стран народной демократии и прогрессивные историки капиталистических стран в своем большинстве дают правильную общую оценку агрессивным планам и действиям германского империализма, подтверждая новыми данными марксистско-ленинские выводы о природе и сущности империалистических войн.
Однако большинство этих историков касается лишь частично или в слишком общем виде конкретных сторон деятельности правительств Веймарской республики, сделавших очень много для воссоздания военноэкономического потенциала Германии до црихода фашистов к власти.
Особенно слабо освещена указанная сторона деятельности правительств периода 1925—1927 и 1930—1933 годов.
Восполнение этих пробелов является настоятельно необходимым не только для утверждения исторической истины, которая гласит, что пришедшие в 1933 году к власти немецкие фашисты получили в наследство от правительств Веймарской республики все необходимое для непосредственной ускоренной подготовки к войне, для массового производства вооружений, для завершения идеологической подготовки к войне и для беспощадной расправы с революционным рабочим классом и его авангардом—Коммунистической партией.
Разработка указанных вопросов будет иметь огромное актуальное значение и для разоблачения тех реакционных западногерманских монополистических кругов, которые в свое время подготовили вторую мировую-еойну и призвали для ее развязывания к власти Гитлера, а сейчас вместе с империалистами США готовят новую мировую войну, призвав для этой же цели к власти матерого реакционера, реваншиста Конрада Аденауэра.
Проводимая последним реакционная внутренняя политика (запрещение КПГ, преследование революционных рабочих организаций и т. д.) сопутствует активной реакционной внешней политике так же, как в свое время гитлеровский террор (запрещение КПГ, массовые репрессии в отношении революционных рабочих) сопутствовал агрессивной внешней политике-фашистского правительства, приведшей ко второй мировой войне.
1 См. «Коммунистический Интернационал», 1929, № 43, стр. 4.
89
Альфред Мойзелъ
ПОЛИТИКА «УМИРОТВОРЕНИЯ» И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Прежде чем я приступлю к рассмотрению политики «умиротворения», «успокоения», «невмешательства»—это различные наименования одной и той же политики,—я хочу вкратце сказать, что я понимаю под такой политикой. Я имею в виду те мероприятия империалистических западных держав, которые были предназначены для того, чтобы помочь германскому фашизму в подготовке и развязывании войны, причем западные державы рассчитывали, что нацистская агрессия будет направлена исключительно против Востока, в первую очередь против Советского Союза.
Профессор Лео Штерн вчера справедливо указал в своем докладе, что западногерманские историки дают неодинаковую оценку «policy oi appeasement» («политики умиротворения»).
В 1956 году на съезде историков в Ульме возник спор между профессором Г. Ротфельсом из Тюбингена и мною относительно политики «умиротворения». Ротфельс защищал эту политику при помощи следующих аргументов: уступки, которые сделали Гитлеру английские вдохновители политики «умиротворения», были необходимы, чтобы предотвратить войну; преисполненный глубокой любви к миру, английский народ до последней минуты стремился избежать войны.
По этому поводу я здесь ограничусь двумя критическими замечаниями:
1. Когда «policy of appeasement» связывают с любовью английского народа к миру, то упускают из виду тот факт, что правительство Н. Чемберлена, находившееся в то время у власти в Англии, представляло не интересы английского народа, а интересы высших классов Англии.
2. Уступки, полученные нацистами, были сделаны не прямо за счет английского народа, а за счет других народов; эти уступки делались в соответствии с пресловутой крестьянской мудростью:
Пресвятой Флориан,
Защити мой дом, пусть сосед погорит.
В отличие от того направления, которое защищает политику «умиротворения» и сожалеет о ее провале, в западногерманской историографии существует другое течение, которое резко критикует и осуждает политику «умиротворения».
Существенная черта этого второго направления заключается в том, что критика по адресу политики «умиротворения» служит для маскировки той чудовищной вины, которую несут за возникновение и ведение войны германские монополисты, крупные помещики и милитаристы, а вместе с ними и миллионы мелкобуржуазных приверженцев и попутчиков национал-социализма. Иными словами: политика «умиротворения», политика постоянных уступок Гитлеру, проводившаяся в Англии Чемберленом, а во Франции— Даладье (называю только некоторые имена), могла имет». временный успех лишь потому, что в тот период в Германии отсутствовали—выражаясь весьма осторожно—какие бы то ни было ощутимые признаки открытой оппозиции против Гитлера, и казалось, что Гитлер, выдвигая свои шовинистические и милитаристские требования, действительно выступал от имени германского
90
народа. Германская антинацистская оппозиция стала незримой, невидимой в силу существенных причин; эти причины настолько очевидны, что в среде собравшихся здесь историков мне незачем об этом говорить. Однако ведь всякое явление имеет свои причины, но эти причины ничего не меняют в самом факте существования данного явления.
За время моего изгнания я в Англии многократно говорил о германской проблеме с ангжчанами. При этом я неоднократно и неизменно указывал, что в Германии существует антифашистЛсая оппозиция, которая еще до 1933 года вела борьбу в очень тяжелых условиях, а теперь эти условия стали столь страшными, что тот, кто не был участником борьбы, не может себе их даже представить и трудно подыскать достаточно сильные слова, чтобы оценить героизм подпольных борцов Сопротивления; в большинстве случаев меня спрашивали: «В таком случае скажите, что делает ваша оппозиция? В каких делах, в распространении каких мнений она находит свое выражение?» Мне нелегко было ответить на эти вопросы.
Поэтому, когда мы, германские марксистские историки, обсуждаем проблемы политики «умиротворения», нужно не оставлять в тени нацистский террористический режим, его политику жесточайшего угнетения и безудержной экспансии, нельзя направлять огонь только против политики «умиротворения» и тем самым обелять главных виновников.
Само собой разумеется, между обоими факторами существовало диалектическое взаимодействие: кажущееся отсутствие внутригерманской оппозиции стимулировало политику «умиротворения», а политика «умиротворения» в свою очередь усиливала нацистов, ибо она, естественно, создавала представление, что Гитлер во внешней политике может делать все, что захочет; ему, как правило, удаются самые отчаянные замыслы.
В каких существенных событиях проявилась наиболее определенно политика «умиротворения», проводившаяся империалистическими западными державами? Она обнаружилась в сентябре 1933 года, когда Гитлер отказался от участия в конференции по разоружению и вышел из Лиги Наций, чтобы получить свободу действий для перевооружения Германии. Она дала себя знать в марте 1935 года, когда была введена всеобщая воинская повинность и начато строительство воздушного флота; тем самым была открыто прокламирована зловещая политика вооружений, дотоле сохранявшаяся в тайне. Политика «умиротворения» проявила себя в марте 1936 года, когда германские фашистские войска вступили в демилитаризованную Рейнскую зону п вскоре после этого началось строительство так называемого «западного вала».
Понятно, что это были события, имевшие большие исторические последствия. Второй Локарнский договор, так называемый Рейнский пакт, предусматривал, что Франция и Бельгия получают англо-итальянскую гарантию против нападения Германии, не спровоцированного с французской или бельгийской стороны; Рейнский пакт предусматривал одновременно, что Германия получает англо-итальянскую гарантию против нападения Франции или Бельгии, неспровоцированного с германской стороны. Иными словами: Рейнский пакт сделал Англию третейским судьей в Европе; союзные договоры, которые после первой мировой войны заключила Франция с Польшей и странами Малой Антанты (Чехословакия, Румыния, Югославия), были полностью отданы в руки Англии. Если бы, например, возник конфликт между Германией и Польшей из-за Данцига или «Польского коридора» и Польша призвала бы на помощь своего союзника Францию, то Франция могла оказать просимую помощь только в том случае, если бы Англия заявила, что речь идет о «неспровоцированном нападении» Германии на Францию; если бы, однако, Англия заявила, что Франции это не касается и речь идет об изолированном польско-германском конфликте и что в этом случае выступление Франции против Германии представляет «неспровоцированное нападение» на Германию и тем самым вступает в силу англо-итальянская гарантия, данная Германии, то руки Франции оказались бы связанными.
91
После второго Локарнского договора, сделавшего Англию третейским судьей в Европе, обе сильнейшие континентальные державы имели все основания добиваться благосклонности Англии. Легко понять, что английский империализм не желал, чтобы его лишили этой столь выгодной для него позиции. Поэтому Остин Чемберлен столь энергично противился «духу Туари». Если переговоры, которые Бриан и Штреземан вели в Туари, вообще что либо означали, то они были направлены к тому, чтобы достигнуть за спиной Англии соглашения между Францией и Германией против Англии и против СССР; это была совместная попытка Франции и Германии—хотя, собственно, из противоположных побуждений—освободиться от неудобной английской опеки.
Военная оккупация Рейнской области, которая означала одновременна разрыв и Версальского договора и Локарнских договоров, в корне изменила существовавшее положение. Теперь французская система союзов в Восточной Европе уже находилась в зависимости не от английского, а от германского фашистского империализма, то есть она практически потеряла всякую цену, опа была аннулирована.
Выйдя из Лиги Наций и отказавшись от участия в конференции по разоружению, приступив к ремилитаризации, введя всеобщую воинскую повинность, начав строительство воздушного флота, заняв демилитаризированную Рейнскую зону, нацизм перевалил через гору—теперь он мог осуществить свой самый опасный замысел: уничтожить территориальные постановления Версальского договора. Эта акция началась с аннексии Австрии в марте 1938 года и была продолжена в сентябре 1938 года, когда Гитлер, Муссолини, Чемберлен и Даладье на роковом Мюнхенском совещании заставили Чехословакию уступить нацистской Германии Судетскую область.
В те годы, о которых я сейчас говорю, в мировой политике противостояли друг другу две концепции, которые я по возможности кратко охарактеризую.
Одна концепция была представлена Советским Союзом. Это был план, согласно которому все державы, заинтересованные в сохранении неделимого мира, должны были создать систему коллективной безопасности, чтобы воспрепятствовать возникновению второй мировой войны, помршать тому, чтобы германский империализм вторично зажег мировой пожар. Надо ли говорить о том, что при осуществлении этой концепции человечество было бы избавлено от постигших его в 1939 году безмерных бедствий. Политика коллективной безопасности, важнейшим и самым могущественным проводником которой являлся Советский Союз, была политикой обеспечения мира. Она была направлена против националистической политики агрессии и экспансии и именно поэтому соответствовала подлинным интересам народов, в том числе и германского народа.
Вторая, прямо противоположная концепция—это проводившаяся влиятельными кругами западных империалистов политика «умиротворения» или «успокоения». В ее основе лежали следующие соображения:
1.	В силу причин классово-политического характера надо сохранить существование национал-социализма, ибо он представляет собой «последнюю плотину западной цивилизации» против большевизма.
2.	Если национал-социализм должен продолжать существовать, нужно согласиться на его экспансию.
3.	Если национал-социализм нуждается в экспансии, то, само собой разумеется, его экспансия не должна быть направлена против Запада, что было бы опасно для западных держав; нужно направить экспансию национал-социализма против Востока, против славянских народов, прежде всего против социалистического Советского Союза, ибо это окажемся весьма выгодным для империалистических держав.
4.	Для того чтобы дать желательное направление национал-социалистской экспансии, необходимо помочь нацистам в этом деле, убрать препятствия, закрывающие им путь на Восток. «Мир на Западе, война на
92
Востоке»—такова была коротко сформулированная программа вдохновителей политики «умиротворения» или «успокоения».
Приведенные выше аргументы, попятно, не могли привести к тому, чтобы политика «умиротворения» вызывала сочувствие английского либо французского, голландского, бельгийского или какого-либо другого народа. В последующем иуюжении я ограничиваюсь Англией, во-первых, потому, что в Англии споры относительно альтернативы ^политика умиротворения или коллективная безопасность» играли решающую роль, и, во-вторых, потому, что я благодаря моему пребыванию в Англии в те времена лучше могу обрисовать положение, сложившееся тогда там, и потому, что многие признаки говорят о том, что, например, настроения простого человека .но Франции были весьма схожи с настроениями простого человека в Англии.
В Лондоне или каком-лпбо провинциальном городе в Англии для «man tn the street», «простого человека с улицы», наиболее характерными были две черты:
1) растущая антипатия, даже отвращение к национал-социалистскому террористическому режиму;
2) глубокая любовь к миру, коренящаяся в традициях английской истории.
С тех пор как в 1066 году Англия была завоевана норманнами, ни один вражеский солдат не вступал на ее территорию. Участие Англии в больших войнах, опустошавших европейский континент, выражалось в том, что она вступала в союз со второй по силе континентальной державой против самой сильной (Испания, Франция, Германия), предоставляла субсидии и при случае посылала войска на континент; однако за период со времени завоевания Англии норманнами (1066) и до первой мировой войны (1914— 1918) борьба на континенте лишь частично затрагивала Англию, если не считать наполеоновских войн.
В течение ряда столетий, когда в самой Англии царил мир, а в континентальных столкновениях она принимала лишь косвенное участие, английский народ проникся глубокой любовью к миру. Хладнокровные и цинично расчетливые деятели, занимавшие командные позиции в английской экономике и английском государстве, предвидевшие нападение германского фашизма на Советский Союз и желавшие этого, злоупотребили любовью к миру английского народа, изображая как политику мира свою политику «успокоения», бывшую на самом деле политикой подготовки войны, и в то же время пытались оклеветать политику коллективной безопасности, которая в действительности была политикой мира.
Вдохновители политики «умиротворения» пропагандировали ложную альтернативу: либо мы сделаем уступки Гитлеру, либо он начнет войну. Между тем в действительности каждая уступка, сделанная Гитлеру, все больше приближала войну, но при худших условиях. Подлинной альтернативой по отношению к политике «умиротворения» была не война, а политика коллективной безопасности, неутомимо защищаемая Советским Союзом. Эта политика могла предотвратить вторую мировую войну и предотвратить третью мировую войну, если будут сделаны необходимые выводы из предыстории и истории второй мировой войны и если эти уроки будут учтены миролюбивыми народами. Когда после рокового Мюнхенского совещания, на котором было решено отдать Судетскую область нацистам, британский премьер-министр Невиль Чемберлен вернулся в Лондон, он на аэродроме в Кройдене, сходя с самолета, помахал листом бумаги с его и Гитлера подписями и крикнул ликующей толпе: «Отныне мир обеспечен на целые поколения!» Больше не будет новых актов нацистской агрессии. Теперь наци и их фюрер «ублаготворены».
Примерно через полгода, в марте 1939 года, случилось ужасное событие— нацисты все же совершили новый акт агрессии. То, что предвидели и предсказывали знатоки национал-социализма, произошло: германский фашистский империализм использовал Судетскую область как трамплин для нового
93
прыжка, для военной оккупации всей Чехословакии, для окончательного» уничтожения ее государственного единства и ее порабощения. Тогда разочарованные и возмущенные народные массы в Англии и во Франции заставили внести некоторые изменения в политику «умиротворения». Теперь уже стало-невозможно целиком и полностью отвергать переговоры с Советским Союзом о создании системы коллективной безопасности против основного агрессивного государства. Однако переговоры, которые под давлением масс вынуждены были начать Чемберлен и Даладье, не имели серьезного характера; затяжка начала переговоров, тот факт, что Англия и Франция послали» в Москву дипломатов и военных представителей второго ранга, причем' аоенные вообще не имели никаких полномочий для заключения обязывающих соглашений,—все это и многие другие факты свидетельствовали с достаточной определенностью, что западные державы и не думали о том, чтобы заключить с Советским Союзом гарантийный пакт, основанный на равенстве-прав и обязанностей. Более того, они вели переговоры, оглядываясь на Гитлера, которого они охотно снова «успокоили бы», если бы только он снова дал себя «успокаивать» и не действовал бы самочинно в столь грубой форме, как он это сделал в марте 1939 года. Но в первую очередь правительства западных государств вели переговоры с советским правительством для того, чтобы успокоить народные массы во Франции и Англин, возмущенные и обеспокоенные растущей угрозой войны. Правительства хотели иметь возможность сказать массам: «Смотрите, мы вступили на путь переговоров с Советским правительством, дабы помешать нацистам развязать большую войну».
В течение решающих месяцев 1939 года Советский Союз сделал три вполне выразительных предупреждения по адресу фашистских агрессоров, но тем самым и по адресу западных вдохновителей политики «умиротворения». Первое предупреждение сделал Сталин в своем отчетном докладе-на XVIII съезде ВКП(б). Второе предупреждение последовало от Жданова, опубликовавшего 29 июня 1939 года в «Правде» статью, привлекшую всеобщее внимание и озаглавленную «Английское и французское правительства не хотят равноправного договора с СССР». Заклеймив политику оттяжки и бесчисленные уловки английского и французского правительства, автор сформулировал следующий вывод:
«Все это говорит о том, что англичане и французы хотят не такого договора с СССР, который основан на принципе равенства и взаимности, хот» ежедневно приносят клятвы, что они тоже за «равенство», а такого договора, в котором СССР выступал бы в роли батрака, несущего па своих плечах всю тяжесть обязательств. Ни одна уважающая себя страна па такой договор не пойдет, если не хочет быть игрушкой в руках людей, любящих загребать жар чужими руками. Тем более не может пойти на такой договор СССР, сила, мощь и достоинство которого известны всему миру»1.
Наконец, третьим предупреждением было освобождение Литвинова-от руководства советской внешней политикой и замена его Молотовым. Правящие классы западных государств оставили без внимания все эти достаточно ясные предупреждения.
Надо было бы спросить западногерманских буржуазных историков, горячо осуждающих германо-советский пакт о ненападении, какую линию поведения они рекомендовали бы германскому народу вообще и германским солдатам в частности, если бы германо-советский пакт о ненападении не был бы заключен, если бы нацисты тотчас же вслед за вторжением и Польшу выступили против Советского Союза? Без сомнения, германские ученые и публицисты посоветовали бы германскому народу продолжать самым ревностным образяд крестовый поход против большевизма. Они осуждают Гитлера не за то, что он напал на Советский (?оюз, а за то, что-он поздно напал на СССР.
«История дипломатии», т. Ill, стр. 685.
94
Германо-советский пакт о ненападении дал народам СССР мир на полтора года. И германский народ получил мир на Востоке. Этот мир существовал бы и в дальнейшем, если бы 22 июня 1941 года нацисты, нарушив данное ими слово, не вторглись в СССР, чтобы грабить, разорять, жечь, поджигать и убивать. Утверждение, будто предстояло нападение СССР на Германию и будто Гитлер таким образом начал превентивную войну, представляет чистейшую выдумку. Это признают безоговорочно даже такие враждебно относящиеся к СССР историки, как Герхард Риттер.
Со всей определенностью нужно подчеркнуть, что летом 1939 года нацисты не стояли перед таким выбором: война на одном фронте против западных держав (и Польши) или война на два фронта. Перед ними стояла другая альтернатива: война против западных держав и Польши или война против Советского Союза. Они избрали первый вариант и хорошо знали, почему сделали такой выбор. Предусмотренная вдохновителями политики «умиротворения» программа «мир на Западе, война на Востоке» превратилась в «войну на Западе, мир на Востоке».
После того как западные державы помогли германскому империализму вновь оседлать коня, он скоро показал, на что он способен. Он показал это а форме, весьма неприятной для его покровителей. Когда германский империализм поработил Норвегию, Данию, Голландию, Бельгию и Францию, когда под угрозой оказались британские острова, центр Британской империи, тогда политика «умиротворения» йришла к своему заслуженному позорному концу.
Если подобную политику попытаются проводить в иных исторических условиях, она обречена на такой же позорный конец.
Однако расчеты Гитлера и его приспешников полностью провалились. Они потерпели крах благодаря неслыханному героизму, с которым народы Советского Союза в Великой Отечественной войне остановили агрессора, отбросили назад, преследовали его на территории Германии и прикончили в его последнем логове.
Из предыстории и истории второй мировой войны мы должны извлечь важный урок.
В Германской Демократической Республике эти выводы сделаны. Необходимо, чтобы они были поняты нашими соотечественниками в Западной Германии. Этого можно достигнуть только в результате решительной борьбы с буржуазной историографией.
Я должен сделать еще несколько замечаний о характере и периодизации второй мировой войны. Во-первых, потому, что здесь речь идет в значительной степени о научно еще не разработанной области, которая всегда привлекает историков-марксистов, точнее говоря, должна была бы их привлекать. Во-вторых, потому, что буржуазные историки, пытающиеся приукрасить политику «умиротворения» и придать ей безобидный характер, утверждают, что политика «умиротворения» прекратилась после начала войны. Английские и французские империалисты, в сентябре 1939 года усердно стремившиеся к тому, чтобы ублаготворить Гитлера, якобы поняли, что зто невозможно, решили прогнать ненасытного Гитлера и героически защищать Польшу, на которую он напал.
Можно сказать словами Фауста: «Какое зрелище! Но только зрелище, увы!»
Я надеюсь, мне удастся показать, что буржуазные историки не сводят концы с концами.
С историко-политической точки зрения вторая мировая война распадается на три периода, отчетливо отличающихся один от другого.
Первый период начался в сентябре 1939 года и окончился в июне 1940 года.
Второй—начался в июне 1940 года и закончился 22 июня 1941 года. Третий—начался 22 июня 1941 года и окончился 8 мая 1945 года.
В течение первого периода национальный элемент был воплощен в сопро
95
тивлении, оказанном польским народом вторжению германского фашизма; «днако отнюдь не национальный элемент наложил отпечаток на этот период. Гораздо более характерным для этого периода был империалистический конфликт между западными державами, с одной стороны, и нацистской Германией—с другой. При этом все дело было в размере той цены, которую требовал Гитлер за осуществление запланированного им нападения на СССР. Западные державы—под руководством британского империализма с Н. Чемберленом во главе—были, правда, готовы дать весьма высокую цену, однако все же не такую, которая была бы равнозначна их самоубийству. Вокруг размера этой цены и шла борьба в течение этого периода. С точки зрения западных империалистических держав речь шла о продолжении той же политики «умиротворения», но только при помощи других, подлинно отчаянных средств. Эти попытки зашли наиболее далеко, когда западные державы двинули против СССР Финляндию—«пешку» в политической, дипломатической и военной шахматной игре; тогда, после начала военных действий между Финляндией и СССР, Лига Наций, бывшая уже при последнем издыхании, исключила Советский Союз с поразительной быстротой, резко отличавшейся от обычной медлительности Лиги Наций. При помощи всех этих мероприятий западные державы хотели показать германскому империализму, что они готовы даже оказать ему дипломатическую и военную поддержку в войне против СССР, но при одном условии: он должен был оставить в покое Западную и Северную Европу. Но Гитлер не желал на это согласиться. Так как он испытывал спасительный страх перед Советским Союзом, он не хотел нападать на него, прежде чем будет господствовать над всем континентом к Западу от советской границы. В апреле 1940 года он окончательно отверг предложения западных держав, двинул нацистские вооруженные силы в Данию и Норвегию и развернул месяцем позднее временно успешный «блиц-криг», «молниеносную войну» против Голландии, Бельгии и Франции. Так начался второй период второй мировой войны, который длился почти год—от падения Третьей французской республики до разрыва германосоветского пакта и нападения на СССР.
Из числа разнообразных событий, происходивших в течение второго периода, я хочу выделить три существенных события.
Во-первых, после того, как политика «умиротворения» в своей последней отчаянной форме полностью [провалилась, самый отъявленный «умиротворитель»—Чемберлен был свергнут и на его место пришел Уинстон Черчилль. Это произошло 10 апреля 1940 года, в тот самый день, когда началось германо-фашистское нападение на скандинавские страны. Хотя Черчилль являлся таким же классово сознательным британским империалистом, каким был Чемберлен, между ними существовало важное политическое различие. Чемберлен видел главного врага в СССР, Черчилль—в нацистской Германии. Поэтому Чемберлен был готов идти вперед с нацистской Германией против СССР, а Черчилль готов был объединиться с СССР против нацистской Германии.
Во-вторых, после крушения Третьей французской республики во Франции пришла к власти крайне реакционная группировка, которая уже многие годы добивалась падения республики, подчинения французского империализма германскому фашистскому империализму и ради «сотрудничества» с нацистской Германией была готова пожертвовать франко-британской Антан той—союзом с Великобританией, существовавшим с начала столетия. За то время, пока значительная часть французской территории была оккупирована нацистской армией, а под ее покровительством вело свое призрачное существование марионеточно^правительство Петэна—Лаваля, выросло и окрепло французское движение Сопротивления, в котором решающую роль играла лучшая и наиболее сознательная часть французского рабочего класса.
В-третьих, когда весной 1941 года фашистская Германия начала свой «балканский поход», то народы Югославии и Греции оказали героическое сопротивление пемецким и соответственно итальянским агрессорам. В Юго-
96
славии и Греции вторая мировая война приняла характер справедливой, антифашистской, национально-освободительной войны.
Резюмируя, я могу сказать, что второй период второй мировой войны— от нюня 1940 года до июня 1941 года—носил характер переходного периода от империалистического конфликта между гитлеровской Германией и западными державами к справедливой, антифашистской, национально-освободительной войне, примем этот второй элемент явно играл все большую роль. Он приобрел решающее значение, когда германсЛш нацистский империализм, нарушив германо-советский пакт о ненападении, осуществил злодейское нападение на Советский Союз (22 июня 1941 года), чем было положено начало третьему периоду второй мировой войны. Этот период охватывает Великую Отечественную войну Советского Союза и справедливую оборонительную войну народов, находившихся в союзе с советским народом. Он закончился 8 мая 1945 года безоговорочной капитуляцией нацистской армии, разгромом фашистского аппарата принуждения, чей заслуженный и позорный конец означал освобождение и германского народа от нацистского террористического господства.
Заказ № 1 220
В. Т. Фомин.
ГЕРМАНСКИЕ ДИПЛОМАТЫ—СОУЧАСТНИКИ ПОДГОТОВКИ ФАШИСТСКОЙ агрессии и ЛЕГЕНДА ФАЛЬСИФИКАТОРОВ ИСТОРИИ
В реакционной западногерманской и американской исторической литературе и публицистике получила широкое распространение легенда об «оппозиции» и «противодействии» германских дипломатов фашистскому режиму, гитлеровской агрессии. Эта легенда особенно настойчиво пропагандируется в мемуарах бывших гитлеровских дипломатов Гасселя \ Вепцзекера 2, Э. Кордта3, П. Шмидта4. Даже такие военные преступники, как Риббентроп5, Папен®, гитлеровский посол Дирксен 7, стремясь снять с себя ответственность за преступления фашистского режима, пытаются доказать, что они якобы не одобряли агрессивных планов Гитлера. Известно, что эта легенда явилась главным козырем защиты на заседаниях Международного военного трибунала над главными немецкими военными преступниками, а также на процессе над руководящими чиновниками германского министерства иностранных дел (процесс «Вильгельмштрассе», организованном американскими властями в Нюрнберге в 1947—1948 годах.
Активная роль в распространении этой легенды принадлежит также американским контрразведчикам и пропагандистам. Большинство этих мемуаров гитлеровских чиновников было издано по американским лицензиям, под редакцией или с предисловием бывшего начальника американской военной разведки Вильяма Доновена или известного американского разведчика Аллена Даллеса 8 (см. его предисловие к мемуарам Гасселя и т. д.). В своих мемуарах, которые называются «Германское подполье», Аллен Даллес выступает в роли создателя и активного пропагандиста этой легенды. Широкое распространение эта версия получила также в трудах западногерманских и американских историков, публицистов и писателей: в работах Риттера9, Пехеля 10, в книге американского историка Пола Сэберп11, специально посвященной истории дипломатического ведомства фашистской Германии.
'Hassel, Ulrich, Vom anderen Deutschland, Aus den nachgelassenen Tap-biichern 1938—1944. Zurich und Freiburg, 1947.
2	Weizsacker, Ernst, Erinnerungen, Munchen—Leipzig—Freiburg, 1950.
3	К or d t, Erich, Wahn und Wirklichkeit, Stuttgart, 1948.
4	Schmidt, Paul, Statist auf diplomatischer Biihne (1923—1945), Bonn, 1949.
5	Ribbentrop, Joachim, Zwischcn London und Moskau, Starnbergen Sec, 1954.
6	Pape n, Franz, Der Wahrheit cine Gasse, Munchen, 1952.
’Dirksen, Herbert, Moskau, Tokio, London, Stuttgart, 1950.
8	D a 1 1 e s, Allan, Verschvorung in Deutschland, Zurich, 1948; G ise v i us, Hans Bernd, Bis zum bi^eren Ende, Zurich, 1946; Schlabrendorf, Fabian, Offizierc gegen Hilter, Zurich, 1946.	*
8	Ritter, Gerhard, Carl Goerdeler und die deutsche Widerstandsbewegung, Stuttgart^ 1954.
10	P e c h e 1, Rudolf, Deutscher Widerstand, Erlenbach-Ziirich, 194’’
11	Seabury, Paul, The WilhelmstraBe, A Study of German diplomats under the Nazi regime, Berkeley and Judeles, 1954.
98
Авторы указанных работ с помощью фальсификации фактов и документов стремятся показать гитлеровских дипломатов в роли носителей «благородных» традиций германской истории, «враждебно» относившихся к агрессивной политике германского фашизма.
Эта легенда является составной частью милитаристской идеологии западногерманского империализма.
Проводя политику превращения Западной Германии в заповедник фашизма и агрессии, возрождая вермахт, империалисты также стремятся наряду с гитлеровскими генералами и эсэсовскими офицерами, фашистскими юристами—палачами народов использовать дипломатические кадры фашистского рейха для подготовки агрессивной войны.
Ныне большинство постов в дипломатическом ведомстве Западной Германии занимают закоренелые фашисты. Еще 16 октября 1951 года Аденауэр признал в бундестаге, что из 383 служащих МИД’а ФРГ 138 служили при Риббентропе и 134 были членами фашистской партии1. Во время судебного процесса в Карлсруэ над Коммунистической партией Западной Германии представители КПГ предъявили список 34 служащих боннского МИД’а, рапсе являвшихся активными членами фашистской партии. Суд вынужден был признать этот список «соответствующим истине»1 2.
В настоящее время число гитлеровских дипломатов, находящихся на дипломатической службе, увеличилось: фашист Отто фон Бисмарк, бывший начальник политического отдела германского МИД’а и гитлеровский посол в Риме в 1940 году, является заместителем германского делегата в Европейском совете; Теодор Кордт, бывший советник германского посольства в Лондоне, один из инициаторов англо-германского империалистического сговора в 1938—1939 годах, ныне посол ФРГ в Афинах; Фриц Твардовски, крупный чиновник германского МИД’а периода Веймарской республики и гитлеровского рейха, посол в Мексике; важный пост по подготовке дипломатических кадров в Западной Германии занимает бывший начальник отдела переводов МИД’а Германии, доверенное лицо Гитлера Пауль Шмидт и др.
Легепда об «оппозиции» помимо реабилитации гитлеровских дипломатов, вновь призванных германскими империалистами для подготовки агрессивной войны, имеет также и другую цель. Она должна помочь идеологическому обоснованию проамериканского курса внешней политики правительства Аденауэра, политики тесного сотрудничества с агрессивным Североатлантическим блоком.
В связи с этим западногерманские и американские реакционные историки и публицисты поднимают па щит германских дипломатов, являвшихся сторонниками американо-английской ориентации.
Германское министерство иностранных дел, так же как и генеральный штаб вермахта, являлось центром, где разрабатывались и откуда исходили наиболее агрессивные планы германского империализма. Германские дипломаты, подобно генералам, рекрутировались в первую очередь из прусского юнкерства, из южногерманской аристократии, а также из семей крупных торговцев и промышленников и являлись ярыми сторонниками наиболее реакционных режимов.
В связи с тем, что после поражения в первой мировой войне был дискредитирован не только генеральный штаб, но также и кайзеровское дипломатическое ведомство—в глазах общественности оно было пе менее ответственным за войну, чем генералитет,—правящей клике Веймарской республики приходилось совершать ряд маневров, чтобы, как и в случае с генеральным штабом, сохранить в неприкосновенности и дипломатическое ведомство, его
1 См. Warburg, James Р., Germany—Key to Peace, Gambridge, 1953, pp. 173—174.
2 «Белая книга о процессе йротив Коммунистической партии Германии», Издательство иностранной литературы, М., 1956, стр. 173—175.
99
7*
кадры для подготовки реваншистской войны. Несмотря на многочисленные речи, произносимые лидерами социал-демократов в рейхстаге о необходимости замены профессиональных дипломатов—аристократов «политиками» и «парламентариями», дальше этого дело не пошло.
В двадцатых годах вес основные дипломатические посты были заняты кайзеровскими дипломатами.
В 1929 году из 15 важнейших дипломатических миссий за границей 13 возглавлялись лицами, служившими в дипломатическом ведомстве при кайзере (Леопольд фон Геш—посол в Париже, затем Лондоне, Вильгельм Зольф—посол в Токио, Адольф Мюллер—посол в Берне и т. д.)1.
Все эти дипломаты были монархистами, сторонниками крайней реакции. «С детства,—пишет Вейцзекер,—еще со школьной скамьи я был монархистом»1 2.
Германским дипломатам, так же как монополистам и генералам, принадлежала немалая «заслуга» в установлении фашистского режима в Германии, который они рассматривали как панацею против ненавистной им демократии и как орудие агрессии. После установления гитлеровской диктатуры германские дипломаты получили такую власть, такую возможность для своей деятельности, какими они никогда не располагали. Им не нужно было больше считаться с контролем рейхстага, с общественным мнением, с печатью. Фашистский террористический режим создал весьма благоприятные условия для внешнеполитических авантюр, для замены дипломатии политикой вероломства и разбоя, а международного права—методом полицейского кулака и бряцания оружием, что стало «кодексом» части гитлеровских дипломатов.
Не случайно германские дипломаты (Нейрат, Отто Бисмарк, Вильгельм Зольф и др.) встретили приход к власти гитлеровцев как осуществление своих надежд для возобновления борьбы за мировое господство.
Отто Бисмарк (советник германского посольства в Лондоне) уже в 1933 году вступил в фашистскую партию, В. Зольф, будучи вице-президентом Штутгартского института по укреплению связей с зарубежными немцами, начал создавать «пятую колонну» за границей и т. д.
Гитлеровцы в первые месяцы своей диктатуры предпринимали попытки использовать для выполнения дипломатических поручений своих гауляйтеров. Однако зти попытки эмиссаров Гитлера выступить на международной арене привели к ряду скандалов и закончились весьма плачевно. Розенберг, Лей, Рейнгардт,. Гейдрих, Теодор Гибихт, выезжавшие в Женеву, Рим Лондон с различными дипломатическими поручениями, оставили о себе печальную славу.
Фашистской террористической диктатуре монополистического капитала не было никакой нужды заменять чиновников дипломатического ведомства, которые проявили себя в качестве верных слуг германского империализма. Гитлеровцы широко использовали профессиональных дипломатов — аристократов; их международные связи, громкие титулы, светский лоск, красноречие—все это способствовало сближению гитлеровцев с аристократическими кругами других стран и облегчило маскировку их агрессивных планов. Как сообщает американский историк Сэбери, семь начальников отделов МИД’а Германии, находившиеся на службе к 30 января 1933 года и служившие в дипломатическом ведомстве еще до первой мировой войны, продолжали оставаться на своих постах и после установления фашистской диктатуры3. В дипломатических миссиях фашистской Германии за границей аристократы были представлены даже шире, чем в период Веймарской республики.
1 S е а Ь и г у, Paul, Op. cit., р. 10.
2 W с i z s а с к о г, Ernst. Op. cit., S. 106.
3 S e a b u r y, Paul, Op. cit., p. 26.
100
I
Вейцзекер и другие пытаются доказать, что будто бы после захвата власти фашистами дипломаты, опасаясь за судьбу Германии, не желали оставлять свои посты из патриотических побуждений.
«Я был согласен с Бюловым (статс-секретарем МИД’а),—пишет Вейцзекер,—что нельзя»было дезертировать. Мы принадлежали к числу тех лиц, без которых нельзя было обойтись»1.
Реакционные историки и пропагандисты создают легенду о том, что в германском МИД’е в годы фашистской диктатуры существовала «группа Сопротивления», состоявшая из дипломатов-аристократов.
«Особую роль,—пишет Пехель,—играла «группа Сопротивления» в МИДов 1 2. Он причисляет к этой группе братьев Теодора и Эриха Кордт, Твардовски, Бюлова, Вейцзекера, Шуленбурга, Гасселя, Надольного и др.
Как рассказывает Вейцзекер, в 1936 году в кулуарах съезда фашистской партии в Нюрнберге он обсуждал с дипломатами вопрос об оставлении дипломатической службы.
«Здесь,—пишет он,—мы снова пришли к выводу, что было бы бессмысленно находиться в стороне от происходящих событий... Специалисты не должны покидать свои посты для замещения их опасными дилетантами» 3.
Вейцзекер, Кордт и другие фальсификаторы истории пытаются доказать, что немецкие дипломаты, «отрицательно» относившиеся к фашистскому режиму, остались на своих постах также и потому, что им «не были известны внешнеполитические цели фашизма, а то, что они знали, они не могли принять всерьез»4. Личный переводчик и доверенное лицо Гитлера Пауль Шмидт в целях популяризации этой версии даже назвал свои мемуары «Статист на дипломатической арене»5 *.
В работах буржуазных авторов предпринимается немало попыток реабилитации даже такого военного преступника, как барон фон Нейрат, приговоренного Международным военным трибуналом в Нюрнберге к 15 годам тюремного заключения. Вейцзекер, Э. Кордт пишут, будто Нейрат был введен в кабинет Гитлера Гинденбургом для того, чтобы «сдерживать крайности фашистского режима».
«Его [Нейрата] внешнеполитической программой,—пишет Вейцзекер,— была мирная эволюция» **.
Однако американский посол в Австрии Мессершмидт еще в 1935 году следующим образом характеризовал значение деятельности дипломатов старой школы в гитлеровском рейхе.
«Европа не может избавиться от мифа о том, что фон Нейрат, Папен, Маккензеп являются дипломатами старой школы и людьми неопасными. На самом деле они являются лишь послушным орудием режима, и именно потому, что внешний мир смотрит на них как на безвредных людей, они могут работать более эффективно. Они могут проводить политику раздора просто потому, что распространяют миф о том, что не поддерживают фашистский режим»7.
Факты показывают, что германские дипломаты после захвата власти гитлеровцами не только не выступали в роли «статистов», «пассивных наблюдателей» или «противников» фашистского режима, но активно содействовали подготовке агрессивной войны и создавалп благоприятные внешнеполитические условия для этой агрессии.
1 W е i z s а с k е г, Е г nsl, Op. cit., S. 106.
2 P с c li с 1, Rudolf, Op. cit., S. 108.
3 Wcizsacker, Ernsl, Op. cit., S. 125.
4 Ibid., S. 103.
’Schmidt, Paul, Op. cit.
“Wcizsacker, Ernst, Op. cit., S. 134.
7 Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства (в дальнейшем—ЦГАОР). «Материалы и документы Нюрнбергского процесса», фонд 7445, д. № 62, л. 274.
101
II
Следующим аргументом фальсификаторов истории, который должен подтвердить их легенду о противодействии германских дипломатов агрессивным планам гитлеровцев, является утверждение, что при гитлеровцах министерство иностранных дел не играло какой-либо значительной роли в решении внешнеполитических вопросов и что его функции были переданы специальным внешнеполитическим органам, созданным в фашистской партии.
Действительно, помимо министерства иностранных дел, в фашистской Германии имелся ряд других учреждений, занимавшихся внешнеполитическими вопросами.
В 1933 году в гитлеровской партии было создано «бюро Риббентропа», в задачу которого входил перехват шифрованной переписки иностранных государств и организация подрывной деятельности за границей. Перед войной аппарат «бюро» состоял из 300 человек1. В нем служили сынки аристократов, офицеры в отставке, а также артистки, продавщицы, лица без всяких профессий и такие лица, как Отто Абец, Генрих Штамер, Барон Штейпгарт, Мартин Лютер, Вальтер Хевель и другие, сыгравшие позже большую роль в установлении фашистского «нового порядка» в Европе. Риббентроп установил тесный контакт с фашистскими элементами в Англии и Франции — де Бриноном, лордом Ротермнром, Фланденом, Гамильтоном и другими.
На Нюрнбергском процессе, а также в своих мемуарах Риббентроп пытался скрыть подрывную деятельность этой организации и изображал ее как учреждение, занимавшееся только вопросами «культурных связей» Германии с другими странами 1 2.
В действительности «бюро Риббентропа» сыграло значительную роль в подрыве безопасности народов, в создании «пятых колонн» в других странах.
Даже п период пребывания Риббентропа на посту посла в Лондоне (1936—1938 годы) он оставался руководителем «бюро», часто выезжал в Берлин и инструктировал своих сотрудников. В министерстве иностранных дел Германии имелся специальный чиновник для связи с «бюро Риббентропа». Этим чиновником и был Эрих Кордт, позже назначенный начальником секретариата министерства иностранных дел3. Реакционные публицисты и историки (А. Даллес, Гизевиус, Пехель, Риттер), изображая Э. Кордта в качестве центральной фигуры «оппозиции» в германском МИД’е, тщательно скрывают его связь с «бюро Риббентропа». Странную забывчивость проявляет в своих мемуарах и Эрих Кордт. Он вовсе не упоминает о деятельности этого «бюро» и тем более о своих связях с ним.
Первого апреля 1933 года в нацистской партии было создано «Внешнеполитическое бюро» Розенберга.
Основной его задачей, как неоднократно об этом говорил сам Розенберг, было руководство подрывной деятельностью против СССР и стран Восточной Европы, являвшихся ближайшим объектом германской империалистической агрессии.
«Внешнеполитическое бюро» Розенберга работало в тесном контакте с министерством иностранных дел и верховным командованием вооруженных сил. Оно сыграло большую роль в подготовке фашистской агрессии в страны Восточной и Северной Европы.
Одной из важных внешнеполитических организаций являлся также Иностранный отдел—Ausland Organisation (далее упоминается как АО)— фашистской партии, возглавляемый гауляйтером Боле, направлявший деятельность немцев—членов»фашистской партии, подданных Германии, проживавших за границей. Все сведения, собранные БоНе, передавались в гестапо, контрразведку и МИД. Деятельность представителей Иностран
1 S е а Ь и г у, Paul, Op. cit., р. 52.
2 Ribbentrop, Joachim, Op. cit., S. 102.
3 Seabury, Paul, Op. cit., S. 100.
102
ного отдела фашистской партии и других агентов координировалась и направлялась германскими послами и посланниками.
13 фашистской Германии существовало еще так называемое «Volksdeulsche Millelstelle»—учреждение, занимавшееся организацией подрывной деятельности среди немцев, проживающих за границей, но ие являвшихся подданными Германии. Этим учреждением руководил заместитель Гиммлера, обер-группенфюрер СС Лоренц, а также фашистский идеолог, профессор Гаусгофер.
Мнимые «статисты» из германского министерства иностранных дел, нарушая элементарные нормы международного права, использовали также широко разветвленные связи германских монополий, которые снабжали их весьма ценной военно-экономической и политической информацией. Особенно активную разведывательную и шпионскую деятельность осуществляли заграничные агенты «И Г Фарбениндустри». Многие агенты этого концерна нанимали руководящие посты в заграничных организациях фашистской партии (АО) и тесно сотрудничали с германскими дипломатическими миссиями. Отчеты иностранных агентов концерна передавались в министерство хозяйства, в экономический штаб верховного командования вооруженных сил и в министерство иностранных дел.
13 архиве концерна Круппа обнаружены документы, так называемый меморандум Зонненберга и другие, раскрывающие связи концерна с «бюро Риббентропа» н министерством иностранных дел.
Риббентроп в мемуарах, стремясь замести следы своих кровавых преступлений, пишет, что будто бы он вступал в частые конфликты с Геббельсом, с начальником партийной канцелярии Борманом и особенно с иностранным отделом фашистской партии. Риббентроп пытается доказать, что организации иностранного отдела фашистской партии в других странах не имели никакого отношения к вопросам внешней политики и что он несколько раз давал указание германским дипломатическим миссиям оказывать им помощь, только выполняя приказ руководства фашистской партии.
Но, как показывают факты и документы, гитлеровцы, создавая эти организации и учреждения, стремились еще больше активизировать подрывную деятельность в других странах. Совместно с официальными германскими дипломатами они должны были деморализовать противника еще в мирное время, усыпить его бдительность и подготовить условия для его разгрома и порабощения.
Нейрат провел ряд мероприятий по координации деятельности всех этих учреждений, занимавшихся вопросами внешней политики. С этой целью руководитель иностранного отдела фашистской партии (АО) Боле в 1937 году был возведен в ранг статс-секретаря министерства иностранных дел. В каждой германской миссии за границей имелся специальный представитель этого отдела.
МИД действовал также в тесном контакте с «Абвер» (отделом контрразведки верховного командования вооруженных сил), с гестапо и службой безопасности (СД). В МИД’е имелся свой разведывательный отдел, а также специальный чиновник, осуществлявший связь с Гиммлером и СС.
Позже, в 1944 году, это сотрудничество и координация разведывательной деятельности министерства иностранных дел и гестапо были закреплены специальным соглашением, подписанным Гиммлером и Риббентропом. В соглашении говорилось: «Министерство иностранных дел оказывает секретной разведывательной службе любую и всевозможную помощь. Имперский министр иностранных дел будет, насколько это явится возможным, включать определенных сотрудников разведывательной службы в состав заграничных представительств»х.
В свою очередь СД и СС обязались собранные ими секретные разведывательные сведения передавать министерству иностранных дел.
1 ЦГАОР, ф. 7445, 1948, л. 274.
103
Таким образом, трудно было найти, где кончалась деятельность гестапо, контрразведки и других подрывных организаций гитлеровцев и где начиналась деятельность дипломатов. Германские дипломатические миссии, торговые представительства, контрразведка, учреждения фашистской партии, агенты германских монополий в тесном контакте вели подрывную деятельность в других странах и готовили против них фашистскую агрессию.
Ill
Для доказательства «оппозиционности» дипломатов гитлеровскому режиму буржуазные историки часто ссылаются на некоторые перемены, произведенные в иностранном ведомстве Германии в начале 1938 года, накануне аншлюса Австрии. 4 февраля 1938 года вместо Нейрата министром иностранных дел был назначен Риббентроп, в Токио вместо Дирксена, назначенного послом в Лондон, был направлен генерал Отт. Гассель был отозван из Рима п вместо него послом был назначен сын известного фельдмаршала—Маккензен. В связи с отставкой Гасселя распространяется особенно много легенд.
Перемещения, произведенные гитлеровцами в конце 1937 —начале 1938 года в руководстве вермахтом («кризис» Фриче), военной экономикой (отставка Шахта), в дипломатическом ведомстве, объясняются тем, что после завершения перевооружения страны и разработки планов агрессии на решающих постах в армии, экономике, иностранном ведомстве они желали иметь более последовательных сторонников своей авантюристической политики. Среди германских монополистов, генералов, дипломатов не было разногласий по вопросу направления агрессии «Drang nach Osten», являвшейся основой внешнеполитической программы гитлеровцев.
Однако представители старой прусско-германской аристократии п монополистов еще хорошо помнили печальные уроки истории, заветы Бисмарка и других идеологов германского империализма об опасности для Германии войны на два фронта, о «кошмаре коалиции» и т. д. Несмотря па создавшуюся благоприятную для фашистской агрессии внешнеполитическую обстановку, несмотря на политику поощрения агрессии правительствами западных империалистических держав, среди части правящих кругов фашистской Германии продолжало существовать опасение, что авантюристическая внешняя политика правительства может вовлечь Германию в мировую войну, к которой она еще не была подготовлена. Эта часть правящих кругов Германии также была тесно связана с англо-американскими империалистами н не желала разрыва с ними. Гассель и другие понимали военную слабость и неподготовленность Италии как союзника в предыдущей войне. Поэтому Гассель, братья Кордт и некоторые другие германские дипломаты, подобно генералу Беку, вопреки официальному курсу фашистского правительства, выражали опасение в связи с угрозой разрыва с западными державами х.
В связи с этим к руководству министерства иностранных дел, как и к руководству вермахта, а также в качестве послов в страны—союзницы гитлеровской Германии были призваны такие же фашисты, но более последовательные сторонники авантюристической агрессивной политики германского империализма.
Заслуги Нейрата, Гасселя и других также не были забыты германскими империалистами. Барон Нейрат был назначен председателем тайного кабинета министров, Ульрих фен Гассель был назначен на руководящий пост в так называемый Центральноевропейский экономическт! совет (Mittel-europaischer Wirtschaftstag)—крупное объединение монополистов Германии, занимавшееся мобилизацией экономических ресурсов стран Восточной
1 S е а Ь и г у, Paul, Op. cit., S. 122.
104
Европы, представлявшее интересы «ИГ Фарбениндустри», концерна Круппа и других монополистов.
Ряд буржуазных историков-публицистов рассматривает назначение Риббентропа на пост министра иностранных дел и другие перемещения в иностранном ведомстве как «революцию» в германской внешней политике 4. Будто бы с этого времени Гитлер больше не считался с мнением дипломатов, окончательно оттеснил их от участия в решении внешнеполитических вопросов и они не принимали участия в подготовке аншлюса Австрии, в захвате Чехословакии, в подготовке войны с Польшей.
В действительности к этому времени подавляющее большинство германских дипломатов стали членами фашистской партии и прочно связали себя с преступным гитлеровским режимом.
Свое назначение на пост статс-секретаря (февраль 1938 года) Вейцзекер стремится изобразить не как показатель доверия к нему гитлеровцев, а как автоматический перевод с ранее занимаемого им (с 1936 года) тоже весьма ответственного поста начальника политического отдела МИД’а па освободившуюся вакансию в связи с уходом Маккензена.
В целях реабилитации гитлеровских дипломатов Вейцзекер пытается выступать под чужим флагом, использовать популярное среди народов знамя антифашистской борьбы, знамя борьбы за мир. «Для иностранного ведомства,—пишет Вейцзекер,—борьба за мир во всем мире была высшей обязанностью. Этой цели мы посвящали все наши силы. Я и решил принять этот пост для того, чтобы продолжать эту борьбу и ликвидировать пропасть, образовавшуюся между новым министром и нашим ведомством» 2.
«Весьма скромным,—пишет Вейцзекер,—было участие МИД’а в аншлюсе Австрии» 3. Всю ответственность за подготовку аншлюса он возлагает на Гитлера, Геринга, Риббентропа.
Однако Вейцзекер не желает распространяться о тех чинах и почестях, которые посыпались на него и на других дипломатов после захвата Австрии, что являлось признанием Гитлером их заслуг в деле аншлюса.
В апреле 1938 года Гитлер присвоил Вейцзекеру высокий эсэсовский чин—обергруппенфюрера (генерала) СС, а начальнику политического отдела МИД’а Эрнсту Верману—чин штандартенфюрера СС. Эсэсовские чины были присвоены и другим сотрудникам министерства иностранных дел. Все они, в том числе Риббентроп, Вейцзекер, Верман, носили эсэсовскую форму4. Ныне Вейцзекер стремится умалить значение этих фактов. Он пишет, что в борьбе за подлинную цель, то есть за «сохранение мира», он должен был идти на такие жертвы, что ради этого готов был носить не только черный мундир эсэсовца, но даже зеленый и красный мундир5.
Особенно много пишут гитлеровские дипломаты о своей «оппозиционной» деятельности летом и осенью 1938 года, накануне захвата Чехословакии.
Эрих Кордт утверждает, что будто бы накануне и в дни мюнхенского сговора фашистский режим переживал критические дин. В это время, ио его словам, часть генералов и дипломатических чиновников готовили государственный переворот в Германии.
Действительно, часть представителей правящих кругов фашистской Германии летом и осенью 1938 года опасалась, что авантюристическая политика Гитлера может вовлечь Германию в мировую войну. Это опасение, проявлявшееся в момент аншлюса Австрии, особенно усилилось при подготовке захвата Чехословакии, которая была связана договором о взаимопомощи с Францией и СССР.
1 S е а Ь и г у, Paul, Op. cit., р. 91.
2 Wei z sacker, Ernst, Op. cit., S. 145.
3 Риббентроп также пишет, что будто бы, находясь в Лондоне, он не знал о планах Гитлера в отношении Австрии и услышал об этом только из сообщения, передававшегося по радио. См. Ribbentrop, J oachim, Op. cit., S. 136.
4 Seabury, Paul, Op. cit., S. 103.
5 W e i z s a c k e r, Ernst, Op. cit., S. 153.
105
Эта группировка в правящих кругах Германии, к которой принадлежала часть монополистов во главе с Тиссеном, некоторые генералы и дипломаты, была недовольна тем, что Гитлер при поддержке стоявших за ним империалистических сил, вместо того чтобы готовиться к непосредственному нападению на СССР, начал осуществлять в Европе весьма рискованные агрессивные действия, нарушавшие интересы англо-франко-американских империалистов, что могло привести Германию к конфликту с этими странами. Поэтому часть представителей гитлеровской верхушки для избежания такой случайности предпринимала меры помимо официальных каналов для примирения обострившихся империалистических противоречий и разрешения их путем организации крестового похода всей международной империалистической реакции против страны социализма. Эти происки наиболее последовательных сторонников мюнхенской политики и правящих кругах фашистской Германии реакционные историки и публицисты и пытаются использовать для доказательства наличия в правящих классах Германии «оппозиции» гитлеровскому режиму.
Вейцзекер пишет, что в августе 1938 года он собирался подать в отставку. В те дни и происходит его сближение с начальником генерального штаба генерал-полковником Беком *, который уговорил его не оставлять службу в министерстве иностранных дел, так как он мог использовать свой пост для сохранения мира. «В случае моей отставки Третья империя потеряла бы еще одного солдата»,—пишет Вейцзекер 1 2.
Вейцзекер, Кордт, Даллес, Гизевиус, вслед за ними Риттер и другие буржуазные историки и пропагандисты пытаются доказать, что летом 1938 года, в период чехословацкого кризиса, «оппозиционные» германские дипломаты, действуя в тесном контакте с генералами, развили активность, направленную на то, чтобы помешать осуществлению гитлеровского агрессивного плана против Чехословакии и составили свой «контр-план». Если генералы должны были действовать в Берлине, то германские дипломаты активизировались в Лондоне. Как пишет Эрих Кордт, они сообщали английскому правительству о неподготовленности германской армии и о незавершенности ее вооружения, проинформировали Чемберлена о сроке, назначенном для «переворота» (между 14 и 16 сентября), в день, когда Чемберлен должен был посетить Гитлера 3.
Однако в результате того, что Чемберлен согласился на созыв Мюнхенского совещания и пошел на капитуляцию перед Гитлером, эта сделка не состоялась. Правящие круги Англии заявили представителям «оппозиции», что они делают ставку на Гитлера, так как поел о дний^ является «бастионом против мировой революции»4.
Далее Вейцзекер с восхищением пишет о мюнхенском сговоре империалистов. «Я признаю без оговорок,—пишет Вейцзекер,—что день подписания мюнхенского соглашения был последним счастливым днем в моей жизни» 5 6.
Дирксен, близко знавший Вейцзекера и братьев Кордт, отмечает в своих мемуарах, что только после войны, па Нюрнбергском процессе, он услышал о том, что братья Кордт (один из которых являлся при нем советником посольства в Лондоне), а также Вейцзекер «участвовали в движении Сопротивления» *. Риббентроп в своих заметках также писал, что при каждом внешнеполитическом успехе Германии они выражали большую радость и «сердечно поздравляли его» 7. «Никогда в разговоре со мной,—пишет Риббентроп,—Вейцзекер не выражал недовольства внешней политикой Германии» 8 и далее: «С Кордтом я часто обсуждал важные политические
1 Wei zsacker, Е ьп s t, Op. cit., S. 172.
2 Ibid., S. 173.	•
3 К ord t, E rich, Op. cit., S. 129.
4 Dulles, Allan, Op. cit., S. 42.
3 Wei zsacker, Ernst, Op. cit., S. 193.
6 Dirksen, Herbert, Op. cit., S. 224.
7 Ribbentrop, Joachim, Op. cit., S. 278.
8 Ibid., S. 279.
106
«опросы. Однако он никогда пе высказал мне недовольства пашей внешней политикой...» х.
Бывший сотрудник германского МИД’а, в 1939 году эмигрировавший из Германии, В. Путлиц также пишет: «Советником посольства в Лондоне стал вместо Вермана Теодор Кордт, старший брат Эриха Кордта, заведующего приемной ^Риббентропа. Как п Дирксен, Кордт являлся поборником германской экспансии па Восток и поэтому считал, что от Англии следует добиваться благожелательного отношения, если даже не активной поддержки»
Вейцзекер, братья Кордт и другие чиновники германского МИД’а пе только не были противниками захвата Чехословакии и других агрессивных актов гитлеровцев, но приняли активное участие в их подготовке п осуществлении. Документы из архива германского министерства иностранных дел, которые оказались в числе трофеев, захваченных советскими войсками после пх победоносного вступления в Берлин, полностью изобличают Вейцзекера, Кордта и других германских дипломатов в подготовке захвата Чехословакии и в других преступлениях гитлеровского правительства. Так, например, 29 марта 1938 года на специальном совещании в германском министерстве иностранных дел по так называемому «Судсто-немец-кому вопросу», проходившему под председательством Риббентропа, присутствовали статс-секретарь фон Маккензеп, мииистерпаль-директор Вейцзекер, посланник иДТраге Эп.зеплор, легационный советник с правом доклада фон Твардовски, легациопные советники Альтенбург и Кордт. Вместе с сотрудниками министерства иностранных дел в совещании участвовали от Центрального бюро «фольксдейче»—обергруппенфюрер СС Лоренц и профессор Гаусгофер, а также представители судетских гитлеровцев—Генлейн, Франк и др. 1 2 3
Позже Вейцзекер принимал участие в конференции в Годесберге и в других переговорах, где решалась судьба Чехословакии4. Он договорился с правительством санационной Польши о ее участии в агрессии против Чехословакии.
«Господин Вейцзекер,—доносил 29 сентября 1938 года польский посол . 111ПСКИЙ в Варшаву,—имевший перед собой карту генерального штаба, отметил, что он хотел бы, чтобы завтра наш военный атташе, с соответствующим компетентным лицом из штаба, нанес на карте демаркационную линию с тем, чтобы на случай возможных операций ие произошло столкновения между нашими вооруженными силами» 5 6.
Активное участие в подготовке расчленения Чехословакии принял н Эрих Кордт. Накануне войны ио поручению гитлеровского правительства он развил большую активность по достижению англо-германского антисоветского сговора. С этой цэлыо он вступил в тесный контакт с мюнхенскими кругами английской буржуазии и руководящими лицами английского правительства, в частности с советником Чемберлена Горацием Вильсоном *. Во время тайных переговоров с пим Теодор Кордт подготовил империалистическую сделку, которая затем была завершена в Мюнхене7.
Большую активность проявили Вейцзекер и Кордт при подготовке империалистического сговора с Англией за счет народов Восточной Европы летом 1939 года при подготовке нападения на Польшу.
Среди документов, предъявленных в 1948 году на процессе над сотрудниками «Вильгельмштрассе», имеется заметка Вейцзекера, в которой ска
1 Ribbentrop Joachim, Op. cit., S. 279.
2 В. Пут л и ц, По пути в Германию, Издательство иностранной литературы, М., 1937, стр. 218—219.
3 См. «Документы и материалы канула второй мировой войны», т. I, стр. 114.
1 Там же, стр. 257.
5 Там же, стр. 270.
6 «Документы и материалы кануна второй мировой войны», т. II, стр. 34.
7 Там же, стр. 35.
107
зано: «Мы всегда должны иметь в виду военное решение вопроса о Данциге и переложить вину за это на Польшу» *.
Не случайно об этих фактах они не желают распространяться в своих мемуарах.
Опубликованные советским правительством документы из архива Германского МИД’а и другие материалы показывают, что ни Вейцзекер, пн Кордт, ни другие германские дипломаты были не «пассивными» исполнителями планов гитлеровцев или «статистами», а являлись активными проводниками агрессивной внешней политики германского империализма.
IV
Фальсификаторы истории далее пытаются создать впечатление, что будто бы после начала войны основные вопросы внешней политики решались Риббентропом и небольшой группой его приближенных, а дипломаты якобы почти совсем прекратили свою деятельность. В свою очередь Риббентроп в показаниях на Нюрнбергском процессе, а также в мемуарах утверждал, что н вопросах внешней политики решающая роль принадлежала Гитлеру, который даже составлял сам тексты нот и вел переговоры с иностранными государствами, а министр иностранных дел будто бы только иногда мог высказывать свою точку зрения. Риббентроп вопреки фактам пытался доказать, что дипломатическое ведомство не имело никакого отношения к военным вопросам. После же 1941 года министерство иностранных дел будто было вовсе отстранено от дел, связанных с «Восточным пространством», так как эти вопросы находились в ведении министерства, возглавляемого Розенбергом2. В связи с тем, что Гитлер не считался с его мнением, а также в связи со столкновением с Гессом и Герингом, пишет Риббентроп, он трижды просил Гитлера дать ему отставку с поста министра, но последний ответил отказом3.
Однако, как показывают факты, с началом войны чиновники дипломатического ведомства вместе с немецко-фашистскими войсками, вместе с отрядами СС приняли участие в порабощении и ограблении пародов, в установлении фашистского «нового порядка» в Европе. Представители МИД’а сопровождали германские армии в их грабительских походах на Западе и Востоке Европы.
В министерстве иностранных дел были созданы отделы по делам военнопленных, политических заключенных в оккупированных странах и т. д. Чиновники министерства иностранных дел принимали участие в самых кровавых преступлениях гитлеровцев—истреблении еврейского и других народов, насильственном угоне населения оккупированных стран па каторжные работы в Германию, в наборе рекрутов в соединения СС. Большая часть сотрудников МИД’а работала в тесном контакте с гестапо4. Германские дипломаты проводили маскировку террористических действий гитлеровцев в оккупированных странах.
Дипломатические отношения Германии с другими странами весьма сократились, и она имела свои представительства только в 22 государствах, главным образом в странах—сателлитах Германии'’. Но сотрудники МИД’а не остались без дела. Германские дипломаты участвовали в вербовке рабочих на военные предприятия Германии из нейтральных и вассальных стран, с этой целью они оказывали давление на правительства. Специальные команды (зопдеркомапдос) под руководством чиновников МИД’а наступали
1	«Der Tagesspiegel», 14 Januar 1948.
2	Ribbentrop, Joachim, Op. cit., S. 130.
3	Ibid., S. 123.
4	Seabury, Paul, Op. cit., S. 142.
5	Ibid., S. 112.
108
имеете с войсками и захватывали в оккупированных странах культурные ценности, библиотеки, архивы.
Германское министерство иностранных дел нарушало элементарные нормы международных прав в обращении с дипломатическими представителями других стран, ставшими жертвами фашистской агрессии.
Так, например, после нападении па Югославию в апреле 1941 года около 200 сотрудшфов югославских дипломатических миссий в Германии, пользовавшихся правом иммунитета, пожелали выехать в Швейцарию. Однако при содействии МИД'а Германии они были арестованы гестапо и заключены в концентрационные лагеря; большинство из них было замучено до смерти эсэсовцами1.
Неслыханное вероломство в истории цивилизованных народов проявили германские дипломаты при подготовке нападения на СССР. Несмотря па то, что между Германией и Советским Союзом имелся договор о ненападении, германские дипломаты вместе с генералами готовили агрессивную войну против СССР.
Германские дипломаты при подготовке агрессивной войны против СССР стремились к тому, чтобы полностью изолировать Советский Союз в дипломатическом отношении, создать против него коалицию империалистических государств всего мира. Еще 18 мая 1941 года германское министерство иностранных дел подготовило декларацию, устанавливавшую оперативные зоны в Северном ледовитом океане, в Балтийском и Черном морях, которые объявлялись зоной военных действий против СССР1 2.
Германские дипломаты подготовили лживую провокационную декларацию Гитлера, объявленную им 22 нюня, в которой Советское правительство задним числом обвинялось в несоблюдении советско-германского пакта.
Несколько месяцев спустя германское министерство иностранных дел выступило с клеветническим заявлением о том, что будто бы еще до нападения Германии на СССР Англия и Советский Союз вели переговоры о совместном нападении на Германию. Эта грязная фальшивка понадобилась германским дипломатам для того, чтобы создать видимость оправдания вероломного нападения фашистской Германии па СССР3.
После нападения иа Советский Союз в министерстве иностранных дел Германии был создан специальный «русский комитет», возглавляемый графом Шулепбургом. Этот комитет, действуя совместно с командованием армии и гестапо, принимал участие по всех кровавых злодеяниях гитлеровцев иа оккупированной территории Советского Союза.
Приведенные факты и документы неопровержимо свидетельствуют о том, что германские дипломаты наряду с генералами были активными соучастниками фашистской агрессии. Они участвовали в планировании и подготовке агрессивной войны, в проведении политики международного разбоя.
Предпринимаемые ныне буржуазными историками и пропагандистами попытки изобразить гитлеровских дипломатов в роли «статистов» и «оппозиционеров», участников «движения Сопротивления» являются вымыслом, фальсификацией истории.
Мы знаем, что действительную борьбу против гитлеровского террористического режима в Германии вели антифашисты, руководимые коммунистами. Однако в данном реферате мы не могли осветить этот большой вопрос. Исследование действительной антифашистской борьбы является важнейшей задачей историков-марксистов.
1 ЦГАОР, ф. 7445, д. № 16, л. 6.
2 Там же, д. № 38, л. 193.
3 «Правда», 30 ноября 1941 года.
Януш Наевский
УЧАСТИЕ ГУСТАВА ШТРЕЗЕМАИА
В ПОДГОТОВКЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
История возникновения второй мировой войны представляет собой исключительно сложную и широкую проблему. Многие, относящиеся к пей вопросы как будто весьма отдаленно связаны с возникновением войны. Одним из таких вопросов является политика, осуществлявшаяся министром иностранных дел Веймарской республики Густавом Штреземаном в период с 1923 ио 1929 год. Я позволю себе привлечь ваше внимание к этому актуальному вопросу, имеющему как научное, так и политическое значение.
Уже при жизни этого государственного деятеля появились работы по «штреземанистике», если так можно выразиться. Он сам заботился о том, чтобы оставить потомству свой портрет,—разумеется, портрет, созданный им самим. Как косвенным путем, так и непосредственно он оказывал влияние на своих биографов,—я имею в виду прежде всего работы Р. фон Рейнбабена1, Антони Валентина1 2 и Генриха Бауэра3. Короче говоря, Штрезе-ман тщательно подготавливал оценку, которую могут дать будущие поколения его личности и деятельности, он заблаговременно создавал легенду о самом себе.
В гитлеровские времена отношение к Штреземапу было отрицательным, и если о нем вообще писали, то только между прочим и притом всегда весьма критически. В послевоенные годы опубликована буквально уйма монографий и научных статей относительно политики Густава Штреземаиа. Появление такого обилия научных и полунаучных трудов объясняется очень просто. Оно обусловлено не столько общественным спросом, сколько политической потребностью влиятельных кругов на западе и, кроме того, существованием доступного многим западногерманским и американским историкам первоисточника, а именно личного архива Штреземаиа. Как известно, в печати появилась только небольшая часть этих материалов, и часто в искаженном виде.
Послевоенная «штреземанистика» находится па несравненно более высоком уровне, чем довоенные работы па эту тему. Это объясняется не только большим богатством и объемом источников, по и более серьезным подходом к вопросу. Это относится главным образом к западногерманским историкам. Их труды о политике Штреземаиа значительно превосходят писания американских историков.
Я упомяну для примера два имени: Ганс Гатцке и Липолиза Тимме. Исчез тот хвалебный тон, который так бросался в глаза в биографиях, вышедших из-под пера Валентина, Ольдепа или Рейпбабепа. Таким образом, теперь можно ответить по существу на вопрос, действительно ли во взглядах Штреземаиа произошло изменение, действительно ли этот пангерманист, с энтузиазмом одобрявший использование подводных лодок во время первой мировой войны, являвшийся сторонником крупных анпе-
1 Rheinbaben R., Stresemann. Der Mensch und der Staalsniann, Dresden, 1928.
2 Valentin, Antoni, Stresemann, Das Werden einer Slaalsidee, Leipzig, 1933, II. Auflage 1947.
’Bauer, Heinrich, Stresemann. Ein deutsclier Staatsmann, Berlin, 1930.
110
ксий, внезапно превратился в апостола мира и примирения народов? Тимме констатирует со всей определенностью: «Напрасно мы стали бы искать в документах отражение тех политических уроков, которые он (то есть Штреземап) мог бы извлечь из принципиальных ошибок германской внешней политики до мировой войны, из политики мировой экспансии, военно-морского строительства, из колониальной политики или тем более из политики, определявшей цели Германии во время войны. В массе документов, составляющих наследство, пет и следа подо^рой критики. Все, чему Штреземап научился па протяжении многих лет, относится главным образом к тактике и методу» '. Этого примера пока достаточно. Хотя западногерманские авторы извлекли па свет много неизвестных секретных и ценных документов и пролили луч света на некоторые неясные стороны политики Штреземапа, все же они уклоняются от обобщающей оценки Штреземана. Этот недостаток в изложении западных буржуазных историков я хотел бы теперь восполнить с помощью германских прогрессивных ученых.
Материалы, собранные после войны в публикациях по вопросам «штрезе-маиистики» и почерпнутые главным образом из личного архива министра, позволяют сформулировать и обосновать утверждение, что политика Штреземана была направлена против примирения народов и сохранения мира, она пела прямо к войне.
Кем был Густав Штреземап или, точнее выражаясь, какой класс он пред ставлял и чьи интересы защищал? В противоположность западным историкам, которые занимаются главным образом внешней политикой Штреземана, Фриц Клейн, немецкий историк-марксист, обращает внимание па взгляды Штреземана по вопросам внутренней политики, а именно на его отношение к рабочему движению. Штреземан был противником грубых методов подавления в борьбе против рабочего класса. Напротив, он стремился к тому, чтобы привлечь рабочих при помощи различных уступок и искусных поблажек; он надеялся таким путем «приблизить к государству» рабочие массы. Этой точки зрения он держался и в кайзеровские времена и в период Веймарской республики. В его внешней политике Клейн не видит никаких следов «перемен» и подобно Тимме справедливо констатирует, что «тщетно пытаться найти в многочисленных речах и статьях Штреземана какое-либо определенное признание, свидетельствующее о превращении крайнего германского империалиста в борца за мир» а.
Напротив, нет недостатка в высказываниях противоположного характера, говорящих о том, что в поведении этого человека произошло только одно изменение, а именно изменение его тактики.
18 ноября 1918 года под свежим впечатлением поражения [имеется в виду поражение Германии.—Прим. ред. \ Штреземап писал своему другу: «...поэтому я остался па борту нашего корабля, чтобы в случае, если будет потеряй черио-бело-краспый флаг, по меньшей мере водрузить черно-краспо-золотой и не допустить такого позора, когда в конце концов над нашим старым национал-либеральным флотом развевалось бы красное или розовое знамя международной демократии» 3.
Я позволю себе, однако, не согласиться целиком с утверждением Клейна, что Штреземан в своей общественной деятельности всегда выступал в качестве представителя легкой индустрии. Создается впечатление, что Клейн обычно рассматривает Штреземана как управляющего делами саксонского объединения владельцев шоколадных фабрик в Дрездене; между тем будущий канцлер и министр иностранных дел был с 1907 года подлинным руководителем Центрального объединения германских промышленников в Бер
1 Thimme, A n n е 1 i s е, Gustaw Stresemann, Legende und Wirklichkeit, «HZ», 13d. 181 (1956), S. 336—337.
2 К 1 e i n, F г i t z, Die diplomatischen Beziehungen Deutsclilands zur Sowjetunion, Berlin, 1952, S. 127.
’Stresemann, Gustav, Vermachtnis, Der NachlaB in drei Biinden. Erster Band, Berlin, 1932 S. 15.
Ill
лине и членом очень многих наблюдательных сонетов. Он возглавлял Нацио-нал-лнберальпую партию, которая представляла в парламенте тяжелую индустрию и была проводником империалистических планов монополий. Известно, что у Штреземана было много врагов среди представителей крупного капитала. Они часто вели с ним упорные бон, но это еще не дает оснований для того, чтобы его рассматривать как защитника интересов средней буржуазии.
Для того чтобы надлежащим образом оценить политику Штреземана — министра иностранных дел, нужно обратить внимание на его тесные связи с американским капиталом и вместе с тем на его позицию н вопросе о Советском Союзе и германо-советских отношениях.
Сегодня на основе новейших исследований и в свете секретных документов из архива Штреземана, ставших достоянием общественности в послевоенные годы, нам ясно, что при оценке политики Штреземана надо исходить не из его стараний получить поддержку английского капитала или из его дружественных бесед с Брианом в Женеве и Туари; нужно учитывать прежде всего его связи с американским капиталом. В этом мы находим соответствующую основу для понимания политики монополий, господствовавших в Веймарской республике, и деятельности их выдающегося представителя — Штреземана. Только в том случае, если всходить из зависимости германской крупной буржуазии от американского капитала, можно правильно понять политику Штреземана по отношению к Советскому Союзу. Западногерманский историк Гирш сделал меткое замечание: «Рассматривая этот единственный вопрос (его отношение к Америке), можно проследить иа эволюцией Штреземана от доверенного лица промышленности до государственного деятеля международного масштаба и тем самым более полно попять его политику в целом»1.
Лорд д’Абернон, бывший многие годы послом Англии в Берлине, писал во введении к своим мемуарам: «Американское влияние было решающим по всех важных вопросах, касающихся развития Германия в послевоенные годы»1 2. Весьма показательно высказывание самого Штреземана: «...наша судьба зависит от решения Соединенных Штатов»3.
Впервые Штреземан установил связи с американским крупным капиталом в 1912 году во время многонедельной поездки в Соединенные Штаты.
12 марта 1914 года было создано Германо-американское промышленное объединение. Фактическим руководителем этой организации, ревностно добивавшимся тесной увязки деятельности трестов и картелей Германии с Сое ди-пенными Штатами, был не кто иной, как Штреземан. И во время войны он работал в Германо-американском экономическом объединении. В изменившихся послевоенных условиях Штреземан со всей энергией вновь принялся за эту работу. Неустанно вел он переговоры с американскими банками о кредитах для германской промышленности и играл большую роль и подготовке германо-американского торгового договора 1923 года. Он отошел от активной работы в Германо-американском экономическом объединении только в августе 1923 года, после того как занял пост канцлера и министра иностранных дел.
Штреземан, естественно, и в дальнейшем сохранил тесные связи с американскими банками, действуя уже на более широкой основе как руководитель внешней политики Веймарской республики. Большим успехам, которых Штреземан достиг в качестве министра иностранных дел, он обязан в значительной степени поддержке американского капитала и его орудия—американской дипломатии. Компенсацией за эту поддержку явилась зависимость Германии от западного финансовопЯмира, и особенно от заправил нью-йоркской биржи.
1 Н i г s с h, F е 1 i х, Slresemann, Ballia und die Vereinigten Slaalen, «Vierteljalires-befte fiir Zeitgeschichte», Jg., 1955, S, 20.
2 D’A b e n о n, An Ambassador of Peace, v. I, London, 1929, p. 18.
3 Hirsch, Felix, Op. cit., S. 34.
112
Можно усомниться в том, что германскому народу действительно принесли пользу громадные американские кредиты.
Несомненно, что за время официальной деятельности Штреземаиа на Вильгельмштрассе, с 13 августа 1923 года по 3 октября 1929 года, Локарно было самым важным актом имперского правительства Германии на международном поприще.
Относительно «Цокарпо существует обширная литература. Я не пытаюсь освещать эту проблему в целом и не собираюсь*излагать разнообразные взгляды по поводу этого важного исторического события. Я ограничусь тем, что вкратце укажу на некоторые его аспекты в свете источников, опубликованных за последние годы.
Прежде всего остановлюсь па самом факте возникновения Локарно. Он, конечно, связан со многими моментами. На самый важный указал Клейн, напомнив запись Штреземаиа о его беседе летом 1925 года с директором Американского федерального резервного банка Стронгом, директором Английского банка Норманом, а также с доктором Яльмаром Шахтом. Запись гласит: «Похоже, что создается нечто вроде англо-американо-герман-ского банковского треста, а для этого, конечно, необходимо в качестве предпосылки заключение гарантийного пакта. Нам срочно нужны миллиарды»
Эту запись Клейн с полным основанием толкует в том смысле, что, с точки зрения Штреземаиа, Локарно было обусловлено желанием получить американские кредиты и связаться с американской политикой.
Еще при жизни Штреземаиа было широко распространено мнение, которое еще сегодня многие поддерживают, будто политика этого государственного деятеля представляла постоянное лавирование между Западом и Востоком. Он побуждал обе стороны—и капиталистические западные державы и Советский Союз—постоянно делать уступки в пользу Германии, давая понять, а порой угрожая, что он намерен сблизиться с противником.
Для освещения этой тактики часто ссылаются на два факта и две даты. После того как 16 октября 1925 года были заключены Локарнские договоры, связавшие Германию с Западом, Штреземан 24 апреля 1926 года подписал договор о нейтралитете и ненападении с Советским Союзом. Очевидно, что политика Штреземаиа представляла неустанное маневрирование между Западом и Востоком; так, например, перед отъездом в Локарно он принял Чичерина в Берлине и т. п. Однако все это было лишь тактикой. По существу, Веймарская республика сделала выбор в пользу империалистических западных держав, и случилось это именно в Локарно.
Несмотря на свои маневры между Лондоном, Нью-Йорком и Москвой, Штреземан недвусмысленно отвергал упреки в том, что все это с его стороны сводится к чистой тактике. В знаменитом письме прусскому кронпринцу от 7 сентября 1926 года он писал:
«Мы не можем играть роль английского меча на континенте, как некоторые полагают, и не можем идти на союз между Германией и Россией. Я предупреждаю против утопии, выражающейся в заигрывании с большевизмом. Если русские будут в Берлине, тотчас же над императорским замком взовьется красное знамя, и этим будут очень довольны в России, так как там стремятся к мировой революции. Европа вплоть до Эльбы будет болыпевизирована, а все прочее будет отдано на съедение французам» * 2.
В своем секретном дневнике Штреземан записал 19 июля 1925 года: «Многих сильно беспокоят будущие отношения с Россией. От сотрудничества с ней я жду немногого, по меньшей мере пока там господствует большевизм» э.
Мы констатируем, таким образом, что Локарно знаменует переход Веймарской республики на сторону англосаксонских держав. Возникает вопрос, в чем же заключалось подлинное значение Локарно? Я уже отметил
’ Klein, Fritz, Op. cit., S. 137.
2 Stresemann, Gustav, Op. cit» Bd. II, S. 554.
3 Ibid., S. 154.
Ь Заказ № 1220	113
выше, что существенной причиной локарнской политики Штреземана было стремление связаться с американским капиталом. Но каковы были те политические цели, которых хотел Штреземап достигнуть с помощью локарнской политики? Надо ясно сказать: политика Локарно была в первую очередь направлена против Польши, а во вторую очередь—против Советского Союза. Штреземан открыто говорил о том, что будет предпринята акция против Польши.
В своей статье, опубликованной без подписи в газете «Гамбургер Фремден-блатт» от 10 апреля 1925 года, Штреземан констатировал expressis verbis, что проявленная им инициатива в отношении локарнского пакта безопасности имела своей целью «сконцентрировать силы на стремлении к позднейшему присоединению немецких областей на Востоке»1. В до сих пор еще не опубликованном письме к послу в Вашингтоне фон Мальтцану от 7 апреля 1925 года Штреземан писал: «Наша политика в отношении предложения о гарантиях пакта была несомненно правильной, она охраняет Рейнскую область от последствий французских посягательств, взорвала Антанту и открыла новые возможности на Востоке» 1 2. В еще более определенной форме он осветил этот вопрос в письме к министру фон Кейделю от 27 ноября 1925 года. Назвав Локарнские договоры «перемирием», он писал дальше: «Я вижу в Локарно сохранение за нами Рейнской области и возможность возвращения немецких земель на Востоке» 3. Теперь становится понятно, почему Штреземан и своем письме германскому послу в Лондоне Штамеру от 19 апреля 1926 года подчеркнул, что решение польского вопроса—это. «быть может, самый важный вопрос европейской политики вообще» 4.
Однако пересмотр границы с Польшей не являлся главной задачей Штреземана, а только важным, неизбежным этапом на пути к основной главной цели. Эта цель предусматривала подчинение Советского Союза империалистической эксплуатации.
Живущий в Соединенных Штатах немецкий историк Гатцке опубликовал работу о политике Штреземана в отношении Советского Союза. Он опирается главным образом на неопубликованные материалы из архива Штреземана и при этом обратил особое внимание на советско-германские отношения во время переговоров о вступлении Германии в Лигу Наций и подготовки Локарно. Все же автор не хотел или не сумел установить истину, заключающуюся в том, что в этих переговорах, в ходе которых большую роль играл вопрос о Польше ввиду ее географического положения, Штреземан занимал не просоветскую, а антипольскую позицию. Сопротивление Штреземана применению статьи 16 Устава Лиги Наций имело антипольский, а не просоветский характер. Речь шла отнюдь не о безопасности Советского Союза и не о том, чтобы соответственно затруднить нападение па него капиталистических западных держав под покровительством Лиги Наций. Речь шла о том, чтобы в случае войны против Советского Союза затруднить оказание Польше помощи со стороны западных государств. Это не одно и то же!
Как известно, было время, когда империалистические западные государства рассматривали Польшу как форпост в борьбе против СССР, как существенную часть так называемого cordon sanitaire (санитарного кордона), согласно известному выражению Клемансо. В Веймарской республике действовали империалисты, которые охотно взяли бы эту роль на себя. Известный «калийный король» Арнольд Рехберг и генерал Макс Гоффман сговорились с высшими офицерами французского генерального штаба относительно франко-гермаЖжого военного сотрудничества против Советской
1 Stresemann, Gustav, Op. cit., Bd. II, S. 95.
2 Thimme, Annelise, Op. cit., S. 316.
3 Stresemann, Gustav, Op. cit., Bd. II, S. 246.
4 Erdmann, Karl Dietrich, Das Problem der Ost- order Westorientierumj in der Locarnopolitik Stresemanns. In: «Geschichte in Wissenschaft und Unterricht», 6. Je. 1955, S. 137.
114
России и об организации антикоммунистического крестового похода. Об этом мечтал и пресловутый «нефтяной король» Генри Детердинг; ему принадлежали имения в Мекленбурге, и он имел большое влияние на германские монополии.
Это были, очевидно, крайние направления, Штреземан стоял от них в стороне, он, наверное, не думал о новом походе с целью свержения коммунистического правительства; во всяком случае, у него не было подобного проекта на ближайшее будущее. Он хотел использоиить другие, менее грубые и не столь упрощенные методы. Для оценки взглядов Штреземаиа па отношения с Советским Союзом характерны его высказывания в беседе с некоторыми руководящими государственными деятелями западных государств в Женеве 15 июня 1927 года. «Идею крестового похода против России я считаю глупой и нелепой. Он привел бы к сплочению сил в России и ослабил бы Европу. Мы вели с Россией переговоры о кредитах, мы ведем с ней оживленную торговлю. Мы не только в этом нуждаемся, по, по моему мнению, необходимо как можно теснее связать народное хозяйство России с капиталистической системой западноевропейских государств, чтобы таким образом расчистить путь для эволюции в России. Это, по-моему, единственная возможность для того, чтобы превратить Советскую Россию в такое государство и такое народнохозяйственное образование, с которым можно сосуществовать»1.
19 марта 1929 года Штреземан писал Паулю Лебе: «Я не очень высоко ценю наши отношения с Россией. Но тем не менее это козырь в нашей игре, и может прийти время; когда в сотрудничестве с Германией, которой, к сожалению, не хватает капиталов для самостоятельной деятельности, развернется строительство в России, могущее иметь для пас народнохозяйственное значение»1 2.
В этих словах ясно выражена программа политики Штреземаиа в отношении СССР. Советский Союз должен был бы стать для монополий объектом эксплуатации. Штреземан действовал в качестве защитника интересов и стремлений тех групп германского крупного капитала, которые алчно жаждали богатств Советского Союза. В своей интересной работе о дипломатических отношениях между Германией и СССР Фриц Клейн упоминает о необычайно характерной программной речи, которую произнес 6 декабря 1928 года директор Кремер, член президиума Имперского объединения германской промышленности: «Тот, кто владеет капиталом, может с его помощью экономически господствовать в какой-либо стране в гораздо большей степени, чем с помощью военной силы.
Перед нами пример Соединенных Штатов и их деятельности в Центральной и Южной Америке, куда раньше проникают займы, а вслед за ними— представители фирм... Восток должен н может стать сферой экономической экспансии Германии... Я не перю, что мечты о мировой революции... созреют и что весь мир будет охвачен тем веянием, которое сейчас господствует в Кремле, ио уже не во всей России... И поэтому я верю, что в свое время разум, экономическая необходимость, уже отчасти дающие себп знать в руководящих кругах России, устранят те явления, которые сейчас лам внушают беспокойство с экономической точки зрения: формы государственной экономики, существующей сейчас в России»3.
Таковы высказывания руководящих представителей монополий, один из которых, а именно Штреземан, шесть лет подряд занимал пост министра иностранных дел. Я полагаю, что целью германских монополий являлось порабощение Советского Союза либо путем экономического проникновения, либо путем вооруженной агрессии, либо совместно с западным империализмом, либо самостоятельно. Подготовка этих планов началась еще в годы
1 S t resem а п n, G usl a v, Op. cit., Bd. Ill, S. 151.
2 Gatzke, Hans VV., Von Rapallonach Berlin. Stresemann und die deutsche RuB-landpolitik. «Vierteljahreshefle fiir Zeitgeschichte», Jg. 1956, S. 27.
’Klein, Fritz, Op. cit., S. 159.
115
8*
пребывания Штреземана на Вильгельмштрассе. Не подлежит сомнению, что Штреземан играл в этом деле руководящую роль. Он выступал, как о том свидетельствует вся его деятельность, в качестве доверенного лица американского крупного капитала и как посредник между американскими н немецкими монополиями.
Политика Штреземана ставила перед собой две цели: одну близкую, другую далекую, одну задачу ближайшую, другую более отдаленную. Ближайшей целью, необходимой для реализации последующей цели, было уничтожение Польши. Отсюда стремление Штреземана добиться ревизии границ Польши и ее хозяйственного распада. Ясно, что такая политика Штреземана была направлена против стабилизации международных отношений и вела к всеобщему беспокойству во всем мире. Но гораздо большее значение имела реализация другой, более далекой цели, а именно порабощение Советского Союза. Неизбежным последствием подобных стремлений должно было явиться деление мира на два борющихся лагеря: с одной стороны агрессивный блок империалистических государств, с другой—Советский Союз. Несомненно, что подобное деление мира вело непосредственно к войне, хотя империалисты и говорили только о мирном проникновении и о мирной эксплуатации. О чем с самого начала своего сотрудничества мечтали англосаксонские и германские империалисты, свидетельствует заявление, сделанное еще в Локарно Остином Чемберленом. Имея в виду возможность германо-русского конфликта, он заявил: «Те, кто разоружил Германию, будут первыми, кто ее вновь вооружит»1.
В заключение приведем следующее свидетельство: 26 мая 1941 года майор Вурмзпдлер, офицер гитлеровского генерального штаба, заявил в речи по радио, что Гитлер, прийдя к власти в 1933 году, уже застал законченной техническую подготовку к перевооружению, и при том благодаря рейхсверу, следовательно благодаря Штреземану, ибо его политика сделала возможными обширные мероприятия, подготовившие вооружение Германии.
‘Erdmann, Karl, Op. cit., S. 144.
Вольфганг Копин
•АИАДНОГЕРМАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ АННЕКСИИ АВСТРИИ
Захват Австрии фашистской Германией явился началом ряда агрессивных выступлений, которые привели ко второй мировой войне и в конечном счете к разгрому фашистского германского государства.
В Австрии были испытаны методы, которые решено было в дальнейшем применить при нападении па Чехословакию и Польшу.
Германская буржуазия стремилась подчинить себе Австрию начиная с 1918 года, когда Австро-Венгерская монархия распалась, как карточный домик, в результате борьбы за независимость ранее угнетенных наций и национальных групп. Победившие в войне империалистические державы с помощью Версальского договора обуздали агрессивные устремления германской буржуазии. Они изменили свою позицию лишь тогда, когда к власти пришел Гитлер, являвшийся наилучшим союзником западных держав в борьбе против СССР1.
Германский монополистический капитал еще в период Веймарской республики подготовил почву для уничтожения австрийского государства. Трест «Ферейнигте штальверке» (Дюссельдорф) с 1929 года начал контролировать крупнейшее австрийское металлургическое объединение «Альпине-Монтангезельшафт». Тресты АЭГ и ОСРАМ подчинили себе всю электротехническую промышленность Австрии. Химический концерн «ИГ Фарбен» заключил с американским концерном Дюпона соглашение, давшее возможность взять под контроль всю австрийскую химическую промышленность1 2.
Параллельно с экономической подготовкой происходил все шире развертывавшийся пропагандистский поход. Прикрываясь лозунгом самоопределения наций, политики и историки требовали аншлюса, то есть присоединения Австрии к Германии. Не случайно в Западной Германии некоторые историки уделяют большое внимание тем планам политиков Веймарской республики, при помощи которых они по поручению монополистического капитала подготовляли аншлюс; такое значение имел, например, н 1931 году проект таможенной унии 3.
Германские империалисты теперь пытаются не упоминать о террористических методах фашистов, чтобы таким образом снова подготовить захват Австрии.
Недаром Якоб Кайзер заявил 2 марта 1951 года в Зальцбурге: «Подлинная Европа может быть создана только, если будет восстановлено германское единство. Я напоминаю вам, что это касается, кроме Германии и Австрии, еще части Швейцарии, Саара и Эльзас-Лотарингии»4.
1 Мы здесь не касаемся позиции империалистических великих держав, содействовавших аннексии Австрии, равно как усилий СССР, стремившегося обуздать агрессора путем создания системы коллективной безопасности.
2 S р i г a, Leopold, Wie die Annexion Oslerreiclis xvirtschafllicli vorbereitel wurde, «Weg und Ziel», Nr. 4/1955, S. 294 ff.
3 Hauser, Oswald, Der Plan einer deulsch-bslerreichischen Zollunion von 1931 und die europaisclie Federation, «HZ», Bd. 179/1955, S. 45 ff.
1 В r a n d xv e i п e г, II e i n r i c h, Die AnschluBgefahr, Berlin, 1954, S. 25.
117
Во время Берлинской конференции министров иностранных дел Аденауэр выболтал свои планы в отношении Австрии. Он сказал, что незачем оплакивать «Восточную Германию» п Берлин. «Мы имеем реальные возможности компенсировать эту потерю путем экономического, политического и военного сближения с /Хвстрпей. В этом Соединенные Штаты помогут Федеративной Республике»1.
Тезис об экономической зависимости Австрии от Германии, пропагандируемый, например, Папеном, должен расчистить путь для «холодного аншлюса». В этом деле и Отто фон Габсбург не оказался в стороне—он назвал Австрию щитом и опорой Германии1 2. Его план заключается в том, чтобы под флагом Габсбургов объединить ранее угнетенные народы в составе федерации, которая должна в качестве великой державы войти в Европейское содружество. Пока в Западной Германии в государственном аппарате н народном хозяйстве господствуют старые агрессивные группировки, Австрии постоянно угрожает опасность. Поэтому изложение истории новейшего времени, затрагивающее проблемы прошлого, имеет историческое значение для настоящего. Наша обязанность заключается в том, чтобы сорвать маску с германских империалистов, руки которых обагрены кровью миллионов людей.
Западногерманские историки, защитники агрессивной политики германского империализма, сожалеют лишь о том, что Австрия была присоединена к Германии Гитлером, ибо после его падения присоединение Австрии потеряло всякую силу. Национализм и безумие великодержавных стремлений некоторых историков Западной Германии сделал их слепыми. Они не замечают того факта, что австрийская нация консолидировалась в борьбе за освобождение от гитлеровского фашизма. В результате развитие национальной проблемы вообще оставляется без внимания. В Бонне под лозунгом «Единство Европы против большевизма» подготовляется экономическое порабощение Австрии, которое должно расчистить путь для возобновления политического господства германского империализма. Это та самая политика, которая осуществлялась до 1933 года с той лишь разницей, что на этот раз под покровительством Соединенных Штатов политика нацистов изображается как осуществление стремлений всех австрийцев и немцев, для того чтобы эти концепции сделать приемлемыми для народов Европы.
Большинство исследований, посвященных вопросу об аннексии Австрии, начинаются с освещения германо-австрийских отношений в период между 1918 и 1933 годами. Как известно, 12 ноября 1918 года немецкая часть Австрии была решением Временного национального собрания объявлена составной частью Германской республики. 12 марта 1919 года этот закон был утвержден австрийским Учредительным национальным собранием. Западногерманский историк Эйхштедт в своей книге «От Дольфуса к Гитлеру» подробно излагает все детали и самые различные варианты планов, касавшихся будущего Австрии3. Он пытается доказать, что в 1918 году большинство австрийского народа желало присоединения к Германии. Однако он пе указывает причин, в силу которых этой позиции придерживались, например, австрийские социал-демократы.
Когда 30 октября 1918 года рабочие Вены создали Красную гвардию и призвали к свержению ненавистной монархии, социал-демократический премьер Зейц предложил буржуазным партиям создать коалиционное правительство. Он опасался, что правительство, состоящее из социал-демократов, будет пополнено революционными силами и рабочий класс заставит его действовать. Карл Реннер, полностью разоблачивший себя в качестве заступника Гитлера в 1938 году при народном голосовании, Аяступил 11 ноября
1 В г and weiner, Heinrich, Die AnschluBgefahr, Berlin, 1954, S. 24.
2 H a h s b u r g, Olio, Entscheidung uni Europa, Innsbruck—Wien—Miinchen, 1953, S. 98 ff.
• E i c h s t a d I, U 1 r i c li, Von DoHfuB zu Hiller — Geschichle des AnschluBes Ostereichs 1933 his 1938, Wiesbaden, 1955, S. 2 ff.
118
1918 года на заседании Государственного совета и сделал заявление относительно коалиции с буржуазными партиями, ссылаясь при этом на революцию в Германии: «Если мы будем вынуждены вместе с рабочим классом создать правительство, зависящее от Солдатского совета, то под ударом окажется не только государственность, но и весь экономический строй»1.
Правые социал-демократические лидеры выступали за присоединение к Германии, потому что стремились помочь ослабевшей австрийской буржуазии в деле укрепления ее политической и экономической мощи. Их интересовало только сохранение капиталистического ^троя. Поэтому они стремились к тому, чтобы австрийские рабочие, с громадным воодушевлением следившие за революционным движением в Германии, были с помощью идеи аншлюса отвлечены от борьбы против собственных эксплуататоров. Этот вопрос давно известен и не нуждается в новом исследовании.
25 января 1921 года Коммунистическая партия Австрии на своем объединительном съезде объявила в связи с вопросом об аншлюсе, что решение этой проблемы должно иметь своей предпосылкой свержение буржуазии. Планам правых социал-демократов Коммунистическая партия противопоставила классовые интересы пролетариата. Интересы рабочего класса обеих стран требовали не присоединения Австрии к Германии Носке, а борьбы против собственной буржуазии как в Германии, так и в Австрии1 2 3.
В некоторой части австрийских изданий, например в диссертации Эрнста Георга Баумгертнера «Позиция австрийской прессы по вопросу об аншлюсе в 1918—1938 годах», по крайней мере упоминается позиция, занятая Коммунистической партией Австрии. В Западной Германии о борьбе коммунистов большей частью не говорится ни словаа.
Версия о стремлении к единству всех австрийцев и немцев распространяется для того, чтобы оправдать агрессивную политику германского фашизма.
Приведенные примеры показывают, что излюбленным методом некоторых историков является попытка скрыть неприятные для них события и таким образом извратить историю.
Через год после своей победы в Германии в июле 1934 года германские фашисты попытались разбить австрийское государство с помощью нацистского переворота. Они рассчитывали с помощью многомесячного пропагандистского похода, диверсий, взрывов и убийств создать такое положение, при котором Австрия, как зрелый плод, упадет им в руки. Однако они просчитались. Австрийские рабочие не оказали поддержки фашистским бандам. При нападении фашистов на правительственную резиденцию Дольфус был убит. В многочисленных писаниях утверждается, будто Гитлер не знал о предстоящем выступлении. Однако Ульрих Эйхштедт, который написал одну из наиболее обстоятельных работ по австрийской проблеме, указывает, что и после 30 января 1933 года нелегальная австрийская фашистская партия по-прежнему являлась составной частью национал-социалистской партии Германии. Как и прежде, Гитлеру принадлежала высшая власть
1 «Die AnsclduBfrage in Hirer kullurellen, politischen und wirtschafllichen Bedeulung». Hrsg. v. Friedrich F. G. Kleinwaechler und Heinz v. Paller, Wien—Leipzig, 1930, S. 69.
2 Baumgartner, Ernst Georg, Die Oslerreichische Presse in ihrer Stell-lungnahme zur AnschluBfrage 1918—1938, Diss. Mschr., Wien, 1951, S. 128 а. Когда в 1921 году австрийские правительственные партии в Зальцбурге организовали голосование отно-ептелыго присоединения к Германии, Коммунистическая партия Австрии заивила: «Мы, коммунисты, будем упорно и бесстрашно и дальше вести борьбу против реакционного лозунга об аншлюсе и сохраним солидарность и братство по оружию с нашими немецкими товарищами по ту сторону границы» (Baumgartner, ErnstGeorg, Op. cit., S. 129).
3 В изданной венским профессором Генрихом Венедиктом «Истории Австрийской Республики» (В е n е d i k t, H e i n r i c h, Geschichte der Republik Osterreich, Munchen, 1954) автор соответствующего раздела Адам Вандручка ограничивается лишь злобной клеветой по адресу Коммунистической партии Австрии (S. 471). О Бенедикте см. рецензию Франца Веста (W е s t, Franz, Geschichlsschreibung fiir den Hausgebraucb ч!ег Koalition, In: «Weg und Ziel», Nr. 2/1955, S. 152 ff).
119
и право отдавать приказания1, но в дальнейшем тот же автор отрицает соучастие Гитлера в венском мятеже* 2 3.
Он ссылается при этом на показания Геринга и фон Нейрата на Нюрнбергском процессе военных преступников. Эйхштедт даже утверждает, что путчисты не имели намерения убить австрийского федерального канцлера '.
Автор книги сообщает о секретном материале, который был захвачен австрийскими властями и расшифрован, но он не излагает более точное содержание этого материала. В этих документах содержалось три различных сообщения, связанных с положением, сложившимся после нападения на правительственную резиденцию. Первое из этих сообщений должно было быть отправлено после смерти федерального канцлера Дольфуса4 5.
Почему Эйхштедт об этом не сообщает, хотя он не забыл ни одной самой маловажной дипломатической версии? Свидетельница, которая находилась в те критические часы у Гитлера в Бейрейте, сообщает, что Гитлера тогда систематически информировали о событиях его адъютанты Шауб и Брюкнер. С трудом скрывая свою радость, Гитлер заявил: «Я должен на час отправиться туда и показаться, иначе люди подумают, что я к этому причастен»6.
Австрийские историки также распространяют версию, будто Гитлер не был причастен к путчу. Так, например, и в изданной Бенедиктом «Истории Австрийской Республики» говорится: «Выступление было, конечно, связано с планами партийного руководства в Мюнхене, но не имперского правительства»8.
В этом случае сознательно проводится грань между германской правительственной политикой и деятельностью национал-социалистской партпи. Насколько нереально подобное разграничение, стало очевидным в результате событий 30 июня 1934 года, когда Гитлер от имени имперского правительства приказал убить всех неугодных ему людей—от начальника штаба штурмовых отрядов Рема до генерала рейхсвера Шлейхера.
Даже Эрих Кордт ближе к правде в своем изложении. Он расценивает согласие Гитлера на путч как признак неуверенности и нервозности7.
После событий 30 июня 1934 года германские фашисты пытались добиться легкого внешнеполитического успеха, чтобы таким образом укрепить свое положение. В феврале 1934 года, после того как в Австрии были расстреляны рабочие, боровшиеся за сохранение своих последних демократических прав, они заключили с правительством Дольфуса перемирие. Гитлер надеялся, что во время июльского путча австрийский рабочий класс присоединится к его бандам убийц. Путч провалился, потому что рабочие Вены не оказали поддержки палачу германских рабочих. Несмотря на террор со стороны клерикального правительства Австрии, рабочие этой страны не позволили использовать себя ради преступных целей германских фашистов. В этой сложной ситуации они проявили высокую классовую сознательность.
При исследовании и изложении новейшей истории нельзя не подвергнуть критике обильную западногерманскую мемуарную литературу, которая представляет основу для многих очерков новейшей истории.
Классическим примером искусного извращения фактов являются мемуары Мейснера. Так, например, в своей книге «Статс-секретарь при Эберте—Гинденбурге—Гитлере» Мейснер утверждает, что Гитлер тотчас же
‘Eichstadt, Ulrich, Op. cit., S. 33.
2 Ibid., S. 51.
3 Ibid., S. 53.	•	e
1 «Beitriige zur Vorgeschichte und Geschichte der Julirevolte», Wien, 1934, S. 56.
5 Wagner, Friedelind, The Royal Family of Bayreuth, London, 1948, p. У8-and further; Zit. bei: Bullock, Allan, Hitler—eine Studie iiber Tyrannei, Dusseldorf, 1953, 2. Aufl., S. 326.
8 Benedikt, Heinrich, Op. cit., S. 223.
7 К о r d t, E r i c b, Walin und Wirklichkeit. Stuttgart, 1948, S. 39 f.
120
после июльского путча в Вене отозвал Габихта, руководителя австрийских нацистов, резиденцией которого был Мюнхен. Гитлер это сделал якобы потому, что «Габихта обвиняли в связях с мятежниками»1.
В этом случае Мейснера поправляет «правдолюбец» Папен, который сообщает, что он потребовал отозвания Габихта, чтобы создать хорошие условия для начала своей «деятельности» в Вене1 2 3.
Мейснер указывает в предисловии, что он хочет события «описывать так, как они действительно происходили». Это ну^сно, в частности, по той причине, что многие архивы уничтожены или попали «в неприятельские страны». И вот Мейснер сообщает, что австрийский легион был использовав только для строительства дорог в южной Германии и т. п.а
Присмотримся повнимательнее к этой эмигрантской организации. Как раз в этом вопросе наши архивы могут дать ответ господину Мейснеру.
Весьма показательно, что легион состоял не только из эмигрантов, но также из командированных туда австрийских фашистов. Один из легионеров сообщает, что он с сентября 1933 по сентябрь 1934 года служил в легионе на основании приказа своего австрийского гаулейтера4 *.
Во время попытки путча легионеры перешли границу, вооруженные пистолетами, автоматами и ручными гранатами6. После июльских событий легион получил наименование Организации помощи. Командир бригад» СС Роденбюхер 31 августа 1934 года докладывал, в частности, о деятельности Организации помощи следующее: «Специальные задания референта по приему беженцев, а именно шпионаж, контрразведка и соответственно разведка, исходят от гестапо»8.
29 августа 1935 года на курорте Бад-Айблинг и в Розенгейме делодошло до крупных столкновений, когда во время уличных учений легионеры, вооруженные карабинами, оскорбляли население7.
В распоряжении легиона имелась даже артиллерия, которая была расположена в Граслфинге. В Зендене находилась воздушная эскадрилья, насчитывавшая 24 самолета8. 23 июля 1937 года были даны распоряжения о реорганизации легиона. Каждый член австрийских штурмовых отрядов, находившийся в Германии, был обязан служить определенное время в легионе. Холостые, вполне пригодные для военной службы мужчины должны были пробыть в легионе год. После трех месяцев военного обучения мог состояться перевод в особое соединение9.
В январе 1937 года Гитлер поставил перед Роденбюхером следующую задачу:
«Создание соединения, способного действовать и отличающегося мобильностью в развертывании»10.
Так выглядит на деле мейснеровское мирное строительство дорог.
Само собой разумеется, что западногерманская империалистическая историография занимается не только тем, что просто скрывает факты и их фальсифицирует. Весьма злободневным вопросом является публичная реабилитация и прославление фашистских офицеров и генералов, которых предполагается использовать в агрессивной армии НАТО. 24 июня 1937 года, то есть через год после заключения соглашения о «нормализации» германоавстрийских отношений, были изданы «указания относительно унификации-
1 Mei finer, Otto, Slaatssekreliir unler Ebert- Hindenburg—Hiller, Hamburg, 1950, 3. Aufl., S. 355.
2 Papen, Franz, Der Wahrheit eine Gasse, Miinchen, 1952, 2. Aufl., S. 383.
3 MeiBner, Otto, Op. cit., S. 445.
4 «Deutsches Zenlralarchiv Potsdam», Reichsministerium des Innern, Abt. I A, Bd, 25913, Bl. 24 (Далее упоминается как: DZA Potsdam).
• «Betriige zur Vorgeschichte und Geschichte de Julirevolto», S. 57 f.
• DZA Potsdam, Reichsministerium des Innern, Abt. I A, Bd. 25912, 24.
7 Ibid., Bd. 25915, Bl. 206.
" Ibid., Bd. 25916, Bl. 122.
’ Ibid., Bd. 25918, Bl. 9.
10 Ibid., Bd. 25920/1. Bl. 58.
121
а деле подготовки войны». В этих указаниях под девизом «План Отто» предусматривалась вооруженная интервенция против Австрии1.
В беседе с главнокомандующими армии, флота и авиации в ноябре 1937 года Гитлер указал, что оккупация Австрии и Чехословакии является предпосылкой для всех дальнейших военных операций1 2.
Гитлер даже отметил, что выступления против Австрии и Чехословакии должны быть проведены в скором времени.
А теперь в Западной Германии делаются попытки обелить прежних и нынешних генералов, при этом ссылаются на то, что они в марте 1938 года якобы не располагали никаким подробным планом захвата Австрии.
Петер Бор в своей книге приписывает Гальдеру утверждение, будто занятие Австрии явилось неожиданностью для военного министерства3. Гальдер называет аннексию самым значительным успехом Гитлера.
Реакционер Эрфурт, офицер в отставке, почти непрерывно с 1910 по 1945 год работавший в генеральном штабе, также категорически утверждает, что «овладение» Австрией было решено без участия армии4. Вестфаль, начальник штаба Роммеля, Кессельринга и Рундштедта в своей книге «Армия в оковах» также утверждающий, что генералы вели себя безупречно, описывает, как Бек и Манштейн отнеслись к сообщению о предстоявшем вступлении армии в Австрию. Оба генерала были вызваны к Гитлеру, который сообщил им, что хочет разрешить проблему аншлюса путем ввода войск5. Бек ответил, что в этом случае можно только импровизировать. Он предложил провести мобилизацию обоих баварских армейских корпусов, равно как одной танковой и одной дивизии ландвера. Офицеры отнюдь не протестовали; Австрия была оккупирована без плана военных действий6.
Западногерманская историография в отношении австрийской проблемы видит свою главную задачу в том, чтобы изобразить аннексию как выполнение давнишних желаний всех немцев и австрийцев. В этом случае всех опережает старый империалист Папен. В 1934 году он принял назначение на пост германского посла в Вене, хотя за несколько недель до того некоторые его ближайшие друзья были убиты. Предоставим Папену объяснить •свое поведение. Он пишет: «Растущая угроза европейской солидарности ввиду подпольной войны большевиков во всех странах... вот что имело решающее значение»7.
В связи с растущим авторитетом Советского Союза этот старый авантюрист стал нервничать. Он безоговорочно пошел за Гитлером, потому что никогда не сомневался в его фанатически враждебном отношении к большевизму. Папен снимает с себя маску, когда пишет: «Изолированная Австрия была нежизнеспособна совершенно так же, как теперь она будет нежизнеспособна без связи с Западной Германией»8.
Эти слова со всей очевидностью характеризуют отвратительную физиономию германского империализма. Кстати отметим, что уже в связи с захватом Австрии Папен ставил задачу подготовить хорошую базу для нападения на СССР. Папен сейчас изображает себя противником нацистов, поэтому представляет интерес оценка роли Папена, содержащаяся в высказывании одного из главных военных преступников Альфреда Розенберга, как известно,
1 IMG, Bd. XXXIV Dok. 175—С, S. 734 ff.
2 «Akten zur deulsclien auswiirligen Politik 1918—1945», Serie D, Baden-Baden, 1950, Bd. I, S. 29 f.
3 Bor, Peter, Gespriiche mit Halder, Wiesbaden, 1950, S. 117.
4 Erfiirth, Waldemar, Die Geschichte des deutschen Generalslabes von 1918 1945, Gottingen, Berlin, Fr^hkfurt, 1957, S. 194.
5 Westphal, Siegfried, Heer in Fesseln, Bonn 1952f 2 Aufl., S. 69 f.
6 Генерал-полковник Век высказал лишь опасение относительно тех внешнеполити-ческих последствий, к которым могут привести выступления против Австрии и Чехословакии, поэтому он требовал основательного изучения положения. (Foerster, W о 1 f-:<_r a ng, Generaloberst Ludwig Beck, Miinchen, 1953, S. 82).
’Papon, Franz, Op. cit., S. 292.
8 Ibid., S. 393.
122
повешенного в Нюрнберге, мемуары которого тем не менее появились в Западной Германии. Розенберг пишет, что Папена он «считал весьма симпатичным»1. Но в Западной Германии есть люди, которые более правильно оценивают роль Папена. Так, например, Якоб Штекер пишет в книге «Люди германской судьбы»: «Таким образом, набожный католик, любезно улыбающийся дипломат был самым подходящим человеком для того, чтобы заманить преемника канцлера Дольфуса фон Шушнига в гитлеровский капкан в ОберзалЧщберг»1 2.	ж
Большинство западногерманских историков, а также бывшие и нынешние политики подробно описывают тот неистовый восторг, с которым в Австрии были встречены германские войска и Гитлер. Нет надобности приводить эти высказывания. Но для Шахта и их недостаточно. Он утверждает, что «партийно-политическое извращение истории» направлено к тому, чтобы преуменьшить степень ликования по поводу аншлюса3 4.
Шахт в этом случае по достоинству занимает место рядом с Розенбергом. Предоставим слово беспристрастному свидетелю, английскому журналисту Геди, не находившемуся под влиянием нацистского великодержавного угара. Он сообщает, что незадолго до аншлюса в Граце были сконцентрированы все молодые нацисты из окрестностей города, а также из Зальцбурга, Клагенфурта и Инсбрука, чтобы организовать грандиозные демонстрации'1. Зейс-Йнкварт был послан Шушнигом в Грац в целях «умиротворения». В результате два часа подряд штурмовики маршировали перед Зейс-Инквартом, который потом встретил отборные отряды гитлеровским приветствием.
Через несколько дней 5 марта нацисты организовали такой же «бродячий цирк» в Линце. Таким образом, население было психологически подготовлено к вступлению германских войск. Подлинная же буря восторга поднялась тогда, когда Шушниг, наконец, попытался противостоять Гитлеру, объявив в своей речи об организации народного голосования5 *.
Сила сопротивления австрийского народа была длительное время парализована действиями угнетавшего его правительства. Рабочий класс потерпел поражение в феврале 1934 года и был лишен всех своих легальных политических и профсоюзных организаций. В феврале 1938 года австрийские рабочие, используя терпимость правительства Шушнига, снова начали открыто выступать. Начало создаваться широкое пародное движение против германского фашизма.
Об этом писал 24 марта 1938 года Иоганн Коплениг, председатель Коммунистической партии Австрии:
«В решающие недели между соглашениями в Берхтесгадене и И марта в австрийских народных массах произошел процесс, который не сможет не оказать влияния на будущее Австрии. Впервые в истории страны рабочие установили контакт с крестьянами, коммунисты и социалисты—с католическими народными массами. Среди народа начало устанавливаться взаимопонимание, начал возникать широкий фронт борьбы в защиту свободы и независимости. И во главе этого фронта снова стоял австрийский рабочий класс»0.
7 марта 1938 года состоялось собрание в переполненном рабочем клубе Флорисдорфа. Один из социалистов потребовал, чтобы рабочие поставили правительству условия, от выполнения которых зависело, окажут ли они поддержку Шушнигу или нет7.
1 Rosenberg, Alfred, I.elzte Aufzeicliiuingen, Gottingen, 1955, S. 171.
2 S t о k e r, J a k о b, Manner des deulscben Schicksals, Berlin, 1949, S. 119.
3 Sc h a ch t, H ja 1 m a r, 76 Jabre meines Lebens, Bad Worishofen, 1953, S. 489.
4 G e d у e, G. E. R., Die Bastionen fielen, Wien, o. J., S. 242 ff.
5 Ibid., S. 238 ff.
8 «Коммунисты в борьбе за независимость Австрии», сборник, Издательство иностранной литературы, М., 1956, стр. 48.
7 Перед этим уже происходили переговоры между рабочими делегациями и правительством, по ходу которых Шушниг сделал некоторые уступки.
123
Почему историки Западной Германии об этом ничего не сообщают? Почему они не пишут о том, что на этом собрании выступил коммунист, который сказал, что вести переговоры с Шушнигом—это лишняя трата времени, и без этого можно прийти к единству. На свете есть только один непримиримый смертельный враг всех рабочих, лишь один свирепый, бессердечный погонщик рабов—Адольф Гитлер1.
Утром 11 марта на венских улицах царило ликование и воодушевление. Женщины, стоя на разукрашенных грузовиках, разбрасывали листовки, содержавшие призыв к участию в народном голосовании. На Кернтенер-штрассе в Вене не было видно ни одного штурмовика. Заявление Шушнига о борьбе под лозунгом «Красно-бело-красное знамя или смерть» мобилизовало рабочих Вены. Казалось, что австрийское правительство наконец предоставляет свободу действий социалистам и коммунистам, ранее подвергавшимся преследованиям, для борьбы против фашистской опасности. «Однако трусливые лидеры профсоюза сначала запросили Отечественный фронт, надлежит ли и профсоюзам участвовать в демонстрации»1 2.
В 1938 году австрийский рабочий класс был слишком слаб, чтобы противостоять и германским фашистам, и австрийским фашистам, и собственному правительству. Многолетняя враждебная рабочему классу политика австрийского правительства принесла горькие плоды. Показательно, что первыми вступили в Вену Гиммлер и его гестаповцы. Австрийский нацистский главарь Райнер сообщал об этом: «Из самолета рейхсфюрера СС, к которому мы приблизились, вышли люди с автоматами. Они окружили самолет и взяли автоматы на изготовку»3.
Так началось хождение Австрии по мукам. Западногерманские и австрийские буржуазные историки замечают только цветы, они нс видят крови и слез4.
Значительная часть австрийского народа, шедшая на поводу у фашизма, быстро прозрела вследствие чудовищного, жестокого террора5 * *.
Главный переводчик в германском министерстве иностранных дел Пауль Шмидт отмечает, что при поездке Гитлера и Риббентропа в мае 1938 года в Италию южнотирольское население не приветствовало «коричневого диктатора»; из этого факта Пауль Шмидт делает вывод, что, по предположению южнотирольцев, их предали ради дружбы с Римом8. Ему вообще не приходит в голову, что могли быть люди, которые вовсе не мечтали о «коричневом рае». Сейчас снова речь идет о том, чтобы расширить сферу господства германского империализма. Поэтому предпринимаются попытки приукрасить и изобразить в более приглядном виде методы фашистских агрессоров.
Можно в этом отношении привести еще один характерный пример. Некоторые авторы, в том числе и гитлеровский шеф прессы Дитрих, сообщают, что через сутки после захвата Австрии Гитлер еще не думал об
1 G е d у е, G. Е. R., Op. cit., S. 255.
2 Ibid., S. 272.
После встречи в Берхтесгадене состоялись стачки протеста под лозунгом: «Мы не позволим продать нас Гитлеру!» Функционеры австрийского объединения профсоюзов призвали рабочих к борьбе за свободу и независимость. От имени 409 тысяч организованных рабочих они призвали австрийский народ «не пожалеть сил в борьбе за Австрию» («Frankfurter Zeitung», Nr. 97—98, 23. Eebruar 1938).
3 IMG, Bd. XXXIV. Dok. 4005—PS, S. 38.
После берхтесгаденского диктата Зейс-Инкварт передал двум представителям гестапо список фамилий всех ранее подвергавшихся аресту социал-демократов и коммунистов. Таким образом, гестапо сразу Чгогло приступить к своему кровавому делу (G е d v е, G.E.R., Op. cit., S. 235).	"
4 Имеются исключения: так, например, Кордт пишет: «Примененные методы напоминали захват власти в Германии» (К о г d t, Е г i с h, Op. cit., S. 105).
5 Romani k, Felix, Osterreich 1933 bis 1945, Die wirtscbafllicben Auswirkun-
gen des Freibeitskampfes und der Okkupation Osterreichs, Diss. phil. Mschr., Wien, 1953.
Романик сообщает также о борьбе Сопротивления патриотических сил в Австрии.
• S с b m i d t, Р a u 1, Statist auf diplomascher Buhne 1923—1945, Bonn, 1953, S. 391.
124
аншлюсе1. Воодушевление и положительная реакция за границей привели к тому, что у него созрело соответствующее решение. Как это согласовать с угрозами Гитлера в Берхтесгадене, когда он заявил Шушнигу: «Я говорю вам, что всю эту так называемую австрийскую проблему я так или иначе разрешу. Кто знает, может быть, через день я буду в Вене, как весенняя гроза! Тогда вы кое-что увидите! Я хотел бы избавить от этого австрийцев. Это будет стоить многих жертв—вслед за армией придут штурмовики и легион. Никто не сумеет воспрепятствовать мщению, в том числе и я! Вы хотите сделать из Австрии вторую Испанию!»1 2 Кто может, учитывая это заявление, сомневаться относительно намерений Гитлера? Когда Шуш-нинг хотел внести два несущественных изменения в текст подготовленного заявления, Гитлер демонстративно приказал позвать Кейтеля. Тем не менее все эти факты позволяют Мейснеру констатировать, что Шушниг подписал диктат хотя и под политическим давлением, но добровольно!3 Разве Мейснер действительно так плохо знал методы своих хозяев?
Германские империалисты вновь стремятся установить свое господство « Европе. В этом им помогают и реакционные австрийские историки. Бенедикт характеризует призыв Шушнига к народному голосованию как опрометчивый шаг4.
Бенедикт критикует фашизм лишь по той причине, что он не сумел разрешить проблему аншлюса «в форме, соответствующей австрийскому мышлению» 5. Господа пз Бонна будут, конечно, благодарны Бенедикту за подобные рассуждения.
Западногерманские историки, ныне приукрашивающие агрессивные методы фашистов, помогают германскому империализму подготавливать новые военные авантюры. Как во времена Гитлера, монополисты на Рейне и в Руре, особенно после заключения Австрийского государственного договора, с алчностью протягивают свои руки к части национализированных австрийских предприятий. Правительства обеих стран санкционировали эти интриги, заключив соглашение о возвращении частного имущества.
Независимо от того, идет ли речь об историках или бывших политиках и военных, наша задача заключается в том, чтобы разоблачить пропагандистов Аденауэра, дабы в результате их зловещей деятельности на народы Европы не обрушилось новое несчастье.
1 D i е L г i с 11, О t t о, 12 Jahre mit Hitler, Munchen, 1955, S. 52.
Это утверждение в основном базируется на показаниях Геринга (IMG, Bd. IX, S. 505—506) и Нейрата (IMG, Bd. XVI, S. 704) в Нюрнберге. Историки сознательно путают государственно-правовые вопросы и подлинные планы.
2 Schuschnigg, Kurt, Ein Requiem in Rot—WeiS—Rot, Ziirich, 1946, S. 41 ff.
В атом случае речь идет не о припадке ярости Гитлера, и это признает даже Дирксен, который ссылается на ставшую после опубликования документов известной беседу Гитлера с Гендерсопом. Гитлер сообщил английскому послу, что дело дойдет до борьбы, если Англия будет противодействовать «разумному урегулированию австрийской проблемы со стороны Германии» (Dirksen, Herbert, Moskau—Tokio—London. Stuttgart o.
3 Meiflner, Op. cit., S. 447.
5Benedikt, Heinrich, Op. cit., S. 266.
• Ibid., S. 200.
Герхард Фукс
ОСВЕЩЕНИЕ ВОПРОСА О СУДЕТСКИХ НЕМЦАХ (1933—1938). В ЗАПАДНОГЕРМАНСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Так называемая проблема судетских немцев занимает важное место в истории подготовки второй мировой войны германским империализмом. Политика угнетения, проводившаяся чешской империалистической крупной буржуазией в отношении национальных меньшинств Чехословакии и, следовательно, в отношении судетских немцев, дала фашистскому германскому правительству повод для вмешательства во внутренние дела Чехословакии, и это новело при содействии империалистических западных держав к расчленению Чехословакии осенью 1938 года и к полной оккупации Чехословацкой Республики гитлеровской Германией в марте 1939 года. Фашистская партия судетских немцев сыграла в этих событиях чрезвычайно активную роль пятой колонны германского империализма. Тем самым она существенно помогла германскому империализму в создании предпосылок для запланированной им войны с целью установления «нового порядка» в Европе: был создан сильный военный потенциал, обширный резервуар рабочей силы и обеспечен свободный выход к Балканам, которые были нужны как плацдарм для агрессии против Советского Союза.
Многие историки в Западной Германии, занятые так называемыми восточноевропейскими исследованиями, уделяли внимание этим событиям. Мы хотим здесь рассмотреть некоторые работы, предметом которых является эволюция немецкого меньшинства в Чехословакии в период подготовки второй мировой войны. Освещение дипломатических событий но время так называемого судетского кризиса и их отражение в западногерманской исторической литературе представляет собой задачу отдельного исследования.
Хотя печатные труды упомянутых историков зачастую различаются между собой в оценке определенных деталей и событий, псе же они имеют одну общую черту, а именно присущий им националистический характер. В основе всех этих работ о развитии германского меньшинства в Чехословакии с 1918 по 1938 год лежит одна и та же концепция. Она сводится к утверждению, что наряду с капиталистическим чехословацким государством угнетение германского меньшинства осуществлял весь «чешский народ... с помощью биологических и экономических, организационных и идейных средств борьбы»1. Эта «чешская политика» якобы вызвала у судетских немцев равнодушие к буржуазной демократии 1 2 и в конце концов отдала их в руки фашизма. По этой причине, а также потому, что «чехи в тридцатых годах неправильно оценивали европейскую ситуацию в самой ее основе... они довели до крушения свое госуда|цство»3. Таким образом, утверждают, будто чеш-
1 Е г а и z е 1, Е m i 1, Die Politik der SudeLendeulschen in der Tschechoslowakei 1918—1938, In: «Die Deutschen in Bohmen und Miihren», Ein historischer Riickblick. Griifel-finq bei Munchen, 1952, 2. Aufl., S. 347.
2 Franzel, Emil, Op. cit., S. 350.
3 Ibid., S. 344.
126
екая нация в целом сама несет вину за потерю ею самостоятельности в 1939— 1945 годы, а в конечном счете и за трагедию судето-немецких трудящихся 1.
Буржуазные идеологи, до 1938 года почти все находившиеся на службе у судето-немецкой буржуазии, не могут или не хотят видеть классовый характер первой Чехословацкой Республики. С 1918 по 1938 год в Чехословакии власть находилась в руках чешской империалистической крупной буржуазии. В дву^иной Австро-Венгерской монархии судетская буржуазия вместе с германской буржуазией альпийских ^провинций представляла политически господствующий класс, который не только подвергал социальному угнетению всех трудящихся, но и держал под национальным гнетом меньшинства, в том числе и чехов; однако после 1918 года картина резка изменилась.
Хотя Чехословакия выросла из политических массовых выступлений чешских и словацких трудящихся, возникших в результате Великой Октябрьской социалистической революции, тем не менее вследствие определенных внутриполитических и внешнеполитических обстоятельств Чехословакия стала буржуазно-демократической страной. Теперь пришедший к власти чешский финансовый капитал в свою очередь стал угнетать национальные-меньшинства: словаков, венгров, поляков и немцев. Буржуазные идеологи не хотят или не могут понять, что угнетение национальных меньшинств буржуазией того народа, который составляет большинство в стране, вытекает из существа буржуазных многонациональных государств с капиталистическим классовым строем. Поэтому ни одному капиталистическому многонациональному государству не удается осуществить действительнодемократическое решение национального вопроса. Только там, где уничтожено господство эксплуататорских классов, имеется возможность полностью претворить в жизнь право народов на самоопределение. Первым примером такого решения явилась Советская Россия после 1917 года.
Коммунистическая партия Чехословакии была внутри Чехословацкой. Республики единственной силой, которая до оккупации гитлеровской Германией последовательно боролась за полное равноправие всех народов Чехословакии. Коммунистическая партия объединила в своих рядах сознательных революционных пролетариев всех народов, населявших Чехословакию, между тем как не только буржуазные, но и социал-демократические партии были построены на национальной основе. Организовывая многочисленные забастовки, немецкие и чешские пролетарии вместе боролись против чешских и немецких эксплуататоров. Чешские и немецкие рабочие во время этих боев были сражены пулями чехословацкой жандармерии, которая, как и весь государственный аппарат, в первую очередь служила интересам чешской крупной буржуазии, но, когда находилось под угрозой капиталистическое классовое господство в целом, защищала и судето-немецких эксплуататоров. В парламенте, где фракция Коммунистической партии Чехословакии была сильной, а также в своих многочисленных обращениях к правительству коммунисты всех национальностей требовали полного экономического и политического равноправия, особенно для судетских немцев, ибо этот вопрос становился в условиях фашистского окружения все более жизненной проблемой чехословацкой демократии. Чешский пролетариат в многочисленных массовых выступлениях оказал поддержку этой политике Коммунистической партии Чехословакии, направленной, к удовлетворению национальных чаяний судето-немецких трудящихся.
Западногерманские историки, занимающиеся судето-немецким вопросом, обходят молчанием все приведенные факты. Эти факты несовместимы
1 Эту концепцию можно найти у Шрайбера (S с h г е i b е г, R u d о 1 f, Die politische Entwicklung und Bedeulung dor Sudclenlander. In: «Die Dcutschen in Bohmen und Miihren», S. 88 ff.), Вейцзекера (W eizsacker, Wilhelm, Geschichte der Deutschen in Bohmen und Miihren, Hamburg, 1950, S. 22 ff.), Лемана (1, e h m a n n, E r n s t, Wir Sudetendeu-tsche, Doitmund, 1952, 4. Aufl., S. 72 ff. und S. 172 ff.) и Шварца (Schwarz, Ernst. Sudetendeulsches Schicksal im I.aufe der Jahrhunderle. Augsburg o. j., passim).
127
с националистической концепцией, согласно которой будто бы весь чешский народ, от безработного пролетария до могущественного финансиста, как Прейсс или Беран, был охвачен «стремлением к уничтожению» 1 судетских немцев, между тем как судетские немцы, от голодающего безработного текстильщика до богатейшего маргаринового короля Шихта в Ауссиге, якобы в свою очередь были объединены в «народную общность» и боролись за свое существование под единым руководством без всяких «партийных распрей». Таким образом, эта националистическая фальсификация истории создает основу для оправдания фашистского генлейновского движения.
В общих чертах можно наметить следующие соображения, дающие возможность ответить на вопрос, почему Генлейну вообще удалось повести за собой значительные массы. Почти 80 процентов немцев, живших в Чехословакии, голосовали за судето-пемецкую партию на общинных выборах 1938 года. Первой причиной явилась политика национального угнетения со стороны чешской буржуазии, которая ограничивала права национальных меньшинств — например в школах, при поступлении на государственную службу и в применении родного языка. Далее, большое значение имело катастрофически тяжелое экономическое положение, в котором оказались судето-немецкие трудящиеся, когда мировой экономический кризис с чрезвычайной силой отразился на состоянии промышленности в Судетской области после крушения Австро-Венгрии, в сильнейшей степени зависевшей от экспорта; кроме того, в Чехословакии экономическое оживление после кризиса давало себя знать медленнее, чем в других странах. Из общего числа миллиона безработных в Чехословакии больше половины принадлежало к немецкому населению, хотя немцы составляли только 22 процента всего населения страны. Вполне понятно, что при таких обстоятельствах социальная и националистическая демагогия генлейновских фашистов нашла благодатную почву. Этому способствовало и то обстоятельство, что после 1933 года судетские немцы принимали за чистую монету сообщения о мнимых успехах, достигнутых по ту сторону границы в «Третьей империи», например в уничтожении безработицы и т. п.; при этом судетские немцы не видели или не хотели видеть связанный с экономической политикой фашизма курс германского империализма на войну. Следует, наконец, упомянуть и о том, что часть чешской буржуазии, которая после 1933 года все более ориентировалась на гитлеровскую Германию, оказывала политическую поддержку движению Генлейна и подвергала преследованию антифашистские силы. Само собой разумеется, что на состояние промышленности в Судетской области влияло и то обстоятельство, что в капиталистической конкурентной борьбе, представляющей при капитализме закономерное явление, чешские капиталисты имели все возраставшее преимущество перед немецкими предпринимателями благодаря тому, что в их распоряжении находился государственный аппарат. Между тем в Австро-Венгерской империи положение было совершенно иным. Немецкая буржуазия никогда не могла примириться со своим экономическим и, как мы видели, политическим второстепенным положением в Чехословакии. Перед ее идеологами стояла задача— вести борьбу против этого второстепенного положения и связать трудящиеся массы немецкого населения в Чехословакии с интересами немецкой буржуазии в Чехословакии, а также в «Третьей империи»; к сожалению, это им вполне удалось.
При этих обстоятельствах не удивительно, что упомянутые историки в своих работах весьма сожалеют по поводу отставания судетских капиталистов в конкурентной, борьбе 1 2. Шрайбер называет эту конкурентную борьбу «националистическим злоупотреблением экономикой»3 со стороны
1 Lehmann, Ernst, Op. cit., S. 76 und often Аналогичная терминология встречается в этой связи почти у всех названных авторов.
2 Weizsiicker, Wilhelm, Op. cit., S. 28 1; Franiel, E m i 1, Op. cil., S. 349; Schrieber, Rudolf, Op. cit.,S. 287 f.
’Schreiber, Rudolf, Op. cit., S. 288.
128
«чехов». Леман также, пользуясь уже знакомым нам методом, приписывает «чехам» вину за все несчастья, причем он в прямом противоречии с историческими фактами даже говорит о том, что «чехи навлекли на судето-немецкий промышленный район мировой экономический кризис» *. Эти историки пи словом не упоминают о том, что судето-немецкие капиталисты сами способствовали увеличению безработицы, закрывая без всяких на то оснований предприятия, продавая машины за границу и с помощью других манипуляций. Напротив^ Францель выступает с демагогическим утверждением, будто во время кризиса «чешское население жило*в благополучии», между тем как в Судетской области царили безработица и нужда1 2. Несомненно, что благосостояние чешских капиталистов возросло, но ведь и Шихт и Либик также вели в Судетской области образ жизни, «соответствовавший их положению». С другой стороны, Францель полностью игнорирует ту упорную борьбу, которую вели чешские пролетарии, сельскохозяйственные рабочие и малоземельные крестьяне против чешских фабрикантов, крупных землевладельцев и спекулянтов; в этой борьбе трудящихся за улучшение их тяжелого материального положения они встречали последовательную поддержку только со стороны Коммунистической партии Чехословакии. В упомянутых работах ничего не говорится и о том, что в определенных монополистических организациях совместно участвовали немецкие и чешские капиталисты. Только один раз и к тому же в другой связи Францель с сожалением констатирует, что «особенно некоторые имущие слои среди немцев... всегда обнаруживали явную склонность идти вместе с чехами в борьбе за свои классовые интересы» (то есть с чешскими капиталистами.—Г. Ф.). Это обстоятельство «было препятствием для решительного выступления судетских немцев» э.
Этой констатацией Францель невольно подтверждает, что не существовало «античешского» единства интересов судетских немцев. Обычно буржуазные историки стараются с помощью таких националистических понятий, как «судето-немецкая общность» или «немецкая народная группа в Чехословакии», да и вообще с помощью всей своей концепции скрыть классовое расслоение на эксплуататоров и эксплуатируемых внутри немецкого меньшинства в Чехословакии.
Фашистское движение Генлейна, которому в значительной степени удалось создать подобие «народной общности» среди судетских немцев, прославляется Францелем «как великое народное движение 1933 года»4 5. Францель называет «революционным движением»6 те националистические буржуазные союзы немцев в Чехословакии, которые были созданы в двадцатых годах и затем вошли в состав генлейновского движения. При этих обстоятельствах не удивительно, если он называет установление фашистской диктатуры в Германии «социальной революцией» ®. Он прославляет Генриха Рута и Конрада Генлейна за «духовное» и соответственно «организационное обновление»7 8 судето-немецких гимнастических обществ, которые еще до 1933 года являлись боевым отрядом немецкой буржуазии в Чехословакии, а затем стали ядром судето-немецкой партии. Францель по-своему последователен, когда называет руководителя словацких фашистских ирредентистов Глинку «мужественным передовым борцом» среди словаков ®.
Ни Францель, ни авторы других работ не находят ни одного слова для осуждения генлейновского движения. Напротив, они все стараются снять с судето-немецкой партии обвинение в том, что она с самого начала была
1 Lehmann, Ernst, Op. cit., S. 128.
2 Franzel, Emil, Op. cit., S. 356.
3 Ibid, S. 343.
4 Ibid., S. 357.
5 lb:d., S. 359.
• Ibid., S. 363.
’ Ibid., S. 358.
8 Ibid., S. 345.
9 Занаа № 1220
129
фашистской партией ирредентистов. Леман прямо отвергает понятие «ген-лейновские фашисты», беря его постоянно в кавычки1. Шрайбер также подчеркивает: «Это не было обманом, когда в 1934 году Генлейн развернул программу национального самоуправления, ясно отмежевываясь от национал-социализма» 1 2.
Это утверждение можно найти пе только у Шрайбера, но в том или ином варианте у Лемана, Францеля, Вайцзеккера, Лемберга3, и прежде всего у Вальтера Бранда, в прошлом видного генлейновского фашиста и близкого сотрудника Конрада Генлейна. И он чувствовал себя призванным к тому, чтобы взяться за перо, дабы снять с фашистского генлейновского движения и, естественно, с самого себя обвинение в иррсдентизме и фашизме. Он лицемерит, утверждая, что судето-немецкая партия не была «за несколько месяцев до «аншлюса» в 1938 году ирредентистской политической организацией... Она... честно искала решение внутригосударственно-правовых границ Чехословакии». Решение национальной проблемы «считалось возможным в рамках федералистической организации Чехословацкого государства» 4 5.
Сам Бранд вынужден признать, что предоставление территориальной автономии судетским немцам означало бы передачу власти в Судетской области фашистам и тем самым фактически передачу Чехословакии гитлеровской Германии. Показательно, что эту сторону дела почти полностью оставляют без внимания Францель, Леман, Вайцзекер и Шрайбер. Но Бранд, признавая это обстоятельство, одновременно сам себя разоблачает как империалистического германского великодержавного шовиниста. Бранд пишет. «Хотя и было ясно, что подобная государственно-правовая перестройка Чехословакии в известном смысле привела бы к включению ее в сферу влияния сильной германской империи, в этом не было бы ничего противоречащего природе вещей в соответствии с историей страны на протяжении столетий» Б. Для таких людей, как Бранд, нет ничего «противоречащего природе вещей» в том, что чешский народ в течение многих сотен лет находился под гнетом немецких феодалов или капиталистов. Поэтому теперь, когда чешский народ навсегда сбросил иго собственной и немецкой империалистической буржуазии, эти люди неистовствуют в ненависти к чешскому народу и выступают против него со скрытыми и даже открытыми угрозами.
В этой связи надо заметить, что не только судето-немецкие историки имеют обыкновение, рассматривая так называемую немецкую проблему в истории чешского народа, сводить се к вопросу о взаимоотношениях между немцами и чехами в пределах Богемии и Моравии. У чешских буржуазных историков также можно встретить подобный неверный подход, который служит классовым интересам чешской буржуазии и отвергается чешской марксистской исторической наукой ®.
Вместе с тем надо признать искажением истории утверждение, будто судето-немецкая партия до весны 1938 года честно выдвигала требования автономии. Чехословацкие архивы, равно как и воспоминания судето-немецких антифашистов, содержат многочисленные доказательства того, что после роспуска немецкой национал-социалистской партии в Чехословакии осенью 1933 года партия Генлейна, включив в свои ряды значительное
1 Lehman, Ernst, Op. cit., S. 186.
2 Schreiber, Rudol f, Op. cit., S. 91. Так же высказывается Шрайбер в своей статье (Schreiber, Rudolf, Tschechoslowakei und Sudetendeutsche. Von der Entrcch-tung zur Vertreibung. In: «Heimat im Herzen. Wir Sudetendculschc». Hg. W. I'leyer, Salzburg, 1949, S. 209).
’Lehmann, Ern s^, Op. cit., S. 79; F r a n z e 1, Emil, Op. cit., S. 371; Weizsacker, Wilhelm, Op. cit., S. 31; L e m Ъ e r g, E * g e n, Zur Geschichte der deutschen Volksgruppcn in Ost—und Mittcleuropa. In: «Zeilschrift fiir Ustforschung, 1952, S. 337.
4 Brand, Walter, Die Sudetendeutsche Tragodie, Lauf bei NOrnbergo. J. (1949), S. 30, 32.
5 Ibid., S. 33.
• Ha jek J. S., Nemecka otazka a ceskoslovenska politika, Prag, 1954, S. 6 ff.
130
число средних и младших функционеров этой партии, взяла также на вооружение все их ирредентистские требования. Эти требования получили рас-пространениё среди судетских немцев задолго до майских выборов 1935 года и во время самих выборов. Фактом является также и то, что Генлейн, самое позднее с 1935 года, был через германскую миссию в Праге связан с гитлеровским правительством, от которого получал не только щедрую финансовую поддержку, но и тактические директивы и политические задания. Но и об этом»} малчивают западногерманские^историки и публицисты.
Такими же лицемерными и демагогическими являются попытки отрицать фашистский характер генлейновского движения. Несомненно, что национал-социализм не был с самого начала в судето-немецкой партии единственной господствующей идеологией. Вначале эта партия представляла идеологически довольно пеструю картину: она охватывала наряду с бывшими членами национал-социалистской партии различные так называемые народнические группы. Так, например, наряду с явными национал-социалистами, как Карл Герман Франк, в партии состояли Генлейн и Бранд — выходцы из так называемого «Товарищеского союза», которые находились под влиянием сословных идей Отмара Шпана, в большей степени близкого к австрофашизму, чем к национал-социализму. Однако это ничего по меняет в том факте, что зто движение — не только после 1937—1938 годов, когда отпетые нацисты окончательно возглавили руководство судето-немецкой партией, но с самого начала существования партии — имело фашистский, антидемократический характер и переняло у гитлеровской партии методы политической работы, а затем и ее цели. Поэтому такие лица, как Вальтер Брапд, который во время борьбы клик внутри судето-немецкой партии выступал против претензий национал-социалистов на исключительное руководство, не имеют права называться противниками фашизма, даже если они, как Вальтер Бранд, после оккупации Судетской области подвергались преследованию со стороны генлейновцев и, очевидно, теперь желали бы создать впечатление, будто они противники фашизма. Наше мнение подтверждается хотя бы тем, что Грегор Штрассер, Рем и другие старые фашисты были убиты гитлеровцами в результате политических разногласий внутри фашистской руководящей клики.
Кроме того, надо учесть, что генлейновские фашисты, естественно, должны были маскировать в Чехословакии свои политические цели; этим объясняются повторные заверения Генлейна о его лояльности в отношении Чехословацкого государства и его заявления осенью 1934 года, будто между его движением и национал-социализмом существуют «принципиальные различия». После оккупации Судетской области гитлеровскими войсками Генлейн сам во многих речах с триумфом признавал свою предыдущую маскировку. И об этих фактах нельзя найти ни малейшего упоминания в произведениях «объективных» западногерманских историков.
В соответствии с концепцией этих историков совершенно логично, что они после националистских выпадов относительно положения немецкого меньшинства в Чехословакии, после попыток обелить и оправдать геплей-новское движение прославляют расчленение Чехословакии па основе Мюнхенского диктата 1938 года как «освобождение» судетских немцев от «чешского ига». Эта точка зрения нашла свое недвусмысленное выражение в следующей цитате: «Объединение Судетской области с родной страной явилось победой права над несправедливостью. Не меняет дела и упрек, высказанный в позднейшие годы: освобождение судетских немцев произошло под давлением национал-социализма... 1938 год принес справедливое решение, соответствующее воле судето-немецкого народа и требованиям, выдвинутым еще в 1918 году; и это решение было закреплено подписями четырех европейских государственных деятелей...» 1 Автор упомянутой книги не нахо
1 Dr. Н. D., Das Ende der Tschechenherrschaft 1938. Die Scplembcrtage in Eger. In: «Sudetendeulscher Heimat-Dienst», 30. 4. 1950, Jg. 3, Nr. 75, S. 18.
9*"
131
дит ни слова для осуждения германского фашизма. Он не находит ни слова, чтобы сказать о том, что судето-немецкие трудящиеся «вернулись домой» в страну самого зловещего фашистского варварства, где у них одним ударом отобрали все буржуазно-демократические свободы, которые им предоставила Чехословацкая Республика, и где они в конечном счете погибали сотнями тысяч во имя интересов и прибылей немецкого финансового капитала, Круппа и Флика, акционеров треста «И. Г. Фарбен», а также других промышленных и банковских концернов, к числу которых принадлежали и судето-немецкие капиталисты. В конце концов судетские немцы были вынуждены покинуть свою родину вследствие их роковой приверженности к германскому фашизму, который во время второй мировой войны совершил чудовищные злодеяния в отношении народов Европы, в частности и чешского народа.
Несмотря на этот убедительный исторический опыт, буржуазные историки и публицисты ничему не научились и все забыли. Леман полностью становится на позиции автора, цитированного выше, когда он пишет: «Нам, как народной группе, совершенно безразлично, кто нам вернет свободную отчизну, точно так же как нам в свое время было безразлично, кто нас освободит от чехов: Эберт, Гинденбург или Гитлер» * *.
В. Вейцзекер, Е. Францель, Е. Шварц и Р. Шрайбер не высказываются так открыто, но, несмотря на то, что они мимоходом критикуют Гитлера и национал-социализм, они, по существу, занимают ту же позицию. Какой иной смысл имеют их утверждения, что фашистская судето-немецкая партия и ее руководящая клика — это «национальные силы»2 и «руководящие люди» 3 судетских немцев. Таким образом, вопреки историческим фактам создается впечатление, будто политические авантюристы и военные преступники, такие, как Конрад Генлейн и Карл Герман Франк, были выразителями жизненных интересов трудящихся немецкого меньшинства в Чехословакии.
С другой стороны, знаменательно, что ни один из названных авторов ни единым словом не упомянул о том, что за расчленение и в конечном счете за полную оккупацию Чехословакии значительная доля ответственности падает прежде всего на судето-немецкую буржуазию и ее политических представителей в партии Генлейна, а также и на большинство трудящихся судетских немцев, поддержавших Генлейна. Благодаря захвату Чехословацкой Республики было устранено одно из последних препятствий на пути к развязыванию второй мировой войны германским финансовым капиталом.
Между тем идеологи возрождающегося германского империализма, напротив, стремятся освободить судето-немецкую буржуазию и пошедших тогда за нею заблуждавшихся трудящихся от всякой ответственности за историческое развитие. Выдвигается утверждение, что судетские немцы сделались «объектом мировой политики» 4, «простым объектом национал-социалистской политики»5 и что поэтому они потеряли «даже самую малую возможность самостоятельного решения»®.
Эти утверждения находятся в противоречии с тем фактом, что во время общинных выборов в мае—июне 1938 года около 80 процентов немецких избирателей в Чехословакии подали свои голоса за генлейновскую партию и сделали это не под лозунгом так называемого решения через автономию, а под влиянием тайно распространяемого, лозунга, согласно которому «он»,
1 Lehmann, Ernst, Op. cit., S. 186; то же самое Schwarz, Ernst, Op. cit., S. 59 f.	v
8 Franzel, Emil, Op. cit., S. 365.	•
8 Weizsacker, Wilhelm, Op. cit., S. 31.
’Lehmann, Ernst. Op. cit., S., 172.
* Franzel, Emil. Op. cit., S. 372; то же самое Brand, Walter, Op. cit., S. 59 und 61; Schreiber, Rudolf, Op. cit., S. 94. In: «Die Deutschen in Bohmen und Mahren».
• Lehman, Ernst, Op. cit., S. 172.
132
то есть Гитлер, скоро придет и «вернет в свой дом» Судетскую область, подобно тому как это случилось с Австрией.
Если западногерманские авторы по возможности стараются скрыть исторические факты, то, с другой стороны, они все же не могут утверждать, что в большинстве судетские немцы являлись противниками германского фашизма. Отсюда для этих историков и публицистов и вытекает необходимость защищать позицию большинства судетских немцев, чтобы таким образом сохранить свою концепцию, согласно которой во всем повинны «чехи».
Шварц пишет: «Разве знали судетские немцт?, что их партия является для Гитлера только одной из фигур в большой игре?»1 «Слишком поздно,— полагает Лемберг, — поняли немецкие меньшинства в граничащих с Германией странах, что Гитлер не представлял их интересов, а злоупотреблял ими как «опорными пунктами своей империалистической политики» 1 2. Однако, если бы даже они своевременно поняли всю связь событий, сомнительно, «помогло ли бы судетским'немцам, если бы они проявили отрицательное отношение к Гитлеру. Он все же добился бы возможности вмешаться...»3 4 Судетские немцы якобы не имели другого выхода, так как у них не было иной возможности для достижения национального равноправия, а угнетение со стороны «чехов» стало невыносимым. «Поэтому мюнхенские соглашения и последовавшее за ними объединение судето-немецких областей с империей должны были рассматриваться как пришедшее в последний момент спасение от чрезвычайной беды»* [курсив Вейцзекера.—Г. Ф. 1. Евгений Лемберг приводит самые изощренные доказательства для того, чтобы снять с судето-немецкой буржуазии и ее сторонников историческую ответственность за участие в развязывании второй мировой войны; он пишет: «При отсутствии других сил интеграции было совершенно естественно, что быстро усиливающаяся после 1933 года Германия воздействовала на немецкие национальные группы Восточной и Центральной Европы, как электрический ток, и приковала их к себе. Тенденция к объединению с национальным государством была настолько сильной, что ей подчинились и те политики, которые ожидали пагубных последствий от объединения с национал-социалистской Германией. В этом отношении притягательная сила, исходящая из пункта значительной коцентрации власти, действует сильнее, чем разумные соображения и материальные выгоды. Этот закон раскрывается в истории судето-немецкой партии Генлейна, которая в своем огромном большинстве стремилась к автономии внутри Чехословацкой Республики5 6, однако побуждаемая к этому маленьким, даже не руководящим меньшинством все в большей степени попадала в поле магнетического притяжения гитлеровского государства»® [курсив мой.—Г. Ф.1.
Эта детерминистская манера изложения отрицает, таким образом, факт сознательного подрыва чехословацкой буржуазной демократии со стороны судето-немецкой буржуазии и ее политического орудия — генлейновского движения, действовавшими в интересах империалистической агрессивной политики фашистской Германии. В результате эти силы освобождаются от всякой ответственности за последствия своей политики, ибо они, по мнению Лемберга, не могли действовать иначе, даже если бы этого хотели. Как общее правило, империалистические идеологи не знают меры в отрицании стократно подтвержденного тезиса исторического материализма, согласно которому развитие человеческого общества происходит на основе историче
1 Schwarz, Ernst, Op. cit., S. 60.
2 Lemberg, Eugen, Op. cit., S. 337 f.
’Schwarz, Ernst, Op. cit., S. 59; то же самое Schreiber, R u d о 1 f, in: «Heimat im Herzen», Op. cit., S. 210. Леман полагает также, что, протестуя против мюнхенского диктата, судетские немцы выступили бы против своих жизненных интересов (Lehman, Eugen, Op. cit., S. 81).
4 Wei zsiick e r, Wilhelm, Op. cit., S. 32; то же самое Schreiber, Ru-
dolf, in: «Heimat im Herzen», S. 210.
6 Это положение мы выше уже опровергли.
• Lemberg, Ernst, Op. cit., S. 337.
133
ской закономерности, и, следовательно, смена феодализма капитализмом или капиталистического строя эксплуатации социалистическим общественным строем является исторической неизбежностью. В этих условиях особо бросается в глаза, к каким демагогическим трюкам прибегают буржуазные историки и публицисты, когда они не в состоянии при помощи других аргументов оправдать политические преступления их крупных капиталистических заказчиков. Применяемый ими трюк сводится к механическому перенесению на человеческое общество законов природы, как это имеет место у Лемберга, когда он империалистическую политику экспансии — по терминологии Лемберга, «притягательную силу значительной концентрации власти» — уподобляет «полю магне