ш
л

.

(
Л.

\

ft

А В Е Р Б А Х

/ /S C ,

ИЗ РАППОВСКОГО
Д

Н

Е

В

Н

И

К

А

"v

И здат ельст во

Писателей

в

Ленинграде.

3

j e иго
О т печат ано

для

И здат ельст ва ІІіісат елеіі

6 А ениш рад е в количест ве 1 0 .2 0 0 э к з. — tf’ /e»-

4 -й т ипограф ией О Г И З 'а нм . т. J o xa n n o ea .
Л енинград, у л . П равды , 1 5. З а к а з
7884.
Л ени н гр а д ски й
О бласт дит J}- 21 .6 1 7 .
О блож ка худ о ж н и к а М. К ѵ р ка р ск о ю . Сдано
в набор 1 8 /Х 1931 г. П одписано к печат и
1 8 j X l 1 9 3 1 года. С т ат ф орм ат
7 2 'Х .ІІО .
Т ип. знаков 6 9 .8 8 8 . О т вет ст венны й ред а кт о р
М. Ч ум а н лр и н . Т ехнич. ред а кт о р Г . С орокин.
1931

рстквнна*

а!-------------N^JÏ
им. а И. Ленина

2011138855

2011138855

о
КН И ГА ИМЕЕТ
X
Ï Ï

II

Н

В ггеірвпл.
един соедим
№ № вып.

=г
Î
«

О.

§-

§
«с
f

і
I
I I
u z

F

1
Л
с 21
z 5?

/■■>

ЙЯ

8
ZN

ЛЕНИНГРАДСКОЙ АССОЦИАЦИИ
ПР ОЛЕТ АР СКИХ П И С А Т Е Л Е Й ,
ЕВ

РАБОЧИМ

КАДРАМ,

НА П О С Т О В С К О М У Я Д Р У

ЕЕ

Б Е С Е Д А С М. Ш А Г И Н Я Н
Мы — осколки старой эпохи. Как быть нам теперь? Такие,
как мы есть,— мы не нужны новому. Мы хотим порвать со
старым. Мы хотим приобщ иться к тому, что пришло на сме­
ну старому. Однако новое нам не знакомо. Новое ещ е не
настолько сильно, чтобы переделать нас. Старое умерло, но
мы не хо гим отказываться от гонимого теперь мировоззрения.
Отказаться надо, пересмотреть многое надо, конечно, но у
нас нет свободы выбора. Без свободы выбора мы не можем
достаточно реш ительно порвать со старым. А без разры ва со
старым мы больны,— мы больны отсутствием иллюзии свобо­
ды творчества,— такова неполная и грубая наметка основных
вех вступительной к книге статьи Ш агинян.
Перед нами исключительной яркости и человеческой силы
документ.
«Тревога», вступительная статья к сборнику, волнует, етавиг вопросы, невольно вызывает реплики, восклицания, про­
тесты.
Наша эпоха—не время патетических возгласов и нарочито
приподнятых фраз. У пас так много работы и так много зн а­
чительных, полновесных слов о нашей жизни, что патетика
всегда кажется крикливостью, и громкая фраза восприни­
мается лишь как «фраза», т. е. бессодержательная пустышка.
Нарочитая приподнятость всегда граничит с недостаточной
содержательностью.
Статья Ш агинян лишь внешне может показаться «патети­
ческой». Ее приподнятость закономерна: она обусловлена па­
фосом волнения автора н его ищущей мыслью. Потому, со­
глаш аясь или но соглаш аясь, с неизменным сочувствием пе­
релистывали мы страницы этой небольш ой—и такой боль­
ш ой !— книги.
7

«Русский писатель болен», он несомненно занем ог—таков
'исходный пункт рассуждений М. ІП агинян. «Поэтому,— пи­
шет он а,—я хочу самым честным образом, как если бы речь
шла о моей жизни и смерти, докопаться здесь до причин на­
шей болезни и подумать, чем ее лечить,— если только ее
можно л еч и ть » .1
Л. Сейфуллина писала два года назад: «О. Миртов, Ольга
Форш H М ариэтта Ш агинян, на которых редакция «России»
возлагает зенцы своих чаяний, примут почтительный про­
щальный привет от этого всеобуча. Я не отрицаю их талан ­
та, но каж ется мне, что они уже оттрепетали. А что затре­
пещут вновь, я осмеливаюсь сомневаться». Неправа оказалась
Сейфз'ллина. Сомнении излишни: и Ш аги нян и О. Форш не
«оттрепетали». «Современники» Ольги Ф орш —умиый и боль­
шой роман. «Тревога» Ш агинян, ее очерки «Невская нитка»,
«Фабрика Торнтон» гораздо больше живут подлинной жиз­
нью, чем некоторые из произведений нашего писательского
и возрастного молодняка. Ж и вут очерки Ш агинян не только
и не столько потому, что Ш агинян талантлива, но потому,
что Ш агинян может служить примером для большинства на­
ших писателей. Ш агиняп уже соверш ает свое «хождение в
народ» — ее ф абричны й «репортаж» тому примером. А сколь­
ким из наших писателей ещ е предстоит начинать этот путь, по
которому Марпэттой Ш агинян пройдены уже некоторые этапы.
«Р 3 ССК11 Й писатель болен». Э га фраза общ а и абсолютна,
потому она поверхностна и греш ит недостаточной конкретяості ю.
1 «Предисловие» к разбираемой книге М. Шагинян было напечатано
больше гола тому назад в журнале «Россия*. ІІам не удалось тогда
' же разобрать статьи М. Шагинян. Мы пользуемся теперь выходом
книжки ее статеіі иод названием «Новыіі быт и искусство». Отмечу,
однако, что уже в брошюре «За нролетарскую литературу», полеми­
зируя с взглядами М. Шагинян на пролетарскую культуру, я писал:
«За последнее время Шагинян соприкоснулась с нашей промышлен­
ностью, дала интересные заводские и фабричные очерки. Ее глубоко
интересная и показательная статья в 5-м номере «России» свидетель­
ствует о том, что в Шагинян начал происходить большой сдвиг в сто­
рону понимания и восприятия нашей современности».
Л, А .

Какой писатель? Какой, чем болен?
«Русский писатель» в о о б щ е—-в сегодняшних условиях —
это метафизическая абстракция. Пролетарский писатель здо­
ров, но «несть числа» его болезням, и болезни эти часто
совсем не похожи на болезни старого интеллигентского пи­
сателя. Один, к примеру, «болеп» неумением оформпть цен­
нейший материал. Другой, наоборот, «болен» тем, что с ис­
ключительным мастерством оформляет мелкую никчемность.
Больше того.і У группы попутчиков первого призы ва,— при­
зыва конца военного коммунизма и начала нэпа,—у этой
одной группы разные болезни. У одних «болезни» от пере­
растания в спутников революции, от приближения к ней. У
других «болезни» от перерастания в новобуржуазных писа­
телей, в связи с отходом от революции. У третьих «болезни»
от сознания своей промежуточности в условиях обострения
классовой борьбы.
Разный у пас писатель, разные у нашего писателя бо­
лезни.
Не согласны мы с формулой М. Ш аги нян не только по­
тому, что «русский писатель» вообще и как таковой не су­
ществует. Больш ая часть наших писателей здорова. Пусть
при этом у самого здорового писателя находим мы болезни.
Но_, когда, например, Г. Лелевич утверждает, что пролетар­
ские писатели в споем большинстве переродились, мы легко
обнаруживаем корни и смысл заявления Г. Делевича. Поли­
тическая предвзятость троцкиста— перерождаемся!—заставила
Г. Лелевнча искать соответствующих явлений в литературе.
Логика неправильной политической линии заставила Г. Лелевича невероятно преувеличить имеющиеся болезни и на­
рочито изменить пропорцию между светом и тенью. Или,
например, когда Г. Горбачев утверждает, что творческие бо­
лезни попутчиков наряду с ростом пролетарской литературы
привели к такому положению, при котором попутчики ото­
шли далеко на задний план и выполняю т подсобные функ­
ции при гегемонах пролетарских писателях,— тогда мы опять
без труда объясняем причины неслыханного преувеличения
болезней попутчиков.
а

Много у попутчиков болезней, но не понимает сложности
нашей литературной обстановки и размеров задач пролетар­
ских писателей тот, кто объявляет массу попутчиков твор­
ческими импотентами.
Вернемся к Ш агинян. Ее писательское поколение дей­
ствительно больно. «В разгар переворота мы оказались сред­
них лет, как раз когда человек призван творить в самую го­
рячую рабочую пору». Вопросы, которые ставит Ш агинян,
характерны, однако, не только для людей ее среды. Это во­
просы, в известной мере подчас несколько видоизмененно,
стоят и у более молодого поколения интеллигенции.
Большая часть «попутчиков» моложе Ш агинян. Значитель­
ная часть из них встретила революцию в момент своего идео­
логического самоопределения, еще «до средних лет». Илья
Сельвпнский пиш ет даже:
Что ж я за племя? Обдумайте нас. Мы, когда монархии
(помпитс?) бабахал*,
Только, только понзрастали среди всяких «но»,
И нервы нашн без жиров и без сахара
Лущились сухоткой, обнажаясь, как нож.

И, однако, разбор статьи Ш агинян будет одновременно от­
ветом на некоторые вопросы, которые приходится нам затра­
гивать в спорах и беседах с самым последним призывом «по­
путчиков». Почему? Потому что большая часть вопросов, вол­
нующих Ш агинян, принадлежит к числу «вечных» интелли­
гентских вопросов, по-новому и в другой связи регулярно
встающих и обсуждающихся.
Три причины болезни констатирует Ш агипян: чуждость н о­
вому, отсутствие цели и отсутствие опыта.
«Последние столкнулись с «первыми»; носледпих горсть,
первых миллионы, —вот в чем главная причина нашей бо­
лезни».
«Я лея«у колечком, как скорпион, носом к носу со своим
собственным к о н ц о м , видя и щупая окончание і ого идей­
ного цикла, который меня питал и которому я служил».
Важно, конечно, не то, что «последних» горсть, а «первых»
миллионы, ибо здесь вопрос, очевидно, должен реш аться ив
10

количеством живых агентов той или иной культуры, а ка­
чеством даяпой культуры, ее организующей силой, ее плодо­
носностью. Ведь еще тогда, когда пролетариат в рамках к а­
питалистического общества развертывал свою борьбу, на его
сторону переходили некоторые из «последних». Существо
вопроса в том, что, «оглядываясь на вынесший нас класс,
мы видим, что он умирает. Его духовное наследпе не плодотворит». Умирает — это значит еще не умер. Конца прош ло­
го «идейного» цикла еще нет. Идет борьба за конец, за окон­
чание. Есть упадок и распад. Но «духовное наследпе буржуа­
зии» ещ е «плодотворно. Сколько времени буржуазная куль­
тура будет еще противостоять нам, как далеко непреодоленный
враг,— вопрос социальной практики. Здесь нет места истори­
ческому фатализму. Разреш ает вопрос строительство социа­
лизма в СССР и развертывание мировой революции. М. Ш а­
гинян несколько преувеличивает степень «конца» буржуазной
культуры. Вопросы, ставящ иеся ей, поэтому соответственно
упрощаются. На деле они сложнее. Ш агинян не пересела с
одного корабля на другой. Она на палубе корабля, взятого
на абордаж. Новые захватили корабль, они борются с преж­
ними владельцами корабля, и Ш агинян размышляет: новые,
очевидно, побеждают старых. С кем мпе итти?
«Тонкость потеряла смысл... Новый читатель прежде всего
требует с и л ы. Тонкость не доходит до него, как шлепок по
воде, — он от нее не чеш ется. Проблемы конца историческо­
го цикла не могут и не должны ничего говорить тем, кто
Н а ч и н а е т новую историческую эру»- Как и во всей ста­
тье Ш агинян, здесь верные мысли незаметно переплетаются
с неверными. Ш аги нян ставит пролетариат в положение го­
лого человека па голой земле. Проблемы конца историчес­
кого цикла оказываются н и ч е г о не говорящими пролета­
риату. Закат буржуазной культуры целиком окрашен упадоч­
ничеством, но упадочничество не составляет единственного
содержания эпохи распада прошлого. Полного разрыва куль­
турной преемственности не происходит... Налицо развитие
совокупности человеческого опыта — в виде ли науки, искус­
ства и т. д.
11

Буржуазная культура противопоставлялась феодальной. Она
выросла h победила в борьбе с прошлой по отношению к ней
культурой. Ее победа была качественным скачком. Но разве
не можем мы сегодня прощупать процесс роста буржуазной
культуры из феодальной? Отталкивание пролетарской культу­
ры от буржуазной есть тоже своеобразная форма культурной
преемственности. Без разреш ения и преодоления «проблем
конца исторического цикла» пролетариат не может двигаться
вперед. Без Этого не наступит время, когда его сила создаст
его «тонкость», ибо вовсе мы не противники тонкости во­
обще. «Тонкость» наша не будет хрупкостью—только всего.
«Мы были тоже в оппозиции к «буржуа», и когда мечтали
о революции, то лишь в надежде на разруш ение мещанства,
исконного нашего врага». Пришла революция. Оппозиция к
революции оказалась значительнее оппозиции к буржуа. «Мно­
гие из нас, не поняв, что они п о т е р я л и ч и т а т е л я , во­
образили, что потеряли свободу. В этом пагубном заблуждении
они переменили «ориентацию», т. е. опираются сейчас на
исконных своих врагов (снова воскресших) и видят в них
настоящ его читателя: опи опираются н а м е щ а н с т в о . Эта
опора на слой, который их раньше доводил до тош ноты, н е­
вольно перерождает и тех, кто опирается, незаметно для них
самих».
Ш агинян кажется, что у опирающихся теперь на мещ ан­
ство происходит перерождение. Между тем произошло лишь со­
циальное обнажение классовой сущности их «антимещанской»
оипозиции. Потеря привычного читателя показалась потереіГ
свободы потому, что наличие определенного читателя было
определенной формой свободы.
Плеханов очень ярко анализировал общественный смысл и
Значение оппозиции французских романтиков из буржуазии.
Оппозиция начала XX века не во всем отличается от оппози­
ции начала XIX века. «Когда буржуазия заняла господствую­
щее положение в обществе и когда ее жизнь уже не согре­
валась более огнем освободительной борьбы, тогда новому
искусству осталось одно: и д е а л и з а ц и я о т р и ц а н и я б у р-,
ж у а з н о г о о б р а з а ж и з н и . Романтическое искусство и
12

было такой идеализацией».1 Оппозиция романтиков не была
опасна буржуазии. Сама эта оппозиция была оппозицией в
рамках и на почве буржуазного общества. Волее того. Эта
оппозиция объективно выполняла функцию цементирования
буржуазной культуры: и д е а л и з а ц и я о т р и ц а н и я б ы л а
од но в р е м е нн о и д е а л и з а ц и е й в о з м о ж н о с т и ан­
тимещанской жизни в рамках капитализма.
Нередко приходится наблюдать у некоторых евреев кокетни­
чанье антисемитизмом. Так именно мещанство в прошлом ко­
кетничало антимещанством и с в о б о д о й антимещ ансгва
с в о е г о писателя. Наша революция вскрыла мнимость их
оппозиции мещанству. Или отказ от мещанства, связанный с
пониманием истинного смысла своей прошлой «оппозиции»,
или уже с мещанством до конца. Время, в смысле необходи­
мости выбора, достаточно грубое и жестокое! И это, поистине, вопрос жизни и смерти.
«Революция смела многих наших врагов, но смела вместе
с ними и нас», пишет Ш агинян. Враги Ш аги нян были ее
мнимыми врагами. Революция далеко не носила кажущ егося
и призрачного характера. «Оттрепетать» Ш агинян не хочет.
«Революция застала нас «средних лет». Это, конечно, не­
множко поздно, чтобы иттп в пионеры. Но это и немножко
рано, чтобы садиться у камина».
Современность оценивает людей не по их возрасту, она от­
бирает их по степени пригодности и общ ественной полезно­
сти. Но отнош ение современности к данному человеку не
всегда совпадает с отношением человека к данной современ­
ности.
И нтеллигенция организовала саботаж революции. Между
тем революция совсем «не нуждалась» в саботаже интелли­
генции, в саботаже, вызванном и исторически обусловленном
логикой классовой борьбы.
Н Іагипян, человек «конца исторического цикла», говорит
о культуре прошлого с оттенком пренебрежения и подчас
прорывающейся ноткой превосходства. Но голос той совре1 П л е X а я о в, Г. В. Собр. соч., т. XIV, стр. 128.
1 3

менностп, свое отнош ение к которой вы ясняет Ш агинян на
десятом году революции, звучит совсем иначе. В нем горечь
от сознания своей некультурности. В нем ленинское: нам хо­
тя бы до буржуазной культуры подняться. В нем ленинское
взять и к р и т и ч е с к и переработать всю культуру прошлого
В нем уверенность в том, что справимся и с проблемами
конца исторического цикла и с культурной революцией эпохи:
восхождения бодрого и молодого класса.
«Великая русская литература, какую мы знаем, всегда!
имела цели
вполне конкретные, боролась за реальные
вещи, частью звала революцию, частью шла против нее,
выдвигала нравственные системы, учила, действовала, проповедывала». Своевременные слова! ІІе так давно зн ач и ­
тельное большинство наш его нопутничества шло под зна­
менем «абсолютной объективности». Наличие у писателя
цели грубо отождествлялось с нехудожественной тенденциоз­
ностью. Отсутствие цели возводилось в целевую уста­
новку искусства. Искусство — прием. Грусть и тоска Есенипа,
к примеру, не грусть и тоска конкретного человека, а прием
грусти и тоски. Отсутствие цели ведет к апофеозу бесприн­
ципности. В. Ш кловский возводит в заслугу Розанова то, что
он одновременно печатал различны е произведения в диамет­
рально противоположных органах печати. Без целевой на­
правленности художник естественно противопоставляется об­
ществу.
Ник. Никитин пишет: «... нельзя требовать от художника,
чтобы оп был общественным сейсмографом, это не главная
цель искусства, у него с в о е ухо, с в о я игра, только ему
п рисущ ая».1
Это не главная ц е л ь искусства, пиш ет тов. Никитин. Но
это во всяком случае его ф у н к ц и я . Искусство является
специфической формой познания жизни. Но это только одна
«сторона» искусства. Искусство одновременно слуа;ит и пере­
стройке жизни. Работа художника не носит характера пас­
сивного познавательства. И не только в том смысле, что нет
1 «Писатеап о себе», изд. «Крут», стр. 118.

14

подлинного познания вне активности, но и в том отнош е­
нии, что художник не должен смотреть на себя как на без­
вольный, только механически отражающий почвенные .коле­
бания сейсмограф. Именно к этому скатываются певцы аб­
солютной объективности. Мы хотим, чтобы у художника,
имеющего по заверениям тов. Никитина свое ухо и свою
игру, была и своя цель. Художник без цели — бездушный ре­
гистратор хода времени. Больш е того. У Ш агинян цели—
псевдоним идей. Человек, имеющий большие идеи, ставит се­
бе большие цели. Не ставит себе целей тот, у кого нет идей.
От безыдейности рождаются теории абсолютной объективно­
сти. Объективен может быть только тот, кто смотрит на мир
сто ч ки зрения развития, кто понимает связь явлений и тен­
денции их роста. Диалектический материализм —вот един­
ственный метод объективного познания мира. Вне марксизма
нет исторической правды. Вне м аркси зм а— мелкий субъекти­
визм и гнилость отсутствия целей.
Вот в каком смысле прав Никитин. Но эта правота—не­
правда всей его теории. Нельзя делать из художника обще­
ственного сейсмографа. Эт0 правильно. Но вовсе не потому,
почему это думает Никитин. Он прав в совсем другом смыс­
ле. Излишне делать из художника ([общественный сейсмограф»,
ибо всякий человек, а в частности и в особенности художшпк, только и ж ивет как своеобразный общ ественный сейс­
мограф.
—
Общество, а мы его составная часть, делает нас такими,
как мы есть. «Сущность человека — совокупность обществен­
ных отнош ений», сказал Маркс. Но даже ухо, как аппарат
елуха,—ухо, которое получил Н икитин от природы,— даже это
ухо есть результат многовековой эволюции человека в его
взаимодействии с природой. Но с о д е р ж а н и я слуховых
ощущений Никитин заранее не получает, хотя природа и на­
делила его, как всякого из нас, двумя ушами. «Игра» его уха—•
игра той общественной ж изни, в которой сущ ествует Ни­
китин. Эта «игра», в конечном счете, создает то, что Ники­
тин имеет такое-то «свое ухо», а не другое «свое ухо». Ни­
китин может субъективно не желать чувствовать себя об­
16

щественным сейсмографом. Но объективно он им всегда бу­
дет. И именно субъективное отнош ение к действительности,
к данной общественности, определяет то, что Никитин так,
а не иначе, понимает объективную заданность «сейсмографичности».
«Сейсмограф»— не главная цель искусства. Да это с о в с е м
не цель искусства! «Сейсмограф» психики художника, его со­
знание, фиксируют самые различные толчки от общ ествен­
ности. «Общ ественность»—это борьба классов.
«Художник всегда страдает каким-то особенным дальто­
низмом», пишет Никитин далее. Но, каково бы ни было субъ­
ективное устремление художника, мы всегда можем и доли­
ны понимать объективный смысл «дальтонизма». Никитин
был бы прав, если бы все художники, в противовес не ху­
дожникам, обладали каким-либо особым дальтонизмом. Но все
дело в том, что у каждого художника свой индивидуалы* ый
«дальтонизм». И, наблюдая за художниками и их творчеством,
мы замечаем, что у одних групп художников «дальтонизм»
по отношению к одним общественным явленпим, а у других
совсем к иным. Так дальтонизм их искусства обнажает «вой
общественные корни. Так «дальтонизм» художника стано нтся «дальтонизмом» определенной социальной групиы.
Не искусство и общество, а общество и его искусство!
Но,— пишет Ш кловский в «Третьей фабрике», книге, и ко­
торой трудно отличить, когда Ш кловский ломается и когда
его действительно ломает жизнь:— «искусство обрабат лвает
Этику и мировоззрение писателя, освобождаясь от его ьервоначального задания. Вещи изменяются, попав в него». Этого
положения сразу не охватишь. В нем такое количество оши­
бок, что в первый момент не знаеш ь, с какой именно сле­
дует начать. Между тем это положение —лишь крайні о раз­
витие мыслей апологетов абсолютной объективности твор­
чества. У Ш кловского не только два параллельны ; ряда:
искусства и жизни, но и примат искусства над жизнью. Ис­
кусство тут существует уже совсем пе как прием. Наоборот,
по отношению к искусству и этика, и мировоззрение оказы­
ваются своеобразными «приемами», которые искусство себе
16

подчиняет. Искусство тут вырастает в искусство с дважды
заглавной буквы «И». Теория искусства для искусства, реак­
ционнейший из реакционных теорий, Ш кловским предъяв­
ляется во всем своем великолепии. Не потому ли именно я
освобождаюсь от необходимости дальше разбирать мысли
Ш кловского? Впрочем, мы еще вернемся к этому вопросу в
другом месте Статьи.
Права Ш агинян: великая русская литература всегда имела
цели, ибо это была великая литература. Э1'0 верно по отно­
шению к литературе. Это может быть мепее наглядно, но
ничуть не мепее правильно по отношению к отдельному пи­
сателю.
I «У н а с н е т ц е л и . Вторая причина наш ей болезни — это
т с у т с т в и е в с я к о й п р о е к ц и и б у д у щ е г о » . Вслед за
тпм III агнияп переходит к третьему вопросу: связи с соременностью и отсутствию опыта. Связь между вопросами
існа. Цели и намеченные перспективы определяют отношение
к современности. Но современность определяет и цели, кеміибо себе ставящ иеся. Только современность и дает возыожЮсть намечать какую-либо «проекцию будущего». Для ШаІннян вопрос сегодня сложнее. У нее были цели и проекция
іудущего. Они определялись той современностью, которая
делала из подростка М ариэтты Ш агинян определившегося
псателя. Но вдруг современность стала другой. «Проекции
удущего» стали не то реакционными химерами, не то суіей данностью, ne то сухими и облетевшими листьями цветуіего дерева истории. Цели стали пустыми и беспочвенными,
тремление к достижению их не могло уже служить нормой
рвседневного поведения в окружении новой современности,
•тсюда два выхода: отказаться от современности, уйти в мир
рошлого, жить «целями и проекциями», действующими в
ире индивидуальной фантазии, или перейти на платформу
DBoü современности, пересмотрев привычные и найдя новые,
учителыю нужные, «проекции и цели».
М. Ш агииян вплотную подошла к этой коллизии. Сдвиг в
»временности оказался не случайным: «... новые люди соіршили социальный переворот... жизнь проверила их работу

І

За jianaoBOKoro дн.вника

17

и поддакнула им. Они — победители. Как бы мы йи относи­
лись к ним, мы не можем с ними не считаться».
Я не рискую навлечь на себя гнев читателя, приводя боль­
шие цитаты из статьи Ш агинян. Мысли, выражаемые ІІІагинян, настолько интересны, форма, в которой она их вы­
раж ает, настолько индивидуальна, что было бы греш но не
предоставить слова самому автору:
«Как же мы себя ведем? Мы ведем себя Робинзонами на
необитаемом острове. Мы не сделали ни одного ш ага в со­
временность, если не считать тех шагов, которые сделали в
нашу сторону управдомы, фининспекторы и прочие связую­
щие звенья между нами и жизнью. Новые люди принесли с
собой новую теорию и новую практику. Марксизм — огромная
организующая сила, а кто из нас стал се изучать? Предвижу
негодующие гримасы. Но ведь в других областях мы пс ста­
ли бы делать гримас. Эйнштейн заиш ересовал полмира, и
мы спешим изучить Эйнштейна хоі ь и в кинематографе.
Авиация интересует полмира, и мы интересуемся авиацией.
Очередные массовые интересы огшодь не вызывают в нас
аристократического пренебрежения, и мы пе уходим от н ш
Робинзонами, а, наоборот, стараемся «быть в курсе дела».
М арксизм—очередная злоба дня. Он интересует полмира. По­
чему же мы не только не спешим быть в курсе дня, а, на­
оборот, стараемся «не знать», точь в точь так, как стараю т­
ся «ничего не понимать» благовоспитанные девицы, когда
при них разговаривают. Я отнюдь не зазываю в марксизм. Я
только удивляюсь, как можно не хотеть узнать лицо челове­
ка, который спит рядом? Узнать его надо, чтобы вы яснить—
поцеловать ли его, выцарапать ли ему глаза, побеседовать ли
по-товарищески и разойтись».
Марксизм, как «злоба дня», даег несколько неприятный
привкус. Известная циничность усугубляет холод, противо­
действующий интересу и сочувственному желанию понять
взволнованность Ш агинян.
Этот холодок тем более неприятен, что мы только что
предполагали сравнить рассуждения о марксизме Ш агинян и
А. Воронского. И, следует сказать, выводы не в пользу тов.
18

Воронского! Меньше года прошло с тех пор, как мы спорней
о культграмоте и политграмоте, дискуссируя о стопроцентном
коммунизме. Вопросы, которые мы тогда обсуждали, разно­
гласия, которые нас тогда разделяли,—целиком и полностью
живы и сегодня.
«Писатель должен быть на уровне научных идей своего
века», справедливо писал А. Воронский. Но это справедливое
положение получало у него совершенно реакционный смысл.
Призыв к «научным идеям своего века» объективно противо­
поставлялся нашему призыву к политграмоте, к пониманию
пролетарских общественных идей. Тов. Воронский писал об
естественных науках, одновременно иронизируя над призы­
вами к 100-процентной идеологической выдержанности. Во­
прос не дифференцировался им: одинаковые задачи намеча­
лись для писателя вообще, без соответственного разделения
на группы этого самого «писателя».
Ш агинян больше, чем Воронский, понимает необходимость
для своей писательской прослойки у ч е б ы м а р к с и з м у .
Ш агинян ставит вопрос правильнее, чем тов. Воронский. В
Этом нет ничего страннох’о. Ш агинян, в цитированном мною
отрывке, отраж ает передовые настроения своей группы. Она
не боится заострять вопрос о марксизме. Тов. Воронский, к
сожалению, по большей части идет в ногу с настроениями
отсталых слоев писателей. Поэтому ему кая;егся примитив­
ным и грубым подчеркивание лозунгов политграмоты
Марксизм — это лицо нашей современности. В нем ключ к
пониманию ее целевой установки. «З-юба дня»— переѵодяща.
«Человек» может проснуться п уйти. Но Ш агинян хочет по­
нять коренны е отличия сегодня от вчера. Она знает уже, что
«практика познается в ее целеустремленности. Этой практики
коммунистов мы не знаем, потому что не вникаем в их ц е­
леустремленность».
«Быть в курсе дела» — этого более чем мало. Подлинную
целеустремленность эпохи не понять со стороны. Она дает­
ся изнутри современности. У Ш агинян к марксизму отнош е­
ние как к чему-то идущему рядом. Но Ленин не на отлете
наших дней. М арксизм— не проселочная дорога. Кто не по2*

19

нимает этого, тот с шоссе уходит па боковые тропки. Не
механический подход к действительности, не простое вклю че­
ние себя в нее, а органическое соединение с новой современ­
ностью ,— так стоит вопрос иеред Ш агинян. Не физика, а химия!
Нет цели. Нет связи с современностью. Вывод Ш агинян
перед нами: «Третья болезнь, которую мы в себе носим, есть,
следовательно, о т с у т с т в и е о п ы т а . Мы не имеем опыта
в современности, и мы не вербуем тех внутренних данных,
при помощи которы х мы могли бы осуществить этот опыт».
Ш агинян оговорилась, но недостаточно. У Ш агинян и нали­
чие, и отсутствие опыта. У нее наличие старого опыта, ста­
рых оформленных понятий, старой психики и т. д. У нее
отсутствие нового опыта и нет понимания закономерностей
развития этого нового.
Старое умирает, но живо в Ш агинян. Новое живо, но еще
мертво для нее.
Отсюда переход к существу вопроса.
Без правильного понимания болезни не найти рецептов
лечения. Именно поэтому мы пытались в начале статьи про­
следить, где и в чем нрава Ш агинян, когда и почему она
заблуждается. Но мы хотим познавать для того, чтобы уметь
перестраивать. Ш агинян как будто тоже. Опа пишет: «Когда
товарищи из «На посту» рекомендуют нам или преобразиться
в 24 часа, или удалиться в 24 часа, они совершенно забы­
вают, что мы не можем ни удалиться, ни преобразиться.
Мы н е м о ж е м у д а л и т ь с я , потому что не удаляются
те старые отношения, которые вызвали нас к жизни. И мы
н е м о ж е м преобразиться, потому что у н а с н е т о п о р ы
в тех н о в ы х экономических отношениях, которые действи­
тельно созданы, привились, развиваются, обещают нам новые
формы сознания и дают новую психическую атмосферу».
Если бы дело обстояло так, как пишет Ш агинян, то не
было бы никакого вопроса! Между тем мы вовсе не имеем
перед собою квадратуры круга. Проблема разрешима. Л екар­
ств а—пусть не сразу, но могут быть найдены.
«Мы не можем ни удалиться, ни преобразиться...» Но
.М. Ш агинян напрасно представляет себе свое положение
20

как стабилизированное. Не «преображаясь», она все больше
удаляется! Современность, с которой Ш агинян связывалась
через домком и фининспектора, по стоит на месте. Она
движется, — тем самым Ш агинян оказывается все более
далеко позади.
Старые отношения, которые не столько вызвали Ш агинян
к жизни, сколько определили ее общественную сущность,
еще живы. Новые отнош ения создаются в процессе борьбы
со старыми и лишь постепенно их вытесняют. Современность
вовсе не представляется нам в виде батальной картины, на кото­
рой «наши войска» теснят противника на всех участках,
и враг бежит, бежит, бежит! В некоторых областях мы видим
не только закрепление противника на своих позициях,
по и его частичны й рост. II хотя пролетарская литература,
к примеру, растет и вглубь и вширь несравненно более быст­
рым темпом, чем новобуржуазная литература, однако отсюда
совсем не вытекает отрицание новобуржуазной опасности.
Оптимистически оцениваемые перспективы пролетарской
литературы означают, что надежды на значительный рост
внутриэмигрантского писательства не имеют корней в дей­
ствительности. Однако отсюда все же следует, в частности,
что у писателя колеблющегося, у писателя, с вчерашним
днем связанного больше, чем с сегодняшним, в связи с ростом
булгаковщнны будут усиливаться колебания. Старое— при­
вычно и знакомо, а новое—темно и непонятно.
Не будь в нашей действительности старых отношений,
не отражайся их наличие на Ш агинян,— мы имели бы у нее
более последовательные и реш ительные выводы из ее собствен­
ных посылок. В самом деле, Ш агинян считает возможным
понять нашу целеустремленность. Но том самым она вступает
на путь «преобразования!» Между тем «не можем ни з'далнться,
ни преобразиться»— это не призыв к пониманию целеустремлен­
ности. Наоборот— это философия сложенных рук. «Не можем
ни удалиться, ни преобразиться»— попытка косвенного само­
оправдания. Объективно именно эта попытка дает себя знать
в разбираемой нами своеобразной форме исторического
фатализма.
21

Общественные отнош ения противоречивы. Противоречия
рождаются развитием, и, в свою очередь, развитие идет через
разрешение противоречий. Общественные отнош ения — отно­
шения борющихся классов. Сейсмограф человеческой психики,
повторим мы, записывает самые различные толчки.
Общественные отношения формируют чело­
века ч е р е з те о т н о ш е н и я , в к о т о р ы х д а н н ы й
ч е л о в е к н а х о д и т с я с с о в р е м е н н о с т ь ю . Больше
того, общественные отношения не только формируют чело­
века, но и перестраивают его. Франц Мерииг, один из наиболее
ярких людей Коммунистического Интернационала, формиро­
вался далеко не в рабочей семье и до зрелых лет был
буржуазным политиком. Однако он стал крупнейшим теоре­
тиком марксизма и умер пламенным революционером. Мало л г.
таких примеров знает каждый из нас?
Современность многолика. Потому диаметрально противо­
положны люди. И потому именно мы боремся за то, чтобы
современность по-нашему, а пе по-иному формировала людей.
Человек, замкнувш ийся в своей комнате, формируется
общественными отношениями ничуть не меньше, чем чело­
век, стоящ ий у станка или секретарствующий в комсомоль­
ской организации. Но ясно, что разные общественные отно­
шения формируют разных людей. Выйди человек из своего
угла и встань к станку, или уйди он от станка в далекую
от современности мещанскую квартирку,— в обоих этих
случаях человек может меняться. Марксизм и здесь но оставляет
никакого места для фатализма. Ш агинян может преобразиться.
И она это понимает сама. А ведь никто и никогда не меч­
тал о преобразованиях в 24 часа!
«Спрашивается, что нам мешает сейчас (когда мы всего
только «средних лет», а нормальный век человеческий рас •
считан еще на столько же, сколько мы прожили) пересмотреть
паше мировоззрение и смело отделить в нем то, что было
сформировано
случаями
и чему нет необходимого,
р о к о в о г о соответствия ни в твоей природе, ни в твоем
характере, ни в твоих основных стремлениях? Такой «реви­
зионизм» будет для нас отнюдь не бесплодным. Он укрепит
22

в нас наше подлинное (то, без чего «я» не буду «я») и отметет случайное (то, без чего «я» отлично останусь собой»).
Ш агинян лучше, чем П. И онов—наш оппонент по дискуссии
в «Большевике», понимает, что борьба мировоззрений и есть
борьба двух эпох, двух культур. К тому же, пишет она: в боль­
шинстве случаев мы вырабатывали наше мпропоззрение слу­
чайно.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви.
И царствует в душе какой-то холод тайный.
Л ермонтов.

«Случайность» формирования мировоззрения Ш агинян
может, бесспорно, способствовать болео легкому его пере­
смотру. Однако, когда речь идет о борьбе миросозорцаппй,
их происхождение перестает иметь определяющее значение.
Нужно брать ф акты, как они есть. И ненавидим мы и любим —
случайно или нет— перестает быть существенным; мы ненави­
дим или любим. Но это между прочим.
Понимание целеустремленности нашей эпохи связано для
Ш агинян с пересмотром ее мировоззрения. И речь должна
итти именно об «основных устремлениях». Не надо, чтобы
старое «я», свернувшись колечком, как скорпион, «отлично»
осталось самим собой. Ревизия, предпринимаемая Ш агинян,
должна иметь своим следствием не отметение случайностей,
а отказ от старой культуры. А борьба двух культур,—сказано
у Ш аги нян,— есть борьба двух мировоззрений.
Я не знаю, что такое «роковое соответствие» природе чело­
века. Человек «роковым» образом может быть оптимпстом
или пессимистом. Но и здесь нередко медицина приходит
к нам на помощь, откры вая «рок» то в расстройстве нерв­
ной системы, то в наследственности, а то и в катаре желудка.
Но нельзя поверить в то, что человек «роковым образом»
понвляется на свет божий меньшевиком или эсером. ЭТИ5!
не исключается невозможность «переделки» того или иного
человека. Наоборот, мы именно сейчас и переходим к этому
вопросу.
5 значительных слоев не только писательства, но и «тру­
2 3

довой интеллигенции» распространено недовольство «про­
летарским происхождением». Наряду с этим мы видим, как
трудно многим честно и открыто переходящим к нам «про­
чим» органически сливаться с рабочим движением. С другой
стороны ,
мы нередко являемся свидетелями
нарочито
и подчеркнуто неприязненного отнош ения отдельных групп
и слоев рабочих к выходцам из интеллигентской среды, иду­
щим или желающим итти с нами в одной ш еренге.

Следует прямо сказать: постановка вопроса о пересмотре
мировоззрения, даваемая Ш агинян, может только способство­
вать росту отчужденности и недоверия по отпошепию к ней
со стороны того или иного пролетария.
М ногие интеллигенты приходят в рабочее движение «сред­
них лет». Основная масса интеллигенции страпы в той или
иной мере втягивается сегодня в наше социалистическое
строительство. И нтеллигенты приходят к нам и работают
с нами во всеоружии своих знаний и умений. Но они живут
ещ е старым опытом. Инерция прошлого в работе— гигантская
вещь. Культура прош лого, ее навыки и привычки, ее тяж есть
и ее давление — могут быть в значительнейш ей мере, а то
и совсем, преодолены. Для этого нужен кардинальный раз­
рыв со старым. Для этого самый разры в должен проделы­
ваться без оговорок il до конца. Для этого нужно не бояться
ставить себя в положение «пионера» и переучиваться с соци­
альны х азов.
Мало хотеть. Надо суметь. Для этого свое хотенье надо
претворить в уменье Мало хотеть итти в ногу с современ­
ностью. Надо суметь для этого подойти к новому так, чтобы
самый отсталый рабочий понял серьезность и неслучайность
твоего ш ага. Путь от фининспектора до пролетария длинен
и тяжел. Но этот путь должен быть пройден. Продвижению
по этому пути способствует то обстоятельство, что многие
наш и фининспекторы — сами-то пролетарии!
Известно, сколько делается и сделано партией для преодо­
ления антиспецовских настроений в отсталых элементах
рабочего класса. Вместе с тем непростительную ошибку
соверш ает ж я к и й , пытаю щ ийся отождествлять здоровое
24

недоверие к выходцам из чужой среды и борьбу с опасностью
перерождения— с махаевщиноё.
М ахаевщ ина—махаевщ иной,а перерождение—перерождением.
Наша настороженность усиливается и подчеркивается тем, что
даже Ш агинян, так глубоко и вдумчиво вскрывающая болезни
своего писательского поколения, заботится о том, чтобы
ее старое «я» отлично осталось самим собой. Но старое «я»
Ш агш іян чуждо и враждебно тому коллективному новому «я»,
которым является пролетариат. Не столько, следовательно,
о ревизии нужно говорить, сколько о выборе между двумя
мировоззрениями. О коренном пересмотре своего «дальто­
низма» идет речь. Речь идет о таком отказе ог прежнего
«дальтонизма», при котором— вольно или невольно—не при­
вносились бы в нашу «повую психическую атмосферу» эле­
менты старого и ростки перерождения.
Интеллигенция в рабочем движении— это большая и старая
проблема. Мы бегло коснулись некоторых ее сторон. Нами
преследовалась задача: показать вопрос о пересмотре мировоз­
зрения Ш агинян не только и не столько с ее точки зрения,
сколько с точки зрения носителей того другого мировоззре­
ния, к которому хочет приблизиться Ш агинян. Нам хотелось
с должной откровенностью указать, что ее переход к новому
может быть для этого нового не только плюсом, но и мину­
сом. Отпечаток прошлого может быть гораздо глубже и зн а­
чительнее, чем это представляется Ш агинян. Не всякого
человека можно переделать. II редко можно по-настоящему
перестроить сложившегося человека против его волн.
Но может быть дано общего ответа на вопрос, который
нам приходилось слышать от некоторых писателей «средних
лет»: «Смогу ли я стать целиком вашим, переходя к вам?»
О каком человеке идет речь?! Как он сам переделываться
будет? В какие условия переделки он попадет?
О переделке Маркс и Ленин говорили не только по отно­
шению к интеллигенции. Культурная революция должна стать
периодом массовой переделки даже и самого рабочего класса.
Сгроя социалистическое общество, надо строить и социа­
листического человека.

В рукописи о Фейербахе 1 мы читаем: «Как для массового
порождения этого коммунистического сознания, так и для
выполнения самого дела необходимо массовое изменение
людей, которое возможно только в практическом движении
в р е в о л ю ц и и ; следовательно, революция необходима не
только потому, что нельзя никаким иным способом свергнуть
г о с п о д с т в у ю щ и й класс, но и потому, что с в е р г а ю ­
щ и й класс может только в революции очиститься от всей
грязи старого общества п стать способным создать новое
общество». Об этом же по существу говорил и Ленин: 2
«Рабочие строят новые общества, не превратившись в новы
людей, которые чисты от грязи старого мира, а сто ѵ
но колена ещо в этой грязи». Во сколько же раз более этс
относится к массе интеллигенции, к писательскому поколению
Ш агинян?
Борьба старого с новым в самой Ш агинян отчетливо выя­
вляется при переходе от констатирования болезней к вы­
водам и предложениям. «Вы еще слабы сами! — обращается
она к новому. — Вы не даете нам возможности свободы;
вы не предоставляете нам свободы выбора; мы хотим остаться
верными своему мировоззрению; не стойте над нами со свеч­
кой...»— с разной степенью патетики и с одинаковой теорети­
ческой неубедительностью восклицает Ш агинян.
«...Искусство служить победителю
помимо собственной
воли— вот что такое «материальная база». Она кричит
в искусстве через тех даже, кто лепечет (или думает, что
лепечет),— «совсем наоборот». Ч то из этого следует? Из этого
следует, что новый класс, вызванный к жизни нашей рево­
люцией, еще не пришел в такое мощное движение, чтобы
«закричать» через нас. И делать искусственные сирены,
свистульки, гармошки, суя их в рот не только новорожден­
ному, но и тем, кто ещ е не способен даже увидеть рождение
нового класса,— есть вещь неразумная, нецелесообразная,
1 Архив Маркса и Энгельса. Кн. I, стр. 226.
2 Л е н и н. Собр. соч., т. XVI, стр. 22.

26

наивная. Следовало бы делать другое: в ы р ы в а т ь такие
свистульки из рук, часто порочащих новорожденного)).
Ш агинян приводит пример: Бальзак, дескать, хотел иѳть
графа, а выходил у него буржуа. Мы не будем останавли­
ваться на том, насколько удачен или нѳ удачен пример
с Бальзаком. Но разве в эпоху буржуазного восхождения
мощное третье сословие «кричало» через всех писателей?
Разве многие, даже хотевшие тогда «петь» буржуа, не пели
все же графа? Разве буржуазия не имела длительного пери­
ода борьбы за гегемонию своего, буржуазного писателя—
против писателя «графского», феодального, помещичьего?
Ш агинян не учитывает стадий становления класса— из клас­
са в себе в класс для себя: каждый класс не сразу сознает
себя как антагониста по отношению к другим классам.
Новый класс не сразу и не равномерно дает знать о себе
во всех областях идеологической надстройки. Пролетариат
еще только-только выходит в области литературы из той
стадии, на которой он начал «кричать» через своих. Еще
только выросли и только подрастают собственные писатели—
пролетарские. Но, однако, мы уже обусловливаем и содержа­
ние и формы яозгласов и перешептываний кричащих или
лепечущих «совсем наоборот». Здесь дело вовсе не в цензуре.
«Совсем наоборот» кричать можно, только отталкиваясь
от известных пунктов. Л все эти пункты определяются
и создаются нами. И, смеем сказать, статья Ш агинян сама
является примером того, как мы заставляем старого писа­
теля кричать о смерти прошлого; от этого сразу не ш агнуть
к тому, чтобы через Ш агинян немедлепно и непосредственно
стало «кричать» новое. Но отсюда распутье, колебания, иска­
ния, недоумевающие вопросы, поиски опоры, попытки нащ у­
пывания компромиссов—напрасные попытки, заранее обречен­
ные на безрезультатность!
Отсюда же вопрос: а вы сами хотите, чтобы новое кричало
через вас? Ф аталистическая установка Ш агинян сказывается
лишний раз — во всех смыслах лишний раз1. Если вы не хотите
еще десять лет ждать, пока «вдруг» не окажется, что вы поете
пролетарский домком и рабочего фининспектора, то следует
•

5»

вам сосредоточивать удар не на тех, кто форсирует процесс
вашего перехода к новому. Наоборот! Вы должны направить
силу вашей аргументации против тех, кто спекулирует
на нашей неумелости, на наших промахах и ошибках, тем
самым мешая колеблющимся переходить к нам.
Искусственные гармошки н свистульки! Этот возглас можно
в известных пределах понять, как естественную реакцию
старого писателя па невежливые понукания, а то и подталки­
вания сзади— по дороге вперед. Но этот возглас нельзя
оправдать потому, что Ш агинян должна понимать естествен­
ность нашей нетерпеливости. Паша нетерпимая нетерпели­
вость— от юной и бодрой жизнерадостности нашей эпохи.
«В 24 часа»—иронизирует ІІІагннян по адресу напостовцев.
А как мало пути прошла стрелка на часах истории с тех
пор, как большевики взяли власть, как большевики начали
перестраивать хозяйство, как большевики, ведя за собой всю
массу своего класса, создали повое государство, как больше­
вики стали выдвигать новых с в о и х техников, ученых, художников-писателей! И «24» часа рождаются темном времени,
даже будни которого романтичны, даже проза которого испол­
нена пафосом.
Я уже перестал извиняться за большие цитаты из статьи
Ш агинян. Укажу, что я руководствуюсь правилом давать
слово самому противнику. Серьезность и принципиальность
полемики может только выиграть от этого.
«...Допустим, что вне материальной обусловленности нот
сознания, что творчество не может быть свободным. Но, чтобы
творчество могло осущ ествиться, материальная обусловлен­
ность не должна быть видима, она не должна висеть снаружи,
должна действовать изнутри. Иначе говоря: класс должен
н е с т и своего выразителя, бытие должно нести сознание,
связь между бытием и сознанием должна быть д а н а , а н е
з а д а н а . Творчество осущ ествляется стихийно и бессозна­
тельно, поэтому оно должно иметь в и д и м о с т ь свободы.
Пусть свобода академика Павлова есть и л л ю з и я. Но твор­
чество растет нмепно тогда, когда эта иллюзия имеется,
когда бытие выносит свое органическое сознание, свою
28

органическую надстройку, а это бывает в периоды органи­
зованного укрепления данного класса. Мы жили в гот период
буржуазной культуры, когда буржуазный класс уже орган и ­
чески выявил свою «надстройку», и поэтому она, давая
изнутри, давала художникам и ученым в и д и м о с т ь свободы.
Входя в творческий процесс ингредиентом, она не навязы ­
валась художнику извне как задание, а попросту осущ ествля­
лась им бессознательно».
Это положение заслуживает серьезного разбора по сущ е­
ству. Но одно замечание должно быть сделано предва­
рительно. В первой части пашей статьи мы пытались
обнаружить невозможность оперировать понятием «писатель»
вообще. В данном случае «художники и ученые», которые,
но уверению Ш агинян, имели в буржуазном обществе види­
мость свободы,— ещ е менее простительны. Поход против
дарвинизма, обезьяний процесс в Америке, смерть Каммерера—
таковы последние из приходящих на намять примеров, могущих
иллюстрировать мысли Ш агинян. Горький и Серафимович по­
казывают «правильность» ее утверждений опытом литературы.
Ш агинян отождествляет буржуазного писателя с писателем
вообще. Буржуазному" писателю необходимое и обусловлен­
ное служение своему классу, как представителю общества,
казалось свободой. Но этого совсем нельзя сказать про про­
летарского
писателя
в капиталистическом
государстве.
И, наоборот, для пролетарского писателя служение своему
классу есть акт величайшей - свободы. Но это же кажется
буржуазному писателю в советской страпе величайшим нару­
шением его свободы. И в классовом обществе не может быть
иначе. Класс всегда создает своего выразителя. Пролетарский
писатель необходимо служит своему классу. Эта необходи­
мость— его свобода. Он эту необходимость не воспринимает
как нечто ему задаваемое. Эта необходимость в нем, как
» классовом человеке. И, создавая свои произведения, он сво­
бодно выявляет себя как классового человека. Таким образом,
то, что воспринимается буржуазным писателем как наруш е­
ние его свободы,— воспринимается пролетарским писателем
как закономерное, естественное, свободное явление.
29

Говоря о психологии писателя, классовое строение общества
следует учитывать нисколько не меньше, чем в ряде других
областей.
Ш агинян понимает уже разницу между объективным и субъ­
ективным сознанием свободы. То, что я воспринимаю субъек­
тивно как свободу, объективно есть акт, обусловленный
и закономерный. Если бы падающий камень обладал созна­
нием, то он обязательно думал бы, что падает, потому что
ему хочется падать!
Я свободно выбираю мою партийную позицию. Я могу быть
оппозиционером или оставаться сторонником большевистского
руководства нашей партии. Субъективно — это проявление
величайшей свободы. Но объективно выбор обусловлен моим
прошлым, степенью моей партийной закалки, моим каждо­
дневным новым опытом, моим пониманием ленинизма, моей
связью с классом. С этой точки зрения обусловлено и твор­
чество художника.
«Допустим» и «пусть»—говорит на это Ш агинян. Но «связь
между бытием и сознанием должна быть д а н а , а н е
з а д а н а » . Ошибка легко обнаруживается. Эта «связь» задана,
потому что она дана. Тем самым, что мне противостоит
такая-то действительность как данность, она мне задается,—
она выступает как заданное. Мы снимаем это противопостав­
ление как нереальное. - Мы это можем сделать потому, что
раньше уже иапомииалр о необходимой поправке: критерии
классового деления общества. Для Гладкова и Безыменского
«связь между бытием и сознанием» и дана и задана. Для
Ш агинян эта связь только задана, но внутренне не дана.
То, что бессознательно осуществлялось Буниным и Куприным
1 буржуазной и помещичьей России, то так же «бессознательно»
осуществляется Либединским и Киршоном в Советском Союзе.
«Так ж е»— и в то же время—далеко н е т а к ж е . Писатели
победившего пролетариата не нуждаются в затушевывании
общественного значения своих произведений. Сознание социаль­
ной утилитарности своего творчества есть одновремнено созна­
ние служения своему классу. То же по существу было у ряда
классических писателей эпохи буря;уазного восхождения.
30

Радикальный буржуазный демократ Писарев, вульгаризируй
до-нельзи понятие утилитарности искусства, отражал опреде­
ленные потребности начинавшей крепнуть буржуазии.
В день смерти Ленина многие десятки революционных
поэтов написали стихи. Объективная необходимость и субъек­
тивная свобода здесь связывались на глазах. Точнее, и та
и другая выступали как разны е стороны одного и того же
явления. II дана и задана. Ш агинян, к сожалению, не хочет
попять здесь, что для передового писателя своего класса
понимание объективной иллюзорности свободы нередко лишь
способствует его целеустремленности.
Одному художнику нужна видимость свободы, а другому
помогает сознание иллюзорности свободы!
Читатель обратил внимание на то, что мы намеренно
не употребляли выражения «социальный заказ».
Некоторые толкуют социальный заказ чудовищно элемек
тарно. Логика этих рассуждений практически должна завер­
шаться внесением одного предложения: ко всем резолюциям
добавлять один пункт. Например, принимается резолюция
об очередных задачах кооперации. Последний пункт должен
гласить: поручить таким-то писателям написать такое-то коли­
чество романов, повестей, поэм и стихов. Признаком либера­
лизма здесь следует считать отсутствие указаний на должное
количество листов или строк в каждом данном произведении.
11а деле социальный заказ проявляется совсем не так механи­
чески. В приведенном примере социальный заказ подменяется
заказной безграмотностью. Произведение достигает своей
художественной цели тогда, в числе прочего, когда оно глу­
боко эмоционально насыщено. Вещь, которую писатель мог
написать, а мог и не написать, воспринимается читателем
совсем иначе, чем произведение, которое писатель не смог
не написать.
Художник воспитывается своим классом иа протяжении
всей жизни художника. Общественная жизнь каждодневно
обогащает и усложняет его психику. Социальная среда дает
ему материал. Социальная среда и классовая установка
писателя дают ему тему. Он свободен в выборе своей темы.
3 1

Он еще более волен в пользовании методами оформления
взятого им материала. Но мы знаем, что его свобода является
функцией классовой необходимости. А это и есть социаль­
ный заказ в широком значении этого слова. Через среду,
через материал, через воспитание и перевоспитание—осу­
щ ествляется социальный заказ, а не через постановление
съезда уполномоченных молочной кооперации.
М олочная кооперация в крестьянской стране— гигантское
дело. Наш писатель не пройдет мимо этой темы. Молочная
кооперация будет темой художественного произведения нового
писателя, потому что она является делом социальной прак­
тики новой эпохи. При свободном выборе темы автор детер­
минирован социально-психологическим заданием его современ­
ности. Вот как мы понимаем социальный заказ. Вот почему
мы говорим о том, что худоягнику-марксисту, понимающему
механику общ ественных отношений, ставящ ему задачей
определенное идеологическое воздействие па читателя, ни­
сколько не нужна иллюзорность свободы художественного
творчества. Ему не мешает сознание «материальной обуслов­
ленности» его творчества. «М атериальная обусловленность»
не выступает перед ним в виде насильственно навязываемого
ордера на произведение. «Серафимовичу не нужно быть
тенденциозным, ему достаточно быть самим собой»— эти
блестящ ие слова Фурманова выражают ту же мысль несколько
иначе.
Нам могут возразить: речь идет не о пролетарском писа­
теле, а о старом писателе, хотя бы и «средних лег». Этим
возражением сдается ряд позиций, которые мы оспаривали
у Ш агинян. Во-первых, выясняется невозможность какихлибо рассуждений о писателе вообще. Во-вторых, вы ясняется,
что, говоря о писателе вообще, Ш аги нян подразумевает
буржуазного писателя. В-третьих, ее рассуждения теряю т
то общее теоретическое значение, которое она им придавала,
утверждая, что творчество вообще доляшо иметь видимость
свободы и т. д.
«Этой «иллюзии свободы» сейчас еще пет. Н ас вынес один
класс, надстраивает другой»-—пиш ет Ш агинян. Однако она
3>

дает себе ответ: «Чужую «надстройку» можно приобщить
и сделать своей, полюбив ее и исповедуя ее».
Попять окружающую действительность как разумную —
значит принять ее необходимость как свою свободу. Так
сама Ш агинян начинает снимать и невозможность «ни пре­
образиться, ни удалиться». Снимает она и требование
иллюзорности свободы: если можно чужую надстройку сделать
своей, то, значит, можно заданное сделать данным, если
перестать рассматривать заданное объективно как чуждое
субъективно.
Но Ш аги н я н ,—сказал я выш е,— колеблется. Заявлением
о возможности приятия чужой надстройки маятник колеб­
нулся далеко влево. ІІе потому ли Ш ап ш я п бросается вправо
непосредственно вслед за этим?
«Дайте нам свободу выбора!»—восклицает она.
«Мы хотим остаться верными нашему мировоззрению, ,гаже
если оно неверно, имепно потому, что оно сейчас гонимо н от­
каз от него становится выгодным, а его исповедание невыгод­
ным. Собственно говоря, такой душевный изворот противоре­
чит здравому смыслу, и каждый марксист над ним посмеется.
Н о о р г а н и з а ц и о н н ы е ф а к т о р ы д у ш е в н о й ас и зн и надо рассматривать не с точки зрения их соответствия
или несоответствия здравому смыслу, а с точки зрения
достигаемых ими результатов, именно в роли организацион­
ных факторов. В е р н о с т ь в о ч т о б ы т о н и с т а л о
есть перенос интеллектуального взгляда в область волевого
импульса, есть трансформация «сознания» в «волю»,— и в этой
своей роли она имеет колоссальное значение для в с я к о г о
мировоззрепия (в том числе и марксизма) и для всякой душев­
ной деятельности, от общечеловеческой до самой интимной.
Для того, чтобы в данном случае огстрапить этот органи­
зационный фактор и обезвредить его, надо не доказывать его
нелепость, а, наоборот, пустить в ход его самого, т. е. дать
н о л е в о й , а пе сознательный импульс к пересмотру своего
мировоззрения. Дать волевой импульс— значит поставить чело­
века в условия, при которых он сам захотел бы пересмотреть
себя. Эти условия есть прежде всего возможность в ы б о р а .
3 Из рапиовокою дневника

33

Для многих из нас атроф ируется всякая воля к решению,
всякая волевая жизнь вообще, просто потому, что у нас нет
возможностей в ы б о р а . Многие из пас, например, не идут
в партию (я говорю о внутрепнем переходе в коммунистичес­
кое миросозерцание) просто потому, что это для них явилось
бы не выбором, а лишь продолжением той «цепочки»,
не которой их до спх пор водили «погулять».
Ш агп нян говорит о поколении «средних лет». Оно роди­
лось и воспиталось в прошлом. Сложность вопроса и заклю­
чается в том, что старые (не возрастно, а общественно) люди
определяют свое отнош ение к новой современности. Но тем
самым они получают свободу выбора: они могут сравнивать
прошлое с настоящим. Сравнивая свой вчераш ний день
с нашим сегодняшним, они выбирают. Сравнивая буржуазную
Европу с нами, опи выбирают. Ориентируясь в нашей
современности, они выбирают, ибо современность наша
дает яркую и острую картину борьбы противоречивых э л е ­
ментов. Ленинское «кто кого?» еще не может быть снято,
хотя мы сделали крупнейшие успехи.
Свобода выбора — здесь псевдоним нападения на «цепочку»,
на пролетарское идеологическое руководство. Ш агинян сама
считает в другом месте своей статьи свободу печати деше­
вым и не спасающим лекарством. Если так,— а эго ие вяжется
слогикой нападения на «цепочку»,— то о какой дополнитель­
ной свободе выбора идет речь?
Мы хотим остаться верными своему мировоззрению, даже
если оно неверно. Вольному воля. Но скорпион, оказываю ­
щийся в безвыходном положении, кончает жизнь самоубийст­
вом, убивая себя ударом хвоста по голове. Так «хвост» старого
бьет тянущ ую ся к новому Ш агинян.
Но Ш аги нян заранее отказалась признать нашу аргумен­
тацию. Она хочет получить волевой, а не интеллектуальный
импульс. Однако верность, о которой говорит Ш агинян,
выступает у нее не в роли волевого импульса, а в роли
психической задержки новых импульсов. Писательское 'поко­
ление Ш агинян получило от нашей эпохи новые импульсы.
Эти новые «импульсы» опрокидывают старые понятия, ломают
ЗѴ

установивш иеся взгляды, изменяют восприятие мира. Именно
старые психические задержки довлеют над новыми волевыми
импульсами. Потому именно Ш аги нян от социальных кате­
горий бежит к психологическим. Но бегство обречено
на неудачу. Ссылка на п с и х о л о г и ю пе столько объясняет
психику Ш аги нян, сколько объясняется ею. Она отражает
ее беспомощность перед сдвигами в ее психике. Или старые
навыки и привычки будут выступать в роли волевых импуль­
сов, апелляция к которым будет свидетельствовать о капиту­
ляции перед ними, или—в свете нового мировоззрения —
поколение Ш агинян будет перестраивать себя, и новая пси­
хика будет постепенно перестраивать привычные, почти
автоматические, подсознательные реагирования на мир. 1
Возможно, что колебаниям Ш агинян положен определенный
классовый предел. Бы ть может, многие из ее поколения
не смогут органически перестроиться, далее желая перестро­
иться. Это вполне вероятно. Но бесспорно одно: служить
новой культуре, оставаясь верным старому мировоззрению,
никак невозможно.
И никак нельзя близко иритти к новому, если считать,
что для того, а чтобы и с к у с с т в о служило будущему, надо
оставить его на путях его, дать ему возможность видеть
пророческие сны и не стоять над ним день и ночь со свеч­
кой». Приведенное положение по существу уже не нуждается
в разборе. Оно опровергается всем тем, что нами было уже
сказано об искусстве и жизни, об искусстве вообще и о его
путях вообще, о возможности перестроиться в 21 часа.
Не будем возобновлять полемики. Но здесь, заканчивая статью,
Ш агинян подвела ее итог; и итог этот является итогом
ошибок и неверностей, заключенных в ее рассуждениях,
а не итогом того правильного, что было ею сказано. Тем
хуже!
Ш агинян, повторим, ие «рттрепетала». Но ее статья была
напечатана в журнале «Россия». Помещение этой статьи
1 Мы намеренно употребляем старые психологические термины,
употреблявшиеся Шагинян.
а*
35

в органе сменовеховской мысли придает статье Ш агинян
огтенок политической двусмысленности. Сменовеховство тоже
«принимает» жизнь и хочет «участвовать в современности».
Но его «приятие» не имеет ничего общего с нашей целе­
устремленностью. Оно прямо враждебно ей. Сменовеховство
сегодняш него дня— это идеология новой буржуазии. Но новая
буржуазия привела бы нас прямой дорогой к старому капита­
лизму. Хороня старое, которое ее не оплодотворяет, Ш агинян
должна хоронить и сменовеховство.
Положение писателя весьма отлично от положения боль­
ших слоев интеллигенции. В брошюре «За пролетарскую
литературу» мне довелось уже полемизировать с товарищами,
приравнивающими инженера к писателю, как «спецов». Они
оба специалисты, но техническое руководство машинострое­
нием одинаково для инженера «старых правил» и для инж е­
нера, начинавш его свою учебу на рабфаке. Они работают
с вещами. Писатель работает над человеческими чувствами,
мыслями, понятиями. Текстильный станок можно построить
чужими руками. Но-большевистскую идеологию нужно строить
своей головой. И старый профессор или писатель могут нам
помочь в степени, прямо пропорциональной решительности
их перехода к нам. Потому для таких идеологических работ­
ников, как Ш агинян, вопрос стоит с исключительной остротой.
Мы уже оговорились в начале нашей статьи, что Ш аги­
нян решительно двинулась в жизнь. Мы все читаем ее очерки
в «Известиях». Мы все тем самым следим за тем, как она
входит все теснее и теснее в нашу жизнь. Потому, может
быть, ие все то, что мы писали выше, от носится к Ш агинян
лично. Но это отвечает на поставленные Ш агинян вопросы
ее поколения.
15 железнодорожных тупиках паровозу негде развернуться.
Тогда в конце пути устраивают большой поворотный круг,
на который въезж ает паровоз- Платформа поворачивается,
и паровоз вновь идет трубой вперед.
Паровоз можно повернуть на платформе, и он пойдет
вперед ио старым рельсам. Но, вступая на платформу со­
36

временности, ІП агпнян поворачивается лицом к новым рель­
сам другой колеи. Старый паровоз сошел бы здесь с рельсов
il разбился. Для новых путей надо создавать п новые колеса
у паровоза и, может быть, менять конструкцию.
У нашего времени— на его путях— разные колен. Одни
рельсы приводят к тупику, по другим рельсам не дано итти
паровозу старой конструкции,

1927

I.

О ФУР МАНОВЕ

И ПРОЛЕТАРСКОЙ

ЛИТЕРАТУРЕ

Три года тому назад мы хоронили Д. А. Фурманова.
как звали его друзья, умер, казалось бы, самой
обыденной смертью,— он умер от гриппа.
Но это была смерть человека, героическая ж изнь которого
не нуждалась в эффектном конце. Грини смог победить
Митяя," и такого здорового на в и д , такого крепыша, такого
жизнерадостного, только потому, что в ж и з н и , прожитой
Фурмановым, были военные походы, бои в уральских степях,
красные десанты, переходы через ледяные реки, искание
пути к большевизму и пути в большевизме, творческие муки
и формирование себя как писателя.
Коммунист, комиссар, пролетарский писатель были органи­
чески слиты в том человеке, образ которого навсегда сохра­
няется в памяти каждого, знавш его Фурманова.
Можно и должно изучать Фурманова как большевика.
Можно и должно изучать Фурманова как военного работника.
Можно и должно изучать Фурманова как одного из подлин­
ных зачинателей литературы рабочего класса, как писателя,
чьи произведения читались и будут читаться миллионами
и чей творческий опыт имеет громадное значение для новых
растущих кадров пролетарских писателей. Какую бы сторону
личности и деятельности Фурманова ни стали бы рассматри­
вать, мы изучали бы одного и того же М итяя, ибо это был
образцово слаженный и сколоченный тин профессионального
революционера ленинской партии, человека, развертывавшего
все заложенные в нем богатейшие возможности в процессе
борьбы и для борьбы. С величайшей страстностью отдавался
он всякой работе, которая поручалась ему партией. И перо
он взял в руки так, как раньше брал винтовку; план романа
он продумывал сегодня, как вчера план сражения; литера­
« М и т я й »,

турным мастерством он овладевал, как совсем недавно пози­
цией вооруженного врага.
Фурманов побеждал потому, что он знал, чего он хочет,
почему и для чего он пишет. Это был подлинный пролетар­
ский писатель, в известном смысле классический образец
того нового типа писателя, который формируется в нашей
партии в эпоху революции, строительства
социализма,
обостренной классовой борьбы на всех участках идеологичес­
кого фронта.
Фурманов потому, в частности, так рос как писатель, что
он повседневно, последовательно, неустанно работал над
собой как над большевиком. Прежде чем стать тем Фурма­
новым, который уже вошел в историю литературы и Крас­
ной армии, АІитяй прошел большой и трудный путь развития.
«Путь к большевизму»— пяты й том его собрания сочине­
ний—представляет собой дневник Фурманова за 1917 и часть
1918 г. Эти 250 страниц, каждая из которы х— ценнейший
документ для историка, показывают, как Дмитрий Андреевич
Фурманов воспитывался революцией, как перевоспитывал
он сам себя, как нелегко рождался на свет тот профес­
сиональный революционер, который стал автором «Чапаева»
и «Мятежа».
2 июля 1918 года Фурманов пишет: «Снова и снова эти
мучения неопределенности. Снова распутье. Снова поиски.
Знакомое тревожное состояние, оно было. Первый раз оно
было тогда, когда в начале революции стоял я на расиутьи
и не знал, кому отдать свои силы, с кем игти. Ничего не
понимая, не зная учений и тактики учений, я тянулся к эсе­
рам, тянулся, сам не зная почему,— видимо потому, что тогда
еще преобладали во мне идиллические «деревенские» настро­
ения; не выветрилась ещ е вялость, мещанская дряблость и
половинчатость. Знакомые тоже шли к эсерам. Ну, и я за
ними». Описывая далее перелом в своем «патриотическом
демократизме» и сравнительные наблюдения над крестьянами
и городскими рабочими, Фурманов фиксирует момент ухода
от эсеров. «Это было мучительное состояние: один, каждую
минуту рискующий ошибиться h впасть в какое-нибудь ноно. 39

правимое противоречие, мало знающий, с трудом разбираю­
щийся в сложной действительности, я решил уйти от правых эсеров. Куда? К кому итти? Надо было итти тогда же, ни
секунды не медля, к большевикам, но еще слаб был, не
хватало духу идеологию мелкобуржуазную сменить на дру­
гую, пролетарскую». От правых эсеров — к левым, потом
к максималистам, потом к анархистам-коммунистам. «Борясь
все время с рабочими и за рабочих, я был в то же время
оторван от них, разгорояіен какой-то формальною, фальши­
вок» стеною... Беспартийный... Правый эсер... Левый эсер...
Максималист... Анархист... Коммунист-большевик... Где же
правда? Для чего же и как я попал к анархистам? Эта
ошибка еще была бы простительна малоразвитому рабочему,
но мне, интеллигенту, простить этого легкомыслия нельзя.
Каюсь, пмеппо легкомыслие было, и легкомыслие это пита­
лось моим безудержно торопливым характером, подчас губи­
тельной решимостью и стремительностью... Я во время своей
кочевки по партиям не чувствовал твердой базы. Я, видимо,
навсегда уже стряхнул с себя обаяние всяких увлекательных
теорий...
Когда оглянеш ься назад, — немнояско смешно, немножко
стыдно, а в общем чувствуешь, что польза была. Хороший
урок получил я от этих скитаний по партиям и группам». 1
С предельной откровенностью, с беспощадной последова­
тельностью анализирует Фурманов самого себя. Безбоязненно
отмечает он своп распутья, мучения неопределенности, ме­
щанскую дряблость, колебания, метания по группам и пар­
тиям. Ma .10 где можно найти подобный пример такой работы
над собой, где сам размыш ляющий подходит к себе как к со­
циальному явлению, к своим индивидуальным ш атаниям—как
к частному и своеобразному отражению общих социальных
процессов. Приходя к большевизму, Фурманов бросает своему
прошлому: «интеллигент без классовой базы». «Только теперь,—
говорит он, — начинается сознательная моя работа, опреде­
ленно классовая, твердая, уверепн’а я, нещадная борьба с вра­
1 Ф у р м а н о в . Собр. соч., т. IV, стр. 223—225.
40

гом. До спх пор она являлась плодом настроепий » темпе­
рамента, отселе она будет еще, и главнейшим образом, пло­
дом научно обоснованной смелой теории». Путь к больше­
визму, пройденный Фурмановым, прошли многие товарищи.
Личные записи Фурманова — глубоко социально типичны.
Фурманов пишет о себе, но описывает он группу, значи­
тельный слой, сложное социальное явление. Здесь уже сказы­
вается та черта, которая из Фурманова-мемуариста сделала
художника: в частном он видит общее, показывая общее не
обще, не плакатно, не поверхностно и не сводя частное
к нетипичному, малозначительному, стороннему, по отношению
к существу процессов, отражаемых писателем.
«Писать свои мемуары заманчиво и приятно. Никогда так
не любишь, никого так не знаеш ь, как самого себя. Пред­
мет неистощимый. Но трудно. Не лгать — можно; быть
искренним — невозможность физическая. ІІеро иногда оста­
навливается, как перед пропастью, на том, что посторонним
прошел бы равнодушно. Презирать суд людей не трудно;
презирать суд собственный невозможно», писал Пушкин
в одном из писем князю Вяземскому, Фурманов не противо­
поставлял суд свой, суд собственный и суд чужой, суД лю­
дей, ибо Фурманов подчеркнуто включает себн в людскую
цепь, как одно из ее звеньев, ибо Фурманова в самом себе
интересует прежде всего то, что «посторонний» не мог бы
прочитать «равнодушно», ибо Фурманов фиксирует не «инди­
видуально-неповторимое», но социально-характерное, или, точ­
нее, все индивидуальное, как неповторимое и своеобразное выя­
вление социально-характерного. Именно потому у Фурмапова
оказывалась такая возможность быть искренним; замечатель­
ные образцы этой искренности нами уже приводились выше.
Дневники Фурмапова глубоко отличны, например, от
дневников
Толстого. Б. Эйхенбаум
отмечает
«полную
разобщенность между характером записей и характером
жизни. Дневник пишет Толстой, каким он себя прпдумывает, отчасти
для самонаблюдения,
отчасти
для
самоиспытания. Дневник для него какая-то замена гувер­
нера, диктующего ему правила поведения и наказывающего
41

за их неисполнение». Не то у Фурманова. II различие их
дневников есть различие тех путей, которые намечал Пушкин.
Можно в дневнике стилизовать себя под то представление,
которое сам о себе создал в данный период, можно записи
в дневнике вести как иллюстрации к этому представлению,
и это может пе быть ложью, будучи лишь одной частью
действительности. Но можно в дневнике раскрывать самого
себя, идя по пути материалистического объяснения своего
поведения, относясь к дневнику как к соцнальпо-нознавательной работе. Дневник тогда — но баловство, не гур­
манство, а необходимость, и дневник тогда помогает ра­
боте над самим собой — не придуманным, а действитель­
ным «я».
Вот как отмечает Фурманов манеру Ф. Клычкова в «Чапа­
еве» вести дневпик: «Писал он в дневнике своем обычно то,
что никак не попадалось на столбцах газет или отражалось
гам жалчайшпм образом. Для чего писал,— не знал и сам:
так, по естественной какой-то, по органической потребности,
не отдавая себе ясного отчета». Клычков заносит в дневник
вовсе не обязательно то, что больше всего бросается в глаза,
то, что у всех на виду, то, что и так отмечается другими.
Но в этом дневнике речь идет вовсе и не о чем-либо, не
связанном с тем, о чем пишут газеты . Нет, речь идет
о том же, но с других сторон, с иных точек зрения, по
внешне даже далеким линиям.
Политику делают люди; но, занимаясь политикой, газета
имеет дело преимущественно с политическими фактами, как
результатом столкновения люден, социальных групп, стран.
Газета может сообщить о том, что утонул Чапаев, лишь в десяти-двадцати строках, где, в лучшем случае, искренняя
скорбь сдобрит сухость анкетной выжимки и большую или
меныиую стандартность биографических сведений. Клычков
запиш ет другое. Он запиш ет именно так, как Фурманов
характеризует работу писателя: «Не то, что, «важное» у него
отличается от «неважного», — тут все одинаково важно, и
каждое действие лишь составная часть общего потока со­
бытий. Здесь только «нужное» художнику отбирается от
*2

менее нужного; тем самым удесятеряется сила впечатления.
Эту работу каждого писателя Фурманов проделывал изо дня
в день. Им оставлены дневники за ряд лет его сознательной
жизни. И з года в год Фурманов воспитывал в себе умение
жить так, чтобы переживать все прожитое, способность кри­
тического отнош ения к окружающему, дающую возможность
при верном критерии отбора учесть и сохранить максималь­
ное богатство и жизненность впечатлений.
Вся писательская работа Фурманова была непосредствен­
ным продолжением его записей в качестве мемуариста. Его
произведения вырастали падстройкоіі над базой из днев­
ников, и сырье повседневных записей иногда непосредственно
прорывалось на страницы, например, того же «Чапаева» (из
дневника Клычкова) или — так же явственно — в «Мятеже».
Известно, что нз дневников и корреспонденций рос в лптетуру Толстой. Так же шел Фурмапов.
Еще сегодня многие досужие критики и исследователи
мучают не столько себя, сколько читателя, вопросом: кем же
был Фурманов — писателем или просто мемуаристом, автором
дневников? Так поставленный вопрос не нуждается в раз­
решении нами. Голое противопоставление художника, как
такового, мемуаристу,
как таковому, малосодержательно.
Мемуарист мемуаристу рознь.
Один ведет дневиик как приходо-расходную книгу встреч,
разговоров, наблюдений. Другой пишет воспоминания через
двадцать лет для того, чтобы разоблачить вчерашнего со­
товарища, оказавшегося по ту сторону баррикад сегодня.
Третий трудится над воспоминаниями, как над нсторикопублицистическим очерком. Дневник четвертого— заметки
от случая к случаю, хотя бы и такие потрясающие по силе,
как, например, в дневнике А. Блока, или такие сухие и бег­
лые, как у В. Брюсова. Но это только вступительное заме­
чание.
Авторы дневников, одинаковых по установке, берущих один
и тот же круг явлений, примерно, в одинаковом количе1 Ф у р м а н о в . Сог>|>. соч., т. [V”, стр. 285.

«

ственном охвате, часто соверш енно различны даже при оди­
наковой объективности и добросовестности их составителей.
В одном случае мы с интересом читаем показания умного,
внимательного, может быть даже острого наблюдателя, сви­
детеля, даже рассказчика. В другом случае читатель, захвачен­
ный мемуарами, восклицает: «Это художник!». И читатель неред­
ко прав. Автор дневника, сам этого не зная, может оказаться
автором нроизведепнй, находящихся в ряду художественной ли­
тературы: А «писатель», нарочито выписывающий и распи­
сывающий «повести» и «романы», нередко является лишь пре­
тенциозным собеседником, нудно, тягуче и назойливо «по­
дающим» сумму своих вульгарных, поверхностных, пошло­
житейских наблюдений, причем, чем более такой писатель
«отталкивается» o r действительности, «измышляя» героев
произведения, тем легче находите у Иванова романа нос
Петрова и ухо Сидорова, живущих в одной квартире с автором.
Фурманов, даже и в своих дневниках, оказывался писателем,
ибо он без всякой нарочитости, а как художник,—иначе он
и не мог,— выделял основпое, обобщал события, типизировал
героев, записывал детали, не для правдоподобия и «жизнен­
ности» вроде одних личных примет квартирных сожителей,
а детали из тех, которые передают «дух» эпохи, ее «стиль»,
из тех, которые выделяют и подчеркивают «эмоциональную
доминанту» событий. Вот почему «Путь к большевизму» вхо­
дит не только в серию соответствующих дневников и воспо­
минаний, но и в художественную литературу. Но Фурмановписатель не был простым издателем своих дневников. «Ча­
паев», «Мятеж», «Записки обывателя»— не публикация запи­
сей. В этих произведениях Фурманов использует свои днев­
ники как литературное сырье, как записные книжки, как
подсобный справочный материал.
В «Гибели железной» писатель Всеволод Иванов работал
над записками политработника и комиссара Дегтярева. В ряде
своих литературных произведений писатель Д. А. Фурманов
работал над записками политработника и комиссара Д. А.
Фурманова. Разница между «Гибелью железной» и «Чапае­
вым» объясняется, однако, не только и не столько тем, что

один был писателем, а другой «вспоминателем», и не тем
далее, что один работал над своими дневниками, а другой
над чужими,— разница в том, что один писатель—марксист,
материалист, подлинный оптимист, а другой... а другой зани­
мается развенчиванием человеческой воли и человеческого
разума, утверждая торжество стихий внутри и вовне чело­
века, откры вая дверь пессимизму и, дальше, фатализму и
мистицизму.
Вспомним все же о наших критиках, затрудняющихся квали­
фицировать Фурманова. «Гибель железной1»— повесть, а «Ча­
паев»— повесть, роман, мемуары? Этн критики забывают
о том, что литературны е классификации не только сущ е­
ствуют, но и создаются. А создаются они именно такими
писателями, как Фурманов! И создаются они, в частности,
особенно в такие эпохи, как наша!
Каждый пролетарский писатель разреш ает задачи величай­
шей трудности. Не будем вспоминать о Гете, ибо даже сред­
ний буржуазно-интеллигентский писатель обладал значительно
большей культурой своего класса, чем большинство проле­
тарских художников. Наш писатель приходит в искусство,
обремененный не столько культурными традициями, сколько
тем грузом некультурности своего класса, который лежит на
его плечах, И в то же время — какие задачи! Новые идеи,
новое мировоззрение должны быть его оружием в овладении
действительностью, которую так характеризуют слова Блока
о «постоянном стоянии на ветру из откры того в будущее
окна». Мудрено ли, что на таком ветру листки вылетают из
рук, и новое содержание не всегда находит себе соответ­
ствующую форму. И не ясно ли разве, что именно на этом
ветру будет пройден нуть от нового «содержания» к по-настоящему новой «форме».
Именно здесь опыт Фурманова должен быть обязательно
учтен современными пролетарскими писателями, а не только
тем будущим историком, который из социалистического завтра
будет прослеживать пути развития литературы рабочего класса.
Гегель говорил, что оригинален тот художник, у которого
глубокая индивидуальность сливается с последовательной
45

объективностью воспроизведения. В этом смысле Фурманов
был подлинно оригинален. Напомним о том, что «Чапаев» был
написан до «Ж елезного потока» Серафимовича, до «Комис­
саров» Либединского, до основных произведений Артем**
Веселого.
Фурманские произведения иногда клались в основу лефовских нападений на пролетарскую литературу. Фурмановская
оригинальность рассматривалась ими как нечто, не уклады­
вающееся в рамки художественной литературы вообще.
Фурманов, дескать, не писатель: он не «выдумывает», он
описывает «подлинное», он чуть ли не «фактовик», он ликви­
датор искусства. Стройный хор тех, кто вчера восклицал это,
распался. Писатели ЛЕФа разошлись с теми из своих това­
рищей, которые свое «неннсательство» превращают в образец
для других, рассматривают как директиву, передают как при­
каз по линии.
Всякий* подлинный
писатель
куда
более
«фактичен», чем
л ю б о й из
ф а к т о в и к о в,
чья
привязанность к отдельному факту является

оборотной

стороной

их н е у м е н и я

осмыслить

в с е ф а к т ы и ч ь е н а п а д е н и е н а в ы м ы с е л я в л я е тся
формой
защиты
ползучей эмпирики и
п р и к р ы т и е м б егс т в а от с л о ж н о й д е й с т в и т е л ь ­
н о с т и с е е р е а л ь н ы м и п р о т и в о р е ч и я м и к ф а кт а м, м е т а ф и з и ч е с к и д е л я щ и м с я н а ф а к т ы о тр и ц а т е л ь и ы е и п о л о ж и т е л ь н ы е. Фурманов «факти­
чен в том смысле, в каком фактичная вся пролетарская
литература в противовес «фактовикам». Фурманов не гонится
за тем, чтобы возможно более полно и точно описать один
данный небольшой участок жизни, одно событие, одну массу
лиц, описать ее так, как снял бы ее фотограф. Но и фото­
граф, во-первых, имеет в своих руках фотограф ические аппа­
раты разной силы, в соответствии с силой объектива, этой
своеобразной комбинации стекол, преломляющих лучи и
ставящих предмет в фокусное положение. Но и фотографы,
обладающие одинаковых размеров апиаратами с одинаковыми
объективами, не равны друг другу. Кто не знает, какое эна'
46

чение имеет нахождение фокуса, выбор момента для съемки,
учет света, и с к у с с т в о фотографа? Можно снять и против
света, получив в результате так называемый контр-снимок,—
смазанный и подчас едва ли не «ирреальный», как явно не­
реалистичны многие из фокуснических съемок Родченко.
Мечта фактовиков об объективности фотограф а вполне законо­
мерно связана с теорией «деиндивпдуализации» писателя,
с лефовским пониманием социального заказа. В этом случае
тяга к фотоаппарату, как к образцу, есть проявление кон­
статированной нами уже довольно давно тяги к освобожде­
нию от идеологической самостоятельности, к переносу от­
ветственности за «идеологию» именно на заказчика.
Фурманов писал о Серафимовиче: «Серафимовичу не нуж­
но быть тенденциозным, ему достаточно быть самим собой».
Эти слова принадлежат настоящему большевику, перед кото­
рым не стоит вопрос о н е о б х о д и м о с т и быть тенден­
циозным, об о б я з а т е л ь н о с т и «агитировать», ибо т а к
подобные вопросы ставятся теми, у кого эти обязательность
и необходимость не величайшее и естественнейш ее проявле­
ние их свободы, а лишь форма приспособления к внешнему
и принудительному, заданному, а не данному.
Нам мало разоблачения действительной несостоятельности
тяги к ф актичности — в виде ли того объектива, который
не имеет ничего общего с материалистической партийностью,
в виде ли п р и с п о с о б л е н ч е с т в а , делящего факты на
отрицательные и положительные и, в соответствии с требо­
ваниями заказчика, положительные поставляющего в «Наши
достижения», а отрицательные — в страничку РКП в «Правде».
Нам нужно с совершенной отчетливостью вскрывать реак­
ционный смысл такой проповеди фактовизМа, проповеди, не­
редко смахивающей на фатоватость перекрашивающихся.
Фурманов, повторим мы, фактичен в совсем другом смысле.
Е го « ф а к т и ч н о с т ь » есть « ф а к т и ч н о с т ь » п р о ле ­
тарского
художника,
на п о ч в е д е й с т в и т е л ь ­
н о с т и , в п о л н о м с о о т в е т с т в и и с ее з а к о н а м и
и на о с н о в е э т и х з а к о н о в п о з н а ю щ е г о ж и з н ь
в реалистических художественных
образах.
47

Вопрос о фактичности для писателя материалиста-диалекгііка,— а таким должен быть и все больше становится проле­
тарский писатель, — есть вопрос о соотношении искусства н
действительности, о том, в частности, что Белинский н азы ­
вал проверкой типа бытом, о правде художественной и правде
действительности.
«Художественная правда заключается в том, чтобы без
утайки рассказывать в с е необходимое, но рассказывать п р а ­
в и л ь н о , т. е. под определенным углом зрения», так писал
Фурманов в одной из статей. Рассказать правильно — значит
рассказать под определенным углом зрения; в этом нет ни­
каких сомнений у нисателгі'* осознавшего силу марксистского
анализа явлений, значение разработанного художественного
метода тем более глубоко и действительно, чем более раз­
работано и впитано в плоть и кровь художника псе его
мировоззрение.
Фурманов берет нею жизнь. Его определенный угол зрения
заклю чается не в том, чтобы какую-либо группу фактов от­
бросить потому, что они противоречат его углу зрения, его
желаниям, его установке. Фурманов не поверхностен. Проле­
тарский писатель хочет быть диалектиком, он анализирует
всю действительность, и его произведение оказывается тем
более реалистическим, чем более удается ему вскрыть воз­
можно большее количество сторон и опосредствований про­
цесса, чем глубже выявит он его противоречия, чем яснее
обнаружит он то, что не вся действительность разумна,
характеризуя те силы и тенденции, которые ведут нас но
пути к действительности разумной.
Ф у р м а н о в о т б и р а е т н у ж н о е от н е н у ж н о г о ,
ф а к т ы о н р а с с м а т р и в а е т как з в е н ь я цепи событ и it, о н в с к р ы в а е т , д а л о е , о с н о в н у ю п р у ж и н у
с о б ы т и й , ч т о до к о н ц а о п р е д е л я е т е г о у г о л
Зрения;
в соответствии
с ним он о т б и р а е т
ф а к т ы , с в о д и т их, о б о г а щ а я и х в с е м т е м о п ы ­
том, к о т о р ы й у н е г о и м е е т с я ; г р у п п и р у я ф а к т ы ,
о н

в с к р ы в а е т

силы,

•48

с у щ н о с т ь

побеждающие

и

я в л е н и й ,

б о р ю щ и е с я

противоборствующие

т е н д е н ц и и ; тем с а м ы м «факты», т а к с в я з ы в а е ­
м ы е , о б о б щ а ю т с я , л ю д и , — р а с к р ы в а е м ы е т о отн о с и т е л ь н о б ы с т р о из в н е , а то л и ш ь с р а в н и ­
т е л ь н о м е д л е н н о и з н у т р и , —т и п и з и р у ю т с я , и б о
одно
подчеркивание
и выявление
в чело­
веке,— включённом, повторим,
в социальную
ц е п ь,— о п р е д е л е н н ы х ч е р т с о з д а е т т и п , о б щ е ­
ственный
характер,
подлинное
обобщение.
Т а к а я р а б о т а н и к а к не и с к л ю ч а е т в ы м ы с е л —
не как п р о и з в о л ь н о е к о м б и н а т о р с т в о , не к а к
болезненное фантазирование, игнорирующее
действительные свойства вещей и подлинный
характер
явлений,
а как умение мобилизо­
вать весь за па с своих с о о т в е т с т в у ю щ и х пред­
ставлений,
как
умение
точно
представить
с е б е , к fruj, м о г л и б ы и д о л ж н ы
б ы л и б ы р азв е р т ы в à ть с я с о б ы т и я и п о с т у п а т ь
герои в
такой-то
ситуации,
как
умение синтезиро­
вать, ка к с п о с о б н о с т ь
построить
гипотезу
и л и п о - н о в о м у п о к а з а т ь к а к о й-л и б о р я д я в л е ­
ний,
где
«неожиданное»
расположение
их
автором
вскроет
подлинное
содержание
и
связь явлений
«непонятных»,
«призрачных»
п л и в о с п р и н и м а в ш и х с я п р е ж д е л и ш ь р а с с удочно, п о в е р х н о с т н о .
Вспомните примечание Анатоля Франса к его «Воспоми­
наниям волонтера»: «Все обстоятельства, приведенные в этих
воспоминаниях, истинны и заимствованы из различных руко­
писей XVII века. В них нет ни одной подробности, как бы
она мала ни была, которая не была бы записана со слов
действительного свидетеля».
Разве в этом произведении Франс обходится без вымысла,
без авторской фантазии? Разве,— откажись он от них,—
смог бы он справиться со всеми подробностями из различ­
ных рукописей, с противоречивыми показаниями очевидцев?
И разве не ясно, что такой вымысел идет рука об руку
с подлинно разумным
отношением к миру? Вспомните
4 И з р ап п о в о к о го д н е в н и к а

'^9

о великом Стендале, который всегда клал в основу своих
произведений совершенно определенные реальные события,
сохраняя^ например в «Красном и черпом», даже детали
действительных событий в развертывании сюжета произве­
дения. ІІо обратимся к произведениям современных проле­
тарских писателей.
Фадеевский «Последний из Удэге» начинается так: «Вес­
ной 1919 года, в самый разгар партизанского движения,
Филипп М артемьянов, забойщ ик Сучанских угольных копей,
и Сережа Костенецкий, сын врача из села Скобеева, пошли
но деревням и по туземным стойбищам проводить выборы
на областной повстанческий съезд. Больше месяца бродили
они по синеющим тропам, по немым таежным проселкам.
22 мая, утром, они проснулись на чердаке крестьянской
избы в лесной деревушке Ивановке, версгах в тридцати от
приморского уездного города Ольги». 1919 год,
мая, дере­
вушка Ивановка, тридцать верст от Ольги.
У Либединского в «Повороте» Теляковский читает газету
«Товарищ», и Либединский делает сноску: «Товарищ»— газета,
издававшаяся кадетами при участии значительного коли­
чества меньшевиков и других так называемых «умеренных
социалистов» в целях развращ ения рабочих либерализмом».
Насквозь «фактичных «Бруски» Панферова и «Тисса горит»
Бела Иллеша. Подлинные известные факты берет Киршон
в «Городе ветров». Ш олохов во втором томе идет — в стрем­
лении к реалистической точности — даже по линии наимень­
шего сопротивления, цитируя и приводя подлинные документы.
В этом смысле по линии наибольшего сопротивления идет
іѵиршон, наглядно отказываясь от подлинных имен, примет,
названий для того, чтобы передать подлинность эпохи, ибо
здесь речь идет не о ф отограф ировании факта, а о соци­
альном познании жизни, ибо художник здесь но только
аналитически разлагает, но и синтетически обобщает.
Ставшее кое-где модным издевательство пад «выдумкой»
объясняется не всегда одними и темн же причинами. Иногда
нападение на выдумку является реакцией на плохую, вымучен­
ную, упадочную литературу. Иногда борьба против «выдумки»
50

"

.

является, следовательно, лишь неправильно направленной
I тягой к литературе ценной, нужной, познавательной, социі ально-значительной, в противовес литературе, как развлекаГ тельному «чтиву», поставляемому отечественными Иванами
Локками и Матренами Уэдсли. Здесь здоровые социальные
реакции и потребности эксплоагируются «фактовиками», эпи­
гонами развалившегося футуризма, эклектиками формализма.
Разоблачение их будет итти тем более успешно, чем более
: короток будет путь пролетарской литературы к ее действи■ тельной гегемонии. На этом пути пролетарская литература
но может и не должпа отказываться ни от «выдумок», ни
от вымысла, ни от творческой фантазии художника. У писа­
теля материалисга-диалектика не будет никакого противоре­
чия между его «фактичностью», его любовью к реалистиче­
ской точности, его стремлением к подлинной художественной
правде и его выдумкой, вымыслом и творческой фантазией.
«Вопрос: дать ли Чапаева действит ельного, с мелочами,
с грехами, со всею человеческой требухой, или, как о б ы ч н о,
дать фигуру фантастическую, т. е,. хотя и яркую, но во мно­
гом кастрированную?» — размыш ляет Фурманов в своем днев­
нике, приступая к работе над «Чапаевым». Фурманов пошел
по первому пути, сумев, в основном, избежать натуралисти­
ческого нагромождения деталей, перегрузки произведения
«жизнеподобием», обременения читателя излишними мело­
чами, грехами и той требухой, которая лишь мешает такой
игре творческой фантазии и такому художественному вымыслу,
которые на основе «фактичности» даю г жизнь ярче, глубже,
полнее, чем любая фотограф ия «фактовпка».
Разница между художником и фактовнком не равна раз­
нице между фотографом опытным, знающим, искусным и
фотографом-неудачником, безнадежным дилетантом, посред­
ственностью. Разница глубже: «угол зрения» в различии
между художником и фактовнком имеет определяющее зн а­
чение, ни в малейшей мере не сводясь лишь к прикладным
наблюдениям над светом и тенью и даже к самым трудным
моментам в работе фотографа. Угол зрения здесь — р а з л и ч и е м е т ода.
4*

.

51

Работа очеркиста, корреспондента, бытописателя, — отнюдь
не всегда соответствующая программе фактовнка, — вполне
законна, необходима и целесообразна в своих пределах и на
своем месте. Не надо лишь противопоставлять ее литературе,
как «буржуйским козням», и тогда станет ясным, как неочеркист может быть и очеркистом, — вспомним, например, «Мор­
ские берега» Фурманова, — и как газетны й очеркист часто
превращается в литератора-художника. Больше того: тогда
может оказаться, что некоторые из «очеркистов» будут отстоять
м пролетарских писателей никак не дальше, чем писателиидеалисты. Наоборот.
Дать ли Чапаева живым или фантастической фигурой —
это не противопоставление очерка и литературы, а это отра­
жение борьбы внутри литературы, столкновения различных
художественных методов, прямо противоположных творче­
ских путей. «Фактичность» пролетарского писателя в том
и заключается, что для него художественная литература во­
все не поле для строительства фантастических ф игур— то ли
пугал, то ли ветряных мельниц, то ли убогих обрывков рас­
крашенной материи. Вот как фурманов писал о «Чапаеве»:
«ІІет нужды описывать операцию за операцией, нет нужды
распространяться об оперативных приказах, их достоинствах
и ошибках, об успехах наших и о поражениях: этого будут
касаться те, кто дадут специальные военные очерки. Мы же
в очерке своем нисколько не претендуем на полноту изло­
ж ения событий, па их точную последовательность, строгость
дат, мест, имен. Мы исключительно даем зарисовки быта,
родившегося той порой и для тоіі поры характерного». Фур­
манов, следовательно, не пошел по пути «фантастических
фигур», но быт он «зарисовывал» как художник, под харак­
терным понимая именно обобщенное, подлинно познанное,
синтезированное.,
«Таковы две разные художественные манеры созерцания,
два различных строя художественного восприятия — реализм
и символизм. Реалисты всегда являются простыми наблюда­
телями, символисты — всегда мыслители. Реалисты охвачены,
как прибоем, конкретной жизнью, за которой они не видят
52

ничего; символисты, отреш енные от реальной действитель­
ности, видят в Ней только свою мечту, они смотрят на жизнь
из окна. Эт0 потому, что каждый символист, хотя бы самый
маленький, старше каждого реалиста, хотя бы самого боль­
шого; один еще в рабстве у материи, другой ушел в сферу
идеальности». Почти тридцать лет тому назад Бальмонту
удалось сформулировать проблему, приобретающую новую и
дополнительную актуальность именно «сегодня». Реализм
и символизм — точнее: материализм и идеализм. Здесь дол­
жен сознательно выбирать каждый писатель!
Да, Фурманов был, как прибоем, охвачен конкретной жизнью.
Да, за ней он ничего не искал, ибо Фурманов не смотрел
на жизнь из окна, не наблюдал со стороны, не искал пафоса
расстояния. Пафос Фурманова был в том, чтобы быть вол­
ной прибоя, и смысл жизни искать не где-то там, за реаль­
ной действительностью, а в самой жизни, которую надо при­
нимать для того, чтобы перестраивать. Фурманов — в раб­
стве у материи! Бальмонт для него — как учитель социальной
активности! «Сфера идеальности» Бальмонта законно при­
вела его к физически ощущаемому умиранию на страницах
Эмигрантских газет. «Рабство у материи» Фурманова так же
законно превратило его в комиссара чапаевцев, в председа­
теля военного совета третьей туркестанской стрелковой
дивизии, в пролетарского писателя, воспитывающего миллионы.
II п е н н о Ф у р м а н о в б ы л м ы с л и т е л е м , п о т о м у
чт о он б ыл н а б л ю д а т е л е м , но не «простым»,
а т о н к и м и г л у б о к и м , и бо он б ы л х у д о ж н и к о м и
и м е л у г о л з р е н и я д л я н а б л ю д е н и й . Против Баль­
монта мы «блокируемся» со Стендалем, который писал:
«Детали формы и мелочи сюжета, как бы художественны
они ни были, ещ е пе составляют искусства, подобно тому,
как идеи, хотя бы и гениальные, ещ е не дают права на
титул гения или таланта. Чтобы ими стать, надо свести
круг
воззрений, который захватил бы и координировал
весь мир современных идей и подчинил бы их одной живой
господствующей мысли. Только тогда овладевает мыслителем
фанатизм идей, т. е. та яркая определенная вера в свое дело,
53

без которой нн в искусстве, ни в науке нет истинной жизни...
Я никогда не отделял художника от мыслителя, как не
могу отделить художественной формы от художественной
мысли». ІІе будем останавливаться на деталях и мелочах тер­
минологии умершего Анри Бейля в живых мыслях и произ­
ведениях Стендаля. Круг воззрений, господствующая мысль,
фанатизм идеи — насколько это шире, многостороннее, пол­
нее, чем вульгарная развязность болтуна, иронизирующего
над «примитивностью», сектантством, узостью!
«Чапаев» Ф урм анова— яркий образец произведения настоя­
щего художника, т. е. художнпка-мыслителя.
«...B начале 1919 г. под Уральском бились — и лихо бились,
отлично, геройски
б и л и сь — почти сплошь крестьянские
полки, где или не было вовсе коммунистов, или было очень
мало, да н то из них половина «липовых». В этих полках
имела успех агитация, будто коммунисты—жандармы и насиль­
ники, будто пришли они из города насильно вводить свою
«коммунию»... Когда через несколько дней прибыл в Уральск
иваново-вознесенскпй отряд в своих типичных «варяжских»
шлемах, с огромными красными звездами па лбу, когда он
взял охрану города, по ткачам из-за угла открывалась хищ­
ная пальба: стреляли красноармейцы «вольных» крестьян­
ских полков, у которых приехавшие ткачи отнимали и уре­
зывали их бесшабашную волю».
Таков «ирибой конкретной жизни». В нем, и не где-то
в окне, Чапаев.
«Международное™ рабочего движепия, например, он счи­
тал сплошным вымыслом, не верил и не представлял, что
она может существовать в такой организованной форме...
Дальше, он счита і, например, всю возню с анархистами ненуж­
ной и глупой затеей: «Анархисту надо волю дать, он тебе вреда
не нринесет никакого», говаривал Чапаев. Программы ком­
м у н и с т е не знал нисколько... Недоверие к центру было
у него органическое... Линия продвигать повсюду своих была
у него центральная. Поэтому и весь аппарат у него был
такой гибкий и послушный: везде стояли и командовали
только преданные, свои, больше того — высоко чтивш ие его
54

командиры... Чапаеву крепко засело в голову с десяток вер­
ных, бесспорных положений, которые он часто вычитывал
где-нибудь, а больше слышал в разговоре и запоминал...
Мужикам-крѳстьянам эти положения он развивал с особен­
ной охотой, и слушали они его со вниманием исклю читель­
ным. Иной раз и галиматью станет наслаивать всякую, но
общий результат бывал всегда наилучший. Он, например,
с большим трудом и соверш енно неясно представлял себе
крупное коллективное хозяйство, систему работы в нем,
взаимоотношения между членами и прочее, сбивался нередко
на «дележку», «самостоятельность» и т. д... Чапаев хорошо
сознавал, ч іо за Друга лишился он с уходом Клычкова, кото­
рый так его понимал, так любил, так защ ищ ал постоянно
or чужих нападок, относился разумно и спокойно к вспыш­
кам чапаевским к брани— часто но адресу «верѵов», «прокля­
тых штабов», «чрезвычайки», прощал ему и брань но адресу
комиссаров, всякого «политического начальства», не кляуз­
ничал об э^ ’м в Ревсовет, не обижался сам, а понимал, что
Эти вспышки вспышками и останутся. Было у Федора время,
когда он готов был ставить Чапаева па одну полку с Г ри ­
горьевым и «батькой М ахно», а потом разуверился, понял
свою ошибку...»
Смешно и претенциозно извиняться за приведение подобных
цитаг. Не читавший «Чапаева» примется за чтение, а читав­
ший раз и два с пользой прочтет в третий и четвертый раз.
В этих отрывках Фурманов рассказывает, но этот рассказ —
составная час гь того показа людей, сложные взаимоотношения
кіассовьіх отрядов которых живут в произведении. 1 Искус­
ство художника сказывалось именно в том, что людей Ф ур­
манов здесь, — как самого себя в дневнике, — показывал со­
ставной частью классов, а классы описывал но как безли­
кую громаду или механическую смесь, а как единство в много­
образии, как органическое целое, включающее в себя столько
индивидуального, отличного, особенного.
1 Как метафизически у нас обычно противопоставляют рассказ
и показ. Сколько вульгаризаторов живут этим плоско трактуемым
противопоставлением.

58

Чапаев не навязывается нам автором. Фурманов нё совер­
шает над читателем насилия. Образ вождя крестьянских
полков, взятых в стальной обруч пролетарского руководства,
постепенно постигается самим читателем. Так зарубка в памяти
оставляется резче и глубже.
Чапаев не стреляет в «политическое начальство». Чапаев —
не Махно. ІІо чапаевцы стреляли в ткачей из Иваново-Воз­
несенска. Но чапаевщину не понять, пе зная судьбы мах­
новщины. И многие украинские махновцы в уральских сте­
пях могли бы быть чапаевцами, и не один чапаевец на
У краине мог бы оказаться в рядах махновцев, расстреливая
Когана из поэмы Багрицкого, в то время как дружат Чапаев
с Клычковым на страницах Фурмановского произведения.
Сочетание пролетарской революции с крестьянской войной,
великую идею, фанатиком которой является Фурманов в «Ча­
паеве», читатель чувствует, ощущает и — дальше и потому —
сознает, продумывает, осмысливает.
В «Чапаеве» Фурмановым показывается именно тот момент
сочетания пролетарской революции с крестьянской войной,
который дал нам возможность взять власть в Октябре и обо­
ронить диктатуру пролетариата от интервенций п белых
армий. Но Фурманов показывает реальные противоречия этого
сочетания, вскрывая сложное и неоднородное содержание
поддержавшей нас крестьянской войны. Борьба, идущая в Ч а­
паеве, воспринимаем я читателем как отражение борьбы между
различными слоями чапаевцев. Одна их часть была сугубо
склонна к руготне по адресу чрезвычаек, политического
начальства, верхов, — именно эта часть, естественно, не усваи­
вала пропаганды крупного коллективного хозяйства. Другая
часть десяток простых мыслей, усвоенных наскоро где-то
на стороне, па слух, Чапаевым, воспринимала не как нечто
стороннее, не как нечто входящее в одно ухо для того, чтобы
вылететь в другое, а как свое, кровное, родное, слушаемое
сердцем. Третья часть давила то сюда, то туда, питала реш итель­
ность «сегодня», сменяя ее на взращ ивание колебаний «завтра».
В связи с «Песней о колоколе» Ш иллера Гегель писал:
«Постепенный ход в отливании колокола означает посте56

пенный ход самой поэмы». ? Так же построено произведение
Фурманова. Параллельно развертывая образы Клычкова и
Чапаева, Фурманов повествует о том, как Клычков, комис­
сар пролетарской революции, борется за Чапаева, идущего
на гребне прибоя крестьянской войны. Выявляя моменты,
которые Чапаева не толкнули на путь Махно, как причины^
цементировавшие тогда союз рабочего класса с крестьян­
ством, Фурманов, тем самым, беспощадно ясно рпсует неиз­
бежность в будущем реш ительной борьбы между теми силами,
которые, например, даны нам в произведении пока лишь
как различные внутренние пружины психо-идеологии Чапаева.
Тем самым Фурманов, как «художник-наблюдатель», оказы ­
вается на голову выше «мыслителя», 2 зачеркивающ его осо­
бое и своеобразное, которое было в Октябре и после Октября,
которое сменилось новым, особым и своеобразным в эпоху
раскулачивания и комбедов, — новым, особым и своеобраз­
ным в эпоху борьбы за союз с середняком, новым, особым
и своеобразным в эпоху великих работ выкорчевывания
к о р н е й капитализма. Произведение Фурманова — именно
потому произведение мыслителя, что в нем обнаруживается
историческая преходящесть описываемого, отмечаются почко­
вания того, что расцветет раньш е или позже, но расцветет
безусловно.»
формула политического мыслителя «художе­
ственно» импрессионистична; здесь развитие действительности
приносится в жертву особому h своеобразному настроению,
в «сфере идеальности» подлинно отражающему «рабство
у материи».
Рассказ, показ и доказательство в «Чапаеве» живут одной
жизнью, ибо здесь — социальные характеры, живые люди,
а не маски, не манекены с наклеенными ярлычками, не пред­
меты бутафории кукольного театра. Именно поэтому Ф ур­
манов, фанатик идеи, оказывался художником. Стендаль был
в частности прав и тогда* когда он говорил, что «идеи,
хотя бы и гениальные, еще не дают писателю права на тн1 Г с г ел ь. Курс эстетики. Кнпга III, перев. Модестова, изд. Окорокова, I860 г.
2 Речь идет о тогда только, появившихся статьях Н. И. Бухарина

57

тул генпя или таланта». Писатель, который забывает о том,
терпит поражение. Так было, например, и с Фурмановым
в рассказе «Ш тарк». Это — неудачное и даже во многом
безвкусное произведение. Фурманов писал его вскоре после
смерти' Ленина. Лучш ие идеи наш его времени волновали
писателя: международность нашей революции, Ленин как
символ торжествующего пролетарского интернационализма.
Неудача Фурманова объясняется не тем, что он не чувство­
вал этих идей. «Ш тарк» — холодная, сухая, режущая слух
и зрение риторика, потому что Фурманов здесь не раскры ­
вает идеи как смысла самой показываемой действительности,
по идею он п р и л а г а е т к такой действительности, которой
к тому же он не знаег, жизненное богатство которой ему
неизвестно и которую он «лакирует» под свое бедное пред­
ставление о ней.
В «Штарке». Фурманов пошел по пути «фантастических
фигур», но тип вырастает в социальный бимвол не там,
где писатель отказывается от быта и психологического углу­
бления. Рассказ Фурманова, действующие *п нем персонажи,
описываемые явления, — все опи даются «с большой буквы»,
но это путь дешевой символики, никогда не мирящийся
с материалистическим художественным методом, а в част­
ности и тогда, когда автор хочет «провести»»самую хоро­
шую идею, даже материалистическую. Х у д о ж е с т в е н н о е
с и н т е з и р о в а н и е удаетс я там и тогда, когда оно
не о т о р в а н о от а н а л и т и ч е с к о й р а б о т ы , а с о с т а ­
вляет единое с ним с о д е р ж а н и е диа ле кт иче ­
с ког о подхода п и с а т е л я к и н т е р е с у ю щ и м его

явлениям.
«Ш тарк» написан поело «Чапаева». Неудача «Ш тарка»
перед Фурмановым, профессионализирующимся писателем,
ставила основные вопросы его художественного метода. На
эти «проклятые вопросы» не ищет ответа или писатель не­
зрелый, не доросший до них. или человек, напрасно теряю ­
щ ий время на бумагомарание, — он не писатель, а в стране
у нас бумажный кризис!
1929 ».

О ЦЕЛОСТНЫХ МАСШТАБАХ

II

ЧАСТНЫХ МАКАРАХ

Нужна ли нам сатира? — Безусловно. Нам нужна сатира,
как нужна нам с а м о к р и т и к а вообще, т. е. критика нами
самих себя, критика с нашей точки зрения, критика нашего
дела д л я наш его дела. Но самокритика не имеет ничего
общего с свободой печати для кулака или меньшевика. Пу­
тать пролетарскую самокритику с буржуазными нападениями
на нас нельзя никак. Сатира — оружие острое и опасное.
Здесь особенно легко перегнуть палку, не учесть действи­
тельных пропорций, увлечься «обобщением» и неожиданно,
даже при наличии лучших объективных намерений, перейти
с рельсов пролетарской самокритики на чуждые и враждеб­
ные пролетариату позиции. Уровень мировоззрения и о тч ет­
ливость идейной установки важны для каждого писателя, а
сугубо — для сатирика, в частности в связи с особенностями
его литературного жанра. И журнале «Октябрь», № 9, напе­
чатан рассказ А. Платонова «Усомнившийся Макар». В рас­
сказе этом издевка над всем и ирония, на первый взгляд
одинаково скептическая по отношению к самым различным
явлениям, свидетельствуют отнюдь не о глубине мировоз­
зрения автора и пролетарской установки его сатиры. Напе­
чатание этого рассказа в «Октябре» (и уж, тем паче, без
одновременной развернутой и жестокой критики его) является
безусловной ошибкой, ибо «Усомнившийся М акар»— п роиз­
ведение даже и не попутническое.
«Нормальный мужик Макар Ганушкин» входит в ночлеж­
ный дом и обращ ается к «пролетариату» с речью, излагаю­
щей его домыслы, способствующие тому, чтобы «социализм
и прочее благоустройство наступило скорей». Пролетариат
сначала несколько помолчал, а потом чей-то ясный голос
прокричал из далекого угла некие слова, и Макар услышал
59

их, как ветер: «Нам сила не дорога, мы и по мелочам дома
поставим, нам душа дорога. Р аз ты человек, то дело не
в домах, а в сердце. Мы здесь все на расчетах работаем, на
охране труда живем, на профсоюзах стоим, на клубах увле­
каемся. а друг на друга не обращаем внимания, друг друга
закону поручили... Даешь душу, раз ты изобретатель!»
Макар сразу пал духом. Он изобретал всякие вещи. Но
души не касался, а это оказалось для здешнего народа глав­
ным изобретением».
Страдающий Макар засыпает и «страдание его перешло
в сновидение: он увидел во cite гору, или возвыш енность,
и на топ горе стоял научный человек... человек тот стоял
п молчал, не видя горюющего М акара и думая лишь о ц е ­
лостном масштабе, но не о частном .Макаре. Лицо ученейш его
человека было освещено заревом дальнейшей массовой жизни,
что расстилалась под ним вдалеке, а глаза были страш ны и
мертвы от нахождения на высоте и слишком далекого взора».
На следующее утро Макар с «рябым пролетарием» Петром
отправляется по Москве «думать за всех», ибо, по словам
Петра, «работающих пролетариев много, а думающих мало».
Они наблюдают мноясество горожан, которые «стремились
вперед, имея научное выражение лиц, чем в корне походили
на того великого и мощного человека, которого Макар н е­
прикосновенно созерцал во сне».
И разговоре между двумя «думающими за всех» Петр
объясняет, почему он не идет в партию, а чувствует себя
па ее сходах дураком, несмотря на замечание М акара, что
он, Петр, «по наружности почти научный».
Вот обьяспеиие Негра: «...У меня ум тело поедает. Мне
яства хочется, а партия говорит: вперед заводы построим ,—
без железа хлеб растет слабо. Понял ты меня, какой здесь
ход в самый раз?»
Какой здесь ход в самый раз — действительно ясно. Перед
нами одна из главных идей рассказа.
Тяжело ті трудно жить низовому, трудящемуся, массовому
человеку. Тяжело и трудно ему потому, что заботимся мы
о домах, а н е о душе, о целостном масштабе, а н е об от­
60

дельной личности, о будущих заводах, а н е о сегодняшних
яствах. Эги противопоставления обнаруживают чрезвы чай­
ную поверхность А. Платонова, ограниченность его одной
внешностью явлений, непонимание им основного в происхо­
дящем вокруг. ГІо эти качества А. Платонова отмечаются
нами не столько как его личные недостатки, сколько как
естественные признаки определенного социального типа.
Недавно К. Зелинский так излагал мысли некоего «теле­
фонного собеседника» г. Бода: «Как соединить социальное
подвижничество с индивидуальным расцветом?» Он хочет,
чтобы мы дали ответ на вопрос, где «проходит та неуловимая
граница, за которой жертвенность ререходит в самоедство,
а труд — в барщину». Бод волнуется, убежденный в том, что
«...всякая политическая, религиозная или социальная идея —
хищник н антропофаг. Важно, чтобы она не пожирала в че­
ловеке человеческого, не коптила и не вялила его. Ты
строишь жизнь, чорт возьми! — и каждый шаг мы должиы
чувствовать радость бытия». И Бод формулирует свою основ­
ную установку: «...Я не хочу жизни в прихожей будущего
дворца. Моя жизнь здесь, сегодня... Мы мчимся всеми своими
помыслами к какому-то неведомому финишу, урезая себя
в праве на сегодняш ний день».
Сличите мысли героев Платоновского рассказа с рассужде­
ниями г. Бода. У одного говорит рабочий и крестьянин, у
другого — высококвалифицированный интеллигент, но говорят-то они одно и то же, характерное не для «нормального»
рабочего и крестьянина, но для известных слоев интелли­
генции, поставляющей «идеологические обоснования» мелко­
буржуазной стихии.
Говоря грубо и в переводе на «массовый» и «низовой»
политический язы к, конкретны й смысл Платоновского «даешь
душу» означает: «даешь право на ячество, на шкурничество,
на себялюбие как социальный принцип», а Бодовская за­
щита человека против идеи, тоска по «радости» и нежелание
жить в прихожей будущего дворца расш ифровывается как
клич: «Даешь немедленно каждому дворцовую жилплощадь,
даешь снижение темпа индустриализации, даешь приоритет
61

индивидуализма над коллективизмом!* Т. е. как п р а в о ­
у к л о н и с т с к и е и к у л а ц к и е лозунги. Это> конечно,
очень прозаично, но — увы! — пролетариату поэзия нужна
именно для того, чтобы познавать и перестраивать «прозу»
бытия. К тому же «поэзия» А. Платонова и Бода К. Зелин­
ского вполне низменно-прозаична. II это— «проза» тех со­
циальных
групп, которые сопротивляю тся величайшей
«поэтической» работе пролетариата, строящ его новое обще­
ство, которое па словах непрочь приветствовать и герои
Платоновского рассказа, и телефонный собеседник К. Зелин­
ского — г. Бод, дружески делящийся с Зелинским своими со­
ображениями.
Мелкобуржуазным идеологам с давних нор и неизбежно
приходится выступать не только в качестве откровенных
борцов за мелконькое, да свое хозяйство, за наилучшее
в жизни устройство именно данного-субъекта, за постепен­
ное развитие, гарантирующее снокойнепькое
существованьице без бурь и потрясений, но и в качестве, более воз­
вышенном на первый взгляд, — в качеств«; защ итников свя­
той человечности, проповедников сентиментальной жалости
к страдающим, униженным и оскорбленным, борцов за лнчность (личность курсивом, личность с большой буквы) про­
тив идеи (идеи с маленькой буквы и, по возможности, н он ­
парелью).
Тог, кто устал,
Имеет право
У тихой речки отдохнуть... —

слышали мы от одного поэта года два тому назад. Рассуждения
о социалистическом гуманизме слышим мы сегодня ог неко­
торых интеллигентских писателей, будто бы стремящ ихся
действительно искренно итти вместе с нами. Они признают
и классовую борьбу, но говорят не о классовой ненависти,
а о гуманизме, не о классовой солидарности, а об отдельной
личности, не о борьбе за коллективизм, а о право на инди­
видуальность. И в такой связи эти противопоставления есте­
ственны и понятны, ибо здесь за криками о праве на инди­
видуальность прячется не декларируемая Словесно выработка
62

нового человека, но мелкобуржуазная фронда тех, кому
ближе «истерические порывы», чем «мерная поступь желез­
ных батальонов пролетариата».
Но эти разговоры о гуманизме, но эти противопоставления
бедных «Макаров» целостным масштабам, но эти призывы
«чувствовать радость бытия» только на первый взгляд мо­
гут казаться безобидной мещанской пошлостью.
И Маркс и Ленин не раз, как известно, сравнивали строи­
тельство социализма с родами, т. е. с болезненным, тяжелым
и мучительным процессом. Мы «рожаем» новое общество.
Нам нужны величайш ее напряжение- всех сил, подобран­
ность всех мускулов, суровая целеустремленность. А к нам
приходят с проповедью расслабленности. А нас хотят разжа*
лобигь. А к нам приходят с пропагандой гуманизма, как будто
есть на свете что-либо более истинно-человечное, чем клас­
совая ненависть пролетариата, как будто можно на деле
проявлять любовь к «Макарам» иначе, как в рядах Макаров —
строительством тех новых домов, в которых будет биться
сердце социалистического человека, как будто можно быть
действительно человеком иначе, как чувствуя себя лишь
частью того целого, которое осущ ествляет нашу идею.
Ж ивы е «Макары» не противопоставляют индивидуальный
расцвет и социальное подвижничество. Эт° г- Бод может
раздумывать над тем, «совпадает» ли его индивидуальный
расцвет с тем, что ему кажется социальным «подвижничеством»
Макаров. Это он, г. Бод, моясет со стороны телефонировать
о подвижничестве, то ли восхищаясь им, то ли иронизируя
по поводу его. А «Макары» — живые, а не платоновские —
впервые в мировой истории стали по-настоящему освобо­
ждаться от прежней угнетенности, забитости, придавленности,
расцветая в своей героической борьбе, отнюдь не кажущейся
им нодвияѵііичеством, ибо это подвиг героизма, подъема и
самоотнера;енности исторического оптимизма, а не подвиж­
ничество отказа от жизни, распада личности и тускленькой
обреченности социального пессимизма.
Но мы явно увлеклись и останавливаемся, чувствуя на себе
взоры некоторых наших красных приват-доцентов, презри­
63

тельно фыркающих по адресу тех, которые «позволяют» себе
заниматься публицистикой по поводу художественных произ­
ведений, которы е еще не пошли на выучку к модному про­
фессору, которые еще не отказались от подхода к произве­
дению как социальному фактору:
«Я лично полагаю, — пишет модный профессор, — что ли­
тературный анализ будет до той поры литературоведческим,
пока он будет анализировать свой материал, т. е. литературу.
После этого он перестает быть литературоведческим анали­
зом. А поскольку дело идет о литературе как факторе, здесь
ничего не дано о самой литературе. Поскольку литература
становится фактором,— эго уже его жизнь».
«Воля художника в произведении есть, — продолжает проф.
Переверзев,—но до этого никому нет никакого дела. Нам до
социально)! функции нет никакого дела».
А вот нам есть дело и до воли художника и до социаль­
ной функции его произведения, ибо мы подходим к литера­
туре не с точки зрения фаталистического меньшевизма, не
с точки зрения отвратительно бесплодных «академиков», не
с точки зрения наблюдающих жизнь кабинетных «исследова­
телей», но как революционные марксисты, как ленинцы, инте­
ресующиеся каждым советским писателем, желающие воздей­
ствовать на его волю, волнуемые социальной функцией его
произведений.
ЗІы знаем действительный смысл позы холодных наблю­
дателей, где презрительное отношение к жизни являетсн от­
ражением действительного презрения к ним со стороны
самой жпзни. Мы знаем, какой смысл имеют учения, объеди­
няющие в себе, с одной стороны, теорию игнорирования
социальной функции произведения и волн художника, и п р о ­
в о к а ц и о н н ы е лозунги «социального приказа». «Мы знаем,
какой смысл имеет полемика против изучения произведения,
как фактора. И мы не удивляемся тому, что в среде моло­
дежи, посылаемой партией на учебу, находятся люди, не
умеющие отличить ленинизма от меньшевистской фальсифи­
кации марксизма,— люди, которых следовало бы изобразить
шлейфоносцами проф. В. Ф. Переверзева, изредка, трусливо

64

и исподтишка показывающих ему кукиш то ли в кармане —
(сна глазах» профессора, то ли более откры то — за его спиной.
Все это заложено в нашей сегодняш ней обстановке клас­
совой борьбы, как в ней заложено и преодоление такого рода
теорий. Наше время требует от каждого партийца, работаю­
щего в области художественной литературы, не Струвистского
объективизма, но материалистической партийности, воин­
ствующей последовательности в проведении классовой линии,
подлинного умения в повседневной практике возглавлять
всю массу с о в е т с к и х писателей, быть их авангардом по
действительному праву, не скатываясь ни к хвостизму, ни
к заушательству.
Потому и к рассказу А. Платонова мы подходим как участ­
ники идущей в литературе классовой борьбы, отдающие себе
отчет в великой силе художественного произведения и при­
влекающие па сторону пролетариата всякого писателя, «воля»
которого может быть направлена в полезное нам русло, и
беспощадно борющиеся против всякого писателя, враждебного
нам.
Мы позволяем себе при этом «даже» привлечение к делу
и личности писателя. А. Платонов — не буржуйский сынок,
не безнадежный человек, А. Платонов — писатель из рабочих.
Тем резче должна быть наша критика его произведений, тем
глубже обязаны мы вскрывать его ошибки, тем яснее должны
быть линии нашего размежевания с ним-, тем полнее должно
быть разъяснение ошибки «Октября».
Воля художника может, конечно, не совпасть с объектив­
ной социальной функцией его произведения.
Однако «социальная функция» проверяет и «волю» худож­
ника, разоблачая намерения тех социальных сил, которые
незримо водили пером автора. Все это важно и нужно знать
нам, когда идет речь о живом писателе, анализом произве­
дений которого мы занимаемся.
Верно ли, что в рассказе А. Платонова мы находим те
идеи «гуманизма», о которых шла речь выше? И нет ли здесь
противоречия с нашим указанием на издевку и иронию у
Платонова? Может ли «превращение коммунизма в бред о
5 Иа рапповского дневника

63

любви» (слова Маркса и З нгельса 0 Криге) совмещаться
с нигилистической установкой Л. Платонова?
И стина и Платоновского и Бодовского гуманизма — инди­
видуализм. Нигилизм-— активный или пассивный — это та
пристань, к которой неизбежно пристает всякий, потерпевший
крушение при попытке с «личностного» конца разрешать
социальные проблемы. Разве учение о непротивлении злу не
есть одна из разновидностей пассивного нигилизма? Разве
анархическое бунтарство не есть одна из разновидностей
нигилизма активного, по так же, как и нигилизм пассивный,
исторически импотентного?
Долой «научного
человека», ибо он думает о целостпых
масштабах, а не о частных Макарах! Обуздайте идеи, пожнрающие в человеке человеческое! Здесь индивидуалистиче­
ский гуманизм и нигилизм переплетаются уже довольно
явственно. И мы вспоминаем ІІисаревские рассуждения о
Базарове: «Идеалисты и фанатики готовы все сломать перед
своим убеждением: и чужую личность, и свои интересы, и
часто даже непреложные факты и законы жизни. Они кричат
об убеждениях, не анализируя этого понятия, а потому ре­
шительно не хотят и не умеют взять в толк, что человек
всегда дороже мозгового вывода, в силу простой математиче­
ской аксиомы, говорящ ей нам, что целое всегда больше
части». Характеризуя тип нигилиста, Писарев исходит именно
нз соображений любви к человеку и защ иты его индиви­
дуальности. Писарев последователен: «Идеалисты и фанатики
скажут, таким образом, что отступать в жизни от теорети­
ческих убеждений всегда позорно... Есть другие люди, кото­
рые не скрывают от себя того, что им иногда приходится
делать нелепости, и даже вовсе не желают обратить свою
жизнь в логическую выкладку... Базаров знает это и потому
в своих поступках руководствуется практическим смыслом, а
не теоретическими соображениями». 1
1 Не следует при этом забывать of) известной исторической про­
грессивности Базарова и базаровщины в пнсаревскую эпоху, в то время
как всякая базаровщина
мелкобуржуазный
стране про­
летарской революции являются чистейшей реакцией.

и

66

нигилизмв

Базаров в интерпретации Писарева перекликается с Мака­
ром Платонова и Бодом Зелинского. Та же борьба против
целостных масштабов: ведь человек-то — это целое, а идея —
только часть! Та же борьба против идеи и теоретического
убеждения: ведь человек дороже мозгового вывода, и, следо­
вательно, куда целесообразнее жить «практическим смыслом»,
чем урезать себя в стремлении к какому-то «неведомому
финишу»! Тот же самый индивидуализм под теми же самыми
«гуманистическими» покровами!
Н ельзя представлять себе нигилизм утрированно. Н иги­
лизм — это вовсе не только бесследно пропавшая поэтиче­
ская группа н и ч е в о к о в : это и оборотная сторона медали,
имеющей на своей лицевой стороне «гуманизм».
Проверим это, например, на Платоновской критике бюро­
кратизма.
Пройдем мимо тех мест рассказа, где описываются путе­
шествия М акара в качестве изобретателя по соответствую­
щим учреждениям. Пройдем и мимо тех мест рассказа, где
дается злое восприятие города и горожан вообще глазами
Макара, глазами той части деревни, которой все люди в го ­
роде кажутся «чистоплотным» и «сытыми», ибо ведь «ржа­
ную муку здесь не уважают. Здесь белыми жамками кормятся»;
недаром Платонов откровенно п о - к у л а ц к и вкладывает Ч у­
мовому — паразиту-коммунисту — такую реплику по адресу
трудящегося Макара: «Ты — не человек, ты — едпнолнчпик».
Впрочем, местожительство пролетариата оказывается у Пла­
тонова... ночложным домом. Обратимся к концу рассказа.
Наши герои ночуют в «душевной больнице», и Петр читает
Макару и больным душой рабочим и крестьянам отрывки
из ленинских выступлений против бюрократизма. 1
1 Не звучит ли это чтение Ленина именно в «душевной больнице»
своеобразной перекличкой с охломонами из Пнльняковского «Красного
дерева», где-то под землей, в каких-то пещерах, вдали от людей, вспо­
минающими героический период гражданской войны и переживающими
патетическое и потрясающее значение имени Ленина. Какой вообще
возмутительной издевкой над Лениным является Платоновское вырыва­
ние отдельных частей из общей постановки Лениным вопросов борьбы с
бюрократизмом! Какой здесь Платонов мелкоанархпетвующий метафизик.
5«

67

«Видал? — спросил Макара Петр. — Ленина — и то могли
замучить учреждения, а мы ходим и лежим, Вог она тебе,
вся революция наиисана живьем... Книгу эту я отсюда украду,
потому что здесь учреждение, а завтра мы с тобой пойдем
в любую контору и скажем, что мы рабочие и крестьяне.
Сядем с тобой в учреждение и будем думать для государства».
На следующее утро Макар и Петр направляются в РК П .
«Приоткрыв первую дверь в верхнем коридоре РКИ , они уви­
дели там отсутствие людей. Над второй же дверью висел
краткий плакат: «Кто кого?», и Петр с Макаром вошли туда.
В комнате не было никого, кроме тов. Льва Чумового, ко­
торый сидел и чем-то заведывал, оставив свою деревню на
произвол бедняков.
Макар не испугался Чумового и сказал Петру:
— Раз говорится «Кто кого?», то давай — мы его...
— Нет, — ответил опытный П етр,— у нас государство, а не
лапша. Идем выше.
Выше их приняли, потому что там была тоска по людям и
по низовому действительному уму.
— Мы — классовые члены, — сказал Петр высшему началь­
нику.— У нас ум накопился, дай нам власти над гнетущ ей
писчей стервой...
— Берите, она ваша, — сказал высший и дал им власть
в руки.
С тех пор Макар и Петр сели за столы против Льва Ч у­
мового п стали говорить с бедным приходящим народом,
реш ая все дела в уме, на базе сочувствия неимущим. Скоро
н народ перестал ходить в учреждение Макара и Петра, по­
тому что они думали настолько просто, что и сами бедные
могли думать и реш ать так же, и трудящиеся стали думать
за себя на квартирах.
Лев Чумовой остался один в учреждении, поскольку его
никто письменно не отзывал оттуда. И присутствовал он
там до тех пор, пока не была назначена комиссия по долам
ликвидации государства. В ней тов. Чумовой проработал со­
рок четыре года и умер среди забвения и канцелярских дел,
в которых был помещен его золотой госум».
68

Мы привели эту большую цитату для того, чтобы облег­
чить задачу и себе, и читателю.
Оказывается, Ленин занимался руганыо по адресу наших
учреждений, предполагая, что все дело с в о д и т с я к замене
бюрократов «массовыми» людьми! Оказывается, что, произведи
мы эту замену, государство отомрет немедленно! Оказы­
вается, что можно не вспоминать о ленинских же объяснениях
того, насколько и почему глубоки корни бюрократизма в ма­
локультурной стране с идущей в ней острой классовой борь­
бой! Оказывается, что государство нужно только Львам Чу­
мовым, то ли командующим «гнетущей писчей стервой», то
ли самим являющимся «стервецами»! Оказывается, что для
плодотворной борьбы с бюрократизмом весьма полезной
является ф и л о со ф и я— «книгу я эту отсюда украду, потому
что здесь учреждение»!..
Как все просто! Как все легко! К ак все это быстро! Как
все это «критически мысляще»! Но чья это критика? И похоже
ли это на п р о л е т а р с к у ю самокритику? Не похоже ли
это больше на последовательное проведение лозунга «Ж ивп
и жить давай другим»: не трогайте меня, и я вас трогать не
буду, выкиньте вместе с бюрократами самое государство, т. е.
конкретно данное пролетарское государство, государство, по
Платонову, стоящ ее над трудящимися, — и все сразу «обра­
зуется»? Н е является ли, следовательно, Платоновский под­
ход к бюрократизму относительно логической перифразой
борьбы против целостных масштабов, ущемляющих частных
Макаров: ведь что может дать такое целое, как партия: в пей
Чумовы, а не Петры и Макары?! Что может дать вообще
организованная борьба за хорошо поставленные учреждения?
Что дадут даже эти хорошие учреждения? Что вообще может
дать п а р т и я? Если Платонов исходит из обязательного
противопоставления общего и отдельного, далекого и близ­
кого, человека как целого и теоретического убеждения как
части?
Ч то нам до мировой революции?— мы расейские. Что нам
до Расеи? — мы саратовские. Что нам до Саратова? — мы балашовские. Что нам до Балашова? — мы из села Макарьевки,
69

а там— наша хата с краю —вот психологические установки, опре­
делившие Платоновскую критику бюрократизма. Анархическая
антпгосударственность, неизбежно рождающаяся из «гуманитарпого» ячества, из любвеобилыюйзаботливостио «человеческом»,
пожираемом идеей, из отстаивания, «вместо истинных потреб­
ностей, потребности в истине, вместо интересов пролетариата,
интересов сущности человека, — человека, не принадлежа­
щего ни к какому классу и существующего поэтому не в дей­
ствительности, а в небесны х туманностях философской ф анта­
зии» (М аркс— Энгельс),— вот на какой основе вырастают про­
изведения, подобные платоновскому «Усомнившемуся Макару».
Мелкий буржуа — вот действительное содержание абстракт­
ного человека наших «гуманистов», одинаково ясно ощу­
щаемое и в его Бодовском, и в его Макаровском облаче­
ниях. Это — мелкий буржуа, еще не успокоившийся, еще не
обеспечивший
себе безмятежного
пользования «куском
хлеба с маслом», еще не перешедший к нигилизму пассив­
ному. Это — мелкий буржуа, которого тревожат, которому
не дают существовать по «непреложным» законам жизни, ко­
торого поставили в такие условия, где привычная практиче­
ская сметка начинает все чаще давать осечку. Эт°; иначе
говоря, тот «нигилист» эпохи выкорчевывания корней капи­
тализма, который пролетарской организованности противопо­
ставляет мелкобуржуазную расхлябанность и распущенность,
который социалистической
идейности
противопоставляет
иронию и издевку антиобщ ественного индивидуалиста.
Наш гуманист «любит» людей, он хочет, чтобы всем было
«хорошо», он мечтает о жизни, которая, наверное, идет там,
где молочные реки текут в кисельпых берегах, он готов быть
вегетарианцем: он откажется есть не только мясо, но и яйца,
лишь бы все окружающие сами наслаждались радостью бы­
тия, предоставив е м у полные возможности наслаждаться
счастьем на все мыслимые сто процентов. Что же полу­
чается с нашим гуманистом на социальной практике?—Он
сталкивается с «целостными масштабами» борющихся клас­
сов, и он через те или иные ступени, через то или иное их
количество приходит к безнадежному унынию: ничего из все70

общего счастья не получится! И он рассуждает, как Окон­
ный в «Командарме» Сельвинского:
«—Ох, э т ц будущие! Ненавижу их! Не выношу этих жир­
ных свиней. Нам гром свои росчерки на сердце выжег, н
все ради них. Ну, а мы то когда?.. Я вдруг омудрел, как тварь,
как змея. Бывают прозрения, как лазурь в тучах:
Одно сыпнотифозное «я»
Мне ближе, чем трильярды грядущих,—

и гуманист восклицает вслед за Вл. Кирилловым:
Мечтателям грезились пышные замки,
У юношей сладостно млели тіма,
Самцы петушились, кудахтали самки,
На время забыв и труды и дела.
Все было так просто,—излишни разгадки, —
И небо, и звезды, толпа и поэт,
Все было прилично, все было в порядке,
Так будет и впредь — через, тысячу л ет..

И вместе с Кирилловым он «омудренно» призывает:
Не разрывай единый круг,—
Все в мире благостно п ценно:
И бороздящий зем.чо плуг,
11 в небе облак белопенный.
Пускай гремит железный век
II множит гул машинной новыо,
Но ты все тот же, человек,
С такою лревней, древней кровью.

II мы видим, как наш гуманист стал пессимистом, как
примиряется он с окружающим, как начинает он ненавидеть
«Этих будущих», как ощущает он право думать только
о с е б е и для с е б я , как возмущается он тем, что кто-то
разрывает «единый круг», как переходит он к скептической
насмешке по адресу тех, кто еще не примирился с этим
миром, где все «благостно и ценно». II вот наш гуманист
становится законченным нигилистом, толстовствующим «хлю­
пиком», неврастеническим интеллигентом, расслабленным и
сентиментальным нытиком или более или менее бездарной
модернизацией Базарова, а то и прямым рвачом, откровен­
ным «самостником». Или тот же наш гуманист, не сразу отка­
зываясь от какой бы то ни было общественности, чем-либо,
увлекается,— в этом случае он убежден в том, что все можно

изменить и организовать в два счета (как Платонов «изжи­
вает» бюрократизм!), п он терпит крушение и здесь, и, не­
устроенный в жизни, он начинает бунтовать, ниспровергать,
не признавать, и он приходит к активному нигилизму, имею­
щему, конечно, не всегда одинаковый социальный смысл,
но всегда чуждому пролетариату и всегда мелкобурж уазному.1
Платоновская «нигилистическая» критика государства вполне
гармонирует и с его проходящим через весь рассказ проти­
вопоставлением города деревне: крестьянство, дескать, все
производит, а над н и м — «ученый человек», а над ним—
Чумовые, а над ним — сы ты е горожане с кожаными мешками
подмышкой. «Молодеческий» нигилизм оказывается явным
оружием в руках «степенного» н «солидного» кулака!
Рассказ Платонова— яркое свидетельство этого.
В чем же «усомнился» Макар?— Он усомнился в главном и
основном для борющегося пролетариата, и усомнился в этом
Макар именно тогда, когда пролетариат в нашей стране
вступил в последний и решительпый бой с российским капи­
тализмом, окончательно выбивая у пего почву из-под ног,
ломая и переделывая его питательную среду. Макар усомнился
«именно тогда», когда пролетарская революция добралась уже
и до самого мелкого собственника, открывая ему новые пути
и показывая ему жалкую безысходность путей старых.
Весной 1918 года в статье об «Очередных задачах совет­
ской власти» Ленин писал:
«Реставрация буржуазной эксплоатации грозила нам вчера
в лице Корниловых, Гоцов, Дутовых, Гегечкори, Богаевских.
Мы их победили. Эта реставрация, та же самая реставрация
грозит нам в иной форме: в виде стихии мелкобуржуазной
распущенности и анархизма, мелкособственнического «моя
хата с краю», в виде будничных, мелких, но зато многочи­
сленных наступлений и наш ествий этой стихии против про­
летарской дисциплинированности. Мы эту стихию мелкобур­
1 Различие между активным и пассивным нигилизмом очень условно,
конечно; при соответствующей обстановке из одноіі формы нигилизм
переходит в другую, а гуманистический интеллигент превращается
в идеолога куланкого бунта.

жуазной анархии должны победить, п мы ее победим». Можно
думать, что Ленин писал это непосредственно против Платонова.
Наша страна пережила с тех пор новую полосу ожесточен­
ной гражданской войны п интервенции, перешла к новой
экономической политике, закончила восстановительный пе­
риод, начала великие работы социалистической реконструкции.
Оставлен позади первый год пятилетки. Миллионы «Мака­
ров» заняты «целостными масштабами». Миллионы «Мака­
ров», как никогда еще раньше, двинулись к крупному социа­
листическому хозяйству в деревне. Миллионы «Макаров» пе­
ревели нашу революцию на новую, еще более высокую сту­
пень. Мы вступили в новый этап социалистического строи­
тельства. Здесь мы опять и неизбежно сталкиваемся с той
мелкобуржуазной стихией, о которой писал Ленин.
Рассказ Платонова — идеологическое отражение сопроти­
вляющейся мелкобуржуазной стихии. В нем есть двусмыслен­
но! ти, имеются места, противоречащ ие основной идее рассказа
и позволяющие предполагать субъективные пожелания автора.
Но наше время не терпит двусмысленности, — к тому же
рассказ в целом вовсе недвусмысленно враждебен нам! Наше
время требует от советского писателя действительной помощи
рабочему классу в идущей сегодня борьбе и за новые дома
и за новую «душу». Партия наша отнюдь не похожа на «на­
учного человека», ибо партия наша — отнюдь не партия Чу­
мовых, а партия большевиков, дающих реш ительный отпор
всяким мелкобуржуазным колебаниям п в своей среде, в ка­
кой бы правой или «левой» форме они ни проявлялись, ибо
партия наша — лучшее, что есть в пролетариате, ибо партия
наша такова и так руководит строительством социализма, что
она снимает всяьую возможность противопоставления «целост­
ных масштабов» частным Макарам.
Писатели, желающие быть советскими, должны яспо пони­
мать, что н и г и л и с т и ч е с к а я р а с п у щ е н н о с т ь и
ан ар х о - и н д и в и д у а л и с т и ч е с к а я фронда чужды
п р о л е т а р с к о й

р е в о л ю ц и я

никак

но

меньше,

чем прямая к о н т р - р е в о л ю ц и я с ф а ш и с т с к и м и
л о з у н г а м и . Это должен понять и А. Платонов.
1929

73

ПАМЯТИ МАЯКОВСКОГО
Мы простились с Маяковским. У его могилы больше всего
думалось о судьбах живой литературы, о действенном значении
его творческого наследства, об актуальной поучительности
его жизненного пути. «Покойник этого не любил®, а у нас
нашлось очень много кри ти ков— п в кавычках и без кавычек,
которые в дни траура по Маяковскому потеряли способность
подчинять скорбь трезвой оценке жизни и работы великого
поэта революции. Мы, однако, не принадлежим к числу тех,
которые немедленно зачисляют умершего писателя в некую
литературу вообще, в сан бессмертных, в лик поэтических
святых, перед которыми благоговеют, но о которых не спо­
рят. У гроба М аяковского хотолось не плакать, а полемизи­
ровать.
Он был очень глубоким и сложным художником. Только
обывателю он кажется страш но простым, а то и примитивным.
Аляповатая размашистость подобных суждений характеризует
не М аяковского, — она разоблачает безнадежную близорукость
их распространителя.
Монолитным М аяковский может казаться только тому, кто
или не знает, или не хочет знать пути, п р о й д е н н о г о
М аяковским, и не задумывается или не может задумыпаться
над путем, еще п р е д с т о я в ш и м Маяковскому.
М аяковский искренно, честно, последовательно шел по пути
к большевистской монолитности. Он еще не дошел до нее,
но его творческое развитие показало, как под влиянием все
более органического постижения пролетарской революции
росло его творчество, обогащалось его внутреннее содержание,
креп и усиливался его блестящий, проникновенный, страстный
голос.
74

М а я к о в с к и й и м е л право сказать:

Делами,
кровью,
строкою ВОТ ЭТОЮ,
нигде
не бывшею и найме,—
я слав.ио
взвитое красной ракетою
октябрьское
руганное
и пропетое
пробитое пулями знамя.

Но М аяковский сам со всей отчетливостью понимал труд­
ности, которые стояли перед ним, желавшим быть пролетарским
писателем в том глубоком значении этого слова, в котором
оно до сих пор еще не заслужено подавляющим большинством
поэтов, именующихся пролетарскими.
Вступая в РАПП, М аяковский говорил:
«РЕФ — это переход работы наших писателей на коммуни­
стическую направленность, т. е. это та дорога, которая ведет
но пути в РАПІІ, и если я вошел вРА Ш І, то только потому, что
вся предыдущая работа меня к этому делу привела... Ни в коем
случае не следует считать сказанного сегодня выражением
всей системы моих политических взглядов (литературно-поли­
тических, конечно. Л. А .), которы е должны меняться и на
которые мой вход в РАПП должен также наложить известный,
даже очень большой отпечаток».
II уже совсем недавно по этому же кругу вопросов М аяков­
ский так высказывался:
■
— Партийный ли вы сейчас?— спрашивали его.
— Нет, я беспартийный ( г о л о с : Напрасно).
— Я считаю — не напрасно ( г о л о с : Почему?). Потому,
что я приобрел массу привычек, которые нельзя связать
с организованной работой. Может быть, это дикий предрас­
судок... Линия литературы , которую я защ ищ ал, есть та линия,
которая с о л ь е т с я с линией пролетарской литературы. При­
обретенные навыки в дореволюционные годы крепко сидяг...
Я от партии не отделяю себя, считаю обязанным выполнять
74

все постановления большевистской партии, хотя и не ношу
партийного билета».
Эти откровенные и правдивые слона дают неимоверно много
для понимания М аяковского — куда больше, чем устные и
печатные воздыхания всех канонизирующих Маяковского
в непогрешимого пролетарского классика теми самыми прие­
мами и методами, против которых с революционной страстью
боролся подлинный новатор Маяковский.
Вся яш знь и творчество М аяковского были и останутся
навсегда примером того, как н а д о перестраиваться и как
т р у д н о перестраиваться человеку, приходящему к пролета­
риату с громадным грузом культуры прошлого — настоящей
большой культуры, но — увы! — во многом несовместимой
с той культурой, которая создается сейчас рабочим классом
и в здание которой Маяковским был заложен не один десяток
камней.
Выстрел 14 апреля был к а т а с т р о ф и ч е с к о й и н е п р о ­
с т и т е л ь н о й о ш и б к о й , но этой ошибкой Маяковский
не зачеркнул того пути, по которому он шел, а, наоборот,
только подчеркнул правильность выбранной им дороги и
взятых им установок. Очистить себя от всей грязи старого
общества и притти к внутреннему ощущению веления проле­
тариата, как величайшей своей индивидуальной свободы, —
к этому шел и во многом уя;е пришел М аяковский...
Выстрел 14 апреля — эта зловещ ая о п е ч а т к а в той вели­
колепной поэме служения революции, все более органического
слияния с нею, которой была чудесно содеря{ателыіал твор­
ческая жизнь М аяковского. Но эта опечатка ни в какой мере
не была обязательной, ни в малой степени не была роковым
образом предустановленной, вовсе и безусловно пе была неиз­
бежной или необходимой.
Тяжелые личные события, продолжительная болезнь, мучи­
тельное расстройство нервов, особенности биографии неожи­
данно исказили и извратили социальную закономерность,
выражением которой была продолжительная перестройка
М аяковского.
Но верно ли, что перед Маяковским стоял вопрос о пере76

стройке? Вот, например, тов. Беспалов пишет в «Литератур­
ной газете», что « в с е м с в о и м п р е д ы д у щ и м (дореволю­
ционным. Л. Л.) п у т е м М а я к о в с к и й б ы л п о д г о т о в л е н
к т о му , ч т о б ы в с т а т ь в р я д ы р е в о л ю ц и и , о т д а т ь
всю с в о ю « з в о н к у ю с и л у п о э т а а т а к у ю щ е м у
к л а с с у » , ни слова не говоря о необходимости преодоления
Маяковским тех самых навыков и привычек, о которых сам
МаяковскиЁ считал нужным говорить ещ е в 1930 году. Вот,
например, тов. Гельфанд в полном согласии с тов. Зониным
в том же номере «Литературной газеты» пишет: «Главное
в общественном облике М аяковского то, что перед ним никогда
не стояла проблема «приятия» революции. Он никогда не был
вне революции...» Ежели правы тт. Беспалов и Гельфанд, то,
конечно, неправы мы, для которых величайший интерес пред­
ставляет изучение того, как перед Маяковским с т о я л а про­
блема приятия революции, как находил он свое место в рево­
люции, как и что в прежнем н у ж н о было ему преодолевать
для того, чтобы в о в е с ь г о л о с п е т ь п р о л е т а р с к у ю
р е в о л ю ц и ю . Ежели нравы тт. Беспалов и Гельфанд, то,
конечно, перед Маяковским эти вопросы не стояли, как
не стоял, следовательно, перед ним вопрос о перестройке
вообще. Но правы ли они?
И потому не случайно, что сейчас особый интерес представ­
ляет вопрос о довоенном Маяковском. Рисуют: ухарь-парень,
желтая кофта, все нипочем, разудалый урбанизм, самодовольное
эпатирование буржуа. Другие, по сути исходя из э^ой же харак­
теристики М аяковского, добавляют: люмпен-интеллпгент, легко
сливающйся с революцией. Третьи дают существенно иные
интонации. Так, например, тов. Беспалову «Облако в штанах»
представляется «своеобразной материалистической филосо­
фией любви», — тем самым как бы дается и мера органической
подготовленности поэта к приятию пролетарской революции.
Четвертые, как, например, А. Воронский, говорят о довоенном
Маяковском как о страдальце за «могучую правду природвых
инстинктов», заявляя, что аМаяковский отразил трагедию
«перуанского» в нас, изначально природой данного, гибнущего
в объятиях каменнных удавов».
77

Ж елтая кофта! С ней носятся особенно много, упорно,
кропотливо, настойчиво, терпеливо. Чем же была желтая
кофта? Вот елоиа М аяковского:
Хорошо, когда в желтую кофту
Д у т а от осмотров укутана.

Самодовольное эпатирование буржуа и вызывающий смеѵ
люмпена! И слова М аяковского;
II вижу: в тебе на кресте из, смеха
Распят замученный крик.

Ухарь-парень, все нипочем... Размахнись, дескать, рука,
раззудись, дескать, п л е ч о .. II вот опять слова Маяковского:
Вот и сеголня
выііду и сквозь город,
душу
на копьях домов
оставляя за клоком клок.

Затрепанному штампу рассуждений о довоенном Маяковском,
как об одном из ничем особо не отличных участников плеяды
футуристов, пощечиной звучат выкрики Маяковского:
А сердце рвотся к выстрелу,
а горло бредит бритвою...
Дрожит душа,
Меж льдов она,
и ей из льда пе выйти.

« О к р о в а в л е н н ы й с е р д ц а л о с к у т » — таково одно
из наиболее характерных для Маяковского выражений его
довоенного периода. Но ведь это — как раз из «Облака в ш та­
нах»! Обратимся к этой поэме. Прав ли тов. Беспалов, нашед­
ший в ней своеобразную материалистическую философию
любви?
Беш еная надорванность неврастенического интеллигента
Маяковского, его обостренно болезненное неприятие капита­
листического быта, его пессимистическая безвыходность из
рамок капиталистического бытия — нашли в поэме «Облако
в штанах» свое полное и яркое отражение. Мера индивидуа­
лизма Маяковского является нам здесь одновременно и мерой
его пессимизма. Скепсис безнадежного отрицания окружающего
здесь перерастает в цинизм беспросветной обреченности, имея
78
I

своей оборотной стороной тоскливый гуманизм, розоватенькое
человеколюбие н даже тягу к скорбному самопожертвованию.
Вспомним, например, даже то заслуженно знаменитое место,
которое не раз цитировалось, — к сожаленшо, по большей части
вырвано из контекста и не до конца. Между тем поверх­
ностно представление об «Облаке в штанах» как о стопро­
центно-революционной и антирелигиозной поэме.
„.Где глаз людей обрывается куцый
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнацатый год.
А я у вас— предтеча;
я — где боль, везде;
на каждой капле сдезовой речи
распял себя на кресте.
Уж ничего простить нельзя.
Я выжег души, где нежность растили, —
рто труднее, чем взять
тысячу тысяч Бастнлий.
II когда,
приход его
мятежом оглашая,
выйдет к спасителю, —
. вам л
душ у вытащу,
растопчу —
чтоб большая!
И окровавленную дам, как знамя.

В «Облаке в штанах» мы действительно с отчетливой
физической ощутимостью воспринимаем громадные социальные
сдвиги, подспудные колебания ведущие к катастрофам, гул
назревающих землетрясений. Но все это доходит до нас через
призму мировосприятия одиночки, который —глыба, который —
громадина, который может и хочет жить до конца, мобилизуя
все ему данное ог природы, но которому неизбывно больно,
неизбежно тяжело, как-то даже предустановленно жутко в этом
мире.
Не верю, что есть цветочная Ницца...
Мною опять славославятся —
Мужчины заложенные, как больница,
II женщины, истрепанные, как пословица.

79

Человек, которому человечество кажется залеженным, как
больница, и истрепанным, как пословица, — такой человек,
естественно, должен обращаться к самому себе, даже не находя
в своей особе успокоения от отрицаемого окружающего.
Что мне до Фауста,
феерией ракет
скользящего с Мефистофелем в небесном паркете?
Я знаю:
гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гете.

Здесь распутье. У одного крик о гвозде, более кошмарном,
чем фантазия Гете, может вести к уходу в мир переживаний
своих взаимоотношений с гвоздем, в мир, постепенно прими­
ряющийся с окружающим социальной пассивности, в мир
все более быстрого погружения в тину индивидуалистической
обывательщины. У другого крик о гвозде оказывался доведе­
нием до логического конца своего одиночества, а потому —
его разоблачением й переходом к бурным метаниям в поисках
социальной активности. Логика личности здесь откровенно
выступала логикой социальных групп. Индивидуализм обре­
ченного одиночества М аяковского вел его не к «тихой речке»
созерцаю щего собственный пуп солипсиста.
«М ельчайшая пылинка япгвого ценнее всего, что я сделаю
и сделал!»— восклицает Маяковский.
Но мне,

люди, —
н те, что обидели, —
вы мне всего дороже и ближе.

II пусть:
Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо.

Я, М аяковский, мучаюсь вопросом:
Всемогущий, ты выдумал пару рук,
сделал,
что у каждого есть голова,
отчего ты не выдумал,
чтобы было без мук
иеловать, целовать, целовать?
SO

Именно этим мучился Маяковский, и потому его — Маяков­
ского— отрицание войны было протестом пацифизма, ужасаю­
щей жалости к человеку, горького мучения гуманизма.
В отличие от последовательно буржуазного индивидуализма
Маяковский находил связь между жутыо в себе и жутью
во внешнем мире. Маяковский ощущал известное соответствие
между дисгармонией внутри и дисгармонией вовне. Реакцией
на эго соответствие являлось его анархическое бунтарство
мелкобуржуазного радикализма, но не пролетарской револю­
ционности
Нигилизм и гуманизм, индивидуализм и слезливое всепроще­
ние, цинизм и сентиментальность—не всегда и не везде проти­
воположности. Нередко они являются нам в форме своеоб­
разного единства, отражающего движения бытия и определяе­
мого нм сознания определенных промежуточных социальных
групп. Мелкобуржуазная демократия — такова та идейная
фабрика,на которой вырабатывались монеты, имевшие лицевой
и оборотной стороной указанные выше противоположности.
Ц и н и з м М а я к о в с к о г о — н а д р о ж hj а х г у м а н и зм а, п о л у ч а в ш е г о в с е н о в ы е и н о в ы е у д а р ы о т
ж и з н и , и отсюда у М аяковского рост не любви к жизни,
а ненависти к ней, не торжествующего приятия ее, но угрю­
мого и удручающе невозможного отбрасывания ее. Нигилиз­
мом Маяковский компенсировал неизбежную убыль сентимен­
тальности. Проклятия по адресу человечества прямо опреде­
лялись степенью разочарования в реальных людях и увеличе­
нием силы мечтапий о человеке с большой буквы.
Вот нередкое у М аяковского и характерное для него место:
Нытску, срубленный,
и никто не будет,
некому будет человека мучить.
Люди родятся, настоящие люд»,
бога самого милосердней и лучше.

И в другом месте:
•
в Из р&пповско о днеЪпика

И он,
свободный,
ору о ком я,—
человек,—
81

придет oit,
верьте мне,
верьте.

Мы совсем забыли о Беспаловской характеристике «Облака
в штанах». Впрочем, у нас нет оснований сожалеть об этом,—
до того ясна излишность полемики с неудачным «филосо­
фом» по части материализма и любви. Но, может быть, прав
Воронский с его извечно человеческим? Может быть, траге­
дия М аяковского — трагедия «перуанского»? Может быть,
верно, что у М аяковского «тоска по звериному», по телу, по
мускулам, сознание, что прекрасное «о-го-го» превращается
в хриплый крик, вой и стон? Не ясно ли, однако, что перед
нами новый пример любви Вороненого к абстрагированию от
всего этого, как его... грубо-классового? Не ясно ли, что
объявлять характерные переживания изломанпого и бунтарствующего мелкобуржуазного интеллигента «могучей правдой
природных инстинктов»— значит выдавать классовый атте­
стат собственному критическому методу?
В нашу задачу здесь не входит рассмотрение тех причин,
которые привели Маяковского к революции с первых дней
февраля, к анализу его р е в о л ю ц и о н н о г о дня, к анализу
его р е в о л ю ц и о н н о й роли в дореволюционной литературе,
в частности к тому, как старался Маяковский изживать свою
прежнюю мелкобуржуазную революционность, переходя от
восторженного приятия революции, как полного разрушения
прежнего мещанского бытншки, быта, бытпща, как громового
удара по сытенькому и спокойному систематическому чело­
векоубийству, к усвоению и внутреннему освоению задач
пролетарского строительства социализма. У нас нет места
Здесь, к сожалению, сколько-нибудь подробно разбирать успехи
и поражения Маяковского. Остановимся лишь на некоторых
моментах.
Не л ь з я п р е у м е н ы н а т ь г и г а н т с к о г о пути, п р о й ­
д е н н о г о М а я к о в с к и м , от тех стихов, которыми он при­
ветствовал Февральскую революцию, до его поэмы о Ленине,
например:
Нам, поселянам Земли,
каждый земли поселянин — родной,
82

и мы никогда,
никогда
ннкому,
, никому не позволим,
Зем ло нашу ядрами рвать,
воздух наш раздирать остриями отточенных копиіі...
...Верую
величию сердца человечьего.
(«Революция», Иоэтохроника.)

В этих стихах еще явно звучат п р е ж н и е н о т ы : к а ж д ы й
земли поселянин — родной, верую в е л и ч и ю с е р д ц а ч е ­
л о в е ч ь е г о . Но от всего этого Маяковский быстро и без
каких-либо внешних колебаний перешел к разрешению: землю
нашу ядрами рвать во имя пролетарской революции. И когда
в поэме о Ленине Маяковский называет Владимира Ильича
«самым человечным человеком», то это звучит у него иначе,
чем прежняя вера в величие сердца человечьего.
В стихотворении «Рано радоваться» еще в 1917 году Мая­
ковский писал:
Попалили денек-другоіг из ружей и думаем —
старому нос утрем.
Это что?
Пиджак сменить наружи —
мало, товарищи:
выворачивайтесь нутром!

И в поэме «Во весь голос»— произведении потрясающей
силы —- мы слышим последний отклик иа призыв выворачи­
ваться нутром:
По я
сеОя
смирял,
становясь
на гордо
собственной песне.

В чем же М аяковскому приходилось смирять себя? В чем
была для него трудность «выворачивания нутром»? Где же
еще крепко сидели в нем довоенные традиции и навыки? Эти
вопросы должен ставить перед собой каждый, желающий по­
нять особенности творческого метода М аяковского. Без вер­
ного ответа на них нельзя найти требующиеся критерии о т­
в*

83

бора по отношению к литературному наследству М аяковского
Отмахиваться от этих вопросов может только человек, кото­
рому близко как раз то, что в себе самом преодолевал сам
Маяковский. Из лагеря таких людей и идет апологетическое
восхваление всего в Маяковском и некритическая ориентация
на все его творческие установки.
Важнейшим моментом в постановке напостовцами творче­
ских проблем было подчеркивание ими роли м и р о в о з з р е н и я
художника Мы всегда боролись против рассматривания твор­
ческого метода писателя оторванно от его восприятия и по­
нимания мира. Мы никогда не игнорировали роли личности
художника в противовес теории пнсате.тей-медиумов — теории,
являю щ ейся общей собственностью «кузнецом» и переверзевцев. ПотомV и творческий метод М аяковского анализируется
нами не как нечто твердо установивш ееся с начала его пи­
сательской работы, но на основе того пути к органическому
слиянию с пролетарской революцией, которым шел М аяков­
ский, неуклонно и жестоко перерабатывая свое «нутро».
Мы
тебя докапаем,
мир-романтик.
Вместо вер —
в душе
электричество,
пар.
Вместо нищих —
всех миров богатство прикарманьте.
Стар — убивать!
На пепельницы черепа!—

так восклицал М аяковский в поэме «150 ООО ООО».
Но разве не ясно, что это крайность нигилистической ре­
акции на гуманизм, его противоположность, один из полюсов,
между которыми происходят метания? И разве не свидетельство
тому поэма «Про это»— громкий крик о своей индивидуальной
неустроенности?
Индивидуальная неустроенность... Не надо путать ее с ме­
щанской тоской по приспособленности! Не надо отожествлять
ее с обывательским самоустроеннем! Не надо забывать, что
84

речь идет о Маяковском! Мы говорим о той индивидуальной
неустроенности, которая была функцией «выворачивания
нутром» трудностей ликвидации залежей прошлого, стремле­
ния к органическому включению себя в пролетарский кол­
лектив.
Сильнее
и чище
нельзя причаститься
великому чувству —
по имени
класс, —

с одной стороны , и —
Но я
себя
смирял,
становясь
на горло
собственной песне. . .

Это с другой сторопы. Вот то противоречие, которое рож­
дало индивидуальную неустроенность Маяковского.
«Про это» М аяковского и его агитки, на которых всегда
лежал крепкий отпечаток ого индивидуальности, надо осмыс­
ливать не как два несопрпкасаю щихся ряда. Между «Про это»
Маяковского и его лефовской теорией — на вид гигантское
противоречие, неизбежно возникш ее на базе тех противоре­
чий, которые в муках, смело и революционно все бо­
лее разрешал Маяковский, чувствовавший, однако, что ему
еще до поры, до времени приходится наступать на горло
собственной песне, хотя с каждым днем все реже и реже.
Несколько цитат:
Я снова лбом,
я снова в быт
вбиваюсь слов напором,
опять
атакую и вкривь и вкось.
Но странно:
слова проходят насквозь...—

это из «Про это», поэмы тоски на «земле обезлюбленной»,
поэмы, прямо перекликающейся с наиболее сильными и ха­
рактерными произведениями дореволюционного М аяковского.
85

Все меньше любится,
все меньше дерзается,
и лоб мой
время
с разбега крушит.
Приходит
страшнейшая из амортизаций амортизация
сердца и души...—

это из «Разговора с фининспектором».
Я родился,
рос,
кормили соскою,—
жил,
работал,
стал староват...
Вот и жизнь пройдет,
как прошли Азорские
, острова...—

это из его американских стихов. И, наконец, из «Во весь го­
лос»:
С хвостом годов
я становлюсь подобьем
чудовищ
ископаемо-хвостатых.
Товарищ жизнь,
давай
быстрей протопаем,
протопаем
по пятилетке
дней остаток.

«Во весь голос» подводило итог не только работе над
гениальными агитками, над Лениным, над «Хорошо», над
«Клопом» и «Баней», над ответом Есенину и «Товарищ Н э п е » ,
но и над «человеком» «Владимиром М аяковским», над «Про
это»...
Что же, путь М аяковского—свидетельство роковой невоз­
можности для поэта вырваться из определенного круга
образов? Что же, путь М аяковского — свидетельство роковой
невозможности для мелкобуржуазного союзника пролетарской
революции переделать свою природу? Что же, путь Маяков86

ского — неудача, провал, длительное заблуждение? Наоборот!
Путь М а я к о в с к о г о — с в и д е т е л ь с т в о в о з м о ж н о ­
сти о р г а н и ч е с к о г о с л и я н и я с р а б о ч и м к л а с с о м
человека, который, как Маяковский, б орется
со с в о и м п р о ш л ы м и который уже окончит свою жизпь
не как М аяковский. Путь М аяковского — свидетельство
т р у д н о с т и этой переделки, но и показ ее возможности,
ибо «Про это» — все же уже не «Облако в штанах», а новая,
другая, ведущая вперед индивидуальная неустроенность,
о которой говорилось выше, ибо «Во весь голос» — это уже
опять повое качество, отражающее новый этап становления
пролетарского поэта М аяковского.
В посвященной Маяковскому газете Ленинградской федера­
ции советских писателей тов. Б. Лавренев писал:
«Маяковский перегнал эпоху и ее быт.
Маяковский во весь рост стоял уже в грядущем и широко
раскрытыми глазами видел грядущие формы жизни и
кричал о них.
А наш растрепанный, вихляющийся, еще пропитанный
гнилью мещанства быт цепко тащ ил переш агнувш его смель­
чака назад в болото».
Это, па штампованпом
газетном
язы ке,— переоценка
Маяковского и недооценка эпохи. Мещанский быт был
не только вовне М аяковского, но и внутри его. А новое
в быту было не только в фантазии Маяковского, но и вокруг, и
Это оно, новое, переделывало М аяковского, подгоняя его,
догонявшего пашу большевистскую эпоху.
Любовная лодка разбилась о быт...

А вот что в поэме о Ленине писал Маяковскпй:
Люди — лодки,
Хотя и на суше.
Проживешь
свое,
пока
много всяких
грязных ракушек
налипает
нам на бока...

себя
под Лениным чищу,
чтобы плыть
в революцию дальше.

Маяковский себя до конца еще не очистил, хотя мало
кто может сравниться с ним в той стойкой мужественности,
с которой выкорчевывал он корни капитализма в собственной
психике. Мы не оставляем пролетарскому писателю нрава
на мелкобуржуазную Ахиллесову пяту. _ И в этом нас
полностью поддерживает М аяковский, которого грязные
ракушки прошлого могли пустить ко дну только потому, что
он был болен, только потому, что подвела проклятая физио­
логия, пробив брешь, которую Маяковский сам смог бы
заделать...
Слова Лавренева звучат осуждением эпохе й объективным
оправданием конца М аяковского. Но именно такие писатели,
как Лавренев, должны были бы сделать совсем о б р а т н ы й
вывод. Пусть клевещет еще недобитая и недострелѳнная
сволочь из буржуазных идеологических прихвостней, заявляя,
что М аяковский был неискренен. Им честным кажется
выстрел 14 апреля, им хочется говорить о его неизбежности,
им хочется видеть в нем осуждение нашей эпохе. А мы знаем,
что всем своим творческим путем за годы революции
М аяковский осудил свой конец, дав право эпохе нашей
считать его выстрел ошибкой, провинностью, преступлением
револю ционного поэта. Тот, кто у М аяковского не научился
осуждению его самоубийства, тот ничего не понял, не
понимает и не поймет в содержании жизни и творчества
того, чье имя всегда будет украшением революционной ли­
тературы.
Сложность работы М аяковского над его мировоззрением
нашла свое отчетливое выражение в особенностях его твор­
ческого метода.
/
88

У нас
поэт
событья берет —
ошішет

вчерашний гул,
а надо
рваться
в завтра,
вперед,
чтоб
брюки
трещали
в шагу.

Здесь М аяковский прав вполне н безусловно — и прав,
к сожалению, не только против попутнической, но и против
почти всей пролетарской поэзии. Он прав и тогда, когда
говорит в письме тов. Горькому:
Приспособленность
и ласковость дворовой
деятельности
блюдо-, рубле-и тому подобных «лиз»
называют многие —
«Здоровый реализм».
И мы — реалисты,
но не на подножном
корму,
не с мордой, упершейся вниз,—
мы в новом,
грядущем быту,
помноженном
на электричество
и коммунизм.

Реализм на подножном корму — это сказано справедливо,
зло и хорошо. На морде, упершейся вниз, лежит обязатель­
ный отпечаток исторической тупости близорукого натурали­
ста ли, ф акю ви ка ли, а то и гордо именующего себя
реалистом писателя, не умеющего, однако, улавливать
тенденции эпохи, ощущал пульсацию ее «самодвижения».
Но этой морде л і н о г о раз бил Маяковский, и следы ого
ударов навсегда останутся на этой морде. М н о г о и п р ав и л ь н о б и л М а я к о в с к и й по о т с т а в а н и ю л и т е ­
р а т у р ы от ж и з н и .
«В этом трагедия попутнпчества: и услышали пять лет
спустя и постановили поздновато,— когда остальные выпол­
нили. Поэзия начинается там, где есть тенденция». II это
89

опнть-такн верно, к сожалению, не только но отношению
к попутнической литературе, но и в применении к большин­
ству пролетарских писателей.
Целиком прав М аяковский — автор агиток, автор «Нигде,
кроме — как в Моссельпроме», поэт-газетчик. Здесь он —
безусловно образец для подражания. Здесь он наш козырь
в борьбе против предрассудков барства и за «одемьянивание».
Здесь он — блестящий пример поисков формы, понятной
миллионам. Да, да, М аяковский, о непонятности которого
говорилось столько, что приходилось удивляться умеренности
того раздражения, с которым М аяковский слушал это нудное
жужжание. Да, да, именно у Маяковского последнего периода
можно здесь многому и многому научиться, именно у М ая­
ковского можно найти редкие образцы подлинного нова­
торства, соединенного с доходчивостью до миллионов.
Творческая история М аяковского была изживанием им
своей непонятности по мере слияния с пролетариатом.
РАПП поступал вполне правильно, включая в свой состав
М аяковского, имеющего право на сегодняшнем уровне
пролетарской поэзии считаться пролетарским поэтом. Больше
того: в среде многих сегодняшних пролетарских поэтов
М аяковский ряд вопросов ставил как п о э т п е р е д о в о й и
в е д у щ и й . И тем не менее канонизировать метод Маяков­
ского — значит не понимать н а п р а в л е н и я
развития
пролетарской литературы. И тем не менее канонизировать
метод М аяковского — значит делать реакционное дело, осо­
бенно претящ ее там, где идет речь о великом новаторе.
Нужно ли останавливаться здесь на прорывах его прошлого
нигилизма в его революционное настоящее? Нужно ли здесь
говорить о том, почему его линия в вопросах культуры
вообще и литературы в частности -была всегда направлена
«на поправку» курса партии «слева»? Нужно ли иллюстри­
ровать путь М аяковского тем, как ставился им вопрос
о культурном наследстве? Нужно ли говорить о еще неиз­
житой мелкобуржуазности культа вещей со стороны лефовцев?
Нужно ли говорить об абстрактности революции, искренно и
глубоко воспевашейся Маяковским? Нужно ли говорить о том,
9 0

что планетарпость М аяковского непосредственно рождалась
преобладающе «головным» восприятием революции? Нужно ли
показывать, что рационализм и схематизм его творческого
метода определялись тем, что М аяковский нередко не мог
исходить из самой действительности, но исходил из рассу­
дочного прикладывания марксизма к действительности?
Нужно ли доказывать, что гиперболизация внешнего во мно­
гом являлась возмещением недостаточного проникновения
вглубь и внутрь? Нуишо ли вновь и вновь обнаруживать
в творчестве М аяковского наглядное неумение его органи­
чески постигать единство общего и частного, конкретного и аб­
страктного, и отсюда упрощение им сложной диалектики дей­
ствительности?
С у т ь дела заключается в противопоставлении м е т о д а
с р ы в а н и я м а с о к , метода ходульной романтики, метода
мелкобуржуазного субъективизма и с их социалистическим
разрешением методу полного и всестороннего показа и ос­
мысливания действительности со всеми ее противоречиями,
с одной стороны, и м е т о д а л а к и р о в к и д е й с т в и т е л ь ­
н о с т и — с другой стороны. В этом — на сегодняшней ста­
дии— проблема всех проблем. Кто уклоняетсяот этого проти­
вопоставления, тот избегает споров по существу вопросов и
ничего не понял в нашей линии, равно как ив том, почему
и для чего М аяковский вступил в РАІІП. Без такого про­
тивопоставления нельзя найти того критерия, с которым
писатель-материалист и диалектик будет подходить к поэзии
Маяковского, используя его гигантский опыт для борьбы
за гегемонию пролетарской литературы.
ПОСЛЕСЛОВИЕ

Эта статья была немедленпым откликом на смерть М ая­
ковского. Она резко направлена против безудержного хора
потерявших голову «поклонников» поэта. В этом смысле
статья — полемический документ против того, ныне уже раз­
битого и ликвидированного блока, который создался на однойединственной основе: борьбе против РАППа и напостовцев
9 1

как основвой группы пролетарских писателей. Естественно,
что создавшийся на такой основе блок 1 оказался в состоянии
объединить тт. Ольхового и Кострова, Зонина и Родова,
Беспалова и Горбачева. Но характерно, что принципиально
блок был связан именно своим отношением к М аяков­
ском у— тем самым отношением, о котором уже сказано выше.
Именно «блоковцы» поставляли советской печати «траурные»
статьи, в которых заупокойная скорбь сочеталась с невра­
стеническим визгом, помножаясь на групповую попытку
использовать смерть М аяковского для борьбы против твор­
ческих установок подавляющего большинства пролетарских
писателей. Именно «блоковцы» пытались канонизировать
в Маяковском то, что он сам хотел преодолевать в себе всту­
плением в РАШ І. Именно «блоковцы» выступили апологе­
тами вчераш него дня М аяковского, оказываясь тем самым
хулителями неизбежно предстоявш ею рапповцу-Маяковскому
творческого пути. Хвостизм по отношению к лефовским
задам — так при обсуждении конца Маяковского разоблачили
«блоковцы» истинное содержание своих бесчисленных «плат­
форм».
Формуле «за творческий метод Маяковского» пролетарским
писательством была противопоставлена формула: за обяза­
тельное критическое усвоение и использование наследства
М аяковского. Против сбрасывания Маяковского с корабля
современности. Против отказа от необходимейшей учебы
у него. Против зачеркивания смертью М аяковского ж изнен­
ности, действенности и действительности его поэзии. Именно
поэтому и для этого — против «блоковского» полного и безо­
говорочного принятия творческого метода Маяковского!
По сути дела пе случайно столкновение но поводу М ая­
ковского между подавляющим большинством рапповцев и «бло­
ком», состоящим из н овы г рапповцев и старых рапповских
о и п о з и ц и й.
Здесь воспроизводились и воспроизводятся многие из тех
споров, на которых училось,— росло и сложилось наше про­
1 Впоследствии ішшеиовшшшися «Лнтфронтом».
9 2

летарское литературное движение. И здесь же, следовательно,
ключ к пониманию того, почему масса рапповцев легко поста­
вила «блок» в вопросе о Маяковском в положение «блестя­
щей изоляции».
Однако, повторим еще раз, было бы самым вредным из-за
полемики с «блоком» недооценивать значения критической
учебы у Маяковского, именно в связи с требованиями п ере­
стройки пролетарской литературы в реконструктивный период.
«Блок» не дал никакой положительной программы писа­
тельству, но многим из того, что им отрицалось, он о б ъ ек ­
тивно сигнализировал о недостаточности темпов перестройки
и ее давно назревшей необходимости. «Блок» паразнтирова і
на недочетах и болезнях. Это бы.іп накладные расходы на кри­
зис перехода пролетарской литературы на новый этап ее
развития, но «блок» только раздражал там, где нужно лечить,
он метался там, где И жна была линия, он отчаянно суе­
тился гам. где нужна была кропотливая работа. На примере
отношения к Маяковскому это видно ярко и наглядно.

О Т Р О Ц К О М, О М А Я К О В С К О М, О II О П У Г Н II Ч К С Т В Е

Темпы его падения пропорциональны темпам подъема нашей
страны. Чем выше идем мы, тем ниже скатывается он. Впро­
чем, куда дальше? Основное им уже пройдено,— дальнейшее
будет естественным завершением.
Речь идет о Троцком.
Долго носить маску трудно. Самообуздывание неизбежно
приводит в результате к саморазоблачению. Истинное лицо
открывается более или менее быстро, более или менее на­
глядно, более или менее типично.
Типичное в политике — наиболее социально отчетливо.
Судьба личности предстает примером логики классовых групп
и классов. Судьба Троцкого типична. Р а з м а х е г о к о л е ­
бан ий п о д ч е р к и в а е т о п р е д е л е н н о с т ь его соци­
а л ь н о й б а з ы . За бесконечными политическими метаниями,
каждый раз под маской принципиальности! — перебежками каждый раз во имя принципиальности! — трусливыми манев­
рированиями и б л о к ам и — каждый раз под барабанный бой
и треск о необходимости принципиальности! — большевизм
видел одного из мелкобуржуазных попутчиков пролетарского
движения.
Компенсация туманности линии беспредельностью ф ра­
зерства, подлинно исторического мужества—бахвальской пре­
тенциозностью. противопоставление коллективизму пролетар­
ской революции «ячества» мелкобуржуазной интеллигентщины,
бунт против большевистской дисциплины на основе потре­
панной пошлости «сверхчеловека», самолюбование как одна
из причин презрения к окружающим — презрения тем более
комичного, чем презрительнее революция относилась к этому
Санчо-Пансо, пытающемуся теперь сыграть роль Дон-Кихота
на опереточных подмостках буржуазной печати.
91

Естественно, что э т о т ч е л о в е к н е д о л г о с м о г и т т и
в м е с т е с б о л ь ш е в и з м о м . Понятно, почему больше­
визм не мог его долго выносить в своих пределах.
«Моя жизнь» Троцкого—таково его саморазоблачение. Лампа
троцкизма с прежде прикрученным фитилем горит во-всю.
Н и ч е г о не о с т а л о с ь от т о г о о т р а ж е н н о г о с в е т а
л е н и ни з ма , к о т о р ы м кое в чем с в е т и л Т р о ц к и й
в п е р в ы е г о д ы О к т я б р я . Годы самообуздания он пы­
тается возместить годами самоуспокоении на родной почве.
Самоуспокоение означает самовозвеличивание. Рекорд обы ва­
тельщины, — оказывается, дискуссия 1923 года была проиграна
троцкизмом только потому, что он, Троцкий, был болен грип­
пов, а болен гриппом он был потому, что охотился и на
охоте простудился. А еще говорят, что марксизм отрицает
роль личности в истории! Впрочем, это говорят как раз
в числе прочих репортеры, специализировавшиеся па скандаль­
ной хронике из жизни «знаменитых».
«Тайны мадридского двора» — вот один из наиболее ярких
литературных предшественников того
жанра, в котором
написаны мемуары Троцкого. На исторических задворках
фабрикуются такие «тайны», тем более сенсационные и мно­
гозначительные, чем тусклее и безнадежнее перспективы.
Чем меньше в будущем, тем более значительным предста­
вляется свое вчера. Еще недавно Троцкий позировал под
стопроцентного большевика. Сегодня его это уже не устраи­
вает: иа всех парах идет реабилитация истории троцкизма,
истерическая дискредитация ленинизма, все более откровен­
ные выступления против Ленина.
Мояіно подумать, что Троцкий хочет быстрее расквитаться
с временами своего большевистского взлета, — нельзя не
подумать, что он быстрее хочет искупить свои «прошлые
грехи».
Не случайно т е м п ы п е р е х о д а к к о н т р - р е в о л ю ц и и
совпадали с временами защиты и восстановле­
ния т е о р и и п е р м а н е н т н о й революции.
Мера движения Троцкого от революции и углубления его
борьбы против л ен и ни зм а— это мера углубления пролетар­
95

ского содержания нашей революции и движения ленинизма
к окончательной победе.
Троцкий был крайней левой той мелкобуржуазной интел­
лигенции, которая была захлестнута стихией социалистиче­
ского переворота. Многие из таких были п е р е в о с п и ­
т а н ы партией—не без забот и не без труда. Многие
о т с т а в а л и , * в прямом соответствии со все более развер­
тывающимся ходом действия диктатуры пролетариата. К ари­
катурно преувеличенной тенью колебаний кратковременных
членов большевистской партии стала судьба Троцкого.
Именно в этой связи интересна е ю статья «О положении
советского писателя», написанная вскоре после самоубий­
ства М аяковского. 1
«Известно, что М аяковский шел от мелкобуржуазной рево­
люционности к большевизму. Известно, что он честно,
искренно и мужественно из попутчика пролетариата хотел
стать рядовым его авангарда. Известно, что он надломился
на этом трудном пути, не выдерягал до конца, оступился,
когда тяж есть осознаваемой самопеределки помножилась
на болезненную надорванность организма.
Выкорчевывание корней капитализма в СССР требовало
и от Маяковского, желавшего быть пролетарским поэтом
и становивш егося им в настоящем смысле этого обязываю­
щего определения, подлинного и окончательного выкорчевы­
вания корней капитализма во всем его личном существе.
Тяжесть самопеределки увеличивалась,— пролетарское искус­
ство требовало не плакатного воспевания революции, но орга­
нического участия в ее практике для творчески органиче­
ского служения ей. М аяковский показывал, как трудно это
даже Маяковскому».
Как же мелкобуржуазный пойутчик, ставш и й . ренегатом,
пишет о мелкобуржуазном попутчике, превращавшемся в дей
ствительного революционера?
1 Немецкий буржуазный журнал »Die Literarische Welt», № 39,
23 сентября 1930 г. Я не располагаю ее русским текстом и цитируй
по переводу. Л. А.
9 «

К лю ч ко пеей п ози ци и Т р о ц ко го дает закл ю ч ен и е его
статьи: «М аяковски й пе сделался о сн овоп олож н и ком п р о л е­
т а р с к о й л и т е р а т у р ы и н е м о г и м с д е л а т ь с я ,— н е м о г п о т е м ж е
основаниям , по каким невозм ож но построение социализм а
в одной стране».
В основу оценки М аяковского Т роцкий кладет свои ликви­
д а т о р с к и е у с т а н о в к и . Г Іоход п р о т и в п р о л е т а р с к о й л и т е р а т у р ы
им закон ом ерно связы вается с отриц ан ием строи тельства
социализм а в одной страпе.
Р ево л ю ц и я н а у щ е р б е ,— в ее су м ер к ах п о ги б ае т М ая к о в ­
ский, не сум евш и й, дескать, н ай ти вы хода из п роти воречи й
заката О ктября. П ути М аяковского в Р А П П Т роцкий п р о ти ­
в о п о став л я е т св о й п у ть за г р а н и ц у ч е р ез А л м а-А ту . О н п и ш ет:
«В я н в а р е т е к у щ е г о го д а М а я к о в с к и й , п о д в е р г а в ш и й с я с л и ш ­
ком м н оги м н ападкам , совер ш и л над собой н аси л и е — п всту ­
пил в Р А П П — за два или три м есяц а до своего сам оубий ства.
Э то ем у н и ч его не дало, н ап роти в, это явн о л и ш и л о его
значительной и внутренней ценности».
Д аж е банальны й лоск посм ертной статьи не мож ет скры ть
н е д о б р о ж е л а т е л ь с т в а р е н е г а т а по отнош ению к пути
М аяковского от и опутннчества к больш евизм у. М ож н о ли
бросить пам яти М аяковского более гнусное обвинение?
Т р о ц ки й о б ъ я в л я ет его, по сути дела, п ри сп особ л ен ц ем ,
объявляя вступление М аяковского в Р А П П
результатом
ш курной боязни неведом ы х нападок.
С больш евизм ом у Т роц кого бы ли отн ош ен и я двоякие:
б о р ь б а , о д н о в р е м я п е р е м е ж а в ш а я с я п р и с п о с о б л е н ч е с т в о м ,—
допустим су б ъ екти вн о им не осознававш им ся. П ериод н аи ­
больш его
приближ ения
М аяковского
к
больш евизм у
Т роцкий объясняет по аналогии с собственны м опы том : он
М аяковского об ъ явл яет приспособленцем , отказы вая ем у даж е
в честности перед сам им собой.
«В н а с т о я щ е е вр ем я о ф и ц и а л ь н а я и д ео л о ги я « п р о л етар ­
с к о й л и т е р а т у р ы » ( к а в ы ч к и Т р о ц к о г о . Л. А . ) о с н о в ы в а е т с я
на полном непоним ании тем пов и ф аз культурного развития—
явление, которое м ож н о наблю дать как в области искусства,
гак и в о б л асти н ау ки . Б о р ь б а за «пролеагарскую к у л ьту р у »
1 Из рапповского дневника

97

( к а в ы ч к и Т р о ц к о г о Л. А . ) — и е ч т о в р о д е « в с е о б щ е й к о л л е к т и ­
в и з а ц и и » ( е г о ж е к а в ы ч к и . А. А . ) в с е х д у х о в н ы х д о с т и ж е н и й
человечества в рам ках пятилетнего нлана— носила в начале
О ктябрьской револю ции ещ е утопический, идеалистический
характер».
В этих рассуж дениях пропадает даж е тот оттенок, которы й
о тд ел яет тр о ц к и зм о т о сн о в н о го м асси ва со ц и ал -д ем о кр ати и .
К л а с с о в а я б о р ь б а .б ы с т р о с т и р а е т и н т е л л и г е н т с к и е « о тте н к и » !
М о ж н о бы ло дум ать, ч то Т р о ц ки й , в 1923 году зая в л я в ­
ш ий, что п ролетарской ли тер ату р ы нет и бы ть не м ож ет,
научился или, точнее, принуж ден бы л признать ф акты . Такое
п редполож ени е, однако, н оси т н аи в н о -п р о св ети тел ьски й х ар ак ­
тер: оно и гн ори рует единство ликви даторской лин ии Т р о ц ­
кого и ее классовы е корни.
Разм ах пролетарской револю ц ии он об ъ являет ее «бю ро­
кратическим перерож дением». В полном соответствии с этим
литературе рабочего класса он дает эп и тет « б ю р о кр ати ч е­
ск ой », а н е п ролетарск ой . Д а, есл и к о л л ек ти ви зац и я деревн и и
успехи социалистической индустриализации — бю рократиче­
ское перерож дение, то и призы в рабочих ударников в лите­
р ату р у — ее бю рократи зац и я. Д а, Т роцком у, проиоведы вавш ем у передоверие строительства револю ционного искусства
м елкобурж уазной и нтеллигенц ии , р о с т п р о л е т а р с к и х
к а д р о в каж ется основы ваю щ им ся на полном непоним ании
тем пов и ф аз культурного развития. Ф илистерская огран и ­
ченность горизонтам и н авы ков и традиций бурж уазной куль­
туры , к том у ж е эпохи ее упадка, находит свое полное о тр а­
ж е н и е в и з д е в к е Т р о ц к о г о ’н а д б о р ь б о й з а п р о л е т а р с к у ю
к у л ь т у р у . И з д е в к а Т р о ц к о г о з в у ч и г, о д н а к о , б е з н а д е ж н ы м
в ы к р и к о м н е у д а ч н и к а , п росчитавш егося в своих рас­
четах: ведь Т роц ки й ещ е недавно серьезно утверж дал, что
при первы х трудностях револю ции его призовут обратно,
ведь Т роц ки й ещ е недавно убеж дал себя н таких, как он.
ч то , дескать, куда р аб о ч ем у к л ассу б ез их « к у л ь т у р ы » ,— а
п ролетарская культура, оказы вается, п рекрасн о обходится без
дж ен тльм енской цивилизации!
С уть рассуж дений Т роц кого о М аяковском : не им еет бу­
98

дущ его гот и н тел л и ген те к и й п и сател ь, к о то р ы й в се го д н я ш ­
них услови ях револю ц и и делает н овы е ш аги к «п арти и б ю ­
рократических перерож денцев». В этом утверж дении — поли­
ти ч еск и й с м ы с л в ы с т у п л е н и я Т р о ц к о г о . II и м е н н о п о э т о м у
о его с т а т ь е сл ед у ет ск а за т ь н еск о л ь к о слов.
Л итература наш а проходит сейчас через т р у д н у ю по­
лосу. Ч р е з в ы ч а й н о у в е л и ч и л а с ь ч и т а е м о с т ь х у д о ж е с т в е н н ы х
произведений, и н терес и вн и м ан и е к ним ; склады вается п р о ­
л е т а р с к а я ли тературн ая среда, окон чательн о устран яя
преж нее м е л к о б у р ж у а з н о е о к р у ж е н и е вокруг боль­
ш инства литературны х орган изац ий . М н ого новы х кн и г и
м ного н овы х им ен. Н о тр еб о ван и я к л и тер ату р е р асту т б ы ­
стрее сам о й л и тер ату р ы . Р азн ы е слои п и сател ей п о -р азн о м у
отвечаю т на эти требования: одни искренно п р и н и м а я
их, д р у г и е о т с и ж и в а я с ь т р е т ь и б о л е е и л и м е н е е о т к р ы т о
ф р о н д и р у я . Н о всем п и сател ям т р у д н о ,— п ер естр о й к а л и ­
тературы не долж на итти за счет худож ественного качества.
Н аоборот! П одлинная п ер ес тр о й к а— условие п одъем а худож е­
ственного качества. Э поха ги гантского соц иалисти ческого на­
ступления долж на им еть великое искусство, а не халтуру —
числом побольш е, на вид покраснев, «злободневно», дескать,
а потом у все сойдет.
«М етоды м арксизм а — не м етоды искусства» — писал однаж ды
Троцкий — С оветские писатели поним аю т сейчас, что только
работа в и скусстве м е т о д о м м а р к с и з м а м ож ет обеспе­
чить их со ц и ал ьн у ю п р и го д н о сть и их л и тер ату р н о е р азви ­
тие. Н о од н о дело — п о н я т ь , а д р у го е — со о тв е тс тв ен н о р а­
ботать. М ало п остави ть цель, надо сум еть ее д о с т и г н у т ь .
П ерелом особенн о труден для груп пы с т а р ы х п опутчи ков —
для тех , к о т о р ы е б ы л и п о п у т ч и к а м и в н а ч а л е в о о с т а п о в и тельиого периода н сейчас стоят на раснутьи.
Ч то ж е, п ри зы в ударн иков и рост п ролетарски х писателей
окончательно о т б р о с и т их в сторону, или они, п е р е ­
с т р а и в а я с ь , сум ею т с о м к н у т ь с я с этим потоком ?
Так вообщ е стои т вопрос и по отн ош ен и ю к остаткам
и н телли ген ц и и во всех областях со ц и ал и сти ч еско го стр о и ­
тельства. «В р а м к а х п я т и л е т н е г о п л а н а »
п а р т и я

т е м п а х п о д г о т о в к и к а д р о в из л ю д е й р а б о ч е г о
к л а с с а » (С тал р н ).
Ч то ж е. стары й сп ец иалист хочет бы ть в результате вы ­
ки н у ты м за борт, и ли он н а деле берет курс на работу с
к о м м у н и сти ч еск и м и кадрам и н п о-ком м ун и сти чески ?
И тти сегодня по п ути с револю ц ией — зн ач и т б ы ть за по­
литику ликвидации кулачества как класса, за ж есточайш ую
борьбу с вредителям и, за удары по всяческим ф о р м аѵ про­
явлен и м елкобурж уазной стихии. И тти сегодня по пути с ре­
волю ц и ей — значит приним ать не частное, а о с н о в н о е ,
Зн ачи т н е н адеяться на то, что она сверн ет на бурж уазнод ем ократи чески е рельсы , но д р а т ь с я за ди ктатуру п роле­
тариата. И тти сегодня с револю цией, — иначе говоря, значит
бы ть уверенны м в «возм ож ности» построения социализм а в
наш ей стране. К тем , кто так идет с револю цией, подходит ли
н а зв а н и е « п о п у т ч и к » ,— р а зв е э т о н е с о ю зн и к ?
К тем , к то гак н е идет с рево л ю ц и ей , п одходи т ли н азва­
ние « п о п у т ч и к » , — разве это не п роти вни к, не враг, не
агентура классового врага?
«Г отовы й служ ить «эпохе» м елкой повседневной работой,
М аяковский не м ог избегнуть п севдореволю ционного огосу­
дарствления, хотя он не способен бы л понять его в теории
и вследствие это го не м ог найти пути к победе над сам им
собой», п иш ет Т роц ки й. Нот еж ели, дескать, М аяковски й по­
нял бы , ч ю государство советское — орудие бю рократических
п ер ер о ж д ен ц ев, во т еж ел и б ы он п р о ти в о п о став и л себ я ему,
то противоречия, которы м и м учился М аяковский, бы ли бы
изж иты . Э то правильно, но п роти воречия эти бы ли бы изж иты
З а с ч е т к а п и т у л я ц и и п е р е д с о б с т в е н н ы м в ч е р а . Э г° п Р а '
вильно, но противоречия эти бы ли бы и зж и ты но линии наи­
м еньш его соп роти влен и я для человека, б орю щ егося со своим
м елкобурж уазны м прош лы м . Э то правильно, н о противоречия
Э ти б ы л и б ы и зж и ты у н и ч то ж ен и ем М а я к о в с к о г о — п о эта ре­
в о л ю ц и и , г. е . у н и ч т о ж е н и е м М а я к о в с к о г о к а к п о э т а в о о б щ е .
Т роцкий хочет, чтобы старое попутничество, которое он
ещ е при его появлении портил своим и либеральны м и статьям и,
100

разреш ило п р о ти во р еч и я перелом а на пути р ен егатства по
отнош ению к пролетарской револю ции. И наче говоря: и в
литературной области Т роцкий вы ступает в качестве полно­
м очного п редстави теля ан ти о к тя б р ь ск о й реакц и и . Здесь он
меньш е присп особлялся и в тот период, когда больш евизм
ещ е н е о тн ял у н его б и л ета ч л ен а к о м м у н и сти ч еск о й п ар ти и .
Здесь он о т к р о в е н н о р а зго в а р и в а е т и се го д н я . Н о и здесь о н
пы тается м аскироваться, — не будет п ролетарского искусства,
а соц иалисти ческое искусство расцветет тогда, когда будет
закончен тяж ки й переход от капи тали зм а к новом у о б щ е­
ственном у укладу. Э то известная м етодология: не п остроите
социализм а в ваш ей одной стране, пока но победит револю ­
ция в других странах. «Л евая» ф р аза дополн и тельн о у ясн яет
облик его лица.
Н аш а пролетарская литература, ведущ ая сейчас все совет­
ское искусство, ф орм и ровалась и росла в б о я х с Т роц ки м и
т р о ц к и з м о м . П ролетарская литература боролась с ним и
тогда, когда он н ач и сто о тр и ц ал п раво н а су щ еств о в ан и е
искусства рабочего класса, и тогда, когда он п ы тался о р и ен ­
тировать п артию н а п оп утн и чество, и тогда, когда он воз­
главил м елкобурж уазное упадочничество после см ерти Е сенина
своим некрологом , в котором худш ие н астроен и я м елкобур­
ж уазного интеллигента почти не прикры вались уж е защ и т­
ной ф разеологией.
П опутническое писательство найдет верпую дорогу только
в борьбе с советам и Т роцкого. П опутническое писательство
долж но из отнош ени я Т роцкого к М аяковском у сделать вы ­
вод: М а я к о в с к и й н е су м ел п е р е с т р о и т ь с я до к о н ц а , а м ы —
нам трудно, но м ы сум еем , М аяковски й сорвался с вы соки х
лесов строи тельства, а м ы — нам трудно, но м ы вы держ им и,
сравнивая путь политика Т роц кого и путь поэта М аяковского,
мы, отбрасы вая и осуж дая конец М аяковского, вы берем на­
правление не на остров под К онстантинополем , но на Д непрострой, М агн итогорск, К узбасс, «К расн ы й П утиловец», Э л ектр о ­
завод.

Выход из противоречий попутннчества долж но искать в
трудной работе ком м унистического воспитания и органиче1 0 )

гкого восприятия пролетарской идеологии. Т роцком у каж ется,
что перед м елкобурж уазн ы м писателем и, далее, и нтеллиген ­
том вообщ е, только д в е в о з м о ж н о с т и — приспособленче­
ство или антисоветская ф ронда. Здесь свое развитие про­
извольно и н езакон н о производится в закон разви ти я во­
о б щ е . В т о іі ж е л и т е р а т у р е м ы и м е е м р я д п р и м е р о в п о д л и н ­
н о ю приблиясения к нам и превращ ени я в с о ю з н и к о в
и м ен н о тех «п оп утчи ков», к о то р ы е тво р ч еск и н аи более м н ого
обещ аю т.
Н аписанная раньш е, статья Т роцкого звучит, однако, откли­
ком на процесс вредителей. П осле Р ам зина и Рам зины х каж ­
ды й из и нтеллигентских работников в технике и науке, так ж е
как и в л и тер ату р е, п ер ео ц ен и вает свое п оведен ие за годы
револю ции, ставя перед собой осн овн ы е вопросы политики.
Т роцкий бросает ещ е одну ги рьку на ту чаш у весов, кото­
рая тянот к капиталистическом у реставраторству.
В опреки естественны м законам становится ли от этого
чаш а тяж елее?
Т роц ки зм бы л для н екоторы х п оп утчи ков ком м ун и зм а за
границей удобной и морально их наиболее у с т р а и в а в ­
ш е й ф о р м о й п ерехода к со ц и ал -д ем о кр ати и . Т р о ц ки зм и
у нас привлекал сое какое сочувствие в некоторы х и н телли ­
ген тских кругах им енно тем, что позволял отойти от рево­
лю ции под страш н о «револю ц ион ны м и» знам енам и. О правда­
н ие дезертирства, тяти к покою , права на разнузданны й скеп­
тицизм , закон н ости индивидуалистического сам оустроения —
вот чем бы л и является для них троцкизм , и вот почем у
троцкизм так легко с м ы к а е т с я с п р а в ы м у к л о н о м .
«В сеобщ ая ко лл екти ви зац и я» всех духовны х достиж ени й
человечества — так все м енее и рон и чески и все более б о яз­
ливо посмеивается капиталистический барин. Ему подхихи­
кивает Т роц ки й. Р екордн ы е тем пы падения! П оказательная
бы строта сам оразоблачения!

З А М Е Т К И

О

« Ж И З Н И

К Л И М А

С А М Г И Н А »

Три том а новой повести Г орькою — исклю чительное собы ­
тие в наш ей литературной ж изни. Э то произведение Г орького
мож но и долж но рассм атривать с самы х различны х сторон и
точек зрепин. М ож но подойти к нему как к новой проверке
ленинской характеристики Г орькою как пролетарского писа­
теля. М о ж н о п одой ти к н ем у как к своеобразн ом у подведе­
нию Горьким итогов своей худож ественной работы , разобрав,
как все вы водивш иеся Горьким социальны е тины вновь п ояв­
ляю тся в романе, не повторяя пройденного, но заново осм ы сливаясь автором с зани м аем ы х им сегодня позиций. М ож н о
подойти к нему с точки зрения наш их споров о худож ествен­
ном методе, учась у Г орького его и зум и тельн ом у м астерству
р еали сти ческого и о б ъ екти вн о -п си х о л о ги ческо го письм а. М о ж ­
но подойти к нему, в этой ж е связи, для характери сти ки
познавательного значен ия литературы , рассм атривая «Ж и зн ь
К лим а С ам гина» как докум ент огром н ого социальн ого зн ач е­
ния, как ш ирокую картину о б щ ествен н о ю движ ения целой
ЭПОХИ.

\

М ож но подойти к этой повести как к редком у образцу
х у д о ж ес тв ен н о го м ы ш л е н и я , где с п е ц и ф и ч н о с т ь и ск у сств а
раскры вается как сп ециф ичность исторически конкретная и
к лассовая, и где ве л и ч а й ш е е ед и н ств о п р о и звед ен и я о б у сл о в ­
ливается глубиной проведения и последовательностью разработки больш ой идеи. И м ож но анализом « Ж и зн и К лим а С ам ­
гина» показать, как сегодняш н яя плам енная больш евистская
публицистика Горького органически подкрепляется и закреп ­
ляется в этом романе, автора которого некоторы е советские
критики обви няю т в объективизм е, безразличи и и даж е холод­
ном равнодуш ии к изображ аем ом у.
Да, « Ж и зн ь К ли м а С ам ги н а» — повесть боевая, повесть по­
1 0 3

л и ти ч еск и н асы щ е н н ая , п овесть куда более актуальн ая, чем
м н оги е злободн еви ы е тво р ен и я— в стпхах и ли в прозе.
В «Ж и зн и К лим а С ам гина» не упом инается ни Рам зин, ни
С уханов, но этот ром ан— м атериал обвинения к процессу
«П ром иартин» и м еньш евиков. Г орьковский «уход в прош лое» —
в восьм идесяты е п девяносты е годы — вовсе не эм и грац и я от
сегодняш них тем и вопросов, но, наоборот, п ораж аю щ ее сви­
детельство чутья Горьким исторической соврем енности. Э тнм
ром аном Г орький в е д е т советскую литературу, показы вая
недостаточность идейного и тем сам ы м худож ественного
уровня подавляю щ его больш инства наш их писателей как
«попутнических», так и пролетарских.
*

Б урж уазная критика неоднократно и настойчиво хоронила
Г орького как писателя. «К онец Горького» провозглаш али
М ереж ковские. «Две вещ и погубили писателя Г орького —
у с п е х и н а и в н ы й , н е п р о д у м а н н ы й с о ц и а л и з м ... В в о з р о ж д е н и е
п и с а т е л я Г о р ь к о г о у ж е к а к -т о м а л о в е р и т с я ... Г о р ь к и й
Запутался и превратился в банального ф ельетониста», заявлял
Ф и ло со ф о в. Е м у вто р и л а 3- Г ип пи ус: «М . Г о р ьк и й к ак п иса­
тель, как худож ник, если
р а с ц в е т а л д л я к о г о -н и б у д ь ,—
д а в н о о т ц в е л , з а б ы т ... К х у д о ж е с т в е н н о м у р а з в и т и ю Г о р ь к и й
не способен». И солидно заклю чал Ю . А йхенвальд: «К огда в
последнее врем я толкую т о конце Г орького, то само собой
я в л я е т с я м ы с л ь , ч т о Г о р ь к и й с о б с т в е н н о и п е н а ч и н а л с я ...
В е с ь о н ( Г о р ь к и й . Л. А . ) в о б щ е й с о в о к у п н о с т и с в о е г о л и т е ­
ратурного дела рисуется нам как явление глубоко некуль­
турное».
Э та б у р ж у азн а я св о л о ч ь п о -сво ем у п р ава. К о н е ч н о , и ск у с­
ство Г о р ьк о го — н е и х и скусство. К о н еч н о , там , где н ач и н ал ся
социализм , кончалась для Ф и лософ овы х худож ественная идео­
логия. Н е потом у ли, что их искусство оказы валось и оказа­
лось способны м только на причудливое вы раж ение агонии
капитализм а, его паразитического загнивания, его варварства,
все м енее прикры ваем ого лоском цивилизации? Н е потом у
ли, что бурж уазия не м огла уж е и не м ож ет дать своим
№

худож никам идеи, движ ущ ие искусство и его оплодотворяю ­
щ ие? Н е потом у ли, что искусотво б урж уазии гибло и ги б ­
нет, и ли п ерерож даясь в б ульварн ое чтиво, и ли вы м и рая в
пасоивном и разнузданно скучном психологизм е ран тьерских
приказчиков? За заявлен иям и Гиппиус о том, что Горький
отцвел и забы т, чувствуется страх перед Г орьким и дикое,
но бессильное, ж елание сделать так, чтобы самой забы ть
Г орького и чтобы его забы ли другие. О б ъ являя Г орького
«явлением глубоко некультурны м «, А йхенальд свидетельство­
вал о си л е то го у д ар а н о стар о й к у л ьту р е, к о то р ы й н а н о ­
сился творчеством Г орького, и о глубине тех творческих
возм ож ностей, которы е бы ли залож ены в классе, представ­
лявш ем тогда собою и сторическое завтра человечества.
Г орький имел право гордиться их н енави стью — ненавистью
Э тих и д е о л о г и ч е с к и х л а к е е в к л а с с а к а п и т а л и с т о в . О н и н е м о г л и
но ненавидеть его — подум ать только! — общ еп ри зн ан н ость в
среде чи тателей Г орького, Г орького— м и рового писателя, Г о р ь­
к о го — п одум ать тол ьк о !— н е си я тел ьн о го гр аф а, н е св етск о го
пом ещ ика, не раф инированого бурж уазного интеллигента, а
Г орького— вы ходца из сам ы х «низов», Г орького— плебея,
Г орького, откры то связы ваю щ его себя с грядущ ей пролетар­
ской револю ц и ей — подум ать только! А Г орьки й заставлял их
з а д у м ы в а т ь с я , и е д и н с т в е н н о е , ч т о о н и п р и д у м ы в а л и ,— э т о б ы л и
слова ругани, слова, сочетание которы х в сам ы е и зы сканн о
лощ ен ы е ф разы не м огло п ри кры ть злобы исторической
обреченности.
О кон ц е Г орького кри чали они. А Г орьки й написал после
их травли h в разгаре ее «Городок О куров». А Г орький н а­
п и са л зат е м « Д е тс тв о » , «В Л ю д я х » , « М о и у н и в е р с и т е т ы » ,
воспом и нани я и зам етки из дневника, «Д ело А ртам оновы х»,
«Л енина». А Горький написал— и пиш ет сейчас дальш е—
«Ж изнь К лим а С ам гина».
Г и п п и у с, к аж етс я , ещ е су щ е ств у ет— там , где-то в эм и гр ац и и ,
о н а ещ е д ы ш и т, х о д и т и, н авер н о , что -н и б у д ь п и ш ет. Ей
«Ж изнь К лим а С ам гина», вероятно, покаж ется подтверж де­
нием ее п олож ени я о неспособности Г орького к худож естенном у развитию . П очем у? П отом у что в « Ж и зн и К лим а С ам1 1 5

Iпня» Г орьки й ещ е дальш е идет по п ути п ролетарского худо­
ж ествен ного творчества, потом у, что «Ж и зн ь К лим а С ам ги­
н а»— произведение подлинно револю ционной
литературы ,
потом у что это произведение вы даю щ ееся.

*
У н а с и м е ю т с я т а к и е к р и т и к и , д л я к о т о р ы х (і> . К у ш н е р ,
наприм ер) м ерилом актуальности произведения является хро­
нологическая отнесен ность автором его м атериала. И х кри­
т и к а — это скользящ ая ш кала отм еток: о тридцать первом
годе— очень актуально, о тридц атом годе— актуально, о два­
дцать д евято м го д е— н ед о стато ч н о ак іу а л ь н о , о двадц ать ш е ­
стом год е— совсем н еактуально, и дальш е идет, кон еч н о, явное,
недопустим ое и грозное отставание. М а т е р и а л произведе­
н ия здесь отож дествляется с его т е м а т и к о й , и гнори руется
и д е й н ы й у р о в е н ь ,— п о т о м у ч т о в о о б щ е о т с у т с т в у е т п о н и м а ­
ние и способность разбираться в актуальности и д е и пронзкедения, забы вается вопрос о худож ественном качестве, как
будто мера п о л и т и ч е с к о г о действия произведения не
зависит от степени его х у д о ж е с т в е н н о с т и !
Е сли так поним ать актуальность, то, конечно, повесть
Г орького не актуальна. Ч ем хуж е — тем лучш е! Тот, кто не
п р и зн ае т ак т у ал ь н о ст и « Ж и -н іі К л и м а С ам ги н а» , т о т д оп ол­
н ительно разоблачает вульгарность и деш евку своего пред­
ставления об актуальности.
П одойдем к повести с этой точки зрения.
П еред нам и ф орм ирование бурж уазного интеллигента, рас­
к р ы ти е его индивидуализм а, показ бесплодности и бездарн о­
сти скеп ти ц и зм а, п р и сущ его индивидуализм у б урж уазн ого
интеллигента. Х удож ник больш их обобщ ений, Горький не
только ж и зн ь К лим а С ам гина рисует как социально типичное
на основе индивидуально своеобразного и через него, но и
э т о со ц и а л ь н о т и п и ч н о е Г о р ьк и й б ер е т так , ч т о o rp a atein ie
врем енного и преходящ его служ ит у него для постановки
вопросов основны х, более длительны х, у данного социального
слоя относительно не преходящ их, хотя и предстаю щ их
облачен н ы м и в отли чн ы е «ризы » «систем ф раз».
106

В спом ните процесс П ром п артш к Вот Рам зии говорит о ло­
зунге: «вся власть и н тел л и ген ц и и — и н ж ен ер ству » и р асск азы ­
вает о том , к ак он встр еч ал О к тяб р ь в думе. К ак о й р азоб ла­
чи тельны й рассказ:
« Р а м з и н . В 1917 году п рям ой б орьб ы п роти в советской
власти я н е пел, ио в м о м ен т о б стр ел а го р о д ско й дум ы я
там н аходился. Я сч и тал свои м м оральн ы м долгом там б ы ть,
н о а к т и в н о г о у ч а с т и я н е п р и н и м а л ...
К р ы л е н к о . З н ач и т, бы ли в рядах п рям ы х врагов?
Р а м з и н . Т е р р и т о р и а л ь н о — да.
К р ы л с н к о. Т ер р и то р и а л ь н о , а и д е о л о ги ч еск и — п ет?
Р а м з и н . А ктивного участия я не приним ал.
К р ы л е н к о. Н е д рали сь с ви н то в к о й ?
Р а м з и н . В ообщ е активн ой п ом ощ и не оказы вал.
К р ы л е н к о. Т о л ьк о си дели ?
Р а м з и н . Я н а х о д и л с я в з д а н и и д у м ы ...»
Вот характеризует себя Ч арновскни: «М оим свойством бы л
недостаток воли, слабость воли, способность подчиняться
чуждому влиянию ».
В от кается О ч ки н : «В се эти у х и щ р ен и я н аш ей , я н е буду
уп отреблять другого слова, и н тел л и ген ц и и — это есть какаа-го
с л я к о т ь , н е т у н е е ...х р е б т а , э т о е с т ь б е з у с л о в н а я б е с х р е б е т н о с і ь » .
А возьм ите процесс м еньш евиков.
В от, ви л яя, к о к етн и ч ает и, к о кетн и ч ая, ю л и т С ухан ов, ум уд­
ряю щ и й ся слова о раскаян и и подавать под ж и рн ы й соусом
сам одовольства: « Б ы ть м ож ет, н еп ослед овательн ы й всегда,
во о б щ е во всей
ж и зн и ... н е к о т о р ы е м о и и н д и в и д у а л ь ­
н ы е л и ч н ы е к а ч е с т в а ,— я п о д р а зу м ев а ю о тн ю д ь н е ту с т р а с т ­
ность м оего характера, которая бы ла так красноречиво вос­
п ет а в п о к а з а н и я х о д н и м и з м о и х к о л л е г ,— я го Ь о р ю о п а н и ­
керстве, о состоянии нахож дения и обладания довольно на­
в я з ч и в ы м и и д е я м и в т у и л и д р у г у ю с т о р о н у ... п у т ь м о й б ы л ,
бы ть м ож ет, несколько прихотлив, бы ть м ож ет, нелеп, но
и зви листы м он бы л далеко не гак, как в дей стви тельн ости
мож ет показаться». Вот она п р и х о т л и в о е т ь — три точки,
например: «Н овож изненец в О ктябрьские дни, подача заявле­
н и я о ж е л а н и и в с т у п и т ь в В К П (б ) в д е к а б р е 1 9 2 3 года, м ѳн ь1 0 7

ш е в и с т с к о е с о ю з н о е б ю р о . К а к а я у ж тут « и з в и л и с т о с т ь » —
ту т дей стви тельн о треб ую тся други е слова!
В от Я кубови ч: акти вн ы й м еньш евик, потом только «сообра­
ж ен и я м орального порядка» удерж иваю т его от вступления
в В ІШ (б ), и о п я ть м е н ь ш ев и к , п о и здесь «м ы ч у в ств о в ал и
сом нение. М ы н осили в своей душ е клубок сом н ен и й и разоочарован ия. М ы см отрели друг другу в глаза исподлобья,
о тв о р ач и в а я сь д руг от друга. В се н аш и п р ед ск азан и я р у ш и ­
лись, но м ы продолж али по инерции наш у работу, я в осо­
бенности».
В от к л ян ет Залки н д «ту п остоян н ую болезнь, кото р о й я
заболел в 1905 году, а и м ен н о м оя и н тел л и ген тск ая р ас х л я ­
банность, мое интеллигентское неверие и мой интеллигент­
ский скеп тиц изм , к о то р ы й у м еня всегда п роявлялся, когда
я стал к и в ал ся с каки м и -л и бо трудн остям и ».
То ж е говорят С околовский, Берлацкий, то ж е заявляет и
Рубин: «Так ш ла н аш а работа все врем я в м учительны х к о ­
л е б а н и я х , п р о т и в о р е ч и я х , р а зд в о е н и я х , в п о л и т и ч е с к о м паде*
нии и разлож ении».
П еред н ам и како й -то со ц и ал ьн ы й тип, р азн ы е м о м ен ту в
характеристике которого давались рядом подсудим ы х на обоих
процессах.
К то он таков? К ак склад ы ваю тся так и е лю ди? К ак их
распознавать?
С тр ан и ц у за стр ан и ц ей , эп и зод за эпизодом , том за том ом
п р о с л е д и т е р а з в и т и е К л и м а С а м г и н а ,— э т о м у р а з в и т и ю п о дв о ­
дили сь со ц и ал ьн о -п си х о ло ги ч еск и е и то ги в речах Р ам зи н ы х —
С ухановы х.
«П рихотливость их пути, их ум и лен ие перед своей «раздво­
е н н о с т ь ю » , и х го р д о с т ь св о ей « с л о ж н о с т ь ю » ,— в с ем и э т и м и
моральны ми колебаниями и соображ ениям и, и противоречия­
ми, и н евериям и, — все это разоблачает Г орький, идя но ху­
д ож ествен н о труднейш ем у пути.
Н еко то р ы е советские кр и ти ки задавали воп рос о соотн ош е­
нии меж ду С ам гнны м и Горьким . П очем у, дескать, все по­
вествован и е ведется от лиц а С ам ги на? П оч ем у Г орьки й надел
такие очки? И не сам гинствует ли это сам Горький?
108

Г орький очень см ело построил свою повесть. Рассм атривая
социальную действительность через восприятие С ам гина, Г орь­
кий сразу п оказы вает классовую огран и ч ен н ость и обуслов­
ленность этогосам ги н ского восприятия, тем сам ы м характери ­
зуя и разоблачая ведущ его героя произведения. Э ю — лин ия
наибольш его сопротивления.
Горький не упрощ ал, а услож нял свою и без того слож ную
задачу, он добился м аксим альн ой уб ед и тельн ости создаваем ого
им образа, он, за н екоторы м и и скл ю ч ен и ям и — сры вам и , не
стрем ился разж евать за читателя, он не боялся всесторон него
показа п сихологи и враж дебного ем у С ам ги на, ибо он не
путает о б ъ е к т и в и з м с той социальной о б ъ е к т и в н о ­
с т ь ю п о з н а н и я , на которую из всех сущ ествую щ их клас­
сов способен только пролетариат, классовая с у б ъ е к т и в ­
н о с т ь которого не наклады вает ш оры н а его глаза, но, н а­
оборот, обостряет его зрение.
Те ж е критики утверж даю т, что Г орький, дескать, относится
к С ам гину по м еньш ей мере неопределенно. Н ебезы звестны й
Г орбачев ф орм улирует свою точку зрени я па повесть Г орь­
кого со свойственной ем у скром ностью и вдум чивостью :
«И дейная и худож ественная расхлябанность, безхребетность,
авторская пассивность, неж елание сверху взглянуть на своих
о р и ги н ал ьн и ч аю щ и х , но даж е н е заб авн ы х героев-об ы вателей». О тнош ение автора к том у или ином у герою произве­
дения так и е к р и ти ки оп ределяю т не в результате ан али за всей
систем ы образов, вскры тия ее логики, определяем ой разверты ­
ванием идеи, исходя не из худож ественной ткани произведе­
ния, но вы дергивая ту или иную цитату из того или иного
вы сказы вания, но руководствуясь той или иной авторской
рем аркой, но в ы р ы в ая и з к о н текста тот или и н ой эпизод,
но и гнори руя единство произведения.
П ри м ен яясь к уровню Горбачева, Г орьком у следовало бы,
во-первы х, ко всем у п рои зведен и ю в целом и к каж дом у о т­
д ельн ом у то м у п и сать по п о п у л яр н о м у п реди слови ю , во-вторы х,
после каж дой главы давать разъ яси тельн ы й — и тож е обязателно
п о п у л яр н ы й ! — к о м м ен тар и й и, в-третьи х, п у бл и ц и сти ч ески
вы раж аться по поводу каж дого п оворота собы ти й или сдвига
1 0 9

ß поведении С ам гина и его окруж аю щ их. Н ет сом нений »
то м , ч т о все э т о ,— о б л е г ч и в Г о р б а ч е в ы м п о н и м а н и е ,— в ы ­
звало бы со сторон ы бы вш их лнтф рс нтовцев горячее одобрение:
вот, дескать, классовая пристрастность, вот, дескать, удар по
созерцательству, вот, дескать, п одлинная субъективн ая на­
правленность! Г орьком у, однако, н ет нуж ды пом огать себе
и подправлять себя интервенцией рассудочны х полож ений.
Р уководствуясь верн ой идеей, он свободно м ы сли т в образах,
обеспечивая тем сам ы м
худож ественную вы разительность
произведения и ее социальную ценность.
Г орьком у м ало заявить о с в о е й ненависти или презрении.
Е м у надо, чтоб ы эта н енави сть или п резрен и е стали чув­
ством ч и т а т е л я . Е м у надо, чтобы после его повести чи та­
тель ненавидел и презирал не сам ого п ростого и п ри м и ти в­
ного С ам гина, но С ам гина сам о ю слож ного и прикры того.
Кму надо, чтоб ы чи тател ь п рези рал и н енави дел с а н г и н с т в о.
В этих беглы х, предварительны х и публицистических за­
метках нет возм ож ности остановиться на всем том гром ад­
ном социальном полотне, которое развернул Горький, или
даж е на основны х из м нож ества вы веденны х им лю дей. М ы не
о с т а н о в и м с я и н а всех «его в е д у щ и х и деях , а о г р а н и ч и м с я
необходимой характеристикой облика К лим а И вановича С ам ­
гина с точки зрени я актуальности Г орьковской повести.
Г орбачев, чье п они м ан ие актуальности нам и звестн о, в
полном соответствии со своей общ ей оценкой повести Г орь­
кого так характери зует ее «главного героя»:
«В р о м а н а х и п о в ес тя х Г о р ь к о го всегд а д ей ств о в а л о ч р е з ­
вы чайно м ного героев, появляю щ ихся ненадолго, говорящ их
парадоксы или соверш аю щ их неож иданны е поступки. Но ни­
когда у Горьког о эти герои не б ы л и так все иод ряд бледны ,
тум анны , ненуж ны , даны в таких случайны х кусках своей
д у ш и , а в « К л и м е С а м г и н е » ... в п е р в ы е Г о р ь к и й п о с в я щ а е т
ж изни ничем вевы даю щ егося героя ты сячу страниц. «К лим
С ам гин» вы дается им енно удивительной бесцветностью своего
героя».
Г орбачев о б ъ являет эго произведение «сборн иком курьезов»,
в п о л н о м с о г л а с и и с М и х . Л е в и д о в ы м ,— а э т о о д и н и з С ам -

Г и н ы х , 1— х а р а к т е р и з о в а в ш и м « Ж и з н ь С а м Г и н а » к а к « г а л е ­
рею уродов».
К о н е ч н о , С ам ги н с о п р е д е л е н н о й т о ч к и з р е н и я — -урод.
Ч итатель, в ком м унистическом завтра взявш ий ся за повесть
Горького, найдет в ней и галерею уродов, лю дей с таким и
качествам и, проявление которы х в том или ином человеке
будущ его поведет за собой его тщ ательн ое, серьезн ое и п о­
следовательное лечение. Н о Г орбачевы и Л евидовы им ею т »
виду другое. У них р еч ь идет о так о й б есц ветн о сти и такой
уродливости, которы е ум аляю т или отрицаю т социальную
х а р а к т е р н о й . и з о б р а ж а е м о г о Г о р ь к и м . II » э т о м п л а н е
« б е с ц в е т н о с т ь С а м г и н а — э т о ц в е т Р а м з и н ы х и
С у х а н о в ы х , а у р о д л и в о с т ь С а м г и н а — и х у р о д л ив о с т ь.
Н ет, С ам ги н отню дь н е бледен и тум ан ен . У сп еш н ая т щ а ­
тельн ость Г орьк овской р аб оты над н им не треб ует особы х
доказательств, — взглян и те на вн еш н ость «героя» повести.
«Н а сем н адцатом году своей ж и зн и К лим С ам ги н бы л стр о й ­
ны м ю нош ей среднего роста, он передвигался по зем ле не­
спеш ной, солидной походкой, говорил нем ного, стараясь
вы раж ать свои м ы сли точно и просто, подчеркивая слова
ум оренны м и ж естам и очень белы х рук с длинны м и кистям и
и тонким и пальцам и м узы канта. Гго суховатое, остроносое
лицо украш али ды м чатого цвета очки, прикры вая недоверчи­
вы й б л еск го л у б о вато -х о л о д н ы х глаз, а н е гу сты е, н о ж ест­
кие волосы , стри ж ен ны е по ф орм е, коротко, и акуратны й
м у н д и р /п о д ч е р к и в а л и его со л и д н о сть » . 2
Н от оп взрослеет: «Р ассм атри вая себя в зеркало, он видел,
что ли ри ческая грустн ая м и на делает лицо его н езн ачи тель­
ны м. О н вообщ о бы л недоволен своим лицом , находя черты
его м елки м и, н е о тр аж аю щ и м и всю сл о ж н о сть его душ и. Б л и зо ­
рукость заставляла его щ уриться: зрачки сквозь стекла очков
казались н еп р и ятн о расш и р ен н ы м и . Н е н рави лся нос, прям ой
1 Понимаем здесь иод этим один из оттенков и одну из групп
буржуазной интеллигенции.
2 М. Г о р ь к и й . Жизнь Клима Самгина, т. I, стр. 93.
111

и сухонький. О н бы л недостаточно велик, губы — тонкие,
подбородок— излиш н е остр, усы росли двумя светлы м и кусти­
кам и только на углах губ. К огда он хм урился, сдви гая н егу­
сты е брови, ли ц о становилось интересней, умней. О т лири­
ческой м и ны п риш лось отказаться». 1
И , дальш е. С ам ги н повзрослел: «Е го стр о й н ая ф и гура
и сухое лицо с небольш ой тем ной бородой, его несильны й,
но вн у ш и тел ьн ы й голос, к о то р ы м он всегда ум ел сказать
слов», охлаж даю щ и е и зл и ш н и й пы л, — весь он казался чело­
веком , к о то р ы й ч то -то зн ает, а м о ж ет б ы ть зн ае т все. Г ово­
р и л н е м н о г о , с д е р ж а н н о и т а к , ч т о с л у ш а т е л и ’Ч у в с т в о в а л и :
хотя он говорит словам и не очень глубокой м удрости, по это
потом у, что другие слова его не для всех, а для избранны х.
З а стек л ам и его о ч к о в холодно блестели гол у б о вато -сер ы е
глаза, он см отрел прям о в лицо собеседника и ум ел придать
взгляду своем у н ечто загадочное». 2
Э то нетолько индивидуальная внеш ность, э т о — социаль­
ная характери сти ка. Э то — зеркало, п оставлен н ое перед ф и зи о ­
н о м и е й о б щ е с т в е н н о г о с л о я ! Э 'О — п о р т р е т н е б и о л о г и ч е с к и наследственпого, но классово и п роф есси ональн о созданного.
С ам гина нельзя понять, отры вая его ог М акарова, М отова,
Л го то ва, Т у р о б о е в а , В а р а в к н ,. К у т у з о в а . Л и д и и , М а р и н ы , Б е з б е д о в а и д р у г и х . О н и п о к а з ы в а ю т с я ч е р е з в о с п р и я т и е (^ам гина, и их показом определяется дальнейш ее восприятие
сам ого С ам гина. Ф и гур м ного, но ли ш н и х все ж е м еньш е,
чем это м ож ет п оказаться на п ервы й взгляд: даж е эпи зоди ­
ческие, они даю т ту социальную среду, движ ение которой
писателем -м атериалн стом кладется в осн ову п си хологи ческого
анализа развития К лим а И вановича.
М и р к а ж е т с я С а м ги н у у н б іл ы м , б ед н ы м , о д н о о б р а зн ы м .
О н, С ам гин, сам ы й и нтересны й человек, сам ы й глубокий,
сам ы й значительны й. О круж аю щ ие засы паю т его своим и сло­
вами, кичатся своим и идейны м и облачениям и, соперничаю т,
сталкивая свои си стем ы ф раз- Е сть чудаки, озорники, есть
1 М. Г о р ь к и й . Жизнь Іѵлпма Самгина, т. I, стр. ‘209.
2 Там же, т. II, стр. 281.
1 1 2

ф а н а т и к и , О д н о л ю б ы о д н о й и д е и , в с е о п н д е л а ю т в н * , ч т о гіі
волную т другие лю ди, но по сути каж ды й зан ят преж де всего
и и м ен н о сам и м с о б о й ,— к аж д о м у и з н и х п р еж д е всего б р о ­
сается в глаза «ф альш и вое, д ряненькое, см еш н ое». В каж дом
из них тап тся ч то -то очен ь п ростен ькое, пх разоблачаю щ ее
и показы ваю щ ее, почем у и для чего им нуж на их игра раз­
личны м и масками.
А он, С ам гин, вы работал в себе ум ение пользоваться ч у ­
ж им и сл о в ам и к м есту, там , где надо, к ак к м есту надо.
В ж и зн и , дескать, ц ари т хаос, которы й создается и м ен но
этим и лю дьм и, стрем ящ и м и ся подхлестнуть узакон ен н ое и р ав н о ­
мерное движ ение ж изни. Свобода меж ду тем заклю чается
в соверш енном одиночестве. Горький показы вает эволю цию
С ам гина — его холодненький рационализм , его скептицизм ,
его ск л о н н о сть затем к р азвен ч и ван и ю и н тел л ек та, во о б щ е
его у вл еч ен и е «здоровы м к ап и тали стом » В аравкой, — вспо­
м н и т е М а я к и н а и з « Ф о м ы Г о р д е е в а » ,— е го с в я зь с с о ц и а л -д е ­
м ократам и, его близость к «легальны м м арксистам », его писа­
ние листовок для больш евистской организации, его тяготени е
к кадетам , его сп окой стви е в дни Х оды н ки , ого позу н ево л ь­
ного зрителя в дем онстрациях и в пору м осковских баррикад,
его м етания 9 ян варя, его п оли ти чески е доклады в п р о ви н ­
ции и вы полнение п артий ны х поручений, его собственны й
испуг перед тем , что он не оскорблен предлож ением ж ан ­
дарм ского оф и ц ера стать ш пионом , его вы н уж ден ное п о к р ы ­
вание террориста И нокова, его все более крепн ущ ее сам осо­
знание консерватора, его ощ ущ ен ие права на усталость и с о ­
чувствие восприятию похорон Баум апа, как похорон револю ­
ции, его ж елан и е «играть роль и бы ть на видном "м есте»
и его тягу в п ровин ци ю или за гран иц у, его боязн ь додумать
о себе, договори ть за себя, его тоску по устан овлен и ю равн о­
в е с и я — и в пем, К лим е С ам гине, и вокруг пего.
В « В а р е н ь к е О .іе с о в о іЬ П о л к а н о в — о д и н и з п р е д ш е с т в е н ­
ников С ам гина в творчестве Г орького— разм ы ш ляет о сестре—
тож е одна из С ам гпны х: «Е е стрем ление обо всем рассуж дать
вы зы вало у п его н еп р и ятн о е вп ечатлен и е: ou видел, что
сестра рассуж дает не из естественной склонности уясппть
8 Иа рапповского дневника

113

себе свое отн ош ен и е к ж изнй, а лиш ь из предусм отритель­
н о го ж е іа н п я р азруш ать и оп роки ды вать все то, что так или
и наче м огло бы см утить холодны й покой ее душ и».
Т ак и у С ам ги на — и его индивидуализм п озн ается не как
отвлеченное психологическое качество, но как законом ерность
бы тия и сознани я определенной социальной группы . К ак
будто основное в С а н ги н е — скеп тиц изм , н у ж н ы й ем у для
того, чтобы относиться к м иру снисходительно и с улы бчи ­
вой ирони ей. К ак будто скеп тиц изм С ам ги на — безгран ичен
и безусловен. Т ак ли однако? Н а деле скептицизм С ам гина
неизбеж но копкретен, его ирония с разной силой напра­
вляется на разн ы е собы тия, его рассудочны й анализ с разной
силой п роникновения вглубь разлагает разны е явлений, его
см еш ок звучит с разной силой в разной обстановке.
Е го скеп тиц изм — от бессилия индивидуализм а бурж уазного
интеллигента, лелею щ его м ечту о сверхчеловеке в качестве
идейного возм ещ ени я обы вательщ и н ы или м елкобурж уазной
пром еж уточности. Е го скептицизм — средство обороны от
вн еш н его м ира, орудие «отлично развитого чувства сам о­
сохранения», защ и тн ая одеж да откровенн ого ячества.
В «Ж и зн и К лим а С ам гина» Г орький им еет дело не с аб­
страктны м интеллигентом , а с интеллигентом молоды м , расту­
щ им в атм осф ере общ ественн ого подъем а, когда Л ю тов спра­
ведливо зам ечает С ам гину: «П олагаю , что м ы с тобою едино­
верцы , оба верим в нирвану телесного и душ евного благо­
получия. И за веру н аш у н енавидим себя: знаем , б л аго п о л у ­
ч и е— пош лость. Е вропа с Л ю тером , К альвины м , Библией
и всем, что не по недугу нам ». 1
С ам гип в первы х том ах повести — бурж уазны й и нтеллигент
эпохи и арастан и я бурж уазно-дем ократической револю ции. Е го
вы нуж денная социальная активн ость не от «м орального»
н еп ри яти я н и рван ы благополучия, — за этим н епри ятием
стои т логика класса, прин уж денн ого бороться за условия,
в которы х он см ож ет погрузиться в «нирвану», обеспечивая
«холодны й покой» своей душ и. П оэтом у вначале Горький
1 М. Г о р ь к и й . Жизнь Клина Сампша, т. ГІ, стр. 596.
114

показы вает только возм ож ность оправдания им енно С ам гинс к п .м с к е п т и ц и з м о м п е р е х о д а к о б ы в а т е л ь щ и н е , к п о к о й н о й
ж и зн и без тревог разум а. Н о ходом собы ти й п оказы вается
н еизбеж н ость такого рода перехода.
вам гин ский скептицизм — не сом нение отриц ан ия во им я
вы сш его утверж дения. С ам гинский скептицизм — это «зряш ­
н о е о тр и ц ан и е » во н м я п р ава н а р ав н о д у ш и е. -С ам ги н ск и й
скептицизм вы полняет ф ункцию такого обеднения и п ри ­
н и ж е н и я в с е г о о к р у ж а ю щ е г о — с к у к а , с к у к а , с к у к а ... 1
при
котором естественно подготовляется вы вод о ценности только
сам ого себя. Так, скептицизм стан ови тся на служ бу индиви­
дуализм у, оп равд ы вая о б щ еств ен н у ю п асси вн ость, в о сп и ты вая
м ы сль о бессилии лю дей перед собы ти ям и и норм ой поведения
устанавливая стрем ление подчиняться воле ж изни с наим ень­
ш им насилием над собой. 2
В скры вая сущ н ость С ам гина, Г орьки й запи м ается его реаль­
ны м и противоречиям и^ обнаруж ивая возм ож ности различны х пу­
т е й его р а з в и т и я ,-р а зв и т и я ,п р о п е х о д н щ е г о о тн ю д ь н е о д н о т о н н о
или по зар ан ее до м елочей п ред устан овлен н ой ли н и и . С тал к и ­
в а я С а м г и н а с Т о м и л и н ы м , с Г Ір ей со м , с М а р а к у е в ы м , с В а р ­
в а р о й и т . д ., Г о р ь к и й п о к а з ы в а е т , к у д а р а с т е т ' т о и л и
иное настроение, тог пли иной поступок, та или и ная уста­
новка. Таким образом Г орький характеризует как единство,
так и различие и даж е п роти вореч и я той среды , которая
р о ж д а е т э т о т и н д и в и д у ал и зм , в е д у щ и й к м е щ а н с т в у (в Г о р ь ­
к о в ск о м см ы сл е э т о го слова), то ли ч ер ез н и ц ш еан ст в о , то л и
через скептицизм , то ли через непротивленчество, то ли
через религиозность. «В сякий оппортунист отличается при­
способляем остью », писал Л енин. Э ту черту приспособляем ости,
н е об язательн о вовсе совпадаю щ ей с су б ьекти вн о -о со зи аваем ы м п р и сп о со б л ен ч ество м (б ы вает и тако е, н о это п р о щ е
и л егч е), п р о сл еж и в ает Г о р ьк и й и у К л и м а И в а н о в и ч а С ам ­
гина.
1 Обеднение мира особенно легко проследить на отношении Сам­
гина к природе и женщинам.
2 См., например, М. Г о р ь к и й . Жизнь Клима Самгина, т. П,
стр. 429.

« П о я р к о в } ', к о т о р ы й , р у к о в о д я к р у ж к а м и с т у д е н т о в , и з у ч а в ­
ш их М аркса, ж ил, сердито нахм урясь, и двигал челю стям и
так, как будто ж евал ч то -то твердое, — ем у С ам ги н говори л,
ч т о с т у д е н ч е с т в о б у р ж у а з н о и н е м о ж е т б ы т ь и н ы м ... В о ж д я м
студенческого дви ж ен ия он внуш ал: «Н е думаю , что вы
д о б ьетесь ч его -н п б у д ь, н о со в ер ш ен н о я сн о , ч то о гр о м п о е
больш инство ценны х сил тратится, не принося стране никакой
пользы . А Р осси я преж де всего пуж дается в десятка* ты сяч
н а у ч н о -к в а л и ф и ц и р о в а н н о й и н т е л л и г е н ц и и ... Н о , г о в о р я так ,
он при пом ощ и Л ю баш н пом огал печатать и распространять
студенческие воззвания и разны е бум аж ки» 1
О с т р о и т о н к о Г о р ь к и й р а зо б л а ч а е т , — да, к с в е д е н и ю г о в о ­
рящ их о «холодке» Горького, им енно разоблачает, — природ­
ность такой приспособляем ости у бурж уазной и м елкобур­
ж уазной интеллигенции,
приспособляем ости
как непре­
м енного свойства оппортунизм а, приспособляем остп, н уж ­
ной
для охран ы своего «холодного покоя» и им рож ­
даю щ ейся, приспособляем ости «попутчиков» в рабочем дви­
ж ении,
приспособляем ости,
связанной
с
неизбеж ны м и
колебаниям и интеллигенции. Так Г орький бьет весь бур­
ж уазны й «культурны й мир», разоблачая
его
о к у р о flс к у ю с у щ н о с т ь и о к у р о в с к и е к о р н и . И ндивидуали­
за ц и я о б р аза С ам ги н а о тн ю д ь н е м еш ает, а, н ао б о р о т, п о м о ­
гает Г орьком у застаи лять чи тателя задум ы ваться над п сихоло­
ги ей и социальны м поведением больш их общ ественн ы х групп.
Э волю ция С ам гина у Горького — не сам оразвитие психоло­
гических категорий — натяж ек и нарочитости, она раскры ­
вается в своей обусловленности реальной классовой борьбой.
Г о р ь к о м у у д и в и т е л ь н о у д а е т с я , — сколько за этим
тр у д а, к а к о й г и г а н т с к и й о п ы т м о б и л и зо в ан , к а к .к р о п о т л и в
и тщ ателен отбор м атериала! — показать и сторический харак­
тер и своеобразие склады ваю щ ейся психологии бурж уазного
интеллигента, вы деляя ее «устои», характеризую щ ие обуслов­
ленность его «колебаний», «м етаний» и «внутренних противо­
речий».
1 М. Г о р ь к и й . Ж и з н ь К л и м а С а м г и н а , т. II, стр. 283—284.
116

К тр ем «узлам ® с т я г и в а ю т с я р а з м ы ш л е н и я С ам ги н а : « М о ж е т
м ал ьч и к а-то и не бы ло», «Д а что вы озоруете?», «Н е ж елаю
бы ть И сааком , + обреченн ы м на заклание». Э го — ф орм улы
скептицизм а, призы ва к покою п равновесию , его м орального
идейнаго обоснования и утверж дения права на более или
менее прикры тую окуровщ ину.
С казанны м вы ш е м ы пы тались устан ови ть единство п ози ­
ции, вклю чаю щ ей в себя эти тр и «узла», единство, худож е­
ственн о у стан овлен н ое Г орьким соо тн о ш ен и ем всех образов
его произведения. И Г орьки й разоблачает затем пустоту,
претенциозность и пош лость и нтеллигентской «слож ности»,
«красоту» его индивидуалистического саиостничества, уста­
навливая цепу его хорохорящ ей ся реф лекси и.
«М оя неспособность к сильны м чувствам — естественна,
Э то с в о й с т в о к у л ь т у р н о г о ч е л о в е к а ... С у т ь в т о м , ч т о я н е
м огу н айти в ж и зн и точку, которая п ри тяги вала бы м еня
целиком.
С тало ж алко себя, и тогда он подум ал; это — свойство
л ю д е й , и с к л ю ч и т е л ь н о о д а р е н н ы х , р а з н о о б р а з н о т а л а н т л и в ы х » >.
Э го думает С ам гин, уж е разоблаченны й Г орьким перед
читателем , и это разоблачение С ам гины х и сам гинства потом у,
что м ож но бы ло бы сделать С ам гина в повести ум нее, талан т­
ливее, сам остоятельнее, и все равно эти разм ы ш лени я злой
издевкой оберн улись бы п роти в их ав то р а и з п ороды С ам ги ­
ны х, С ухановы х, Гильф ердингов, Рам зины х, Бонкуров.
Т р ети й том зак а н ч и в а ется н ач ало м р еакц и и п осле 1905 года.
Д альш е С ам гин пойдет или по пути Р ам зина, после врем ен­
ного пребы вания у больш евиков превративш егося в рядового
арм ии добропорядочны х специалистов бурж уазии, нлн по пути
С уханова, «дикого револю ционера», или, дож ив до О ктября,
он к о н ч и т в эм и грац и и . Н о не будем гадать об этом , —
и в этом нет нуж ды . К акой вариант из отм ечен н ы х вы ш е —
а м ож ет, и ещ е как о й -л и б о д ругой — Г о р ь к и іг н и возьм ет, он
б у д ет до к о н ц а р а з о б л а ч а т ь все к р ы л ь я б у р ­
ж у а з н о й
и н т е л л и г е п ц и и,
о и р а в д ы в а я и п о д1 М. Г о р ь к и й —Жизнь Клима Саыпша, т.-ill, стр. 56 и 153.
1 1 7

т в е р ж д а я
р е п л и к у М ари н ы С ам гину: «Б ольш инство
и нтеллигентов — врем ен н о-обязан н ы е револю ц ион еры , до ко н ­
ституции, до республики».
Л итф ронтовские теоретики утверж дали, что объективны й,
т. е. п р а в и л ь н ы й и м н о г о с т о р о н н и й п о к а з в р а г а н е и з б е ж н о
ослабляет ненависть к нему и воспиты вает прим иренчество.
Г орьки й хорон ит С ам гины х тем , что он идет за ним и по пя­
т а м ,— вот он враг, — бей его кр еп ч е и без пощ ады !
Т ак как ж е, К лим »С ам гин н ен у ж н ы й и н ичем не вы д аю ­
щ и й ся «герой»? Н еуж то Г орьки й оказался пассивен и бес­
хребетен? В ерно ли, что он вы вел в «Ж и зн и С ам гина» гале­
рею лю дей, оригинальничаю щ их, но даж е не забавны х?
Так как ж е, актуальное или неактуальное произведен ие—
новая повесть Горького?
*

Д ум ается, что «Ж и зн ь К лим а С ам гина» не только показы ­
вает орган ическое соответствие худож ества Г орького его
публицистике, но и, в известной мере, объ ясн яет тот о к о н ч а­
тельны й перелом в сторон у больш евизм а, к оторы й п рои зо­
ш ел у Г орького и м ен н о тогда, когда и звестн ы е круги и н тел ­
лигенции колебнулись в сторону от нас. «Больш евизация»
Г орького особенно разительно вы явилась с переходом наш ей
стран ы к реконструктивном у периоду. Н о вспом ните опять
процессы «П ром партии» и м еньш евиков: им енно крах надеж д
на бурж уазное перероя{дение С оветского С ою за, им енно
углубление социалистического содерж ания наш ей револю ции
и ее реш и тельн ое наступ лени е, и м ен но п оли ти ка вы к о р ч евы ­
вания корней капитализм а и ликвидации кулачества как класса
на базе сплош ной коллективизации — активизировали вра­
ж дебн ы е н ам эл ем ен ты и н тел л и ген ц и и . И и м ен н о здесь не
колеб н улся Г о рьки й . И м ен н о здесь он стал воспевать гер о и ­
ческий трудовой энтузиазм н аш его строительства. И им енно
здесь Г орьки й оказался не только с п ролетарской револю ц ией,
но и пролетарским револю ционером.
Д ум ается, что к этом у Г орький подготовлялся работой
над « Ж и зн ь ю К л и м а С ам ги н а» , где о н п родум ы вал п р о й д ен 118

н ы іі и м в п р о ш л о м п у т ь , в ы р а ж а я и о с м ы с л и в а я в л и я н и е н а
пего соц иальн ы х сдвигов, п роисходивш их в С оветском С ою зе.
Г орький написал свою новую повесть не в порядке сам гинского скептицизм а и сам гинского сам оразоблачения, 1 —
пет, он п роти воп оставляет в ней С а м г и ^ К утузова, С ам ги ным он п роти вопоставляет больш евизм : рабочи е дем онстра­
ции, в противовес крестн ом у ходу, Г орьки й п оказы вает не как
толпу, а как м ассу.
П отом у «Ж и зн ь С ам гина» не пессим истически разм агни чи ­
вает чи тателя, но, наоборот, работает на соц и альн ы й оп ти ­
м изм . Н е п р а в ы т е и з к р и т и к о в , к о т о р ы е о б ъ я в л я ю т К у ту ­
зова голой схем ой. В К утузове явн о нам ечен тип п р о ф ес­
сионального револю ционера ленинской, сталинской складки,
хбтя этот образ ещ е недостаточно развернут. Н ет сом нения
в том, что дальнейш ее развитие повести потребует больш его
вним ания и м еста К утузову и вы водим ы м Горьким рабочим б о л ы п е в и к а м . Н ё т с о м н е н и я в то м , ч т о Г о р ь к и й худож е-,
ственно справится с этой задачей. Н ет сом нени я в том, что
Г орьки й до ко н ц а р аскр о ет С ам ги н а и л и н и ю С ам ги н ы х без
м алейш его упрощ ения или огрубления своего «героя», — а
такое у п р о щ ен и е и ногда встр еч ается в повести. В сю ' зн ач и ­
тельность « Ж и зн и К ли м а С ам гина» для Г орького м ож но
понять, только хотя бы очень бегло представив историю от­
нош ений Горького и интеллигенции.
Э та тем а всегда во л н о вал а Г о р ь к о ю , п о -р азн о м у р азр еш аясь
им в р азл и ч н ы е м о м ен ты его о б щ еств ен н о -л и тер ату р н о й дея­
тельности. Т ут бы ли и прям о готовящ ие «С ам гина»: «В аренька
О л е с о в а » , « Е щ е о ч о р т е » , « Д а ч н и к и » , « М е щ а н е » и т . д .,
и- за я в л е н и е о том , ч то о н р асх о д и тся с Л е н и н ы м и з-за
оценки русской интеллигенции. «Ж и зн ь К лим а С ам гина» —
подведение итогов. И х характер разобран вы ш е. И мне
хочется связать горьковское отн ош ен и е к И нтеллигенции сам ­
гинского типа с отм еченны м уж е противопоставлением толпы
и м ассы — ц ер ко в н о го ш ес ів н я и ли ч ер н о со тен н ы х п огром ов,
1 А такое предположение легко может брть высказано теми, сю,
подобно И. Беспалову, считает Горького мещанским писателем.
119

с одной сторон ы , и рабочей дем он страц и и — с другой.
У Г орького, проповедника коллективизм а, неоднократно встре­
чались указания на его плохую веру в разум м асс вообщ е.
В « Ж и зн и К лим а С ам гина» — и зображ ен и е рабочей м ассы само
п о с е б е н е п о с р е д с т в е н н о п о л е м и з и р у е т с т а к о г о 'р о д а з а я в л е ­
ниям и о такого рода неверии. И звестно, что больш евизм на
п ротяж ении всей истории сталкивался с теориям и стихийничества и приниж ения роли сознательности.
Н апомним
ту резкость, с какой этот вопрос ставился и разреш ался
Л ен и н ы м в «Ч то делать». Н и хвостизм с н ароднической
идеали зац и ей масс, ни п ри н и ж ен и е рабочих масс до сти хий н и ч а ю щ е й т о л п ы г— н и к о г д а н е б ы л и с в о й с т в е н н ы б о л ь ш е ­
визм у, составн ой части и авангарду п ролетариата.
Горький ош ибался ран ьш е потом у, что он иногда подходил
к соотн ош ен ию «народа» и «интеллигенции» не исторически
конкретно.
В рассказе «С торож », написанном вскоре после начала
н э п а ( 1 9 2 2 — 1 9 2 3 г г .), Г о р ь к и й п и са л :
«Н а одной стороне бессм ы сленно и безы сходно м ечется
сила И нстинкта, на другой — бьется обескры ленн ой птицей
разум ^ за п е р ты й в гр я зн о й к л етк е б ы та» . И и сн о ск е: « Т р е­
вож ное ощ ущ ение духовной оторванности интеллигенции,
_ как разум ного начала, ог народной стихии всю ж изнь более
и л и м е н е е н а с т о й ч и в о п р е с л е д о в а л и м е н я ... Е с л и р а з р ы в в о л и
и разум а является тяж кой драм ой ж и зн и индивидуума, в ж изни
народа этот разры в — трагедия».
Н у, а если в результате работы К утузовы х, Я ковов и Ду­
н а е в ы х т о л п а в ы р а с т а е т д о м а с с ы ? 11у, а е с л и р э т о м р о с т е
и этим ростом разоблачается «разум » С ам гины х? Н у, а если
практикой соц иалистического переворота и м ассовы м изм ене­
нием лю дей в револю ции сним ается сам ая возм ож ность
противопоставления силы инстикта, с одной стороны , и обес­
ц веченн ой си лы р азум а— с другой? Н у, а если в п ракти ке со­
циалистического строительства начинает уничтож аться преж ­
н е е п р о т и в о п о с т а в л е н и е у м с т в е н н о г о и ф и з и ч е с к о г о т р у д а ,—
разве не классическим вы раж ением этого процесса являю тся
письма тульских рабочих донбассцам или путиловцев рабо­
1 2 0

ч и м С т а л и н г р а д а ? ІІу, а е с л и в о л я м а с с — н е б у й с т в о П е т р о в ­
ских, и разум и звестны х слоев и н телли ген ц и и — ли ш ь хи тры й
рассудок С ам гины х? Н у, а если ж и зн ь опровергает опасения
о торж естве в револю ции стихии разруш ен ия сам ы м дей­
ствительны м образом , — больш евистским и тем пам и вы п олне­
н и я п яти л етки ? Н у, а если, н агл яд н о й стал а роль р ев о л ю ц и и
как средства м обилизации сил и эн ерги и и вы явлени я вели­
чайш их возм ож ностей созидания, залож енны х в м иллионах
свободно трудящ ихся?
Н а э т и в о п р о с ы Г о р ь к и й отвеч ает^!! о т в е т и л « Ж и з н ь ю К л и м а
С ам гина». В этом подведении и тогов слы ш атся иногда пес­
сим истические нотки и ощ ущ ается привкус некоторой го­
речи. Э то — от бесстраш ия характери сти ки С ам гина и самг и н с т в а . Это — о т м у ж е с т в е н н о г о о с м ы с л и в а н и я г р о м а д н о г о
оп ы та с новы х верш ин и продолж аю щ егося движ ения ввы сь.
И при горьковской лю бви к человеку, при горьковской
боли за бедствия и тяж елую
ж изнь м иллионов, в наш ей
стр ан е в п р о ш л о м п р н д а в л е н іА х и у гн етен н ы х , п р и п р о ш л ы х
гум анистических настроен иях Горького, — это от подготовки
лозунга: «Е сли враг не сдается, его ун ичтож аю т».
«П равда вы ш е ж алости », писал Г орьки й в «Д етстве».
«С ентим ентальность есть не м еньш ее преступление, чем на
войне ш курничество», реш ительно и более ш ироко ф орм у­
лировал Л енин ту ж е мы сль.
В «Ж и зн и К лим а С ам гина» м ного лю дей, напом ин аю щ их
горьковских чудаков и озорников. О ни даны без какойтлибо
герои заци и их, без позолоты сусального ром антизм а, без
нарочито подчеркиваем ого восхищ ения. Ч удаки и озорники
даны Горьким реалистически. О пи взяты как часть среды
о б ъ я с н е н ы ею . И х ч у д ач ества и о зо р н и ч ан и е н е то л ьк о
показы ваю тся, но и объясняю тся — точнее: им енно так пока­
зы ваю тся, что неизбеж но объясняю тся.
В описании их Горьким видно не только то, что «содрали
кож у с сердца: оно стало певы н оси м о чутким ко всякой
обиде и боли, своей и чуж ой»; видно не только восхищ ение
ж изнью , создаю щ ей величайш ую талан тли вость лю дей, но
и возм ущ ен ие ж изнью , их уродую щ ей, но и ярость против

h

1 2 1

калечения богатств, отпущ енны х человеку, но ш паф ос револю ­
ц и о н н о й страсти лом ать и п еределы вать эту ж и зн ь, создаю ­
щ ую С ам гины х и Безбедовы х и м н огих — человека с больш ой
б у кв ы !— загон яю щ ую в чудаки и озорники.
И это, в связи со всем сказан ны м вы ш е, ставит «Ж и зн ь
К лим а С ам гина» в ряд произведений пролетарской литературы .

*
Г енеральная лин ия нападения на Г орького со сторон ы
б у р ж у а з н о й к р и т и к и з а к л ю ч а л а с ь в о б ъ я в л е н и и .е г о п у б л и ­
цистом , а не писателем, м ы слителем , а не худож ником , про­
поведником, а не работником искусства. О собенной атаке
подвергалась идейная устрем ленность горьковского творче­
ства. 1
Ч то это, дескать, за и зящ н ая литература!
Г орьки й не сдавал своих позиций в очень трудны х усло­
виях. П оддерж ивавш ей его к р ш п к и почти не бы ло. Д аж е
В . В. Б о р о в с к и й п и с а л о т о м , ч т о Г о р ь к и й о т д а е т и с к у с с т в о
на пож ирание граж данственности.
И П леханов поучал Г орького: «П онять м арксизм вообщ е
п о л е зн о и п р и я т н о . А г. Г о р ь к о м у п о н и м а н и е е го п р и н е с е т
.е щ е и ту н езам ен и м у ю п ользу, ч то ем у стан ет ясн о , к ак
м а л о го д и т с я р о л ь п р о п о в е д н и к а , т. с. ч е л о в е к а , г о в о р я щ е г о
п р е и м у щ е с т в е н н о я з ы к о м л о г и к и , д л я х у д о ж н и к а , т. е.
для человека, говорящ его преим ущ ественн о язы ком образов.
А к о гд а г. Г о р ь к и й у б ед и тс я в это м , о н б у д ет с п а с е н » .2
П леханов, возм ож но, хотел н ап асть . только на содерж ание
горьковской проповеди, но чрезвы чай но характерно, что он
противопоставил худож ника п проповедника вообщ е. Х удож ­
ник но долж ен бы ть проповедником, — в этом утверж дении
с у т ь п л е х а н о в с к о г о в ы с т у п л е н и я , с о д е р ж а в ш е г о в' с е б е к р и ­
тику Горького с откровенно подчеркнуты х м еньш евистских
1 Читатель, не желающий рыться в старых книжках, может наііти
все эти пошлости и у современных авторов. См., например, брошюру
и заметки о Горьком В. Ш к л о в с к о г о .
2 Г о р ь к и й . Собр. соч., т. XIV, стр. 192,

позиций. С р авн и те с эти м п ер еп и ску Л ен и н а с Г о р ьки м .
Л енин говорил с Г орьким , пролетарским писателем , не как
с как и м -то в и т и е й ,— о н к р и ти к у ет со д ер ж ан и е его п р о и з ­
ведений, явн о исходя п з того, ч то п и са тел ь — «п роповед­
ник» н ц е м ож ет н е бы ть им, что худож ник долж ен бы ть
мы слителем , что работни к искусства обязан бы ть «граж да­
н ин ом ». Э т о б ы л а л и н и я п о вед ен и я Г о р ь к о г о ,— и здесь
у него долж ны учи ться все советские писатели.
Д екадентскому вы рож дению искусства Г орький противопо­
ставлял и скусство вои н ствую щ ее и и д е й н о е . С канонам и
бурж уазной эстети ки его искусство явн о не согласовы валось.
Е го произведения казались Г ип пи ус н ехудож ественн ы м и по­
том у, ч то к аж д ы й к ласс о б л а іа е т свои м к р и т ер и ем х уд ож е­
ственности, и область
эстетического вкуса
неизбеж но
является полем .в своеобразной ф орм е идущ ей классовой
борьбы . Э тим ни в малой м ере не ум аляется проблем а худо­
ж ествен ного наследства, — но это тем а особая, — и ведь Г орь­
кий не ли тературн ое наследство, а ли тературн ое сегодня!
П равильное поним ание Горького пом огает бы стрее и реш и­
тельнее вы корчевы вать бурж уазны е эстетические теорийки,
вы даваем ы е н екоторы м и за абсолю тны е закон ы искусства.
Т ворчество Г орького и склю чи тельн о яр ки й показ того,
что искусство — это м ы ш лен и е в образах. У н ас обы чн о
делается ударение на последней части этой ф орм улы . Э то,
конечно, необходимо. К уш неры и Г орбачевы только и ж ивут
распространением и эксилоатацией суж дений, отраж аю щ их
непоним ание специф ичности искусства. И м енно эти теоре­
тики толкаю т наш их писателей на пути н аим еньш его сопро­
тивления, ца пути легон ькой халтуры , на пути пренебреж е­
ния вопросам и худож ественного качества. И м енно эти тео­
ретики м еш аю т ясной постановке требования: б о л ь ш е в и ст с к о м у в р е м е н и — б о л ь ш о е и с к у с с т в о .
О тносительно легко «догнать и и е р е г^ т ь » уровень какогонибудь П ильняка. Н о это ещ е не та гегем ония, к которой
мы долж ны стрем иться. «С оревнование» с Ш експиром ,
Гете, Т олсты м будет свидетельствовать о подлинном заво е­
вании гегем он ии худож никам и рабочего класса. П оэтом у
'

т

целесообразно остан ови ться и на первой части ф орм улы —
п и сател е-м ы сл и тел е.
Горький является настоящ им
х у д о ж н н к о м -м ы сл н телем .
II н е с л у ч а й н о к р и т и к а его т в о р ч е с т в а н е и зб е ж н о о к а зы ­
вается вы нуж денной раскры вать свои основны е теоретиче­
ские устан овки . Гак п роизош ло и с тов. Л уначарски м .
Н есколько цитат; 1
«М ож но сказать с уверенностью , что писатель, доводящ ий
все о к р у ж аю щ ее его в своих п рои звед ен и ях до предельной
я сн о сти , до р ац и о н ал ь н ы х вы водов, н е д о л ж ен б р аться за
п и сател ьско е, т. е, б е л л е тр и сти ч еск о е п ер о . П и са те л е м д о л ­
ж ен становиться человек, которы й чувствует, что он только
в т и п и ч н ы х о б р а з а х , т. е. с н е п о л н о й р а ц и о н а л ь н о й я с н о с т ь ю ,
н о с полной эм оц ион альной настой чивостью м ож ет изобра­
ж ать явления ж изни; человек, которы й является типичны м
исследователем , м ы слителем , д о л ж ен . браться за перо белле­
триста лиш ь в том случае, если он натолкнулся на явления,
которы е не поддаю тся чисто разум ном у анализу пли отн о ­
сительно которы х он уверен, что к этом у разум ном у ана­
лизу надо прибавить и «чувствование» дан ного явления.
С ама способность, . так сказать, окуиуться в конкретную
слож ность ж и зн и и черпать оттуда не абстракции, а столь
ж е слож н ы е, как он а сам а, но вм есте с тем н еобы чай н о
яркие, волную щ ие, вы зы ваю щ ие определенны е комплексы
чувств ти п ы -о б р азы , — п редполагает
больш ую
слож ность
вн утрен н ей структуры и гораздо м еньш ую конц ен траци ю
и с т р о й н о с т ь э т о й с т р у к т у р ы ... Н е п р и х о д и т л и в го л о в у , ч т о
тако й об солю тн о вы д ер ж ан н ы й п исатель, п ож алуй, н е будет
н уж даться в худож ественной ф орм е вы раж ен и я своих идей»,
« К о н е ч н о , е с л и -б ы Г о р ь к и й б ы л п р о з р а ч н ы м , с т о п р о ц е н т ­
н ы м вы рази телем рабоч его класса, он, как худож ник, сделал
бы гораздо м еньш е ош ибок, п рин ес бы нам из той пучины ,
в которую он п огруж ается для своего творчества, м еньш е
ш лаков, но, вероятно, он принес бы и м енее даров».
Я пе постеснялся привести под ряд несколько вы держ ек
j «Революция и культура», № 5 за 19^8 г.

т

для то го , ч то б ы б ы л о ясн о: м ы хотп м к р и т и к о в а т ь н е о т
дельны е цнтатки , но связпо и злож енную н последовательно
обосновы ваем ую точку зрения. О на определенна, и ее м ож но
грубо в ы р а зи т ь в н еск о л ьк и х л о зу н гах -аф о р и зм ах : еж ел и ты ,
писатель, способен м ы слить, — не зан и м ай ся искусством ;
гопись за слож н остью , и збегая одноврем енн о строй н ости
своей вн у тр ен н ей стр у к ту р ы ; в ы д е р ж ан н о м б ольш еви кам
в ли тературе делать нечего!
С уть дела здесь заклю чается в н ападен ии п а тип п исателямы слителя.
Ч то такое литература?
П о з н а н и е
д е й с т в и т е л ь ­
н о с т и
или ее некое н е п о с р е д с т в е н н о е
с о з е р ц а ­
н и е , тем более плодотворное, чем м енее сам о оп о оп лодо­
тв о р яется разу м о м ? Ч т о так о е р аб о та х у д о ж н и к а? М ы ш л ен и е о б р а з а м и и л и б е с к о н т р о л ь н о е в е п іап п е , п р о д и к т о в а н н о е
бессознательны м ? К кому ближ е п исатель— к ф илософ у или
к ж рецу, лунатику, медиуму?
Р ассуж депня тов. Л уначарского — стопроцентная, абсолю т­
ная, п р о зр ач н ая и вы д ерж ан н ая в о р о н щ и н а . В осн ове ее
л е ж и т у ч е н и е о н е п о с р е д с т в е н н ы х в п е ч а т л е н и я х х у д о ж н и к а ,—
детских, первичны х, доразум ны х и безразум ны х, — как с п е ­
циф ическом искусства п писательской деятельности. О триц а­
н ие роли м и ровоззрен ия в худож естве, н еп рем ен н о п рисущ ее
во р о н щ и н е, н о п р ед ел яет н ап ад ен и е н а ти п п и сател я-м ы сл п теля. Н ередко такое нападение являетси орудием писателяреакционера, п рин уж денн ого скры вать и п рятать свои идеи.
Н едаром Е вг. З ам яти н в сборн ике «К ак м ы пиш ем » с абсо­
лю тно вы держ анно прозрачной и стопроцентной предан­
ностью воропщ ипе утверж дает, что и скусство— это погру­
ж ение в сон и что писательское, вдохновение требует в ы ­
клю чения ры чага сознания.
Н ападение на «предельную ясность» и «рациональны е вы ­
воды» есть не что иное, как пропаганда искусства «чпетого»
созѳрцательства, искусства пассивного отраж ен и я действи­
тельности, искусства игры и игруш ки, искусства представ­
ления действительности, а не м ы ш ления о действительности,
м ы ш ления, даю щ его образное познание реального мира.
125

О браз и си ллоги зм 1— во абсолю тны е противополож ности,
н о р а з н ы е в и д ы п о з н а н и я . И 'о б р а з и с и л л о г и з м — р е з у л ь ­
т а т ы р аб о ты ч е л о в еч еск о го со зн а н и я . II о б р аз и си ллоги зм
создаю тся в процессе п о з н а н и я общ ественны м человеком
о б ъ е к т и в н о й д е й с т в и т е л ь н о с т и . II о б р а з и ,с и л л о г и зм тем са­
мы м связан ы с человеческой п р а к т и к о й н ею обусло­
влены .
«Т и пы -образы » вовсе н е п роти вополож н ость абстракции.
И образ — абстракция, если исходить из ленинского поним а­
н и я аб стр ак ц и и , «П одход у м а (ч еловека) к о тд ел ьн о й вещ и ,
сн ятие слепка ( = понятия) с нее н е е с т ь простой, непо­
сред ствен н ы й , зер кал ьн о -м ер твы й акт, а сл о ж н ы й , раздвоен ­
ны й, зигзагообразны й, в к л ю ч а ю щ и й
в с е б я возм ож ­
н о с т ь о т л е т а ф а н т а з и и о г ж и зн и ... в с а м о м п р о с т о м о б р а ­
щ ен и и , 2 в э л ем е н т ар н ей ш ей о б щ ей идее (« сто л » во о б щ е)
е с т ь известны й кусочек ф а н т а з и и
(н аоб орот, н елепо
о т р и ц а т ь р о л ь ф а н т а з и и в с а м о й с т р о г о й н а у к е ...)» .3
Ч то ж е, и скусство — зер кал ьн о -м ер твы й акт и ли ф о р м а
человеческой практики, вы раж ение индивидуальной и нтуи ­
ции вне всякой связи с социальной утили тарностью или
сторона общ ественной человеческой деятельности? Н ападаю ­
щ и е н а тпп п и сател я-м ы сл и тел я хотели б ы и м еть искусство
в в и д е з е р к а л ь н о - м е р т в о г о а к т а , — 'т о г д а , д е с к а т ь , с о х р а ­
нится
непосредственность
восприятия
действительности
и н еп о ср ед ств ен н о сть п ер ед ачи эт о го в о с п р и я ти я , — н а дело
эти «нападаю щ ие» сохраняю т лиш ь в неприкосновенности
ангилепинскпе
представления о человеческом м ы ш лении
и познании вообщ е.
«И зображ ен и е4 движ ения м ы слью есть огрубление, ом ерт­
в л ен и е— и не только мы слью , но и ощ ущ ением , и не
только д ви ж ен и я, н о и в с я к о г о ц о н я т и я. И в это м суть
1 1\ примеру и условно, ибо силлогизм — понятие формальной
логики.
2 «Всякое слово (речь) уже обобщает» (XII Ленинский сборник,
стр. 219).
3 Ленинский сборник, стр. 339.
4 Там же, стр. ІУЗ.
126

диалектики. Э т '~т о с у т ь и вы раж ает ф орм ула: единство
то ж д ество и р о ти в о и о л о ж и о сіе й » .
К ак избегать этого огрубления и ом ертвления, в и звест­
ной м ере свойственн ого в с я к о м у познанию ? Б егством от
м ы ш ления к представлению , от м ы сли к ощ ущ ению , от аб­
стракции к конкретном у?
Л е н и н о т в еч ает и н а э т о т воп рос: «В и з в е с т н о м с м ы ­
сле представление, конечно, ниж е. С уть в том , что м ы ш л е­
ние долж но о х в а т и т ь все «представление» в его дви ж е­
нии, а д л я э т о г о м ы ш ление долж но бы ть диалектическим .
П р е д с тав л ен и е б л и ж е к р еа л ь н о с т и , ч ем м ы ш л е н и е ? И да
н е т . П р е д с т а в л е н и е н е м о ж е т с х в а т и т ь д в и ж е н и е в ц ел о м , н а п р и м е р , н е с х в а т ы в а е т д в и ж е н и я с б ы с т р о т о й 3 0 0 О О О км
в 1 секунду, а м ы ш л е н и е схваты вает и долж но охва­
т и т ь » .1 -« А б с тр а к ц и я м а те р и и , з а к о н • п р и р о д ы , а б с т р а к ц и я
с т о и м о с т и и т . д ., о д н и м с л о в о м , в с е ' н а у ч н ы е ( п р а в и л ь ­
ны е, серьезны е, не вздорны е) абстракц ии отраж аю т природу
глубж е, вернее, п о л н е е . О т ж и вого созерц ан ия к абстракт­
ном у м ы ш лени ю и от н е е к п р а к т и к е — таков диалекти­
ческий путь позн ани я и с т и н ы , п озн ани я объекти вн ой
реальности».
Ч т о т а к о е К л и м С а м г и н ? -)то, к о н е ч н о , а б с т р а к ц и я . Н о,
как и всякая м атериалистическая абстракция, она предста­
вляет собою м нож ество «снятого», конкретного, «предста­
влен н о го » , эм п и ри ческого. Н о это сп ец и ф и ч еская для и ск у с с т в а а б с т р а к ц и я ,— ^здесь м ы и м е е м н е л о г и ч е с к о е о б о б ­
щ ен и е и ли сооб щ ен и е: м ел ко б у р ж у азн ы й и п тел л п ген т-н р о м е ж у г о ч н и к ,— o u к о л еб л ется, он п р и сп о со б л яетс я, ем у п р и с у щ и н д и в и д у а л и з м и т . д ., и т . и . Э ™
не с и л л о г и з м ,
а о б р а з, — и д е я
з д ес ь н е л о г и ч е с к о е р е з ю м е ,
з д е сь в о с п р и н и м а е т с я т р е п е т ж и в о й ж и з н и , ее
зап ах и , к р а с к и , з д е сь но б о л ь ш е й ч а с т и с о х р а ­
н я е т с я , и л и, т о ч е е, д а е т с я е д и н с т в о с у щ н о с т и
и я в л е н и я
в их
ч у в с т в е н н о м
в о с п р и я т и и .

h

h

4 IX Ленинский сборник, стр. 289.

И еели у Г орького бы л прототип С ам гина, то написанны й
Г орьким С ам гин вовсе пе равен этом у прототипу. И С ам гин
истиннее и действительнее этого прототипа, ибо он настоя­
щ ая аб стр акц и я— абстракция как результат м ы ш лени я в об­
разах, где по п р е и м у щ е с т в у е д и н с т в о е д и н и ч ­
н о г о и о б щ е г о д а е т с я не в ф о р м е о б щ е г о , но
в ф о р м е е д и н и ч н о г о.
В ы ведение си ллоги сти чески ф орм улируем ой идеи, в свою
очередь,
несколько огрубляет диалектику образов, — тем
м енее огрубляет, чем более идея раскры вается не как нечто
ипеполож пое ж ивой ткани худож ественного произведения,
по как закон его развития, а не абстракц ия в обы ватель­
ском толковании этого терм ина.
У н астоящ его худож ника в известном см ы сле м ож ет и не
б ы т ь п р ед ел ь н о й я с н о с т и р а ц и о н а л ь н ы х в ы в о д о в ,— эт о в о ­
прос психологии творчества. К ритика, однако, долж на в числе
п р о ч его эти «вы воды » у ясн и ть в п роизведен ии и вы вести их
из него. П ри этом не надо страш и ться того, чго заклю че­
ние критики м ож ет не сойтись с авторским зам ы слом , и не
в этом ведь задача критики; к том у ж е очень нередко пи­
сатель с предельной ясностью рац ион альны х вы водов пред­
ставляет себе своих героев — пе плохие писатели, и не
в худш их своих произведениях и
н еудавш н хся героев!
О чень нередко зам ы сел совпадает с идеей, — это только хо­
рош о!
К аков ж е см ы сл призы ва к писателям заним аться только
тем и явлениям и, которы е не поддаю тся разум ном у анализу?
Э го у стан о вл ен и е как о й -то аб со л ю тн о й п роп асти
меж ду
«разум ны м » и «худоясественны м » анализом , или отриц ан ие
м ом ентов анализа в работе худож ника вообщ е, или предпо­
лож ение о сущ ествовании особого содерж ания искусства,
в отличие, наприм ер, от науки. За всем этим скры вается
приниж ение познавательного значения искусства и ум аление
его общ ественн ой роли, п окры ваю щ ее обращ ени е с искус­
ством как с эстети ческой забавой , с делом п ри ятн ы м , но
несерьезны м , со средством бездум ного отдохповспня от тру­
дов праведны х.

И н тересно, что, травя. Г орького, н ечто подобное писала
бурж уазная критика: еж ели ты м ож еш ь все свои переж ивапия передать м ы слям и публицистических статей, откаж ись от
искусства.
Б ессознательность худож ественного творчества — вот ос­
н овной ар гу м ен т б о р ц о в п р о ти в ти п а п и сател я-м ы сл п тел я.
С сы лками на бессознательность обосновы ваю тся и неж е­
лан и е у ч и ться, и п о о щ р е н и е сти х и й н и ч ес к о го «авось да
н еб о сь, — т ал ан т, о н вы в езет!» — и о т р и ц а н и е и д ей н о сти
искусства. В результате трудно разобраться: то ли бессозна­
тел ьн о сти радую тся, то ли п о к р ы в аю т м а л о с о зн а ге л ы іо с т ь!1
Н адо вы бирать: либо искусство — м ы ш ление, либо писатель
только передаточны й м еханизм от его бессознательного
к заи н тер есо ван н о м у человечеству. К ак и всегда, здесь очен ь
м ногое уясп яет постановка вопроса пе отвлеченно логи ­
чески, но и сторически конкретно. К огда п в какие эпохи
расцветаю т теории бессознательности? К огда и в какие эпохи
особое ударение делается на роли м и ровоззрения в твор­
честве худож ника? К огда и в какие эпохи слово п роти ­
вопоставляется см ы слу, и дается лозунг раскрепощ ения
слова от см ы сла? К огда и в какие эпохи слово м аксим альн о
«осм ы сливается»? Э ти вопросы противопоставляю т эпохе
упадка и подъем а классов. Н е м ирное расхож дение литера­
торов, а общ ественная борьба скры вается за сегодняш ним и
столкновениям и зам нтннской проповеди бессознательности
и рап повского курса на п исателя, работаю щ его пад своим
м ировоззрением и сознательн о ставящ его свое творчество
на служ бу практике социалистического строительства.
Н ечто от «бессознательного»
или «подсознательного»
есть во всякой работе сознани я, — и, далее, м арксизм вовсе
не о тр и ц ает н ал и ч и я и н ту и ц и и , о б ъ я сн я я се, а не только
констатируя. Н о психика человека не плацдарм, по котором у
параллельно движ утся разны е сф еры познания, не сталки­
1 Чем глупее и некультурнее писатель, чем больше явлениіі пе
поддается его разумному анализу, тем привольнее и беспечнее пи­
сательская жизпь! — добавление к предыдущим лозунгам-афоризмам.
II

И з

р а п п о в ск о го

д н е вн и к а

129

ваясь меж ду собой и нѳ соприкасаясь. П сихика человека
представляет собою единство, слож н ое и противоречивое, но
единство. Э та психи ка не м ертвое отраж ени е реального
м ира в зеркале человеческой «душ и». Э та п сихика создается
и ф о р м и р у ется п ракти чески м о тн о ш ен и ем к среде. И это
относится к психике пе только «вообщ е» человека, но и к
психике худож ника.
Все т в о р ч еств о Г о р ьк о го я в л я етс я св и д етел ьство м того,
какие вы соты искусства берутся с о з н а т е л ь н ы м писа­
телем . О днако, говоря о сознательн ом писателе, м ы вовсе
н е и м е е м в в и д у п и с а т е л я р а с с у д о ч н о г о ,— у н ас р е ч ь и дет
о п и с а т е л е р а з у м н о м , н е о п и с а т е л е -с х е м а т гік е м ы г о в о ­
ри м , но о п и сател е-д и ал екти ке, стр ем ящ ем ся к о хвату во зм о ­
ж но больш их сторон и опосредствований предм ета, не о п иса­
теле, «прибавляю щ ем » и «чувствование» данного явлени я, по
советам тов. Л уначарского, но о писателе больш их обобщ ений,
идущ ем от поверхности явления к его сущ ности, не о писателеэм п и р и ке, р аб е м атери ала, но о и н сател е-р ево л ю ц и о н ер е, не
то л ьк о п о зн аю щ ем д ей ств и тел ьн о сть, н о и и зм е н я ю щ ем ее.
С ознательны й п и сател ь— идейны й писатель. Н о если он
д е й с т в и т е л ь н о п и с а т е л ь , тЪ е го и д е я н е к а р к а с , н а к о т о р ы й
надеты «герои», не ф орм ула и ли краткая резолю ция на че­
ловеческой ж изни или общ ественном собы тии, его образы —
не н адум ап ная и лл ю страц и я к рассудочно п они м аем ой идее.
П роизведение п ролетарского писателя долж но бы ть орга­
н и ч е с к и б о л ь ш е в и с т с к и м ,— там , где п р о и зв ед ен и е п о д г о ­
н я е т с я под больш еви зм , там дискредитируется б ольш е­
визм , и там реж ется искусство.
В « Ж и зн и К лим а С ам гина» Г орький дает вы зреть всем
основны м героям , сила его сознани я направлена не на при­
дум ы вание движ ущ их пруж ин их поведения, но па вскры ­
тие, поним ание и объяснение их собственной логики. Герои
для Горького — не
марионетки
из кукольного
театра,
и его роль заклю чается не в том , чтобы дергать пх за ве­
ревочку. Ч и татель узнает героев Г орького потом у, что он
их познает. Р езультатом этого п озн ан и я и является п он и ­
м ание идеи произведения.
130

И д е я п р о и з в е д е н и я е с т ь ч а с т н о е в ы р а ж е н и е
и п р е л о м л е н и е в с е г о м и р о в о з з р е н и я
п и с а т е ­
ля— это м и р о в о з з р е н и е в д е й с т в и и на п р а к т и к е .
И если худож ник «проводит» идею , развитие которой не
является для него органичны м , то в результате получается
ф альш ь, которой трудно провести читателя. И дею взайм ы
берет либо халтурщ ик, либо приспособленец. С этой точки
з р е н и я а б с о л ю т н а я в ы д е р я ;а н н о с т ь х у д о ж н и к а -б о л ь ш е в и к а —
величайш ий плю с и величайш ее достоинство. Н едостатки
усвоения H внутреннего освоения Г орьким м арксизм а па­
губно отраж али сь на его творчестве, — н апом ни м хотя бы
«И споведь». Разве отклонения от м арксизм а даю т дополни­
тельную слож н ость писателю ? М ы думаем, что он и вскры ­
ваю т либо его ош ибки, лпбо его эклекти чность, н еизбеж но
бью щ ую по ш проте и глубине иознапия писателем объектив­
ного мира. У клон ен ия от м арксизм а и антим арксистские
ош ибки свидетельствую т не о слож ности, а об упрощ ен­
ности поним ания худож ником идеологии рабочего класса.
И это обязательно скаж ется в произведениях такого работ­
ника искусства.
А бсолю тная вы держ анность бурж уазного писателя, вы ра­
ж аю щ его сегодняш ние м ы сли и переж ивания своего класса,
опош ляет искусство и ведет его под откос. А бсолю тная вы ­
держ анность пролетарского писателя обогащ ает его твор­
чество и даот ем у возм ож н ость о сущ ествлять б есстраш н ое
познание всей действительности, движ ущ ее искусство к н е­
бы валом у в прош лой истории человечества расцвету.
И дейная н асы щ ен н ость «Ж и зн и К лим а С ам гина» — порази­
тельна. И н огда даж е Г орьки й н едостаточн о сообразуется*
с ч у в с т в о м м е р ы ,— п р о и з в е д е н и е о ч е н ь т р у д н о д л я ч и т а т е л я .
Я написал «очень» трудно потом у, что нам давно п ора бороться
за т р у д н ы е п р о и зв е д е н и я п р о т и в п р о и зв е д е н и й л е го н ь к и х .
Да, « Ж и зн ь К л и м а С ам ги н а» п р о и звед ен и е и ск л ю ч и тел ьн о
ум ное и, если угодно, произведение м у д р о е . А у нас иногда
делят произведения на «идеологически невы держ анны е» и
«идеологически вы дерясанны е», ограничиваясь только такой
квалиф икацией, а насколько произведения эти подлинно глу9‘

131

боко больш евистские, что они нового даю т читателю , на­
ск о л ьк о ф о р м и р у ю т о н и Ьго м и р о в о ззр ен и е? Н е след ует л и н ам
больш е вним ания уделять им енно этим вопросам? Н е доросли
ли м ы до н о вого п о вы ш ен и я треб о ван и й к н аш и м п и сателям ?
В едь н аш а стр ап а вступ и л а в п ери од соц иализм а!
С о в е т с к и й п и с а т е л ь я ;и в е т в о б с т а н о в к е г и г а н т с к и х и зм е н е ­
ний окруж аю щ ей его действительности. О н неизбеж но вклю ­
чается в такую социальную практику, которая принуж дает
восприним ать мир диалектически, а не м етаф изически. О н
имеет возм ож ность стоять на вы ш ке м арксистского м и ро­
воззрения, па такой вы ш ке, стоя на которой, п ет нуж ды
ж дать, пока придет паф ос дистанции описы ваем ого от про­
исш едш его, на такой вы ш ке, с которой он м ож ет отличить
пену и случайное от основпого и сущ ественного. А меж ду
тем больш ая часть н аш их писателей отличается не только
о т с т а в а н и е м в ы п о л н е н и я о т з а м ы с л а ,— ч т о м оя«ет с в и д е т е л ь ­
ствовать то лн о недостаточном ум ении худож ника, то ли
о недопустим ом п ренебреж ении к «вы наш иванию » и доработ а п н о с т и ,— н о и тем , ч то о с н о в н ы е и деи б о л ь ш е в и зм а б ер у тся
и м и нередко п оверхн остно, н едостаточн о м н огостороне, обед
н яясь в произведении.
И н теллектуальн ы й уровень « Ж и зн и К лим а С ам гина» — п ри ­
м ер и урок. В борьбе за п овы ш ен и е критери ев требователь­
ности к худож никам — это боевой аргум ент. И с этой точки
Зрения п о в е с т ь Г о р ь к о г о п о к а з ы в а е т , К а к с о з н а т е л ь н о е м ы ш ­
ление не м еш ает, наоборот, чрезвы чайно способствует образ­
ному познанию м ира худож ником.
« ...Н е о б х о д и м о с т ь о т н о с и т ь с я к я в л е н и я м п о д т е м и л и и н ы м
»углом зр ен и я, у к р еп л ен н ая во сп и тан и ем и всей совокуп н остью
ясизненпы х условий, н и м ало не м ож ет служ и ть стесн ен н ей для
т в о р ч е с к о й д е я т е л ь н о с т и х у д о ж н и к а ,а , п а п р о т и в т о г о ,о т к р ы в а е т
ей н о вы е го р и зо н ты , оп лодотворяет ее, дает ей см ы сл. Х удож н и к
становится сущ еством не только созерцаю щ им , но и м ы слящ им ,
не только страдательно п рин им ает своей грудью лучи ж изни, но
и резонирует их. Н ичто в такой степени пе заставляет от­
кры вать н овы е стороны предметов и явлений, как сознатель­
ны е сим патии или антипатии. Без этой подстрекаю щ ей силы
1 3 2

х у д о ж е с т в е н н о е ‘в о с п р о и з в е д е н и е д е й с т в и т е л ь н о с т и б ы л о б ы
только бесконечны м повторением
одних и тех ж е при­
знаков», писал С алты ков-Щ ед ри н в одной из своих ж урн аль­
ны х статей. 1 Н е о к азы вается ли он здесь н аш и м сою зни ком
в. б о р ь б е п р о т и в т е о р и й т о в . Л у н а ч а р с к о г о и з а п и с а т е л я —
вы держ ан ного больш еви ка? С алты ков-Щ ед ри н зам ечательн о
проти вопоставляет созерц аю щ их и м ы слящ их в связи с со­
знательны м и сим патиям и
пли антипатиям и
художников.
Э то м атериал и для полем ики против элем ентов к а н т йа н с т в а у П л е х ан о в а, п и са в ш его , ч т о « п о л ь за п о зн а е т с я р а сс у д к о м, красота — с о з е р ц а т е л ь н о й с п о с о б н о с т ь ю .
О б л асть п ер во го — р асч ет; в т о р о го — іш сти н к т» .
Г о р ьк и й ри сует гром адную соц и альн ую карти н у. С оздавая
десятки и ндивидуальны х п ортретов, он не сн и ж ается до п ро­
стого ф отограф ировани я. Е го аналитическая работа поста­
влена на служ бу синтетическом у обобщ ению . Н о — и это сле­
дует особенно п одчеркнуть — Г орьки й в искусстве и сред­
ствам и искусства дает не только так н азы ваем ы е чувства,
оторванны е от так назы ваем ы х м ы слей. Б еря все переж ива­
н и я ч е л о в е к а и е г о п с и х и к у в ц е л о м ,, Г о р ь к и й и н т е р е с у е т с я
вы сш им и ступеням и сознания. О н не просто устраивает ш е­
ствие аф оризм ов, — сам одовлею щ ее столкновение тех или
ины х, более или м енее интересны х и ум ны х парадоксов,
м ы слей, идей. И скусство Г орького как худож ника заклю чается
им енпо в том, что идейная насы щ енность произведения и
глубина его ведущ их и д ей . восприним аю тся не как нечто
инородное произведению , по как его сущ н ость п вн утрен ­
н я я л о ги к а. В едь в б о л ьш ей ч асти сл у ч аев аф о р и зм ы и
парадоксы Горького ж ивут в том или ином герое и с ним
проходят по повести, осм ы сли ваясь и разоблачаясь судь­
бой этого героя, — и в свою очередь его осм ы сливая
и разоблачая, перекликаясь с «систем ой м ы слей» другого,
контрасти руя третьем у, обн аж ая причудливое сходство с чет-

/

'«Уличная философия». «Отечественные записки» за июнь 1896г.
Цитируем по книжке 15. Евгеньева-Максішова и Д. Максимова «Из
прошлого русской журналистики». Ленинград, 1930 г.
1 3 3

верты м . И , думается, не простое стрем ление к реалистиче­
ском у правдоподобию руководило Горьким , заставляю щ им
своих героев не только говорить ум но, по и ум ничать, не
только м ы слить, но и резонерствовать, не только учить, но
и поучать. Д ум ается, что дело тут не только и м ен н о в та­
к и х с в о й с т в а х и з о б р а ж а е м о й Г о р ь к и м о б щ е с т в е п п о й с р е д ы ,—
хотя и это соображ ение нельзя игнорировать. Здесь иногда
м сти т за себя К лим С ам гин, сю ж етп о ведущ ий произведение.
Горьковский С ам гин— не герой драм атическп разверты ваем ого
д ей стви я, он , н аоб орот, ч асто н еи зб еж н о то р м о зи т его ход,
вн ося сугубую , по неи збеж н ую реф лекси ю , с сосредоточен ­
ной ненавистью
констатируем ую и оцениваем ую Горьким.
Р азоблачая С ам гина, в частности через восприятие дей­
ствительности сам им С ам гины м , стрем ясь к показу различ­
н ы х видов С ам гины х и различны х типов сам гпнства, Горь­
кий иногда даж е подчеркнуто не ставит своей задачей вн еш ­
ней заним ательности, увлекательности и привлекательности
в том см ы сле, в каком
качествам и обы чно наделяю т
ам ериканские кинокомедии или бульварны е романы
осо­
бен но распростран ен н ого на Западе п оли цейско-авантю рного
характера. Т акая «заним ательность», конечно, не обяза­
тельна, но нарочито, например, отстраняя сю ж етную ин­
тригу, «посы лая» С ам гина в разны е круж ки, группы лю дей,
города, ставя его в п олож ен и е соглядатая и очевидца боль­
ш ого количества из гром адного виденного им самим, Г орь­
кий зам едляет разви ти е повести, явно вклю чая в нее дра­
го ц е н н ы й м а те р и а л св о и х в о с п о м и н а н и й ,— м а те р и а л и н о гд а
не обязательн ы й в повести, хотя редко ли ш н ий . Н екоторы м
э т о к а ж е т с я даяге с к у ч н ы м . П о в е с т ь Г о р ь к о го , д е й ств и те л ь н о ,
не только очень трудна, но подчас даж е слиш ком трудна.
О днако показаться скучной она м ож ет только лю дям, К ервуда п ред п оч и таю щ и м Г ете, на м есто Ш ек сп и р а ставящ и м
Л окка и О ливию У эдели противопоставляю щ им Толстому.
В одном из писем к Г орьком у Л ен ин писал: «Тут долж ны
п о м о ч ь вы , — ту т «п си х о л о ги я)), вам и к н и ги в руки ».
«Ж и зн ью К ли м а С ам гина» Г орьки й вновь показал, что
тут ем у дей стви тельн о «и к н и ги в руки». Н е всем м ож ет

этими

1 3 4

показаться одинаково и нтересной та психология, которой
заним ается Горький, но рабочий класс не м ож ет не оценить
величайш его значен ия этого произведения. Н о К утузовы
и Д унаевы берут «Ж и зн ь К лим а С ам гина» как произведение
их литературы . Н о К утузовы и Д унаевы берут эго п роизве­
дение с лю бовью , а С ам ги н ы со злобой, — и бо эго п рои зве­
дение не холодного наблю дателя или сто р о н н ею зрителя, но
Г орькою — буревестника пролетарской револю ции и бойца
За с о ц и а л и зм .
«Ж изнью К лим а С ам гина» Г орький пом огает сегодняш ним
боям п ролетари ата С оветск о ю С ою за и стран капитализм а.
«Ж и зн ью К лим а С ам ги на» Г орьки й п ом огает делу вы к о р ч е­
вы ван ия корней капитализм а. «Ж и зн ью К лим а С ам гина» Г орь­
кий участвует в той борьбе, которая идет под руководством
больш евистской партии.

ЗА

Т В О Р Ч Е С К И Е

Л О З У Н Г И

H А Н О С Т О В С Т В А

Е щ е н а н аш ем I съезде, в м ае 1928 года, точка зр ен и я
р у к о в о д ств а Р А П Г Іа н а о с о б е н н о с т и н а ш е й о р г а н и з а ц и и б ы л а
вы раж ен а следую щ им образом : «Н и чего не пони м ает тот,
кто дум ает, будто н аш а о р ган и зац и я долж на стр о и ться по
п а р т и й н о м у т и п у ... II а р т и я н е м о ж е т и н е д о л ж н а
б ы т ь д и с к у с с и о н н ы м к л у б о м , м е ж д у т е м к а к
м ы и м м о ж с м н д о л ж н ы б ы т ь п о с т о я н а о ...»
Д и скусси он н ы й клуб н уж ен нам вовсе но для п о сто ян н о го
обсуж дения уж е реш енны х
орган и зац и он н о-п оли ти чески х
вопросов. Н ам н уж н ы дискуссии ран ьш е и преж де всего но
вопросам наш ей творческой работы . Ч е м м е н ь ш е б у д е т
у н ас
в
о р г ап и з ац и и
о р г а н н з а ц и о н н о-п о л нт и ч е с к и X ф у н к ц и й , тем
б о л ь ш е
б у д е т у и а с
не т о л ь к о н у ж н ы х , н о п р ям о-таки н е о б х о д и м ы х
н а м « ф р а к ц и й и г р у п п и р о в о к » по т в о р ч е с к о й
л n u n И )).1
Я п ривож у эту цитату потом у, что она представляет с о ­
бою вы раж ен и е взглядов не того или и ного отдельного то ­
варищ а, но всего н аш его коллектива. Э го п олож ени е вы р а­
ж а е т л и н и ю в с его Р А Г ІП а, п о д ы т о ж и в а я о п ы т е г о р а б о т ы
за ряд лег. И , н аконец, сам ое важ ное, — эта ц и тата пред­
ставляет собою наш у ф орм улировку тех установок, кото­
ры е давала раньш е и вновь дает теперь партия, руководя
паш ей работой.
К ак ж е м ы на практике обеспечиваем эту особенность
ф орм п м етодов руководства н аш ей орган изац ией и ее п о­
строения? До сих пор ещ е плохо. О бстановка обостренны х
1 Л. А в с р б a s. О задачах Пролетарской литературы. 1928 г.,
стр. 86. Разрядка оригинала.
1 3 6

л и тер ату р н о -п о л и ти чески х дискусси й о б ъ я сн я ет н еко то р ы е
из н аш их недостатков, но нельзя оправды вать себя ссы л­
ками на эту обстановку. К том у ж е теперь реш и тельн о из­
менилась и эта сам ая обстановка, — м ы вы ш ли победителям и
из очень трудны х и слож ны х столкновений, м ы стали ве­
дущ им отрядом советской литературы , м ы превратились
в важ нейш его проводника литературной политики партии.
Э то п роизош ло, в числе п рочего, и потом у, что в отм ечепп ой у ж е обстан овке ли тер ату р н о -п о л и ти чески х дискуссий
мы все ж е непреры вно перестраивались. В каком направле­
нии? Д ля чего? М ы перестраивались, увеличивая вним ание
к творческим вопросам и творческой учебе. М ы перестраи­
вались, разверты вая творческую дискуссию . М ы п ерестраи ­
в а л и с ь , в п е р в ы е о т н о с и т е .у > н о ш и р о к о ф о р м у л и р у я п л а т ф орм у всего пролетарского литературного движ ения. Т ак
н а зы в а е м о е « т в о р ч е с к о е п и с ь м о » с е к р е т а р и а т а Р А П Г Іа, п о д ­
водя итоги борьбы с ворон щ ин ой, леф овщ и ной , с переверзевщ иной, с лнтф ронтовщ и нон , с конструктивизм ом , с прол о т к у л ь т о в щ и н о й и т . д ., б ы л о о д н о в р е м е н н о с в и д е т е л ь с т в о м
п ерестрой ки и ее орудием . М ы п ерестраивались, проводя
призы в рабочих ударников. М ы перестраивались, подним ая
массу н аш их писателей на показ героев ком м ун исти ческого
труда. М ож н о увеличить число прим еров перестройки, по
важ н ее другое: п о ч ти все, о чем вы ш е говори лось как
о прош лом, м ож ет и долж но бы ть отнесено к практике
настоящ его.
М ы перестраивались — м ы перестраиваем ся. Д остигнуты
ли ири этом какие-либо успехи? Безусловно. М н оги е из
этих успехов являю тся успехами крупны м и и даж е истори­
чески зн ач и тел ьн ы м и . О дн ако м ы ещ е только в н ач ал е пе­
рестрой ки , п ричем я здесь го во р ю о п ер естр о й ке н епосред­
ственно организационного характера в соответствии с поло­
ж ением об особенности типа н аш ей работы в сравнении,
наприм ер, с типом работы партийны х организаций. У спехи
такой орган и зац и он н ой п ерестрой ки долж ны преж де всего
п роверяться тем пам и разверты вания творческой дискуссии,
ф орм и рован ия творческих группировок, обеспечения диф ф е137

р ен ц и р о ваи п о й и сту п ен ч ато й и д ей н о -во сп и тател ьн о й р а ­
б о т ы — в равной м ере ш и рокой и глубокой.
П ош ло лп вперед дело такой орган и зац и он н ой п ерестрой ки
за врем я после I съезда? Да, пош ло, хотя и м епьш е, чем
это требовалось и требуется. С егодняш нее заседание бю ро
п долаш о бы ть новы м ш агом организационной перестройки,
им енно потому, что оно долж но стать новы м ш агом в раз­
верты вании творческой дискуссии.
М ы не мож ем и пе долж ны ограничиваться декларациями
о такой дискуссии и регистрацией возникаю щ их групаировок. М ы долж ны , и м ы мож ем углублять и ф орсировать эту
дискуссию , следя за всем и п роизведен иям и всех п ролетарских
писателей и отмечая не только то общ ее, что объединяет
п исателей рабоч его класса в п ррти вовес всем д р у ш м писа­
телям. М ы долж ны , и м ы мож ем анализом продукции вы я­
влять различия в развитии наш их писателей, отличия их
друг от друга, особенн ости их сти ля, м н огообрази е тех п у­
тей, по которы м идет созидание м етода диалекти ческого м а­
тери ализм а в худож естве, больш ого и скусства больш евизм а.
О тдельны е п исатели м огут иногда и не отдавать сам и себе
отчета в этом. О тдельны е писатели м огут не осм ы сливать тео­
ретически свой творческий опы т. Н о рапповское движ ение
в целом обязан о разреш и ть такую задачу. Б ез ясн ой постановки
такой задачи и ее коллекти вного разреш ен и я нам , конечно,
н икак не удастся руководить т в о р ч е с к о й д и с к у с с и е й
к а к
ш к о л о й
в о с п и т а н и я
в с е й
м а с с ы
п р о л е ­
т а р с к и х
п и с а т е л е й ,
к а к
ш к о л о й
п е р е д а ч и
о п ы т а п р е ж н и х и б о л е е в ы я в и в ш и х с я н о в ы м
и е щ е т о л ь к о н а ч и н а ю щ и м, к а к ш к о л о й л о н и н с к о й у ч е б ы н а о с п о в е и з у ч е н и я и о б о б щ о н и я
т в о р ч е с к о й п р а к т и к и, к а к ш к о л о й л е н и н с к о й
у ч е б ы на о с н о в е и з у ч е н и я и о б о б щ е н и я п р а к ­
т и ч е с к о г о
у ч а с т и я п и с а т е л е й в с о ц и а л и с т и ­
ч е с к о м
с т р о и т е л ь с т в е
и роли, и м е с т а в нем
х у д о ж е с т в е н н о й
л и т е р а т у р ы .
Такое
понимание
творческой дискуссии не им еет ничего общ его с традициями
драки литературны х круж ков. Н о тайое поним ание твор138

ческой дискуссии естественно в стране, вступивш ей в пе­
риод социализм а, и в среде писателей класса, являю щ егося
у д а р н о й б р и г а д о й д щ р о в о г о - '- п р о л е т а р п а т а . М ы б о р е м с я з а
коллективную вы работку наш его м етода на основе социали­
с т и ч е с к о г о с о р е в н о в а н и я fi п р о т и в * к у л ь т и в и р о в а н и я с е к р е т нпчества для успеха в анархической конкуренции. Такое
проведение творческой дискуссии не только идет в разрез
е м ногим и основны м и традициям и литературной среды про­
ш лого, н о и с к о е-к ак и м и су щ еств ен н ы м и н авы к ам и и п р и в ы ч ­
кам и н астоящ его. Ж ал еть об этом не приходится. Ж ал еть
приходится о том, что эти традиции, навы ки и привы чки ещ е
до си х п о р н ер ед к о за щ и щ а ю т с я . Д е ск ать, э т о — н е ч т о н е и зб е ­
ж но и обязательно присущ ее писательском у труду, ибо, дес­
кать, п исатель — это к устарь-од и н очка, ви ти я, о б о со б л ен н ы й
индивидуалист по стилю работы . Ж алеть приходится о том,
что всем этим бурж уазны м п ош лостям м ы до сих пор ещ е
не противопоставили со всей необходим ой силой развернутую
теорию и практику борьбы за искоренение остатков «ж речества»,
за п исателя, п оли техн и чески образован н ого, п роф есси он аль­
ного револю ционера, з а п л а н в области худож ественного
творчества, з а в з а н м о о т в е т с т в е н н о с х ь в с е х п р о л е ­
т а р с к и х п и с а т е л е й .
Р адоваться неудачам соседа или болеть за них, им и? Г ор­
диться его успехам и и ли завидовать им? С ознавать себя
частью борю щ егося коллектива или всячески противопоста­
влять общ ем у делу свою ли чн ую и л и ч н н ческую карьеру?
Д ействительны й ответ на эти вопросы проверяется каж ды й
д ен ь и к а ж д ы м д н е м ,— т е м с а м ы м п р о в е р я е т с я и ч у в с т в о
взаи м оответственн ости п ролетарских писателей. Н о взаим оотвегственность укрепляется только при условии взаим окрптики. К руж ки «взаим ного славословия» никогда не вос­
питы ваю т
подлинного
чувства взаим оответственности, —
в крайнем случае они зам еняю т его взаим оиокры ванием .
П одлинное чувство взаим оответственности связано в наш ей
среде с сам ой ж есткой больш евистской сам окритикой —
ж есткой, потом у что товари щ еской , потом у что п ри н ц и ­
пиальной, потом у что руководствую щ ейся некоторы м и об­
1 3 9

щ и м и и сходны м и кри тери ям и , ж есткой , но отню дь не пред­
п олагаю щ ей установки только на «угробление» критикуем ого.
Т акой сам окритики нам очень не хватает — и для творческих
разм еж евок, и для воспитания взаим оответственности, и для
о б н а р у я ; е н ш і р е а л ь н о г о ‘м н о г о о б р а з и я п р о л е т а р с к о й л и т е р а ­
т у р ы , il д л я о б н а р у ж е н и я о б щ и х э л е м е н т о в е е ф о р м и р у ю ­
щ егося стиля.
В порядке безудерж ного рвени я н екоторы е вы брасы ваю т
пз пролетарской литературы то ли Безы м енского, то ли
Ф адеева, то ли П анф ерова, то ли Л ибединского, то лп К ирш она,
одноврем енно п ровозглаш ая то ли Л ибединского, то ли П ан ф е­
рова, то ли Ф адеева, то ли Б езы м енского, то ли К ирш он а
и сти н ой в последней и нстанц ии , вы сш и м достиж ением м етода
диалектического м атериализм а, классическим образцом для
подраж ания. Такое суж ение рам ок пролетарской литературы
до того или и ного «лю бим ого» писателя свидетельствует пе
о задоре убеж денности, но о задористой нарочитости, но
о лин ии ш и рокой принципиальности, но об узенькой огра­
н иченн ости кругозора «принципиальной» защ итой только и
так и х -то своих и свойски х, н е о ж и зн ен н о м п аф о се б о р ьб ы за
лучш и й путь разви ти я п ролетарской литературы , но о паф осе
ж итейской пропаганды для ради взаим ного славословия.
К аж ды й из нас не м ож ет пе заним ать определенной по­
зиции при оценке того пли иного произведения или того
или иного писателя. Р азны е позиции м огут и будут вы раж ать
не только р азли ч и е вкусовы х оценок, но вм есте с тем, есте­
ственно, и различие представлений о степени важ ности того
или и н ого произведения, то есть вм есте с тем, естественн о, и
различие представлений о важ ности и правильности тех или
п п ы х п о и с к о в и т . д ., и т . п . К а ж д ы й и з н а с д о л ж е н о т с т а и в а т ь
свои позиции
бороться за них. В ы зы вается ли этим потреб­
н ость в ш ел ьм о ван и и и н ак о м ы сл ящ и х в п аш ей ж е среде?
В ы зы вается ли этим необходим ость в вы брасы вании инако­
м ы слящ их в н аш ей ж е среде из пролетарской литературы вовсе?
В ы зы вается ли, наприм ер, вы сокой оценкой ф адеевского ром а­
н а — «П оследний из У дэге» — ж елани е объявить, наприм ер, Б е­
зы м ен ского непролетарским поэтом ? М не думается, что нет.

h

140

К то заинтересован в том , чтобы м ы сам и обедняли проле­
тарскую литературу? С хем атическое уп рощ ени е — дело лег­
кое. Г ораздо трудн ее р азо б р аться в и сто р и ч еск о й н еи зб еж ­
ности разнородного состава пролетарских писателей с их
различны м и поколениям и, с их рабочим ядром, крестьянским
кры лом, интеллигентским кры лом, ведущ ими больш евист­
ским и кадрам и п вн утренн им п опутни чеством , с их разны м и
литературны м и традициям и, с их разной степенью овладе­
ния д и алекти ко-м атери али сти ч ески м м етодом , с их разн ы м и
ош ибкам и и болезням и, с их разно завоеванны м и успехами.
Но им енно в этом м ы и долж ны разбираться и разобраться,
разверты вая творческую дискуссию , считая себя обязанны м и
бороться за сохранение на новом этапе каж дого пролетар­
ского писателя, в той или и ной м ере переж и ваю щ его к р и ­
зис перехода к работе в новы х условиях, дерясь за пере­
стр о й к у в м есте со всей п р о л е т ар ск о й л и т е р а т у р о й ,и сам ы х
отсталы х или наиболее трудно поддаю щ ихся перестройке
п и сател ей . Н е все см о гу т п е р е с т р о и т ь с я ,— б уд ут и т ак и е ,
которы о отстанут, отойдут в сторону, перестанут бы ть
писателям и или п р о летарски м и п исателям и . Н о ведь п Ф а­
деев, и Б е зы м ен ск и й , и П а н ф ер о в , и Л и б ед и н ски й , и К и р ш он, вокруг чьих произведений идут сейчас наиболее горя­
чие споры , — все они безусловно в п ролетарской литературе!
И разве ум естен тот тон, в котором тов. Ч ум андрин пиш ет
о Безы м енском : «П роработав ш есть дней на П утиловском
Заводе и н апи сав ц елы й том довольно д р ян н ы х сти ш ков, он
через некоторое время, конечно, пойм ет, если захочет, как
он мало знает рабочего и как плохо умеот его показы вать.
П оняв, станет учиться, и это уж е не плохо. Я не хочу ска­
зать, что и дрянно напи санн ы е стихи Б езы м ен ского не
н у ж н ы . В едь он и н у ж н ы и п о лезн ы , к ак п олезен бы л в м о­
мент проры ва каж ды й лиш ний человек, впрягш ийся в ра­
б о т у ... Н о в е д ь л и т е р а т у р а зд е с ь н е п р и ч е м . Н е п р и ч е м
о н а и в л о зу н га х , э п и г р а м м а х Б е з ы м е н с к о г о » .1
1 «На литературном посту», Л» 10 за 1931 г. Ответ на анкету о типе
писателя.
1 41

М ал о то го , ч то здесь к р и т и к а п р и о б р етае т то н т р а в л и ,—
здесь, эти м тоном , ди скреди ти руется сам ая к р и ти к а Б е зы м ен ­
ск о го , и, п о -м о ем у , сп р авед л и вая о ц ен к а ряда п р о и звед ен и й
Э того п оэта. Тов. Ч ум ан дри н сам — и, к ак и звестн о, весьм а
неплохо и не ш есть дней — работал и работает на П утиловском. О днако тон критики Ч ум андрины м Безы м енского
м ож ет бы ть использован н екоторы м и вн утренн им и п оп ут­
чикам и для борьбы против вклю чения наш их писателей
в непосредственную
практику
осущ ествления пягплетки
больш евистским и темпам и.
П равда, следует признать, что тов. Б езы м ен ский нередко
провоцирует па бестактн ости по отн ош ен и ю к нем у. Разве
не вы зы вает раздраж ения тот тон, в котором пиш ет о самом
себе тов. Б езы м ен ски й : «Я увидел, что сти хи п овлияли на
м ассы л и тей н о го цеха, — и я п онял, что я ш ел вер н ы м путем .
Я слы ш ал, как мои частуш ки перебиваю т влияние кулацких
частуш ек, как растащ или по строчкам стихи на эпиграф ы ,
как ц итирую т на докладах стихи, эпи грам м ы п лозунги, как
п ион еры расклеиваю т их на домнах, стенках, домах, п ап и рос­
н ы х и сп и ч ечн ы х коробках, я увидел, как стихи вы гон яю т
п рогульщ иков и рвачей, как они н аграж даю т героев, я уви ­
дел, ч т о со зд ан н ы й м н о ю вер бл ю д сл у ж и т си м во л о м о т с т а ­
лости в устах лю бого рабочего С талниградского тракторного
и м обилизует н а борьбу с отсталостью , я увидел, какой н апор
в ы зв ал в ш и ш е л ь н о м о т д ел ен и и п о л у ч ен н ы іі и м «о р д ен в е р б ­
л ю д а » ,— и п о н ял , ч то иду в ер н ы м п утем ». Б уд ь все это с к а ­
зан о к ак и м -ли б о к р и ти к о м , м ы бы сказали ем у, что он н е­
п ри стой н о захвали вает п ролетарского п исателя. Н о ведь в
данном случае перед н ам и н е п росто захвали вани е, а самозахваливание: это тов. Б езы м ен ски й отзы вается о стихах
тов. Б езы м ен ского! П оп ятн о, что п ри таком гоне по отн о­
ш ен ию к сам ом у себе всякая критика долж на казаться сверх­
травлей, а вред вы ступлений в тоне тов. Ч ум андрина допол­
нительно в том, что он и только и м огут упрочивать пред­
ставление о критике, как о враж еской кампании.
О тзы вы Ч ум андрина и Л. Безы м енского о стихах А. Б езы ­
м ен ского— вовсе не сам окритика, в которой м ы нуж даем ся
142

для р азвер ты в ан и я творческой дискуссии. А зн ач ен и е сам о­
критики дополнительно осм ы сливается учетом творческого
уровня п ролетарской ли тературы . О н а безусловно идет вперед.
Они безусловно поднялась уж е на новую ступень своего разви ­
тия. О кризисе пролетарской литературы говорят только
троцкистские последы ш и. И , однако, м ы не располагаем сей­
час таким одним в е д у щ и м п р о и з в е д е н и е м , возглав­
ляю щ им пролетарскую литературу и движ ущ им ее дальш е,
каким в свое врем я бы л «Разгром » тов. Ф адеева — ж ивое, п ро­
изведение и сегодня, конечно. У ш ла ли проле гарская л и те­
ратура дальш е «Разгром а»? У ш ла, как, впрочем , — я в этом
нисколько не сом неваю сь, — перерастает «Разгром » и идет
дальш е сам Ф адеев в «П оследнем из У дэге».
В ряде произведений ряда писателей м ы находим сегодня
м ногие элем енты к а ч е с т в е н н о н о в о г о э т а п а р а з в и ­
т и я
п р о л е т а р с к о й л н г е р а т у р ы — больш ая свобода
ог литературны х ф орм прош лого, повы ш аю щ и йся уровень
м и ровоззрен ия, больш ая связь с п ракти кой соц иалисти ческого
строительства, обнаж ение кризиса стары х ж анров п поиски
нового стиля, револю ционное углубление в действительность,
о р г а н и ч е с к а я п а р т и й н о с т ь и т . д ., и т . п . В с е э т о — п р и з н а к и
больш ого творческого подъем а всей м а с с ы пролетарских
писателей, и теперь без ан али за ряда произведений р яд а п и ­
сателей, без такой коллективной сам окритики нролетлитераурп ого движ ения по п онять особенн остей нового этаи а с его
;.а к о н о м е р н о с т я м и р а з в и т и я . Т в о р ч е с к а я д и с к у с с и я и
д о л ж и а б ы т ь т а к о й к о л л е к т и в н о й с а м о к р и т ик о й для б о р ь б ы за б о л ь ш о е и с к у с с т ь о б о л ь ш е ­
в и з м а.
М ы одноврем енно говорим об отставании пролетарской ли ­
тературы от требований, предъявляем ы х к ней рекопструктнвн ы м периодом , и даем лозун г борьбы за б ольш ое и скусство
б о л ьш ев и зм а. Н е к о т о р ы м э т о к а ж е т с я п р о т и в о р е ч и в ы м ,—
сначала, дескать, преодолейте отставание, а потом уж ставьте
такие больш и е задачи. Э то рассуж дение деляческих п остепе­
новцев, трусливы х ф илистеров, пош лы х либералов: о т с т а ­
в а н и е м о ж н о п р е о д о л е т ь , не с н и ж а я , а п о в ы ш а я
143

Т р е б о в а н и я к п р о л е т а р с к и м
п и с а т е л я м , ставь
больш и е задачи, указы вая далекую цель.
Т ворческая дискуссия долж на бы ть ш колой преодоления
о тставан и я и м етодом р аб о ты о рган и зац и и , б о р ю щ ей ся за
больш ое и скусство больш евизм а. Т ак п оним аем ая творческая
дискусси я вовсе не п редставляет собою ч его-ли б о сто р о н н его
классовой борьбе на литературном ф ронте. Н аоборот! Такое
п о н и м ан и е тво р ч еск о й д и ск )сси и х ар актер и зу ет б о р ьб у за
ваш творческий м етод как одну из наиболее трудны х и слож ­
н ы х ф о р м к л а с с о в о й б о р ь б ы н а л и т е р а т у р н о м ф р о н т е , і^ак
политическую проблем у и задачу п ролетарских писателей, как
один из коренн ы х путей социалистического наступления в
области искусства.
В ы работка м етода диалектического м атериализм а в ли тера­
туре происходит не в безвоздуш ном простран стве и не в п о­
рядке м ирны х лабораторны х изы сканий и откры ти й. Т ворче­
ская дискуссия представляет собою не простое ш ествие про­
летарских писателей по пути к истине. Т ворческая дискуссия —
эго б о р ь б а за м етод, эт о п реодолен и е классово-чуж ды х вл и я­
ний
традиций, это разгром вредны х теорий, хотя бы они
и рядились под м арксизм , как, наприм ер, ворон щ ин а или
переверзевщ ина. Т ворческая дискуссия — это ш кола роста
л е и н е к о г о литературоведения. Т акую творческую дискус­
сию хотим м ы разверты вать, — такая творческая дискуссия
уж о н ачи н ает разверты ваться у нас.
К ак и х в р а го в м ы долясны р а зб и іь так о й тв о р ч еск о й д и с к у с­
сией? В чем по преим ущ еству вы раж аю тся сегодня бурж уаз­
н ы е вл и ян и я н а сп о р ящ и х о н аш ем м етоде? К ак о вы осн ов­
н ы е ф о р м ы «правой» и «левой» 1 опасности в этой области?
М не думается, что « п р а в а я » о п а с н о с т ь и т в о р ч е ­
с к о й д и с к у с с и и х а р а к т е р и з у е т с я п р е д с т а в л е ­
н и е м о р а з в и т и и п р о л е т а р с к о й л и т е р а т у р ы в
п р я м о й и м е х а н и ч е с к о й п р е е м с т в е н н о с т и и ли

h

h

1 Я с т а в л ю к а в ы ч к и п о т о м у , ч т о э т и в н у т р и п а р т и іі н ы е т е р м и ­
ны
м огут
то л ько
V с л о в н о у п о т р е б л я т ь с я в іф о л е т л н т е р а т ѵ р н о м
движ ении.

Ш

гі о а н а л о г и и с т è м и л и и й ы м л и т е р а т у р н ы м т é *
ч е н и е м п р о ш л о г о ; п р е д с т а в л е н и е м о с п е ц и ф и ч ­
н о с т и б у р ж у а з н о г о и с к у с с т в а к а к о с п е ц и ф и ч ­
н о с т и и с к у с с т в а в о о б щ е ; з а б в е н и е м и л и н е д о ­
о ц е н к о й к а ч е с т в е н н о й о с о б о с т н п р о л е т а р с к о й
л и т е р а т у р ы ; с н и ж е н и е м ее к л а с с о в о й н а п р а в ­
л е н н о с т и н а р я д у с п р е у м е н ь ш е н и е м р о л и ми­
р о в о з з р е н и я
в п р о ц е с с е
х у д о ж е с т в е н н о г о
т в о р ч е с т в а . Э то целостная ликвидаторская програм м а!
Э то н аш гл ав н ы й и н аи б олее си л ьн ы й враг!
« Л е в а я »

о п а с н о с т ь

—

б у р ж у а з н ы е

в л и я н и я ,

м а е к и р у ю щ и е с я « л е в и з н о й » ,— с н а з ы в а е т с я о с о ­
б е н н о в о т р и ц а н и и
у с в о е н и я и п е р е р а б о т к и
к л а с с и ч е с к о г о
л и т е р а т у р н о г о
н а с л е д с т в а ; в
о т р и ц а н и и и л и н е д о о ц е н к е б о р ь б ы за х у д о ж е ­
с т в е н н о с т ь под п р е д л о г о м
у т и л и т а р н о с т и ; в
н е д о о ц е н к е и л и в п р я м о м
о т р и ц а н и и
и с к у с ­
с т в а к а к ф о р м ы п р о л е т а р с к о й и д е о л о г и и . Э то
ничуть не менее ликвидаторская и целостная програм м а. Э то
враг, победа над ко то р ы м необходим а для дви ж ен ия к геге­
монии пролетарской литературы .
С лова Л ен и н а о Т олстом м ы берем для определения задач
п ролетарской л и тературы , борясь за то, ч то б ы ее разви ти е
с т а л о ш а г о м в п е р е д в х у д о я; е с т в е н н о м р а з в и т и и
ч е л о в е ч е с т в а . Тем сам ы м развитие пролетарской литера­
туры мы вклю чаем новы м и звеньям и в длинную историю
человеческого искусства. Н о Д линная история человеческого
искусства знает револю ции
эстетических представлений,
револю ции литературны х стилей, качественны е скачки при
переходе к новы м этапам . М еж ду «ры царским » и «плутов­
ским » ром анам и бы ла определенная связь и не м енее четко
вы р аж ен н ая борьба. Б ы л а ли здесь п реем ствен ность? Д а,
если п реем ствен н ость п он и м ать п е то л ьк о к ак п ростую коли ­
чественную непреры вность.
С ум асбродны й н еврастени к С авва, вы дававш и й ся Л еонидом
А ндреевы м за револю ционера, м ечтал о голом человеке на
голой зем ле. В се взорвать, все слом ать, все р азр у ш и ть — и
10

Иа рапповского

дкевчвка

1

■'

начать счастливо ж ить, оставив, очевидно, от всей прош лой
культуры меланхолическое восклицание Руссо о том, что
основателем бурж уазного общ ества бы л
первы й, огоро­
дивш ий кусок зем ли, — тогда но вы рвали п огран и чн ы х
столбов и не засы п али ров зем лею , и отсю да все не­
счастья!
Н о Л енин говорил о критическом наследовании пролетариа­
том всего опы та, всех знаний, всей культуры , созданной ч е­
ловечеством на всех ступенях его развития. М етаф изическое,
огульн ое и бесш абаш н ое отри ц ан и е С аввой всего и вся —
вульгарная ф орм а преем ственности: некритическое отталки­
в а н и е о т ... — т а к о в а п р е д л а г а е м а я С а в в о й н о р м а п о в е д е н и я .
Но бы вает преем ственность диалектическая, преем ственность,
не похож ая ни на «зряш ное отрицание», ни на ш колярское
подраж ание, преем ственность движ ения по пути к объекти в­
ной истине, преем ственность, предполагаю щ ая см ену крите­
риев, см ену законом ерностей развития, см ену, вы зы ваю щ ую ся
и определяем ую диалектикой классовой борьбы .
М еж ду литературой эпохи им периализм а и литературой
п р о летар ск о й р ев о л ю ц и и (точн ее — м еж ду н ек о то р ы м и н а ­
п равлениям и той и другой) и м еется определенная преем ствен­
ность в литературном развитии. Н о ничего не пойм ет в
особенностях этой «преем ственностн» тот, кто останется в
Зам кнутом литературном ряду, вм есто того, чтобы проследить
за изм енениям и в этом ряду в силу и в зависим ости от со­
ц иальны х переворотов и сдвигов в соотн ош ен и и классов.
Л итература пролетарской револю ции противополож на лите­
ратуре им периализм а, как новы й ш аг в худож ественном раз­
витии человечества. Л итературном у оруж ию бурж уазии про­
летари ат противопоставляет свое литературное оруж ие, и
он, пролетариат, это делает тем более успеш но, чем м ень­
ш им влиянием пользую тся м елкобурж уазны е н иги ли сты леф овекого толка, чем более бы стро разоблачаю тся богдановские пролеткультовцы . Н о наряду с Горьким , Д емьяном Бед­
ны м и С ераф им овичем оказы ваю тся К ириллов и Герасим ов.
В борьбе с бурж уазной культурой Г орький, Д ем ьян Б едны й
и С ераф им ович оказы ваю тся победителям и, а К ириллов и Ге146

р а с и м о в п о б е ж д е н н ы м и . 1 М о ж е т б ы т ь о т с ю д а в ы т е к а е т целе­
сообразность отказа от усвоен ия культуры прош лого? Н ет.
отсю да вы текает необходим ость в больш ей револю ц ион ной
устойчивости и неприм ирим ости, см ена стары х критериев
худож ественности, движ ение вперед в соответствии с прак­
т и к о й с в о е го к л а с с а ,— п р и к р и т и ч е с к о й у ч е б е у к л а с с и к о в ,
а отню дь не при подраж ании им.
Т от, кто говорит о новы х Т олсты х или Ш експирах, пре­
ум еньш ает задачи пролетарской литературы . П ролетарский
«Толстой» или пролетарский «Ш експир» не м огут бы ть «но­
вы ми» Т олсты м и Ш експиром , наш ром ан не м ож ет бы ть
просто «идеологически вы держ апны м » ж анром старой лите­
ратуры , н аш театр не просто новое випо в стары е мехи,
наш а м узы ка вовсе но поворот от Д ебю сси к Бехтовену или
от ф окстрота к церковны м мелодиям: иаш е искусство — это
револю ция в области искусства, наш е искусство — больш ое
искусство больш еви зм а, вот это н аш е и скусство и будет
ш агом , ги гантским скачком , переворотом в худож ественном
развитии человечества. М ы долж ны превзойти Ш експ ира и
Т о л сто го , т. е. ср ед ствам и и ск у с ств а л у ч ш е сл у ж и ть н аш ем у
классу и н аш и м идеям , чем лю бы е худож ники п рош лого. П ока
ещ е мы до этого далеко не дош ли.
В практике пролетарской литературы мы встречаем ся и с
переписы ванием образцов бурж уазной литературы , и с явны м
н езн ан ием и сто р и и худож ествен ной ли тературы . И здесь во
м ногом виновата н аш а теория. О м ногих классиках у нас
ещ е п р и н ято судить по каким -ни будь С аводникам . H er у нас
ещ е м арксистской и стории литературы , — есть схем атические
курсы Ф р и ч е и Л у н ач ар ск о го по л и тер ату р е зан ад н о-европойской, а по русской литературе нет и таких схем атических
курсов, как нет и серьезны х м онограф ий о больш инстве
и нтересую щ их нас писателей. И далее — «еретическое» су­
ж дение: лучш е бы ло бы н аш им театрам ставить хорош их
1 У то в . Г е р а с и м о в а с н а ч а л о м р е к о н с т р у к т и в н о г о п е р и о д а ст а л з а ­
м етен и зв е с тн ы й тв о р ч е ск и й подъ ем в п лане п р ол етар ской ли тер атуры .

іо*

147
V

•

классиков, чем приспособленческую халтуру. К счастью , наш а
драм атургия растет очень бы стро: Х удож ественны й театр
с удовольствием работает над пьесам и К и р ш о н а и А ф и н о ге­
н о в а ,— и н е г так о го п о ло ж ен и я, когда н у ж н о вы б и р ать м еж ду
халтурой и классикам и. Н о пролетарские драм атурги пока
ещ е не м огут достаточно обслуж ить н аш и театры , и мне
каж ется, что лучш е, еж ели вахтанговцы поставят «Гам лета»,
чем «П утину» С лезкина.
Д ля того, чтобы сказать н о в о е слово, надо в с е й м ассе
п р о летар ск и х п и сател ей п о-н астоящ ом уг зн ать к ач е ств а то го
язы ка, на котором говорило лучш ее искусство прош лого.
С колько б ы С аввы н и вои н ствовали , о н и -то н и когд а н е с к а ­
ж у т н о во го слова!
С правой и «левой» опасностям и м ы сталкиваем ся при
обсуж дении лю бого вопроса творческой дискуссии. Бог, н а­
прим ер, м ы даем лозун г б орьбы за тем ати ку р ек о н стр у кти в­
ного периода. Н овы й этап пролетарской револю ции характе­
ризуется больш ей глубиной и слож ностью процессов классо­
в о й б о р ь б ы . Ему- с в о й с т в е н н а п о с т а н о в к а м н о г и х н о в ы х в о ­
просов и новы е пути к их разреш ению . В ступление страны
в период социализм а вы зы вает необходим ость для пролетар­
ских писателей отразить более трудны е задачи, разреш аем ы е
п ракти кой рабочего класса, отразить, воздействуя на дей­
ствительность, отразить для воздействия на действительность.
Э то вовсе не означает запрещ ения пролетарским писателям
работать не па м атериале реконструктивного периода. Н е
надо путать м а т е р и а л а произведен ия с его и д е я м и. М ож но
так н апи сать о п угачевщ и н е, чтобы сразу стало ясно, что
это п иш ет писатель, стоящ и й на уровне ндей и практики
реконструктивного периода. И м ож н о так написать о соц и али ­
стическом соревновании и ударничестве, что станет ясно, что
эго п и ш ет писатель, ещ е не д оросш п й до сам ого эл ем ен тар н о го
поним ания нового этапа социалистического строительства.
Н о ведь «м атериал» р еко н стр у кти вн о го периода н аиболее
требует и способствует идейной глубине и новой худож е­
ственности произведения. И мы , напостовцы , правильно по­
ступаем , соверш ен н о единодуш но вы двигая этот лозунг.
148

Ч то характерно для правы х? О трицание лозунга борьбы
за тем ати ку реконструктивного периода, заявлен ие о необхо­
дим ости паф оса дистанции для отраж ени я того или иного
явления, пренебреж ение «малы ми» ж анрам и, утверж дение
н е в о з м о ж н о с т и х у д о ж е с т в е н н о го п о к а з а с е г о д н я ш н е г о д н я ,—
дескать, м узы м олчат, когда грем и т оруж и е, лучш е всего,
п о ж а л у й , п и с а т ь и с т о р и ч е с к и е р о м а н ы и т . д ., и т . п . Н е к а ж ­
д ы й п и сател ь м о ж е т ср азу н ап и са ть о се го д н я ш н ем д н е ,—
п о -р азн о м у р аб о таю т п и сател и , п о -р азн о м у о тстаи в аю тся и
осм ы сливаю тся у них впечатления от действительности, поразном у они их худоясественно претворяю т, с разны х сторон
берут они один и тот ж е м атериал. Н уж но бы ть кретином ,
чтобы объявлять правы м всякого писателя, не пиш ущ его
им енно сегодня о ликвидации кулачества как класса. — но
отриц ан ие п ли н едооценка лозунга борьбы за соврем енную
тем атику безусловно является одним из п роявлений «правого»
уклон а в творческой дискуссии, связы ваясь обы чн о с отказом
от требовани я писать о чем угодно, но непрем енно с точки
зрения сегодняш ней практики.
Ч то характерно для так назы ваем ы х левы х? В ульгаризация
и уп рощ ен и е этого лозунга, проти вопоставлен ие актуальности
и худож ественности, теория «утильсы рья», противопоставле­
ние б ы стр о ты откли ка и качества, о гр ан и ч ен и е ясанров п ро­
летарской литературы только очерком п теория его аван­
г а р д н о й р о л и и т . д ., и т . п .
Л егко зам етить условность этого деления на правы х и
«левы х». Л егко зам ети ть связь м еж ду ним и. Л егко зам етить
взанм опереходы утверж дений правы х в утверж дения «левы х»
и н а о б о р о т . О ч е н ь ч а с т о у т в е р ж д е н и я п р а в ы х и « л е в ы х » -—
л и ш ь р а з н ы е с т о р о н ы о д н о й и т о й яге м е д а л и . Н е я с н о л и ,
что в основе рассуж дений и тех и других леж и т неверие
в больш ое искусство больш евизм а?
К а к о е т а м с е г о д н я б о л ь ш о е и с к у с с т в о б о л ь ш е в и зм а ,— п р о й ­
дут годы , все отстоится, моясно будет п осм отреть со сто­
р о н ы ,— в о т то гд а и в о з н и к н е т б о л ь ш о е и с к у с с т в о б о л ьш е в и зм а !
К акое там сегодня больш ое искусство больш евизм а, — боль­
ш ое искусство требует м астерства, учебы , врем ени, а нам бы
Н9

поскорее откликнуться па злобу дня, практика социалисти­
ческого строи тельства не ж дет; п роти воп оставляя тем п ы и
качество, м ы ориентируем ся на тем пы . Б ольш ое искусство
больш еви зм а — дело будущ его!
А м ы убеж дены в том, что больш ое искусство больш е­
ви зм а будет создан о н е где-то там , за п ер евал ам и о стр о й
классовой борьбы , н е тогда, когда см олкн ет звон оруж и я,
будто бы м еш аю щ его м узам , но сейчас, теперь, в годы
построения социализм а и нового подъем а м ировой рево­
лю ции.
Л озунг « за б о л ь ш о е и с к у с с т в о б о л ь ш е в и з м а » —
в о в с е п е б л а г о ч е с т и в о е з н а м я в с е о б щ е г о п р и м и р е н и я . Эт°
лозунг боевой, насквозь полем ический, связанны й со всеми
преды дущ им и творческим и лозунгам и папостовцев — только
и им енно напостовства.
С егодня очень м иогие об ъ являю т себя напостовцам н. С егодня
очень м ногие, объединяясь в те или и ны е группировки,
о б ъ являю т эти груп п и ровки напостовскнм н . С егодня очень
м н о ги е н а сл о в ах п р и н и м а ю т и л о зу н г «за б о л ьш о е и ск у с­
ство больш евизм а». И м енн о это требует от нас ещ е больш ей
идейной отчетливости, ж есткости, неприм ирим ости. Н апосФ оицы д о л ж н ы так зао стр и ть все свои тв о р ч еск и е у стан о вк и ,
чтобы бы стрее ш ла рйэм еж овка, чтобы скорое разоблачались
псевдонапостопцы , чтобы яснее и глубж е проходили водораз­
делы меж ду соревную щ им ися и борю щ им ися течениям и
в пролетарской ли тературе/ Здесь м ногом у пом огаю т и пом о­
гут к о н к р ети зац и я и р асш и ф р о вк а н а ш е й б орьб ы за н а ш
лозун г больш ого искусства больш евизм а.
М ало устан ови ть логическую связь меж ду тем и или ины м и
вы сказы ваниям и правы х и «левы х». Н адо вскры ть социаль­
ны й см ы сл каж дого такого вы сказы вания, — ком у оно вы ­
годно, кто за ним стоит, кого оно м обилизует, п ротив кого
оно направлено, каким и корням и оно питается, не парази­
ти р у ет ли он о за сч ет к ак и х -л и б о н аш и х со б ств ен н ы х бо­
л е з н е й и л и о ш и б о к и т . д ., и т . н . Т о л ь к о п р и у с л о в и и т а к о г о
ан али за взглядов п роти вни ков м ож н о устан ови ть сходства
и р а зл и ч и я м еж ду н и м и , ско л ьк о -н и б у д ь п о лн о п ред стави в
150

м ногообразие ф орм классовой борьбы вокруг вы работки ху­
дож ественного м етода пролетарской литературы .
За правой и «левой» трактовкой — по сути отрицанием —
наш его лозунга тем атики рекон структи вн ого периода скры •
ваю тся различны е прослойки. Н адо на деле н аучиться раз­
ном у подходу к п р и с п о с о б л е н ц у , сверхортодоксально
поставляю щ ем у красную халтуру, и к заблуж даю щ ем уся
б о л ь
е в и к у .
Н адо, наприм ер, в среде «левы х» отли чать пролетарского
поэта, идущ его в п ерестройке по ли н и и н аи м ен ьш его соп ро­
тивления, от м елкобурж уазного леф овца или леф овствую щ его
интеллигента, за показной стопроцентностью прячущ его внут­
ренню ю неустроенность и гниль. Д раться приходится и
с тем и с д ругим , н о н адо д р аться п о -р азн о м у , в ы с та в л я я р аз­
ли ч н у ю аргум ен тац и ю , ак ц ен ти р у я р азл и ч н ы е сто р о н ы . Н адо,
наприм ер, в среде правы х различать н ачи наю щ его пролетар­
ского писателя, и сп угавш егося трудностей работы пад новой
тем атикой, от перерож денца перевальского типа.
О дного надо бить для того, чтобы вы учить, другого надо
бить для того, чтобы добить, ибо, только добив «П еревал»
и воронщ нну, мож но спасти для револю ционной литературы
тех заб луж д авш и хся, к о то р ы е ещ е н е до к о н ц а отош л и
ОТ В о р о н с к о г о ;
С егодня м ы особенно часто сталкиваем ся с противопоста­
влением т о м п о в и к а ч е с т в а .
Э тим противопоставле­
нием п р о м ы ш л яю т о п ять-таки и п равы е и «левы е». О дни
заявляю т, что при требую щ ихся темпах не м ож ет бы ть обес­
печено необходим ое качество и что, следовательно, не толі ко
не надо преодолевать отставани я, но, наоборот, надо понять,
что отставание вы текает из природы худож ественного твор­
чества и что овладеть новой тем ааикой теперь так ж е
невозм ож но, как невозм ояш о теперь созд ан и е, больш ого
и скусства больш евизм а. Д ругие заявляю т, что преодолеть
отставание нетрудно, еж ели пе гн аться за качеством , еж ели
понять, что сейчас отню дь не страш но упустить ту или
и ную хорош ую строчку и что п реступ но п исать долго какойлибо больш ой роман.

hi

151

М ож ем лп м ы п роти воп остави ть тем п ы качеству? Н ет,
у пас речь идет о б о л ь ш е в и с т с к о м качестве, взращ и­
ваем ом тем пам и п ятилетки, о б о л ь ш е в и с т с к и х тем пах,
п е м и р я щ и х с я с п одделкам и вм есто дела, с д у ты м и усп ехам и,
с до сти ж ен и ям и на словах, со сн и ж ен и ем качества.
П опробуйте на лю бом рабочем собрании противопоставить
борьбу за тем пы борьбе за качество! П опробуйте вы й ти на
литературны й вечер в рабочем клубе и сказать: как, това­
рищ и, хотите, — еж ели хотите соврем енной тем атики в лите­
ратуре, не осудите за качество, а еж ели хотите вы сокого
качества, то н аб ери тесь долгого терп ен и я, — авось, да н ебось,
да ко гда-н и б у д ь ч то -н и б у д ь и вы й дет!
П о п р о б у й те д о л о ж и ть где-ни будь на п ар ти й н о м ак ти ве: вы ,
вот, возглавляете стройку социализм а, заканчиваете его ф ун ­
дам ент, даете прим ер трудящ им ся всего м ира, а м ы , ваш и
писатели, п ростите, н е м ож ем , — м ы , дескать, только заго­
товщ и ки сы рья, нам не сп равиться, сп равятся те, которы е
потом придут. С пора нет, — те, которы е потом придут, будут
наверное полнокровнее, глубж е, талан тли вее развивать социа­
л и сти ческую литературу. Н о разве это аргум ен т за сн и ж ен и е
требовани й к тем кадрам п ролетписателей, кото р ы е сейчас
имею тся?
Н а тов. Е рм илова, впервы е характеризовавш его такие на­
строения как теорию «утильсы рья», некоторы е обиделись.
К то это, дескать, говорит? Да есть ли у нас такие? Н ет такой
теории! А м н е дум ается, что тов. Е рм и лов прав, и прав безу­
словно. Т акие пастроен ия им ею тся не только в среде нролети и с а т е л е й ,— о н и в с тр е ч аю т ся и в е р е д е п е р ес тр а и в а ю щ и х ся
п о п у т ч и к о в . В о т ч т о п и ш е т т о в . Л . II. С е й ф у л л и н а в о ч е р к е ,
н а п е ч а т а н н о м в ж у р н а л е « 3 0 д н е й » ( № 7 з а 1 9 3 1 г ,): « Г д е нибудь уж е растет писатель, которы й введет наш его героя
в пролетарскую худож ественную литературу с таким ж е пра­
вом и славой, как ввел Т олстой своего Л евина или П уш ­
к и н — Е вгения О негина. Д л я э т о г о г р я д у щ е г о п и с а ­
т е л я м ы д о л ж н ы к о п и т ь м а т е р и а л » . (Р азр яд ка м оя.
J. А.) К о н е ч н о , в о п р е д е л е н н о м с м ы с л е к а ж д о е п о к о л е н и е
своеобразно готовит м атериал для следую щ его. Н о эта под­

готовка м атериала бы вает нередко разреш ением величайш их
и сто р и ч еск и х задач. « К о п и ть м атер и ал » и «за б о л ьш о е и ску с­
ство б о л ьш еви зм а» — это два разн ы х лозунга, меж ду к о то ­
ры м и надо вы бирать.
М ы не противопоставляем тем пы и качество, ибо и искус­
с т в е ,— к а к и н е т о л ь к о в и с к у с с т в е ,— в ы с о т а к а ч е с т в а п р я м о
определяет
мору политической
помощ и
больш евистским
темпам .
М ы , далее, не проти вопоставляем тем пы и качество, м ы
отказы ваем ся ставить вопрос вообщ е, без кон кретн ого ана­
лиза во зм о ж н о стей то го и ли и н о го яганра, п ока ещ е у н асл е­
дованного от прош лого или уж е вновь возникаю щ его. Н о во
всех ж ан рах одинаково стоит вопрос о борьбе за качество
и тем пы этой работы . Н ам нуж но пе искусство о т к л и к а
на сего д н яш н и й день, нам н уж н о и скусство п р и з ы в а
к сегодняш ней борьбе, — не всякий отклик оказы вается та­
ким призы вом , поверхностны й и пустозвонны й отклик только
отталкивает.
В превосходном докладе тов. Л ибединского на П ленум е
П р а в л е н и я Р А П П а 'в с е н т я б р е 1 9 2 9 го д а г о в о р и л о с ь : « М ы
р а с с м а т р и в а е м в с ю . ч т у р а б о т у ( р я д а н а ш и х п и с а т е л е й . Л. А . )
как н аброски эскиза к ген еральн ой тем е н аш ей п ролетарской
литературы , к и зображ ени ю завода и ф аб р и ки , показу п рои з­
водственного коллектива ж ивы х, диалектически развиваю щ ихся
лю дей, показу его в ком м ун исти ческой переделке м ира, пере­
делке сам ого себя и создании н ового ком м ун исти ческого
человека». 1 В этом ж е докладо тов. Л ибединского бы л по­
ставлен
развернуто
вопрос о показе рабочего
класса,
о т а к о м показе коллектива, которы й бы л недоступен всей
прош лой л и тературе по сам ом у ее сущ еству, — о тем ати ке
реконструктивного периода.
Э тот доклад тов. Л ибединского относится к осн овн ы м до­
кум ентам н аш его движ ения, н есм отря н а его неполноту и
н ед о статк и с т о ч к и зр е н и я 1931 г. М ы и м еем все о сн о в а н и я
гордиться им, как одним из свидетельств ещ е тогда н ачатой
1 «На литературном посту», № 2 за 1930 г.

нам и перестройки пролетарской литературы для успеш ной
борьбы в новы х условиях, Н апом ню , что тов. Л ибединский
ставил все отм ечен н ы е вы ш е задачи тогда ещ е, когда Б еспа­
лов послуш ны м петуш ком круж ил вокруг своего м еньш евист­
ского учи теля, когда Г орбачев в редактировавш ем ся Б езы ­
менским
сб о р н и к е «У дар за ударом » п осм еи вался над
худож ественны м методом и заявлял, что в литературе важ но
«не м ировоззрение, а м ировосприятие автора», что «худо­
ж ественная литература есть произведение искусства, а не
явлеп и е п оли ти ческой и деологии», что литература «гораздо
дальш е отстоит от теории и общ ественной практики, чем
я в л е н и е п о л и т и ч е с к о й и д е о л о г и и » и т . д .,— к о г д а е щ е н и к т о
ничего не слы ш ал о будущ их декларациях «Л итф ронта».
Д оклад тов. Л ибединского и н тересен потом у, что в нем
вопросы т е м а т и к и не отры ваю тся от вопросов м е т о д а .
З Іы , н ап о с то в ц ы , всегд а с в я зы в ал и э т и в о п р о сы , и б о н ам
бы ло ясно, что новая тем атика м ож ет бы ть победоносно вве­
дена в ли тературу и м ен но тем и худож никам и, которы е будут
работать н аш и м методом . И разве н овы й тем ати чески й лозун г
п о каза героев ко м м у н и сти ч еско го груда н е явл яется одновре­
м енн о н овой п роверкой тех устан овок, из к о то р ы х м ы исхо­
дим в борьбе за м етод м атери али сти ческой диалектики
в искусстве?
Я подчеркиваю этот м ом ент потом у, что у нас им ею тся
товарищ и, ж елаю щ ие объединяться только по признаку тем а­
тики. М ы , дескать, не в прим ер н екоторы м другим , работаем
только над сам ой новейш ей тем ати кой и на этой основе
объединяем ся. В озраж ать против таких объедин ен ий нет ни­
к а к о й н е о б х о д и м о с т и ,— п у с т ь т о в а р и щ и о б ъ е д и н я ю т с я х о т я б ы
и таким образом , еж ели им это каж ется целесообразны м и
п ом огаю щ им их работе. Н о следует отм етить, что лозунг
новой тем атики, оторванны й от наш ей постановки вопросов
метода, п рием лем даж е и для п роти вн и ков РА Г Ш а в целом .
Р азве не ухваты ваю тся сейчас за этот лозун г перевальцы ?
Разве пе возвещ аю т они о своей долгосрочной экскурсии
па А нгарстрой? Н о разве их заявка н а А н гарстрой не
является п опы ткой создать легальную явку для ворон щ ин ы ?
15'f

II р а з в е н е я с н о , ч т о и х и н т е р е с у е т н е с т о л ь к о п о е з д к а н а
А нгарстрой, сколько бегство из М осквы ? Разве не ясно,
что им н уж но идиллическое и экзотическое убеж и щ е от
классовой борьбы соврем енности?
ІІо в о іі т е м а т и к о й п ы т а е т с я п р и к р ы в а т ь с я к л а с с о в ы й в р а г .
ІІа м а т е р и а л е с е г о д н я ш н е г о д н я , п о д п о к р о в о м в н е ш н е й
злободневности, он п ы тается вести свое наступление и пере­
ходить в кон тр атаку. Защ и щ аясь ссы лкой на тем пы откли ка
и календарную тем атику, блаж енно сущ ествую т м ногие при­
способленцы и халтурщ ики.
О дин прим ер. Н е так давно «М олодая гвардия» издала ролаи Ф ели стака «Н а новом заводе». А втор безусловно учился
у литф ронтовских теоретиков. Л а к и р о в к а действитель­
н ости здесь сразу разоб лачается как и з д е в к а над дей стви ­
тельн остью . А п а п ер вы й взгляд ко е-к о м у эт а л ак и р о в ка
показалась, наверпое, литф ронтовски м заострен ием п роти во­
полож ностей полож ительного и отрицательного, ром античе­
ским п риукраш и ван ием сегодн яш н его дня, чи сты м вскры ти ем
и отрицанием упом янутого вы ш е отрицательного.
Нот как Ф елистак описы вает столовую заводского клуба:
«Белы е накрахм аленны е полотняны е скатерти лоснились
глянц евы м блеском. П ричудливой ф орм ы граф и н ы граненого
стекла переливались и скри сты м светом . П р и ятн ы й запах све­
ж его, только что испечен н ого хлеба и подж аренного мяса
сли вался с едва улови м ы м ар о м ато м ф руктов, расставлен н ы х
в б о л ьш и х вазах н а каж дом столи ке. Т ан я (гл авн ая п о л о ж и ­
т е л ь н а я г е р о и н я Л. Л . ) , н е д о ж и д а я с ь , п о к а п р и н е с у т з а к а ­
занн ое блю до, осторож п р, за кончи к веточки, взяла с вазы
больш ую сочную груш у. П розрачная восковая кож ица груш и
переливалась розовы м блеском, иод кож иц ей пруж инилась
туго налитая сочная м якоть.
Т ан е стало п очем у-то ж аль это й со ч н о й во ско во й гр у ш и ,
ж аль б ы ло и сп о р ти ть ее к р асо ту и свеж есть. О н а о сторож н о
локтем п о тр о гал а уп р у ги й к р ай гр у ш и и, вздохнув, п олож и ла
ее н а м есто. Е рем еи ч ухм ы льнулся остры м блеском глаз.
«Ч его? Н е нравится?» Т аня не ответила. Т оропливы м дви ж е­
нием она взяла яблоко и ж адно впилась в его рум яны й по155

лировап ны й бок. В спененны й сок яблока серебряной пы лы о
осел в уголках губ Т ани. Т ан я ела б ы стро и ж адно. Е рем епч,
посмеиваясь, см отрел на Таню и пощ ипы вал кисточку вино­
града». 1
К ак бездарно, как п ош ло это написано! Э
разнеж енны й
м ещ анин м ечтательно переписы вает из бурж уазного буль­
вар н о го ч т и в а о п и сан и е сто л о во й , вм есто как о й -н и б у д ь гр а ­
ф ини ставя Таню и Е рем еи ча— вместо очередного герцога.
А вот и «индустриальная лирика»:
«Т аня м олчала. П одви нувш ись вперед, он а вы тян улась,
н ап ряглась и, казалось, хотела п р ы гн у ть в сам ую гущ у бес­
н ую щ егося чугуна. В этом полож ении она напом ни ла С ем ену
туго натянутую струну. Т аня бы ла в эту минуту зам анчиво
хорош а, в глазах ее, отраж аясь, пы лал сум асш едш ий блеск
расплавленного металла». *
А вот и худож ественная програм м а начисто полож ительной
Тани:
«Ты думаеш ь, нам Т олстого нуж но, чтобы описать наш и
заводы , н аш у работу? Н ет, Т о л сты е у н ас будут. А сей ч ас
нам н уж н о тех, кто в зале этого завода вы рос. К го своим и
рукам и грязь м есил да ки р п и чи таскал, что б ы это т завод
строить. Т олько такие и м огут его описать. Тут, брат, не
слово нуж но, а вера, крепкая, больш ая вера, вот что». 3
П еред нам и ещ е один докум ент теории «утильсы рья». Н ам
сей час не до больш ого искусства больш евизм а, нам сейчас
не до «Т олсты х», нам сей час н е до «слова», си речь и скус­
ства, м астерства, нам ли ш ь бы бы ла «вера», си речь «уста­
новка», действенность, «активность». О собенно лю бопы тна
прям ая уверенность в том, что «Толсты е» теперь нем ы слим ы ,
что «Т олсты е» не п олучатся из тех рабочих, к о то р ы е сегодня
о п и сы ваю т свой завод. И н тер есн о ср авн и ть с эти м и рассу­
ж дениям и ту борьбу с н апостовским и творческим и лозунгам и,
которую пы тался вести герой «Ресторана на А рбате», этого

т0

1 Ф е л і с т а к . На новом заводе, стр. 70.
2 Там же, стр. 84.
3 Там же, стр. 95.
156

образца бульварной халтуры , созданного апролетарскпм » пи­
сателем М и хайлом А лексеевы м . М нх. А лексеев и Ф ели стак
Э так и ли так д о г о в о р я т с я ,— у н и х од н а п р а к т и к а и о д н а
теория. К ак зам ечательно характеризую тся их практи кой и
их тео р и ей н ек о т о р ы е ст о р о н н и к и тео р и и « у ти л ьсы р ья» и
лозунгов «литф ронта»!
А вспомните некоторы е очерки Бориса К уш пера, напри­
мер.
С оврем енная тем атика? Безусловно, еж ели
ставить
знак равен ства м еж ду «соврем енной тем ати кой» и м атери а­
лом, над ко то р ы м работал Б . К уш нер. А по сути дела — ста­
ры й бурж уазны й п рактицизм , и гнори рован ие производствен­
ных отнош ений, классовой борьбы , тех лю дей, которы е строят
социализм , — об этом меж ду прочим , попутно, несколько слов
в порядке привеска. Б ы ваю т у нас такие очерки, авторы
которы х, увлекаясь описанием техники, предоставляю т лю ­
бому ж елаю щ ем у возм ож ность слово «больш евик» зам енить
словом « ф аш и ст » , вм есто С С С Р н ап и са ть И т а л и я ,— и о ч е р к
не придется нисколько м енять или переделы вать.
«Н овая» тем атика и у П и льн яка в ром ане «В олга впадает
в К аспийское море». В Г ерм ании этот ром ан реклам ирую т
как произведение о строи тельстве социализм а, о пяти летке,
о больш евистских тем пах. С колько чудес соверш ает «новая
тем атика»!
Н е становится ли ясны м , что следует уточн ить содерж ание
Э того п о н я т и я ? Н е с т ан о в и тс я л и я сн о й н ев о зм о ж н о сть, к ак
Это н е к о т о р ы е д ел а ю т, п р о б а в л я т ь с я о д н и м л о зу н го м с о в р е ­
м енной тем ати ки вне связи с вопросам и м ировоззрения,
с вопросам и м етода? Л озун г соврем енн ой т е м а т и к и — это
преж де всего лозунг соврем енного
м и р о в о з з р е н и я .
П ерестройка пролетарских писателей преж де всего требует
иовы ш ення уровня их м арксистского м ировоззрения. Б ез ре­
ш ительного повы ш ения э т о г о уровня — худож ественно не
овладеть м атериалом , даваем ы м н овы м этаном пролетарской
револю ции.
П родолж аю щ ееся отставание
пролетарской
литературы
йреж де и ран ьш е всего свидетельствует о недостаточном уровне
больш евистской культуры подавляю щ его больш инства наш их
157

писателей. О том ж е свидетельствует и столь часто отм ечае­
мая худож ественная слабость м ногих произведений, — мне
уж е приходилось говорить, что очень часто недостатки «ф орм ы »
являю тся вы раж ением недостатков, неполноты , неразвитости
«содерж ания», идеи произведений. Х удож ествен ны й метод в
наш ем поним ании — не сум ма технических прием ов литера­
турной обработки материала. Х удож ественны й м етод— эго
м етод п озн ани я дей стви тельн ости для воздействия и в п ро­
цессе воздействия на нее. Х удож ественны й м етод писателя —
это все его м ировоззрение на п рактике в области искусства.
Х удож ествен ны м методом п ролетарской л и тературы м ож ет,
долж ен бы ть и стан ови тся м етод диалекти ческого м атери а­
лизм а. М ы ещ е далеко н е закон чи ли вы раб отки этого м е­
тода, м ы ещ е н е им еем такого п роизведен ия, про которое
м огли бы сказать: вот результат стопроцентного овладения
м атериалистической диалектикой в специф ической практике
искусства, вот тем сам ы м и вполне очевидное свидетельство
полной револю ц ии в искусстве, вот тем сам ы м и реш аю щ и й
м атериал для вы работки н о в ы х критериев — критериев н о ­
в о й худож ественности.
М ы ещ е только н а п утях к этом у м етоду, на подступах к нем у;
н аш а теори я связана с н аш ей практикой, как связан а она бы ла
всегд а, к а к сі я за н а б ы л а т е о р и я К а н т а с п р а к т и к о й Г е т е и [М и л ­
лера, как связана бы ла теория Б елин ского с практикой П уш кина
и Г оголя и нарож даю щ ейся литературы «разночинцев», как
связана бы ла теория и практика у Золя или Т олстого, на­
пример. Н аш и вы ступления по вопросам творческой дискуссии
неразры вн о связаны с развитием творческой практики, хотя м ы
долж ны бы ли бы , конечно, м ного ш ире, полнее н глубж е тео­
ретически осм ы сливать эту практику, вы деляя ведущ ие тенден­
ции и борясь за них. Т еори я долж на оп ереж ать практику, указы ­
вал тов. С талин. Т еори я худож ественно! о м етода долж на опере­
ж а т ь т в о р ч е с к у ю п р а к т и к у н а ш и х п и с а т е л е й ,— о б я за те л ь н о е
условие: не генерализировать опы та той или иной группы , брать
опы т в с е х пролетарских писателей, избегать одностороннего
провозглаш ения столбовой дорогой того, что не охваты вает
всесторонне практи ки всей литературы рабочего класса.
168

Н овы й Х удож ественны й м етод долж ен повлечь за собой
револю цию «литературной* техн и ки ». Н овы й м етод, — н овы е
ж анры , — новы е способы обработки м атериала, — новы е ху­
д о ж ес тв ен н ы е з а к о н о м е р н о с т и . ІІо э т о д ается н е ср азу и н е
в порядке придум анной или . ж елаем ой очередности. С амодо­
влею щ ее ф о р м ал ьн о е эксп ер и м ен тато р ство здесь не вы р у ч и т.
К лю ч — в новы х идеях, в новом содерж ан ии , п они м ая под
содерж анием все м ировоззрение худож ника, реализован ное в
данном произведен ии . О тсю да — сн ач ала, м ож ет бы ть, н еза­
метно и н еосознаваем о — придет и идет уж е и зм ен ен и е сп о­
собов о ф о р м л ен и я, п ри ем ов
«литературной техники» — в
связи с и зм ен ен и ем п р ед став л ен и й о х у д о ж еств ен н о м , о « к р а ­
сивом », об эстети ч ески своем , в связи с так и м и зм ен ен и ем
и на его основе.
Н екоторы м каж ется, что и лозунг борьбы за м и ровоззре­
н и е ста]), д л я в е х п р и е м л е м , м а л о и н т е р е с е н . О д н а к о э т о т
лозунг н асквозь п о л е м и ч е н и сегодня, со х р ан яя все свое
Значение — центральное и определяю щ ее. Н апом ним недавние
вы ступ лен ия двух ф лан говы х: п равого — Е вген и я З ам яти н а и
левого — Б ори са К уш нера. Разве не сош лись они оба в по­
ходе п роти в н аш ей п остан овки воп роса о роли м и р о во ззр е­
ния: один для п ропаганды бессознательн ости, интуитивизм а,
сна; д ругой — для п р о таск и ван и я ф о р м ал и стск и х рецептов?!
Разве не остается это т лозун г полем и чески н ап равлен н ы м
против ворон щ и н ы и против леф овской теори и социального
заказа? Р азве н е б ьет он по тео р и и детских, б езр азу м н ы х и
первичны х впечатлений, как основе искусства? Разве не бьет
он но п редставлен и ю о писателе, как о вольном м астере и
Зн атоке своего тех н и ч еск о го дела, по заказу легк о и со о твет­
ственно вы п олняю щ ем «социальное задание» — идеология хо­
з я й с к а я , м ы у ж т а к , к а к -н и б у д ь ? ..
/К и в и б езд у м н ее и тво р и , к ак п ти ц а п ев ч а я , — со в ету ю т
одни. Т ехника и холодпы й расчет, вы п олняй «урок», н и ка­
ких вдохновений, голое «м астерство», — советую т другие. З а
писателя, идущ его в авангарде своего класса, за писателя —
м атср и ал и ста-д и ал екти ка, за п и сателя, п ередового п р ед стави ­
т е л я п р о л е т а р с к о й к у л ь т у р н о й р е в о л ю ц и и , дерехмся м ы . II
159

Мы поэтом у но отрицаем те крупицы верного, которы е и
и скаж ен н ом , в аб солю ти зи рован н ом , в доведенном до абсурда
виде м ы находим и у н аш их противников. Н аш писатель —
с о з н а т е л е й , его п ролетарская идеология — о р г а н и ч н а ,
потом у необходим ость служ ить своем у классу — его подлин­
н ая с в о б о д а , его в д о х н о в е н и е в в ы п о л н е н и и «у р о к а»,
отню дь не п р о ти во сто ящ его ем у в кач естве ч его -то сто р о н ­
него; страсть и вдохповение в вы полнении «урока» требую т
техники, усвоения старого мастерства, рож дения новой тех­
ники и нового м астерства.
В наш их литературны х круж ках мало заним аю тся вопро­
сами общ его м ировоззрения.
А падо бы! Руководители круж ков м огут и долж ны бы ть
не ф орм алистским и лекторами, не трепачам и на окололите­
ратурны е тем ы , не управделам и литературны х организаций,
но учителям и больш евистской партийности, но преподавате­
лям и м арксистской ф илософ ии, но пропагандистам и лени­
низм а.
Т ак ж е, как развитие наш его содерж ания перерабаты вает
старую ф орм у, так и развитие ленинского
м ировоззрения
пролетарского писателя ф орм ирует^ углубляет, движ ет впе­
ред вы работку ди алекти ко-м атери али сти ческого худож ествен ­
н ого м етода.
Роль м ировоззрения дем онстрируется при обсуж дении лю ­
бого худож ественного вопроса. П оставим один из них, давно
уж е назревш ий.
Ч то н о в о г о д а ю т н а ш и п р о и з в е д е н и я ч и т а т е л ю ? В сам ом деле. Р азве м ало м ы знаем так и х п рои зве­
дений, к о то р ы е п редставляю т собой будто бы худож ествен ­
ную обработку всем элем ентарн о известного? М ож н о взять
сам ую обы чн ую , «приевш ую ся» ситуацию , — в руках худож ­
ника она вдруг приобретает гром адны й общ ий интерес, он
вдруг п о каж ет ее с каки х -то п овы х сторон , он вдруг отсеет
случайное и вскроет коренное, он вдруг заставит почувство­
вать п о -н о во м у то, в о с п р и я ти е ч его у ж е ав то м ати зи р о вал о сь,
он вдруг покаж ет, что эта ситуация куда слож нее и и н те­
р есн ее, чем теб е к о гда-л и бо р ан ь ш е к азал о сь. Н о м о ж н о
160

взять какую -ли бо зам еч ател ьн у ю сто р о н у зам еч ател ьн о го п ро­
цесса строительства социализм а, — и в руках вы даю щ его себя
за худож ника она вдруг обесцветится, вдруг станет скучной
и сер о й , вд р у г о б ед н и тся, вдруг св ед ется к ч ем у -то п р о стен ь ­
ком у и навязш ем у* в зубах, вдруг п о тер яется всякое о щ у щ е­
ние н овизны происходящ его вокруг, вдруг все разм еняется на
мелочи, вдруг анализ зам енит ф отограф ия, и обобщ ение —
наигранная патетика ф альш ивой декламации.
И скусство в и д е т ь мир — это искусство п е р е с т р а и ­
в а т ь м ир, п о н и м а я, что делаеш ь.
Ч то н о в о г о м ож ет дать н аш ем у читателю , борцу за со­
циализм и его строи телю , п ропзьедение писателя, бредущ его
в арьергарде идейны х боев и питаю щ егося идейны м и кро­
хам и и и дейн ы м и объедкам и? К онечпо, разн ы й талан т дает
р а з н о е при р а в н о м м ировоззрении, ну, а р а в н ы й т а ­
л а н т — при р а з н о м м ировоззрении?
О тсталы й и м алокультурны й, но талантливы й писатель м о­
ж ет ч то -то сти х и й н о п очувствовать, ч то -то н ео ж и д ан н о о т р а ­
зить, ч то -то сл у ч ай н о п оказать, чем -то вдруг заи н тер есо вать, —
но разве это задача больш ого искусства больш евизм а? В рем я
у нас такое богатое, что сам ы й бедны й культурой писатель
м ож ет, даж е п ом им о своей воли, зац еп и ть ч то -го и н тер ес­
ное, — но разве здесь есть чем гордиться литературе? И
ведь врем я у н ас — таки х соц и альн ы х сдвигов, так и х стр ем и ­
тельны х поворотов и переворотов, такого сплетения и пере­
плетения различны х и враж дебны х элементов, что больш е,
чем к огда-н и б уд ь, о т п и с а т е л я т р е б у е т с я п о д л и н н о е п о з н а ­
н и е дей стви тельн ости для у ч асти я в ее р еволю ц и он н ой п е­
рестройке. Д аж е для того только, чтобы , не м удрствуя лу­
каво, ч то-то о т р а з и т ь , тр еб у ется о п р ед ел ен н ы й и дей н ы й
у р о в е н ь . ІІо б о л ь ш о е и с к у с с т в о б о л ь ш е в и з м а — н е
и с к у с с т в о о т к л и к а и о т р а ж е н и я , б о л ь ш о е и ску с­
с т в о б о л ь ш е в и з м а — э т о и с к у с с т в о б о л ь ш о г о
о с м ы с л и в а н и я
д е й с т в и т е л ь н о с т и ,
и с к у с с т в о
б о л ь ш о й

р е в о л ю ц и о н н о й

с и л ы

д е й с т в и я ,

с и л ы ,

р о ж д а ю щ е й с я из г л у б о к о г о п о з н а н и я о к р у ж аю щ е г о п р а к т и ч е с к и м м а т е р и а л и с т о м , п и са тел ем ,
11 Из рапповского дпевиика

161

ш а г а ю щ и м в п е р е д о в ы х ш е р е н г а х , а не н а б л ю ­
д а ю щ и м
в о к о ш к о . О т р а ж е н и е
действительности
то ж е сви д етельствует о к ак о м -то о см ы сл и ван и и ее, — он о
свидетельствует о малом осм ы сливании, о низком осм ы сли­
вании, о поверхностном осм ы сливании. В таком ли осм ы сли­
ва н и и м ы н у ж д аем ся? II р азп е м ал о у н ас та к и х п р о и зв е д е ­
ний, из которы х явствует, что их авторы явно сообщ аю т о
ч ем -то , и м и ви д ен н о м и д аж е п о щ у п а н н о м , н о я в н о н е ­
продум анном и н е о с м ы с л е н н о м ?
Р а зв е м ал о у н ас т а к и х н и с а іе л е й , к о т о р ы е у в е р е н ы в
том, что человечеству интересны все и лю бы е их н астрое­
н и я и п ереж и ван и я, — а ведь это нередко н астроен и я и п е­
реж ивания сам одовольного, отсталого, кабинетного и поверх­
ностного человека, вы даю щ его давно переж еванное за свои
сверхповейш ие переж ивании? Разве мало у нас таких писа­
телей, продукция работы которы х свидетельствует о п рене­
бреж ен и и м ы ш лен и ем и ли о п рям ом п резрен и и к нему? У
н ас им ею тся такие, которы е пугаю т эм пиризм с реализм ом .
О н и м о г у т д аж е в е р н о о т р а з и т ь іу и л и и н у ю с т о р о н у т о г о
или и н ого процесса. ß io м ож ет бы ть даж е не без им тереса
прочитано, — но чему это н а у ч и т ?
А надо, чтоб ы п роизведен ия п ролетарски х
писателей
у ч и л и , чтобы они бы ли р у к о в о д с т в о м к д е й с т в и ю ,
чтобы на них ссы лались в директивах, чтобы их прилагали
к инструкциям , чтобы без них не м огли обходиться воспи ­
татели, чтобы сотни и сотни ты сяч проверяли их своей прак­
тикой!
М ы м н о го сп о р и м о с о з е р ц а т е л ь с т в с. О н ем след ует
сп орить для того, чтобы с ним лучш е бороться. С озерцател ьство там , где д ей стви тел ьн о сть о п и сы вается с а м о ­
ц е л ь н о . С о зе р ц а т е л ь с т в о іам , где м а те р и а л вл адеет п и с а т е ­
л ем . С о з е р ц а т е л ь с т в о іа м , гд е п и с а т е л ь в о в л а с т и с в о и х в п е ­
ч а тл е н и й . II со зе р ц а т е л ь с т в о там , где э м п и р и з м , где н ет
п одли н н ого о с м ы с л и в а н и я , где м а с с о й и спользуем ого
м а т е р и а л а пы таю тся зам енить н е д о с т а т о к в б о л ь ­
ш и х и д е я х , где н ад ею тся н а то, ч то в ы в е зе т в ы р а зи т е л ь ­
ность сам ого м атериала. И им енно эта масса материала,

162

даж е ц ен н о го и и н тер есн о го сам о го п о себе, н ач и н ает н е ­
редко тер ять свою ц ен н о сть и вы р ази тел ьн о сть в руках п и ­
сатели, н е у м ею щ его м ы с л и т ь образам и , н е у м ею щ его взяах
данны е своего опы та, звеньям и разверты ваю щ ейся в провзведении и д е и , писателя, часто даж е п одсказы ваю щ его сухо
логически ф орм улирован ны й вы вод после нагром ож дения
оби льн ы х со о б щ ен и й , даж е к ак -то х у д о ж еств ен н о о б р аб о тан ­
ных. М н огом у ли н аучи т такое произведение, автор к о то ­
рого н агляд н о п е в со сто ян и и н ау ч и ться м ы слить?
Н о в о е м о ж е т д ать у м н а я л и те р ату р а, т. е. л и т е р а т у р а
п одл и н н о б о л ьш е в и стск ая , т. е. л и те р ату р а, д ей ств и те л ьн о
стоящ ая на уровне идей больш евизм а.
Н асколько наш и произведения «заразительны »? Н асколько
они доходят до чи тателя, забирая его без остатка, заставляя
его во л н о ваться п рои звед ен и ем п р о л етар ск о го п и сател я, как
в свое время дрож ал зритель ш експировских пьес или п ла­
кал а н ад Р и ч а р д с о н о м ч и т а т е л ь н и ц а « Б е д н о іі Л и з ы » ? Н о
разве вопрос о действенности произведения м ож но о т о ­
рвать от вопроса о м и ровоззрен и и его автора? П роизведение
п р о л етар ск о го п и сател я тем си л ьн ее зах ваты в ает ч и тател я,
ч е м б о л е е о н о к л а с с о в о н а п р а в л е н о . Н о п р о и з в е д е н и е т е ...
более классово направлено, чем отчетливее м и ровоззрен ие
его автора, чем гл у б ж е и п олн ее п о зн ает он д ей стви тел ь­
ность, чем и скрен н ее и и нтеллектуальн о вы ш е п аф ос его
восприятия практики социалистического строительства.
У нас и м ел и сь— да и сейчас ещ е им ею тся! — лю бители
противопоставлять искусство как средство п о з н а н и я —
искусству как средству в о з д е й с т в и я . И м енно эти лю би ­
тели у п р екал и и у п р екаю т в «п асси вн ости » м н о ін е и з л у ч ­
ш их произведений пролетарской литературы . О чем, однако,
свидетельствует это противопоставление? О револю ц ион но­
сти эти х лю би телей ? Н ет, в лучш ем случ ае об и х л егк о ­
мы слии.
П очем у воздействует лозунг п артии , лозунг Л ен ин а, ло ­
зунг С талина? П о то м у что за н им , эти м лозун гом , стоит
гром адное содерж ание, потом у что о н — клю ч к разреш ению
м ногих н асу щ н ы х вопросов; сам ы й к о р о тки й лозун г тем
и»
163

сильнее, чем он содерж ательнее, чем больш е в него вобрано
классовой практики, чем обш ирн ее круг вопросов, на кото­
р ы е он дает ответ. С ила воздействия здесь — си ла п ознания,
сила глубокого ан ал и за— сила ш ирокого синтеза К то по­
см еет сказать п р о п аган д и сту да и аги татору: твое дело учи ть
н е п о з н а н и ю ж и з н и , а в о з д е й с т в и ю н а н е ё '? ! Э г о а н а л о г и я ,
н о здесь он а ум естн а, и здесь он а доказательство.

из

1' А І І П О В С К О Г О Д Н Е В Н И К А

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РАПП ЕДИНСТВЕННЫМ ПРОВОДНИКОМ
л и н и и в худож ественной ли тературе?

партийной

С тоит ли ставить такой вопрос? Да, стоит. П осм отрим , что
пиш ет на эту тем у то«. С. М . в «К ом сом ольской П равде»
( № о т 4 с е н т я б р я 1 9 3 1 г .): « Д л я н а с л о з у н г б о л ь ш о г о и с к у с ­
ства больш еви зм а н е п редставляет собой н еож и дан н ой см ен ы
курса п ролетарской литературы . Э тот лозун г отчетливо сф о р м у ­
лирован в такой м ом ент развития пролетарской литературы ,
когда осп о вн ая о р ган и зац и я п р о летар ски х п исателей — Р А Ш І —
п р и з н а н а п а р т и е й е д и н с т в е н н ы м п р о в о д н и к о м
п а р т и й н о й л и н и и
в х у д о ж е с т в е н н о й л и т е р а ­
т у р е».
Т ак ли обстои т дело? Н а это ли п ретен дует п ролетарское
литературное движ ение? И случайны ли те настроения, которы е
в ы я в и л и с ь в п р и в е д е н н о й в ы ш е ф о р м у л и р о в к е т о в . С . М .?
Р А П П не ставил и не стави т перед собою н икаких задач,
кроме тех, которы е диктую тся п артией ком м унистам , работаю ­
щим на литературном ф ронте. РА П П воспиты вался и воспи­
ты вается в борьбе против традиций и навы ков литературны х
круж ков, и гн ори ровавш и х указан и е Л ен и н а на то, что ли тера­
турное дело долж но б ы ть частью о б щ еп ролетарского дела.
Р А П П б о р о л с я и б о р е т с я (во м н о го м н е д о с т а т о ч н о , со м н о ги м и
упущ ениями, с ош ибкам и и промахами) против различны х
уклонов от линии партии — боролся и борется в основном
успеш но, потом у что за л и н и ю партии он боролся и борется
п о д р у к о в о д с т в о м п а р т и и . 1’ А П П у у д а л о с ь к о н с о л и д и р о в а н »
больш ую и лучш ую часть ком м унистических писательских
кадров н а осн ове развер ты в ан и я м ассового рабоч его л и тер а­
турного движ ения. И з всех литературн ы х орган изац ий им еино
РА П П является о п о р о й литературной политики партии.
165 *

Н о это отню дь но озпачает превращ ени я Р А П П а в единственного
п роводни ка л и тературн ой п оли тики п артии . Б о л ьш е того.
П р е в р ащ е н и е Р А ІІП а в так о го е д и н с т в е н н о г о п роводн и ка
означало бы н епон им ан ие условий и характера работы в области
литературы , означало бы вреднейш ее искаж ение ф орм и м ето­
дов р аб о ты ш и р о ко й и дей н о -во сп и тател ьн о й о р ган и зац и и ,
какой долж ен бы ть РА П П . Н ичего общ его с линией партии
эт о , к о н е ч н о , н е н м е е т .П а р т и я н и к о м у — в то м ч и с л е и Р А П П у —
не п е р е д о в е р я е т проведения своей линии. П артия ником у—
в то м ч и сл е и Р А ІІП у — н е дает м о н о п о л и и па вы сту п л ен и я
от имени партии. П артия не ограничивает числа проводников
своей литературн ой п оли тики одним Р А П П ом . Р азве «П равда»
•■ е п р о в о д н и к л и т е р а т у р н о й п о л и т и к и п а р т и и ? Р а з в е п з д а т е л ь сгна и редакции ж урналов не долж ны бы ть проводникам и
литературной политики партии?
О ткуда ж е идут характеристики Р А П П а как единственного
п роводника литературной п оли тики партии? О ни идут из среды
рапповцев, у которы х в результате ещ е очень скром ны х,
по сути дела, успехов, у ж е закр у ж и л ась голова.
О ни идут из среды стрем ящ ихся п рони кн уть и, наверное,
• істы о у ж е п р о н и к ш и х в Р А П П м ел ко б у р ж у азн ы х ю н о ш ей ,
ж елаю щ и х «сделать карьеру» на ставш ей «модой» литературе.
О н и и д у т и з с р е д ы б ы в ш и х л и т с { ір о н т о в ц е в , ж е л а ю щ и х с е г о д н я
дем онстрировать свою показную верноподданность Р А П П у. О ни
идут такж е из среды лю дей, представляю щ их себе работу
я области литературы по бю рократическом у, чиновничьем у,
управдельскому ш аблону.
М ногим из тех, кого Р А П П ещ е вчера не числил в своих
друзьях, сегодня стало лестн о и м ен оваться рагш овцам и,
потом у что, дескать, ведущ ая литературная орган изац ия и, по­
ж алуй , даж е ед и н ств ен н ы й проводник! С о р атн и ко в и друзей
РА П П а на основе теории « е д и н с т в е н н о г о проводника»
следует резко отличать от тех новы х и здоровы х кадров,
которы е п риш ли в Р А П П вследствие величайш и х успехов
культурной револю ции в н аш ей стране, вследствие призы ва
ударников, вследствие проверки рапповской линии партией.
Д ей стви тел ьн ы х сто р о н н и ко в и друзей Р А И П а от теорети ков
■1G6

«единственного проводнике» следует резко отличать им енно
для того, ч то б ы об есп ечи ть м ассовы й р о ст рап п овского д ви ­
ж ения и м ассовое вы движ ение к руководству им новы х рабочих
кадров.
Т еория «единственного проводника» особенно вредна на теку­
щ ем этапе перестройки РА П П а, перестройки в числе прочего
и особенно характеризую щ ейся разверты ванием творческого
соревнования и творческой дискуссии.
Н ам н уж но у с и л е н и е борьбы п ротив элем ентов адм ини­
стрирования и ком андования в наш ей работе. Н ам нуж на
полная ликвидация сам ом алейш его к о п и р о в а н и я в РА П П е
и м еханического п ерен есени я в н его методов руководства
в других организациях. Н ам н уж на величайш ая чуткость
и гибкость в работе с очень м ногим и — уж е не десяткам и
и даж е не сотням и писателей, входящ их в РА П П . Н ам нуж но
усиление идейной, принципиальной, теоретически развернутой
борьбы за ли н и ю партии. П ом огает ли всему этом у теори я
«единственного проводника»? Н е ведет ли она к окостенению
и оказениванию РА П П а, к защ ите тех н аш их недостатков,
которы е долж ны бы ть изж иты , к восхвалению им енно та­
ких методов руководства, которы м не долж но бы ть м еста
в Р А ІІП е?
Т еория «единственного проводника» проповедуется в насто­
ящ ее время не только в литературе. В более или менее
отчетливой ф орм е такие настроении вы являю тся и в среде
п р о л е т а р с к и х м у з ы к а н т о в , п р о л е т а р с к и х х у д о ж н и к о в и т. д.
Н е везде н астр о ен и я так о го х ар актер а н ах о д ят д о стато ч н о
р езк и й о тп о р н а п р ак т и к е — к о е-гд е и к о е-к о гд а эт и н а с т р о ­
ения наклады ваю т на практику той или другой организации
я с н ы й о т п е ч а т о к . Это п р и в о д и т к з а ж и м у и д е й н о й б о р ь б ы
и сам окритики, к адм инистрированию н вовне, и внутри,
к стрем лению подм енять соответствую щ ие государственны е
или п артийны е организации, к установке на ком андование
воп реки и в у щ ер б р еш аю щ и м м ом ен там и дей н о-воси и тательного характера, к подры ву авторитета данной организации
в среде тех п опутчи ков, ко то р ы х следует вести за собой
и п е р е в о с п и т ы в а т ь ...
1 6 7

Т е о р и я
« е д и н с т в е н н о г о
п р о в о д н и к а »
п р е д ­
с т а в л я е т с о б о й л е в а ц к у ю п р о г р а м м у м о н о п о л и ­
с т и ч е с к о г о з а г н и в а н и я о р г а н и з а ц и й п р о л е т а р ­
с к о г о и с к у с с т в а .
О КЛАССИКАХ II УРОВНЕ МИРОВОЗЗРЕНИЯ ПРОЛЕТАРСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ

Т от ж е тов. С. М . и той ж е статье писал следую щ ее: «Е сли
р а н е е перед пролетарским и писателям и стояла задача —
п о д н я т ь с я до уровня литературного м астерства классиков,
то т е п е р ь поставлена задача — п р е в з о й т и классиков».
( Р а з р я д к а м о я . Л. А . )
Э то полож ение бы ло подвергнуто резкой критике на пленум е
правления РА П П а. В числе прочего оно бы ло охарактеризовано
к а к н е в е ж е с т в е н н о е и а н т и к у л ь т у р н о е . ІІа н а ш у к р и т и к у
в «К омсом ольской
П равде»
ответил тов. С. М едведев,
у т в е р ж д а я , ч т о « т о в . А в е р б а х п р и п и с а л е й ( с т а т ь е С . М . — . / . А.)
тезис «догнать и перегнать классиков»,
тогда
как
вс т а
бы ло сказано о том , что перед пролетарским и писателям и
стоит задача и н е т о л ь к о п о д н я т ь с я до уровн я литератур­
ного м астерства классиков, но и п р е в з о й т и этот уровень
м астерства». Тов. С. М едведев им еет право толковать статью
т о в . С . М ., к а к е м у , М е д в е д е в у , у г о д н о . О д п а к о п у т а е т и н т е р ­
п р е т а ц и ю (т . е. и с т о л к о в а н и е ) с ф а л ь с и ф и к а ц и е й (т . е. и с к а ­
ж ением ) по больш ей части им енно антикультурны й человек,
а не просто м алокультурны й. С личите обе приведенны е цитаты .
В первой цитате идет речь о том, что р а н ь ш е с т о я л а
задача п о д н я т ь с я до уровн я классиков, а т е п е р ь п о ста­
влена задача п р е в з о й т и . Э то ясн ая точка зрени я: м ы так
вы росли, что см еняем ран ьш е стоявш ую задачу — догнать,
т. е. п о д н я т ь с я до у р о в н я , н а н о в у ю за д а ч у — п е р е г н а т ь , т. е.
превзойти. Во второй цитате, уж е безотносительно к условиям
м еста и вр ем ен и (« р ан ь ш е» и «теп ер ь» ), и дет р еч ь о зад аче
н е т о л ь к о подняться, н о и превзойти.
Здесь, следовательно, уж е вовсе нет речи о том , что раньш е
п е р е д н а м и с т о я л а зад ач а д о гн а т ь , т. е. « п о д н я т ь с я до у р о в ­
н я » . — здесь эта задача п р о д о л ж а е т стоять, и, таким
168

образом , убирается как раз то, что преж де всего являлось
предм етом критики на пленум е правления Р А П П а. П е р в а я
ф орм улировка тов. С. М . представляла собой оценку соврем ен­
ного уровпя пролетарской литературы . В т о р а я ф орм улировка
тов. С. М едведева п редставляет собою у ви ли ван и е от ответа
на этот вопрос и п опы тку зам азать и ли убрать тот ответ, кото­
ры й бы л закон чен в первой ф орм улировке. В место п р и з н ан и я ош и бки тов. С. М едведев п ы тается ее вовсе о т р и ц а т ь .
Д елает он это прием ом , употребляю щ им ся отню дь не невеж е­
ственны м и литераторам и, но, наоборот, литераторам и грам от­
ны м и — по части передерж ек, и скаж ений и словесного ш ума,
рассчитанного не па объяснени е читателю сути спора, а на
одурачивание читателя. С этой то чки зр ен и я тов. С. М едпедев
н е н е в е ж е с т в е н е н , т. е. н а д ел е и п о с у щ е с т в у о н н е в е ж е ­
ственен вдвойне.
Н ам и н тересн о, однако, не то, как «м аневрирует» тов. С. М ед­
в е д е в , с п а с а я т о в . С . М ., « н а м и н т е р е с н а п о к а з а т е л ь н а я , о т н ю д ь
но случайная, весьма для некоторы х характерная мы сль,
вы сказанн ая тов. С. М . и далее тов. С. М едведевы м , по во­
просу об уровне классиков и об уровне соврем енной пролетар­
ской литературы . Э тот вопрос настолько важ ен и интересен,
что им следует специально заняться.
И дет ли пролетарская литература по пути к гегем онии?
Безусловно. З н ач и тел ьн ы ли ее творческие достиж ени я?
Н есом пенно. О сущ ествляет ли РА П П ведущ ую роль по отно­
ш ен и ю ко всем другим ли тер ату р н ы м орган и зац и ям ? Д а, все
более начи нает осущ ествлять, не только на словах, но и на
деле. Н о м ы ещ е далеко н е п реодолели о т с т а в а н и я п роле­
тарской ли тературы от тех требовани й, которы е предъявляю тся
ей сегодняш ним этапом пролетарской револю ции. Н аш и
пролетарские писатели ещ е далеко не перестроились. Ряд
важ н ей ш и х тем им и или пе разрабаты вается вовсе, или раз­
рабаты вается очень плохо, — как, наприм ер, плохо у нас
обстоит дело с к о м с о м о л ь с к о й тем атикой, на что сп ра­
ведливо нам указы ваю т ком сом ольские работники и ком сом оль­
ская печать, и в чем с ним и всегда соглаш ались работники
и организации РА П П а,
169

ІІи сател и -к л асси к и го р азд о б о л ьш е, чем б о л ьш и н с тв о н аш и х
пролетарских писателей, стояли на уровне идей с в о е г о
класса, куда более важ ны е для и х класса вопросы ставили,
куда более ум ело осущ ествляли влияние и х класса па массы
читателей, куда более соответствую щ ую ф орм у вы раж ения
с в о и х идей они вы работали, куда более глубоко и развернуто
служ или онп а р а к т и к е своего класса, в том числе и тогда,
когда проповеды вали святое искусство, независим ость от поли­
тики, чистую красоту, незапятнанную ничем утилитарны м .
Роль литературы и искусства у н а с не сниж ается по сравне­
нию с местом искусства в бурж уазном общ естве. И скусство
у нас уж е расцветает — и расцветает, как нигде и никогда
раньш е в человеческой истории. П отому наш и требования
к пролетирским писателям не сниж аю тся, а повы ш аю тся
п о ср а іш ен и ю с тем , к ак к л а сс и к и о тв еч ал и п а тр еб о в а н и я
св о его к л асса (и л и , т о ч н е е ,с в о и х классо в).
Т о в . С .М е д в е д е в ,п р о д о л ж а я « и н т е р п р е т а ц и ю » т о в .С . М ., п и ш е т :
«П о уровню ' м ировоззрения пролетарский писатель стоит н еиз­
меримо вы ш е классиков. Е сли у Т олстою бы ли элем енты
стихийного м атериализм а, то пролетарский писатель заявляет
себя сто р о н н и ко м д и алекти ческого м атериализм а. И здесь
соревноваться с классикам и или догонять и перегонять их
нечего. У чи ться ж е у них литературном у м астерству, техн и ке—
надо. Н адо и п ревзой ти техн ику классиков. О б этом и бы ло
сказано в статье «С тары е и н овы е лозунги».
И звестно из приведенной в начале п е р в о й цитаты , ч т о
н е о б э т о м бы ло сказано в статье тов. С. М . Н о поверим
т о в .С . М ед в е д ев у , ч т о и м е н н о о б э т о м х о т е л н а п н е а т ь т о в . С. М .
В се оч ен ь п р о с т о — «по у р о вн ю м и р о во ззр ен и я п ролетарски й
п и с а т е л ь с т о и т н е и з м е р и м о в ы ш е к л а с с и к о в » . Э г0 к а к Р а з
та простота, которая гран ичит с воровстпом. Ч то поним ает
тов. М едведев под уровн ем м и ровоззрен и я? И м ож н о ли м ерить
уровень м ировоззрения П уш кина и О валова или Гете и Ж ар о ва
тем, что П уш кин и Готе не знали м арксистской теории
классовой борьбы , а О валов и Ж ар о в ее более или м енее
Знаю т; тем , что П уш кин и Г ете не участвовали в стройке соци­
ализм а, а О валов и Ж ар о в в н ей участвую т, тем , что П у ш ки н

и Гете не бы ли пролетарским и револю ционерам и и членам и
больш евистской партии, а О валов и Ж аров им и являю тся?
Н е правильнее ли уровень м ировоззрения определять сравне­
нием уровня Г ете и такого идеолога прусской государствен­
н ости, как Гегель, П уш ки н а и декабристов, с одной сторон ы , и
О вал о ва— Ж а р о в а (ф ам и л и и
м ож но зам енить, эти взяты
к прим еру) и вож дей больш евизм а, с другой сторон ы ? Н е п ра­
вильнее ли к характеристике уровня м ировоззрения подхо­
дить, сравнивая Г ете с рядовы м нем ецким бю ргером его
врем ен и и Ж ар о ва — О валова с рядовы м рабочим -ударни ком
и л и п а р т и й н ы м р а б о т н и к о м ? II н е я сп о л и , ч т о тов. М едведев
путает у р о в е н ь м ировоззрения, ибо понятие об у р о в н е
предполагает собою понятие о разработанности, о развитости,
о с т е п е н и овладения таким -то качествен н о определенны м
м ировоззрением . П ролетарское м ировоззрение «неизм ерим о
вы ш е» м ировоззрения бурж уазного. Н о пролетарским м и ро­
воззрением м ож но владеть по н астоящ ем у, глубоко и созна­
тельно, и м ож н о владеть им неглубоко, поверхностно, внеш не.
Г ете и П у ш к и н п о -н асто ящ ем у владели м и р о во ззр ен и ем с в ое г о
класса. О валов и Ж а р о в (Ф адеев и П ан ф ер о в , К и р ш о н и
Безы м енский, К араваева и А ф иногенов, Горбунов и Л ибединск и й и т д .) владею т м и р о в о ззр ен и е м с в о е г о к ласса в р азн о й
м ере н едостаточн о — одни больш е, другие м еньш е, но все
недостаточно. К онечно, Ф адеев и И сбах отличн ы даж е каче­
ствен н о , но ср ав н и те-к а и х — нас всех! — у р о вен ь с у ровн ем
М . Г орького. В этом суть дела. И естественн о, что, п оскольку
и м ен но это суть дела — ее не п они м ает тов. С. М едведев.
«П ролетарский писатель заявляет себя сознательны м сторон ­
ником диалектического м атериализм а, в то врем я как у Тол­
стого бы ли элем енты стихийного м атериализм а». Заявляю т
себя пролетарские иисатели сознательны м и сторонникам и
и т .д .? Д а, з а я в л я ю т — л ю б о й и к аж д ы й . Т о в. М ед вед ев э т о
констати рует с удовлетворением , и все для него ясно и просто.
Р ечь идет теперь, дескать, только о литературном м астерстве,
т. е. о т е х н и к е к л а с с и к о в , и б о в о б л а с т и м и р о в о з з р е н и я м ы
с классикам и н е соревн уем ся. Здесь о п ягь-таки ц епь о ш и бок.
В основе ее леж ит ф орм алистическое представление о лите­

р а т у р н о й т е х н и к е . М а с т е р с т в о , т. е. т е х н и к а ,— э т о о д н о
пз важ нейш их полож ений воинствую щ его бурж уазного тече­
ния, им енуем ого ф орм ализм ом . Э то полож ение взяли в свой
арсен ал и леф овц ы , родствен н и ки л и т ф р о н іа по ли н и и тво р ­
ческих лозунгов. Д ескать, суть дела н е в м и ровоззрен ии ,
м ировоззрение пам дано классом , писателям и которого м ы
являем ся, он дает заказ, н аш е дело его вы п олни ть, л и тер ату р ­
н ая тех н и к а — вот где, дескать, суть дела для п и сателя. Э го
довольно строй ное рассуж дение. Д еидеологизация ли тератур­
ного мастерства, рассм отрение литературного м астерства
оторвапно от вопроса о м ировоззрении и уровне этого м и­
ровоззрения, сведение литературного м астерства к технике,
к прием ам оф орм ления
м атериала — такова центральная
антим арксистская м ы сль этого стройного рассуж дения. И з
этой ж е м ы сли исходит н тов. М едведев в своих рассуж де­
ниях, отню дь не представляю щ их собой, однако, систем ы
стройной и привлекательной.
В литературном м астерстве классиков ничего не понять
том у, кто, вм есто и зучен и я их твор ч еск о го м етода, будет р азы с­
кивать их технику. У чи ться у классиков следует том у, как
в ы р а б а т ы в а л и о н и св о и тв о р ч е с к и е м ето д ы , т. е. то м у , как
умело и умно, последовательно и талантливо реализовали они
в худож ественной п ракти ке м ировоззрение своих классов, со­
здавая соответствую щ и е этом у м и ровоззрен ию ф о р м ы его
худож ественного вы раж ения.
Р азн о е м и ровоззрен ие — разн ы е творчески е м етоды . Р азн ы е
подходы к действительности — разны е систем ы ее осм ы слива­
ния и худож ественной обработки, разны е критерии оценки
литературного прош лого, разная литературная учеба, разная
«литературн ая тех н и к а» — вп лоть до разн ого о тн о ш ен и я к сло­
ву и разчого обращ ения с ним. Н е сущ ествовало и не сущ е­
ствует никакого универсального и единого творческого ме­
тода, — творчески й м етод п исателя классово обусловлен и
историчен, в свою очередь обусловливая определенную литера­
турную технику.
Г о в о р и ть об у ч е б е л и те р ату р н о м у м астер ств у , т. е. т ех н и к е
классиков, без постоянны х указаний на идеологический харак172

•

Тер « л и тер ату р н о й тех н и к и » , — зн а ч и т то л к ать м олод еж ь по
п у ти ф о р м а л и с т с к о г о п е р е р о ж д е н и я (п о к о т о р о м у и д у т н е к о ­
т о р ы е и з м олод ы х п и сател ей ), зн а ч и т к лассо во р азо р у ж ать
молоды е пролетарские кадры , которы е долж ны критически
^учиться у классиков бурж уазной и дворянской литературы .
П ролетарские писатели долж ны создать и н ачали создавать
н о в ы й л и т е р а т у р н ы й с т и л ь . О н и в ы р а б а т ы в а ю т ,— е щ е т о л ь к о
н ач и н аю т вы раб аты вать, — н о вы й тво р ч еск и й м етод, м етод
диалектического м атериализм а в худож естве, н овы е ф о р м ы
в ы р а ж е н и я н о в о г о м и р о в о з зр е н и я ,— р у к о в о д с т в у я с ь н о в ы м и
представлениям и о худож ественном . О ни подходят к истории
литературы не как к процессу непреры вного количественного
развития литературной техники, но как к процессу см ены и
борьбы классовы х литературны х стилей. Р ассм атривая свою
деятельность как этап истории литературы , пролетарские
писатели понимаю т, что этапом в истории литературы опи
будут им енно при условии соверш ения ими качественного
скачка в литературной истории.
П оследуй он и советам тов. С. М едведева, и не войдут они
в историю , а влипнут они в историю , в печальную историю
неудач на пути вульгарного ф орм али стского социологизм а.
И м енн о потом у, что к литературном у м астерству классиков
мы подходим и д е о л о г и ч е с к и , мы м ож ем очень м ногом у
у них научиться, не подм еняя критическое наследование уче­
ническим усвоением их техники и некритическим подраж а­
нием их м астерству. М ы не отрицаем преем ственности в истории
л и т е р а т у р ы ,— м ы зн ае м , ч т о ч е л о в е ч е с т в о и дет п о п у ти п о ­
з н а н и я о б ъ е к т и в н о й и с т и н ы ,— н о м ы зн а е м т а к ж е , ч т о ф о р м о й
наш ей преем ственности является револю ционное, пролетарское,
ленинское отнош ени е к наследию и опы ту прош лого.
П отом у «элем епты стихийного м атериализм а у Т олстого»
о ц е н и в а ю т с я н а м и н е с в ы с о к а (д еск ать, н а ш и О в а л о в и
Ж аров уж е «заявляю т себя сознательны м и сторонникам и»
д и а л ек ти ч е ск о го м атер и ал и зм а!). С то р о н н п к ам и -то себ я за я в ­
ляю т, как отм ечалось уж е вы ш е, лю бой и каж ды й, но насколько
Э ти сто р о н н и к и с о з н а т е л ь н ы , н аск о л ьк о эта их со зн а те л ь ­
ность сказы вается в х у д о ж е с т в е н н о м т в о р ч е с т в е ,
173

н а с к о л ь к о 'о р г а н и ч е с к и р е а л и з у ю т с я в и х п р о и з в е д е н и я х о с н о в ­
н ы е и д е и пролетариата, под руководством больш евистской
п ар ти и ст р о я щ его соц и ал и зм ? Э го о п ять -так и суть дела,
суть вопроса об уровн е м и ровоззрен и я и, следовательно, суть
о ш и б о к тов. С. М . и С. М едведева.
Р а н ь ш е с т о я л а зад ач а « н о д н я тьс я » до у р о в н я ,— т е п е р ь с т о и т
З а д а ч а « п р е в з о й т и » . Эт0 — ч в а н л и в о е н е п о н и м а н и е э т а н а п у т и
к гегем онии, на котором находится пролетарская литература.
Э то — ком чванская переоценка уровня пролетарской литера­
туры . Э то — «теоретическое» обоснование и оправдание малокультурности и неж елания учиться тех из наш их писателей,
к о то р ы е сам одовольно п роизводят себя и своих друзей в клас­
с и к о в п р о л е т а р с к о й л и т е р а т у р ы . Все э т о — н е в е ж е с т в е н ­
н а я и а н т и к у л ь т у р н а я
б о л т о в н я , л е в а ц к а я
и
о б ы в а т е л ь с к а я б о л т о в н я , п р е т е н ц и о з н а я и р а з ­
в р а щ а ю щ а я б о л т о в н я .1
П р и вед ем и з статьи тов. Е р м и л о ва ц и тату в п олн ом виде:
«У отдельны х писателей, в отдельны х звеньях движ ения, встре­
чается иной раз соверш енно неправильное, м етаф изическое,
по сути дела, п ер евальское п о н и м ан и е р ап п о вск и х п оло ж ен и й
об учебе у классиков, о необходимости для пролетарской
литературы стрем иться к тому, чтобы превы сить худож ествен­
ный у р о в е н ь в ы с ш и х о б р а з ц о в к л а с с и ч е с к о й л и т е р а т у р ы . Эти
полож ения о своеобразном «соревновании с классикам и»
п о -п ёр еп ал ьски ву л ь гар и зи р у ю тся . И н ы е с к л о н н ы тр ак то в ать
их как некоторую догм у для творческой работы пролетарского
писателя: п иш и и сравнивай, у кого «лучш е»— у тебя или
у Тургенева, у П уш кина, у Т олстого, у Ш експ ира.
Разум еется, сводить к этом у рапповский лозунг учебы у клас­
сиков означает капи тулянтское извращ ение. Реш аю щ ей новоркой всей работы пролетарского писателя является то, в какой
мере, с какой полнотой и глубиной его произведения вы р а­
ж аю т практику класса, строящ его социализм . Ч ем полнее и
1 Тов. С. Медведев ныта-іся переадресовать пашу критику его рассуж ­
дений о классиках тов Ермилову. Сделал он это довольно распросграненвым, к сожалению, приемом: из цени мыслей вырывается одна
цитата, приобретающая смысл, иногда даже противоречащий контексту.
174

глубж е вы раж ается в худож ественны х произведениях эта
практика, тем ближ е пролетарский писатель к осущ ествлению
лозунга «догнать и п ерегнать» классиков, тем ближ е проле­
тарская литература к созданию больш ого искусства больш е­
в и зм а. II у к л а с с и к о в м ы д о л ж н ы у ч и т ь с я п р е ж д е в с е го т ем
сторон ам в их творческом м етоде, к о то р ы е давали им возм ож ­
ность с наибольш ей полною и глубиной вы раж ать соци­
альную практику их классов».
Э т о о ч е н ь в е р н о ,-— и в с е э т о е щ е д о с т а т е й М е д в е д е в а
Заранее разоблачало его, М едведева, будущ ие вы ступ лен ия.
«Д огнать и перегнать» классиков, к том у ж е сам им тов. Е р м и ­
ловы м взято в кавы чки , — это и рони я над н е к р и т и ч е ­
с к и м и неправильны м перенесением в область литературы
полож ения догнать и перегнать.
О РЕЛИГИОЗНЫХ ПРЕДРАССУДКАХ II СМЕРТИ КАК «ТВОРЧЕ­
СКОЙ ПРОГРАММЕ ПРОЛЕТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ»

Т от ж е тов. С. М едведев в статье «Н овое в творческой дискус­
сии» пиш ет: «Тов. Ф адеев п ы тался н ай ти п роблем ы «всем ирноисторического значении», в свете которы х долж на бы ть реш ена
задача показа героев. Ц и ти р у я С тендаля о м и ровы х целях,
питаю щ их подлинное искусство, тов. Ф адеев вы двинул проблемы
нового отнош ени я лю дей к религии и см ерти, в свете которы х и
долж ны п оказы ваться героп. К онечно, эту задачу м ож но
реш ать и в свете круш ения религиозны х предрассудков, и
в свете нового п он яти я о см ерти, и нового оти ош еп и я к ней.
Но объявлять эти проблем ы творческой програм м ой проле­
тарской литературы по м еньш ей мере см еш но. С наш ей точки
Зрения бы ло бы гораздо правильнее, если бы тов. Ф адеев поставил
перед собой задачу так, чтобы все проблем ы , п еречи слен н ы е
им па пленум е, о с в е т и л и с ь ч е р е з ж и в о т р е п е щ у щ и е
п р о б л е м ы
н е п о с р е д с т в е н н о г о
с о ц и а л и с т и ч е ­
с к о г о с т р о и т е л ь с т в а » .
О чень м ож ет бы ть, что тов. М едведев дей стви тельн о так
п о н я л то в . Ф ад е ев а . Э т о н и с к о л ь к о н е у д и в и т е л ь н о ,— р а зб о р
р а с с у ж д е н и й т о в . М е д в е д е в а о к л а с с и к а х угж е п о д г о т о в и л н а с
175

к сп окой н ом у во сп р и яти ю того, как в кри вом зеркале тов. М ед
ведева о тр ази л ась р еч ь тов. Ф адеева. В есьм а в ер о ятн о , чтс
тов. М едведев и злагает так, к ак он понял, но как м ало п онял
как и зврати л он то, что удалось ем у ухвати ть, как п ри н и зи л г
оп ош ли л он ту напостовскую то ч ку зр ен и я, которую в своей
р еч и н а пленум е и злагал тов. Ф адеев!
Тов. М едведев не приводит цитат — хотя бы из исправлен­
ной стенограм м ы . Э то даж е м ож ет бы ть воспринято
каі
признак н аличия у тов. М едведева н екоторы х элем ентоі
сам ой прим итивной литературной культурности. С тенограм м а
дескать, н еправленная! Н о вот, наприм ер, тов. М едведев упо
м инает о ц итате из С тендаля, приводивш ейся тов. Ф адеевы м
О н, тов. М едведев, пе счел для себя об язательн ы м хотя бь
п рочесть п оло ж ен и я С тендаля ещ е раз. Е ж ели я, дескать
м о гу п о -св о ем у и зл а г а т ь ж и в о г о Ф ад еев а, т о п о ч е м у б ы мн<
не «излож ить» п окой ного С тендаля? П роверим на излож ение
С т е н д а л я у р о в е н ь п о н и м а н и я т о в . С . М е д в е д е в а ,— м ы о д н о в р е
м енн о подойдем к сути н екоторы х творческих разногласий
В от то зам ечательное м есто у С тендаля, которое цитировав
тов. Ф адеев: «И тальян ское и скусство упало с вы со ты вовсё
не потом у, как обы чн о полагаю т, что его покинуло «великое
ды хание средневековья», что ем у недостает гениальны х твор­
ц о в ,— э т о н е в е р н о , т а к к а к г е н и й в с егд а ж и в е т в ср е д е н ар о д а,
к ак и с к р а в к р е м н е ,— н ео б х о д и м о л и ш ь с т е ч е н и е о б с т о я ­
тельств, чтобы эта искра вспы хнула из м ертвого кам ня. И с­
кусство пало потом у, что нет в нем той ш и рокой м ировоі
концепции, которая толкала на путь творческой работы про
ж н и х х у д о ж н и к о в . Д е т а л и , ф о р м ы и м е л о ч и с ю ж е т а , к а к бы
худож ественны они ни бы ли, ещ е не составляю т искусства
п одоб п о том у, к ак идеи, хотя б ы и ген и ал ьн ы е, ещ е н е даю і
писателю права на титул гения или таланта. Ч тобы им стать
надо свести круг воззрени й, которы й захвати л бы и коор^
динировал весь м ир соврем енны х идей и подчинил бы и я
од н о й ж и в о й го сп о д ств у ю щ ей м ы сли . Т о л ь к о то гд а овладевает!
м ы с л и т е л е м ф а н а т и з м и деи, т. е. т а я р к а я о п р е д е л е н н а я в е р а
в с в о е д е л о , б е з к о т о р о й н и в и с к у с с т в е , н и в н а у к е n etj
и стин ной ж изни. У стары х итальян ских худож ников эта верк
17(5

ы ла, » потом у они бы ли действительны м и творцам и, а не
опировщ иками, ие ж алким и подраж ателям и уж о отж ивш их
бразцов. К ром е того я никогда не отделял худож ника от м ы сителя, как не м огу отделить худож ественной . ф орм ы от
удож ественной мы сли».
Ч го п онял из этой ц и таты тов. М едведев?
То, что у С тендаля идет речь о неких м ировы х идеях, ли та> щ и х п о д л и н н о е и с к у с с т в о , т . е ., в и д и м о , о т е х с а м ы х п р о ­
ломах «всем ирно исторического значен ия», которы е заним али
ов. Ф ад еева в его р еч и . Н о вд у м ав ш и сь в п р и в ед ен н у ю в ы ш е
и тату, тов. М едведев н е см ог п он ять, с какой целью тов.
>адеев ц и т и р о в а л С те н д а л я . З а х у д о ж н и к а - м ы с л и т е л я ,
р о ти в х у д о ж н и к а-к о п и р о в щ и к а, за х у д о ж н и к а б о л ьш и х
дей и больш и х о б о б щ е н и й п роти в худ ож н и ка деталей
іо р м ы и м е л о ч е й с ю ж е т а , з а х у д о ж п и к а -ф а н а т и к а и д е и , п р о и в х у д о ж н и к а б е з « ш и р о к о й м и р о в о й к о н ц е п ц и и » , т. о.
удож нн ков— без «идейны х отображ ателей» — вот что подеркнваю т напостовцы , ц и ти руя С тендаля, вот что отстаи вал
своей речи тов. Ф адеев.
К акой см ы сл вклады ваем мы в лозунг «больш ое искусство
о .іь ш е в и зм а » ? Н а м н у ж н о б о л ь ш о е и с к у с с т в о , н а м н у ж н а
е бы товщ ина, не ф отосъем ка, не поверхностная зарисовка,
е с ю ж е т н о -с к р е п л е н н ы е э м п и р и ч е с к и е н а б л ю д е н и я ,— н е т ,
ам н у ж н о и скусство гл у б о к о го о с м ы с л и в a н и я, и скусство
одлинного познания действительности, искусство псклю чпельной воспитательной силы , искусство интеллектуальной
эм оциональной насы щ енности, искусство, расш иряю щ ее
ругозор, искусство, сочетаю щ ее трезвость с беш еной страстосты о, искусство невнданно вы соко худож ественного качеіва. Н ам н у ж н о б о л ь ш о е и ск у сств о б о л ь ш е в и з м а — н е
скусство стороннего наблю дения, не искусство пассивной
вгистрацин, не искусство холодного созерцательства, не
с к у сс тв о б е с п а р т и й н о е ,— н е т , н а м н у ж н о и с к у с с т в о р а б о ч е г о
іас са, и с к у с с т в о с о ц и а л и с т и ч е с к о г о н а с т у п л е н и я , и с к у с с т в о
)п н ствую щ его больш еви зм а, и скусство п ар ти й н о е вп лоть
) «деталей ф орм ы » и «мелочей сю ж ета».
’М ы х о т и м , ч т о б ы в с е « м а л ы е й ф о р м ы , — а э т о в е л и к а я
Из рапповского дяешшка

177

си л а!— бы ли у нас б о л ь ш и м искусством . М ы хотим , чтобы
худож ественное произведение на лю бую тем у бы ло бы орга­
н ически больш евистским , вы раж ая, отраж ая и, в свою оче­
редь, ф орм и руя рост н ового человека, человека социализм а,
человека больш евистской ш колы .
Н екоторы е бурж уазны е газеты и зм ени ли за последнее врем я
характер и н ф о р м ац и и о п олож ени и в С оветском С ою зе. Р ан ьш е
бы ло: х о зяй ств ен н ы й развал, эк о н о м и ч еск и й к р и зи с, голод,
х о л о д ,— т е п е р ь , н а п е р в ы й в з г л я д , н а о б о р о т ,— х о з я й с т в е н н ы й
рост, эконом ический подъем , успехи строительства. П о при
всем э іо м о д н о н о ,— д ес к а ть , в С о в етск о м С о ю зе — н о в а я
А м е р и к а , св о еб р азн ь ій го с к а п и т а л и зм , п у сть д аж е х о зя й ­
ственное благополучие, но отню дь но социалистическое!
В ы холащ ивание или отрицание
с о ц и а л и с т и ч е с к о г о
характера н аш ей стройки, и гнори рован ие или п рин иж ени е того
к а ч е с т в е н н о н о в о г о , что* слож илось и растет в наш ой
стране, — вот куда обращ аю т свое главное вн им ани е эти газеты .
II р азв е н о м о г у т о п и п е р е п е ч а т ы в а т ь у с е б я (н у ж е п е р е п е ч а т ы ­
ваю т) н ек о то р ы е и з п р о и звед ен и й н а ш и х п и сател ей , где даж е
при самы х лучш их и честны х ком м унистических нам ерениях—
чувствуется м асш таб строительства, но недостаточно чувст­
в у е т с я о г о к л а с с о в а я Сущность, г д е с о ц и а л и с т и ч е с к и й п о х о д з а
н о в у ю т е х п и к у о б о р а ч и в а е т с я г о л ы м (а, з н а ч и т , п р и е м л е м ы м
для б у р ж у а з и и ) т е х н и ц и з м о м , г д е б о л ь ш е в и з м — т о л ь к о ф р а ­
з е о л о г и я , и л и а в т о р с к о е о і с т у п л е н и е в т е к с т е , идущем р я д о м
своим путем , отли чн ы м от ф разеологи и и непохож им п а а в ю р скую вставку.
Задача н аш его искусства и заклю чается в том , чтобы показать эго качественно новое, то, что м ы вступили в период
со ц и ал и зм а, то, что у н ас п о беж д ает к о м м у н и сти ч ески й труд,
становясь содерж анием ж и зн и, то, что, п ерестраивая мир, пере­
страиваю т себя м иллионы трудящ ихся П ролетарское искусство
пе долж но беж ать от м учительности, трудности противоречий
п аш его движ ения вперед. О но долж но отразить качественно
новое пе только как р е з у л ь т а т , но и как п р о ц е с с ,
о б у ч ая б орьб е за это новое. О н о долж но го лой схем е, м елкобурж уазной лакировке, приспособленческой сусальщ ине про178

т и в о п о с т а в н т ь б е с с т рашный о х в а т в с е х с т о р о н д е й с т в и т е л ь н о ­
сти, об ъ екти ви зм классовой борьбы , вы р аж аясь словам и Л ен и н а,
п р о н и к н о в е н и е в г л у б ь ,— т. е. п о к а з з н а ч и т е л ь н о с т и с д в и ­
гов, зн ач и тел ь н о с ти со зи д аю щ его ся, зн ач и тел ь н о с ти к ач е­
ственно нового геологического изм енения облика стран ы и
человеческой психики.
У нас некоторы е показы ваю т ударников просто как трудо­
л ю б и в ы х и с т а р а т е л ь н ы х р а б о ч и х ,— в о т л о д ы р ь и п р о гу л ь щ и к ,
в о т о н в ы р а б а т ы в а е т ст о л ь к о то , а в о т ч е с т н ы й и п р и м е р н ы й ,—
о н вы р аб аты вает сто л ько -то и даж е вот то-то и то -то п риду­
мал. К опечно, и это на своем м есте полезно и необходим о.
Н о разве п е является задачей н аш его искусства вскры ти е того,
как рабочий становится ударником , как беспарти йн ы й удар­
ник становится больш евиком, как молодой больш евик стано­
вится партийны м активистом , как они растут, что в них
пового растет, что повое появляется в их отнош ени ях меж ду
собой и в их отнош ении к миру? Э тот их рост легко обес­
ц ветить, уп ростить и схем атизировать. Л егко п ри кры ть этот
легкий подход к дей стви тельн ости «левы м и» разговорам и о массе,
массах и м ассами, «левой» насм еш кой над проблем ам и «все­
м и рн о-и стори ческого» зн ач ен и я, «левы м и» теори ям и и л озун ­
г а м и л и т ф р о н т а (у к о т о р о г о , к с т а т и , б ы л и и я в н о п р а в ы е
л о зу н ги и тео р и и ). Т рудно п о казать все это так, ч то б ы перед
читателем оказалась не «худож ественная» сводка п оверхн ост­
ного, но реальны е, ж и вы е лю ди, дела которы х худож ником
понято и прочувствовано, которы е даны типами, которы е
запом ин аю тся, образ которы х заставляет дум ать и волноваться,
ж ивы е и конкретны е лю ди пе по правдоподобию деталей и
случайны х примет, но но их коренном у и характерном у, ж ивы е
и конкретны е лю ди, з н а ч и т е л ь н ы е з н а ч и т е л ь н о с т ь ю
н о в о г о . О б этом говорил тов. Ф адеев, приводя к а к п р и ­
м е р о тп о ш ен и е человека, н аш его человека, п ролетария-}дарвика, к см ерти или к релегиозны м предрассудкам.
О б э т о м о ч е п ь х о р о ш о г о в о р и л то в. К и р ш о н: « Н а м н у ж н о ,—
г о в о р и л о н ,— ч т о б ы з р и т е л ь п о с л е с п е к т а к л я н е в о с к л и ц а л ,
что все бы ло, к а к в ж и з н и , а чтобы зрпгель говорил:
насколько это яснее, серьезнее и глубж е, чем поверхностное
12*
179

п р е д с т а в л е н и е о ж и зн и , н а с к о л ь к о с п е к т а к л ь п о м о г м н е побольш евистски понять ж и зн ь и бороться за больш евистскую
ж и зн ь!»
Н е случ ай н о всего этого н е п онял тов. М едведев. И его непо­
н и м ан и е оп ять-так и си м п то м ати ч н о . И его н еп о н и м ан и е н еи з­
беж но связано с систем ой неправильны х- представлений о твор­
ческих задачах пролетарских писателей. И м ен н о поэтом у
разбор его «непоним аний» м ож ет им еть относительны й интерес.
« К о н е ч н о , э т у з а д а ч у ( п о к а з а г е р о е в . Л. Л . ) м о ж н о р е ш а т ь
и в с в е т е к р у ш е н и я р е л и г и о з н ы х п р е д р а с с у д к о в и т . д .» ,
п и н ц е т т о в . С. М е д в е д е в . Это в е с ь м а з а н я т н о е з а м е ч а н и е .
Н е курс на возм ож н о болое всесторон ни й показ героя, но
вы бор одной из возм ож ны х точек зрения; хочеш ь — с точки
зрен и я вопроса о религии, хочеш ь — с точки зрен и я вопроса
о см ер ти , х о ч е ш ь — с то ч к и зр е н и я и «в свете» ч его -л и б о
другого!
Н е осм ы сливание объективной действительности и вскры тие
ее зако н о м ер н о стей , а п одбор эм п и р и ч ес к о го м атер и ал а для
и ллю страц и и оп ределен ной субъ екти вн ой то ч к и зр ен и я — это
я есть м елкобурж уазны й субъективизм лптф ронга, призы вав­
ш его к л а к и р о в к е действительности из б о я з н и действи­
тельности! И Ф адеева тов. М едведев понял в соответствии
с л и т ф р о н т о в с к о й м ето д о л о ги ей — д ескать, Ф ад еев хотел а свет с
воп роса о см ерти показы вать, а он, М едведев, больш е ж изны о
и нтересуется и ж елает, чтобы «все проблем ы , перечисленны е
и м (то в . Ф ад е ев ы м ) н а п л е н у м е, о с в е т и л и с ь ч е р е з ж и в о т р е п е щ ущ и е проблем ы непосредственного социалистического строи­
т ел ь ств а» . К а к о й су х о й и о г о л т е л ы й сх е м а т и зм с к р ы в а е т с я ,—
наоборот, горделиво раскры вается! — в представлении о худо­
ж ественном творчестве, как освещ ен ии проблем «ф адеевских»
через его, М едведева, проблем ы ж и во тр еп ещ у щ ее!
« П р о ти в о б р аза-сх ем ы , к ак п о д ч ер к и вал о сь н а п лен ум е, п ро­
л етарски е п исатели достаточн о во о р у ж ен ы . М етоды «литф ронга» разоблачены и в значительной степени разгром лены
в среде, п ролетарски х п и сателей », утверж дает- тов. М едведев.
А меж ду тем н а пленум е и подчеркивалось как раз то обсто­
ятельство, что с х е м а т и з м н е т о л ь к о н е и з ж и т , н о
180

#
д а ж е в н о в ы х ф о р м а х в о з р о ж д а е т с я и ч т о масса
н овы х п исателей , в том чи сле и з среды раб о ч и х -у д ар н и ко в,
о тн ю д ь н е в о о р у ж е н а п р о т и в сх е м ат и зм а , а, н а о б о р о т, ч р е зв ы ­
чайно легко им «греш ит» и «злоупотребляет». М етоды «лш ^
ф ронта» такж е ещ е не разоблачены в долж ной мере. М едведев
т о р о п и тс я о б ъ я в и т ь м ето д ы «лит ф р о н т а » р а з о б л а ч е н н ы м и ,—
для м е н я , М ед вед ева, д ес к а ть , в се с « л и т ф р о н г о м » я с н о ,— а н а
деле с к о л ь к о э т о й л и т ф р о н т о в щ и н ы е щ е с о х р а ­
н и л о с ь у тов. М ед вед ева!
Б от ещ е один прим ер. Тов. М едведев рассуж дает о диалек­
тике и о противоречиях: «О чень часто сторонники ж ивого
человека во о б щ е к л ян у тся (ч ел о век а ' во о б щ е и ли во о б щ е
к л я н у т с я ? Л. Л . ) д и а л е к т и к о й , н а к а ж д о м ш а г у к р и ч а т о п р о ­
т и в о р е ч и я х . Н о к а к д а л е к о с т о я т о н и ( п р о т и в о р е ч и я ! ? Л. А. )
от действительны х задач пролетарской литературы . К ак далеко
о т д и а л е к т и к и о к а ж у т с я т е , к т о л и р и ч е с к и з а с т ы л (Л. А . )
на поисках только противоречий, ибо найти противоречия —
это ещ е н е в ы й ти за рам ки вульгарн ы х представлени й о дей
стви тел ьн о сти . Н адо н ай ти п ереход о т о д н о го к д ругом у (чего?.
П р о т и в о д е й с т в и я ? П р е д с т а в л е н и я ? Д е й с т в и т е л ь н о с т и ? ! Л. А. )
«обы чное представление схваты вает различие и противоречив;
но н е п е р е х о д от одного к другом у, а э т о с а м о е в а ж lt н о с » , т о р ж е с т в у я и с а м с е б е у д и в л я я с ь , ц и т и р у е т Л е н и н а
М едведев. О днако предм етом удивления долж на бы ть не «уче­
ная» способность тов. М едведева п ривести цитату, а то, что
он о б ры вает ее н а сам ом и нтересном м есте. Ч то п и ш ет Л ен ин
дальш е?
2) О строум ие и ум. О строум ие схваты вает противоречие,
вы сказы вает его, приводит вещ ь в о тн о ш ен и и друг к другу,
заставляет «понятно светиться через противоречие», но не
в ы р а ж а е т п онятия вещ ей и их отнош ений.
3 ) М ы с л я щ и й р а зу м (ум ) з а о с т р и в а е т п р и т у п и в ш е е с я р а з л и ­
чие различного, простое разнообразие представлений до с у щ ес т в е н н о г о различия, до п р о т и в о п о л о ж н о с т и . Л иш ь
подняты е па верш ину противоречия, разнообразия становятся
п одвиж н ы м и и ж и вы м и по отп о ш еп н ю одного к другом у, —
п риобретаю т ту н е г а т и в н о с т ь ,
которая является в н у 181

т р ѳ н н е й п у л ь с а ц и е й с а м о д в и ж е н и я и ж и зн е н *
н о с т и.
М і дведев не поним ает, что сам ы й переход вовсе н е обхо­
д и т с я без п роти воречий . М едведев пе поним ает, что найти
противоречия— это ещ е вовсе не значит только копстатировать
различия. М едведев не поним ает, что для того, чтобы найти
действительны е п ротиворечия, требуется но «обы чны й» рас­
судок и не остроум ие, но «м ы слящ ий разум ». М едведев не понитает, что ленинское указание на переход— как сам ое важ ное —
есть указание па взаим опроникновение противополож ностей,
как ген еральн ы й м ом ент м атериалистической диалектики.
М едведев не поним ает, что вы й ти за рам ки вульгарн ы х пред­
ставлений о действительности м ож но только при условии
поним ания различий, противоречий, противополож ности и при
ум ении вы делять, схваты вать, находить в единстве противо­
полож ностей противополож ность ведущ ую .
Н о М едведев ещ е очен ь м ногого не пони м ает. О становим ся
на том , что о п поним ает, или, точнее, на том, что каж ется
ем у сам ом у понятны м .
М едведеву думается, что ou вы ступает против см акования
противоречий, против превращ ения ударника в реф лектирую ­
щ его интеллигента, против изображ ения ударника раздвоен­
ны м . П р о ти в всего это го вы сту п ать с л е д у е т , вы ступать*!
п о л е з н о , в ы с т у п а т ь н е о б х о д и м о . Это — в ы с т у п л е н и я
п роти в реальн ой опасности, иа которую не раз указы вали
н апостовцы и весь РА П П . Б ы ло бы не вредно, еж елп бы
тов. М едведев это ещ е раз повторил в м еру своих сил и
возм ож н остей . Н о ведь н еп рави льн ой кр и ти к о й п роти вни ка
м о я іп о е м у
только помочь. О ш ибки м ож но критиковать с пра­
в и л ьн о й п о зи ц и и , и м о ж н о эти ж е о ш и б к и к р и ти к о в ать радп
Защ иты и пропаганды других ош ибок. К сож алению , так п ро­
и зош ло с тов. М едведевы м .
Д еск ать, и н тел л и ге н т , к о н еч н о , м у ч ается всяки м и гам п р о ­
кляты м и и всем ирно историческим и вопросами, а рабочийудараик, человек волевой и ц елеустрем лен н ы й , он, дескать,
строи т и действует, а не ф илософ ствует. И в результате,
под грохот трескучи х ф раз, ударн ика и зображ аю т бездуш 1Ь2

ны м делягой, обходя социалисти ческое сущ ество его р а­
боты .
У д а р н и к с т р о и т и д е й с т в у е т ,— и м е н н о п о р то м у
п е р е д н и м с т о я т в о п р о с ы ^ к у д а б о л е е и н т е р е с--“
ные, с л о ж н ы е и в о л н у ю щ и е , ч е м все к о п а н и я
с т а р ы х и н т е л л и г е н т о в в г л у б и н а х т о й м у с о р н о й
ямы, к о т о р у ю
о н и и м е н у ю т с в о е й т о н к о й и
к р у п н о й д у ш о й .
М ед вед ев р ас су ж д а ет: б о л ь ш е и л и м е н ь ш е п р о т и в о р е ч и й ,—
но это обы вательская постановка вопроса!
С хем атизировать и обеднять ударника, отбпрая освещ ен ие
одних проблем через другие проблем ы «в свете» той или
другой субъективн ой точки зрен и я, лакируя и п ри украш и вая
ударника, или осм ы сливая все богатство и разнообразие
становления социалистического человека, всю слож ность и
п роти воречия его пути, создавать больш еви стский образ рабочего -у д ар н п к а, б о л ьш еви стск о е и ску сство к ак оруд и е п ер е­
стройки мира. Э то — д в е л и н и и . Э т° — линии « л и т ф р о н та» и РА П П а. Это — линия н а и м е н ь ш е г о и н а и б о л ь ­
ш е г о сопротивления.
В полном соответствии со своим и рассуж дениям и о клас­
сиках тов. М едведев п рин иж ает, упрощ ает, вульгаризирует
творческие задачи п ролетарских писателей. О н их перехвали­
вает, п отом у что подходит к их п роизведен иям с н и щ ен ск и м и
критериям и. О н но заостряет вопроса об уровне м ировоззре­
ния н аш их писателей, справедливо полагая, что их уровень
более чем достаточен для разреш ен и я задач, ставящ и хся им,
М едведевы м . И еж ели М едведев рассчи ты вает и дальш е учи ть
пролетарских писателей, то предпосы лкой успеш ности его
деятельности является о т к а з пролетарских писателей от какойлибо у ч е б ы вообщ е и з а б в е н и е им и всего того, чем у
они ко гд а-л и б о у ч и л и с ь .
О бъявлять проблем ы см ерти и краха ролигии програм м ой
пролетарской литературы по м еньш ей мере см еш но, укориз­
н енн о к ачает Ф адееву головой тов. М едведев. И , действительно,
по м еньш ей м оре у м о р и т е л ь н о п он и м ан и е М едведевы м
в с е г о , говоривш егося на пленум е правления РА П П а!
183

Разработка вопросов ком сом ольской тем атики с особой
си лой вскроет л ож н ость творчески х у стан овок тов. М едведева.
И звестна роль комсом ола в разверты вании ударничества и
социалистического соревнования. И звестна роль рабочей
м олодеж и в создании атм осф еры энтузиазм а строительства
на наш их предприятиях. И звестна роль комсом ола в социа­
листическом переустройстве деревни.
М олодеж ь дала п дает м ногих героев ком м ун и сти ческого
груда. В среде м олодеж и особ ен н о о щ у щ аю тся п р о ти во р еч и я
наш ей обстановки, переплетение элем ентов старого с побе­
ж даю щ им и росткам и нового, диалектика социалистического
разви ти я. У частвуя в п ракти ке классовой борьбы , и на ее
основе, молодеж ь заклады вает ф ундам ент той ком м унистиче­
ской нравственности, о которой говорил Л енин. У чась у ста­
ры х кадров больш евизм а, н аш а м олодеж ь показы вает прим еры
н ового р азр еш ен и я ею всех тех сл о ж н ей ш и х вопросов, которы е
встаю т перед человеком в период ф орм и рован и я его характера.
М ож н о ли все это отразить
худож естве и пом очь всему
этом у средствам и искусства, беря курс на ставш его ш тампом
бравого ком сом ольца в распахнутой кож ан ке и лихую ком со­
м олку с ким овским значком и в красном платке? Н е ясно ли,
ч то здесь л и тф р о н то вская лаки ровка сугубо вредна? Н е п он ятн о
ли, ч то здесь у п р о щ ен и е дей стви тельн ости п рям о гр ан и ч и т
с и здевкой над п рои сход ящ и й ? Н о следует ли и м ен н о здесь
с особой силой учиты вать те ленинские мы сли, которы е
и злож ен ы в приведенной вы ш е и не п он ятой тов. М едведевы м
ц и тате? Н е здесь ли п рям о-таки о б язател ьн а для худож н и ка
способность м ы слить диалектически? Н е п оказы вает ли разбор
п р о и зв ед ен и й к о м с о м о л і^ к и х п и са тел ей и в о о б щ е п р о и звед ен и й
с ком сом ольской тем атикой, что наш и писатели очень ещ е
недостаточн о вооруж ены п ротив «образа схем ы ».
И м ен н о н а ком сом ольской тем ати ке о п ы тн о -п о казател ьн о
дем онстрируется, что, чем более «ж ивотрепещ ущ ая» проблем а
берется писателем , тем больш ее количество встает перед нпм
всем и рно-истори чески х вопросов.
У «ли тф рон та» б ы ла ясн ость — строи м соц иализм , нам
н е до б о л ь ш о ю и ску сства, н аш а зад ач а — о б сл у ж и ть день!
184

Н ѵ ж дй нет, что и м ен н о б о л ьш о е и скусство п о -н асто ящ ем у
обслуж и вает день!
Н уж ды нет, ч то сти х о тв о р н ы й л о зу п г тогда всерьез сл у ж и т
д н ю , к о г д а о п б о л ь ш о е и с к у с с т в о ! Н у ж д ы 'н е т , ч т о л и т ф р о н товская «левизна» прям иком см ы кается с троцкистски м отри ­
цанием п ролетарского искусства, вовсе, дескать, при дпктатуре п ролетари ата не до искусства, пройдут бои, и в м и рн ой ,
спокойной, ком ф ортабельной обстановке родится социалисти­
ческое искусство.
П ар ти я дала по рукам л и тф р о н то вски м ликви даторам п р о ­
летарского искусства. О дни литф ронтовски е ликвидаторы
у б р а л и р у к и , п е р е м е н и л и о д е ж д у ', з а м е н и л и ф р а з е о л о г и ю ,
стерли остры е углы , причесали вихры , подкрасились; загрим и­
ровались, изм енили походку и повадки, научились искусству
м аскировки, специализировались на изучении
защ итны х
цветов, но дело свое продолж аю т. Д руги е л и тф р о н то вски е
ликвидаторы декларировали отм еж евания, признание ош ибок,
призвание недостаточности преды дущ их признаний, они усво­
или н екоторы е полем ические вы пады но адресу литф ронта,
они, м ож ет бы ть, даж е всерьез думаю т, что им и обрублены
стары е литф ронтовские хвосты . И им ею тся новы е лптф ронтовские ликвидатора, сами пе поним аю щ ие, что говорят
ли тф рон товской прозой. Е щ е не вы к о р чеван ы кори и л и тф р о н товщ ины , ещ е очень возм ож ны рецидивы литф ронтовщ ины ,
ещ е сказы ваю тся ее влияния!
М ного оттен ков среди явн ы х и ск р ы ты х ли тф роп товц ев.
К каком у из них отнести тов. М едведева? Ч увствуя больш ее
п р и стр асти е к таки м всем и рно-нсторн чесуш м воп росам , как
см ерть и рели гиозны е предрассудки, я по берусь дать ответ
на эту более «ж и вотрепещ ущ ую » проблем у, но то, что литф р о н то в ц ы — за М едведева и п роти в н апостовцев, безусловн о
во всяком сл у ч ае.1
1 Я не разбираю всего того, что следовало бы разобрать в статьях
тов. Медведева. Укажу только на вопиющую антикультурность разбора
творческих лозунгов РА П П а совершенно оторваіыо от творческой прак­
тики пролетарских писателей. Слышал ли тов. Медведев что-либо
о деборинщпне? Впрочем, весьма вероятно, что он с л ы ш а л . . .
18»

Т ов. М едведев п оп ы тался вы сказать какие-то м ы сли о «сры ­
вании» м асок. В чем сущ ество этого лозунга? О но правильно
раскры то в постановлении
секретариата Р А П П а о речи
тов. С талина и задачах пролетарской литературы .
«Л енинская характеристика творчества Т олстого, «сры вание
всех и всяческих масок» им еет гром адное значен ие для писа­
телей, разрабаты ваю щ их вопросы своего худож ественного
м етода. В проти вовес курсу на лакировку дей стви тельн ости и
ее м елкобурж уазное приукраш и ван ие, вы текаю щ ее из недове­
р и я к п ролетарской действительности, лозун г «сры ван ия всех и
всяческих масок» сохраняет значение в нлапе больш евист­
ского позпания н аш ей
действительности, осущ ествления
социализм а, действительности больш евистской практики, не
н уж даю щ ейся н и в каких м асках и не н абрасы ваю щ ей их
на себя, действительности пролетарской револю ции, требую ­
щ ей от своих худож ников м аксим ального проникновения
в процесс, переделки м ира со всеми противоречиям и и
трудностям и этого процесса. У казание Л енина на «сры вание
всех h всяческих м асок» подчеркивает диалектическую сторону
н аш его худож ественного метода, н аправляясь п ротив лю бой
разновидн ости классового врага и его вли яни й. «С каких пор
больш евики стали бояться правды »— этот п ри зы в тов. С талина
к борьбе с оппортунистической лакировкой раскры вает тот
см ы сл, которы й пролетарским литературны м движ ением долж ен
вклады ваться в лен ин ское вы раж ен и е о «сры ван ии всех и
всяческих масок».
С ледует указать, что тов. Ю дин , вы ступая на пленум е Р А П П а
от им ени О ВМ Д, заявил о правильности этой ф орм улировки и
со гл аси и -с нею . М ы р а д ы возм ож н ости отм ети ть это.
СТОИЛО ЛИ МЕДВЕДЕВА БРАТЬ ВСЕРЬЕЗ?

Е щ е в р е зо л ю ц и и 1 9 2 5 г. п а р т и я у к а зы в а е т п р о л е т а р с к и м
писателям на опасность зазнаться. П р о т и в к а п н т у л я н с т в а и п р о т и в к о м ч в а н с т в а — м обилизовал пролетар­
ских писателей центральн ы й ком итет.
Э та директива сохраняет все свое значен ие и сегодня.
186

Р азбор статей М едведева — борьба п ротив ком чванства,
против сам одовольного успокоения на достигнутом , против
невеж ественной похвальбы наш им уровнем, против антикуль­
турного похлопы вания по плечу классиков, против превращ е­
ния
Р А П П а и з ж и во й , м ассовой , и дей н о-восп и тательн ой
организации в адм инистративное управление по литературны м
делам, п роти в рец и ди вов л и тф р о н то в щ и н ы .
В пролетарское литературное движ ение приш ли ты сячп
раб оч и х-уд арн и ков. О н и стал к и в аю тся — и ещ е сто л к н у тся —
с величайш им и трудностям и. О ни все более поним аю т, что
ли тературная работа — дело край н е слож ное, треб ую щ ее
специф ических способностей и больш ой культуры . О ни учатся и
хотят учи ться. Н о и в их среде, особенн о среди м олодеж и,
п о б ы в ш ей н а ф а б р и к е и ли завод е всего о д и н -д р у го й год,
есть лю ди, огп ю дь не расп олож ен н ы е к уп орн ом у труду,
к систем атическом у сам овоспитанию , к длительной больш е­
в и с т с к о й у ч е б е . Д .ія н и х с т а т ь и М е д в е д е в а — п р о г р а м м н ы й д о к у ­
мент. И м епно поэтом у медведевские рецепты доляш ы бы ть
отброш ены пролетарским литературны м движ ением.
М едведевские о ш и б к и связан ы с о п а с н о с т я м и нового
этапа. В этом оправдание того, что м ы отнеслись к М едведеву
всерьез.

3 л ОБО Д Н Е В Н О Е U О С Л Е С ЛО В ИЕ

М ы борем ся з а л и н и ю
н а и б о л ь ш е г о
с о п р о т и ­
в л е н и я . М ы требуем подхода к произведениям наш их писа­
телей со все более строги м и и суровы м и требованиям и. М ы
сч и таем , ч то б о л ьш о е и ску сство созд ается то л ьк о там , где
работни кам искусства ставятся больш и е задачи.
Б о л ь ш и е задачи искусству ставит б о л ь ш е в и з м . Е го
искусство долж но бы ть больш им искусством. И т о л ь к о
б о л ь ш е в и с т с к о е и с к у с с т в о м о ж е т б ы т ь в н а ш е
в р е м я б о л ь ш им
и с к у с с т в о м — потом у что, ' ci роя
пролетарскую литературу, м ы соверш аем скачок в худож ест­
венном развитии человечества, револю цию в литературной
истории, переворот в эстетических представлениях.
Б ольш ое искусство страны , вступивш ей в период соц иа­
лизм а, делает ещ е свои п ервы е ш аги . У спехи пролетарских
писателей, ‘ возглавляем ы х Горьким , исклю чительно велики.
Б ез бахвальства: — сегодня^ советская л и тер ату р а сам ая зн а­
чи тельн ая литература в мире. И , однако, главны е трудности
ещ е впереди. С каж ды м днем становится все более ясны м ,
что м ы ещ е только в н ачале пути. Д ости ж ен ия свидетель­
ствую т не только о росуе, п о и о том , чго все эти дости­
ж ен и я ещ е только ростки завтр аш н и х полн овесны х побед.
О тставание ещ е не преодолено — строители социализм а имею т
право на лучш ее искусство.
С ош и бкам и, со сры вам и , иногда непоследовательно, часто
п л у т а я и л и д аж е п у тая, м ы , н а п о с т о в ц ы ,— б о р е м с я за л и н и ю
н аи б о л ьш его соп роти влен и я. Н о есть у нас. в п ролетарской ли ­
т е р а т у р е ,и так и е , к о т о р ы е х о т я т р аб о тать по л и н и и н а и м е н ь ­
ш е г о с о п р о т и в л е н и я . В дискуссии с «литф ронтом » мы
столкнули сь с п е р в ы м блоком , вы раж авш и м м елкобурж уаз№

ную панику перед новы м и задачам и, протест против новы х
критериев оценки, сопротивление курсу на больш ее искусство
больш евизм а. В этом блоке отню дь не все бы ли м елкобурж уаз­
н ы м и пани керам и, — блок бы л разнороден, в нем бы ли и п ро­
летарские писатели, в том числе и не плохие, в нем бы ли
п и с а т е л и о т н ю д ь н е в с е г д а и о т н ю д ь н е в с е работаю щ ие в с о ­
ответствии с творческим и установкам и литф ронта. М ы дра­
лись с л и тф р о п то м , в частн ости «вотому так реш и тел ьн о и н е ­
прим ирим о, что хотели
и не безуспеш но! — м ногих оторвать
от л и тф р о н та и повести по пути, п редставляю щ ем уся нам
более бы стро и безболезнепно ведущ им к действительной
вы раб отке м етода диалекти ческого м атериализм а в худож естве.
и- с е г о д н я м ы д е р е м с я с р а з н ы м » п р о т и в н и к а м и , к о т о р ы е
м о гу т с о е д и н и іься в с а м ы е р а зн о о б р а зн ы е , п р и ч у д л и в ы е и,
д а ж е , н а п е р в ы й в з г л я д н е о ж и д а н н ы е б л о к и . II а ш к у р с н а
линию наибольш его сопротивления неизбеж но сплачивает —
х о т я б ы н а к о р о т к и й с р о к ! — н а ш и х п р о т и в н и к о в 113
сам ы х различны х лагерей.
П ротив наш их творческих лозунгов восстает и лакировщ ик,
сусальны й ром антик, и натуралист, безы дейны й эм пирик,
и рационалист, сухой схем атик, и интуитивист, «непосред­
ственны й»
созерцатель, и в р а г , вы ступаю щ ий нередко
в «сверхортодоксальном » обличьн, разоблачаю щ ем п риспо­
с о б л е н ц а , п с в о й — .з а б л у ж д а ю щ и й с я , к о л е б л я щ и й с я , н е
разобравш ийся. В наиболее остры е м ом енты дискуссий —
п р о т и в н и к и ч а с т о б л о к и р у ю тс я . В о с и о м н ііа н и я о п р о ш л ы х
разногласиях, традиции, сегодняш ние расхож дения, взаим ное
недоверие — все это отбрасы вается, прячртся в сторону,
у б и р ается за пазуху! Т о р ж еств у ет л о ги к а о б щ ей б о р ьб ы за
линию наим еньш его сопротивления!
У нас часто лпнией наим еньш его сопротивления считаю т
только левацкое вульгаризаторство. А меж ду тем правы й уклон
(во р о п щ и н а, п ереверзевщ и н а,
ф орм ализм , конструкти ви зм
и т. д .)— т а к ж е л и н и я н а и м е н ь ш е г о с о п р о т и в л е н и я — э т о л и н и я
восстановительства и реставраторства, некритического н а­
следования и подраж ательства, это линия бурж уазного перероясдения, и эта ли н и я — г л а в н а я о п а с н о с т ь с е г о д н я !
1 8 9

Ч ем беспри нц ип нее блок, борю щ и й ся с нам и — тем резне,
отчетливее, неприем лемее, острее, круче долж ны ставиться
н ам и все воп росы . М ы за к о н с о л и д а ц и ю , н о м ы за
б о л ь ш е в и с т с к у ю
консолидацию , за и д е й н у ю
кон­
солидацию , за консолидацию , вы растаю щ ую на основе той
н е т е р п и м о с т и к противникам , которой учат М аркс,
Л енин, С талин. Н етерпим ость отню дь не означает придир­
чивости, нарочитого недоброж елательства, суетливой крикли­
вости, — это и г р а в нетерпим ость, обы чн о п рикры ваю щ ая
недостаточную принципиальную ясность. Н етерпим ость, сама
являясь орудием борьбы , пуж на для успеш ной борьбы — этим
поверяется нетерпим ость.
^
г М ы , папостовцы , стрем им ся бы ть нетерпим ы м и в принци­
п иальны ? воп росах— м ы н еизбеж н о расходим ся с лю дьми,
сообщ аю щ и м и о своих взглядах по секрету, но углам , через
третьих лиц, на пробу, на трудны х перевалах, декларирую щ их
о вдруг возникш их больш их разногласиях — откуда — непо­
нятно, почем у — неизвестно, каких им енно — пе скаж у, покедова! А так и е лю ди ещ е далеко н е вы вел и сь в н аш ей л и те­
р а т у р н о й с р е д е ...
Н аш а н етерп им ость л о больш ей части оказы валась оправ­
данной — н есм отря п а гром адны е издерж ки от нередко и зли ш ­
н е й ... к у с л и в о с т и и д р а ч л и в о с т и — о с о б е н н о , — н а д о с о ­
зн аться!— свойственной автору этих строк.
Д ля того, чтобы побеж дала линия н аибольш его соп роти ­
вл ен и я— надо драться с величайш ей нетерпим остью .
П ринципиальная нетерпим ость особепно необходима в твор­
ческой дискуссии. Ч ем прям ее, недвусм ы сленнее, на глазах
у всех, го во р и ш ь о своем о тн о ш еп и и к тем или и н ы м п р о и з­
ведениям, к тем или ины м писательским направлениям , к тем
или и н ы м творческим лозунгам — тем более ты способствуеш ь
творческом у разм еж еванию , творческом у соревнованию , твор­
ческим группировкам !
Н екоторы х обиж ает такая постановка вопроса— не требуйте,
дескать, от нас н икаких деклараций! И верно — н и к а к и х
д е к л а р а ц и й ни от к о г о т р е б о в а т ь н е надо, не
д л я ч е г о , н и к ч е м у ! Н о, у д и в и тел ьн о е дело! П о ч ем у это
1 9 0

н екоторы м лю дям требование я с н о с т и обязательно обо­
рачивается требованием д е к л а р а ц и и ? П очем у м ного у нас
писателей и теоретиков, которы е но вы пускаю т никаких
м ан и ф естов и деклараций, но чьи взгляды всем знаком ы , ни
у кого сом нени я пе вы зы ваю т, настолько известны , что от
них с м е ш н о требовать деклараций?! Н е поэтом у ли, в част­
ности, г р у с т н о протестую щ и м п ротив будто бы и м ею щ их
место требований деклараций? 1
А есть у пас и такие, которы е готовы никчем ны м и декла­
рациям и объявлять всякое осм ы сливание писательской работы ,
в с я к у ю т е о р и ю .іп т е р а т у р ы , в с я к у ю ф о р м у л и р о в к у в о п р о с о в
худож ественного м етода. М ы , дескать, п ракти ки — и в резуль­
тате думаю т, что м етод писателя это систем а соби ран ия м ате­
риала, что творческая ш кола — круж ок лю дей, хорош о друг
к другу относящ ихся, что вот, дескать, нам бы ж ить, одним
писателям , да без всех этих теорети ков, или, что не н аш е
это п и с а т е л ь с к о е д е л о — -в сяки й там сп ор о м етоде,
а где бы нам себе т е о р е т и к а поды скать, «своего» к р и ­
ти ка завести, «своего» «ученого» поднанять!
За линию наибольш его сопротивления м ож ет бороться
только тот писатель, которы й с о з н а т е л ь н о относится
к своей худож ественной работе, которы й дум ает над своим и
произведениям и и но боится их критической переоценки
в новы х условиях, которы й не претендует на полож ение
м э т р а il к л а с с и к а , н о х о ч е т п о м о г а т ь с о с е д я м и у ч и т ь с я
у товарищ ей. П р е з р е н и е к т е о р и и , скры ваю щ ееся иногда
у н еко то р ы х за п ротестам и п р о ти в как и х -то деклараци й, к о то ­
р ы е о т к о г о -т о б у д то б ы т р е б у ю т ,-г- и р е з р с н н о в л и т е ­
р а т у р е, к а к и в д р у г о й л ю б о й о б л а с т и и д е о л о г и и .
Ч ем будет богаче п ролетарская литература, тем б о /ы п е
будет в ней творческих группировок. Р еальность творческих
направлений проверяется не декларациями, а особенностям и
произведений писателей, относящ их себя к том у или иному
направлению . У нас уж е все более ясн о вы являю тся разны е
1 Хотя нет сомнения в том, что в природе РА П П а имеются ж ела­
ющие з а ж а т ь творческие группировки требованием декларации.
1 9 1

ш колы в РА П П ѳ — но ещ е процесс внутренней диф ф еренц и а ц іш н о си т и а себ е п очать сл у ч ай н о го , п р ех о д ящ его , н а н о с ­
ного. Э то о б ъ ясн яется н едостаточной оц енкой значен ия
творческой разм еж евки и частью недостаточны м вним анием
к созданию творческих групп, к их поддерж ке, к созданию
необходимой атм осф еры для их работы . Н о это объясняется
и соврем енны м уровнем развития пролетарской литературы ,
и степенью теоретического осознания пам п стилевы х вопросов
и, даж е, во м н огом н еи зж и ты м и ещ е н авы кам и и п ереж и т­
кам и б урж уазн о-и н ди ви дуали сти ческой ли тер ату р н о й среды .
Н екоторы м каж ется, что для разверты вания творческой
дискуссии необходим а терпим ость. Н е страш н о даж е, еж ели
в РА П П е будут сторонники воронщ ины или проповедники
л е ф о в щ и н ы ! М ы п р о т и в н и к и т а к о й т е р п и м о іц и . М ы дум аем ,
наприм ер, что отнеси сь м ы терпим о к «закальской» теории
двух струй б и т ь нас следовало бы за п р и м и р е н ч е с т в о к
творческой ли тф ррнтовц пш е. М ы дрались с этой теори ей — сами
ее сто р о н н и к и п р и зн ал и сегодн я л и г ф ронтовскпй х ар ак ­
т е р с в о и х п р о ш л ы х утверждений. Н а ш а нетерпимость и р н и е с л а
и д е й н у ю я с н о е т ь— обязательное условие творческой дис­
куссии, как здоровой, м ассовой, пролетарской сам окритики!
Т ворческая дискуссия будет тем более успеш на, чем вы ш е
будет ее теорети чески й уровень, чем больш е будет видна
учеба спорящ их, чем больш им количеством ф актов будут
они оп ерировать, чем больш е будет лю бви к н аш ей л и тер а­
туре и волн ен и я за нее. Э го — как дваж ды два ч еты ре, но
об этом стои т н апом ни ть тогда, когда н екоторы е ш ум ят
в о к р у г литературы , о к о л о литературы , п о п о в о д у лите­
ратуры и думаю т, что заним аю тся литературой н о с у щ е
с т в у ! Н е ж аль ш ум ящ и х— литературу ж аль, ж аль потери
врем ени читателям и, ж аль, что не тем приходится заним аться
и писателям и критикам !
В се это н ап и сан о явн о н е в ж ан р е ✓ предисловия к сб ор­
н ику с т а т е й — кон кретн о-кри ти чески х и п олем ических по
вопросам худож ествен ного м етода. В предисловии м не надо
бы ло бы о б ъ я сн и ть п очем у не' вк л ю ч ен ы в к н и ж к у статьи
против Т роцкого, против В оронского, против Горбова, про192

ти в Н еревезерва, п ротив К у ш н е р а — не потом у, что они
у стар е л и и л и я о т н и х н и в ч ем -н и б у д ь в а ж н о м о т к а зы в а ю с ь ,
не вклю чен в. сборник и ряд конкретнокрити чески х статей —
я отобрал только те из них, которы е особенно необходимы
для поним ания преем ственности и последовательности напостовской творческой линии, те статьи, которы е особенн
нуж ны для поним ания с в я з и н а ш е й т е о р и и с т в о р ­
ч е с к о й п р а к т и к о й .
Н ас сейчас пы таю тся «прорабаты вать» за «деборинщ ину».
И звестн о, что сущ ественнейш им грехом деборинской ш к о л ы —
вы текаю щ и м пз ее м ен ы и еви стствую щ его идеализм а и, в свою
очередь его рож даю щ им — бы л отры в теори и от практи ки .
О бви н ять нас в этом м ож ет только безнадеж но, навсегда,
по гроб ж изни уш нбленны й цитатчик, о в л и я н и и дебори нщ п ны судящ ий но количеству ц и т а т из Д еборина иди
К арева, а не на осн овани и анализа м ы с л е й , идей, вы ска­
з ы в а н и й , а у ж тем более сочетания их в о п р е д е л е н н ы е
в з г л я д ы , террии, целостны е представления.
У нас бы ли, однако, не только неправильны е ц итаты из
Д ебори н а или К арева — у нас бы вали и ош и бки, связап н ы е
С/ в л и я н и е м д о б о р и н щ и н ы ( и н о г д а н е к р и т и ч е с к о е о т н о ш е п и е к П л е х а н о в у , - —- с м . , н а п р и м е р , о б э т о м м о й д о к л а д н а
п л е н у м е В О А П П ,— о ш и б к и т. Л и б е д и н с к о г о в т в о р ч е с к о й
платф орм е, разобранны е им в специальной статье в Д» 1
« Р А І І П а » , к н и ж к а т . А ф и н о г е н о в а и т . д .). І І о у н а с п е
бы ло д е б о р и н е к о г о у к л о н а , в частности потом у, что
м ы п е р в м е ' д р а л и с ь с деборинской ш колой в вопросах куль­
т у р ы (И о н о в , Л у іш о л , Б о б р о в н и к о в ), ч т о м ы в ы с ту п и л и п р о ­
тив П ереверчена, н есм отря на то, что нас отговари вал от
э т о г о А . М . Д е б о р и а и т . д ., и т . д.
H a ni a т е о р е т и ч е с к a я л и н и я б ы л а в о с н о в н о м
п р а в и л ь н а и л и н е т? И пусть п а с обви н яет в деборп нщ и не
тот, кто думает, что м ож ет бы ть п равильная литературнополитическая лиииа при неправильной теоретической линии!
Н а ш а т е о р е т и ч е с к а я л и п н я б ы л а в о с н о в н о м
п р а в и л ь н а , а ведь м ы н ачи н али работу и вели п ервы е бои
группой м олоды х ребят, приш едш их с ком сом ольской или с парis

И а

р а п п о в ск о го

д н е вн и к а

1 9 3

тийной работы , м ы учились вместе с наш им движ ением ш
осм ы сливании и для осм ы сливания наш ей практики^ в сь.
общ их задач партии, м ы очути ли сь в области, разработанной
м арксизм ом куда м еньш е, чем не только ф илософ и я или
п о л и т э к о н о м и я , н о и п р а в о , в о е н п ы с н а у к и , и с т о р и я и т . д.
м ы сразу оказались вы н уж ден ны м и драться с сам ы м и м ного
образны м и, хитры м и, блестящ е аргум ентированны м и бурж у­
азны м и и оппортунистическим и тео р и ям и — и осн овн ая группа
рапповских работн и ков годам и отбиралась в этой борьбе, и?
которой опа вы ш ла победителем , благодаря руководству со
стороны партии.
Н аш а теоретическая линия бы ла в основном правильна.
О ш ибка, если ее не исправить или на ней настаивать, м ож ет
оказаться началом уклона, первы м ш агом к п олном у отходу,
звеном в пути цепи расхож дении; ош ибка м ож ет возникнуть
в р езу л ьтате д авлен и я к лассо во -вр аж д еб н ы х тео р и й и к о л е­
баний в их сторону; ош ибка м ож ет возникнуть при отталки ­
вании от взглядов противника, при часто па первы х порах
неизбеж ном пользовании его терм инологией, при вы работка
новой, более глубокой постановки старого вопроса; ош и бка
м ож ет иногда сопутствовать даж е в основном верном у про­
движ ению в область новы х проблем; ош ибка м ож ет свиде­
тельствовать об издерж ках р о с т а — роста учащ егося лен ин ца,
и о ш и б к а моЖет д е м о н с т р и р о в а т ь н и с х о д я щ у ю ч е л о в е к а ,
разучиваю щ егося ленинизм у. Разны е бы ваю т ош ибки — но
о ш и бки всегда остаю тся ош и бкам и, и их всегда следует и сп ра­
влять, и их всегда следует и справлять с п рин ц и п и альн ой
н е т е р п и м о с т ь ю , и и х в с е г д а с л е д у е т и с п р а в л я т ь п о-p а з н о м у .
О ш ибки при п р а в и л ь н о й лин ии — одни методы в с е г д а
о б я з а т е л ь н о г о и с п р а в л е н и я о ш и б о к . О ш и б к и п р и н еп ;-»
в и л ь н о й л и н и и — с о в с е м д р у г и е м е т о д ы б о р ь б ы ! З а ч и с т о т у ид<
н ой л и н и и всегда и везде— но во д н о м случ ае эта у ч е б а с в о е г о ,
а в другом случае это разоблачепи е и ликвидация п р о т и в ­
н и к а . Тот, кто забы вает об этом — то т нередко больш евистскую
нетерп им ость подм еняет м елкобурж уазны м кликуш еством .
Н ас много критиковала и критикует, поправляла и попра­
вляет, учила и учит партия
так воспиты вала и воспиты вает
194

„ у ,.,и з н а с л и т е р а т у р н ы х р а б о т н и к о в , д е й с т в и т е л ь н о с п о с о б *
jH b ix б ы т ь о с н о в н о й б о л ь ш е в и с т с к о й я ч е й к о й в и с к у с с т в е —
и со все м ен ьш и м и ош и бкам и, н едостаткам и , издерж кам и!
II йот я о п я ть к ак б удто о тв л ек ся в с т о р о н у о т зад ач
предисловия, а м не следовало бы показать, как «Гидроцентраль»
п о д т в е р д и л а п р а в и л ь н о с т ь м о е й с т а р о й с т а т ь и о 31. Ш а г п нян, как «Впрок»
подтвердил основную характеристику,
дававш ую ся м ной ранее А. П латонову, как оказалась п рове­
ренной н аш а позиция после см ерти М аяковского и оценка
е г о т в о р ч е с т в а , и т . д. и т. д. Д л я э т о г о н а д о х о т ь н е
надолго отойти от злобы для — в сам ом непосредственном ,
узком , О уквальпом см ы сле это го слова. А н аш а беда в том ,
что это удается редко, что м н огом у приходится у чи ться на
ходу, что, поэтом у «злобу дня» пе только грубо— п о -л еф о вскп —
злободневную , но и — но рапповски — исторически актуаль­
ную, мы обслуж иваем часто недостаточно и неудовлетвори­
тельно. И в этом сборнике статей — не окончена работа
о Ф урм ан ове, только, п о сути дела, н ач ата р аб о та о М аяк о в­
ском, оборвана статья о творческих лозунгах папостовства.
Да, вся эта кн и ж ка— и з Г А П Г І о в с к о г о д н е в п и к а ! П ере­
листы вая его стран и цы — видиш ь; вот это уж е устарело,
а вот это оказалось гораздо более важ ны м , чем казалось; вот
это п о вел о к то м у -то , а во т это н ео ж и д ан н о у во д и л о о т
то го -то ; во т эт о в сво е врем я б ы л о к о св ен н о й п о л ем и ко й
с тем -то — а п р о ш ло 2 — 3 года и м ало кто об этом пом нит!
В от это стало уж е звучать наивно — а м ож ет бы ть и тогда
ещ е со сторон ы это действительно представлялось наивны м !
И , главное — все это только н а ч а л о , только п е р в ы е
ш а г и , только ш к о л а у ч е б ы — как здорово, что все это
iß к у м о н т ы б о р ь б ы — з а л и н и ю п а р т и и , з а б о л ы п е в и с т •ую н е т е р п и м о с т ь , за б о л ь ш о е и с к у с с т в о п р о л е т а р с к о й р е в о ­
лю ции, за линию наибольш его сопротивления!
V

1*. S .
правке.

С татьи

подвергнуты

небольш ой

редакционной

С О Д Е Р Ж А Н II Е
СТР.
Б еседа с М. І П а г іц ія н ...................................................................................
О Фурманове и пролетарской л и т ер а ту р е............................................
О целостных масштабах и, частных М а к а р а х ...................................
Памяти Маяковского . . .
• ■ ..................................................................
О Троцком, о Маяковском, о п о п у т н и ч еств е......................................
Заметки о «Жизни Клима С а м г и н а » ....................................................
З а творческие лозунги напостовства ....................................................
И з рапповского дневника..........................................................................
Злободневное п осл есл овие.............................................. • .....................

I

7
38
59
74
94
103
136
165
188

2011138855