Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
И. ЛАПИДУС и К. ОСТРОВИТЯНОВ
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
ЧАСТЬ II
ИЗДАНИЕ СЕДЬМОЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ
ПАРТИЙНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА 1933


ОТ АВТОРОВ
Настоящее издание второй части нашего учебника является, строго говоря, по счету шестым. Тем не менее авторы считали возможным обозначить его как седьмое издание, так как по построению и характеру изложения оно является прямым продолжением вышедшего в 1932 г. седьмого издания первой части учебника. Исходя из этого же соображения, авторы в нумерации отделов, глав и параграфов настоящего издания второй части продолжили соответствующую нумерацию седьмого издания первой части.


ОТДЕЛ ДЕСЯТЫЙ ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА. РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
ГЛАВА XXXIV
ДИФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА
§ 157. Общие замечания о земельной ренте
Всякий капиталист, организующий какое-нибудь промышленное предприятие, должен иметь в своем распоряжении не только машины, здания, сырье и рабочую силу, но также и определенный участок земли, на котором они будут расположены. Земля таким образом есть непременное условие всякого производства. Кроме того земля является основным предметом труда в огромном большинстве отраслей добывающей промышленности, например в горной и прежде всего в сельском хозяйстве. Еще до возникновения капиталистического способа производства земля оказалась в руках отдельных частных собственников. И собственник земли всегда использовал земельную собственность в целях эксплоатации, в целях присвоения прибавочного продукта тех, кто своим трудом эту землю обрабатывал. Это в одинаковой мере относится к рабовладельцу, феодалу, крепостнику и современному помещику-землевладельцу. Чтобы яснее себе представить сущность Производственных отношений капиталистического земледелия, скрывающихся за земельной рентой, остановимся на докапиталистических формах земледелия, на докапиталистической ренте и в частности на феодально-крепостнических отношениях.
Ленин дает следующую характеристику крепостных отношений в сельском хозяйстве:
«...Крепостная или барщинная система хозяйства одинакова с капиталистической в том отношении, что в обеих работник получает лишь продукт необходимого труда, отдавая продукт прибавочного труда без оплаты собственнику средств производства. Отличается же система крепостного хозяйства от капиталистической в трех следующих отношениях. Во-первых, крепостное
1*


хозяйство есть натуральное хозяйство, капиталистическое же — денежное. Во-вторых, в крепостном хозяйстве орудием эксплуатации является прикрепления работника к земле, наделение его землей, в капиталистическом же — освобождение работника от земли. Для получения дохода (т. е. прибавочного продукта) крепостник-помещик должен иметь на своей земле крестьянина, обладающего наделом, инвентарем, скотом. Безземельный, безлошадный, бесхозяйный крестьянин — негодный объект для крепостнической эксплуатации. Для получения дохода (прибыли) капиталист должен иметь... работника, вынужденного продавать свою рабочую силу на свободном рынке труда. В-третьих, наделенный землей крестьянин должен быть лично зависим от помещика, ибо, обладая землей, он не пойдет на барскую работу иначе как под принуждением. Система хозяйства порождает здесь «внеэкономическое принуждение», крепостничество, зависимость юридическую, неполноправность и т. д. Напротив, «идеальный» капитализм есть полнейшая свобода договора на свободном рынке — между собственником и пролетарием» 1.
Что же представляет собою тот продукт прибавочного труда, который получает помещик с крепостного крестьянина и который носит название докапиталистической ренты?
Докапиталистическая рента есть не что иное, как нормальная форма присваиваемого крепостником прибавочного труда крепостного крестьянина. Докапиталистическая земельная рента предполагает наличие двух классов: 1) класса помещиков, владеющих землей и присваивающих прибавочный продукт крестьян, и 2) класса крестьян-земледельцев, которые в отличие от наемных рабочих и рабов являются собственниками средств производства. Эксплоатация их не включает «свободную» покупку и продажу рабочей силы, а происходит в более открытой форме: здесь резко отделены друг от друга, с одной стороны, необходимый труд и необходимый продукт, который крестьянин создает для себя, и с другой стороны—прибавочный, труд и тот продукт, который он отдает помещику.
Маркс различает следующие три этапа в развитии докапиталистической ренты: отработочная рента, рента продуктами и денежная рента.
Отработочную ренту мы имеем в том случае, когда крестьянин часть времени работает на своей надельной земле для удовлетворения своих потребностей и своей семьи, а другую часть времени работает на земле помещика и в его пользу. Здесь разрыв между трудом необходимым и прибавочным выступает в своем наиболее чистом, незамаскированном виде.
Рента продуктами — это не что иное, как превращенная форма отработочной ренты. Различие между обеими формами заключается в том, что крестьянин при ренте продуктами отдает прибавочный труд не в виде непосредственной работы на помещика, а в виде определенной дани продуктами. Изменение формы ренты приводит к некоторым изменениям во взаимоотношениях между помещиком и крепостным крестьянином и знаменует
1 Ленин, т. XII, отр. 226 —227.
4


уже повышенный уровень развития производительных сил. Теперь нет необходимости со стороны помещика в непосредственном надзоре над работой крестьянина, как при отработочной ренте, когда крестьянин работал определенные дни на земле помещика. Рента продуктами предоставляет поэтому большую самостоятельность крестьянину.
Денежная рента есть не что иное, как превращенная форма ренты продуктами. При денежной ренте крепостной крестьянин уплачивает помещику ренту не в натуральном виде, не в виде определенного количества продуктов, а в виде определенной суммы денег. Самое существо докапиталистической ренты еще не меняется оттого, что рента приняла денежную форму, так как в данном случае помещик присваивает в виде ренты весь прибавочный продукт крестьянина. Характерно здесь то, что денежная рента уже предполагает не только производство прибавочного, продукта, но и его реализацию на рынке. Стало быть денежная рента возможна только, при более или менее развитых меновых отношениях. Поскольку это так, постольку денежная рента является формой разложения докапиталистической ренты. Дальнейшее развитие денежной ренты приводит или к капиталистическому хозяйству, следовательно и к капиталистической ренте, или же к мелкому крестьянскому хозяйству, освобожденному от крепостнических пут и эксплоатируемому капиталом.
Перейдем теперь к рассмотрению тех производственных отношений, которые характерны для капиталистического земледелия. Начиная рассмотрение земельной ренты, Маркс говорил, что его задача сводится к изучению тех определенных отношений производства и обмена, которые возникают из приложения капитала к сельскому хозяйству.
Капиталистическое земледелие предполагает существование трех классов: 1) землевладельцев, которые сами земли не обрабатывают, а сдают ее в аренду капиталисту; 2) капиталистов-арендаторов, которые снимают землю  у землевладельца и обрабатывают ее трудом сельскохозяйственных рабочих; 3) рабочих, создающих прибавочную стоимость для капиталиста, который часть этой прибавочной стоимости в форме средней прибыли оставляет у себя, а другую часть в виде ренты уплачивает землевладельцу.
Если капиталисту нужна земля, он должен обратиться к земельному собственнику. Пользуясь своею собственностью на землю, землевладелец не уступает этой земли даром, а берет с капиталиста за пользование ею так называемую арендную плату. Арендная плата составляется из двух частей: во-первых, из платы за пользование тем капиталом, который вложен в землю в виде ее удобрения, орошения, дренажа, в те или иные постройки и т. п.; во-вторых, из платы, которую землевладелец берет за предоставление капиталисту права пользования самой землей. Вот эта последняя часть арендной платы и есть земельная рента, к рассмотрению которой мы теперь и переходим.
Разумеется в реальной капиталистической действительности отношения в сельском хозяйстве далеко не исчерпываются только
5


что описанными нами отношениями чисто капиталистического земледелия. В капиталистических странах мы встречаем миллионы мелких товаропроизводителей-крестьян, встречаем пережитки феодально-крепостнических отношений. Однако господствующая роль принадлежит капиталу, который подчиняет себе и эксплоатирует многомиллионное крестьянство. Кроме того само мелкое товарное производство в силу развития заложенных в нем внутренних противоречий неизбежно рождает капитализм. Понять положение -и пути развития мелкого товарного производства в условиях капитализма, а “также роль и значение феодальных пережитков мы сможем только после того, как познакомимся с господствующими в сельском хозяйстве капиталистическими отношениями.
В дальнейшем изложении мы будем иметь в виду главным образом сельскохозяйственное капиталистическое производство, так как для него земля и земельная рента имеют наибольшее значение.
Всякий капиталист, желающий заняться сельскохозяйственным производством, должен прежде всего позаботиться о покупке или аренде определенного земельного участка. Землевладелец, сдающий в аренду земельный участок, естественно, потребует от капиталиста определенную плату (земельную ренту). В каком же случае капиталист согласится платить землевладельцу земельную ренту? Только в том случае, если сельскохозяйственное предприятие, которое он откроет на арендованной земле, обеспечит ему сверх земельной ренты по меньшей мере среднюю норму прибыли. Если бы сельское хозяйство не давало средней прибыли, то капиталист предпочел бы вложить свой капитал в другую отрасль промышленности, где средняя норма прибыли ему обеспечена.
Отсюда следует, что земельную ренту можно себе представить только как какой-то излишек над средней нормой прибыли.
Что же это за излишек и как он возникает?
§ 158. Диференциальная рента I
При известных условиях капиталист может получить добавочную прибыль, превышающую среднюю норму. Это бывает в тех случаях, когда техника в его предприятии выше средней техники данной отрасли производства, вследствие чего издержки производства ниже средних издержек других предприятий.
Разница между индивидуальной ценой производства товаров, произведенных на данном предприятии, и общественной ценой производства, определяемой средними издержками, и составляет в этих случаях добавочную или, как ее иначе называют, диференццальную прибыль этого предприятия. Такого рода добавочная прибыль служит также источником и земельной ренты. В земледелии имеется ряд специфических условий, которые превращают эту добавочную прибыль в земельную ренту. На этих условиях мы сейчас остановимся.
Известно, что земля не одинакова по своему качеству: есть
6


участки более плодородные и менее плодородные; есть земли, богатые каменным углем, нефтью, золотом, а, с другой стороны, имеются огромные пространства земли, занятые сыпучими песками, на которых ничего не растет. Труд, приложенный к более плодородной земле, при прочих равных условиях, даст лучший результат, нежели труд, приложенный к голой песчаной пустыне.
Возьмем три земельных участка с различным плодородием. Допустим, что при одинаковой затрате капитала в 600 руб. эти участки дают хлеба (в центнерах);
Первый 110
Второй . 100
Третий 90
Предположим, что средняя норма прибыли равна 20<>/о. Чему же при этих условиях будет равна индивидуальная цена производства одного центнера хлеба в отдельности на каждом из этих участков? Цена производства определяется, издержками производства плюс средняя прибыль. Нам известны по каждому участку количество собранного хлеба, сумма затраченного капитала й средняя прибыль. Для того чтобы определить индивидуальную цену производства одного центнера хлеба по каждому участку в отдельности, необходимо цену производства всего собранного по каждому из участков хлеба разделить на количество цент- псров этого хлеба. В таком случае мы будем иметь следующую картину: - -
Участки земли
Произведено хлеба (в цент- i перах)
Издержки производства всего хлеба
(В
Средняя прибыл!» 1
Р 7
Индивидуальная цена всего
1 производ- стаа
б л я :
Индивидуальная цена производства 1 ц хлеба
к)
Первый
110
600
120
720
720:110 = 6,55
Второй
109
600
120
720
720:100 = 7,20
Третий
90
600
120
720
720 : 90 = 8,00
Итого ...
1 300
| 1800
1
1 360
1
2 160
1 —
1
Итак индивидуальная цена «производства одного центнера хлеба на первом участке будет равна 6 р. 55 к., на втором — 7 р. 20 к. и на третьем — 8 руб.
Как же в данном случае определится общественная цена производства одного центнера хлеба? Мы знаем, что в промыш- ленности общественная цена производства определяется условиями производства предприятий с общественно-средними издержками производства. Допустим на минуту, что и в сельском хозяйстве общественная цена производства определяется так же, как и в промышленности. Средняя цена производства должна рав-
7


пяться сумме индивидуальных цен производства всех участков, деленной на общее количество центнеров хлеба со всех участков, т. е. 2160 руб. : 300 = 7,2 руб., т. е. 7 р. 20 к. Эта средняя цена производства в нашем случае соответствует индивидуальной цене на втором участке. При этих условиях арендатор первого участка, продавая свой хлеб по 7 р. 20 к. за центнер, получит по 65 коп. добавочной прибыли с центнера, а арендатор третьего участка на каждом центнере хлеба не дополучит 80 коп. против своей индивидуальной цены производства, и вырученная им прибыль окажется ниже средней нормы.
Если бы мы имели дело не с сельским хозяйством, а с промышленностью, то общественная цена производства действительно определялась бы условиями производства предприятий со средней производительностью. В промышленности при свободной конкуренции диференциальная прибыль, возникающая в результате применения более высокой техники, более высокой производительности труда на данном предприятии, — явление временное. В погоне за прибылью другие капиталисты не замедлят ввести у себя технические улучшения или организовать новые предприятия по последнему слову техники, а это приведет к устранению исключительности положения данного предприятия в смысле производительности труда и следовательно будут устранены основания к образованию добавочной прибыли.
Иное дело в сельском хозяйстве. В сельском хозяйстве земля является одним из главнейших средств производства, причем количество земли ограничено, и вся она занята фермерами. А поскольку спрос на хлеб не может быть покрыт урожаем одних только лучших участков, постольку цена производства продуктов сельского хозяйства определяется не средними условиями производства (как в промышленности), а условиями производства на худших землях (из всех тех, которые в данное время подвергаются обработке).
«...Ограниченность (земли.—И. Л. и К. О.),  —  говорил Ленни,— ...создает известного рода монополию, именно: так как земля вся занята фермерами, так как спрос предъявляется на весь хлеб, производимый на всей земле, в том числе и на самых худших и на самых удаленных от рынка участках, то понятно, что цену хлеба определяет цена производства на худшей земле (или цена производства при последней, наименее производительной затрате капитала)»1.
Именно благодаря ограниченности земли цену производства продуктов сельского хозяйства определяют условия производства не средних и не лучших, а худших из обрабатываемых земель. Значит индивидуальная цена производства сельскохозяйственных продуктов, полученных с лучших земельных участков, значительно ниже той общественной цены производства, по которой продукты продаются на рынке и которая определяется условиями производства на худших землях. Капиталисты-арендаторы лучших участков будут продавать хлеб на рынке конечно
1 Ленин, т. I V, тр. 193.
8


не по Индивидуальной цене производства, а по общественной и следовательно получат от продажи своего хлеба излишек на всю разницу, которая существует между ценой производства хлеба на их земле и ценой производства на худших землях.
Возвращаясь к нашему примеру, мы видим, что индивидуальная цена производства на первом участке равна 6 р. 55 к. за центнер, на втором — 7 р. 20 к., а на третьем — 8 руб. При этом общественная цена производства, соответствуя условиям производства третьего, худшего участка, to дет равняться 8 рублям. По этой цене и будет продаваться на рынке хлеб всех участков. Таким образом арендатор первого участка, добывший 110 ц хлеба, получит от продажи своего хлеба 880 руб.; соответственно этому арендатор второго участка за свои 100 ц получит 800 руб., арендатор третьего участка получит за свои 90 ц хлеба 720 руб. Дело будет выглядеть следующим образом:
Участки земли
Выручено от продажи произведенного хлеба
В том числе:
на возмещение затра- ченного капитала
на среднюю прибыль
излишек над средней
прибылью
Первый
880
600
120
160
Второй
800
600
120
80
Третий
720
600
120
—
Таким образом относительно большая производительность труда, применяемого на более плодородных участках, приведет благодаря ограниченности земли и занятости ее капиталистическими фермерами к тому, что первый участок даст на 160 руб., а второй — на 80 руб. больше дохода, чем третий.
Поскольку приложение капитала к этим участкам кроме того обеспечивает получение средней нормы прибыли в 2О% (по 120 руб.), то совершенно ясно, что собственники этих участков имеют полную возможность потребовать от арендаторов-капиталистов в виде платы весь тот излишек, который обусловливается большей производительностью труда, применяемого на более плодородных землях. В свою очередь арендаторы согласятся уплатить этот излишек, так как у них останется еще средняя прибыль на затраченный ими капитал.
Так это и происходит в действительности. Землевладелец за предоставление права пользоваться землей взимает с арендатора-капиталиста всю избыточную прибыль. Эта избыточная прибыль и составляет диференциальную (разностную) земельную ренту. Она называется так потому, что образуется благодаря разнице между индивидуальной ценой производства продукту, получаемого с лучших участков, и общественной ценой производства, определяемой условиями производства на худших землях. В нашем случае диференциальную ренту принесут первые два уча-
9


стка земли (первый — больше, а второй — меньше), третий же участок диференциальной ренты не принесет.
Однако если спрос на хлеб увеличится настолько, что все три участка не будут в состоянии его удовлетворить, и поступит в обработку какой-нибудь четвертый участок, еще менее плодородный, чем третий, то в этом случае и третий участок будет давать дифференциальную ренту.
В приводимом нами случае рента возникла как результат большей производительности труда, применяемого на более плодородных участках. Но в образовании диференциальной ренты такую же роль, как плодородие, играет и местоположение. В сельском хозяйстве имеет огромное значение расстояние того или другого земельного участка от рынка.
Возьмем опять-таки три земельных участка. Из них первый находится около самого рынка, так что расходы по перевозке одного воза какого-либо производимого на этом участке продукта — допустим, хлеба — равны 50 коп. Второй отстоит от рынка на расстоянии 10 км, и доставка одного воза хлеба на рынок с этого участка обходится в 2 руб. Третий находится на. расстоянии 20 км, и доставка одного воза хлеба на рынок с эт го участка обходится в 4 руб.
Если платежеспособный спрос на хлеб не может быть покрыт первыми двумя участками и возникает потребность в хлебе, производимом на третьем участке, то на рынке должна установиться такая цена, которая покрыла бы расходы по перевозке хлеба с третьего участка, находящегося в 20 км от рынка. Таким образом расходы по перевозке воза хлеба на первом участке на з р. 50 к., а на втором на 1р. 50 к. ниже, чем на третьем участке: на рынке же хлеб будет продаваться по ценам третьего участка независимо от того, на каком из трех участков он произведен. В результате всего этого первый участок принесет с воза з р. 50 к. диференциальной ренты, а второй — 1 р. 50 к.
Огромную роль играет диференциальная рента по положению в современных городах. Участки земли, расположенные ближе к центру города, по тем улицам, где сосредоточены магазины, банки, учреждения, где проведен трамвай и т..д., приносят своим владельцам колоссальные доходы в виде диференциальной ренты до положению.
§ 159. Диференциальная рента II
Помимо только что. рассмотренной нами- диференциальной ренты I (первой) — ренты по плодородию и положению — существует диференциальная рента II (вторая). Она возникает из различий в производительности труда вследствие добавочных затрат капитала на одни и те же участки земли.
Каким же образом может образоваться диференциальная рента при последовательных добавочных затратах капитала в одни и те же земли?
До сих пор, говоря о диференциальной ренте I, мы брали в качестве примера 3 участка, различные по плодородию, которые
10


в общей сложности приносили 300 ц хлеба при затрате капитала б 1 800 руб.
Предположим теперь, что те же зоо ц мы получаем не с трех .разных участков, а с одного путем приложения к нему последовательно трех затрат капитала по 600 руб. Предположим, что эти затраты дадут:
Первая затрата капитала в 600 руб. даст НО ц ржи
Вторая ., .. ., 600 .. .. 100 „
Третья „ „ „ 600 „ „ 90 „ „
На нашем прежнем примере мы видели, что в случае с дифе- ренциальной рентой I капиталы вкладываются одновременно в разные земельные участки и дают различные результаты; в случае же с диференциальной рентой II капиталы последовательно друг за другом вкладываются .в один и тот же участок и дают тот же результат. Ясно, что во втором случае мы имеем более интенсивное земледелие, так как в экономическом смысле, по определению Маркса, «под йнтенсивной культурой мы разумеем не что иное, как концентрацию капитала на одной и той же земельной площади, вместо распределения его между, земельными участками, находящимися один возле другого».
Пусть средняя норма прибыли равна 2Оо/о. Индивидуальная цена производства одного центнера хлеба определится следующим образом:
Жираты капитала
Произведено хлеба (в центнерах)
Издержки производства всего хлеба
1
Средняя прибыль
> Р ]
Цена производства вс^го хлеба
; б л я
Индивидуальная цена производства 1 ц ржи
X)
Первая
ПО
(00
129
720
720:110 = 6.55
Вторая
100
600
120
720
720:100 = 7,20
Третья
90
609
Г20
720
720: 90 = ^00
Итак при первой затрате капитала индивидуальная цена производства 1 if хлеба равна 6 р. 55 к., при второй —7 р. 20 к., при третьей — 8 руб. Раз цена на продукты сельского хозяйства определяется издержками производства на худших землях, то понятно, что и здесь она должна определяться издержками при наименее производительной затрате капитала, если конечно эти затраты необходимы для удовлетворения соответствующего платежеспособного спроса. В данном случае наименее производительна третья затрата капитала. Таким - образом рожь будет продаваться на рынке по 8 руб. за центнер, в результате чего капиталист-арендатор’ от продажи хлеба, полученного от первой затраты капитала, выручит 880 руб.,, от второй —800 руб. и от третьей —720 руб. При этом вырученные суммы распределяются следующим образом:
11


(в рублях)
Затраты капитала
Выручено от продажи хлеба
Пй них пошло:
на возмещение затраченного капитала
на среднюю прибыль
на ренту
Первая
Вторая
Третья
880
800
720
600
„ 600
600
120
120
120
160
80
Первая затрата капитала по сравнению с последней дает ренту, в 160 руб.» а вторая в 80 руб. Последняя же наименее производительная затрата капитала в данном случае диференциальной ренты не дает.
Каким же образом добавочная прибыль, получаемая капиталистом-арендатором благодаря большей производительности добавочных затрат капитала в одну и ту же землю, превращается в диференциальную земельную ренту II? Эго происходит следующим образом.
Размер земельной ренты, уплачиваемой капиталистом-арендатором, устанавливается-при заключении арендного договора. В течение срока аренды добавочную прибыль, которую дают добавочные вложения капитала в одну и ту же землю, присваивает капиталист-арендатор. При заключении же нового договора землевладелец, учитывая произведенные улучшения земли, повышает арендную плату и следовательно присваивает добавочную прибыль себе. Улавливаемая таким образом добавочная .прибыль превращается в диференциальную ренту II.
Уже отсюда видно, что частная собственность на землю является огромным препятствием в развитии производительных сил сельского хозяйства. В самом деле раз при возобновлении срока аренды улучшения земли, полученные в результате добавочных вложений капитала, используются землевладельцем для повышения земельной ренты, то это задерживает стимулы к применению капиталистом технических усовершенствований в сельском хозяйстве.
Диференциальная рента II возникает на основе диференциальной ренты I. В самом деле добавочные вложения капитала в землю регулируются условиями производства на худших из всех земель, подвергающихся обработке. Добавочные вложения капитала в одни и те же участки земли выгодно производить, если эти вложения не менее производительны, чем на худших землях.
«По самой природе дела интенсивная культура, т. е. последовательные затраты капитала на одной и той же земле, развивается преимущественно или в более значительной степени на землях лучших сортов. (Мы пе говорим здесь о тех прочных улучшениях, посредством которых земли, до того времени непригодные, превращаются в пригодные)... Лучшая земля выбирается при этом потому, что опа дает больше всего надежды на получс-
12


ние выгоды от употребленного на нее капитала, так как содержит в себе наибольшее количество естественных элементов плодородия, которые остается только использовать» к
Вложение добавочного капитала в землю может привести к тому, что отпадет необходимость в обработке худших, регулирующих цену производства участков земли. Это может произойти в том случае, если эти добавочные вложения будут более производительны, чем на худших землях, и если количество хлеба, полученного благодаря добавочным вложениям капитала, сможет покрыть количество хлеба, которое ранее доставлялось с худших земель.
Диференциальная рента I исторически предшествует диференциальной ренте IE Капитализм застает ремесленный способ производства в земледелии и на первых порах овладевает земледелием, не изменяя его техники. Вначале капиталистическое земледелие отличается от крестьянского не «концентрацией капитала на относительно небольшой площади земли, а производством в большем масштабе, что позволяет делать экономию на количестве лошадей и других издержках производства... Пока возделываемая земля составляет относительно небольшую площадь сравнительно с невозделанной и сила ее еще не истощена... возникающий новый способ производства представляет контраст крестьянскому именно по размеру земельной площади, обрабатываемой за счет одного капиталиста, т. е. опять-таки по экстенсивной затрате капитала на земельной площади большего протяжения. Таким образом с самого начала следует установить, что диференциальная рента I является той исторической основой, которая служит исходной точкой»2.
§ 160. Критика «закона убывающего плодородия»
При рассмотрении диференциальной ренты I мы предполагали, что совершается переход от обработки лучших земель к худшим. Однако в действительности переход от обработки одних земельных участков к другим нередко происходит в обратном порядке. Это бывает в тех случаях, когда лучшая по плодородию земля по некоторым причинам оказывается недоступной для обработки (покрыта лесом или находится на очень далеком расстоянии от рынка и т. д.). Вырубка леса, проведение где-либо вблизи железной дороги могут сделать этот участок доступным для обработки, и тогда благодаря своему естественному плодородию он может выдвинуться на одно из первых мест и начнет приносить диференциальную ренту.
То же самое относится и к диференциальной ренте II. В нашем примере мы исходили из того предположения, что последующие затраты капитала на одном и том-же участке земли сопровождаются падающей производительностью этих затрат. Однако в действительности последующие затраты капитала далеко не всегда отличаются более низкой производительностью, они могут давать даже большую производительность, чем первые. Но это
1 Марке, Капитал, т. II], ч. 2, стр. 177, 1930 г.
2 Там же, стр. 174.
1
12


пс меняет положения, так как все равно из нескольких затрат капитала какая-нибудь неизбежно будет затратой с наименьшей производительностью. А раз так, то независимо от того, будет ли она по времени ее приложения к земле первой или последней, именно этой затратой будет определяться цена хлеба. Отсюда более производительные затраты капитала неизбежно дадут диференциальную ренту II.
Буржуазные и социал-фашистские экономисты пытаются «заслонить общественные отношения вымышленными «вечными законами» (Ленин). Среди этих вымышленных «вечных законов» наибольшей популярностью пользуется так называемый «закон убывающего плодородия». Сущность этого «закона» сводится к тому, что всякое добавочное вложение труда и капитала в землю за известным пределом сопровождается уменьшением количества добываемой продукции. Если бы последующие вложения труда и капитала в землю, — говорят сторонники этого «закона», — не сопровождались падающей производительностью, то не было бы никакой нужды в расширении запашек, и земледелие всего земного шара можно было бы уместить на одном гектаре.
Из этого закона исходил представитель классической буржуазной политэкономии Рикардо в своей теории диференциальной ренты. На основе этого «Закона» строились ревизионистские теории ренты Булгаковым, Масловым, Сухановым и другими. Ленин вскрыл всю бессодержательность и неправильность этого «закона».
«Самое небольшое размышление покажет всякому, что этот довод представляет из себя бессодержательнейшую абстракцию, которая оставляет в стороне самое главное: уровень техники, состояние производительных сил. В сущности ведь самое понятие: «добавочные (или: последовательные) вложения труда и капитала» предполагает изменение способов производства, преобразование техники. Чтобы увеличить в значительных размерах количество вкладываемого в землю капитала, надо изобрести новые машины, новые системы полеводства, новые способы содержания скота, перевозки продукта и пр. и пр. Конечно, в сравнительно небольших размерах «добавочные вложения труда п капитала» могут происходить (и происходят) и на базисе данного, неизменного уровня техники: в этом случае применим до некоторой степени и «закон убывающего плодородия почвы», применим в том смысле, что неизменное состояние техники ставит очень узкие сравнительно пределы добавочным вложениям труда и капитала. Вместо универсального закона мы получаем, следовательно, в высшей степени относительный «закон», — настолько относительный, что ни о каком «законе» и даже ни о какой кардинальной особенности земледелия не может быгь и речи. Возьмем за данное: трехполье, посевы традиционных зерновых хлебов, навозное скотоводство, отсутствие улучшенных лугов и усовершенствованных орудий. Очевидно, что при условии неизменности этих данных пределы добавочных вложений труда и капитала в землю крайне узки. Но и в тех узких пределах, в которых все-таки добавочные вложения труда и капитала возможны, отнюдь не всегда и нс безусловно будет наблюдаться


уменьшение производительности каждого такого добавочного вложения. Возьмем промышленность. Представим себе мукомольпое или железопеределочное производство в эпоху, предшествовавшую всемирной торговле и изобретению паровых машин. При этом состоянии техники пределы добавочных вложений труда и капитала в ручные кузницы, ветряные и водяные мельницы были крайне узки; неизбежно должно было наблюдаться громадное распространение мелких кузниц и мельниц, пока радикальное преобразование способов производства не создало бази-а. для новых форм промышленности»1.
Отсюда следует, что, во-первых, так называемый «закон» убывающей производительности добавочных вложений труда и капитала в землю применим, и притом только отчасти, к тем случаям, когда мы имеем застойную, не развивающуюся технику. Во-вторых, в этом смысле этот «закон» не составляет какой-то специфической особенности земледелия, а применим и к промышленности, где также возможны случаи, когда добавочные затраты труда и капитала сопровождаются падающей производительностью, причем эти случаи чаще всего имели место на ранней стадии развития капитализма, когда техника производства еще носила ремесленно-мануфактурный характер. В-третьих, этот «закон» совершенно не применим к тем случаям, когда мы наблюдаем развитие техники.
«Итак: «закон убывающего плодородия почвы» вовсе не применим к тем случаям, когда техника прогрессирует, когда способы производства преобразуются; он имеет лишь весьма относительное и условное применение к тем случаям, когда техника остается неизменной. Вот почему ни Маркс, ни марксисты и не говорят об этом «законе», а кричат о нем только представители буржуазной науки..., которые никак не могут отделаться от предрассудков старой политической экономии с ее абстрактными вечными и естественными законами»2.
Понятно, почему «представители буржуазной науки» отстаивают этот закон. Он дает возможность представлять ренту как явление вечное, зависимое не от капитализма, а от природы. И все те следствия, которые проистекают от ренты —этой паразитической формы дохода, представляется возможным отнести за счет той же природы.
Так по мнению Булгакова рабочий класс нищает вследствие того, что «закон убывающего плодородия» Приводит к все большим и большим трудностям в добывании пищи. Ленин на эти апологетические выводы Булгакова замечает: «Очевидно г-ну Булгакову не дают спать лавры гг. Струве и Туган-Бара- новского, додумавшихся до того, что не человек работает при помощи машины, а машина при помощи человека. Подобно этим критикам и он падает до уровня вульгарной экономии, толкуя о замещении, сил природы человеческим трудом и т. п. Заместить силы природы человеческим трудом, вообще говоря, так же невозможно, как нельзя заместить аршины пудами.
< Ленин, т. IV, стр. 180—181.
* Тал же, стр. 181.
и ЧПI I
15


И в индустрии и в земледелии человек может только пользоваться действием сил природы, если он познал их действие, и облегчать себе это пользование посредством машин, орудий и т. п. Что первобытный человек получил необходимое как свободный подарок природы, — это глупая побасенка, за которую г. Булгакова могут освистать даже начинающие студенты. Никакого золотого века позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой. Введение машин и улучшенных способов производства неизмеримо облегчило человеку эту борьбу вообще и производство пищи в частности. Увеличилась не трудность производства пищи, а трудность получения пищи для рабочего — увеличилась потому, что капиталистическое разви-1 тие вздуло земельную ренту и земельную цену, концентрировало^ сельские хозяйства в руках крупных и мелких капиталистов^ концентрировало еще больше машины, орудия, деньги, без^ которых невозможно успешное производство. Объяснять эту рас^х тущую трудность существования рабочих тем, что природа сокра- , щает свои дары,—значит становиться буржуазным апологетом»1.*,.
Если Рикардо связывал свою теорию диференциальной ренты с «законом убывающего плодородия почвы», доказывая, что диференциальная рента возникает при переходе от лучших земель к худшим, то «Маркс освободил теорию диференциальной ренты от всякой связи с пресловутым «законом убывающего плодородия почвы»2, доказав, что диференциальная рента в •. одинаковой мере может возникать как при переходе от лучших земель к худшим, так и, наоборот, от худших к лучшим.
Диференциальная рента, — говорит Маркс, — «может образоваться при переходе к землям все лучшего и лучшего каче- , ства; она может образоваться в том случае, если низшую ступень г займет более хорошая земля вместо прежней худшей; она мо- I жет образоваться в связи с возрастающим прогрессом земле- - делия. Условием ее возникновения является лишь неодинаковость сортов земли. Поскольку принимается в расчет развитие производительности, условие образования -диференциальной ренты заключается в том, что повышение абсолютного плодородия всей земельной площади не уничтожает этой неодинаковости, но или увеличивает ее, или оставляет без перемены, или же лишь уменьшает»3.
Диференциальная рента следовательно связана отнюдь не с той или иной последовательностью перехода от обработки одних участков к другим и не с падающей производительностью добавочных затрат капитала на одном и том же участке земли. В свою очередь и различия в плодородии, в местоположении или же в производительности добавочных затрат капитала являются лишь условиями образования ренты. Основывать существование ренты на факте перехода к обработке от лучших земель к худшим и видеть в плодородии, местоположении и пр. источник ренты, как это делают противники марксо-Ленине ко го
< Ленин, т. IV, стр. 182.
2 Там же, стр. 186.
2 Мауке, Капитал, т. III, стр. 621 — 622, 1931 г.
13


учения о ренте,— это значит закрыть себе всякий путь к познанию ренты, сущность которой заключается не в земле, а в условиях производства на земле, в тех отношениях между людьми, на основе которых ведется земледелие в капиталистическом обществе.
$ 161. Источник диференциальной ренты
По законам капиталистического производства обработка лучших земель дает добавочную прибыль в размере той разницы, которая существует между индивидуальной ценой производства на лучших землях и общественной ценой производства, определяемой условиями производства на худших землях.
Но цена производства (издержки производства плюс средняя прибыль) есть не что иное, как превращенная форма стоимости. Единственным же источником стоимости и прибавочной стоимости является труд. Это разумеется относится и к сельскому .хозяйству. Если труд сельскохозяйственных рабочих, приложен- .ный к лучшим землям, производительнее, чем труд на худших, а стоимость сельскохозяйственных продуктов определяется трудом на худших землях, то рабочие лучших участков создадут избыточную прибавочную стоимость. Она будет равна разнице между индивидуальной стоимостью производства лучших земель и общественной стоимостью, определяемой условиями производства на худших землях.
Таким образом здесь мы встречаемся с тем же самым явлением, с которым мы познакомились еще в отделе прибавочной стоимости, т. е. с относительной формой прибавочной стоимости, возникающей вследствие повышения производительности труда в индивидуальном предприятии.
«...Земельная рента, — говорит Маркс,—возникает не вследствие абсолютного повышения производительной силы приложенного капитала — или присваиваемого им труда, — что вообще могло бы повести лишь к уменьшению стоимости товаров, а вследствие большей относительной производительности определенных отдельных капиталов, вложенных в известную сферу производства, по сравнению с теми затратами капитала, которые устранены от этих исключительных, даваемых природой благоприятных условий повышения производительной силы»1.
Итак источником диференциальной земельной ренты является избыточная при&фочная стоимость; <жзд&вз,емая на землях лучшего ^ плодородия или местоположения по сравнению с теми, которые определяют стоимость сельскохозяйственной продукции, а также вследствие большей производительности труда рабочих, вызываемой добавочными затратами капитала.
Отсюда становится ясным, что не силы природы, не плодородие или местоположение сами по себе являются причиной диференциальной ренты: они являются только условием ее образования точно так же, как например потребительная стоимость продукта является необходимым условием того, чтобы продукт стал товаром (т. е. приобрел стоимость), но отнюдь не причиной
* Марке, Капитал, т. Ill, сф. 610, 1931 г.
2 П с латок о о чая, я. 2. ,^


этой стоимости. Причиной стоимости, фактором, ее создающим,- является труд.
«Сила природы —не источник добавочной прибыли, — говорит Маркс, — а лишь ее естественный базис, так как это природный базис исключительно повышенной производительной силы труда. Так и вообще потребительная стоимость — носитель меновой стоимости, а не причина последней. Вели бы ту же самую потребительную стоимость можно было получить без труда, она не имела бы никакой меновой стоимости, но попрежнему сохраняла бы свою естественную полезность как потребительная стоимость. Но, с другой стороны, без потребительной стоимости, т. е. без этого естественного носителя труда, вещь не имеет никакой меновой стоимости. Если бы различные стоимости но уравнивались н цены •производства. и различные индивидуальные цены производства не уравнивались в общую цену производства, регулирующую рынок, то простее повышение производительной силы труда вследствие использования водопада лишь понизило бы цену товаров, производимых при помощи водопада, но не повысило бы прибыли, заключающейся в этих товарах, — совершенно так же, как, с другой стороны, эта повышенная производительная сила труда вообще не превращалась бы в прибавочную стоимость, если бы капитал производительную силу применяемого им труда, естественную и общественную, не присваивал как свою собственную»1.
Итак источник диференциальной ренты надо искать не в естественных свойствах тех или иных участков земли, а в производственных отношениях капиталистического земледелия, в том, что при капитализме, говоря словами Маркса, «повышенная производительная сила труда» превращается в прибавочную стоимость и капитал присваивает «производительную силу применяемого нм труда, естественную и общественную», как свою собственную.
Если источником диференциальной земельной ренты является избыточная прибавочная • стоимость, образуемая в земледелии вследствие постоянно фиксируемой разности между общественно- необходимым трудом и трудом на лучших землях, то не противоречит ли эго учению Маркса о стоимости? Ведь по Марксу, стоимость определяется средними условиями производства, средней производительностью и т. д.
Разберемся в этом вопросе. Маркс, рассматривай в I томе «Капитала» вопрос о стоимости и ее определении общественно необходимым временем, имеет в виду условия простого товарного хозяйства. Простое товарное хозяйство, покоящееся на ремесленной технике, не знает еще прибавочной стоимости, не знает различий в органическом составе капитала, порождаемых развитием капитализма. В III томе «Капитала», говоря о прибыли и цене производства, Маркс уже учитывает различия в органическом строении капитала и их влияние на определение общественно необходимого труда, лежащего в основе стоимости. При этом Маркс рассматривает три случая определения общественно необходимого времени в зависимости от различий в органическом составе капитала и производительности труда отдельных предприятий вну-
* Маркс, Капшая, т. Ш, стр. 610, 1931 г.
18


три отрасли производства. Первый случай — когда зпачитель- тельная масса продукции отрасли произведена предприятиями со средним строением капитала и средней производительностью, а продукция худших и лучших отраслей уравновешивает друг друга. Во втором случае преобладающая масса продукции создана лучшими предприятиями, а в третьем случае — худшими.
В связи с этим Маркс подчеркивает различие индивидуальной и рыночной, или общественной, стоимости. Индивидуальная стоимость определяется производительностью труда каждого отдельного предприятия, общественная же, или рыночная стоимость, в противоположность индивидуальной, определяется общественно необходимым временем.
В трех указанных случаях общественно необходимое время, а стало быть и общественная стоимость будут определяться различно. В первом случае общественная стоимость совпадает с индивидуальной стоимостью средних предприятий. Во втором и третьем случаях общественная стоимость будет как правило приближаться к индивидуальной стоимости худших или лучших предприятий. При этом общественная стоимость как правило тем больше будет приближаться к индивидуальной стоимости худших или лучших предприятий, чем больше удельный вес продукции этих предприятий во всей отрасли. При этом Маркс подчеркивает, что возможны такие ^исключительные комбинации», при которых общественно необходимый труд и общественная стоимость не только приближаются к индивидуальному труду и индивидуальной стоимости худших предприятий, но целиком с ними совпадают. Такая «исключительная комбинация» как раз и имеет место в сельском хозяйстве в силу ограниченности земли, занятости ее капиталистическими фермерами и невозмож- •ности покрыть спрос продукцией лучших и средних участков.  Итак указанные особенности создают такое положение, когда в сельском хозяйстве общественно необходимый труд и общественная (или рыночная) стоимость определяются индивидуальным трудом и индивидуальной стоимостью худших участков.
Булгаков, Богданов, а вслед за ними и Поздняков пытаются опровергнуть то положение Маркса — Ленина, что стоимость продуктов земледелия определяется трудом на худших участках земли или при наименее производительной затрате капитала. Булгаков исходит при этом из того, что «земельная рента есть феномен не производства, а распределения». Булгаков утверждает, что «благодаря земельной монополии цена поднимается выше ценности до тех границ, до которых позволяют условия рынков», что стоимость продуктов сельского хозяйства определяется средней производительностью, а не производительностью труда на худших участках.
На тех же позициях стоит и Поздняков. Но то, что у Булгакова фигурирует под видом цены, у Позднякова названо «рыночной стоимостью». Поздняков считает, что рыночная стоимость — это не та стоимость, о которой Маркс говорит в первом томе «Капитала». Стоимость продуктов сельского хозяйства по Позднякову определяется так же, как и в промышленности, средними условиями производства, а рыночная стоимость — категория не производ-
2*
1Э


ства, а распределения— определяется условиями производства на худших землях. А раз стоимость продуктов сельского хозяйства определяется условиями производства средних, а не худших земель, то источником диференциальной ренты не может служить избыточная прибавочная стоимость, создаваемая благодаря относительно большей производительности труда на лучших землях.ДОтсюда Поздняков, как и Булгаков, приходит к выводу, что источнй^м^ифёрен^^ ренты является не прибавочная стоимость," созданная наемным трудом в сельском хозяйстве, что рента или берется из прибавочной стоимости, созданной в промышленности, или есть просто дань, налог, вычет.
Ленин подверг сокрушающей критике теорию Булгакова:
«Чтобы образовалась эта «средняя производительность) и определила собой цены, для этого необходимо, чтобы каждый капиталист не только мог вообще приложить капитал к земледелию... но также, чтобы каждый капиталист мог всегда сверх наличного числа земледельческих предприятий основать новое земледельческое предприятие. Будь это так, тогда между земледелием и промышленностью никакой разницы не было бы, тогда никакой ренты не могло бы возникнуть. Но именно ограниченность земли делает то, что это не так... Мы имеем монополию хозяйства (капиталистического) на земле. Эта монополия вытекает из ограниченности земли, являясь поэтому, необходимой во всяком капиталистическом обществе. Ведет эта монополия к тому, что цену хлеба определяют условия производства на худшей земле, а избыточная, прибавочная прибыль, приносимая затратой капитала на лучшей земле или более производительной затратой капитала, образует диференциальную ренту» *.
Таким образом Ленин ясно доказывает, что источником диференциальной ренты является «избыточная, прибавочная прибыль, приносимая затратой капитала на лучшей земле илр более производительной затратой капитала», или, другими словами, — избыточная прибавочная стоимость, создаваемая в земледелии, так как прибыль есть не что иное, как превращенная форма прибавочной стоимости. Приведенная цитата из Ленина бьет не только Бул-: такова, но и Позднякова, концепция которого, как мы видели, является не чем иным, как вариантом булгаковской.
Поздняков допускает грубейшую ошибку в самом понимании рыночной стоимости, когда противопоставляет рыночную стоимость стоимости как две разные категории, из которых первая относится к рынку, а вторая к производству. Утверждая, что» именно рыночная стоимость, создаваемая в обмене, определяет цены продукции сельского хозяйства, Поздняков выступает вслед за Булгаковым как сторонник меновой концепции. Как мы уже видели, рыночная стоимость не есть категория, противоположная стоимости, а та же самая стоимость, но усложненная, благодаря различиям в органическом составе капитала, которых не знает простое товарное хозяйство. Рыночная стоимость так же как и стоимость, действующая в условиях простого товарного хозяйства, создается в производстве и лишь реализуется в обмене.
* Ленин, т. IV, стр. 193 -194.
20


Противоположную ошибку допускает Любимов, выступивший с критикой Позднякова. Любимов полностью отождествляет понятия стоимости и рыночной стоимости, не видя между ними никакого различия. Если нельзя противопоставлять рыночную стоимость стоимости как две разные категории, относящиеся к различным областям, к различным .сферам народного хозяйства, то нельзя их также полностью отождествить, как это делает Любимов. Это значит упрощенчески подходить к вопросу, не видеть диалектики развития категорий стоимости «на разных стадиях развития товарно-кадиталистического хозяйства х.
ГЛАВА XXXV
АБСОЛЮТНАЯ РЕНТА И ЦЕНА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРОДУКТОВ
$ 182. Абсолютная рента
Говоря о диференциальной ренте, мы неоднократно.указывали, что землевладелец не согласится уступить своего земельного участка в пользование капиталисту, если последний не уплатит ему ренты. В свою очередь капиталист-арендатор не согласится снять в аренду тот или другой участок земли, если он не получит за вычетом ренты средней нормы прибыли на вложенный им капитал. Конечно в отдельных случаях может случиться, что какой- нибудь землевладелец либо бесплатно предоставит капиталисту- арендатору во временное пользование тот или другой участок земли, либо подарит его ему. Бывают и такие случаи, когда капиталист по тем или иным причинам не получает прибыли. Но все это отдельные, совершенно не характерные случаи. Как правило, землевладелец скорее предпочтет, чтобы земля его пустовала, чем уступит в бесплатное пользование свою землю, как бы плоха онагни была. С другой стороны, и арендатор ни в коем случае не согласится поступиться частью полагающейся ему средней прибыли.
Но если так, то встает вопрос: возможна ли сдача в аренду и обработка тех худших участков земли, которые вовсе не приносят диференциальной ренты (наподобие третьего участка в нашем примере)? Ведь раз владельцы худших земельных участков, не приносящих диференциальной ренты, требуют от арендаторов плату за временное пользование этими .участками, а арендаторы отказываются вносить эту плату за счет понижения своей прибыли ниже средней нормы, то эти земельные участки как будто должны пустовать. Тем не менее мы видим, что худшие участки, вовсе не дающие диференциальной ренты, обрабатываются. Отсюда следует, что и самые худшие участки должны
1 Мы далеко не исчерпали ошибок, допускаемых Поздняковым и Любимовым в их трактовке вопроса о диференциальной ренте. Эти ошибки уходят своими корнями в неправильное антимарксистское понимание основных категорий политической окономии. Однако в данной связи мы вынуждены ограничиться сказанным. Бол»с глубокий разбор произведений указанных авторов увел бы пас далеко от вашей темы.
2 Г


приносить ренту. Но. это уже будет не результатом ограниченности земли, а результатом частной собственности на землю.
Зту ренту, взимаемую владельцами не только за лучшие, но и за самые худшие участки земли в силу частной собственности на землю, Маркс называет абсолютной рентой.
«Теория Маркса, — пишет Ленин, — различает ренту двоякого вида: диференциальную и абсолютную. Первая есть результат ограниченности земли, занятости ее капиталистическими хозяйствами совершенно независимо от того, существует ли собственность на землю и какова форма землевладения... Абсолютная рента происходит из частной собственности на землю»1.
Следовательно существование абсолютной ренты обусловлено частной собственностью на землю. Источником ее является-также прибавочная стоимость. Каким же образом объясняется возможность образования этой ренты из прибавочной стоимости? Эта возможность создается более низким органическим составом капитала в земледелии.
[/ Мы уже знаем, что прибавочная стоимость создается только трудом рабочего или переменным капиталом. Поэтому индивидуальная норма прибыли всегда выше там, где ниже органическое строение капитала, т. е. где меньше применяется машин и относительно больше рабочей силы.
■Однако через конкуренцию между капиталистами осуществляется перелив капиталов из отраслей с более низкой нормой прибыли в отрасли, приносящие более высокую норму. Таким путем устанавливается одинаковая для всех отраслей средняя норма прибыли.
Органическое строение капитала в сельском хозяйстве значительно ниже, чем в промышленности; техника сельского хозяйства при капитализме всегда значительно отстает от промышленной техники. Это приводит к тому, что переменная часть капитала в сельском хозяйстве имеет значительно больший удельный вес, чем в промышленности, вследствие чего и норма прибыли, т. е. отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу -^-— в сельском хозяйстве выше, чем в промышленности. Следовательно и стоимость сельскохозяйственных продуктов выше их цены производства, а прибавочная стоимость выше прибыли. Вот этот излишек прибавочной стоимости, создаваемый сельскохозяйственными рабочими, и является источником абсолютной ренты.
Почему же этот излишек остается в сельском хозяйстве, а не идет в «общий котел» для распределения его между всеми отраслями капиталистического хозяйства пропорционально вложенному в них капиталу, как это имеет место в промышленности? Этому препятствует монополия частной собственности на землю. Поскольку при капитализме земля находится в частной собственности землевладельцев, капиталисты не могут свободно переливать свой капитал в сельское хозяйство и «сбивать» образовавшийся там излишек прибыли.- Землевладелец же, поль-
1 Ленин, т. XI, стр. 394.
22


зуясь своей собственностью на землю, присваивает этот излишек в форме абсолютной ренты.
Вследствие этого продукты сельскохозяйственного производства продаются пе по цене производства, а по их стоимости, которая -в силу указанных причин выше цены производства. Разница между стоимостью сельскохозяйственного продукта и его ценой производства и образует абсолютную ренту.
Абсолютная рента взимается даже за самые плохие земли. Но не нужно конечно думать, что она взимается только за плохие земли. За лучшие земли также взимается абсолютная рента наряду с диференциальной. То обстоятельство, что владельцы лучших участков получают диференциальную ренту, ни в какой мере не может служить для арендаторов этих участков основанием к тому, чтобы продавать свои продукты по более низким ценам в сравнении с продуктами с худшего участка. Арендаторы продают свои продукты по ценам худших участков, являющимся регулирующими ценами и включающим; в себя и абсолютную ренту. Отсюда ясно, что лучшие участки помимо диференциальной ренты должны приносить также и ренту абсолютную.
Теория абсолютной ренты Маркса вызывает не меньше нападок со стороны буржуазных апологетов, защитников помещичье-капиталистического земледелия, чем теория диференциальной ренты.
Абсолютную ренту отрищли Булгаков, Маслов, Суханов и другие буржуазные апологеты. По существу отрицает абсолютную ренту также и Каутский. Остановимся сначала на взглядах Маслова. Маслов прежде всего утверждает, что Маркс видит причину абсолютной ренты исключительно в низком органическом строении капитала. Исходя из этого, Маслов все свои критические стрелы направляет против этого положения, доказывая, что, „как бы много предприниматели какой-либо отрасли промышленности ни получали прибавочной стоимости благодаря низкому строению капитала (преобладание ручного труда), норма прибыли всегда будет стремиться к среднему уровню“.
„Из этого ясно, — утверждает далее Маслов, — чтофента не может образоваться вследствие повышения ценности продукта против издержек производства и средней прибыли, вследствие низкого строения капитала. Если бы благодаря этому образовалась рента в земледелии, то она была бы во всех производствах с низким органическим строением капитала* Л
Далее Маслов доказывает, что абсолютная рента не может возникнуть уже пэ одному тому, что арендатор всегда может сделать „последний" капитал „предпоследним", если он дает что-нибудь кроме обычной прибыли, т. е. другими словами арендатор будет делать добавочные вложения в арендованную им землю до тех пор, пока не исчезнет всякий избыток прибавочной стоимости над средней прибылью и ие останется одна средняя прибыль.
Оба эти довода против теории абсолютной ренты Маркса не выдерживают никакой критики. Во первых, Маркс никогда и нигде не утверждал, что причиной абсолютной ренты является низкое строение капитала в земледелии. При ч той, создающей абсолютную ренту, является частная собственность на землю. Источником же, откуда опа берется, .является излишек прибавочной стоимости, создающийся в земледелии благодаря низкому органическому строению капитала. Частная собственность на землю мешает излишку прибавочной стоимости, созданному в земледелии, пойти в общий котел для выравнивания прибылей но средней норме. Что же касается того, что арендатор может „последнюю” затрату капитала всегда сделать „предпоследней", то это возможно только в течение срока арендного договора. По истечении жО срока арендного договора возросшая рента перейдет к землевладельцу, который повысит арендную плату за землю.
< Неправда, что по Марксу абсолютная рента получается благодаря низкому строению земледельческого капитала. Абсолютная рента получается благодаря
1 Маслову Аграрный вопрос в России, стр. 81
/ 23


частной собственности на землю. Эта частная собственность создает особую монополию, не имеющую ничего общего с капиталистическим способом производства, который может существовать и на общинной и на нациоиализиро- 1 анной земле... Не-капиталистическая монополия частной поземельной собствен-’ нести мешает выравниванию прибыли в тех отраслях производства, которые заслонены этой монополией. Для того чтобы «строение капитала не влияло на но[му прибыли/ (надо добавить: строение индивидуального капитала или капитала отдельной отрасли промышленности; Маслов и—здесь путает, излагая Марк- са),—ДшЯ того, чтобы образовалась средняя норма прибыли, необходимо выравнивание прибыли всех отдельных предприятий и всех отдельных областей промышленности. Выравнивание производится свободой конкуренции, свободой приложения капитала ко всем отраслям производства безразлично. Может ли быть эта свобода там, где существует не-капиталистическая монопо ия? Нет, не может. Монополия частной собственности на землю мешает свободе приложения капитала, мешает свободе конкуренции, мешает выравниванию непропорционально высокой (вследствие низкого строения земледельческого капитала) земледельческой прибыли > \
Перейдем теперь к рассмотрению выводов тех противников абсолютной ренты, которые отр дают низкое органическое строение капитала в земледелии. К зге й категории надо отнести Каутского и Суханова. „Весьма сомнительно, — заявляет Каутский, - чтобы интенсив ое сельское хозяйство в настоящее время по органическому строению капитала все еще стояло ниже среднего уровня. При исч 1 лении прибыли нужно однако принимать во внимание и время обращения к шита а. В сельском хозяйстве оборот капитала совершается особенно медлен- нэ, поэтому, если скорость оборота ниже среднего, может исчезнуть прибыль, вытекающая из других источников"а.
Вредитель Суханов идет в этом вопросе еще дальше Каутского; он решается даже утверждать, что в земледелии имеет место „более высокое строение земледельческого капитала по сравнению со средпеобщественным*.
Несомненно, что в зем^е^елии так же, как в промышленности, мы наблюдаем рост органического строения капитала. Однако благодаря особенностям к шиталистического земледелия и прежде всего благодаря наличию части )й соб- стзенности на землю капиталистическая промышленность далеко обгоняет в своем росте земледелие, так что по мер^ развития капитализма не только не уменьшается различие в органическом строении капитала между промышленностью и земледелием, но он * все более и б лее возрастает.
И разумеется сравнительно более медленный оборот капитала в земледелии не м ж ‘Т поглотить излишек прибаво’шпй стоимости, с здаваемый в зомлед лии благодаря более низкому строению капитала. Да и самая медлительность с борота связана с отсталостью з» мледелия.
Сов ршенно не случайно буржуазны^ экономисты и ревизионисты всех мастей направляют столько ударов против марксов >й теории земельной ренты и в частности против абсолютной земельной р нты. Относя диференциальную ренту к законам природы и совершенно отрицая абсолютную ренту, апологеты поме- щичь -капиталистического земледелия стараются затушевать одно из важнейших противоречий капит лизма и теоретически обосновать свою буржуазно-классовую политику в аграрном вопросе.
В заключение необходимо еще раз напомнить, что, рассматривая различные виды земельной ренты, мы имели все время в виду главным образом ренту земель, занятых сельскохозяйственным производством. Однако это не значит, что только эти земли могут приносить земельную ренту.
Земельную ренту платит не только капиталист, занимающийся сельским хозяйством, но и промышленник, а также и торговец, банкир ит. д., поскольку все они нуждаются в известной территории для организации своих предприятий.
Земля хранит в своих недрах залежи железной руды, каменного угля, нефти, золота и других минеральных богатств, ко-
1 Ленин, т XT, стр. 397—398.
2 Каутский, Аграрный вопрос, стр. 53.
24


торне на дапцрй стадии развития техники являются основой для существования и развития капиталистической промышленности.
В связи с победным шествием электрической техники все большее и большее значение приобретает проблема так называемого «белого угля», т. е. использования для постройки электрических станций энергии водопадов, рек и т. д.
Земля со всеми ее богатствами, — как хранящимися в глубинах земли, так и находящимися на ее поверхности, — является для их .владельцев источником ренты, которая часто достигает громадных размеров, значительно больших,, чем в сельском хозяйстве.
§ 163. Земельная рента и цена сельскохозяйственного продукта. Монопольная рента
Мы уже отмечали выше особенность процесса образования цен на продукты сельского хозяйства, заключающуюся в том, что эти цены в силу ограниченности земли Определяются не средними издержками производства, а издержками производства на худших землях. Далее мы отмечали также, что вследствие частной собственности на землю переливание капитала из промышленности в сельское хозяйство в высшей степени затруднено. Благодаря этому излишек прибавочной стоимости, создаваемый рабочими в земледелии в связи с низким строением капитала, не перераспределяется между капиталистами всех отраслей, а достается в виде абсолютной ренту земледельцу. Это приводит к тому, что продукты сельского хозяйства продаются не по цене производства, а по стоимости.
Этими двумя обстоятельствами и обусловливаются особенности образования цен на продукты сельского хозяйства. Поэтому можно сказать, что цена продуктов сельского хозяйства оправляется издержками производства на худшем из обрабатываемых участков земли плюс средняя прибыль и плюс еще абсолютная рента.
Если бы была отменена частная собственность на землю и земля перешла бы в распоряжение капиталистического государства, то препятствия к свободному переливанию капиталов в сельское хозяйство отпали бы, и прибавочная стоимость сельскохозяйственных рабочих пошла бы в общий котел для распределения между всеми капиталистами наравне с прибавочной стоимостью других отраслей капиталистического хозяйства. Тогда >в цену продуктов сельского хозяйства, помимо издержек производства, определяемых условиями производства худших земельных участков, входила бы только средняя прибыль (без абсолютной ренты).
Таким образом абсолютная рента удорожает цену сельскохозяйственных продуктов.
От абсолютной земельной ренты надо отличать монопольную ренту. Источником абсолютной ренты является излишек прибавочной стоимости над средней прибылью, создаваемой в земледелии. Значит абсолютная рента есть разница между ценой производства и стоимостью,, определяемой затратами труда на худшем участке земли.
25


Но может создаться и такое положение, когда рыночная цена на продукты сельского хозяйства будет превышать не только цену производства, но и рыночную стоимость этих продуктов. Это бывает в тех случаях, когда в силу каких-нибудь условий создается монопольное положение для данной группы сельскохозяйственных товаров.
«Виноградник, — говорит Маркс, “Производящий вино совершенно исключительного качества, вино, которое вообще может производиться лишь в сравнительно небольшом количестве, дает монопольную цену. Вследствие этой монопольной цены, избыток которой над стоимостью продукта определяется единственно богатством и вкусами знатных потребителей вина, винодел мог.бы реализовать значительную добавочную прибыль. Эта добавочная прибыль, которая вытекает в данном случае из монопольной цены, х превращается в ренту и достается в этой форме земельному собственнику в силу его титула на этот участок земли, наделенный особыми свойствами. Итак здесь ренту создает монопольная цена»
Итак монопольную ренту мы имеем в том случае, когда сельскохозяйственные товары в силу монопольного положения продаются не по ценам, соответствующим их рыночной стоимости, а по ценам, превышающим эту стоимость, и когда этот излишек цены над рыночной стоимостью присваивается землевладельцем в силу частной собственности на землю.
Поэтому не прав Богданов, когда он абсолютную ренту сводит к монопольной. „Рента с предприятий, пользующихся наихудшими естественными условиями, зависит только от монопольной позиции собственников земли, которые берут себе часть прибавочной стоимости за простую возможность применения капитала на их земле.. Это и есть „абсолютна^ рента" 2.
, Монополия частной собственности на землю является причиной того, что (Издаваемый в земледелии избыток прибавочной стоимости превращается в абсолютную ренту. Однако, чтобы превратиться в абсолютную ренту, этот излишек должен быть создан трудом рабочих. Он и создается в земледелии.
На неправильной позиции стоит и проф. Любимов, который отрицает вообще монопольную рейту.
Постановка вопроса у Любимова весьма „оригинальная". „Выше мы допустили,—товорт он, — существование монопольной ренты. Теперь необходимо рассмотреть, с одной стороны, соответствует ли это допущение реальной действительности, с другой стороны, нужно ли оно для нее, объясняет ли оно какие-либо важные стороны ос".
И далее Любимов доказывает, что допущение существования монопольной ренты не соответствует реальной действительности и не нужно для объяснения каких-либо важных ее сторон.
В качестве авторитета, подкрепляющего его позицию, проф. Любимов ссылается на Рикардо. Более того, проф. Любимов старается превратить и Маркса, давшего теорию монопольной ренты, в ее противника, заявляя, чго сам Марк -, „безоговорочно высказывается против возможности монопольной хлебной ренты".
Спрашивается: для чего же тогда проф. Любимов „выше допустил" существование монопольной ренты?
У Маркса мы и^еем совершенно четкие указания ио вопросу существования монопольной ренты. Монопо льная рента существует в реальной действительности. а не в одном воображении проф. Любимова. Она дает основание для объяснения цены сельскохозяйственных продуктов, спрос на которые бочее или менее длительно превышает предложение.
1 Маркс, Капитал, t. III. стр. 729, 1931 г.
2 Богданов и Степанов, Курс политэкономии; стр. 72.


§ 164. Цена землн
Земля является одним из наиболее ходких «товаров» на капиталистическом рынке. Это объясняется следующими причинами. Обладание землей дает твердый и обеспеченный доход в виде земельной ренты. Земля необходима как территория для постройки промышленных, торговых и всяких других предприятий. Зецля нужна для производства сельскохозяйственных продуктов, спрос на которые все возрастает по мере развития капитализма. Наконец до сих пор еще во многих странах с владением землей связывается целый ряд преимуществ и привилегий в смысле избирательных прав и т. д. Как же определяется цена земли при ее покупке и продаже?
Мы знаем, что цены товаров в капиталистическом обществе определяются их стоимостью. А стоимость товара определяется трудом, затраченным на его производство. Но земля совсем не похожа на другие товары; ведь на ее производство не затрачивается никакого труда, а потому она и не может иметь стоимости.
Чтобы ответить на поставленный вопрос, посмотрим, из каких расчетов исходит землевладелец, когда назначает ту или другую цену за продаваемый им участок земли. Землевладельца земля интересует прежде .всего как средство без всякого труда с его стороны присвоить земельную ренту. Следовательно при определении цены продаваемой земли он прежде всего исходит из того дохода, который она ему приносит.
Предположим, что ежегодно при сдаче земли в аренду землевладелец получает 500 руб. ренты. Естественно, что он пожелает, чтобы и после продажи земли у него сохранился тот же доход. За какую же сумму в таком случае он должен продать свой участок? За такую сумму, которая, будучи положена в баш:, ежегодно будет приносить ему .в виде процентов тот же доход, который ранее, до продажи своего земельного участка, он получал в виде ренты.
Если банк по вкладам платит 5<уо, т. е. на каждые 100 руб. 5 руб. в год, то для того, чтобы землевладелец мог обеспечить себе ежегодный доход в 500 руб., он должен продать свою землю за сумму, во столько раз большую, во сколько 500 руб. больше 5 руб.,, т. е. в 100 раз. Следовательно если 5 руб. дохода приносит сумма в 100 руб., то 500 руб. принесет сумма в 100 раз большая, т. е. 100X100 = 10 000 руб. За 10 000 руб. продаст землевладелец свою землю.
Таким образом цена земли есп1ь капитализированная рента, т. е. рента, превращенная в денежный капитал, приносящий доход в виде процентов. Это плата не за какую-нибудь реальную стоимость, так как земля сама по себе не имеет стоимости, а за самое право получать в будущем доход. Уровень цены земли зависит от двух условий: 1) от высоты той земельной ренты, которую она приносит землевладельцу, и 2) от высоты того процента, который банк выплачивает по вкладам.
При этом чем выше земельная рента, тем выше цена земли, и, наоборот, чем выше уровень процента, тем ниже цена земли. И это вполне понятно, так как чем большую земельную ренту.
27


приносит землевладельцу продаваемый им участок земли, тем большую цену он за него назначит при продаже, и, наоборот, чем .выше уровень процента, тем меньше должна быть та сумма, которую должен получить землевладелец, чтобы обеспечить себе тот же доход, который он получал в виде земельной ренты, когда был собственником земля,
ГЛАВА XXXVI
СОЦИАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ РЕНТЫ И НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЗЕМЛИ
$ 165. Рост ренты по пере развития капитализма
Мы познакомились с сущностью земельной ренты и ее различными видами. Уже из сказанного можно сделать вывод о том, что земельная рента в условиях капитализма играет очень большую роль и очень чувствительно затрагивает интересы различных классов капиталистического общества. Поэтому изучение тенденций развития земельной ренты приобретает особое значение и представляет большой интерес.
Постараемся.прежде всего ответить на вопрос: в каком направлении происходит развитие земельной ренты — в направлении ее роста или падения? Развитие капитализма сопровождается ростом спроса на продукцию сельского хозяйства. С одной стороны, в очень большой степени возрастает спрос на сырье — хлопок, лен и т. д. —вследствие развития капиталистической промышленности, а с другой — увеличивается спрос на предметы потребления: хлеб, масло и т. д., .вследствие абсолютного роста числа промышленных рабочих и населения -вообще. Этот увеличивающийся спрос на сельскохозяйственную продукцию в условиях существования частной собственности на землю приводит к росту земельной ренты. При этом растут все виды земельной ренты. Диференциальная рента по плодородию растет потому, что по мере увеличения спроса на продукты сельского хозяйства и сопровождающего его роста цен становится выгодным пускать под обработку самые худшие в отношении плодородия участки земли, которые до того невыгодно было обрабатывать. В еще большей степени растет диференциальная рента по местоположению. Мы уже отмечали, какую большую долю -в стоимости продуктов сельского хозяйства составляют расходы на транспорт. Расстояние имеет для рентабельности (выгодности) производства продуктов сельского хозяйства во многих случаях решающее значение. Многие богатейшие сельскохозяйственные районы не могут принимать участия в торговле сельскохозяйственными продуктами на мировом рынке исключительно вследствие дальности расстояния. И здесь опять-таки быстро возрастающий спрос на сельскохозяйственную продукцию и сопровождающий его рост цен приводят к тому, .что и самые отдаленные районы и страны начинают принимать участие в мировой торговле, так как при высокой цене становится выгодным доставлять продукты и из более отдаленных от рынка сбыта мест. Правда, тенденции к росту диференциальной земельной ренты по местоположению в значительной степени противо-
28


действуют развитие путей сообщения и сопровождающее его удешевление транспортных расходов, но все же не в такой степени, чтобы приостановить эту тенденцию. Необходимо здесь также учесть тот прямо бешеный рост диференциальной ренты по местоположению, который наблюдается в городах и вообще в густо населенных торгово-промышленных центрах.
Наряду с ростом диференциальной ренты I в еще большей степени возрастает диференциальная рента II, возникающая вследствие различий в производительности добавочных затрат капитала и непосредственно связанная с развитием техники в сельском хозяйстве. Спрос на сельскохозяйственные продукты, сопровождающийся ростом цен, с одной стороны, и ограниченность земельной площади, с другой, приводят к тому, что добавочные вложения капитала на участках, уже подвергающихся обработке, все более и более увеличиваются. Итак мы приходим к тому выводу, что по мере развития капитализма диференциальная рента во всех ее видая: имеет тенденцию к росту.
Как же обстоит дело с абсолютной рентой? Развитие калита-, лизма сопровождается ростом техники в сельском хозяйстве и следовательно повышением органического строения капитала в земледелии. Все это как будто говорит за то, что по мере развития капитализма абсолютная рента должна падать. Однако в данном случае имеет значение не столько абсолютный рост техники в сельском хозяйстве, сколько относительный, т. е. по сравнению с ростом техники в промышленности. Решающее значение имеет вопрос: увеличивается или уменьшается по мере развития капитализма различие в органическом строении капитала между земледелием и промышленностью? Абсолютная земельная рента могла бы обнаружить тенденцию к понижению только в том случае, если бы техника в земледелии росла быстрее техники в капиталистической промышленности. В действительности же мы наблюдаем обратную картину. Темп роста техники, а следовательно и органического строения капитала, в промышленности по мере развития капитализма далеко превосходит темп роста техники в сельском хозяйстве. По высоте органического строения капитала промышленность и сельское хозяйство имеют тенденцию не к сближению, а, наоборот, к дальнейшему расхождению, что знаменует собой неизбежность дальнейшего непрерывного роста абсолютной ренты.
Итак рост капитализма сопровождается систематическим и неуклонным ростом земельной ренты во всех ее видах. Все это приводит к тому, что та дань, которую платит капиталистическое общество классу землевладельцев, все более возрастает и становится все более и более обременительной для него.
§ 166. Влияние земельной рента на положение капиталистов и рабочего класса
Как же отражается рост земельной ренты на положении различных классов капиталистического общества?
Начнем прежде всего с арендаторов-капиталистов, снимающих землю у землевладельцев. Пользуясь землей землевладельцев, эти
2d


капиталисты вынуждены уступить им в виде ренты часть прибавочной стоимости. Таким образом существование частной собственности на землю приводит к тому, что фонд прибавочной стоимости, который распределяется между различными группами капиталистов, уменьшается на всю ту сумму, которая в виде земельной ренты переходит .в карманы землевладельцев. Далее, когда капиталисты прибегают к покупке земель, им приходится затрачивать на это очень большие дополнительные средства сверх капитала, затрачиваемого ими на организацию самого производства на этом участке. И само собой понятно, что чем больше средств промышленным капиталистам приходится вкладывать в покупку земель, тем меньше этих средств остается для вложения непосредственно в самой производство.
Но этого мало: землевладелец, продавая землю, старается учесть еще и .возможный рост ренты, вследствие чего продажная цена земли, а стало быть и часть капитала, отвлекаемая от производства на покупку земель, еще более возрастает. Таким образом мы приходим к .выводу, что существование земельной ренты уменьшает фонд, прибавочной стоимости, подлежащей распределению между капиталистами, и, во-вторых, уменьшает фонд капиталов, могущих быть использованными непосредственно в сельскохозяйственном производстве.
Но одним этим не исчерпывается роль частной собственности на землю и земельной ренты для капиталистического хозяйства. Частная собственность — ото одно из главных препятствий к развитию производительных сил сельского хозяйства. Стремление капиталиста к получению сверхприбыли — то возникающей, то ускользающей — толкает его на путь непрерывных технических усовершенствований. В земледелии действию этого стимула ставятся ограниченные пределы, а в некоторых случаях это действие сходит на-цет. В самом деле, арендатор-капиталист арендует землю у землевладельца на определенный срок, по истечении которого земля снова возвращается к землевладельцу. Если в течение срока аренды земельная рента возрастает, то излишек за это время идет в карман арендатора. Но зато по окончании срока арендного договора плодами этого роста ренты воспользуется уже землевладелец, который при заключении нового договора повысит арендную плату. Наряду со многими другими причинами рост земельной ренты происходит также и вследствие добавочных вложений капитала в землю. Очевидно, что арендатор будет заинтересован только в таких вложениях капитала,, в таких технических усовершенствованиях, которые сравнительно быстро могут дать результат, так чтобы он (арендатор) мог использовать, и по возможности полностью, этл результат до истечения срока аренды. Вот почему целый ряд технических усовершенствований, которые при других условиях могли бы быть применены, не находят себе приложения в капиталистическом сельском хозяйстве.
До сих пор мы говорили о том ущербе, который приносит частная собственность на землю капиталистам. Но в еще большей степени от частной собственности на землю страдают рабочие. Мы видели, что абсолютная рента представляет собой излишек зо


стоимости сельскохозяйственного продукта над его ценой производства. Частная собственность на землю и порождаемая ею абсолютная земельная рента приводят к тому, что цены на продукты сельского хозяйства возрастают. Рост цен на продукты сельского хозяйства ведет к повышению стоимости рабочей силы. Но повышение стоимости рабочей силы в условиях капитализма отнюдь не сопровождается соответственным повышением заработной платы. Поэтому земельная рента в огромной своей части является просто вычетом из заработной платы рабочих.
Чтобы покончить с вопросом о том влиянии, какое оказывает земельная рента на положение различных классов капиталистического общества, нельзя не упомянуть о тех мелких арендаторах-крестьянах, эксплоатация которых землевладельцами далеко выходит за рамки земельной ренты. Мелкий крестьянин, арендующий землю у помещика, не в пример арендатору-капиталисту не только не стремится к получению «прибыли», но готов пожертвовать частью своей «заработной платы», лишь бы получить необходимый клочок земли. Поэтому землевладелец, сдавая землю этим мелким арендаторам-крестьянам, дерет с них семь шкур и заставляет их уплачивать под видом ренты львиную долю их трудового дохода.
§ 167. Рента и национализация земли
Итак существование частной собственности на землю в той или иной степени затрагивает интересы самых различных классов и тормозит развитие производительных сил капиталистического общества.
Немудрено, что даже среди капиталистов имеются противники частной собственности на землю, которые выдвигают в разных формах идею национализации земли, передачи собственности на землю в руки государства (при этом они имеют в виду буржуазное государство).
Каким же образом должна отразиться национализация земли при капитализме на различных видах земельной ренты? Существование диференциальной ренты предполагает, во-первых, наличие капиталистических отношений и принадлежность всей земли частным хозяйствам, во-вторых, ограниченность земли и различие в производительности труда на разных земельных участках в зависимости от их плодородия и местоположения. Национализация земли разумеется не может устранить ограниченности земли и тех естественных различий, которые приводят к большей производительности труда на лучших землях. Все это и при национализации земли сохраняет свое значение. Не уничтожает также наци-о- лизация земли и капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Наоборот, если вспомнить о тех препятствиях, которые ставят частная собственность на землю развитию производительных сил в сельском хозяйстве, то станет ясным, что упразднение частной собственности на землю только освободит развитие капитализма от излишних пут. Поскольку число земель ограничено и поскольку приходится обрабаты.вать и худшие участки, по- ^ стольку и при национализации земли цена сельскохозяйствен-
31


ного продукта будет определяться условиями производства на худших участках, а лучшие будут давать некоторый излишек против средней прибыли. Национализация земли в условиях капитализма не уничтожает поэтому диференциальной ренты. Следствием национализации земли будет только то, что эта рента перейдет в фуки капиталистического государства, которое так же как в свое время землевладельцы, будет получать диференциальную ренту, сдавая землю в аренду капиталистам и крестьянам.
Иначе будет обстоять дело при национализации земли с абсолютной рентой. Фактором, порождающим абсолютную ренту, является частная собственность на землю, а ее источником — излишек прибавочной стоимости, создаваемой в земледелии благодаря более низкому органическому строению капитала. Частная собственность на землю задерживает свободный прилив капиталов в земледелие, в силу чего землевладелец получает возможность присвоить себе в виде абсолютной земельной ренты этот излишек. Национализация земли, уничтожая частную собственность на землю, тем самым устраняет это препятствие и уничтожает т-.- ним образом абсолютную земельную ренту.
Уничтожение частной собственности на землю может таким образом содействовать более свободному развитию капитализма в сельском хозяйстве. Оно освобождает арендаторов земли — капиталистов— от той части арендной платы, которую они вынуждены уплачивать землевладельцам в виде абсолютной ренты. Оно освобождает для производительного потребления те капиталы, которые затрачиваются на покупку земли, приводит к понижению цен на продукты сельского хозяйства (так как в цену этих продуктов абсолютная рента входит как надбавка к средней прибыли) и тем самым уничтожает то вычеты из заработной платы рабочих, которые поступают в карман землевладельцев. Наконец оно уничтожает кабальные докапиталистические формы эксплоа- тации крестьян со стороны помещиков.
Мы допустили бы однако грубую ошибку, если бы из этого сделали вывод, что национализация земли неизбежна при капитализме. Национализация земли есть такое мероприятие, которое должно расчистить путь к наиболее свободному и беспрепятственному развитию производительных сил в сельском хозяйстве. Тем не менее, несмотря на все выгоды, которые сулит капиталистическому обществу отмена частной собственности на землю, капиталисты не решаются на это мероприятие. Частная земельная собственность продолжает процветать во всех капиталистических странах, и нет никакой надежды на то, чтобы до социалистической революции, которая призвана уничтожить всякую собственность на средства производства, произошла бы отмена частной собственности на землю. Этому препятствуют два обстоятельства: первое — то, что многие капиталисты обзавелись собственной землей и потому уже не заинтересованы в ее национализации, и второе—боязнь уничтожением частной собственности па землю пошатнуть вообще принцип частной собственности на средства производства, являющийся фундаментом Капиталистического общества.
32


Только диктатура пролетариата, как мы это видим па примере СССР, призвана осуществить национализацию земли, но уже не в интересах капиталистического развития, а в интересах социализма.
§ 168. Диференциальная и абсолютная рента и мелкое крестьянское земледелие
Мы рассмотрели земельную ренту, возникающую в капиталистическом земледелии. До этого (§ 157) мы в общих чертах рассмотрели докапиталистические формы ренты. Здесь нам предстоит рассмотреть вопрос о ренте применительно к простому товарному хозяйству мелкого земледелия.
Простые товарные хозяйства мелких крестьян, владеющих на правах частной собственности небольшими земельными участками и живущих продажей продуктов своего труда, очень распространены в сельском хозяйстве всех капиталистических стран.
В силу внутренних законов развития, присущих простому товарному хозяйству, и под влиянием капитализма мелкое земледелие развивается в капиталистическом направлении: зажиточные крестьяне (их немного) превращаются сначала в кулаков, а затем в средних и крупных капиталистов, а массы крестьянства— в свободных от земли и средств производства пролетариев.
Мелкое, простое товарное крестьянское хозяйство отличается от крепостного тем, что сам производитель — в данном случае крестьянин — является свободным собственником и земли и средств производства. Это обстоятельство, с другой стороны, отличает крестьянина от рабочего, который хотя также лично свободен, но лишен средств производства и потому вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту. Естественно возникает вопрос, в какой мере установленные нами законы капиталистической земельной ренты приложимы ic мелкому самостоятельному крестьянскому хозяйству.
Начнем с диференциальной ренты, являющейся частью избыточной прибавочной стоимости, которую создают сельскохозяйственные рабочие вследствие различий в производительности труда на земельных участках, различного плодородия и местоположения, и которая достается землевладельцу.
Если взять хозяйство кулака, то к нему целиком относится все сказанное о диференциальной ренте в условиях капиталистического земледелия. Гораздо сложнее обстоит дело с вопросом о ренте по отношению к середняцкой группе крестьянства. Крестьянин-середняк в условиях капитализма может при известных благоприятных обстоятельствах реализовать излишек, который возникает вследствие большей производительности его труда па лучших земельных участках. Но ящю конечно, что поскольку в середняцком хозяйстве отсутствуют капиталистические отношения, постольку здесь нельзя говорить о диференциальной ренте в капиталистическом смысле слова — здесь можно говорить об избыточном доходе, получаемом с лучших земель и достающемся самому крестьянину как производителю товара. Однако посколь- 3 Подйкконбкил, ч. 2. • о


ку реализация этого дохода связана с частной собственностью на средства производства и происходит в условиях господства капитал этических отношений, постольку на этом доходе имеется известный капиталистический отпечаток.
Хотя природа крестьянского дохода по существу другая, чем капиталистического, но в условиях господства капиталистического способа производства крестьянину приходится перекрашивать цену своэго продукта под капиталистический цвет, приходится условно разлагать эту цену на «заработную плату», которую юн платит будто бы себе как работнику, на «норму прибыли», которую он платит себе как владельцу орудий производства («капиталисту»), и «земельную ренту», которую он платит себе как землевладельцу.
Таксе перенесение категорий чисто капиталистического хозяйства на мелкое крестьянское хозяйство можно считать в известной степени правильным, во-первых, потому, что самостоятельный крестьянин может присвоить себе продукт своего труда только вследствие того, что он является собственником средств производства, которые в условиях капитализма принимают форму капитала. Во-вторых, поскольку крестьянин производит свой продукт в качестве товара, постольку, он зависит от цены этого товара, а в условиях капитализма цела товара зависит не только от его собственной стоимости, но и от общей нормы прибыли,— таким образом крестьянин, реализуя на рынке продукт своего труда, подпадает под общее действие законов капиталистического хозяйства, хотя он его произвел и не капиталистическим способом. В-третьих, наконец тот излишек стоимости, который крестьянин получает вследствие большей производительности труда на лучших участках, может быть в условиях капиталистического способа производства присвоен им не столько в силу того, что он обрабатывает землю своим трудом, сколько потому, что он является ее собственником.
Но природа крестьянина-середняка двойственна. С одной стороны, оп является собственником земли и средств производства и в этом отношении как бы уподобляется капиталисту, а с другой — он подвергается в условиях капитализма самой разнообразной эксплоатацил со стороны банкиров, торговцев, кулаков ит. д., дерущих с него проценты, барыши и пр. Все это приводит к тому, что крестьянину только в виде исключения удастся присвоить себе тот диференциальный доход, который является следствием большей производительности его труда на лучших землях. Как правило, он в различных формах присваивается разного рода капиталистами.
Посмотрим теперь, применима ли к середняцкому крестьянскому хозяйству абсолютная рента.
Нам известно, что абсолютная рента есть часть прибавочной стоимости, создаваемой в капиталистическом земледелии благодаря низкому органическому составу капитала и присваиваемой землевладельцем в силу частной собственности па землю.
Мелкий землевладелец стремится не к получению прибыли или абсолютной ренты, а к удовлетворению потребностей своих и своей семьи, причем самый уровень этих потребностей часто
34


спускается так низко, что приближается к физиологическому минимуму, ставящему его на грань вырождения и голодной смерти.
«Пределом эксплоатации (земли) для парцеллярного (т. е. мелкого. — И. Л. и К. О.) крестьянина,—говорит Маркс, — не является ци средняя прибыль на капитал с одной стороны, поскольку сам он является мелким капиталистом, ни необходимость ренты с другой стороны, поскольку он сам является земельным собственником. Абсолютной границей для него как для мелкого капиталиста является лишь заработная плата, которую он по вычете собственных издержек уплачивает сам себе. Пока цена продукта покрывает заработную плату для него, он будет возделывать свою землю, причем он часто спускается до физического минимума заработной платы» Ч Вот почему категория абсолютной ренты неприменима к хозяйству мелкого землевладельца-середняка.
§ 169. Вопрос о роите в СССР
Если бы национализация земли могла быть проведена в условиях капитализма, она привела бы к ликвидации абсолютной ренты и тем самым расчистила бы путь для более быстрого развития капитализма в сельском хозяйстве; диференциальная же рента стала бы поступать в руки буржуазного государства.
Однако буржуазии, обзаведшейся землей и пуще огня боящейся национализацией земли пошатнуть вообще принцип частной собственности на средства производства, это в высшей степени прогрессивное мероприятие оказывается не под силу.
Пролетарская революция, победившая в России, осуществила национализацию земли. Национализация земли в условиях диктатуры пролетариата носит принципиально иной характер. Она здесь является социалистическим мероприятием, т. е. расчищающим путь для социалистической переделки сельского хозяйства. Нагляднее доказательство этому дает практика социалистической реконструкции сельского хозяйства в СССР.
Огромное значение национализации земли заключается прежде всего в ликвидации абсолютной земельной _ренты. Абсолютная земельная рента предполагает, по словам Ленина, наличие «капиталистического земледелия, стесненного некапиталистической частной собственностью на землю». Национализация земли в- условиях капитализма привела бы к тому, что излишек прибавочной стоимости, принимавший прежде форму абсолютной ренты, пошел бы в общий котел для выравнивания прибыли капиталистов по средней норме. Таким образом национализация земли при капитализме не только не затрагивает основ капиталистического земледелия, а, наоборот, расчищает путь для его усиленного развития.
Иное дело в СССР. В СССР ликвидация частной собственности на землю, передача собственности на землю в руки пролетарского государства, произведена вместе с экспроприацией помещи-
1 Марке, Капитал, т. Ш, стр. 757, 1931 г.
3’
35


ков и капиталистов и передачей средств производства в руки пролетариата, организованного в государство.
В этих условиях национализация земли является могучим орудием социалистической переделки сельского хозяйства и борьбы с капиталистическими элементами. Так прежде всего национализация земли в СССР освободила крестьян от огромной дани в 400 млн. руб., которую они выплачивали ежегодно помещикам в форме арендной платы за землю.
Национализация земли в СССР облегчает основной массе крестьянства вступление на путь коллективизации. «В самом деле, что привязывало, привязывает и будет еще привязывать мелкого крестьянина в Западной Европе к его мелкому товарному хозяйству? Прежде всего и главным образом наличие своего собственного клочка земли, наличие частной собственности на землю. Оп копил деньги годами для того, чтобы купить клочок земли, он его купил, и, понятно, он не хочет с ним расстаться, предпочитая переносить все и всякие л питания, предпочитая впасть в дикость, лишь бы отстоять свой клочок- земли — основу его индивидуального хозяйства. Можно ли сказать, что этот фактор в таком его виде продолжает действовать и у нас, в условиях советских порядков? Нет, нельзя сказать. Нельзя сказать, так как у нас нет частной собственности на землю. И именно потому, что у нас нет частной собственности на землю, у нас нет и той рабской приверженности крестьянина к земле, которая имеется на Западе. А это обстоятельство не может не облегчать перехода мелкокрестьянского хозяйства на рельсы колхозов» ^
Национализация земли, сломав перегородки, поставленные частной собственностью на землю, устранила препятствия для организации крупнейших сельскохозяйственных предприятий—совхозов-гигантов.
«Там, у капиталистов, нельзя организовать крупную зерновую фабрику, не закупив целый ряд земельных участков или не платя абсолютной земельной ренты, что не может не обременять производство колоссальными расходами, ибо там существует частная собственность на землю. У нас, наоборот, не существует ни абсолютной земельной ренты, ни купли-продажи земельных участков, что не может не создавать благоприятных условий для развития крупного зернового хозяйства, ибо у нас нет частной собственности на землю» 2.
Всякое капиталистическое сельскохозяйственное предприятие ставит своей задачей получение не менее средней прибыли. Поэтому капиталисты не станут организовывать крупного сельскохозяйственного предприятия, если оно не принесет им минимум среднюю прибыль, а по возможности будут стремиться к получению максимума прибыли.
«У нас, наоборот, крупные зерновые хозяйства, являющиеся вместе с тем государственными хозяйствами, не нуждаются для своего развития ни в максимуме прибыли, пи в средней норме прибыли, а могут ограничиваться минимумом прибыли, а иногда
* Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 4-17 — 448. (Всюду цитируется по У-му изд.
s Там же, стр. 438.
35


обходятся и без всякой прибыли, что опять-таки создаст благоприятные условия для развития крупного зернового хозяйства»1.
Огромные преимущества в этом отношении дает советская система хозяйства, где не погоня за прибылью является движущим мотивом и определяющей целью. Тов. Сталин на январском пленуме ЦК и ЦКК партии блестяще показал это, когда затронул вопрос о рентабельности наших совхозов и колхозов. Только открытые враги советской власти, рассуждающие о колхозах и совхозах с капиталистической точки зрения, могут утверждать, что если колхозы и совхозы не дают прибыли, то их следует распустить. Эти люди, рассуждающие по-торгашески, никогда не поймут, что устранение капитализма и капиталистических мотивов производства обеспечивает нашему хозяйству самые благоприятные условия для развития крупного сельскохозяйственного производства на обобществленных началах.
Мы далеко не исчерпали всех тех огромных преимуществ, которые дает советская система хозяйства, но и сказанного достаточно для того, чтобы притти к выводу, что национализация земли и ряд других моментов в условиях пролетарской диктатуры обеспечивают превращение нашей страны в страну самого крупного в мире социалистического земледелия, в страну колхозов, совхозов, МТС и т. д.
Совершенно ясно, что невозможно говорить о существовании абсолютной ренты в советских условиях. Как теперь обстоит дело с диференциальной рентой?
Земельная рента — явление историческое, с Для г. Родбер- туса, — пишет Маркс, — земельная рента вытекает из вечной природы, по крайней мере, капиталистического производства вследствие пресловутой «стоимости материала». Для меня она вытекает из «сторического различия в органических составных частях капитала, — различия, которое отчасти сглаживается, а е развитием земледелия может даже и совершенно исчезнуть. Конечно при этом различие, являющееся результатом разницы в естественной плодородности почвы, остается даже в том случае, если отпала бы абсолютная рента. Но совершенно оставляя в стороне возможное уравнение естественных различий, эта диференциальная рента связана с регулированием рыночной цены и следовательно отгибает вместе с ценой и капиталистическим производством (подчеркнуто нами. — И. Л. и К. О.). Оставалось бы только то, что общественный труд возделывал бы почву с различной плодородностью, причем, несмотря на различие в затраченном труде, он мог бы стать производительнее на всех почвах. Но в таком случае то количество труда, которого стоит продукт более плохой почвы, не оказывало бы такого влияния, какое оно оказывает при буржуазном строе, именно, что и продукт лучшей почвы должен оплачиваться большим количеством труда. Скорее сбереженный на почве IV труд был бы использован для улучшения почвы III, сбереженный почвой III — для улучшения почвы II, а сбереженный по отношению к почве II — для улучшения почвы I; следовательно весь поглощаемый зем-
* Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 438 43У.
37


левладельцами капитал служил бы для уравнения труда на различных почвах и для уменьшения труда, вообще затрачиваемого на земледелие» к
Отсюда следует, что категория диференциальной ренты (как и абсолютной) не применима к советской экономике. Диференциальная ]сата, как говорит Маркс, отпадает вместе с капиталистическим производством. Может возникнуть вопрос следующего порядка: в нашем хозяйстве существует еще необобществленный сектор — единоличные крестьянские хозяйства — и даже остатки капиталистических отношений в земледелии — уцелевшие пока еще кулацкие хозяйства; не имеет ли диференциальная рента здесь почвы для своего существования? Не имеет ли она места в индивидуальной части хозяйства колхозника? Решая эти вопросы, не надо упускать из виду, что рента есть не просто доход с земли, что не всякий доход с земли есть рента.
Что касается индивидуальной части хозяйства колхозника, то там не может быть никакой диференциальной ренты, которая предполагает отношения капиталистической эксплоатации. Преимущество в отношении плодородия или местоположения того или иного усадебного участка или огорода, находящегося в. индивидуальном пользовании, может привести только к некоторым различиям в их трудовом доходе, но это ничего общего не имеет с диференциальной рентой, являющейся капиталистической категорией.
То же самое надо сказать и о бедняцко-середняцком хозяйстве к рестьянина-единоличника.
Как же решается вопрос о диференциальной ренте применительно к еще неликвидированным капиталистическим элементам в сельском хозяйстве?
Проф. Любимов защищает точку зрения, что поскольку в кулацком хозяйстве существует эксплоатация, постольку в нем имеется диференциальная рента. Проф. Любимов видит диференциальную земельную ренту всюду, где только есть эксплоатация. Маркс и Ленин связывали наличие диференциальной ренты со специфически капиталистической эксплоатацией, с условиями господства капиталистического способа производства. Маркс специально подчеркивал, что там, где «капитал не подчинил себе общественного труда, там нет ренты в современном значении этого слова».
Отсюда следует, что одного факта эксплоатации еще недостаточно для возникновения диференциальной ренты.
О ренте в современном значении этого слова не может быть речи даже в том случае, если капитал подчинил себе труд «лишь местами» (Маркс). Только в условиях господства капитала над общественным трудом может образоваться рента. Почему так ставит вопрос Маркс? Потому, что диференциальная рента предполагает специфически капиталистический способ регулирования цен производства на продукты сельского хозяйства производительностью труда на худших землях, а это возможно
1 Марк -, Теории прибавочной стоимости, т. II, ч. 1, стр. 187 -188, Соцэк- тиз. 1931 г.
38


там, где капитал господствует «не местами», а во всем хозяйстве в целом.
О подчинении общественного труда капиталу в нашей стране разулгеэтся не может быть речи. Не может быть и речи о свободном развитии у нас кулацкого хозяйства.
Кулак зажат в своих действиях рычагами советской системы хозяйства. Правда, он всячески изощряется, чтобы обойти те преграды, которые ставит ему пролетарская диктатура: срывает цены, спекулирует и т. д.; но было бы очень упрощенно считать «доход» от спекуляции за прибыль или ренту.
Недаром, когда т. Бухарин в «Экономике переходного периода» написал, что «в той мере, в какой Существует еще «вольный рынок», имеется спекуляция и т. д., налицо спекулятивный барыш, законы движения которого определяются иначе, чем в нормально капиталистической системе», то Ленин одобрил это место замечанием «верно»
Судьбы кулацких хозяйств в СССР определяются экономической политикой пролетарской диктатуры, которая ставит своей задачей на первых этапах ограничение и вытеснение кулацких элементов, а на современном этапе их ликвидацию на базе сплошной коллективизации.
Итак мы приходим к выводу, что в советском хозяйстве мы не имеем ни абсолютной, ни диференциальной ренты, что дает нам огромное преимущество в деле построения социализма в нашей стране.
Тем не менее в пашей литературе ряд . товарищей, как например Шанин. Берзтыс и некоторые другие, защищали ту точку зрения, что у пас существует как диференциальная, так и абсолютная рента. А на логичную позицию в вопросе об абсолютной ренте занимал Розенталь.
Корень этих грубейших ошибок тт. Берзтыса и Шанина (• т которых они теперь отказались) кроется в том, что абсолютную и диференциальную ренту— эти категории, скрывающие за собой определенные капиталистические производственные отношения, — они рассматривают как надисторичсскве категории, свойственные всем способам производства, несмотря на прямые указания Маркса. что там, где еще нет капитала, вообще не может быть речи о ренте в современном значении слова. В ; а шом случае Берзтыс и Шанин сбились на путь вульгарной буржуазной политической экономии, занимающейся тощими абстракциями, которые приложимы к производству вообще и не помогают пониманию конкретного развития капиталистического Земледелия.
Капиталистические элементы, ликвидируемые в Советском союзе, и их идеологи в лице Кондратьевых и других вредителей, всячески старались подорвать принцип национализации земли в СССР, выступая за введение купли-продажи земли, отстаивая неограниченную аренду, теорию невмешательства пролетарского государства в земельные отношения. Перенося на сельское хозяйство СССР законы капиталистического земледелия, они выдвигали всевозможные проекты ^рентного обложения> земли в зависимости только от качества земли, равного для всех слоев деревни.
Троцкисты также стояли на той точке зрения, что в наших условиях существует рента, п поддерживали проекты рентного обложениям
Правые оппортунисты поддерживали предложение о свободе кулацкой аренды, развитии хуторского и отрубного землепользования и т. д.
Наша партия, стоя на позициях марксизма-ленинизма, вела й г едет непримиримую борьбу с вредительскими, троцкистскими, право- и < лево ^-оппортун icth- ческими теориями в аграрном вопросе и в результате этой борьбы добилась всемирно-исторических успехов в доле социалистической реконструкцп сельского хозяйства/
* „Ленинский сборник XI, стр. 389.
39


ГЛАВА XXXVII
РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
§ 170. Противоположность между городом и деревней при капитализме
Существование частной собственности на землю приводит к тому, что землевладельцы облагают в виде ренты своеобразным налогом сельскохозяйственное производство. Наличие частной земельной собственности вызывает необходимость тратить значительные средства на покупку земель и тем самым отвлекает эти средства от производительного потребления. Далее частная собственность прямо задерживает развитие производительных сил, убивая у арендатора стимул к развитию техники на арендованной земле, или толкает его на путь максимально быстрой эксплоатации этой земли вплоть до ее полного истощения. Частная собственность тормозит концентрацию производства тем, что ставит препятствия расширению земельной площади за пределы владения данного землевладельца. Концентрация производства в земледелии неизбежно связана с расширением земельной площади. Она требует сплошной территории и бывает очень затруднена, а то и вовсе делается невозможной, если земля находится в разных местах вперемежку с землями, принадлежащими другим владельцам. Не всякий собственник, землю которого как раз было бы необходимо присоединить к территории данного, расширяющего свое производство сельскохозяйственного предприятия, согласится ее продать.
Та же частная собственность на землю помогает (особенно в отсталых странах) сохранению полукрепостнических форм эксплоатации крестьянства. Помещику-землевладельцу нет особого смысла заботиться о развитии техники, раз он получает колоссальные доходы от обложения крестьянства, у которого он забирает часто не только весь прибавочный продукт, но и часть необходимого.
Наконец крупные помещики, владельцы крупных имений, латифундий, сами заинтересованы в сохранении мелкого, карликового земледелия, которое является для них поставщиком дешевой рабочей силы.
«...В пределах капиталистического способа производства,— .говорил Ленин, — невозможно’рассчитывать на полное вытеснение мелкого производства в земледелии, ибо сами капиталисты и аграрии стремятся возродить его, когда разорение крестьянства зашло чересчур далеко» .
Как известно, в условиях капитализма машина вводится только в том случае, если она дешевле того количества рабочей силы, которое она заменяет. Сельское хозяйство как раз пользуется Наиболее дешевой рабочей силой, и это также очень затрудняет применение машины в сельском хозяйстве.
Все это приводит к тому, что в капиталистическом сельском хозяйстве развитие производительных сил происходит более мед-
1 Ленин, т. II, стр. 453.
49


ленным темпом, и мелкое производство оказывается гораздо бо- лео живучим, чем в капиталистической промышленности. В целом сельское хозяйство при капитализме в своем развитии отстает от роста капиталистической промышленности. Между промышленностью и сельским хозяйством, между городом и теревней существует глубокая противоположность, которая по мере развития капитализма все более и более обостряется.
Возникновение противоположности между городом и деревней своими корнями уходит в докапиталистические способы производства. «Противоположность между городом и деревней начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного быта к государственной жизни, от местности к нации, и тянется через всю историю цивилизации до настоящего времени» ‘.
Однако своего полного развития противоположность между, городом и деревней достигает в эпоху капитализма.
В то время как в капиталистической промышленности техника успела совершить чудеса, в сельском хозяйстве она находится еще на сравнительно низком уровне.
«Прингсгейм, — говорит Ленин, — делает очень верное, на наш взгляд, замечание, что современное земледелие — по общему уровню его техники, да, пожалуй, и экономики,—ближе подходит it той стадии развития промышленности, которую Маркс назвал «мануфактурой». Преобладание ручного труда и простой кооперации, спорадическое применение машин, мелкие сравнительно размеры производства...—все эти признаки, действительно, говорят за то, что земледелие еще не достигло ступени настоящей «крупной машинной нндустрии», в смысле Маркса. В земледелии еще нет «системы машин», связанных в один производительный механизм» 2.
«Буржуазия, — говорится в «Коммунистическом манифесте», — подчинила деревню господству города. Она создала огромные города, она в высокой степени увеличила число городского населения по сравнению с сельским’... И подобно тому, как она сделала деревню зависимой от города, она поставила варварские и полуварварские страны в зависимость от стран цивилизованных, народы крестьянские — от буржуазных народов, Восток — от Запада» 3.
Эксплоатацию деревни городом надо понимать как эксплоа- тацию буржуазией многомиллионного крестьянства, рабочих и трудящихся отсталых стран и колоний. Эта эксплоатация происходит в форме торгового посредничества, ростовщичества, посредством налогового бремени, посредством неэквивалентного обмена продуктов промышленности на продукты сельского хозяйства, различных форм полукрепостнической эксплоатации, отработок, и т. д. Она содействует в свою очередь сохранению наиболее отсталых форм эксплоатации рабочих как в городе, так и в особенности в деревне.
< „Архив Маркса и Энгельса", т. I, стр. 234.
* Лгни*, т. IV, стр. 207.
’ Маркс и Энгельс, Коммунистический манифест, стр. 21, Цартиздат, 1932 г.
•41


Противоположность между городом и деревней неизбежно влечет за собой культурную отсталость деревни, так называемый «идиотизм деревенской жизни». «В городе мы имеем перед собой факт концентрации населения, орудий производства, капитала., наслаждений, потребностей, между тем как в деревне мы наблюдаем диаметрально противоположный факт изолированности и обособления»*.
Растущее обострение противоположности между, городом и деревней при капитализме сильно бьет по рабочему классу. Оно разрушает физическсе здоровье городских рабочих и интеллектуальную жизнь сельских.
С особой силой противоположность между городом и деревней обостряется в период империализма, этой последней стадии капитализма. В обострении противоположности между городом и деревней находит свое выражение обострение основного противоречия капитализма — противоречия между растущим обобществлением производства и частнокапиталистическим присвоением. Частная собственность на средства производства, и в том числе на землю, и вытекающее отсюда присвоение капиталистами л помещиками все растущей массы продуктов общественного труда все более становятся несовместимыми с развитием производи- тельных сил. Это с исключительной силой обнаруживается в современном экономическом и мировом аграрном кризисе и вообще в современном состоянии сельского хозяйства в капиталистических странах.
«При подъеме сельского хозяйства в СССР, — говорится в резолюции январского пленума ЦК и ЦКК партии по вопросу, о растущем подъеме сельского хозяйства в СССР, и об упадке сельского хозяйства в капиталистических странах, — в капиталистических странах имеет место за последние 8—4 года жестокий кризис и катастрофическое падение производства в сельском хо- ЗЯЙЛВг.
Сокращены посевные площади но хлебу на 8—1О°/о’, по хлопку например в Америке более чем на 15<>/о, по сахарной свекле например в Германии и Чехо-Словакии — на 22—ЗО?/о, по льну например в Литве и Латвии — на 25—ЗОо/о.
Сильно сокращается производство и сбыт сельскохозяйственных машин: в САСШ — на 83о/о по сравнению с 1929 г., в Германии —на 72о/о по сравнению с 1928/29 г., в Польше почти совершенно прекращено производство сельскохозяйственных машин.
Ускоренно растет разорение крестьянских и фермерских хозяйств, их задолженность и продажа их имущества с молотка. Распродано крестьянских хозяйств, по официальным данным, в САСШ в 1929 г. 45 тыс., в 1932 г. —150 тыс.; в Германии в 1928 г.— 10 тыс., в 1931 г.—18 тыс. хозяйств.
Таков итог развития сельского хозяйства в капиталистических странах»2.
1 „Архив Маркса и Энгельса", т. 1, стр. 234. ,
2 Резолюции объединенного пленума ЦК п ЦКК ВКП(б) в январе 1933 г., стр. 12, Партиздат, 1933 г.
42


Только пролетарская революция способа окончательно уничтожить капитализм со всеми его противоречиями и в том числе противоречием между городом и деревней.
§171. Развитие капитализма и концентрация производства и капитала в земледелии
Ревизионисты и современные социал-фашисты всячески стараются доказать, что в земледелии не применимы законы концентрации и централизации капитала, что мелкое крестьянское хозяйство имеет даже преимущества перед крупным.
По их мнению в земледелии ие могут быть использованы с достаточной продуктивностью машины, поскольку их применение наталкивается на. ряд естественных преград. Ревизионисты и социал-фашисты воспевают личную заинтересованность крестьянина как мелкого собственника, его старательность, работоспособность и т. д. Они приходят к выводу об устойчивости мелкого земледелия в условиях капитализма.
Ленин, отстаивая и развивая учение Маркса о путях развития капитализма в земледелии, доказывал, что капитализм в разных формах, но неуклонно прокладывает себе пути не только в промышленности, но и в земледелии. Данные, относящиеся к различным капиталистическим странам, неоспоримо доказывают, что и в земледелии крупное производство имеет ряд преимуществ перед мелким хозяйством.
Так. крупное производство в сельском хозяйстве обеспечивает в гораздо большей степени, чем мелкое, экономию на издержках производства. Возьмем 10 мелких хозяйств и одно крупное, равное в отношении земельной площади и вложенного в него капитала этим 10 мелким, и сравним издержки производства в том и другом. Начнем с земельной площади. Крупное хозяйство сэкономит культурную площадь тех межей, которые отделяют земельные участки, принадлежащие 10 разным хозяйствам. А с большим количеством межей и дорог связана не только потеря культурной площади, но и излишняя потеря семян. Большой экономии может крупное хозяйство добиться также на всевозможных хозяйственных постройках. Там, где 10 мелких хозяйств должны построить 10 домов для жилья, 10 сараев, 10 конюшен и т. д., одно крупное хозяйство может обойтись одним большим домом, одним сараем, одной конюшней. А постройка одного большого дома, сарая, конюшни обойдется гораздо дешевле, чем постройка 10 отдельных зданий. Кроме того значительная экономия будет достигнута при эксплоатации этих ^даний. Всякий знает из повседневной жизненной практики, что для отопления, освещения и т. д. одного большого здания пойдет гораздо меньше дров, керосина и т. д., чем для 10 мелких.
То же самое надо сказать и относительно использования мертвого и живого инвентаря. Крупное хозяйство может обойтись меньшим количеством плугов, борон, телег, молотилок, лошадей и т. д., чем 10 мелких хозяйств, так как г. более крупном хозяйстве одно и то же орудие производства может быть использовано болеэ полно.
43


Большим преимуществом крупного земледелия по сравнению с мелким является возможность применения более усовершенствованных машин. Мелкому производству машины почти недоступны, во-первых, потому, что их приобретение требует значительных средств, которыми обычно не располагает мелкий земледелец, во-вторых, потому, что наиболее мощные машины только в том случае могут давать выгоду, если размеры хозяйства позволяют более полное их использование. Отсюда становится ясным, что всеми благами новейших достижений в области сельскохозяйственной техники полностью могут пользоваться только крупные предприятия. Крупное производство может гораздо рациональнее использовать рабочую силу. Рабочих в крупном предприятии гораздо больше, чем в мелком, поэтому здесь возможно разделение труда между ними.
Крупное производство имеет возможность пользоваться наиболее квалифицированной рабочей силой в лице сельскохозяйственных техников, агрономов и т. д., чгго совершенно не по средствам мелкому хозяйству. Между тем руководство образованного агронома может в надлежащей степени обеспечить рациональную постановку дела по последнему слову науки и техники. Для того чтобы содержание высококвалифицированного агронома окупало себя, необходимо, чтобы размеры хозяйства позволяли использовать его силы полностью. Это возможно только в крупном хозяйстве, причем самые размеры хозяйства, при которых возможно полное использование агрономов, изменяется в зависимости от самого характера культуры.
Не меньшие преимущества имеет крупное сельскохозяйственное производство в области торговли и кредита. Мелкий земледелец вынужден продавать товар мелкими партиями. Торговля мелкими партиями вызывает несравненно большие расходы, нежели торговля, ведущаяся в крупном масштабе. В главе о торговом капитале мы уже говорили о тех преимуществах, которые связаны с концентрацией торгового капитала. Здесь мы подчеркиваем обстоятельство, имеющее особо важное значение в сельском хозяйстве, — большой удельный вес транспортных расходов в стоимости продуктов сельского хозяйства. Если транспортные расходы вообще поглощают львиную долю издержек производства в сельском хозяйстве, то само собой разумеется, что эта доля в мелком земледелии несравненно выше, нежели в крупном. Кроме того торговля мелкими партиями вызывает необходимость в целом ряде посредников, которые, пользуясь экономической слабостью мелкого земледельца, его плохим знанием рынка, его нуждой в деньгах и т.. д., выжимают из него все соки и присваивают большую долю его прибавочного труда, а часто даже и часть его «заработной платы»,.
К тому* же крупное сельскохозяйственное предприятие ^ожет скорее и на более льготных условиях, чем мелкое, получить кредит. Мелкий земледелец, часто нуждающийся в деньгах, перебивающийся с грехом пополам со дня на день, вынужден прибегать к займам у мелких ростовщиков и попадать к ним в кабалу, в то время как крупный землевладелец имеет возможность пользоваться услугами банков.


Этими преимуществами крупного производства в условиях капиталистического хозяйства могут пользоваться только кулаки, капиталистические фермеры и землевладельцы. Основная же масса мелких землевладельцев, как мы увидим в дальнейшем, обречена на разорение. Вопреки ревизионистским утверждениям об устойчивости мелкого земледелия капитализм неуклонно развивается в сельском хозяйстве, разоряя основные массы крестьянства.
Ленин в своих многочисленных трудах, посвященных аграрному вопросу, исследовал данные, относящиеся ко многим странам — к Дании, Германии, САСШ и т. д., и всюду пришел примерно к одним и тем же выводам.
«Оказывается, — говорит Ленин на основании американских данных, — замечательная однородность эволюции.
И в промышленности и в земледелии уменьшается доля именно средних предприятий, которые увеличиваются в числе медленнее и мелких и крупных.
И в промышленности и в земледелии мелкие предприятия растут в числе медленнее, чем крупные...
И в промышленности и в земледелии уменьшается доля как мелких, так и средних предприятий, растет доля только крупных.
И в промышленности и в земледелии происходит, иначе говоря, вытеснение мелкого производства крупным...
Что касается до достигнутой уже степени концентрации, то в этом отношении земледелие отстало очень сильно. В промышленности 11 о/о крупных предприятий держат в руках свыше восьми десятых всего производства. Роль мелких предприятий ничтожна: 5,5о/о производства у 2/3 общего числа предприятий! В земледелии, сравнительно с этим, царит еще распыление: 58о/о мелких предприятий дают четверть общей стоимости всего имущества ферм; 18о/о крупных предприятий — менее половины (470/0). Все число предприятий в земледелии более чем в 20 раз превышает число предприятий в промышленности»1.
Новейшие данные с чрезвычайной убедительностью доказывают правильность положений, выдвинутых Лениным много лет назад.
Так процесс развития крупного производства в земледелии САСШ идет быстрым® шагами. По данным, приведенным в докладе т. Яковлева на XVI партийном съезде, — «в послевоенное десятилетие число тракторов в САСШ более чем удесятерилось: с 80 тыс. в 1919 г. оно дошло примерно до миллиона в настоящее время. Число комбайнов с 1920 по 1928 г. выросло в 8 раз, достигнув 28 тыс., и в настоящее время составляет по всей вероятности около 45 тыс. При этом комбайны, как это вытекает из самой сущности этих машин, вызвали усиленное распространение грузовиков, число которых, по данным гуверовской комиссии, в 1928 г. достигло 600 тыс., а в настоящее время составляет вероятно около 800 тыс. При этом из года в год растет как мощность самого трактора, так и ширина захвата сопровождающего его комбайна»2.
* Ленин, т. ХУЛ, стр. 6 11 613.
я Яковлев, Колхозное движение и подъем сельского хозяйства, стр. 4, Парт- издат, 1930 г.
45


Этот рост техники, происходящий на капиталистической основе, в условиях общего кризиса капитализма, до крайности обостряет противоречия капиталистического земледелия. В результате Мы наблюдаем в сельском хозяйстве САСШ деградацию и острый сельскохозяйственный кризис.
§ 172. Развитие капитализма и разложение мелкого производства в земледелии
. Вся выгода от технического прогресса достается исключительно крупным капиталистическим предприятиям, а подавляющее большинство фермеров обречено на разорение и пролетаризацию, так как оно не в состоянии воспользоваться преимуществами капиталистической техники.
Трактор и комбайн могут быть полностью использованы только в хозяйстве свыше 1 тыс. га, по американским же подсчетам— в хозяйстве свыше 200 га, но таковых хозяйств в Америке оказывается только ЗУ2Ч0.
Если даже считать выгодным применение трактора в хозяйствах свыше 70 га, то и в этом случае для всех хозяйств «...трактор недоступен, а большая часть остальной одной пятой не может использовать тракторы со всей производительностью».
Положение подавляющего большинства фермеров все более и более ухудшается.
«Покупательная сила фермерского населения за послевоенное десятилетие уменьшилась. «Ножницы», возникшие в результате послевоенного кризиса, еще в 1929 г. настолько велики, что индекс сельскохозяйственных продуктов равнялся 138 при индексе промышленных товаров, покупаемых фермером для семьп, равном 162»1.
«...Уменьшающейся покупательной способности фермера... сопутствует чудовищный рост налогов на фермерскую собственность. По данным департамента земледелия с 1914 по 1928 г. налоги на фермерскую собственность выросли в 2^2 раза»3.
«Отсюда чрезмерный рост задолженности фермеров. Общая задолженность фермеров в 1929 г. достигла суммы почти в 10 млрд. долл. ...По данным гуверовской комиссии в пользу заемного капитала в 1927 г. поступило 17,5«/о общей суммы реализованного сельскохозяйственного дохода. Неудивительно, что при таких условиях из года в год растет число фермеров-арендаторов, достигая к 1929 г. 4О°/о всех хозяйств. Две пятых всех хозяйств работают на правах аренды.
Неудивительно, что.... за последние четыре года из каждой тысячи фермерских хозяйств 108 были проданы «добровольно», т. е. в результате невозможности вести свое хозяйство, и 123 проданы вследствие банкротства, невозможности выкупить закладные по исполнительным листам»3.
i Як‘вл?в, Колхозное движение и подъем сельского хозяйства, стр. 6, Парт- издат, 1930 г.
* Т>-м же, стр. 7.
3 Там же.
46


«На все это рядовой фермер, не имеющий возможности на участке в 15 га получить доходов, которых было бы достаточно для капитального переоборудования своего хозяйства, отвечает тем, что бежит в город, бросая свои фермы. Только за два последних десятилетия фермерское население уменьшилось на 4 млн. человек.
Но это фермер мог делать в период «процветания», а куда он побежит теперь, когда в городах стоит очередь безработных в 5 млн. человек, увеличивающаяся с каждым днем?» 1
Эти цифровые данные только подтверждают, что капитализм неуклонно прокладывает себе дорогу в земледелии, хотя и медленнее, чем в промышленности. Вместе с тем они иллюстрируют неустойчивость и разложение мелкого товарного производства (фермерства, крестьянства).
Разложение мелкого производства в ряде стран, в особенности отсталых, задерживается наличием феодально-крепостнических пережитков. Крестьянство в этих случаях стонет под двойным гнетом наиболее отсталых средневековых феодально-крепостнических форм эксплоатации в виде отработок и кабалы, сочетающихся с капиталистической эксплоатацией. В этом отношении в-высшей степени показательным является развитие капитализма в сельском хозяйстве дореволюционной России.
Основой феодально-крепостнических отношений в дореволюционной России были, по словам Ленина, «отработочная система, т. е. прямое переживание барщины, хозяйство посредством крестьянского инвентаря, посредством бесконечно разнообразных форм закабаления мелких земледельцев — зимняя наемка, погодная аренда, аренда исполу, арэнда за отработки, кабала за долги, кабала за отрезные земли, за лес, за луга, за водоцой и т. д. и т. д. без конца»2.
Процесс диференциации, рост капитализма неуклонно развивались в деревне дореволюционной России.
По данным Лепина, 2О»/о зажиточных элементов деревни, располагая значительно меньшим количеством населения, имели почти столько же надельной земли, сколько оОо/о беднейших дворов. Еще большая неравномерность наблюдалась в дореволюционной России в отношении арендуемой земли.
2Оо/о наиболее зажиточных дворов сосредоточили от 50,8 до 83,7о/о всей арендуемой крестьянством земли, оставляя на долю 5Оо/о дворов низших групп от 5 до 1бо/о реей арендуемой земли. Причем, по словам Ленина, несомненно большинство арендаторов арендуют из нужды. «Для громадного большинства крестьян аренда есть кабала. По количеству арендуемой земли, несомненно, не менее половины ее находится в руках зажиточного крестьянства, сельской буржуазии, организующей капиталистическое земледелие» 3.
Такую же картину мы имеем и в отношении земли, покупаемой крестьянами в частную собственность. «У 20<>/о зажиточных
‘ Яковлев, Колхозное движение п подъем сельского хозяйства, стр. 8.
* Ленин, т. XI, стр. 492.
а Ленин, т. XII, стр. 210.
47


дворов сосредоточено от 59,7о/о до 9 9 о/о купчей земли; у 50о/о’ беднейших дворов —от 0,4 до 15,4 о/о всего количества купленной крестьянами земли» .
К таким же результатам приводит и рассмотрение распределения скота. Крестьян, имеющих по паре рабочего скота, было около 2 млн., а лошадей у них —4 млн.; крестьян, имеющих более чем по одной паре рабочего скота, —1,5 млн., а лошадей у них 7,5 млн. Эго значит: у одной примерно шестой доли дворов находилась половина всего числа лошадей.
С приведенными данными о распределении скота совпадают данные о ^определении мертвого инвентаря, т. е. сельхоз- орудий.
Наконец наиболее важное значение для разрешения вопроса о расслоении крестьянства имеет применение наемного труда.
На основании данных по Красноуфимскому уезду Пермской губ. Ленин делает тот вывод, что «...зажиточное крестьянство не могло бы существовать без миллионной армии готовых к их услугам батраков и поденщиков. И если поуездные данные о среднем проценте дворов с батраками представляют... значительные колебания, то безусловно всеобщей является концентрация дворов с батраками в высших группах крестьянства, т. е. превращение зажиточных дворов в предпринимателей. На 20«/о зажиточных дворов приходится от 48 до 7 8 о/о общего количества дворов с батраками» 2.
Таким образом капитализм систематически и неуклонно расслаивает крестьянство, выделяя из него сравнительно немногочисленную группу кулацкого крестьянства, которая в конце концов превращалась сначала в маленьких «капиталистиков», а потом уже и в настоящих капиталистов. Огромные же массы среднего крестьянства разоряются и превращаются в полубатраков, фактически лишенных собственности и вынужденных продавать свою рабочую силу.
Трудно себе представить более кабальное и неустойчивое положение, чем положение мелкого земледельца-крестьянина при капитализме.
Все условия, задерживающие развитие капитализма в земле-. делии, приводят только к тому, что агония мелкого производства в сельском хозяйстве затягивается на многие годы.
Отсюда — чрезмерный труд, недостаточное питание, полу- нищенское существование и судорожные попытки какой бы то ни было ценой удержать за собой свою жалкую собственность.
Такова перспектива мелкого товаропроизводителя в условиях капитализма. Мелкобуржуазные теоретики говорят, что кооперация мелких производителей является при капитализме средством его спасения от разорения и развивает его в социалистическом направлении.
Ленин, на основе анализа огромного конкретного материала, доказал, что кооперация в условиях капитализма представляет собой организацию зажиточных, по преимуществу капи-
< Ленин,, т. XII, стр- 213.
2 Там же, стр. 253.
48


талистических элементов крестьянства и используется ими для закабаления маломощных слоев и бедноты.
Так в Германии к концу XIX в., по данным Ленина, в кооперативах по сбыту молока и молочных продуктов участвовало всего 140 тыс. хозяев с 1100 тыс. коров. Во всей Германии 4 млн. бедных крестьян, — из них только 40 тыс. участвуют в товариществах. Значит из каждой сотни бедняков только один входит в кооператив. У этих 40 тыс. бедняков всего только 100 тыс. коров. Далее, средних хозяев, средних крестьян в Германии 1 млн., — из них 50 тыс. участвуют в кооперации (значит 5 человек из 100), у них 200 тыс. коров. Наконец богатых ^хозяев (т. е. и помещиков и богатых крестьян вместе) Уз млн., — из них участвуют в кооперации 50 тыс. (значит 17 человек из 100), у них 800 тыс. коров.
Таким образом мы >видим, что удельный вес 50 тыс. помещичьих и кулацких хозяйств, участвующих в молочной коопера* ции, гораздо больше, чем 50 тыс. середняцких и 40 тыс. бедняцких. Помещичьи и кулацкие хозяйства сбывают через кооперацию гораздо больше продуктов молочного хозяйства, чем бедняки и середняки, хотя численно последние и преобладают. Немудрено, что благодаря такому большому удельному весу именно помещичьи и кулацкие элементы являются фактическими руководителями кооперации и что опи-то и используют ее главным образом в интересах крупного капиталистического сельскохозяйственного производства х.
Мы привели данные, относящиеся к Германии, но примерно та же картина наблюдается и в других капиталистических странах.
Имеется и еще целый ряд условий, усиливающих капиталистические тенденции кооперации. Во многих капиталистических странах крупные аграрии-помещики стоят во главе организаций, объединяющих крестьян, причем в них входят не только кулацкие элементы, но также середняцкие, бедняцкие и даже батрацкие.
Эта зависимость от крупных аграрно-капиталистических союзов дополняется зависимостью от капиталистических банков и союзов, объединяющих крупную промышленность. Таким образом сельскохозяйственная кооперация во всех ее видах оказывается охваченной, начиная с ее самых низких звеньев и кончая самыми высшими, мощными капиталистическими объединениями: союзами аграриев, банками, крупнокапиталистическими предприятиями и т. д. Таков путь развития капитализма в сельском хозяйстве.
§ 173. Ревизионизм и социал-фашизм в аграрном вопросе
Аграрный вопрос имеет исключительно важное значение для мирового революционного движения. Поэтому немудрено, что аграрный вопрос занимает важнейшее место в марксистско-ленинской теории. «...Крестьянский вопрос, — говорит т. Сталин,—
1 Ср. Ленин, т. IX, стр. 138 и сл. Цифры округлены. -И. Л. и Л". О.
4 Политэкономия, ч. 2.


является частью общего вопроса о диктатуре пролетариата и, как таковой, представляет один из самых животрепещущих вопросов ленинизма» к
Аграрно-крестьянский вопрос есть до существу вопрос о союзнике пролетариата в его борьбе за власть. Природа крестьянина двойственна: как собственник он тянет к капитализму, как труженик, подвергающийся эксплоатации, он тянет к рабочему классу.
Маркс учил, что, поскольку крестьяне отстаивают свое существование как среднего слоя, они консервативны, поскольку же они защищают «не современные, а будущие свои интересы» и «становятся на точку зрения пролетариата», они революционны. И если марксизм-ленинизм стремится к тому, чтобы перевести осв.овную, эксплоатируемую помещиком и капиталистом массу крестьянства на точку зрения пролетариата, превратить крестьянина в союзника пролетариата в его борьбе за власть, то ревизионизм н социал-фашизм во всех их разновидностях стремятся к тому, чтобы упрочить существование крестьян как среднего слоя, превратить их в консервативную опору капитализма. Основным теоретическим положением ревизионистов и социал-фашистов всех мастей является утверждение об устойчивости мелкого земледелия в условиях капитализма. Бернштейн, Давид, Герц, Булгаков и т. д. — все в той или иной форме на разные лады защищали это положение. На этой же позиции, стояли народники, эсеры и вредители Суханов, Чаянов, Челинцев и др.
Эта же теория устойчивости мелкого земледелия сейчас поднята на щит современным социал-фашизмом.
«Главный результат, — говорит Каутский в своей контрреволюционной брошюре «Большевизм в тупике», — к которому я пришел в 1899 г., состоял в том, что в некоторых пунктах мне пришлось признать Давида правым и отказаться от взглядов Маркса и Энгельса. Я должен был признать, что наблюдавшееся Марксом и Энгельсом победоносное внедрение крупного производства в сельское хозяйство приостановилось, да и вообще никогда не было сильным».
Чем же Каутский объясняет это слабое внедрение крупного производства в сельское хозяйство и его приостановку в настоящее время? Оказывается, в этом виноваты естественные причины.
«Сельское хозяйство, — пишет он, — уже по одним естественным причинам не в состоянии развиваться так же быстро, как промышленнность в условиях развития техники» 2.
Мы уже говорили, что Каутский еще в лучшую пору своей деятельности уже обнаруживал свою ревизионистскую сущность, выступая против учения Маркса об абсолютной ренте. Теперешний Каутский, теоретический вождь социал-фашизма, полностью и целиком скатился на позиции вульгарных экономистов, проповедующих устойчивость мелкого земледелия на основании вечно действующих естественных причин.
« Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 37.
■- Каутский, Материалистическое понимание истории, т. 11, етр. 552.
50


Мы видели, как Ленин на основе изучения богатейшего материала России и важнейших стран Европы и Америки с неоспоримой убедительностью доказал, что мелкое производство неизбежно рождает капитализм, что капитализм неуклонно прокладывает себе дорогу в сельском хозяйстве, разоряя мелкого производителя, превращая его в лишенного средств производства, и существования пролетария. Если же этот процесс в сельском хозяйстве происходит более медленно, чем в промышленности, то причиной этого являются не какие-то естественные причины, а сама капиталистическая система и прежде всего частная собственность на землю.
Что это именно так — об этом с необычайной убедительностью говорят успехи крупного обобществленного социалистического земледелия в СССР, где национализирована земля и ликвидирована кайиталистическая система хозяйства.
II Интернационал, рассматривая мелкого производителя, многомиллиониоэ крестьянство, как сплошную реакционную ма^еу, отрицая революционную роль крестьянства, стремясь упрочить его существование как среднего слоя, полностью завершил свою измену марксизму.
Тот же меньшевистский взгляд на крестьянство разделялся по существу Розой Люксембург, Парвусом и лег в основу их теории перманентной революции. Троцкизм, исходя из тех же меньшевистских взглядов на крестьянство, сделал свою теорию перманентной революции главным орудием в борьбе против построения социализма в СССР, превратившись в конце концов в передовой отряд контрреволюционной буржуазии.
Наоборот, марксизм-ленинизм, исходя из правильного понимания двойственной природы крестьянства, ведя последовательную борьбу за переход его «на точку зрения пролетариата», за превращение его в союзника пролетариата, против его «товарнокапиталистической тенденции», добился грандиозных всемирно- исторических успехов в деле социалистической реконструкции сельского хозяйства в СССР, в деле построения социализма.
§ 174. Кооперативный план Ленива и пути устранения противоположности между городом и деревней в СССР
Капиталистический путь развития сельского хозяйства заключается в росте крупного капиталистического производства за счет разорения, обнищания и пролетаризации основной многомиллионной массы крестьянства, в растущем обострении противоположности между городом и деревней. В условиях пролетарской диктатуры впервые в истории человечества перед основной массой крестьянства открывается «путь социалистический, состоящий в насаждении колхозов и совхозов в сельском хозяйстве, путь, ведущий к объединению мелкокрестьянских хозяйств в крупные коллективные хозяйства, вооруженные техникой и наукой, и к вытеснению капиталистических элементов из земледелия»1.
‘ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 445.
4*
51


Путь социалистической переделки мелкокрестьянского хозяйства есть в то же время путь устранения противоположности между городом и деревней.
Октябрьская революция свержением капиталистов и помещиков, национализацией земли, фабрик и заводов и т. д. дала в руки пролетариата мощное орудие переделки сельского хозяйства в крупное обобществленное, социалистическое производство. Вместе с тем Октябрьская революция положила начало уничтожению противоположности между городом и деревней. Октябрьская революция прежде всего внесла коренные изменения во взаимоотношения между промышленностью и сельским хозяйством, между городом и деревней.
«Город,— говорит Ленин,—давал деревне при капитализме то, что ее развращало политически, экономически, нравственно, физически и т. п. Город у нас само-собою начинает давать деревне прямо обратное» Ч
Изживание противоположности между городом и деревней — это длительный процесс. Уничтожить противоположность между городом и деревней — значит подвести под сельское хозяйство техническую базу социалистической индустрии, превратить сельскохозяйственный труд в разновидность индустриального, уничтожить разницу между рабочим и крестьянином, превратив их в тружеников социалистического бесклассового общества, «равномерно распределить крупное производство по всей стране» (Энгельс), соединить промышленность с земледелием на основе сознательного приложения науки и применения коллективного труда, нового расселения человечества (с уничтожением как деревенской заброшенности, оторванности от мира, одичалости, так и противоестественного скопления гигантских масс в больших городах), «уничтожить отчужденность от культуры миллионов деревенского населения» (Ленин), уничтожить • противоположность между центрами и окраинами. Пути осуществления великой всемирно-исторической задачи социалистической переделки крестьянского хозяйства и устранения противоположности между городом и деревней намечены в кооперативном плане Ленина.
Еще Маркс и Энгельс с гениальной прозорливостью определили задачу пролетариата после захвата им власти по отношению к крестьянству. Эта задача состоит в том, «чтобы их частное производство и частную собственность перевести в товарищескую, но не насильно, а посредством примера и предложения общественной помощи для этой цели». Эта основная идея легла в основу кооперативного плана Денина.
Сущность этого плана заключается в постепенном переводе под руководством пролетариата мелкого крестьянского хозяйства на рельсы крупного коллективного производства через кооперацию «возможно более простым, легким и доступным для крестьянства» путем. Правые оппортунисты видят «столбовую дорогу» к социализму в сельском хозяйстве только в различных видах снабженческой и сбытовой кооперации —к этому, по их мнению, сводится суть ленинского кооперативного плана. Такое пони-
Ленин, т. XXVII, стр. 390.


мание ничего общего с марксизмом-ленинизмом не имеет. Ленинский кооперативный план включает в себя все виды кооперации, начиная с низших — снабженческо-сбытовых и „ кончая высшими формами производственной кооперации.
«Ясно, — говорит т. Сталин, — что, пока не было массового колхозного движения, «столбовой дорогой» являлись низшие формы кооперации, снабженческая и сбытовая кооперация, а когда выступила на сцену высшая форма кооперации, ее колхозная форма, последняя стала «столбовой дорогой» развития. Говоря без кавычек, столбовую дорогу социалистического развития деревни составляет кооперативный план Ленина, охватывающий все формы сельскохозяйственной кооперации, от низших (снабженческо-сбытовая) до высших (производственно-колхозная). Противопоставлять колхозы кооперации — значит издеваться над ленинизмом...» 1
С другой стороны, правые оппортунисты проповедывали самотек в социалистическом строительстве и врастание кулака в социализм.
Партия во главе с т. Сталиным дала решительный отпор теории самотека.
«...Чтобы мелкокрестьянская деревня пошла за социалистическим городом, — необходимо... насаждать в деревне крупные социалистические хозяйства в виде совхозов и колхозов, как базы социализма, могущие повести за собой во главе с социалистическим городом основные массы крестьянства»2.
Троцкисты, вопреки Ленину, рассматривают кооперацию как разновидность госкапитализма, а крестьянство как сплошную реакционную массу, отрицают возможность вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма, выступают против коллективизации, тем самым в корне отрицая кооперативный план Ленина, смыкаясь полностью с социал-фашизмом.
Марксизм-ленинизм в противоположность меньшевикам-троцкистам, правым и «левым» оппортунистам, подходит к крестьянству не как к сплошной однородной массе, а различает классовые группировки в крестьянстве: кулачество, бедноту и середняков. В соответствии с различными этапами революции, в соответствии с меняющейся обстановкой меняются и лозунги по аграрнокрестьянскому вопросу.
Так в период буржуазно-демократической революции Лепиным был выдвинут лозунг: «со всем крестьянством против помещиков и самодержавия, за революционно-демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства при нейтрализации буржуазии». В период борьбы за власть — «с деревенской беднотой против буржуазии, за диктатуру пролетариата при нейтрализации середняка». После завоевания и упрочения диктатуры пролетариата — «союз с середняком и борьба с кулаком при опоре на бедноту». Дальнейшим развитием ленинской политики по отношению к крестьянству является выдвинутый Сталиным в условиях развернутого социалистического наступления лозунг
* Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 439.
2 Там же, стр 446.
53


ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации и лозунг опоры на колхозника, выдвинутый в условиях решающих успехов колхозного строя.
Кооперативный план Ленина предполагает массовое кооперирование крестьянства сначала по линии сбыта продуктов и снабжения крестьянских хозяйств, а потом по линии сельскохозяйственного производства. Основными условиями осуществления кооперативного плана Ленина являются, как говорил т. Сталин на съезде колхозников, наличие советской власти, изгнание помещиков и капиталистов, обуздание кулачества, индустриализация страны. На основе индустриализации страны, на основе развития различных форм сельскохозяйственной кооперации, объединяющей крестьянство по линии сбыта и снабжения, на основе политики непримиримой борьбы с кулачеством, политики его ограничения и вытеснения был осуществлен массовый поворот крестьянства в сторону коллективизации.
Массовый поворот крестьянства в сторону коллективизации, по словам т. Сталина, подготовлялся «всем ходом нашего развития, всем ходом развития нашей индустрии и прежде всего развитием индустрии, поставляющей машины и тракторы для сельского хозяйства. Подготовлялся он политикой решительной борьбы с кулачеством. Подготовлялся он развитием сельскохозяйственной кооперации, приучающей индивидуального крестьянина к коллективному ведению дела. Подготовлялся он сетью колхозов, где крестьянин проверял преимущество коллективных форм хозяйства перед индивидуальным хозяйством. Подготовлялся он наконец сетью разбросанных по всему СССР и вооруженных новой техникой совхозов, где крестьянин получал возможность убедиться в силе и преимуществах новой техники»1. Все это привело к развертыванию .сплошной коллективизации и ликвидации на ее основе кулачества как класса. Успехи индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства подготовили развернутое наступление социализма по всему фронту.
«XIV съезд, — говорит т. Сталин.—был. по преимуществу, съездом индустриализации. XV съезд был, по преимуществу, съездом коллектгвизациги... XVI съезд есть съезд развернутого наступления социализма по всему фронту, ликвидации кулачества как класса и проведения в жизнь сплошной коллективизации» 2.
Этот стратегический план наступления социализма сначала на отдельных важнейших участках, а затем по всему фронту, намеченный и осуществленный партией под непосредственным руководством т. Сталина, явился конкретным осуществлением и развитием ленинского кооперативного плана.
В результате мы добились всемирно-исторических успехов в построении социализма в нашей стране, и в частности в социалистической реконструкции сельского хозяйства.
< Сталин, Опросы ленинизма, стр 51L - Там же, стр. 550.
54


Пленум ЦК и ЦКК ВКП (б) в январе 1933 г. подвел тоги развития сельского хозяйства в СССР. В результате осуществления пятилетки в четыре года в области сельского хозяйства наша страна превратилась из мелкокрестьянской в страну самого крупного в мире земледелия, построенного на общественных началах. За последние годы организовано 200 тыс. колхозов, которые охватывают боо/o всех крестьянских хозяйств и 75«/о крестьянских посевов. Организовано 5 тыс. совхозов и 2 446 машинно-тракторных станций, снабженных передовыми орудиями производетва. Подведена мощная технико-экономическая база под реконструкцию сельского хозяйства.
«За период пятилетки сдано сельскому хозяйству: а) более 120 тыс. новых тракторов мощностью 1 900 тыс. сил; б) на 1600 млн. руб. сельскохозяйственных машин, что более чем удвоило машинную вооруженность сельского хозяйства в сравнении с 1928 г., особенно имея в виду резкое увеличение современных сложных машин тракторной тяги» \ На основе этих колоссальных технических сдвигов в нашем сельском хозяйстве и бурного процесса его обобществления достигнут подъем сельского хозяйства, сильно возросла товарность его, а главное — разгромлено кулачество, подорваны корни капитализма в сельском хозяйстве и обеспечена победа социализма в деревне.
Социалистический сектор не только ,.в промышленности, но и в сельском хозяйстве занял абсолютно преобладающую роль, в результате чего завершено построение фундамента социалистической экономики в нашей стране и ленинский вопрос «кто кого?» бесповоротно решен в пользу социализма. Выступление т. Сталина на январском пленуме по вопросу о работе в деревне, его речь па съезде колхозников-ударников поднимают теоретически и практически колхозное и совхозное строительство на высшую ступень. Исходя из учета огромных сдвигов, происшедших в экономике нашей страны и в частности в сельском хозяйстве в результате выполнения первой пятилетки, т. Сталин со всей остротой и глубиной вскрыл новые формы классовой борьбы, поставил и обосновал вопрос о необходимости усиления пролетарского руководства колхозами и совхозами и выдвинул задачу в год — два сделать всех колхозников зажиточными. Эти положения т. Сталина нашли свое конкретное осуществление в создании политотделов МТС и совхозов и в ряде директив партии и правительства по вопросам посевной, уборочной п хлебозаготовительной кампаний, представляющих собой образец подлинно большевистского конкретного руководства.
В результате всего этого нами достигнуты огромные успехи в организационно-хозяйственном укреплении колхозов и совхозов, в Повышении труддисциплины, внедрении методов соцсоревнования и ударничества. Ярким выражением этих успехов служат хорошие результаты посевной, уборочной и хлебозаготовительной кампаний текущего года.
* Резолюции объединенного пленума ЦК п ЦКК ВК1Ц6) в январе 1933 г., етр. 11.


Все это говорит о том, что выдвинутый т. Сталиным лозунг в год — два сделать всех колхозников зажиточными будет действительно осуществлен.
Все эти успехи индустриализации страны и социалистической реконструкции сельского хозяйства знаменуют собой вместе с тем и огромнейшие сдвиги по линии уничтожения противоположности между городом и деревней. XVII партконференция поставила в качестве одной из важнейших задач второй пятилетки создание условий для полного устранения противоположности между городом и деревней.
«Полная коллективизация сельского хозяйства, — говорится в резолюции XVII партконференции по докладу тг. Молотова и Куйбышева, — рост крупных государственных сельскохозяйственных предприятий и вооружение совхозов и колхозов передовой машинной техникой, на деле превращающей сельскохозяйственный труд в разновидность индустриального труда, и значительное укрепление транспортной связи и товарооборота между промышленностью и сельским хозяйством — создают условия для полного устранения противоположности между городом и деревней» ‘. *
> Резолюции XVII конференции ВЩб), стр. 30, Партиздат, 1932 г. Курсив наш — II. Л. я К. О.


О Т Д Й Л ОДИННАДЦАТЫЙ ВОСПРОИЗВОДСТВО И ОБРАЩЕНИЕ ОБЩЕСТВЕН- НОГО КАПИТАЛА. КРИЗИСЫ
ГЛАВА XXXVIII
ВОСПРОИЗВОДСТВО И ОБРАЩЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО КАПИТАЛА
§ 175. Отличие движения общественного капитала от двп* женин индивидуального капитала. Капиталистические противоречия и их выявление в движении общественного капитала
В предыдущих разделах мы уже ознакомились с процессом воспроизводства капитала; мы рассмотрели также те превращения, которые проделывает капитал в процессе своего круговорота, и выяснили роль и место обращения капитала в общем процессе его производства.
При изучении кругооборота капитала мы однако раньше имели дело с движением отдельных индивидуальных капиталов, а не всего общественного капитала в целом. Мы видели *, как возобновление процесса производства отдельных индивидуальных капиталов ведет не только к воспроизводству вещественных элементов капитала, но и к воспроизводству капиталистических отношений и углублению характерных для них противоречий; мы видели 3, как отдельные индивидуальные капиталы в процессе своего кругооборота меняют свою форму и как это движение еще больше обостряет капиталистические противоречия.
Но уже при рассмотрении воспроизводства и кругооборота индивидуальных капиталов было ясно, что движение отдельных капиталов не совершается и не может совершаться изолированно от движения других капиталов: мы видели например, что превращение товарного капитала одного капиталиста в денежный неизбежно предполагает одновременный процесс превращения денежного капитала другого капиталиста в товарный 3.
* См. отдел V первой части.
3 См. отдел VI первой части.
3 См. § 96 первой части, стр. 288, изд. 7-е.
57


«Кругообороты индивидуальных капиталов,—говорит Маркс,— переплетаются друг с другом, предполагают и обусловливают друг друга и как раз благодаря этому-то сплетению и образуют движение всего общественного капитала»
Хотя уже при рассмотрении движения индивидуальных капиталов для нас было ясно, что они являются звеньями общего движения общественного капитала, мы однако тогда еще не поставили вопрос о том, как же эти звенья вплетаются в общую цепь, как происходит движение всего общественного, капитала в целом.
К рассмотрению этого вопроса мы и перейдем сейчас.
Движение общественного капитала в целом выявляет ряд характерных особенностей капиталистического воспроизводства, которые оставались в тени при рассмотрении воспроизводства и обобщения индивидуального капитала.
При рассмотрении движения индивидуального капитала нас не интересовал вопрос о том, какова судьба продукции того или иного капиталиста, как эта продукция будет реализована и потреблена после реализации. Мы выяснили только, что капитал, принявший в результате производства товарную форму, должен затем в процессе обращения превратиться в денежный капитал, а затем из денежного, опять-таки в процессе обращения, — в элементы производительного капитала, чтобы таким образом дальше продолжать процесс своего кругооборота. При этом мы предполагали, что в капиталистическом обществе уже имеется налицо возможность обменять товар данного капиталиста па день- ги других лиц и на эти деньги купить средства производства. Откуда капиталист возьмет за пределами своего капитала те средства
СП производства, которые затем (через процесс Д — Т < ^) включаются в его кругооборот, откуда капиталисты п рабочие возьмут средства потребления, при каких условиях реализуется и куда деваются товары, после того как они проданы и вышли из кругооборота данного капитала, — это при рассмотрении движения отдельного капитала не имело значения. Не имела поэтому значения и натуральная форма того продукта, которую создает тот или иной капиталист. В самом деле, для каждого капиталиста по существу безразлично, какую именно потребительную стоимость он производит. Ему важно лишь, чтобы его товар имел какую-нибудь потребительную стоимость; ему важны прежде всего стоимость его товара и воплощенная в нем прибавочная стоимость.
Иначе обстоит дело при кругообороте общественного капитала в целом. Так как движение отдельных капиталов включается как звено в общее движение общественного капитала, так как движение отдельных капиталов здесь взаимно обусловливает друг друга, то соотношение продукции отдельных отраслей производства, реализация этих Продуктов, характер их потребления имеют здесь огромное значение. В самом деле, возобновление процесса производства требует определенного количества средств произ-
1 Маркс, Капитал, т. II, стр. 337, 1918 г.
58


водства, которые необходимы для восстановления изнашивающихся средств производства и для дальнейшего расширения производства. Эти средства производства должны быть произведены капиталистами соответствующих отраслей производства; кроме этого требуется определенное количество средств потребления для восстановления рабочей силы рабочих и удовлетворения нужд й прихотей капиталистов. Эти средства потребления опять- таки должны быть созданы в соответствующих отраслях.
При этом очевидно, что для движения общественного капитала имеет значение не только стоимость продуктов производства, но и их натуральная форма, их потребительная стоимость, характер тех потребностей, которые они могут удовлетворить. Ведь для воспроизводства нужно определенное количество продуктов в натуральной ф&рме определенных средств производства и в натуральной форме определенных средств потребления.
В соответствии с этим при анализе воспроизводства всего общественного капитала следует различать два основных подразделения производства: 1) отрасли, производящие средства производства, и 2) отрасли, производящие средства потребления. Первое подразделение доставляет средства производства для всех капиталистов (как своего подразделения, так и другого); второе подразделение доставляет средства потребления для рабочих и капиталистов всего общества.
Без такого деления всего капитала на две отрасли невозможно понять, как происходит в общественном воспроизводстве возмещение износившихся средств производства и удовлетворение личных потребностей, невозможно понять, как происходит реализация продукции отдельных отраслей.
। В каждом из этих подразделений капитал по стоимостной \ форме состоит из постоянного и переменного капитала, причем весь продукт, созданный при помощи этого капитала, по своей стоимостной форме может быть разделен на три части. Одна часть возмещает постоянный капитал; через процесс обращения она обменивается на средства производства взамен износившихся. ‘Другая часть возмещает переменный капитал. В процессе обращения она обменивается на средства потребления для рабочих, износивших свою рабочую силу в процессе производства. Третья чаете воплощает прибавочную стоимость. Она обменивается на средства потребления для капиталистов, а при расширенном воспроизводстве кроме того еще на добавочные средства производства и добавочные средства потребления для добавочных рабочих.
Итак мы видим, что в воспроизводстве общественного капитала выступает соотношение отдельных отраслей капиталистического производства (н их продукции) как по их стоимостной, так и< но их натуральной форме. Воспроизводство общественного напитала отчетливо выявляет как единство, так и противоречие натуральной и стоимостной формы в капиталистическом воспроизводстве. Оно показывает дальнейшее развитие противоречия между стоимостью и потребительной стоимостью, которое уже заключено в отдельном товаре и является выражением основного противоречия товарного производства.
В самом деле, представим себе, что в капиталистическом обще-


стве отдельные отрасли производят продукты, которые по их потребительным стоимостям могут обеспечить возобновление средств производства и удовлетворить нужду в средствах потребления: промышленность, производящая средства производства, может производить достаточное количество различных машин, нужных для других отраслей; промышленность, производящая средства потребления, по своей производственной мощности, оборудованию и т. д. может производить достаточно средств потребления для рабочих. Но допустим, что при этом не существует соответствия стоимости продукции отдельных отраслей: предположим, что тракторы, которые производит машиностроительная промышленность и в которых нуждается сельское хозяйство, по своей стоимости превышают стоимость товарной продукции самого сельского хозяйства, которое ведь может купить тракторы только в обмен на свои продукты. Ясно, что при господстве капиталистических отношений тракторы останутся лежать на складах, хотя в них нуждается сельское хозяйство, а сельскохозяйственные продукты в свою очередь останутся гнить, несмотря на то, что рабочие будут сидеть без хлеба, и непрерывный ход общественного производства будет нарушен.
Такого рода предположения не являются чисто произвольными абстракциями. На деле развитие капиталистического способа производства, превращение основного противоречия простого товарного производства в противоречие между общественным характером производства и. частной формой присвоения 1 находит свое выражение в острейшем противоречии между производством и потреблением в капиталистическом обществе. Это неизбежно ведет время от времени к нарушению и заминкам в процессе общественного производства.
Рост и развитие этих противоречий опять-таки отчетливо выявляются при рассмотрении воспроизводства общественного капитала: при анализе движения общественного капитала выпячивается вопрос о соотношении между производством средств ироиз- водства и средств потребления, а стало быть о производстве и потреблении, их единстве и противоречии в капиталистическом воспроизводстве.
Капиталистическому способу производства в силу характерных для него противоречий свойственно, как известно, стремление к безграничному расширению производства. Расширение производства ведет неизбежно прежде всего к расширению производства средств производства, к росту «производительного потребления» (т. е. потребления средств производства). Но потребление средств производства, как показывает процесс воспроизводства общественного капитала, всегда связано с личным потреблением (т. е. потреблением средств пстребления): рост производства средств производства в конечном счете приводит к возрастанию производства средств потребления. Между тем известно, что для капиталистического производства характерно обнищание широких масс, неизбежно ограничивающее потребление крайне узкими рамками.
1 См. об этом подробнее § 65 первой части (к атому вопросу мы еще вернемся в главе о кризисах).
6с


Это противоречие между ростом производства и ограниченными рамками потребления (являющееся само выражением основного противоречия между общественным характером производства и частным присвоением и растущего противоречия классов капиталистического общества) осуществляется в процессе воспроизводства и обращения общественного капитала, выдвигается в этом процессе на первый план.
«Что потребление не является целью капиталистического производство,— замечает по этому поводу Ленин,—это факт. Про, тиворечие между этим фактом и тем фактом, что в конечном счете производство связано с потреблением, зависит от потребления. и в капиталистическом обществе,—это противоречие не доктрины, а действительной жизни. Теория реализации Маркса1 именно потому, между прочим, представляет громадную научную ценность, что она показывает, как осуществляется это противоречие, что она выставляет это противоречие на первый план» 2.
Рост и развитие противоречий, заключенных в процессе капиталистического воспроизводства, в капиталистическом обществе неизбежно ведут периодически к их взрыву, к катастрофическому нарушению процесса общественного производства, к кризисам*
Каким образом развиваются эти противоречия и как происходит их -взрыв, — мы увидим при дальнейшем рассмотрении вопроса.
$ 176. Проблема воспроизводства и обращения общественного капитала у предшественников Маркса
При рассмотрении вопроса о различии между движением общественного капитала и индивидуального, мы уже видели, что движение общественного капитала выявляет глубокие противоречия капитазистического способа производства. Только марксистско-ленинская политическая экономия, безжалостно вскрывающая действительные противоречия капитализма, показывающая их рост и развитие, могла объяснить процесс воспроизводства и обращения общественного капитала в целом.
Правда, еще задолго до Маркса один из ранних буржуазных экономистов — Кенэ- Сделал в своей «Экономической таблице* гениальную, по оценке Маркса, попытку объяснить процесс воспроизводства и обращения общественного капитала. Однако таблица Кенэ гее же не могла объяснить вопроса, ибо Кенэ не понп- мал действительных противоречий кашГалистпческого способа производства.
Как ставил вопрос Кеиэ? Он исходил из учения физиократов (одной из ранних школ буржуазной политической экономии), которая производительным трудом считала только труд в сельском хозяйстве. Никакие слои населения, кроме земледельцев, по мнению физиократов, не производят новых стоимостей; они лишь потребляют то, что создано в сельском хозяйстве. Исходя из этого. Кенэ делит все общество на три класса: 1) производительный класс (сельские хозяева-фермеры), 2) непроизводительный класс (промышленники, торговцы, рабочие) и 3) класс земельных собственников. При этом сельское хозяйство по предположению Кенэ, ведется капиталистически: фермеры арендуют землю у земельных собственников. Каково же при этих условиях, по мнению Кенэ, соотношение отдельных частей общественного продукта как по его стоимости, так и по натуральной форме? Поскольку единственно производительным классом является класс сельских хозяев, постольку национальный продукт в сумме 5 млрд, ливров по окончании производственного сельскохозяйственного года находится в руках этого производительного класса и состоит из средств потребления п
4 Под теорией реализация Маркса Ленин имеет в виду учение Маркса о воспроизводстве и бращ или общественного капитала, ибо это учение показывает условия реализации продуктов производства в капиталистическом обществе.
2 Ленин т. II. стр. 413.


сырья. Па стоимости этот национальный продукт распадается: на 1) оборотный капитал сельского хозяйства в 2 млрд. руб. (содержание фермеров, семена и т. д.); 2) средства, необходимые для восстановления износившейся в течение года части основного капитала (орудия, скот и т. д.)— i млрд. руб^ 3) чистый доход, достающийся земельным собственн *кам, — 2 млрд. ру&
Реализация этого национального продукта стоимостью в 5 млрд. руб. пропс* ходит следующим образом.
Фермеры, арендующие землю у земельных собственников, уплачивают им за аренду 2 млрд. руб.
На 1 млрд, из этих денег земельные собственники покупают у фермеров средства существования и на 1 млрд, руб.—у промышленников продукты промышленности. Фермер, получив от земельных собственников 1 млрд. руб. за продтнные им средства существования, покупает на эту сумму продукты промышленности. Промышленники, владея 2 млрд, руб., из которых 1 млрд, они получили от земельных собственников и 1 млрд, от фермеров, расходуют свои деньги таким образом: на 1 млрд, покупают сырье и т. д. доя возмещения израсходова ло о каптала и на 1 млрд, средства потребления у фермеров. Таким образом деньги в конце концов вновь оказываются у фермеров, и процесс производства может начаться снова.
Кенэ не удалось разрешить поставленную им проблему реализации общественного продукта, так как он исходил из неправильных предпосылок.
Как буржуазный экономист он не понял и не мог понять своеобразий капиталистического производства и сущности капиталистической эксплоатации. Он неправ уже в своих исходных положениях, считая производительным трудом только труд в сельском хозяйстве. Далее Кенэ в своей «Экономической таблице* совершенно не упоминает об основном капитале в промышленности, между тем как в реальной действительности он существует. По «Таблице-» выходит, что промышленники весь свой продукт продают земельным собственникам и фермерам, а для собственного потребления ничего не оставляют, и что они не получают никакой прибыли. Таким образом <Экономическая таблицам не отражает реьльных отношений капиталистического воспроизводства. Тем не менее Маркс называет эту «Таблицу» «плодом гениальнейшей мысли». Гениальность ее заключается в попытке представить весь общественный капитал и его воспроизводство как нечто целое в то время, когда, по словам Маркса, «политическая экономия находилась еще в пеленках).
Адам Смит и другие представители классической политической экономии, жившие позднее Кенэ, пошли гораздо дальше тех наивных представлений по вопросу о производительном труде и вообще по основным вопросам политической экономии, которые мы находим у Кенэ и других физиократов. Однако в интересующем нас вопросе — вопросе о воспроизводстве общественного капитала в цадом— эти представители классической политической экономии сделали шаг назад по сравнению с Кенэ. Адам Смит не смог не только разрешить, но и правильно поставить эту проблему, в силу того, что цену произведенного товара он сводил только к заработной п?ате, прибыли и земельной ренте, игнорируя постоянный капитал.
Неверно конечно отсюда было бы сделать вывод, что Смит не видел того очевидного факта, что существуют средства производства, имеющие стоимость. Однако, исходя из того, что труд создает стоимость, Смит полагал, что стоимость постоянного капитала, стоимость средств производства в свою очередь распадается, употребляя марксову терминологию, также на ^fw. <Эти три части (заработная плата, прибыль и земельная рента), - говорит Смит, оказывается, составляют непосредственно или в последнем итоге всю цену зернового хлеба. Можно было, быть может, признать необходимым прибавить еще четвертую часть, чтобы возместить снашивание рабочего скота. Но следует принять во внимание, что цена какой бы то ни было принадлежности земледелия складывается опять-таки из тех же трех част й. Так например цена i абочей лошади составляв ся, во-первых, из ренты на землю, на которой опа выращена, во-вторых, из труда по уходу за ней и, в-третьих, из прибыли фермера, который авансирует ренту с этой земли и плату за этот трудА
На эти три части - заработная плата, прибыль и земельная рента - или. вернее, на две части v|-w (стоимость ргбочеи силы плюс прибавочной! стоим ость), ко Смиту, п распадается весь общественный продукт. Такой постановкой вопроса Смит отрезал себе всякий путь к разрешению вопроса о воспроизводстве обще, гтвенного капитала в целом. В самом деле, если общественный продукт распада.
* Цит. по книге Р^зы Люксем^рг, Накопление канита’а, стр. 19. 62


с гея только па я — стоимость рабочей силы п ^ — прибавочную стоимость, то очевидно постоянному капиталу с но соответствует никакая часть стоимости произведенной массы товаров, и следовательно он i никак не может быть реализована. Коренная ошибка Смита заключалась в том, что он не понял двойственного характера труда в товарно-капиталистическом хозяйстве и вследствие этого не мог дойти до той истины, что в цену или, вернее, в стоимость произведенного товара входит не только новый труд, идущий на воспроизводство стоимости рабочей силы и hi создание прибавочной стоимости, но сверх того еще часть мертвого труда, заключе ного в средствах производства. Причем для перенесения прошлого труда, заключенного в средствах производства, hi новый товар не требуется тратить ни одного дополнительного трудового усилия. Рабочий, создавая своим трудом новую стоимость, идущую на воспроизводство стоимости рабочей силы и нСсоз- дшие прибавочной стоимости, одновременно переносит в стоимость товара и стоимость. заключающуюся в износившейся части средств производства В качестве абстрактного труда труд создает новую стоимость; в качестве конкретного труда, тот же труд переносит на новый товар старую стоимость, заключенную в средствах произведет! а.
Не понимая роли постоянного капитала в процессе воспроизводства и обращения общественного капитала, сводя весь продукт общественного производства к доходу, Смит не мог видеть того значения, которое имеет в процессе общественного производства соотношение двух подразделений — отраслей, производящих средства прои водства, и отраслей, производящих средства потребления (хотя инчда сам, как отме iaer Маркс, наталкивается на это деление). Не понимая двойственного характера труда, постоянно смеширая потребительную стоимость то аров с их стоимостью, Адам Смит пз мог понять единства и противоречия патурашюй и стоимостной фодмы продува в процессе воспроизводства и обра- щния общественною канита а, не мог понять противоречия между производством и потреблепи ы в калита тисгическом обществе. Это объясняется конечно тем; что д ж лучшие представители буржуазной политической экономии по своей классовой природе не могли понять своеобразные противоречия качитатистиче- ско о способа производства.
Итак буржуазные экономисты не смогли разрешить вопроса и в лучшем случае (в лице Кенэ) смогли только нащупать его. Правильно поставил и разрешил его только Маркс.
§ 177. Движение общественного напитала в целой в условиях простого воспроизводства
Посмотрим, как может происходить движение общественного капитала, реализация и возмещение отдельных его частей по стоимости и по потребительной стоимости в условиях простого воспроизводства, т. е. когда производство повторяется в одном и том же размере, когда капиталист всю присваемую им прибавочную стоимость расходует исключительно на удовлетворение своих потребностей.
Как мы уже знаем, «вся масса капиталистически произведенных товаров может быть пред ставлена в виде суммы (ctvj-zw), в которой воплощаются перенесенная стоимость израсходованного на производство этих товаров постоянного капитала (с) и присседи- кенная к ней новая стоимость, созданная трудом рабочих (р + Jrm). Все бесконечное разнообразие материальных вещей, производимых в капиталистическом обществе, Маркс сводит к двум большим подразделениям: I —средства производства и II — средства- потребления. В обоих подразделениях мы имеем деления по стоимости c + v + m.
Предположим, что в подразделение I. производящее средства производства, вложено 5 000 млн. руб., из них 4 000 млн.—постоянного капитала — с и 1 000 млн. — переменного — р; в подразделение же II, производящее предметы потребления, вложено
63


всего 2 500 млн. руб. Если при этом для простоты принять, что органический состав капитала всюду одинаков, т. е. равен 4:1. то из этих 2 500 млн. руб. 2 000 млн. придутся па постоянны:! капитал, а 500 млн. — на переменный.
Чтобы опять-таки не усложнять примера, предположим, что норма эксплоатации, норма прибавочной стоимости в обоих подразделениях равна 100% и что основной капитал, подобно оборотному, переносит свою стоимость полностью на произведенный продукт по истечении одного цикла производства.
Тогда получим следующую картину:
I подразделение — производство средств производства:
4 000 с + 1000пЮ00»» = 6 0.0.
II подразделение — производство средств потребления:
2 000 с -f- 500 v + 500 т = 3 000.
Весь общественный продукт I подразделения равняется по своей стоимости 6 000 млн. руб. и состоит целиком из средств производства: машин, станков, вспомогательных материалов.
Весь продукт II подразделения равен 3 000 млн. руб. и целиком состоит из средств потребления.
Посмотрим сначала, как будет при простом воспроизводство реализована продукция I подразделения.
Прежде .всего часть средств производства будет путем обмена реализована между отдельными предприятиями внутри I подразделения. Ведь после окончания процесса производства машины, здания и другие элементы постоянного капитала износились и требуют своего восстановления. Так как в I подразделении было всего 4 000 млн. руб. постоянного капитала, то следовательно из общей продукции стоимостью в6 000 млн. руб. внутри! подразделения будут реализованы средства производства на 4 000 млн. руб.
Таким образом остается еще ца 2 000 млн. руб. нереализованных средств производства, причем половина из них—1000 млн. руб. — представляет собою стоимость рабочей силы, потребленной .во время производства (переменный капитал), а другая половина— такая же сумма — представляет прибавочную стоимость. Могут ли эти оставшиеся средства производства быть потреблены внутри I подразделения? Рабочие I подразделения, получившие в виде заработной платы 1 000 млн. руб., купят на них не средства производства, а средства потребления. То же самое надо сказать и о капиталистах, получающих прибавочную стоимость.
Значит оставшиеся средства производства насуммувгооомлн. руб., соответствующие стоимости переменного капитала и прибавочной стоимости, не могут быть реализованы внутри I подразделения, где они произведены. Они должны быть реализованы во II подразделении путем обмена на средства потребления, необходимые для удовлетворения потребностей, с одной стороны, рабочих, а с другой — капиталистов I подразделения. Нои II подразделение нуждается в услугах I подразделения, так как и они имеет постоянный капитал, нуждающийся в восстановлении. Получить новые машжы, сырье и т. п. можно лишь в I подраздеде- нпи. Поскольку постоянный капитал II подразделения равен 2 000 млн. руб., постольку капиталисты как раз предъявят
64


спрос на средства производства I подразделения в сумме 2 000 млн. руб.
На удовлетворение этого спроса и пойдет продукция I подразделения, как раз на сумму в 2 000 млн. руб., которая не смогла быть реализована внутри самого I подразделения.
Значит, средства производства I подразделения на 2 000 млн. руб., представляющие стоимость переменного капитала и прибавочную стоимость, будут обменены на средства потребления II подразделения, представляющие стоимость постоянного капитала этого последнего. Вся продукция I подразделения реализована. Остаются нереализованными средства потребления во II подразделении на сумму в 1 000 млн. руб. Эти нереализованные средства потребления будут реализованы путем обмена внутри II подразделения. В самом деле, рабочие II подразделения получили 500 млн. руб. зарплаты, а капиталисты — столько же прибавочной стоимости. Оставшиеся нереализованными во II подразделении средства потребления на 1 000 млн. руб. и пойдут на удовлетворение потребностей рабочих и капиталистов того же подразделения.
Итак обмен между двумя подразделениями примет следующий вид:
I подразделение —
4 000 с
+
1 000 у 4-1 000 т
--Х G ООО.
II подразделение —
2 000 с
500 v 4- 500 т
--=3 000.
I подразделение реализует у себя своих собственных продуктов на сумму, в точности равную стоимости своего постоянного капитала; II подразделение реализует у себя своих продуктов па сумму, равную переменному капиталу и прибавочной стоимости. Остальная же продукция обменивается между, обоими подразделениями; при этом реализация товаров обоих подразделений при простом воспроизводстве возможна лишь в том случае, если I подразделение предъявляет спрос на такое количество средств потребления, которое по своей стоимости равно стоимости постоянного капитала II подразделения, причем II подразделение должно в обмен на это дать такое количество своих предметов потребления, которое равнялось бы по стоимости переменному капиталу и прибавочной стоимости I подразделения. Очевидно, что для этого необходимо, чтобы (v-l-m) I подразделения равнялось с II подразделения, т. е. (v-4-«)I = c II.
В этом примере, взятом у Маркса, реализация оказалась возможной потому, что это равенство как раз соблюдено: с 11 = 2 000 млн. руб., а (v +т) 1=1 000 млн. руб.-f-1000 млн. руб., т. е. тоже 2 000 млн. руб.
Итак схема Маркса иллюстрирует процесс возмещения составных частей общественного капитала в условиях простого воспроизводства при предположении идеальной пропорциональности реализации общественного продукта. Однако здесь сразу же даны 5 п^ЛТГГ ^КОЛОНИЯ, Ч. 2. ЙК


те противоречия воспроизводства и обращения общественного капитала, которые неизбежно приводят к непропорциональности, к заминкам и перерывам в общественном воспроизводстве.
В этих схемах мы отчетливо видим, что уже при простом воспроизводство совещается, по выражению Маркса, «непрерывное обращение между постоянным капиталом и постоянным капиталом»: в самом деле, в I подразделении часть продукции на сумму I с реализуется внутри этого подразделения путем обмена средствами производства между капиталистами «своего» подразделения. Это «обращение между постоянным капиталом и постоянным капиталом» не Входит в личное потребление. Из этого видно, что в капиталистическом обществе воспроизводство и обращение общественного капитала может в значительной части совершаться за счет средств производства, причем до поры до времени независимо от личного потребления. Но так может происходить лишь до поры до времени. Ведь производство вообще не существует независимо от потребления: производство средств производства не совершается ради него самого, а в конечном счете ведет к производству средств потребления.
(Непрерывное обращение между постоянным капиталом и постоянным капиталом,—как замечает Маркс,—в первое время не зависимо от личного потребления, в том смысле, что оно никогда в него не входит», по <в конечном счете ограничено личным потреблением, потому что производство постоянного капитала никогда не совершается ради него самого, но совершается только потому, что его более потребляется в тех отраслях производства, продукты которых входят в личное потреб ение> *.
Таким образом уже здесь- мы обнаруживаем противоречие между производством и потреблением, характерное для капитали- ‘ стического воспроизводства и являющееся выражением противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения. В результате обострения этих противоречий и возникают капиталистические кризисы перепроизводства.
Противоречия, заложенные в воспроизводстве и обращении общественного капитала уже при простом воспроизводстве, обнаруживаются также крайне отчетливо в вопросе о роли в этом процессе воспроизводства основного капитала.
Мы предполагаем, что при простом воспроизводстве из года в год изнашивается одна и та же часть основного капитала. Но стоит только представить себе, что отношение между отмираю- п^ей частью основного капитала, требующей своего зозмещения, и действующей частью основного капитала меняется, т. е. один год отмирающая часть больше, другой год —меньше, как уже станет неизбежным нарушение предположенной нами идеальной пропорциональности, хотя бы воспроизводство продолжалось в прежних размерах и сохранялись прочие равные условия.
/ Тут возможны два случая. Первый случай — когда возрастает / отмирающая, требующая своего возмещения, часть основного / ’капитала. Тогда окажется недостаток в средствах производ- /ства, производимых в I подразделении, что приведет неизбежно
* * Маркс. Капитал, т. Ш, ч. 1, гл. 18, стр. 212,1932 г. Курсив наш.—Я. Л. и К. О.
Всюду, где не указан год издания, (-Капитал> цитируется по изданию 1932 г.
66


к перемещению труда и капитала из одного подразделения в другое и следовательно к временным нарушениям хода простого воспроизводства.
Если бы, наоборот, в данном году отмирающая часть основного капитала уменьшилась, то получился бы избыток в средствах производства, что привело бы к перепроизводству. «Сами по себе такие избытки представляют отнюдь не беду, а выгоду, но при капиталистическом производстве они являются бедой» (Марке}. Все это говорит о том, что схемы Маркса, показывая, как происходит в капиталистическом обществе реализация, возмещение отдельных частей общественного капитала, вместе с тем вскрывают всю противоречивость движения общественного воспроизводства, делающую неизбежными кризисы даже в условиях простого воспроизводства.
«Этот пример с основным, капиталом — при неизменяющихся размерах воспроизводства,—говорит Маркс,— поразителен. Непропорциональность в производстве основного и оборотного капиталов—это одна из излюбленных экономистами причин, которые служат для объяснения кризисов. Что такая непропорциональность может и должна возникать при простом поддержании основного капитала, что она может и должна возникать при предположении идеального, нормального производства, при простом воспроизводстве уже функционирующего общественногч/капи- тала, — это для них нечто новое» Ч
Характерной чертой капитализма является не простое воспроизводство, а тенденция к расширенному воспроизводству. Тем не менее простое .воспроизводство не является простой абстракцией.
«Даже если совершается накопление, — говорит Маркс, — простое воспроизводство всегда составляет часть последнего, следовательно его можно рассматривать обособленно, оно реальный фактор накопления» 2.
Простое воспроизводство, входя как часть в воспроизводство расширенное, в то же время уже обнаруживает характерные для капитализма противоречия воспроизводства и обращения общественного капитала.
В расширенном воспроизводстве эти противоречия находят дальнейшее развитие.
§ 178. Расширенное воспроизводство
Посмотрим теперь, при каких условиях могут быть осуществлены реализация и возмещение общественного капитала в условиях расширенного воспроизводства.
Расширенное воспроизводство предполагает, что часть прибавочной стоимости капитализируется, т. е. идет не на удовлетворение потребностей капиталиста, & на расширение производства, превращается в капитал. Чтобы часть прибавочной стоимости превратит^ в капитал, надо закупить на рынке добавочные станки, машины, сырье, ‘ вспомогательные материалы и рабочую силу.
1 Марке, Капитал, т. II, стр. 459, 1918 г.
2 Там же, стр. 380.
5*
67


Но для этого необходимо, чтобы в действительности были произведены средства производства, которые будут служить дальнейшему производству. «...Не совершая чуда, — говорит Маркс,— можно превращать в капитал лишь такие предметы, которые могут быть применены в процессе труда, т. е. средства производства, и, далее, такие предметы, которые способны поддерживать жизнь рабочего, т. е. средства существования. Следовательно, часть годичного прибавочного труда должна быть употреблена на изготовление прибавочных средств производства и существования, избыточных по сравнению с тем их количеством, которое необходимо для возмещения авансированного капитала» Ч
Помимо добавочных средств производства необходимо. также наличие добавочной рабочей силы. «Об этом, — говорит Маркс, — также позаботился самый механизм капиталистического производства: он воспроизводит рабочий класс как класс, зависящий от заработной платы, обычный уровень которой достаточен не только для его самосохранения, но и для его размножения. Эти добавочные рабочие силы различных - возрастов ежегодно доставляются капиталу самим рабочим классом, так что остается только соединить их с добавочными средствами производства, уже заключающимися в продукте годового производства, — и превращение прибавочной стоимости в капитал готово»2.
Итак расширение производства возможно лишь в том случае, если имеются уже налицо необходимые добавочные орудия и средству производства и добавочная рабочая сила.
Между тем в приведенных нами раньше схемах простого воспроизводства средства потребления, созданные во II подразделении, достаточны только для того, чтобы покрыть потребность в средствах потребления рабочих и капиталистов обоих подразделений. Ни о каком расширении производства при таких условиях говорить не приходится. Если бы даже капиталисты, скажем, I подразделения и вздумали часть полученной ими прибавочной стоимости употребить на дальнейшее расширение производства, то они не могли бы при этих условиях осуществить это свое желание, так как не нашли бы на рынке необходимых для этого добавочных средств производства и рабочей силы.
Очевидно, что при переходе к расширенному воспроизводству происходят некоторые изменения. Какие же именно? Возьмем в качестве исходного пункта для нашего рассуждения I подразделение.
Допустим, что, проделав один цикл производства, капиталисты приступают ко второму циклу уже в расширенном масштабе.
Вся продукция I подразделения, полученная в результате первого цикла, равна сумме (cl-j-vl-pzzl), представляющей собой определенное количество средств производства 3. Из этой продукции определенное количество, равное Л, пойдет на восстановление постоянного капитала своего же подразделения в
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 456. 1932 г.
* Там же, стр. 457.
3 Мы здесь попрежнему предполагаем, что все части капитала изнашиваются и переносят свою стоимость на готовый товар в один цикл производства.
68


прежнем размере. Но капиталистам этого подразделения нужно добавочное количество постоянного капитала для расширения производства. Очевидно, что они могут его взять опять-таки только из своей продукции, т. е. из оставшейся еще непотреб- ленной суммы (v-\-m) I. Но из этого же фонда (и—|—/га) I должно получить орудия и средства производства еще и II подразделение (как для восстановления своего с И, так и для его расширения). Значит, если раньше, при простом воспроизводстве вся сумма.продукции (p-l-m) I уходила целиком для восстановле- лия сП, то теперь, при расширенном воспроизводстве, эта сумма должна включать в себя некоторый излишек, который мог бы удовлетворить потребность обоих подразделений в добавочном постоянном капитале.
Уже из этого ясно, что для расширенного производства вместо равенства между с II и (v-j—/га) I необходимо, чтобы (v—|-zra) I было больше, чем с II: (v4-m) I > с II.
Но пойдем дальше.
Капиталисты I подразделения изготовляют, как мы сказали, орудия и средства производства не только для себя, но и для II подразделения.
А для того чтобы II подразделение могло приобрести средства производства, необходимые для восстановления и расширения своего постоянного капитала, оно должно быть платежеспособным на соответствующую сумму. Это возможно лишь в том случае, когда оно даст I подразделению ровно на такую сумму средств потребления, на какую оно хочет купить у него средства производства. С другой стороны, I подразделение должно иметь возможность поглотить предлагаемые ему средства потребления. Иными словами, потребности рабочих и капиталистов I подразделения в средствах потребления должны равняться предложению этих средств со стороны II подразделения. Это равенство между стоимостью товаров, которыми обмениваются между собой оба подразделения, .является необходимым условием возмещения общественного капитала как в случае простого, так и расширенного воспроизводства.
Попробуем алгебраически изобразить это равенство в применении к расширенному воспроизводству.
Пусть капиталисты I подразделения из всей массы прибавочной стоимости, полученной ими в результате первого цикла производства (т. е. из всей массы т I), тратят для своих личных потребностей часть, равную I а, пусть переменный капитал, нужный I подразделению для второго расширенного цикла производства, равен I /. Очевидно, что I подразделение для удовлетворения личных потребностей капиталистов и потребностей рабочих, приступивших к новому циклу производства, потребует от II подразделения средств потребления на сумму I p’ + I а.
Если же II подразделению для расширения производства потребуется от I подразделения постоянного капитала на сумму II с’, то для реализации необходимо соблюдение следующего равенства:
II с’ (спрос на постоянный капитал со стороны II подразделения для нового цикла) = I ^ (переменный капитал I подразде-
69


ления для нового цикла или потребность рабочих нового цикла I подразделения в продуктах) -|-1 а (часть прибавочной стоимости I подразделения, идущая на личное потребление капиталистов). Короче:
II с = I о +1 а.
Чтобы дать более наглядное представление об условиях возмещения общественного капитала при расширенном воспроизводстве и сделать отсюда необходимые выводы, обратимся опять к схеме Маркса.
Взяв для I подразделения те же цифры, что и в схеме простого воспроизводства, и предположив, что капиталисты I подразделения употребляют на расширение производства половину реализованной ими прибавочной стоимости, Маркс дает следующую схему «исходного пункта», т. е. начала расширенного воспроизводства.
I подразделение—производство средств производства: 1 4 000 с + 1 ОООю + 1 000т = 6 ООО.
II подразделение — производств) средств потребления: 1500 с + 750 г> +750 m = 3 000.
Закончив первый исходный цикл производства, капиталисты I подразделения расходуют половину реализованной ими прибавочной стоимости, т. е. 500 млн. руб., на расширение своего производства в следующем цикле. На эти 500 млн. руб. они приобретают средства производства и рабочую силу, т. е. элементы и постоянного и переменного капитала.
В какой именно пропорции эти 500 млн. руб. разбиваются на постоянный и переменный капитал, зависит от высоты органического строения капитала в I подразделении.
Органическое строение капитала в I подразделении равно 4 000 :1 000, т. е. постоянный капитал относится к переменному, как 4:1. Если предположить, что та же самая пропорция будет соблюдена и при расширении производства, то из тех 500 млн. руб., которые ассигнованы капиталистами I подразделения на это расширение, 400 млн. руб. должны быть затрачены на покупку средств производства и 100 млн. руб. — на покупку рабочей силы. Имеются ли на рынке добавочные средства производства на 400 млн. руб.? По условиям приведенной нами схемы, они имеются. Всего средств производства создано на 6 000 млн. руб. Из них 4 000 млн. пойдут на восстановление постоянного капитала I подразделения, 1 500 млн. —на восстановление постоянного капитала II подразделения. Получается остаток средств производства на 500 млн. руб. Из этого остатка 400 млн. руб. средств производства пойдут на дальнейшее расширение производства своего же I подразделения. Таким образом останется нереализованным остаток средств производства в 100 млн. руб. Очевидно эти средства производства должны быть обменены на средства потребления для тех добавочных рабочих, которых потребует расширение производства в I подразделении и заработная плата которых как раз равна этим 100 млн. руб.
Как же теперь произойдет реализация средств потребления
70


II подразделения? Средства потребления на 1500 млн. руб. перейдут в I подразделение в обмен на средства производства, необходимые для восстановления износившегося постоянного капитала II подразделения; средства потребления стоимостью в 750 млн. руб. пойдут на удовлетворение потребностей рабочих, занятых во II подразделении. Таким образом останутся нереализованными средства потребления на 750 млн. руб., составляющие прибавочную стоимость капиталистов II подразделения. Часть этих средств потребления на сумму в 100 млн. руб. пойдет на удовлетворение потребностей добавочных рабочих I подразделения. Взамен этих 100 млн. руб., заключающихся в средствах потребления, II подразделение получит на такую же сумму добавочные средства производства. Наличие этих добавочных средств производства даст возможность расширить также производство во II подразделении. Однако наряду с добавочными средствами производства необходима также добавочная рабочая сила. Соотношение между постоянным и переменным капиталами во II подразделении равно 2:1. Значит, если во II подразделении средства производства увеличились на 100 млн. руб. (и если органический состав капитала здесь тоже не изменяется), то средства потребления для добавочно привлекаемых к производству рабочих должны возрасти на 50 млн. руб. Эти добавочные средства могут быть взяты из тех 750 млн. руб., которые представляют собой прибавочную стоимость капиталистов II подразделения.
Итак из 750 млн. руб. 100 млн. пойдут на добавочные средства производства и 50 млн. — на добавочные средства потребления, а 600 млн. руб. составят тот фонд, который капиталисты II подразделения- затратят на удовлетворение своих потребностей.
Таким образом к началу второго расширенного цикла производства мы будем иметь следующее положение:
I подразделение {производство средств производства)
Стоимость продукции первого цикла .... 4 000 с 4-1 000 »+ 1000m=6 000.
Добавочные средства производства и средства
потребления, идущие на расширение производства за счет капитал зируемой части прибавочной стоимости 400 с + 100 v = 500.
Размещение продукции к началу нового расширенного цикла производства 4 400 с +1100» 500 т
вложено в про- потреблено
изводство капитали- , стами.
II подразделение {производство средств потребления)
Результат первого цикла 1500с + 750-0-|-750 m = 3 000.
Добавочные средства производства, и средства потребления, идущие на расширение производства за счет капитализируемой части прибавоч-
Размещение продукции к началу нового цикла 1 600 е + 800 v 600 т вложено в про- потреблено
изводство. капитали¬
стам-.
71


Итак ко второму циклу расширенного воспроизводства капиталисты I подразделения приступят, имея уже 4 400 с и 1100 v, а капиталисты II подразделения, имея 1 600 с и 800 v (часть прибавочной стоимости, которая ушла на личные нужды капиталистов, теряет после ее потребления свое значение для воспроизводства).
Если мы будем на тех же основаниях дальше расширять про-
изводство,
то получим следующее:
2-й
цикл:
I
4 400
е + 1100 » + 1100 т = 6 6001
q onn
II
1600
с + 800 v “|” 800 ж “ 3 2001
3-й
цикл:
I
4 840
с +1 210 » +1 210 «1 = 7 260)
• = 10 780
II
1760
o-f- 880 »+ 880 т — 3 520/
4-й
цикл:
I
5 324
с +1 331 » + 1 331 т = 7 986)
II
1936
с + 968 »+ 968 т — 3 872/
> 11 ОиО
5-й
цикл:
I
6 442
с + 1 610 » г 1 610 m = 9 662)
II
2 342
с + 1172 »+ 1172 »г = 4 686/
* 1-4 О 40
Рассмотревные нами схемы рисуют абстрактную картану реализации на основе предположения идеальной пропорциональности в распределении общественного продукта между различными отраслями. Однако это отнюдь не означает, что в капиталистическом обществе продукты распределяются или могут распределяться пропорционально. Как и всякий другой закон капита-. лизма, закон реализации «осуществляется лишь путем неосуществления».
Схемы воспроизводства Маркса, показывая, как возможны в условиях капитализма возмещение отдельных частей общественного капитала и реализация общественного продукта, вместе с тем показывают те противоречия, которые заложены в воспроизводстве общественного капитала.
Из этих схем видно, что рост средств производства обгоняет рост предметов потребления, ® это является законом капиталистического воспроизводства. Таким образом в развитии основных подразделений общественного капитала совершенно невозможна равномерность и обязательна неравномерность. Отсюда Ленин делает весьма важный вывод, «что даже при вполне пропорциональной, идеально-гладкой реализации мы не можем представить себе капитализма без противоречия между производством и потреблением, без того, чтобы гигантский рост производства не совмещался с крайне слабым ростом (или даже застоем и ухудшением) народного потребления. Реализация происходит Ссльшо на счет средств производства, чем на счет предметов потребления— это ясно следует из схем Маркса; а из этого в свою очередь вытекает с неизбежностью, что «чем больше развивается производительная сила, тем более приходит она в противоречие с узким основанием, на котором покоятся отношения потребления (Маркс)» х.
Таким образом схемы воспроизводства показывают нам, , что даже при «вполне пропорциональной, идеально-гладкой реализации» в движении общественного капитала неизбежны те противоречия, которые отмечались нами уже раньше при рас-
* Ленин, т. И, стр. 423.
72


смотрении основных особенностей воспроизводства и обращения общественного*’ капитала.
Рассмотрев схемы движения общественного капитала в условиях просто rb и расширенного воспроизводства, мы должны подчеркнуть, что эти схемы имеют целью иллюстрировать в общей форме уже охарактеризованные нами раньше особенности воспроизводства и обращения общественного капитала в его отличие от воспроизводства индивидуального капитала.
В реальной капиталистической действительности процесс воспроизводства общественного капитала происходит в гораздо более сложной форме: воспроизводство капитала сопровождается ростом органического состава капитала, в процессе обращения общественного капитала участвуют деньги, воспроизводство совершается через затруднения, заминки и кризисы.
§ 179. Критика социал-фашистских извращений марксовой теории воспроизводства общественного капитала
Характерной чертой социал-фашистских теорий воспроизводства является подход к этой проблеме с точки зрения равновесия.
Социал-фашисты считают, что Маркс своими схемами простого и расширенного воспроизводства хотел доказать господство принципа равновесия в развитии капиталистического воспроизводства.
Это социал-фашистское понимание схем Маркса как схем, доказывающих равновесие капиталистического хозяйства, с наибольшей яркостью выражено Браунталем, который пишет следующее: «Марксу удалось и для непрерывно расширяющегося хозяйства найти отношения равновесия между обеими сферами производства. Таким образом исследование отношений обмена между сферами производства по существу привело Маркса к подтверждению теории Сэя о путях сбыта» х. Браунталь, низводя Маркса до пошлого, вульгарного экономиста Сэя, тем самым с необычайной ясностью показывает всю глубину падения социал- демократии. Для того чтобы представить себе, до каких чудовищных извращений марксовой теории доходит Браунталь, достаточно сослаться на то, что сущность взглядов Сэя, которые Маркс называет пошлыми, сводилась к тому, что никакого перепроизводства в капиталистическом обществ® быть не может, так как продукты обмениваются на продукты и между продавцами и покупателями существует равновесие.
Таким образом Браунталь, защищая и оправдывая капиталистический строй, хочет подсунуть Марксу взгляд Сэя (раскритикованный на деле Марксом) о гармоничности капиталистического производства, об отсутствии в нем противоречий и невозможности в нем перепроизводства товаров.
Маркс совершенно иначе понимал процесс воспроизводства и обращения общественного капитала. Маркс показал, что этот процесс выдвигает на первый план глубочайшие противоречия капиталистического производства, ведущие на деле не к равнове-
। Браунталь, Современное хозяйство и его законы (на немецком языке), стр. 162.
73


сию и гармонии, а к диспропорциональности, к ..затруднениям и перерывам в процессе воспроизводства. «Тот факт, — писал Маркс, — что товарное производство является общей формой капиталистического производства, уже сам по себе... создает известные, свойственные этому способу производства условия нормального обмена, следовательно нормального хода воспроизводства, как простого, так и в расширенном масштабе,—условия, которые превращаются в столь же многочисленные условия ненормального хода воспроизводства, в столь же многочисленные возможности кризисов, так как равновесие при стихийно складывающемся строе этого производства само является случайностью» х.
Ленин, борясь за подлинный боевой революционный смысл учения Маркса о воспроизводстве и обращении общественного капитала и развивая дальше это учение, высмеивает мелкобуржуазного экономиста Сисмонди и народников, которые не могут представить себе развитие без пропорциональности.
«Добрый Сисмонди,—говорит Ленин,—думает, что «непропорциональное» развитие не есть развитие (как думают и наши народники), что эта непропорциональность — не закон данного строя общественного хозяйства и его движения, а «ошибка» законодателя...»2
Социал-фашисты и здесь стараются замазать неустранимые противоречия капиталистической системы хозяйства, чтобы, прикрываясь именем Маркса, лучше выполнить свою роль защитников капитализма, лакеев фашизма.
Необходимо заметить, что в духе равновесия трактует, марксовы схемы воспроизводства и т. Бухарин.
Так, по мнению т. Бухарина, Маркс в схемах равновесия хотел показать, «как возможно подвижное равновесие растущей капиталистической системы».
Тов. Бухарин пишет, что в этих схемах «дана возможность равновесия между различными частями совокупного общественного производства» 8.
На позициях равновесия в вопросе о воспроизводстве и обращении общественного капитала (как и в ряде других вопросов) стоят также и троцкисты. Так троцкистский теоретик Преображенский в ряде своих «рарот» трактует схемы Маркса как схемы равновесия.
В этом вопросе, как и в других, механистическая теория равновесия служит в руках классовых врагов и их агентуры для замазывания противоречий капитализма.
§ ISO. Критика теории рынка Туган-Баранов с ко г о
Учение Маркса о воспроизводстве и обращении общественного капитала и в частности марксовы схемы воспроизводства пытался «использовать» Туган-Барановский для «доказательства» возможности гармонического развития капитализма.
4 На 	рке, Капитал, т. II, стр. 471, 1923 г. — Курспв наш. — И. Л. и К. О.
2 Ленин, т. II, стр. 20.
з Бухарин, Империализм и накопление капитала, стр. 5 и 11.
74


Маркс в своем учении о воспроизводстве и обращении общественного капитала показал, что по мере развития капитализма производительное потребление растет быстрее индивидуального, изготовление средств производства -обгоняет изготовление предметов потребления.
Туган-Барановский умудрился сделать из этого правильного положения в корне неправильные, абсурдные выводы о том, что капиталистическое производство может вообще развиваться совершенно независимо от потребления.
«В капиталистическом... хозяйстве,—пишет Туган-Баранов- ский,—технический прогресс имеет тенденцию замещать человеческое потребление потреблением средств производства в ущерб общественному потреблению.
Но вызовет ли однако это относительное замещение человеческого потребления производительным потреблением средств производства образование избыточного продукта, не находящего себе помещения на рынке? Конечно нет. Самое широкое замещение рабочих машинами не в силах само по себе сделать какую-либо машину излишней и бесполезной. Пусть все рабочие вплоть до одного будут замещены машинами: в таком случае этот единственный рабочий будет приводить в движение всю колоссальную массу машин и с их помощью производить новые машины и предметы потребления капиталистического класса. Рабочий класс исчезнет, но это нисколько не затруднит реализации продуктов капиталистической промышленности.
Капиталисты будут получать в свое распоряжение большую массу предметов потребления, и весь общественный продукт одного года будет поглощаться производством и потреблением капиталистов следующего года. Если же капиталисты в своей страсти к накоплению пожелают сократить и свое собственное потребление, то и это вполне осуществимо; в этом случае сократится производство предметов потребления капиталистов, и еще большая часть общественного продукта будет состоять из средств производства, предназначенных для дальнейшего расширения производства. Будет производиться например уголь и железо, которые будут итги на дальнейшее расширение производства угля и железа. Расширенное производство угля и железа за каждый последующий год будет поглощать уголь и железо, произведенные в предыдущем году, и так до бесконечности, пока не будут исчерпаны естественные запасы соответствующих минералов» Ч
Таким образом вся суть теории Туган-Барановского сводится к утверждению, что производств независимо от потребления, что капиталистический рынок может развиваться беспрепятственно за счет одних средств производства при условии пропорционального распределения труда между отдельными отраслями производства, а кризисы вызываются не чем иным, как нарушением пропорциональности в силу анархии капиталистического способа производства.
1 Тушн-Барановский, Периодические промышленные кризисы, стр. 195 — 196, 1923 г-
75


Теория Туган-Барановского является в корне неправильной и по своему существу апологетической теорией.
Конечно отличительной чертой капиталистического развития является более быстрый рост средств производства по отношению к предметам потребления. Но было бы грубейшей ошибкой сделать отсюда вывод, что производство не зависимо от потребления. В конечном счете всякое производство средств производства приводит к расширению предметов потребления.
Всякая машина, если она даже создается для производства новых машин, в конечном счете через эти машины или же через машины, производимые этими машинами, приводит к росту машин, производящих предметы потребления. И чем больше увеличивается производство машин, тем в большей степени увеличивается производительность труда и масса производимых предметов потребления.
«Итак, в конечном счете, — говорит Ленин, — производительное потребление (потребление средств производства) всегда связано с личным потреблением, всегда зависимо от него. Между тем капитализму присуще, с одной стороны, стремление к безграничному расширению производительного потребления, к безграничному расширению накопления и производства!, а с другой стороны— пролетаризирование народных масс, ставящее довольно узкие границы расширению личного потребления» Ч
Это противоречие, вырастающее из основного противоречия капиталистического производства, пытается скрыть Туган-Бара- новский, «ссылаясь» при этом на извращенное им учение Маркса. Прикрываясь авторитетом Маркса, Туган-Барановский пытается прикрасить и защитить капитализм.
§ 181. Критика теории воспроизводства Розы Люксембург
Если Туган-Барановский утверждал, что расширение капиталистического рынка возможно за счет только одних средств , производства независимо от потребления, то Роза Люксембург до- называла, что без привлечения некапиталистической среды в виде крестьян, ремесленников, колониальных народов капиталистическое общество не может реализовать ту часть капиталистической прибыли, которая идет на дальнейшее расширение производства.
Как мы видели, стоимость продукции в обоих подразделениях распределяется на постоянный капитал с, переменный v и прибавочную стоимость т. При простом воспроизводстве I подразделение, состоящее из средств производства, реализует часть своей продукции внутри самого подразделения на ту сумму, которая необходима для возобновления израсходованного постоян-. ного капитала. Другая же часть средств производства, заключающаяся в переменном капитале v и прибавочной стоимости т I подразделения, обменивается на предметы потребления, содержащиеся в с II подразделения. Что же касается предметов потребления, заключающихся в v и /п II подразделения, то они реали- 4
1 Ленин, т. II, стр. 400;
76


зуются внутри самого подразделения. Здесь, говорит Роза Люксембург, при реализации никаких затруднений не встречается.
Иначе, по ее мнению, обстоит дело при расширенном воспроизводстве. Здесь встает вопрос, каким образом может быть реализована «часть товаров, содержащая прибыль, для капитализации, для накопления». Могут ли быть покупателями этой части общественной продукции рабочие? «Но ведь рабочие, кроме полученной ими от предпринимателя заработной платы, не владеют никакими покупательными средствами», а эта заработная плата уже ими израсходована на реализацию той части общественного продукта, которая воплощена В v.
«Но может быть сами капиталисты, расширяя собственное потребление, могут явиться покупателями? Однако если бы сами капиталисты без остатка прокучивали всю выжатую из рабочих прибавочную стоимость, то накопления никакого не было бы».
Отсюда Роза Люксембург приходит к заключению: «Ясно одно: этими покупателями нз могут быть ни рабочие, ни капиталисты».
Другие слои капиталистического общества — чиновники, военные, духовенство, ученые, художники — не могут купить эту часть продукции, так как содержатся за счет прибавочкой стоимости или заработной платы и «пе обладают никакими самостоятельными источниками покупательной силы».
Если предположить, что остаток продукции, содержащей в себе прибыль, предназначенную для накопления, будет каждый год обмениваться между капиталистами и затрачиваться ими всеми для расширения производства, то, по мнению Розы Люксембург, «мы будем иметь перед собой карусель, которая вращается сама собой в пустом пространстве... это будет... производство товаров ради производства, стало быть, с точки зрения капитала, совершенная бессмыслица».
Отсюда Роза Люксембург приходит к выводу, что покупателями этой части товароз могут быть только представители некапиталистической среды.
К аналогичному выводу приходили и русские народники. Так свою теорию беспочвенности русского капитализма они обосновывали между прочим тем, что без помощи внешнего рынка будто бы не мржет быть реализована прибавочная стоимость, а внешний рынок уже занят более развитыми странами капитализма, в силу чего молодой русский капитализм, по мнению народников, не может развиваться.
Итак Роза Люксембург исходит из того, что в условиях чистого капитализма, состоящего из капиталистов и рабочих, невозможна реализация той части прибыли, которая идет на накопление, и следовательно невозможно накопление.
Из рассмотрения учения Маркса мы уже знаем, что часть прибавочной стоимости воплощена в добавочных средствах производства и средствах потребления для рабочих. Таким образом уже по своей вещественной форме она предназначена служить накоплению, дальнейшему расширению производства. Роза Люксембург считает однако, что реализовать эту часть прибавочной стоимости невозможно, так как ни рабочие, ни капиталисты не
77


могут предъявить соответствующего спроса на эти товары. С этим утверждением Розы Люксембург нельзя согласиться. Конечно добавочный спрос на предметы потребления не может возникнуть со стороны рабочих, работавших в прежнем цикле производства. Однако непонятно, почему этот спрос не может быть предъявлен со стороны рабочих, дополнительно вовлекаемых в производство. Добавочной рабочей силы в условиях капитализма имеется всегда более чем достаточно. Капиталист, задумавший расширить производство, наймет новых рабочих, которые н предъявят дополнительный спрос на предметы потребления в размере своей заработной платы. То же самое надо сказать и о капиталистах, которые предъявят спрос на дополнительные средства производства, необходимые для расширения предприятия. Итак реализация^ части прибавочнрй_^стоимостщ-вреднзвпапенн-ой -йа расширение произ- водбТВаГрроизойДёт. таким путем: часть ее капиталисты выплатят добавочным рабочим в виде заработной платы, и те купят на нее необходимые им предметы потребления; другая же часть будет реализована в порядке обмена капиталистов добавочными средствами производства, необходимыми для расширения воспроизводства.
Роза Люксембург приводит только тот единственный довод против указанного разрешения поставленного ею вопроса, что- в этом случае получится «карусель», «производство товаров ради производства, стало быть, с точки зрения капитала, совершенная бессмыслица».
Однако как раз наиболее характерная черта капиталистического способа производства — это накопление ради накопления, производство ради производства. Это происходит потому, что целью капиталиста является погоня за прибавочной стоимостью, а прибавочная стоимость создается в процессе производства. Это и толкает капиталиста к бесконечному расширению производства. Расширение производства, рост прибавочной стоимости означают рост могущества и власти капитала и в то же время приводят к обострению противоречий капитализма.
Мало того, накопление во что бы то ни стало становится для капиталиста объективной необходимостью благодаря конкуренции других капиталистов.
Все это говорит о том, что «накопление ради накопления, производство ради производства» отнюдь не «бессмыслица», а реальная тенденция капиталистического воспроизводства.
Роза Люксембург для разрешения поставленной ею проблемы привлекает внешний рынок, как это делали и народники. Однако привлечение внешнего рынка по существу ничего не решает. Ленин в борьбе с народничеством прекрасно разбивает этот довод от внешнего рынка.
«В самом деле, — говорит он, — есть ли хоть крупица здравого смысла в этом привлечении внешнего рынка к вопросу о «реализации»? Вопрос о реализации состоит в том, каким образом для каждой части капиталистического продукта по стоимости (постоянный капитал, переменный капитал и сверхстоимость) и по его материальной форме (средства производства, предметы потребления, в частности, предметы необходимости и предметы
78


роскоши) найти замещающую ее на рынке другую часть продукта. Ясно, что внешняя торговля должна быть при этом абстрагирована, ибо привлечение ее ни на волос не подвигает вперед решения вопроса, а только отодвигает его, перенося вопрос с одной страны па несколько стран» *.
Таким образом мы приходим к выводу, что прибавочная стоимость может • быть реализована в условиях капитализма и без помощи внешнего рынка и некапиталистической среды.
Означает ли это, что капитализм может обойтись без внешних рынков или что он может развиваться без затруднений и кризисов? Отнюдь не означает.
Ошибка Розы Люксембург и народников заключается не в том, что они признают необходимость внешнего рынка для капиталистических стран, а в том, что они, по словам Ленина, «привлекают внешний рынок для объяснения реализации сверхстоимости, ровно ничего не объясняя...»
«Необходимость внешнего рынка для капиталистической страны определяется вовсе не законами реализации общественного продукта (и сверхстоимости в частности), а... тем, что. капитализм является лишь как результат широко развитого товарного обращения, которое выходит за пределы государства. Поэтому нельзя себе представить капиталистической нации без внешней торговли»2.
Неправильно также народники и Роза Люксембург видели главное затруднение капитализма в реализации прибавочной стоимости. На самом деле эти затруднения возникают при реализации всех частей общественного продукта. «Не только продукты (или части продуктов), возмещающие сверхстоимость, но и продукты, возмещающие переменный капитал; не только продукты, возмещающие переменный капитал, но и продукты, возмещающие постоянный капитал...; не только продукты, существующие в форме предметов потребления, но и продукты, существующие в форме средств производства,—все одинаково реализуются лишь среди «затруднений», среди постоянных колебаний» 3.
Видя основу расширенного воспроизводства во внешнем отношении между капиталистической системой и некапиталистической средой, теория накопления Розы Люксембург смазывает тем самым внутренние противоречия капиталистического воспроизводства, которые уже обнаруживаются в простом воспроизводстве и дальше развиваются при расширенном воспроизводстве общест- венпого капитала.
Далее теория Розы Люксембург, считающая невозможным накопление без некапиталистической среды, приводит неизбежно к выводу об автоматической гибели капитализма. Выходит, что по мере втягивания некапиталистической среды в сферу капп- талистической системы капитализм лишается возможности накоплять; получается, что исчезновение некапиталистической среды сделает накопление вовсе невозможным, и в результате этого
* Ленин, т. III, стр. 22.
2 Там же, стр. 39.
8 Ленин, к II, стр. 33—34.
79


капитализм рухнет сам собой, без социалистической революции. Ясно, что такая теория демобилизует пролетариат в его революционной борьбе и крайне опасна. Недаром за эту теорию автоматической гибели ухватились теперь всякого рода «левые» социал-фашисты (включая и троцкистов), чтобы при помощи этой теории отвлечь рабочих от революционной борьбы ’.
ГЛАВА XXXIА
КРИЗИСЫ
§ 182. Общая характеристика кризисов
Характерной чертой капиталистического воспроизводства являются периодически повторяющиеся кризисы. Опи с огромной силой потрясают самые основы капиталистического хозяйства и представляют собой наиболее яркое и концентрированное выражение всех противоречий капитализма.
Капиталистическое воспроизводство совершается скачками. С известной периодичностью оно проходит стадии подъема, кризиса и депрессии, т. е. угнетенного, вялого состояния производства, которое вновь переходит сначала в медленное оживление, а затем в подъем, кончающийся вновь кризисом. Кризисы приводят в расстройство всю капиталистическую систему хозяйства: предприятия закрываются, торговля замирает, банки Лопаются, рабочие и служащие массами выбрасываются на улицу.
Различные экономические бедствия имели место и при докапиталистических формациях. Их знали и рабовладельческий строй и феодализм. Они обычно вызывались какими-либо стихийными явлениями, например засухой, неурожаем, наводнением и т. д., или какими-нибудь общественными событиями, например войнами. Однако все эти потрясения не имеют по существу ничего общего с кризисами, которые периодически потрясают капиталистический строй.
Отличительной чертой капиталистических кризисов является то, что они возникают не вследствие сокращения производства и недостатка товаров, не вследствие каких-либо стихийных бедствий, но вследствие перепроизводства. Таких кризисов не знает ни одно хозяйство, кроме капиталистического.
«Во время кризисов — говорится в «Коммунистическом манифесте», — разражается общественная эпидемия, которая всем предшествующим эпохам казалась бы нелепостью, — эпидемия перепроизводства. Общество в один миг оказывается вдруг отброшенным назад, к состоянию варварства, как будто голод, всеобщая опустошительная война отрезала его от всех средств существования; промышленность, торговля кажутся уничтожен-
‘ Теории автоматической п бели капитализма мы уже коснулись при рассмотрении вопроса о тенденции общей нормы прибыли к понижению (§ 124 первой части). Мы еще вернемся к этой теории (в частности у Розы Люксембург) при критике аптиленинских теорий империализма (отдел XII).
Следует отметить, что антимарксистская теория накопления Розы Люксембург тесно связана с ее общей механистической методологией (и в частности с проводимой ею меновой концепцией). Она связана с полуменьшевистскими ошибками Розы Люксембург в важнейших вопросах стратегии и тактики классовой борьбы.
80


ными —и почему? Потому, что общество слишком цивилизовано, слишком богато продуктами, у него слишком много промышленности, слишком много торговли. Буржуазные отношения стали слишком узкими, чтобы вместить созданное ими богатство» Ч
Начиная с 1825 г., капиталистический мир примерно через каждое десятилетие переживает капиталистические кризисы.
Кризис 1825 г. разразился в Англии, в то время самой передовой в промышленном отношении капиталистической стране.
Кризису предшествовал промышленный подъем, в основе которого лежали открывшиеся пред английской промышленностью новые сферы приложения капитала: постройка каналов и газовых заводов, техническая революция в текстильной промышленности (распространение парового ткацкого станка) внутри Англии, а также открытие внешнего южноамериканского рынка. Все это привело к промышленному подъему, прежде всего в области железоделательной промышленности, а отсюда и во всем хозяйстве Англии. Кризис 1825 г. разразился сначала как биржевой кризис. Началось обесценение акций, облигаций, гекселей, что привело ряд провинциальных банков к краху. Вслед за биржевым кризисом разразился и торговый, а за ним последо’вал if промышленный. Кризис с наибольшей силой потряс текстильную промышленность, горную и металлургическую, охватил также и всю английскую промышленность в целом. Цена на хлопок упала на 6О°/о, на железо — на 25 о/о и т. д.
Кризис пршел к резкому сокращению производства, к выбрасыванию рабочих на улицу, к разорению мелких и средних предприятий.
В результате кризиса сохранились более крупные и технически более передовые предприятия.
После кризиса наступила депрессия (вялое, угнетенное состояние).
Депрессия вскоре кончилась, и начался новый подъем. В основе этого подъема лежало техническое перевооружение промышленности и транспорта, рост парового транспорта, строительство железных дорог. Кроме того подъему благоприятствовали хорошие урожаи. «
Одновременно интенсивно началось при помощи английского капитала развитие капитализма в Америке. В 1836 г. промышленный подъем опять сменяется кризисом. Он разразился прежде всего в Америке, а затем захватил Англию, ударив опять-таки прежде всего по английской текстильной промышленности, а затем по горной и железоделательной.
Примерно Через 5 лет кончается депрессия, и начинается новое оживление, сменяющееся новым подъемом. В Англии быстрым темпом развивается хлопчатобумажная промышленность, в огромном по тому времени масштабе начинается железнодорожное строительство^ достигая суммы в 900 млн. руб.
В 1847 г. разражается кризис, который начинается с банкротства торговых фирм. Вслед затем начинается и промышленный кризис, который сильнее всего ударяет по хлопчатобумаж-
* Маркс и Энгельс, Коммунистический манифест, cip. 23.
6 Политэкономия, я. 2. от


ной, железной, каменноугольной и транспортной промышленности.
Если раньше главной ареной периодических кризисов была Англия, то кризис 1847—1848 гг. охватывает уже в огромной степени и континент Европы.
На европейском континенте начинает быстро развиваться же- лезнодорожное строительство, а вместе с ним и местная промышленность.
Начавшееся после кризиса 1847—1848 гг. оживление промышленности оканчивается в 1857 г. кризисом, охватывающим Америку, Англию, Францию и некоторые другие страны, причем в отличие от предыдущих лет от кризиса в наибольшей степени пострадала металлургическая промышленность и в меньшей степени текстильная.
После кризиса 1857 г. английский капитал устремляется в Индию, Это проникновение делается возможным благодаря развернувшемуся железнодорожному строительству.
К этому времени все решающие страны Европы охватила бурная строительная горячка.
В Германии, получившей в результате франко-прусской войны контрибуцию с Франции в сумме 5 млрд, франков, было основано за период с 1870 по 1873 г. 958 акционерных обществ с капиталом более 3,5 млрд, марок. В Австрии с 1867 по 1873 г. организовались 682 акционерных общества с капиталом в 2,5 млрд, флоринов. Надо сказать, что многие предприятия, возникавшие под влиянием господствовавшего ажиотажа^ оказывались дутыми. В 1873 г. в Австрии разразился биржевой кризис, быстро превратившийся в промышленный. Из Австрии кризис перекинулся в Германию, перейдя затем в длительную депрессию, охватившую Англию и САСШ.
Новый, чрезвычайно сильный подъем наступает с половины 1890 г. Этот подъем возглавляется Германией, которая отнимает руководящую роль у Англии. Начинается бурное развитие германской промышленности, электричество, телефон, автомобиль проникают в промышленность, знаменуя собой период новых переворотов в капиталистической технике.
Вместе с тем банки начинают принимать участие непосредственно в промышленности, выступают учредителями предприятий, растут монополистические организации капитала, знаменуя собой наступление нового этапа в развитии капитализма периода империализма.
Еще более быстрым темпом развивается промышленность в отсталой России. Капитал европейских держав с огромной экспрессией устремляется на восточноазиатский рынок. Большую агрессию в отношении колоний развивает Америка.
В 1900 г. в Германии разражается биржевой кризис, быстро перерастающий в промышленный. От кризиса страдают главным образом горная, машиностроительная, электротехническая и другие отрасли промышленности. С огромной силой кризис потрясает промышленность России, главным образом тяжелую.
Депрессия, наступившая после кризиса, оказывается кратковременной. Скоро наступает новый подъем. Быстро развивается 82


электрическая, машиностроительная и другие отрасли промышленности. Быстро возрастают цены на медь. Начинается строительная горячка. В 1907 г. снова разражается кризис. В Аймерике увольняют 600 тыс. рабочих. В Германии кризис разражается сначала в области кредитно-финансовой, а затем уже начинается приостановка .роста промышленности в важнейших отраслях. Количество безработных • более чем удваивается по сравнению с предыдущими годами. Кризис охватывает Англию, Францию, Австрию, Италию, Швецию и другие страны.
Примерно с конца 1909 и начала 1910 г. начинается новое оживление. Это оживление неизбежно должно было привести к яо- вому кризису. Но вспыхнувшая в 1914 г. мировая война положила начало всеобщему кризису самой капиталистической системы.
По окончании войны наступает кратковременный подъем, который в 1920—1921 гг. сменяется кратковременным кризисом. После кризиса 1920—1921 гт. начинается медленный подъем производства, продолжающийся до 1929 г. В 1929 г. разражается невиданный до сих пор в истории по своей глубине и остроте экономический кризис, потрясший до самого основания всю систему капитализма. Этот кризис продолжается до сих пор, все более обостряясь.
Таков в кратких чертах путь развития капитализма от начала прошлого столетия до наших дней.
При этом следует подчеркнуть, что с конца XIX и начала XX в. кризисы перепроизводства приобретают ряд особенностей, вытекающих из особенностей империализма — последней стадии в развитии капитализма. Что же касается кризисов послевоенной эпохи, и в особенности современного экономического кризиса, то они развертываются на фоне общего кризиса капиталистической системы; это накладывает на них ряд особых черт.
Естественно встает вопрос: где же надо искать причины капиталистических кризисов?
§ 183. Причины кризисов
Возможность кризисов уже заложена в простом товарном обращении и в денежной форме. Мы видели, что товарное обращение предполагает разделение товарного обмена на два акта — куплю и продажу. Оба эти акта дополняют друг друга. Один товаровладелец продает товар другому, для того чтобы получить деньги и на эти деньги купить у третьего лица необходимый ему товар, который уже будет его интересовать не как стоимость, а как потребительная стоимость. В этом смысле оба эти акта — купля и продажа — представляют собой единство. Однако, поскольку обмен товара на деньги и затем денег на товар, т. е. купля и продажа, разделяются, постольку, возможен между ними разрыв. Всякий товар есть результат индивидуального труда, между тем деньги — непосредственное воплощение абстрактного, общественного труда, и в силу этого на деньги можно приобрести любой товар. Отсюда — не всякий товаровладелец, продавший свой товар и получивший деньги, будет стремиться тут же вновь превратить полученные им деньги в новый товар.
6* 83


Между тем если ваять непосредственный обмен товара па товар без посредства денег, то там разрыва между покупкой и продажей быть не может: никто не может стать только продавцом, не будучи в то же время покупателем, и наоборот.
Таким образом возможность кризиса уже вытекает из функции денег как средства обращения.
Эта возможность разрыва еще более возрастает, когда мы переходим к деньгам как к платежному средству.
Деньги выполняют функцию платежного средства в тех случаях, когда платеж за проданный товар отсрочивается. Следовательно деньги в момент перехода товара из рук продавца в руки покупателя не фигурируют в качестве орудия обращения. Когда же наступит момент платежа, они передаются в руки продавца без перехода в руки покупателя товара, — этот переход совершился ранее. На этой почве, в особенности в условиях капиталистического хозяйства, заключается огромное количество сделок и взаимных обязательств, которые связывают отдельных товаровладельцев. Вместе с развитием функции денег как платежного средства, вместе С ростом кредитных связей увеличивается возможность разрыва товарного обращения вследствие невыполнения платежных обязательств со стороны отдельных участников.
Все это говорит о том, что возможность кризисов заложена еще в условиях простого товарного хозяйства. i
Где нет разделения товарного обмена на акты продажи и купли, где деньги не выступают в качестве платежного средства, там не может быть кризисов. Зато, с другой стороны, одного наличия этих моментов еще недостаточно для превращения возможности кризисов в действительность: для этого необходимы ‘ условия капиталистического хозяйства.
Все эти противоречия товарно-денежного обращения получают свое дальнейшее развитие и углубление в условиях капиталистического хозяйства, ибо капиталистическое производство есть наиболее развитая форма товарного хозяйства. «Развитые в товарном обращении и далее в денежном обращении противоречия, — говорит Маркс, — а значит и возможности кризиса — сами собой воспроизводятся в капитале, так как в действительности только на основе капитала происходит развитое товарное и денежное обращение.
Но важно выяснить дальнейшее развитие потенциального кризиса, поскольку он вытекает из определений формы капитала, которые свойственны ему как капиталу, а не содержатся в нем, поскольку он существует только как товар и деньги. Реальный кризис может быть представлен лишь на основе реального движения капиталистического производства, конкуренции и кредита» к
Таким образом мы должны перейти к рассмотрению тех условий капиталистического воспроизводства, которые абстрактную возможность кризисов превращают в реальную действительность.
* Маркс, Теории прибавочной сгоимосты, т. П, ч. 2, стр. 188, 1932 г.
84


Какие же это условия?
Основная причина кризисов заключается в противоречии между общественным характером производства и частным характером присвоения. В чем же заключается сущность этого противоречия? Мы видели, что простое товарное хозяйство, из которого выросло капиталистическое производство, состоит из отдельных мелких товаропроизводителей, владеющих на основе частной собственности средствами производства и живущих продажей продуктов своего труда. Эти средства производства были средствами производства ремесленного типа, рассчитанные на маленькое единоличное хозяйство. Такому единоличному производству соответствовал и частный способ присвоения: кто владел средствами производства и собственным трудом производил товар, тот и имел право им распоряжаться. Таким образом в основе частной формы присвоения лежал личный труд отдельного товаропроизводителя. Единоличному производству отдельных мелких товаропроизводителей соответствовал частный характер присвоения.
Иное мы видим в условиях товарно-капиталистического хозяйства. Капитализм уничтожает мелкотоварное производство, покоящееся на личном труде самого собственника средств производства, экспроприирует мелкого производителя и создает крупное обобществленное производство. В основе капиталистического производства лежат уже не ремесленные орудия труда, а машинная техника.
Основной тенденцией капиталистического развития являются концентрация и централизация производства, которые все более и более приводят к укрупнению производства, к сосредоточению средств производства в руках сравнительно небольшой кучки крупных магнатов капитала и к разорению средних и мелких собственников. Теперь орудия труда и средства производства по самому своему характеру требуют применения массовой рабочей силы. В результате всего этого самый процесс производства принимает общественный характер, а в соответствии с этим и продукт становится результатом не индивидуального труда отдельного товаропроизводителя, а общественного труда многих производителей. «Обобществление труда капиталистическим производством, — говорит Ленин,—состоит... в том, что концентрация капиталов сопровождается специализацией общественного труда, уменьшением числа капиталистов в каждой данной отрасли промышленности и увеличением числа особых отраслей промышленности;—в том, что многие раздробленные процессы производства сливаются в один общественный процесс производства» х.
Таким образом производство по существу уже приняло характер общественного производства. Между тем форма присвоения попрежнему осталась частной. Как средства производства, так и созданный при их помощи продукт принадлежат не рабочим, которые их создали, а капиталисту, которому принадлежит собственность на орудия и средства производства. Если раньше право собственности основывалось на личном труде, то
* Ленин, т. I, стр. 91.
85


теперь трудящиеся — рабочие лишены всякий собственности на средства производства, а капиталисты, не принимающие никакого участия в труде, владеют средствами производства и присваивают себе общественный продукт. В этом противоречии между общественным характером производства и частным ха- рактером присвоения заключается основное противоречие капиталистического хозяйства. Это основное противоречие и находит свое наиболее яркое выражение в капиталистических кризисах, противоречий между тенденцией к безграничному z расширению производства и относительным сокращением платежеспособного спроса вследствие, выражаясь словами Ленина, «пролетарского состояния народных масс».
В самом деле, процесс капиталистического обобществления производства основан на эксплоатации кучкой капиталистов все возрастающей массы рабочей силы. Чем более растет обобществление производства, тем более возрастают норма и масса прибавочной стоимости. [Таким^д^йразом^^тидиталистически обобществленное производство создает тенденцию к безграничному накоп- ленщо..щ погоне заполучением максимальной прибыли.
х" Мы уже знаем, что применение отдельным капиталистом ; тех или иных технических усовершенствований приводит к ■ получению им добавочной сверхприбыли/ до тех пор, пока эти технические усовершенствования не получат всеобщего распространения. Погоня за добавочной прибылью — один из важнейших стимулов капиталистического-расширения производства, капиталистического развития производительных сил.
В том же направлении безграничного расширения производства действует и конкуренция между капиталистами.
Обобществление производства, как мы видели, находит свое выражение в его растущей концентрации, которая сопровождается ростом организованности внутри капиталистического предприятия. В самом деле, производство внутри капиталистического предприятия является производством организованным, построенным на принципе иерархического подчинения всех рабочих единой суверенной воле капиталиста.
Чем большие массы рабочей силы втянуты в производство, тем в большей степени возрастает необходимость в их организации, чтобы ни одна минута, более того — ни одна секунда не пропадала даром для капиталиста, ибо каждая секунда, помноженная на многочисленную армию рабочих, дает новые массы прибавочной стоимости.
• Растущее обобществление труда в условиях частного присвоения в огромной степени содействует усилению общественной анархии производства. Чем более усиливается процесс обобществлений труда, чем крупнее отдельное предприятие, чем более в нем занято рабочих, тем в большей степени открывается возможность применить в нем разделение труда, рационализировать процесс производства, усилить организованность производственного процесса и тем самым в огромной степени усилить эксплоатацию рабочих. Но все вместе — это значит дать в руки отдельного капиталистического предпринимателя мощное оружие в его конкурентной борьбе с другими предпринимателями, это 86


значит обострить борьбу между капиталистами и создать стимул к еще большему расширению производства, усилив вместе с тем борьбу и анархию в капиталистическом обществе.
Растущее обобществление капиталистического производства наталкивается в своем развитии на частную форму присвоения. Само по себе капиталистическое обобществление производства в огромной степени увеличивает количество потребительных стоимостей и тем самым создает предпосылку для наиболее полного удовлетворения потребностей общества.
Однако накопление капитала, повышая его органический состав, сокращает относительный спрос на рабочую силу, разоряет в процессе конкуренции средних и мелких капиталистов, экспроприирует мелкого производителя — ремесленника, кустаря и крестьянина, создает резервную армию безработных и приводит к относительному и абсолютному падению жизненного уровня рабочих, к абсолютному обнищанию. Отсюда возникает резкое противоречие между тенденцией к безграничному расширению производства и относительным падением платежеспособного ( спроса, которое неизбежно приводит к кризису перепроизводства, к тому, что рынок оказывается* перёполненным товарами, не i находящими сбыта, и в то же время десятки и сотни тысяч { рабочих и трудящихся остаются без работы и без куска хлеба.
Капиталистическое обобществление производства таким обра- ! зом вступает в противоречие с частнокапиталистической формой •. присвоения.
«Условия непосредственной эксплоатации и условия ее реализации, — говорит Маркс,— не тождественны... Первые ограничены только производительной силой общества, вторые — пропорциональностью различных отраслей производства и потребительной силой общества. Но эта последняя определяется не абсолютной производительной силой и не абсолютной потребительной способностью, а потребительной способностью на основе антагонистических отношений распределения, которые сводят потребление огромной массы общества к минимуму, изменяющемуся лишь в более или менее узких границах. Она ограничена далее стремлением к накоплению, стремлением к увеличению капитала и к производству прибавочной стоимости в расширяющемся масштабе. Таков закон капиталистического производства, диктуемый постоянными революциями в самых методах производства, обесценением имеющегося капитала, постоянно сопровождающим такие перевороты, всеобщей конкурентной борьбой, необходимостью совершенствовать производство и расширять его масштаб ради одного только сохранения и под угрозой гибели... Но чем больше развивается производительная сила, тем более впадает она в противоречие с тем узким базисом, на котором покоится потребление» х.
Маркс здесь указывает, что условия реализации прибыли ограничены «пропорциональностью различных отраслей производства и потребительной силой общества».
Еще при рассмотрении марксовых схем воспроизводства мы
* Маркс, Капитал, т. III, стр. 167 —168.
87


видели, что пропорциональность в условиях капитализма — случайность и что характернейшей чертой капитализма является дисп ропорци овальность.
В каком же соотношении друг с другом находится пропорциональность и потребительная сила общества?
Было бы грубейшей ошибкой противопоставлять друг другу или отрывать друг от друга пропорциональность различных отраслей производства и потребительную силу общества.
«Потребительная сила общества» и «пропорциональность различных отраслей производства», — говорит Ленин, — это вовсе не какие-то отдельные, самостоятельные, не связанные друг с другом условия. Напротив, известное состояние потребления есть один из элементов пропорциональности» Ч
^-z:ttImaTS- причиной кризисов является основное противоречие в между общественным характером производства и частным । характером присвоения, которое находит свое выражение в ’ противоречии между стремлением капитала к бесконечному расширению производства и падением платежеспособного спро- . са трудящихся масс вследствие их «пролетарского состояния». \ ^Основа экономических кризисов перепроивводства, их причина, — говорит т. Сталин, — лежит в самой системе капиталистического хозяйства. Основа кризиса лежит в противоречии между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения результатов производства. Выражением этого основного противоречия капитализма является противоречие между колоссальным ростом производственных возможностей капитализма, рассчитанных на получение максимума капиталистической прибыли, и относительным сокращением платежеспособного спроса со стороны миллионных масс трудящихся, жизненный уровень которых капиталисты все время стараются держать в пределах крайнего минимума... Кризис перепроизводства есть проявление этого противоречия в бурных и разрушительных формах. Если бы капитализм мог приспособить производство не к получению максимума прибыли, а к систематическому улучшению материального положения народных масс... то тогда не было бы кризисов. Но тогда .и капитализм не был бы капитализмом. Чтобы уничтожить кризисы, надо уничтожить капитализм» 2.
§ 184. Циклический характер капиталистического воспроизводства
Выяснив причины кризиса, мы тем самым по существу подошли к выяснению вопроса о циклическом характере капиталистического воспроизводства. Однако здесь необходимо более конкретно рассмотреть вопрос о капиталистических циклах и осветить значение и роль отдельных факторов в их развитии.
В развитии капитализма, как мы уже знаем, с известной правильностью чередуются стадии оживления, бурного подъема кризиса и более или менее длительной депрессии.
—ш.— —-————
< Ленин, т. II, стр. 4Х).
2 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 492- 493.
88


Промышленный подъем обычно начинается с* обновления рс новного^ капитала-; -введения.. ..новых машищ^. асвфития новых, предприятий, постройки железных дорог и т. д.
Переоборудование- предприятий, а также постройка новых предприятий вызывают прежде всего усиленный спрос на машины, сырье и вспомогательные материалы, а также и на рабочую силу в отраслях, непосредственно обслуживающих те предприятия, которые ‘обновляют свой основной капитал. Оживление в отраслях, производящих средства производства, обычно распространяется по всей цепи капиталистического рынка, захватывая одну отрасль производства за другой. Торговля идет бойко, спрос на товары возрастает, оборот капитала ускоряется, цены растут, прибыль увеличивается, фабриканты быстро сбывают свои товары торговцам, торговцы быстро реализуют их на рынке.
Все более и более развивающиеся промышленность и торговля усиленно начинают предъявлять спрос на кредит. Обычно в начале периода промышленного оживления имеется много свободных капиталов, ищущих применения на рынке, ссудный процент вследствие этого стоит на сравнительно невысоком уровне. В обстановке лихорадочно развивающихся промышленности и торговли банки охотно кредитуют предприятия своими средствами и .щедро выдают ссуды, выпускают огромное количество банкнот, чеков и т. д. Капиталистическое хозяйство переживает период бурного подъема. Капиталисты получают большую прибыль и вследствие высоких цен и вследствие более быстрого оборота капитала, который сводит к минимуму праздно лежащие капиталы. Вследствие усиленного спроса на денежный капитал уровень ссудного процента постепенно повышается. Все с лихорадочной поспешностью стремятся использовать благоприятную рыночную конъюнктуру, не считаясь с потребностями рынка, и производят товаров больше, чем он в состоянии бывает поглотить. И вот, когда подтем достигает своей наивысшей точки, вдруг на до сих пор безоблачном горизонте капиталистического рынка появляется первый грозный предвестник надвигающегося кризиса.
Ссудный процент, который до сих пор по мере промышленного оживления возрастал более или менее постепенно, вдруг делает резкий скачок вверх. Это свидетельствует о том, что рынок начинает испытывать острую нужду в средствах. Начинается массовое предъявление к расплате векселей, кредитных билетов и т. д. Но так как в период подъема банки, увлеченные общим оживлением промышленноети и торговли, выпускали и учитывали их в огромном количестве, то они сейчас не в состоянии бывают покрыть этот бурно устремляющийся на них поток денежных обязательств. Hj кредитном рынке начинается паника. Все стремятся имеющиеся у них всевозможные денежные обязательства, векселя, кредитные билеты, акции и облигации заменить полноценными металлическими деньгами.
«Еще вчера буржуа, опьяненный расцветом промышленности, рассматривал деньги сквозь дымку просветительной философии и объявлял их пустой видимостью: «Только товар деньги». «Только деньги товар»,—вопят сегодня те же самые буржуа во всех концах мирового рынка. Как олень жаждет свежей воды,
89


так буржуазная душа жаждет теперь денег, этого единственного богатства» 1.
Вслед за кредитным кризисом разражается торговый кризис. Сжатие кредита заставляет торговцев спешить с продажей, реализацией своих товаров: они начинают массами выбрасывать их на рынок. Это ведет к тому, что цены на них начинают стремительно падать. Среди капиталистов начинается паника, каждый стремится как можно скорее и по какой угодно цене реализовать свои товары и спасти что возможно от надвигающегося краха, а это в свою очередь еще более усиливает кризис.
Торговец непосредственно связан с промышленным капиталистом— фабрикантом и заводчиком. Пока реализация товаров шла хорошо и цены стояли высокие, промышленные капиталисты отпускали товары торговцам под векселя. Когда оказывается, что товаров выпущено на рынок больше, чем он может поглотить, векселя уже не представляют определенных товарных масс — они являются теперь пустыми бумажками. Промышленные капиталисты отказываются отпускать товары под векселя и требуют уплаты наличными. Начинается массовое банкротство и разорение торговых фирм. Это банкротство торговых капиталистов другим концом бьет по промышленному капиталисту — по фабриканту и заводчику. Промышленные капиталисты уже не могут получить того, что им причиталось по векселям с торговцев, а кроме того торговцы резко сокращают спрос на промышленные товары. Кризис таким образом распространяется стремительно и на промышленность и сильнее всего конечно разражается в отраслях, производящих средства производства, как раз в наибольшей степени процветающих в период подъема. Таким образом кризис, большей частью начинаясь с кредита, быстро распространяется по всем отраслям и потрясает до самого основания все капиталистическое хозяйство. Следует массовое банкротство банков, торговых фирм, промышленных предприятий, многие капиталисты разоряются, рабочие массами выбрасываются на улицу.
За периодом резкого краха наступает период более или менее длительного угнетенного состояния. Спрос на товары слабый, цены стоят на низком уровне, господствует безработица.
Затем промышленность и торговля снова понемногу начинают оживать.
Постепенно начинают образовываться праздно лежащие капиталы, которые накопляются в банках -и ищут себе применения. Общее оживление скоро переходит в бурный подъем, неизбежно кончающийся новым кризисом. Эти периоды оживления, подъема, кризиса и депрессии последовательно сменяют друг друга.
Самый ход и развитие периодов оживления, подъема, кризиса и депрессии конечно не происходят каждый раз в точном соответствии с той картиной, которую мы только что нарисова.ли. Прежде всего это относится к кризисам эпохи империализма и в частности к современному экономическому кризису, на котором мы остановимся в последнем отделе. Тем не менее в своих основных чертах она соответствует действительности.
1 Маркс, Капитал, т. I, стр. 86.
п


Как мы уже говорили, причина такого циклического движения капитализма лежит в глубочайшем противоречии капитализма — противоречии между общественным характером производства и частным характером присвоения. Материальной осн(£ вой иикличности является пеггиодическое обновление ’ основного капийТйла.“№е~бу^основного протиЁоречйя"капйтализма, Нёрй7Р~~ дическое обновление основного капитала само по себе не могло бы вызвать кризисов, подобно тому, как оно не вызывает кризисов в советском хозяйстве. Только в условиях капитализма, только при наличии неустранимого противоречия между общественным характером производства и частным присвоением периодическое обновление основного капитала является материальной основой цикла. Основной капитал передает свою стоимость в стоимость нового продукта по частям, хотя материально в процессе производства он участвует целиком. Так как средства, затраченные капиталистом на постройку фабричных зданий, на покупку машин и т. д., возвращаются к нему по частям, то он постепенно накопляет эти амортизационные суммы, с тем чтобы после того, как фабричные здания, машины и т. д. отживут свой век, заменить их новыми. Поскольку износ основного капитала происходит медленно и постепенно, а его обновление происходит сразу, постольку естественно, что обновление основного капитала неизбежно должно дать мощный толчок к подъему производства.
Еще большее значение, чем материальный износ капитала, имеет его моральный износ. Сущность морального износа заключается в том, что основной капитал становится «экономически устаревшим» и требует замены ранее, нежели наступит срок его естественного износа, вследствие конкуренции других предприятий, применяющих более совершенную технику.
Моральный износ основного капитала усиливается особенно в период депрессий, следующих обычно за кризисом, так как именно в этот период в высшей степени обостряется потребность в повышении производительности труда и в введении новых технических усовершенствований.
В самом деле, периоды депрессии, как мы уже говорили, ха- ^ рактеризуются очень низкими ценами на товары. Эти цены в состоянии выдержать только предприятия с более высокой техникой. Отсюда у капиталистов возникает естественное желание обновить технику, удешевить производство и тем самым сделать предприятия рентабельными и при тех низких ценах, которые установились в результате кризиса и продолжающейся после него депрессии. Этот подъем техники в период депрессии означает не что иное, как массовое переоборудование существующих предприятий „ и организацию новых, что неизбежно приводит к новому оживлению, а потом и к бурному подъему капиталистического произ- * водства. ■
Таким образом непосредственным толчком к периодическому подъему производства в капиталистическом хозяйстве служит периодически возникающая потребность в обновление,основного капитала вследствие естественного или морального его износа. Это обстоятельство приводит к ^годъе^ .прощппленнбстй; а подъем, раз т!ачявшись; ^"еилу ос^ капиталистического
91


развития, описанных нами ранее, с неотвратимой неизбежностью приводит к кризису.
«Хотя периоды, когда вкладывается капитал, — говорит Маркс, — весьма различны и далеко не совпадают друг с другом, тем не менее кризис всегда является исходным пунктом для крупных новых вложений капитала; следовательно, рассматривая дело с точки зрения всего общества, он в большей или меньшей степени дает новую материальную основу для следующего цикла оборотов» х.
§ 185. Закон падения средней нормы прибыли и его роль в циклическом развитии канигалистического воспроизводства
Посмотрим теперь, какова роль прибыли в циклическом движении капиталистического воспроизводства. Мы уже знаем, что погоня за прибылью приводит к повышению техники, к росту органического состава капитала, а это в свою очередь вызывает тенденцию к падению средней нормы прибыли. Понижение нормы прибыли заставляет капиталиста усиленно накоплять, чтобы тем увеличить размер своего капитала и возместить себе снижение нормы прибыли ростом ее массы; это же толкает капиталиста на путь повышения нормы эксплоатации методом как абсолютной, так и относительной прибавочной стоимости и на путь введения технических усовершенствований в целях получения сверхприбыли. Но конкуренция между, капиталистами вскоре делает технические достижения отдельного предпринимателя общим достоянием, так что опять-таки в конце концов приводит к снижению средней нормы прибыли. Накопление, которым капиталист хочет возместить падение нормы прибыли, ведет к росту крупного производства, а стало быть, к дальнейшему повышению органического состава капитала и дальнейшему понижению нормы прибыли. Все это заставляет капиталистов дальше усиливать эксплоатацию, вводить новые усовершенствования, усиленнее накоплять.
Таким образом в самых условиях капиталистического способа производства заложена тенденция к безграничному расширению производства. Но, с другой стороны, падение нормы прибыли на известной стадии ведет к отставанию темпа роста массы прибавочной стоимости от темпа роста капитала. А так как накопление происходит за счет капитализации прибавочной стоимости, то это приводит к замедлению темпа накопления.
| Таким образом понижение нормы прибыли, с одной стороны, I создает огромный стимул к бесконечному расширению производ- ’ ства, а с другой — ставит препятствия этому расширению. Эти ; препятствия преодолеваются путем массового обесценения налич- 1 него капитала.
Это массовое обесценение капитала обнаруживается во время кризиса, когда на рынке оказывается много капиталов, не находящих себе применения, и падает не только норма, но и масса прибыли. В периоды кризиса происходит частичное уничтожение капитала как в егостоимсстной, так и вещественной форме. В особенг;, сильной степени происходит стоимостное обесценение
’ Маркс, Халитал, т. II, стр. 122. -
92


капитала,. Прежде всего сильно понижается прибыль, а следовательно падают в своей стоимости всевозможные ценные бумаги — свидетельства на получение будущей прибавочной стоимости. Часть денежных золотых запасов лежит без движения, перестает функционировать как капитал. Товарные массы, в которых находится известная часть капитала, продаются только по очень низким цепам, и таким образом обесценивается представленная ими часть капитала. Наконец обесцениваются элементы основного капитала, существующие в форме орудий и средств производства. Наряду с обесценением наличного капитала происходит частичное уничтожение капитала в его вещественной форме. Значительная часть предприятий приостанавливается, орудия и станки бездействуют и разрушаются.
«Перепроизводство капитала, — говорит Маркс, — никогда не означает чего-либо иного, как перепроизводство средств производства — средств труда и средств существования, — которые могут функционировать как капитал, т. е. могут применяться для эксплоатации труда при данной степени эксплоатации; понижение же этой степени эксплоатации ниже определенного пункта вызывает нарушения капиталистического процесса производства, приостановку его, кризисы, разрушение капитала»1.
Это обесценение капитала, происходящее в момент кризисов, создает предпосылки для повышения нормы прибыли и дальнейшего подъема производства.
Прежде всего уже самый факт обесценения постоянного капитала действует на норму прибыли в сторону ее повышения, так как созданная рабочими прибавочная стоимость падает теперь на меньший капитал. Вместе с тем понижается и стоимость переменного капитала вследствие резкого снижения заработной платы, что приводит к росту относительной и абсолютной прибавочной стоимости и следовательно опять-таки к повышению нормы прибыли.
Вместе • с тем капиталисты всемерно стремятся к понижению индивидуальной стоимости своих товаров ниже общественно необходимой, чтобы сделать выгодной продажу товаров и цри установившихся низких ценах на товары. А это влечет за собой новый подъем производительности труда и новое понижение норм прибыли.
Таким образом посредством кризиса, посредством массового обесценения капитала временно достигается разрешение противоречий, заложенных в законе тенденции нормы прибыли к понижению. Но в то же время создаются предпосылки для нового развития этих противоречий, на известной стадии вновь приводящих к кризису.
§ 186. Роль торговли и кредита
Кризис протекает в бурных, катастрофических формах и не может протекать иначе. Это происходит оттого, что перепроизводство возникает гораздо ранее, нежели оно обнаруживается. Оно может обнаружиться только в тот момент, когда товар достигнет рынка, а до этого существует в скрытой форме.
1 Маркс, Капитал, т. III, стр. 245, 1931 г.
93


В период оживления и подъема промышленности стремительным темпом расширяются отрасли, производящие средства производства. Однако результаты такого быстрого расширения отраслей, производящих средства производства, не могут быстро сказаться на рыночной конъюнктуре, так как всякое расширение производства в этих отраслях связано с громадными затратами на основной капитал: на колоссальные фабричные корпуса, грандиозные механизмы, усовершенствованные станки и т. д. и т.’ д.. Все это требует значительного количества времени. А до тех пор, пока вновь произведенные средства производства не появятся на рынке, спрос на них будет оставаться неудовлетворенным и цены будут по- прежнему стоять высоко. Все это будет служить для капиталистов стимулом для вкладывания все новых и новых капиталов в отрасли, производящие средства производства.
Когда же рынок резким повышением ссудного процента и понижением цен сигнализирует опасность, тогда сразу обнаруживается громадное перепроизводство товаров и разражается кризис, который путем рыночных связей быстро передается по всему организму капиталистического хозяйства.
Кризис в еще большей степени обостряется благодаря торговле и кредиту. Торговля способствует большому оживлепию и подъему уже одним тем, что создает искусственный усиленный спрос на товары. Высокие цены на товары, быстрая их реа- лизация на рынке, ускоренный оборот капитала — все это приносит торговцам повышенную прибыль.
При этих условиях торговцы стараются припасать как можно больше товаров в расчете на дальнейшее улучшение конъюнктуры, — тем самым они создают повышенный искусственный спрос на товары. Промышленные капиталисты, идя навстречу этому спросу, в еще большей степени расширяют производство и усиливают перепроизводство.
Не меньшую роль играет кредит. В период промышленного подъема кредит в вцсшей степени облегчает организацию новых предприятий, снабжая деньгами капиталистов, организующих эти предприятия. Но когда фактически уже началось перепроизводство, кредит затушевывает и маскирует факт перепроизводства. Без помощи кредита многие предприятия не могли бы уже расширять производство, и таким образом факт перепроизводства обнаружился бы скорее. Но поскольку банки продолжают кредитовать производство, постольку расширение его продол- жается, несмотря на то, что уже начинаются заминки в сбыте произведенных товаров. Таким образом искусственно поддерживается промышленное оживление в момент, когда фактически уже началось перепроизводство. Вследствие этого задерживается обнаружение кризиса, и он приобретает от этого более углубленный и острый характер.
§ 187. Неизбежность кризисов и их значение для капиталистического хозяйства
Кризис представляет собой коллективное выражение всех противоречий капитализма и в то же время форму их временного па-
94


сильственного разрешения. Но, временно разрешая противоречия капитализма, кризис вместе с тем создает предпосылки для их дальнейшего развития и обострения.
С другой стороны, всякий кризис создает предпосылки для нового расширения производства, которое через определенный промежуток времени снова приводит к кризису.
Положение нисколько не меняется оттого, что в период кризисов капиталисты в поисках рынков для сбыта своих товаров с отчаянной энергией начинают устремляться в отсталые страны, еще не вовлеченные в сферу капиталистического обмена. Все это не только не устраняет неизбежности кризисов, а, наоборот, создает для них более широкую базу. Втягивая в сферу капиталистического обмена отсталые колониальные страны и в частности снабжая их средствами производства, капиталисты превращают их в страны капиталистические и тем самым делают кризисы неизбежным условием их дальнейшего развития.
«Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? — спрашивает Маркс в «Коммунистическом манифесте» и отвечает: «С одной стороны, вынужденным уничтожением целой массы производительных сил; с другой стороны — завоеванием новых рынков и более основательной эксплоатацией старых. Чем же следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более могучие кризисы и уменьшает средства, предупреждающие их» Ч
Кризисы в огромной степени усиливают конкуренцию между капиталистами. В этой конкурентной борьбе более крупные и потому более сильные предприятия поглощают мелкие и в ^ззультате в огромной степени увеличивают свое производство, аконец кризисы создают стимул к новому повышению производительности труда. Установившиеся в момент кризиса и следую- • щего за ним застоя низкие цены заставляют капиталиста всеми средствами понижать издержки производства. Весь капиталистически организованный аппарат научно-технической мысли начинает усиленно работать над вопросом лучшей организации труда, лучшей в смысле обеспечения более интенсивной эксплоатации рабочих, и над изобретением более совершенных орудий производства. Поэтому обычно кризисы и являются исходным пунктом нбвого роста производительных сил и следовательно дальнейшего обострения противоречий капитализма.
В максимальной степени кризисы усиливают эксплоатацию рабочего класса. Они увеличивают армию безработных, способствуют понижению заработной платы и повышению интенсивности труда; толкая капиталистов на введение улучшенных орудий производства, кризисы в еще большей степени уменьшают спрос на рабочую силу и т. д. Но, ухудшая положение рабочих, делая его в высшей степени непрочным и неустойчивым, кризисы тем самым в громадной степени революционизируют сознание рабочих. Кризисы в наиболее яркой и острой форме напоминают рабочим о том, что до тех пор, пока существует капиталистический строй, не может быть никаких коренных улучшений в положении рабочего класса, и каких бы частичных успехов ни
* Маркс и Энгельс, Коммунистический манифест, стр. 23.
95


добилось рабочее движение вследствие долгой и упорной профессиональной борьбы, эти успехи не прочны и сметаются первой вспышкой кризиса. Таким образом кризисы приковывают сознание рабочего к его основным задачам, заключающимся в борьбе за уничтожение самих кризисов, т. е., другими словами, за уничтожение основ капитализма, поскольку одно без другого немыслимо.
Итак кризисы, представляя собой взрыв противоречий, заложенных в системе капиталистического способа производства, с необычайной силой подчеркивают его временный, исторически преходящий характер. Они говорят о его неизбежном конце. Кризисы, по словам Энгельса, свидетельствуют, во-первых, о том, что «...капиталистический способ производства сам обнаруживает свою неспособность к дальнейшему управлению производительными силами, с другой стороны, сами производительные силы с возрастающей силой стремятся к уничтожению этого противоречия, к освобождению себя от своих капиталистических свойств, к фактическому признанию их характера: характера общественных производительных сил»
«Расширение рынков не может итти в уровень с расширением производства. Отсюда — столкновение, неизбежное, пока существует капиталистическое производство, а потому повторяющееся периодически» 2.
Все это находит яркое подтверждение в развивающемся теперь мировом экономическом кризисе, с небывалой силой потрясшем самые основы капиталистического способа производства.
Этот экономический кризис, развертывающийся на основе общего кризиса капитализма, продолжается уже четыре года.
В результате этого экономического кризиса капиталистическое производство далеко отброшено за довоенный уровень, а по ряду стран и отраслей оно отброшено к уровню 90-х годов прошлого столетия.
Мировая торговля упала ниже довоенного уровня. В решающих важнейших странах Европы и в Америке пришлось отказаться от золотой валюты и перейти к бумажноденежному обращению. Кризис пригел к огромному разрушению производительных сил, породил колоссальную армию безработных, вверг рабочий класс и трудящиеся массы в бездну голода и нищеты.
Кризис до крайней степени обострил все противоречия капиталистической системы. Он свидетельствует о том, что в современном капиталистическом мире общественный характер производства несовместим с частнокапиталистическим присвоением.
Из тсего этого «правильно будет, — по словам Ленина, — сделать единственно лишь тот вывод, что уже самое развитие производительных сил с неудержимой силой должно вести к замене капитализма хозяйством ассоциированных производителей» 3.
> Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 261, Соцэкгиз, 1031 г.
2 Там же, стр. 260.
’ Ленин, т. II, стр. 425.
93


ГЛАВА XL
АНТИМАРКСИСТСКИЕ ТЕОРИИ КРИЗИСОВ
§ 188. Основные направления буржуазных теорий кризисов и их критика
Общей чертой, объединяющей как откровенно буржуазные, так и социал-фашистские теории кризисов, является их апологетический характер, ярко выраженное стремление доказать незыблемость капитализма. В этом отношении в высшей степени характерны буржуазные теории, пытающиеся в той или иной форме изъять из обращения самое понятие кризиса, растворив его в циклах и конъюнктуре, старающиеся заменить теорию кризиса теорией конъюнктуры.
Смысл этих теорий в достаточной мере ясен. Ойи стремятся сгладить противоречия капиталистической системы, находящие свое концентрированное выражение в кризисе, пытаются растворить эти противоречия в колебательных движениях конъюнктуры, сводя таким образом капиталистическое развитие к мирному эволюционному пути.
Так например буржуазный экономист Митчель считает слово «кризис» неподходящим для обозначения одной из четырех фаз цикла и самое понятие цикла старается растворить в конъюнктуре, заявляя, что он не видит «никаких оснований для признания экономического цикла». Цикл, по Митчелю, «представляет простое колебание ряда около своей собственной средней».
Теоретические взгляды социал-фашистов по вопросу о природе и причинах кризиса разнообразны и отличаются большим эклектизмом. Во многих случаях их теории являются не чем иным, как перепевами соответствующих буржуазных теорий.
Нет никакой возможности рассмотреть здесь все разнообразные объяснения кризисов, выдвинутые буржуазными и социал- фашистскими «теоретиками». Да пожалуй в этом и нет надобности. Нам важно рассмотреть только те из них, которые до сих пор еще распространены в буржуазном мире и отравлял сознание некоторых слоев рабочего класса, отвлекая их от борьбы за единственное радикальное средство, могущее раз навсегда уничтожить кризисы, — от борьбы за низвержение самой системы капитализма и установление пролетарской диктатуры.
Укажем на три основных буржуазных теории кризисов: 1) объясняющие кризисы нарушением пропорциональности; 2) объясняющие кризисы недопотреблением; 3) видящие причины кризисов в денежно-кредитном обращении. Остановимся вкратце на критике этих основных направлений.
Наиболее ярким представителем теории, объясняющей кризисы нарушением пропорциональности, является Туган-Бара- невский.
Мы видели, что Туган-Барановский в своей теории рынка отрицает какую бы то ни было связь между производством и потреблением.
Откуда же при этих условиях может воццицнуть кризис перепроизводства?
7 П^литко сияя ч. 2. «


На этот вопрос Туган-Барановский отвечает следующим образом:
«В капиталистическом хозяйстве накопление капитала создает постоянную тенденцию к расширению производства. Но для возможности сбыта товаров требуется пропорциональное распределение общественного производства. Капиталистическое же хозяйство в целом хаотично и неорганизованно. При такой неорганизованности общественного производства расширение его под влиянием накопления капитала создаст постоянную тенденцию к перепроизводству..-. Трудность сбыта есть выражение следовательно ничего другого, как трудности достигнуть пропорционального распределения общественного производства при условиях капиталистического хозяйства»
Туган-Барановский все объяснение кризисов сводит таким образом к нарушению пропорциональности в распределении труда между отдельными отраслями производства, в то время как в действительности потребление является одним из важнейших элементов этой пропорциональности.
«Потребительная сила общества» и «пропорциональность различных отраслей производства», — говорит Ленин, — это вовсе не какие-то отдельные, самостоятельные, не связанные друг с другом условия. Напротив, известное состояние потребления есть один из элементов пропорциональности»2.
Вое эти моменты, имеющие место в кризисах, могут быть правильно поняты только как выражение коренного, глубокого противоречия капитализма, заключающегося в противоречии между общественным характером производства и частным характером присвоения.
Туган-Барановский, сводя все объяснения кризисов к диспропорциональности, переносит вопрос с плоскости противоречий, заложенных в самой природе капитализма, на поверхность рыночных отношений и тем самым выступает апологетом капитализма. Он подготовил ту теоретическую базу, на которой в империалистическую эпоху капитализма пышным цветом расцвели социал-фашистские теории кризисов.
Если Туган-Барановский, объясняя кризисы нарушением пропорциональности. отрицал какую бы то ни было роль в этом недопотребления» то Сисмонди причину кризисов сводил к недопотреблению.
Сисмонди считал, что цель всякой хозяйственной деятельности— потребление продуктов. Однако в капиталистической действительности мы наблюдаем «чрезмерное возрастание производства, несоответствующее потребностям рынка». Это происходит потому, что конкуренция приводит к уменьшению доходов трудящихся масс, являющихся главными потребителями товаров, и к отставанию в росте доходов высших классов.
Накопление, по мнению Сисмонди, определяется потреблением, а кризисы представляют собой результат несоответствия между производством и потреблением.
• Ti/ган-Барановский, Периодические промышленные кризисы, стр. 241,1923 г.  Ленин, т. II, стр. 400.
98


Можно ли однако кризисы объяснять недопотреблением? Прежде всего недопотребление не является специфической чертой только одного капиталистического способа производства. Недопотребление трудящихся было свойственно феодализму, рабовладельческому строю и т. д. Между тем только капитализм знает периодические кризисы перепроизводства. Далее, если допустить, что в основе кризисов лежит недопотребление, то как примирить это обстоятельство с тем фактом, что как раз накануне кризисов мы наблюдаем подъем производства и некоторое повышение потребления?
Основная ошибка Сисмонди заключается в том, что корень кризисов он ищет вне производства, в распределении и потреблении, между тем как он лежит как раз в неустранимых противоречиях самого производства.
Таким образом факт недопотребления сам по себе еще недостаточен для объяснения такого явления капиталистического хозяйства, как кризис.
Это отнюдь не значит, что недопотребление не играет никакой роли в объяснении кризиса. Оно играет огромную роль. Однако эта роль является не основной, а подчиненной. Марксистская теория признает факт недостаточного потребления, но «отводит ему, — говорит Ленин, — надлежащее, подчиненное место, как факту, относящемуся лишь к одному подразделению всего капиталистического производства» Ч
Основной причиной кризисов, как мы видели, является противоречие между общественным характером производства и частным способом присвоения. Это основное противоречие находит свое выражение в противоречии между, производством и потреблением.
В заключение остановимся вкратце на денежно-кредитных теориях кризисов, сторонниками которых являются Лавелле, Миллье, а из новейших буржуазных экономистов — Кассель, Ган и др. Сторонники этих теорий типичнейшие представители вульгарной буржуазной экономии, которые ограничиваются только поверхностной стороной экономических явлений. Видя, что кризисы сопровождаются расстройством денежного обращения и кредита, что при кризисе наблюдается, как правило, острый недостаток в деньгах и ссудном капитале, сторонники этих теорий делают «вывод», что кризисы возникают потому, что в обществе слишком мало денег и ссудного капитала. На деле однако недостаток денег и ссудного капитала отнюдь не является причиной кризиса. В капиталистическом обществе во время кризиса чувствуется нужда в деньгах и кредите не потому, что вообще мало денег, а потому, что перепроизводство, резко обнаруживающееся во время кризиса, заставляет всех капиталистов «придержать» у себя деньги и «сплавить» товары, потому что во время кризиса в крайне резкой форме обнаруживается противоречие между движением действительного капитала и фиктивного. Таким образом «недостаток» денег и ссудного капитала является не причиной кризиса, а его резуль-
1 Ленин, т. И, стр. 36-37.
7*
99


татоя, проявлением основных противоречий капиталистического производства, породивших кризис. Эти основные противоречия и отрицают сторонники денежно-кредитных теорий, «проповедующие», что соответствующим регулированием денежно-кредитного обращения, разумной политикой правительств и банков можно устранить недостаток денег и ликвидировать кризисы. Таким образом неизбежность кризисов в капиталистическом обществе вовсе отрицается этими буржуазными теоретиками. Объясняя кризисы недостатком капитала, сторонники этих теорий предлагают уничтожить кризис и «недостаток» капитала сокращением заработной платы рабочих. Буржуазное апологетическое существо этих теорий здесь выступает особенно ярко.
Следует отметить, что критика этой теории сейчас имеет особенно актуальное значение, потому что для «объяснения» современного экономического кризиса среди буржуазных экономистов очень распространена денежно-кредитная теория.
$ 189. Социал-фашистские теории кризисов
Большинство социал-фашистов подходит к проблеме кризисов с точки зрения равновесия и объясняет их или нарушением пропорциональности между отдельными отраслями производства, или же недопотреблением. Эклектическое сочетание той и другой теории мы находим у Каутского. «Недопотребление эксплоа- тируемых,—писал Каутский еще до войны,—теперь уже не уравновешивается соответствующим личным потреблением экс- плоататоров. И в этом коренится причина постоянного стремления к перепроизводству» 1.
«Маркс причиной регулярного повторения кризисов считает сдвиги соотношений между обоими подразделениями производства» 2, — пишет Каутский в новейшем издании «Экономического учения», рассматривая в то же время кризис как нарушение равновесия и нагло приписывая этот взгляд Марксу.
Виднейшим представителем теории диспропорциональности среди социал-фашистов является Гильфердинг. Вслед за ним Браунталь рассматривает кризис только как результат «диспропорции между сферами производства», функции которых он видит в восстановлении нарушенной пропорциональности путем соотЕвтствующего сдвига в ценах.
Таким образом кризисы, по социал-фашистским теориям, — это явление, порождаемое не глубочайшими противоречиями самого капиталистического способа производства, а происходящее в сфере распределения и потребления, в сфере рынка и цен. Подобные теории социал-фашистов полностью увязываются с их теорией «организованного капитализма». Как известно, в своей теории «организованного капитализма» социал-фашисты утверждают, что тенденция капиталистического развития заключается в росте организованности, которая знаменует уничтожение анархии и замену ее плановым регулированием.
* Каутски*, Теория кризисов, стр. 36.
2 Каутский, Экономическое учение Маркса, стр. 251, немецкое изд. 25-е
100


Отсюда естественно социал-фашисты приходят к выводу, что кризисы все более и более отходят в область прошлого.
Сводя причины кризисов к диспропорциональности, социал- фашисты самую диспропорциональность выводят не из основного неустранимого противоречия капитализма—противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения, — а из ошибочной политики в области регулирования хозяйства в период подъема, предшествующий кризису.
Отсюда, по их мнению, вся задача сводится «к ,преодолению кризиса путем планомерного направления движения напитала» (Нафтали), т. е. путем создания специальных органов, которые бы планомерно воздействовали на движение капиталов в период подъема в сторону их уменьшения и тем самым содействовали бы постепенному переходу от анархии к плановому хозяйству.
Задача рабочего класса при этих условиях, по мнению социал- фашистов, заключается в том, чтобы на основах широкой демократии, как политической, так и в особенности хозяйственной, добиваться со стороны монополистических союзов капиталистов разумной и правильной политики в отношении вложения капиталов и цен. Такими «теориями» социал-фашисты хотят отвлечь рабочих от революционной борьбы, оправдать и защитить мероприятия фашизма, направленные на жестокое подавление рабочего класса.
Социал-фашистские теории, объясняющие кризисы недопотреблением, имеют ту же цель. Противоречие между производством и потреблением берется социал-фашистами вне всякой связи с основным противоречием капитализма — противоречием между общественным характером производства и частным характером присвоения.
Противоречие^ между производством и потреблением играет важнейшую роль в объяснении кризисов, поскольку в нем находит свсе выражение указанное основное противоречие капитализма. При этом в развитии этого противоречия огромную роль играет абсолютное обнищание масс. Тенденция к безграничному расширению производства сталкивается как раз на абсолютное обнищание пролетарских масс. Между тем Каутский в противовес Марксу создал насквозь ревизионистскую теорию относительного обнищания. Отсюда социал-фашисты самое недопотребление объясняют неправильной политикой монополистических союзов в области цен и заработной платы.
Стоит только изменить таким образом политику цен и заработной платы — и кризисы отойдут в область прошлого. Опять- таки задача рабочего класса, по мнению социал-фашизма, сводится к тому, чтобы путем понижения цен на предметы потребления добиваться повышения реальной заработной платы и тем самым обеспечить выход из кризиса и новый подъем.
Наряду с этим среди социал-фашистов широко распространены теории, по существу совпадающие с теориями буржуазных экономистов. Эти теории видят причины кризисов не в самом существе капиталистической системы хозяйства, а в производных факторах — в ссудном капитале, денежном обращении и т. д.
101


Социал-фашисты, вместе с буржуазными экономистами отрицающие неизбежность кризисов, теперь, в период глубочайшего экономического кризиса, стремятся «доказать», что кризисы могут быть изжиты при помощи «правильной» политики банков.
Мы .видели, что Маркс, Энгельс и Ленин рассматривали кризис как показатель того, что развившиеся в недрах капитализма производительные силы уже находятся в резком противоречии с капиталистической формой производственных отношений, как показатель неизбежности гибели капитализма. Каутский же до сих пор считает, что «нигде не доказано, что кризисы должны принять такой характер, который исключает развитие производственного процесса в капиталистической форме», «кризисы — это только временное нарушение равновесия капитализма». Отсюда естественно Каутский делает вывод о том, что надо всемерно содействовать развитию производительных сил именно в капиталистической форме.
По Марксу, Энгельсу и Ленину кризис приводит к резкому ухудшению положения рабочего класса и обострению классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом.
Каутский, наоборот, не жалеет красок, для того чтобы разрисовать идиллию гармонии интересов буржуазии и пролетариата в моменты кризисов. «Как ни резка противоположность интересов капитала и труда, — пишет он в «Пролетарской революции», — все же общее у них то, что и тот и другой наиболее преуспевают при быстром обороте и росте капитала. Во время расцвета растут и прибыль и заработная плата. В период кризисов падают обе».
Таким образом социал-фашистские теории кризисов — это не что иное, как апологетика капитализма, целиком и полностью направленная на доказательство той мысли, что капитализм еще долговечен, а кризис есть только временное нарушение равновесия, приводящее к новому расцвету. Мы видели, что в противоположность этой теории Маркс, Энгельс и Ленин считали кризисы наиболее ярким доказательством того, что капиталистический «способ производства восстает против способа обмена, производительные силы — против способа производства, который их создал», доказательством того, что капитализм все в возрастающей степени становится препятствием для развития производительных сил, доказательством неизбежности гибели капитализма и победы социализма.
Теории кризисов социал-фашистов представляют собой теоретическое обоснование их предательской тактики, всем своим острием направленной против пролетарской революции, в защиту капитализма.
Исходя из своих «теорий», социал-фашисты, как мы увидим дальше, дают соответствующую буржуазно-апологетическую оценку и современному мировому экономическому кризису, со все возрастающей силой потрясающему самые основы капитализма...
Одной из разновидностей социал-фашистских теорий кризисов является троцкистская теория.
Троцкисты рассматривают кризисы механистически, как нарушение равновесия капиталистического производства.
«Равновесие капитализма,—писал Троцкий,—есть очень сложнее явление: капитализм вырабатывает это равновесие, нару- 102


шает его, снова восстанавливает — и снова нарушает, раздвигая вместе с тем рамки своего владычества. В области экономической такими постоянными нарушениями и восстановлениями равновесия являются кризисы и подъемы»1.
Рассматривая период подъема как период равновесия, а кризис— как нарушение равновесия, Троцкий тем самым отрицает внутренние противоречия капиталистического производства в период подъема и предпосылки, подготовляющие кризис. Причина кризиса, по этой «теории», лежит не в основном противоречии капитализма, а в каких-то внешних причинах, нарушающих его Равновесие. Ясно, что мы имеем здесь прямую ревизию учения 1аркса о кризисах и замазывание капиталистических противоречий, действительных причин кризиса, а стало быть — прикрашивание и защиту капитализма.
С открытой ревизией марксовой теории кризисов и защитой социал-фашистской концепции Гильфердинга выступает также троцкистский теоретик Преображенский (в выступлениях на дискуссиях в Коммунистической академии и в книге «Закат капитализма»). Так прежде всего Преображенский заявил, что Маркс дал не теории кризисов, а лишь отдельные моменты, из которых марксисты-экономисты сами должны создать эту теорию. Сам Преображенский причину кризисов видит в «неравномерном восстановлении и особенно увеличении основного капитала». Мы уже видели, что периодическое обновление основного капитала — это один из моментов, объясняющих цикличность, а не причину кризисов. С другой стороны, сводя причину кризисов к неравномерности в обновлении и увеличении основного капитала, Преображенский по существу сводит причину кризисов к диспропорциональности.
Таким образом Преображенский выступает против учения Маркса, Ленина и Сталина о том, что причиной кризисов является противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения.
В заключение следует отметить, что буржуазные и социал- фашистские «теории», сводящие причину кризисов к диспропорциональности, нашли также свое отражение в правооппоропуни- сяямческих теориях кризисов.
Так например Бухарин при разрешении вопросов о причинах кризисов игнорирует основное противоречив, выражающееся в кризисах, противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения. «Кризисы, — по мнению т. Бухарина, — возникают из диспропорции между различными отраслями производства, но момент потребления является составной частью этой диспропорциональности»2. Такая трактовка причин кризиса тесно связана с тем, что т. Бухарин рассматривает процесс воспроизводства и обращения капитала «с точки зрения равновесия». Кризисы при этом оказываются опять- таки не чем иным, как «нарушением» капиталистического равновесия. Здесь мы имеем дело с извращением учения Маркса, Ле-
* Троцкий, Пять лет Коминтерна, стр. 138.
я Вуларин, Империализм и накопление капитала, стр. 82.
103


нина и Сталина о кризисах, со смазыванием глубочайших противоречий капитализма.
§ 190. Бескризисное развитие советского хозяйства
В советской системе хозяйства заложены возможности построения социализма. Эти возможности превращаются в действительность пролетарской диктатурой, сознательно, в плановом порядке руководящей социалистическим строительством, обеспечивающей расширенное воспроизводство социалистических отношений.
Расширенное воспроизводство социалистических отношений в СССР требует соответствующих пропорций в распределении труда и средств производства между различными отраслями промышленности и сельского хозяйства. Оно требует, чтобы больше труда и средств .производства затрачивалось на производство средств производства, составляющих основу индустриализации советского хозяйства, чем на другие отрасли, чтобы было обеспечено все возрастающее снабжение наших совхозов и колхозов орудиями и средствами производства. Оно требует, чтобы наряду с этим было обеспечено все возрастающее обобществление производства в сельском хозяйстве на основе коллективизации и ликвидации кулачества как класса.
Все это должно быть осуществлено в темпах, обеспечивающих в кратчайший срок проведение в жизнь лозунга «догнать и перегнать» самые передовые капиталистические страны, обеспечивающих построение социализма.
В связи с этим встает вопрос: в какой мере применимы рассмотренные нами схемы простого и расширенного воспроизводства Маркса к воспроизводству в условиях советского хозяйства?
Когда т. Бухарин в своей «Экономике переходного периода» написал, что «конец капиталистически-товарного общества будет концом и политической экономики», то Ленин на полях сделал следующее замечание: «Неверно. Даже в чистом ком[муни]зме хотя бы отношение I F-f-m к II с? и накопление?»1. Это замечание говорит о том, что даже в условиях чистого коммунизма сохраняет свое значение разделение всего общественного продукта на два подразделения, а также на часть потребляемую и накопляемую. Отсюда следует, что схемы Маркса могут быть применены к советским условиям. Но было бы грубейшей ошибкой сделать отсюда вывод об их применимости к советской экономике в неизменном виде. Это в корне расходилось бы с марксистско-ленинским пониманием этих схем. И Маркс, и Энгельс, и Ленин рассматривали эти схемы не как схемы «равновесия» товарно-капиталистического хозяйства, а как схемы, ставящие своей задачей показать, как происходит в капиталистическом обществе возмещение общественного капитала по стоимости и в вещественной форме. Ленин всячески подчеркивал, что это схемы капиталистического воспроизводства, содержащие в себе в скрытом виде все противоречия капиталистического воспроизводства.
< «Ленинский сборник> XI. стр. 349.
104


Поэтому, руководствуясь общей идеей и методом Маркса, необходимо составить новые схемы расширенного воспроизводства, которые бы отражали основные закономерности развития советского хозяйства с учетом всех его специфических особенностей, вытекающих из того, что в СССР мы имеем пролетарскую диктатуру. Совершенно ясно, что деление общественного продукта на c^-v-}-m (поскольку это отражает отношения классов капиталистического общества) уже не пригодно в условиях советского хозяйства, хотя разбивка на два подразделения — средств производства и средств потребления, как мы говорили, сохраняет свое значение в условиях советского хозяйства.
При намечении необходимых пропорций в распределении труда и средств производства необходимо прежде учесть те социальные сдвиги, которые в процессе воспроизводства происходят в советской экономике: рост социалистического обобществления в промышленности, рост социалистических, коллективных форм производства в деревне, развитие новых, социалистических форм труда в городе и деревне и вытекающие отсюда новые, социалистические стимулы к труду и т. д. Все эти социальные сдвиги открывают, по мере роста социалистического строительства, все новые и новые источники социалистического накопления, все новые и новые источники расширенного воспроизводства, социалистических отношений.
В теснейшей связи с этим находится и вопрос о темпах. Несравненно более быстрые темпы и более высокая производительность труда, чем капиталистические темпы и капиталистическая производительность труда, являются законом социалистического строительства. Так в первой пятилетке нами были достигнуты темпы развития в 22о/о ежегодного прироста продукции. II пятилетка проектирует нам минимум 13—14«/о. Таких темпов не знал капитализм даже в период своего расцвета. Высокие темпы — один из важнейших показателей прогрессивности нового общественного строя. Следовательно они должны обеспечить необходимость осуществления лозунга «догнать и перегнать» в кратчайший срок наиболее передовые капиталистические страны.
Все это предполагает иную пропорциональность в распределении труда и средств производства, чем та, которая характерна для капитализма, и иной способ осуществления этой пропорциональности.
В условиях стихии, самотека, стоимостного регулирования такая пропорциональность не может быть осуществлена. Она может быть осуществлена только пролетарской диктатурой в порядке планового, активного руководства на основе познания законов советского хозяйства и их сознательного применения и использования в интересах скорейшего построения социализма.
Советское хозяйство есть плановое хозяйство. Советское хозяйство не знает основного противоречия капитализма, являющегося причиной капиталистических кризисов, противоречия между общественным характером производства и частнокапиталистическим присвоением.
105


Ярким доказательством этого служит тот факт, что глубочайший и огромный по своему размаху мировой экономический кризис, с исключительной силой потрясающий самые основы капитализма, остановился у границы Советского союза. Однако мало сказать, что Советский союз не испытывает кризиса. В противоположность капиталистическому миру он испытывает невиданный бурный подъем социалистического строительства.
Об этом чрезвычайно убедительно говорят итоги первой пятилетки. «В то время, как объем промышленной продукции СССР к концу 1932 г. вырос в сравнении с довоенным уровнем до 3340/0, объем промышленной продукции САСШ снизился за тот же период до 84«/о довоенного уровня, Англии —до 75о/о, Германии — до 62 о/о »1.
В то время, как у нас полностью ликвидирована безработица, в странах капитала около 40 млн. безработных.
В то время, как в сельском хозяйство СССР мы в основном уже закончили коллективизацию основных районов, охватили колхозным строительством почти всю крестьянскую бедноту, подорвали на этой основе расслоение крестьянства на кулаков и бедняков и уничтожили в связи с этим обнищание и пауперизм в деревне,—в это время в капиталистических странах «сельскохозяйственный кризис в, корне подрывает крестьянское хозяйство и пускает миллионы разоренных крестьян и фермеров по миру» 2.
В то время, как капиталистический мир стремительно катится к своему концу, Советский союз, завершив построение фундамента социалистической экономики, семимильными шагами идет к построению бесклассового, социалистического общества.
Бескризисное развитие Советского союза отнюдь не означает, что расширенное воспроизводство в Советском союзе может совершаться без временных частичных диспропорций и без трудностей. Однако природа этих трудностей совершенно иная, чем природа капиталистических кризисов, а отсюда и методы преодоления этих трудностей лежат совершенно в иной плоскости, нежели путь временного разрешения капиталистических противоречий, находящих свое выражение в форме кризисов.
Прежде всего при определении природы наших трудностей нужно иметь в виду, что это трудности реконструктивного периода, которые в значительной мере вызываются новизной и грандиозностью задач, поставленных перед нами коренной перестройкой как технической базы промышленности и сельского хозяйства, так и социально-экономических отношений.
«...Наши трудности, — говорит т. Сталин, — коренным образом отличаются от трудностей капиталистических стран. Когда в САСШ говорят о трудностях, имеют в виду трудности упадка, ибо Америка переживает ныне кризис, т. е. упадок хозяйства. Когда в Англии говорят о трудностях, имеют в виду трудности1 застоя, ибо Англия переживает вот уже несколько лет застой, т. е. приостановку движения вперед. Когда же мы говорим о
1 Сталин, Итоги первой пятилетии, стр. 22. » Там же, стр. 3d.
106


наших трудностях, имеем в виду не упадок и не застой в развитии, "а рост наших сил, подъем наших сил, продвижение нашей экономики вперед. На сколько пунктов продвинуться вперед к такому-то сроку, на сколько процентов выработать больше продуктов, на сколько миллионов гектаров засеять больше, на сколько месяцев раньше построить завод, фабрику, железную дорогу, — вот какие вопросы имеют у нас в виду, когда говорят о трудностях. Следовательно наши трудности в отличие от трудностей, скажем, ’Америки или Англии есть трудности роста, трудности продвижения вперед.
А что это значит? Это значит, что наши трудности являются такими трудностями, которые сами содержат в себе возможность их преодоления» Ч
Таким образом, если капиталистические кризисы на время (изживаются путем длительного застоя, разрушения производительных сил ит. д., то трудности, имеющиеся в советском хозяйстве, преодолеваются дальнейшим развертыванием социалистического наступления, классовой борьбой и мобилизацией сознательной воли трудящихся масс на преодоление этих трудностей, методами дальнейшего развертывания наступления на отстающих участках, извлечения таким путем добавочных ресурсов, наступления, направленного на уничтожение причин, вызвавших отставание.
Наши трудности вызываются бешеным сопротивлением капиталистических элементов социалистическому наступлению.
«В итоге осуществления пятилетки в области промышленности, сельского хозяйства и торговли, — говорит т. Сталин,—мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы...
Это привело к тому, что оказались вышибленными из колеи последние остатки умирающих классов: промышленники и их челядь, торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники,, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы...
Пойти в прямую атаку против советской власти эти господа уже не в силах...
Главное в «деятельности» этих бывших людей состоит в том, что они организуют массовое воровство и хищение государственного имущества, кооперативного имущества, колхозной собственности...
Для организации хищений они используют частнособственнические навыки и пережитки колхозников, вчерашних единоличников, а ныне членов колхозов»2.
Остатки враждебных классов используют мелкобуржуазные пережитки отсталых элементов рабочего класса, для того чтобы подорвать трудовую дисциплину, снизить производительность труда и т. д.
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 527.
1 Сталин, Итоги первой пятилетки, стр. 44, 45.
107


Каким образом могут быть преодолены трудности, вызываемые сопротивлением классового врага? Они могут быть преодолены усилением классовой борьбы с капиталистическими элементами. «Сильная и мощная диктатура пролетариата — вот что нам нужно теперь для того, чтобы развеять впрах последние остатки умирающих классов и разбить их воровские махинации» Ч
Совершенно иначе подходили ко всем этим проблемам буржуазные реставраторы, правые оппортунисты и контрреволюционные троцкисты.
Буржуазные реставраторы Базаров, Громан, Кондратьев и другие, как мы уже неоднократно отмечали, рассматривают советскую экономику как разновидность капитализма, механически переносят закономерности капитализма на советскую экономику и ко всем проблемам советского хозяйства подходят с точки зрения равновесия.
Исходя из таких позиций, указанные экономисты признавали кризисы неизбежным явлением советского хозяйства. При этом Базаров считал особенностью кризисов в наших условиях то, что они являются признаками недопроизводства.
«Тенденция к относительному недопроизводству, — заявлял он, — должна быть признаком столь же характерным для нашей социальной структуры, как тенденция к перепроизводству для капитализма».
Мы уже видели, что наблюдающиеся у нас трудности являются трудностями роста. Это в одинаковой мере относится и к явлениям товарного дефицита, говорящим о росте покупательной способности рабочих и трудящихся масс СССР. «У нас в СССР,—говорит т. Сталин, — рост потребления (покупательной способности) масс все время обгоняет рост производства, толкая его вперед». Ничего похожего на капиталистические кризисы здесь нет.
Мы уже неоднократно указывали на то, что теории Кондратьева, Громана, Базарова и др. являются не чем иным, как теоретическим обоснованием контрреволюционного вредительства в наших условиях.
Вместе с буржуазными вредителями о неизбежности кризисов в советском хозяйстве говорит и Троцкий. Он выводит это из факта наших связей с мировым рынком.
«Все основные процессы нашего хозяйства, — пишет он в брошюре «К социализму или капитализму», — не только вступают в связь с соответственными процессами, но и подпадают в той или иной степени под действие законов, управляющих капиталистическим развитием и в том числе сменой конъюнктуры... Торгово-промышленный кризис в Европе, а тем более во всем мире может отразиться кризисной волной и у нас».
Правые оппортунисты, стоя на точке зрения теории равновесия и исходя из этой теории, в той или иной форме также объявляют кризисы явлением, присущим советской экономике.
Так например Бухарин, который в свое время возглавлял правую оппозицию, писал в «Заметках экономиста» о том, что
Сталин, Итоги первой пятилетки, стр. 47.
103


в советской экономике имеют место моменты кризисного характера, которые нарушают ход воспроизводства, что у нас могут быть «кризисы», вытекающие из относительной анархичности, т. е. относительной бесплановости хозяйства переходного периода. Причину этих «кризисных моментов» Бухарин видел таким образом в «относительной анархичности», «в неправильном сочетании элементов воспроизводства».
Тов. Сталин в своей речи на конференции аграрников-марксистов подверг сокрушительной критике теорию равновесия, из которой исходят как буржуазные реставраторы, так и правые оппортунисты и троцкисты и при помощи которой они «доказывают» неизбежность кризисов у нас. Исходя из марксовой теории воспроизводства и развивая ее дальше, т. Сталин в своих работах показал своеобразие расширенного воспроизводства социалистических отношений в СССР на основе диктатуры пролетариата. Он показал, что расширенное воспроизводство социалистических отношений в нашей стране должно совершаться на основе социалистической индустриализации, что мелкое крестьянское хозяйство не может теперь осуществлять расширенного воспроизводства без его переделки в крупное социалистическое производство под руководством пролетариата Ч
Поэтому пролетарская диктатура, руководимая коммунистической партией, сознательно, в плановом порядке устанавливает такие пропорции в распределении труда и средств производства в нашем хозяйстве, которые обеспечивают построение социализма в нашей стране, рост социалистической индустрии, социалистическую переделку крестьянского хозяйства, вытеснение и ликвидацию капиталистических элементов. Пропорциональность для нас не самоцель и не какой-то господствующий над нашей волей закон, а фактор, подчиненный нашей основной задаче — построению социализма. Отсюда и существо плана отнюдь не сводится к установлению пресловутой пропорциональности, как не сводится оно просто к процессу составления контрольных цифр.
«Только бюрократы, —говорит т. Сталин, — могут думать, что плановая работа заканчивается составлением плана. Составление плана есть лишь начало планирования. Настоящее плановое руководство развертывается лишь после составления плана, после проверки на местах, в ходе осуществления, исправления и уточнения плана» 2.
Трудности нашего строительства, являющиеся трудностями роста, не имеют ничего общего с капиталистическими кризисами. Современный мировой экономический кризис, на наших глазах потрясающий основы капиталистической системы хозяйства, в сопоставлении с бурным ростом социализма в СССР убедительнее всяких слов говорит о том, что наше хозяйство, сознательно руководимое пролетарской диктатурой, развивается без кризисов, представляющих собой неизбежный и необходимый закон капиталистического воспроизводства и чуждых плановой, социалистической системе хозяйства.
* На вопросе о воспроизводстве в СССР мы уже останавливались раньше (отдел V первой части).
• Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 653.
10)


ОТДЕЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ
ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА
ГЛАВА XL1 ¥
КОНЦЕНТРАЦИЯ ПРОИЗВОДСТВА И МОНОПОЛИИ. МОНОПОЛИЯ И КОНКУРЕНЦИЯ В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
§ 191. Капитализм и развитие производительных сил. Империализм — высшая стадия в развитии капитализма
Капиталистический способ производства, возникший на известной ступени развития производительных сил общества, разрушил старые феодальные производственные отношения, которые стали оковами для их дальнейшего роста, и создал условия для нового роста производительных сил.
«Менее чем за сто лет своего классового господства, — писали Маркс и Энгельс еще в 1848 г., — буржуазия создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые. Подчинение сил природы, введение машин, применение химии в промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрические телеграфы, превращение в производительные области целых частей света, приспособление рек для судоходства, целые, как бы вызванные из-под земли селения, — какое из прежних столетий предчувствовало, что такие производительные силы дремали в недрах общественного труда?»1.
За время, прошедшее с тех пор, как эти строки писались Марксом й Энгельсом, производительные силы капиталистического общества шагнули намного вперед. От первых, сравнительно примитивных паровых двигателей общество перешло к новым, усовершенствованным видам паровых двигателей, к мощным турбинам, двигателям внутреннего сгорания, электрическим двигателям; наряду с развитием железных дорог и водного транспорта мощно вырос автомобильный транспорт, возник и развился воздушный транспорт; вместе с «электрическим теле-
i Маркс и Энгельс, Коммунистический манифест, стр. 21
110


графом» мы видим распространение телефона и радио; необычайно возросло «применение химии к земледелию и промышленности»; как в промышленности, так и в сельском хозяйстве начали применяться новые, сложные машины и т. д.
Этот рост производительных сил в капиталистическом обществе отнюдь не был вызван стремлением капиталистов увеличить власть общества над природой и облегчить труд человека. Расширяя производство, вводя технические усовершенствования, капиталист ставит себе целью увеличение прибыли, усиление эксплоатации рабочих, укрепление своих позиций в борьбе с конкурентами.
Рост производительных сил при этом происходит стихийно, на основе глубочайших внутренних противоречий, свойственных капитализму.
Но развитие капиталистического производства в свою очередь приводит к росту и обострению характерных для него противоречий. Обострение основного противоречия капитализма — противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения — находит свое выражение в росте противоречий между буржуазией и пролетариатом, в сосредоточении все большего количества богатств в руках немногих людей на одном полюсе и образовании огромных масс, все более гищающих, все сильнее эксплоатируемых — на другом. В то же время обострение основного противоречия капитализма выражается во все увеличивающемся противоречии между анархией капиталистического производства в целом и его организацией на отдельных предприятиях. Особенно ярко основное противоречие капитализма проявляется в периодических кризисах. Каждый кризис, как мы видели, подготовляет условия для нового, еще большего обострения капиталистических противоречий, для нового, еще более глубокого и острого кризиса. На известной ступени развития капитализма противоречия его уже настолько обостряются, что выросшее в его недрах общественное производство становится несовместимым с частной, капиталистической формой присвоения. Производственные отношения капитализма, до поры до времени служившие формой развития производительных сил обгцества, становятся их оковами. Тогда капитализм прогрессивный превращается в загнивающий, умирающий. И подобно тому как развитие производительных сил феодального общества, переросших рамки старых феодальных производственных отношений, привело к обострению классовых противоречий и гибели феодализма, к замене его в процессе ожесточенной классовой борьбы более высокой общественной формацией, так и превращение капиталистических отношений в оковы для дальнейшего развития общества все более углубляет и обостряет классовые противоречия в капиталистическом обществе. В его недрах зреют предпосылки социалистической революции, растет, крепнет и организуется пролетариат для насильственного свержения господства буржуазии, для завоевания своей власти, уничтожения капиталистического способа производства и организации нового, коммунистического способа производства, обеспечивающего дальнейшее мощное развитие производительных сил.
111


Став оковами для развития производительных сил общества, вступив в полосу загнивания и умирания, капитализм переходит в высшую, последнюю фазу своего развития.
В эту последнюю стадию своего развития капитализм вступил с самого конца XIX и начала XX в. Предшествовавшая этой стадии эпоха развития капитализма, когда капиталистические производственные отношения играли еще прогрессивную роль в развитии общества, известна под названием эпохи промышленного капитализма. Это был период сравнительно плавного «мирного» развития капитализма *, когда в капиталистическом хозяйстве господствовала свободная конкуренция.
Пришедшая ей на смену новая, высшая стадия в развитии капитализма является эпохой «более порывистой, скачкообразной, катастрофичной, конфликтной»2. На этой стадии капитализм, став загнивающим и умирающим, приобрел ряд новых характерных черт, выросших на базе дальнейшего развития тех тенденций, ко- / торые свойственны капитализму вообще. При этом характернейшей чертой новой стадии является то, что свободную конкуренцию стало сменять господство монополий. Эта новая стадия известна под названием эпохи империализма или монополмсти- ческого капитализма.
Основоположники научного коммунизма, Маркс и Энгельс, вскрывшие законы возникновения, развития и гибели капитализма, жили, как известно, до эпохи империализма, в период промышленного капитализма. Понятно, что они «могли лишь догадываться о тех новых условиях развития капитализма, которые наступили в связи с новой фазой капитализма»3.
Первым марксистом, кто дал, опираясь на основные положения «Капитала», обоснованный анализ эпохи империализма как последней стадии развития капитализма, как кануна пролетарской революции, был Ленин. Дальнейшее развитие ленинская теория империализма получила в работах т. Сталина, в решениях партии и Коминтерна.
К изучению теории империализма мы и перейдем сейчас.
V. § 192. Концентрация производства и образование капиталистических монополий
Новая, высшая стадия в развитии капитализма выросла, как мы уже сказали, на базе развития основных тенденций, характерных для капиталистического способа производства вообще.
Одной из характернейших особенностей развития капитализма является рост крупного производства, сосредоточение производства во все более крупных предприятиях.
< Конечно и тогда, как замечает Ленин, «мирный» капитализм создава i условия жизни, весьма и весьма далекие от настоящего «мира». Но тем не менее пока господствовала свободная конкуренция, пока капитализм мог еще расширяться «на громадные еще области незанятых земель и невтянутых окончательно в капиталистический водоворот стран» (Ленин, т. XVIII, стр. 354), можно было еще говорить о сравнительно плавном развитии капитализма.
* Ленин, т. XVIII, стр. 354.
’ Сталин, Вопросы ленинизма, ui> -0>
112


Благодаря капитализации прибавочной стоимости происходит, как мы знаем, процесс концентрации капитала, рост отдельных индивидуальных капиталов. Совершаясь крайне неравномерно в отдельных предприятиях, отраслях производства и отдельных странах (в силу неравномерности эксплоатации, норм накопления и т. д.), этот процесс приводит к более быстрому росту крупных предприятий и крупных капиталов, к их победе в борьбе с более мелкими предприятиями и капиталами. Борьба крупных предприятий с мелкими, победа крупных предприятий в этой борьбе, разорение и поглощение мелких крупными ведет к централизации капитала, к укрупнению его путем слияния отдельных индивидуальных капиталов. Образовавшиеся путем централизации огромные капиталы могут значительно превосходить размеры самых крупных индивидуальных капиталов.
В этом процессе большую роль играет капиталистический кредит и в особенности образование и рост акционерных предприятий, которые получают особенно большое распространение на последней ступени развития капитализма.
Концентрация и централизация капитала, все возрастая по лере развития капитализма, на последней его ступени достигают колоссальнейших размеров.
Так по данным, приводимым Лениным в его работе «Империализм как высшая стадия капитализма», в Германии еще до последней мировой войны из общего количества 3 250 тыс. предприятий было 30,5 тыс. крупных, насчитывающих каждое свыше 50 рабочих (что составляет меньше одного процента общего количества предприятий). При этом из общего количества рабочих Германии в 14,4 млн. на этих крупных предприятиях было занято 6,7 млн. (39,4о/о). Еще больше сосредоточено было на крупных предприятиях двигателей: из общего количества в 8,8 млн. паровых лош. сил на долю крупных предприятий приходилось 6,6 млн., т. е. около 75%; электрических же двигателей было в крупных предприятиях сосредоточено еще больше: 77% общего их количества.
«Менее, чем одна сотая доля предприятий, — замечает по этому поводу Ленин, — имеет более 3/4 общего количества паровой и электрической силы! На долю 2,97 млн. мелких (до 5 наемных рабочих) предприятий, составляющих 91% всего числа предприятий, приходится всего 7% паровой и электрической силы! Десятки тысяч крупнейших предприятий — все; миллионы мелких— ничто» !. ‘
Еще более сильный процесс концентрации и централизации производства Ленин отметил в САСШ. В 1904 г. число крупнейших предприятий (с производством в миллион долларов и выше) составляло меньше 1%, от общего количества предприятий страны; на долю этих крупных предприятий приходилось свыше 1Д общего количества рабочих и 38% общей продукции промышленных предприятий страны. Через 5 лет крупные предприятия составляли 1,1%; в них было занято 30,5% рабочих, а производство
* Ленин, Империализм как высшая стадия капитализма, Соч., т. XIX, стр. 81. В дальнейшем эта работа Ленина будет цитироваться для краткости под названием «Империализм».
8 £и.ши.111ид Ч. а
113


Концентрация и централизация производства н капитала в Германии до войны
Удельны! вес крупных предприятий с количеством рабочих свыше 60 чел. в общем числе предприятий (число предприятий ука- ваао в тысячах)
Удельный вес крупных предприятий по числу рабочих (в миллионах)
Удельный вео крупных предприятий по числу двигателей (в млн. лош. сил)
этих предприятий составляло 43,8% общей продукции промышленных предприятий страны. «Почти половина всего производства ■всех предприятий страны в руках одной сотой доли общего числа предприятий! И эти три тысячи предприятий-гигантов охватывали 268 отраслей промышленности» Ч
За последние годы перед войной, за военный и послевоенный периоды этот рост концентрации и централизации производства пошел еще дальше.
В настоящее время в Германии около половины производственного аппарата промышленности сосредоточено в руках четырех десятитысячных долей (0,0004) всех предприятий. В 1925 г. (по данным германской промышленной переписи) в Германии было 66 предприятий с числом рабочих от 5 тыс. и выше, причем эти предприятия владели 15% всех механических двигателей промышленности.
Еще сильнее и быстрее происходит процесс концентрации производства в послевоенной Америке. Если в 1904 г. в САСШ было 0,9.% предприятий с производством свыше миллиона долларов, то в 1914 г. мы уже имеем 2,1 о/о таких предприятий, а в. 1925 г.— 5,6.%. В 1925 г. 5,б.о/о крупнейших предприятий имели 57%] общего количества рабочих САСШ, на их долю падало 68.% продукции всей промышленности2.
Этот гигантский рост крупного производства и рост его удельного веса в капиталистическом хозяйстве отражает сосредоточение все большего и большего количества капиталов в руках небольшой группы капиталистов. На последней ступени развития капитализма концентрация и централизация капиталов доходят до таких размеров, что, по приводившимся уже нами словам Ленина, «несколько сот миллиардеров и миллионеров держат в руках судьбы всего мира».
Владея гигантскими предприятиями, подчиняя себе огромнейшие капиталы, крупнейшие «миллионеры и миллиардеры» за-
< Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 82.
- Данные цензов за 1911 п 1925 гг.


Концентрация к централизация производства и капитала в САСШ в 1904-1925 гг.
Число предприятий о проиэводотвсм свыше 1 млн. долл, в год
Число рабочих на этих предприятиях
Годовал продукция (в МЛН. ДОЛЛ.)
воевывают себе привилегированное положение в капиталистическом хозяйстве. Благодаря своему могуществу они добиваются особо благоприятных условий в конкурентной борьбе со своими противниками и обеспечивают себе гигантские доходы; при этом миллионы мелких, средних и даже часть крупных «хозяев» оказываются на деле в полном порабощении у нескольких сотен крупнейших капиталистов, завоевывающих себе монополию в капиталистическом хозяйстве. «Перед нами, — говорит по этому поводу Ленин, — уже не конкуренционная борьба мелких и крупных, технически отсталых и технически передовых предприятий. Перед нами — удушение монополистами тех, кто не подчиняется монополии, ее гнету, ее произволу» *.
Борьба крупнейших магнатов капитала за усиление своего могущества, за удушение противников приводит к созданию особых монополистических объединений. «Нескольким десяткам гигантских предприятий, — замечает по этому поводу Ленин, — легко притти к соглашению между собой» 2. Организуя монополистическое объединение, крупнейшие капиталисты «договариваются об условиях продажи, сроках платежа и проч. Они делят между собой области сбыта. Они определяют количество производимых продуктов. Они устанавливают цены. Они распределяют между отдельными предприятиями прибыль и т. д.» 3
‘ Л нин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 90.
> Там шее, стр. 82.
» Там асе. стр. 86.
8*
115


Следующие данные показывают, какое распространение в современном капиталистическом обществе имеют монополистические объединения.
В САСШ уже в 1904 г. 24о/о всех предприятий страны принадлежало «корпорациям» (т. е. монополистическим объединениям капиталистов); на этих предприятиях было занято 76о/о всех рабочих промышленности, и продукция их составляла 74°/о всей продукции промышленности. В 1914 г. «корпорациям» принадлежало уже 28о/о предприятий, и они давали 83°/о продукции всей промышленности страны. В 1919 г. эти «корпорации» имели oio/o предприятий и производили 88 о/о всей продукции. В 1929 г. 7 0 о/о производства стали в САСШ было сосредоточено в руках трех монополистических объединений (трестов). Около трех четвертей автомобильной промышленности находилось в руках двух монополистов, около трех четвертей электрической промышленности— в руках двух гигантских объединений.
То же мы видим и в Германии. До войны там существовало свыше 500 объединений. Наиболее крупными были Рейнско- вестфальский угольный синдикат 1 и стальной синдикат. Рёййско- вестфальский угольный синдикат производил в 1909 г. в Дортмундском районе 85 млн. т угля, тогда как все предприятия, стоявшие вне синдиката, —только 4 200 тыс. т (4,9<>/о). К январю 1913 г. добыча угля синдикатом составляла 92,6°/0 всей добычи Рурского округа и 54о/о общеимперского производства; стальной синдикат довел свою долю до 43—44о/o производства страны; сахарный синдикат, обнимавший 47 предприятий, давал очень крупную цифру — 70 о/о внутреннего и 8О°/о внешнего сбыта; электрический трест — 4Оо/о всей добываемой энергии и т. д. Еще дальше пошел рост монополистических объединений в Германии после войны. В 1924 г. в промышленности существовало около 2Уг тыс. объединений;, а в 1927 г. — около 4 тыс., причем огромная доля промышленности, в особенности в тяжелой индустрии, сосредоточена была в руках небольшого числа крупнейших объединений. Химический трест в 1926 г. сосредоточивал в своих руках 80о/о производства всей химической промышленности; к концу 1927 г. монопольные объединения захватили в свои руки свыше 90 о/о горного дела, железоделательную промышленность — на 85о/о, электрическую — на 84—85о/о.
Один только стальной трест, в руках которого в 1926 г. сосредоточилось около половины производства стали и чугуна в Германии, соединившись в 1930 г. с рядом предприятий, которые до этого стояли вне треста, захватил в свои руки тяжелую стальную промышленность почти на все 1ОО»/о.
Даже в такой сравнительно отсталой стране, как царская Россия, монополистические объединения имели значительное распространение В дореволюционной России было свыше ста монополистических объединений. Почти вся нефтяная промышленность находилась в руках четырех, связанных между собой, комнат ний.. бО/о угля, производившегося в Донбассе, было сосредоточено в руках «Продугля», кровельное железо на 60°/# было в руках объединения «Кровля»;
> Синдикат —это одна из форм монопольных объединений. Чем отличаются отдельные формы объ°динений (синдикат, трест и т. д.) друг от друга, мы разъяснил, в дальнейшем.
116


производ ство 14 вагоностроительных заводов (из общего их числа 16) было в руках «Продвагона»; сахарная промышленность была синдицирована на 100 >/в и т. д.
Такую же картину гигантского роста монополистических объединений с некоторыми вариациями мы видим и в других капиталистических странах.
§ 193. Формы монополистических объединений
Монополистические объединения капиталистов, начавшие воз- шкать в зачаточной и непрочной форме еще с 70-х годов прошлого столетия, по мере роста крупного производства, концентрации и централизации капитала, по мере своего развития переходили к более развитым и прочным формам. На современной ступени развития монополий мы в различных странах и различных отраслях промышленности встречаемся с различными формами борьбы капиталистов за господство и соответственно с различными формами монополистических объединений, в зависимости от степени концентрации производства и капитала, степени господства монополий в хозяйственной жизни.
Наиболее простым типом монополистического объединения является^» gpm^.
Картель — это временное соглашение капиталистов однородных предприятий, имеющее главным образом целью распределять между его участниками районы сбыта и устанавливать минимальные цены, ниже которых участники соглашения обязуются не продавать товары. Участники картеля могут договариваться также об условии получения кредита, закупки сырья; в целях борьбы с рабочими они могут установить максимум заработной платы, выше которого они обязуются не платить рабочим, и т. д.
Самая форма организации картеля не дает более или менее прочных гарантий того, что соглашение будет соблюдено всеми вступившими в картель капиталистами. Сохранение коммерческой самостоятельности предприятий, вступающих в картельное соглашение, при отсутствии каких-либо прочных гарантий выполнения этого соглашения — наиболее уязвимое место картелей. Они быстро распадаются при неустойчивой конъюнктуре, когда наблюдаются частые колебания цен, неустойчивость валюты и т. д., так как в этом случае возникают соблазны к нарушению соглашения. Если член картеля видит, что при создавшейся конъюнктуре ему выгодно нарушить установленный минимум цен или продать свой товар на том рынке, который ему по условиям соглашения не отведен, и т. д., то он довольно легко пойдет на это.
Более высокой формой монополистического объединения капиталистов яв- ляетсядаЖк<Шй Синдикат — это такое объединение капиталистов, при котором они теряют свою коммерческую самостоятельность и сохраняют самостоятельность лишь в области производства товаров. Сбыт товаров (иногда и закупка сырья) производится всеми входящими в синдикат капиталистами через посредство особой организации, которой все объединяемые соглашением капиталисты обязаны сдать всю свою продукцию. Эта организация, монопольно торгующая продукцией участников соглашения, строится обычно на акционерных началах.
Синдикат дает уже большие гарантии, чем картель, от сепаратных выступлений со стороны отдельных входящих в него капиталистов. Изменяющаяся конъюнктура рынка уже в меньшей мере способна поколебать прочность синдикатского объединения.
Обеспечивая в значительно большей степени, чем картель, монопольное положение входящим в него капиталистам, синдикат в то же время не может уничтожить конкуренцию между ними.
Эта конкуренция развертывается главным образом вокруг распределения заказов между предприятиями, входящими в синдикат. Каждое предприятие старается добиться увеличение своей доли в общей массе сбываемых товаров. В особенности это стремление может усилиться, когда синдикату удастся добиться выгодных продажных цен для своих товаров на рынке; каждый из входящих в синдикат капиталистов стремится тогда выбросить на рынок по возможности больше товаров, чтобы получить побольше прибыли. Синдикат же, наоборот, не заинтересовав в том, чтобы на рын^к выбрасывалось много товаров, так как
117


это может повлечь за собой снижение цен. Это внутреннее противоречие часто может привести к распаду синдиката.
Еще более высокой формой объединения капиталистов является j^gg».^ Трест представляет собой такое объединение, при котором входящие в него предприятия лишаются не только коммерческой, но и производственной cimo- стоятельности. Трест имеет право совершенно свободно распоряжаться всеми входящими в него предприятиями вплоть до закрытия их. Капиталисты, объединяющиеся в тресты, теряют право индивидуальной собственности hi свои предприятия и являются совладельцами объединенного имущества треста, который обычно организуется в форме акционерной компании. Каждый капиталист, входящий в трест, получает известное количество акций в соответствии с размерами и ценностью переданных им в распоряжение трест i предприятий, денежного капитала и т. д. Трест имеет возможность неограниченно распоряжаться отдельными предприятиями; трест свертывает худшие предприятия (у которых большие издержки производства) и путем концентрации производства на лучших предприятиях понижает издержки производства увеличивает свою прибыль и укрепляет свои позиции в конкурентной борьбе с «дикими» (необъединенными в трест) предприятиями других капиталистов.
Остается ли внутри треста конкуренция между входящими в него капиталистами? С первого взгляда может показаться, что, поскольку предприятия отдельных капиталистов, входящих в трест, совершенно теряют свою самостоятельность. здесь не может быть места никакой конкуренции. Однако в действительности это не так. Борьба внутри треста происходит за руководящие посты, за распределение полученных прибылей. Лица, захватывающие руководящие посты в тресте, фактически решают все его дела, руководят распределением его доходов и «снимают сливки» с этих доходов под видом «жалованья», при помощи разных спекулятивных махинаций и т. п. Естественно, что между самыми крупными капиталистами, входящими в трест, не может не разгораться борьба за овладение руководящими постами в тресте.
Трест, как правило, объединяет между собою капиталистов, владеющих предприятиями, производящими однородные продукты.
Но борьба за привилегированное положение на рынке заставляет часто объединяться в монополистический союз и разнородные предприятия. Такой монополистический союз носит название комбината-~
Комбинат — это, по словам Лени г а/«соедйнение в о дном предприятии разных отраслей промышленности, представляющих собой либо последовательные ступени обработки сырья (например выплавка чугуна из руды и переделка чугуна в сталь...), либо играющих вспомогательную роль одна по отношению к другой (например обработка отбросов или побочных продуктов ...)» *.
В качестве яркого примера комбината можно привести американский стальной трест2. «Стальной трест имеет свои собственные шахты, рудники, цементные заводы и другие предприятия; ему принадлежат железные рудники в районе Верхних озер и в Алабаме; угольные шахты в различных штатах; нефтяные и газовые предприятия Пенсильвании и Западной Виргинии; марганцевые рудники Бразилии; около 2 тыс. миль железных дорог; 34 океанских и свыше 500 речных и озерных пароходов. В предприятиях треста к началу 1928 г. числилось 109 доменных печей, 32 бессемеровских конвертера, 335 «open hearth furnaces», 571 прокатный, 75 проволочных и 51 трубопрокатный завод и др.» 3
Объединение в один монополистический союз разнородных предприятий, зависящих друг от друга и поставляющих материалы друг для друга, дает большие выгоды объединившимся в комбинат капиталистам в их борьбе за привилегированное положение на рынке, в борьбе с другими конкурентами. Организация комбината устраняет ряд издержек, связанных с покупкой и продажей сырья и полуфабрикатов, так как одни предприятия комбината, как мы сказали, прямо поставляют сырье и полуфабрикаты для других. Так например рудники, входящие в комбинат, поставляют руду для металлургических заводов, входящих в тот же комбинат, а металлургические заводы в свою очередь доставляют готовый металл для машиностроительных и других металлообрабатывающих заводов того
1 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 82.
2 Как видно из схмого названия этого объединения, па практике термины «трест» и «комбинат» ие четко разграничиваются.
3 Дшные взягы из обзор! В Лана в журнале «Мировое хозяйс1во и миро- вяя политика» № 4, 1930 г., стр. 99.
118


же комбината и т. д» при этом комбинат гарантирован от расходов, связанных с постоянными колебаниями цен на сырье, с искусственным вздутием этих цен и т Л-
Соединяя различные предприятя, комбинат в меньшей степени, чем другие формы объединений, страдает от резких колебаний нормы прибыли и влияний конъюнктуры, которым при известных условиях одни отрасли промышленности бывают более подвержены, чем другие; кроме того комбинат имеет больше возможностей для введения технических усовершенствований и т. д.
Но все эти обстоятельства, благоприятствующие образованию комбинатов, не могут устранить противоречивости интересов входящих в них капиталистов. Естественно, что и здесь неизбежна борьба капиталистов за руководящие посты, за распределение прибылей.
Особой формой комбинированного объединения являются так называемые
Под концернами понимается такое объединение разнородных предприятий в KpyfllloOtCIiMe, когда одни предприятия подчиняют себе другие путем их финансирования, путем скупки части их акций, делегирования «своих» людей в руководящие органы этих предприятий и превращения их в предприятия «дочерние» и «внучатые».
Во главе концерна стоит обычно один какой-нибудь крупный промышленник, который может подчинить своему влиянию огромное количество предприятий.
^Концерны распространены в настоящее время преимущественно в Герма- иии/нбихййжно встретить также во Франции, Италии, Австрии, Швеции и в других странах.
Для того чтобы хоть до некоторой степени представить себе могущество концернов, достаточно сослаться на известный концерн шведского капиталиста КреЙгера (потерпевшего крах в результате кризиса). Этот концерн охватил прежде всего подавляющую часть спичечного производства всех капиталистических стран мира. Но акции спичечного треста составляют лишь */3 всего капитала концерна. В самой Швеции концерн подчинил своему влиянию добычу железной руды, лесную промышленность, бумагоделательную; дочерним обществом концерна является известное общество «Эриксон» по производству телефонного и телеграфного оборудования; под влиянием этого концерна находится известное шведское общество по производству шарикоподшипников (СКФ). В Швеции «концерн заинтересован во всех отраслях промышленности, начиная от сахарной и текстильной и кончая типографской». Кроме спичечных предприятий концерн контролирует и ряд других крупнейших предприятий разных отраслей промышленности в ряде капиталистических стран (Германия, Норвегия, Польша). Концерну подчинено большинство банков Швеции и ряд банков крупнейших ка питалистических стран.
$ 194. Прогресс обобществления производства в эпоху монополий и противоречие между общественным характером произ водства и частной формой присвоения
Господство монополий является основной, характернейшей чертой высшей стадии капитализма, определяющей все другие ее особенности, отличающей ее от прежней эпохи, эпохи промышленного капитализма.
Господство монополий — «это уже совсем не то, что старая свободная конкуренция раздробленных и не знающих ничего друг о друге хозяев, производящих для сбыта на неизвестном рынке. Концентрация дошла до того, что можно произвести приблизительный учет всем источникам сырых материалов (например железорудные земли) в данной стране и даже... в ряде стран, во всем мире. Такой учет не только производится, но эти источники захватываются в одни руки гигантскими монополистическими союзами. Производится приблизительный учет размеров рынка, который «делят» между. собо#, до договорному соглашению, эти
119


4
союзы. Монополизируются обученные рабочие силы, нанимаются лучшие инженеры, захватываются пути и средства сообщения — железные дороги в Америке, пароходные общества в Европе и в Америке» Л
Благодаря этому процесс обобществления производства на высшей стадии капиталистического общества достигает огромных размеров. «Капитализм в его империалистской стадии вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению» 2.
Гигантский прогресс обобществления производства в эпоху монополий показывает, что уже созрели все материальные предпосылки для революционного превращения капитализма в социал лизм. •
Из этого конечно не следует, что монополистические объединения рже представляют собой формы нового, социалистического хозяйства. Лишь защитники капитализма из лагеря социал-фашистов и идущие по их пути оппортунисты в своих «теориях» «организованного капитализма», «госкапитализма» и др. изображают монополии как начало нового социалистического производства и стараются внушить рабочему мысль об отмирании капиталистических противоречий в период господства монополий. Такими утверждениями они пытаются скрыть противоречия высшей стадии капитализма, обмануть рабочий класс и отвлечь его от борьбы за .революционное свержение капитализма.
На деле рост и развитие монополий не только не отменяют капиталистических противоречий, но доводят их развитие до крайних пределов.
При гигантском обобществлении производства, вплотную подводящем к самому всестороннему обобществлению, присвоение в эпоху господства монополий одпается частным. Общественные средства производства остаются в-частной собственности небольшой группы капиталистов, преследующих цели наживы, использующих свое господство для усиления эксплоатации широких масс трудящихся, для беспощадной, ожесточенной борьбы со своими конкурентами. Рождаясь из свободной конкуренции, представляя собой ее противоположность, монополия не устраняет конкуренции, являющейся одной из характернейших черт капитализма и товарного производства вообще. Монополия, существуя вместе с конкуренцией, над нею и рядом с нею, порождает ряд острейших противоречий и конфликтов.
«Производство становится общественным, но присвоение остается частным. Общественные средства производства остаются частной собственностью небольшого числа лиц. Общие рамки формально признаваемой свободной конкуренции остаются, и гнет немногих монополистов над остальным населением становится во сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее» ®.
* Лемин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 89.
8 Та» же.
• Там же.
120


$ 195. Монополия и конкуренция в эпоху империализма
Рост и развитие монополий в эпоху империализма не означает отмирания капиталистической конкуренции. «Именно... соединение противоречащих друг другу «начал»: конкуренции и монополии и существенно для империализма, именно оно и подготовляет крах, т. е. социалистическую революцию» Ч
Монополистические союзы не устраняют и не могут устранить борьбы между капиталистами. Наоборот, отдельные капиталисты объединяются друг с другом в монополистические союзы для того, чтобы завоевать себе привилегированное положение в капиталистическом хозяйстве, вступить в жестокий бой со своими конкурентами. Сами монополии таким образом порождают особые своеобразные формы конкуренции, крайне обостряют конкуренцию.
«Соглашение» капиталистов, входящих в объединения, представляет собой особую форму борьбы за господство, борьбы крупных капиталистов за подчинение и поглощение более мелких.
Мы уже видели, что даже в тресте, где наиболее тесно осуществляется объединение капиталистов, происходит борьба за руководящие посты, прибыли и т. д. Отчаянная борьба — то глухая, то открытая — за рынки сбыта и за долю участия в объединении, частый распад одних картелей и возникновение других — все это как нельзя лучше свидетельствует о тех противоречиях, которые существуют внутри монополистических объединений.
Но этого мало. Самые могущественные монополистические объединения капиталистов не могут обеспечить себе полную монополию на рынке и устранить своих конкурентов.
В современном капиталистическом обществе идет ожесточенная борьба между монополистическими объединениями и неуходящими в монополистические союзы («дикими») капиталистами.
К последним относятся не только мелкие капиталисты, которых крупные «акулы» капитала не принимают в объединения, по и крупные капиталисты,. иногда ведущие упорную борьбу с трестами 2.
Кроме того одним монополистическим объединениям приходится вести борьбу на рынке с другими монополистическими объединениями.
Борьба между отдельными монополистическими объединениями (так же как и борьба монополистов с «дикими» капиталистами) может развернуться, во-первых, внутри одной отрасли производства, так как часто внутри той или иной отрасли может быть ряд объединений 3 (и «диких» капиталистов) и, во-вторых, между разными отраслями производства. Во втором случае борьба
‘ Ленин, т. XX, стр. 297.
* Как на пример «дикого» капиталиста,конкурирующего успешно с трестами, можно указать хотя бы нт Форда.
s Так по данным, приводимым В. Серебряковым («Конкурентная борьба в современном капитализме» в журнале «Проблемы марксизма» № 3 за 1930 г.), в 1927 г. в машиностроительной промышленности Германии было 147 объединений, в металлообрабатывающей -78. в горной — 51, в текстильной —201, в пищевой — 170 и т. д. В одних только САСШ в 1929 г. было больше 20 автомобильных концернов.
121


может происходить между отраслями, производящими сырье и перерабатывающими его, а также между предприятиями, производящими различные продукты, если реализация одного продукта мешает реализации другого. Так в современной Америке существует1 антагонизм между автомобильной промышленностью и промышленностью, производящей обувь и одежду; объясняется его тем, что распространение автомобилей вызвало резкое падение спроса на обувь и одежду.
Если монополистическому объединению капиталистов удается захватить в свои руки монополию на производство какого-либо продукта, то повышение цен на этот продукт неизбежно вызывает расширение производства других продуктов, которые могут его заменить. Так монополизация производства меди привела к расширению производства алюминия, который стал конкурировать с медью.
При высоком развитии техники в современном капиталистическом обществе монополизация одного продукта вызывает изобретение новых, могущих его заменить.
Так захвгт нефтяной промышленности нефтяными объединениями содействовал развитию производства искусственной нефти и вызвал конкуренцию между этими отраслям ■; производство хлопчатобумажных и шелковых тканей ныне натолкнулось на бешеную конкуренцию нового вида производства — производства искусственного шелка.
В этой конкуренции продуктов, могущих частично или полностью заменить друг друга (такие продукты называются обычно «субститутами»), мы видим яркое доказательство того, что монополия не только не уничтожает конкуренцию, но сама в свою очередь порождает новые формы конкуренции.
Так как в эпоху господства монополий конкурентную борьбу ведут крупнейшие «магнаты» капитала, располагающие огромными средствами и властью и не останавливающиеся ни перед чем в стремлении удушить противника, то самые методы борьбы становятся крайне ожесточенными. По сравнению с приемами борьбы современных монополистов прежние формы конкурентной борьбы эпохи промышленного капитализма начинают казаться безобидной мышиной возней.
Укажем некоторые, наиболее характерные методы этой борьбы. Стремясь разорить своих конкурентов, монополисты на некоторое время не только отказываются от сверхприбылей, но начинают продавать това,ры себе в убыток; они это делают разумеется только временно, чтобы вытеснить своего противника и затем получить возможность повысить цены. Монополисты договариваются с поставщиками сырья, чтобы они не продавали сырья конкурентам, заключают договоры с профессиональными союзами рабочих, чтобы те перестали снабжать конкурентов рабочими рука .ми. Такими же способами они лишают своих конкурентов средств транспорта, кредита, возможности сбыта товаров. Скупая акции враждебных предприятий и выпуская их в удобный момент на биржу (где происходит продажа и покупка акций), монополисты стараются подорвать доверие к данному предприятию; они не останавливаются подчас даже перед такими методами, как порча товаров противника, взрыв его складов и т. д,
Ш


Наиболее острых форм конкурентная борьба достигает в эпоху империализма на международной арене. В дальнейшем мы еще увидим, что в эту эпоху закончен раздел всего мира между крупнейшими капиталистическими хищниками и ведется ожесточенная борьба за передел мира, за завоевание и подчинение «чужих» территорий.
Эта борьба за передел мира, обостряясь, принимает формы грандиозных военных столкновений.
Все это показывает вздорность и вредность социал-фашистских и оппортунистических теорий «организованного капитализма», отрицающих конкуренцию в эпоху империализма, изображающих монополистические объединения как начало нового «организованного», социалистического производства. Эти «теории», имеющие своей целью борьбу против пролетарской революции и защиту капитализма, рассматривают монополию и конкуренцию как два взаимно исключающих друг друга начала. На самом же деле монополия, будучи противоположностью конкуренции, сама создает новые формы конкуренции, является предпосылкой для обострения конкуренции.
Существуя над конкуренцией и рядом с ней, монополия тем самым порождает «ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов» Ч
ГЛАВА XLII
^^ ФИНАНСОВЫЙ КАПИТАЛ
^^ 196. Концентрация балков, их новая роль. Финансовый канитал
До сих пор, говоря о монополии, мы касались исключительно вопроса о монополистических объединениях капиталистов в области производства и сбыта своих товаров.
«Но наши представления о действительной силе и значении современных монополий были бы крайне недостаточны, неполны, преуменьшены, если бы мы не приняли во внимание .роли банков» 2.
В капиталистическом обществе банки играют колоссальную роль. Они являются теми мощными магнитами, которые притягивают из всех пор общества денежные средства, будь то временно свободные средства капиталистов или мелкие сбережения, отложенные «про черный день» трудящимися.
Предоставляя эти средства промышленным капиталистам, банк создает новые возможности для расширения производства, для маневрирования на .рынке и победы рад конкурентами.
Рост концентрации и централизации производства и капитала, тенденция к образованию монополистических объединений капиталистов, характерные для последней стадии в развитии .капитализма, в значительной степени изменяют и самую роль банков в капиталистическом хозяйстве.
< Ленин, Империалам, Соч., т. XIX, стр. 142. ’ Там ж», стр. 93.
123


Прежде всего общий процесс концентрации производства и капитала (в первую голову промышленного капитала) не может не повлечь за собой концентрации и централизации банков.
Рост промышленности, торговли и денежного обращения сам по себе уже содействует увеличению тех денежных сумм, которые могут находиться в распоряжении банков, способствует их росту: увеличивается как собственный капитал банков (особенно при организации банков на акционерных началах), так и размер привлекаемых вкладов и возможность эмиссии.
Вместе с тем сосредоточение промышленного и торгового капитала в руках немногих капиталистов приводит неизбежно к такому же процессу в области кредита.
Путем жестокой борьбы, разорения и уничтожения противников, путем их подчинения при помощи финансирования, скупки акций, добровольных соглашений, путем организации монополистических объединений наиболее крупные банки обеспечивают себе господство в кредитной системе капиталистических стран.
Так по данным Шульце-Геверница, приводимым Лениным, «в конце 1909 г. 9 берлинских крупных банков вместе с примыкающими к ним банками управляли 11,3 млрд, марок, т. е. около 83о/о всей суммы немецкого банкового капитала.
«Немецкий банк» («Deutsche Bank»), управляющий, вместе с примыкающими к нему банками, суммою около 3 млрд, марок, является рядом с прусским управлением государственных железных дорог самым крупным... скоплением капитала в старом свете» Ч
Эти 9 крупнейших банков, превратившись после войны в 7, а затем и 6 банков,, в 1926 г., по данным, приводимым Штраусом, имели 72,5о/о капиталов всех банков страны; вместе с подчиненными и связанными с ними банками они охватывали 92 о/о капиталов всех банков. В 1931 г. эти 6 крупнейших банков в результате слияния превратились в 4 банка.
В Англии в 1832 г. решающую роль в области банкового дела играли 62 частных банкира. В 1895 г. таких банкиров осталось только 38; в 1910 г. их было только 9, а в 1915 г.— всего 4 с капиталом в 26 млн. руб. и со вкладами в 278 млн. руб. Число акционерных банков в Англии сократилось с 1890 до 1925 г. со 104 до 18, причем в 1925 г. 18 акционерных банков имели свыше 1,3 млрд. руб. капитала и около 18 млрд. руб. вкладов. Из этих банков 5 крупнейших сосредоточили 67 «/о всех капиталов английских банков и 71 о/о всех вкладов.
В царской России почти две трети банкового капитала находились в руках 17 крупных петербургских банков, причем значительная их часть в свою очередь была в подчинении у небольшой кучки иностранных банков.
Во Франции господствуют всего 4 крупнейших банка.
В САСШ, где по сравнению с другими странами существует значительная децентрализация банкового дела, 16 крупнейших банков сосредоточивали в 1924 г. 40о/о всех вкладов.
* Шульце-Гееерниц, Цит. по работе Ленина «Империализм», Соч., т. XIX» стр. 94.
124


Концентрация банков в Германии
В 1012 г.
В 1932 г.
Концентрация банков в Англии
В 1912 г.
В 1932 г.
К началу 1931 г. из общего числа 22 тыс. банков 8 тыс., объединенных в «Федеральную резервную систему», располагали по официальным отчетам этой организации 62»/о всех капиталов. При этом во главе «резервной системы» фактически стояли 12 крупных федеральных банков, в свою очередь зависевших от двух крупнейших банков.
Этот гигантский рост концентрации и централизации банков, неизбежно сопровождающийся ростом монополий в области кредита, и наряду с этим рост концентрации и централизации и развитие монополий в области промышленности имеют своим результатом усиление взаимозависимости между промышленностью и банками, сращивание банкового капитала с промышленным.
В чем же проявляется эта взаимозависимость? Как происходит это сращивание?
Мы знаем, что развитие кредита имеет большое значение для роста и развития промышленности. Чем крупнее промышленное предприятие, тем больше нитей связывают его с остальным хозяйством, тем большее значение имеет для него кредит. Чем крупнее банк, чем большим количеством средств он располагает, тем больше у него возможностей для кредитования промышленности. Судьба акционерных предприятий в большей степени, чем каких бы то ни было других, связана с банками, так как банки не только обслуживают их непосредственным кредитом, по и оказывают содействие в продаже выпускаемых ими
125


акций, а также гарантируют те «облигационные займы», к которым иногда прибегают акционерные общества.
Но чем большее значение приобретает для промышленного капиталиста кредит, тем больше кредитные учреждения (банки) в свою очередь делаются заинтересованными во всех операциях промышленного капиталиста. Банк должен быть в курсе дел данного предприятия, чтобы знать о кредитоспособности ого •владельца; предоставляя промышленнику долгосрочный кредит для вложения в основной капитал, банк интересуется уже не только положением своего должника в данный момент, но и его перспективами на более или менее продолжительное время в будущем (пока тот не сможет вернуть деньги банка, вложенные в машины и здания).
Беря на себя размещение акций акционерных предприятий, банки крайне заинтересованы в получении учредительской прибыли; а так как возможность получения учредительской прибыли и ее размер зависят от прибыльности акционерного предприятия, то здесь опять-таки проявляется заинтересованность банка в способах ведения предприятия. Естественно поэтому, что банк, предоставляя кредит, гарантируя займы, размещая акции, может потребовать от промышленного капиталиста выполнения определенных директив в отношении производства товаров, реализации их, закупки сырья и т. п.
«...С концентрацией капитала и ростом оборотов банков изменяется коренным образом их значение. Из разрозненных капиталистов складывается один коллективный капиталист. Ведя текущий счет для нескольких капиталистов, банк исполняет как будто бы чисто техническую, исключительно подсобную операцию. А когда эта операция вырастает до гигантских размеров, то оказывается, что горстка монополистов подчиняет себе ‘торгово-промышленные операции всего капиталистического общества, получая возможность — через банковые связи, через текущие счета и другие финансовые операции — сначала точно узнавать состояние дел у отдельных капиталистов, затем контролировать их, влиять на них посредством расширения или сужения, облегчения или затруднения кредита и наконец всецело определять их судьбу, определять их доходность, лишать их капитала или давать возможность быстро и в громадных размерах увеличивать их капитал и т. п.» х
Заинтересованные в ведении промышленных предприятий банки не могут ограничиться контролем над промышленником, воздействием на него со стороны, — банки сами становятся участниками промышленных предприятий.
Эта новая роль банков в значительной степени связана опять- таки с распространением акционерной формы предприятий.
Участие банка в акционерном предприятии удобно для него тем, что капитал банка, вложенный в акции, может быть сравнительно легко извлечен путем продажи акций; а это крайне важно, так как обеспечивает банку возможность свободно маневрировать имеющимися у йего деньгами (часть которых может
1 Ленин, Шшеришл, Соч., т. &Х, стр. 97 ив


быть например востребована вкладчиками или другими кредиторами).
Банк может принять участие в уже организованных акционерных предприятиях посредством скупки их акций; он может взять на себя инициативу по организации новых акционерных предприятий.
Таким образом, вкладывая свои капиталы в промышленные предприятия и принимая непосредственное участие в их руководстве, банки превращаются из посредников по собиранию и распределению свободных денежных сумм, какими они были раньше, в руководящие организационные центры промышленности.
Так на основе концентрации и централизации производства, на основе вырастающей из этой концентрации монополии происходит сращивание банков с промышленностью, сращивание капиталов банкового и промышленного, образование финансового капитала.
«Концентрация производства, — говорит Ленин: — монополии, вырастающие из нее; слияние или сращивание банков с промышленностью — вот история возникновения финансового капитала и содержание этого понятия» х.
Следует иметь в виду, что это образование финансового капитала отнюдь не означает простого подчинения промышленности банкам и превращения банкиров в господ, .а промышленников в рабов.
Так как образование финансового капитала происходит (на базе концентрации производства и капитала) путем «сращивания» банкового капитала с промышленным, то характерно здесь то, что сам банкир становится в то же время промышленником, а промышленник становится одновременно и банкиром 2. -
Так Моргай, один из крупнейших магнатов капитала, является руководителем одного пз крупнейшие банков мира «National Bank of Commerce» и примыкающей к нему группы банков, руководителем крупнейшего «Стального треста» («United States Steel Corporation») и одним из крупнейших железнодорожных королей.
Другой виднейший представитель финансового капитала САСШ — Рокфеллер руководит крупнейшим в мире банком «Chase Bank» и одновременно принимает бо ъшое участие в химической, нефтяной, угольной, рез шовой, авиационной промышленности и транспорте.
Крупный шведский капиталист Крейгер (покончивший с собой в связи с кризисом) не только был «спичечным королем» капиталистического мира и участником ряда других отраслей промышленности, по и крупным банкиром: его концерну принадлежало абсолютное большинство шведских банков, ряд банков в Германии, Голландии, Польше, Швейцарии и т. д.
Возникши на цочве концентрации и централизации промышленности, а затем и банков, финансовый капитал в свою очередь
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 107.
2 Это, как мы покажем в дальнейшем, еще не означает уничтожения противоречия между промышленным и банковым капиталом, между капиталом-функцией и капиталом-собственностью. Наоборот, эпоха господства монополий и финансового капитал i крайне обостряет и это противоречие, поднимает сто на новую, более высокую ступень.
127


содействует дальнейшему усилению этих процессов. Кредитуя промышленные предприятия и принимая в них непосредственное участие, банк часто сам берет на себя инициативу по их объединению, по образованию монополистических объединений.
С другой стороны, участие банков в промышленных предприятиях крайне обостряет борьбу банков между собой, так как теперь конкуренция между ними не ограничивается областью кредитных отношений, а разыгрывается также и по линии их промышленных и торговых связей. Каждый банк, защищаясь от конкурентов, должен защищать огромную массу принадлежащих ему или находящихся под его .влиянием других кредитных, промышленных или торговых предприятий, и каждое поражение какой-либо из борющихся сторон ведет к колоссальнейшим катастрофам.
Естественно, что все это не может не толкать банки еще сильнее на путь монополии.
Так банки превращаются из скромных посредников «в всесильных монополистов, распоряжающихся почти всем денежным капиталом всей совокупности капиталистов и мелких хозяев, а также большею частью средств производства и источников сырья в данной стране и в целом ряде стран. Это превращение многочисленных скромных посредников в горстку монополистов составляет один из основных процессов перерастания капитализма в капиталистический империализм...» 1
§ 197. Финансовый капитал и дальнейшее обострение капиталистических противоречий. Финансовая олигархия
Концентрация и централизация банков, сращивание промышленного капитала с банковым, образование и рост финансового капитала еще больше усиливают гигантский процесс обобществления производства, характерный для эпохи господства монополий, еще больше приближают хозяйство к полному и всестороннему обобществлению.
В самом деле, с концентрацией и централизацией банков, с ростом финансового капитала «вырастает густая сеть каналов, охватывающих всю страну, централизирующих.все капиталы и денежные доходы, превращающих тысячи и тысячи раздробленных хозяйств в единое общенациональное капиталистическое, а затем и всемирно капиталистическое хозяйство» 2.
Более полувека назад, в эпоху промышленного капитализма, Маркс, анализируя роль банков в капиталистическом обществе, указал, что «банки создают в общественном масштабе форму, но именно только форму, общего счетоводства и общего распределения средств производства» 3.
В эпоху господства монополий и финансового капитала эта роль банков выступает в особенно яркой форме: банки здесь централизуют в своих руках капиталы и денежные доходы не только крупных, но и мелких капиталистов, а также средства
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. S3 — 94.
’ Там же, стр. 96.
* Ща^кс, Капла^х Ш, ч. 2, стр. Ш.
"128


и сбережения «мелких хозяйчиков» и служащих (и небольшой группы верхнего слоя рабочих); банки учитывают через свой аппарат состояние дел отдельных капиталистов, контролируют их, вмешиваясь в их действия, определяя их судьбу, сами организуют и руководят промышленными предприятиями.
Но если банки создают форму общего счетогодства и общего распределения средств производства, то по содержанию своему распределение средств производства в эпоху господства монополий и финансового капитала остается частным. Рост и развитие финансового капитала неизбежно обостряют противоречие между «гигантским процессом обобществления», характерным для этой эпохи, и частным капиталистическим присвоением.
Возникновение и развитие финансового капитала приводит к господству небольшой кучки «магнатов» финансового капитала, финансовой олигархии, которая господствует в области экономической, политической и идеологической, которая использует всю свою мощь для подавления и подчинения своих противников, для усиленной эксплоатации широких масс трудящихся. Господство финансовой олигархии, применяемые ею методы борьбы и эксплоатации особенно ярко показывают, как далеко зашло в эпоху империализма противоречие между обобществлением производства и капиталистической формой присвоения.
Пользуясь своей экономической мощью, финансовая олигархия стремится подчинить своему влиянию огромную массу предприятий «чужих» капиталистов при помощи так называемой «системы участия». Скупая некоторую часть акций этих предприятий, финансируя их, превращая их таким образом в «дочерние» и «внучатые» предприятия, финансовая олигархия распространяет свою власть на огромное количество предприятий, капиталы которых в общей сумме своей могут значительно превосходить размеры «собственных» капиталов хозяев Ч
Эта «система участия» не только увеличивает до огромных размеров власть монополистов, но открывает возможности для всяких темных дел, для спекуляций и наживы.
Так как подчиненные («дочерние») предприятия внешне выступают как самостоятельные предприятия, за которые их фактические властелины по закону не отвечают, то «магнаты» капитала имеют возможность пускаться в разные жульнические проделки за счет этих подчиненных предприятий. В случае неудачи убытки путем различных комбинаций перекладываются на плени более мелких акционеров. Путем подтасовки балансов (отчетов), путем временного искусственного вздувания курсов акций и т. д. эти рискованные сделки остаются долгое время скрытыми от «дочерних» предприятий. В случае же «удачи» магнаты наживают огромные капиталы, присваивая себе громадные богатства, причем это обогащение часто является результатом дутых спекуляций, не способствующих развитию общественного производства. f
Огромные прибыли магнаты финансового капитала получают
1 Каким образом это происходит, м i уже выяснили в разделе о кредите и банках.
9 Политзвопоиия, ч. 2.
129


путем выпуска акций, облигаций и других ценных бумаг. Чем дальше заходит развитие финансового капитала, тем больше вырастает выпуск этих бумаг. Эмиссия ценных бумаг, — по словам т. Сталина, — становится «важнейшей операцией финансового капитала»1.
Еще во время мировой войны Ленин указывал, что «в четырех передовых империалистских странах — Англии, Северной Америке, Фршцпи и Германии, капитал в ценных бумагах составляет по 100—150 млрд, франков, что означает ежегодный доход не менее 5 — 8 млрд, на страну» 2.
В послевоенный период эмиссия ценных бумаг еще более возросла: в САСШ она в 1929 г. выражалась в сумме почти 10, 2 млрд, долл., в Германии в 1928 г.— около 4 млрд, марок и т. д.
Эмиссия ценных бумаг приносит магнатам финансового капитала громадные доходы в виде учредительской прибыли, доходов от. займов и т. д.; магнаты могут нажить огромные состояния путем спекуляции этими бумагами, искусственного повышения и понижения их курсов. Большое место в этих проделках занимает также спекуляция земельными участками, особенно во вновь растущих городах, в местах, где предполагаются полезные ископаемые.
Если в периоды подъема и оживления нажива финансовой олигархии особенно велика, то и периоды депрессии и кризиса властелины финансового капитала используют для скупки разоряющихся предприятий, для подчинения себе других капиталистов путем их финансирования и «системы участия». Пользуясь своим могуществом, финансовые олигархии стремятся переложить тяготы кризиса на подчиненных им более мелких капиталистов.
Рост эмиссии ценных бумаг приводит к росту рантье — группы людей, живущих только на доход от этих бумаг. Это является одним из ярчайших проявлений паразитического перерождения капиталистического общества. Финансовые короли наиболее богатых капиталами крупных стран завоевывают себе исключительное положение и превращают другие страны в своих должников и данников. Благодаря своему монопольному положению финансовая олигархия может получить такие громадные доходы, что и «при застое населения, промышленности, торговли, морского транспорта «страна» может богатеть от ростовщичества» 3 (как это имело например место в довоенной Франции).
Все это показывает, что рост и развитие финансового капитала крайне усиливают гнет кучки монополистов над остальным населением. Облагая чудовищной данью все население, финансовый капитал неслыханно усиливает эксплоатацию рабочих и других трудящихся, экспроприирует мелких и средних капиталистов.
Рост спекуляции, рост слоя рантье, развитие «системы участия» — все это крайне обостряет противоречия между движением действительного капитала, занятого в производстве, и капи-
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 19.
г Ленин, Империализм и раскол социализма, роч.. т. XIX, стр. 302.
’ Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 113.
130


талом-собственностью. Благодаря этому финансовый капитал, выросший в результате сращивания банкового и промышленного капиталов, в то же время обостряет противоречие этих двух форм капитала.
Опираясь на крупнейшие банки и наиболее концентрированные и мощные отрасли промышленности, к которым относится тяжелая промышленность, облагая данью другие отрасли хозяйства, финансовый капитал усиливает отставание легкой промышленности от тяжелой, земледелия от промышленности.
Таким образом господство финансового капитала, подготовляя формы для общего учета хозяйства, для общего распределения средств производства, в то же время создает такие условия, когда «масса населения живет впроголодь, когда все развитие земледелия безнадежно отстает от развития промышленности, а в промышленности «тяжелая индустрия» берет дань со всех остальных ее отраслей»1.
Развитие капитализма делается еще более «порывистым, скачкообразным, конфликтным», гнет и анархия растут; несовместимость общественного производства с капиталистическим присвоением проявляется в крайне яркой форме.
§ 198. Сращивание финансового капп тала с капиталистическим государством
Власть небольшой кучки миллиардеров-«магнатов» финансового капитала распространяется не только на хозяйственную жизнь: она охватывает все уголки жизни и прежде всего распространяется на политическую власть, на современное капиталистическое государство.
В эпоху империализма государственный аппарат приобретает для буржуазии особенно важное значение. При крайнем обострении .всех противоречий, при неслыханном усилении гнета и экс- плоатации миллионов трудящихся буржуазия напрягает все свои усилия, чтобы, опираясь на госаппарат, удержать свое господство над эксплоатируемыми. Государственный аппарат играет также огромную роль в борьбе магнатов финансового капитала со своими соперниками за господство, за сферы влияния: государство устанавливает налоги, пошлины, ведет денежную политику, руководит иностранной политикой и в интересах своих магнатов капитала ведет империалистические войны.
Опираясь на свое экономическое могущество, властелины финансового капитала превращают государство и государственный аппарат в свое послушное орудие. Крупнейшие представители финансового капитала или сами становятся во главе государственной власти или выдвигают своих ставленников.
Тесное переплетение государственного аппарата и капиталистических монополий создает такое положение, когда государственные чиновники, депутаты парламента, влиятельнейш>ие государственные деятели становятся в сущности служащими капиталистических трестов и банков. Нередки случаи, когда министр
* Ленин, Империал; зм, Соч., т XIX, стр. 99.
9»
131


или видный депутат получает от своих «хозяев» вознаграждение за какие-либо выступления в парламенте, за проведение соответствующих законопроектов и т. д. Нередки случаи, когда государственный деятель, выходя в отставку, тут же получает «тепленькое местечко» в каком-либо тресте или банке.
Так например известный миниср Англии Болдуин является влад льцем крупнейшей сталеобрабатывающей фирмы «Болдуин и К °».
Когда правительство Болдуина вышю в 1929 г. в отставку, ряд виднейших членов его кабинета ушел на руководящую работу в капиталистические предприятия. Так Остин Чемберлен, бывший министр иностранных дел, известный своей враждой к СССР (он порвал с СССР дипломатические сношения), и Л. Вер тингтон, бывший военный министр по делам Индии, стали во главе крупного лондонского треста.
Половина членов кабинета Кулиджа, бывшего до Гувера президентом САСШ, представляла собой крупнейшие коммерческие предприятия этой страны. Две трети кабинета президента Гувера составляли представители крупнейших капиталистических предприятии.
«Сам Гувер, — пишет Л. Денни в своей книге «Америка завоевывает Британию»,—делец мирового масштаба». Если иногда и появляются в министерствах САСШ способные, но неб гатые люди, то они, как рассказывает тот же Денни, быстро оттираются под давлением Уолл-стрита, т. е. финансового капитала1, и заменяются представителями последнего.
Убитый в Германии в 1921 г. министр Ратенау был одновременно директором одного из крупнейших мирэвых к шпталисгических объединений—«Всеобщей компании электричества».
Ряд виднейших министров Германии последних лет, как Курциус, В рт, Шахт и др., являются крупне ;шпми представителями «хозяйственного мира». В теперешнем фашистском правительстве Гитлера крупные посты также занимаю? представители крупного капитала (Шахт, Гугенберг, сменивший теперь Гугенберга Щмидт, Тиссен и др.).
Финансовое и политическое могущество обеспечивает королям капитала монополию в области школы, науки, печати, которые обрабатывают широкие массы населения в интересах капиталистов. Послушная продажная печать становится одним из могущественнейших орудий в борьбе финансового капитала за свою гегемонию.
Превращение буржуазного государства в послушное орудие небольшой кучки финансовой олигархии и контроль властелинов финансового капитала над государственным аппаратом обеспечиваются благодаря переплетению предприятий частномояополисти- яеских объединений с государственными.
Буржуазное государство, как известно, само организует ряд промышленных предприятий: транспортные предприятия, электростанции, фабрики и заводы для военных целей; оно организует банки, занимающиеся эмиссией кредитных и бумажных денег, выпускающие займы и т. д.
С ростом капиталистических противоречий, с усилением роли буржуазного государства как орудия подавления масс, с возрастанием роли госаппарата в борьбе монополистов за. сферы влияния увеличиваются число и размеры этих государственных предприятий.
1 Уолл-стрит — это улица в Нью-Йорке, где помещаются биржи, банки и конторы крупнейших капиталистических предприятий.
132


Империалистическому государству нужны огромные средства для ведения этих предприятий, для содержания колоссального государственного аппарата и организации вооружений, занимающих огромное место в бюджете современных государев.
Для получения кредита на все это государство вынуждено обращаться к помощи банков; эти же банки помогают государству размещать и реализовать выпускаемые им займы.
В то же время само государство вмешивается в деятельность отдельных частнокапиталистических предприятий, субсидируя многие из них, содействуя концентрации и централизации капитала, ускоряя создание монополистических объединений и т. д.
Особенно яркие примеры такого вмешательства государства мы видели во время войны 1914—1918 гг., когда в целях наилучшего использования промышленности и транспорта для нужд войны, в целях жесткой экономии в распределении продуктов правительства воюющих стран подчинили своему контролю все (или важнейшие) отрасли хозяйства.
Яркие примеры вмешательства мы видим и теперь, когда в перйод экономического кризиса ряд буржуазных государств пытается путем субсидий предотвратить крах крупных банков и других предприятий.
Вмешиваясь таким образом в деятельность «частно»-капита- листических предприятий, государство содействует дальнейшему укреплению и усилению могущества крупнейших монополистов, росту их власти и гнета.
«Государственная монополия в капиталистическом обществе, — замечает Ленин, — есть лишь средство повышения и закрепления доходов для близких к банкротству миллионера той или иной отрасли промышленности» i.
Переплетение монополистических трестов с государством обостряет противоречия между кучками капиталистических «акул» на почве их борьбы за гегемонию в государственном аппарате, за обладание руководящими постами в нем.
Так борьба между двумя крупнейшими буржуазными партиями САСШ — «республиканской» и «домок атпческой» — отражает борьбу разных групп крупного капитала за власть в правительстве. Каждая партия имеет своих миллиардеров, которые «фин теируют» деятельность этой партии и ео борьбу с противником, т. е. фактически используют партию в своих целж. Победа той или иной партии приносит ряд экономических ль от ее «покровителям»: введение или отмена покровительственных пошлин на те или иные продукты, утверждение займов и других коммерческих операций, выгопых для данной группы, раздача ей концессий, поставок для армии и государственных учреждений и т. д.
Естественно, что вовлечение государственного аппарата в борьбу монополистических гигантов нз может не увеличив"- Размаха этой борьбы, делает ее более интенсивной. Сращивание финансового капитала с капиталистическим государством ^как и сращивание банкового капитала с промышленным) лишь усиливает порывистость и скачкообразность развития монополистического капитализма, обостряет противоречия между странами и внутри капиталистических стран.
* Ленин, Импери .лизм, Соч., т. XIX, стр. 100.
133


Борьба отдельных капиталистов внутри стран не могла быть уничтожена в частности жестким регулированием хозяйства во. время мировой войны.
Даже в Германии, где контроль государства и его вмешательство в работу частнокапиталистических предприятий во время войны были особенно сильны, типичные для монополистического капитализма противоречия не прекращались ни на одну минуту во время войны. «Борьба различных группировок буржуазии лишь приняла своеобразные, приспособленные к военным условиям формы. Разыгрывалась непрерывная конкурентная борьба между, тяжелой индустрией, между... монополистами и аутсайдерами (т. е. капиталистами, не входящими в монопольные союзы. — И. Л. и К. О.), между фирмами, работавшими на экспорт и снабжавшими внешний рынок и т. д.»1
Борьба разыгрывалась вокруг прав на лучшее снабжение сырьем, топливом и рабочей силой, вокруг распределения военных заказов и т. д. Одновременно по мере усиления государственного регулирования усиливалось влияние подпольного рынка, существование которого было в значительной степени связано с раздробленностью сельского хозяйства. Мы уже не говорим о том, что контроль государства над отдельными отраслями промышленности означает огромное усиление эксплоатации рабочих, огромный рост классовых противоречий.
Нет никакого сомнения, что организация хозяйства во время войны на началах государственного капитализма и рост государственно-капиталистических тенденций вообще показывают, до какой степени современное капиталистическое хозяйство созрело для его обобществления, для его превращения в социалистическое. Но факты вместе с тем не менее ярко показывают, как существование капиталистической формы присвоения делает невозможным это обобществление.
ГЛАВА XLIII
ЭКСПОРТ КАПИТАЛА. РАЗДЕЛ МИРА И БОРЪБА ЗА ЕГО ^ ПЕРЕДЕЛ
" § 199. Экспорт капитала
Господство монополий и финансового капитала выросло в капиталистическом обществе из развития крупного производства, из концентрации и централизации капитала. Сами же монополии в свою очередь содействовали дальнейшей концентрации и централизации, дальнейшему усилению накопления капитала. Особенно грандиозных размеров достигло накопление в крупнейших капиталистических странах, в которых финансовые короли владеют особенно большими капиталами и собирают особенно большие прибыли.
Грандиозные размеры накопления капитала в этих странах
* Е. Хмельницкая, Выступление на дискуссии по организованному капшализ- ыу>, «Организованный капитализм», стр. 90—91.
134


при возрастающих внутренних противоречиях капитализма делают значительную часть этих капиталов относительно «избыточной», не находящей себе внутри страны достаточно выгодного для капиталистов применения.
В капиталистическом обществе в силу свойственного ему противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения постоянно возникает несоответствие ме^ду ростом производства и ограниченными размерами потребления. Господство монополий, доведя основное противоречие капиталистического общества до его крайнего предела, тем самым усиливает и обостряет это несоответствие между ростом производства и ограниченными размерами потребления, потому что господство монополий, усиливая концентрацию производства, в то же время усиливает эксплоатацию широких масс трудящихся.
Это несоответствие и вместе с тем накопление относительно «избыточного капитала» возрастает еще в силу неравномерного развития отдельных отраслей капиталистического хозяйства, и прежде всего — в силу отставания земледелия от промышленности.
«Если бы капитализм, — говорит Ленин, — мог развить земледелие, которое теперь повсюду страшно отстало от промышленности, если бы он мог поднять жизненный уровень масс населения, которое повсюду остается, несмотря на головокружительный технический прогресс, полуголодным и нищенским,—тогда об избытке капитала нс могло бы быть и речи... Но тогда капитализм не был бы капитализмом, ибо и неравномерность развития и полуголодный уровень жизни масс есть коренные, неизбежные условия и предпосылки этого способа производства»1.
Так как относительное перепроизводство товаров при ограниченных размерах потребления грозит капиталистам падением прибылей, то монополисты прибегают иногда к искусственному сокращению производства для взвинчивания цен. Нб это сокращение производства еще больше увеличивает массу «избыточного» капитала, благодаря чему противоречие не разрешается, а обостряется.
Образующиеся вследствие указанных причин относительно «избыточные» капиталы, не находящие внутри страны достаточно прибыльного для монополистов применения, вывозятся капиталистами за границу.
Этот вывоз за границу капитала, ставшего относительно «избыточным» внутри страны, является одной из характернейших черт эпохи империализма.
«Для старого капитализма, с полным господством свободной конкуренции, типичен был вывоз товаров. Для новейшего капитализма, с господством монополий, типичным стал вывоз капиталам 2.
Англия, которая в 1862 г. помещала за пределами своей страны приблизительно 1,2 млрд. руб. капитала, в 1893 г. помещала уже свыше 14 млрд, руб., в 1902 г. — около 21 млрд., в 1914 г.—свыше 30 млрд. В 1906 г. доходы Англии от ее вложений капитала на .внешних рынках —1,5 млрд, руб.; в 1911 г. эта сумма выросла до 2 млрд. За 1920 и 1928 гг. Англия, экспор-
i Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 120.
2 Там же, стр. 119.
13^ с


Капитал, вложеппый за гриппуй крупнейшими капиталистическими стра* памп (и миллиардах франков)
тировав за границу с лишком 20 млрд, руб., за этот период получила от своих вложений около ю млрд. руб. дохода.
Франция в 1869 г. помещала за границей около 3,7 млрд. руб. капитала, в 1902 г. —10—14 млрд, руб., а в 1914 г.— свыше 22 млрд. руб. В 1927 г. капитал, вложенный за пределами страны, по приблизительным подсчетам составлял около 22 млрд. руб.
Германия за 12 лет —с 1902 по 1914 г.—увеличила свои вложения капитала за границей с 5 млрд, до 16,5 млрд. руб. к
После мировой войны особенно возрос экспорт капитала из САСШ. Эта страна, до войны имевшая на внешнем рынке всего 5 млрд. руб. капитала, за один только 1925 г. экспортировала за границу свыше 2 млрд, руб.; общая сумма ее заграничных вложений к указанному году возросла почти до 20 млрд. руб. Эта сумма в последующие годы продолжала возрастать и достигла к 1930 г. суммы в 30 млрд. руб. При этом по размерам и темпам новых вложений капитала за границей САСШ все больше обгоняют крупнейшую до сих пор по экспорту капитала страну,— Англию.
Как велик удельный вес капитала вывозимого за границу из крупных капиталистических стран, показывает то, что капитал, вывозившийся еще до войны из Англии, составлял больше четверти ее национального богатства, из Франции’— около 15 % , из Германии — около 7 %.
Экспорт капитала становится, как мы сказали, типичным для капитализма эпохи монополий, потому что порождается специфическими условиями этой эпохи, вызывающими образование в передовых капиталистических странах огромных «избыточных» капиталов.
* После мировой империали тической войны 1914—1918 гг. Германия, потерпевшая поражение, превратилась в страну, ввозящую капитал (в первую голову из САСШ).


Иностранные вложения САСШ до и после воЛпы (1913 и 1929 гг.) в разных странах ми^а (в ни ыиар (ах долларов)
Европа
Канада Центр, м Южн. Азия, Африка,
Америка Америка
Из этого однако отнюдь не следует, что вывоз товаров, типичный для эпохи промышленного капитала, прекращается или сокращается в эпоху монополий. Наоборот, экспорт капитала в эту эпоху усиливает влияние монополистов в тех странах, куда экспортируется капитал, и тем самым обеспечивает условия для еще большего вывоза товаров в эти страны.
Вывоз капитала в другие страны принимает две фср.’..ы: вывоза ссудного и вывоеа промышленного капитала.
Экспорт’ ссудного капитала осуществляется прежде всего в виде займов, которые капиталисты или правительство одной страны производят в других странах.
Получая огромные проценты, капиталисты, дающие ссуду в виде займа, вместе с тем выговаривают себе за это определенные привилегии, содействующие завоеванию и подчинению страны, нуждающейся в деньгах. Заем часто сопровождается обязательством заключить выгодные для заимодавца торговые и иные договоры, предоставить монопольное право на ввоз определенных товаров, на поставку военных и иных заказов. Заимодавцы нередко добиваются права на концессии, на постройку железных дорог и иных сооружений. Если заем производит не государство, а крупный капиталист, то он может дать обязательство оказать давление на государство в желательном для заимодавца духе и т. д.
Так английские, японские и американские капиталисты, предоставляя заем китайским генералам, получили от последних за это ряд концессий, право на постройку железных дорог и т. п. Французские капиталисты, предоставляя займы ряду европейских государств (Польше, Румынии, Чехо-Словакии, Югославии и
137


•др.), используют это для вовлечения этих государств в выполнение французских империалистических планов. Франция фактически превращает эти государства в своих вассалов. Не так давно Франция, предоставив ‘кредиты Австрийскому банку, поставила Австрии требование отказаться от союза с Германией.
Всевозможные планы кредитования Германии, которые выдвигались за последнее время, также имели целью закабалить Германию, усилить контроль над ее хозяйственной жизнью.
Но ссудный капитал экспортируется не только в виде займов. Капиталисты, непосредственно ввозя свой капитал в чужие страны, могут открывать там свои банки или войти в соглашение и объединение с местными банками, стремясь подчинить их себе.
Так известно, что крупнейшие банки царской России представляли собой смешанные кредитные учреждения, в которых господе гвовал главным образом французский капитал. В крупнейшем Азовско-донском коммерческом банке из 60 млн. руб. акционерного капитала 36 млн. руб. принадлежало Франции. Русско- азчатск-й банк из общей суммы капитала в 46 млн. руб. имел тоже 36 млн. руб. французского капитала.
Если капиталист, ввозя капитал в другую страну, вкладывает его в акции местных предприятий или сам открывает промышленные предприятия, то мы уже имеем дело с ввозом промышленного капитала.
Ввоз промышленного капитала в чужую страну может быть особенно выгоден вследствие существования в этой стране дешевых рабочих рук, дешевого сырья и т. п.
Ввозя промышленный капитал, монополистические капиталисты могут захватить в свои руки важнейшие отрасли промышленности чужой страны.
Так в той же царской России в промышленные предприятия было вложено около 2,5 млрд. руб. иностранного капитала.
«Французскому капиталу принадлежало полное господство в двух важнейших отраслях русской промышленности: в каменчоугольной и металлургической... Под контролем английского капитала находилась добыча 199 млн. пудов нефти (60»/п всей нефти, добывавшейся в Бакинском районе)» *.
Известно, что в современном Китае большинство предприятий тяжелой индустрии принадлежит англичанам, японцам и американцам.
Отличая ввоз промышленного капитала от ввоза капитала ссудного, следует иметь в виду, что в реальной практике оба вида капитала не могут быть резко отграничены друг от друга. При том сращивании банкового и промышленного капиталов, которое характерно для интересующей нас эпохи, вполне естественно, что один и тот же банк например может предоставлять кредит промышленникам чужой страны и принимать непосредственное участие в промышленных предприятиях. В свою очередь промышленные предприятия, организованные капиталистами в чужой стране, могут стать базой для организации банков.
Особенно выгоден для монополистов экспорт капитала в более отсталые страны, где имеются более дешевое сырье и рабочая сила, где господствует более высокая средняя норма прибыли. Поэтому вывоз капитала в отсталые страны занижает особенно большое место в общей массе капитала, вывозимого крупными
1 М. Павлович, Империализм, стр. 86 и 88, 1925 г.
138


капиталистическими странами. Но монополисты вывозят свои капиталы также и в передовые промышленные страны, чтобы расширить таким образом сферы своего влияния, чтобы устранить своих конкурентов.
Так, если в 1930 г. САСШ около половины вывозимого ими капитала вложили в остальные страны Южной Америки, Азин, Африки и Австралии, то в это же время они около 30°/в своих вложений сделали в странах Европы. В 1930 г. во все страны капиталистической Европы из-за границы было ввезено около 0,9 млрд. руб. Англия, вкладывая огромное число своих капиталов в отсталые страны, последние годы перед войной ежегодно пятую часть вывозимых ею капиталов вкладывала в САСШ, откуда после войны она была вытеснена.
Получая проценты по займам, эксплоатируя население чужой страны при организации предприятий и при продаже товаров, капиталисты, экспортирующие капитал, выкачивают из чужих стран колоссальную прибавочную стоимость. Таким образом финансовый капитал, проникая в чужие страны при помощи экспорта капитала, подчиняет эти страны себе, эксплоатируя их.
С развитием финансового капитала из общего числа капиталистических стран выделяется небольшая группа крупнейших государств, которые подчиняют себе остальные, более ела- . бые страны, экбплоатируют их, живут в значительной сте-"’ пени за их счет.
Еще перед мировой войной горсточка крупнейших капиталистических государств по самым скромным подсчетам получала от своих заграничных вложений капитала не менее 3 млрд. руб. в год. Доходы Англии и Франции от заграничных вложений до _ войны составляли около одной десятой части всего национального дохрДа этих стран (т. е. общей суммы прибылей капиталистов, зарплаты рабочих и доходов мелких собственников). Легко себе представить, какую огромную долю прибылей крупнейших капиталистов составлял доход от заграничных вложений. Эти цифры красноречиво показывают, до чего доходила эксплоатация большинства стран и наций кучкой капиталистических гигантов до войны. А между тем после войны эта эксплоатация еще более усилилась.
Благодаря экспорту капитала капиталисты передовых стран • живут в значительной степени за счет дани, получаемой ими из чужих стран. «Все более и более выпукло выступает как одна из тенденций империализма создание «государства-рантье», государства-ростовщика, буржуазия которого живет все более вывозом капитала и «стрижкой купонов»1. Это еще больше усиливает паразитическое загнивание, характерное для господства монополий. Поэтому Ленин называет вывоз капитала «паразитизмом в квадрате».
Связывая между собой отдельные страны, превращая капитализм во «всемирную систему финансового порабощения... горстью «передовых» стран гигантского большинства населения земли» ь, экспорт капитала неизбежно обостряет противоречия между капиталистами на почве борьбы за сферы вывоза и приложения капитала.
। Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 172.
* Сталин, Основы ленинпзма, стр. 19.
139


Крупнейшие монополисты одной страны, стремясь завоевать себе монополию на эксплоатацию чужих стран, сталкиваются со стремлениями других капиталистов завладеть этими странами. Таким образом экспорт капитала обостряет противоречия _и борьбу монополистов в мировом масштабе.
V ^
* § ЗОЭ. Раздел пира между союзами. капиталистов. Международные монополистические союзы
Роль, и значение экспорта капитала в эпоху империализма показывают, что капиталистические монополии в своем развитии перерастают рамки отдельных стран, что империалисты от борьбы за монопольное господство внутри страны переходят к борьбе за монопольное господство во всем мире.
На этой почве происходит раздел мира между монополистическими гигантами. Возникают международные монополистические объединения.
Одним из первых международных монополистических объединений является международный рельсовый синдикат, в который входили сначала Англия, Германия и Бельгия, а затем Франция и САСШ. В 1905 г. синдикат следующим образом распределил между своими членами экспортные доли: Англия — ЗО<>/о, САСШ — 26%, Германия — 20%, Бельгия — 12,5%, Франция— 3,5%. В 1909 г. к этому синдикату, примкнула и Россия.
Ленин в «Империализме» приводит следующий пример «дележа мира» в области электротехнической промышленности ме кду двумя мощными трестами — немецкой «Всеобщей компанией электричества» (имевшей и подчиненное ей «дочернее» общество в России, так называемое «Русское общество всеобщей компании электричества») и американской «Всеобщей электрической компанией». Оба эти общества представляли собой «две электрических державы»: «Других, вполне независимых от них электрических обществ на земле нет...» «В 1907 г. между американским и германским трестом заключен договор о дележе мира. Конкуренция устраняется. «Вс. Эл. К0» (G. Е. С.) «получает» Соединенные Штаты и Канаду; «Вс. Об-ву Эл.» (А. Е. G.) «достается» Германия, Австрия, Россия, Голландия, Дания, Швейцария, Турция, Балканы. Особые — разумеется, тайные — договоры заключены относительно «обществ-дочерей», проникающих в новые отрасли промышленности и в «новые», формально еще не поделенные, страны»1.
Рынок нефти еще до войны был разделен между двумя-тремя крупнейшими мировыми объединениями.
Из послевоенных соглашений можно указать например на восстановленный в 1926 г. рельсовый синдикат без участия Америки (в этом синдикате Англия имеет свою долю в 43’/о, Германия и Франция —по 19о/о, Бельгия —10,5% и т. д.). В 1929 г. к этому синдикату примкнули и САСШ. Одним из крупнейших международных монополистических объединений послевоенного периода является европейский стальной картель, возникший в сентябре 1926 г. и объединяющий стальную промышленность
1 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 126.
140


Германии, Франции, Бельгии, Люксембурга, Саарской области, Чехо-Словакии, Венгрии и Австрии. Ныне впрочем этот картель в связи с кризисом фактически распался и продолжает существовать лишь на бумаге. Из других объединений можно указать на международный медный синдикат, ш.ведско- американский спичечный трест, германо-французский калийный синдикат и т. д.
Современный экономический кризис привел к распаду не только европейского стального картеля, но и ряда других международных объединений. Однако в то же время кризис привел к созданию новых международных объединений и соглашений (международное проволочное объединение, цинковый картель, соглашение по олову, искусственному шелку и т. д.).
Образование международных объединений монополистов означает новую, высшую ступень всемирной концентрации, производства и капитала. Оно показывает, что производительные силы общества и размеры капиталов переросли узкие рамки отдельных национальных государств. Но в то же время оно показывает несовместимость выросших общественных производительных сил с капиталистической формой присвоения, ибо образование и развитие монополий еще более обостряют капиталистические противоречия.
Вопреки сказкам буржуазных либералов и вторящих им социал-фашистов, изображающих международные объединения капиталистов как средство для смягчения и уничтожения противоречий между капиталистами на мировом рынке, эти объединения в действительности ведут к крайнему обострению борьбы капиталистических гигантов. Организация этих объединений — лишь одна из форм этой борьбы.
Та «доля», которая достается каждой капиталистической стране при разделе и переделе мира, при распределении сфер влияния в международных картелях, лишь закрепляет позиции, завоеванные страной на данном этапе борьбы. Эта «доля» зависит от могущества страны, от силы ее давления на своих конкурентов. Ослабление одной договаривающейся страны и усиление другой делают старый договор неравным и вызывают необходимость в переделе «сфер влияния».
Экономический раздел мира между монополистическими союзами капиталистов неизбежно приводит к борьбе между «политическими союзами» капиталистов — государствами — па почве территориального раздела мира, борьбы за колонии, к вооруженной борьбе за передел мира.
§ 201. Территориальный раздел мира между империалистическими державами и борьба за его передел
Итак борьба капиталистических гигантов за мировую монополию, экономический раздел мира .между союзами капиталистов приводит к борьбе крупнейших капиталистических держав за территориальный раздел мира. Это привело в эпоху империализма к захвату всего пространства земного шара крупными капиталистическими державами. В настоящее время нет почти ни одного уголка земного шара, который не находился бы в ру-
- 141


ках какого-нибудь капиталистического хищника1. Даже те страны, которые при современном состоянии техники или по каким-либо другим причинам не могут сейчас эксплоатирозаться, тоже захватываются капиталистическими державами, чтобы не дать возможности другим державам использовать эти страны в будущем.
Число крупных капиталистических .государств, захвативших в свои руки земной шар и подчинивших своему влиянию более мелкие государства, настолько невелико, чго, их можно в сущности сосчитать по пальцам. *
Так из 140 млн. кв. км всей поверхности земного шара свыше 34 млн. (т. е. около четверти) принадлежит Англии. Эту территорию населяет 450 млн. человек (четверть населения земного шара), причем сама Англия (исключая «Ирландское свободное государство», являющееся по существу колонией Англии) занимает лишь 244 тыс. кв. км и имеет около 44 млн. населения. Франция сама занимает 500 с небольшим тысяч квадратных километров и, имея около 40 млн. населения, господствует над колониями с поверхностью почти в 13 млн. кв. км я с населением ■в 55 млн. с лишним. Царская Россия до войны, занимая шестую ■часть земного шара, держала в своем подчинении десятую часть .человечества.
Англия и Россия вместе с четырьмя другими «великими державами» (Франция, Германия, САСШ и Япония) владели еще до войны почти 2/з воей поверхности земного шара, где жило больше половины всего человечества.
Следует иметь в виду, что и значительная часть остальных стран (прежде всего огромный Китай) фактически тоже находилась под влиянием этих «держав».
Но раз весь мир оказался поделенным между капиталистическими державами, раз свободных, неразделенных участков на земном шаре не осталось, то это неизбежно должно привести и приводит к усиленной борьбе между этими державами .за передел мира, за новое перераспределение уже захваченных земель.
Ни одно империалистическое государство не может помириться с той «долей», которая ему досталась при разделе земного шара.
Поскольку производительные силы общества и размеры капиталов в эпоху империализма перерастают рамки отдельных государств, поскольку рост капиталистических противоречий неизбежно порождает все возрастающие массы «избыточных» капиталов и делает необходимым экспорт капитала, постольку стремления к захвату новых земель, к вытеснению противников из завоеванных им позиций здесь неизбежны. К тому же развитие капитализма происходит крайне неравномерно в отдельных странах, так что загнивание одних стран и опережение их другими меняет соотношение сил на мировой арене.
Когда ос отношение сил значительно меняется и выросшие новые конкуренты не могут удовлетвориться предоставленной им долей, борьба неизбежно выходит за рамки «мирных» соглашений-и объединений. Тогда борьба, обостряясь, неизбежно принимает форму7 открытого насилия, острых военных столти ввннй.
1 Советский союз мы здесь конечно исключаем.
142


Территория (в тыс. квадратных километров) и население (в тыс.) империя диетических стран и. принадлежащих им колоний (после войны)
60031
551 . 11872 30 2406 34 2042
Франция религия нидем.
Итак вооруженная борьба между империалистами является результатом роста противоречий монополистического капитализма. Империалистическая война неизбежно становится в руках представителей финансового капитала средством для передела мира в условиях бешеной погони за рынками, закончившегося раздела мира и неравномерного, скачкообразного развития капитализма.
§ 202. Империализм и захват колоний. Борьба империалистов за территории отсталых и передовых промышленных стран
«Финансовый капитал, — говорит Ленин, — такая крупная, можно сказать решающая сила .во всех экономических и во всех международных отношениях, что он способен подчинять себе и в действительности подчиняет даже государства, пользующиеся полнейшей политической независимостью... Но, разумеется, наибольшие «удобства» и наибольшие выгоды дает финансовому капиталу такое подчинение, которое связано с потерей политической независимости подчиняемыми странами и народами...»1 «Владение колонией одно дает полную гарантию успеха монополии против всех случайностей борьбы с соперником»2.
Захват колоний мощными государствами имэл место и до эпохи империализма, в период свободной конкуренции и даже до эпохи капитализма вообще (в древнем Риме и т. п.). Однако захват колоний в эпоху империализма существенным образом отличается от захвата кол опий в прежние периоды и вызывается специфическими особенностями высшей стадии развития капитализма. Мы уже видели, какое значение на этой стадии имеет экспорт капитала, как этот экспорт ведет * эксплоатации стран,
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 136. а Там лее, стр. 137.
143


куда вывозится капитал, к подчинению их монополистами, ввозящими в них свои капиталы. Интересы вывоза капитала толкают капиталистов к политическому подчинению этих стран, к превращению их в колонии, ибо таким образом монополисты одной страны могут лучше устранить конкурентов из других стран, могут обеспечить себе условия для более усиленной эксплоатации сфер приложения капитала. При этом особенно выгодно для капиталистов завоевание отсталых стран, где вывозимый капитал приносит больше прибыли вследствие дешевизны рабочих рук \ сырья и высокой нормы прибыли. Но это отнюдь не исключает стремления завоевать передовые страны как сферы приложения капитала, ибо содействует вытеснению конкурентов, завоеванию господства.
Помимо значения колоний как сфер приложения капитала, они имеют огромное значение как рынки сбыта. В эпоху империализма, вследствие крайнего обострения основных противоречий капитализма, вследствие роста несоответствия между производством и ограниченными рамками потребления, неизбежно усиливается борьба за рыпки сбыта. Империалисты, подчиняя себе страны, куда они вывозят капитал, стремятся обеспечить себе условия для расширения вывоза товаров в эти страны. Понятно, что порабощение эксплоатируемых стран, их превращение в зависимые колонии обеспечивает монополистам более выгодные условия для сбыта своих товаров в эти страны.
Кроме того огромное значение имеет для монополистов завоевание колоний как источников сырья.
Всем известно то огромное значение, которое имеют для современной промышленности железная руда, каменный уголь, нефть и ряд других полезных ископаемых. Колоссальный рост спроса на них с развитием современной промышленности, бешеный рост ренты на земли, богатые этими ископаемыми, приводят к быстрому росту цен на полезные ископаемые.
Монопольное владение источниками металла и топлива становится поэтому одпим из важнейших условий господства капиталистических хищников.
Целый ряд развитых капиталистических стран имеет у себя залежи железной руды, каменного угля, нефти и других минеральных богатств. Капиталистические хищники одной страны, желая завоевать себе монополию на эти богатства, желая лишить другие страны этой монополии, не могут конечно равнодушно смотреть на богатство другой капиталистической страны. Это является одной из причин, побуждающих империалистов захватывать территории стран высокоразвитого капитализма.
Живым примером такого захвата является захват Францией богатейших земель, принадлежавших раньше Германии (Эльзас- Лотарингия, Саарский район).
Однако в высокоразвитых капиталистических странах недра уже сравнительно давно исследованы и участки, богатые иско-
* Дешевые рабочие руки из колониальных стран могут ввозиться в страны метрополии, что ведет к резкому снижению зарплаты в самой метрополии, к общему усилению эксплоатации рабочих, росту безработицы и т. д.
144


паемыми, разрабатываются уже в течение сравнительно продолжительного времени.
Между тем в отсталых странах имеется еще много неисследованных земель. Исследователь может здесь открыть колоссальные подземные богатства, которые можно извлечь из недр без большого сравнительно труда. Огромные залежи нефти, мощные каменноугольные слои, колоссальные залежи руды здесь часто лежат заброшенными и неразработанными.
Вот почему магнаты финансового капитала, борясь за безраздельное господство в капиталистическом мире, не только стремятся к захвату территорий высокоразвитых стран, но и захватывают территории отсталых стран, где слабо развит или вовсе еще не развит капитализм.
Эти отсталые страны важны для монополистов не только как источники полезных ископаемых, но и как поставщики целого ряда важнейших сельскохозяйственных продуктов, крайне важных для промышленности.
Развитие современной промышленности крайне увеличило спрос на целый ряд сельскохозяйственных продуктов, в частности на технические культуры, поставляющие сырье для ряда отраслей промышленности. Так современная текстильная промышленность требует огромного количества льна, хлопка и джута *; рост автомобильной и электротехнической промышленности вызвал огромный спрос на каучук; сахарная промышленность требует свеклы и сахарного тростника и т. д.
Между тем для капиталистического общества характерно отставание роста сельского хозяйства от роста промышленности. В то время как земельная рента и целый ряд других обстоятельств ведут к относительно более медленному развитию сельского хозяйства, спрос на сырье со стороны промышленности все больше и больше возрастает, и вместе с тем цены на него обнаруживают тенденцию к повышению.
В силу целого ряда условий высокоразвитые капиталистические страны расположены главным образом в умеренном поясе, в то время как многие виды сырья могут быть получены только в подтропическом или тропическом поясах. Хлопок например, столь необходимый для текстильной промышленности, произрастает по преимуществу в таких отсталых странах, как Египет, Индия, Малая Азия, Китай, Туркестан и т. д.; точно так же и каучук может быть получен лишь там, где произрастает каучуковое дерево (Южная Америка и некоторые другие тропические страны).
Отсюда понятно, какой приманкой для капиталистов являются эти страны.
Стремление империалистов к захвату колоний усиливается причинами «внеэкономического порядка*, политикой и идеологией финансового капитала.
Колонии имеют большое значение для империалистов в военно-
1 В настоящее время сельскохозяйственное сырье в текстильной промышленности отчасти вытесняется искусственным шелком. Но до полного его вытеснения далеко, тем более, что в последние годы некоторые виды х опчатобумажных тканей начинают в свою очередь вытеснять искусственный шелк.
10 Политэкономия, я. 2. ,.-


стратегическом отношении как важные военные пункты водного, сухопутного и воздушного сообщения х, как плацдармы будущих боев с противниками2, как места постройки крепостей, морских баз, как источники людских резервов в случае войны и т. д.3.
Наконец следует отметить, что завоевание колоний, их грабеж дают наживу не только крупным капиталистам, но и их военачальникам, а также целой армии чиновников, выколачивающих из населения колоний налоги, взятки и т. д.
Захват отсталых стран, превращение их в колонии и хищническая эксплоатация их богатств составляют одну из позорнейших страниц в развитии капитализма. Современные империалистические хищники в своих методах порабощения и эксплоатации оставляют далеко позади все методы «колонизаторов» предшествующих эпох.
Яркие примеры «деятельности» империалистов в колониальных и полуколониальных странах дают такие факты последних лет, как «умиротворение» французскими империалистами Марокко, «подвиги» японских войск в Шанхае, Чапее, Манчжурии и т. д.
Разоряя, грабя и уничтожая население колоний, хищнически истребляя их естественные богатства, империалисты при этом пытаются лицемерно изобразить себя носителями культуры и цивилизации, оказывающими «помощь» менее культурным и отсталым народам колоний, обеспечивающими «варварам» я «дикарям» материальное и духовное развитие.
Социал-фашисты, берущие на себя защиту и оправдание буржуазии перед рабочим классом, поддерживают ее и в этом вопросе, изображая колонизаторскую «деятельнссть» империалистов как полезную и прогрессивную. Прогрессивную роль колонизаторов социал-фашисты объясняют следующим образом: захват колоний ведет к усиленному ввозу в них капитала, благодаря которому в них быстро развивается промышленность, а вместе с этим колонии будто бы развиваются, крепнут, становятся все более независимыми от метрополий (стран-поработителей) и постепенно превращаются из подчиненных стран- колоний в независимые, самостоятельные культурные страны («деколонизируются»).
Эта социал-фашистская «теория деколонизации» нашла своих сторонников и среди отдельных членов коммунистических партий, выступавших на VI конгрессе Коминтерна с защитой аналогичных взглядов.
VI конгресс Коминтерна не мог не дать резкого отпора подобным взглядам, оправдывающим грабеж колоний буржуазией,
* Вспомним захват Англией Суэцкого ка—ала и рада проливов, как „ключа“ для морского пути в Индию, борьбу империалистической России за захват Дар- данельского и босфорского проливов и т. д.
* В качест е приме а здесь можно привести захват САСШ Филиппинских островов как базы для борь бы с Японией, захват той же Японией ряда мелких островов в Тихом Океане и т. д.
з Вспомним испои зование французами и англичанами „цветных войск“ во время последней пмпер’ал стической войны, испо ьзование теперь японцами населения Манчжурии в войне за захват других провинций Китая и т. д.
146


скрывающим действительный рост противоречий между капиталистами-угнетателями и эксплоатируемыми ими колониями.
На самом деле, говоря о развитии промышленности в колониальных странах, следует иметь в виду, что существует два рода колоний.
«В отношении колониальных стран, — указывает по этому поводу резолюция VI конгресса Коминтерна, — необходимо различать между теми колониями капиталистических стран, которые служили им в качестве колонизационных областей для их избыточного населения и становились таким образом продолжением их капиталистической системы (Австралия, Канада и др.), и теми колониями, которые эксплоатируются империалистами в первую очередь в качества рынков, сбыта, источников сырья и сфер приложения капитала» *.
В странах первого типа, которые собственно говоря не являются колониями в узком смысле слова, а представляют собой как бы отделение (филиал) самой капиталистической страны на новой территории, мы действительно видим развитие промышленности, которое может привести к превращению этих «колоний» в самостоятельные капиталистические страны. Другое дело в колониях в собственном смысле слова, специально экс- плоатируемых империалистами в качестве «рынков сбыта, источников сырья и сфер приложения капитала». Хищнически эксплоатируя эти колонии, высасывая из них все соки, империалисты тормозят развитие их производительных сил. Если благодаря вывозу капитала здесь и происходит некоторое развитие производства, то оно «направляется по такому руслу и поощряется лишь до такой степени, поскольку это соответствует интересам метрополии и в частности интересам сохранения ее колониальной монополии» 2.
Если в колониях и развивается промышленность, то главным образом добывающая сырье, необходимое для самой метрополии. Фабрики и заводы, открываемые в колониях, носят обычно крайне примитивный характер и имеют главным образом целью первичную переработку сырья. Железные дороги и порты имеют прежде всего целью усилить влияние колонизаторов. Подлинная же индустриализация страны, создание крепкой промышленности, производящей средства производства (в первую голову — машиностроительной), которая действительно может сделать страну экономически независимой, задерживается метрополией. «Колониальная страна вынуждается жертвовать интересами своего самостоятельного развития и играть роль экономического (аграрно-сырьевого) придатка к иностранному капитализму, чтобы за счет трудящихся классов колониальной страны укреплять экономическую и политическую власть буржуазии в империалистической стране, чтобы увековечить монополию последней в соответствующей колонии и усилить ее экспансию по отношению к остальному миру»3.
‘ Из резолюций VI конгресса К^мпшериа, Стенотчст, бып. VI, стр. 12?» Гиз. 1929 г.
’ Тал же, стр. 130.
3 Из резолюций VI конгресса Коминтерна по докладу т. Куусечена, г тенет- чет, вып.* VI, стр. 130, Гиз, 1929 г.
Ю» Ц7


Это особенно ярко можно видеть на примере такой огромной колониальной страны, как Индия/ Вопреки легенд ъм социал-фашистов и ренегатов коммунизма (вроде Роя) о том, что Индия „деколонизируется", факты целиком под верждают, что империалистическая Англия, угнетательница Индии, не дает развиться в этой стране металлу гической и ашипостроительноп промышленности и таким образом стремится сохранить Индию в качестве придатка к метрополии, в качестве источника колониальных сверхприбылей.
Таким образом вопреки гнусной лжи империалистов и их реформистских лакеев, утверждающих, что империализм воспитывает отсталые народы для благосостояния, прогресса и культуры, развитие капитализма несет колониям рост эксплоатации и рабства. «Культурно-воспитательная роль империалистических государств в колониях на деле сводится к роли палача»
Заканчивая рассмотрение вопроса о значении колоний для империализма, следует сделать еще одно замечание.
В современном капиталистическом обществе мы, наряду со странами, окончательно потерявшими свою независимость и превратившимися в колонии, видим еще государства переходного типа, не вполне еще потерявшие независимость, так называемые полуколониальные государства. Фактически эти государства находятся в подчинении у империалистов, которые делят между собой сферы влияния внутри этих стран. Борьба из-за этих полунезависимых стран особенно обостряется в эпоху империализма, когда остальной мир уже поделен. Это целиком подтверждается на таких примерах, как борьба импэриалистов за сферы влияния в Китае, перешедшая теперь в открытое завоевание отдельных его частей .империалистами (Японией), борьба американцев с англичанами в Южной Америке и т. д.
Подчеркивая роль и значение для империалистов захвата и превращения в колонии отсталых стран, преимущественно аграрных, со сравнительно слабо развитой промышленностью, мы должны теперь еще раз напомнить, что «аппетиты» капиталистов отнюдь не ограничиваются отсталыми странами.
«Для империализма характерно как раз стремление к аннек- тированию (захвату.—И. Л. и К. О.) не толью аграрных областей, а даже самых промышленных» 2. Захват промышленных областей имеет целью не только отобрать у противника источники железа, угля и т. д. Он имеет целью также ослабить противника путем отнятия у него важнейших фабрик, заводов, путей сообщения и т. д. Он имеет целью обессилить противника и тем самым обеспечить себе победу в ожесточенной борьбе.
Эц> обстоятельство необходимо подчеркнуть потому, что социал-фашисты вроде Каутского пытаются изобразить дело таким образом, будто целью империалистов является только захват аграрных стран. Такая «теория» только скрывает глубокие противоречия, замазывает ту ожесточенную борьбу, которая вспыхивает на почве борьбы за промышленные территории. Она скры-
1 Из резолюций VI конгресса Косин ерна по докладу т. Куусинена, Сюнот- чет, в яп. VI, ст . 128.
2 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 144.
148


вает истинные причины того, почему например в последней мировой войне Франция стремилась захватить (и захватила) Эльзас-Лотарингию, а Германия хотела «прибрать к своим рукам» Бельгию.
С Каутским здесь смыкается Роза Люксембург, которая, исходя из своей антимарксистской теории накопления, считает захват некапитаистических аграрных стран характерной чертой капитализма вообще. Люксембург таким образом смазывает особенности последней стадии развития капитализма и, в частности, существенные особенности захвата колоний в эту эпоху*.
§ 203. Торговая политика в эпоху империализма. Протекционизм. Бросовый экспорт
С развитием монополистического капитализма, ростом мировых связей, экономическим разделом мира между союзами капиталистов, территориальным разделом мира и ожесточенной борьбой за его передел — в капиталистическом обществе все возрастающую роль играет внешняя торговля. Вместе с огромным ростом крупного производства, с вывозом капитала, захватом‘колоний растет и количество товаров, вывозимых из крупных капиталистических стран; в то же время возрастает и масса сырья, ввозимого в эти страны.
За одни только цоследн с 30 лет до мировой войны внешняя торговля, развиваясь неравномерно по отдельным странам, выросла в мировом масштабе вдвое, достигши перед войной огромной суммы в 80 млрд. руб.
В борьбе за монопольное господство на мировом рынке, за передел уже разделенного мира монополисты напрягают все усилия, чтобы оградить свои внутренние рынки от товаров своих конкурентов.
Большую роль в этой борьбе играет таможенная политика, проводимая современными капиталистическими государствами по приказу своих «хозяев».
Каждое из них облагает ввозимые из-за границы товары специальными пошлинами с таким расчетом, чтобы иностранный товар обходился покупателю дороже (или во всяком случае не дешевле) своего собственного отечественного товара, чтобы капиталист, продавая свой товар, мог беспрепятственно не только вернуть себе издержки производства, но и получить кроме «обычной» прибыли известную монопольную прибыль.
Завоевывая чужие страны и подчиняя их себе, капиталисты включают их в сферу действия своих таможенных пошлин, чтобы тем самым и их обеспечить от поползновений других капиталистических хищников.
Чтобы судить о роли пошлин в современную эпоху, можно привести следующие данные о таможенных пошлинах в 1927 г. По сведениям Лиги наций таможенные пошлины в 1927 г. в САСШ составляли 37°/0 цен това ов, в Германии 2О’/о, во Франции - 21«/0, в Итатии - 22»/0, в И пании — 41°/0, в Польше — 32»/0, в Аргентине — 29°/0 и т. д. За последние несколько лет таможенные пошлины были ещ более повьппены (САСШ, Франция, Германия п др.). Принятый в 1930 г. в САСШ новый тариф в 2 раза превышает тариф 1913 г. Англия,
* На критике антиленинских теорий империализма мы специально остановимся в дивнейшем.
149


около столетия не применявшая таможенных пошлин, с 1931/32 г. ввела их почти на все товары. Резкое повышение тамо женных пошлин за последние годы является, как мы увидим дальше, проявлением глубочайших противоречий периода общего кризиса капитализма и конца его относительной стабилизации.
Покровительственные пошлины, защищающие внутренний рынок от наплыва чужеземных дешевых товаров, вводились и прежде, в период господства «свободной конкуренции». Но тогда они в основном имели целью содействовать развитию промышленности более отсталых стран или развитию более отсталых отраслей промышленности внутри страны. Более передовые страны (например Англия), а также представители более передовых отраслей промышленности, вывозившие свои товары в другие страны, были против пошлин.
В эпоху же монополий пошлины становятся орудием в руках монополистов для охраны и увеличения их монополистических сверхприбылей, для борьбы за экономический раздел мира и его передел. Теперь уже пошлинами охраняются не только отрасли производства, опасающиеся конкуренции товаров, взоэимых из чуйх стран, но и отрасли, экспортирующие свою продукцию за границу *.
При этом характерно, что крупнейшие империалистические державы вроде САСШ, сами вводя огромные покровительственные пошлины, требуют от других государств «открытых дверей», т. е. отмены пошлин. Здесь грабительский характер современного протекционизма (так называется политика покровительственных пошлин) выступает в голом, ничем не прикрытом виде.
Ограждая свою страну от попыток монополистов других стран подчинить ее себе, монополисты стремятся в то же время использовать пошлины для того, .чтобы подчинить себе чужие сферы -влияния.
Чтобы обеспечить себе при помощи пошлин высокие монопольные цены для своих товаров внутри страны, монополисты прибегают к массовой продаже своих товаров за пределами своей страны по необычайно низкой цене — не только ниже продажной цены этого товара на внутреннем рынке, но даже себе в убыток (так называемый бросовый экспорт, или демпинг).
Таким путем монополисты, во-первых, могут значительно сократить предложение товаров на внутреннем рынке и тем самым содействовать дальнейшему повышению цен внутри страны и получению еще больших сверхприбылей. Во-вторых, этот бросовый экспорт содействует вытеснению противника с внешних рынков и завоеванию новых сфер влияния, после чего открывается возможность вздутия цен и получения сверхприбылей на основе монопольного пользования данным рынком. Потери от демпинга могут компенсироваться и высокими таможенными пошлинами.
Защищаясь от потока чужих дешевых товаров, капиталистические страны еще более повышают таможенные .пошлины; потери,
* На эту своеобразную особенность протекционизма эпохи монополий обратил внимание еще Энгельс на заре развития монополий (в примечании к III тому ..Капитала", ч. 1, стр. 81, изд. 1923 г.).
150


причиняемые продажей товаров по убыточным ценам, и взаимная конкуренция на этой почве делают борьбу, еще более ожесточенной.
На почве повышения пошлин происходит настоящая таможенная война. Борьба империалистов за передел мира становится все более ожесточенной.
В то же время рост пошлин, повышая цены внутри страны, содействует усилению эксплоатации рабочих и широких масс трудящихся, углублению классовых противоречий.
Все противоречия капитализма таким ^разом еще больше обостряются.
§ 204. Неизбежность войн в опоху империализма и милитаризм. Империалистическая война 1914 —1918 гг. и ее причины
Ожесточенная борьба империалистов за передел мира, меняющееся (в силу неравномерного развития отдельных стран) соотношение сил отдельных империалистических хищников неизбежно приводят к тому, что борьба между ними выходит за рамки «мирных» соглашений, перерасгает рамки таких «мирных» методов борьбы, как таможенная .война, бросовый экспорт и т. п. Все эти методы оказываются не в состоянии разрешить противоречия между вновь выросшими державами, претендующими на большую долю, и старыми державами, не желающими уступить уже захваченные позиции. Тогда борьба, обостряясь, неизбежно принимает форму открытого вооруженного насилия, империалистических войн.
Уже борьба за колонии, насильственное порабощение и ограбление колоний, необходимость подавления рабочего класса в «своей» стране вызывают рост военных вооружений капиталистических государств. Эти же вооруженные силы имеют большое значзние при «мирных» соглашениях капиталистов, так как могущество каждого капиталистического государства и стало быть- размер той доли, которую оно может получить при распределении сфер влияния, в значительной степени зависят от его военной мощи.
При обострении противоречий между капиталистическими государствами, при невозможности их разрешения путем мирных соглашений эти вооруженные силы становятся средством для разрешения назревших конфликтов.
Современные империалистические войны являются таким образом не чем иным, как особой, обостренной формой конкурентной борьбы между капиталистами. Как невозможно вообразить себе капиталистический строй без частной собственности, без столкновения частнособственнических интересов, так нельзя себе представить финансовый капитал без порождаемых им войн.
Ярчайшим примером империалистической войны, порожденной противоречиями монополистического капитализма, стремлением кучки магнатов финансового капитала к переделу мира, является мировая война 1914—1918 гг., которая еще свежа у многих в памяти, которая положила начало общему кризису капиталистической системы.
151


Мы уже говорили, что еще до последней войны огромные пространства земного шара были поделены между немногочисленными государствами. Одна Англия владела четвертью земного шара. Такое молодое, но быстро развившееся капиталистическое государство, как Германия, относительно поздно выступившее на арену мирового рынка, уже с самого начала столкнулось с тем, что лучшие колонии были поделены между другими государствами. Это сразу сделало борьбу Германии за свое влияние на мировом рынке, за «место под солнцем», как любили выражаться германские империалисты, необычайно ожесточенной. Энергичный немецкий капитализм начал отвоевывать одни позиции за другими, немецкий капитал начал особенно энергично проникать в те отсталые страны мира, которые, еще не будучи полностью подчинены капиталистически развитым странам, тем не менее представляли собою уже полуколонии и являлись ареной борьбы между многими капиталистическими хищниками за влияние на эти страны. Так за последние два десятилетия до войны германский капитал начал проникать в Китай, где он соперничал с японским, английским и отчасти русским капиталом. Передняя Азия, где были расположены прежде всего владения Турции, Балканский полуостров тоже являлись приманкой для германских капиталистов, которые, мечтая подчинить себе всю эту область, строили планы о сооружении великой железной дороги, соединяющей столицу Германии — Берлин — через Балканы и столицу Турции— Константинополь — с важнейшим центром Передней Азии— Багдадом.
Рост экономического могущества Германии прежде всего угрожал могуществу Англии. В целом ряде областей хозяйства Германия быстрым темпом догоняла Англию, а в некоторых отраслях даже оставляла ее позади себя. Так по размаху своего заграничного вывоза, по размеру своего торгового флота только одна Англия превосходила Германию, причем Германия продолжала непрерывно развивать свою промышленность и торговлю. В такой важнейшей области хозяйства, как производство железа, Германия имела уже до войны гегемонию на европейском рынке. При этом она не только побивала Англию в конкурентной борьбе на внешнем рынке, но проникала даже в английские колонии и самую Англию, где появление дешевых немецких товаров вызвало большой шум.
Англия, бывшая прежде гегемоном на мировом рынке, владевшая огромными колониями и наиболее важными узлами мировой торговли, имевшая в своих руках такие «ключи» к мировому рынку, как Суэцкий канал и Гибралтарский пролив, не могла конечно не мечтать о расширении своего могущества. В противовес немецким планам захвата мира выдвигались свои, английские, проекты захвата новых колоний, постройки колоссальных железнодорожных путей (Капштадт — Каир — Константинополь).
Усиление Германии не только препятствовало росту английского могущества, но и грозило окончательно лишить Англию гегемонии на мировом рынке. Это противоречие между английским и германским капиталом было решающим моментом в возникновении мировой войны.
152


Несколько менее важную, но все же значительную роль сыграло стремление Франции к захвату расположенных на границе между Германией и Францией богатейших угольных районов, которые были очень нужны французским железным королям, не имевшим во Франции достаточно своего угля, а также борьба между Францией и Германией за русский рынок и африканские колонии.
На российском рынке уже давно велась война между Германией. Францией и Англией. До войны Германия находилась в сравнительно благоприятных условиях на российском рынке благодаря особому русско-германскому торговому договору, дававшему Германии много преимуществ. Но и Франция и Англия были крайне заинтересованы в российском рынке, так как в банках, а также в важнейших каменноугольных, нефтяных, металлических, машиностроительных предприятиях России, как мы уже видели, огромную роль играли английский, бельгийский и французский капиталы.
Интересы самой империалистической России сталкивались с интересами Германии на Балканах и в Передней Азии, на которые Россия имела свои виды, мечтая присоединить к своим владениям прежде всего Константинополь и проливы Черного и Мраморного морей.
«Рост вооружений, — писал Ленин в манифесте «Война и российская социал-демократия» через несколько месяцев после начала войны, — крайнее обострение борьбы за рынки в эпоху новейшей, империалистической, стадии развития капитализма передовых стран, династические интересы наиболее отсталых, восточно-европейских монархий неизбежно должны были привести и нривелй к этой войне»1.
Неизбежность войн заставляет капиталистические государства даже в невоенное, «мирное» время тратить колоссальные средства на вооружения. Эти вооружения имеют еще, как мы сказали, большое значение для «поддержания порядка» в своей стране и в завоеванных колониях и для определения «удельного веса» государства при «мирных» соглашениях и «мирнож распределении сфер влияния. Вот почему и в «мирное» время возникает бешеная конкуренция вооружений, причем каждое капиталистическое государство напрягает все свои силы, чтобы перещеголять своих соперников.
Известно, что до войны 1914 г. Англия ставила себе задачей иметь морской флот, превосходящий морские флоты двух следующих за Англией по силе морского флота держав, вместе взятых, т. е. Германии и Франции. Особенно сильна была конкуренция морских вооружений между Англией и Германией. После войны Англия постепенно уступает свое первенство Америке. «Мы будем печь крейсера, как блины», — заявляет американский милитарист в ответ на морские вооружения европейских держав. Развивается бешеная конкуренция морских вооружений
1 Ленин, т. XVIII, стр. 61.
153


между Америкой и Японией. Такую же конкуренцию мы видим и в области воздушного флота (где гегемония пока остается за Францией, которая имеет воздушный флот, превышающий флот двух следующих держав, вместе взятых). Постройка тяжелой артиллерии, танков, грандиозных военных укреплений, производство средств химической войны составляют предмет непрерывных забот европейских и мировых «миротворцев».
Выработка военного снаряжения становится одной из важнейших отраслей промышленности современных капиталистических держав. Знаменитые во всем мире заводы Круппа в Германии, изготовлявшие предметы вооружения, заводы Шнейдер-Крезо во Франции, Шкода в Чехо-Словакии и другие являются вместе с тем крупнейшими капиталистическими предприятиями.
Рост военной промыгиленности в свою очередь содействует возникновению военных столкновений: для «пушечных королей» конфликты между капиталистическими государствами и военные столкновения выгодны, так как они сулят им «расширение производства» и увеличение барышей. Неудивительно поэтому, что ■деятельность пушечных королей часто бывает направлена на, ускорение неизбежных вообще военных столкновений.
Огромные затраты на вооружение даже в «мирное» время ложатся тяжелым бременем на трудящиеся массы и совершенно бесполезны для развития производительных сил и общественного воспроизводства.
Так еще до мировой империалистической войны шесть первоклассных военных государств за трехлетие (1910 —1912 гг.) израсходовали на свои армии и флоты 22,5 млрд, франков. После последней мировой войны расходы на вооружения возросли в несравненно большей степени. Франция, Англия, Италия и САСШ увеличили например к 1927 г. свои расходы на вооружения вдвое по сравнению с 1913 г. В последующие годы военные расходы еще более возросли.
Но все затраты на вооружения в «мирное» время, урон, который они представляют собой для развития производительных сил, кажутся ничтожными по сравнению с той бесполезной тратой и разрушением производительных сил, которые совершаются в условиях империализма во время самой войны.
Миллионы и десятки миллионов людей отрываются от процесса производства; миллионы, погибая во время войны, навсегда выбывают из общей массы общественных производительных сил; многие становятся калеками и инвалидами и теряют трудоспособность либо частично, либо полностью и ложатся бременем на остальное общество. Производство военной амуниции, снарядов, пушек, танков и прочих средств истребления увеличивается во много раз против «мирного» времени. Победа в современной войне в значительной степени зависит от состояния военной техники, и это обстоятельство приводит к милитаризации всей промышленности, к превращению почти всех промышленных предприятий в фабрики для изготовления орудий разрушения. Воспроизводство перестает быть не только расширенным, но и простым, так как, чем дольше продолжается война, тем все большая часть продуктов общественного труда расстреливается в воздух, не только не оставляя никакого следа в обще-
154


ственном воспроизводстве, но, наоборот, содействуя дальнейшему, еще большему разрушению производительных сил уничтожением во время сражений, перестрелок, осад, постоев войск тысяч зданий, машин, запасов товаров, посевов и т. д.
Во время последней империалистической вйны содержание колоссальных армий требовало огромных запасов продовольствия и одежды; между тем количество их внутри воюющих стран все сокращалось. Нарушение мировых связей вызвало недостаток целого ряда привозных продуктов. Все это вынудило к экономному расходованию продуктов и вызвало организацию в воюющих странах так называемой системы „государственного капитализма4. Отдельные частнокапиталистические предприятия были взяты под контроль государственных учреждений. Потребление мяса и хлеба было строго ограничено, и для их распределения была введена особая карточная система. Железные дороги, играющие колоссальную роль при перев -зке войск, питательных продуктов, снарядов, перешли в руки государе ва и в тех странах, где раньше они находились в частных руках (Америка).
Эта война „постав ста себе на службу все народное хозяйство воюющих стран, создавши бронированный кулак государственного капи ализма, довела до гран- дизных размеров непроизводительные затраты, уничтожила огромное количество средств производства и живой рабочей с илы, разорила широкие народные массы, взвалила неисчислимые тяготы па индустриальных рабочих, крестьян, колониальные народы" I
Колоссальное напряжение сил и общее потрясение хозяйства страны, приносимые современной империалистической войной, отражаются губительным образом прежде всего на наименее устойчивых, слабых предприятиях.
Крупные капиталистические объединения конечно легче переживают потрясения: многие из них обогащаются на военных поставках, на продаже дорожающих предметов первой необходимости. Обогащение это происходит за счет мелких предприятий, за счет обнищания широких масс трудового населения, прежде .всего за счет рабочего класса и крестьянства.
Но если отдельные капиталистические предприятия2 и могут даже вырасти и окрепнуть во время войны, то это не обозначает роста всего хозяйства в целом, расширения общественного воспроизводства: так для всего хозяйства воевавших в 1914—1918 гг. капиталистических стран период войны характеризовался сужением воспроизводства, разрушением производительных сил.
Не окупается ли однако это разрушение теми выгодами и новыми возможностями для расширения воспроизводства и дальнейшего развития общества, которые быть может открываются после войны? Не является ли современная война той болезнью роста, которая, вызвав временно некоторые разрушения в организме, содействует затем его дальнейшему развитию?
Если бы это было так, то война действительно должна была бы разрешить противоречия, назревшие до войны, или по крайней мере должна была бы создать предпосылки для их разрешения.
В действительности же это не так.
Основная причина империалистических войн — это борьба за влияние на мировом рынке, за рынки сырья и сбыта товаров и приложения капиталов. Поскольку рост капитализма уже привел
1 Программа Коминтерна, стр. 32-33.
8 Во время войны могут обогащаться не только отдельные предприятия, но и отдельные страны (как гапример Япония и САСШ во время войны 1914—1918 гг.).
155


к разделу всего мира между отдельными империалистическими державами, война может вызвать лишь передел уже захваченной добычи, причем положение одних хищников может от этого передела улучшиться, а других — ухудшиться. При этом очевидно, что новый передел создает новые условия для роста одних капиталистических стран и для загнивания других.
Таким образом война создает предпосылки для дальнейшего роста неравномерности, скачкообразности развития капитализма. Рождающееся в результате войны новое соотношение сил ведет к необходимости новых переделов, к новым конфликтам, которые неизбежно должны кончиться новыми военными столкновениями. Эти новые конфликты и столкновения острее и разрушительнее прежних, потому что гибель одних конкурентов приводит к усилению других, потому что рост техники создает базу для сказочно быстрого развития новых мощных стран, претендующих на «место под солнцем», и этот же рост техники обусловливает огромнейший рост вооружений, открытие и использование новых способов разрушения и убийства.
Это, как мы еще увидим, целиком подтверждается ростом противоречия между капиталистами после последней империалистической войны, бешеным ростом вооружений (скрывающимся часто под широковещательными манифестами о «разоружении») и лихорадочной подготовкой к новой войне.
ГЛАВА XLIV
КЛАССОВАЯ БОРЬБА В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
§ 205. Положение рабочего класса в эпоху империализма и классовая борьба
Развитие монополистического капитализма, концентрация и централизация капитала в руках небольшой кучки магнатов, борьба за раздел и передел мира обостряют противоречия как между капиталистами внутри одной страны, так и между капиталистическими объединениями различных стран. Но этого мало. Обострение противоречий между представителями господствующего класса происходит на основе обострения и углубления противоречия между- основными классами капиталистического общества— между буржуазией, и пролетариатом.
Колоссальный рост техники на основе концентрации и централизации капитала тесно связан с усилением эксплоатации рабочего, с ростом интенсивности его труда. Бешеная погоня капиталистических гигантов за сверхприбылями в эпоху империализма; борьба, разыгрывающаяся на этой почве между капиталистами; снижение общей нормы прибыли в связи с ростом органического состава капитала; крайняя неравномерность развития отдельных отраслей промышленности, при которой отрасли, сегодня получившие огромные сверхприбыли, завтра могут стать убыточными; неравномерное развитие отдельных стран, при котором капиталисты страны, вчера «процветавшей», завтра могут быть оттеснены и побеждены другой страной и лишиться своих
156


рынков и прибылей; борьба капиталистов на внешних рынках при помощи забрасывания их дешевыми товарами; огромный рост расходов на вооружения — все это неизбежно приводит к усиленному наступлению капиталистов на рабочий класс, к }си:еаию его эк> плоатации. Это происходит потому, чго капиталисты, естественно, стремятся путем увеличения прибавочной стоимости, выколачиваемой из рабочих, возместить издержки, связанные с ожесточенной борьбой, получить побольше ресурсов, которые позволили бы им устоять в борьбе с противником, победить его и добиться увеличения своего могущества, роста своих прибылей. Вот почему с обострением капиталистической конкуренции в эпоху господства монополий растет волна капиталистической «рационализации», изобретаются все новые и новые утонченные методы высасывания соков из рабочего.
Используя свое могущество, монопольные объединения капиталистов получают огромные прибыли. «Монополия дает сверхприбыль, т. е. избыток прибыли сверх нормальной, обычной во всем свете капиталистической прибыли»1. Эти огромные прибыли монополисты получают путем усиления эксплоатации рабочих не только своих собственных предприятий, но и «чужих» (а также широких масс трудящихся), благодаря продаже с:оих товаров по повышенным, монопольным ценам, так как при повышении, цен снижается реальная заработная плата рабочих (и сокращаются реальные доходы ремесленников, крестьян и т. д.). Вывозя капиталы в другие страны, завоевывая рынки сбыта, источники сырья, монополисты получают сверхприбыль не только за счет рабочих и трудящихся своей страны, но и за счет эксплоатации и ограбления рабочих и трудящихся других стран, в особенности колоний.
Одновременно с крайним усилением эксплоатации рабочих, занятых в производстве, рост техники и новейшие методы капиталистической рационализации приводят в эпоху империализма к огромному росту безработицы, которая усиливается разорением массы мелких собственников. Все это ведет к еще более резкому сокращению зарплаты рабочих, к резкому снижению жизненного уровня рабочего класса \ Этому содействуют еще высокие таможенные пошлины и налоги, вырастающие в связи с ростом государственного аппарата, борьбой империалистических государств за передел мира, расходами на вооружение, разрушениями ■вследствие империалистических войн. Эти войны, как мы уже видели, усиливают до крайности голод, нищету и разорение трудящихся, приносят смерть, разрушения и пеисчислимые страдания.
В условиях такого обострения эксплоатации и угнетения классовая борьба становится крайне ожесточенной. В борьбе с монополистическим капитализмом старые методы борьбы рабочего класса — через профсоюзы и кооперативы, парламентские
* Ленин, Империализм п раско1 социализма, Соч., т. XIX, стр. 308.
8 Данные о движении зарплаты и о резком снижении жизненного уровня рабочего класса за последние годы мы уже пр-водили в разде ах о зарплате и всеобщем законе капиталистического накопления (см. часть 1, отде ы III и IV). При рассмотрении вопроса о послевоенном капита .изме мы приведем еще некоторые данные.
157


партии и парламентскую борьбу — становятся уже недостаточными.
В своей борьбе рабочему массу приходится иметь дело с объединениями капиталистов, пользующимися всем аппаратом своей экономической и политической мощи.
Если раньше отдельный капиталист мог бояться стачки, поскольку она приносила убытки в связи с приостановкой предприятия, лишала его покупателей и давала возможность его конкурентам захватить его позиции, то теперь трест или синдикат часто берет на себя обязательство возмещать своим членам убытки от стачек и *тем самым делает своих членов более устойчивыми в борьбе.
С другой стороны, капиталистические объединения все больше пользуются .в борьбе против стачек и требований рабочих таким мощным орудием, как локаут, т. е. приостановкой работы на всех предприятиях, .входящих в объединение. Рабочие отдельных бастующих предприятий часто лишаются при этом помощи своих товарищей из других предприятий, и революционные союзы рабочих оказываются не в силах поддержать огромное количество локаутированных рабочих. Таким путем капиталисты заставляют рабочих принять свои требования.
В этих условиях каждая забастовка, каждый конфликт задевает огромные массы рабочих — и борьба небольшими кучками уже делается невозможной, она охватывает целые страны, а иногда выходит за рамки отдельных стран. ।
Борьба рабочих все более начинает выходить за рамки отдельных «партизанских» вылазок, рабочие все более убеждаются в невозможности действительного улучшения их положения в рамках капитализма и в необходимости перехода к общей организованной борьбе для уничтожения самой системы монополисти- яеского капитализма.
«Классовая борьба от изолированных выступлений отдельных рабочих групп переходит в национальную, а затем в интернациональную борьбу мирового пролетариата против мировой буржуазии»
Не приходится конечно говорить о том, что капиталистическое государство, тесно сросшееся с финансовым капиталом, приходит на помощь капиталистам в этой борьбе. Империализм, говорит Ленин, «показывает необыкновенное усиление «государственной машины», неслыханный рост ее чиновничьего и военного аппарата в связи с усилением репрессий против пролетариата»3. Рост «.политической реакции», как говорит Ленин, характерен в эпоху империализма для буржуазного государства. Растет государственный аппарат — армия, полиция и т. д. Для подавления рабочего класса буржуазия все шире применяет методы жестокого насилия. В эпоху же всеобщего кризиса капитализма усиление репрессий, рост реакции и наступление буржуазии на рабочий класс находят свое выражение в открытой обостренной форме буржуазной диктатуры — в фашизме.
1 Прог атама Коминтерна, стр. 25.
2 Ленин, Госщрство н революция, Соч., т. XXI, стр. 391.
153


В таких условиях старые методы борьбы рабочего класса с буржуазией — через профсоюзы, кооперативы, парламентскую борьбу — становятся, как мы уже сказали, совершенно недостаточными.
«Либо отдайся на милость капиталу, прозябай по-старому и спускайся вниз, либо берись за новое оружие —так ставит вопрос империализм перед миллионными массами пролетариата. Империализм подводит рабочий класс к революции» Ч
$ 206. Рабочая аристократия и ее место в классовой борьбе в эпоху империализма
Вместе с крайним обострением классовых противоречий и классовой борьбы, подводящим рабочий класс к социалистической революции, мы наблюдаем в эпоху империализма необычайно важное явление — возникновение в господствующих капиталистически развитых странах так называемой рабочей аристократии.
Капиталисты этих стран, получая огромные сверхприбыли как (внутри своей страны, так и путем эксплоатации других стран (в особенности колоний), имеют возможность уделить небольшую, часть этой сверхприбыли верхушке рабочего класса своей страны, наиболее квалифицированной его части. Таким путем буржуазия раскалывает рабочий класс на две части: на сравнительно немногочисленную привилегированную группу верхов, которая становится заинтересованной в империалистической политике своих хозяев, и на многомиллионную массу низов, пролетариев «черной кости», которую капиталисты беспощадно эксплоатируют, опираясь при этом на верную ей рабочую аристократию.
«Буржуазия империалистических держав, — говорится по этому поводу в программе Коминтерна, — получая дополнительную сверхприбыль как в силу своей позиции на мировом рынке вообще (более развитая техника, экспорт капитала в страны с более Высокой нормой прибыли и т. д.), так и от грабежа колоний и полуколоний, за счет этих сверхприбылей повышала заработную плату части «своих» рабочих, заинтересовывая их таким образом в деле развития «отечественного» капитализма, в деле колониального грабежа и в преданности империалистическому государству» 2.
Особенно ярко видно это разделение рабочего класса на две неравные части в таких капиталистически развитых странах, как Англия и Америка.
Еще в середине прошлого века Энгельс указывал на «обуржуа- зивание» рабочего класса Англии, который вместе с буржуазией «преспокойно пользуется колониальной монополией Англии и ее монополией на всемирном рынке».
Из этого конечно не следует, что весь рабочий класс Англии пользуется частичкой сверхприбыли капиталистов.
Ленин в своей книге «Империализм» указывает, что Гильдебранд, «буржуазный исследователь «британского империализма начала XX века», вынужден систематически проводить разницу
* Сшлин, Вопросы ленинизма, стр. 7. -Подчеркнуто нами. — И. Л. и Н. (л ’ Программа Коминтерна, стр. 26.
159


между «верхним слоем» рабочих и «собственно пролетарским низшим слоем»... Чтобы прикрасить положение английского рабочего класса, обыкновенно говорят только об этом верхнем слое, составляющем меньшинспгво пролетариата: например, «вопрос о безработице есть преимущественно вопрос, касающийся Лондона и пролетарского низшего слоя...» 1 •
Что касается Америки, то в настоящее время она стала классической страной рабочей аристократии,- оставив позади себя «старую» Англию.
И здесь конечно не приходится говорить о сплошном «обур- жуазивании» всего рабочего класса. В Америке существуют отдельные профессиональные союзы (Американская федерация труда), куда входит только рабочая аристократия. Привилегии, которых эти союзы добиваются от капиталистов для своих членов, не распространяются на огромную массу пролетариев «черной кости» (в значительной степени ее составляют эмигранты из России, Польши, Италии, многие из которых впрочем yate давно живут в этой стране).
Каковы же роль и значение рабочей аристократии в классовой .борьбе эпохи империализма? Заинтересованная в империалистической политике своих хозяйств, рабочая аристократия естественно становится опор и буржуазии в рабочем классе. Она целиком поддерживает капиталистов своей страны в борьбе против капиталистов чужих стран, так как победа «чужих» капиталистов лишит капиталистов данной страны их прибылей, сверхприбылей,: а рабочую аристократию — крох от этих сверхприбылей.
Рабочая аристократия также поддерживает капиталистов в борьбе с революционным пролетариатом, стремящимся к ниспровержению капитализма: она боится с разрушением капитализма лишиться подачек капиталистов и своего мещанского «благополучия». Представители этой рабочей аристократии наполняют ряды «социалистических» партий И Интернационала., которые под флагом идей об «организованном капитализме» и «мирном врастании социализма в капитализм» становятся проводниками буржуазных идей в рабочем классе и являются верными помощниками буржуазии в подавлении революционного движения, в нажиме на рабочий класс. «Этот слой обуржуазившихся рабочих или «рабочей аристократии», — говорит Ленин, — вполне мещанских по образу жизни, по размерам заработков, по своему миросозерцанию, есть главная опора П Интернационала, а в наши дни главная сои и альная... опора буржуазии. Ибо это настоящие агенты бур- му ieuu в рабочем движении... настоящие проводники реформизма и шовинизма. В гражданской войне пролетариата с буржуазией они неизбежно становятся, в немалом числе, на сторону буржуазии» 2.
Рост монополистического капитализма, несущий с собой углубление его противоречий, обнищание рабочего класса неизбежно ведут к сужению круга рабочей аристократии, к ослаблению ее ■влияния па рабочий класс т вместе с тем к большему обострению
। Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 156—157.
2 Там же, стр. Т1. Предисловие к французскому и немецкому переводам.
160


борьбы между буржуазией и ее прислужниками, с одной стороны, и основными массами рабочего класса — с другой.
Итак появление рабочей аристократии нз тотько не уничтожает и не ослабляет классозой борьбы, а, наоборот, делает эту классовую борьбу беле? сложной и .вмести с тем бол<е острой.
Следует также отметить, что вместе с резким ухудшением положения рабочего класса в капиталистических странах империализм приносит усиление нищеты и голода для широких слоев мелких собственников — крестьян и ремесленников. Колоссальный гнет кучки магнатов капитала, повышение цен на предметы первой необходимости, закабаление и разорение бедных п средних крестьян через монополистические союзы крупных аграриев, трудность, а часто и полная невозможность получения работы в качестве наемных рабочих (в связи с ростом безработицы), рост налогов, ужасы империалистических войн — вот что приносит им империализм, вот что делает классовые противоречия и классовую борьбу еще более острой.
Особенно резкое обострение классовых противоречий и классовой борьбы мы видим теперь в период общего кризиса капитализма. Положение рабочего класса стало особенно невыносимым. В то время как под руководством компартий растет и крепнет движение, направленное к свержению капитализма, буржуазия, усиливая свои репрессии против рабочего класса и коммунистических партий, перешла к открытой острой форме буржуазной диктатуры — фашизму, а социал-демократия, эта главная социальная опора буржуазии в рабочем классе, превратившаяся со времени войны в социал-шовинизм, тетерь стала активной соучастницей подавления рабочего класса фашистской диктатурой.
Теперь рост и обострение классовой борьбы находят свое выражение не только в борьбе внутри капиталистических стран, но и в усилении антагонизма между СССР — страной строящегося социализма, с одной стороны, и загнивающим капиталистическим миром —с другой.
«Классовая борьба, которая до сих пор велась в таких формах, когда пролетариат не имел своей государственной власти, воспроизводится теперь в огромном, действительно мировом масштабе, причем мировой рабочий класс имеет уже свое государство, единственное отечество международного пролетариата. Существование Советского союза с его всемирным влиянием на трудящиеся и угнетенные массы само по себе есть наиболее яркое .выражение глубочайшего кризиса мировой капиталистической системы и небывалого еще в истории расширспия и обострения классовой борьбы» *.
$ 207. Классовая и национальная борьба в колониях п отсталых странах
Классовая борьба в эпоху империализма обостряется не только в высокоразвитых капиталистических странах, но и в отсталых странах и колониях, где положение рабочего класса особенно
• Программа Коминтерна, стр. 46-47.
11 Политаковоияя, ч. 2.


тяжело. Здесь он подвергается двойной эксплоатации: эксплоатации своей, отечественной, буржуазии и буржуазии «передовых» капиталистических стран, подчинивших отсталые страны своему, влиянию.
Формы эксплоатации рабочих Китая и Индии, негров, малайцев возвращают нас к худшим временам рабства и эпохи зарождения капитализма. Мы уже отчасти видели (в отделах о прибавочной стоимости и заработной плате), каких размеров достигает в этих странах рабочий день, как ничтожна там оплата рабочей силы, как беспощадно эксплоатируется женский и детский труд.
Однако развитие капитализма и здесь неизбежно толкает рабочих, все более концентрирующихся на крупных капиталистических предприятиях, к сплочению и организации, к совместной борьбе против своей и иностранной буржуазии.
Классовая борьба в колониях и отсталых странах характерна тем, что она тесно переплетается с борьбой национальной, так как освобождение трудящихся от ига эксплоатации тесно связано с борьбой за освобождение страны от иноземных захватчиков- капиталистов.
От гнета империализма, страдают не только рабочие, но и многомиллионные массы крестьянства и городской мелкой буржуазии колоний: их обнищание и разорение, вызываемые развитием капиталистических отношений, усиливаются из-за хищнической эксплоатации колоний империалистами, из-за расхищения естественных богатств колоний, разорения и ограбления сельского хозяйства. При этом гнет империалистов переплетается для широких масс трудящихся — и прежде всего крестьянства — с гнетом феодалов. Помещики-феодалы, князьки с их чиновничеством и армией, эксплоатиругощие крестьянство путем кабальной аренды земли, всяких поборов, в качестве посредников при продаже сельскохозяйственных продуктов, грабящие и убивающие крестьян под всякими «законными» и «незаконными» предлогами, поддерживаются империалистами, которые их используют как орудие укрепления своего господства. Этот гнет феодалов, поддерживаемых империалистами, создает в колониальных и полуколониальных странах почву для аграрной революции, которая направлена как против феодалов-помещиков, так и против империалистов.
Таким образом классовая и национальная борьба в колониях (и полуколониях) создает условия для союза рабочего класса с крестьянством, для совместной их борьбы под руководством пролетариата против гнета помещиков и империалистов, за буржуазнодемократическую революцию и перерастание ее в революцию социалистическую.
Революционное движение в колониях и полуколониях «в корне подрывает позиции капитализма, превращая колонии и зависимые страны из резервов империализма в резервы пролетарской Sэволюции»1. Это мы ярко видим теперь на примерах Китая, ндии и ряда других колониальных и зависимых стран.
* С/паш», Основы ленинизма, стр. 8.
162


ГЛАВА ALV
ИМПЕРИАЛИЗМ KAR ВЫСШАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА
§ 208. Общие итоги. Определение империализма
Мы можем теперь уже подвести некоторые итоги всему, тому., что говорили до сих пор.
Новая стадия в развитии капитализма — эпоха империализма— выросла «как развитие и прямое продолжение основных свойств капитализма вообще»1. Лишь на основе общих тенденций в развитии капитализма выросла новая стадия со всеми ее специфическими особенностями, лишь на основе мощного роста концентрации и централизации производства «некоторые основные свойства капитализма стали превращаться в свою противоположность» и «по всей линии сложились и обнаружились черты переходной эпохи от капитализма к более высокому общественно-экономическому укладу. Экономически основное в этом процессе есть смена капиталистической свободной конкуренции капиталистическими монополиями2. .
Из монополии как основной специфической черты капитализма на последней стадии его развития, отличающей его от капитализма эпохи «свободной конкуренции», вытекают как неизбежный результат все остальные характерные признаки эпохи империализма.
В самом деле, концентрация и централизация капитала и появление монополии ведут к концентрации и централизации банков и к слиянию, «сращиванию» с промышленным капиталом. Эта же монополия ведет к устремлению капиталистов за пределы своей страны, к вывозу капитала, к борьбе за рынки, к разделу и переделу мира, к военным столкновениям.
„ «Если бы необходимо было, — говорит Ленин, — дать как можно £олее короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма... Но слишком короткие определения, — говорит дальше Ленин, — хотя и удобны, ибо подытоживают главное, — все же недостаточны... Поэтому... следует дать такое определение империализма, которое бы включало следующие пять основных его признаков: 1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир, и 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами. Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сло-
1 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, cap. 141.
« Там же, стр. 142.
И*
163


жилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими стратами»1.
В противовес этому ленинскому определению империализма ряд буржуазных и социал-фашистских «:езретикоз»2 определяют империализм лишь как особую политику капиталистов, направленную на завоевание чужих стран. Отрывая экснгмику империализма от его политики, эти определения приписывают политику империализма злой воле капиталистов. Если империализм — только политика, то выходит, что прд известных условиях капиталисты могут вести другую политику. Ясно, что таким образом капитализм защищается и оправдывается.
В противоположность подобным определениям ленинское определение подчеркивает, что империализм нельзя свести к особой «политике» или особому «стремлению» капиталистов, а что он является особой, последней ступенью в развитии капитализма, основная характерная черта которой — господство монополий.
Подчеркивая своеобразие новой эпохи, Ленин в то же время указывает, что она выросла как развитие и продолжение капитализма вообще, что империализм не является новой экономической формацией, отличной от капитализма, а лишь высшей стадией в развитии капитализма. Здесь опять-таки сказывается принципиальное различие между ленинским определением и определениями современных социал-фашистских теоретиков (и оппортунистов, перепевающих их теории), которые считают, что рост и развитие монополий кладут колец капитализму и его противоречиям, и таким путем пытаются оправдать империализм.
В действительности господство монополий не отменяет капиталистических противоречий, а доводит их «до крайних пределов». «Это обострение противоречий является самой могучей ■двигательной силой переходного исторического периода, который начался со времени окончательной победы всемирного финансового капитала»3.
§ 209. Загнивание капитализма в эпоху империализма
Капитализм периода господства «свободной» конкуренции был капитализмом прогрессивным, развивавшимся в целом по восходящей линии. На новой, высшей стадии капигализм развивается уже в целом по нисходящей линии, становится загнивающим капитализмом.
Империалистическая стадия выросла в результате развитая крупного производства, концентрации и централизации капитала. Новая стадия в свою очередь привела к дальнейшему росту производства; вместе с гигантским процессом обобществления труда гигантски выросли и производительные силы общества.
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 142—143.
я Их критику мм специально дадим в особой главе об антиленин ;ш теориях империализма.
» Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 17L
164


Но в то же время господство монополий, гнет финансового капитала, крайнее обострение всех капиталистических противоречий тормозят разиЖ выросших производительна сйл, ведут к их загниванию.
Производительные силы в капиталистическом обществе развиваются, как мы знаем, стихийно, в результате ожесточенной конкуренции, борьбы капиталистов за прибыль. Господство капиталистических монополий не уничтожает конкуренции, а, наоборот, крайне обостряет ее. Однако самый факт господства монополий ведет к тому, что у монополистов до известной степени исчезают мотивы, побуждающие их к развитию техники: добиваясь, хотя бы на время, продажи своих товаров по повышенным, монопольным ценам, монополисты могут в известных пределах обеспечить себе получение монопольных сверхприбылей без усовершенствования техники своих предприятий. Монополисты, располагая огромными богатствами и властью, могут их использовать для того, чтобы искусственно задержать применение новых усовершенствований, если эти усовершенствования не выгодны для них, если они ведут к обесценению действующего капитала самих монополистов, если они могут быть использованы конкурентами. Вот почему ряд ценнейших изобретений, имеющих подчас огромное значение для развития производительных сил общества, скупаются монополистами и сознательно не реализуются.
Вот од н из подобных примеров, приводимый Лениным: <В Америке некий Оуэнс изобрел бутылочную машину, производящую революцию в выделке бутылок. Немецкий картель бутылочных фабрикантов скупает патенты Оуэнса и кладет их под сукн\ задерживает их пр мс пение > *.
А вот еще пример, показывающий, как монополисты задерживают разв тие техники в области электропромышленности. «Конкуренция евр пейской и американской промышленное и, — рассказывает академик Иоффе, — привела к озданию полуваттных газонаполненных ламп. С тех пор трестированная лам овая промышленность тормоз тла всякий прогресс, и олько теперь, когда к нчается срок основных патентов лампочек нъкаливания, приступают к следующему этапу — ламп о светящимся газом. 20 лет эта очевидная мысль держалась по спудом, чтобы извлечь всю прибыль из патентов оборудования крупных предприятий t
По словам американского экономиста Чейза, в Америке <е ть бесчисленное кот’чсство изобретений, которые могли бы значительно удешевить продукцию. Их умышленно задерживают концерны, пользующиеся старыми изобретениями, за которые они в свое время дорого заплатили и для кото ых они приспособили свои за юды, они скупают новые, бо^ее дешевые методы, для того чтобы помешать конкуррн (ии воспользоваться ими, и прянут их. В одной промыш еннозти, как говорят, закуплены патенты на 20 лет вперед, причем за ничтожную цену»3.
Стремление к застою и загниванию, порожденное господством монополий, не ведет и не может вести к полному застою, к полной задержке в развитии производительных сил общества, так как монополии не существуют в чистом виде, а вместе с конкуренцией и рядом с нею.
Поскольку технические усовершенствования, снижая издержки производства, содействуют росту прибыли, капиталисты в эпоху монополий не могут вовсе отказаться от этих усовершенствований.
* Лемин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 151.
- „Правда44, 7 ноября 1931 г.
3 Стюарт Чейз, Трагедия расточительности, стр. 108.
165


Гигантский процесс обобществления труда в эпоху империализма создает условия для огромного роста техники. Мощные монополистические предприятия располагают огромными средствами для организации крупных исследовательских учреждений (лабораторий, институтов), для использования последних достижений науки. Вот почему в эпоху империализма возникает ряд технических усовершенствований, оставляющий далеко позади себя достижения предыдущих эпох. Вспомним, что двигатели внутреннего сгорания, электрические двигатели, автомобили, аэроплан, трэттор, радио, ряд крупных открытий в области химии, электротехники, металлургии, применения автоматических машин, механизации сельского хозяйства и т. д. — возникли именно в эту эпоху.
В условиях ожесточенной борьбы монополистов за сферы влияния, за передел мира применение новейших технических усовершенствований дает возможность монополистам быстро развить и выдвинуть целые отрасли промышленности и целые страны, скачкообразно перегоняя и оттирая другие страны и другие отрасли промышленности. В целом производительные силы общества быстро растут, но «тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени она берет верх» Ч
Тенденция к загниванию и застою необычайно ярко прояв-. ляется в том, что новейшие технические усовершенствования, созданные в эпоху империализма, применяемые капиталистами в борьбе со своими конкурентами, все же не могут быть полностью и всесторонне ими использованы. Одни монополисты, сами применяя технические усовершенствования, напрягают силы, чтобы не дать применить эти усовершенствования другим. Успешная реализация и применение ряда крупнейших технических достижений тормозится в силу несовместимости гигантски выросших производительных сил с капиталистическим присвоением.
Развитие электрификации, этого важнейшего достижения современной техники, тормозится в капиталистических странах из-за раздробленности капиталистического хозяйства, противоречий классов и интересов отдельных собственников. Там, где существует собственность отдельных капиталистов (или помэщи- ков) на отдельные участки земли, там, где собственнические перегородки (внутри государств или между, ними) отделяют источники энергии (уголь, водные источники) от места построения электростанций, от мест, по которым энергия передается, и где наконец она потребляется, там осуществление электрификации в широком масштабе затруднено.
Эти затруднения тем более возрастают, что осуществление электрификации, внося переворот в хозяйство, грозит прибылям капиталистических «акул».
«Широко проведенная электрификация, — говорит Степанов, - несет с соо-о полную перестановку всех промышленных- отношений. Владельцам залежей вы-
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 1Л.
1GG


сокосортного угля и нефтеносных земель придется хотя бы несколько поступиться своим командующим положением, которое сделалось такйм исключительным по своей силе как раз в последние годы. Разработка железной руды может на 1ти опорные пункты в совершенно новых областях, которые до сих пор не привлекали внимания, по отсутствию источников достаточно .дешевой энергии- Туда же может перейти тяжелая металлургическая промышленность. А затем — глубокие перевороты, вносимые электричеством в добывание меди, алюминия, олова, цинка, свинца, искусственных удобрений, в многочисленные земледельческие операции, в постановку оросительных и осушительных работ, что угрожает перевернуть вверх дном все сложившиеся о гношения: создать совершенно новые отрасли промышленности, которыми будут оттеснены старые, вырвать у природы новые обширные области для сельского хозяйства и революционизировать все его условия. Неся с собой новую экономическую рациональность, построенную на новом техническом базисе, электричество угрожает многим существующим производствам, несмотря на современность их оборудования, отбросить их в разряд отсталых и нерацпональных и обесценить вложенные в них капиталы.
Таким образом в капиталистическом мире оказываются многочисленные группы, для которых широкое и планомерное распространение электротехники на всю область народного хозяйства угрожает уничтожением привычных условий существования и связанных с завтрашним днем надежд, уже учтенных в существующих расценках собственности. Что им до общих интересов класса, когда электрификация ставит под угрозу их частные интересы? Да и не воспринимают ли они эти общие интересы исключительно как интересы своей группы или далее еще уже, как свои индивидуальные интересы?)1.
Ярчайшим примером, иллюстрирующим роль капиталистические производственных отношений как тормоза в деле развитая электрификации, является постройка гидроэлектростанции на реке Св. Лаврентия в Северной Америке—на границе САСШ и Канады Вследствие противоречивости интересов кап талистов Канады и САСШ, вследствие противодействия железнодорожных компаний, углепромышленников, махинации магнатов капитала в электротехнической промышленности, обсуждение проекта постройки станции тянулось свьппе двадцати лет. По заключенному теперь договору срок ее постройки растянут iq 7—10 лет, причем продолжающаяся борьба капиталистов не дает никаких гарантий, что станция будет построена в этот срок. Достаточно сопоставить этот факт с теми темпами, которыми бы’а построена в нашем Союзе социалистическая Днепровская станция, чтобы попять огромное преимущество социалистических производственных отношений перед капиталистическими, несовместимость выросших в рамках капитализма производительных сил с капиталистическим присвоением.
Такова же роль монополистического капитализма и свойственных ему противоречий в развитии металлургии, имеющей огромное значение для роста производительных сил современного общества. Развитие современной техники, связанное с ростом машиностроения, постройкой железных дороги т. д., породило колоссальную потребность в железо, алюминии, меди и других металлах; для производства различных сплавов приобретает особое значение ряд редких металлов (марганец, ванадий и др.). Между тем железо, медь и в особенности такие редкие металлы, как марганец, ванадий и им подобные, распространены далеко неравномерно по всему земному шару. Ряд капиталистических стран в силу своеобразия своего развития, сложившихся исторических условий, а также в силу своих природных условий должны для развития своей промышленности получать металлы (как и ряд видов сырья) из других стран. В то же время отдельные капиталистические объединения, отдельные империалистические страны стремятся захватить в свое монопольное владение источ-
1 Степанов, Электрификация РСФСР, стр. 116 117, Гиз, 1923 г.
1Г7


ники этих металлов, делая невозможным или затрудняя использование этих металлов конкурентами. Это конечно не может не мешать и не затруднять развитие металлургии, использование, новых сплавов, постройку новых совершенных машин в капита- диетическом обществе.
То же мы видим и в развитии химии и других отраслей промышленности, так или иначе связанных с использованием отдельных видов сырья (нефть, хлопок, каучук и т. д.), источники которых стремятся захватить в свое монопольное владение отдельные империалистические хищники.
Очень ярко обнаруживается несовместимость выросших производительных сил с капиталистическим присвоением в области сельского хозяйства, где частнособственнические интересы всегда задерживали развитие производительных сил по сравнению с промышленностью. Крайнее обострение неравномерности развития в эпоху империализма, усиление отставания сельского хозяйства от промышленности, хищническая эксплоатация империализмом отсталых аграрных стран —все это, наряду с частной собственностью на землю и средства производства, тормозит применение крупнейших технических усовершенствований в области сельского хозяйства, созданных самим же капитализмом на его последней стадии.(/Механизация и электрификация сельского хозяйства, применение тракторов, комбайнов и других сложнейших сельскохозяйственных машин, находящих себе столь широкое применение в социалистическом земледелии СССР, находят в частной собственности границу своего развития.
Наконец следует отметить, что научная организация труда, принципы рационального, строго планового ведения производства на отдельных предприятиях, предпосылки для которых создал новейший капитализм, тоже упирается при своей реализации в классовые противоречия капиталистического общества, в общую анархию капиталистического производства. Только при устранении собственности капиталистов на орудия и средства производства возможны действительно научная организация труда и рационализация производства; только тогда не будет эксплоатации, изнашивания рабочего и безработицы, которые идут в капиталистическом обществе под флагом «рационализации» и «научной организации»;
Не будучи в состоянии справиться с им же порожденными производительными силами, капитализм вызывает в эпоху господства монополий безумное расточение и уничтожение производительных сил, особенно проявляющиеся в известные периоды времени.
В дальнейшем мы еще увидим, каких размеров достигают разрушения производительных сил в период кризисов, с особой силой потрясающих капиталистическое хозяйство в эпоху империализма.
Но и в периоды между кризисами противоречие между выросшими производительными силами и капиталистическим присвоением ведет в эпоху империализма к значительному превышению производительной способности капиталистического общества по сравнению с его фактической, продукцией.
168


Наиболее ярко это проявилось в послевоенную эпоху. Так еще в 1925 г., когда до нынешнего экономического кризиса было еще далеко, по заявлению * иВи- стра труда САСШ Девса, весь существов 1вший тогда спрос па уголь в САСШ мог бы быть удовлетворен продукцией 40% шахт при 75;Л рабочих, занятых тогда в угольной лрэмыш епности; железно и рождая промышленность могла бы всю годовую потребность в л слезе удовлетворить за < месяцев производства в году; 14% всех обувных предприятий, работая полным ходом, могли бы удовлетворить всю потребность в обуви и т. д.
Не находя сбыта для своих товаров, капиталисты в то же самое время усиливают эксплоатацию рабочих, сокращают число рабочих, занятых в производстве. Чем дальше, тем все большее количество рабочих превращается в хронически безработных, не находящих применения своей рабочей силе. Здесь мы опять-таки видим, что капитализм все больше оказывается не в состоянии использовать в должной мере основную производительную силу — рабочую, и хищнически ее разрушает.
Расточение производительных сил в эпоху империализма проявляется в огромном росте непроизводительных расходов, связанных с обращением. Рекламирование товароз, содержание целых штатов агентов, всевозможные формы борьбы с конкурентами (порча товаров противников, поджог складов и зданий, организация крушений поездов и кораблекрушений, всякого рода проделки, связанные со спекулятивным стремлением к наживе) — все это вызывает разрушение и расточение огромных богатств. Пример нашего Советского союза показывает, что при уничтожении капиталистических отношений .все эти богатства, расточаемые без пользы в капиталистическом обществе, идут на пользу общества, на удовлетворение насущных потребностей трудящихся,, содействуют дальнейшему росту производительных сил.
Наконец колоссальные непроизводительные расходы, гигантское разрушение производительных сил общества связаны в эпоху империализма с милитаризмом и империалистическими войнами. Мы ужо видели, что даже в «мирное» время капиталистические государства тратят огромнейшие средства на вооружения, тем самым вызывая непроизводительную затрату большого количества труда и обременяя трудящихся налогами. Привлечение молодежи в армию даже в «мирное» время означает потерю для общества значительной части его важнейшей производительной силы.
Эти непроизводительные затраты и разрушения производительных сил достигают фантастических размеров во время империалистических войн, отвлекающих лучшую часть населения на разрушение и на производство средств разрушения, несущих смерть, болезни и неисчислимые страдания миллионам трудящихся. ’
Все. это — ярчайшее подтверждение загнивания капиталивма, которое при общем росте производительных сил в эпоху империализма резко проявляется в отдельные промежутки времени, в отдельных странах и отраслях промышленности.
Не менее ярким показателем загнивания капитализма и его паразитического перерождения в период господства монополий является характерный для этого периода рост слоя рантье, группы собственников, совершенно оторванных от производства,
169


живущих доходами от ценных бумаг. Рост этой группы людей, профессией которых, по выражению Ленина, является праздность, вызван ростом финансового капитала, скоплением в передовых капиталистических странах огромных масс относительно «избыточного капитала», огромным выпуском ценных бумаг, вывозом капитала в другие страны.
Насколько велика роль этой группы в передовых капиталистических странах, показывает огромный удельный вес их доходов в общей сумме доходов капита и- стов этих стран. Так в Англии в 1899 г. доход рантье в пять раз превышал доходы от внешней торговли. В 1924 г. в той же Англии доходы рантье составляли больше четверти народного дохода и почти вдвое превышали предпринимательскую прибыль. .В САСШ рента, процент и дивиденды составляли в 1920 г. 30% всего национального дохода, а в 1926 г. — 34%. Во Франции ценные бумаги составляли в 1921 г. 51% национального имущества, в Германии —20%, в Англии — 42%, в САСШ — 30%.
Огромный рост слоя рантье в передовых капиталистических странах, вывоз капитала в чужие страны превращают эти передовые страны в «государства-рантье», в ^государства-ростоащи- ков», живущие в значительной степени на проценты, извлекав-, мые путем эксплоатация других стран.
«Вывоз капитала, — говорит Ленин, — одна из самых существенных экономических основ империализма, еще более усиливает эту полнейшую оторванность от производства слоя рантье, налагает отпечаток паразитизма на всю страну, живущую эксплуатацией труда нескольких заокеанских стран и колоний»1.
Живя в значительной степени за счет эксплоатация чужих стран, капиталисты передовых стран делаются уже менее за- интерессванными в развитии промышленности своей страны: эксплоатируя .чужие страны, государства-ростовщики могут богатеть даже при застое промышленности,; транспорта и торговли в своей стране8.
Общий отпечаток паразитического перерождения накладывается на всю жизнь страны-ростовщика. Все большая часть средств и земли в этих странах отводится для непроизводительных целей, для удовлетворения прихотей монополистов и ях челяди. Паразитическое перерождение сказывается в этих странах и на рабочем классе: оно ведет к подкупу верхушки рабочего класса за счет прибылей, выколачиваемых из чужих стран, и к образованию рабочей аристократии; оно ведет к росту числа непроизводительных рабочих, обслуживающих прихоти монополистов.
Это же паразитическое перерождение сказывается и на колониях и полуколониях, эксплоатируемых передовыми странами: подчиняя себе колонии и полуколонии, монополисты уродуют их развитие, стремясь превратить ях в придаток к своей собственной стране. . ,
Обобщая яркие признаки паразитического перерождения, и (блюдавшиеся в ряде европейских стран еще до войны, буржуазный экономист Гобсон нарисовал следующую перспективу, которая, по ег« мнению, намечается для крупнейших евро-
‘ Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 152.
з I? качестве примера такой страны Ленин берет довоенную Францию.
1Z0


пей.ких страл по мере дальнейшего роста эксплоатации колоний и полуколоний1 «Большая часть Западной Европы юна бы тогда принять вид и характер, который теперь имеют... юг Англии, Ривьеоа, наиболее посещаемые туристами и населенные богачами места Италии и Швейцарии, именно: маленькая кучка богатых аристократов, получающих дивиленды и пенс ли с далекого Востока, с несколько более значительной группой профессиональных служащих и торговцев и с более крупным числом домашних слуг и рабоч ix в перевозочной промышленности и в промышленности, занятой окончательной отделкой фабрикатов. Главные же отрасли промышленности исчезли бы, и массовые продукты питания, массовые полуфабрикаты притекали бы, как дань, из Азии и из Африки* *.
Приведя в «Империализме > это предсказание буржуазного экономиста, Ленин отмечает, что оно в действительности могло бы полностью сбыться лишь в том случае, «если ок силы империализма пе встретили противодействия А На самом же деле, конечно, рост противоречий капитали :ма и их взрыв путем пролетарской революции положат конец капитализму, не дав полностью осуществиться этой перспективе. Но тем не менее тенденция к загниванию и паразитическому перерождению крупных капиталистических страп остается реальным фактом.
Здесь следует также подчеркнуть, что тенденция к загниванию и паразитическому перерождению не может проявляться одновременно и в одинаковой ‘степени в различных странах. Для монополистического капитализма характерно крайне неравномерное развитие отдельных отраслей и отдельных стран. При этом загнивание и паразитическое перерождение одних капиталистических стран, самых сильных и прошедших долгий путь капиталистического развития, сопровождается ростом и выдвижением новых, более «молодых» капиталистических стран, опе- режающих первые.
• Наиболее яркий пример загнивания крупнейшей капиталистической страны за последние десятилетия дает Англия.
«Англия,— писал Шульце-Геверниц, на которого ссылается Ленин, — перерастает постепенно из промышленного государства в государство-кредитора. Несмотря на абсолютное увеличение промышленного производства и промышленного вывоза, возрас- таег относительное значение для всего народного хозяйства доходов от процентов и дивидендов, от эмиссий, комиссий и спекуляции»3.
«Все большая часть земли в Англии отнимается от сельскохозяйственного производства и идет под спорт, под забаву для богачей... На одни только скачки и на охоту за лисицами Англия расходует ежегодно 14 млн. ф. ст. (около 130 млн. руб.). Число рантье в Англии составляет около 1 млн. Процент производительного населения понижается...»4.
Особенно резко сказалось паразитическое перерождение Англии в послевоенные годы, когда она в восстановлении своей промышленности сильно отстала от других стран. В 1928 г. Англия производила всего 82,6% угля по сравнению с 1918 г., а чугуна всего 64,4%, в то время как другие капиталистические страны, как САСШ, Германия и Франция, в производстве угля и чугуна уже за несколько лет до этого превысили уровень 1913 г.
Интересно отметить, что загнивание Англии в значительной
* Лен ы, Империализм, Соч., ь XIX, стр. 154.
2 Т>м же, стр. 155.
з Тим же, стр. 153.
4 Там эка, стр. 156.
171


степени завпсит от того, что она раньше других стран стала на .путь капиталистического развития. Благодаря этому огромные массы капитала оказались вложенными в предприятия, сравнительно давно построенные и технически сравнительно отсталые. Например в каменноугольной промышленное! и Англии вследствие устарелой техник издержки производство, выше, чем в некоторых других странах. Господство Англии на мировом рынке до войны делало английских капиталистов менее восприимчивыми к техническим усовершенствованиям, чем капиталистов более «молодых» капиталистических стран — Америки и Германии.
Вот почему Англия до войны стала вытесняться на мировом рынке Германией, а во время войны и после нее — САСШ.
Все это подтверждает то, что капитализм в эпоху империализма, загнивая, идет в целом по нисходящей линии и что в то же время его противоречия крайне обостряются и углубляются.
§ 210. Обострение неравномерности развития капитализма в эпоху империализма. «Решающее значение» закона неравномерности в эту эпоху
Рост и обострение противоречий капитализма на последней стадии его развития нашли, свое характерное выражение с крайнем обострении неравномерности его развития.
«Изучая империализм, — говорит т. Сталин, — особенно в период войны, Ленин пришел к закону о неравномерности, скачкообразности экономического и политического развития капиталистических стран. По смыслу этого закона, развитие предприятий, трестов, отраслей промышленности и отдельных стран происходит не равномерно, не в порядке установившейся очереди, не так, чтобы один .трест, одна отрасль промышленности или одна страна шли все время впереди, а другие тресты или страны отставали последовательно одна за другой, — а скачкообразно, с перерывами в развитии одних стран и со скачками вперед в развитии других стран» 1. :
Неравномерность и скачкообразность развития, вообще говоря, известны не только монополистическому, но и промышленному капитализму.
Корень этой неравномерности лежит в самом существе капи- талистического производства — в противоречии между общественным характером производства и частной формой присвоения. Анархия капиталистического производства, кризисы, стихийный рост капиталистической техники создавали в эпоху промышленного капитализма более благоприятные условия для развития то в одной отрасли производства, то в другой. В отрасль, принося- щую в данный момент большую прибыль, устремляется много капиталов, и она тогда сильно развивается в ущерб другим; через некоторое время капиталисты лихорадочно устремляются в другую, более прибыльную отрасль, забросив первую, и т. д.
«Вообще невозможно было бы капиталистическое производ-
* Сталин, Вопроса ленинизма, стр. 82— 83.
172


ство, — писал еще Маркс, — если бы оно должно было одновременно и равномерно развиваться вэ всех сферах»1.
Но если неравномерность и скачкообразность развития были уже присущи домонополистическому капитализму, то в эпоху империализма эта неравномерность крайне обостряется, приобретает, по словам т. Сталина, «решаюгцее значение» в развитии капии тализма, становится «могучим фактором в деле разложения капитализма», При этом меняется самый характер действия закона неравномерности в силу тех особенностей, которые имеет последняя стадия в развитии капитализма.
В домонополистическую эпоху, в период господства «свободной» конкуренции, капитализм развивался в целом по взеходя- щей линии. Эго «была,—по словам Ленина,—эпоха сравнительно «мирного»» капитализма, когда он вполне победил феодализм в передовых странах Европы и мог развиваться наиболее — сравнительно— спокойно и плавно, «мирно» расширяясь на громадные еще области незанятых земель и невтянутых окончательно в капиталистический водоворот стран» 2.
‘ Маркс, Теории прибьзочной стоимости, II, ч. 2. стр. 207, Цартиздат 1932 г. О неравномерности развития как характерной черте капитализм! вообще писал не раз и Ленин (нитример в Развиши калита изма в России^.
* ^енин, т. XVIII, стр. 354.
173


Динамик а мирового производства у) ля до войны (в млн. тонн) по отдельным странам
(К характеристике неравномерного развития капитализма)
Франция
1900 - <<■< 1ЭО5;; : • /1910 <^:^ВД
Тогда неравномерность капиталистического развития выражалась в том, что одни страны догоняли и опережали другие «в обычном порядке, в порядке, так сказать, эволюционном, без скачков, без военных катастроф, без переделов уже поделенного мира»1. Иное дело в эпоху господства монополий. Здесь капиталистические противоречия достигли крайнего предела, и общественное производство уже стало несовместимым с капиталистическим присвоением; капитализм развивается уже здесь в делом по нисходящей линии и является загнивающим капитализмом. В эту эпоху вся территория мира оказалась поделенной между империалистами.
А поскольку -все сферы уже поделены и свободных земель нет, дальнейшая борьба за передел мира может совершаться только таким образом, что одна империалистическая страна, забегая вперед, завоевывая новые позиции, «оттирает», ослабляет другую страну.
При этом благодаря колоссальному развитию техники в эпоху империализма одни страны могут сравнительно ^быстро опередить другие. Действительно мы видим, как в эпоху* империализма чрезвычайно быстро выдвинулся ряд «молодых» капиталистических стран (Германия, Япония, САСШ), которые, применив новейшие достижения техники, в короткий срок опередили ряд «старых» капиталистических стран.
‘ Сталин, Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии, стр. 127-128.
174


Используя новейшую технику, удешевляя таким образом своп товары, забежавшие вперед страны захватывают рынки в ущерб другим империалистам. Меняющееся соотношение сил между империалистическими державами делает неизбежными периодические переделы мира, ведущие я гигантским военным столкно- /вениям.
Понятно, что это делает развитие капитализма особенно скачкообразным, катастрофическим, конфликтным.
Неравномерное, скачкообразное развитие отдельных стран в эпоху империализма совершается на основе все ускоряющегося капиталистического развития более отсталых .капиталистических стран. Ускорению их развития способствуют рост международного обм на, в: оз капитала в эти страны и т. п. «Вывоз капитала в тех странах, куд i он направляется, оказывает влияние на развитие капитализма, чрезвычайно ускоряя его> < Благодаря ускор иному развитию/ более отсталые капиталистические страны по своему уровню все больше приближаются к уровню более передовых стран. Таким образом по мере роста капитализма происходит (ослабление разницы в уровне развития капиталистических стрш и развитие нивелировки этих страна. Это ослабление разницы в уровне развития капиталистических стран одна :о не означает ослабления неравн мерности их развития. Дело происходит как раз наоборот: неравномерность развития отдельных стран обостряется на основе нивелировки их уровня развития.
«Вопрос о неравномерности развития в период империализма, — говорит г. Сталин, — нельзя смешивать с вопросом о разнице в уровне хозяйственного положения различных капиталистических стран.
Может быть, ослабление разницы в уровне развития капиталистических стран , и развитие нивелировки этих стран ослабляют действие закона неравномерности развития при империализме?... Не противоречит ли рост нивелировки уелл нию неравномерности развития при империализме?
Нет, не противоречит. Наоборот, нивелировка есть тот фон и та база, на основе которой и возможно усиление действия неравномерности... Именно потому, что отставшие страны ускоряют свое развитие и нивелируются с передовыми странами, — именно поэтому обостряется борьба за опережение одних стран другими, именно поэтому создается возможность для одних стран перегнать другие страны и вытеснить их из рынков, создавая тем самым предпосылки для военных столкновений... Итак: нивелировка является одним из условт й для усиления неравномерности развития в период империализма^8. В самом деле, Германия, бывшая до последних десятилетий XIX в. одной из отстатых капиталистических стран, ускоренно развиваясь с конца прошлого столетия, по уровню своего развития не только догнала такую передовую страну, как Англия, во и создала возможности для того, чтобы ее перегнать, чтоэы вытеснить Англию из ее рынков. То же мы видим в Японии, которая за короткое время првра- тилась из отсталой феодальной страны в крупного капиталистического хищника, принимающего деятельное участие в борьое за передел мира. Развитие Японии, ее борьба с,царской Россией, с Соединенными штатами, конечно, привели к усилению неравномерности развития капиталистических стран.
Итак обострение неравномерности развития в эпоху империализма определяется двумя главными обстоятельствами: во-первых, тем, что раздел мира между империалистическими группами закончен, «свободных» земель нет больше в природе и передел поделенного является абсолютной необходимостью для достижения экономического «равновесия» путем империалистических войн; во- вторых, тем, что небывалое раньше колоссальное развитие техники в широком смысле этого слова облегчает одним империа-
1 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 122.
я Сталин, Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии, стр. 127. Гиз, 1927 г.
* Там же, стр. 127—128.
175


диетическим группам перегонять и опережать другие экономические группы в борьбе за завоевание рынков, за захват источников сырья и т. д.
Обострение борьбы между империалистами, доходящее до военных столкновений, ведет неизбежно к взаимному ослаблению империалистов, к «ослаблению позиций капитализма есобще» (Сталин). Благодаря этому ослаблению, которое (опять-таки в силу того же закона неравномерного развития в эпоху империализма) неравномерно проявляется в разных странах, становится возможным прорыв империалистического фронта в отдельных странах и создаются благоприятные условия для победы социализма в одней стране.
Таковы основные характерные особенности неравномерного развития в эпоху империализма.
«Закон неравномерности развития в период империализма, — говорит т. Сталин, подводя итог данному им анализу этого закона,— означает скачкообразное развитие одних страт в отношении других, быстрое оттеснение с мирового рынка одних стран другими, периодические переделы уже поделанного мира в порядке военных столкновений и военных катастроф, углубление и обострение конфликтов в лагере империализма, ослабление фронта мирового капитализма, возможность прорыва этого фронта пролетариями отдельных стран, возможность победы социализма в отдельных странах»2.
«Решающее значение» этого закона заключается в том, что он, выражая своеобразие развития капитализма в эпоху империализма, показывает пути победы социализма в капиталистических странах.
Отсюда видно, какое огромное практическое значение имеет этот закон для революционной борьбы пролетариата. Закон вскрывает всю глубину капиталистических противоречий в эпоху империализма. Он показывает пролетариату, что его борьба с капитализмом не может привести к одновременной победе пролетариата во всех странах и что пролетариат отдельной капиталистической страны, составляя один из отрядов международного пролетариата, не должен ждать до тех пор, пока пролетарии всех стран сразу, в один момент восстанут для свержения капитализма, так как неравномерность капиталистического развития создает возможность победы социализма в немногих или даже в одной капиталистической стране.
Неравномерность развития капиталистического производства .вообще была известна еще Марксу. Но Маркс жил в эпоху домонополистического капитализма и не мог поэтому показать те своеобразные особенности, какие имеет неравномерное развитие в эпоху империализма. Это сделал Ленин. «Закон неравномерного развития при империализме, — говорит т. Сталин, — мог быть открыт и обоснозап лишь в начале XX столетия», он «был открыт и обоснован т. Лениным». Дальнейшее обоснован те и развитие ленинского учения в этом вопросе, как и в других, было дано
* <‘тпл1н, Еще pi3 о соцлал-демократическом уте в нашей парии, стр. 129 -130, Гиз, 1927 г.
- Там Же, стр. 129.
176


т. Сталиным, который защищал и дальше развивал это учение в борьбе с троцкистами, выступавшими против ленинского учения о геравномерности развития в эпоху империализма и- о победе социализма в одной стране.
§ 211. Своеобразие действия основных законов капитализма в вдоху империализма. Монопольная цена и монопольная прьбыль
Говоря об империализме как высшей стадии развития капитализма, мы все время подчеркиваем отличительные черты этой эпохи, ее характерные особенности, качественно отличающие ее от предшествующих стадий в развитии капитализма. В то же время мы подчеркиваем, что новые качественные особенности этой эпохи выросли как развитие и продолжение основных свойств капитализма вообще, что эта новая эпоха не отменяет ни одного из законов капитализма всобще, а, наоборот, делает действие этих законов еще более катастрофичным, конфликтным как раз в силу своеобразия этой эпохи и прежде всего в силу характерного для нее господства монопотий. Критикуя тех, кто пытсегся оторвать законы эпохи империализма от законов капитализма вообще и противопоставить одни другим, Ленин писал, что существенные особенности капитализма как общественно-экономического строя «не изменены в корне империализмом», ибо «империализм является продолжением развития капитализма, его высшей стадией, переходной — в известном отношении — к социализму... Империализм на самом деле не перестраивает и не может перестроить капитализма снизу доверху. Империализм усложняет и обостряет противоречия капитализма, «спутывает» со свободой конкуренции мон полии, но устранить обмена, рынка, конкуренций, кризисов и т. д. империализм не может» Ч
Вот нечему все законы капитализма, действовавшие в домонополистическую эпоху, обусловившие развитие и обострение капиталистических противоречий, продолжают действовать и в эпоху империализма и притом с большей остротой, в более усложненной форме, обусловленной качественными своеобразиями этой эпохи.
Основным законом движения товарного производства является закон стоимости. На основе закона стоимости и выраженных •в нем противоречий происходит развитие товарно: о производства, начиная от его простейшей формы, т. е. простого товарного хозяйства, и кончая его последней стадией, стадией империализма. Анализ товара, писал Ленин, «вскрывает в этом простейшем явлении (в этой «клеточке» буржуазного общества) все проти- воречия ( ...зародыши всех противоречий) современного общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие (и рост и дви-
* Л-ни», Соображения по поводу замечаний секции Веер ссийской апрельской конференции, Соч., т. XX, стр. 297 (последняя фраза подчеркнута н ши — И. Л. и К. О.). За счанпя Ленина были направлены против Бухарина предла- гавшего выброег.ть из программы парт ш характеристику основных законов капитализма и оставить только характеристику эпохи империализма.
12 Пшшшаи, ч. 2 i,.


жение) этих противоречий и этого общества в согокупности его отдельных частей, от его начал! до его конца»1.
Закон стоимости, являясь основным законом движения товарного производства вообще, в эпоху капитализма принимает усложненную форму цены производства2. Это усложнение действия закона стоимости выражает исторический процесс превращения простого товарного хозяйства в капиталистическое. В простом товарном хозяйстве закон стоимости выражал отношения мелких товаропроизводителей, противоречие между общественным характером труда и частной формой этого труда. В его усложненной форме — цене производства — он уже выражает противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения, характерное для капиталистического хозяйства. Цена производства выражает уже отношение двух классов капиталистического общества, из которых один присваивает себе труд другого. При этом -в цене производства показано, как развитие капиталистических отношений порождает конкуренцию капиталистов, переливание капиталов из одной сферы производства в другую, а вместе с тем и перераспределение прибавочной стоимости, создаваемой рабочими, между отдельными сферами производства, образование средней нормы прибыли.
В эпоху монополистического капитализма действие закона стоимости (и цены производства) еще более усложняется. Это усложнение обусловлено характерным для данной эпохи господством монополий и борьбой монополии с конкуренцией, в результате чего противоречия товарного производства, выраженные в стоимости и цене производства, еще больше обостряются,, поднимаются на-новую, более высокую ступень.
Мы уже не раз подчеркивали, что в эпоху господства монополий основное противоречие капитализма — противоречие между общественным характером производства и капиталистическим присвоением — достигает крайнего предела и приводит к загниванию капитализма. Вместе с этим крайне обостряются противоречия классов. Эксплоатация рабочего класса крайне усиливается. Свое господство монополисты используют для получения огромных сверхприбылей, для продажи своих товаров по повышенным монопольным ценам, превышающим цены, которые могли бы установиться в условиях неограниченной свободы конкуренции.
Источником монопольных сверхприбылей, получаемых при этом, является не только усиленная эксплоатация монополистами «своих» рабочих, но, и присвоение ими прибавочной стоимости рабочих других предприятий как своей страны, так и чужих стран, в особенности колоний. При этом монополисты присваивают себе прибавочную стоимость рабочих «чужих» предприятий путем «ограбления» своих конкурентов — капиталистов, их прямого или косвенного подчинения. Монополисты получают сверхприбыль также путем продажи товаров по повышенным монопольным ценам, что означает снижение реальной зарабют-
* Ленин, т. XIII, стр. 302. Последние слова подчеркнуты нам:».—Л. Л. и К. О- * Подробнее этот вопрос был нами рассмотрен в отделе VII первой части.
178


пой платы рабочих, переплачивающих при покупке средств существования по монопольным ценам. Таким образом происходит скрытое увеличение прибавочной стоимости, выкачиваемой монополистами как у «своих», так и у «чужих» рабочих.
Таким же путем происходит и усиление эксплоатации монополистами широких масс мелких собственников, в первую голову трудящегося крестьянства передовых капиталистических стран и колоний: подвергаясь открытому грабежу, со стороны монополистов, трудящиеся в то же время теряют часть своего трудового дохода, покупая товары по повышенным монопольным ценам.
Итак, мы -видим, что в монопольных ценах и монопольной прибыли находят свое выражение усиление классовых противоречий в эпоху господства монополий, своеобразные формы эксплоатации, характерные для этой эпохи. Вместе с этим монопольная цена и монопольная прибыль показывают, что конкуренция между капиталистами, процесс переливания капиталов из одной сферы производства в другую и образование средней нормы прибыли принимают новые, более усложненные формы вследствие господства монополий, борьбы конкуренции с монополией.
Продавая товары по монопольным ценам, монополисты получают огромную сверхприбыль, включающую кроме прибавочной стоимости своих рабочих еще прибавочную стоимость «чужих» рабочих. Очевидно, что эти монопольные цены превышают цену производства.
Монополисты используют свое могущество, чтобы закрепить за собой возможность получения сверхприбылей, чтобы воспрепятствовать свободному переливу капитала из одной отрасли в другую, ведущему к образованию общей нормы прибыли, и чтобы таким образом задержать падерие цен на свои товары до уровня цен производства и стоимости. Однако чистых монополий без конкуренции, как известно, не существует. Борьба за прибыли, за передел мира, а стало быть за передел сверхприбылей не прекращается ни на минуту.
Присвоение высоких сверхприбылей одними монополистами вызывает ожесточенную борьбу с ними других монополистов. Повышение монопольных цен на товары может привести и пои- водит к расширению производства этих товаров капиталистам!., не входящими в монополистический союз (так называемыми «аутсайдерами»), а также к конкуренции со стороны производителей «субститутов». В силу крайне неравномерного развития отдельных отраслей и отдельных стран монополисты, получавшие вчера, огромные сверхприбыли, могут завтра быть оттеснены другими монополистами.
Таким образом ожесточенная конкуренция .в эпоху господства монополий вызывает движение капитала из одной сферы производства в другую, перелив капитала. Крайнее неравенство прибылей, порожденное господством монополий, вызывает тенденцию к «постоянному уравнению постоянно возникающие неравенств», стремление к сбразсванию средней нормы прибыли, которое (стремление) обнаруживается в постоянных отклонениях от средней прибыли. Господство монополий лишь крайне затрудняет
12*
179


движение капитана из одной сферы в другую, делает борьбу за перелив капитала крайне ожесточенной, а самый перелив капитала из одной отрасли в другую крайне скачкообразным и неравномерным. Стремление к средней норме прибыли выражается в борьбе монополии с конкуренцией, в крайне резких отк. о ;ениях монопольной прибыли от средней прибыли и монопольной цены от стоимости и цены производства.
Вместе с тем, поскольку монополисты хотя бы на некоторое время закрепляют за собой .возможность сверхприбылей, возникает тенденция к загниванию, характерная для эпохи империализма.
Все сказанное показывает, как усложняется действие закона стоимости (и цены производства) в эпоху империализма.
Еще Маркс, предвидя образование монополий, писат в III томе «Капитала»: «Если бы уравнение прибавочной стоимости в среднюю прибыль встретило в различных сферах производства препятствие в виде искусственных или -естественных монополий..., так что сделалась бы возможной монопольная цена, превышающая цену производства и стоимость товаров..., то даже и в этом случае не были бы уничтожены границы, определяемые стоимостью товаров. Монопольная цена известных товаров лишь перенесла бы часть прибыли производителей других товаров на товары с монопольной ценой. Косвенным образом возникло бы местное нарушение той пропорции, в которой распределяется между различными сферами производства прибавочная стоимость, но граница самой этой прибавочной стоимости осталась бы неизменной... Границы, в пределах которых монопольная цена может нарушить нормальное регулирование товарных цен, поддаются строгому определению и точному учету»1.
Как бы ни отклонялись монопольные цены от с~о шости и цены производства, сумма цен всех товаров равна и здесь сумме их цен производства или стоимостей. В самом деле, при господстве монополий наряду с капиталистами, продающими свои товары по монопольным ценам и перекачивающими себе в виде сверхприбыли прибавочную стоимость, созданную у других капиталистов, существуют такие капиталисты, которые подверглись «ограблению» и которые, потерпев в данный момент поражение в конкурентной борьбе, вынуждены продавать свои товары по ценам ниже стоимости (и цены производства). Очевидно, что эти последние капиталисты «теряют» как раз столько, сколько «выиграли» другие. Нетрудно видеть, что при этом сумма цен всех товаров общества должна быть равна сумме издержек производства и всей массе созданной в обществе прибавочной стоимости, ибо «выигрыши» монополистов и «потери» других взаимно покрыгают друг друга. Иными словами, сумма цен всех товарсв общества равна сумме их цен производства, или сумме всех стоимостей.
Таким образом и здесь «при взаимоотношении индивидуальных отклонений в ту или иную сторону» (Ленин) в своеобразной форме выступает тот факт, что движением цен в последнем счете управляет стоимость.
Подводим итоги.
* Маркс, Капитал, т. III, ч. 2, стр. 621-622.
180


Основной закон товарного производства, закон стоимости, на основе которого развиваются противоречия этого производства «от его начала до его конца» (Ленин), действует и в эпоху империализма, но его действие здесь усложняется. Это усложнение •выражает крайнее обострение основного противоречия капитализма и реет всех его противоречий: углубленна классовых п огигоре- чий (усиление эксплоатации и усложнение ее форм), крайнее обострение противоречий между капиталистами (выражающееся в гнете монополий, в борьбе между монополией и конкуренцией), рост противоречий метрополий и колоний, крайне неравномерное, скачкообразное развитие капитализма, тенденция к загниванию.
Выяснив своеобразие действия закона стоимости и цены производства в эпоху империализма, мы вместе с тем могли убедиться, что и законы примем ной стоимости и прибыли, характерные для капитализма, продо зжают зде ь действовать тоже в более усложненной форме. В эту эпоху усиливается и принимает новые формы эксплоатация рабочих (эксплоатация колоний, косвенная эксплоатация чер з монопольные цены). При рассмотр нии вопросов о концентрации и j ентрализации произволе ва и капитала в эпоху монополий, об обнищании рабочего класса мы могли видеть, как здесь продолжают свое действие законы накопления капитала, всеобщий закон капиталистического накопления. Мы видели также,как здесь прояв-яется в скачкообразной и конфликтной Форме действие закона средней прибыли, как господство монополий обостряет противоречия, выраженные в тенденции нормы прибыли к понижению (несоответствие между ростом пр?изводства и ограниченным потреблением, образование избыточного капитала и т. д.).
§ 212. Кризисы в эпоху империализма
Крайнее обострение основного противоречия капитализма (между общественным характером производства и капиталистическим присвоением) и вместе с этим обострение всех противоречий капиталистического производства в эпоху монополистического капитализма ведут неизбежно к кризисам перепроизводства, размеры и глубина которых далеко превосходят кризисы эпохи промышленного капитализма.
Кризисы перепроизводства в эпоху империализма являются одним из ярких подтверждений вздорности утверждений защитников капитализма о том, будто рост монополий сделал капиталистическое хозяйство планомерным. Каждый новый кризис перепроизводства в эпоху империализма (и в частности теперешний кризис, появившийся на фоне общего кризиса послевоенного капитализма) вповь и вновь опрокидывает глубокомысленные рассуждения буржуазны! ученых о том, что «организация» современного капитализма кладет конец кризисам.
В то время как оппортунисты из II Интернационала еще задолго до мировой войны пытались, повторяя сказки буржуазных экономистов, сеять среди рабочего класса иллюзии, будто монополистические объединения капиталистов могут предотвратить кризисы,— Лепин.еще в 1908 г. писал, что «кризисы остались неизбежной составной частью капиталистического строя» к «Устранение кризисов картелями, — писал Ленин уже во время войны, — есть сказка буржуазных экономистов, прикрашивающих
* Лепин, т. XII, стр. 186.
181


капитализм во что бы то ни стало. Напротив, монополия, создающаяся в некоторых отраслях промышленности, усиливает и обостряет хаотичность, свойственную всему капиталистическому производству в целом»1. (
Оставаясь неизбежным спутником капиталистического производства, кризисы в эпоху империализма принимают некоторые своеобразные черты, обусловленные опять-таки своеобразием монополистического капитализма.
Эти изменения прежде всего выражаются в том, что промежутки между отдельными кризисами в эпоху монополистического капитализма сокращаются, а кризисы стало быть учащаются.
Здесь вполне подтверждается предсказание, сделанное Энгельсом еще задолго до эпохи империализма, о том, что развитие капитализма приближает к такому моменту, «когда период благосостояния, который... отделяет один кризис от следующего,, под давлением непом рно возросших производительных сил совершенно исчезнет, когда кризисы будут отделяться друг от друга только короткими периодами оживления слабой, подузастывшей промышленной деятельности»2.
Учащение кризисов в эпоху империализма объясняется отмеченным уже нами крайним обострением противоречия между общественным характером производства и частным способом присвоения. Это противоречие находит свое выражение в росте абсолютного обнищания рабочего класса, в росте противоречий между выросшими производительными силами и еще более сузившейся благодаря мопополиям потребительной способности широких масс трудящихся, в обострении свойственной всему капиталистическому производству в целом хаотичности.
Взвинчивая цены на товары, ограничивая таким образом и без того суженную покупательную способность широких масс, монополисты не только ускоряют наступление кризиса, но и делают самый кризис более затяжным и тягостным для широких масс.
Сохранение высоких монопольных цен на товары, несмотря на перепроизводство, — говорит т. Сталин, — «делая кризис особенно мучительным и разорительным для народных масс, являющихся основными потребителями товаров, не может не повести к затягиванию кризиса, не может не затормозить его рассасывание» 3.
Итак благодаря господству монополий кризис принимает более затяжной характер-, периоды же подъема при этом неизбежно сокращаются, причем тяжести кризиса все больше перекладываются на плечи трудящиеся. По тем же причинам депрессия после кризиса принимает затяжной характер, а подъем становится крайне вялым.
Сосредоточение огромных богатств в руках немногих людей, порабощепиэ мелких и средних капиталистов «магнатами» капитала содействуют в условиях монополистическою капитализма быстрому распространению кризиса, который в условиях расту-
1 Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 92.
s Эналк. Англ iiicKiiii билль о 10-часовом рабочем дне (Маркс и Энгельс, т. VIII, стр. 110-111 .
s Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 493.
182


*- щих международных связей распространяется с одной страны на другую и быстро превращается в кризис мировой. При этом из-за крайней неравномерности развития отдельных отраслей и отдельных стран кризис тоже проявляется неравномерно и действует с разной силой, и в ‘разных формах в отдельных отраслях и отдельных странах. В то же время кризис содействует дальнейшему обострению неравномерности, росту одних трестов за счет разорения других, оттеснению одних стран, более пострадавших от кризиса, другими.
Еще больше растут и обостряются противоречия классов, ибо всякий кризис, как мы уже знаем, несет рост эксплоатации рабочего класса. Рост безработицы, сокращение заработной платы, хищническое разрушение производительных сил, громадных богатств при нищете миллионов достигают при кризисах в эпоху империализма гигантских размеров.
Все эти своеобразия кризисов в эпоху монополистического капитализма особенно ярко сказались и сказываются на протяжении современного экономического кризиса капитализма. Однако этот последний кризис отличается еще тем, что он развертывается не только в период монополистического капитализма, но и в эпоху общего кризиса капиталистической системы, начавшегося в период мировой войны. Из этого, как мы увидим в дальнейшем, вытекает ряд особенностей современного экономического кризиса, отличающих его от кризисов довоенного периода.
§ 213. Итоги. Империализм как умирающий капитализм. ВсемЦрно-йсторическая роль пролетариата, Социалистическая революция и переход к коммунизму
К каким же выводам мы можем теперь притти после рассмотрения основных закономерностей империализма?
Вместе с господством монополий и распространением власти финансового капитала на весь капиталистический мир получается «гигантский процесс обобществления производства». Производительные силы общества в своем росте далеко выходят за рамки узких национальных границ. Но при этом общественные средства производства остаются частной собственностью небольшой кучки магнатов финансового капитала, эксплоатирующих и угнетающих остальное население. Частная собственность на средства производства, капиталистическое присвоение превращаются в оковы для гигантски выросших производительных сил. Вследствие этого капитализм загнивает, паразитически перерождается, что особенно ярко проявляется в определенные периоды времени, в загнивании и паразитическом перерождении целых отраслей промышленности, целых стран, в росте рантье — паразитической прослойки, совершенно оторванной от производства.
Загнивая, капитализм на последней его стадии развивается уже в целом по нисходящей линии; он вступает в последний этап своего развития и превращается в капитализм умирающий.
«Империализм есть особая историческая стадия капитализма. Особенность эта троякая: империализм есть (1) мопополистиче-
183


ский капитализм; (2) — паразитический или загнивающий капитализм; (3) — умирающий капитализм»1.
Сосредоточив производство в руках немногих людей, подняв на высокую ступень технику производства, подготовив принципы научной организации труда и управления производством, отделив руководство производством от права собственности на него, капитализм уже сам создал предпосылки для свержения ■власти алчной кучки капиталистов и передачи организации производства и распределения в руки самого производящего общества, для уничтожения эксплоатации одного класса другим и построения нового, коммунистического общества. В коммунистическом обществе орудия и средства производства будут принадлежать всем трудящимся, общественное производство с устранением эксплоатации, частного присвоения и анархии производства будет носить строго плановый характер и иметь целью наиболее полное обслуживание потребнсстей самих производителей.
«Империализм, — говорит Ленин, — есть умирающий капитализм, переходный к социализму: монополия, вырастающая из капитализма, есть уже умирание капитализма, начало перехода его в социализм. Гигантское обобществление труда (империализмом... означает то же самое» 2.
Это конечно не означает, что монополистический капитализм, как утверждают защитники из лагеря социал-фашистов, сам собою превращается в социализм, что развитие монополий уже означает появление в недрах капитализма нового социалистического общества.
Монополистический капитализм, как подчеркивает Ленин, есть не умерший, а умирающий капитализм, который лишь создает предпосылки для построения нового социалистического общества и в то же время углубляет противоречия капитализма, который сам по себе, автоматически превратиться в социализм не может.
Рост и развитие монополистического капитализма наряду с разорением и обнищанием миллионных масс трудящихся несут сосредоточение огромных богатств и власти в руках небольшой кучки хищников капитала. Сосредоточивающая в своих руках несметные богатства, опирающаяся на могущественный аппарат насилия в лице государственной машины, представляющей в ее руках мощное орудие для подавления враждебных ей классов, буржуазия не хочет и не может уступить своей власти и отказаться от своих богатств. Для того чтобы насильно лишить ее этой власти, для того чтобы свергнуть капиталистический строй, нужна сила, и этой силой является рабочий класс, который по самому иоложению своему в капиталистическом хозяйстве должен брать и берет на себя выполнение «всемирно-исторической роли»— свержения капитализма и построения нового — коммунистического общества. Все более концентрируясь и организуясь по мере развития капитализма, рабочий класс во главе со своей революционной коммунистической партией выступает на борьбу против
* Ленин Империализм и раскол социализма, Соч., т. XIX, стр. 301.
2 Там же, стр. 302.
184
I


классовой эксплоатации и гнета, увлекая за собой наиболее обездоленные и эксплоатируемые слои мелкой буржуазии, крестьянство и трудящихся угнетенных стран.
Эпоха империализма крайне обостряет противоречия между трудом и капиталом. Растет гнет кучки монополистов, неимоверно усиливается эксплоатация, растут голод, нищета, страдания. В борьбе со всесилием финансового капитала обычные методы борьбы рабочего класса, применявшиеся в домонополистическую эпоху, «профсоюзы и кооперативы, парламентские партии и парламентская борьба — оказались совершенно недостаточными»1. Классовая борьба ставит уже перед пролетариатом непосредственную задачу свержения капитализма. «Империализм подводит рабочий класс к революции»®.
В то же время эпоха империализма крайне обостряет противоречия между самими капиталистами, доводя до грандиозных военных столкновений между ними. Это неизбежно ведет к взаимному ослаблению капиталистов, к ослаблению общих позиций капитализма, а, стало быть, «к приближению момента пролетарской революции (подчеркнуто нами. — И. Л. и К. О.), к практической необходимости этой революции»3.
Наконец эксплоатация империалистами колоний, рост противоречий между империалистами и угнетенными колониальными и полуколониальными народами егце больше подрывают позиции капитализма. Рост революционного движения в колониях и зависимых странах превращает их «из резервов империализма в резервы пролетарской революции»4.
Итак крайнее обострение капиталистических противоречий подводит пролетариат к насильственному свержению буржуазии, напрягающей все свои силы для того, чтобы удержать свою власть и продлить существование капитализма. Пролетарская революция является неизбежным результатом обострения и взрыва противоречий капиталистического общества; завоевание политической власти пролетариатом, диктатура пролетариата представляют собой неизбежный этап для перехода от капиталистического общества к коммунистическому.
Пролетарская революция мыслима лишь как мировая пролетарская революция. Но .вследствие неравномерности развития капитализма победа социализма не может быть достигнута одновременно во всем мире. «Международная революция пролетариата не может быть рассматриваема как единовременный и повсеместный однократный акт... Возможна победа социализма первоначально -в немногих и даже одной, отдельно взятой, капиталистической стране... Каждая такая победа пролетариата расширяет базу мировой революции... Капиталистическая система в ее целом приходит таким образом к своему окончательному краху» 5.
। Сталин, Основы ленинизма, стр. 7.
» Там же.
8 1ам ж?.
4 Тим Dice, стр. 8.
5 Программа Коминтерна, стр. 61.
185


Мировая пролетарская революция уже началась. Совершив Октябрьскую революцию, свергнув власть буржуазии в России, осуществив свою диктатуру в СССР, пролетариат прорвал империалистический фронт на одной шестой части земного шара и приступил на ней к строительству социализма.
Теперь в рамках прежде единого мирового хозяйства борются две антагонистические системы — система капитализма и система социализма, противоречия между которыми неизбежно возрастают по мере роста социализма в СССР и все большего загнивания капитализма, все большего обострения капиталистических противоречий в остальной части мира.
Общий, кризис, характеризующий мировой капитализм после войны, сильнейшее обострение всех противоречий капитализма в последний период, конец относительной капиталистической стабилизации и нарастание условий для революционного кризиса в капиталистических странах — все это говорит за то; что недалеко то время, когда капиталистический фронт прорвется на других участках, и социализм, завоёвывая новые капиталистические страны, победит во всем мире. Как скоро это осуществится — в значительной мере зависит от мощи и степени организации рабочего масса и его боевого авангарда — коммунистических партий. Это зависит от того, насколько пролетариату удастся освободиться от влияния социал-фашистов и оппортунистов, насколько ему удастся оторвать от буржуазии и привлечь на свою сторону угнетенную и эксплоатируемую мелкую буржуазию метрополий и колониальных стран, это зависит от силы революционного движения в колониях.
«Система мирового империализма... разъедается с разных концов: со стороны противоречий и конфликтов между империалистическими державами; со стороны подымающихся на борьбу миллионных масс колоний; со стороны революционного пролетариата метрополий; наконец со стороны гегемона всего мирового революционного движения — пролетарской диктатуры в СССР. Международная революция развивается» Ч
ГЛАВА XLVI
КРИТИКА. АНТИЛЕНИНСКИХ теорий империализма
Учение об империализме как высшей и последней стадии капитализма было обосновано Лениным и дальше развивается т. Сталиным в ожесточенной борьбе со всякого рода оппортунистическими, социал-шовинистскими и социал-фашистскими концепциями, пытающимися, прикрываясь социалистической и марксистской фразеологией, протащить и защитить в теории империализма, как и в других областях, буржуазные теории, прикрашивающие и оправдывающие империализм и направленные против рабочего класса и пролетарской революции.
। Программа Коминтерна, cip. 51—52.
186


Ознакомившись в основных чертах с ленинской теорией империализма, мы можем перейти к критическому разбору, основа них антиленинских теорий империализма, в борьбе с которыми выросла и развилась ленинская теория.
§ 214. Критика теории «ультраимперпализиа» Каутского
Остановимся прежде всего на теории империализма Каутского, выдвинутой им еще во время мировой войны 1914—1918 гг. и являющейся, по словам Ленина, «самой тонкой, наиболее искусно подделанной под научность и под международность, теорией социал-шовинизма» \ т. е. теорией, оправдывающей и защищающей капитализм и призывающей пролетариат к поддержке буржуазии «своей» страны в. империалистической войне, в борьбе за угнетение чужих стран.
В своей теории империализма Каутский стоит на позициях тех либеральных, пацифистски 2 настроенных буржуазных теоретиков, которые считают, что империализм является лишь особой политикой капиталистов, напопиленной к войнам и захвату, чужих земель,-что от этой политики капиталисты могут отказаться и вернуться к мирному, плавному рИМГПЯ&гализма.
«ТГКйтёрйал изм—5етБ7=ппгП1ЬрёДблеш№^ данному им в 1914 г., — продукт высокоразвитого промышленного капитализма. Он состоит в стремлён^МЖД^ капиталистической нации присоединить к себе или подчинить все большие аграрные области, без отношения к тому, какими нациями они йаселёйы»9.
Мы видим, что Каутский рассматривает империализм как политику промышленного капитала. Каутский игнорирует господство монополий, основную специфическую особенность эпохи империОйбма, процесс сращивания промышленного капитала с байковым; замазывает действительные причины, толкающие империалистов к захвату рынков. Вместе с тем Каутский односторонне подчеркивает роль национального момента в империалистических противоречиях. Далее, Каутский считает характерной особенностью империализма захват аграрных областей, между тем как для империализма характереЗзахватнё только аграрных, но и промышленных областей. Этим опять-таки Каутский смазывает своеобразия империализма, его глубочайшие противоречия. Процесс загнивания и паразитического перерождения капитализма при таком определении тоже «выпадает». Наконец эта формулировка рассматривает империализм не как особую эпоху в развитии капитализма, а как особую политику, («стремление») капиталистов. По мнению Каутского, как и либеральных буржуазных эконо-
< Лени 	н. Крах II Интернационала, Соч., т. XVIII, стр. 252.
2 Пацифисты—противники всяких войн и вооруженной борьбы. Выступая про¬
тив империалистических войн, пацифисты в то жеВремя выступают против борьбы
с капитализмом. Пацифизм опасен тем, что ведет рабочий класс к пассивности,
а стало быть фактически к поддержке капитализма.
■ Это определение дано Каутским в его статье в журнале-„Neue Zeit“ № 32,
1914 г., стр. 90J (цит. по Ленину, т. XIX, стр. 144).
1S7


мистов, захват чужих земель империалистами — это лишь особый политический прием, который капиталисты «предпочитают» другим приемам. Выходит, что при известных условиях капиталисты могут отказаться от своей насильнической политики и верпуться к другой, бОлее мирной политике.
«Неверно, — говорит Каутский (в своей позднейшей • аботе, написанной после войны) - что финансовый кап Tai не збежно приносит с собой воинс!вен- ные прихоти и опасности войны *.
«Очевидно,—гово шт он, — чо и в эпоху империализма великая держава могла вести еще иную политику, кроме политики войны... Для этого требовались госудтрственные деятели с некоторой смекалкой» 2.
Итак по Каутскому выходит, что войны являются результатом злой воли отдельных политиков, что войны нВ вытекают с необходимостью из экономической структуры капитализма на последней его стадии. Ясно, что таким путем Каутский лишь цинично защищает и оправдывает капитализм.
«Суть дела в том, — писал Ленин в «Империализме», — что Каутский отрывает политику империализма от его зд™»»^»; толкуя об аннексиях (захйатй чужйХ Зёгель.— Я. ^7 и Е. О.), как «предпочитаемой» финансовым капиталом политике, и противопоставляя ей другую возможную будто бы буржуазную политику на той же базе финансового капитала. Выходит, что монополии в экономике совместимы с немонополистическим, ненасильственным, незахватным образом действий в политике. Выходит, что территориальный раздел земли, завершенный как раз в эпоху финансового капитала и составляющий основу своеобразия теперешних форм соревнования между крупнейшими капиталистическими государствами, совместим с неимпериалистской политикой. Получается затушевывание, притупление самых коренных противоречий новейшей ступени капитализма вместо раскрытия глубины их, получается буржуазный реформизм вместо марксизма»3.
На деле захватническая политика империалистов не является одним из многих возможных приемов их политики, а с внутренней необходимостью вытекает из экономических особенностей империализма как особой ступени в развитии капитализма; положить конец империалистическим войнам может не добрая воля более умных буржуазных политиков, а пролетарская революция.
Считая войны и захватническую политику лишь одним из приемов политики капиталистов, утверждая, что капиталисты могут от этой политики отказаться, Каугсктй в то же время утверждает, что экономическое развитие капитализма, концентрация и централизация капитала сами ведут к устранению борьбы между империалистами. Объединяясь сначала в тресты внутри страны, капиталисты переходят к организации международных монополистических объединений, что может, по мнению Каутского, привести к устранению борьбы между империалистами в мировом масштабе, к образованию «единого мирового треста»,
* Каутский, Как возникла мировая война, ст.. 70, М. 1924 г.
2 Там же, стр. 53.
з Л,нин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 145—146.
188


к переходу капитализма на новую, более высокую ступень, ступень ультраимпериализма.
«С чисто экономической точки зрения, — писал Каутский, — не невозможно, что капитализм переживет еще одну новую фазу, перенесение политики картелей на внешнюю политику, фазу ультраимпериализма» х.
Эта теория «ультраимпериализма» Каутского по существ}’ повторяет теорию «интерпмпериализма , выдвинутую до Каутского в 1902 г. буржуазным экономи- с ом Гобсоном. Эту же теорию до Каутского развивал его партийный товарищ Гильфердинг, выдвинувший в 1908 г. в своем «Финансовом капитале, положение о возможности образования единого мирового картеля. «Наб юдается.— писал там Гильфердин’,—тенденция к постоянному распространенпю картелирования. Независимые отрасли... поя дают все в большую завсимо "ть от картелированных и в конце концов присоединяются ими. В результате этого должен был бы получиться всеобщий картель»*.
Эта теория «ультраимпериализма» на деле означает самую бесстыдную защиту и оправдание капитализма, смазывание его глубочайших противоречий. По этой «теории» выходит, что концентрация и централизация капитала ведут к смягчению и отмиранию капиталистических противоречий, что развитие капитализма идет гладко и равномерно во всех стралах, тем самым ведя к мирному объединению капиталистов и к устранению борьбы между ними.
В действительности же централизация и концентрация капитала немыслимы без роста капиталистических противоречий как внешних, так и внутренних. Эпоха империализма приносит резкое обострение неравномерности капиталистического развития, делает это развитие крайне скачкообразным, конфликтным: одни страны подвергаются резкому загниванию; другие, используя новейшие достижения техники, скачкообразно обгоняют своих конкурентов и выдвигаются вперед; меняющееся отношение сил делает неизбежным систематический «передел мира» — империалистические войны, ведущие к общему ослаблению позиций капитализма.
При этом с каждым новым «переделом мира» зреют новые, все более глубокие и разрушительные конфликты. Организация же международных монополистических объединений, на которую ссылаются сторонники теории «ультраимпериализма», является лишь одной из форм и этапсв борьбы империалистов за передел мира.
Таким образом в действительности происходит не примирение капиталистов, не подход капитализма к -новой ультраимпе- риалистической стадии, а загнивание капитализма, вое большее обострение всех основных противоречий его, приводящее к восстанию пролетариата (ведущего других трудящихся) и к социалистической революции.
Вот что писал Ленин в 1916 г. по поводу каутскианской теории «ультраимпериализма»:
«С чисто экономической точки зрения» возможен «ультраимпе- риализм» или это ультрапустяки?
1 „Die Neue Zeit“ № 32 1914 г., стр. 9Э9 (цит. по Лепину, т. XIX, стр. 146—117). в i ильф рЗипг, Финансовый капитал, стр. 346, 1)18 г.
183


Если понимать под чисто-экономической точкой зрения «чистую» абстракций, тогда все, что можно сказать, сведется к положению: развитие идет к монополиям, следовательно к одной всемирной монополии, к одному всемирному тресту. Это бесспорно, но это и совершенно бессодержательно, вроде указания, что «развитие идет» к производству предметов питания в лабораториях. В этом смысле «теория» ультраимпериализма такой же вздор, каким была бы «теория ультраземледелия».
Если же говорить о «чисто-экономических» условиях эпохи финансового капитала, как об исторически-конкретной эпохе, относящейся к началу XX в., то лучшим ответом на мертвые абстракции «ультраимпериализма» (служащие исключительно реакционнейшей цели: отвлечению внимания от глубины наличных противоречий) является противопоставление им конкретно-экономической действительности современного всемирного хозяйства. Бессодержательнейшие разговоры Каутского об улыраимпериа- лизме поощряют... ту глубоко-ошибочную и льющую воду на мельницу апологетов (т. е. защитников. — Я. Л. и К. О.) империализма мысль, будто господство финансового капитала ослабляет неравномерности и противоречия внутри всемирного хозяйства, тогда как на деле оно усиливает их.
...Мы видим три области с высоко развитым капитализмом...: среднеевропейскую, британскую и американскую... Две области— слабого развития капитализма, российская и восточно-азиатская. В первой крайне слабая плотность населения, во второй — крайне высокая; в первой политическая концентрация велика, во второй отсутствует. Китай только еще начали делить, и борьба за него между Японией, Соединенными штатами и т. д. обостряется все сильнее.
Сопоставьте с этой действительностью — с гигантским разнообразием экономических и политических условий, с крайним несоответствием в быстроте роста разных стран и пр., с бешеной борьбой между империалистическими государствами — глупенькую побасенку Каутского о «мирном» ультраимпериализме... Разве интернациональные картели, которые кажутся Каутскому зародышами «ультраимпериализма»..., не показывают нам примера раздела и передела мира, перехода от мирного раздела к не-мир- ному и обратно? Разве американский и пр. финансовый капитал, мирно деливший весь мир, при участии Германии, скажем, в международном рельсовом синдикате или в международном тресте торгового судоходства, не переделяют теперь мир на основе новых отношений силы, изменяющихся совсем нс-мирпым путем? •
Финансовый капитал и тресты не ослабляют, а усиливают различия между быстротой роста разных частей всемирного хозяйства. А раз соотношения силы изменились, то в чем может заключаться, при капитализме, разрешение противоречия вромр как в силе?»1
* Ленин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 147—149. Следует обратить внимание на то, что в старых изданиях этой работы (цитиров твшихся в прежних изданиях настоящей книги) имелись пропуски, значительно сглаживающие остроту ленинской критики.
1С0


Итак Ленин, критикуя Каутского, указывает, что «идея» единого мирного треста является «бессодержательной» абстракцией, реакционной по своему существу. «Абстрактно мыслить, — говорит иронически Ленин в, другом месте, — подобную фазу можно. Только на практике это значит становиться оппортунистом, отрицающим острые задачи современности во имя мечтаний о будущих неострых задачах... Не подлежит сомнению, что развитие идет в направлении к одному единственному тресту... Но развитие идет к этому при таких обстоятельствах, таким темпом, при таких противоречиях, конфликтах и потрясениях..., что непременно раньше, чем дело дойдет до одного всемирного треста..., империализм неизбежно должен будет лопнуть, капитализм превратится в свою противоположность»1.
Классовый смысл теории «ультраимпериализма» станет нам особенно ясным, если мы вспомним, что Каутский развивал ее во время мировой империалистической войны, когда противоречия капитализма крайне обнажились, когда борьба империалистов сделала существование миллионов трудящихся невыносимым, когда перед пролетариатом встала вплотную задача свержения капитализма, превращения империалистической войны в гражданскую. Своей теорией «ультраимпериализма» Каутский хотел внушить рабочим мысль, что империалистические войны не вытекают из самого существа капитализма, что данная империалистическая война является (как империалисты «уверяли» трудящихся) последней войной; что после нее наступит в капиталистическом обществе «вечный мир». Эта теория имеет целью отвлечь рабочих от .действительных причин войн, от борьбы за социалистическую революцию,- которая является единственным действительным средством для того, чтобы на деле покончить с империалистическими войнами, с невыносимыми страданиями, которые империализм приносит трудящимся. Прикрываясь маской международносги, теория «ультраимпериализма» на деле призывает пролетариев поддержать в империалистической войне буржуазию «своей страны».
$ 315. Бритва теории финансового капитала Гильфердннга. Критика социал-фашистской теории «организованного капп- тализиа» и «хозяйственной демократии»
Теория «ультраимпериализма» отстаивалась особенно усердно Каутским и его последователями 2 во время мировой войны, когда социал-шовинисты, служа буржуазии своей страны, стремились скрыть прежде всего глубочайшие противоречия между империалистическими странами, ведущие неизбежно к войнам.
После окончания мировой войны, особенно в период относительной стабилизации капитализма, социал-демократия, защищая капитализм и борясь против пролетарской революции, выступила с теорией, являющейся по существу продолжением и развитием теории «ультраимпериализма», с теорией организованного капитализма. Эта теория, имеющая, как и теория «ультраимпериа-
* Ленин, т. XVIII, стр. 356 — 357. Подчеркнуто нами. — И. Л. п К. О.
9 К последователям Каут:кого, как мы покажем, относится в частности Троцкий.
191


лизма», целью смазать противоречия капитализма и внушить рабочим мысль об отмирании этих противоречий, выдвигает положение о том, что рост и развитие капиталистических монополий ведут к устранению капиталистической конкуренции, к замене капиталистической анархии социалистическим планом.
Одним из виднейших авторов и защитников этой теории является известный австрийский (а впоследствии германский) социал-демократ Гильфердинг.
Начало этой теории Гильфердинг положил еще до войны в его не раз уже нами упоминавшейся работе «Финансовый капитал». Считая характерной особенностью эпохи империализма господство финансового капитала, Гильфердинг, стоя на позициях меновой концепции, в этой своей работе самое образование финансового капитала выводит не из концентрации производства, приведшей к господству монополий, а из процесса обращения, из развития денег и кредита.
Кладя в основу финансового капитала явления обращения, Гильфердинг изображает дело таким образом, как будто при слиянии банкового капитала с промышленным решающее значение остается за банковым; при этом промышленники превращаются как бы в «рабов» банков.
Отрицая определяющую роль производства в образовании финансового капитала, «абстрагируясь» в своем исследовании финансового капитала от процесса капиталистического производства, Гильфердинг смазывает таким образом роль и значение основного в империализме — господства монополий, выросшего на сеноте концентрации производства; он обходит реет противоречий капитализма, вытекающее из господства монополий загнивание капитализма.
Выведя образование финансового капитала из развития денег и кредита, Гильфердинг, стоя на .позициях меновой концепции, в то же время извращает, как мы уже видели, учение Маркса о деньгах и кредите. Для Гильфердинга развитие денег и кредита означает не дальнейшее развитие противоречий капиталистического производства, а, наоборот, устранение этих противоречий, внесение в капиталистическое общество организующего, планомерного начала. По мнению Гильфердинга, кредит «в своих завершенных формах... противостоит капитализму, представляет организацию и контроль в противоположность анархии»1.
Рассматривая финансовый капитал, как дальнейшее развитие кредита, Гильфердинг приходит неизбежно к выводу, что развитие финансового капитала уничтожает капиталистическую конкуренцию и анархию, превращает современный капитализм в организованный. Гильфердинг, делая этот вывод, выдвигает положение, что рост финансового капитала ведет к отмиранию стихийных законов капитализма, в частности закона стоимости.
«Объективный закон цен, — писал тогда Гильфердинг, имея в виду закон стоимости, — прокладывает себе путь лишь через посредство конкуренции. Значит, если монополистические объединения уничтожают конкуренцию, то они уничтожают един-
< Гильфс, динг, Финансовый капитал, стр. 197.
192


ственное средство, при помощи которого может найти осушест вление объективный закон цен»1, т. е. стоимость.
При этом, раз движение цен уже не определяется стоимостью, то его, по мнению Гильфердинга, «можно понять лишь психологически» 2, т. е. исходя из учета чувств, намерений и желаний монополистов, устанавливающих цены.
Развивая дальше эти положения, Гильфердинг в 1927 г. на съезде немецких социал-демократов в Киле дал уже развернутую концепцию «организованного капитализма».
«Эпоха свободной конкуренции, — говорил там Гильфердинг, — когда капитализм был во власти законов слепых сил, осталась позади, и мы теперь имеем капиталистическую организацию хозяйства, иначе говоря, хозяйство, построенное на свободной игре сил, превратилось в хозяйство организованное...» Это, по словам Гильфердинга, означает «принципиальную замену капиталистического принципа социалистическим принципом планомерного производства».
Эти взгляды Гильфердинга об отмирании конкуренции, установлении эпохи «организованного капитализма», в котором стихия сменяется «социалистическим планом», разделяются всеми теоретиками социал-фашизма, в частности упоминавшимися уже нами не раз авторами «новейших» социал-фашистских учебников — бр. Нэльтинг и Браунталем. Они, подобно Гильфердингу, отрицают действие законов стоимости и других законов капитализма при монополии и, следуя за буржуазными учеными, объясняют монопольные цены психологическими факторами и колебаниями спроса и предложения.
Выдвигая положение об отмирании в эпоху империализма конкуренции и противоречий между капиталистами, социал-фашистские теоретики в то же время пытаются «доказать», что в эту эпоху отмирают и противоречия классов, что классовая эксплоатация сменяется «хозяйственной демократией», т. е. равноправным якобы участием всех классов в организации и управлении производством.
При этом они ссылаются на то, что с распространением акционерных обществ происходит будто бы «демократизация капитала», на организацию примирительных камер, на участие представителей профсоюзов в совещаниях предпринимателей, на рост кооперации, организацию «кооперативных» банков и т. д.
«Хозяйственная демократия,—заявляет тот же Гильфердинг,— есть подчинение частных хозяйственных интересов общественному интересу: демократия на фабрике есть возможность для каждого, в зависимости от его способности, стать руководителем производства...»» «По мере организации хозяйства концентрированным капиталом, оно вместе с тем,все более подвергается демократическому контролю»*.
Каковы же роль и значение подобных теорий?
Сторонники теории «организованного капитализма», говоря об отмирании конкуренции в эпоху господства монополий, противо-
* Гильфердинг, Финансовый капитал, стр. 268. Нетрудно видеть, что Гпль- фердинг в этой цитате, выводя стоимость из рыночной конкуренции, стоит на позициях социал-фашистской меновой концепции, на позициях вульгарного понимания закона стоимости.
2 Там же.
3 Цит. по сборнику «Капитализм, социализм и социал-демократия», стр. 35 36.
13 Политэкономия, Я. 2. ,ЛО


ставляют монополию и конкуренцию как два абсолютно несовместимых начала, из которых одно, развиваясь, ведет к отмиранию другого. На деле монополия, будучи противоположностью конкуренции, однако не отменяет ее. Конкуренция как «основное свойство капитализма и товарного производства вообще» (Ленин) остается существовать при господстве монополий над монополиями и рядом с ними; борьба монополий с конкуренцией делает развитие капитализма особенно катастрофичным и конфликтным. Эту борьбу, эту катастрофичность и конфликтность развития современного капитализма, резкое обострение его противоречий и хотят скрыть сторонники «организованного капитализма».
Теориями «хозяйственной демократии» они хотят прикрыть крайнее обострение классовых противоречий в эпоху империализма, новые, утонченные методы капиталистической эксплоатации. Так называемая «демократизация капитала», на которую ссылаются социал-фашисты заодно со своими фашистскими собратьями, является лишь способом экспроприации средств мелких собственников, их подчинения финансовому капиталу. Ничтожные крохи, получаемые немногочисленными «владельцами» акций из рабочей аристократии, являются лишь формой подкупа буржуазией, средством для отрыва этой рабочей аристократии от рабочего класса ■и превращения ее в агентов буржуазии. Точно так же и привлечение «представителей рабочих» из числа чиновников реформистских и фашистских профсоюзов к «работе» буржуазных хозяйственных организаций представляет собой лишь средство одурачивания рабочих и сращивания профсоюзной верхушки с буржуазией. В странах фашистской диктатуры эти «представители» прямо назначаются правительством и фашистской партией из числа фашистов. В тех буржуазных странах, где сохранилась еще видимость «независимости» реформистских профсоюзов от буржуазии, буржуазия подкупает профсоюзных чиновников, которые становятся верными слугами буржуазии и ее диктатуры.
Не случайно конечно, что теории «организованного капитализма» и «хозяйственной демократии» расцвели пышным цветом именно в послевоенный период, когда капитализм вступил в полосу общего кризиса, когда буржуазия напрягает все усилия, чтобы поддержать свое существование, найти выход из кризиса. Буржуазия делает это за счет усиления эксплоатации рабочего класса новейшими методами «рационализации производства», сокращением зарплаты, сокращением занятых рабочих и т. д. Теориями «организованного капитализма» и «хозяйственной демократии» буржуазия и ее агенты хотят прикрыть это наступление на рабочий класс, одурачить рабочих.
Прикрашивая и восхваляя современный капитализм, социал- фашисты уверяют рабочих, что современные капиталистические монополии и «хозяйственная демократия» являются уже, по выражению Гильфердинга, готовым «куском социализма». На деле же эпоха империализма создает предпосылки для социализма в виде «гигантского процесса обобществления производства», подготовки форм общественного учета производства и т. д., но не создает социализма, который может быть создан лишь после уничтожения капиталистической формы присвоения через насиль-
191


ственную революцию и диктатуру пролетариата. Против этой революции, против диктатуры пролетариата и направлены теории «организованного капитализма» и «хозяйственной демократии», имеющие целью показать, что капитализм не нужно свергать, что он сам через «организованный капитализм» превращается в социализм.
Таким образом теории «организованного капитализма» и «хозяйственной демократии» представляют собой разновидность глубоко вредного, контрреволюционного социал-фагиистского учения о мирном врастании социализма в капитализм.
Эти теории являются прикрытием усиления наступления буржуазной диктатуры (и ее наиболее жестокой формы — фашистской диктатуры) на рабочий класс, являются орудием борьбы против пролетарской революции и диктатуры пролетариата.
§ 216. Критика теории „госкапитализма*
В настоящее время, когда, развитие мирового экономического’ кризиса воочию показало всем глубину противоречий капитализма, когда каждый день приносит новые опровержения легенды об «организованности» современного капитализма, социал-фашистские теоретики спешат разъяснить, что «организованный капитализм»— это лишь тенденция, которая полностью еще не осуществилась, что капитализм организован лишь на отдельных участках и т. д. Некоторые социал-фашисты из боязни окончательно потерять доверие масс говорят даже о «крахе» теории «организованного капитализма».
В этих условиях социал-фашисты стараются обосновать политику защиты капитализма и наступления буржуазии на рабочий класс путем «теории», являющейся по существу видоизменением концепции «организованного капитализма», — теории «государственного капитализма».
Оправдывая и защищая капитализм, ряд буржуазных теоретиков, нашедших себе последователей среди некоторых «социалистов», давно выдвинули положение о том, что противоречия капиталистического производства, анархия и конкуренция могут быть уничтожены путем передачи орудий и средств производства в руки буржуазного государства.
Во время империалистической войны, когда ряд империалистических государств (в частности Германия) взяли в свои руки контроль над важнейшими отраслями хозяйства, некоторые социал- демократические «теоретики» видели в этом ^уть к образованию единой системы «государственного капитализма», к превращению хозяйства империалистических государств в один большой государственный трест, к полному устранению конкуренции внутри государства и превращению его в готовый «кусок социализма».
Эту-то «теорию» усиленно пропагандируют теперь социал-фашисты в полном единодушии со своими собратьями — фашистами. Они хотят таким образом оправдать и «обосновать» попытки буржуазии найти выход из.кризиса путем активного вмешательства буржуазного государства в хозяйственную жизнь; они хотят оправдать выдачу государством пособий отдельным трестам и банкам, 13*
195


«рационализацию» трестов и банков, ведущую на деле к подчинению мелких капиталистов более крупным, активное участие государства в нажиме на рабочий класс и т. д.
Все это фашисты и социал-фашисты стараются изобразить как меры, направленные к защите интересов не буржуазии, а всего общества в целом. Социал-Фашисты прямо рассматривают их как «конец господства частного и финансового капитала»., как «кусок социализма».
Должную оценку этой теории «государственного капитализма» дал уже в свое время Энгельс, выступая против тогдашних ее сторонников, видевших в передаче средств производства буржуазному государству осуществление социализма.
«Ни переход в руки акционерных компаний, ни превращение в государственную собственность,—писал Энгельс,—не отнимают однако у производительных сил их капиталистических свойств.
Относительно акционерных компаний и трестов это очевидно. .Что же касается современного государства, то оно есть не что иное, как организация, которую создает буржуазное общество для охранения общих, внешних условий капиталистического производства от посягательства как рабочих, так и отдельных капиталистов. Какие бы формы ни принимало современное государство, оно остается механизмом чисто капиталистическим, государством капиталистов, идеальным совокупным капиталистом. Чем больше производительных сил захватит оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплоатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не устранятся, а еще более обострятся. Но это обострение будет последним шагом их развития. Превращение производительных сил в государственную собственность не .разрешает противоречий капитализма, но оно заключает в себе формальное средство, возможность их разрешения» Ч
Вот почему защиту теории «государственного капитализма», объя>вляющей «без всякого затруднения социализмом всякое... обращение средств производства в социалистическую собственность», Энгельс объявил «добровольным лакейством»2 по отношению к буржуазии.
«Государственная монополия в капиталистическом обществе, — писал уже Ленин в 1916 г.,—есть лишь средство повышения и закрепления доходов для близких к банкротству миллионеров» 3.
Это целиком подтверждается фактами современной эпохи, показывающими, что на деле вмешательство буржуазного государства означает поддержку крупных капиталистов и аграрйев, усиленный нажим на рабочий класс.
Итак то, что фашисты и социал-фашисты называют «государственным капитализмом», организацией хозяйства во имя интересов целого, означает на деле укрепление буржуазного государства и буржуазной диктатуры.
* Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 263 — 264, 1931 г. г * Там же, стр. 263 (сноска).
8 Ле 	нин, Империализм, Соч., т. XIX, стр. 100.
196


Активное вмешательство буржуазного государства в хозяйственную жизнь, углубляя классовые противоречия, вместе с тем бессильно уничтожить и анархию производства в капиталистических странах, что мы уже видели на примере «государственного капитализма» в Германии во время войны1.
Только пролетарское государство, возникающее в результате пролетарской революции, может, уничтожив частную собственность, строя новое хозяйство на ознове социалистической собственности, положить конец капиталистической анархии и классовой эксплоатации. Это мы ясно видим на примере СССР.
Теория же «государственного капитализма» направлена своим острием против пролетарской революции, диктатуры пролетариата и строительства социализма.
§ 217. Критика троцкистской теории ииперишт
Троцкистская теория империализм^ представляет собою лишь разновидность каутскианской теории. Троцкий, подобно Каутскому, отрывая в своей трактовке империализма экономику от политики, определяет империализм как особое стремление капиталистов крупных стран, направленное к насильственному захвату и поглощению мелких.
«Что такое империализм?» — спрашивает Троцкий и отвечает: «Это стремление капитализма прекратить существование мелких государств». «Империализм представляет капиталистически хищное выражение прогрессивной тенденции экономического развития: построить человеческое хозяйство в мировых размерах, освободив его от стесняющих оков нации и государства»2.
Из этих определений видно, что Троцкий, сведя по-каутскиански империализм к особой форме поведения капиталистов, совершенно игнорирует глубочайшие противоречия империализма как особой, высшей стадии капитализма, как периода господства монополий. При этом Троцкий в своей защите капитализма заходит так далеко, что приписывает империализму прогрессивную тенденцию, выражающуюся в стремлении уничтожить национальные перегородки и превратить все мировое капиталистическое хозяйство в единое целое, лишенное противоречий, борьбы отдельных групп капиталистов между собой. Считая «централизующую тенденцию» основной в современном капитализме, Троцкий полагает, что в результате развития империализма «на смену национальной великой державе должна притги империалистическая мировая держава»3.
Таким образом Троцкий опять-таки вместе с Каутским приходит к теории «ультраммпериализма», идее «единого мирового треста».
Исходя из этих установок, Троцкий во время войны 1914 — 1918 гг. выдвинул лозунг объединения буржуазных государств Европы в европейские «Соединенные штаты», в единый «европейский трест». В то время, когда Ленин выдвинул перед рабочим
* См. выше § 198, стр. 135.
а Т <щ*"й, Война и реводюц .я, т. I, стр. 162.
• Там же, стр. 76.
197


классом лозунг превращения империалистической войны в гражданскую, в войну -за свержение власти буржуазии, Троцкий считал, что главным боевым лозунгом пролетариата должна быть борьба за мир, за прекращение войны, за мирное объединение буржуазии разных стран. Это на деле означало защиту Троцким капитализма против пролетарской революции, защиту «своей» буржуазии в империалистической войне. Недаром Ленин, борясь против троцкистского лозунга «Соединенные штаты Европы», охарактеризовал его как реакционный, показав в то же время, что осуществление этих «штатов» невозможно в силу неравномерности капиталистического развития и роста капиталистических противоречий.
На той же реакционной теории «ультраимпериадизма» базируется и троцкистская трактовка послевоенного капитализма: выдвинув положение, что после войны Америка, возросши в своем могуществе, пытается «посадить Европу на паек». Троцкий отстаивает мысль о том, что Америка, подчинив себе все страны Европы и став во главе «единого мирового треста», уничтожит противоречия между капиталистами. :
Каутскианская теория «ультраимпериализма», проповедующая смягчение и отмирание капиталистических противоречий, ведет троцкистов прямой дорогой к социал-фашистской теории «.организованного капиталг1зм.а», являющейся продолжением той же теории «ультраимпериализма».
В 1926 г. Троцкий, сопоставляя «план» капиталистического хозяйства с планом нашего хозяйства, писал:
«План есть... и при капиталистическом хозяйстве, но в рамках одного предприятия или треста, а если трест монопольный, то соответственный план распространяется на весь национальный рынок и даже на рынок мировой» 1.
Е. А. Преображенский, обосновывая в своей книге «Закат капитализма» троцкистскую теорию, считает возможным при изучении эпохи империализма вовсе отвлечься от конкуренции и рассматривать империализм как период «чистого монополизма». В своей работе «Новая экономика» Преображенский, повторяя Гильфердинга, писал, что в эпоху империализма «свобода конкуренции либо совсем ликвидируется внутри страны в полностью трестированных или синдицированных областях, либо серьезным образом урезывается» 2.
Так троцкисты, вкупе с другими социал-фашистами, скрывают борьбу монополии с конкуренцией, прикрашивают современный капитализм.
Защита троцкистами социал-фашистских теорий «ультраимпериализма» и «организованного капитализма», стремление сгладить капиталистические противоречия приводят их к борьбе с ленинским законом неравномерного развития в эпоху империализма.
* Троцкий, Основные вопросы промышленности, стр. 30, изд. 5-е.
* Преображенский, Новая экономика, стр. 169, изд. 2-е. Исходя из этих положений, троцкисты (Преображенский, Дашковский и др.) в полном единодушии с Гильфердингом, Браунталем п К-° отрицают действие закона стоимости в эпоху империализма и подменяют закон стоимости законами «спроса и предложения» новейших буржуазных экономистов.
198


Защита Троцким в 1915 г. лозунга «Соединенных штатов Европы» уже означала отрицание резкой скачкообразности и конфликтности развития капитализма в эпоху, империализма, крайнего обострения неравномерности.
Борьба Троцкого против ленинской теории в этом вопросе была возобновлена в новой обстановке в 1925—1926 гг.
Выступая против ленинского положения об обострении неравномерности в эпоху империализма, Троцкий на XV партконференции заявил: «Закон неравномерного развития капитализма старее, чем империализм. Это раз. Капитализм несомненно крайне неравномерно развивается и сейчас во всех странах, но в XIX в. эта неравномерность была больше, чем в XX в». Для того чтобы «доказать» это положение, Троцкий «ссылается» на то, что «империализм» развивает более «уравнительные» тенденции, чем дофи- нансовый капитал, что уровень развития отдельных капиталистических стран все более выравнивается. То же самое говорил вместе с Троцким Зиновьев. «Неверно, — утверждал он, — что неравномерность капиталистического развития до начала империалистической эпохи была меньше». В дальнейшем Троцкий, выступая против ленинских положений, заявил, что «закон неравномерности развития не есть закон империализма, — это есть закон всей человеческой истории».
Распространяя неравномерность развития на «всю человеческую историю», Троцкий прямо смыкается с буржуазными учеными, превращающими исторические законы капитализма в вечные, надисторические законы «всей человеческой истории», и тем самым увековечивающими капитализм и его Законы.
Далее, ссылаясь на выравнивание уровня развития отдельных капиталистических стран и делая отсюда вывод об ослаблении неравномерности, Троцкий, как это указал на той же XV партконференции т. Сталин, подменяет вопрос о неравномерности развития вопросом о нивелировке уровня их развития.
На самом деле «нивелировка является одним из условий для усиления неравномерности развития» (Сталин).
Новую атаку с троцкистских позиций на ленинское учение о неравномерном развитии в эпоху, империализма предпринял в последнее время Е. А. Преображенский в своей книге «Закат капитализма». Как механист, стоящий на точке зрения антимарксистской теории равновесия, Преображенский в этой книге заявляет, что Маркс «исходил из равномерного капиталистического развития, или, вернее будет сказать, вообще элиминировал (т. е: отбросил, отвлекся от нее. — И. Л. и К. О.) проблему неравномерности такого развития»1. Явно клевеща на Маркса, Преображенский таким образом допускает, что при изучении капитализма можно вообще абстрагироваться от неравномерности, без которой, по заявлению самого Маркса, было бы немыслимо капиталистическое производство.
Преображенский выдвигает положение, что при империализме одна страна может уйти в своем развитии вперед лишь настолько, насколько отстанет в своем развитии другая страна, ибо общая
* Преображенский, Закат капитализма, стр. 54, Соцэкгиз, 1931 г.
199


сумма производительных сил, по его мнению (совпадающему целиком с мнением Троцкого), в эпоху империализма не возрастает. Очевидно, что при такой трактовке в «теории» Преображенского нет места быстрому росту одних стран и оттеснению ими других стран, нет места борьбе за передел мира; выпадает та скачкообразность, конфликтность, которая так характерна для эпохи империализма. Вместо ленинской трактовки неравномерности в эпоху империализма получается троцкистское ее отрицание.
Говоря об ослаблении неравномерного развития в эпоху империализма, троцкисты, как истые каутскианцы, проповедуют социал-демократическую «теорию» смягчения капиталистических противоречий. В то же время они приходят таким образом к отрицанию возможности прорыва фронта капитализма на участке одной страны и победы социализма в этой стране. Они с логической неизбежностью приходят к выводу, что пролетариат должен «подождать», пока революция не созреет во всех странах. Троцкисты признают обреченной па неудачу революцию, победившую в одной стране. Прикрываясь «революционными» фразами, они фактически выступают против революции, они дают, по словам т. Сталина, «контрреволюционной буржуазии духовное орудие против большевизма в виде тезиса о невозможности построения социализма в нашей стране».
Обрекая пролетариат на бездеятельность, троцкистская теория приходит к выводу, что гибель капитализма должна будто бы наступить автоматически в силу того, что развитие производительных сил при капитализме останавливается.
Отрицая неравномерность капиталистического развития в период империализма, троцкисты отрицают и неравномерность загнивания капитализма, которое на деле проявляется с особой силой в определенные периоды времени, в отдельных отраслях промышленности и отдельных странах.
Говоря о загнивании капитализма, троцкисты признают его лишь как сплошное загнивание, как полную остановку («закупорку») в развитии производительных сил.
В дальнейшем 1 мы увидим, что, по мнению Троцкого, после войны производительные силы капитализма не развиваются. По мнению Преображенского, буржуазное общество «давно уже» находится в «состоянии загнивания и полной яриостановки производительных сил»2. Но если производительные силы в современном капитализме вовсе не развиваются, то это означает, что капитализм вообще не может существовать, что он должен рухнуть сам собой.
Такие «теории автоматической гибели капитализма», поддерживаемые троцкистами вместе с другими «левыми» социал-фашистами, опасны тем, что демобилизуют пролетариат и его партию в борьбе за организацию победы, ослабляют волю к победе, к борьбе за организацию победы. Тем самым эти «теории» на деле укрепляют и поддерживают господство буржуазии.
« Си. следующий отдел «Всеобщий кризис капитализма».
* Йреображеыакий, Закат капитализма, стр. 157.
200


Считая империализм выражением (-прогрессивного» стремления империалистов поглотить слабые нации, Троцкий и троцкисты выступают противниками ленинского учения о национально-освободительном движении угнетенных народов как ре в| ве пролетарской революции и против лени ского ло унга о праве наций на самоопределение. Здесь троцкисты выступают в роли защитников империалистов угчетателей колоний и полуколоний. В . есте с тем они и в этом вопросе обнаруживают неверие в силы пролетариата, в его способность увлечь за собой широкие массы трудящихся.
Итак мы видим, что троцкистская теория империализма — это разновидность социал-фашистской теории, и притом весьма опасной, так как она выступает здесь под покровом «революционной» фразы.
Защищая утонченную разновидность социал-фашистской теории, поставляя буржуазии «духовное оружие» в ее борьбе против пролетарской революции и диктатуры пролетариата, троцкизм и здесь выступает как «передовой отряд контрреволюционной буржуазии».
§ 218. Критика правоопиортунисгической теории империализма
Вреднейшая, антимарксистская теория «организованного капитализма», скрывающая противоречия капитализма, нашла‘своих сторонников также в лице правых оппортунистов.
Отстаивая в свое время правооппортунистические позицпи, т. Бухарин выступил в 1929 г. в «Правде» со статьями, где он высказывал мысль, что в эпоху империализма хозяйство каждой капиталистической страны благодаря все большему росту капиталистических объединений превращается в единый организованный трест или комбинат, внутри которого нет места стихии и действию слепых законов рынка. Стихийность и анархия, по мнению т. Бухарина, остаются только в отношениях между странами, внутри же каждой страны они отмерли или отмирают.
Мнение, высказанное т. Бухариным в 1929 г., является повторением и развитием его более ранних взглядов на этот вопрос. Еще в 1915 г. т. Бухарин писал, что «внутри страны конкуренция отмирает», а «центр тяжести конкурентной борьбы переносится на мировой рынок».
«Экономическое достояние каждой страны, — писал он в 1917 г.,—превращается все более и более в коллективную собственность немногочисленного класса крупных капиталистов. Прежний раздробленный и неорганизованный капитализм заменяется капитализмом организованным».
«Уничтожает ли этот новый тип капиталистических отношений противоречия капиталистического общества, уничтожает ли он прежде всего анархию современного производства?» — спрашивает т. Бухарин и отвечает на этот вопрос так: «Если ограничиться рамками капиталистического отечества, то можно ответить на этот вопрос в утвердительном смысле» Ч
В другом месте («Империализм и накопление капитала») т. Бухарин говорит о «коллективно-капиталистическом строе, который
* Бухарин, Крушение капитализма, «Спартак» № 10 за 1917 г.
201


представляет собой организованное, но в то же время антагонистическое с точки зрения классов хозяйство».
Монополия, вытесняя конкуренцию, ведет, по мнению т. Бухарина, к превращению буржуазного государства в «национально-организованный, государственно-капиталистический трест».
Нетрудно видеть, что подобная концепция по существу ничем не отличается от концепций «организованного капитализма» и «государственного капитализма» социал-фашистов.
Правда, т. Бухарин, развивая свою теорию «организованного капитализма», говорит, что одновременно с отмиранием противоречий между капиталистами и анархии внутри страны обостряются противоречия между классами, а также внешние противоречия между капиталистами отдельных стран.
Однако ошибка т. Бухарина заключается .прежде всего в том, .что он отрывает анархию капиталистического производства от противоречия между классами. «Тов. Бухарин рассуждает так: одно дело — противоречия между классами, между пролетариатом и буржуазией; другое дело — противоречия внутри самого капиталистического лагеря» !. По мнению т. Бухарина, одно противоречие может отмирать, а другое в то же время обостряться. В действительности «анархия» капиталистического производства и классовые противоречия его являются двумя выражениями одного и того же противоречия — между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения. Противопоставлять их друг другу и отрывать одно от другого совершенно недопустимо. Развитие капитализма на последней его ступени обостряет до крайнего предела основное противоречие капитализма — противоречие между общественным производством и капиталистической формой присвоения. Обострение этого основного противоречия находит свое выражение как в обострении конкуренции между капиталистами, так и в углублении классовых противоречий. Это целиком подтверждается фактами.
Что касается постановки т. Бухариным вопроса об обострении противоречий между капиталистами отдельных стран, то здесь т. Бухарин отрывает внутренние противоречия капитализма от внешних.
По его мнению .выходит, что внешние противоречия (между странами) растут, а внутренние противоречия смягчаются. Из этого положения т. Бухарин пришел к крайне опасному оппортунистическому выводу, что пролетарская революция в капиталистических странах невозможна до тех пор, пока не произойдет война, внешнее столкновение империалистов. Без войны, полагает т. Бухарин, внутренние противоречия капиталистических стран не могут привести к революции. Такая «теория» обрекает пролетариат на йримирение с капиталистической действительностью, обнаруживает неверие в силы пролетариата капиталистических стран, ведет к прикрашиванию капитализма, преклонению перед его силой.
В действительности внутренние противоречия капитализма
* Молотов, Речь на пленуме ЦК; «Большевик» № 3 за 1931 г., стр. 21.
202


нельзя отделить от других, и обострение одних противоречий1 немыслимо без обострения других: одновременно с обострением борьбы монополистических объединений отдельных стран происходит и обострение конкуренции и борьбы капиталистов внутри страны. Будучи последовательным до конца, т. Бухарин, признав, что конкуренция внутри страны якобы ведет к объединению капиталистов и к уничтожению конкуренции, должен был бы притти к выводу, что со временем конкуренция капиталистов различных стран тоже должна привести к объединению этих капиталистов и к образованию «единого мирового треста». К этому выводу давно уже пришли социал-демократы в своей «теории» ультраимпериализма.
К этому неизбежно ведет и теория империализма Бухарина.
Вот почему т. Бухарин, даже пытаясь критиковать теорию «ультраимпериализма», не оказался в состоянии дать действительную критику этой «теории» и сам оказался у нее в плену. Так, говоря в своей книге «Империализм и мировое хозяйство» о •едином мировом тресте, т. "Бухарин писал:
«Рассуждая абстрактно-теоретически, такой трест вполне мыслим, так как, вообще говоря, не существует экономического предела для процесса картелирования... Но эта абстрактная экономическая возможность отнюдь не означает однако ее реальной вероятности... На самом деле социально-политические причины не могли бы допустить даже образование такого всеохватывающего треста»1.
Итак Бухарин, ссылаясь при этом между прочим прямо на авторитет Гильфердинга, считает образование единого треста экономически возможным, в то время как Ленин говорил, что такая возможность является совершенно бессодержательной, вздорной абстракцией. Противопоставляя «экономическую» возможность треста социально-политическим моментам, препятствующим, по его мнению, осуществлению экономической возможности, Бухарин здесь, как и в других вопросах, отрывает «экономику» от «политики», изображая их связь как чисто внешнюю, в то время как марксизм-ленинизм рассматривает политику как «концентрированную экономику».
Приведенное высказывание Бухарина о теории «ультраимпериализма > показывает, что он здесь, как и в своих позднейших высказываниях в пользу «организованного капитализма, отрывает классовые противоречия о г противоречий .ксжЭу капиталистами: первые^ротпворсчия он относит к ‘.социально-политическим, антагонизмам, а вторые — к области «экономии?.кой, что, как мы уже отмечали, совершенно недопустимо.
Правые оппортунисты, исходя из теории «организованного капитализма», пришли к отрицанию гнилости послевоенного капитализма в период относительной стабилизации 2. Считая современный капитализм организованным, преклоняясь перед его силой, отрицая возможность революции до наступления новой войны, правые оппортунисты делают из этого оппортунистические выводы в области политики компартий, ведущие фактически к
1 Бухарин, Мировое хозяйство и империализм, стр. 132 —133, изд. 2-е (подчеркнуто нами. — И. .Б. и К. О).
* Подробнее мы это покажем еще в дальнейшем.
203


капитуляции перед капитализмом,, к отказу от революционной борьбы, к возврату к «парламентским» социал-демократическим методам борьбы, к прямому смыканию, с социал-фашистами. Тайм образом правые оппортунисты выполняют роль агентов социал-фашизма в Коминтерне. Вот почему Коминтерн ведет ожесточенную борьбу q правым оппортунизмом как главной опасностью на данном этапе, вот почему правый оппортунизм с его теорией .«организованного капитализма» несовместим с ленинизмом.
§ 219. Критика теории империализма Розы Люксембург
Критикуя антиленинские теории империализма, следует также остановиться на критике полуменьшевистской теории империализма Розы Люксембург.
В своих взглядах на империализм Роза Люксембург базируется на своей антимарксистской теории нако :ления капитала. •
Согласно этой теории накопление капитала, а стало быть и развитие капитализма по самой природе этого способа производи ства невозможно без «третьих лиц», т. е. без некапиталистической среды. Эту некапиталистическую среду образуют мелкие производители как внутри передовых капиталистических, так и отсталых стран, где капитализм еще не развит или развит очень слабо. Борьба капиталистов передовых стран за овладение остатками некапиталистической среды в отсталых странах и находит, по мнению Люксембург, свое выражение в империализме. «Империализм, — говорит она, — является политическим выражением процесса накопления капитала в его конкурентной борьбе за остатки некапиталистической мировой среды».
Таким образом по теории Люксембург выходит, что империализм является «политическим выражением» свойств капитализма, которые были ему присущи всегда, с самого возникновения капитализма, так как, по ее мнению, капиталисты вообще никогда не могут накоплять без «третьих лиц», без некапиталистической среды. Роза Люксембург не признает, как и Каутский, империализма как особой, последней стадии в развитии капитализма и тоже определяет империализм как ос бую политику, направленную притом к захвату отсталых стран. Не признавая империализма как особой стадии, Люксембург в своем исследовании империализма совершенно обходит роль монополии х, загнивания капитала, неравномерности капиталистического развития в эпоху империализма. Этим она закрывает себе путь к пониманию глубочайших внутренних противоречий этой эпохи: империализм для Люксембург является лишь выражением внешних противоречий между капиталистическими странами и окружающей их некапиталистической средой.
То, что империалистическая стадия ведет к крайнему обострению противоречия между общественным характером производ-
1 Недаром в своей работе «Накопление капитан», посвященной, по ее собственным словам, «экономическому объяет ению империализма, Люю ембург считает возможным отвлечься от «рассмотрения картелей и трестов как специфического явления империалистической фазы> ф. Люксембург, Накопление капитала, стр. 328, Гиз., 1121 г.)
204


ства и частным присвоением, к крайнему обострению противоречия между трудом и капиталом, а также к обострению борьбы самих капиталистов не только на мировой арене, но и внутри страны, — все это смазывается и затушевывается теорией Люксембург. Совершенно исчезает в этой теории также ожесточенная борьба империалистов за территорию передовых капиталистических стран, так как борьба империалистов, по мнению Люксембург, как и Каутского, имеет своей целью лишь захват отсталых, некапиталистических стран.
Рассматривая империализм как «политическое выражение» внешнего противоречия между капиталистическими странами и некапиталистической средой, теория Люксембург неизбежно приводит к выводу, что капитализм погибнет не в результате крайнего обострения его внутренних противоречий, а в результате рассасывания «третьих лиц» вследствие развития капитализма в отсталых странах. По этой теории исчезновение «третьих лиц» сделает невозможным накопление, и тогда капитализм рухнет сал собой, автоматически.
Эта теория фактически обрекает пролетариат на бездействие, внушая ему мысль, что капитализм рухнет независимо от борьбы самого пролетариата. Эта теория фактически откладывает крах капитализма на отдаленное будущее, потому что, поскольку в настоящее время имеется еще много отсталых стран, поскольку превращение докапиталистических форм хозяйства отсталых стран в капиталистическое хозяйство требует очень большого времени, выходит, что капитализм может беспрепятственно развиваться в течение еще весьма продолжительного времени.
Таким образом теория империализма Розы Люксембург фактически ведет к прикрашиванию и защите капитализма, к демобилизации рабочего класса.
Правда, сама Роза Люксембург, ненавидя капитализм и борясь с ним, считала, что классовая борьба приведет капитализм к гибели задолго до того, как исчезнут «третьи лица». Но такой вывод никоим образом не вытекает из ее теории, а противоречит ей. Ее непоследовательность в этом вопросе тесно связана с теми полуменьшевистскими ошибками, которые она допустила в основных вопросах пролетарской революции, в основных вопросах стратегии и тактики пролетарской партии.
Выступая против оппортунистов II Интернационала, в защиту пролетарской революции, Люксембург в то же время, опираясь на свою полуменьшевистскую теорию империализма, на вытекающее из нее представление об автоматической гибели капитализма, считала пролетарскую революцию стг1хийным процессом, призпа- вала главным орудием революции всеобщую забастовку, а не вооруженное восстание, по-меньшевистски трактовала вопрос о роли партии в революции.
Рассматривая крестьянство капиталистических стран и колоний как «некапиталистическую среду», используемую капиталистами для реализации своей прибавочной стоимости, Роза Люксембург не видела революционных возможностей крестьянства и боролась против ленинского учения о союзе рабочего класса с крестьянством. Вместе с другими левыми социал-демократами
205


она выступила против ленинского тезиса о возможности единогс фронта пролетарской революции и национально-освободительного движения в колониях, против ленинского лозунга самоопределения наций.
Полуменьшевистские ошибки Розы Люксембург в важнейших вопросах пролетарской революции, как известно, были подхвачены потом Троцким, превратившим их в «орудие борьбы против ленинизма» Ч И в настоящее время мы видим, как полуменьшевистские ошибки Люксембург, в частности ее полуменьшевистскую теорию империализма, пытаютсц использовать троцкисты, а вместе с ними и другие «левые» социал-фашисты в их контрреволюционной борьбе против ленинизма, против диктатуры пролетариата. Идеализация и защита ошибок Розы Люксембург дгали, как показал т. Сталин в своем известном письме в редакцию «Пролетарской революции», одним из излюбленны^ методов троцкистских контрабандистов.
Контрреволюционный троцкизм, демобилизуя рабочий класс в его борьбе за пролетарскую революцию, выдвинул и поддерживает «теорию» стагнации капитализма, закупорки его производительных сил, продолжая тем самым теорию автоматической гибели капитализма Розы Люксембург. Брандлер, Тальгеймер и ряд других ренегатов коммунизма, вышвырнутых из Коминтерна, открыто сделали теорию накопления Люксембург знаменем борьбы против Коминтерна, пролетарской революции и диктатуры пролетариата в СССР. Люксембургианскую «теорию» автоматической гибели капитализма в результате приостановки накопления проповедует теперь ряд «левых» социал-фашистов, вроде Гроссмана. Особенно часто прибегают социал-фашисты к этой «теории» в последнее время, когда нарастание революционного кризиса и полевение, масс заставляют многих социал-фашистов прикрываться для обмана масс «левыми» фразами. В то время как одни из социал-фашистов открыто говорят о необходимости спасения капитализма, другие пытаются обмануть массы заявлениями о том, что капитализм «зашел в тупик», что он рухнет поэтому сам собой, независимо от борьбы пролетариата с буржуазией.
Вот почему критика полуменьшевистских ошибок Розы Люксембург и беспощадная борьба с их скрытыми и явными поборниками являются, как это указал т. Сталин в своем письме в редакцию «Пролетарской революции», одной из боевых задач коммунистических партий. Это целиком относится и к люксембур- гианской теории империализма.
1 См. Сталин, О некоторых вопросах истории большевизма, Письмо в редакцию «Пролетарской революции».


ОТДЕЛ ТРИНАДЦАТЫЙ
ОБЩИЙ КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА
ГЛАВА XLVIT
ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОБЩЕГО КРИЗИСА КАПИТАЛИЗМА
§ 220. Империалистическая война 1914 —1918 гг. и начало общего кризиса капитал и ал а. Раскол мирового хозяйства и борьба двух систем
Изучение ленинской теории империализма нам показало, что империализм является высшей, последней стадией развития капитализма, периодом его загнивания и умирания, что крайнее обострение всех капиталистических противоречий в эту эпоху подготовляет революционный взрыв, крушение капитализма, насильственное его свержение восстающим пролетариатом, опирающимся па поддержку широких трудящихся масс как империалистических стран, так и колоний.
Вследствие крайней остроты борьбы, напряжения буржуазией всех материальных и духовных сил старого мира для поддержания своего господства, вследствие неравномерности развития капитализма в период империализма крушение капитализма, завоевание пролетариатом своей диктатуры и победа социализма не могут быть мгновенным актом, осуществляющимся к тому же сразу во всех странах: крушение капитализма и победа пролетарской революции во всем мире охватывают целый исторический период.
В настоящее время этот период уже начался.
Это — период общего кризиса капиталистической системы, начавшийся еще во время империалистической войны 1914— 1918 гг.
Мы уже видели, что мировая война принесла неисчислимые страдания широчайшим массам трудящихся и вызвала грандиозные разрушения производительных сил. Война и ее последствия неимоверно обострили все противоречия капитализма, потрясли
207


до основания всю капиталистическую систему, «усилили загнивание капитализма и подорвали его равновесие»1.
Обострение войной всех противоречий капитализма достигло такой степени, что уже во время самой войны, в октябре 1917 г., цепь империалистического фронта была прорвана в самом слабом звене — империалистической России. Тём самым уже началась мировая пролетарская революция. После победы революции в СССР «капитализм уже не представляет единственной и всеохватывающей системы мирового хозяйства»; «наряду с капиталистической системой хозяйства существует социалиспш- ческая система, которая растет, которая преуспевает, которая противостоит капиталистической системе и которая самым фактом своего существования демонстрирует гнилость капитализма, расшатывает его основы» 2.
Раскол мирового хозяйства на две системы — систему строящегося и укрепляющегося социализма и систему загнивающего капитализма — является основным проявлением общего кризиса капиталистической страны, начавшегося ее крушения.
В течение более чем 15-летнего своего существования новое социалистическое хозяйство одержало всемирно-исторические победы, ярко показавшие преимущество социалистической системы хозяйства перед капиталистической.
На основе новых социалистических отношений трудящиеся Советского союза осуществили такие темпы развития хозяйства, о которых капиталистические страны не могли даже мечтать в лучшие годы своего развития.
Если мы возьмем такую капиталистическую страну, как САСШ, где хозяйство в силу ряда причин развивалось быстрее, чем в других капиталистических странах, то и оно в годы своего расцвета, теперь уже безвозвратно ушедшие, давало ежегодный прирост в 7—8О/о.
Между тем хозяйство СССР в течение первой пятилетки давало в среднем ежегодный прирост на 22о/о, причем в отдельные годы темпы прироста поднимались значительно выше. Во второй пятилетке, после того как Советская страна уже создала в первой пятилетке собственную передовую техническую базу для социалистической реконструкции всего народного хозяйства, когда перед пролетариатом стоит задача освоения новых предприятий и новой техники, партия запроектировала 13—14»/о ежегодного прироста промышленности как минимум.
К концу первой пятилетки советская промышленность увеличила свою продукцию по сравнению с довоенной более чем в три раза, в то время как в капиталистических странах, потрясенных экономическим кризисом, развивающимся на фоне общего кризиса капитализма, производство в 1932 г. опустилось значительно ниже довоенного уровня (САСШ дали к концу 1932 г. объем промышленной продукции, составляющий 84<у0 довоенного уровня, Англия — 75о/о, а Германия — 62о/о) 3.
* Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 493.
* Там же, стр. 494.
® См. Сталин, Итоги первой пятилетки.
208


Рост промышленной продукции в СССР и ее падение в каппiпластических странах к 1/1 1933 г< по сравнению с высшей точкой 1929 г. (в процентах).
Высшая точка 1929 г.
САСШ АНГЛИЯ ГЕРМАНИЯ ФРАНЦИЯ
Рост социалистического хозяйства в СССР обеспечил построение в нашей стране фундамента социалистической экономики. Создана собственная передовая техническая база для социалистической реконструкции всего народного хозяйства. Советская страна из аграрной превратилась в индустриальную. При наличии кризиса и упадка сельского хозяйства в капиталистических странах СССР на основе коллективизации сельского хозяйства превратился из страны мелкого и мельчайшего земледелия в страну крупнейшего в мире социалистического земледелия. При ухудшающемся положении трудящихся в капиталистических странах, при огромном росте там безработицы, нужды и голода наша страна добилась огромных успехов в деле повышения жизненного уровня трудящихся: уничтожена безработица, па основе охвата колхозами почти всей деревенской бедноты уничтожена .возможность обнищания и пауперизма в деревне, растет народный доход.
Все это ярко показывает преимущества социалистической системы хозяйства и несостоятельность капиталистической. Все это подчеркивает принципиальное различие путей развития, закономерностей двух систем хозяйства, капиталистической и социалистической, вытекающее из самого существа производственных отношений той и другой системы хозяйства, из различия их классовой структуры.
Достигнутые нами успехи в деле социалистического строительства на практике доказывают несостоятельность буржуазной теории социал-фашистов и троцкистов о невозможности построе- 14 Пивпвоноаы, ч. 2. лл.


ния социализма в одной стране. Они доказывают, что революционный пролетариат способен не только разрушать капитализм, но и, успешно строить новое социалистическое хозяйство. Они показывают пролетариям всего капиталистического мира путь, по которому должно итти их освобождение от оков капиталистического рабства.
Показывая пример рабочим и трудящимся других стран, пролетариат СССР в то же время использует свои силы для помощи революционному движению в капиталистических странах и колониях.
Таким образом Октябрьская революция, представляя собой первый акт мировой пролетарской революции, является вместе с тем базой для дальнейшего развития этой мировой революции. Существование и развитие Советского союза укрепляют позиции пролетариата и трудящихся колоний в их борьбе с буржуазией. Этим самым они обостряют внутренние противоречия капиталистической системы, расшатывают его основы.
Далее, выпадение СССР из системы капитализма лишает капиталистов возможности хозяйничать на богатейшем внутреннем рынке СССР, лишает их возможности эксплоатировать эту страну.
Значение территории СССР до Октябрьской революции как объекта эксплоатации капиталистов видно из того, что в 1917 г. в капиталистической России было почти 14 млрд. руб. вложений иностранного капитала. Из них в промышленности было срыше 2 млрд, руб.; остальные средства были вложены в банки, в виде займов и т. д.
Поэтому выпадение СССР крайне обостряет борьбу капиталистов за рынки, за сферы приложения капитала, за передел Mtipa. Лишившись огромного количества прибавочной стоимости, прежде выкачивавшейся из России, капиталисты еще больше усиливают эксплоатацию своих рабочих и колоний. Это конечно ведет к еще сильнейшему загниванию и расшатыванию капитализма.
Принципиальное различие двух систем хозяйства, различное направление их развития, различие классовой природы власти и целей политики резко сталкивают капиталистический мир с государством пролетарской диктатуры, создают между ними глубокое противоречие, которое неизбежно обостряется и углубляется по мере роста социализма и загнивания капитализма.
В силу этого между двумя системами хозяйства происходит непрерывная борьба, которая является важнейшей составной частью классовой борьбы между мир вой буржуазией и мировым пролетариатом. «Классовая борьба, которая до сих пор велась в таких формах, когда пролетариат не имел своей государственной власти, воспроизводится теперь в огромном, действительно мировом масштабе, причем мировой рабочий класс имеет уже свое государство, единственное отечество международного пролетариата» У
Перед лицом все обостряющихся противоречий внутри капиталистических стран и все углубляющегося противоречия двух систем буржуазия не может не стремиться к свержению пролетарской диктатуры в Советской стране, к срыву социалистического
* Программа Коминтерна, стр. 46.
210


строительства. Отсюда —бешеная подготовка империалистических государств к военному, нападению на СССР, стремление удушить нашу страну блокадой и интервенцией.
Поддержка экономических отношений между СССР и капиталистическим миром, заключение между ними «мирных» соглашений отнюдь не означает прекращения борьбы двух систем хозяйства. Вопреки чаяниям классового врага и его агентуры — оппортунистов — Советский союз в поддержке связей с капиталистическими странами не исходит из лозунга максимального, ничем не ограниченного развития этих отношений. Стремясь использовать отношения с капиталистическими странами для укрепления мощи и независимости Союза, для социалистической индустриализации, для того, чтобы «догнать и перегнать» передовые капиталистические страны в технико-экономическом отношении, Советский союз твердо регулирует отношения с ними путем монополии внешней торговли, ввозя из-за границы преимущественно новейшие орудия и средства производства.
Капиталистические же государства, поддерживая экономические отношения с Советским союзом;, стремятся их использовать для своей борьбы с ним. Прибегая временно к «мирным» методам борьбы, капиталисты не отказываются и не могут отказаться от своего стремления уничтожить СССР военной силой.
Недаром именно в последние годы, в связи со все растущим противоречием обеих систем, с огромными1 успехами нашего социалистического строительства и крайним обострением капиталистических противоречий, усилились военные приготовления против СССР в капиталистических странах, и в качестве подготовки к войне и интервенции уже организуется экономическая война против СССР (разрыв торговых договоров, кампания демпинга и т. д.).
Коренная противоположность враждебных друг другу систем, капиталистической и социалистической, делает невозможным их длительное совместное существование. Ленинский вопрос «кто — кого?», который трудящиеся СССР под руководством партии окончательно и бесповоротно решили внутри страны в пользу социализма, с тем большей остротой стоит теперь на международной арене.
Вот почему раскол мира на две системы, существование и рост Советского союза являются наиболее ярким проявлением начавшегося крушения капиталистической системы, ее крайней гнилости и неустойчивости, выражением и наиболее могучим фактором дальнейшего углубления общего кризиса капиталистической системы.
§ 221. Обострение противоречий между империалистами в эпоху общего кризиса
Раскол мира на две системы является, как мы сказали, основным проявлением общего кризиса капитализма. Вместе с этим период общего кризиса, шаткость и неустойчивость капиталистической страны сказываются в крайнем обострении всех противоречий этой системы.
14*
211


Империалистическая война 1914—1918 гг., рожденная из глубочайших противоречий империализма, из неравномерности капиталистического развития, борьбы империалистов за передел мира, не могла не привести к дальнейшему усилению неравномерности, к обострению противоречий между капиталистами, к новой обостренной борьбе империалистов за новый передел мира. Эта борьба в конечном счете еще больше ослабляет позиции капитализма, сильней расшатывает его основы и приближает отпадение от капиталистической системы, следом за Россией, других стран.
В результате войны потерпела поражение группа империалистов, возглавлявшаяся Германией. Побежденные страны, насчитывающие не меньше 120 млн. населения, принадлежащие, как Германия, «к самым передовым, к самым просвещенным, культурным, технически стоящим на уровне современного прогресса» \ оказались разоренными и разграбленными другой группой капиталистических хищников, победивших в войне.
Германия, до войны одна из богатейших стран мира, была в результате «мирного» Версальского договора лишена своих колоний и богатейших провинций (Эльзас-Лотарингия, часть Силезии, Польский коридор). Она лишилась больше чем трех четвертей своих железных рудников, трети угольных копей, основных источников цинка, калия и т. д. Кроме того под предлогом разоружения Германии подвергались варварскому разрушению сотни лучших германских фабрик и заводов, наиболее крупных по своему размеру, и передовых по технике. У Германии было отнято огромное количество паровозов и вагонов, все лучшие океанские пароходы, громадное количество ценнейшего имущества. Кроме того страна была обложена колоссальной контрибуцией: внешняя торговля, финансы страны, важные отрасли промышленности были взяты под контроль победителей.
Не лучшая судьба постигла и союзников Германии. Австро- Венгрия была расчленена на ряд мелких государств, причем сама Австрия превратилась в небольшое государство, лишенное экономической базы для самостоятельного существования, разоренное, ограбленное и контролируемое победителями. Аналогичная судьба постигла Турцию, Болгарию и т. д.
«Война, путем Версальского договора, — говорил Ленин в 1919 г. на II конгрессе Коминтерна, — навязала им (т. е. побежденным странам. — И. Л. и К. О.) такие условия, что передовые народы оказались на положении колониальной зависимости, нищеты, голода, разорения и бесправности, ибо они на многие поколения договором связаны и поставлены в такие условия, в которых ни один цивилизованный народ не жил»2.
Порабощение и разграбление этих стран само по себе уже не могло не обострить протмворечий мирового капитализма.
«После Версальского мира Европа оказалась расколотой на два лагеря — на лагерь побежденных... и лагерь победите-
1 Ленин, II конгресс Коммунистического интернационала, Соч., т. XXV» стр. 332.
- Там же.
212


лей»1. Вражда, противоречия этих двух лагерей проходят красной нитью через все развитие послевоенного капитализма. От разрушения и разграбления побежденных победители перешли в дальнейшем к оккупации новых территорий побежденных стран, к новым методам их финансового закабаления (план Дауэса, план Юнга и т. д.).
Побежденные страны не могли не оказать сопротивления порабощению и разграблению. Капиталистическая Германия, усилив нажим на рабочий класс и широкие массы трудящихся, пользуясь разногласиями среди самих победителей, смогла через 7—8 лет после конца войны восстановить с^рю промышленность до довоенного уровня, вновь стать империалистической страной и опять заявить о своих правах на «место под солнцем». Но это лишь обострило противоречие между нею и странами-побе- дительницами, усилило нажим на нее, привело к новым мероприятиям по ее закабалению.
Противоречия между странами-победительницами и побежденными, обостряясь, не могут не грозить новыми войнами, новыми разрушениями.
Но этого мало. В борьбе между «германской» и «английской» группой империалистов во время войны победила английская (Англия и Франция), к которой в конце войны примкнули еще САСШ.
Что же принесла победа самим победителям?
Из всех стран-победительниц полностью выиграли от войты только Япония, сравнительно мало участвовавшая в войне и наживавшаяся на военных поставках, и САСШ, которые выкачали из воевавших держав огромные средства при доставке им снаряжения и решили исход войны, активно вмешавшись в нее незадолго до ее конца.
Особенно возросли в результате мировой войны богатство и могущество САСШ.
Поставляя воюющим странам промышленные изделия, сырьевые материалы, средства питания, САСШ уже за время войны сильно двинули вперед развитие своей промышленности и сельского хозяйства: так только за 4 года войны производство стали в САСШ увеличилось на 40о/о, нефти — на 50о/о, цинка — на 80о/о и т. д.
Обогащаясь на военных поставках, САСШ за 4 года войны получили из других стран около 2,5 млрд. руб. золотом. «Помогая» обнищавшей и разоренной Европе, САСШ в первые 3 года после войны ввезли золота еще почти на 2 млрд. руб. Благодаря войне САСШ «из страны, имевшей массу долгов», всецело превратилась в страну, «которой все должны» (Ленин). Одни только союзные страны получили от САСШ на 20 млрд. руб. займов, что с процентами составляет еще большую сумму. Пользуясь своим могуществом, Америка подчинила своему влиянию крупнейшие банки, тресты и синдикаты Европы, участвуя в ьих своим капиталом, подчиняя их своему контролю.
Таким образом «европейские страны... сами попали теперь
* Сталн^ Политический отчет XIV” съезду ВКП(б), Стенотчет, стр. 13.
213


в финансовое подчинение Америке, ввиду чего в свою очередь эксплоатируются и будут эксплоатироваться Америкой» *.
Обогатившись в результате войны, выкачивая огромные богатства путем эксплоатации европейских стран, а также колоний и полуколоний, САСШ после войны еще дальше обогнали в своем развитии передовые капиталистические страны Европы, раньше их перевалив за довоенный уровень развития промышленности.
Таким образом САСШ стали богатейшей капиталистической страной. Экономический центр капиталистического мира был перенесен из Европы в Америку.
Но одновременно с ростом САСШ происходило падение могущества другой страны-победительницы, бывшей до войны наиболее могущественной капиталистической страной, —Англии.
Выйдя из мировой войны победительницей, Англия однако не в состоянии была восстановить свое былое могущество. Загнивая, она все более и более оттесняется САСШ, завоевывающими себе позицию за позицией. Если САСШ в 1929 г. расширили свою продукцию по сравнению с довоенным уровнем на 75о/о, то в Англии производство в этом же году составляло лишь 98<>/о до- военного уровня. В то время как за период 1913—1927 гг. доля САСШ в мировой торговле выросла на 4°/0, доля Англии упала на 2°/0. САСШ быстро обогнали Англию и в вывозе капитала. Даже в английских колюниях САСШ начали вытеснять Англию: в Канаде например капиталы САСШ в настоящее время почти вдвое превышают английские.
Этот относительно быстрый рост 2 САСШ и оттеснение ими Англии служат наиболее наглядным примером крайнего обострения неравномерности капиталистического развития в период общего кризиса.
Англия, не потерявшая еще всего своего богатства и могущества, оказывает бешеное сопротивление своему конкуренту. Отсюда в лагере самих стран-победительниц растет и углубляется противоречие между Англией и САСШ, борющимися за мировую гегемонию.
Это противоречие между САСШ и Англией — главное из противоречий между империалистическими странами. «И в области вывоза готовых товаров, и в юбласти вывоза капитала борьба идет главным образом между САСШ и Англией... Главная арена борьбы — Южная Америка, Китай, колонии и доминионы старых империалистических государств. Перевес сил в этой борьбе, — причем перевес определенный, — на стороне САСШ» 3.
* Сталин, Политический отчет XIV съезду ВКП(б), Сгенотчет, стр. 12.
$ Относительно более быстрый рост САСШ по сравнению с Англией и европейскими капиталистическими странами не означает, что капиталистическое хозяйство САСШ находится в исключительном положении (как это изображают социал-фашисты и оппортунисты). Как мы еще увидим, хозяйство САСШ, развиваясь относительно быстрее, чем хозяйства капиталистических стран Европы, тоже подвергается загниванию и несет на себе печать общего кризиса капиталистической системы со времени мировой войны. Это особенно ярко сказалось сейчас, в период экономического кризиса.
з Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 494—495.
214


Кроме этого главного противоречия между странами-победительницами растет и обостряется ряд других. Больше всех европейских стран выиграла от войны империалистическая Франция. Она захватила богатейшие провинции и колонии Германии, забрала себе львиную долю контрибуций с Германии, подчинила своему влиянию ряд европейских стран (Польшу, Чехо-Словакию и др.) и в результате всего этого обогнала другие европейские капиталистические страны в развитии своего • хозяйства. В своей борьбе за гегемонию в Европе Франция вступает в противоречие с загнивающей, но еще не целиком потерявшей своей мощи Англией. Империалистические «интересы» Франции сталкиваются с «интересами» империалистической Италии, которая считает себя «обойденной» при дележе награбленного, которая борется с .влиянием Франции в средней и южной Европе, в Африке и т. д.
Одновременно растут противоречия между САСШ и другой империалистической страной, очень быстро опередившей в своем развитии другие капиталистические страны, — Японией, борющейся с САСШ за гегемонию на Тихом океане, за рынки Китая и других стран Дальнего Востока.
Все обостряющаяся борьба между империалистами грозит новой империалистической войной, которая по своему размаху, по остроте борьбы и масштабам разрушений может оставить далеко позади себя последнюю империалистическую войну. Факты последнего времени как нельзя ярче это подтверждают: бешеный рост вооружений, нападение Японии на Китай показывают, что «новая мировая империалистическая война стала непосредственной опасностью»1, что уже происходит «вползание» в новую империалистическую войну.
Ясно, что рост противоречий между империалистами, все обостряющаяся борьба между ними, подготовка новых войн делают капиталистическую систему крайне неустойчивой и шаткой и составляют один из важнейших моментов общего кризиса капитализма.
§ 222. Противоречия между империалистическими странами и колониями (и полуколониями) в эпоху общего кризиса капитализма
Кроме резкого обострения противоречий между империалистами эпоха общего кризиса капитализма характеризуется также крайним обострением противоречий между крупнейшими капиталистическими странами и эксплоатируемыми ими колониями и полуколониями. .
Дальнейшее усиление неравномерности капиталистического развития в эпоху общего кризиса, обострение борьбы капиталистов за передел мира, их стремление за счет колоний возместить себе расходы, связанные с этой борьбой, и укрепить свои позиции в этой борьбе — ведут к крайнему усилению эксплоатации колоний империалистами. Эта эксплоатация колоний тем более
* Тезисы XII пленума ИККИ по докладу т. Куусинена, стр. 4, Партиздат, 1932 г.
215


усиливается, что для крупнейших капиталистических стран, владеющих колониями и подвергающихся паразитическому загниванию (например Англии), сверхприбыль, получаемая из колоний, все в большей степени становится одним из основных источников сверхприбылей этих стран.
Противоречия между крупнейшими капиталистическими странами и эксплоатируемыми ими колониями и полуколониями еще более возрастают в эпоху общего кризиса потому, что «за время войны и после нее в колониальных и зависимых странах появился и вырос свой собственный молодой капитализм, который с успехом конкурирует на рынках со старыми капиталистическими странами, обостряя и осложняя борьбу за рынки сбыта»1.
Война принесла ослабление отдельных крупных империалистических держав, владеющих колониями, прежде всего Англии. В то же время благодаря нарушению мировых связей во время войны и ослаблению в это время связей между метрополиями и колониями, благодаря ряду потребностей, вызванных военным временем, в ряде колониальных и полуколониальных стран в ■военные годы и первые годы после войны развилась своя капиталистическая промышленность.
«Заокеанские страны, вывозящие сырье, и в том числе чисто- колониальные страны (государства Южной Америки, Канада, Австралия, Китай, Индия, Египет и пр.), использовали в свою очередь разрыв международных связей для развития туземной промышленности» 2.
Зю развитие промышленности в колониальных странах не означает деколонизации этих стран 3, как это утверждают с циал- фашисты и оппортунисты. В действительности развитие промышленности в колониях носит, как правило, крайне односторонний характер, так как империалисты тормозят развитие в колониях тяжелой промышленности, которая могла бы обеспечить экономическую независимость колоний. Развитие промышленности в колониях ограничивается главным образом («за исключением некоторых предприятий, созданных на случай военных надобностей» 4) легкой промышленностью, и прц этом промышленность колоний сохраняет в основном характер придатка к промышленности крупных капиталистических стран.
Однако развитие промышленности в колониях, хотя бы одностороннее, ограниченное рядом стеснительных мер, неизбежно обостряет противоречия между колониальными (и полуколониальными) странами и метрополиями, так как туземная промышленность колоний (и полуколоний) при сужении рынков, при обо-
1 Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 494.
* Из тезисов III конгресса Коминтерна — <-Послевоенный капитализм в освещении Коминтерна», стр. 24.
3 В данном случае речь идет о тех колониях, которые эксплоатируются капиталистами в первую очередь в качестве рынков сбыта, источников сырья и сфер приложения капитала, а не о таких колония;, как Канада и Австралия, которые служат империачистам „в качестве колониальных областей для избыточного населения1* и являются „продолжением их капитанптической систеунли (Куусинен). Подробнее об этом см. в отделе Ленинская теория империализма».
* Куусинен, Доклад на VI конгрессе Коминтерна.
216


стряющейся борьбе за рынки становится опасным конкурентом для крупных капиталистических стран.
Это видно например на развитии промышленности в Индии. „После войны туземный капитал в Инди ’ проник во многие области, в которых до войны английскому капиталу принадлежала полная монополия (джутовая промышленность, чайные плантации).
И вот мы за последнее время являемся свидетелями проводимых им (английским капиталом. — И. Л. и К. О.) различных мероприятий поотив тенденции к индустриализации Индии. Было бы однако неверным сделать отсюда вывод „о полном удушении промышленного развития Индии английским империализмом. Если бы он и пытался это сделать, все же это было бы неосуществимо. Промышленное развитие Индии, хотя бы и медленно, будет итти вперед. Но чем дальше оно будет итти, тем больше оно будет приходить в столкновение с важнейшими колониальными интересами английского империализма^ *.
Рост эксплоатации колоний, развитие в них капиталистических отношений крайне ухудшили там положение трудящихся масс, стонущих под двойным гнетом-«своих» эксплоататоров и империалистических хищников. Вместе с усиленной эксплоата- цией рабочих и разорением крестьянства, вследствие проникновения капиталистических отношений в деревню, трудящиеся колоний особенно жестоко страдают от мирового аграрного кризиса, являющегося составной частью общего кризиса капитализма. Это объясняется особенно высоким удельным весом сельского хозяйства в колониальных и полуколониальных странах и хищнической его эксплоатацией капиталистами метрополий.
Рост противоречий между метрополиями и колониями, развитие капитализма в самих колониях, крайне бедственное положение широких масс трудящихся колоний, ослабление ряда империалистических стран в результате войны — все это усиливает революционное движение в колониях и их стремление к самостоятельности. Огромное революционизирующее влияние имеет в данном случае наш Советский союз, показывающий всем угнетенным народам пример раскрепощения колониальных народов, самым фактом своего существования подрывающий авторитет империалистических хищников.
Вот почему «великие державы стоят перед опасностью потери своего основного тыла, т. е. колоний» 2.
Обострение противоречий между метрополиями и колониями является еще одним ярким показателем шаткости современного капитализма, его неспособности разрешить им же порожденные противоречия.
§ 223. Усиление загнивания капитализма и обострение его неравномерности в эпоху общего кризиса
Крайнее обострение всех капиталистических противоречий в период общего кризиса находит свое выражение в резком усилении загнивания капитализма.
Война и послевоенный период принесли с собой ряд крупнейших технических достижений. «Гигантский рост двигателей внутреннего сгорания, электрификация, химизация, новые методы
1 Куусинен, Доклад на VI конгрессе Коминтерна, Стенотчет, вып. IV, стр. 13—14.
а Сталин, Политотчет XIV съезду ВКП(б), Стенотчет, стр. 12.
217


синтетического добывания топлива и сырья (бензин, искусственный шелк и т. д.), применение легких металлов, широкое развитие автотранспорта»1 — вот основные технические достижения этой эпохи.
Однако капитализм не в состоянии полностью использовать эти достижения. Дальнейший рост монополий, эксплоатация всех стран капиталистического мира финансовой олигархией нескольких крупнейших стран значительно усиливают в эту эпоху те тенденции к задержке технического прогресса, которые характерны для эпохи империализма. Опасаясь использования новых открытий конкурентами, предохраняя свои капиталы от «морального» износа, монополисты все чаще прибегают к сознательной задержке новейших технических «изобретений. Так за последние годы (даже еще до экономического кризиса) капиталисты сознательно задержали реализацию ряда крупнейших изобретений в области химической, электротехнической и других отраслей промышленности (новые методы искусственного получения сахара, нефти, производство новых газонаполненных ламп и т. д.); капиталистические противоречия задерживают в течение многих лет осуществление ряда крупнейших сооружений по электрификации (в частности постройку американского «Днепростроя» на североамериканских озерах) и т. д.
В последние годы ряд капиталистических экономистов и философов открыто заявили о необходимости борьбы с техникой, которую они считают главной виновницей всех «бед» современного общества. Эти выступления против техники подчеркивают загни- •вание современного капитализма, который не в состоянии справиться с им же созданными производительными силами.
Тормозящая роль современного капитализма в отношении развития производительных сил не означает приостановки, «закупорки» производительных сил, как это изображают троцкисты. Вопреки их контрреволюционным теориям рост производительных сил капитализма не останавливается и в эпоху общего кризиса. Усиление загнивания капитализма сказывается в том, что при общем продолжающемся росте производительных сил в эпоху общего кризиса значительно замедляются темпы, обостряется неравномерность развития капиталистического производства. Так в наиболее могущественной капиталистической стране— САСШ — темпы прироста, равнявшиеся в последние два десятилетия 5—7 о/о в год, упали в период 1922—1929 гг. до 3—4о/о. Если за 16 лет до войны мировая выплавка чугуна выросла на 14О°/о, а добыча каменного угля — на 108, то за 16 лег (с 1913 г. до 1929 г.) мировая выплавка чугуна выросла только на 23,8о/о, а добыча каменного угля — на 7,2о/о.
При общем замедлении темпов роста наблюдается в то же время резкая неравномерность в росте отдельных отраслей и отдельных стран. Если в одних отраслях (например в производстве нефти и чугуна в САСШ и ряде других стран) мы видим замедление роста, то в других мы видим застой и загнивание (например в каменно-
* Из решений VI конгресса Коминтерна—„Послевоенный капитализм в осве- щешп: Коминтерна", стр. 105.
218


угольной промышленности, хлопчатобумажной в САСШ), а в третьих (искусственный шелк, автомобильное производство, добыча меди и др.) — быстрый рост. Это показывает тайнее обострение неравномерности развития капитализма в отдельных отраслях производства.
Еще резче неравномерность развития проявляется по отдельным странам. Разграбление ряда крупнейших стран империалистами-победителями, сосредоточение большого количества * богатств в руках победителей, различная степень участия отдельных стран в мировой войне, особенно резкое загнивание таких крупнейших стран, как Англия, усилившаяся борьба за передел мира — все это крайне обострило неравномерность, скачкообразность развития отдельных стран. Так, если САСШ в 1929 г. дали по сравнению с 1913 г. 175,3«/о промышленной продукции, то Германия дала 1ООо/о, Франция—139°/о, а Англия — всего 98о/о.
Усиление загнивания современного капитализма сказывается не только в том, что он во все большей степени тормозит дальнейшее развитие производительных сил, но и в том, что он не в состоянии в достаточной мере использовать уже существующие производительные силы. Показателем этого является недогрузка уже существующего в капиталистическом обществе производственного аппарата. Разбухший вследствие безудержного стремления монополистов к прибыли (отчасти в связи с потребностями войны) производственный аппарат натолкнулся на сузившуюся покупательную способность населения и работает поэтому с неполной нагрузкой.
Весь производственный аппарат промышленности Германии был в 1927/28 г. загружен всего на 7О°/о. В предыдущем отделе мы уже отмечали, что в 1925 г. в САСШ весь спрос на уголь мог бы быть удовлетворен 4О/0 шахт, весь спрос • на обувь — 14»/о вбех обувных предприятий. В период современного экономического кризиса, как мы увидим, загрузка производственного аппарата подверглась гораздо более резкому сокращению.
Прямым результатом недогрузки производственного аппарата и усилившегося нажима капиталистов па рабочий класс является застойная безработица в эпоху общего кризиса, показывающая неспособность современного капитализма использовать основную производительную силу — рабочий класс.
В это же время рост конкуренции между капиталистами, борьба за рынки, а также разбухание бюрократического аппарата монополистических объединений (трестов, синдикатов и т. д.) приводят в эпоху общего кризиса к огромному росту числа людей, занятых непроизводительным трудом: растет армия чиновников, коммерческих агентов, торговых служащих, лиц, заг. пятых рекламой, армия полицейских и солдат, охраняющих заводы и банки, и т. д. Значительные непроизводительные расходы вызывает также недогрузка производственного аппарата, неизбежно требующая затраты по консервированию предприятий, простою машин и т. д. Этот рост затрат на непроизводительные доходы, затрат огромных сумм, которые при уничтожении капитализма (как у нас в СССР) могли бы пойти на расширение производства, тоже характеризуют загнивание капитализма.
219


О загнивании свидетельствуют также огромные, взе возрастающие расходы на вооружения. Эти расходы ложатся тяжелым бременем на трудящихся капиталистических стран и служат не дальнейшему росту производительных сил, а их разрушению. Во время войны эти расходы составляли около половины национальных богатств воевавших стран. После войны расходы на вооружения достигают грандиозных, все возрастающих размеров.
Рост загнивания и паразитического перерождения в эпоху общего кризиса находит свое выражение также в значительном росте паразитической группы рантье, прежде всего в крупнейших странах-победительницах, получивших огромные сверхприбыли в виде контрибуций, доходов с военных поставок, и в «нейтральных» странах, не участвовавших в войне, но нджигШаХСя на поставках, на военных займах и т. д.
Так в Англии в настоящее время ежегодный доход с ссудного капитала составляет (как мы уже отмечали) 26%, т. е. больше четверти всего национального дохода. Одни лишь государственные долги составляют здесь сумму в 74 млрд. руб. В САС II -дивиденды и процент с капитаха, выплачиваемые ежегодно, возросли за пятилетие 1923 — 1928 гг. более чем в два раза, а по сравнению с 1914 г. — в четыре раза. Аналогичные явления мы имеем во Франции, Голландии, Швейцарии, Швеции и т. д. Даже в Германии, ограбленной странами-победительницами, ссудный капитан составляет 13°о вс х капиталов страны. „Несмотря на растущий дефицит и порою полное расстройство государственного бюджета, в буржуазных государствах до такой степени возрастают расходы на армию. полицию, бюрокпатич ский аппарат, на проценты по госзаймам, что эти расходы в Англии, Франции, Бельгии, Польше и т. д. пожирают 60-70% бюджета" *.
Резкое усиление ‘загнивания капитализма показывает, как далеко зашло противоречие между общественным характером производства и частным присвоением в период начавшегося крушения капитализма. Наиболее ярким свидетельством гнилостности современного капитализма, его «перезрелости^ является то, ч о однс временно с захниваии м кагигалистической систем i в нашей стране растет и рагвивается невиданными в истории темпами социалистическое хозяйство.
§ 224. Классовые противоречия и классовая борьба в эпоху общего кризиса. Фашизм п социал-фашизм
Период общего кризиса капитализма есть период начавшегося крушения капитализма, период пролетарских революций. Это не может не означать крайнего обострения противоречий и борьбы основных классов капиталистического общества — буржуазии и пролетариата. В результате обострения этой борьбы пролетариат уже победил на одной шестой части земного шара. Мы уже видели, что самый факт существования и роста СССР обостряет классовые противоречия внутри капиталистических стран.
Обострение классовых противоречий внутри капиталисти еских стран в эпоху общего кризиса вызывается также крайним обнищанием и разорением рабочего класса внутри этих стран, рос-
1 Куу мен. Международное положение и задачи секций Коминтерна стр. 25 Большинство приведенных здесь данных взято из доклада т. Куусинена.
220


том .власти кучки магнатов финансового капитала, сосредоточивающих в своих руках все большие богатства, усиленной эксплоата- цией пролетариата этой кучкой, усиленным ее нажимом и наступлением на рабочий класс.
Мировая империалистическая война привела к гибели и разорению сотен тысяч мелких и средних капиталистов. Процесс концентрации и централизации капитала проявил при этом свое действие с особенно резкой силой.- Кучка магнатов финансового капитала во время войны и после нее еще больше сузилась; богатства, сосредоточенные в руках этой кучки, еще больше возросли Ч
В то же самое время мировая война принесла гибель и разорение миллионам трудящихся, жертвовавших на войне своей жизнью и здоровьем, несших все тяготы по ведению войны и сильно пострадавших от военных разрушений. Послевоенный капитализм внес дальнейшее ухудшение в положение широких масс трудящихся. Восстановление разрушений, принесенных войной, уплата побежденными странами контрибуций, усиленная борьба капиталистов за рынки (в связи с дальнейшим ростом противоречий между капиталистами и обострением проблемы рынков),—все это буржуазия пытается осуществить путем усиления эксплоатации широких трудящихся масс и прежде всего рабочего класса. Под прикрытием кое-где принимаемых для успокоения рабочих лицемерных постановлений о сокращении рабочего дня, рабочий день на деле удлиняется.
Так в САСШ, по официальным данным, в апреле 1929 г. рабочая неделя превышала 49 часов, причем у ряда рабочих она превышала 70 часов. Во Франции через несколько лет после принятия закона о 8-часовом рабочем дне рабочий день в большинстве предприятий равнялся 9 — 10 часам, а в ряде отраслей доходил до 11-12 (автомобильная промышленность) и даже 12-15 часов (пищевая).
Еще больших размеров достигает рабочий день в колониальных и полуколониальных странах» как Китай и Индия, где продолжительность рабочего дня достигает даже 20 часов.
Хищнические методы капиталистической «рационализации» крайне усиливают интенсивность труда, что к тому же сопровождается значительным снижением заработной платы. Если производительность труда за время после войны выросла в крупнейших капиталистических странах на 5Оо/о и даже больше, то заработная плата в огромном большинстве капиталистическгьх стран даже в «лучшие» годы послевоенного капитализма не достигла довоенного уровня.
В европейских странах до экономического кризиса заработная плата была, как правило, ниже довоенной; в Германии в 1927 г. опа равнялась приблизительно 950/0 довоенной зарплаты, в Англии около 90%, во Франции около 80%. Только в САСШ зарплата за этот пприод (до экономического кризиса) превысила приблизительно 30 % довоенного уровня. Но при этом производительность труда возросла гораздо больше.
Рост интенсивности труда во всех капиталистических странах сказался в огромном увеличении количества несчастных случаев па производстве.
* Данные о концентрации и центразизации капитала в новейшее время мы уже приводили в отделе «Ленинская теория империализма».
121


В результате капиталистической «рационализации», интенсификации труда и удлинения рабочего дня, в результате неполной загрузки капиталистических предприятий, а также закрытия целого ряда фабрик и заводов крайне возросла безработица, принявшая застойный характер1.
Так в такой развитой капиталистической стране, как САСШ, даже в лучшие, послевоенные годы было 9—18% безработных. В Германии было занято в промышленности до войны 10,7 млн., в 1924 г.—только 9,9 млн., в 1927 г. —10,4 млн., а в 1930 г. — 9,2 млн. В Англии с 1920 по 1930 г. число безработных не падало ниже 6 — 7%. Развитие экономического кризиса резко увеличило безработицу, привело к сильному снижению зарплаты и общему крайнему ухудшению положения рабочих.
Рост огромного количества богатств в руках небольшой кучки людей, резкое усиление абсолютного обнищания пролетариата, усиление нажима на него со стороны капиталистов — все это крайне обострило классовые противоречия в эпоху общего кризиса капитализма, а стало быть обострило и классовую борьбу.
Еще во время войны и тут же после ее окончания обострившаяся классовая борьба привела к превращению империалистической войны в войну гражданскую; пролетарская революция прорвала фронт империализма и победила в нашей стране. В ряде других стран мы имели тоже революции и восстания пролетариата, которые однако кончились неудачей.
Вследствие резкого обострения классовой борьбы в эпоху, общего кризиса капитализма буржуазия для усмирения рабочего класса, для подавления его стремлений свергнуть власть капиталистов прибегает к открытой форме буржуазной диктатуры— к фашизму.
Для подавления рабочего класса, для удержания власти в своих руках буржуазия, как указывает Ленин, действует двумя методами: «Это, во-первых, метод насилия, метод отказа от всяких уступок рабочему движению, метод поддержки всех старых и отжившйх учреждений, метод непримиримого отрицания реформ... Второй метод — метод «либерализма», шагов в сторону развития политических прав, в сторону реформ, уступокит. д.2.
Так как для эпохи империализма характерен «поворот к политической реакции» (Ленин), то в эту эпоху первый метод — метод насилия — приобретает все большее и большее значение (хотя буржуазия при известных условиях не отказывается и от второго метода). Теперь, в период всеобщего кризиса, первый метод, метод насилия превратился в метод фашизма»3.
«...Неустойчивость капиталистических отношений, наличие значительных деклассированных социальных элементов, обнищание
* В отдельных странах (например в САСШ) еще до последнего экономического, кризиса сократилось абсолютное число рабочих, занятых в производстве. Тов. Варга сделал из этого факта ошибочный вывод, что сокращение абсолютного числа занятых рабочих является общим законом периода общего кризиса капитализма. На самом деле до экономического кризиса в большинстве капиталистических стран число занятых рабочих росло, хотя и крайне медленно. Ошибочная же теория т. Варга на деле ведет к теории „автоматической гибели капитализма".
2 Ленин, т. XV, стр. 7.
* Молотов, Отчет делегации ВКП(б) в ИККИ XVI съезду ВКП(б), Стенотчет Х\Т съезда ВКП(б), стр. 417.
222


широких слоев городской мелкой буржуазии и интеллигенции, недовольство деревенской мелкой буржуазии, наконец постоянная угроза массовых выступлений пролетариата» 1 — таковы те условия, при которых процесс наступления политической реакции принимает форму фашизма.
Прикрываясь словами о защите интересов всей нации, демагогическими фразами о борьбе с ростовщиками, антисемитскими лозунгами и т. д., опираясь на разветвленный и сплоченный фашистский партийный аппарат *и чиновничество, фашистская диктатура «возводит в систему политический бандитизм, белый террор, пытки политзаключенных, провокации, фальшивки, расстрелы бастующих и демонстрантов, роспуск и разгром рабочих организаций»2. Подавляя зверскими методами рабочее движение, фашистская диктатура в то же время стремится разжиганием национализма, усиленной подготовкой империалистических войн отвлечь рабочий класс и широкие массы от революции.
Порожденная эпохой общего кризиса канита чизма, являясь результатом разложения, загнивания капитализма, фашистская диктатура выражает стремления буржуазии консолидировать, укрепить свои силы и тем продлить существование разлагающегося капитализма. Однако, еще больше обостряя капиталистические противоречия, усиливая наступление на рабочий класс, делая резче борьбу импсриа игтов друг с другом, фашистская диктатура в конечном счете ведет к еще большему разложению капитализма и несет в себе предпосылки своей будущей гибели. Особенно ярко элементы разложения выступают теперь, в фашизме периода конца капитачистической стабилизации.
В ожесточенной борьбе буржуазии за продление своего господства, в ее жестоких расправах с рабочим классом буржуазия широко использует свою главную социальную опору в рабочем классе — социал-демократию.
Выражая интересы рабочей аристократии, подкупленной империалистической буржуазией за счет сверхприбылей, оппортунисты II Интернационала еще до войны выполняли в рабочем классе роль приказчика буржуазии.
К этим оппортунистам относились не только открытые ревизионисты, принимавшие участие в буржуазных министерствах, в расстрелах рабочих и подавлс; ии колоний, более или менее открыто порвавшие с учением Маркса, но и „ортодоксы” II Интернационача типа Каутского и Троцкого, выступавшие на словах за орто- доксальный марксизм, а на/ деле смыкавшиеся с открытыми оппортунистами и приспосабливавшиеся к ним.
Во время войны оппортунисты превратились в социал-шовинистов, поддерживавших буржуазию своей страны в империалистической войне, активно участвовавших в подавлениии захвате империалистами чужих стран военной силой.
К этим социач-шовинистам следует опять-таки отнести не только социал-демократов, открыто гг оеовавших за военные кредиты, входивших в министерства, участвовавших в работе госаппарата, военных штабов, военно-хозяйственных учреждений п др. Еще бочее опасную их разновидность составляли социал-шовинисты типа тех же Каутского и Троцкого, поддерживавших свою буржуазию в более замаскированной форме, пытавшихся пацифистскими лозунгами отвлечь рабочий класс своей страны от борьбы со своей буржуазией, от борьбы за превращение империалистической войны в гражданскую.
1 Программа Коминтерна, стр. 41.
2 Из тезисов XII пленума ИККИ по докладу Куусинена, стр. 6.
223


Во время восстаний пролетариата после войны социал-демократия выполняла гнусную роль «кровавого пса» буржуазии, подавляя в море крови пролетарскую революцию.
По мере расшатывания капитализма в эпоху общего кризиса и перехода буржуазии к новым фашистским методам подавления рабочего класса происходит процесс фашизации социал- демократии. «Международная социал-демократия и профсоюзная реформистская бюрократия идут по пути самого быстрого превращения в социал-фашизм, потому что, срастаясь с централизованным государственным аппаратом классового насилия над пролетарскими массами, они становятся сами составной частью этого аппарата, способствуя тем самым еще большему концентрированному давлению его на рабочие массы» С
Удерживая рабочих от революционных выступлений против наступления капитала, сами принимая активное участие в подавлении рабочих восстаний, социал-демократы в тех странах, где фашисты еще не захватили власти, помогают фашистам организовать свои силы и подготовляют путь фашистской диктатуре. Например в Германии многолетняя «деятельность» социал-фашистов расчистила путь для Гитлера.
Когда фашистская диктатура уже установлена, социал-демократия превращается в ее верного слугу, как мы это опять видим в Германии, где социал-демократы поддерживают кровавый террор против коммунистов, шовинистическую агитацию и т. д.
Если социал-фашисты иногда и пытаются играть роль оппозиции фашизму, то это является лишь попыткой обмануть массы. Социал-фашисты Франции и Англии теперь на словах выступают против фашизма для того, чтобы на деле поддержать империалистическую буржуазию своей страны в ее борьбе против фашистской буржуазии Германии. Социал-фашисты тех стран, где господствует -фашистская диктатура (Польша, Италия, Германия), выступают иногда с антифашистской фразеологией для того, чтобы «левыми» фразами отвлечь внимание рабочих масс от коммунизма. Не пытаясь порвать с открытыми защитниками фашизма из своих собственных рядов, борясь против революционного свержения капитализма и пролетарской диктатуры, социал-демократы обнаруживают свое контрреволюционное социал- фашистское существо.
Подлинное фашистское лицо современной социал-демократии особенно резко видно в ее ожесточенной борьбе против первой страны пролетарской диктатуры. Призывая империалистическую буржуазию к военному походу7 против СССР, социал-демократы возглавляют поход клеветы и лжи на Советский союз.
Фашизм и социал-фашизм поэтому «не отрицают, а дополняют друг друга». Социал-демократия «есть объективно умеренное крыло фашизма» (Сталин).
Рабочий класс и его партия, борясь за пролетарскую диктатуру против господства буржуазии и фашистской диктатуры, могут успешно выполнить свою задачу только в беспощадной
» Мануильекий, Доклад на X пленуме ИККИ, Стенограммы пленума, вып. 1, стр. 50—51.
224


борьбе с гласно!! социальной опорой буржуазии — социал-фашизмом.
§ 225. Аграрный кризис как составная часть общего кризиса капитализиа
Чтобы закончить рассмотрение основных моментов, характеризующих общий кризис капитализма, следует остановиться еще на аграрном кризисе, являющемся составной частью общего кризиса.
В период общего кризиса капитализма в сельском хозяйстве, как и в промышленности, произошли значительные технические сдвиги. Гигантские шаги сделала механизация сельского хозяйства благодаря применению трактора, грузового автомобиля, комбайна и других сельскохозяйственных машин. Огромные успехи сделали также химизация сельского хозяйства (искусственные удобрения, химические способы борьбы с вредителями), селекция (т. е. искусственный отбор) и т. д.
Однако глубочайшие противоречия, разъедающие капиталистическое хозяйство в период общего кризиса и в особенно острой форме проявляющиеся в сельском хозяйстве, делают применение и использование этих технических достижений крайне ограниченными. Самое применение этих достижений происходит на основе дальнейшего углубления указанных противоречий, еще большего расшатывания основ капитализма.
При крайне неравномерном развитии капитализма в эту эпоху технические усовершенствования в области сельского хозяйства тоже применяются крайне неравномерно.
В «старых» капиталистических странах Европы, где сельское хозяйство особенно распылено, где в большинстве случаев дают себя сильно знать остатки феодальных отношений, эти усовершенствования применяются очень слабо; в колониальных и полуколониальных странах их применение совершенно ничтожно. Гораздо шире они применяются в САСШ, Канаде, Южной Америке и Австралии. Эти страны, в значительной степени свободные от феодальных пережитков, сильно двинули вперед свое сельское хозяйство еще со времени мировой войны в связи с сокращением сельского хозяйства в воевавших странах Езропы и большим спросом воевавших стран на продукты питания и сельскохозяйственное сырье. Из заокеанских стран новейшие технические усовершенствования были использованы в перзую голову САСШ, для того чтобы в области сельского хозяйства скачкообразно обогнать другие капиталистические страны, завоевать Новые позиции в борьбе за передел мира.
Насколько велико распространение новейших машин в сельском хозяйстве САСШ, показывает то, что число тракторов там в 1920 г. равнялось (в круглых, цифрах) 250 тыс.: через пять лет sb 1925 г.) оно возросло до 500 тыс , а еще через 5 лет (в 1930 г.) оно достигло 900 тыс. Что касается других стран Америки, то в Канаду например за одни 1927 г. было введено из CACIII 30 тыс. тракторов, а в 1929 г. — свыше 37 тыс.; в южноамериканские страны САСШ ввезли в 1927 г; свыше 19 тыс.-тракторов, а в 1927 г—около 40 тыс.
При сильном росте новейших сельскохозяйственных машин в таких странах, как САСШ, эти машины остаются однако уде- 15 Пмиимош, Ч. а. ме


лом лишь небольшой верхушки крупнокапиталистических хозяйств. Так в САСШ в 1930 г. тракторы применяли только 13°/0 всех фермерских хозяйств; то же мы видим и в отношении грузовиков. Таким образом масса мелких и средних хозяйств лишена этих машин в силу своей маломощности, в силу того, что земельная рента и задолженность делают крупные сельскохозяйственные машины недоступными для них, наконец потому, что мелкий размер этих хозяйств делает невыгодным для них применение этих машин.
Но даже в крупнокапиталистических предприятиях, где сельскохозяйственные машины применяются, они не дают и н? могут дать того эффекта, какой получается от них в социалистическом земледелии СССР. В тех же САСШ количество тракторов, которыми располагает сельское хозяйство, впотне достаточно для обработки в:ей посевной площади страны, исчисляемой в 400 млн. акров. Однако на деле эти тракторы обслуживают меньше 20о/о, т. е. меньше одной пятой всех площадей.
Это происходит, во-первых, потому, что тракторы, как и другие сельскохозяйственные машины, в силу частной собственности не могут быть использованы миллионами мелких хозяйств; во-вторых, потому, что в самих крупнокапиталистических хозяйствах опятр-таки в силу частной собственности эти машины тоже не могут быть использованы полностью. Наконец, огромное значение здесь имеют специальные противоречия эпохи общего кризиса капитализма, приведшие и в области промышленности к хронической недогрузке предприятий и с особенной силой сказавшиеся в сельском хозяйстве.
Применение новейших усовершенствований в крупнокапиталистическом сельском хозяйстве ряда стран, восстановление сельскохозяйственного производства воевавших стран Европы привели к общему расширению сельскохозяйственной продукции при крайне неравномерном, правда, развитии сельского хозяйства в отдельных странах, при разорении массы мелких сельских хозяев и падении сельскохозяйственного производства в ряде стран, по преимуществу колониальных.
В период 1903—1913 гг. мировая продукция пшеницы (без территории теперешнего СССР) в среднем за год составляла 822,6 млн. квинталов *. В период 1.023—1937 гг. средняя ежегодная продукция возросла до 919 млн. квинталов (в течение 1929—1930 гг. она еще больше возросла). Средняя ежегодная продукция овса в те же периоды поднялась с 521 млн. до 537 млн. квинталов. Сре гния ежегодная продукция ржи, правда, несколько понизилась дс 262 млн. до 222млн. квинталов), но это понижение значительно перекрывается повышением производства других зерновых культур.
Общий рост продукции сельского хозяйства на фоне общего кризиса капитализма привел к относительному перепроизводству продуктов сельского хозяйства. Крайнее обострение противоречия между общественным характером производства и частным присвоением нашло в эту эпоху свое выражение в резком обнищании масс, снижении зарплаты, хронической безработице. Из-за падения покупательной способности широких масс возросшая про-
’ Квинтал равняется 0,1 »*.


дукция сельского хозяйства не находит себе сбыта, несмотря на то, что массы лишены необходимых продуктов питания и голодают Ч
Относительное перепроизводство сельскохозяйствепных продуктов привело к резкому падению цен на них и к сильному отставанию этих цен от цен на промышленные товары. Так в 1931 г; в САСШ цены на сельскохозяйстсенные продукты составляли 80 о/о средних цен 1909—1914 гг., а цены на промышленные товары были выше средних цен 1909—1914 гг. почти на зоо/о.
Аграрный кризис принял особо острые формы еще потому, что сельское хозяйство оказалось подчиненным финансовому капиталу, который, эксплоатируя мелких сельских хозяев, скупая у них по крайне низким ценам продукты, в то же время взвинчивает продажные цены на них, тем самым обостряя противоречие между выросшим сельскохозяйственным производством и сужающейся потребительной способностью масс.
Сильное падение цен на сельскохозяйственные продукты, резкое отставание этих цен от цен на промышленные товары содействуют разорению миллионов мелких фермеров и крестьян. Крупнокапиталистические фермерские хозяйства могут и при падении цен получить значительную прибыль, так как применение ими крупных сельскохозяйственных машин и других технических усогершенствований значительно снижает их издержки производства. Кроме того в качестве крупных и богатых предприятий они имеют возможность маневрировать своей продукцией, откладывая ее реализацию до более удобного момента и т. д. Связанные с крупным монополистическим капиталом, они взвинчивают розничные цены против тех оптовых цен, по которым мелкий фермер и крестьянин вынуждены сбывать свою продукцию тому же крупному фермеру или монополистическому объединению по сбыту сельскохозяйственных продуктов. Низкие цены на сельскохозяйственные продукты означают таким образом усиленную эксплоатацию мелкого и среднего крестьянина крупнокапиталистическим земледелием. Эта эксплоатация возрастает вследствие земельной ренты, составляющей например в САСШ от 30 до 40 о/о себестоимости пшеницы. Одновременно возрастает и эксплоатация фермера монополистическим капиталом промышленности вследствие сильного роста промышленных цен по сравнению с ценами сельскохозяйственных продуктов. В связи с общим ростом расходов капиталистического государства в период общего кризиса капитализма резко растет налоговое бремя. Сильно увеличивается задолженность мелкого и среднего крестьянства, его зависимость от банка, лавочника, крупного фермера. Низкие цены на сельскохозяйственные продукты не обеспечивают средним и мелким хозяйствам оплаты возросшей земельной ренты, оплаты долгов и растущих налогов, эти цены не обеспечивают им условий для простого воспроизводства.
1 Относительное перепроизводство продуктов сельского хозяйства при крайней нужде в них широких масс коснулось не только зерновых хлебов и других продуктов питания (мясо, молочные продукты), но и промышленно-технических культур хлопок, лен и др.).
»♦ 227


Это видно хотя бы из того, что с развитием аграрного кризиса средняя себестоимость продукции все более обгоняет среднюю цену. Так в САСШ сред, няя цена бушеля • пшеницы, стоявшая в 1925 г. на 18 центов (54 коп.) выше средней себестоимости, в 1926 г. превышала себестоимость только на 13 центов, а в 1927 г. только на 3 цента. В 1928 г. ере, няя цена была на 14 центов ниже себестоимости, а в 1929 г. она была уже на 21 цент ниже себестоимости X Если взять в процентах, то в 1929 г. средняя цена ■ оставляла лишь 73% средней себестоимости. При этом следует иметь в виду, что речь идет о средней себестоимости, включающей и себестоимость крупнокап талистических хозяйств. Для средних же и мелких хоз йств себестоимость еще выше.
Вот почему с развитием аграрного кризиса «резко обозначается процесс деградации мелких и средних крестьянских хозяйств» s.
Мелкие и средние крестьянские хозяйства фактически экспроприируются крупным капиталом. Масса разорившихся крестьян, лишившихся земли или готовых бросить свою землю, работа на которой несет им нищету и голод, лишены даже возмо кности найти в сельском хозяйстве работу в качестве наемных рабочих, так как механизация крупнокапиталистического сельского хозяйства ведет к вытеснению уже занятых сельскохозяйственных рабочих, к понижению их жизненного уровня, к замене более квалифицированных рабочих менее квалифицированными, представителями более отсталых и угнетенных народов (негры, китайцы, малайцы и т. д.). Разорившиеся крестьяне бросают деревню и устремляются в город. Так в САСШ за период с 1922 по 1929 г. свыше 3 млн. фермеров покинули сельское хозяйство и ушли в город. Но и в городе они находят хроническую, застойную безработицу.
Одновременно с разорением масс мелких крестьян растет крупнокапиталистическое сельскохозяйственное производство. В тех же САСШ за десятилетие с 1920 по 1930 г. группа фермеров, имевших свыше 1 тыс. акров собственной земли, возросла с 23»о до 28%. Таким образом развитие аграрного кризиса крайне уси- ливает классовую диференциацию в сельском хозяйстве.
Все возрастающая концентрация и централизация капитала в крупнокапиталистическом земледелии, совершающиеся за счет монопольных прибылей, усиления эксплоатации сельскохозяй- .ственных рабочих, за счет экспроприации мелких производителей, резко обостряют не только противоречия между крупной сельскохозяйственной буржуазией и сельскохозяйственным пролетариатом, но и между этой буржуазией и массой мелких крестьян. Это ведет к крайнему обострению классовой борьбы. Растут массовые выступления крестьян против буржуазного (и помещичьего) государства, против ростовщиков, против грабежа финансового капитала. В ряде стран голодные крестьяне захватывают склады с продовольствием, помещичьи и кулацкие земли, отказываются платить налоги, арендную плату; не только сельскохозяйственные
1 Бушель — английская мера сыпучих тел — 36,346 л. В колониях й САСШ употребляется винчестерский бушель, равняющийся 35,236 л.
- л Данные взяты ш статьи Р. Левиной „Аграрный кризис и классовая ди- ференциация в САСШ“. „Большевик" № 11 -12, 1932 г.
а И» тез-лсов XI плел ма ИККИ — „Послевоенный капитализм в wueiwii Коминтерна", стр^ 142.
228


рабочие, но и мелкие и средние крестьяне прибегают к заба- стовкам.
Таким образом развитие аграрного кризиса, крайне обостряя классовые противоречия И классовую борьбу, содействует превращение мелкого крестьянства в союзника пролетариата, в резерв пролетарской революции.
Мероприятия буржуазных правительств, направленные на «преодоление» и «смягчение» аграрного кризиса (скупка запасов, обложение высокими таможенными пошлинами вг о :имых из-за границы продуктов, финансовая поддержка крупных сельскохозяйственных предприятий), на деле не ослабляют кризиса, а в конечном счете его усиливают. «Помощь» государства достается крупным аграриям. Разоряющийся мелкий крестьянин попреж- нему продает хлеб помещику и торговцу по низкой цене, а при нехватке хлеба вынужден его докупать по взвинченным ценам. Таможенные пошлины и другие меры, взвинчивающие розничные цены, еще больше суживают покупательную способность населения и тем обостряют кризис.
Особенно острую форму принимает аграрный кризис в колониальных и полуколониальных странах. Гнет империалистов, развитие крупнокапиталистического помещичьего и кулацкого хозяйства, насильственное, хищническое вытеснение мелкого хозяйства, производящего необходимые для страны продукты питания, хозяйством, производящим культуры для метрополий (хлопок, каучук, кофе, чай), конкуренция сельского хозяйства передовых капиталистических стран, особенно сильное проявление всех противоречий общего кризиса капитализма в колониях и полуколониях — ведут к чрезвычайно резкой деградации мелкого сельскохозяйственного производства и общему падению сельского хозяйства в ряде колониальных и полуколониальных стран (Китай, Индия).
Аграрный кризис здесь с особой силой увеличивает классовую диференциацию, усиливает революционное движение против гнета феодалов и империалистов..
§ 326. Критика антиленинских концепций в вопросе об общем кризисе капитализма
Буржуазные экономисты, борющиеся, за сохранение и увековечение капиталистического строя, по самой своей природе не могут признать общего кризиса капиталистической системы. Если отдельные буржуазные экономисты вроде Зомбарта и утверждают, что капитализм пережил период молодости и вступил в «поздний период» своего развития, то ни он, ни другие буржуазные экономисты конечно не допускают мысли о революционном свержении капитализма. Основная задача, которую ставят себе буржуазные экономисты перед лицом глубочайших противоречий периода общего кризиса капитализма, — это доказать, что капитализм це изжил себя, что никакого общего кризиса капитализма на самом деле не существует.
В этом отношении крайне характерна «теория» американского буржуазного экономиста Митчеля, подхваченная русским бур-
223


жуазным экономистом вредителем-интервентом Кондратьевым. Для защиты капитализма и объяснения явлений упадка в современном капитализме они выдвинули теорию больших циклов, за которую ухватились многие буржуазные экономисты, социал-фашисты и троцкисты. По этой теории развитие капитализма характеризуется сменой длительных циклов —подъема и упадка, которые могут тянуться 20 и больше лет каждый. По этой «теории», с 1890 до 1914 г. тянулся большой цикл подъема, а потом начался долгий период упадка, который затем снова должен смениться... циклом подъема. Таким образом эта «теория» вопреки фактам жизни пытается «доказать», что кризиса капитализма нет, а есть только «нормальный» цикл упадка.
Отрицая общий кризис капиталистической системы, как фашисты, так и социал-фашисты стремятся доказать возможность дальнейшего неограниченного развития капитализма.
«Капитализм, — писал не так давно Каутский, — доказал на практике свою жизнеспособность... С точки зрения экономической теории нельзя привести таких доказательств, которые бы ставили под вопрос его жизнеспособность» Ч
Эти слова социал-фашиста Каутского, целиком совпадающие! с заявлениями фашиста Муссолини, ярко показывают классовый смысл этой «теории». На самом деле и фашисты и социал-фашисты, говоря о жизнеспособности капитализма, предлагая его спасти путем «хозяйственной демократии» и вмешательства буржуазного государства, хотят обосновать попытки буржуазии гайти выход из кризиса за счет усиленного наступления на рабочий класс.
Впрочем некоторая часть социал-фашистов, особенно за последнее время, в связи с углублением экономического кризиса и с полевением масс, пытается прикрыть свою контрреволюционную позицию «левыми» фразами. Заявляя на словах о крахе капитализма, о его неминуемой гибели, эти защитники буржуазии становятся на позиции автоматической гибели капитализма, чтобы внушить рабочим мысль о ненужности активной борьбы за свержение капитализма, демобилизовать их и таким образом содействовать укреплению капитализма.
На точке зрения автоматической гибели капитализма стоят также и представители одной из «левых» разновидностей социал- фашизма — троцкисты.
Говоря о полной приостановке развития капитализма, троцкисты в то же время отрицают обострение противоречий современного капитализма и открыто становятся в вопросе об общем кризисе на буржуазную точку зрения.
Так троцкисты вместе со всеми социал-фашистами отрицают раскол мирового хозяйства на две системы, а стало быть отрицают противоречие двух систем, являющееся основным проявлением общего кризиса капитализма.
Отрицая, подобно другим социал-фашистам, социалистический характер наших госпредпоиятий, троцкисты не признают принципиального различия между закономерностями нашего хозяйства и капиталистического и приходят к выводу, что наше хозяйство развивается по капиталистическим законам, что оно, поддер-
• Каутский, Материалистическое понимание истории, т. П, стр. 558.
230


живая связь с капиталистическим миром, все более стаповится зависимым от него. „Все основные процессы нашего хозяйства,—писал Троцкий еще в 1925 г.,— не только вступают в связь с соответственными процессами капиталистического холяй тва, но и подпадают в той или другой степени под действие законов, управляющих капиталистическим развитием" *. Готовые предоставить наше советское хозяйство действию капиталистических законов и открыто капитулируя перед капитализмом, троцкисты таким образом отрицают также противоречие двух систем.
Дале© троцкисты, говоря о «закупорке» производительных сил, относят это только к Европе, считая, что в Америке никакого загнивания капитализм^ нет, что капитализм там еще носит прогрессивный характер и развивается по восходящей линии. Стоя на позициях каутскианской теории «ультраимпериализма», Троцкий трактует перенесение экономического центра капиталистического мира в Америку в том смысле, что Америка подчинила себе Европу и посадила ее «на паек», что Америка становится как бы центром «единого мирового треста». Таким образом Троцкий, замазывая противоречия капитализма и защищая его, отрицает обострение противоречий между империалистическими странами. Не случайно и то, что Троцкий и троцкистские «теоретики» вроде Преображенского поддерживают социал-фашистскую теорию «организованного капитализма».
Наконец наиболее ярко буржуазная сущность троцкистских взглядов здесь нашла свое выражение в том, что Троцкий стал на точку зрения теории вредителя Кондратьева о больших циклах конъюнктуры.
Таким образом в этом вопросе ярко выражается контрреволюционный характер троцкизма, его враждебность рабочему, классу и пролетарской революции.
На социал-демократических позициях в вопросе о кризисе капитализма стоят и правые оппортунисты. Согласно созданной ими теории «исключительности» общий кризис капитализма не захватил такой крупнейшей капиталистической страны, как САСШ. Кроме того с их точки зрения кризис капитализма имел место только в годы войны и первые годы после войны. Наступившую затем относительную временную стабилизацию капитализма (как мы увидим еще в дальнейшем) они рассматривают как постоянную, устойчивую, т. е. по существу как конец общего кризиса, как начало нового мощного подъема капитализма, как период «организованного капитализма».
Концепции правых оппортунистов ведут также к отрицанию роста противоречий между двумя системами и значения этих противоречий как основного проявления общего кризиса капитализма.
В самом деле, теория «организованного капитализма», проповедуемая правыми оппортунистами, утверждает, что внутри капиталистических стран анархия и конкуренция отмирают. А это утверждение, как мы знаем, неизбежно ведет к «теории» отмирания классовых противоречий внутри этих стран. В то же время правые выдвинули крайне вредные опасные «теории» об
• ffotfitue, К социализму или капитализму, М. 1925 г.
291


отмирании классовой борьбы в нашей стране и «мирном врастании Кулака в социализм». Но. если внутри капиталистических стран отмирают противоречия и если в то же-время внутри СССР классовая борьба тоже затухает, то выходит, что и противоречие двух систем должно смягчиться и отмереть. Таким образом и здесь концепция правых приводит к отрицанию общего кризиса капиталистической системы.
ГЛАВА XLVIII
ТРИ ПЕРИОДА В РАЗВИТИИ ОБЩЕГО КРИЗИСА КАПИТАЛИЗМА
$ 237. Общая характеристика трех периодов
В развитии общего кризиса мирового капитализма после войны 1914—1918 гг. можно проследить три основных периода. Первый период, начавшийся непосредственно после войны, был периодом «острейшего кризиса послевоенного капитализма»1. Этот период характеризуется «хаосом в производстве, торговле и в области финансов»2, острейшей классовой борьбой, непосредственными революционными выступлениями пролетариата. Высшим пунктом развития этого периода был 1921 г., окончился он в 1923 г.
Второй период, начавшийся в 1923 г., является периодом относительного укрепления (относительной стабилизации) капитализма, «восстановительного» процесса капиталистической экономики, развития и расширения наступления капитала и дальнейших оборонительных боев, ослабленных тяжелыми поражениями пролетарской армии. С другой стороны, этот период представляет собой период быстрого восстановительного процесса в СССР и серьезнейших успехов в деле социалистического строительства. Этот период заканчивается в 192.6—1927 гг.
Восстановив хозяйство до довоенного уровня и перешагнув за довоенные нормы, послевоенный капитализм вступил в третий период своего развития, когда- вместе с ростом техники, дальнейшей концентрацией капитала и ростом монополий пгогсходит нарастание общего • кризиса капитализма и «ускоренное обострение основных внешних и внутренних противоречий капитализма» 3.
Обострение .всех противоречий, характеризующих общий кризис капитализма, привело в третий период к величайшему экономическому кризису, к расшатыванию, а затем к концу относительной стабилизации капитализма. Вместе с концом относительной стабилизации происходит нарастание революционного кризиса в капиталистических странах, совершается переход к новому туру революций и войн.
1 Тезис >i VI конгресса Коминтерна —„Послевоенный капитализм в освещении Коминтерна", стр. 104.
* Сталин, Полптотчет ЦК XIV съезду РКП(б). Стенотчет, стр. 19.
’ Резолюции X пленума Коминтерна, "стр. 117 упомянутого выше сборника.
232


Остановимся более подробно на. характеристике трех не риодов, сосредоточив внимание на . третьем, последнем периоде, на мировом экономическом кризисе и конце капиталистической .стабилизации. ’
§ 228. Первый период кризиса послевоенного капитализма
Первый период послевоенного капитализма характеризуется «хаосом в производстве, торговле и в области финансов».
Производство упало значительно ниже довоенного, особенно после кратковременного оживления в 1919—1920 гг. Так в 1921 г. мировое производство угля составляло 79 о/о довоенного, стали — 57.0/0, а чугуна — 73о/о.
Мировая война глубоко потрясла основы капиталистической системы. Границы государств в первые годы после войны не были установлены. Мировая капиталистическая система распалась, рассыпалась на ряд мелких кусков. Старые связи были нарушены, а новые еще не установились. Огромные пошлины отделяли одни страны от других.
Налаживание производства тормозилось разрушениями, вызванными войной. Демобилизация огромных армий вызвала безработицу, усилившуюся сокращением огромного . числа рабочих (в том числе стариков, женщин и детей), вовлеченных в производство во время войны.
Огромные расходы, связанные с войной, с демобилизацией армий, с восстановлением разрушенных областей, общий кризис хозяйства вызвали распад денежной системы, инфляцию, достигшую колоссальных размеров1. Вместе с тем произошел полнейший распад кредита. Это еще больше усилило кризис, который главной своей тяжестью лег на рабочий класс, крестьянство и отчасти среднюю буржуазию.
1 Инфляция обесценила старые накопления мелкой и средней буржуазии и привела к резкому отставанию зарплаты от цен на продукты. Миллионы масс, лишенные работы и средств существования, буквально умирали от голода и болезней.
В вихре общего распада, разорения, неуверенности в завтрашнем дне наживалась лишь небольшая кучка спекулянтов, богатевшая на военных поставках, на скупке разоренных предприятий, ..золота, на эсПлоатации масс. ..
Особенно резкие формы кризис принял в 1920—1921 гг., когда после некоторого оживления первых во тутора послевоенных лет на фоне общей нищеты и вымирания с большой остротой разразился экономический кризис перепроизводства.
Противоречия первого периода породили острую классовую борьбу. В ряде стран произошли революции и восстания рабочих (Венгрия, Германия, Финляндия, Италия и т. д.),. Но только в одной стране — в СССР — пролетариат удержал власть, отразив многочисленные атаки внешних и внутренних врагов. Поражение пролетариата в ряде стран было вызвано изменой реформистов и тем, что за коммунистами не было большинства рабочего класса
1 Данные оЗ инфляции мы приводили в отделе о деньгам (см. 1 часть.
233


(в некоторых странах вовсе не было коммунистических партий). Одной из важнейших причин сохранения буржуазией своего господства является наступление тут ясе после войны некоторого торгово-промышленного подъема, оттянувшего наступление более острой полосы кризиса. Все это дало буржуазии возможность усиленной эксплоатации масс пролетариата и колониальных народов. Отбив наступление пролетариата, империалисты временно договорились друг с другом о разделе сфер влияния в Китае, колониях и т. д.; империалистам стран-победительниц удалось на время договориться о грабеже Германии. Таким путем буржуазия достигла частичной стабилизации капиталистических отношений.
§ 229. Второй период. Относительная стабилизация капитализма и со оценка правыми оппортунистами и троцкистами
Второй период —это период «частичной стабилизации капиталистических отношений».
Вот как его охарактеризовал т. Сталин на XIV партийном съезде: «Капитализм из того хаоса в производстве, торговле и в области финансов, который наступил после войны..., выходит или уже .вышел... В общем картина такая, что... производство и торговля идут к довоенной норме... Колебания валюты в отдельных странах имеются, но в общем прежнего хаоса не наблюдается... Вместо периода прилива революционных волн... мы теперь наблюдаем период отлива...» Ч
Дальше всех капиталистических стран шагнули САСШ, уже в 1925 г. превысившие свою довоенную промышленную продукцию приблизительно на 45°/0, а к 1928 г. — на 60%. В Европе промышленность Франции в 1925 г. достигла 1О8<>/о довоенного уровня, а в 1928 г. — около 13О<>/о; Германии удалось в 1927*— 1928 гг. достичь довоенного уровня и перешагнуть его на несколько процентов (около 5). Из всех крупнейших капиталистических стран только Англия не была в состоянии перевалить за довоенный уровень (в 1925 г. ее промышленная продукция равнялась 87о/о довоенного уровня, и только в 1929 г. она дотянулась до довоенного уровня, что>ы затем опять упасть). В общем же вся продукция капиталистических стран выросла и без сомнения превысила довоенный уровень.
«Оздоровление» денежной системы капиталистических стран, начавшееся отчасти еще с 1921 г. сокращением числа обращающихся бумажных денег в Англии, выразилось в 1924 г. в прекращении инфляции в Германии. В 1925 г. закончилась денежная реформа в Англии и восстановлен обмен банкнот на золото. Позже всех было приостановлено падение бумажных денег, во Франции, где первые годы стабилизации капитализма ознаменовались резким падением покупательной способности франка. Но и здесь рядом мероприятий (начиная с .1926 г. и кончая срединой 1928 г.) денежная система была укреплена (при этом курс франка был установлен в пять раз ниже довоенного).
• Сталин, Политотчет ЦК XIV партсьеаду. Стенотчет, стр. 9—10.
284


Все эти факты, свидетельствующие об относительном укреплении капитализма после первого периода общего распада, дали повод всяческим защитникам капитализма говорить об «оздоровлении» капитализма, о том, что капитализм снова вступил на путь «нормального развития». Как раз с этого времени стали пышным цветом расцветать социал-фашистские «теории» сорганизованного капитализма», возвещавшие о новом «мирном» этапе развития капитализма.
Эти буржуазные теории оказали .влияние на некоторые слоп внутри коммунистических партий. Правые оппортунисты тоже стали говорить об отмирании анархии внутри капиталистических стран, о превращении капиталистических государств в единое организованное госкапиталистическое предприятие (теория «организованного капитализма» т. Бухарина). Правые оппортунисты стали рассматривать стабилизацию капитализма как конец общего его кризиса, как начало прочного и длительного укрепления капитализма и нового мощного подъема его производительных сил.
Такое понимание стабилизации капитализма конечно ничего общего не имеет с действительностью.
На самом деле стабилизация представляла собой лишь весьма относительное укрепление капитализма на фоне общего его кризиса. Это была стабилизация неустойчивая, непрочная, гнилая, «выросшая, — по выражению т. Сталина, — на гнилой почве». Эта «стабилизация» таила в себе противоречия, которые, все углубляясь, должны были привести и привели (как это предсказал т. Сталин еще в 1925 г., в самый «расцвет» стабилизации) к подрыву, а затем и к концу относительной стабилизации, к дальнейшему обострению кризиса капитализма.
Рост производства и укрепление финансов в капиталистических странах Европы после первого периода послевоенного капитализма были достигнуты прежде всего благодаря «помощи» американского капитализма. Но эта помощь означала не что иное, как финансовое подчинение капиталистических стран Америке. Это неизбежно привело к «колоссальному ролу налогового бремени, к неизбежному ухудшению положения рабочих и к раво- люционизированию европейских стран»1.
Капиталистическая «стабилизация» неизбежно привела к дальнейшему обострению противоречий между странами-победительницами и побежденными странами. Германия, добившись некоторого улучшения своего хозяйственного положения при помощи американских капиталов, вновь заявила свои претензии па долю в дележе мировых рынков, потребовала себе колоний и т. д. Укрепление Германии обострило прежде всего отношения между ней и Францией, а отчасти и Англией. Вместе с тем стабилизация принесла и обострение противоречий между страпами-побо- дительницами, ибо финансовое закабаление европейских стран Америкой не могло не вызвать со стороны европейских капиталистов сопротивления, стремления освободиться от американской зависимости.
Обострение борьбы между капиталистами, сужение рынков
• Сталин, Политотчет ЦК XIV партсъезду, Стенотчет, стр. 12.
235


неизбежно привели в период стабилизации не только к усиленной эксплоатации капиталистами трудящихся метрополий, по, и колоний и зависимых стран. Это конечно еще более усилило стремление колониальных и полуколониальных народов к освобождению от империалистического гнета, обострило противоречия между метрополиями, колониями и полуколониями и усилило революционное движение в колониях и зависимых странах. Достаточно указать на революцию в Китае, на ряд восстаний, имевших место в «лучшие» годы капиталистической стабилизации в других угнетенных странах и колониях.
Наиболее яркое выражение неустойчивость капиталистически стабилизации нашла в обострении основного противоречия эпохи общего кризиса капитализма — противоречия между капиталистическим миром и СССР. Одновременно с относительной стабилизацией хозяйства в капиталистических странах в СССР происходит действительная, прочная стабилизация советского хозяйства. В то время как крупнейшие капиталистические страны в период стабилизации лишь с трудом достигали довоенного уровня развития промышленности, в то время как лишь наиболее передовая капиталистическая страна — САСШ — в 1928 г. в П/г раза превысила довоенный уровень, производство в СССР за время с 1925 до 1928 г. выросло вдвое. В то время как в капиталистических странах росло обнищание рабочего класса и широких трудящихся масс, в СССР на основе крепнущих социалистических отношений неуклонно возрастал материальный уровень жизни трудящихся.
Очевидно, что прочная, действительная стабилизация хозяйства СССР не могла ре усилить неустойчивость относительной, гнилой стабилизации капитализма.
Рост противоречий в мировом капитализме, обострившаяся борьба за рынки, растущий антагонизм между СССР и капиталистическим миром вызвали в период «стабилизации» колоссальный* рост вооружений. В 1927 г. например Франция, Италия, Англия и САСШ затратили на военные нужды 3,5 млрд, руб., что почти в два раза превышает их затраты в 1913 г., армия их в 1927 г. тоже превосходила армию последнего довоенного года.
Этот рост вооружений, рост военной техники, подготовка новых методов химической й воздушной войны сами по себе свидетельствовали о том, как далек был «стабилизированный» капитализм от действительной устойчивости.
Если в капиталистических странах в период «стабилизации» и наблюдается рост производительных сил, то он по своему темпу отстает не только от бурного роста производительных сил в СССР, но и от роста самого капитализм! за прежние годы. Говорить о том. что капитализм снова перестал быть тормозом развития производительных сил, тем более не приходится, что наблюдающийся рост производительных сил происходит еще более неравномерно, чем раньше, и еще отчетливее наблюдается загнивание целых отраслей и целых стран.
^следствие крайне неравномерного развития капитализма в отдельных странах сама относительная стабилизация не быва равномерной и распространилась далеко не на все капиталистические страны.
236


Не считая растущего социалистического строительства в СССР, все остальные страны логут быть разби<ы на пять групп. К первой группе можно отнести такие страны, как САСШ и Японию, которые в перво i относительной стабилизации представляли осой страны „еще могучего, развивающегося капитализма44, хотя и загнивающего, разъедаемого всеми противоречиями общего кризиса капитализма. Второй тип образует такая страна, как Англия, являющаяся и в этот пер од „страной продол/кающегося и резко выраженного упадка капитализма442- Третий тип стран —это Франция и Германия, гд * относительная стабилизация капитализма „делает наибольшие успехи44 з. К четвертому типу относятся „хронически гниющие, частью аграризующиеся страны44 (Австрия, Польша, отчасти Чехо- С овакия). Наконец к последнему - пятому типу относится ряд полуколониаль ных и колониальных стран, где в этот период идет прямая гражданская война И где никакой стабилизации капитализма не было.
Шаткость -и гнилость относительной стабилизации капитализма во второй период выразились и в дальнейшем росте противоречий труда и капитала.
Капиталистическая «раг^ионализагуия» производства в «лучшие» годы стабилизации сопровождалась усилением эксплоата- цйи рабочих, абсолютным сокращением числа рабочих в ряде стран, ростом голода и нужды.
Так в одной только Германии с 1925 по 1926 г. число занятых рабочих сократилось на 2 млн. человек, или на 20%. В это же время реальная зарплата составляла лищь 87% довоенной, а рабочий день значительно удлинился. В САСШ в 1925 г. было на 7% меньше занятых рабочих, чем в 1919 г. При общем резком повышении инген ‘ивност труда в ряде отраслей промышленности сильно пала зарплата (в шерстяной промышленности например понеде ьная плата упала , с 19,72 доли в 1924 г. до 17,48 долл, в 1926 г., до 17,30 долл, в 1928 г. и т. д.).
В Англии чистое снижение зарплаты в 1928 г. составило 142 тыс.* ф. ст. в неделю. Безработица стала в капиталистпческих странах хронической. В олной только Америке (САиШ) за период 1923—1926 гг. безработица не падала ниже 1,4 млн. человек 5.
Резкое понижение покупательной способности населения и общее загнивание капитализма сказались в период стабилизации в хронической недогрузке капиталистического производственного аппарата.
Ряд крупнейших классовых боев, развернувшихся уже в начальный период стабилизации (стачка в Англии и др.), свидетельствовал о глубине классовых противоречий уже во второй период капитализма. Таковы факты, показывающие вею относительность и шаткость капиталистической стабилизации, подтверждающие вздорность утверждений буржуазных апологетов и следующих за ними правых оппортунистов об «оздоровлений» капитализма.
Все последующее развитие капитализма ясно показало цену правооппортунистическйх утверждений о прочности капиталистической «стабилизации». Жизнь блестяще подтвердила предсказания т. Сталина, который еще на XIV партконференции и XIV* цартсъезде, вскрывал относительность
АИзтгезисов VII пленума ИККИ— „Послевоенный капитализм в освещении Коминтерна44, стр. 86. . ..
2 Там же.
з Там же.
* Там же.
в Данные взяты из от. Л. Фр-Омана в сборнике „Проблемы мирового хозяйства44.
237


и гнилость капиталистической «стабилизации», указывал на неизбежность обострения и углубления общего кризиса капитализма.
Если точка зрения правых оппортунистов, отрицающих относительность капиталистической стабилизации, опасна тем, что фактически ведет к капитуляции перед капитализмом, то крайне опасна и в корне враждебна марксизму-ленинизму точка зрения троцкистов, которые, «не веря во внутренние силы нашей революции и боясь частичной стабилизации капитализма, считают (или считали) возможным отрицать факт -частичной стабилизации капитализма»1.
Так Троцкий в 1926 г., когда капитализм вступил в полосу относительной стабилизации, писал о том, что в капиталистических странах «производительные силы не растут, а разрушаются... дело может итти лишь о восстановлении разрушенного, но никак не о дальнейшем развитии производительных сил»2.
Проповедуя подобные взгляды, троцкисты искажают действительность, замазывают всю противоречивость и неравномерность развития капитализма, не хотят и не могут видеть того, что рост капитализма в одних странах сопровождается обострением противоречий и загниванием капитализма в других странах.
Поэтому точка зрения троцкистов, отрицающих относительную стабилизацию капитализма во втором периоде, в корне враждебна марксизму-ленинизму; она основана на неверии в силы революции и ведет к авантюризму в политике.
Вместе с тем характерно, что троцкисты, огульно отрицая развитие производительных сил в послевоенном капитализме, под влиянием отдельных «бьющих в глаза» фактов роста капитализма в отдельных отраслях промышленности и отдельных странах, легко переходят в другую крайность и начинают заодно с буржуазией петь хвалебные гимны «мощному росту» производительных сил современного капиталистического общества. Так и делают троцкистские «теоретики», в частности сам Троцкий, у которого теория «стагнации» переплетается с признанием буржуазной теории больших циклов, с проповедью социал-фашистской теории «ультраимпериализма».
Применяя теорию «стагнации» в Европе, Троцкий в то же время поддерживает теорию «исключительности» Америки, считая, что в САСШ никакого загнивания капитализма нет, что в САСШ стало быть стабилизация является прочцой и там вообще никакого кризиса капитализма не существует.
§ 230. Третий период послевоенного вапитализиа н его особенности
Уже на XV партсъезде т. Сталин указал, что из самой стабилизации послевоенного капитализма, из порожденного ею обостре-
• Сталин, Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии, стр. 54
s Троцкий, Европа и Америка, стр. 8, Гиз, 1926 г. Мы уже не раз указывали , что троцкистскую теорию „закупорки11 производительных сил защищает Преображенский в своей книге „Закат капитализма1*.
233


ния общих противоречий «вырастает самый глубокий и самый сст- рый кризис мирового капитализма, чреватый новыми войнами и угрожающий существованию какой бы то пи было стабилизации» х.
Дальнейший ход событий целиком подтвердил правильность этих положений. Начиная приблизительно с 1923 г., послевоенный капитализм вступил в третий период своего ра вития, период крайнего обострения внутренних и внешних противоречий капитализма, период резкого обострения общего кризиса мирового капитализма, расшатывания, а затем и конца капиталистической стабилизации.
К началу нового, третьего периода состояние капиталистической системы «в экономической области характеризуется тем, что капитализм перешел за довоенный уровень, что в ряде отраслей и стран происходит быстрый рост техники и рационализации производства, что усиленно растут картели и тресты, а также тенденции к государственному капитализму»2.
В 1928 г. Америка превысила довоенный уровень приблизительно на 5Оо/о, Франция — на ЗО°/о, Германия — на 5»/о, а в 1929 г. рост производства в ряде стран продолжался дальше3. Одновременно с ростом производства усиленно возрос и процесс концентрации и централизации капитала.
«В САСШ за последние годы произошло слияние крупнейших капиталистических монополий... Образование могущественных капиталистических монополий быстро возрастает и в Германии. По опубликованным недавно данным, наиболее крупные предприятия с капиталом от 5 млн. марок и выше составляли О,5°/о по количеству предприятий и 41 о/о по ценности... За последние 3 года капитал этих предприятий-гигантов возрос на 4,4 млрд, марок, что составляет 50% общего прироста капиталов в Германии...» Во Франции «какие-нибудь 200—300 семейств держат в своих руках крупнейшие отрасли промышленнссти»4.
Тенденции к государственному капитализму сказались в росте государственных и муниципальных предприятий, во вмешательстве государства в деятельность трестов и банков, в участии государства в частномонополистических объединениях.
Сосредоточение финансового могущества в руках крайне сузившегося круга финансовых магнатов крупнейших держав, рост одних стран и одновременное загнивание других, обострившаяся борьба между капиталистическими странами за рынки сбыта привели к резкому обострению противоречий между, капиталистическими странами. Рост капиталистической Германии, ценой беспощадной эксплоатации рабочих восстановившей свое хозяйство до довоенного уровня, крайне усилил противоречие между ней и странами-победительницами (в первую голову — Францией). Резко усилилось главное противоречие внутри лагеря капиталистов—
* Сталин, Политотчет XV съезду ВКП(б), Стенотчет, гтр. 40.
в Молотов, Коминтерн и новый революционный подъем, Речь на X пленуме ИККИ, стр. 17, Гиз, 1929 г.
* Лишь в конце 1929 г. стали проявляться первые симптомы кризиса перепроизводства.
4 Молотов, Отчет делегации ВКП(б) на пленуме ИККИ, стр. 9, 1930 г.
239


между САСШ, по сравнению с другими странами далеко продвинувшимися вперед,, и сильно отставшей Англией. Вместе с этим ещё больше обострилось основное противоречие эпохи общего кризиса капитализма — противоречие между капиталистическими странами, все более запутывающимися в своих противоречиях, и СССР, который как раз к началу третьего периода приступил к выполнению (теперь уже выполненного) первого пятилетнего плана социалистического строительства, к завершению построения фундамента социалистической экономики. Успехи СССР, попытки капиталистических стран разрешить свои внутренние противоречия путем вооруженного нападения на Советский союз, неравномерный рост отдельных капиталистических стран, борьба между ними за передел мира, за источники сырья и сферы приложения капитала усилили лихорадочные военные приготовления империалистических держав. Вопреки «ультраимпериалисги- ческим» легендам социал-фашистов международное переплетение монополистических объединений, особенно сильно развившееся к началу третьего периода (международный сверхбанк по взиманию репараций с Германии, новые международные картели), не ослабило международных противоречий и опасности войны, а, наоборот, усилило их, «создавая предпосылки для превращения надвигающейся войны в войну мировую, в войну за новый- передел мира»1.
. Вместе с тем к началу третьего периода ясно обнаружилась бесплодность всех попыток буржуазии установить «мир в промышленности» капиталистических стран, попыток задержать революционную борьбу рабочего класса за свержение капитализма. Все острее ..встает перед буржуазией проблема рынков, «обостряемая нетолько. ростом производственного аппарата, но и устанавливаемыми монополистическими трестами и картелями высокими ценами, Заградительной проволокой таможенных барьеров, промышленным развитием экономически отсталых стран, общей неустойчивостью положения в колониях и т. д.»2.
Безуспешными оказались попытки буржуазии обойти это противоречие методами капиталистической рационализации. На деле рационализация, увеличив безработицу, сузив покупательную способность населения, обострив конкуренцию на мировом рынке, еще более обострила капиталистические противоречия. Вместе с резким ухудшением положения рабочего класса (удлинение рабочего дня, рост армии безработных до 12—13 млн. человек в 1929 г., еще до экономического кризиса) растет и пауперизация крестьянства, положение которого все более и более ухудшается в связи с прогрессирующим аграрным кризисом.
Одновременно растет боевая активность рабочего класса, который от оборонительных боев второго периода переходит к наступательным боям, также растет политическая реакция в капиталистических странах. В .обстановке крайнего роста всех капиталистических противоречий фац1изм становится все. более распространенным, методом господства " буржуазии.
. « Сборник „Послевоенный каппта’пзм в освещении Коминтерна**, стр. 118. ’ « Там же, стр. 119.
ЯО


В смысле роста капиталистических протизоречий не составляет исключения и крупнейшая, наиболее передовая капиталистическая страна — САСШ. Вопреки измышлениям оппортунистов, создавших особую теорию «исключительности» для Америки, «все яснее вскрывается банкротство провозглашенного американской буржуазией лозунга пресловутого «процветания» Ч Чтобы удержать свои позиции в борьбе с европейскими конкурентами, американская буржуазия усиливает нажим на рабочий класс: наличие 3 млн. безработных в САСШ в 1929 г. (до экономического кризиса), крайняя интенсификация труда, поход на зарплату— все это является лучшим доказательством того, что САСШ отнюдь не составляют исключения из общего кризиса капиталистической системы.
Третий период ярко показал также, что буржуазии не удалось подавить революционное движение в колониях. Растет революционное движение в Китае, Индии и других угнетенных странах. Растет стремление к отделению от крупнейших капиталистических стран таких колоний," как Канада, Ирландия и др.
Противоречия капитализма в ,третий период, обогтр ясь и усиливаясь, все более расшатывая капиталистическую стабилизацию, привели к величайшему мировому криви-у перепро звод- ства, который разразился в обстановке все углубляющегося общего кризиса капитализма.
Этот кризис окончательно опрокинул буржуазные вымыслы об «оздоровлении» капитализма. Он показал всю лжи. озть соци.л- фашистских и правооппортунистических теорий «органдзлан- ного капитализма».
Углубление экономического кризиса, рост капиталистических противоречий привели к концу относительную стабилизацию капитализма. Совершается переход к «новому туру крупных ст лк- новений между классами и между, государствами, к новому туру; революций и войн»2.
ГЛ А ВЛ ХТЛХ
МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС П КОНЕЦ относи- ТЕЛЬНОЙ СТАВ УЛ ИЗ АЦП И КАПИТАЛИЗМА
§ 231. Общая картина экономического кризиса
Противоречия капиталистического производства на в^ем протяжении его развития вели к цикличе-к м колебаниям, неизбежно порождали время от времени экономические кризисы. Эпоха империализма, порождая ряд особенностей во всем циклическом движении производства, ведет к резкому обострению кризисов, придает им крайне болезненный и затяжной характер.
Не уничтожается циклический характер капиталистического, ■ производства и на последней стадии империализма-^-в эпоху общего кризиса. Вследствие крайнего обострения всех противо-
" * Сборн :к «Послевоенный капитализм в освещении Коминтерна >, стр. 118.
* Тезисы XII пленума ИККИ по докладу т. Куусинена, стр. 3.
1» Пмпт»»овадя1. г #. лл4


речий империализма в этот период болезненность и острота экономических кризисов здесь далеко превосходят не только кризисы эпохи промышленного капитализма, но и довоенного империализма.
Первый острейший экономический кризис в эпоху послевоенного капитализма имел место в капиталистических странах вскоре после окончания мировой войны — в 1920—1921 гг. По остроте и продолжительности этот кризис превзошел все довоенные кризисы.
Однако и этот кризис 1920—1921 гг.1 далеко превзойден по своей остроте, размаху, глубине и продолжительности современным мировым экономическим кризисом, начавшимся более трех лет назад, в третий период послевоенного капитализма. «Нынешний экономический кризис, — как отметил т. Сталин еще в 1930 г.,—является самым серьезным и самым глубоким кризисом из всех существовавших до сих пор мировых экономических кризисов».
Первые грозные симптомы надвигающегося мирового экономического кризиса появились в ряде стран в 1928 г. После того как промышленный кризис в конце 1928 и начале 1929 г. захватил Польшу, Румынию и Балканские страны, он с конца 1929 г. с особой силой поразил крупнейшую капиталистическую страну— САСШ (и одновременно Германию).
Значительный по сравнению с другими странами рост производства в САСШ до конца 1929 г. сопровождался крайним обострением капиталистических противоречий. Это обострение нашло свое выражение в резком падении покупательной способности широких масс, прежде •всего рабочего класса, эксплоатация которого особенно возросла за последние годы, жизненный уровень которого реэко снизился в связи с падением зарплаты и ростом безработицы.
Назревавшие в связи с этим предпосылки экономического кризиса маскировались подъемом цен на биржевые бумаги, биржевой спекуляцией, которая некоторое время создавала еще видимость «процветания».
Это дутое «оживление» на бирже не только не могло предотвратить наступление кризиса, но углубило его остроту и силу. С октября 1929 г. резко начали падать непомерно возросшие курсы акций. Разразился грандиозный биржевой крах, который в течение нескольких недель привел к падению курса биржевых бумаг на 60—70 млрд. долл.
Биржевой крах в САСШ привел к падению курсов акций на европейских биржах — в Лондоне, Берлине (где падение началось ещё раньше), Амстердаме, Париже.
Вслед за биржевым крахом в САСШ происходит резкое сокращение промышленности, в результате которого производство в САСШ к началу 1930 г. оказалось на уровне 1927 г., а к концу 1930 г. — еще ниже (78°/о уровня 1923 г.).
За падением производства в САСШ сокращается производство в других странах Америки — Канаде и др. Промышленный кри-
1 Этот кризис не был оогц^м.
212


зис перебрасывается в Японию. Затем идут кризис и банкротства в Китае и колониальных странах. Уже с конца 1929 г., а в особенности с начала 1930 г., идет резкое сокращение производства в крупных странах Западной Европы, впрочем неравномерно распределяясь по отдельным странам. В Германии, где кризис начался одновременно с САСШ, уже в декабре 1929 г. продукция составляла 9в% по сравнению с 1928 г., в марте 1930 г. — 93о/о:, а в декабре 1930 г. — 7 9о/о. В Англии сокращение началось с середины 1930 г., причем к декабрю 1930 г. объем производства равнялся 85о/о по сравнению с 1928 г. В Польше, где промышленный кризис начался раньше, чем в САСШ, весь объем продукции в конце 1930 г. равнялся 82 о/о уровня 1928 г.
В первый год экономического кризиса из крупных капиталистических стран только Франция продолжала еще развивать свое производство, пользуясь огромными контрибуциями, взимаемыми с Германии. Это дало повод буржуазным апологетам создать теорию об «исключительности» развития Франции. Однако в результате дальнейшего своего развития экономический кризис беспощадно захватил и эту страну, где с конца 1930 г. началось сокращение производства.
Таким образом экономический кризис, начавшись в средней Европе и САСШ, неравномерно распространяясь по отдельным странам, стал кризисом мировым, охватившим весь капиталистический мир.
Наметившееся весной 1931 г. небольшое оживление в отдельных отраслях хозяйства ряда капиталистических стран вызвало надежды на смягчение кризиса.
Однако эти надежды не оправдались: сезонное оживление,, всегда связанное с началом весны, оказалось слабее оживления предыдущих лет.
За временным оживлением началось дальнейшее падение производства, дальнейшее обесценение акций, а за этим и острейший взрыв кредитного кризиса, придавший общему ходу экономического кризиса еще более острый, болезненный характер.
Протекая с начала экономического кризиса в скрытой, завуалированной форме, кредитный кризис прорвался с огромной силой к середине 1931 г.
Начавшись крахом ряда банков в Австрии и Германии, кредитный кризис перебросился на Англию, где он привел к краху английской золотой валюты, к отмене золотого стандарта (размена банкнот на золото) и к инфляции. Отмена золотого стандарта в Англии, а затем и в ряде других стран привела к перерастанию кредитного кризиса в валютный. Исчезло единство мировой денежной системы. Началась ожесточенная борьба на рынке между странами, отменившими золотой стандарт и еще не отменившими его. Отдельным странам удалось еще сохранить золотой стандарт (Германия, Франция), но это достигнуто ценой огромного напряжения, рядом экономических мероприятий, углубляющих противоречия и остроту кризиса. Дальнейшее углубление экономического кризиса, сопровождающееся еще бблыпим обострением кредитного кризиса, привело (в начале 1988 г.) к
18’ 248


крушению доллара, к краху денежной системы САСШ, считавшейся в капиталистическом мире наиболее «устойчивой» и падежной».
Грозные симптомы инф-яции проявляются (пока в замаскированной форме) в ряде других капиталистических стран, пока еще не отменивших золотого стандарта (в частности в Германии).
Развитие кредитного и валютного кризиса привело к новым банкротствам. Разоряются и терпят крах крупнейшие монополистические предприятия, держащие в своих руках командные высоты финансового капитала. Терпят крах такие гигантские предприятия, как шведский концерн Крейгера, крупнейший американский концерн «Транс-Америка», «Национальный кредитный банк» во Франции, ряд крупных банков Итапш и т. д. Происходит ряд государственных банкротств (Австралия). Германия, Венгрия и некоторые другие страны приостанавливают платежи по репарациям и долгам, падают доходы крупнейших монополистических организаций, падают цены акций. Захватив командные высоты финансового капитала, приведя к краху крупнейших предприятий, к удорожанию кредита и к усилению борьбы за золото и свободные денежные капиталы, затруднив внешнюю торговлю, кредитный и валютный кризис привел к дальнейшему резкому сокращению производства и дальнейшему углублению экономического кризиса.
Буржуазные политики и экономисты САСШ и других стран сделали в 1932 г. попытку при помощи ряда искусственных мероприятий (скупка акций и искусственное взвинчивание их цен, субсидии государства крупным предприятиям финансового капитала и т. д.) задержать дальнейшее развитие кризиса. Тысячи буржуазных и социал-фашистских газет с лик в нием возвещали -о конце кризиса, о торжестве «организованного капитализма».
Действительность, как и следовало ожидать, показала полный крах этих попыток (производившихся с определенной политической целью — посеять иллюзии среди широких масс во время перевыборных кампаний в ряде стран). После знаменитого «бума» наступил новый острый приступ кризиса: новая волна кредитного кризиса привела к краху доллара, промышленное производство опять резко сократилось.
Правда, наряду с нсвыми взрывами и припадками кризиса после неудачи «бума» в отдельных капиталистических странах не прекращаются лихорадочные попытки подъема. Некоторое повышение промышленного производства отдельных стран и отдельных отраслей в середине 1933 г. опять дает повод защитникам капитализма возвещать о конце кризиса. В действительности отдельные скачки производства вверх отнюдь не свидетельствуют о конце йлй смягчении кризиса.-Эти скачки вызваны, во-первых, спекулятивной-горячкой пл почве инфляций и, Во-вторых, элементами предвоённой конъюнктуры. В связи с падением курса бумажных -депег“происходит со спекулягивно-й целью-закупка-товаров,-порождающая «дутый» спрос, создающая внешнюю видимость, оживления; Наступивший конец относительной стабилизации капитализма, совершающийся переход к новому гуру революций и войн 2-14


заставляют империалистов лихорадочна готовиться к го Дне:гот почему .рост, производства наблюдается как раз в отраслях, работающих для нужд войны, и в странах, ведущих войну (Япония) и усиленно к ней. готовящихся (САСШ, Германия). Скачки производства вверх,. вызванные такими причинами,- не могут означать конца кризиса, а, наоборот, таят в себе предпосылки к новому взрыву мирового кризиса: спекулятивный «дутый» подъем должен привести к новому краху, переход к новому туру войн и революций способствует углублению и обострению кризиса.
В отдельных странах уже теперь ясно намечаются симптомы перехода к новому, еще более сильному взрыву кризиса (САСШ).
Таким образом экономический кризис, развиваясь скачкообразно и неравномерно, все обостряется и углубляется.
Как далеко зашло развитие кризиса, показывает то, что производство в ряде стран (Германия, Англия) к началу 1933 г. упало до уровня 90-х годов прошлого столетия. «В САСШ промышленное производство упало в сравнении с производством 1928 г. на 44%, в Германии — на 45%, во Франции —на 25%, в Англии — на 20о/о, в Польше — на 46о/о. Это обстоятельство отбросило уровэнь производства в капиталистических странах на 3—4 десятилетия назад. В результате кризиса в капиталистических странах происходит значительное омертвление производственного аппарата (недогруз и закрытие предприятий); так например в Германии омертвление аппарата тяжелой индустрии составляет 65о/о, в САСШ — 85о/о. Уничтожение производительных сил и материальных ценностей, крах ряда концернов, развал и. деморализация на «лучших» до сих пор предприятиях капитализма (Форд) идет полным ходом» Ч
Глубина экономического кризиса сказывается в особенно си~ь- ной недогрузке производственного аппарата и особенно резком сокращении производства в важнейших отраслях производства: металлургии, машиностроении и др.
Так мировая выплавка чугуна за 1932 г. (без СССР) была ниже 1929 г. на 68,5%, выплавка стали —на 64,8<>/о. Если рассмотреть производство по отдельным странам, то получится еще •более яркая картина. В апреле 1933 г. в САСШ производство стали упало на 75% по сравнению с высшей точкой производства 1929 г., чугуна — на 84<>/о, автомобилей — на 81,2%Г заказы на станки в САСШ в 1932 г. сократились по сравнению с 1929 г. на 89,3%. В Германии в апреле 1933 г. производство стали по сравнению с 1929 г. упало на 64<>/о, чугуна —на 68,9%, производство машин в 1932 г. сократилось (тоже по ср в.г:нию с 1926 г.) на 65,3% 2.
Резко сократилась каменноугольная и нефтяная промышленность, еще резче — судостроительная, автомобильная, тракторная. •Характерно, что ряд крупнейших промышленных гигантов в капиталистических странах работает только потому, что выполняет заразы для СССР.
» Из резолюций объединенного пленум! ЦК и ЦКК в январе 1933 г., щр. 10, Партиздат, 1933 г.
* Данные в большинстве взяты из «Конъюнктуры мирового хозяйства» № 5—6 за 1933 г.
215


Наряду с резким падением производства товары не находят себе сбыта и скопляются в огромном количестве. Сокращая производство, капиталисты в то же время уничтожают часть накопившихся запасов товаров, чтобы этими мерами задержать падение цен.
Однако резко падающая покупательная способность масс все больше отстает от количества произведенных товаров, запасы которых все возрастают. В результате кризис приводит к снижению цен. Несмотря на уничтожение запасов, сокращение производства, рост таможенных пошлин и ряд других мер, цены в САСШ в 1982 г. по сравнению с 1929 г. упали в среднем на 41о/о, в Германии, Англии и Франции — более чем на зоо/о. Это снижение цен происходит, однако прайме неравномерно: более всего падают цены в тех отраслях, где слабее власть и могущество крупных монополистических объединений; наиболее же могущественные объединения удерживают цены на свои товары на сравнительно более высоком уровне. Экономическое могущество крупнейших монополистических объединений сказывается также и в том, что падение розничных цен значительно отстает от падения оптовых цен. Эго обстоятельство еще больше сокращает покупательную способность широких масс трудящихся, а стало быть, углубляет противоречия, порождающие кризис, делает кризис более мучительным и затяжным.
Но этого мало. Огромное сокращение производства вызвало колоссальный рост безработицы в капиталистических странах. Если в 1926 г. там было 13—14 млн. безработных, то теперь их число превышает грандиозную цифру в 40 млн. В результате безработицы мы имеем резкое снижение зарплаты занятых рабочих. «По официальным данным снижение среднемесячной зарплаты в САСШ достигло 35<Уо по сравнению с уровнем 1928 г., в Англии за тот же срок — 15о/о;, а в Германии — даже 5Оо/о» *. В 1932 и 1933 гг. в связи с дальнейшим обострением кризиса мы видим новое организованное сокращение зарплаты рабочих целых стран (Польша, Германия, Италия), резкое сокращение фондов социального страхования (сокращение пособий по безработице, лишение пособий и т. д.). «В САСШ и во Франции совершеннно отсутствуют или почти отсутствуют какие бы то ни было формы страхования безработных, ввиду чего колоссально растет число бездомных рабочих и беспризорных детей» 2.
Капитал наступает не только на рабочий класс, но и на другие широчайшие слои трудящихся города и деревни. Растут смертность, проституция,* самоубийства трудящихся.
Наряду с ухудшением положения рабочего класса резко ухудшается положение трудящихся деревни в метрополии и колониях, ибо современный промышленный кризис тесно переплетается с кризисом аграрным^ Резкое снижение цен на сельскохозяйственные продукты, которое в течение экономического кризиса в ряде стран еще более, чем раньше, отстало от цен на промышленные
* Из резолюций объединенного пленума ЦК и ЦКК в январе 1933 г., гтр. 15.
2 Там же.
246


товары, крайне снизило доходность сельскохозяйственного производства и ухудшило положение трудящихся деревни. «Достаточно указать, что в САСШ по официальным данным годовой доход среднего фермера упал за последние 8 года с 847 долл, в 1929 г. до 187 долл. В 1932 Г.»1.
Резко сокращаются посевные площади, особенно под технические культуры, уничтожаются и сжигаются массы хлеба, кофе и других питательных продуктов, которых в то же время лишены широкие массы трудящихся. «Сокращены посевные площади по хлебу на 8—юо/о, по хлопку, например в Америке, более чем на 15°/о, по сахарной свекле, например в Германии и Чехо-Слова- кии — на 22—ЗОо/о... Сильно сокращаются производство и сбыт сельскохозяйственных машин... Ускоренно растет разорение крестьянских и фермерских хозяйств, их задолженность и продажа их имущества с молотка»8.
Сокращение производства в промышленности и сельском хозяйстве, сужение рынков привели к резкому, падению мировой торговли. Так общий товарооборот европейских стран в 1932 г. сократился против 1929 г. почти на две трети. Еще больше сократилась торговля внеевропейских стран. В результате — массовое закрытие торговых предприятий, разорение мелких и средних торговцев, банкротство крупных торговых фирм. Одновременно с этим углубляется кредитнсмденежный кризис.
Таковы факты, показывающие всю остроту и силу современного экономического кризиса, который вопреки надеждам и предсказаниям апологетов капитализма на четвертом году, своего развития все обостряется и углубляется.
§ 232. Итоги. Особенности современного экономического кризиса
Показав в самых общих чертах картину развития экономического кризиса, мы можем теперь подвести- итоги и сделать выводы об основных характерных особенностях этого кризиса, вскрытых еще в 1930 г. т. Сталиным на XVI съезде партии.
Нынешний экономический кризис является кризисом перепроизводства, вызванным прежде всего, как и все капиталистические кризисы, глубочайшими противоречиями капиталистического способа производства, свойственным ему противоречием между общественным характером производства и частной формой присвоения.
Теперешний кризис является первым после войны мировым экономическим кризисом 3, охватившим не только все промышленные капиталистические страны, но и аграрные.
Он развертывается крайне «неравномерно, несмотря на его всеобщий характер, поражая те или иные страны в разное время и с различной силой» 4.
‘ Из резолюций пленума ЦК н ЦКК в январе 1933 г., стр. 15.
2 Там же, стр. 12.
* Кризис 1920-1921 гг. не был в полном смысле мировым экономическим кри¬
зисом.
* Сталии, Основы ленинизма, стр. 489.
347


«Нынешний кризис не есть простое повторение старых, кризисов. О.н происходит и развертывается в некоторых новых условиях, которые необходимо выявить, чтобы получить п ляую картину кризиса. Он осложняется и. углубляется целым, рядом особых обстоятельств, без уяснения которых невозможно составить себе ясное представление о нынешнем экономическом кризисе» Ч
Что же это за особенности?
Характерной особенностью современного экономического кризиса является, во-первых, то, что он «сильнее всего поразил главную страну капитализма, его цитадель — САСШ, сосредоточивающую в своих руках не менее полсвдны всего производства и потребления всех стран мира» 2.
О «процветании» САСШ с восторгом говорили все буржуазные экономисты и политики, уверявшие, что мощь магнатов капитала в САСШ дает им полную возможность избежать всяких кризисов; это же повторяли социал-фашисты, подводя «базу» под свою теорию «организованного капитализма». Об «исключительности» развития Америки говорили и правые оппортунисты, вроде Ловстона, ныне исключенного из Коминтерна. Теперь эта «исключительная» страна сильнее всего поражена кризисом. -«Понятно, что эго обстоятельствэ не может не вести, к колоссальному расширению среры влияния кризиса, к обострению кризиса и накоплению сверхсметных трудностей для мирового капитализма» 3.
Во-вторых, для современного экономического кризиса характерно уже отмеченное нами совпадение и переплетение промышленного кризиса с аграрным. Разорение миллионов трудящихся деревни, резкое отставание цен на продукты сельского хозяйства от промышленных цен, еще более уменьшая покупательную способность населения, неизбежно обостряют промышленный кризис и усиливают общую остроту кризиса. «Нечего и говорить, что промышленный кризис будет усиливать сельскохозяйственный, а сельскохозяйственный — затягивать промышленный, что не может не привести к углублению экономического кризиса в целом» 4.
В-третьих, не следует забывать, что кризис развертывается в эпоху господства монополий, когда монополистические объединения борются за сохранение высоких монопольных цен, несмотря на перепроизводство. Это находит свое выражение в резком отставании оптовых цен от розничных, в задержке падения цен сильно монополизированных отраслей. «Понятно, что это обстоятельство, делая кризис особенно мучительным и разорительным для народных масс, являющихся основными потребителями товаров, не может не повести к затягиванию кризиса, не может не затормозить его рассасывание» 5.
В-четвертых, следует иметь в виду, что современный экономический кризис развертывается в обстановке общего кризиса
* Сталин, Основы ленинизма, стр. 493.
» Там же.
* Там же.
« Там же.
’ Там же.
248


капитализма и что противоречия эпохи общего кризиса накладывают свой отпечаток на современный экономический кризис.
Раскол, мира на ‘две системы,. выпадение СССР .из системы мирового • капитализма, мощный рост социалистического хозяйства в СССР, который во время жесточайшего кризиса капитализма закончил первую пятилетку и приступил к осуществлению второй, расшатывают самые основы капитализма,, резко обостряют экономический кризис. Невозможность для капиталистов хозяйничать на обширной территории СССР, на его богатейшем внутреннем рынке делает проблему рынков для капиталистов особенно острой; революционизирующее влияние СССР, обостряя классовые противоречия в капиталистических странах, тоже не может Не содействовать обострению кризиса.
Значительно углубляют экономический кризис противоречия между самими капиталистическими странами. Их борьба за рынки сбыта, источники сырья и сферы приложения капитала усиливает кризис перепроизводства и резко обострившийся за последние 1У2—2 года кредитный и валютный кризис \ В этом же направлении действует и характерное для периода общего кризиса обострение противоречий между метрополиями и колониями.
Хроническая недогрузка капиталистических предприятий, характерная для периода общего кризиса, постоянные армии безработных, еще до экономического кризиса превысившие 10 млн. человек, усиленное наступление на рабочий класс, крайнее снижение его покупательной способности — все это опять- таки неизбежно придало кризису особо острую, болезненную форму.
Действие особенностей общего кризиса сказалось между прочим в том, что современному экономическому кризису предшествовал подъем далеко не во всех странах. В тех же странах, где наблюдался подъем, он не носил общего характера; в ряде стран и отраслей еще до экономического кризиса наблюдался застой. Уже раньше, говоря об особенностях циклического развития при империализме, мы отмечали .вялость периодов подъема в эту эпоху и затяжной характер кризиса. В период общего кризиса капитализма отмеченные нами раньше причины действуют с большей силой. Если уже перед кризисом в ряде стран и отраслей был застой, то и сам кризис, приняв затяжной характер, по евгей продолжительности превзошел все предшествующие кри- зисы: продолжаясь четвертый год, кризис все углубляется и обостряется.
Своеобразие эпохи общего кризиса сказалось и в характере проявления денежного и кредитного кризиса. «Пока, общественной характер труда, — писал еще Маркс, — проявляется как денежная форма существования товаров, т. е. как вещь, существующая вне действительного производства, неустранимы денежные кризисы, независимые от действительных кризисов или являющиеся их обостре-
< Значительную роль в кредитном и валютном кризисе сыграли репарационные платежи, изымаемые странами-победительницами с Германии и других побежденных стран. Эти платежи содействовали росту противоречий "между движением фиктивного и действительного капитала, ускорили крах ряда банков и т. д.


пнем»1. Это целиком относится и к современному экономическому, кризису. Однако своеобразие его заключается в том, что вначале кредитно-денежный кризис протекал в скрытой форме, и лишь с середины 1931 г. он проявил себя особенно резко2.
Причина этого своеобразия лежит в том, что в период общего кризиса вследствие загнивания капитализма, роста слоя рантье, осоиенпо в странах-победительницах (САСШ, Франция), вследствие недогрузки производственного аппарата и т. д. скопился большой излишек ссудного капитала. "Этому скоплению содействовал промышленный застой перед кризисом в ряде стран. В начале кризиса, в связи с отливом денежных средств от биржевых спекуляций, излишек ссудного капитала еще больше возрос. Гигантские монополистические объединения, располагая огромными денежными средствами, могли известное время маневрировать этим излишком и на некоторое время оттянуть свое банкротство.. Однако с тем большей силой ударил денежно-кредитный кризис впоследствии, приведя к краху капиталистической денежной системы, к разорению крупнейших капиталистических объединений, к дальнейшему углублению кризиса.
Таковы основные особенности современного экс комического кризиса, делающие его «самым серьезным и самым глубоким из всех существовавших до сих пор мировых экономических кризисов».
§ 233. Рост капиталистических противоречив и конец относительной стабилизации капитализма
Современный мировой экономический кризис, выросший из глубочайших противоречий капитализма в эпоху общего кризиса, привел к дальнейшему, еще большему обострению этих противоречий. В результате этого наступил конец отнссительной стабилизации капитализма.
Относительная стабилизация началась со времени второго периода послевоенного капитализма, когда буржуазии удалось на время отбить наступление пролетариата после войны в капиталистических странах, подавить на время пролетарскую революцию в Германии и ряде других стран. Период относительной стабилизации капитализма характеризовался тем, что капитализм ■вышел из того хаоса в области производства, торговли и финансов, который имел место в первый период: капиталистическое производство и торговля приблизились к довоенному уровню, а в ряде стран его перешагнули. После длительного периода инфляции начала укрепляться (относительно) денежная система и восстановилось ее единство в рамках мирового капиталистического хозяйства. Вместе с тем в период относительной стабилизации империалистам удалось на время договориться о разделе сфер влияния в колониях и полуколониях, о грабеже Германии.
Углубление противоречий капиталистической системы при-
* Марке, Капитал, т. Ш, ч. 2, стр. 370.
* В ряде аграрных стран впроч м уже с самого начала кризиса резко обнаружился валютный кризис в связи с хроническим аграрным кризисом, падением внешней торговли и т. д.
250


вело к подрыву всех основных моментов, обусловивших ее относительную стабилизацию.
Развитие экономического кризиса отбросило капиталистическое производство далеко назад за дотошный уровень, привело к огромной недогрузке капиталистического п; о [свойственного аппарата, к хищническому разрушению производительных сил. Кредитно-денежный кризис привел к краху денежных систем крупнейших капиталистических государств, к уничтожению единства мировой денежной системы, к ряду крупнейших банкротств. Резко пала также и мировая торговля. Сильное сокращение производства и торговли, бешеный рост спекуляции в связи с кризисом и крушением денежных систем, огромная безработица и нужда при растущих расходах на армию, полицию, проценты по са ’мам, растущий дефицит государственных бюджетов — все это показывает огромный рост паразитизма и разложения.
Растущее загнивание хозяйства капиталистических стран наряду с гигантским ростом СССР крайне обострило противоречие двух систем.
«В соотношении сил между социалистическим и капиталистическим мирами — громадный сдвиг, в первую очередь благодаря росту удельного веса СССР, осуществляющего гигантскими темпами свою великую программу социалистической индустриализации, коллективизации и культурной революции» *, добившегося в результате успешного выполнения первой пятилетки огромных Всемирно-исторических побед, борющегося за выполнение новых грандиозных задач второй пятилетки. Успехи СССР все болео обеспечивают его экономическую независимость от капиталистических стран; все более возрастает революционизирующая роль Страны советов. В то же время резко обострились противоречия между капиталистическими странами. Чре вычайноэ сужение рынков в результате экономического кризиса, скопление огромных товарных запасов, падение цен резко обострили борьбу между, империалистическими державами за рынки, за новый передел мира.
Крайне острую форму приняла торговая война между империалистическими державами, пытающимися путем демпинга выбить позицию друг у друга, отгораживающимися друг от друга высокими таможенными пошлинами. В связи с кредитным кризисом резко обострилась борьба за з лото, за свободные денежные средства. Отмена золотого стандарта в ряде стран обострила борьбу между теми из них, где еще сохранен стандарт, и теми, которые благодаря отмене золотого стандарта и инфляции имеют возможность продавать на мировом рынке товары по сравнительно более дешевым, низким ценам. В борьбе за рынки происходит своеобразное «соревнование» в инфляции между, отдельными странами, отменившими золотой стандарт 2.
Борьба капиталистов за рынки, за новый передел мира приняла тем более острый характер, что действие экономическою кризиса крайне неравномерно проявилось в отдельных странах.
< Тезисы ХП пленума ИККИ, стр. 2.
* Тако? „соревнование" пр исходит терерь в частности между Англией и САСШ; САСШ, отменившие золотой стандарт значительно позже Англии, уже „обо- гвып“ ее в падении курса своей валюты-
351


Это еще сильнее обострило общую неравномерность развития капитализма, создавая несоответствие между старым распределением сфер влияния и новым соотношением сил. «Теперь никого из капиталистических государств уже не удовлетворяет старое распределение сфер влияния и колоний» 1.
Резкий рост противоречив между капиталистическими странами привел к срыву сговора между ними в дележе сфер влияния в колониях и полуколониях, к срыву сговора в деле грабежа Германии.
На Тихом океане завязывается узел противоречий, неизбежно ведущих к новой империалистической войне. Нападение Японии на Китай, события в Манчжурии и Шанхае означают уже фактическое вползание в новую империалистическую войну. Эти события вместе с тем ясно показывают срыв сговора империалистических держав в отношении дележа Китая. На почве борьбы за господство на Тихом океане особенно резко обострились противоречия между Японией и САСШ. С особой силой растет и обостряется противоречие между Англией и Америкой, борющимися за мировое господство, за влияние в английских доминионах в Южной Америке и Китае. Крайней остроты достигли противоречия между Францией и Италией. В то же время все настойчивее делаются требования империалистической Германии, прекратившей платежи по репарациям и другим долгам, о пересмотре Версальского мира. Борьба германских империалистов за возврат Данцигского коридора, отданного Польше, за присоединение Австрии таит в себе реальную опасность грандиозной империалистической войны. Требования империалистической Гермамании делаются тем настойчивее, что страны-победительницы вследствие углубившихся противоречий между ними не в состоянии договориться между собой о дальнейшей эксплоатации Термании. Происходит надлом версальской системы.
В срыве сговора немалую роль играет проблема военных долгов, которые ряд империалистических держав (Франция и др.) отказываются платить своим бывшим «союзникам» (САСШ).
Вследствие крайнего роста противоречий все ярче проявляется стремление буржуазии найти из них выход путем новой империалистической войны и интервенции против СССР. Как никогда, лихорадочно растут военные вооружения. Из всех отраслей промышленности одна лишь . военная промышленность во время кризиса не свертывается, а растет.
Так затраты на вооружения пяти крупнейших империалистических держав (САСШ, Англия, Франция, Италия, Япония), равнявшиеся в 1913 г. 2,3 млрд, руб., в 1931 г., т. е. в год жесточайшего экономического кризиса, по официальным преуменьшенным данным, равнялись почти 5 млрд, руб., т. е. больше чем вдвое превышали затраты 1913 г. ; 1932 г? принес, в связи с нападением Японии на Китай и дальнейшим ростом капиталистических противоречий, значительное увеличение затрат на вооружения.
Начало новой империалистической войны на Дальнем Востоке, война между южноамериканскими странами, за которыми стоят
< Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 494.
252


Очаги повой империя лестической волны L
1 Схема заимствован! из «Правды» от 1 август 1933 г.


американские и английские империалисты, показывает, как неустойчив капиталистический мир, как близка и реальна опасность грандиозного мировою империалистического пожара, как Реальна опасность вооруженного нападения империалистов на ССР. Все это является одним из ярчайших показателей конца капиталистической стабилизации.
Но этого мало. Рост протиюречий между империалистами, наступление Японии на азиатский материк «развязывает ряд величайших социально-экономических конфликтов, i о орыми минирована вся почва взаимоотношений капиталистического мира с колониями» Ч Экономический кризис крайне, ухудшил и без того невыносимое положение трудящихся ко тэний и полуколоний: по ним с особой силой ударил сельскою шйственный кризис, им приходится крайне дорогой ценой расплачиваться за конкуренцию империалистов между собой. Это не могло не усилить революционного движения в колониях. Наступление империалистической Японии на азиатский материк неизбежно вызвало дальнейшее обострение борьбы колониальных и полу то тониальных стран за свое освобождение. «Китайская революция, революционное движение в Индии, в Ивдс-Китае открывают собою начало полосы колониальных резолюций во всем мире» 2. Революционное движение в колониях является еще одним показателем конца капиталистической стабилизации.
Наконец срыв капиталистической стабилизации был обусловлен крайним обострением противоречий между основными классами капиталистического общества — буржуазией и пролетариатом. Экономический кризис, принеся крах и банкротство мелких, средних и даже крупных капиталистических предприятий, еще более сократил количество «магнатов» финапсогого капитала. В то же время все углубляющийся кризис приносит грандиозные бедствия рабочему классу: усиленную эксплоатацию, нужду, безработицу, голод, смерть. Рост классовых противоречий неизбежно приводит к революционизированию рабочих масс. «Миллионы * трудящихся, подошедшие к последней грани нищеты, теряют культивировавшееся у них годами работы социал-демократии терпение» 3. Растет число стачек. Растет борьба пролетариата против фашистского террора буржуазии; все яснее становится для широких масс рабочих рол;, социал-фашистов как близнецов фашистов, как активных соучастников кровавого похода буржуазии против революции. Кризис экономический перерастает в кризис политический. Нарастает новый революционный подъем в империалистических странах и колониях. Мы стоим на пороге нового тура революций и войн.
$ 234. Борьба за выход из кризиса
Крайний рост капиталистических противоречий и конец относительной стабилизации капитализма конечно не означают, что
г Мануциский, Конец капиталистической, стабилизации и мировой революционный подъем, <06 итогах ХП пленума ИККИ», стр. 8.
я Там же.
• Там же, огр. &
Ш


капиталистический мир дошел до такой грани, когда он должен рухнуть сам собой. Мы уже не раз отмечали ошибочность и вредность подобных выводов, проповедуемых сторонниками теории автоматической гибели капитализма. Будет ли при наличии глубочайшего кризиса капитализм свергнут или не будет, зависит от успехов борьбы пролетариата за свержение капитализма, от силы и организованности революционной партии пролетариата, от умения партии повести массы в бой, парализовать влияние социал-фашистов и оппортунистов на отдельные слои рабочих. При отсутсгвии же этих условий буржуазия сможет па некоторый период продлить свое существование, сможет путем нового маневра удержать на некоторое время свое господство.
Вот почему в период глубочайшего кризиса капиталистической системы, какой она переживает сейчас, мы видим ожесточенную борьбу основных классов капиталистического общества, один из которых — буржуазия — борется за капиталистический выход из совпеменного кризиса, а другой — пролетариат — за революционный выход.
Буржуазия стремится найти выход прежде всего путем усиленного нажима на рабочий класс. Еще больше, чем раньше, в капиталистических странах снижается заработная плата, удлиняется рабочий день, усиливается интенсивность труда. В то же время сокращаются, а то и вовсе отменяются пособия безработным,; вводится для них трудовая повинность.
Одновременно с нажимом на рабочий класс буржуазия ищет- выхода из кризиса в ограблении колоний, в угнетении широких масс трудящихся крестьян и мелкой буржуазии городов. Она стремится достичь этого путем удержания высоких монопольных цен на промышленные товары при низких щшх на сельско- хозяйствнные, путем ограниченна (а иногда и запрещения) в о:а сельскохозяйственных продуктов из других стран, обложения ввозимых продуктов высокими пошлинами, путем усиления налогового пресса и т. д. Все это не может не привести к снижению покупательной способности трудящихся и неизбежна создает, новые трудности для капиталистов.
Чтобы сдержать падение цен, капиталисты сокраща/ют в больших размерах производство. При этом капиталисты и их идеологи выступают сознательно против технического прогресса, против новейших машин, предлагая (и пытаясь уже кое-где) заменить их первобытными орудиями: заступом, киркой, плугом.
Не будучи в состоянии вовсе задержать падение цен, монополисты однако задерживают падение розничных цен, что ведет к еще большему ограблению трудящихся и делает кризис еще более затяжным.
Важную роль в ограблении буржуазией широких масс рабочих и трудящихся, в ее попытках найти выход из кризиса играет, также инфляция, проводимая в ряде капиталистических стран. Инфляция, как известно, приносит повышение цен на товары, следовательно снижение реальной заработной платы. Инфляция делает более выгодным вывоз товаров за границу и поэтому, дает известные преимущества стране, проводящей инфляцию, в ее конкурентной борьбе на мировом рынке. Инфляция вед^т
255


к дальнейшему обострению капиталистических противоречий, к новым неисчислимым страданиям трудящихся.
Чтобы спасти от краха и разорения крупнейшие монбполисти- ческие предприятия, буржуазные правительства стараются им помочь путем государственных пособий. Для задержания кризиса в своей стране правительство запрещает ввоз товаров из чужих стран или вводит высокие пошлины. На деле это приводит к росту государственных расходов и усилению финансового кризиса: искусственная поддержка предприятий путем субсидий и протекционистских пошлин лишь задерживает неизбежное в результате кризиса обесценение основного капитала предприятий и тем самым мешает рассасыванию кризиса.
Таким образом вследствие особенностей современного экономического кризиса и всей политики монополистического капитала обычный путь, которым прежде преодолевались экономи-, ческие кризисы перепроизводства в капиталистическом обществе, оказывается чрезвычайно затрудненным.
Обычный путь преодоления капиталистических кризисов перепроизводства.— это был путь уничтожения и рассасывания накопившихся товарных запасов, гибели более устарелых и слабых предприятий, обесценения основного капитала, введения технических усовершенствований, повышения производительности труда, освоения новых рынков сбыта и т. д. • Теперь, несмотря на огромное уничтожение товарных запасов, они не уменьшаются, а еще более возрастают вследствие крайне возросшей эксплоатации трудящихся монополистами, задержки ими падения розничных цен, вследствие роста безработицы, острейшего аграрного кризиса и т. д. Вместо введения новых технических усовершенствований и обновления основного капитала мы видим борьбу против технического прогресса, искусственную поддержку монополистических предприятий путем субсидий. Вместо освоения новых рынков — сокращение внешней и внутренней торговли в результате таможенных перегородок, высоких монопольных цен и т. д.
В прежние экономические кризисы сам кризис создавал предпосылки для своего собственного преодоления. Теперь это стало невозможным, «потому что монополистический капитал занял сверхмощные командные высоты, и он в состоянии укрепить свои позиции в значительной степени за счет интересов всего народного хозяйства страны, опираясь на весь аппарат государства» *.
Вот почему чисто экономического выхода из современного экономического кризиса не может быть. «Возможность капиталистического выхода из кризиса — для той или иной страны — может заключаться только в успешном применении экономических средств борьбы класса капиталистов в связи со средствами насилия - буржуазного- господства, со средствами войны и подавления других конкурентов и соперников, внутренних и внешних врагов финансового капитала» 2.
1 Куу мнем. Международное положение и задачи секций Коминтерна, стр. 24, Партиздат, 1933 г.
Д Там же.
2»


Буржуазия пытается найти выход из кризиса путем фашизма, беспощадного насилия и террора над трудящимися массами.
Целиком подтверждается предвидение т. Сталина, указавшего на XVI съезде партии в 1930 г., что «буржуазия будет искать выхода из положения в дальнейшей фашизации в области внутренней политики, используя для этого все реакционные силы, в том числе и социал-демократию» Ч
Мы это видим теперь в Германии, в ряде других стран, где уже свирепствует фашистская диктатура или где идет процесс фашизации. ।
Проливая кровь рабочих, усмиряя их фашистским террором, буржуазия в то же время ищет выхода из кризиса путем новой империалистической войны. Разжиганием шовинизма, подготовкой войны и самой войной капиталисты хотят отвлечь массы от пролетарской революции. Капиталисты надеются ограблением чужих стран в результате войны оживить хозяйство своей страны и дать ей возможность выпутаться из кризиса. Огромный рост вооружений, усиленная таможенная и торговая война, обострение борьбы Америки с Англией, Америки с Японией, Франции с Германией и т. д. — яркое доказательство усиленной подготовки империалистической войны. Грабительская война Японии в Китае — это уже вползание в империалистическую войну.
В своей борьбе за насильственный выход из кризиса, за предотвращение пролетарской революции империалистическая буржуазия особенно усиленно готовится к контрреволюционной войне против СССР.
Крайнее обострение капиталистических противоречий усиленно толкает буржуазию к разрешению их за счет страны, самым своим существованием и ростом расшатывающей основы капитализма.
Стремление к военному нападению на СССР усиливается еще тем, что успехи социалистического строительства, рост экономического могущества СССР и решительная победа над капиталистическими элементами внутри страны окончательно опрокинули надежды капиталистов на гибель СССР, в результате взрыва изнутри Союза.
В целях подготовки к контрреволюционной войне против СССР, происходит лихорадочное вооружение соседних с СССР капиталистических государств (Япония, Польша, Румыния и т. д.), усиленно при помощи социал-фашистов подготавливается «общественное мнение», провоцируются всевозможные конфликты, срываются договоры и т. д.
Лишь твердая политика мира, проводимая СССР, укрепление его обороноспособности, страх буржуазии перед превращением империалистической войны в гражданскую и перед перспективой колониальных восстаний пока еще сдерживают буржуазию от открытой .войны и интервенции.
В условиях усиленного нажима на рабочий класс, растущего фашистского террора, усиленной подготовки новой империалистической войны и интервенции пролетариат, выступая против
* Сталин, Основы ленинизма, стр. 498.
Пощтаковомия, ч. 2.


империалистической буржуазии, борется за революционный выход из кризиса.
Крайнее обострение капиталистических противоречий во время кризиса, огромный рост нищеты и страданий трудящихся вызвали политическую активность широчайших масс, со всей отчетливостью показали пролетариату неизбежность решительной борьбы за свержение капитализма, за пролетарскую революцию.
Растет не только волна экономических боев в ряде стран (Германия, Япония, Бельгия, Польша, Чехо-Словакия, Испания и др.), но и происходит перерастание экономических стачек в стачки политические. Повседневная частичная борьба и резкое обострение классовых антагонизмов при активной руководящей роли компартии все ближе подводят массы к решающим боям за власть. Пролетариат все больше проникается сознанием того, что только свержение капиталистического строя и завоевание пролетарской диктатуры могут дать выход из ужасов капиталистического строя. Падает влияние на массы социал-фашистов, которые, все теснее сращиваясь с аппаратом фашистской диктатуры, в то же время пытаются при помощи своего «левого» крыла обмануть массы, отвлечь их от революции «левыми» фразами.
Нарастание и развитие классовой борьбы пролетариата в обстановке конца относительной стабилизации капитализма означает рост революционного подъема. В обстановке сильнейшего обострения капиталистических противоречий происходит быстрое нарастание революционного кризиса, переход к новому туру революций и войн.
Революционный подъем в капиталистических странах еще не создал непосредственной революционной ситуации, еще не привел непосредственно к революции. Мы не можем заранее точно предсказать, как скоро конец капиталистической стабилизации перейдет в полосу революций. Это в значительной степени зависит от самого рабочего класса и от его авангарда — коммунистических партий. Беспощадно борясь с социал-фашизмом, разоблачая его «левые» маневры, громя оппортунистов всех мастей, дезориентирующих рабочий класс в его борьбе за революционный выход из кризиса и выполняющих роль агентуры буржуазии и социал-фашизма, преодолевая путем большевистской самокритики свои собственные ошибки, под руководством победоносной коммунистической партии СССР и .вождя мирового пролетариата т. Сталина, — коммунистические партии капиталистических стран смогут сократить эти сроки и повести массы на решающие победные бои за пролетарскую революцию.
§ 235. Критика буржуазных и ревизионистских концепций современной фазы кризиса капитализма
В условиях жесточайшего экономического кризиса, конца относительной стабилизации капитализма и нарастания революционного подъема буржуазия, борясь за капиталистический выход из кризиса, мобилизует свои научные силы для того, чтобы скрыть глубину капиталистических противоречий, чтобы «доказать» незыблемость и твердость капиталистического строя.


Период капиталистической стабилизации вызвал, как известно, ликование в буржуазном лагере. Ученые лакеи буржуазии возвестили о новом периоде небывалого процветания капитализма. Вместе с социал-фашистами они «вещали» об эре «организованного капитализма», об окончательном преодолении анархии производства и кризисов.
Когда грянули первые раскаты мирового экономического кризиса., когда вслед за биржевым крахом 1929 г.’ наступило в 1930 г. резкое сокращение производства, буржуазия вначале просто-напросто пыталась замолчать кризис, не «признавать» его. Буржуазные экономисты пытались свести все дело к отдельным местным «затруднениям», к случайной, незначительной заминке.
Однако с дальнейшим развитием кризиса уже стало невозможно замалчивать его. Тогда буржуазные экономисты начали прилагать усилия к тому, чтобы скрыть не только действительные размеры кризиса, но и его настоящие причины.
Верные традициям вульгарной политической экономии, скользящей только по поверхности экономических явлений, буржуазные экономисты в огромном своем большинстве видят причины кризиса в области денежного обращения и кредита. Как идеалисты они взваливают вину за кризис на недальновидность отдельных банков, которые были слишком «либеральны», слишком «щедро» финансировали промышленность и привели к слишком большому расширению (инфляции) кредита.
«Инфляция банковского кредита в течение последних шести лет, поддерживаемая ее родным детищем—либерапной денежной политикой, явилась гидрой, которая пожрата нас»,—так пишет американский экономист В. Бэкер. «Американское хозяйство стало жерл ой ошибочной конъюнктурной и кредитной политики»,—пишет немецкий буржуазный экономист В. Репке.
Сводя все к явлениям денежного и кредитного обращения, к ошибочной политике, эти экономисты тщательно обходят противоречия капиталистического производства, породившие кризис. Они не хотят и не могут признать того, что огромный рост фиктивного капитала, имеющий место в период общего кризиса капитализма и создавший перед экономическим кризисом видимость «процветания», сам есть продукт резкого загнивания капитализма.
Другие буржуазные экономисты (в том числе наиболее «либеральные» из них), воскрешая старые теории Сисмонди и русских народников, сводят причину кризисов к недопотреблению. «Кризис, — пишет немецкий экономист Байер, — сосгоит в том, что производство больше, чем спрос». Известный «либеральный» американский экономист Чэйз видит причину кризиса в огромном росте производственного аппарата, который, по его мнению, «превышает потребности даже в условиях неограниченной покупательной способности» х. Таким образом «либерал» Чэйз договаривается до того, что в современном капиталистическом обществе имеется абсолютное перепроизводство. Но даже тогда, когда буржуазные экономисты
* Все цитаты приведены из сборника «Буржуазные экономисты о мировом кризисе» под ред. Л. Катарского, Ленинградское отделение Комакадемии, Соцэкгиз, 1931 г.
17*
259


подчеркивают относительность перепроизводства и недостаточную покупательную способность масс, они сводят все дело к неразумному распределению продуктов производства и скрывают, что само недопотребление масс является опять-таки выражением глубочайших противоречий капиталистического способа производства— противоречий между общественным характером этого производства и частной формой присвоения.
Таким образом всех буржуазных экономистов, как бы они ни объясняли кризис, объединяет то, что они стремятся скрыть глубочайшие противоречия капиталистического способа производства, приведшие к кризису. При этом, говоря иногда об особой глубине и силе современного экономического кризиса, буржуазные экономисты конечно обходят основную причину, сделавшую кризис особенно глубоким и острым,—его развертывание на фоне общего кризиса капитализма. В силу своих классовых интересов они не могут признать общего кризиса капиталистической системы и предсказывают неизбежность нового подъема и расцвета после кризиса. Все настойчивее и откровеннее они указывают в качестве пути выхода из кризиса наступление на рабочий класс и войну. Эти методы выхода из кризиса фашизм оправдывает интересами нации, необходимостью "ограничения» интересов отдельных групп в интересах всей нации в целом и т. д. Проповедуя вмешательство государства в «частную» хозяйственную жизнь, фашисты стремятся консолидировать силы буржуазии в ее борьбе против рабочего класса, за капиталистический выход из кризиса. Лицемерно критикуя отдельные проявления капиталистической спекуляции, фашисты пытаются отвлечь ненависть масс от действительных причин их бедствий, отвлечь их от борьбы за свержение всей капиталистической системы.
Те же цели и намерения преследуют в своей «оценке» современной фазы мирового кризиса и социалч^юшисты.
Вместе со всей буржуазией они в начале экономического кризиса пытались его замолчать и скрыть. Когда же развитие кризиса заставило и их заговорить о нем, то они стали его изображать как обычный «нормальный» кризис.
«Современный мировой кризис, — пишет русский меньшевик Деккер, теперь сотрудничающий в немецкой социал-фашистской печати, —является свидетелем того, что капиталистическое развитие снова приняло свой нормальный ход через колебания конъюнктуры, через смену подъемов и кризисов» Ч
Как верные слуги капитализма социал-фашисты (в частности Каутский) предвещают после экономического кризиса мощный подъем капитализма. «Нынешний кризис, — заявил Тарнов, один из наиболее циничных социал-фашистов, на съезде в Лейпциге, — по объему и глубине своих действий превосходит все прежние кризисы. Несмотря на это, можно с уверенностью сказать, что хозяйство найдет пути к новому подъему».
Вместе со всеми буржуазными экономистами социал-фашисты скрывают действительные причины кризиса. Тот же Тарнов например объясняет глубину кризиса «ошибочным руководством» в деле
* Цитировано по статье А. Брейтмана в «Большевике» № 9 за 1931 г.
2G0


распределения капиталов и считает, что активной, «разумной*» политикой капиталистов можно было бы устранить кризис. Надевая на себя маску защитников рабочего класса, социал-фашисты с особым усердием поддерживают объяснение кризиса недопотреблением, сводя причину кризиса к неравномерности распределения. Этим социал-фашисты хотят скрыть, что недопотребление и неравномерность распределения вытекают из самого существа капиталистического производства, из противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения. Эту же цель преследует и другая «теория», распространенная среди социал-фашистов (Гильфердинг и др.), сводящая кризисы к диспропорциональности отдельных отраслей хозяйства.
Принимая активное участие в борьбе буржуазии за капиталистический выход из кризиса, социал-фашисты выдвигают идею «государственного капитализма». Поддерживая попытки буржуазии при помощи государственных пособий предотвратить крах крупных монополистических объединений, агитируя вместе с фашистами за активное вмешательство . буржуазного государства-в деятельность отдельных капиталистов, они изображают эти мероприятия как «конец господства частного и финансового капитала», как «кусок социализма», по выражению Гильфердинга \
Выступая на словах против сокращения рабочего дня и снижения зарплаты рабочих, социал-демократы и здесь на деле поддерживают буржуазию. «Еще не бывало кризисов,—пишет социал-фашист Нафтали, утешая рабочих, — в которых номинальная заработная плата не падала бы, и я полагаю... что также •в ходе этого кризиса конец снижения заработной платы еще не достигнут» 2.
Прибегая в условиях полевения масс к «левым» маневрам, декламируя иногда на словах о «крахе» капитализма, о неизбежности социализма, более «левые» социал-фашисты своей теорией автоматической гибели капитализма помогают буржуазии в ее борьбе за капиталистический выход из кризиса обходным путем.
Эту же теорию поддерживают и троцкисты, которые вместе со всеми социал-фашистами смазывают неравномерность развития капитализма, скрывают глубочайшие его противоречия. С точки зрения троцкистов, которые вообще отрицали стабилизацию капитализма, теперешний этап не принес ничего нового. То своеобразное, что мы имеем теперь в обострении капиталистического кризиса, то, что именно теперь привело к концу стабилизации, троцкистами отрицается.
Преображенский, защищающий в своей книге «Закат капитализма» троцкистские взгляды на современный кризис, писал, что на современном этапе «постепенно рассасывается сама форма циклического движения» 3 капитализма. Выходит стало быть, что независимо от революционной борьбы пролетариата капитализм так или иначе не сможет найти выхода из кризиса. Так троцкисты
< Критика этой теории нами уже дана в предыдущем отделе.
* Цитировано по А. Вану «Марксова теория кризисов и современный экономический кризис». Характерно, что Нафтали, как апологет капитализма, говорит только о снижении номинальной зарплаты, скрывая снижение реальной зарплаты.
3 Преображенский, Закат капитализма, стр. 96.
261


демобилизуют пролетариат в его борьбе за революционный выход из кризиса.
Борясь против троцкистских и «левацких» концепций об абсолютной невозможности для буржуазии найти выход из кризиса, нельзя ни на минуту ослаблять борьбы против правоотюрту- нистической концепции, которая односторонне выпячивает возможность капиталистического выхода из кризиса и смазывает возможность революционного выхода из него. При этом правые оппортунисты ссылаются на «усталость» масс, на то, что массы якобы «не хотят» итти в бой. Такая точка зрения, обнаруживающая неверие правых в силы революции, ведет к проповеди пассивности рабочего класса, к капитуляции перед буржуазией.
Только в борьбе как против «теорий», предсказывающих неизбежность капиталистического выхода из кризиса, так и против «теорий», предсказывающих «автоматическую» гибель капитализма, коммунистические партии могут вести рабочий класс и широкие массы трудящихся в победный бой за революционный выход из кризиса.


СОДЕРЖАНИЕ
ОТДЕЛ ДЕСЯТЫЙ
ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА. РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
Глава XXXIV. Диференциальная земельная рента 3
Глава XXXV. Абсолютная рента и цена сельскохозяйственных продуктов ... ... 21
Глав а XXXVI. Социальное значение ренты и национализация земли . . 28
Глава XXXVII. Развитие капитализма в сельском хозяйстве 40
ОТДЕЛ ОДИННАДЦАТЫЙ
ВОСПРОИЗВОДСТВО И ОБРАЩЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО КАПИТАЛА. КРИЗИСЫ
Глав а XXXVIII. Воспроизводство и обращение общественного капитала . . 57
Глава XXXIX. Кризисы • 80
Глава XL. Антимарксистские теории кризисов 97
ОТДЕЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ
ЛЕНИНСКАЯ ТЕОРИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА
Глава XLI. Концентрация производства и монополии. Монополия и конкуренция в эпоху империализма ПО
Глава XLII. Финансовый капитал ... . 123
Глава ХЫП. Экспорт капитата. Раздел мирт и борьба за его передел. 134
Глава /XLIV. Кл тесовая борьба в эпоху империализма . . . . 156
Глава XLV. Империализм как высшая и по ледняя стадия капитализма. . . 163
Глава XLVI. Критика антиленинских теорий империализма 186
ОТДЕЛ ТРИНАДОАТЫЙ
ОБЩИЙ КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА
Глава XLVII. Основные особенности общего кризиса капитализма. . . 207
Глава XLVIII. Тр < пе иода в развитии общего кризиса капитализма 232
Глава XLIX. Мировой экономический кризис и конец относительной стабилизации капитализма 241


Редактор Н. Снежко Техред В, Виноградов
“Сдано в производство 7VHI 1933 г. Подписано в печать 10—22/IX 1933 г. Партиздат № 636. Формат 26Х94*/|б Ю^п. л. 52 500 зн. в п. л. Уполномочен. Главлита № В-60 769. Тираж 200 000 экз. 100 001-200 000.
1-я Образцовая типография Огиза РСФСР треста „Полиграфкнига". Москва, Валовая, 28.