г,,
:

.л:.

••У/'-:^
V ; J A A ; : _

ч

А?

Г А Й Л А ' :' : A
. .
'TAA/
ѵ А "'А':'
А' V"" 1'--А'А', V: AÀA'AA'A
• > : • - > ä
.:-".-- aa-A.AAшШ -A,, V ' V • • • AAA а

І

Ш

•

•

Ш

Ш

•

Ш

Ш

>.

Î

•Ußtöfc;• Щ' -л-.';.
_ А
V : уА^А

'

a * . "A—À У,

AAA

\AAA}и !!J

jA^teA - A , / * . А Г

•' À «'A W
."AAA/.-:

•a - v ' - a;JA : }A,.'

' , - 1
"A'":,. A
'

AAA" >Ш

' - Ay../:; "/h

, SK
- ' Efc'ÀA•
-•t•V
A A-'
Щ
'

'i

S А$Щ|І

I

i

I - I i

У"

%

i" V»

" V•
-'"Jf,

-

I j k ^ f l '

, ;/.;',С

ѵѴ'^ , «

ГУ!

92
Р82

s

m

H. A. Р у б а к и н ъ .
W

y

ЗНАМЕНИТЫЕ РУССКІЕ РАБОТНИКИ.
Разсказы

о русскихъ

людяхъ.

КНИЖКА

II.

1. Московскій дьякъ Григорій Котошихинъ.
Торгующій крестьянинъ Иванъ
Посошковъ.
Добрый докторъ Гаазъ.
Св. Филиппъ, митрополитъ
Мосновскій, поборникъ правды.
В. Н. Каразинъ, основатель
Харьковскаго университета.
Баронъ Н. А. Корфъ, устроитель деревенскихъ школъ.

I І/Ьіш

1В

коп.

СИМФЕРОПОЛЬ.

М з д а nie С. В .

ідоз,

Синанй.

Во в с ъ х ъ н н ш н ы х ъ м з г а з и н а х ъ п р о д а ю т с я :
Р У Б А К И Н Ъ Н. А. Р а з с к а з ы о в е л и к и х ъ и г р о з н ы х ъ я в л е н і я х ъ прир о д ы . Изд. 5-е. Съ 52 рис. Спб. 902 г. Д . 25 к.
— Р а з с к а з ы о д ѣ л а х ъ в ъ ц а р с т в ѣ ж и в о т н ы х ъ . Изд. 4-е, исправлен, и
дополнен. 144 стр., 57 рис. Д . 3 5 .
- П р и к л ю ч е н і я д в у х ъ кораблей или р а з с к а з ы
х о л о д а Изд. 4-е. 120 стр., 65 рис. Д . 25 к.

о царствѣ

вѣчнаго

Разсказы о подвигахъ человѣческаго ума и о чудесахъ
ІІЗД. 2-е.' Съ, рис. Спб. 1901 г. Ц 30 к.

науки.

— П о д з е м н ы й ОГОНЬ. Откуда н когда онъ ваялся. Что было съ землею
много мильоновъ дѣтъ иазадъ и что будетъ? Съ рис. Онб. 1901 г. Д. 30 в.
Щ Разсказы о великихъ событіяхъ р а з н ы х ъ временъ и народовъ.
Великія войны и борьба съ войной. Оъ рис. Спб. 1901 г. Д . 35 к.
—' Войны дикарей. Войны древней Гредіи. Какъ городъ Римъ покорнлъ
.иолъ-міра. Переееленіе народовъ. Дашествіе магометамъ. Крестовые походы.
Завоеваше Америки. Маполеонъ I. Войны за освобождение. Война протпвъ
войны.
— В о д а на з е м л ѣ ,
М. 1900 г. Д. 4 к.

н а д ъ землей

и подъ землей.

Съ рис.

Изд. 5-е.

— Р а з с к а з ы о З а п а д н о й Сибири или о г у б е р н і я х ъ Томской и Тоб о л ь с к о й , каКъ т а м ъ ж и в у т ъ л ю д и и к а к ъ т у д а ѣ х а т ь , Изд. 2-е. Неправлен. и дополи. М. 1898 г . Д. 25 к.
— Чудо на м о р ѣ или приключенія на в о л н а х ъ и п о д ъ волнами.
10 рис. Изд. 3-е. Сдб. 1903 г . Д . 10 к.

Съ

— Подъ г н е т о м ъ в р е м е н и . Историческая хроника XIIГ вѣка, изъ временъ борьбы адьбигоицевъ съ пнквизиціей. Оъ рпс. М. 98 г. Д . 35 к.
— В ѣ ч н а я с л а в а . Историческая хроника Х Ѵ І в ѣ к а , изъ врем'еиъ борьбы
Пидерландовъ за свою независимость. Съ рисунками. Изд. 2-е. Слб. 1903 г,
Д. 60 коп.
'
— Э т ю д ы о р у с с к о й ч и т а ю щ е й публинѣ. Сдб. 95 г. Д . 1 р. 50 к.
(Распродано. Готовится къ печати 2-е изданіо, переработанное н дополненное}.
— Искорки. Очерки и н а б р о с к и публициста, Л з д . Ф.Дубровина. Сиб.
1901 г. Д. 1 р.
Содержание: Два колеса.- Бомба профессора ДІтурмвельта.—Воскресеніе мертвых!.. — Митрошчшнр жертвоприношеніе.—Взыскующіе града. -Лішонъ
къ лицу.—Искорки.
— И с п ы т а н і я д о к т о р а И с а а к а . Старинная б ы л ь . Изд. 5-е; М. 1901 г.
Д. 5 кол. '
— Крестьяне самоучки и списокъ
к н и г ъ . Изд. 5-е. 1903 г. Д. 3 к.

полезныхъ

и удобопонятныхъ

— И з ъ міра науки и и з ъ исторіи м ы с л и . Сборники поііулярныхъ статей. (Изъ міра науки и лреданігі.—Дѣдушка Время.—Тайна куринаго яйца;.—
Искусство въ мірѣ животныхъ.—Переселенцы въ жнвотномъ царствѣ.—Въ поискахъ за истиной.—Знаменіе вроменнд М. 96 г. Д. 1 р.
— Р а з с к а з ы о д р у з ь я х ъ ч е л о в ѣ ч е с т в а . (Макодей. Бокль. —Мученнкъ*
пауки Исаакъ Джемъ.- Янъ Амосъ Комфіскш, другь дѣтей. и етрадалецъ за
вѣру.—Греішилі. ІЦарпъ, борецъ за свободу неводышковъ.— И. Гончарову,
какъ писатель). М. 96 г. Д . 7 5 к. (Распродано. Готовится новое изданіе).

Изданіе G. Б. Синанн.

5 2 -

U

J)

гб?

Of

гі<ь

ЗНАМЕНИТЫЕ

Разсказы о русскихъ людяхъ.
Составгш Н. Рубакннъ.
КНИЖКА
1.
2.
3.
4.
о.
0.

II.

Московски дьякъ Григорій Котошихннъ.
Торгующий крестьянинъ Иванъ Иосошковъ.
Добрый докторі) Гаазъ.
Св. Филиппъ, митрополитъ Московски, поборникъ правды,
В. II. Каразинъ, основатель Харьковского Университета.
Баронъ II. А. Корфъ, устроитель доревенскнхъ школа..

СИМФЕРОПОЛЬ.
ТипограФІя С. Б . Синани.
ІѲОЗ.

Дозволено цензурою.—С.-Петербургъ.

19 Августа 1 9 0 2

г.

Î

I.
Московскій дьякть Григорій Котопшхиьмь.
Слыхали ли вы что-нибудь о Котошихипѣ, о московскомъ
дьякѣ иосольскаго приказа? Почти ыавѣрно ничего не слыхали,
а между тѣмъ, какой интересный и неугомонный это былъ
человѣкъ! Сколько ОІІЪ вытерпѣлъ на своемъ вѣку, сколько
помыкался но свѣту, пока не сложили своей головы на эшафотѣ въ шведской землѣ. Онъ жилъ не долго, a сдѣлать
успѣлъ великое дѣло: онъ иаписалъ, составилъ книгу, одну
единственную книгу, которою и прославили навѣки свое имя.
В ъ этой книгѣ онъ описали Русь православную, такую Русь,
какою была наша родина 2 5 0 лѣтъ тому назади,—все ея устройство, всякіе порядки и непорядки, житье-бытье, нравы,
обычаи. Все это онъ описали по чистой совѣсти, со знаніемъ
и умѣньемъ, не кривя душою, на чистоту. Книга Котошихина
сильно помогла разъяснить и понять, какъ жили русскіе люди
въ старину. Написавши такую книгу, Котошихинъ вполнѣ заслужили того, чтобы о немъ не забыли русскіе люди.
Григорій Котошихинъ жилъ почти двѣсти-пятьдесятъ лѣтъ
тому назади. Отецъ его служили казначеемъ въ какомъ-то
московскомъ монастырѣ. Гриторій родился около 1 6 3 0 года,
подросъ, обучился грамотѣ и ііИсьму и поступили писцомъ
въ посольскій приказъ. Въ тѣ времена посольскій нриказъ
былъ почти то-же, что теперь Министерство Иностранныхъ
дѣлъ. Онъ вѣдалъ всякія государственныя дѣла съ иностранными державами. Послужили Котошихинъ нѣсколько лѣтъ
писцомъ—его повысили въ чини подъячаго. Еще послужили—
его сдѣлали дъякомъ, что значить по нынѣшнему секретарь.
Этотъ чинъ но тогдашнему времени былъ не малый, a мѣсто
—хорошее. Дьяки всѣми дѣлами ворочали, а ихъ начальство,
бояре, сидѣли надъ ними вродѣ какъ для почету. Способный

человѣкъ на мѣстѣ дьяка могъ далеко пойти и хорошо
устроиться.
Еотошихинъ былъ очень способный и умный человѣкъ.
Онъ страстно любилъ читать, читалъ много, размышляли надъ
всѣмъ прочитаннымъ тоже много, законы русскіе того времени изучилъ отлично, умѣлъ и къ людямъ присматриваться.
Котошихнна замѣтили, стали поручать ему важныя государственныя дѣла. Ему было всего 2 8 лѣтъ, какъ его ужъ
послали вмѣстѣ съ другими русскчіми въ ІІІвецію,—вести переговоры со шведами о «мирѣ вѣчномь».
Было это въ 16514 году. Тутъ случилась съ Кото.
шихинымъ непріятность: переписывалъ онъ письмо одного посла къ царю Алексѣю
Михайловичу
и въ этомъ
письмѣ сдѣлалъ ошибку: нужно было написать въ письмѣ
«великому государю», а Котошихииъ это слово «государю» позабылъ написать,
пропустилъ. За такую описку пришелъ изъ Москвы выговоръ посламъ, а Котршихину (тогда онъ былъ еще
подъячимъ) велѣно «учинить
наказаніе»- -«бить батогами». Тогда это было въ обычаѣ, и
палкой били не только иодъячихъ, а и дьяковъ. Досталось и
Котошихину.
Это наказаніе крѣпіго запало въ душу Котошихнна.
«Справедливо-ли,—думалъ онъ,—за простую, невольную ошибку бить и мучить человѣка? ІІорядокъ-ли это?» Но онъ на
ототъ разъ стерпѣлъ. •
ІІо службѣ это наказаніе ему не повредило.
Въ 1 6 6 0 году Котошихииъ ѣздилъ съ посольствомъ въ
Швецію, затѣмъ еще куда-то, и только въ 1661 году вернулся въ Москву. A тѵтъ на него обрушилась еще непріятность.

ІІріѣзжаетъ онъ въ Москву и вдругъ узнаетъ, что все его
московское имущество у пего отобрано. А у него въ Москвѣ

былъ свой домъ, и домомъ этпмъ заправляла его жена. Неиріятность вышла оттого, что отецъ Котошихина, монастырскій
казначей, поссорился съ какими-то думнымъ дворяниномъ Е в графовыми, а тотъ и донесъ куда слѣдуетъ, что де казначей

монастырскій не хорошъ,—расхищаетъ казну.
Въ тѣ времена дѣло просто дѣлалось: безъ суда и слѣдствія, казначея прогнали, а имущество отобрали не только у
него, а и у его сына Григорія, посольскаго дьяка.
Сталъ Григорій хлопотать за отца и за себя, какъ бы
правды добиться. Не тутъ то было. Дѣло было не просто:
когда всѣ дѣла казначея были разслѣдованы, а казна монастырская сосчитана, то оказалось въ ней недостаетъ всего пяти
алтынъ.
Но имущества своего назадъ Котошихииъ все-же не получилъ, сколько онъ ии просилъ и ни заботился о томъ.
И это дѣло запало крѣпко въ душу Котошихина.
Сталъ онъ добиваться правды судомъ. Пошла судейская
волокита безконечная.
Въ тѣ времена суды были очень плохіе: о нихъ-то и
сложилось такое сказаніе, какъ, напримѣръ, о НІемякѣ, судьѣ
пеправедпомъ, или о Ершѣ Ершовичѣ.
Дѣло Котошихина затянулось на много лѣтъ.
A дѣла его по службѣ шли да шли. Въ 1 6 6 1 году онъ
былъ отправленъ съ письмомъ царя московскаго къ королю
шведскому. Такъ Котошихииъ побывалъ въ шведской столицѣ
Стокгольмѣ и тамъ увидѣлъ, что шведы устроили свою жизнь
куда лучше и умнѣе, чѣмъ русскіе.
Вернулся Котошихииъ домой. За хорошую службу иолучилъ опъ прибавку жалованья. Но все же въ его душѣ сохранилось уваженіе и любовь къ шведскому народу.
Въ 1 6 6 4 году послалъ Котошихина царь въ Польшу.
Съ нимъ было войско подъ начальствомъ боярина и воеводы,
йнязя Долгорукаго. Долгорукій былъ человѣкъ не хорошій и
велъ все лишь къ своей выгодѣ. Поѣхалъ какъ-то Котошихииъ
въ Смоленскъ, вести переговоры сь поляками. Вдрѵгъ получаетъ онъ тамъ письмо отъ Долгорукаго: тотъ просить его написать извѣтъ на одного боярина, врага князя, будто этотъ
бояринъ сгубилъ войско царское, выпустилъ изъ рукъ вражьяго короля. «Сдѣлай такъ, какъ я хочу,—писалъ Долгорукій,
—тогда я твои дѣла устрою и помогу дѣламъ твоего отца».
Но Котошихииъ не послушался своего начальника и не
захотѣлъ клеветать на невиннаго человѣка. Не написалъ.

Но и ѣхать обратно, къ своему воеводѣ Котошихинъ не
захотѣлъ,—испугался. Онъ на своей шеѣ испыталъ уже, что
съ боярами бороться опасно,—всегда останешься виноватымъ.
«Если бы я вернулся—пишетъ Котошихинъ,—то ожидала бы
меня тамъ злоба, пытки и истязанія». «Сильно горевалъ я о
своей худой удачѣ на службѣ родинѣ, вспомнилъ безвинное
поруганіе отца и потерю дома и имущества и рѣшилъ покинуть отечество, гдѣ не оставалось мнѣ никакой надежды. И
убѣжалъ я—сначала въ Польшу, потомъ въ Пруссію, потомъ
въ Любекъ, а оттуда въ ІІІвецію». И жену бросилъ, и отца
бросилъ.
• Тяжело было Котошихину, а все же онъ не вернулся:
вѣдь если бы вернулся, то было бы еще тяжелѣй.... В ъ тѣ
времена иобѣги русскихъ людей за границу были не рѣдкостью.
И до сего времени жизнь Котошихнна была бурная, неспокойная, а теперь стала еще неспокойнѣе.
Сначала поступилъ Котошихинъ на службу къ польскому
королю. Онъ сталъ служить ему, но во вредъ своей отчизнѣ
всеже ничего не дѣлалъ. В ъ Полынѣ онъ много читалъ, учился,
выучился польскому языку, сдѣлался образованнымъ человѣкомъ.
Но Польша Григорію не понравилась; онъ ушелъ оттуда въ Пруссію, чтобы изъ ІТруссіи уйти скорѣе въ Швецію,
которая была ему такъ по душѣ.
Наконецъ добрался Котошихинъ до шведской границы.
Тамъ его тотчасъ приняли на шведскую службу, потому что
еще раньше знали его за умнаго и свѣдующаго человѣка.
Было это въ Нарвѣ въ 1 6 6 6 году.
Нарва была тогда шведскимъ городомъ.
Тѵтъ чуть было не стряслась съ Котошихинымъ бѣда:
проѣзжалъ черезъ Нарву съ конвоемъ гонецъ московскаго
царя Прокофьевъ, увидалъ Котошихнна—и далъ знать русскому
воеводѣ, что въ Нарвѣ скрывается русскій бѣглецъ. Воевода
тотчасъ послалъ въ Нарву своихъ солдатъ, чтобы тѣ вытребовали Котошихнна отъ шведскаго начальства.
Къ счастію Котошихину удалось во время скрыться.
Наконецъ добрался Котошихинъ до столицы шведской,
Стокгольма. Тамъ шведы положили ему мѣсячное жалованье,
а за что платятъ, сами шведы еще не знали. Вотъ Котоши-

хииъ и сказалъ имъ, что можетъ написать такую книгу, гдѣ
правильно и по-совѣсти разъяснить всѣ порядки россійскіе.
Сказалъ Котошихинъ, что эту книгу онъ уже давно хочетъ
написать,—онъ давно уже надъ ней думаетъ.
Шведы тогда очень мало знали о Россіи, и такая книга
была имъ на руку.
Другой человѣкъ на мѣстѣ Котошихнна очень бы легко
здѣсь своею душою покривили и наклеветали "бы на свое
прежнее отечество. Но Котошихинъ удержался отъ грѣха и
написалъ въ своей киигѣ одну правду. Своей книгой онъ не
шведамъ хотѣлъ помогать, a Россіи. Онъ любилъ свою родину
по прежнему. Онъ тосковалъ по ней. Онъ хотѣлъ, чтобы и
въ ней дѣла шли такъ лее хорошо, какъ шли въ Швеціи.
Онъ не скрывалъ хорошаго, но не скрывалъ и -дурного. Оігь
иисалъ одну правду, по совѣсти.
Котошихинъ помѣстился на житье въ Стокгольм!; у русскаго переводчика Анастасіуса, служившаго въ шведскомъ государствеппомъ архивѣ. Рорячо принялся онъ за работу. Онъ
писалъ свою книгу цѣлыхъ 8 мѣсяцевъ.
И написалъ.
Была эта книга переведена на шведскій языкъ и сохранилась до нашихъ дней. Читаешь эту книгу,—и удивляешься,
какъ умно она написана. Читаешь книгу,—и удивляешься,
какой умный человѣкъ былъ Котошихинъ, написавшій ее. Еще
удивляешься и Петру Великому, который, какъ и Котошихинъ,
нонялъ, что старые московскіе порядки не совсѣмъ-то хороши,
и принялся за ихъ передѣлку, за ихъ улучшешя.
Книга Котошихнна многое поясняетъ въ великихъ дѣяніяхъ Петра I.
Если-бы Котошихинъ дольше иолшлъ на свѣтѣ, то, безъ
сомпѣнія, написалъ бы еще кое-что умное и хорошее. Но
съ нимъ случилась опять бѣда: Анастасіусъ, у котораго Котошихинъ жилъ, приревновали его къ своей женѣ, сталъ ее
бить, а самъ запилъ. Котошихинъ ни въ чемъ былъ неповиненъ и часто мирилъ мулса съ женой. Но одналсды и самъ
не стерпѣлъ,—вступилъ въ драку съ пьянымъ буяномъ Аиастасіусомъ, да нечаянно и прокололъ его кинжаломъ. Какъ случилось это,—онъ и самъ не помнилъ.

Опомнился,—да ужъ поздно.
Анастасіусъ былъ тяжело раненъ.
В с е же на Котошихина даже онъ самъ не сердился и
даже не хотѣлъ подавать на него жалобы. Но иедѣли черезъ
двѣ Анастасіусъ умеръ отъ ранъ; тогда его вдова подала па
Котошихина жалобу.
Посадили Котошихина въ тюрьму, заключили его подъ
стражу.
Лишь только узналъ объ этомъ русскій посолъ, сейчасъ
же потребовал!, у шведовъ, чтобы тѣ выдали Котошихина
русскимъ властямъ. Но шведы не выдали.
Они сами его судили, приговорили къ смерти. Отрубили
голову.
Такъ и погибъ этотъ неугомонный человѣкъ, странствовавшій всю свою жизнь и любившій свою родину даже
живя на чужбинѣ. Осталась послѣ Котошихина одна его
книга о русской землѣ. В ъ этой книгѣ онъ ошсалъ подробно и обстоятельно нравы, обычаи, законы, управленіе,
вообще всѣ порядки своей родины. На своемъ вѣку онъ хорошо узналъ эти порядки и зналъ, какъ и описать ихъ честно и правильно. Написалъ онъ въ своей книгѣ «о царяхъ и
царицахъ русскихъ, о царевпчахъ и царевнахъ, о царскихъ
чиновныхъ и служилыхъ людяхъ, о житьѣ бояръ и иныхъ
чиновъ людей, о сношеніяхъ съ другими государствами, о воеиыой службѣ, о торговлѣ и торгошахъ, о крестьянахъ, о домашнемъ бытѣ московскихъ (то есть русскихъ) людей». И о
мпогомъ другомъ написалъ онъ въ своей книгѣ. Худое онъ
называлъ въ ней худымъ, а хорошее—хорошимъ; душою при
этомъ онъ не кривилъ, а отъ всего сердца хотѣлъ по мѣрѣ
силъ и умѣнья помочь своей родинѣ. И, что особенно важно,
—онъ зналъ, какъ помочь ей и что измѣнить въ ней къ
лучшему. Онъ зналъ это потому, что на своемъ вѣкѵ побывалъ въ разныхъ странахъ и видѣлъ, какъ тамъ люди живутъ,
и что въ ихъ жизни есть хорошаго и дурного.
м н о г о е з н а л ъ , и потому могъ правильно судить
о томъ, что хорошо и что дурно.
Своихъ русскихъ недостатковъ онъ не замалчивалъ, своим,
доблестей онъ не захваливалъ, не одобрялъ онъ тѣхъ, кто кичитОІІЪ

ся: «мы не мы-ли». Онъ искренно хотѣлъ помочь своей родииѣ,
помочь ей, чтобы устроить житье-бытье русскихъ людей по хорошему. Котошихинъ любилъ свою родину не слѣпо, а по
настоящему.
Но какъ ему было помогать ей? Онъ былъ изгнанникъ,
онъ былъ гонимый. Онъ жилъ далеко отъ родины. Онъ могь
только однимъ способомъ помочь ей: раскрыть правду, помочь
народному пониманію.
Вотъ онъ и сдѣлалъ это въ своей книгѣ.
И хорошо было еще, что онъ писалъ свою книгу не въ
Москвѣ, а въ НІвеціи. Въ Москве онъ многаго-бы не сказалъ, побоялся-бы, a здѣсь онъ говорилъ на чистоту.
Шведы думали, что Котошихинъ пишетъ книгу для иихъ.
Потому они и платили ему жалованье. А Котошихинъ и не
думалъ выдавать шведамъ рѵсскія государственныя тайны. Онъ
хотѣлъ повѣдать правду своимъ землякамъ, русскимъ людямъ,
а не чужимъ. Котошихинъ зналъ, что когда-нибудь, да дойдетъ
его книга и до русской земли,—у шведовъ не залежится. На
самомъ дѣлѣ такъ и вышло.
Но та бѣда, что вышло это не скоро. Въ тѣ времена школъ
почти не было; грамотныхъ было очень мало,— во много разъ
меньше, чѣмъ теперь. В ъ тѣ времена бывали неграмотными
далее совѣтники государя, и священники, и бояре. А о народѣ и говорить нечего: грамотный человѣкъ среди крестьян!,
былъ великой рѣдкостью. И книгъ было мало. И читались
онѣ мало, изъ рукъ въ руки переходили очень тихо. Оттого
и книга Котошихина долгое время пролежала зря.
Съ того времени какъ умеръ Котошихинъ, прошло двѣсти
тридцать лѣтъ. За это время многое переменилось. Стало больше школъ, стало больше книгъ. Стало больше грамотныхъ и
читателей. Теперь такая книга, какъ Котошихинская, не залежалась бы такъ долго, какъ въ старину. Теперь каждый годъ
печатается множество хорошихъ, умныхъ книгъ по разнымъ
отраслямъ знанія. Среди пихъ не мало есть такихъ, которыхъ
печатается заразъ по десяти тысячъ, а то и больше экземпляровъ (штукъ). Ихъ печатается такъ много потому, что много
покупаютъ ихъ. Печатать книги въ болыномъ числѣ—разумеется выгоднее,—оттого каждая книжка дѣлается дешевле,

а .дешевыя книжки лучше продаются, потому что дешевую
книгу можетъ купить и небогатый человѣкъ. Въ старину книги стоили дорого, теперь они стали дешевы. В ъ старину, во
времена Котошихина, за цѣлый годъ печаталось въ Россійскомъ государств!; всего несколько десятковъ книгъ разныхъ
названій, а теперь печатаются тысячи. Напримѣръ: во всей
Россіи въ 1 8 9 8 году книгъ было напечатано болѣе 4 0 съ половиной милліоновъ экземпляровъ (болѣе 1 0 0 0 0 книгъ разныхъ названій), не считая газетъ и журналовъ.
sfje
II.

Торгующій крестьянина Ивани.
КОВЪ.

ПОСОШ-

Посошковъ жилъ при ІІетрѣ Великомъ. Родился онъ
раньше Петра, а ѵмеръ нозднѣе. Родина его—село Покровское
у Москвы. Теперь этого села уже нѣтъ, потому что Москва
разрослась и захватила его въ себя. Посошковъ сначала былъ
землеиашецъ, но потомъ отъ земледѣлія отбился и пустился во
веякія торговыя дѣла. Человѣкъ онъ былъ умный и оборотистый, да къ тому же еще не умѣлъ унывать и рука, никогда не
опускалъ. Учиться ему нигдѣ не пришлось. В ъ тѣ времена и
школъ-то совсѣмъ ire было. Посошковъ выучился лишь кое-какъ
читать да писать,—только и всего. Онъ про себя такъ пишетъ:
«азъ весьма мизеренъ и учепію школьному ноискусенъ, ибо
самый простакъ еемь». ІІо человѣкъ онъ былъ съ головой и
любознательный, читать любилъ, книги и жизнь многому его
научили. Особенно же Посошковъ отличался вотъ чѣмъ: онъ
къ окружающей жизни сильно присматривался и много думалъ о ней. Онъ присматривался да соображалъ, какъ люди
вокругъ него живутъ. отчего инымъ живется худо, а инымъ
хорошо, откуда да какія напасти приключаются.
Иной человѣкъ иадъ этимъ совсѣмъ не задумывается, а
думаетъ лишь о своемъ собствешюмъ житьѣ,—не о житьѣ
другихъ. У Посошкова-же сердце было большое, отзывчивое,
и онъ думала, о жизни всего русскаго государства.
Начались его думы еще съ молодыхъ его лѣтъ. В ъ тѣ
времена сильно гнали старообрядцевъ. Но отцу Посошковъ

сначала самъ былъ старообрядцемъ. Разумѣется, онъ недоволенъ былъ гонепіями на пихъ, и соображали, что отъ такихъ
дѣлъ народу легче жить не будетъ.
Но не по душѣ ему было и старообрядческое соблюдете
мертвыхъ обрядовъ церковныхъ. Въ тѣ времена, какъ и теперь
старообрядцы считали обряды самыми важными дѣломъ вѣры.
Напримѣръ, они много спорили о томъ, двумя и'ли тремя перстами креститься. Посошковъ вскорѣ поняли, что не въ обрядахъ суть дѣла, и отстали отъ старообрядчества.
Вступили на престолъ молодой царь Петръ, и стали заводить всякія новшества одни за другими. По своей чуткой
душѣ Посошковъ скоро увидѣлъ, что новшества царевы—дѣло
хорошее, и что отъ нихъ народу будетъ жить лучше. Если
не теперь, то послѣ. Сообразили ото Посошковъ—и стали всячески помогать государственному дѣлу.
А помогали онъ такъ. Въ тѣ времена мало кто въ народѣ понимали великую пользу Петровыхъ дѣлъ. Вотъ Посошковъ и стали разъяснять эту пользу. Разъясняли опъ ее
гдѣ только можно, какъ только можно. Жили онъ среди
крестьянства да среди рабочаго люда; этому-то люду и нужно
было больше всего разъяснять. Жизнь вести Посошковъ долженъ былъ неспокойную: то онъ разъѣзжалъ по разными городами, то торговали, то самъ что нибудь мастерили. Онъ
постоянно былъ въ разъѣздахъ и хлопотахъ. И постоянно онъ
заботился не только о своей пользѣ, а и о благѣ отечества.
Опъ все старался придумать что нибудь новое, особенное, полезное. Придумали онъ какія-то рогатки, которыя помогали венной стрѣльбѣ; еще придумали станокъ для чеканки
денегъ. Всѣ такія дѣла требуютъ много времени и хлопотъ.
Пришлось кромѣ того, странствовать по торговыми дѣламъ,
хлѣбъ добывать торговлею. Тотъ, кто ведетъ такія дѣла, многихъ люден видитъ. Вотъ Посошковъ и растолковывали людямъ,
что есть хорошаго въ разныхъ новшествах!., какія были заведены на Руси царемъ Петромъ, и что въ нихъ пехорошаго.
А Петръ задумали великое дѣло—захотѣлъ онъ перестроить все русское государство на новый ладъ. Съ такими
.дѣломъ одному человѣку не справиться, даже такому человѣку, какими былъ Петръ. II помощников!, у Петра было

мало такихъ, которые его дѣло гюшшали-бы какъ слѣдуетъ.
Самъ царь это видѣлъ, и добрые совѣты всегда охотно слущалъ, особенно отъ умныхъ и свѣдущихъ людей, кто-бы они
ни были, простые или иные. Самъ ІІетръ видѣлъ, что недохватокъ вездѣ много, и изо всѣхъ силъ старал^, чтобы ихъ
не было. Видѣлъ это и Посошковъ. Зпалъ онъ, какъ иному
горю пособить, потому что на себѣ многое йспыталъ. Душа
у него была отзывчивая,—онъ не могъ молчать когда зналъ,
какъ горю пособить.
Захотѣлось ему высказаться по душѣ.
Въ нынѣшнее время есть на то газеты, гдѣ каждый человѣкъ можетъ разъяснить другимъ свою мысль. А въ тѣ
времена газетъ еще не было. Первую. газету на Руси завелт.
самъ ГІетръ, потому что понималъ, какое важное и великое
дѣло могутъ дѣлать газеты.
Вотъ что придумалъ Посошковъ, живая душа русская.
Рѣшилъ онъ писать записки по разнымъ дѣламъ госѵдарственньімъ и подавать эти записки то приближеннымъ царекимъ,
а то и самому царю. Каждая такая «записка»—добрая тетрадь толстая, а то и книга.
В ъ каждой своей запискѣ Посошковъ разсуждалъ о какомъ ппбудь государственномъ дѣлѣ—какъ это дѣло здѣсь дѣлается и какъ должно дѣлаться. Такихъ записокъ Посошковъ
написалъ и подалъ, куда слѣдуетъ, не мало. Такъ, напримѣръ.
въ 1 7 0 1 году написалъ онъ разсѵжденіе о деньгахъ, въ другой
разъ онъ написалъ записку о «ратномъ поведеніи», то-есть о
войскѣ, гдѣ указывал!) ja а разныя неурядицы, «не въ судъ и
осужденіе, а въ разсужденіе», и давалъ разумные совѣты,
какъ горю помочь. Извѣстно, что въ тѣ времена и настоящего
войска не было: такое войско заведено только Петромъ Be
ликимъ. Записку о «ратномъ поведепіи», т. е. о войскѣ, Посошковъ подалъ вельможѣ, графу Головкину, который былъ
тогда генералом!, всего русскаго войска и адмираломъ. А въ
1 7 0 3 году Посошковъ написалъ подробную записку о духовепствѣ л духовныхъ дѣлахъ, и какъ ихъ устроить, и подалъ
эту записку святителю Стефану Яворскому, тоже близкому
лицу къ царю. В ъ этой запискѣ оігь подробно и правильно
разъяснил!,, что необходимо устроить побольше училищъ и

для духовенства и для всего народа русскаго. Въ этой записка ІТосошковъ писалъ: «зазорно намъ, россіянамъ, что

мы не разумѣемъ ни своей вѣры христіанской, какова она
есть, ни естественнаго добронравія, "и гражданства добраго,
какъ надлежитъ жить. Мы живемъ, чуть не подобны безсловеснымъ тварямъ, п не обрѣтается въ насъ даже знака хри-

стіанскаго; мы только по имени христіане, а чего ради такъ
называемся, и какая сила въ такомъ названіи, этого мы и не
знаемъ. Всему же тому начало, что священники у насъ неученые, ни сами не разумѣютъ, ни насъ не ѵчатъ».
Еще много другихъ записокъ и совѣтовъ написалъ Посошковъ. Каждую записку нужно было обдумать да обсудить,
да написать. А писать Посошковъ не очень-то умѣлъ и писалъ по долгу.
И все же писалъ.
Написавши, нужно было записку подать какому нибудь
знатному человѣку, чтобы она въ дѣло пошла, а не прошлабы безслѣдно.
А подать записку было куда не легко. Посошковъ, какъ
ни какъ, а все лее былъ простой мужикъ, хоть и разбогатѣвшій отъ своего ума и трудовъ. Бывало и такъ, что самому
Посошкову сильно доставалось за его гшсанія. Его и били и
обижали. Однажды было такъ, что его посадили въ холодную,
да тамъ и забыли о немъ, и продержали цѣлую недѣлю безъ
всякой вины. Иной разъ Посошкова прогоняли «караульщики», но упорный мужикъ- иодалъ таки свое писаніе кому
слѣдуетт, черезъ кучера. Но многія записки такъ и не удалось вручить кому слѣдуетъ и онѣ затерялись безъ пользы
для людей. Другія были поданы, но изъ этого ничего не
вышло. То не принимали, то не понимали, а то и понимали, да по нимъ не дѣлали.
Посошкову пришлось бы еще хуже, если бы онъ въ тѣ
времена не былъ богатъ. Разбогатѣлъ онъ отъ торговли и
разпаго ремесла. Человѣкъ онъ былъ московскій, промышленный. Онъ торговалъ чѣмъ придется и устраивалъ разный мастерскія и фабрики. Разъѣзжая по Россіи, онъ однажды разыскалъ гдѣ-то самородную сѣру. За это ему обѣщано было
„великое награжденіе", потому что сѣра нужна была на пороховые заводы, ея требовалось много. Но вознагражденія Посошковъ такъ и не получилъ,—о немъ забыли. Разыскалъ Посошковъ нефть, охру. Отъ своихъ трудовъ и ума онъ такъ
разбогатѣлъ,
что купилъ даже помѣстья въ Новгородскомъ
и Кашинскомъ уѣздахъ и дома въ Петербург! и въ Москвѣ.
В ъ семьѣ у него былъ ладь и любовь, и своими писаніями

онъ никакой выгоды для себя не искали. Онъ хотѣлъ лишь
одного—помочь государственному дѣлу, лучшему устроенно
русской земли. В ъ своихъ писаніяхъ онъ о себѣ молчали,
и даже тамъ, гдѣ нужно, просили имени его не сказывать.
Онъ потому только и писали, что дугаѣ высказаться хотѣлось
и хотѣлось великому дѣлу помочь.
На закатѣ своихъ дней Посошковъ написалъ очень дѣльпое «Отеческое завѣіцапіе» своему сыну. Въ этомъ завѣщаніи
онъ разъясняли своему сыну, какъ тотъ долженъ жить и какъ
работать. Читая это завѣщаніе, можно видѣть, какой умный,
дѣлыіый и справедливый былъ мужики Посошковъ. Въ своемъ
завѣщаніи Посошковъ даетъ наставленіе, какъ надо вести себя
въ теченіе всей жизни, начиная съ дѣтства. и кончая тѣми годами, когда настанетъ время послужить обществу, міру. Посошковъ подробно разбираетъ разные способы служить міру. Онъ
иишетъ «о земледѣльствѣ», «о купечествѣ», «о солдатскомъ бытін», «объ офицерствѣ», «о крестьянскомъ житіи», «о ннщенскомъ житіи». Посошковъ разбираетъ, чѣмъ хорошо и
чѣмъ худо каждое положеніе. Посошковъ говоритъ въ своемъ
завѣщаніи, что трудъ и добросовѣстность должны быті. выше
всего для истшшаго гражданина.
А изъ дрѵгихъ его писаній видно, что голова у Посошкова была поистинѣ государственная. Такъ, къ концу жизин
закопчилъ онъ самое большое писаніе, которое называется
«Книга о скудости (т. е. бѣдности) и богатствѣ». Здѣсь оиъ^
разсуждаетъ подробно и обстоятельно о разныхъ вопросахъ государственнаго хозяйства и общественной жизни. Когда читаешь его книгу, то сразу видишь, что написалъ ее человѣкъ
опытный и зпающій. Еще видно, что- написалъ ее мужикъ,
который радѣетъ о своемъ же братѣ, мужикѣ, и всячески
старается облегчить мужицкое житье-бытье. Посошковъ писалъ эту книгу"три года, «утаенно отъ зрѣнія людского».
Кончили онъ ее 2 4 февраля 1 7 2 4 года и рѣшилъ ее подать
прямо царю Петру. Въ книгѣ своей Посошковъ говоридъ:
«не то царственное (государственное) богатство, гдѣ въ царской казнѣ много денегъ лежитъ, и не то, ежели синклитъ
(приближенные) въ здатоткашіыхъ одеждахъ ходить, по то,
ежели бъ весь народъ богатъ былъ. У паст, мало берегуть

людей, а отъ этого все царство бѣднѣетъ. Если въ которомъ
царствѣ люди богаты, тамъ и царство богато, а въ которомъ
люди убоги (бѣдны), тому и царству нельзя называться богатымъ. Вѣдь всѣ люди и управители называются вѣрными
слугами, а если здравымъ окомъ посмотришь на нихъ, то отъ
всѣхъ ихъ радѣній—одинъ вредъ».
Содержаніе книги Посошкова «о

скудости и богатствѣ».

В ъ первой главѣ своей книги Посошковъ писалъ о духовенствѣ. О І І Ъ говорилъ здѣсъ о томъ, что попы очень малограмотны, малосвѣдущи и бѣдны.
Во второй главѣ Посошковъ писалъ о воинскихъ дѣлахъ.
В ъ третьей главѣ шла рѣчь о правосудіи: «Если суду
и всякому правленію, говорилъ Посошковъ, хорошаго закона
писанпаго не учинить, и въ томъ иравленіи самыя неподвижныя твердости не установить, то сколько ни старайся о правомъ судѣ, все-жо пе возможно будетъ установить праваго
правосудія». «Надлежить для устаиовленія правды составить
^особую судебную книгу. А для сосгавленія ея, надо собрать
4 людей разныхъ званій
и чиновъ,—и отъ духовенства, и отъ
^ гражданскихъ чиновъ, и отъ военныхъ, и дворянства, и кул нечества,
и солдатъ, и отъ крестьянъ. Написать эту книгу
надо всѣмъ народомъ, a освидѣтельствовать самымъ вольнымъ
• голосомъ, а не подъ принужденіемъ, дабы въ той книгѣ не
Г^ыло обиды никому,—ни высокородными, ни низкородпымъ,
6 ни богатыми, ни убогимъ, ни высокаго, ни пизкаго чина людямъ и самими земледѣльцамъ. Бываетъ оно отъ того, что не
сами они пишутъ, а кто пишетъ, тотъ ихъ житья не зпаетъ
или знать не хочетъ. Всякъ рану свою въ себѣ лучше чуетъ,
нелгели въ коми другомъ. Того ради и надо дать свободность,
чтобы потомъ не жаловались никто на сочинителей книги (судебнаго закона). ГІравосудіе—такое высокое и валшое дѣло,
что нужно его такъ устроить, чтобы оно ни отъ какого чина
незыблемо не было. A сдѣлать это безъ мірскаго общаго совѣта и безъ свободнаго обсужденія—никакъ не возможно. Это
потому, что Богъ ни одному человѣку ne далъ вполнѣ совершеннаго разума, a раздѣлилъ разумъ на малыя дробинки, и
раснредѣлилъ ихъ каждому по силѣ его. Иному далъ много,

иному меньше. Нѣтъ такого человѣка, кому бы Богъ ничего
не даль. Что Богъ далъ знать маломыслетюму, того не далъ
знать многомысленному. Потому установить нравосудіе нужно
многонароднымъ совѣтомъ.» Иначе никакъ не возможно, потому, что «неправда, очень твердо вкоренилась: кто кого можетъ, тотъ того и давить. Люди ядовитые въ конець разоряютъ маломочныхъ (слабыхъ). Очень трудно установить правду,—вѣдь сильные люди, которые привыкли обижать, не возложатъ на себя самихъ веревокъ, а всячески будутъ этому
мѣшать, чтобы правый судъ не очень-то ихъ иритиснулъ; они
всячески будутъ стараться, чтобы по прежнему обижать и
разорять маломочныхъ и убогихъ. Да и правъ очень трудно
отвратить отъ непрады и насадить въ нихъ правду, потому
что неправда очень ужъ въ нихъ вкоренилась и застарѣла.
Всѣ правители дворянскаго чина своей братіи, знатньгаъ, норовятъ подсобить, а власть показывают!. только надъ маломочными людьми. У насъ ira Руси неправда вельми ужъ застарѣла».
Въ четвертой г л а в ! Посошковъ иисалъ о куиечествѣ
и о торговлѣ. Онъ говорилъ о томъ, что купецъ долженъ
быть непремѣнно честнымъ человѣкомъ.
Въ пятой главѣ Посошковъ иисалъ о ремеслах!., заводахъ и фабрикахъ; въ шестой главѣ о разбойникахъ; въ седьмой—о крестьянствѣ. В ъ этой главѣ Посошковъ хотѣлъ разъяснить,
почему крестьяне бѣдны, какія тому причины. Причины эти разныя—однѣ внѣшнія, папримѣръ нритѣсиенія помѣщиковъ, тягость ноборовъ. Въ тѣ времена крестьяне были
крѣпостные; противъ крѣгюстного права и заикнуться никто
не смѣлъ, а Посошковъ иисалъ: «крестьянам!, помѣщйки,—не
вѣковые владѣльцы». Посошковъ понимали, какой большой
вредъ народу отъ крѣпостного права. Посошковъ говорилъ, что
нужно облегчить народу тяжесть податей, и брать не съ души,
а съ земли: «такой сборъ будетъ и прочеиъ и никогда не
уменьшится, и тѣхъ платежей нельзя утаить или въ платеж!
схитрить, потому что землю не утаишь». В ъ восьмой г л а в !
Посошковъ иисалъ о дворяиахъ, о крестьянахъ и о земляныхъ
дѣлахъ. Посошковъ говорилъ, что бѣдности иомогаетъ сильно
безграмотность, темнота крестьян!,, ихъ раздоры промежъ себя,

дурное веденіе хозяйства, черезполосица владѣнія, а то и лѣность, пьянство. Въ девятой главѣ Посошковъ вслъ рѣчь о
томъ, какъ собирать и сберегать государственную казну. Закончи лъ свою книгу Посошковъ такими словами: «Богъ мнѣ
свидѣтель, что не ради какихъ ироисковъ или прибыли пишу
я эту книгу».
«Отъ юности я бѣхъ (былъ) таковъ», говорить Посошковъ въ концѣ своей книги,—«и что лучше ми (мнѣ) каковуюлибо пакость на себѣ понести, нежели, видя что неполезно,
умолчати».
У Посошкова въ это время было уже много враговъ.
Посошковъ зналъ это и потому писалъ царю:
— Всеусердно тебя прошу, дабы имя мое сокровенно отъ
сильныхъ лицъ было, паче же (особенно) отъ нелюбящихъ
правды.
Посошковъ какъ будто бы самъ боялся, что
оставятъ его въ покоѣ за правдивое писаніе.

враги

не

Такъ и вышло.
Царь ІІетръ умеръ. Не прошло шести мѣсяцевъ послѣ
смерти даря, какъ Посошковъ былъ посаженъ въ Петропав- »
ловскую крѣпость въ Петербѵргѣ: онъ пострадалъ изъ за своего
иисанія. На него надѣли колодки, заковали его въ цѣпи, отняли даже отъ него его имѣніе.
Больше пяти мѣсяцевъ томился Посошковъ въ тяжеломъ
заточеніи, не вынесъ мученій—и умеръ.
ІІосошкову было въ это время 6 2 года. Умеръ онъ въ
1 7 2 6 году 1-го февраля.
ІІисанія Посошкова, теперь напечатаны—и русскіе люди
никогда не забудутъ умнаго московскаго мужика, старавшагося о государственныхъ дѣлахъ.
«Не укрылось,—пишетъ о Посошковѣ извѣстный русскій историкъ M. Погодинъ,—не укрылось его имя отъ сильныхъ лицъ, не любящихъ правды, отъ ненавистливыхъ и завистливыхъ людей; и нашли они въ безсмертномъ сочиненіи
Посошкова уголовное нреступлоніе, и заключили они умнѣйшаго человѣка, честнаго гражданина, за его общеполезный
предложенія, въ крѣпость, надѣли ему на руки и на ноги тя-

желые кандалы, и умеръ несчастный вдали отъ семьи и
отъ людей, съ цѣпями на рукахъ и на ногахъ, па днѣ подземной или подводной темницы». (Погодинъ. ІІрим. къ соч.
Посошкова).
äfl§3
III.

Добрый доктора Гаазть.
Кто такой докторъ Гаазъ? Мало кто знаетъ теперь доктора Гааза. Теперь его забыли. А между тѣмъ рѣдко бываютъ па свѣтѣ такіе люди, какъ докторъ Гаазъ. Отъ такихъ
людей вѣетъ тепломъ и свѣтомъ. Такіе люди своими примѣромъ показываютъ, что и въ наши
времена можно исполнять учепіе
Христа и жить по Его слову, любить ближпяго и забывать самого
себя. Когда Гаазъ умеръ (въ 1 8 5 3
году), за его гробомъ шла толпа
тысячи въ двадцать человѣкъ, а
то и больше. Въ толпѣ этой были
и богатые люди, но больше всего
бѣдняки. Тысячи народа плакали.
Сотни тысячи народа молились за
упокой души Гааза. Молились и
въ Москвѣ, и въ другихъ городахъ
Докторъ Гаазъ.
Руси, и въ деревняхъ, и особенно
молились о немъ въ Сибири,—по острогамъ, тюрьмами и каторгами.
Ѳедоръ Петровичи Гаазъ родомъ былъ нѣмецъ, а по вѣрѣ
—католики. Родился онъ за границей, учился тоже за границей. Учился онъ много, человѣкъ онъ былъ очепъ умный
и способный, безъ труда добился лекарскаго званія, потомъ
выдержали въ городѣ Вѣнѣ экзаменъ на доктора медицины.
Какъ то проѣзжалъ черезъ Вѣну русскій вельможа Репнинъ и сильно заболѣлъ тамъ. Позвали къ нему доктора Гааза.
Тотъ быстро вылѣчилъ Репнина. Репнинъ полюбили доктора
и стали звать на службу въ Россію. Гаазъ сначала но хотѣлъ

туда ѣхать, но потомъ разсудилъ, что всѣ люди—дѣти одного
Бога, a ученіе Христа дано для всѣхъ.
Поѣхалъ Гаазъ въ Россію прямо въ Москву.
Было это въ 1 8 0 2 году.
Характеръ у Гааза былъ живой, дѣятельный; сердце у
доктора было удивительно отзывчивое, душа^—добрая и настроена на христіанскій ладъ. Для Гааза было все едино:
что чужія страданія видѣть, что самому страдать. А, извѣстноедѣло,—каждый человѣкъ стремится отъ страданій избавиться.
Поэтому и докторъ Гаазъ всегда старался облегчить страданія
другихъ. Такъ его доброе сердце и управляло имъ всю его
жизнь, отъ начала до конца.
Дѣла Гааза въ Москвѣ пошли отлично. Выросла быстро
слава о его докторскомъ искусствѣ. За свои докторскіе труды
сталъ Гаазъ зарабатывать болыпія деньги,—домъ себѣ купилъ,
лошадей завелъ. По городу пошли слухи, что докторъ Гаазъ
лѣчитъ не одними лѣкарствами, а и добрымъ своимъ сердцемъ,
и это помогаетъ и тѣлу и душѣ. А Гаазъ потому ѣздилъ еще
по богатымъ, что настоящихъ бѣдняковъ, настоящихъ страданій русскихъ не видалъ.
Но онъ и ихъ увидѣлъ. Еакъ-то въ 1 8 0 6 году заѣхалъ
онъ въ Преображенскій богадѣльный домъ и увидѣлъ тамъ
множество безномощныхъ глазныхъ больныхъ. За границей онъ
никогда не видѣлъ такихъ безномощныхъ. Жалко ихъ стало.
Сталъ онъ ихъ лѣчить. Дѣло пошло отлично. Скоро Гаазъ
сдѣланъ былъ главнымъ докторомъ Павловской больницы и
проработалъ въ ней лѣтъ пять.
Все это время Гаазъ присматривался, привыкалъ къ
Россіи, и въ концѣ концовъ такъ привыкъ, что сталъ на нее
смотрѣть какъ на свою родину. Онъ увидѣлъ, что бѣдноты
еще больше въ Россіи, чѣмъ за границей, а такихъ людей,
которые служили бы ей и облегчали бы ея страданія, здѣсь
гораздо меньше.
И рѣшилъ Гаазъ поэтому навсегда остаться въ Госсіи.
Скоро нашлось для него какъ-будто и дѣло подходящее:
получилъ онъ мѣсто «штадтъ-физика» города Москвы.
Такъ назывался въ тѣ времена тотъ докторъ, который
должепъ смотрѣтъ за тѣмъ, чтобы городское устройство не

причиняло никакого ущерба здоровью жителей.
Мѣсто было большое, видное, и Гаазъ уже думалъ, что
на этомъ мѣстѣ онъ принесетъ много добра людямъ. Извѣстно,
что ради городского благоустройства пишутся разный «правила» и законы; если эти правила и законы будутъ лучше написаны,—значитъ, и пользы отъ нихъ народу будетъ больше.
Вотъ Гаазъ и думалъ положить всѣ свои силы и умѣнье прежде
всего на то, чтобы лучшія правила написать и тѣмъ помочь
здоровью всѣхъ жителей первопрестольной столицы. Онъ ретиво принялся за работу.
Но не тутъ то было: его сослуживцы не любили спѣшить. Пошли жалобы, пререканія, доносы.
Въ концѣ концовъ Гаазъ черезъ годъ бросилъ свое мѣсто.
Онъ понялъ, что одинъ въ полѣ не воинъ. Онъ былъ
одинъ, а противъ него шла толпа сослуживцевъ. Его толкаетъ
къ работѣ его доброе* чувство, a тѣ то и дѣло говорить ему:
«нельзя», «несвоевременно», «закона такого нѣтъ».
Былъ въ то время губернаторомъ Москвы князь Д. В .
Голицынъ, человѣкъ умный, дѣльный и просвѣщенный. Не
задолго передъ тѣмъ вышелъ новый законъ о тюрьмахъ.
По новому закону устраивались въ разныхъ городахъ «попечительные комитеты о тюрьмахъ». На эти комитеты скоро
былъ возложенъ и надзоръ за тюрьмами и заботы о продовольствіи арестантовъ, и всякія попеченія о тюремномъ бытѣ.
Тюремнымъ комитетамъ была дана кое какая власть по
могать арестантамъ и добиваться лучшихъ тюремныхъ порядковъ, хлопотать о томъ, чтобы издавались лучшіе законы о
тюрьмахъ.
Было устроено особое Общество, (то есть кружокъ людей). Это Общество должно было заботиться о преступникахъ,
сидящихъ въ тюрьмахъ. Такое Общество должно было «исправлять ихъ душу и наставлять ихъ правиламъ благочестія, и
улучшать ихъ положеніе». Если члены Общества замѣтятъ въ
тюремномъ устройствѣ что нибудь худое,—они могли просить
министра, чтобы тотъ перемѣнилъ худое на хорошее; захочетъ—перемѣнитъ, не захочетъ—все оставить по старому.
Былъ устроенъ тюремный комитетъ и въ Москвѣ. Князь
Голицынъ пригласить въ пего и Гааза.

Вотъ н а этомъ-то мѣстѣ и развернулась добрая душа
доктора. Среди арестантовъ онъ увидѣлъ такія страданія, какихъ нигдѣ не видалъ.
Дѣло комитетовъ было новое,—все нужно было устраивать и налаживать.
Гаазъ сдѣлался секретаремъ московского комитета и поставилъ себѣ такія правила жизни: прежде всего онъ рѣшилъ,
что нужно торопиться дѣлать добро, нужно самому искать
случая для того, чтобы его дѣлать, а не ждать, когда онъ
къ тебѣ придетъ. Еще Гаазъ рѣитилъ, что «преступленіе, да
несчастіе, да болѣзнь, да тяжелая жизнь отъ внутреннихъ и
внѣшнихъ причинъ—сродни другъ другу: къ виновному—
нужно отыошеніе справедливое, безъ напрасной жестокости; къ
несчастному—нужно дѣятельное состраданіе, а больному нужно
иризрѣпіе; п р е с т у п н и к ъ — т о т ъ - ж е ч е л о в ѣ к ъ » .
Вотъ и посвятилъ всего себя докторъ Гаазъ на служеніе
виновнымъ, нёсчастнымъ и больнымъ. Онъ сдѣлался душой московскаго тюрем наго комитета. Онъ всѣми силами сталъ добиваться
того, чтобы уменьшить страданія арестантовъ.
В ъ тѣ времена тюрьмы были ужасны. Онѣ всегда были
биткомъ набиты арестантами. Спали арестанты въ грязи, на
полу, тѣснота была страшная. В ъ одной и той-же тюрьмѣ
сидѣли и дѣти 11 — 1 2 лѣтъ, и разбойники, заковаыные въ
цѣпи, и арестанты, не выходившіе изъ тюрьмы уже 2 2 года.
Арестантовъ держали впроголодь, а то посылали ихъ въ цѣпяхъ, подъ конвоемъ, бродить по улицамъ и просить милостыню.
Бывало, что арестанты умирали съ голоду. Былъ, напримѣръ,
такой случай. Одинъ важный чиновникъ пріѣхалъ осматривать
московскую губернскую тюрьму, и нашелъ тамъ 9 2 - х ъ арестантовъ безъ всякой одежды и обуви! За всякія провинности,
арестантовъ жестоко наказывали, сажали въ темную, надѣвали
колодки, били, приковывали за шею, а иа женщинъ надѣвали
рогатки. Еще хуже было тѣмъ, кого гнали въ Сибирь, въ
ссылку или на каторгу. Чтобы арестанты не убѣжали—имъ
брили половину головы. А еще страшнѣе и мучительнѣе былъ
«желѣзный прутъ». Это былъ толстый, желѣзный прутъ въ 1
аршинъ длиной. На него надѣвалось 8 — 9 наручней; въ каждую наручню вкладывалась рука человѣка. Молодые и старые,

здоровые и больные, бодрые и хилые прикрѣплялись къ одному
и тому-же пруту. Ш а г а я рядомъ, слабые тяготили сплыгыхъ,
крѣпкіе негодовали на немощныхъ и били ихъ. Руки затекали,
жслѣзныя наручни перетирали кожу, отъ нихъ дѣлались язвы.
Лѣтомъ желѣзо сильно пагрѣвалось и жгло рапы, а зимой было
еще того хуже—руки замерзали. Случалось, что люди умирали,—умирали на прутѣ,—a тѣ кто оставался въ живыхъ,
волокли мертвеца. Съ прута не снимали людей даже на ночь.
Докторъ Гаазъ повелъ настоящую войну противъ желѣзиаго прута и противъ кандаловъ. Сталъ онъ добиваться того,
чтобы прутья и кандалы были совсѣмъ запрещены по закону.
Гаазъ сталъ писать бумаги разному начальству. Онъ писалъ,
что желѣзный прутъ—та-же пытка, Гаазъ вѣдь своими глазами видѣлъ страданія людей, прикованныхъ къ пруту.
Но на всѣ своп бумаги, прошенія и доказательства,
Гаазъ получалъ отказъ. Ему отвѣчали, что желѣзный прутъ
псобходимъ для общественной пользы, a человѣколюбію онъ
не мѣшаетъ.
А Гаазъ все добивался своего, все доказывалъ, что желѣзный прутъ превосходить всякую мѣру человѣчсскихъ терпѣній.
На Гааза разсердилпсь, и рѣшили во что-бы то ни стало,
помѣшать ему думать о страданіяхъ арестантовъ.
— Если ты, безпокойный нѣмецъ, добиваешься своего,
такъ вотъ-же тебѣ,—не будетъ!
Стали затягивать дѣло. Затягивали такъ: сначала опросили иачальниковъ, которые водили арестантовъ на прутѣ:
«стѣснителенъ-ли для арестантовъ желѣзиый прутъ, или но
стѣснителенъ?» Тѣ отвѣчали не торопясь, что все обстоять
благополучно,—никакихъ особеняыхъ неудобствъ отъ прута
пѣтъ ни для кого. Имъ повѣрили а сампхъ арестантовъ и по
спросили. Тогда Гаазъ и князь Голицынъ написили бумагу
самому царю, а пока что, Гаазъ упросилъ князя Голицына,
московскаго генералъ-губернатора, распорядиться своей властью
и воспретить прутъ,—замѣнить его хоть легкими кандалами.
Голицынъ помогъ Гаазу: въ пересыльной тюрьмѣ упразднили прутъ властью генералъ-губернатора.
Но князь Голицынъ скоро умеръ.
А когда ОІІЪ умеръ—все пошло по старому: снова прутъ

появился, какъ и слѣдовало по закону, снова сталъ мучать
несчастпыхъ людей.
Но Гаазъ и тутъ не успокоился: онъ сталъ просить и
молить начальников'!., чтобы они не приковывали къ пруту то
того, то другого арестанта. Своими просьбами и мольбами
Гаазъ спасъ отъ страданій очень многихъ.
Лишь въ 1 8 3 2 году министры постановили, что нужно
замѣнить желѣзный прутъ желѣзной цѣпью, а къ этой цѣпи
приковывать только по 6 человѣкъ. Арестаптамъ стало почти
не легче.
Добрый докторъ сдѣлалъ все, что могъ. Но все-же онъ
былъ недоволенъ: вѣдь опъ сдѣлалъ очень мало.
Онъ добился того, что его назначили главнымъ тюремнымъ врачемъ: оігь самъ свидѣтельствовалъ больныхъ пересыльныхъ арестантовъ и, кого хотѣлъ, того и оставлялъ въ Москвѣ
для поправки здоровья, а самъ за это выносилъ не мало непріятностей отъ другихъ чшювъ Комитета.
Въ то-же время Гаазъ велъ борьбу изъ за кандаловъ.
Онъ добивался, чтобы кандалы эти было велѣно дѣлать какъ
можно легче. Онъ добился того, что въ Москвѣ арестантовъ
перестали заковывать въ тяжелые шестифунтовые, a вмѣсто
нихъ завели трехфуптовые. Опъ и больніаго хотѣлъ добиться,
да былъ не въ силахъ.
До того времени водили въ кандалахъ и преступниковъ
и крестьянъ, ссылаомыхъ въ Сибирь по приказанію помѣщиковъ,—всѣхъ за одно. Всѣхъ ихъ заковывали, всѣмъ брили
головы. Гаазъ сталъ хлопотать, чтобы этого не было. Много
лѣтъ хлопоталъ и добился своего: поголовное бритье было
отмѣнено въ 1 8 4 6 году Государствеппымъ Совѣтомъ, оставлено только для каторжныхъ.
Добивался Гаазъ и того, чтобы и кормили арестантовъ
получше. Но этого добиться ОІІЪ не могъ.
Онъ понялъ тогда, что не можетъ измѣнить закона, не
можетъ помочь всѣмъ арестантамъ. Тогда онъ рѣшилъ помочь
хоть иѣкоторымъ, —и сталъ давать на содоржаніе арестантовъ
свои деньги,—и въ разное время передавалъ на это дѣло
болѣе 11 тысячъ рублей.
Гаазъ прежде

всего добивался того,

чтобы

законы объ

арестантахъ были мягче и лучше. Но онъ добивался еще и
того, чтобы эти законы непремѣнно исполнялись. «Всуе законы писать, если ихъ не исполнять», говорилъ царь Петръ
Великій. Всякій законъ Гаазъ старался толковать въ пользу
несчастныхъ. А если этого никакъ нельзя было сдѣлать, Гаазъ
всячески старался хоть облегчить тяжелую участь иреступниковъ. Много добра онъ сдѣлалъ, облегчая ихъ судьбу. То онъ
сиималъ съ нихъ оковы «по болѣзни», «по слабости» то
утѣшалъ, давалъ имъ деньги, одежду. А на Гааза писали доносы, что онъ «не только безполезеиъ, но даже вреденъ,—онъ
возбуждаетъ своей неумѣстной благотворительностью развращенныхъ арестантовъ къ ропоту». А Гаазъ по прежнему жалѣлъ арестантовъ, и помнилъ твердо, что арестаитъ—человѣкъ.
Въ другой разъ про него писали, что онъ, Гаазъ, «черезчуръ ужъ добръ, а излишество вредно даже въ добрѣ,
если оно останавливаетъ ходъ дѣла, положенный по закону».
Начальство запретило доктору Гаазу осматривать арестантовъ
и рѣшать, здоровы они или нѣтъ. Гаазъ очень обидился на
это и огорчился, но дѣлать было нечего.
Все же Гаазъ не успокоился. Онъ то и дѣло вмѣшивался
въ освидѣтельствованія и порицалъ жестокость дрѵгихъ докторовъ. Гаазъ такъ добивался своего, что враги его наконецъ
махнули на него рукой. Гаазъ никогда не переставал! изо
всѣхъ своихъ силъ защищать арестантовъ и дѣлать имъ всячески добро.
Газсказываютъ такой случай, изъ котораго видно что за
человѣкъ былъ Гаазъ. Однажды на засѣданіи тюремнаго комитета митрополитъ Филаретъ сказалъ Гаазу:
— Вотъ вы, Ѳедоръ Петровичъ, все говорите о певипноосужденныхъ.... Такихъ нѣтъ.... Если человѣкъ подвергнуть
карѣ, значить, за пимъ есть вина. При этихъ словахъ Гаазъ
вскочилі, съ мѣста и воскликнулъ:
— Да вы о Христѣ забыли, владыко!
Всѣ смутились и такъ и замерли на мѣстѣ. Никогда и
никто еще не дерзалъ такъ говорить самому митрополиту.
Митрополитъ поникъ головой и замолчалъ, a затѣмъ, послѣ
нѣсколышхъ минуть томительной тишины, всталъ и сказалъ:
Нѣтъ, Ѳедоръ Петровичъ! Когда я произнесъ мои

поспѣшныя слова, не о Христѣ я позабыли,—Христосъ меня
позабыли! благословили всѣхъ и вышелн.
Гаази всегда и всѣмъ старался показать, что арестанти
—такой же человѣки, только несчастный, и что въ каждомъ
человѣкѣ есть искорка Божія. Изъ за" этого ему приходилось
много и горячо спорить. Гаазъ знали, что многіе арестанты
присуждены неправильно, потому что старинные русскіе суды,
были устроены плохо. Гаазъ много хлопотали о невинно-осужденныхъ. Онъ просили о ихъ помилованіи, о смягченіи ихъ
наказаній о пересмотрѣ ихъ дѣлъ.
Гаазъ всячески старался показать и самими арестантами
что и они такіе же люди, и они «могутъ заслужить себѣ прощеніе передъ Господомъ». Онъ ходили въ тюрьму наканунѣ
Пасхи и христосовался со вс.ѣми арестантами, раздавали имъ
одежду, пищу; для этого онъ собирали, гдѣ моги, пожертвованія для нихъ.
В ъ кондѣ концовъ его самого прогнали си мѣста за иослабленія. Гааза обвиняли въ томъ, что онъ—безпокойный человѣкъ да къ тому-же и нѣмецъ. А о томъ и не думали,
что Гаазъ прежде всего человѣкъ, и чѣловѣкъ замѣчательно
добрый и любящій всѣхъ людей, и что онъ хочетъ поремѣнъ
и въ законѣ, чтобы отъ этого стало лучше жить людямъ.
Послѣ своей отставки Гаазъ все-таки продолжали ѣздить
по тюрьмами и просить за песчастныхъ. Онъ за себя никогда
не просили такъ, какъ за нихъ. Онъ и плакали, и становился
на колѣни и угрожали жестокосердными людямъ «тѣмъ судомъ, передъ которыми никто не минуетъ предстать, и гдѣ всѣ
обличены будутъ страшными обвинителемъ».
— Ангелъ Господень,—говорилъ Гаазъ,—ведетъ свой
статейный спиеокъ, а въ немъ записано начальство сихъ песчастныхъ и я.
Гааза гоняли, самому ему угрожали тюрьмой, а онъ все
вели да вели свою линно. Въ копдѣ концовъ на него махнули
рукой, а онъ все больше и больше входили въ дѣла любви
христіанской. Свое имущество, и накопленное докторскими
трудомъ богатство онъ роздали разными несчастными. Что
зарабатывали, то и раздавалъ. Народи, бѣдняки, арестанты—
звали его «святыми докторомъ», «своими человѣкомъ». Во

время холеры 1 8 4 8 года КІІЯЗЬ Голицынъ поручилъ Гаазу
успокаивать народъ, и Гаазъ ѣздилъ :по городу, бесѣдовалъ
съ толпой, лечилъ и даже цѣловалъ холерныхъ больныхъ и

утѣшалъ ихъ всячески. Про него народъ говорилъ: «у Гааза
пѣтъ отказа». Чужое горе Гаазъ считалъ своимъ горемъ. Чужое горе опъ какъ бы желалъ переложить на свои плечи.

Онъ такъ горевалъ, что не въ силахъ избавить арестаптовъ
отъ кандаловъ, что самъ надѣлъ кандалы и прошагалъ съ ними
по компатѣ болѣе ста верстъ. Трудно пересчитать, за сколькпхъ
арестантовъ онъ хлопоталъ по разпымъ судамъ, потому что
считалъ ихъ невпшю-осуждешіымн. Былъ такой случай: ссылался въ Сибирь старикъ 7 0 лѣтъ. Гаазу стало его жалко. Онъ
задержалъ его въ Москвѣ какъ больного. Недоброжелатели
Гааза донесли императору Николаю, что Гаазъ производить
безпорядки. Какъ-то докторъ увидѣлъ царя и упалъ передъ
нимъ на колѣни. «Что это значить?» спросилъ царь. «Встань».
. — Не встану, государь! Помилуйте старика, ему осталось немного жить, онъ дряхлъ и безсиленъ.
Царь помиловалъ старика.
О себѣ Гаазъ никогда никого не просилъ. Онъ умеръ
бѣднякомъ и былъ похоропенъ па казенный счетъ. И всетаки,
онъ былъ счастливо.
Онъ самъ про себя говорилъ:
— Счастливы тѣ, кто работаетъ для счастья другихъ.
Но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ былъ H несчастливъ, онъ понималъ, что всѣ его добродѣтели—сдѣлалн очень мало, потому что не измѣнили законовъ.
-аЦк-

IV.

Поборников правды, св. Филиппа, митрополитов московскій.
В ъ Евангеліи сказано: «Пастырь добрый положить душу
свою за овцы своя». Такимъ добрымъ пастыремъ и былъ великій русскій святитель Филиппъ, безвременно погибшій за
правду и за свою паству. Каждый русскій человѣкъ долженъ
вспоминать съ любовью митрополита московскаго Филиппа.
Такіе люди, какъ св. Филиппъ, и своею жизнью и своею
смертью ноказываютъ, что правда должна быть для христіанина
и для всякаго человѣка превыше всего.
Митрополитъ Филиппъ (въ мірѣ Ѳедоръ) жилъ 3 0 0 лѣтъ
тому пазадъ. Онъ былъ изъ знатнаго и древняго боярскаго рода
Колычевыхъ. Тридцати лѣтъ отъ рожденія, Ѳеодоръ постригся
въ Соловецкомъ монастырѣ, удалился отъ міра. Душа его,

какъ видно, отъ самаго дѣтства, искала правды Божіей; онъ
добивался устроить жизнь по правд! на самой землѣ.
Тогда времена были тяжелый, и Филгшпъ понималъ, что
не найти правды въ мірской жизни, гдѣ каждый норовить,
чтобы только ему было хорошо, а о другихъ не думаетъ.
Много неправды видѣлъ Филиппъ на своемъ в ѣ к у . — Н е
вытерпѣлъ,—ушелъ правду искать въ Соловки. Соловецкіе монахи тогда славились своею трудовою, правильною жизнью. Они,
какъ древніе христіане, « бяху всѣ вкупѣ и имяху вся общая »,
трудились общими силами и прежде всего старались дѣлами
доказать любовь къ ближнему. Филиппъ цѣлыхъ десять лѣтъ
пробылъ монахомъ, па одиннадцатомъ братія монашеская выбрала его игуменомъ. Лучшаго игумена и выбрать было нельзя:
при обычномъ благочостіи и набожности, Филиппъ ставилъ
цѣлью своихъ трудовъ прежде всего заботиться о счастіи и
благосостояніи ближнихъ и работать на пользу другихъ.
Филиппъ былъ такой образцовый хозяинъ, какого въ то
время не было во всей русской землѣ. Соловецкіе острова
(на Бѣломъ морѣ, по близости Ледовитаго океана) были дики
и неприступны, а благодаря Филиппу, они сдѣлались благоустроенными и плодородными. Но наслѣдству отъ отца досталось
Филиппу богатство. Этимъ богатствомъ онъ распорядился не
въ свою пользу: онъ прорылъ канавы, осушилъ и засъшалъ
болота, расчистилъ заросли, устроилъ прекрасный пастбища,
удобрилъ каменистую почву, насыпалъ, гдѣ было нужно, земли, соорудилъ каменную пристань, развелъ множество скота,
завелъ сѣверныхъ оленей, устроилъ кожевенный заводь для
обдѣлки оленьихъ кожъ, построилъ каменныя гостишшцы для
пріѣзжихъ, больницы.... При Филипп! стали монахи добывать
много соли.
Къ монастырю было приписано въ тѣ времена не мало
крестьянскихъ деревень, и крестьянамъ жилось тамъ худо. Филиппъ и ихъ жизнь устроилъ правильно и хорошо. Между
ними онъ ввелъ выборное управленіе, оградилъ отъ злоупотребленій, покровительствовал!, трудолюбію, пріучалъ крестьянъ къ порядку и чистот!, заботился о добрыхъ нравахъ, выводить пьянство и тунеядство. Словомч, сказать, своими разумными распоряженіями и трудами на пользу людей Филиппъ

уже и тутъ показали, что онъ пастырь добрый и что о н ъ —
умпый правитель надъ обществомъ мірскихъ людей.
Слава о Филиппѣ скоро разошлась по русской землѣ.
Дошла она и до Москвы. Царствовали тогда на Руси грозный царь Иванъ Васильевичи. Житье было тяжелое. Всѣ боялись и трепетали царскаго гнѣва, a гнѣвъ царскій то и дѣло
обрушивался то на одного боярина, то на другого; то и дѣло
людей казнили, мучали и ссылали. Царь Иванъ Грозный еще
съ дѣтскихъ лѣтъ не довѣрялъ боярами и подозрѣвалъ измѣну
съ ихъ стороны. Подозрѣнія и невоздержанная жизнь сильно
измучили и самого царя. На него находили калле-то припадки,
и онъ тогда бывалъ самъ не свой, и конца не было гнѣву
его и казнямъ.
Приближенные царскіе не
понимали того, что царь—больной человѣкъ. Они ни въ чемъ
не останавливали его и даже
всему потакали. Оттого много
крови пролилось на Руси въ
то время.
Вотъ царь Иванъ и задумали позвать Филиппа въ московскіе митрополиты. Призвали
онъ его къ себѣ въ Москву.
Филиппъ пріѣхалъ, но отъ
званія митрополита сталъ отказываться,
сталъ проситься на- Мйтрополитъ Филиппъ Колыпевъ.
задъ въ Соловки. Царь, епископы и бояре уговаривали его.
Тогда Филиппъ открыто сталъ укорять епископовъ, зачѣмъ они
до сихъ поръ молча смотрятъ на поступки царя и не говорить
ему правды.
— Не смотрите на то, что бояре молчать—говорилъ
Филиппъ—они связаны житейскими выгодами, а нась Господь
для того и отрѣшилъ отъ міра, чтобы мы служили истинѣ,
хотя бы и души наши пришлось положить за паству!
Епископы молчали, а иные, чтобы угодить царю, возстали
па Филиппа за его рѣчи. Никто не смѣлъ говорить Ивану
правды, — одинъ только святой митрополитъ Филиппъ. При-

шелъ Филиппъ къ царю и сказалъ:
— Я повинуюсь твоей волѣ, но оставь опрщшу, иначе
мнѣ быть въ митрополитахъ не возможно. Самъ Господь сказалъ: аще царство раздѣлится—заиустѣетъ! Твое дѣло не угодное Богу. На такое дѣло нѣтъ и не будетъ тебѣ нашего благословенія!
А опричину грозный царь завелъ еще незадолго передъ
тѣмъ. Боясь измѣны, онъ раздѣлилъ всю землю русскую на
«опричину» и на «земщину», а русскихъ людей—на «опричныхъ» и «земскихъ». Были города и волости опричные, были земскіе. Опричные—это значить особые, избранные царемъ, люди, которыми онъ можетъ довѣрять и съ помощью
которыхъ истребляетъ своихъ враговъ.
Опричники должны были охранять царя отъ измѣипиковъ
и уничтожать измѣпу, а на самомъ дѣлѣ они только больше
раздражали царя и потакали ему. Сначала ихъ была тысяча,
а потомъ стало 6 тысячи, потомъ-же—еще больше. Они дѣлали что хотѣли, оговаривали и убивали людей земскихъ, ихъ
слову вѣрили, а земскимъ не вѣрили. Помѣстья отбирались
отъ земскихъ, отдавались опричниками. Случалось, что земскихъ высылали цѣлыми толпами въ глухія и пустынныя мѣста.
Шли женщины, дѣти, старики и погибали дорогой, а то и
на мѣстѣ, потому что тамъ нечѣмъ было жить. Такъ однажды было послано 1 2 тысячи семействъ и многіе изъ нихъ погибли. А въ помѣстьяхъ земскихъ хозяйничали опричники и
разоряли. Тѣ пищали, словно непріятель поеѣтилъ ихъ землю.
Оттого-то особенно много и лилось крови и творилось неправды. Оттого-то Филиппъ и сталъ говорить царю
противъ опричины. Царь выслушали его и сказалъ:
— Возсташе на меня мпози. Мои же меня хотятъ поглотитн!
— Никто не замышляетъ противъ твоей державы—отвѣчалъ Филиппъ,—свидѣтель намъ—всевидящее око Божіе. Показывай нами примѣръ добрыми дѣлами. Нашъ общій владыко
Христосъ новелѣлъ любить Бога и ближняго, какъ самого себя.
Царь разсердился и сталъ грозить Филиппу своими гііѣвомъ. Онъ приказывали ему быть митрополитомъ, а Филиппъ
не уступали и все твердили:

-— Пусть же не будетъ опричины; соедини всю землю
во-едино, какъ прежде было.
Епископы умоляли Филиппа не отказываться, кланялись
Ивану и просили его утолить свой гнѣвъ на Филиппа. А
царь сердился и требовалъ, чтобы Филиппъ непремѣнно ставился въ митрополиты и чтобы онъ далъ запись—въ дѣло
опричины не мѣшаться.
Но въ концѣ концовъ все же Филиппъ согласился принять сапъ митрополита, потому что желали постоять за правду и на своемъ высокомъ мѣстѣ.
25 Іюля 1 5 6 6 года Филиппъ былъ поставленъ въ митрополиты.
Нѣкоторое время казней и мученій не было, но потомъ
они опять начались. Филиппъ видѣлъ все это, по онъ хоть
и не требовалъ теперь, чтобы опричины не было, а все же
не молчалъ. Онъ заступался за опальныхъ и старался укрощать гнѣвъ царя. Тотъ оправдывался и говорилъ, что вокругъ
него—тайные враги.
— Молчи, отче, молчи,—говорилъ ему Иванъ,—и только
благословляй насъ по нашему изволенію!
— Наше молчаніе,—отвѣчалъ Филиппъ,—ведетъ тебя къ
грѣху il гибели всенародной. Господь заповѣдовалъ намъ душу свою полагать за други свои.
— Но прекословь державѣ нашей, а не то мой гнѣвъ
постигнетъ тебя, или оставь свой санъ!
— Я не просилъ тебя о санѣ, не посылалъ къ тебѣ
ходатаевъ, никого не подкупали. Зачѣмъ взялъ меня изъ пустыни? Если ты дерзаешь поступать противъ закона—твори,
какъ хочешь, а я не буду слабѣть, когда приходить время
подвига.
Царь не взлюбилъ Филиппа. Еще больше вознепавидѣли
его любимцы царевы и опричники.
Прошло года полтора съ небольшими, и между царемъ
и митрополитомъ вышла большая размолвка. Случилось это
31 марта 1 5 6 8 года, въ Москвѣ, въ Успенскомъ соборѣ.
Иванъ пріѣхалъ туда къ обѣднѣ съ толпою опричниковъ. Всѣ
они и сами онъ были въ черпыхъ ризахъ и высокихъ монашескихъ шапкахъ. Послѣ окоычанія обѣднн, Иванъ подошелъ къ

святителю и сталъ просить благословонія. Но святитель молчалъ и какъ будто не видѣлъ царя. Царь сказалъ ему то лее самое
и во второй и въ третій разъ, но Филиппъ все молчалъ. Наконецъ, царскіе бояре сказани:
— Святой владыка! Царь Иванъ Васильевич'], требуетъ
благословенія отъ тебя!
Тогда Филиппъ, взглянувъ на царя, сказалъ:
— Кому ты думаешь угодить, измѣпивши благолѣпіе лица
своего? Побойся Бога, постыдись своей багряницы! Мы здѣсь
приносимъ безкровную жертву, а ты проливаешь христіанскую
кровь твоихъ вѣрныхъ подданныхъ. Доколѣ въ русской землѣ
будетъ господствовать беззаконіе? У всѣхъ народовъ, и у татаръ, и у язычниковъ, есть законъ и правда,—только на Руси
ихъ нѣтъ. Во всемъ свѣтѣ есть защита отъ злыхъ и милосердие. Только на Руси не мплуютъ певинныхъ и праведныхъ
людей. Опомнись! Хоть Богъ и возвысилъ тебя въ этомъ мірѣ,
но и ты—смертный человѣкъ. Взыщется отъ рукъ твоихъ неповинная кровь! Если будут'ь молчать живыя души, то камни
возопіютъ подъ твоими ногами и принесутъ тебѣ судъ!
— Филиппъ! — грозно сказалъ царь.—Ты испытываешь
наше благодѵшіе, хочешь противиться нашей державѣ. Я щадилъ васъ, мятежниковъ; теперь я заставлю васъ раскаяться.
— Не могу повиноваться твоему повелѣнію паче Божьяго
повелѣнія,—возразили святитель.—Буду стоять за истину, хотя бы пришлось принять и лютую смерть!
И святитель уніелъ въ алтарь. Сильно разгпѣвался грозный царь.
На другой же день начались великая казни и мучительства. На другой же день царь волѣлъ замучить князя, Василія ІІропскаго, который только что принялъ монашество.
Свирѣпство день ото дня росло. Казни шли цѣлыхъ 4
мѣсяца, а въ іюлѣ случилась еще одна размолвка между святителемъ и царемъ.
Какъ-то Ивана, нріѣхалъ съ толпою опричниковъ въ Новодѣвичій монастырь. Тамъ былъ храмовой праздника, и совершался крестный ходъ. Служила, мйтрополитъ. Одинъ опричникъ надѣлъ въ церкви тафыо (шапку). Святитель увидѣлъ
ото,- —не стерпѣлъ и воскликнула., обратившись къ царю:

— Развѣ прилично благочестивому держать агарянскій
законъ?
— Какъ? Что? Кто?—воскликнулъ Иванъ.
— Одинъ изъ ополченія твоего, изъ лика сатанинскаго,
нарушаетъ законъ!
Опричникъ поскорѣе снялъ шапку и спряталъ, а царь опять
сильно разгнѣвался на святителя, ушелъ изъ церкви, собралъ
духовенство и повелѣлъ имъ судить митрополита и лишить
его сана. Собрали судъ, и онъ хотѣлъ сдѣлать все такъ, чтобы низложить Филиппа какъ будто но его винѣ, за его дурное поведеніе. Послали особыхъ людей въ Соловки, чтобы
уличать Филиппа въ «нечистыхъ дѣлахъ». Тамъ былъ въ это
время игуменомъ Паисій. Посланцы стали его застращивать и
стали обѣщать ему епископскій санъ, если Паисій станетъ
свидѣтельствовать противъ митрополита Филиппа.
Паисій не устоялъ, согласился. Привели его къ царю.
Собрали соборъ. Судъ сдѣлалъ то, чего царь добивался и чего
онъ хотѣлъ отъ суда.
Не нашлось такихъ, которые встали бы за правду, какъ
стоялъ за нее Филиппъ. У святителя было уже не мало враговъ. Противъ него показывалъ и новый нгуменъ соловецкій, Паисій, потому что ему пообѣщали епископскій санъ, коли
онъ станетъ свидѣтелемъ противъ митрополита.
Соборъ духовныхъ осудилъ Филиппа.
На судѣ Филиплъ сказалъ царю:
— Ты думаешь, царь, что я боюсь тебя, боюсь смерти за
правое дѣло? Мнѣ уже за 6 0 лѣтъ. Я жилъ честно и безпорочно,—хочу и душу мою предать Богу, судьѣ твоему и моему. Лучше мнѣ принять безвинно мучеиія и смерть, нежели
быть митрополитомъ при такихъ мучительствахъ и беззаконіяхъ. Вотъ я дѣлаю по твоему! Вотъ мой жезлъ, бѣлый клобуісь, мантія. Я больше не митрополитъ. А вамъ,—сказалъ
святитель собору,—оставляю повелѣпіе: пасите стадо ваше и
бойтесь убивающихъ душу болѣе чѣмъ убивающихъ тѣло...
Филиппъ пошелъ было къ дверямъ, чтобы уйти, но Иванъ
остановилъ его и сказалъ:
— Ты хитро хочешь избѣгнуть суда! Нѣтъ, не тебѣ судить себя самаго! Дожидайся суда другнхъ и осужденія. Ты

должен! еще служить обѣдию въ Михайловъ день.
Настали' этотъ день. Филиппъ сталъ служить

обѣдню.

Вдругъ вошли въ церковь опричники и пріостановили богослуженіе, a затѣмъ стали читать всенародно приговори церковнаго суда,

Соборъ липгалъ святителя его сана.
Вошіы вошли въ алтарь, набросились на митрополита,
сняли съ него митру, сорвали облаченіе, одѣли вт. разодранную монашескую рясу, и повели вонъ пзъ церкви.
Воины вели его, а опрпчііпки заметали за иимъ слѣды
метлами.
У паперти ужъ поджидали митрополита дровни. Его посадили на дровни и повезли его въ Богоявленскій монастырь.
Народъ бѣжалъ за пимъ слѣдомъ и нлакалъ, а митрополита благословлялъ бѣгущихъ, осѣиялъ ихъ крестиымъ знаменьемъ во всѣ стороны.
А опричники кричали, ругались и били святителя своими
метлами.
Прошло несколько дней. Привезли святителя изъ монастыря H стали ему читать окончательный приговоры В ъ этомъ
нрпговорѣ обвиняли Филиппа въ разныхъ пебывалыхъ грѣхахъ
и преступленіяхъ. Обвиняли даже въ волшебствѣ.
Въ концѣ копцовъ церковный судъ приговорилъ его къ
вѣчному заключенно.
Филиппъ не оправдывался н не защищался. Онъ только
сказалъ:
— Перестаньте творить богоиротивиыя дѣла!
Послѣ того, старца увели, забили его ноги, по царскому
приказанію, въ деревянный колодки, а на руки надѣли желѣзные кандалы, заточили въ монастырь, и тамъ морили голодомъ.
А чтобы помучить его душу, царь велѣлъ отрубить голову Ивану Колычеву, племяннику Филиппа, зашить ее въ налганный мѣшокъ и—принести къ старцу. А черезъ годъ, проѣздомъ въ Новгородъ, царь нриказалъ своему любимому опричнику, Малютѣ Скуратову, идти и—задушить Филиппа.
Это и было исполнено въ 1 5 6 9 году.
И съ этого дня казни и мучительства стали еще больше
и продолжались цѣлыхъ 15 лѣтъ.
Такъ окончилъ жизнь св. Филиппъ. Этотъ замѣчательный
человѣкъ пострадалъ и погибъ за то, что но завѣту Христа
больше всего любилъ людей, любилъ ближняго, и честно служили правдѣ. Онъ не побоялся смерти за правду.

—

38

—

V.

Неугомонный человѣкч. В. H. ЬСаразин-ъ,
основатель Харьковскаго университета.
Великая радость была во всемъ Россійскомъ государствѣ,
когда па престолъ вступилъ императоръ АЛЕКСАИДРЪ I. В с ѣ
ликовали; всѣ ожидали отъ молодого императора, великихъ
благъ и для Россіи, и для всѣхъ людей.
В ъ первые дни но воцареніи стояла во дворцѣ большая
суматоха и суета. И вотъ въ это время произошелъ тамъ такой случай. В ъ самомъ кабинетѣ императора, па его письменномъ столѣ, было найдено чье-то запечатанное письмо. Кто
положилъ его туда—неизвѣстно. Кто писалъ—тоже никто не
зналъ. Царь собственноручно взялъ это письмо и тотчасъ же
прочитать.
Письмо это было написано отъ чистаго сердца, отъ души, написано честнымъ человѣкомъ, который любить свое
отечество.
В ъ этомъ письмѣ высказаны были добрыя пожеланія отечеству, о неизмѣшіьтхъ законахъ, нелицепріятномъ правосудіи,
о народномъ просвѣщеніи.
Когда царь читалъ это письмо, случайно пришелъ къ
нему въ кабинетъ одинъ важный чиновникъ, по фамиліи Трощинскій, государственный казначей. Царь показалъ ему письмо.
Почеркъ письма показался Трощинскому какъ будто бы знакомь: подгь иачалъствомъ Трощинскаго служилъ тогда одинъ
молодой человѣкъ, который писалъ такимъ лее почеркомъ.
Этого молодого человѣка звали Василіемъ Назаровичемъ
Каразпнымъ. Родомъ онъ былъ изъ харьковскихъ дворянъ,
богатыхъ помѣщиковъ. Родился въ 1 7 7 3 году, учился сначала въ какомъ то пансіонѣ, потомъ служилъ въ военной службѣ—офицеромъ въ Семеновскомъ полку. Свободнаго времени
у него было много. Онъ сталъ ходить въ Горный Корпусъ и
слушалъ тамъ лекціи. Онъ прочелъ не мало хорошихъ книгъ,
самоучкой выучился инострапньшъ языкамч>, а чтобы еще поучиться, бросилъ военную службу, которая была ему не по
душѣ, много путешествовал-!, по Россіи и, наконецъ, рѣіпилъ
побывать и за границей.

Каразииъ былъ очень умный и любознательный человѣкъ.
Ему хотѣлось изучить не одну какую либо науку, а круги
паукъ. Онъ хотѣлъ узнать и понять, какъ устроенъ весь міръ,
Вселенная,—солнце, луна, звѣзды, растепія, животныя, какъ
устроенъ человѣкъ, какъ устроена и какъ идетъ жизнь человѣческая, какъ она должна идти, какъ живутъ люди въ Россіи и за границей, что есть худого и хорошаго въ разных!
странахъ.
Какъ разъ въ то время вышелъ такой указъ императора
I , чтобы ни одинъ русскій человѣкъ отнюдь не смѣлъ
ѣхать за границу. Но Каразину такъ хотѣлосъ учиться, (что
онъ послалъ царю прошеніе, умоляли его о дозволеніи ѣхать заграницу, чтобы учиться. На это
прошеніе былъ полученъ отказъ.
Тогда Каразииъ ослушался царскаго указа и попытался пробраться за границу тайкомъ. Его схватили и посадили въ тюрьму.
ПАВЛА

Но Каразииъ не упалъ духомъ. Изъ своей тюрьмы онъ написалъ письмо прямо къ императору. В ъ этомъ письмѣ онъ объяснили, почему онъ ослушался
царскаго указа, какъ ему хочется
учиться, какъ тяжело ему, что на Василій ЬІазаровичъ Каразииъ.
Руси учиться высшими науками негдѣ.
Еще писали Каразииъ, что онъ не преступники и не
былъ преступником!, против!, чести, совѣсти, религіи и отечественных!. законовъ; онъ совершили преступление лишь противъ повелѣііій императора,—«я хотѣлъ укрыться отъ твоего
зрѣнія, потому что страшился твоей жестокости».
И это письмо было написано честно, просто и отъ души.
Императоръ Павелъ не только не наказали Каразина, а
позвали его къ себѣ и сказалъ ему:
— Я докажу тебѣ, молодой человѣкъ, что ты ошибается!
Онъ отпустили Каразина па свободу и опредѣлилъ на
службу къ государственному казначею Троіцинскому.

На этомъ мѣстѣ Каразинъ сталъ работать хорошо, а
Трощинскій полюбилъ его за умъ, обширныя знанія, честное
горячее сердце и за душу живую, привыкшую всегда говорить правду и идти напрямикъ.
Каразинъ былъ человѣкъ очень горячій. Онъ нерѣдко горячился даже тогда, когда и горячиться не стоило; но за то онгь
не могъ и равнодушно смотрѣть на ту ложь и зло, что творились
передъ его глазами. Вотъ по такой то причинѣ Каразинъ, какъ
говорится, и совалъ свой носъ даже туда, гдѣ его не спрашивали. Онъ рѣзалъ правду-матку всегда и вездѣ. Онъ глубоко вѣрилъ, что правда-матка если ужъ и повредить кому-нибудь,
такъ очень немногимъ людямъ: зато многимъ людямъ, всѣмъ
людямъ она облегчить житье на бѣломъ свѣтѣ. Вотъ потомуто Каразинъ и написалъ письмо молодому государю Александру I. Вотъ этому-то письму и обрадовался такъ государь.
Оттого-то онъ и пожелалъ видѣть Каразина самолично.
Трощинскій на другой же день привелъ молодого Каразина во дворецъ къ государю.
— Ты написалъ эту бумагу? спросилъ его царь про письмо.
— Я, государь! отвѣчалъ Каразинъ.
•— Дай же обнять тебя и благодарить за благія ложелаиія родинѣ и за чувства истгшнаго сына отечества!—сказалъ
ему государь. Продолжай всегда такъ чувствовать и дѣйствовать сообразно съ этими чувствами! Продолжай всегда говорить мнѣ правду! Я желалъ бы побольше имѣть такихъ подданыхъ!
Сказавши такія слова, импсраторъ обнялъ Карзина, Растроганный Каразинъ плакалъ и клялся говорить ему одну
правду, и говорить ее всегда и всѣмъ. И онъ свято выполнялъ эту клятву весь свой вѣкъ.
ІІотомъ царь сказалъ Каразішу:
— Садитесь, мнѣ нужно побесѣдовать съ вами. В ъ вашемъ
письмѣ вы коснулись столькихъ предметовъ, что надобно подумать, съ чего начать работу благоустроенія нашего отечества.
— Конечно, съ образованія, съ просвѣщенія народнаго!
—отвѣчалъ, не задумавшись, Каразинъ.
Эта мысль очень понравилась императору. Онъ долго бесѣдовалъ съ пылкимъ, но очень умнымъ и свѣдущимъ юношей.

И немного времени прошло послѣ того, а ужъ Каразину была
дана великая, полезная работа: работа надъ устроеніемъ народныхъ училища, и управленіе ими.

Ва> тѣ времена пародныхъ училищъ почти не было въ
Российской Имперіи. Были кое-гдѣ училища въ городахт., да
и то очень рѣдко гдѣ. Ррамотпый человѣкъ въ деревиѣ былъ

4

/БИБЛИОТЕКА I
1
«маин
V е . И. ЛЕНИНА

большой рѣдкостыо. Мѣшало грамотности и то, что крестьяне
были крѣпостные, a помѣщики о народномъ образованіи не
заботились. Какъ же устраивать народныя училища въ городах!. и деревпяхъ? Такой вопросъ нужно было хорошенько
обдумать и обсудить.
Принялся за такую работу Каразинъ и написалъ цѣлѵю
книжку «Правилъ народнаго образованія». В-і. этой книжкѣ
онъ написалъ, какія училища, какъ и гдѣ устраивать. Эти
«Правила» были утверждены государемъ и сдѣлались закономъ.
По этимъ правилами стали открываться училища въ разныхъ
городахъ и селахъ.
До этого времени на Руси совсѣмъ почти не было и законовъ такихъ, по которымъ устраивать училища. В ъ исторіи
нашихъ законовъ о школахъ и школыюмъ дѣлѣ имя В. П.
Каразина записано навсегда.
Сдѣлавъ это дѣло, Каразинъ еще много работалъ надъ
народными образованіемъ.
Каразинъ трудился дни и ночи и по мѣрѣ своихъ силъ
служилъ правдѣ. Государь поддерживали его. Былъ такой случай. В ъ Калугѣ былъ губернатор!. Лопухин!., отчаянный взяточники и вымогатель. За деньги онъ прикрывали какія-угодно
дѣла. Нѣкій мѣщанинъ Хптровъ убилъ своего брата, даль Лопухину 7 5 тысячи рублей, и тотъ прекратили дѣло. О такихъ дѣлахъ Лопухина кто-то прислали царю письмо. Царь
послалъ Каразина въ Калугу разузнать на мѣстѣ о дѣяніяхъ
Лопухина. Каразинъ поѣхалъ и вывели того на чистую воду
и раскрыли множество его преступленій. Съ Лопухиными бороться было трудно, потому что у него было много защитниковъ и покровителей. Но Каразинъ не посмотрѣлъ ни на
кого и побѣдилъ в'ь концѣ концов!. Лопухина. Того судили
и осудили.
Всѣ знали, что Каразинъ—человѣкъ честный, за выгодами своими не гонится, душой своей не кривить. Многіе
его боялись, другіе не любили. Враговъ у него было много.
Каразинъ сдѣлалъ еще вотъ какое большое дѣло на своемъ вѣку: благодаря его трудами и усиліямъ, былъ устроеиъ
въ городѣ Харысовѣ университета, то есть высшая школа. Тотъ,
кто учится в'ь этой школѣ (студенты), изучают!, высшія пауки о

мірѣ, о человѣкѣ, о государственном!:, устройств!, о законах!,
и проч. Учителями въ этой школ! должны быть люди, которые не только ученые, знающіе, но которые и самую науку
двигаютъ, работаютъ надъ раскрытіемъ тайнъ вселенной, надъ
разъясненіемъ того, какъ лучше и правильнѣе устроить человѣческую жизнь на землѣ. Изъ университетовъ должны выходить самые образованные, просвѣіценные люди въ государств!.
Безъ такихъ людей не можетъ теперь существовать ни одно
государство. За границей и государи, и дрѵгіе люди гордятся,
если имъ удается устроить еще одинъ университетъ. У нѣмцевъ
теперь 21 университет., у австрійцевъ 8, у итальяццевъ 2 1 .
У нѣмцевъ одинъ студеитъ приходится на 1 . 8 2 2 человѣка жителей, у австрійцевъ на 3 . 0 4 8 , у итальянцевъ на 1 . 6 5 1 , у
датчанъ на 1 . 2 3 2 . Гдѣ больше университетовъ, тамъ больше и
образованныхъ людей. У насъ теперь 9 университетовъ: (въ
С.-Петербург!, Москвѣ, Одессѣ, Казани, Кіевѣ, Варшавѣ, Харьк о в ! , Юрьевѣ, Томск!), а студентовъ 1 4 . 0 0 0 человѣкъ, т. е.,
одинъ студентъ приходится у насъ на 7 . 5 6 2 человѣка жителей.
В ъ то время, когда жилъ Каразииъ, университетовъ было почти вдвое меньше. Каразииъ понималъ, какъ они нужны
и полезны. И вотъ, разсказываетъ онъ самъ, «я возмечталъ,
что одного моего рвенія и скудныхъ моихъ средствъ достаточно, чтобы устроить такое дѣло». Онъ взялся за дѣло обѣими руками. Прежде всего нужно было денегъ. Онъ пожертвовалъ своихъ, a затѣмъ поѣхалъ въ Харьков!., собирать пожертвоваігія съ горожанъ и дворянъ. Это было въ 1 8 0 2 году.
В ъ Харьковской губерніи какъ и въ другихъ мѣстахъ,
тогда ужо знали Каразина, Знали его неугомонный нравъ, и
прямую, честную душу, и уважали его.
Денегъ набрать было не легко, со всяким!, нужно было
поговорить, всякаго урезонить. Миогіе самого его называли
«школыгакомъ», потому что у него былъ очень моложавый
видъ. Каразииъ хлопоталъ, бился, не покладая рукъ. Онъ добился того, что подъ университетъ было отведено большое,
каменное зданіе. Онъ нашёлъ профессоров!, для универститета,
самъ написалъ его уставь. Не хватило денегъ—онъ заложить
свое имѣніе, а деньги отдалъ на университетъ. Изъ за этого
онъ до самой смерти былъ запутанъ въ долгахъ.

Деньги стали собираться. Набралось 6 1 8 , 0 0 0 рублей, а
тамъ прибавилось еще тысяча, 2 0 0 . Тогда Каразинъ явился
къ государю, чтобы сказать о томъ, что городъ Харьковъ жслаетъ имѣть свой университета п жертвуетъ на это деньги.
До сего времени Каразинъ могъ приходить къ государю
когда хотѣлъ и когда было нужно. Сильно удивился К'аразинъ
на этотъ разъ: его не приняли. Ему было велѣно передать все
по начальству. Что лее случилось? Неизвѣстно.
Но дѣлать было нечего. Съ этого времени дѣла пошли
тише, по бумажному. Уставъ университета, написанный Каразинымъ, странствовалъ изъ канцеляріи въ канцелярію. Его
читали и все передѣлывали,
А Каразинъ чѣмъ больше хлопоталъ, тѣмъ крѣпче держался за свое дѣло. Тута начались пеііріятігости, ихъ было
не мало па каждомъ шагу.
Каразинъ хлопоталъ, ѣздилъ по важнымъ лицамъ, ревнуя о благѣ народномъ, и далее къ своимъ врагамъ, спорилъ,
доказывалъ, a дѣло не двигалось. Каразинъ написалъ горячее
письмо къ министру и нросилъ ускорить дѣло. Это письмо
помогло. Министръ велѣлъ составить доклады
Прошло еще 2 мѣсяца. Составили доклады представили
его государю. Государь приказалъ благодарить дворянъ, наградили. иныхъ чинами и орденами. Хотѣлъ наградить и Каразииа, но тотъ отказался отъ награды и сказалъ, что ОІІЪ
хлопочетъ не изъ за награды.
Каразинъ ночей не спалъ, все хлопоталъ, и хотя говорить пословица, что «одинъ въ полѣ не вопит.», а все лее
неугомонный человѣкъ Каразинъ, иастоялъ на своемъ: 17 января 1 8 0 5 года университета въ Харьков!; былъ открыть, и
первымъ почетным!, членомъ его былъ выбрапъ самъ В . II.
Каразинъ. Это былъ радостный день для него. Онъ и забылъ,
что изъ за этого университета онъ и мѣста лиииадуі, и имѣпіе залолеилъ. Что нужды! Зато онъ сдѣлалъ дѣло, полезное
для всей Россіи! Труды потрачены не напрасно. Ненріятности
перенесены не даромъ.
Если бы но Каразинъ, университета въ Харьков!, долго
бы еще не было! Не дешево досталось ому ото дѣло. В с ѣ
его имѣнія были заложены, а полученные -за нихъ деньги—

истрачены па университетъ. Этихъ денегъ Каразииъ такъ никогда и не получить.
Еще больше пришлось Каразииу перенести разныхъ неприятностей. Больше всего непріятностей пришлось вынести
потому, что правда глаза колетъ, а Каразииъ всегда говорилъ
правду. Миогихъ людей онъ обидѣлъ этимъ. хотя правдѣ и
помогъ. Каразина такъ и называли «безпокойнымъ, навязчивымъ человѣкомъ». Изъ за колючихъ словъ у него было очень
много враговъ. Гдѣ онъ видѣлъ неправду, туда и вмѣшивался,
не разбирая^ спрашиванжъ его о томъ или ще спрашиваютъ.
Примѣръ Каразина заразилъ миогихъ. В ъ 1 8 0 3 году богачъ Демидовъ, потѳмокъ тульскихъ кузнецовъ, ножертвовалъ
милліопъ рублей на то, чтобы устроить высшую ученую школу (Демидовскій лицей) въ Ярославлѣ. За нимъ на другую
такую школу ножертвовалъ деньги графъ Безбородко: такъ
возникъ Нѣжиискій лицей. Затѣмъ графъ Румянцевъ пожертвовала. городу Москвѣ свой музей. II музеемъ, и лицеями, и
университетом-!, стали пользоваться люди всѣхъ чиновъ и
звапій.
В ъ 1 8 0 4 году Каразииъ переселился изъ Петербурга въ
свою деревню. О т . попялъ, что въ Петербург! ему уже нельзя работать, потому что у пего очень много враговъ: не къ
мѣсту онъ тамъ пришелся. Поѣхалъ Каразииъ въ деревню:
онъ понималъ, что для пего и тамъ найдется дѣлъ не мало.
Почти сорокъ лѣтъ прожилъ Каразииъ въ деревнѣ. Все
это время онъ твердо помнилъ слова, которыя ему сказалъ Императоръ Александръ I: «продолжайте всегда говорить откровенно, хотя бы и замѣтили, что это мнѣ не нравится». Еще
сказалъ ему оігь «вѣрьте, что рано ли, поздно ли, я съумѣю
оцѣнить подвигъ, влекущій васъ». Много разъ Каразииъ посылалъ ему записки но разиымъ д!ламъ. Въ этихъ запискахъ
Каразииъ высказывалъ свои мысли о томъ, что нужно дѣлать
для блага Россіи. Напримѣръ, въ 1 8 0 7 году русскія войска
помогали за границей иностраннымъ войскамъ воевать противъ
Наполеона I. Каразииъ жалѣлъ русскую кровь и писалъ, что
такъ дѣлать не слѣдуетъ. Его посадили за это на гаупвахту.
Другой разъ Каразииъ заступился за одного Харыювскаго профессора, по фамиліи Шаде, который уѣхалъ за границу. Ка-

разннъ написалъ, что, такія дѣйствія вредятъ чести и достоинству Россіи. В ъ 1 8 2 0 году Каразинъ написалъ еще одно
замѣчательное письмо. Въ этомъ письмѣ онъ изложилъ на
чистоту всѣ свои мысли о Россіи, о ея внутреннихъ и внѣшнихъ дѣлахъ. Послѣ этого письма ему было совсѣмъ запрещено уѣзжать изъ деревни!
Каразинъ самъ былъ помѣщикъ, у него тоже были крѣпостные. Дѣла помѣстья были разстроены, земля заложена. Крѣностнымъ крестьянами жилось плохо. Каразинъ сталъ заботиться о томъ, какъ бы устроить ихъ жизнь получше. Но освобождать ихъ не хотѣлъ. Онъ о крестьянахъ заботился, а па свободу ихъ такъ и не отпустили. Онъ думали, что крестьяне такъ
и должны оставаться крѣпостными—это для нихъ полезиѣе.
В ъ тѣ времена, когда жилъ Каразинъ, даже очень многіе
нросвѣщенвые люди были противъ освобождения крестьянъ.
В ъ деревнѣ Каразинъ сталъ заниматься науками и сельскими хозяйствомъ. Онъ много читалъ книги, писалъ учения
статьи, дѣлалъ разные опыты.
Напримѣръ, очень занимала его наука о поіодѣ (метеорология). Каразинъ понимали, что съ помощью этой науки
когда нибудь удастся людямъ предсказывать погоду, а значить
предсказывать урожаи и неурожаи. Занимаясь науками, Каразинъ нашелъ новый способа, добывать селитру.
Еще онъ работали надъ тѣмъ, какъ бы улучшить сушку
плодовъ, вытопку сала, добываніе известки, приготовленіе уксуса. Каразинъ придумали водяное отопленіе: онъ проложили по
всему дому трубы, а по этими трубами пускали горячій водяной парь. Трубы нагрѣвались и нагрѣвали весь домъ.
Каразинъ вводили посѣвъ разныхъ новыхъ растеній, выписывали сѣмена. В ъ тѣ времена былъ еще большой новостью
картофель. Мужики боялись его сѣять и называли «чертовыми
яблокомъ». Каразинъ распространяли сѣмена картофеля.
Они подыскивали какіе нибудь новые способы бороться
съ вредными насѣкомыми.
Особенно-же горячо онъ стояли за садоводство. Въ своемъ имѣніи онъ развели обширный садъ, а на поляхъ разсадилъ повсюду по межамъ множество лѣсныхъ деревьев!.. Она.
насаждали у себя въ имѣньн рощи и лѣса.

И многое множество разныхъ работъ передѣлалъ Каразинъ, когда жилъ въ деревнѣ, Опъ работали съ утра до ночи
не покладая рукъ. Въ немъ кипѣла жизнь по прежнему. Онъ
и въ деревнѣ былъ «неугомонными человѣкомъ». Благодаря
ему, словно прибавилась жизнь и въ деревпѣ, да и въ городѣ
Харьковѣ. Харьковъ сильно ожилъ послѣ того, какъ тамъ былъ
устроенъ университета. Оживили его ученые профессора, оживили студенты. Каразинъ устроили въ Харьковѣ два ученыхъ
Общества (кружка),—«Общество науки» и «Общество филотехническое». Члены (участники) этихъ обществъ, должны были
«двигать науку», «распространять ее въ народѣ и примѣнять
ее для общей пользы всей русской жизни».
Прошли года. Состарѣлся Каразинъ. ІІосѣдѣли его волосы, а жизнь по прежнему кипѣла въ немъ. Онъ по прежнему
занимался и науками, и книгами, и сельскими хозяйствомъ, и
общественными дѣлами. Харьковскіе дворяне постоянно избирали его то въ свои депутаты, то въ «совѣстные судьи», то
въ нредсѣдатели палаты уголовнаго суда. Но занимать эти должности Каразинъ уже не могъ. Дѣла по имѣнію у него сильно
разстроились, потому что разные опыты и новшества но сельскому хозяйству стоили не дешево. В ъ 1 8 3 5 году все имѣніе
Каразина чуть было не продано за долги. Но тутъ случилось
неожиданное событіе: Харьковскіе профессора собрали между
собой больше 1 0 0 0 руб. денегъ, да горожане прибавили къ
этимъ деньгами .1200 руб. отъ себя. Деньги эти они преподнесли Каразину въ подарокъ и такими способомъ спасли его
имѣніе отъ продажи. Профессора писали: «Движимые благодарностью и уваженіемъ къ В . Н. Каразину, какъ первому и
единственному виновнику осыованія Харьковскаго университета, въ которомъ большая часть изъ насъ получила образованіе свое, и гдѣ открыта намъ завидная возможность передавать образованіе молодыми людямъ, мы, профессора, просимъ
внести эти деньги на помощь Каразину». А горожане писали:
«Чувствуя труды и предстательство Каразина нередъ престоломъ объ учрежденіи въ Харьковѣ университета, который распространили свои учебныя отрасли, черезъ что городъ Харьковъ улучшили свое положеніе, а торговый классь возвысили
свое состояніе, мы, горожане, просимъ внести эти деньги на

помощь Каразину».
Послѣ этого Каразинъ прожилъ еще 9 лѣтъ. И все это
время онъ неутомимо работалъ.
Онъ и умеръ за работой: поѣхалъ въ Крымъ, чтобы
улучшать тамъ виноградники, простудился дорогой и умеръ.
Онъ умеръ 70-лѣтнимъ старикомъ. I I весь вѣкъ онъ работалъ на пользу общую, и весь вѣкъ онъ говорилъ всѣмъ и
всегда правду.

-&вІЙ&

VI.

H. А. КорФШ, устроитель деревенских^
школгь. «
Есть теперь не мало такихъ людей па Руси,—людей разпыхъ чиновъ и зваиій, и молодыхъ и старыхъ, п мужчшгь и
жешцшгь, которые ігн себя, ии своихъ трудовъ по жалѣютъ
и изо всѣхъ силъ работаютъ на пользу просвѣщепія народнаго. Иной учить, иной повыя школы устранваеть, иной учителей и учительниц!, иросвѣщеиныхъ приготовляетъ, иной книжки
понятныя и запимательныя и полезныя сочнняетъ, библіотеки и читальни устраивает'!,, чтеніе ведетъ съ фонаремъ... В ъ
разпыхъ углахъ Руси идетъ теперь великая п дружная работа,
идетъ годт, отъ году силыіѣе.
Началась она еще недавно,—лѣтъ 3 0 — 4 0 тому пазадъ,
послѣ того, какъ император'!, Александра, I I освободилъ
крестьян!, изъ подъ помѣщикЩъ. Силыіѣе она пошла, когда
появились па Руси земскія учрежденія и когда эти учрежденія стали завѣдывать школьным!, дѣломъ въ селахъ и деревняхъ. Еще снльнѣе пошла эта работа за послѣднее время,
когда всѣ просвѣщениые русскіе люди уразумѣлн, что первое
дѣло для счастья всего государства—просвѣщепіе крестьян!, и
вообще рабочаго люда. Хоть и трудно для этого дѣла работать
и хоть много непріятностей приходится териѣть, все же и труды и непріятности не останавливают!, тѣхъ просвѣщениыхъ
людей, которые любятъ свой родной народъ н рады поработать но долгу и совѣсти на его пользу.
Вотъ однимъ изъ такихъ людей былъ
сандрович!, Корфъ.

и Николай Алек-

Отецъ у него былъ обрѵсѣвшій нѣмецъ, а мать—русская,
малороссіянка. Самъ онъ былъ православный, родился въ 1 8 3 4
году, а умеръ онъ въ 1 8 8 3 году. Вся родня Н. А. Корфа
была знатная и важная: кто служили въ чиновникахъ, занимали болынія доходныя мѣста, кто былъ при царскомъ дворѣ, кто
былъ изъ богатыхъ помѣщиковъ и занимался своимъ хозяйством'!,. Николай Александровичи въ чиновники не поніелъ, хотя и могъ, по своей родиѣ, больншхъ мѣстъ и доходовъ добиться. Онъ пощелъ но другой дорогѣ.
До 2 0 лѣтъ H. А. Корфъ все учился, сначала дома, потоми в ъ пѣмецкОмъ и русскомъ пансіонахъ, потомъ въ императорскомъ лицеѣ въ ІІетербург ѣ . — З а это время онъ научился очень многому и прочитали
множество хороншхъ книгъ. Отъ
хорошихъ людей да отъ хороншхъ книгъ онъ Ii запасся на
весь своп вѣкъ любовью къ крестьянскому сословию. Учась въ
лнцеѣ, онъ уже пробовали учить
другихъ. О І І Ъ помогали своимъ
товарищами, и когда они чегоннбудь не понимали, разъясняли
и толковали ими. Однажды онъ
очень

быстро

обучили
J

одного

,

„

т

ѵ

Николаи Александровичъ Корфъ.

птальянскаго мальчика русскому
языку. Для иностранцевъ русскій языки очень труденъ, но
Корфъ отлично сѵмѣлъ его растолковать и разъяснить. Мальчик'!, былъ способный, а Корфъ еще способнѣе. Ему было въ
то время лѣтъ 15. Лицейскіе профессора видѣли, что изъ
Корфа можетъ выйти очень хорошій учитель.
Каждое лѣто Корфъ ѣздилъ въ деревню къ родственникам'!, и тамъ обучалъ грамотѣ крестьян'!,: найдетъ какого-нибудь
крестьянскаго мальчика или дѣвочку, которые хотятъ учиться,
иризоветъ ихъ къ себѣ и выучить грамотѣ.
Окончив'!, свое ученье, Корфъ и рѣшилъ поселиться въ
деревнѣ и тамъ послужить народу. Онъ ноѣхалъ въ свое родовое номѣстье «Нескучное», въ Екатерійіославской губерніи,

въ Александровскомъ ѵѣздѣ.
Этотъ его отъѣздъ очень не поправился его богатыми и
знатными родственниками.
А самъ Н. А. Корфъ былъ очень доволенъ своей судьбой. В ъ деревнѣ опъ счастливо женился на дочери сосѣда,
сталъ работать по своему хозяйству и помогать крестьянами,
а въ свободное время—по прежнему читали хорошія книжки,
газеты и журналы. По нимъ же онъ слѣдилъ, что на бѣломъ
свѣтѣ дѣлается.
Такъ онъ прожилъ тихо и смирно цѣлыхъ 10 лѣтъ и
принеси не мало пользы своими крестьянами. Онъ узнали ихъ
жизнь, всякія ихъ горести и радости. Онъ своими глазами
увидѣлъ, въ какой тьмѣ живутъ неграмотные люди. Онъ узнали, чего имъ недостаетъ и чѣмъ и какъ имъ можно помочь.
ІІослѣ войны пошли слухи о .ТОМ'!,, что готовится освобожденіе крестьян!, отъ крѣпостиой зависимости. Все это время
II. А. Корфъ жшгъ у себя въ деревпѣ. В ъ деревнѣ лее H . A .
Корфъ и встрѣтилъ велйкш и священный день .19 февраля 1 8 6 1
года,—день освобожден^ крестьянъ отъ крѣцостной зависимости. А черезъ три года съ небольшими было учреждено въ
Екатеринославской губе](іііи земство. П. А. Корфъ былъ выбранъ . въ земскіе гласные, сначала уѣздные, а потомъ и губернекіе. Дѣло земское было дѣло новое, живое; за него
Корфъ ухватился, какъ говорится, обѣими руками. Вмѣстѣ съ
другими лучшими людьми губерніи онъ принялся за устройство земскаго хозяйства.
Ближе всего сердцу П. А. Корфу было устройство народной крестьянской школы. Вотъ этому то дѣлу П. А. Корфъ
и отдался всею душой. Когда онъ былъ еще мальчиком!, и
учился въ лицеѣ, родные и друзья уже подмѣчали въ немъ
удивительное умѣньо учить и любовь къ школьному дѣлу. Теперь П. А. ночуялъ, что это-то дѣло и есть настоящее его
дѣло, словно для него и придуманное.
Выінелъ тогда законъ, чтобы въ селахъ и деревняхъ
школы устраивались земством!,. А какъ ихъ устраивать, какія
школы заводить, какъ придумать, чтобы школа была и для
крестьянъ подходящая, удобная и стоила бы подешевле, и
все бы въ ней хорошо было? Этого тогда еще никто не

зналъ и не придумалъ.
До 1 8 6 4 года или, иначе сказать, до введенія земскихъ
учрежденій, хоть и были школы по деревнямъ и селамъ, но
ихъ было очень ужъ мало и школы эти были плохи. Вотъ
что писалось, напримѣръ, о прежнихъ, старинныхъ, не земскихъ школахъ въ газетахъ и журналахъ того времени: «Тогда
въ Александровскомъ уѣздѣ числилось по записямъ на бумаг!
4 0 школъ, а когда ихъ поѣхали осматривать и считать, всѣ
ли на лицо, то отыскалось всего двѣ школы мало-мальски
сносныхъ, а остальныхъ школъ и не было вовсе. В ъ одной
такой ш к о л ! нашлись ученики, которые ходили въ нее учиться уже шестой годъ, а выучиться все же не выучились, потому что тамъ учили очень плохо. Въ другой школ! ученики
второй годъ учили азбуку. А на одну школу было истрачено
за 13 л ! т ъ четыре тысячи рублей, а грамотныхъ вышло изъ
этой школы только пять челов!къ; значить, каждый грамотный обошелся въ 8 0 0 руб. * ) .
Теперь хоть всю Россію обыщи, а ни одной такой земской школы не сыщешь. Всѣ земскія школы биткомъ полны
народа; одинъ школышкъ обходится не дороже 8 руб. въ
годъ; каждая школа выпускаетъ грамотныхъ по десятку челов ! к ъ , а то и больше.
Кто же придумалъ такое удобное устройство для деревенской школы? Кто поработалъ, чтобы старыя, плохія школы были замѣнены новыми, хорошими? Придумывали многіе,
но ни одинъ челокіжъ не сдѣлалъ столько для этого благого
д!ла, сколько сдѣлалъ для него П. А. Корфъ. Онъ придумалъ
для земства школу дешевую; онъ придумалъ для нея трехгодичное ученье, которое продолжается 3 зимы; онъ придумалъ дТлить в с ! х ъ школьниковъ на три отдТленія, которыя
в с ! три ведетъ одинъ и тотъ же учитель въ одной и той же
комнат!. Это выходить удобно и дешево. Придумать это было
не такъ-то легко.
Е щ е много думалъ П. А. Корфъ надъ тѣмъ, какъ бы
лучше вести ученье въ деревенской школ!, что бы за короткое
время сдѣлать въ ней побольше дѣла, какъ бы и г д і бы достать
хорошихъ учителей, какъ ихъ обучить учительскому дѣлу.
*) M. I I . Катковъ. См. „Современная лѣтопись" 1871 г .

И другіс люди, не одинъ только Н. А. Корфъ, надъ
этимъ думали и работали, но ему это дѣло удалось какъ-то
особенно хорошо.
В ъ каждом'], уѣздѣ, по закону, завѣдуетъ училищпымъ
дѣломъ особый «Училищный Совѣтъ». Вотъ въ этомъ совѣтѣ
и сталъ работать Н. А. Корфъ, какъ бы устроить лучше училища въ своемъ родномъ уголкѣ, въ Александровском!, уѣздѣ.
Корфъ даже забылъ всѣ нрочія свои дѣла, а этому дѣлу отдался всей душой.
Бывало такъ: прпдетъ въ школу крестьянин!, .и сядетъ
на скамейку рядомъ со школьниками и принимается за букварь;
выучится грамотѣ,—начинаетъ книжки читать и всѣми силами помогать школьному дѣлу.
Онъ скоро завелъ въ нѣсколькихъ деревняхъ такія хорошія школы, какихъ тамъ никогда еще не было. Эти школы
пришлись по душѣ и крестьянамъ и помѣщикамъ. Скоро многія крестьянскія общества по своей доброй волѣ стали облагать себя налогомъ отъ 15 до 4 6 коп. съ ревизской души;
эти деньги шли на школьное дѣло. Помѣщиковъ лее Корфъ
тоже убѣждалъ жертвовать на школы п помогать имъ. Корфъ
умѣлъ воодушевить, заинтересовать. Онъ самъ любилъ народъ,
любилъ школу, любилъ школьное дѣло, и въ другихъ людяхъ
зарождалъ любовь ко всему этому, и другихъ воодушевлял!,.
Многіе помѣщики записались въ попечители школъ. Они жертвовали на школы и время, и деньги. Бывали случаи, что желали быть попечителями и крестьяне, даже неграмотные. И
крестьяне и помѣщикп желали послужить школьному дѣлу.
Въ концѣ концовъ, въ какихъ нибудь 2 — 3 года было устроено
въ Александровскомъ уѣздѣ 7 0 хорошихъ школъ. В ъ эти школы
удалось Корфу подыскать хорошихъ учителей. Онъ скликалъ
молодыхъ людей изъ разныхъ губерпій—сѣверпыхъ, южныхъ,
поволжскихъ. Онъ велъ съ ними переписку; когда они пріѣзжали въ Александровскій уѣздъ, онъ нроизводилъ провѣрісу
ихъ знаніямъ, разъяспялъ имъ, какъ надо учить ребятъ, самъ
давалъ для нихъ образцовые уроки въ школѣ. Учительское дѣло
было дѣло новое; его нужно было еще только ставить на ноги.
И стали школы и учителя такъ работать, какъ еще никогда не работали. Пошли объ этомъ слухи.

А во миогихъ другихъ губерніяхъ школьное дѣло налаживалось не вездѣ хорошо. По этому и изъ другихъ уѣздныхъ
земствъ стали писать просьбы къ П. А. Корфу въ Алексан-

дровскую уѣздную земскую управу—просили помочь и ихъ
, уѣздамъ въ дѣлѣ устроенія школъ. Корфъ былъ этому очень
радъ и на всякую просьбу отвѣчалъ подробно и обстоятельно.

А лисемъ къ нему приходило все больше и больше. Некогда
было отвѣчать на нихъ, какъ слѣдуетъ. Тогда Корфъ принялся
за сочиненіе такихъ книгъ, которыя помогали-бы устройств)'
школъ. Въ однѣхъ книжках!, онъ подробно описалъ все то,
что дѣлается для школьнаго дѣла въ Александровскомъ уѣздѣ,
какъ устроенъ училищный совѣтъ, что должны дѣлать его члены, что должны дѣлать попечители школъ, какъ открывать
школы, да какъ и чему въ нихъ учить, какъ распредѣлить
занятія въ школѣ, словомъ, какъ вести школьное дѣло и въ
главном'!, и въ мелочахъ. Въ другихъ книжкахъ давались указанія, какъ школу устроить, какіе законы для этого нужпо
знать, какъ вести въ ней ученье, и такъ далѣе. Написалъ
Н. А. Корфъ и такую книжку, которую школьники могли бы
читать и по которой учителю удобно бы было ученье вести.
Эта книжка называется: «Нашъ другъ». ІІо ней идетъ ученье
во многихъ школахъ. Этихъ книжекъ печатали и раскупали
многіе десятки тысячи штукъ. Большой спросъ на нихъ былъ
потому, что въ то время и въ другихъ земскихъ губерніяхъ
Россіи шли болыпія хлопоты о лучшемъ устройств! школъ.
Въ концѣ концовъ вышло такъ, что Н. А. Корфъ помоги своими трудами но только своему родному уѣздѵ, а и
всей Россіи. Отъ продажи книжекъ были выручены деньги—
тысячъ шесть рублей. Эти деньги Н. А. Корфъ взялъ не себѣ,
а отдалъ на тѣ же школы.
И в'!, другихъ губерніяхъ нашлись люди, которые такъ
же безкорыстно и горячо работали по школьному дѣлу. Горячее сердце Корфа зажгло огонек,ъ п въ другихъ сердцахъ.
Его опытность помогла работ! другихъ людей. И въ другихъ
мЬстахъ школы стали заводиться по такому образцу, который
былъ придуманъ Корфомъ.
Обо в с ! х ъ трѵдахъ П. А. Корфа коротко не разскажешь.
Одно только можно сказать: всякій русскій грамотей, учившийся въ земской школ!, долженъ помнить имя Николая
Александровича Корфа, столько потрудившагося для крестьянской школы и для своего народа.
Корфъ работалъ для народнаго образованія Россіи изо
всѣхъ силъ, не жалѣя себя. ГІо не всѣ были довольны имъ.
Многими опт, сталъ поперекъ горла. Есть такіе люди и до

сего времени, кому народное образованіе кажется дѣломъ не
хорошимъ, вреднымъ, потому что оно для нихъ не выгодно:
грамотнаго мужика труднѣе обидѣть и обсчитать, чѣмъ неграмотнаго. В ъ 1 8 7 3 году произошелъ такой случай: въ Александровскомъ уѣздѣ были выборы въ уѣздное земское собрат е . Собрались гласные на .эти выборы. Приходилось подавать
голоса за Еорфа или противъ Корфа. Подали голоса, подсчитали—и увидѣли, что противъ Корфа подано голосовъ больше, чѣмъ за него. Иначе сказать, Корфа забаллотировали на
дворянскомъ выборномъ съѣздѣ. Онъ не попалъ въ земскіе
гласные; значить, съ этого времени ему ужъ нельзя было
работать въ земствѣ, по школьному дѣлу, какъ онъ раньше
работалъ. Объ этомъ стали писать въ газетахъ. Поднялся
шумъ на всю Россію. Въ самое сердце поразило Корфа то,
что его «прокатили на вороныхъ» (забаллотировали). Отъ
огорченія онъ даже захворалъ.
Но это событіе вышло только къ его торжеству: на одномъ съѣздѣ его забаллотировали, а на другихъ трехъ выбрали.
В ъ это время уже ходили слухи, что составляется новый стѣснительный законъ для школьнаго дѣла. Корфъ узналъ
объ этомъ—и рѣгаилъ уйти изъ училищнаго совѣта. Онъ вмѣстѣ
съ семьей уѣхалъ заграницу. Тамъ онъ прожилъ лѣтъ восемь.
Но и этого времени онъ не потерялъ даромъ: онъ изучалъ
школьное дѣло заграницей. Онъ много писалъ въ газетахъ и
журналахъ о школахъ русскихъ и заграничныхъ. Онъ часто
и много переписывался съ людьми, которые работаютъ на
пользу народнаго образованія въ Россіи. Отъ времени до времени Корфъ пріѣзжалъ въ Россію и помогалъ устройству
школъ то въ одной, то въ другой губерніи. О І І Ъ устраивалъ
курсы для учителей, съѣзды для учителей; онъ постоянно работалъ на пользу народнаго образованія Россіи.
Онъ умеръ 4 9 лѣтъ отъ роду. Доктора сказали, что онъ
умеръ «отъ окоичательнаго истощенія жизненныхъ силъ».
Всю свою жизнь, всего себя, Корфъ отдалъ на службу
русской народной сельской школѣ, на пользу просвѣщенія
русскаго народа.

эт

3 Л) H JI Ю Ч £ HIE..
Одинъ крестьянин!. Московской губерпіи прислали Корфу такое стихотвореніе своего собственная) сочииенія; называется оно—«Родина».
Вся полна суровости
Жизнь въ тебѣ, родной!
Дышетъ все глубокою
Скорбью и тоской.
Воетъ непогодушка,
Стонетъ темный лѣсъ,
Рѣдко грѣетъ солнышко
Съ сумрачиыхъ небесъ.
І5ъ воздух']; туманный
Ходягь облака;
Спить, морозомъ скована,
Быстрая рѣка.
Часто ночь безъ мѣсяца,
Тусклый оѣрый день
Жалкія, печальный
Хаты деревень
Жметъ морозомъ, холодно....
Стынѳтъ кровь вт, груди....
Ждетъ ли тебя, родина,
Счастье впереди?
Заблестить ли солнышко
Въ выси голубой?
II пройдетъ ли ноченька
Съ тьмою вѣковой?
Въ этой книжкѣ разсказано о разныхъ русскихъ работникахъ, которые служили всѣми силами на пользу своей родинѣ.
Люди, о которыхъ здѣсь разсказано, были великіе русскіе люди,—люди не тете, какъ всѣ. Служа своей родинѣ,
они не жалѣли себя. Не пользы для себя, и не своихъ выгодъ
они искали и добивались отъ родины. Они отдавали ей всю

свою душу, свой умъ, свою силушку, своп знапія, образованіе, свое жалостливое сердце, самихъ себя.
В с ѣ люди, о которыхъ здѣсь разсказано, были люди умные, дѣятельные, дѣльные, способные. Они умѣли л ю б и т ь ,
умѣли с и л ь н о ж е л а т ь , умѣли ж е р т в о в а т ь с о б о й ради
дѣла и ради п р а в д ы , умѣли р а б о т а т ь .
I I какъ еще работать! Не боясь мученій, не боясь смерти.
В ъ старинномъ персидскомъ сказаніи говорится, что искони вѣковъ на землѣ борятся силы великія,—силы свѣта и
тьмы, силы добра и зла. Правда борется съ ложью, несправедливость со справедливостью, несчастье со счастьемъ.
И это ведется уже давно, съ незапамятныхъ временъ.
Рождается человѣкъ,—и сразу попадаетъ въ самую середину этой борьбы. Вездѣ она идетъ, и невозможно отъ нея
отстраниться, невозможно убѣжать. Волей-неволей приходится каждому человѣку встать на ту или другую сторону.
Встать—и тоже бороться.
Вотъ и становятся люди,—кто па сторону свѣта, кто на
сторону тьмы; кто на сторону истины, кто на сторону лжи:
кто на сторону добра, кто на сторону зла; кто на сторону
справедливости, кто на сторону несправедливости. Свѣту,
добру и правд! труднѣе служить, чѣмъ тьмѣ, злу и неправд!.
На одной сторон! мало воинѳвъ, на другой много. А борьба
все же идетъ. Идетъ и будетъ идти до тѣхъ поръ, пока не
поб!дятъ свѣтъ, добро и правда.
И въ концѣ концовъ они побідятъ. Никогда не переведутся на земл! слуги свѣта, правды и добра. Всегда они были, есть и будутъ.
О такихъ слугахъ-работникахъ и разсказано въ этой
книжкѣ.
Люди эти служили своей родин! потому, что служили
свѣту, правд! и добру.

Для школъ, н а р о д н ы х ъ читаленъ и библіотенъ
[^іітгіздателытмомъ
ПРЕДПРИНЯТО

П. П. Гершунина И К °
ИЗДАЛИ

ИЛЛЮСТРИРОВАННОЙ Г Е О Г Р А Ф И Ч Е С К О Е БИБЛИОТЕКЕ
п о д ъ общимъ н а з в а н і е м ъ :

НАРОДЫ и СТРАНЫ.
Составили Н. А. РУБАКИНЪ.

Въ- еоставъ „Географической библіотеки" войдетъ отъ 20 до 22 книжекъ, изящно изданяыхъ. и снабясеяныхъ множествомъ рисунковъ, каждая
книжка отъ 6 до 8 печатныхъ листовъ и въ переплетѣ.
В ъ своей совокупности „Географическая библіотеіса" должна познакомить читателей съ географіей и этнографіей главнѣйшихъ и бодѣе характерныхъ странъ Стараго и Новаго свѣта,—съ природою этихъ странъ и представителями разныхъ племени и расъ, стоящнхъ на различныхъ ступеняхъ культуры. Особенное вниманіе обращено на исторію человЬческой культуры.
В ъ основу серіи положена идея борьбы чедовѣка съ природой и подчиненія природы человѣку при помощи труда, знаній, силы мысли и единенія.
Авторъ стремится выполнить свою задачу въ очеркахъ, которымъ придана полу-бедлетристическан форма, заимствуя канву разсказа преимущественно изъ исторіи извѣстныхъ путешестИш и біографій энаменнтыхъ изслѣдователеи, борцовъ и мучениковъ за науку.
Поступили въ продажу слѣдующіе восемь выиусковъ серіи:

1.

Путешествія на край свѣта. Д. 50 к.
Разсказы. о путешествіяхъ за три и за двѣ тысячи лѣтъ до насъ. Исторія выработки основныхъ понятии математической географіи.

2.

Въ невѣдомыя страны, Д. 50 к.
Разсказы о замѣчательныхъ лутешественникахъ. Марко Поло. Ибнъ-Батута. Васко де Гама. Кодумбъ. Америго Весііуччн. Магелланъ. Кукъ.
.Іивингстонъ. Пзсжйдователя Австраліи.

3.

На пловучихъ іТьдинахъ по Ледовитому океану. Д. 30 к.
Приключенія мориковъ съ
нымъ кругомъ.

корабля

„Полярисъ"

за сѣверііымъ

поляр-

4.

Д о к т о р ъ Г а с с а н ъ . Разсназъ о нриключеніяхъ въ Аджирѣ и Сахарѣ. Д. 35 к.

5.

На необитаемомъ

0.

Приключенія с р е д и ч е р н ы х ъ дикарей. (Разсказы о жаркой странѣ.
Книжка I). Дѣна 50 к.
Исторія. отвр'ытш и нзслѣдованія велнкихъ озѳръ экваториальной Африки.

7.

Приключенія в ъ с т р а н ѣ р а б с т в а . (Разсказы о жаркой странѣ. Книж. II).
Цѣна 40 к. Исторія похода С. Бекера въ экваторіальную Африку для
прекращенін торговли невольниками.

8.

Среди м у с у л ь м а н ъ .
Мекку.

о с т р о в ѣ . Разсназъ о бервгахъ и островахъ. Д. 40 к.

Разсказъ

о двухъ туркахъ и о ихъ иутешествіи въ

Приготовляются къ печати слѣдующіе выпуски „Географической библіотёки"-: Л? 9. Доперекъ Австралии.
10. Приключснія нерсидс.каго князя въ
Англіи и др.
-

—

ЪСздашя
МАРКЕВИЧЪ.

S .
Ирымъ

въ

Ѳинани.

русской

поэзіи.

Сборники

стихотвореній. 2 - е дополненное изданіе. 1 9 0 2 г. ЦІ.на 75 к.,
въ изящномъ переплет! 1 р.
G. А. МОКРЖЕЦНІЙ. Энтоіуюлогическій календарь для
садоводовъ. Нзданіе 2-е дополненное. 19Ö2 г. Цѣна 10 к.
С. А. МОКРЖЕЦКІЙ. Яблочная плодожорка. Естественная исторія плодожорки, значеиіе ея въ нлодоводствѣ и м!ры
борьбы съ нею..
Съ одной хромолитографической и одной фототипической
таблицами и шестью фототипіями въ текст!. 1 9 0 2 г. Д. 1 р.
П. ТАТАРИНОВЪ.

Очеркъ Таврической

рико-географическомъ отношеніи.

губ.

въ истб-

(Учебное пособіе

по роди-

среднихъ учрбныхъ

заведепій

•нрвѣдѣнію).
Для городскихъ училиіцъ,
и для народныхъ

училшцъ Таврической губ.

Изд.

1894

г.

Цѣна 4 0 к.
РУБАКИНЪ Н. А. Двѣнадцать

русскихъ работниковъ.

Съ рисунками. Книжка 1-я,. Храбрый казака.. Семепъ Дежневъ.
Тульскіе

кузнецы

Никита и Акинфій

Демидовы.

Мехаішкъ-

самоучка Кулибннъ. Курскій міщацинч. Семеновь,—астрономьсамоучка.

Купеческій сынъ Ѳедоръ Волковы устроители пер-

ваго народна,го театра.

Сочинитель пѣсенъ,

прасолъ Алексѣй

Кольцовъ. Симферополь. 1 9 0 3 г. Цѣна 18 к.

"у

"

• ... ч
і

-

I

'

;
^

-ч;
Ш'Ш^У^'^'
V ч'^чч'л
- ІУ

U
ЩÏ

• У
Г'.-'"Wr/h"
- ;

• I:

•

-

"

V

'

.

. .X

'

'

" ' : Л" - • •• ' -£

•

Л;

.••/.

ÏH

Ч ^ - ѵ ^ ч ч ч У - - . ,

т у б у у у у : :

^

ш

т

^

у у Ш а Ш Ш г :

чууу-ч^

к
ï

I

-

.. .t.'-.'i.u •.• ' ІЛЬ

У -л 'тѴ

u

Iï

ч: ч

У Ч Ч Ч ѵ У Ч ^
v . , , ,-

.

'УУУУіѵ'

• ..,-ѵ.у

:.

.

t

f É l l e »
l É É I S l ï i
f t j : ) ; У! ;

.• I

S
,1

У' Щ (ЧЧУУ Ч • ! 'г У

:\Ѵ?УУ'

ччуу.уч

!
iW.-i

у.:

*

' У У ' Ч Ч Ч У Ч ч - ,
,

'"у

у "--

ч ч

.

-

Ш Ш

Г-,"
.'.
..
V - . ' - A". A, .Av. V
" I
A
' v..
•
AS ... . V
V
I*

Ш й

"
Ё

« ' А

- г , ,

.

.

• . S A'J .'А
A
, AAAVA • , Av:
A;

л

• І

Я

..V.

.

. - И

..

уг

..г.

П .

V- nV--- j

•

'

•

A

,

:

v. A ^

•. ' - I "Ж

a.
:
Av "AI.,;.
A
•A: AV

.

л

,

•

(

'

• <

r

-,

. î

f

1

: V Чѵ' -S
.

V
.A-...;,'A Аа-А A-: -l. ' . A.
Air;,. •••A
. . v Y Y a a À'. Л
A,A ' .'-•
.
î- ' A..... 'î
1
Л Ѵ Ѵ - Ѵ Ѵ А Ф Ф а Ѵ•'A..: . A A- V
' î '. ' 'AA 'A,A •'.;;.'] - Afcv.
A- :A.V
V
. -A.... A A" .A

1

"A

A.-•

wà
'-

Ѵч і

;

ÏI

ЩімН : v-:-,,!':V;.'fi

f