JIЕОНИД

РЖЕВСК ИЙ

ДИНА
(ЗАПИСКИ ХУДОЖНИКА)

рома н

Ново€ Русско€ Слово
Нью-Йорк

Copyгight 1979 Ьу author

Обложка работы художни ка Сергея Голлерба ха

Ган е, моей

жене

Собравшись писать о Дzте, я долго при­
меривался: как передать пояр'Че 'Черти ее,
ие позабъzть 'Чего, ие присо'Чи1iить лиш­
него, ие ... 1ie ... не ... и так далее... Не дове­
ряя ли'Чnu.м своим угадкам, я вкладиваю
ее историю в уста иашего друга Пьера,
мастера не словесних, но живописних фи­
гур, вписавшего ее, как будет вuiJнQ даль­
ше, в свою собственную судьбу.
Ав т о р.
«д и н а» (от греч. dynamis, си ла) - еди._
ница и::.мерения сили в механике.
Тол к о в ий

сл о в а р ь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Увидя на моем столе стопку исписанных полу­
листов в защепке, Моб п ожала плечами и сказала:
О-о !
Это ее «0- о ! » могло иметь много разных смы­
слов в зависимости, главным о бразом, от мимиче­
ского сопровождения. Теперешнее, с пожиманием
плеч и вскинутым п одбородком, означало, пример­
но : «Еще один графоман р одился! Поздравляю !»
Н о в от сразу же у меня тут - дань литературной
неопытности : стопка записок - это уже позднее,
смутно е время. А начать надо бы с раннего, без­
мятежного, до «Событий». Когда мы с Моб еще
с овсем мирно жили в одной туманно й европейской
5

п ровинции, и п о утрам за нашими окнами клинопо­
добные, как кло ч ья морской пены, н осились чайки.
«Моб» - кличка моей сестры. С окращенное
«может быть» или «мобыть» - как она это произ­
н осит, заключая свои, о бычно скептические, мысли
в слух и прогнозы.
Ей, Моб, уже п од сорок, она почти на десять
лет м оложе меня - последышек нашей б ольшой
семьи, п очти п олностью выведенной в расход сви­
репой бухгалтерией эпохи : кроме нас с Моб, кто­
т о еще в Ленинграде, затаившись, как мышь п од
веником ( «И п ожалуйста, не пишите нам писем!»)
Непонятно , п очему Моб до сих пор не вышла
замуж. Во всяком случае не из-за б есцветности :
она и п осейчас е ще хороша с о б ой. Может быть,
она слишко м умна для своих п оклонников.
Мы живем с ней ладно, хотя взгляды на то, что
происходит там, на Большой земле, у нас иногда
п олярны. Я - м остостроитель и п остепеновец, она
же - непримиримая «анти». Каждое утро, после
раннего кофе, она снова ложится в постель,
на груди
транзистор, настроенный на се­
в ерную волну. Она слушает и кусает губы ; пунцо­
вая пыльца вспыхивает на ее холодных, немного
надменных щеках. И когда я мелькну в п олуоткры­
тых дверях, она прорывается:
- Б оже, как о ни лгут! Как могут люди там
слушать это десятилетиями и не сойти с ума !
- Или здесь - слушать это тоже десятилети­
ями и не устать в озмущаться! - говорю я не слиш­
ком громко - во всяком случае Моб делает вид,
что не слышит.
Она в оо б ще редко снисходит до споров со мной
о п олитике. Она считает, что политика не моя
о бласть и что я, п опросту говоря, ни черта в ней
6

не смыслю. Моб убеждена, что я великий художник,
и невозможно вывести ее из этого ( как впрочем и
многих других) заблуждения. Она верит, что рано
или п оздно я напишу необыкновенную картину и
сде.Jiаюсь знаменит. Кислые .мины каких-то рас­
христанных wритиков и журнальных девиц, которых
она приводит смотреть мои этюды, не смущают е е
нисколько. Она сама выдумала мое «направление»,
в мудрености которого тонут любые п одозрения в
эпигонстве, и отыскивает в моих картинах какие-то
«нео-» и «ИЗМЫ», которых там нет и которым не­
откуда было бы взяться.
Моб религиозна и очень начитана.
На ее книжно й п олке - кое-как сляпанный
мной по ее просьб е бюст Солженицына; на ночном
столике неизменно дремлет Евангелие, а в глазах
( это случается иногда вечерами ) - отголоски не­
ких астральных, я бы сказал, обращенностей и наи­
тий. Мы сидим тогда врозь: я - в своем ателье,
Моб - в гостиной, выключив электричество и оку­
нув ноги в вылегший на п олу через окошко п ерла­
мутровый свет.
Сидим долго, до заполночи. Моб, я и Афанасий.
Афанасий - уличный фонарь. Это его свет.
Странное прозвище вышло из следующего эпизода :
В первый же вечер, въехав в эту нашу квартиру
и ·пока Мо·б, гремя кастрюлями, размещала в кухне
свое хозяйство, я влюбился в наше ночное окно.
Цельного стекла, оно выходило в г о р одской парк.
Две лиственницы, черные на буром небесном ф оне,
заплывали в это окно по краям, а п осередке, на
изогнутой по-лебединому шее, висел ф онарь, бро­
сая на ковер косяк перламутровых лучей.
7

- Моб! - крикнул я. - А фонарь светит как!
Погляди !
М о б - шатенка. Шатенки же, я замечал, часто
приглуховаты.
- Афанаси й ? - переспрашивает Моб, не рас­
слышав. - Какой Афанасий?
Так п олучил имя фонарь, наш сожитель. «Афа­
насьевской» я бы в оо бще назвал всю п ору, пред­
шествующую смутному времени. Б езмятежную по­
ру нашей жизни втроем.
Что еще - о Моб?
Днем она целиком на земле. Ее способность
калькулир ов ат ь житейские будни поразительна.
Днем она помо гает мне оживлять взятые на до:м
фарфоровые «слепыши». Да, п отому что «великий
художник» занимается разрисовкой меркантильной
керамики и фарфора - ваз, сервизов, п одставок и
п олоскательниц. Славы это, разумеется, не прино­
сит. Но - деньги ! Диктатор финансовый - Моб.
Как, однако , начать о главном? С чего соб­
ственно всё началось?

**
*

Ранней весной - в начале, кажется, марта Афанасия выкорчевали.
Взамен п одвесили уродливую неоновую линей­
ку, отнеся в сто р ону от нашего о кна.
И тогда в воронке между двумя лиственницами
вдруг п овисла небольшая розоватая звезда.
- 0-о! - сказала Моб, сведя у п одбо р одка
ладони, - и это означало у нее восторженность.
Редкую, п отому что сентиментальной она не была.
8

А тут она вытянула у меня из рук справочник,
когда я хотел заглянуть в небесные святцы, уста­
новить имя этой заместительницы Афанаси я.
- Пусть она будет без имени, - сказала она.
- Фламмари о н говорил про какое-то открытое им
свечение : "Je le constate, mais je n'explique pas".*
Это какая-то совершенно неожиданная звезда. Ее
нужно о бдумать!
И п отом, в часы вечерних наших уединений, я
часто видел из коридора ее пристывший к о кну
силуэт. Может быть, думал я, эта простенькая звез­
да на зеленоватом ситчике неба будит в ней какие-то
воспоминания - одно время я подозревал у Моб
ностальгию, в которой она сама не призналась бы
и под пыткой.
В общем, с исчезновения Афанаси я всё и
п ошло ...

2

В один туманный мартовский полдень втиснулся
в мою рабочую кабину на службе Вилли. Как всегда
- б оком, чтобы не задеть стенда с п одсыхающими
раскрасками, и от смущения сгибая в коленях длин­
ные ноги. Этот Вилли, представитель на Восток
нашей фирмы, был без малого двух ме-гров ростом
и, когда останавливался за вашим стулом, у вас
непременно р ождалось о щущение чего-то, грозя­
щего на вас о брушиться.
Он и обрушил ся.

*) «Я его ко н статирую, н о н е о бъясняю» ( ф р анц. )
9

- Пойдете завтракать? - спросил он. - И б о
я хочу познакомить в а с с о своей женой. Она ваша
землячка, тоже из Ленинграда. Если угодно ...
Вот ведь как оглушил! Правда, я знал, что о н с о
дня на день должен был возвратиться из восточной
к омандировки; одна из секретарш сплетничала, буд­
то хлопочет жениться на русс1сой; но кто верит
секретаршам и тому, что этако е может о существить­
ся так вдруг ...
- Конечно, угодно ! - сказал я.
Идя длинными коридорами в закусочную, я по­
чему-то представлял себ е нечто массивное, п одстать
самому Вилли, о круглое и дородное. Может быть
- п од впечатлением туристских фотографий с де­
белыми торсами - итогом. как говорила Моб,
принудительной картофельно-злачной диеты.
Но она была невысока и тонка, как шурупчик,
эта моя землячка. Незаурядна - той незаурядно­
стью, которую мы, художники, о с об енно ценим, 'По­
тому что не кидается сразу в глаза, н о словно бы
ввинчивается в вас постепенно, нарезом.
- Дина ! - привстала она мне навстречу.
Вечером, по настоянию Моб, я набросал ее ли­
цо - в чёлке и русых скобках вдоль щек. Дальше:
широко разведенные брови над зеленоватыми мин­
далинами глаз и тонкие ноздречки, надувающиеся
п о р ой, как микро паруса; в них - сдерживаемый
до времени вызов. Впрочем, это уж я забетаю впе­
р ед.
- Энергичный фас ! - сказала Моб. - Если
б не чёлка, то - как с молодежных плакатов вроде
«Все на стр ойку!», «Дадим стране» ... и так далее.
Но вернусь к первому нашему разговору.
Оживленным он не был: о б е стороны будто при­
кидывали свои вопросы-ответы на весах : не спро10

сить б ы чуть б ольше, не промолчать б ы чуть доль­
ше. Свободнее всех чувствовал себя Вилли, перека­
тывая выпуклые глаза с Дины на меня - какое,
мол, произвела впечатление.
В о бщем я узнал:
Что она работала в Ленинграде чертежницей в
каком-то трудно выговариваемом учреждении.
Что вечерами училась на ф ортепьяно и любит
русскую народную музыку.
Что ей 25 лет ( это я высчитал сам) .
Что Вилли обещал устроить ее в нашу фарфо ­
ровую фирму на полдня - не то чертить, не то
раскрашивать.
- Я должен вас п ознакомить с Моб, моею
сестрой, - говорю я ей. - Придете к нам?
Она будто немного теряется, сдвигает разведен­
ные б рови:
- У вас здесь, неб ось, много �русских? Всяких
там бывших генералов и князьев, а я, знаете, совсем
не светская...
- Какие тут русские, в этом городишке, Бог
с вами ! К!нязья - тем б олее. У Моб есть одна ста­
р осветская чета, тоже любители частушек, - и это
всё. Кстати: у нас есть и р ояль.
- Ладно, - ·г оворит она неуверенно. - Там
поглядим! ..
И как же вскинулась Моб, услышав про «КНЯ­
зьёв» и это «там п о глядим». Я тут же решил быть
наперед о смотрительнее в рассказах, а вслух привел
резоны в оправдание всяких 06I1-rолвок.
- Какие обмолвки ! Их там выращивают в этой
ненависти к несуществующим п омещи кам, которые
будто бы всё еще мечтают о своих имениях, к о бык­
новенной человеческой вежлив о сти, которая якобы
буржуазное притворство, и к прочему западному.
11

Перед тем как выпустить, муштруют, наверно , осо­
бенно. Ей ... - как там ее зовут?
- Дина.
- Ей, мобыть, в о об ще запрещено в одиться
с нами, эмигрантами. Да, не мотай головой ! Очень
в о зможн о !

3

Дина стала работать в нашей фирме, и мы в стре­
чалис ь в день по нескольку раз. Кое-что из рассуж­
дений М о б приходило мне самому в голову в о время
этих встреч и разговоров : какая-то насторожен­
ность сквозила в ее подвижных бровях и непонятно е
равнодушие ко всему местному, будто в с я е е жизнь
была прожита за границей, ничего нового ...
Я говорю ей об этом.
- Чем, по-вашему, я должна восторгаться?
взрывается она. - Ширпотребом? Витрины, чтобы
глазеть, есть и у нас в Ленинграде. Или их хвале­
ными, втридор ога квартирами ? По мне в одной ком­
нате удобней - всё у тебя п од рукой и убирать
легче. В о б щем-то мы дома, знаете, довольно хлад­
нокр овны к вещам.
И тут же, с чуть внятной краской на скулах, за­
метив, что я рассматриваю ее новый свитер, расши­
тый бисеринками по вороту и плечам :
- Понятно е дело, здесь много разных краси­
вых пустяков.
Вчера, - вставляет Вилли, - мы выбирали
диван и с овсем сильно поссорились.
Заткнись, Виллик! - говорит . она.

12

**
*

Н о п отом лед стал таять.
По утрам Дина заходила в мою кабину, и я учил
ее кое-каким азам ремесла. В топорщившемся на
узких плечах халатике, с вымазанными пальцами
она выглядела проще и доверчивей. Показывал я
ей свет и тени натуры, которые обычно плохо уме­
ют различать, в здешние ·серые дни - тем паче,
разность и свечение красок. «Слушать краски надо,
как слушают музыку», - говорю я и еще - п р о
Делакруа, который считал, ч т о желтый , оранжевый
и красный цвета несут в себе идею радости.
- Да, да! красные - б ольше всего, о с о б енно
густые. Они - как алкоголь ... Вы ·согласны ?
- Вполне. Густой, теплый красный - цвет кро­
ви в наших жилах; когда вы вглядываетесь в него, у
вас учащается пульс ...
И так далее. В общем, у нее оказался природ­
ный вкус к орнаменту и отличное чутьё цвета. Мы
сообща выдумали два-три новых мотива для сле­
пышей, и ее расхвалили в лаборатории . К завтраку
она явилась сияющая и даже вдруг высказалась
одобрительно о некоторых туземных п орядках. По­
том сказала:
Я непременно хочу увидеть ваши картины.
Приходите к нам ужинать. В суб боту, наприер.
м
Ужинать?
- Вы не знаете еще, как Моб готовит.
- Ну что ж, - решает она, п одумав, - пойдем к ним в субб оту, Виллик?
13

И в субб оту:

Мы ждем до восьми с накрытым столом. Я, по
минутам мрачнеющая Моб и пара старичков любителей музыки. Эти - с особенным нетерпе­
нием: оба за рубежом с девятнадцатого года, и и м
кажется, ч т о в от-вот должна произойти встреча с
самой р одиной; при каждом доносящемся с лест­
ницы гуле она п оправляет п од п одбородком ста­
ринный кулон, он - слуховой рожок на шнурочке.
П од салфетками, уставая пахнуть, стынут юве­
лирной выделки пирожки.
А в в осемь с половиной звонит телефон.
От смущенья, должно быть, русский язык Вилли
из рук в о н :
- Дина не о ч е н ь чувствует... просим, п ожалуй­
ста, извинять. В другую оказию, если можно ...
- В другую оказию, - щурясь зловеще, гово­
рит Моб, - хозяйки не будет дома !
Беда с ней ! ..

4

Героиней моих записок, еще до того, как они
начались, Дина становится для меня самого неза­
метно, день за днем заглядывая в мой рабочий за­
кут.
Это уже апрель. Солнце, не успевшее п отеплеть,
течет сквозь матовые ширмы у о кна на п ологий мольберт, пестрый перебор красок в фаянсовых
в анночках, на узкие в сиреневых обшлажках за­
пястья и проворные пальцы с брусничного цвета
ногтями.
14

Пальцы ухватывают то один стебель кисточки,
то другой, отбрасывают прочь, застывают раздум­
чиво на слепыше и вопросительно - на образце
орнамента.
Она что-то спрашивает, Дина, а я не тороплюсь
отвечать - мне приятно следить за ее движениями.
Признанию этой приятности я долго сопроти­
вляюсь. Мне скоро пятьдесят, и я в последний раз
пережил шок влюбленности, когда мне было двад­
цать -гри года. С тех пор я черств ко всем видам
воинствующей женственности и в работах своих
избегаю этого рода декоративной натуры. Моб, ко­
нечно, стала бы утверждать противное, но она во­
обще перевела меня в какой-то свой, ни на что не
похожий ракурс.
Попутно сказать, натурщицы в этом краю жи­
вописны отменно. Недавно уговорили меня принять
один частный заказ на керамический экран «Ветер».
К керамике у меня давняя слабость. В Эрмитаже
когда-то часами простаивал у итальянских ее ма­
стеров - какой блеск и какая чувственность кра­
сок! Поэтому с керамикой здешней встретился от­
части как со старой знакомой. Прикладная, она, ко­
нечно, мелка и узорчата, но перекличка красок
рождает иной раз мини-восторг ... Экран мой был
- купальщица в рост у прибоя ; сзади - дюны и
вётлы, покренившиеся от ветров. Когда натура моя
в нашем смотровом холле, где работал, в ыпрями­
лась, заведя з а спину локти, и струя воздуха из п а­
рикмахерской сушилки отбросила назад е е волосы,
я невольно выдал ей комплимент. Господи, какую
пошлятину пролопотала она в ответ! ..
Дина напросилась ко мне в этот сеанс и бойко
делала вид, что ей невпервой видеть, как натурщи15

u.a, ne заходя за ширму, меняет бикини; но Покра­

снели у нее даже и уши.
- Они здес ь красивы ! - шепнула она, подойдя,
- как по-вашему?
- Моб находит, что в здешней их красоте мало
духовности, что все прославленные их прелести бёдра, кожа, волосяные покровы цвета первоздан­
ной невинности - всё это вроде статей натураль­
ного экспорта, как были, например, в старой Рос­
сии щетина и воск. Впрочем, Моб - женофобка.
- А в ы ?..

**
*

Красива ли Дина?
Со своей чёлкой и чуть скуластым лицом она
похожа на школьную физкультурницу. Ничего бро­
ского, но очутившись подле, промелькнуть по ней
взглядом, не задержавшись, нельзя. Хороша у нее
п олуулыбка - скупая полоска зубов, которую хо­
чется распустить до конца, а помянутая зеленогла­
зость будто держит вас начеку, в ожидании, что
она скажет сама или что предложит сказать или
сделать в ам. Одна бровь под челкой вдруг лома­
ется, образуя на лбу складочку, ·похожую на вос­
клицательный знак. «Давайте, давайте !» - говорит
она, слегка прихватывая пальцами ваше запястье,
и вы послушно спешите сделать то, что она гово­
рит. В ней нет ничего зримо российского - ни носа
п ипочкой, ни дородности, и вместе с тем она непре­
рекаемо «СВОЯ» с ее неровностью и перекидчи­
востью : то спор или ворох вопросов, то - ни слова
со мной и Вилли за завтраком, и тогда мне кажется,
16

будто веет ot нее родным Питером, белыми ночами
и б.локовскими туманными набережны ми.
Эта сентиментальность у меня - от ностальги­
ческого обожания Ленинграда Ведь под аркой на Гал ерной
На ш и тени н ав сегда .. .

Здесь мы с Диной нашли общий язык. Я пока­
зал ей «Мир искусства», посвященный петербург­
ской архитектуре, и альбомы с рисунками Добу­
жинского и Бенуа. Мы даже перехватили оттуда
кое-что для своих слепышей. А когда вспоминал
однажды при ней, какая величественная, пронзи ­
тельная горизонтальность этого «самого умышлен­
ного на свете города» открывается вам, ее.ли смо­
треть, подъезжая к нему, из окна вагона, как бле­
стят навстречу его шпили и иглы, и купол Исаакия,
- она слушает меня, приоткрыв рот, то есть с не­
свойственным ей выражением детскости и чуть что
не с мокрыми глазами - вот-вот всхли пнет!
Потом, смутившись и покраснев восьмерками
по скулам и вискам, откидывает ребрышком ладони
пряди со щек.
Но продолжаю последовательно.
О ней и о Моб.
**
•

Мне удалось, наконец, свести их в месте.
Помог случай.
По четвергам мы с Моб ходили в б ассейн.
В тот четверг, о котором речь ,он был весь набит
приготовишками из какой-то школы, «икрой», как
называет их Моб, - брызги, гам, ступить некуда !
17

Мы едва дождалис ь свистка, который покончил с

этим содомом. А когда икру выгребли, в поголу­
бевшей воде обозначилась волосатая грудь Вилли,
голова Дины в оранжевом колпачке и оранжевое
же вокруг сквожение купальника.
Они к нам подплыли.
Я немного боялся за первые слова Моб и мими­
ку. Но обе подали друг другу мокрые ладони с са­
мой светской улыбкой.
Потом они начали скакать с вышки, а мы с Вил­
ли, сидя на изразцах, назначали им очки за каче­
ство; прыжки были «ампирные» у довольно-таки
п лотной Моб и «барочные», параболами и кувыр­
ками, - у Дины.
Потом, когда она, болтая в воде ногами, сидела
на барьере между Вилли и мной, я вдруг начал
спрашивать себя, чем она в нем прельстилась и как
могли проморгать ее ленинградские парни.
И другой разный вздор лез почему-то мне в го­
лову.
Пока Моб не сказала совсем неожиданно :
- Пойдемте теперь к нам чай пить. Хорошо
после плаванья ...
Я часто думал потом, что было бы лучше, если
б не состоялось этого чая; вообще не состоялось
бы знакомства Дины и Моб. Потому что с того
и менно вечера в нашем, скажем так, душевном хо­
зяйстве всё пошло вкривь и вкось.
- Ну вот, теперь, по крайней мере, я знаю, что
она такое, эта твоя новая пассия! - объявила Моб,
закрывая за ними дверь.
Я пропустил «пассию» мимо ушей: 1'/1.об ревно­
вала меня ко всем знакомым и полузнакомым жен­
щинам, на которых я смотрел дольше, чем смотрят
18

на часы, чтобы узнать время.
- Она о чаровательна, не правда ли? - спра­
шиваю я.
- Она пыталась очаро вать меня, - ты в ее гла­
зах давно лег костьми. Но, слава Богу, я еще распо ­
знаю фальшь.
- Фальшь?
На мой взгляд Дина была в тот вечер натураль­
нее, чем когда-либо. И живей, что впрочем могл о
идти з а счет нескольких рюмок коньяку, выпитых
за чаем. Она занятно п одтрунивала над Вилли, го­
ворИJiа приятности Моб, даже о бняла ее уходя Моб, не выносившую дамских о бъятий. Сверх того
- играла нам на рояле разное, в том числ·е п опурри
из советских песен - буря и натиск, вся ходуном!
с овсем неожиданная для меня Дина ! «Железно ! » восторгался Вилли, собиравший разные новые ело·
вечки «оттуда».
- Игра ниже среднего ! - припечатывает Моб.
- Жесткая кисть, а педаль - без всякого чувства
меры !
Мне неохота вести дискуссию, н о Моб хочет
выговориться.
- Ты действительно собираешься делать ее
пор-грет?
Я не отвечаю ей сразу, потому что ворошу в
памяти только что состоявшийся возле м оих кар­
тин разговор. Была в нем, разумеется, и пара сдер­
жанных «ахов» ( «Здорово вышел у вас этот вот
цветок на п олу - хочется п однять и п о нюхать!»),
н о б ольше - вызывающая над переносьем складка :
- Вы женоненавистник? П очему они такие
страшные, ваши женщины ?
- Я такими их вижу. Да они такие и есть за
исключением той карамельной в их жизни п оры,
19

когда их помещают на о бложки журналов. Пригля­
дитесь!
- И е ще, если не рассердитесь: вы вроде из­
бегаете движения? Они все неподвижные, ваши ти­
пажи, будто в задумчивости. А что у них будет
дальше ? какой жест?
- Задумчивость - тоже движение, если гово­
рить о людях, а не о каруселях. А - что дальше?
У музыки есть время, у живописи - момент. Мо­
мент динамичен, но не протяжен. Как сообщить ему
п родление, заставить его жить во времени, чтобы
у него появилось прошлое и будущее ?"
- Я наверно сказала глупо сть". А есть какое­
нибудь название у вашего направления?
- Спросите Моб. Она специалистка п о «измам»,
которые заехали к нам от Сезанна, Матисса, Ван­
г ога и прочих, - у нас, кажется, нет для них поч­
вы. Сергей Сергеич, мой б ольшой друг, который
живет в Америке, пробовал не раз мне цеплять яр­
лыки. Писал, что я - физиологический о черкист
в живописи, что манера моя - вроде капустника в
красках". А последний раз назвал мои вещи гро­
теском романтика.
- П очему романтика? Не п онимаю.
- Я тоже. Но он находит во мне эмбрион романтизма, который вот-вот взыграет""""""
- Ты действительно хочешь ее писать? - на­
седает Моб.
- А что? По-твоему, она не заслуживает вни­
мани я ?
- Очень даже заслуживает. Но продолжать это
знакомство мне не хочется.
- Сеансы будут не здесь - на службе. Но в
ч е м, всё-таки, дело?
- В том, чтобы на этих сеансах ты не распро..

20

странялся бы, п о своему о быкно· в ению, о нас и на­
ших планах. Можешь обещать?
Что за пустяки, М о б ?
Щурясь и скрестив руки, о н а делает к о мне
шаг.
Неужели ты не видишь, - говорит она с
теми атакующими движениями п одбо р одка и голо­
вы, которые сами по себе выходят у нее аргумен­
том, - неужели не видишь, что это типична5-.
о т п у ще н к а ?
Вот словцо ! Его ввела сама Моб в эмигрантское
п олитическое просторечье. Оно у нее о бозначает
русскую экспортную жену иностранца, выпущен­
ную п од залог кое-каких обязательств в компенса­
цию за брачно е благословение и визу. С пору нет,
такое случалось и случается, но Моб склонна пре­
увеличивать и о б о б щать, и ее почти спортивная
страсть к раз о блачениям б есит меня п орой.
- Ведь это - п одозрительность без никаких
о сновани й ! - говорю я.
- Ты что, не слыхал : она почти призналась,
что была в партии.
- Еще даже и не в кандидатах. В комсомоле,
как когда-то и ты.
- Такую не мотли выпустить сюда б ез о собых
условий. Я уверена.
- А если и с условиями, что тебе-то за дел о ?
- 0-о ! - выдыхает она в озмущенно и отходит к окну. - Тогда нам с тобой разговаривать не
о чем.
По пути она щелкает выключателем, и в ком­
нате гаснет свет. Она любит вести такие б еседы в
полупотемках; уйти - обида на нескольк о дней.
Я о стаюс ь и п родолжаю про себ я : в самом деле,
21

пусть бы и было у Дины задание, которое п олуча­
ют, вероятно, иные «оттуда» ; задание, п олузадание,
четверть-задание, просто, наконец, обещание си­
деть тихо, не п одавая голоса. Переваливая че � р ез
границу, люди стряхивают с себя навязанный долг
и страх. Но - если бы даже". Пусть это выясняют
те, кому следует. Причем тут мы ? Самозащита один и з мифов, выдуманных Моб, вроде мифа о
моей творческой гениальности. Чего опасаться мне,
о котором на р одине, несмотря на пару п ожелтев­
ших уже, должно быть, журнальных рецензий, ни
одна душа б ольше не вспоминает?
Я излагаю потом эти свои соображения вслух.
Моб долго м олчит. Где-то над ее силуэтом на
прозелени горизонта розовато сквозит звезда. Ка­
жется, что, глядя на нее, Моб считывает какие-то
астральные скрижали.
- Злоба". - говорит она потом звездным го­
лосом. - ".Ложь! Посланцы оттуда
посланцы
злобы и ненависти. Горе тому, кто не о становит
руку, занесшую над ним нож!
И так далее, в таком же духе."

5

Словом, как я уже говорил, всё как-то расщепи­
лось у нас после этого вечера.
Образовалось две Дины.
Первая - та, с котор ой я написал «Рисоваль­
щицу», - с кистью в руке перед огромным фарфоровыл1 блюдо�л в цветнои путанице разводов и
клякс. Путаница, кажется, удалась, и картина неожи­
данно обросла откликами.
22

- Гм ... это словно бы и не твой п очерк! - про­
цедила Моб, разглядывая «Рисовальщицу» в при­
щур.
- Вы не изменяете себе, Пьер ? - спросила Ди­
на, когда я еще доводил работу до финиша. Она
легко вжилась в это обращение «Пьер», а однажды
о·б разовала даже и уменьшительное : Пьерчик, - с
ужасом представляю себе, что это могла бы услы­
шать Моб !
Я сделал снимок с картины для заокеанского
Сергей Сергеича. «Сознайтесь, что я угадал-таки
в вас р омантика!» - писал он в ответ.
- Фирма п окупает у вас эту вещь, - сказал
наш директор, и «Рисовальщицу» п овесили у нас
в закусочной.
Н о - хватит о Дине первой.
Дина вторая была творением Моб.
Сперва очень нехитрым, из одних только дога­
док и опасений. Н о набросок п остепенно обрастаJI
сложными психологическими п одро бностями.
- Она алкоголичка! - слышу я как-то вечером.
- Не делай изумленного лица - сидит в ней какойто шок, и она глушит его с помощью алко голя. Я
п оняла это, когда устроила этот чай. А тебе как
художнику надо бы быть наблюдательней.
- Ты позволил ей себя сфотографировать? схватывает она с моего стола ф отокарточку. - Ты
что, не понимаешь, для чего это делается ? ..
Или - вечер у Дины, устроенный п о поводу
моей «Рисовальщицы». Моб, усевшись рядом с о
мной, следит уголками глаз з а всеми подливаемыми
мне напитками.
- Что за бдительность, Моб? - спрашиваю я
по дороге домой.
23

- Яды не исключены в практике мирного со­
существо вания.
- Какая навязчивая идея! Видеть в ближнем ...
- Я не договариваю : не заводить же спора на ули це. Через несколько шагов ловлю себя на том, что
слово «ближний» занял у Моб.
Ответную тираду она тоже молча доносит до
дома, как о в о щ в авоське. И
едва закрыв за со­
бою парадную дверь:
- Ближние оттуда - д в о й н и к и ! - на­
чинает она на лестничной площадке, оборачиваясь
ко мне лицом ; о становившись ступенькой ниже, я
слушаю ее снизу вверх. - Россия теперь - гигант­
ская фабрика двойников. Вдруг переделать чело­
веческую душу немыслимо, и ее расщепляют, что­
бы приучить ненавидеть то, что ненависти не за­
служивает. Б огу при этом не приходится ничего в сё отдается кесарю, вплоть до добровольного
преступления. Складывается н овый антропологи­
ч е. с кий тип, в котором от традиционного русского
склада почти ничего не о стало сь. Перечитай
Бердяева ...
-

**
*

Тема «двойников» у Моб - от Буро ва.
О нем сейчас и начну, п отому что как раз в эту
п о ру он п о является у нас проездом на антикомму­
нистическую конференцию, где должен выступать.
Буров п о п рофессии - специалист по каким-то
машинам; говорят, получил даже европейскую пре­
мию за какой-то молоко-сушитель или тушитель,
не знаю
Но его «хобби» - политика. Он весь перепал.

24

нен доктринами идеологической борьбы, верой в
растущее на р одине сопротивление и свою освобо­
дительную миссию - от него так и несет Мининым
и П ожарским.
Его второе хобби - Достоевский, которого
знает почти наизусть и у которого взял идею двой­
ничества. Вообще, Буро в культурен, одарен многи­
ми способн остями и умен, что среди этого типа по­
литиков не так уж часто. Главное же - всегда в
курсе того, что происходит «там».
У Моб он большой авторитет и, кажется, тайная
ее симпатия. Не думаю, чтобы стал когда-нибудь
явной : Моб не удовлетворилась бы никогда вторым
местом, взамен первого, занятого доктринами. Н о
в его приезды она оживает...
Соблюдая конспирацию (не знаю, п о действи­
тельной надобности или ради престижа) , Буро в ни­
когда не дает знать о приезде заранее. В тот апрель­
ский день объявился он у меня на службе неожи­
данный, как мираж - я даже глаза протер от изум­
ления. Он пробурчал что-то о нетерпении меня
увидеть и о том, что Моб будто бы п ослала его
сюда завтракать, п отому что сама уходила куда-то
в город. Вздор! - я, конечно, оразу понял, в чем
дело.
В закусочной Буро в тотчас же уставился на ви­
сящую против окна «Ри совальщицу» - по ней как
раз эффектно проплывали с улицы с о лнечные от­
блески фар.
- А .. это ваше? - спросил он, выдавая с ебя,
п отому что откуда бы, как не от Моб, мог знать о
картине, и помолчал, разглядывая. Я ждал, что ска­
жет что-нибудь ·п устейшее вроде : «тв о рческое ви­
дение», «интуиция», « раку�рс» ... - когда люди про­
изно сят эти словечки, у вас спирает дыхание и слов.

25

но скребет кто-то ноттем п о само й аорте.
Буро в о казался, однако, на высоте :
Но,
- Д олжно быть, неплохо ! - сказал он.
по правде, в живописи смыслю я мало.
С этим мы отошли от «Рисовальщицы».
А через несколько минут явился и сам оригинал.
Забегая вперед, хочу признаться, что во время
этой их встречи часто вспоминал Моб: таким сквоз­
нячком п овеяло сразу от Дины, несмотря на лю­
безнейшую о склабину Бурова.
Он начал ловко - с патри отических воспомина­
ний о Ленинграде. И - о белых ночах.
- А у вас тут есть бе.�rые ночи ? Вы ведь на той
же самой п очти широте ? ..
Ответил ему я, чтобы спасти паузу, и пошел за
бутербродами. Покуда ходил, он перескочил уже
от белых ночей к Достоевскому.
Достоевский, как я уже говорил, был высоким
его вдохновением и - вместе - п олемическим ди­
намитом.
- В «Бесах» предвидены даже личные портре­
ты нечаевцев, которые прорвались к власти в ок­
тябре семнадцатого, - говорил он. - Программа
же дана была целико м : мандат на бесчестье, тер­
рор, сатанинское презрение к человеку. Естествен­
но, что от вас, молодежи, Д остоевского хоронили
- где же вытерпеть такого разоблачителя ! .. Ведь
миллионы замученных и убиенных; а то и просто
п огибших от голода, после того как снесли в торг­
син п оследнюю серебряную ложку. Вот он, «По­
строенный в боях социализм», по выражению про­
славленного стихотворца ! Памятники в ождям да
Марксу, куда ни плюнь. Борода до колена, а дро в
ни п олена! Рази ж н е правда?
Был он приметного роста, Буров, с голосом гул26

кого рокотка, которым владе.7! прекрасно, хотя и
пускал иногда на верхах петухов, и каленым, тер­
ракотового цвета тщом, которое пудрил не толь­
ко после бритья - единственная отмеченная мно1u1
у него слабость. Горячась, багровел еще больше,
и на лбу влажно резались поперечины. «Хоронили»,
«рази ж не правда?» и прочее в этом р оде вставлял,
вероятно, для народности.
- Кое-что в боях у нас все-таки п остроили ! сказала Дина.
- Что, к примеру, чего не сделали бы за п ол­
в ека без вас ? А цена? Плантаторам не снился тако й
труд, с погонялами и з а шиш с маслом! А разбаза­
ривание народного добра! Вот вы, барышня, из Ле­
нинграда. Слыхали, сколько сокровищ из одного
только Эрмитажа сплавлено за границу?
«Барышня» кромсает н ожиком бутербр од; тон­
кая кожа на висках и скулах за.'lивается крас�,ой.
- Слыхали ? - жмет Буров.
- Не слыхала! А вот про вас кое-что мне рассказывали. - При этом нсожнданно м добавлении
она чуть п оворачивается в мою сторону. Ей-Богу,
не могу вспомнить, чтобы я когда-нибудь с ней о
Бураве говорил.
Что ж рассказывали -то ? Враг?
- Вроде. Но между прочим переменим пла­
стинку.
Мы меняем. Я спрашиваю, п очему опаздывает к
завтраку Вилли и кто уничтожнт заготовленную для
него гору салата (Дина называет его «травожад­
ным» ) , но шутка не принимается, в воздухе, как в
передышку на ринге у фехтовальщиков, - ожида­
ние очередной схватки.
Они и схватываются, п окуда хожу в буфет за
..

27

кофе. Возвращаюсь - холодная война уже на п ол­
н о м ходу.
- «Забота о писателе» ? - р окочет Буров. «Творческие о бсуждения» ? Бросьте, любима моя!
У вас там п о-прежнему учат соловья петь, в место
того чтобы п о просту вытащить его из коттей у
к ошки. Рази ж не правда? Этот ваш запретитель­
ный реализм ! Ведь в точности : «Барыня прислала
сто рублей. Что хотите - то купите, белого и чер­
ного не п окупайте, «да>> и «нет» не говорите ...
О чем, интересно, писали бы вы ?
- Лишен способности. Не у всякого жена Ма­
рья, а кому Бог даст! А вот у тамошних ваших та­
лантов сколько шедевров не увидело света! Сколько
литературных героев, взять хотя бы Живаго к при­
меру!
Героев у нас достаточно.
В жизни или в книгах?
И в жизни и в книгах.
Уж не вроде ли, скажем, Корчагиных?
Скажем, вроде.
Так ведь это антилитература, любима моя!
И о н же тупица - этот ваш недор осль-чекист! Глав­
ная его добродетель - рабье послушание и готов­
ность расс'Греливать воображаемых врагов. За что
и превознесен. Было когда-нибудь п ослушание при­
знаком героизма? Смирен пень - а что в нем ? И
какой, в о об ще-то говоря, новый героический чело­
век может вырасти при п олицейском режиме ? Если
этот режим выпестовал его для себя, то значит при­
учил мириться с насилием, то есть жить примени­
тельно к п одлости. Подоно к он, этот ваш новый
советский человек, если в него верить! Я не верю.
К чести для с оветского человека. А что до ваших
литературных суждений - мне жалко вас!
28

- Можете не ...
- Будет вам закидываться, любима моя, а лучше рассудим : двадцать с чем-то своих годков вы
ведь, как ваш же один поэт изъяснился, в клетке
прожили. Ни одной единственной книжечки из-за
рубежа не допустили до вас, а вы в от тут сейчас
перед нами : «Мы ! да у нас ! ... » Ничегошеньки п р о
Запад не знаете, н а хвастовстве одном и сидите, а
засиженное яйцо - всегда б олтун!
Она слушает, отвернув от него лицо, с самой
едкой и з своих усмешек. Всё, вероятно, кипит в ней
от негодования и ошеломленности неожиданной
критикой.
Вообще в этом п оединке, который лиш ь лоскут­
ками, по памяти мне удалось записать, следил я не
столько за словами, сколько за п озами, мимикой
и лязгом скрестившихся шпаг, мысленно набрасы­
вая всё это угольком на ватман.
Выдержка была у них у обоих: с такой на диво
натуральной небрежно стью произнесла Дина : «Мне
пора!» и п однялась не спеша, хотя от гнева крылы­
шки ноздрей сделалис ь у нее как слоновая кость.
А Буров п осле некоторого м олчания - я про­
в ожал его нашими коридорами до выхода - вытер
вспотевший л о б и, прощаясь, сказал :
- Вам нужно было писать с нее не рисоваль­
щицу, а голову медузы. Да, да ! Вы что, не видели,
какая ненависть п олыхала в этих кошачьих зрач­
ках?
6
И вечер того же дня. П отемки в гостиной, как
это любит Моб. Сама она - лицом к окошку, где
29

м ежду лиственницами на зеленоватом клочке гори­
з о нта мерцает ее звезда. Я впервые слышу гносе­
ологию этой ее привязанности, которую она как
бы представляет теперь Бураву.
- Иногда, - говорит Моб, - я читаю в ее мер­
цании путь с об ственной моей маленькой жизни. И
м о й приговор, и мое О'Правдание ; и то, над чем
тольк о плакать, и то, на что еще можно надеяться.
И вопрос, который зададут мне за п оследним вздо­
хом земным, и слова, какими ответить Неведомо­
му...
У нее красивый голос, у .Моб, - контральтовый,
с серебром, которого накида,'IJ в него природа, как,
б ывало, в колокольную плавь кидали для звону
рубли и п олтинники. Когда она рассказывает о своей
звезде, в нем звенят некие, я бы сказал, астральные
призвуки, б ьющие вам по нервам.
-- Или, - гов орит она, - я вдруг уверяюсь,
что моя звезда - звезда величайшего Предвестия,
- та самая, что на две тысячи лет осветила судьбу
человечества. Господи! - думаю н тогда, какая это
великая тайна! Две тысячи лет назад она мерцала
так же, как мерцает тепер ь, когда на нее смотрю я,
и на нее смотрели волхвы, как теперь смотрю я ...
И странны м r;иденьем грядущей поры
Вставало вда ли всё пришедшее п осле.
Все м ысли веков, все меч1 ы, все ми ры,
Всё будущее г алерей и музеев,
Все ш а лости фей, все дела чародеев,
Вес ел юr н а сr:ете, все сны детr;о ры".

Да, а потом, пocJre ::;того пастернаковского за­
чина, они - Бур ов и Iv1cб - о брJ.зуют род удар­
�юго блока пр отив меня, плохо в ооруженного звез­
дной мистикой и цнтатюш.
- Неужели не ясно, - говорит Моб, и астраль­
ным н откам ее голоса вторит с опенье Бурова в
-

30

кресле, - неужели еще не ясно кому-нибудь, что
коммунизм - это и есть прежде всего ненависть.
Именно потому ведь о ни так гонят Христа и лю­
б овь как б ожественное начало ! ..
Слово ненависть склоняется на все лады. В при­
ложении, разумеется, к Дине. Часом раньше ей вы­
дан диплом о б окончании специальной школы для
«отпущенок», в которой их, по словам Бурова, о бу­
чают, перед тем EaI< б.1агосло вить п ортретом Берии
( «при нем изобретено» ) и пустить за границу. Буров
излагает даже и уче бный план, словно сам п обывал
там в завучах.
-- Их учат не только языкам, но - манерам !
Чашку чаю как выхлебать, грушу съесть... Тоже и
как очаровывать, то есть сексу. Ваша - она как
раз из хищниц. Там, дорогие мои, знают, кого за
море сватать, кого дома венчать". Да разве, - пе­
ребивает он сам себя, - вам раньше такие не попа­
дались?
-- Нет, - говорю я.
- То есть - как «нет» ? - п одскакивает Моб,
и б окал с красным вином опрокидывается на новую
скатерть. Сталкиваясь руками, оба сыплют на рас­
ползающееся пятно соль.
Да, конечно, я п омню два-три случая. Н о что
о бщего с «по с. ланцами ненависти» было у этих бед­
ных жертв любви и полицейского ша,нтажа? Да и
очищались они довольно быстро от «скверны», вы­
ражаясь языком Моб.
Главное же мутило меня от злопыхательства и
просто недобросовестности : только в едь что гово­
рилось о «двойнике» в сознании советского человека
( «никогда, мол, добро и зло не дрались в нем так
ожесточенно, как теперь» ) , а сейчас шла речь уже
об одноглазом злодействе.
31

Черт дернуJI меня за язык, и я сказал:
- Вы человеконенавистники ! Ладно, предп оло­
жим, что какой-то душе навязана щепоть зла. Но
по вашей же собственной теории она этому злу со­
противляется. Какой-то, не помню, философ за п ол­
тора тысячелетия до Д остоевского утверждал, что
душа человеческая по природе христианка. Душа
о баятельного и слабого создания - особенно.
Батюшки, какого горючего п одлил в огонь! Тут
п ошло :
- Это ваша-то Дина - слабое создание ? Да
она, любима м оя, коли поручат ей, гору свернет!
- А уж голову, кому понадобится, без сомне­
ния. Не свернет - так закружит! Думаешь, если она
своему Вилли прикажет взорвать здешний храм, он
не сделает этого ?
О баятельность - стимул, любима м о я !
- Ненависть - сила!
- Точн о ! как говорят советские. Кстати : само
имечко-то от греческого «сила>>, а «дина>> в механи­
ке - единица силового измерения.
Равнодушна к нам, людям, природа и безот­
ветственна : таким, как Буров и Моб, нужно бы ро­
диться заиками. Но - куда там ! ..
Я выслушиваю о чередное сакраментально е ре­
зюме :
- Это - как адская машина замедленного дей­
ствия, - говорит Буров, трудно и с шумом пере­
в одя дыхание (у него астма, и я часто испытываю
о струю к нему жалость: в нем ведь, говоря б еспри­
страстно, не одни только доктрины и резонерство,
но и вера, и жертвенность, как выражаются здеш­
ние по.шпики). - Да-с, за.:чедленного действия. Го­
дика два или п о б оле будут продолжаться обаятель­
ные улыбки, а п отом ...
32

- 4то - п отом?
-- Потом детонатор сработает. И если в самый
критический для о б щего благополучия момент
вспыхнет какая-нибудь о с о б о губительная забастов­
ка или просто резня, - мы будем знать, откуда ее
надуло. Разрушение и смута, смута и разрушение
- вот задание !
- Вы - два тарантула! - говорю я , вставая ...

7

Из окна моей студии виден край городского
парка : пруд с утками п од аркадным м остом, хол­
мистый берег, газон, скамейки ... Чуть напоминает
Сезанна «Мо ст на реке» - так же льется мглистое
с олнце и переплетается зелень с оранжевыми кляк­
сами земли и блеском в одного зеркала. И все мягкими весенними лессировками ... В марте усы­
пают еще рыжеватую траву крокусы ; в апреле желтые, бар очного стиля лилии, которые здес ь на­
зывают «пасхальными».
В мае флора отходит на задний план, и дорожки
покрываются парочками. Я люблю записывать ко­
р отенькие р оманы, распускающиеся на скамьях.
Язык этих моих записей, разумеется, графика. По­
том, разглядывая свои наброски, я думаю о том,
насколько он, мой живопи . с ный язык, б огаче языка
слов : попробуй я передать два-три скамеечных ро­
мана словами, - како е бы, вероятно, п олучилось
однообразие ! А тут каждая скамейка рассказывает
свое. Симонид Кеосский, древнегреческий лирик, пи­
сал : «Живопись - это немая поэзия; п оэзия - го33

в арящая живо111:1с ь», то есть сближаJI эти дlза языка,
но я в таком тождестве не уверен.
И значит: не напрасно ли взялся я за целую по­
весть? Когда и как в озниюrа эта затея ?
Да вот как раз и в озникла в само м начале мая.
Н еделю, примерно, после отъезда Бурова. С ним
вместе на конференцию «аIПИ» отправилась и Моб
- у нее в том городе жила п одруга еще п о Ленин­
граду, с которой ей нетерпелось свидеться. Моб
уехала, взявши с меня десяток обещаний чего-то не
делать и чего-то о бязательно избегать, - обещаний,
о которых про сят и которые дают вполне механи­
чесю1, для заполнения прощальных пауз.
Она уехала, и я - это было в воскресенье к ве­
черу - как раз и сидел над записью пастелью оче­
редного скамеечного романа. У паренька было под­
р о стковое кругло е лицо с невыраженным п одбо­
р одком и неуклюжие р обкие руки. Девушке, кото­
рую он о блапил, было тяжело и неловко. Она то
выкинет наперед, то подожмет п од скамью ноги в
кожаных лапотках на пробковой п одошве, какие
здесь обыкновенно н осят. В последний раз нога в
лапотке дергается особенно нетерпеливо, и лапоток
падает, и б осая ступня сердитыми рывками шарит
его на гравии. Высвободившись из о бъятий, девуш­
ка вытирает платком нижнюю губку, которую он
о бслюнявил, и п одкидывает к глазам браслетку ча­
сов. Он ей явно уже надоел...
Мне всё никак не удавалось передать этот ее не
о бозначившийся еще зев ок, п орыв прочь. Не слу­
шался мелок...
И вдруг телеф он. Дина!
- Алло ! - сказала она. - Что вы сейчас дела­
ете ? Х очу спро сить : есть у вас Достоевского «Бесы » ?
34

Вилли I-ie мог достать в библиотеке. Что ? .. Тогда
я через п олчаса забегу.
- Я могу принести, если х отите.
- Нет, я сама ... Вилли удрал на рыбалку, и мне
скучно. Если, п онятно е дело, вы не ... А? .. Ну спаси­
бо. И ваша сестрица ... - впрочем, не хочу предста­
вляться : я знаю, что ее нет. Так пока! ..
Пришла она в сарафанчике, похожая на этюд
сепией - загорела : на службе вижу ее всегда в спе­
цовке.
- Что удивительного ? У нас, вы знаете, бал­
кон на самое м оре и стул-лежак. Прожарилась вся
насквозь.
- С кажите : писать лица - это ведь нужно
всего человека разгадывать! Умеете вы ? - говорит
о на, листая мои наброски. - Этих я бы еще теснее
друг к другу прижала. А этот должен бы глядеть
не таким кисляком - они все здесь вареные, тоже,
должно быть, и в любви ... Интересно, как вы ра­
ботаете для себя. Существует оно, в самом деле,
вдохновение, или это только «установка на твор­
ческий процесс» ?
Вопрос о вдохновении о бсуживается довольн о
долго.
Будем пить чай? - спрашиваю я п отом.
- Пожалуй.
- С коньяком ?
Она снова кивает утвердительно, и я вижу, как
от скул к вискам у нее густеет загар. Неужто права
Моб, пришивая ей эту слабость?
Может быть, и права: п од предлогом чая мы
распиваем о стававшиеся у меня полбутылки.
- Мне нравится здешний о бычай чиркать друг
на друга глазами, когда чокаются! - говорит она.
35

И
рюмка за рюмкой, с о смешком, блещет на меня
улыбками из иллюстрированных журналов.
Мы допиваем п олбутылки п очти до донышка.
Виски и скулы у нее горят.
Зато никогда раньше не было у нас такого на­
турального разговора - без всяких подтекстов и
настороженностей, так что мне иногда казалось, что
сидим мы у меня на вечерней Миллионной и в окно
тянет о стывающими п осле солнечного дня торцами
и Невой.
А между тем задевались и разные роковые во­
просы.
О ее отношении к Западу, например, и о настро ­
ениях «там».
Здесь все саламандры !
негодует она.
Помните «Войну с саламандрами» Чапека? Не
читали ? Я вам принесу обязательно, завтра же ... *
Разве тут люди ? - Тля, протоплазма! Вместо души
- реестр благополучий : машина, заграничное пу­
тешествие, дачка на взморье ... Думаете, накручиваю ?
Да вы и сами про себя так считаете, слово даю !
- Не совсем. Прежде Есег о - не верю, будто
там, откуда вы прибыли, личное благополучие так
-

*) Она действительчо на другой же день прин есла мне на
сл ужбу книгу Чап е ка с з акладками и подчер кн утыми к расн ы м
строчками о с аламандр ах. Вроде: «Они взяли из человеческой
ци в илизации только то , что есть в н ей станда ртно го и утили­
тарного, механи чес кого и п риклад но го... Стр а ш н ее в с его, что
этот вос п риимчивый, глупов ат ы й и сам одовольн ый ти п ци в и­
лнзовашюй п оср едств енн ости р азмн ожился в миллионах и
миллиа рд ах одинаковых единиц»... И т.д.

36

уж все отрицают. Такие уж высшие себе ставят це·
ли. Ведь вздор !
У нее была пр�шычка отворачивать лицо, когда
вы говорили что-ни будь, что предположительно
МОГЛО ее смутить.
Так и сейчас : она несколько секунд смотрит в
сторону, отводя ладонью пряди с о щек. Потом го­
ворит, уже с меньшим задо р о м :
- Я наше не лакирую. Мелководье, понятн о е
дело, есть и у нас. И скука ! Бывало сама как п оду­
маю : чертить, либ о даже строить - меня ведь на­
правляли в строительный, - строить жильё, короб­
ки. Сегодня коробки, завтра коробки. Так и про­
квасиш ь на коробках всю жизнь! .. Этот ваш, кото­
рый приезжал сюда, я его «зубр» зову, п орочил
между прочим Николая Островского. А у него хоро­
шее место есть в романе. О жизни ...
Она чуть свела брови, прип о миная, я видел, ци­
тату, но, взглянув на меня, расслабила брови снова.
- В о бщем - про то, как прожить, чтобы не
было тебе стыдно, - объяснила она. - Вы, верно,
помните это место. Хорошо выражено !
- Выражено неоригинально . Но вам ведь глав­
ное не как, а существо ?
- Именно.
- К существу я бы добавил, что решать, в чем
цель жизни, чего желать, а чего стыдиться, - каж­
дый должен самостоятельно, не из-под палки.
- Понятно, можете дальше не продолжать! Вот
я для себя и решила : стыдно прокисать в монотоне.
Надо не сидеть на месте, а искать, драться. Драться
- само е главное. Драться и п о беждать!
Вы уверены, что обязательно будете п о б еждать?
А вы считаете, что я такое уж слабое су37

ществ о ? - спрашивает она, прищурившись совер­
шенно так же, как это делает Моб, - женщины ма­
стерицы п ерени мать друг у друга ( примечательным
о бразом она п овторила сейчас не только ужимку
М о б, но и слова) . - Давайте, давайте прямо ! ..
- С овсем не слабое, но и не какой-нибудь Илья
Муромец в юбке.
Некото р о е время она смотрит куда-то мимо ме­
ня, и мне кажется, в повороте ее головы и плеч, в
маленьких выкруглившихся ноздрях я читаю вызов
и даже какое-то ухарство.
- Я умею заставлять людей слушаться ! - объя­
в.'!яет она.
- Что ж, при вашей молодости и некоторых
других благополучных данных это не трудно.
- Как вам не стыдно ! Я с овсем друго е имела в
виду. Умею убеждать, внушать мысли.
- Это, конечно, уже сложнее.
- Вы не верите ?
В глазах п од челкой, которые теперь кажутся
черными, - п очти угроза. Конечно же, только ко­
ньяк мог спровоцировать весь этот пассаж.
- Вы не верите ? - переспрашивает она и
в стает. - Х отите опыт? Вот я сейчас возьму вашу
руку... Или - постойте, нет! .. - она делает несколь­
ко шагов п о комнате, озираясь; п отом ее силуэт
в озникает у нашего б ольшего окна, как давеча си­
луэт Моб.
- Идите сюда! - приказывает она. - Видите
там вон, на горизонте, звездочку? Между деревьями.
Видите ?
- Вижу, конечно. Это старая наша спутница.
М о б и моя.
- Закройте теперь глаза!
Я повинуюсь. Она стано вится за мной и кладет
38

мне на плечи руки. Я чувствую сги б ее пальца у
своего подбородка и десять касаний - как десять
электрических ламп очек, включенных в электросеть.
Электро сеть - моя кожа. Щекотная зыбь течет к
моему затылку и смеженным векам.
- Можете теперь смотреть.
Я открываю глаз а : звезда и счезла !
- Однако! - говорю я.
- Всё! - говорит она и проводит по моим глазам прохладной ладонью. - Найдется у вас е ще
рюмка коньяку ? Покуда нет Вилли, - я о ставшrа
ему записку, чтобы зашел за мной.
Она щурится и словно бледнеет, когда я вклю­
чаю свет. Кажется, она уже жалеет о том, что устро ­
ила свой сеанс. Коньяку - на донышке, я нацежи­
ваю последние две полрюмки.
Но тут звонит в коридоре музыкальная дверная
кукушка - тоже реквизит саламандр, не любящих
тр·е ска звонков, -- и вваливг.ется Вилли.
От него пахнет солью и в одорослями. Выпуклые
глаза почти с испугом цепляются за пустую бутыл­
ку.
- Ди! - произносит о н. - Ведь ты же мне
о бещала ...
А, ерунда!
- С овсем не ерунда, Ди!
- Лекцию о вреде табака пока отложим. Поймал что-нибудь?
Он смущенно пожимает плечами. Ему явно хо­
чется присесть и поболтать, н о Дина п о чему-то то­
ропится.
- Представьте : за всю ве.сну ни одной стоющей
рыбёшки ... Бесталанный он у меня и несмышлены ш !
39

- говорит она и, привстав на цып очки, ерошит ему
в олосы.
- Не... несмысленыш - это что ?
- Ничего, проехало ! П ошли до дому!
На площадке, перед тем как ступить в лифт, она
о борачивается к о мне и говорит вполголоса :
- Не рассказывайте вашей сестрице, что я была
у в ас. Ладн о ? ..

**
*

Я не рассказал.

Н о я записал эпизод с о звездой, и, как уже го­
в орилось, с него именно и п ошли мои записки. Поз­
же, в х оде событий, этот эпизод превратится из за­
чина в кульминацию, когда узнает о нем Моб. Н о
э т о - в будущем ...
На следующий день нагнало с моря туману и
туч. Один, я плохо переношу чаек и муть за стек­
лом. Я п озвонил Вилли и пригласил их о боих в ре­
сторан. И просчитался : Вилли настоял на «сухом»
ужине, и веселья не вышло.
В п о чти пустом ресторанном зале оплывшие
свечи в бутылках из-под кианти расплескивали
скучный свет. Я п р о бовал расшевелить Дину, но она
откровенно зевала на мои шутки, а на Виллины уж
прямо огрызалась, как хорек.
- Будьте добре е ! - сказал я ей. - А то я
приделаю «Рисовальщице» эти вот складки у рта
и вздернутую губу - как раз как сейчас, точно вы
с обираетесь кого-ни будь из нас укусить, - и п олу­
чится сама зло сть вместо очарования.
40

Теперь, отхлебывая какой-то с ок, она не взгля­
дывает на меня ни разу.
Я и есть злая, - говорит она. - А вы думали ? ..
Недавно я защи щал вас, как говорится, с пе­
ной у рта. Один наш о бщий знакомый находит в вас
что-то хищное.
- Этого вашего Бурава я ненавижу!
Туман еще плотнее набился между домами, ког­
да мы вышли. Белесовато-черное низко висело небо.
- Боюсь, что вы вчера потушили звезду на­
всегда, - говорю я.
- Я ничего не тушила ! - отвечает она сердито.
- Просто вы не смогли разглядеть. Прояснится обратно увидите ...

8

Я не рассказал Моб ничего про Дину, предвидя
и без того о сложнение нашей смуты.
Она вернулась с конференции «анти» вся начи­
ненная цитатами из Бурава и бдительностью : я до
заполночи должен был слушать о том, как о сущест­
вляется «инфильтрация ненависти» на Запад - даты,
справки, рассказы, замечания вроде : «Ведь мы этого
Н. или М. встречали, ты п омнишь?» В о б ще м : они
с Буровым готовят «белую книгу» с заглавием под
Г. Грина - «Министерство смуты», задуманную как
с о'п о ставление : на страницах слева - о бразцы лжи
с оветской печати и акций «органов», на страницах
справа - факты как они на самом деле е.сть.
- Эффектн о ! - сказал я.
41

- Можешь не ухмыляться ! Из-за таких в от, как
ты, ироников, ложь и не удается п отушить!
- Я в овсе без иронии. Исполать вам!

**

*

А на следующий день после приезда Моб мы

получили сов-сем неожиданно е письмо.
Из Ленинграда. С о штемпелем «международное»
на конв-ерте из гадкой бумаги с луб очным рисун­
ком : зеленый земной шар и п од ним тоже зеленые
с обачьи головы с красными языками. Надпис ь :
«Первые космические путешественники Белка и
Стрелка».
Конверт устарелый, а письмо - от нашего стар­
шего брата, с семьей которого через местных на­
ших туристов мы тщетно пытались связаться ( «И
не пишите нам писем!», о чем упоминалось выше,
шло от них ) .
Теперь о н писал нам так, будто и не было при­
чин для п очти ч етверти века молчания, будто эти
причины отныне устранены навсегда. Да, п ожалуй,
это был главный м отив письма : «Время теперь дру­
г о е, о бстановка изменилась коренным о бразом.
Даст Бог, мы, быть может, и свидимся» ... Дальше
следовал скупой п еречень разных знакомых судеб.
Если бы кто-нибудь видел, как быстро на рес­
ницах Моб высохла кроткая р одственная слеза!
откуда мог он узнать наш теперешний адрес?
Откуда мог?
- Н е знаю.
- Хватит у тебя духу утверждать, что ты не
отгадываешь п осредника?
42

- Хватит, - отвечаю я.
Через какую-нибудь неделю - послание мне от
Бурова. «Умоляю быть о сторожнее! Какая ошибка
думать, что вы не представляете для них интереса!
Вы художник. С·п ровоцировать вас на какое-нибудь
в п ользу их интервью, не скажи уж : о бернуть в о ­
свояси, - означало бы уже п о б еду. Или - нару­
шить ваше благополучие : вы спокойны, удо бн о
устроились - так чтобы б ы л о вам хуже ! Поверьте :
примеров десятки» ...
Разговор п о этому случаю с Моб :
- Что тебе написал Буро в ? П ожалуйста, не
пренебрегай его советами. Он тебя любит.
- Вряд ли. Разве что рикошетом.
Она краснеет - очень непривычно видеть сму­
щение на лице Моб.
Ей самой Буров писал в это время п о письму в
неделю. Его роман я так и представлял себе в.сегда,
как р оман в письмах, с доктринами вместо пылких
слов. Очень надеюсь, что когда-нибудь это Моб
надоест : слышал где-то о б одном резонере, который
чуть не год слал своей невесте письма с наставлени­
ями - и она вышла замуж за почтальона.

**
*

Нашу с Моб междуусобицу письма Бурова п о ­
догревали. Н о и то сказать: Немезида была не н а
м о е й стороне.
Месяц спустя после ленинградского письма
новое со бытие ( и поднимай выше ! ) : п оявился у нас
живой ленинградец, проф ессор, член какой-то науч43

ной делегации на здешний - не помню, п о какому
п оводу - съезд.
Он привез нам от той же р одни п осылку : старый
альб о м с квелыми семейными ф отографиями, тет­
радь моих детских рисунков и отече·ственные брош­
ки-сережки для Моб.
Позвонил по телефону и просил встретиться у
на·с, н о Моб отказалась наотрез, и мы с ним часа
п олтора пили пиво в привокзальном ресторанчике.
Был это старичок, довольно бесцветный и будто
ч е м-то напуганный - всё извинялся. Ждал, м ожет
б ыть, что стану расспрашивать о неподходящем. Но
я страшных вопросов не задавал, и о н оживился,
с о о б щил, какие б ойкие связи сложилис ь теперь
между советскими учеными и здешней наукой ; по­
том, о зирнувшись, рассказал даже крамольный один
анекдот.
А когда я г отовился уж прощаться, вырос вдруг
в озле нашего столика атлетического склада доб­
рый молодец с плащом и фетровой шляпой напе­
ревес.
Профессор о круглым в мою сторону жестом
представил его : «Коллега !» и услужлив о п ододви­
нул стул.
- Спасиб о, - сI<азал добрый молодец. - Спе­
шу! Х отел только узнать у нашего земляка: как, в
р одной Питер не собираетесь? Сейчас у нас, как,
м ожет, слышали, всё иначе. Задумаете воротиться
- работа при АI<адемии вам обеспечена. И квар­
тира, само с о б ой ...
- Такая? - спросил я, сложивши решеточкой
ч етыре пальца ( единственная за п оследнее время
моя реплика, получившая одо брение Моб ) . - И
сI<ажите, п ожалуйста, сколько вам лет?
Двадцать в осемь...
44

- Вот было б мне двадцать в о се мь, n ожалуй
и в озвратился бы. Пять бы лет отсидел, а там гля­
диш ь и В'правду сделался бы академиком. Н о мне
пятьдесят и лишней пятилетки у меня нету.
- Вы, я вижу, шутник ! - не без шарма о скла­
бился добрый молодец. - Но насчет решетки вы
зря... Однако - должен спешить! Жаль, не м огу
пивка с вами выпить. Всег о ! ..
Профессор после его ухода пожух окончатель­
но, долго перебирал незнакомую валюту и р онял
на пол кроны, расплачиваясь, и под конец неловко
спросил, много ли в нашем городке русских.
Я назвал двух старичков - любителей музыки
и, п омедлив, Дину - при этом на лице его смущен­
но зашевелилис ь морщины, как пенка на молоке.
Впрочем, может быть, мне только так п оказа­
лось...

9

Я работал тогда над б одьшой керамо-мозаикой,
заказанной мне конторой городского б ассейна. Она
изображала прыжок с вышки и мучила меня ре­
шением отражений и кругов на в оде : стилизован­
ные, они как бы теряли движение.
Помогала мне Дина - позировала дважды : раз
в зале бассейна и раз у себя, где по этому случаю
нсё п оставлено было вверх дном.
Рабочую силу представдяли Вилли и П оликарп.
О человеке с этим необычным именем тотчас же
и скажу, потому что не вижу, в какое друго е место
мог бы втиснуть его в своих записках; между тем,
45

из-за него была провозглашена Дине сnециаJiьная
анафема.
П оликарп, или П оли, был сын старичков-люби­
телей музыки, лет уже п од сорок, улыбчатый в об­
х ождении и тихий. Он служил п о бухгалтерской
линии, п описыва.'! стишки и как-то б олезненно, я бы
сказал, собирался жениться - на пухлых его паль­
цах выступал п от, когда он разговаривал с женщи­
нами.
Моб привезла его в отпуск к р одителям с кон­
ференции «анти», где Буров определил его было
активистом в какой-то сектор б орьбы.
В первый же вечер у нас он восторженно слушал
ее импровизацию о «смысле наше й звезды», без­
звучно аплодируя п отными ладонями, чем и поко­
рил ее совершенно.
На следующий день, как прежде - Бурова, она
п ослала его ко мне в обеденный перерыв - позна­
к омиться лично с «коммунистической инфильтра­
цией» .
П олучилось, однако, на этот раз сов·сем по-дру­
гому : П оли в эту инфильтрацию влип без памяти.
Странным о бразом я п очти ничего не замечал
в плоть до упомянутого сеанса у Дины, где он битый
час глаз не отрывал от оранжевого купальника.
- Каждый день у нас ... - кивает вслед ему Ди­
на, когда он в олочит на кухню лестницу-вышку.
- Не ото б ьешься! Я запрети,Ji а ему ·прикладываться
к ручке, так он туфли мои из-под дивана вытащил
и давай целовать. Шизик...
Она говорит это полушепотом, с озо рным блес­
ком в глазах.
- Помогите-ка мне расстегнуть модни ю ! - про­
сит она Поли немного спустя и, п овернув к нему
спину, прячет улыб ку.
46

Я тоже силюсь не рассмеяться : так б естолко в о,
словно вслепую, прыгают толстые пальцы, силясь
ухватить стремечко.
Она размыкает м олнию сама, чуть отвернув на­
перед купальник, так что на мгновенье видны ее
мелкие, очень круглые груди. Потом б ежит в спаль­
ню, п одмигнув нам с Вилли с порога. В самом деле :
такого идиотского выражения, с каким с мотрит По­
ли ей вслед, я не видывал в жизни.
А перед самым своим отъездом, у нас на ужине,
Поли вдруг о бъявил, что недооценивал многих про­
исшедших в С оветско м С оюзе перемен и теперь
обязательно отправится туда с экскурсией.
- Ведь вот посланница дьявола ! - кипит Моб,
которой, о казывается, вся эта и стория лучше меня
известна.
«Посланница дьявола» ! В устах Моб или Бурова
это не просто побранка, н о целая филос о фия. Озор­
ство Дины для них - о существление каких-то чре­
ватых п оследствиями инфернальных планов, и вот
п очему мне никогда не найти с ними о б щего языка.
Если коммунизм, как они считают, «ОТ дьявола»,
- как тут выступать против : у меня нет никакого
опыта в б орьбе с дьяволом, с которым не справля­
ется сам Господь Б ог. Их, как они называют, «док­
трину б орьбы» сопровождает вера в небесное вме­
шательство и Страшный суд, которо й у меня нет.
Искренне жалею, что нет, но нужна ли мистика - в
драке ? Я и м сказал как-то, что мистикам, п о-мое­
ему, нечего делать в политике - и м надо идти в
скиты".

**
*

47

Эти мои заrшски - не р о ман, н о п олудневник­
полухроника. Сорок бочек пережитого и несколько
горстей раздумий.
У кого для чужих пережитостей и раздумий есть
в ремя, тот это, м ожет быть, и перелистнет. Нет пусть тут же отложит в сторону. Прошу простить! ..
И все-таки, когда я перечитываю записанное,
мне п о чему-то хочется непременно придать ему не­
кую литературную форму. Может быть - из-за при­
верженности к композиции в с о б ственном моем ре­
месле ? Приготови шками еще учили нас сочинениям
п о шаблону : «до с о бытия - с обытие - после со­
б ытия».
«До с обытия» !
Как изложить это нагромождение неожиданно­
стей, совпадений, смуты душыной ? Глазами худож­
ника я вижу лицо Икара, когда начинают у него на
солнце плавиться крылья ; вижу геркуланумского ра··
ба, которого ш1стигает раскаленная лава. Как автор
хроники о самом себе - я не вижу собственного
лица...
Я даже написал уп омянутому уже выше амери­
канскому другу Сергей Сергеичу, прося ответа от­
носительно «как» и во обще - не за зряшное ли
взялся я дел о ?
«Вы убиваете меня, дорогой ! - отвечал он.
«Как писать?» «Фо рма ?» Чтобы понравиться кри­
тикам ( потому что читателей у нас в эмиграции
нет ) , надо писать без формы, равно как и без улови­
мого смысла; по возможности и без знаков препи­
нания. В части же перев одов мы отданы на ·суд при­
издательских «ридеров». Ридер - это вроде одной
фрейлины, которая, говорят, испытывала достоин­
ства в озможных любовников, прежде чем допустить
их до императрицы. Но фрейлина эта, по свидетель48

ству современников, знала свое дело, тогда как рус­
ские ридеры, как 'П равило, невежды. Не знаю, зачем
Вам, художнику, браться за пер о ? Предоставьте на­
шим графоманам с очинять «записки себя не нашед­
шего» в паузах между приступами ностальгии или
запоя. В самом же крайнем случае - пишите ком­
ментарии к эпизодам, занесенным в Ваши замеча­
тельные альбомы».
Из этого злющего, как всегда у С.С., письма
выудил я одно п олезно е слов о : эпизоды. Записы­
вать эпизоды ! Тоже ведь «форма» ...
Вот и запишу сейчас один-два эпизода, которые
предше·ствовали событию, или, как я одно время
называл это, катастрофе.

10

В первое, кажется, июньское воскресенье мы с
Моб отправились в столицу с оседнего, тоже при­
морского, государств а : тамошний русский клуб при­
гласил Бурава прочесть доклад, и он прислал нам
билеты.
Я б егаю от докладов на темы «антю> : факти­
ческий материал в них обычно всем известен зара­
нее; в нефактический верят только сами докладчи­
ки и участники прений.
Но Моб настаивает, чтобы мы п оехали оба, и
даже с облазняет меня этим городом, который я
очень люблю, и п олдниками в вагоне-ресторане, ко­
торые любит сама.
Как всегда, на самый доклад мы опаздываем,
попадаем только к вопросам-ответам. Увидя нас,
Буров кивает какому-то юноше с п остным лицом, и
49

тот отводит нас в первый ряд, к дзум неэанятьrм
креслам.
Буров тут - как рыба u в оде ! В зале есть «ком­
муноиды», как называет их М о б ; вопросы сы­
плются ·с амые пестрые, но расправляется он с ними
виртуозно, как фокусник, а из иных, на вид с овсем
пустых и не.с тоющих, таких вытаскивает за уши
кроликов, что диву даешься. В этот день я готов
был им восторгаться, как Моб.
«Сво·бода и необходимость», - машет он в воз­
духе только что прилетевшей запиской. - Что я
о б этом думаю ? Думаю, что в с овременной России
«свобода» - лишь условное о бозначение принуж­
дения. Необходимость же - всё то, что требуется
от режима и сыска, чтобы это принуждение сохра­
нить п одольш е ; в интересах, разумеется, самих при­
нуждающих. - Что ? Вы сомневаетесь? А вот по­
п р обуйте опубJrиковать эту нашу дискуссию в та­
мошней печати ? Выйдет у вас?
Голос из зала : - Теперь там п о-другому, знаем,
переписываемс я !
- Будто так ? М о и р одственники, например, и з
самых близких, мне писать опасаются. А кто пишет,
должен мириться с тем, что их письма ·прочитыва­
ют. Да, и заклеивают потом откр овенно и грязно,
чуть что не хлебным мякишем : нет на социалисти­
ческом рынке приличного клейстера.
Тот же голос : - Режим стал гуманне·е !
- О бещано, но дела не вижу. Как говорится :
долго кошка умывается, а гостей всё нет ... И гума­
низм гуманизму рознь. Вот напомню цитатку из
ВЫ СТ} плсш1 я одного п о эта на писательском съезде.
«В с одержание гуманизма, - проповедовал он, входят такие понятия, как любовь, радость, гор·
50

дость. Но некоторые товарищи забывают четвертую
часть нашего гуманизма - ненависть!»
- Эта сторона, - продолжает Буров, и в ро­
котке его появляется мета.члический звон, - эта
сторона и образует существо партийного гуманиз­
ма. И недаром другой с оветский автор сделал героя
п оследней своей ·повестушки убийцей-душителем ...
Ненависть! - вскидывает он в в оздух растопырен­
ную пятерню, тотчас же и собирая ее в кулак, - не­
нависть! - вот чем расчищает себе путь воинству­
ющий коммунизм. Где бы ни появились его эмис­
сары, они вс-егда прежде всего - разжигатели не­
нависти !
Он похож сейчас на г отовую взорваться гранату,
Буров. В зале всё замерло : «НИ зашеJ1охнет, ни про­
гремит» ...
- Посмотри ! - схватывает меня за руку Моб.
- Посмотри, как слушают!
Мы одновременно оглядываемся, и я вижу через
пять-шесть рядов от нас Дину. Наши глаза встре­
чаются, и она машет мне рукой. Видит Дину и Моб,
отворачивается и бледнеет.
- Неужели это ты сюда ее пригласил ? - спра­
шивает она трагиче·ским шепотом.
Я не отвечаю. Мне кажется, я разглядел рядом
с Дининой головой улыбчатую р ожу П оли.
И через пятнадцать, примерно, минут :
- Это Поли уговорил меня приехать сюда,
говорит Дина.
Я ведь теперь соломенная вдова,
вы знаете ? Вилли в С оветском С оюзе на целых два
месяца.
Неожиданности и совпадения продолжаются :
Мы с Моб о стаемся ночевать в этом городе, где
б ольше с отни отелей. Н о вот оказывает·с я, что Дина
и Поли выбрали себе тот же отель, что и мы.
-

Это значит, что вечером мы ·в се встречаемся в
отельном б ольшом ресторане.
Ужинаем впятером. Пятый - Буров.
Он - и это тоже неожиданно - весел, о стрит
и о сыпает Дину любезностями. Моб снисходитель­
н о щурится. Я заказываю к кофе J<оньяк. Дина ожи­
влена и посылает П оли, который у нее на п о бегуш­
ках, за какими-то о с о быми сигаретами. «Начала с о
скуки курить!» - о бъявляет о на.
Вечер совсем было хорошо удается, но п отом
за с оседний столик неловко пролезают две пары
б и цепсов с загорелыми лицами и славными яро­
славскими носами.
- Наши морячки ! - говорит Дина. - Давайте
знакомиться ...
Моб жалуется на усталость и уходит к себе.
Бицепсы пришвартовываются к нашему столу.
Я заказываю е ще коньяку, и мы засиживаемся
п о чти до рассвета.

* *
*

Ночью мне снится ненависть в виде стаи мелких,
вспотевших от злобы гадин с крысиными мордами
и непередаваемо гадким шуршаньем крыльев, кото­
рыми о ни задевают друг дружку. Где-то п осреди
их шуршания стоит Буров в соломенной шляпе и с
детским сачком в руках. Он размахивает сачком
вправо и влево, насвистывая при этом «Чуют прав­
ду ! . . » из «Ивана Сусанина». Когда ему удается сло­
вить одну из гадин, он вытряхивает ее из сачка в
бидон с кипятком, а она цепляется за петли когтя­
ми и старается укусить его за ладонь...
52

Снится мне это несколько раз. Я слышал, что
п овторяющиеся кряду сны означают расстройство
нерв ов.
Будит меня рано п оутру телефонный звонок.
Моб!
Она звонит, чтобы сказать, что заказала утрен­
ний завтрак в свой номер, а п осле х очет сразу же
на вокзал, чтобы, как она говорит, «НИ с кем б ол ь­
ше уж не встречаться».
«Ни с кем» - это, конечно, Дина.
Мы очень дружны с Моб. Я благодарен ей за
разделенно е одиночество, дар устраивать жизнь,
почти матери.н екую о·пеку. Также и за то, что не в
пример другим се·страм она не п одыскивает для меня
пожилых невест. Я п окорно сношу зигзаги далеко
не ангельского ее характера. Но эта теперешняя ее
нетерпимость и п одозрительность очень мне в тя­
гость .
- У меня сегодня отпуск, - говорю я, - к
чему пороть горячку с отъездом?
-- Я уже о бъяснила, к чему. Тебя интересует ее
общество, меня - нет.
- В о бществе Дины я п очти каждый день, она
моя с ослуживица.
- Речь идет о всей вчерашней компании в це­
лом. Уверена, что вы договорились о новой встрече.
- Никто ни о чем не договаривался.
- Мы м ожем пойти на взморье п оплавать, сдается она. - И тогда уж домой. Второй завтрак
будет уже в п оезде ...

**
*

53

И ча.са через два мы уже у пляжа. Или у пля­
жей - их тут несколько вдоль набережной, уста­
вленной каштанами и запаркованными машинами,
друг к дружке впритык. Пахнет разогретым лаком,
р ы б о й и п одсыхающим тончай шим песком, п охо­
жим - цветом - на волосы здешних женщин.
Мы спускаемся к ближайшей кассе и берем себе
две кабинки.
Переодевшись, идем по удивительному песку к
вышке для прыганья, спорту Моб.
Подходя, е ще издали различаем знакомый оран­
жевый купальник в кольце прочей купальной пестря­
ди и загорелых тел.
На голове у Дины - венок из каких-то уже
п ожухлых на с о лнце водорослей.
В п ервый раз, I<ажется, я вижу, что она смущена,
- может быть, п отому, что не знает ме·стного язы­
ка. Перев одчиком служит Поли, у которого в руке
ее пляжная сумка, п олотенце и банка с кремом для
или против загара.
Поли - куда ни шло ; но тут же рядом и Буров
- я мысленно заношу в блокнот его сплошную ры­
жеватую в олосатость, пересеченную поперек не­
о быкн овенно длинными трусиками.
Выясняется :
Произошло некое импровизированное с оревно­
вание по прыжкам с вышки, и Дина вышла на пер­
вое место. Дво е юнцов с оптикой - репортеры и
сейчас расспрашивают ее о в одном спорте на ее
р одине.
Как я уже сказал, она смущена. Но в зелени глаз
- и это тоже для меня внове - что-то победитель­
н о е ; также и в п оставе головы, и в том, как вздра­
гивают не в такт дыханию маленькие ноздри. Мне
вдруг хочется написать ее такой, е ще возбужден54

ной п обедой и часто дышащей, но уже и бессиль­
ной, как только что сработавшая пружинка.
Когда мы идем глазеть на какой-т о заплыв, я
говорю ей вполголоса:
- Сюжет для новой картины : юная физкуль­
турная наяда п од вышкой, победительница. Станете
мне позировать?
- Шедевра у вас из меня не получится.
- Я вас не спрашиваю, получится ли шедевр,
а приглашаю в натурщицы.
- Ладно, идет! - кивает она.
Я вижу, как у Моб настороженно взлетают бро
·

ви.

**
*

Поднимаемся мы снова на набережную уже око­
л о полудня. Кто -то, кажется П оли, предлагает идти
в зверинец - смотреть обезьян, которые здесь буд­
то бы особ енно интересны, и в тамошнем же ресто­
ране завтракать.
Я открываю было рот, чтобы сказать, что мы
сейчас уезжаем, но Буров шепчет что-то на ухо
Моб, и та неожиданно с оглашается.
Зоопарки, на мой взгляд, - мерзо сть, как вся­
кое продуманное на.с илие над живой жизнью ; не
терплю искусственного отбора и принудительной
симметрии даже и в б отанических садах с п оясни­
тельными дощечками подле растений ...
Впрочем в тот день, бродя по дорожкам, я вижу
перед собой только картину, которую напишу. Нет,
конечно, «Победительницу» нельзя п осадить п одле
вышки, это - для «Огонька» . Я вижу ее на зелено55

ватом кафеле бассейна. Барьер, на котором она си­
дит, идет спира.;rью вверх. Непременно спиралью :
спираль должна быть душою всей композиции. Не­
видимо, н о о щутимо (как - это я должен еще ре­
шить) нижутся на эту спираль кольца и круги на
в оде, ·с плющенные, п ересекающиеся, рваные, взле­
тающие к самому небу, голубые, оранжевые и фи­
о летовые ... Всё это - в тоже незримом кружении,
словно взбитом гигантской мешалкой. И посреди
этого кружения - счастливый и победительный по­
кой маленького, хрупкого тела.
- Господи, совершенно ведь человек !
В озглас принадлежит Поли. Он, как какой-то, не
п омню, чеховский персонаж, всегда произносит та­
кого р ода б анальности. Мы стоим перед клеткой
шимпанзе. Огр о мная обезьяна недвижно, как изва­
яние, сидит на цементном о блупившемся блоке, из
которого сквозит ржавый железный каркас. В гла­
зах у нее н о.с тальгия, в легких, вероятно, чахотка,
в о всей позе - отчетливо, по-человечьи выражен­
ная безнадежность и б оль.
- М-да-с". действительно, человекоподобие, г оворит Буров. - И такое, что начинаешь думать :
п о чему никт о не освобождает обезьян от неравен­
ства и эксплуатации ? Я слышал, между ·прочим,
где-то пыталис ь - и не без успеха - посадить
ш импанзе на трактор. Интересно, выбрали бы о бе­
зьяны компартию для защиты своих интере·с ов? А?
Плакат : «Руки прочь от о безьяньего племени !» был
бы о чень эффектен".
Он как-то необычно возбужден, Буров, и немно­
го мне в тягость. От обезьян и до такси, в котором
мы с Моб поедем на вокзал, держит меня п од руку,
чего я не терплю.
- Орешек этот я раскушу, будьте п окойны !
56

- п одмигивает он в сторону Дины, которая идет
впереди.
Потом долго и нудно распространяется о про­
и сках отечественной разведки, до которых мне дела
нет.
- На то она и разведка. Отчего бы ей работать
хуже разведок западных ? - спрашиваю я - и о н
смотрит на меня почти что с и спугом.
- Вы странный ч еловек ... - говорит он. И не­
много погодя, вытаскивая из кармана сложенный
вчетверо листок папиросной бумаги :
- Дал мне один из наших вчерашних мичманов.
Говорит: ходит в списках у них, в самиздате. Будто
сам автор «Бабьего Яра» и написал... И бывайте
здоровы, завтра утром лечу !
Я мельком взглянул на заглавие : «Продолжение
темы» и сунул листок в карман.

11

Я сунул листок в карман и вспомнил о нем толь­
ко наутро, на службе.
Едва вытянул и развернул прочитать, вошла
Дина.
- Буров звонил, прощался. Сказал, что ·п ередал
вам что-то самиздатов-с кос, от морячка. Что ?
Я протянул е й листок.
- Читали ? Нет? Тогда прочтите мне вслух. Вслух
- до меня лучше доходит.
Я читаю, спотыкаясь сперва, а п отом даже и не
без переживаний : текст нервный !
Над Бабьим Яром памятников нет...

Но

нет их и в других местах заклятья,

57

к которым стоптан след,
к которым тропок нет,
в которых - жертвы окаянных лет
наnалом спят мои и ваши братья.
Их имена Ты, Господи, веси !
Их тьмы. И электроны не сочтут их!
Ведь в каждом городке стреноженной Руси
свои застенки были и Малюты.
Свои давали в смерть путёвки. Ярлыки
лепили замордованным, убитым :
«вредители», «враги народа», «кулаки» ...
И спят они, безвестно далеки,
оболганы, замолчаны, забыты!
Чем жили? Где настигла злая быль?
В самом отчаяньи унижена, бесправна,
какая их о плакала Рахиль ?
не дозвалась - какая Ярославна?
Но грозный голос проницает мглу:
«Возмездие!» «Разбе йте бронь забвенья!»
В бессонницей отравленном углу
мне жуткие мерещатся виденья :
Тьма . Слякоть. Страшной памяти бочаг, тавро тридцать какого года?
На чьих стою
покровом мог
Я - каждый
Я - каждый,

костях? Не моего ль исхода
бы быт1, промозглый этот мрак?
здесь расстрелянный «кулаю> !
здесь зарытый, «враг народа»!

И жалит мысль, что вместо «караул ! »
я вирши складывал, ища рукоплесканья;
со страдного пути к обочине свернул ;
а гневный мартиролог ждет признанья ...
Стать нелегко героем в эти дни,
душой к венцу терновому пробиться,
сказать убийцам, что они - убийцы,
и жер-:·nам - что стихом отомщены они!
Так тяжек выбор! Кровь ополоснувши с рук,
он наготове, палача наместник!
58

Как прежде, скалится на непокорный звук,
как прежде, тянется схватить за горло песню.
Но день придет, с тозвучен и луч и ст,
мечтою сбывшейся о чуде,
когда навеки похоронен будет
последний на планете стал и н ист !
Не станет лж и в строках - недавнего оброка,
наследия недобровольны х схи м,
II слово жгучее пророка
нам возвратит в пустыне сера ф им ! ..

Когда я кончаю ч итать, Дина страдальчески
проводит по Jiбy забрызганной краской ладонью
- и над бровью у нее садится лиловый в осклица­
тельный знак.
Вы измазались!
- Наплевать! - говорит она.
У меня ми­
грень...
И, п осле довольн о долгой паузы :
- При вас он дал этот стих Бураву, наш мат­
росик?
- Я ушел раньше в сех, как вы помните. А разве
и не при вас?
- Я тоже не до·с идела до конца, п ошла спать.
- А П оли?
- Что - П оли ? - п однимает она одну бровь.
Потянулся, ясное дело, за мной, п о·скулил п од
дверью и Сiv!ЫЛСЯ.
- А почему ва.с интересуют свидетели ?
- Нипочему, про сто так. ..
Позже, за завтраком, я спрашиваю ее :
- Что вы думаете о «Продолжении темы » ?
- Чего тут думать особенно, вроде неплохо
написано. Н о вряд ли это Женя, скорей - п од него.
Ну, а п о ·существу?
-

59

Она долго, отвернув лицо в сторону, смотрит
куда-то вдоль своего плеча. Потом говорит:
- Не знаю ... Хотите с о мной дружить?
- Разумее тся.
- Тогда не задавайте мне таких вопросов. Ну
их в б олото !

12

В зеркальн о м простенке между двумя витрина­
ми - п он ошенная личность: плешивеющий лоб, две
топких б орозды по сторонам мясистого носа. Про­
ходя мимо простенка, личность отворачивается, что­
бы не видеть лишний раз своего отражения в зер­
кале.
Личн ость эта - я.
С литературной стор оны прием не новый, но,
как я уже говорил, кисть моя бойчей моего слова.
Грамматическая униф орма, в которую нужно его
о бряжать, стесняет меня.
Слово выдумал Б ог, а грамматику выдумали се­
минаристы.
А кто выдумал старо сть?
Или кто выдумал незабвение старо сти, очень
русскую, кажется мне, черту?
Здесь, где живем мы с Моб, - по-иному. Здесь
румянощекие старички до п олночи гоняют шары в
кегельбанах, рядом с грядкой пустых из-под пива
бутылок. П очтенные дамы в о гненного цвета шор­
тах висят наискосок над накренившимся парусни­
ком.
Меня это удивляет и радует.
Дину удивляет и сердит.
60

- Самовлюбленные салаиандры 1 - говорит она.
Рыб ья кровь и вмест о души - морская трава
для набивки матрасов ... Повесься у них на глазах
- они не п очешутся. Я зову их теперь «четырнад­
цать бутылок.» Знаете - откуда?
Я знаю, но мне хочется, чтобы она разговори­
ла·сь, и я <:мотрю выжидающе, не отвечая.
- Рассказали мне анеI<дот... Об одном молоч­
нике. Разносил молоI<о п о квартирам : поставит п од
дверьми бутылку - и дальше. А в одном месте не
стали у него забирать бутылки ; ставит одну за дру··
гой - никто не дотрагивается. TaI< неделю, другую
- тринадцать бутылок наставил! И только на че­
тырнадцатой пришло ему в голову : может, что там,
в квартире, случилось? П ошел к дворнику. Вместе
отI<рыли дверь: лежит хозяин - старич о к один жил
- мертвый, две недели как помер ! ..
В зеркальном простенке я вижу недобрую ее
улыбку. Я провожаю ее до дому : в ту п ору, п о сле
отъезда Вилли, она начала работать уже п олный
день, и мы кончаем вместе.
Простенок этот у нас по пути. Я, как было ска­
зано, тороплюсь про скочить мимо, но Дина как раз
на этом месте и замедляет шаг : ее притягивают
сверкающие рядом витрины с <<пушистым з олотом»,
как выспренно назвал кто-то из о черкистов меха.
Как-то она даже просит меня зайти вместе
внутрь, в р оли переводчика; я захожу, и з олотуш­
ный приказчик вдруг оживляется и начинает та­
скать ей одну за другой складчатые шубы, п охожие
на королевские мантии, куртки из выдры и норко­
вые палантины. Щурясь, как Моб, она п о ворачива­
ется перед трельяжем, и в зеленоватом прищуре
глаз брезжит п очти алчный восторг, который она
старается от меня скрыть.
61

- Знаете, мне как-то даже чудно, что кое-что
из этих диковинок могу купить. Захочу и куплю ! ..
К этому времени прежнее ее презрение к вещам
начинает заметно улетучиваться. Переоценивала она,
может быть, и другое что, б олее значительное, утверждать не б ерусь, душевед я плохой. Малым
мостиком у нас с ней были книги.
- Этот ваш Буров, фашист, в одном, может, и
прав - я знаю мало. То есть мы ... то е·сть просто
я хочу знать б ольше того, чему нас учили. Я буду
знать! Дайте мне книжек - я у вас видела - о
взглядах на мир, на жизнь, понимаете ? ..
Из книжных ворохов, которые я ей ношу, вы­
б ирает она скуп о и очень по-св оему; откладывает
как-то и один религи озный журнал, взятый мною
у Моб. На п олях пишет мелко, карандашом: «ГИЛЬ» ,
«тягомотина» или ставит одобрительные крестики,
избегая высказываться. Но вот однажды, в озвра­
щая п оследний том Достоевского :
- Скажите, Пьер, в «Карамазовых» можно так
п онимать, что братья, все вместе - вроде русская
наша душа? Разности : Иван - философ, Митя стра·сть без рассудку, Алеша - ну это п о части ве­
ры, монастырь, признаться, мне как-то дико ... Затем
Смердяков - самое подлое. В целом - мы, русские,
ни на кого не п охожие. А? Глупость, верно, сказала ?
- Напротив, делает вам честь. Так и менно, по­
моему, и было задумано. Что еще зацепило вас в
этом романе ?
- Еще - что Иван так мучится Богом. И, ви­
дать, Достоевский сам. И ведь не могу их о бъявить
мрако бесами, как у нас, по привычке : Бога нет, и
rазговор кончен ... В общем в этом пункте я, кажет­
ся, начинаю загнивать. Посмотрим ! ..

62

**
*

Главное, что у меня горело тогда, - это заду­
манная «Победительница». Работать ее я мог толь­
ко п о в оскресеньям.
Работал у Дины - в гостиной у них было удач­
ное о свещение.
На сеансах бывал П оли - приезжал каждую не­
делю, и Дине с трудом удавалось протурить его
после к родителям. Этот Поли забегал также и к
Моб. Она презирала его за ренегатство, н о прини­
мала. Я почти уверен, что он наушничал ей о наших
сеансах - она была с овершенно в курсе всего, хотя
из чванства ни о чем меня не расспрашивала. Пе­
реносил он, вероятно, и обратно : Дине про Моб.
Н о - пес с ним!
На всех сеансах торчала еще и Марта, сестра
Вилли, которую Дина выписала на временное жи­
тье, не вынося одиночества ( «В этой стране, да од­
ной - тут в желтый дом попадешь, слово даю ! » )
Марте около сорока. Когда м ы сидим в гости­
ной, она ставит низкую скамеечку у самых Дини­
ных ног и смотрит на Дину преданными глазами
пуделя. Тоже и во время сеансов - тогда оттаски­
вает скамейку в сторону, чтобы не мешать мне. В
выражении ее лица есть что-то иди отское.
Должен признаться : ни одна картина не и стреб­
ляла у меня столько сил, как эта «Победительница».
Уже на подступах к композиции, которая, как те­
перь думаю, всегда раньше прочего, раньше линий
и красок, брала меня в плен. Как выразить в ней
гармонию стремительности и торжествующего п о ­
коя, которую я считал главной своей темо й ? Это
63

- п олярно сти, вроде, скажем, структурного треу­
гольника «Купальщиц» С езанна, где всё стремится
вверх, будто ·поддуто е ветром, и стылых парабол
Рублева. Мне маячила «beautiful line» * Х огарта
нечто вроде вытянутого .11 атинского 'S', дающее
основополагающую вертикаль, но вышку пришлось
убрать за трюизм - п обедительно сть молодости,
здоровья, воли и обаяния требовали другого вопло­
щения. Вертикаль надо было вращать, чтобы полу­
чить внутреннее движени е, дать жизнь фигуре. Я
п одни мал е е на в оздух и сажал снова, одевал в раз­
летающиеся шелка, оставив голыми только н оги и
плечи, н о звучало слишком барочно, и я добавлял
тела опять. Взвихренность заднего плана должна
б ыла передать то смятение, которое я угадывал в
Дине, и контраст с размагниченностью момента ...
Увы ! Картину не дано было мне окончить. Об
этом - позже.
Но некий моду с я все-таки отчасти нашел. О том,
как нашел, тотчас же и запишу - это был один из
п о следних эпизодов перед катастро ф ой.
-­

13

Как-то в к онце июня Дина не пришла на работу.
Позв онила мне уже перед самым обеденным пе­
рерыв о м :
- Так утро м мне нездоровилось - прямо встать
не могла ! Сейчас лучше ... Скажите, много у вас чего
делать? Срочное что ?

*)

«прекрасная л и н и я» ( а нгл . )
64

- Срочноrо ничего. А п очему вы сnрашиваете ?
- Приходите ко мне завтракать. Если хотите,
устроим п отом сеанс. Я хандрю. Дура Марта бродит
в округ, как лунатик, совсем села на нервы. Мы за­
ставим ее сготовить что-нибудь вкус ... Минутку ! ..
Это как раз она : поинтересовала:сь, что значит «ду­
ра», - я сказала, что это вроде английского «dear».
Так придете ? ..
Дома Дина всегда выглядела проще и уветли­
вее, словно скидывала с себя невидимый какой-то
мундир.
Так и тепер ь : она о бняла меня быстрым движе­
нием за шею и вытянула из рук ящик с красками.
Да, у нее в самом деле запали чуть щеки, сделав
крупнее глаза, что ей шло.
- Может быть, п оиграете мне сперва для вдох­
новени я ? - спросил я после завтрака, когда Марта
уже пристраивала в гостиной ·с вою скамейку. На
крышке рояля набр осана была целая куча н от.
Она п окачала головой :
- Не могу. Начну что-нибудь грустно е - и за­
плачу.
- Так сыграйте веселое.
- Нет, и от веселого все равно заплачу. Лучш е
приготовлюсь пойду.
Это был сеанс, когда я особенно мучился в по­
исках п озы и мучил Дину.
Она курит одну сигарету за другой, кидая о курки
в розовую раковину у п одножья бутафорской скалы,
на которой сидит, свесив голые ноги. Иногда оку­
рок в раковину не п опадает, и Марта, п одскочив с о
своей скамейки, поднимает его с ковра и тушит.
Постепенно воздух над нашими головами стано­
вится синим.
Марте надоедает п одбирать окурки - она от65

крывает б оковые створки окна и идет мыть п о�уду.
В комнату залетает теперь .Ji егкий бриз, прохлад­
ный и солоноватый.
- Попробуйте чуть п однять плечо ! - говорю
я невесть в какой раз и уже не веря, что из этого
м ожет что-нибудь выйти. - Разверните его б оль­
ше ко ине. Еще чуть-чуть бо.Ji ьше. Не то, чёрт возь"
ми ! .. Ника1с не могу схватить одну линию. Давайте
отложим до другого раза.
- Если вы думаете кончить эту картину, давай­
те не откладывать! - говорит она и делает несколь­
ко затяжек кряду.
И если нужно вам схватить
какую-то линию - хотите, скину бюстгальтер ? Хо­
тите, сниму всё? Слабо, думаете ? Я вживаюсь в
здешние нравы. Всё разглядывайте! .. Потому что
очень скоро всё это изуродуется.
Она затягивается еще раз, глубоко, п од самую
диафрагму и выдыхает вместе с п олотнищем дыма:
- Я б ер еменна !
Потом бросает недокуренную сигарету мимо пе­
пельницы, на ковер.
Я пробую найти п одходящие слова, н о тут же
снова схватываюсь за кисть: она как-то сникла, Ди­
на, п о сле своей неожиданной выходки, и теперь
н ога ее, закинутая за выступ бутафорской скалы,
свешивается как раз так, как мне всё время хоте­
лось: беспомощн о и ycтa.Jio, с опрокинутой вниз
ступней.
Я быстро набрасываю эту трогательную ступню
б еспомо щным же, цвета снятого молока тоном, и
вдруг начинаю ощущать к ней необыкновенную
нежно сть, едва трогаю кистью.
Рядом с п одлинником, на ковре, тлеет брошен­
ная сигарета.
Потом приходят ко мне слова:
-

66

- Вы как будто отчаиваетесь? - Говорю я
Дине. - Не надо ! У вас есть Вилли. Жизнь нала·
жена ...
Что - Вилли ? Он тыбик.
??
Тыбик... Я так называю, кому говорят : «Ты
бы вымыл п осуду», «Ты бы сбегал за папир осами»,
«Ты бы п ошел от меня к такой-то матери ! . . » Тыбик!
Больше он ничего ! ..
- Гм... Все равно не надо отчаиваться. И не
бросайте куда попало окурю�. Вон ковер-то, горит!
- Наплевать! - говорит она.
Я наги баюсь п однять окурок и псходя целую
маленькую ступню. Тут же кляну себя за эту неле­
п ость и чувствую, как вытекает из затылка какая­
то тяжесть, прижавшая его вш1з. Но - черт с ним !
Входит Марта.
- Говорят, - начинает Дина после долгой па­
узы, в которую слышно, как за открытым окном
каркают чайки, - говорят, будто в нас, русских,
много грубо сти. Но и нежности у нас хватает. А
здесь, скажу я, ни грубости нет, ни нежно сти. Не
вытерплю я долго среди этих саламандр. Что де­
лать, скажите ? ..
Она произносит это все с тем же оттенком тоски,
но тут же я вижу и легкую игру красок на ее лице
- что-то п охожее на выражение удовлетворенности
и торжества, которое то в-с лыхивает, то и счезает.
И вместе с этим выражением приходит вдруг
так долго не дававшийся мне п оворот!
Я и спытываю радость кладоискателя, открыв­
шего вход в Сезам, и, не переводя дыхания, рабо­
таю еще с п олчаса.
Болтаю, вперемежку с мазками :
67

- Неужто у вас так и не nроnадет нико гда не­
нависть к ·саламандрам?
- Ненависть? Она у меня б ольше из теории
- вроде помогает б ороться и жить.
- Бороться - с кем ? И что за теория? Наш
Д о стоевский, которого вы читаете, или Толстой
- оба ненависть как спутницу человека отвергали
вполне ... А мне п оказалось, что вы уже осваиваете
западный дух, так что враждебности надолго не
хватит.
- Думаете, через годик-друго й сама сделаюсь
саламандрой ? Может, и так. Пока же - скатаю, вер­
но, домой. Отды шаться!
- В Ленинград?
- Ага ...
Я делаю еще два беглых мазка - и посейчас
хорошо их помню.
- До следующего раза! - говорю я, не пред­
п олагая того, что эти два мазка, которые должны
б ыли оттенить торжество в зеленоватых глазах,
п оследние на незаконченной «Победительнице».
И когда ухожу :
- А вот вас, - говорит она, положив мне на
плечи руки, - ва·с ненавидеть ни за что б не могла,
даже если б велели ! Хотела бы быть вашей сестрен­
кой, вместо Моб. Ездили бы повсюду и сочиняли
сюжеты для ваших этюдов и слепышей. Вы, я и
тыбик...

**
*

Записывая теперь, уже поздним числом, наши
б еседы, я отбираю, разумеется - что п оярче и поз68

наменательнее ; н о должен признаться : тем острых,
расхожих у нас в зарубежье, я избегал.
- Спасибо, что не гвоздите меня п олитикой,
- говорит она однажды за завтраком, - грехами
разными и проклятиями нашей земле. Я - ее вы­
кормыш, люблю ее без памяти и никогда ей не изме­
ню ...
И, увидя у меня на столе о бличение - сенсацию
читающего мир а :
- В прошлом р одины было много ужасного :
татары, Грозный, крепостно е право. Н о это для
всех - уже и стория. А культ личности - история
для на·с, молодежи, понимаете, Пьер? А то, что там
сейчас - всё м о ё !
«Так уж и в с ё ? » - спросила бы ее Моб. Н о я
- молчу.
- Да, ·в сё мое, кровное. Никогда не брошу камень ... Насчет недостатков - это дело друг о е ; кри­
тика, может, сидит и во мне. Которые там живут хочу и м того же, что хотела всегда для себя.
- Именн о ?
- Именно - меньше ·сверху опеки ! Н о это
не с позиции чужако в ! ..

14

А в начале июля я по.1 учаю вызов и з местной
полиции для иностранцев ( в связи с принятием под­
данства : мы с Моб уже восемь лет живем в этой
стране и сдали недавно в сякие копии и анкеты) .
Иду с предчунствием какой-нибудь неприятно­
сти. В от почему:
Неделю тому назад Моб, в озвратившись от ста69

ричков, р одителей П оли, принесла сплетню: кто-то,
где-то, кому-то рассказывал, будто я - не я, то
есть не тот русский художник, за которого я себя
выдаю, а, так сказать, самозванец, присвоивший · се­
бо чужое имя.
Дичь ! но, признаться, меня п отрясло. Туземцам
этого не п онять, ни представить, потому что не
случалось такого в и стории, но нам ... Уехавшие из
своей страны, мы для миллионов своих земляков
как бы списаны в небытие. Нас можно выдать за
авантюри·стов, преступников, стереть всякую память
о нас! И
нет защиты ! ..
- Дьяволиада ! - говорит Моб.
И вспомни,
что предсказывал тебе Буров. Кто-то непременно
х очет нас опорочить! ..
- Кто ? - л омаю я голову...
.Нечто сходное случается и в полицейском уча­
стке.
Скажите : вы состояли в армии руоского Кви­
.
слинга, к оторую о бразовали немцы из пленных? спрашивает чино вник.
Чиновник этот безбров и б езглаз ; то есть, ко­
нечно, у него есть глаза, но такие бумажные, мел­
кие, что их м ожно и не заметить. Вспоминаю о б
этом, п отому ч т о его безглазость особенно меня
раздражила.
- У русских пленных не было Квислинга. Был
один генерал, который мечтэ..ч: низложить сталинизм.
К его армии я не имел отношения.
- Благодарю вас, - кивает чиновник и заносит
что-то в развернутое перед ним досье. - Мы, зна­
ч и т, п о лучили опять неверную информацию.
- Вы получили обо мне информацию ?
пес
р е спрашиваю я и пытаюсь за-глянуть ему в глаза,
-

-

._

70

чтобы, м ожет быть, задать другой, все решающий,
вопрос ...
Но глаз, как уже говорилось, нет, а вместо от­
вета он говорит еще раз : «Благодарю ва<:>> и захло­
пывает папку.
Домой я иду - это уж конец дня - с о щуще­
нием человека, за которыы охотятся. Я на самом
деле вспоминаю буровское письмо, перебирая- все
свои местные знако::v�ства и встречи. Неужели ·п равы
они, Буров и Моб, и кому-то понадобилось п одво­
дить п од наше бытие торпеды ? ..
Моб дома не оказалось, и это одно уж было
совсем необычно : она пренебре rала обеденным о б ­
рядом только в экстренных случаях. На бумажке,
пришпиленной к двери изнутри, стояло : «Я уехала
в К., вернусь п оздно вечером. Разогрей себе ... » и т.д.
В К. - два часа через пролив от нашего город­
ка - жили дво е ее друзей : русский священник, с
которым толковали они апокалипсис, и ясновидя­
щая-гадалка. Мс;ня всегда удивляло, кстати сказать,
как совмещала в себе Моб религиозность с язычес­
кой жадно стью узнать будущее, заглянуть как бы
через замочную скважину в картотеку наших зем­
ных судеб. Впрочем, Моб, умни ца Моб, была п олна
предрассудков - б оялась тринадцатого числа, чер­
ных кошек, дурного глаза, верила, что м ожно за­
крестить чёрта в бутылку, любила загадывать, спра­
шивать вас : «В каком ухе звенит?» и огорчалась,
если ответ был невпопад.
К гадалке я, вероятно, вскоре вернусь, а о свя­
щеннике и на тему-около нужно сделать небольш о е
отступление.
Звали его отец Андрей. Вместе с Моб ·и Буровым
о н составлял поминавшуюся выше «Белую книгу»
с разными примерами советской лжи ; книга уже
71

набиралась, и они, кажется, ждали гранки, так что,
м ожет быть, срочная корректура и п отащила Моб
в К. Отец Андрей н ооил темную, как у местных па­
сторов, пару с крахмальным квадратиком воротни­
чка п од подб о р одком и в о многих отношениях был
своеобразен и б.�rестящ - в осторженность к нему
М о б я почти целиком разделял.
Он бывал в гостях у нас каждый месяц и од­
нажды зашел ко мне на работу. Тут же случилась и
Дина, и я не без тайного любопытства - что из
этого выйдет? - их познакомил.
Вышло неожиданн о е : о ни друг дружке п онрави­
лись. Разговор, правда, с о·стоялся немногословны й :
- Так вы, говорят, недавно из Ленинграда? спросил отец Андрей.
- Точно.
- Я тоже там р одился, но увезли меня оттуда
еще ребенком.
Любезная п олоска зубов и :
Выходит, мы земляки ...
Как там церкви ? Много ли действующих?
Вот не скажу, не знаю.
Сами, верно, в церковь не заглядывали ?
Н-нет.
Ну, приглашаю к себе, .в К. Церковь у нас
красивая. Предпоследний русский царь расп орядил­
ся п о строить. Приедете - не пожалеете !
С пасиб о.
- А п отом - к нам с матушкой - чай пить.
- Я приеду...
В озвращаюсь теперь к незадачливому, даже и
р оковому, вечеру.
Я п озвонил Дине, думая п оработать с картиной,
отвлеч ься, н о к телефону п одошла Марта и сказала,
72

что приехал Поли и что они пошли в ресторан.
Мысленно я п ослал этого П оли подальше и п о ­
т о м долго перебирал наброски к «По б едительнице».
Найти бы такой поворот, чтобы от него п о тебе
трепет! .. Нет, не дается ! ..
Было уже около полуночи, когда в прихожей
щёлкнул замок.
- Зачем мы п онадобились полици и ? - спра­
шивает Моб с порога.
Я рассказываю нехотя, п онимая, что лью масло
в огонь, но утаить нельзя.
- Так я и знала! - всплескивает она руками.
- Одно к одному!
- Что так о е ?
- Утром - т ы только ушел - звонок : какойто неизвестный требует от меня, чтобы не смела
тебя отговаривать от патри отического решения вер­
нуться на р одину. Да, требует и угрожает. Угрожа­
ет! - ты п онимаешь? .. Но - довольн о ! Мое соб­
ственное решение окончательно и бесповоротн о :
мы едем з а о ке ан !
Только теперь бросаются мне в глаза пятна на
щеках, посеревшие губы, сплетенные у п одбородка
ки·сти рук - все признаки душевного шторма Моб,
который, наверное, набирал силу всю дорогу. Я не
знаю, сколько в этом шторме баллов, но нужно на­
чинать с сопротивления.
Мы никуда не поедем, Моб, что за вздор !
- Вздор ? ! - восклицает она, и за драматизмом
этого восклицания я предчувствую м онолог в за­
щиту ее решения, который тоже, может быть, вы­
зревал всю дорогу.
Но сперва - несколько слов об этом «За о кеан».
Дело в том, что мой американский Сергей Сер­
геич, о котором уже упоминал не раз, плотно в о 73

брал J'3 голову перетащить нас к себе. Жил он·_ в од­
ном южном городе, редактировал славянский отдел
м е стного б ольшого журнала, и туземных связей бы­
л о у него п олно. В итоге крупная тамошняя сили­
катная фирма пригла-с ила меня на работу. Я должен
был в озглавить цех разрисовок.
Предложение было интересно и щедро, но насиженное гнездо ! но - п р о щаться ·с Евро п о й ! н о
- палимая с олнцем равнина, где расположены у
них ф абрики ! Я отвечал, что п одумаю, решив про
с ебя, что мог бы п оехать туда на время.
В этих видах мы с Моб п ослали свои бумаги для
п олучения гостевых виз. Недавно пришло извеще­
ние, что визы готовы.
Возвращаюсь теперь к монологу.
- Вздо р ? - в осклицает Моб, вскидывая под­
б о р одок. - Это вот - тоже вздор?
Она размахивает чем-то, зажатым в руке, и это
что-то оказывается моими записками.
С овершенная для меня неожиданность, п очти
ш о к : как могла до ханжества щепетильная Моб
рыться в моем письменном столе!
Н о возмутиться я не успеваю, ни нставить сло­
во ... Особенно, до душевных целин, п отря-сла ее и с­
тория с п отушенной звездой.
- Это ведь символично ! Это и есть интервен­
ция зла ! Она потушила нашу звезду ... Не диво, что
выбрала именно этот пример : теперь они готовы
потушить все звезды неба, чтобы ярче казались
уродливые свои ... «Отойди от зла и с отвори благо»
- вот мудрость! а ты ...
Монолог длится долго, заполночь. Это целая им­
провизация о нашем - моем и Моб - астральном
пу:rи, пересечен_ном ненавистью, о б орьб е тьмы со

звездным любящи м небом. Жаль, что не м огу при­
помнить всего блеска его и цитат.
- «Красный дракон», - говорит М о б своим
струнным голосом, и я догадываюсь, что это - из
апокалипсиса, который читает она в ме сте с отцом
Андреем, - «Красный дракон с седмью головами и
десятью рогами, и на голове его седмь диадим.
Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг
их.на землю» ...
К концу монолог становится прозаичнее : это пе­
речисление всех в озможных «За» в пользу нашего
переселения за океан : во-первых, во-вторых, в-тре­
тьих ... Тут я п очти уж не слушаю -- мне о пять, как
только что, до в озвращения Моб, приходят в го­
лову кое-какие новые детали в «По бедительнице»
и нетерпится заново пересмотреть мои этюды.
- Мы никуда не п о едем! - повторяю я и поднимаюсь, чтобы идти в студию .
И тогда происходит вдруг невероятное.
Моб плачет.
Я никогда прежде не слыхал ее плача - девчон­
кой она, если и плакала, то всегда беззвучно, в ка­
ком-ни будь темном углу.
Сейчас она плачет в голос !
Она о бхватывает о б еими руками голову и в опит,
как вопят в деревнях над покойником.
Мурашки бегут у меня п о спине и б ьет дрожь.
Я беру ее за плечи и чуть что не пытаюсь зажать ей
ладонью рот - мне кажется, что весь город слышит
это безумное голошение.
Она стихает и вдруг прижимается к моей ладо­
ни горячей и мокрой щекой. «Мы должны ... Нас по­
губят . Я умоляю ... » - твердит она в паузах между
вскриками и удушьем ; я чувствую, как подкатывают
и режут ей горло спазмы.
..

75

Жало сть пронзает меня, жало сть к единствен­
ному близкому мне на земле человеку. Смею я упи­
раться на своем «нет» ? Должен я сказать «Да>> ? ..
Всё отступает перед этими «Нет» или «да» : се­
верное ласковое взморье, ю1мни средневеков ья, моя
студия, моя «Победительница». Меня п очти шатает,
как о б ессилевшего альпиниста на краю пропасти.
Так и припоминаю теперь, спустя не·с колько ме­
сяцев, это мгно венье, которое ·В записках я назвал
«катастро фой» и увы ! продолжаю называть ката­
строфой и до сих пор.
Мгно венье, когда я, как этот самый «бездны
мрачной на краю» альпинист, теряющий под ногами
о пору, пони маю, что уже не могу ухватиться ни за
какую соломинку.
И п оняв это, в тоске и смуте душевной, говорю:
- Хорошо, мы поедем ...

76

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Небо опрокинулось нам п од ноги.
Там, внизу - неисчисJшмая звездность: млеч­
ные пути, с озвездия и планеты разной величины на
черном плывучем п оле. П очти мистическом - п ото­
му что начинаешь сомневаться, земля ли п од т о б ой,
и если земля, то не дракон ли, как стоит в апо калип­
·сисе, смахнул на нее хвостом третью часть небесных
светил.
Мы летим над огромным ночным городом.
П оследним городом Европы : дальше с овсем нем·
ного суши - и о кеан !
На бескровных щеках Моб рядом с о мною <:традание : ее мутит, это ее первый полет, но порою
я ловлю на них удовлетворенность п о ставившего на
своем - и тогда у меня в озникает неприязнь к этим
самодовольным щекам, п очти вражда.
Меня мутит тоже, н о это муть свалившейся на
голову катастрофы, о щущение выбитой не из-под
одних только ног о поры, согбенности, из которой
никогда не распрямиться. В голове -- карусель по­
следних встреч, разговоров, прощаний, всё - опро­
метью, не о становишь, чтобы как следует разглядеть.
Что нас ждет ? ..
Незадолго перед отъездом Моб зазвала к себе
свою ясновидящую п одругу, «экзистенциалистку по
Ясперсу», как она говорит. Конечно, п о поводу мо­
его будущего - собственный гороскоп М о б опре­
делен, вероятно, до п оследнего метеорита.
- У меня, п ожалуй, и нет будущего, одно прош­
лое ! - сказал я, н о ненавидящая не удо стоила рас-

слышать. П отребовала мою ф отографию и, сведя
козырьком на надбровьях желтые кисти, уставилась
на нее не дыша.
Она сверлит глазами эту сделанную для пас­
п орта ф отографию и почему-то мрачнеет - мне до
сих пор стыдно за собственное мое тревожное вы­
жидание в эту паузу.
- Эта страна". - она называет ту, куда мы сей­
час летим, - не по нем. Очень нехороша для него.
- О - о ! - мрачнеет Моб в свою очередь. - Мо­
б ыть, попробуете прочесть что-ни будь по руке?
Подкинув к глазу маленькую в з олотой оправе
лупу, ясновидящая принимается рассматривать и
мять бугорки на м оей ладони ; мне кажется, что она
при этом снова начинает б.'Iеднеть.
И я вытягиваю свою руку из ее долгих пальцев."

**
*

Я попрощался с северным серым м орем, которое
всегда было милее мне барочного южного, как иной
раз простой неузорчатый ситчик на ч ьих-то плечах
милее вам любой трескучей парчи ; побродил по
переулкам старого города, слушая, как отбрасывает
гулкий камень ·средневековья эхо моих шагов. Нет,
не копил при этом никаких сантиментов, ни лири­
ческих слов, - напр отив, старался уверить себя, что
о ставляю здесь разные ненужные впечатления и тре­
в о ги, без которых будет мне легче дожить свой век
на земле.
Увы ! очень уж в-с коре выяснилось, что эти впе­
чатления и тревоги я захватил с с о б ой !
В оо б ще же прощания наши были скомканы.
М о б настояла на том, чтобы до времени никому не
80

говорить о б отъезде. Она по-!1режнему была одер­
жима подозрительностью и страхами, чем дальше тем пуще, и мне пришлось уступить. Мы готовили
свое переселение через океан, как готовят б егство .
Только в конце июля, когда были уже и б илеты н а
самолет, я с о об щил своей фирме, что уезжаю.
Дине я позвонил несколько дней спустя. Ою1
тяжело переносила беременность и к этому времени
бро сила уже ходить на работу.
- Должен оглушить вас новостью, - сказал я
п осле обычного «Как вы ?» и выслуша,в жалобы на
мигрени. - Мы ·С Моб с о бираемся за океан.
Сказал - и в трубке у моего уха вдруг заше­
лестело дыхание и забил пульс (вероятно, мой с о б ­
ственный ) .
- Н е оглушили ! - сказала трубка. - Слышала
кое-что об этом, но думала, что трепня. Неужто
всерьёз ?
- Уж и б илеты на самолет в кармане.
И тут наступает м олчание.
Такое долгое, что я даже думаю, не отошла ли
она от телеф она. Но нет, я слышал бы шорох, она
- там, на другом конце провода, но она молчит, и
никогда еще не казалась мне трубка в руках таким
молчаще ЖИ·В ЫМ суще·СТВОМ.
- Вы слушаете ? - не выдерживаю я наконец.
- Я собираюсь с мыслями ... Заходите проститься, хотя до чего ж неохота мне показываться в моем
теперешнем виде.
- Мы можем разговаривать через занавеску,
как на католической и споведи.
- Вы ... вы не о·ставите мне «Победительницу» ?
спрашивает она.
- Так ведь не конч ена. Я сделаю вам с нее не­
б ольшую пастель.
81

- Я п озвоню вам ... - говорит она, и в трубке
щелкает надавленный рычажок.
Она не п озвонила.
А на мой звоно к, уже в самый канун отъезда,
ч ей-то невнятный голос ответил, что они с Мартой
уехали к р одителям Вилли, за город.
Еще п р о щанье : отец Андрей, который провожал
нас в К. на аэродроме.
Он был на этот раз молчалив, и нудному ожи­
данию, когда объявят п осадку, казалось, не будет
конца. «А ваша юная помощница с мужем были не­
давно у нас !» - ·сказал он между прочим. П отом,
б лагословляя Моб, хотел, видно, произнести целое
напутствие, но прослезился и только махнул рукой ...

**
*

И вот мы летим.
Летим и никак не можем перелете: ь ночь, а за
нами летит и тоже не может перелететь нас рассвет.
Мы пере.сыпаем ее, эту бесконечную ночь, проснувшись, я смутно вижу в о кне под нами ва­
фельный п олог о блаков ; репродукто р объявляет
п р омежуто чную п осадку.
Она длится часы : какие-то неполадки в мото­
р ах ...
Я выбрасываю несколько страниц из своих за­
меток. Если вы не Гончаров и не Стейнбек, которого
«Путешествие с Чарли» я недавно прочел, - что
м ожет быть банальнее ваших путевых впечатлений ?
Все J1юбительские описания путешествий уже напи­
саны. И все п охожи одно на другое, как, скажем,
толпа туристов у Колизея п охожа на любую другую
82

толпу, глазеющую на стр оящийся небоскреб, обе­
з ьян в клетке или просто похороны.
Впечатление от новой пристани, где приземли­
лись, - дело другое !

2

Впечатление от новой пристани - трудноопре­
делимый, беспокойный гул.
Я ощутил его сразу, выйдя из полусвета и полу­
прохлады кабины в раскаленность и блеск аэро ­
п орта.
Мир звучал здесь иначе.
Может быть, это ·Гуде.тrо солнце?
Так мне сперва п о казалось, когда спускался п о
трапу в зной, как в бассейн, и оно тяжко рушило·с ь
на меня оверху и жгло, плавясь потом впереди в бе­
лом камне ангаров.
На мгновенье мне сделалось п очти страшно, за­
хотелось нырнуть вниз, как с вышки, укрыться где­
то на невообразимом, прохладном дне ...
Гул рассыпал·с я вскоре на части - вой сирен,
удары какого-то м олота, звень цикад, автомоб иль­
ные гудки и выхлопы, убегающие в сторону город­
ских небоскребов. Осталась вибрация, тревожная и
глухая ; о сталось чувство, что тишина, к оторую ты
вез с собой до самого таможенного дебаркадера, ис­
чезла теперь навсегда.
Пульс этого края, в который слетели, с оставляют.
как известно, .м оторы - эт:ктрические и внутрен­
него сгорания, газотурбинные и реактивные - м о щ­
ностью в о многие тысячи лошадиных сил, рвущие
83

юючки ёамо небо, не только уши своим nерво­
зданным, с окрушительным ревом.
Это я знал.
Я не представлял себе только, как страшно зву­
чит он, ЭТОТ рев.
Меня всегда угнетала принудительность шумов.
Например еще в детстве - заводские, неподалёку от
нашего петроградского дома, гудки - те самые, ко­
торые в оспевалис ь тогда стихотворцами «Кузницы».
«Отчего, - спрашивал я себя самого, - миллион­
ный город должен терпеть по утрам пронзительные
эти гудки, назначенные будить только неб ольшую
часть горожан ? И разве не было уже в ту пору до­
статочного количества будильников ?»

1-:Ia

- Почему ты называешь наш переезд сюда ка­
тастрофой ? - спрашивает Моб.
Я не мог бы ответить на этот вопр о с : катастро­
фой я называю теперь даже и не наш переезд сюда,
а то, чтб я п о сле этого переезда в себе о щущаю ...

**
*

П о пятницам - день, который я выговорил себе
для ра.боты дома, - как раз в тот самый м омент,
когда я п одступаю к мольберту, взрывается у меня
где-то над головой и рычит пылесо с, - рычит, за­
глатывая всю о кружающую тишину и шорохи, то
захлебываясь и примолкая, то стервенея вновь. Ры­
чит ровно стоJ1ько временн, сколько нужно, чтобы
п одавить в зародыше мой рабочий п орыв, махнуть
рукой на мои этюды и п отянуться за книжкой.
84

Я ·сажус ь в кресло с этой - непременно не но­
вой, диккенсовского о блика - книжкой и ловлю
себя на том, что ищу в ней непременно какого-ни­
будь пропитанного тишиной пассажа: юной герои­
ни, например, с повязанными домашней косыночкой
в оло·сами и метелкой в руке ; у нее милое с осредо­
точенное лицо ; может быть, даже прикушена слегка
нижняя губа - от осторожности и желания быть
неслышной. Спорыми, бесшумными движениями
смахивает она пыль с полок и п одоконнико·в , резь­
бы и фарфора, а рядом, в с оседней комнате, за пись­
менным столом - муж ее либо отец не столько слы­
шит, сколько угадывает, как угадывают уют, без­
звучные ее шаги и близость...
Наглотавшись шумов, я плохо сплю п о ночам.
Вместо сонных таблеток, пробую кустарные спо­
собы - считалки, стихотворные стро чки, п овторя­
емые множество раз, но, Боже мой, как досаждаю г
мне в этих бессонных терзаниях голо.са разных но­
воизобретений и удо бств !
Электрические часы, например.
Они висели как раз над диваном, на котором я
сплю, невыразительные, как электросчетчик, щел­
кая каждые не то три, не то десять минут, - не уда­
валось определить, вполне произв ольно.
Одни щелчки п оходили на ч ью-то попытку засу­
нуть отмычку в личину вашего дверного замка ; дру­
гие напоминали треск раскалываемого ореха.
Мысленно я прицеплял им, этим модны м ч асам,
с онный такт маятника - медлительного, в торже·ст­
венном, красного дерева футляре, важно раскачива­
ющего колыбель нашего ночного покоя, или, на­
проти в : легкомысленного маятника-торопыги под
пестрой оборкой ходиков.
Я примы сливал этим часам б ой, тоже замкнутый
85

в гулкое дерево, густой и в олнистый, или одетый в
п о зеленевшую бронзу п од стеклянным треснутым
колпаком, - б ой, п охожий на капель по весенним
лужицам.
Я снабжал их «кукушкой», тако й мистически
уютной в п олуночи, припошшал для них музыкаль­
ные мелодические п обудки от иноземного «Маль­
б рука» до отечественной «Вдоль по Питерской» ...
- увы ! в ответ на всю эту - в попытках уснуть
и гру воображения сыпался с о стены неунимающийся
металлич еский щелк.
Я снимал эти нелепые часы на ночь и прислонял
в угол, но должно быть от эха щелканье прио брета­
ло о с о бую стере оскопическую п олноту; про б оваJr
притыкать их диванной п одушкой, но, приглушен­
ные, звуки начинали казаться загробными.
Я вытащил, наконец, из ча·с ов батарейку, и они
о стались висеть на стене пустопорожнею декораци ей.
Моб я сказал, что они испортилис ь - странным
о бразом, она в о о б ще не любила часов.

-­

**
*

Кухня в нашей квартире без окон и запирающих­
ся дверей и приходится у меня за стеной.
В том тотальном, я бы сказал, наступлении на че­
ловека машин, которое мы переживаем сейчас, хо­
л одильник - это, п ожалуй, уже эмбрион мысляще­
го р об ота будущего, который перерастет и устранит,
м ожет быть, своих изобретате.Ji ей : х о,л одильник спо­
с обен уже решить сам, сколько и когда ему надо
силы, чтобы наделать нужное количество ледяных
86

кубиков или выморозить из рисовой каши лиш­
нюю влагу.
В мою бессонницу входит этот мыслящий холо­
дилышк властно и темпераментно, - Моб уверяет,
что темпераментно сть эта от порчи, но со дня на
ден ь откладывает позвать монтера.
Он вдруг икает, гулко и неожиданно, так что я
вздраги·в аю, и, икнув, заводит какое-то чмо кающее
ча-ча-ча, очень п о-человечьи, как, скажем, отчмоки­
вают приставшую к десню1 жевательную резинку.
Меня ·сердит, что в этом его ча-ча-ча б езвкусно
мешаются ритмы, что икает он по собственному не­
исповедимому графику и - как раз, когда я, одур­
маненный сотой считалкой, как будто уже начинаю
дремать. Сквозь дремоту я вздрагиваю от его ика­
нья, и перед моими глазами оживает вдруг его де­
белое тулово.
Оживает и приподнимается на черепашьих, в
вислых морщинах, лапах; п од выбухшими на м есте
металличе·ских ручек надбровьями - набрякшие,
страшные, как у гоголевского Вия, веки, и, кажется,
в от-вот просверлят меня оттуда колючие, злые зрач­
ки. Он начинает п отом выворачиваться на меня из­
за косяка, мерзко стуча по паркету когтями, и я
делаю усилие, чтобы открыть глаза и убедиться,
что все это мне только мерещится ...
Я пробов ал было п оступить ·с ним, как с часами
- выключить его механику на ночь, н о о н залил на­
утро талой в одой всю кухню, и Моб заявила про­
тест.
И вот каждую ночь, с залепленными противо­
шумно й мастикой ушами, я стараюсь уверить себя,
что б ольше не слышу его иканья и чавканья. Словно
в отместку, он начинает вычмокивать свое ча-ча-ча
на необычайно знакомый метрический лад, звуча87

щий в его устах чистой издевко й : ча-ча-ча, ча-ча­
ча-ча, ча-ча- ча, ча-ча-ча ... :
Ти-ши-на, - ты луч-ше-е, из то-го, что слы-шал...

3

- П очему ты называешь наш переезд сюда ка­
тастр о ф о й ? - спрашивает Моб.
Я не знаю. Но, может быть, катастрофа и есть
мучительство шумо м ?
Ради о первое время досаждало и Моб. П о при­
вычке п о сле утреннего кофе она, как и прежде, за­
биралась в постель - на груди транзистор, ловя­
щий теперь только местные в олны.
Она слушает эту лапшу из рекламных выкликов
и музыкальных осколков, зазубренных бесконечны­
ми п овторами, и кусает губы. Пунцовые пятна вы­
ступают на ее холодных, немного надменных щеках.
И когда я мелькаю в полуоткрытой двери, она про­
рывается :
- Господи, какой сумасшедший дом! И что за
неслыханно е отсутствие вкуса!
Постепенно, однако, Моб осваивается. Она лю­
б ознательнее и о бщительнее меня ; ей, как в оздух,
нужны новые знакомства и встречи - поделиться
суждениями о «бестселлерах», которые она пере­
ли·стывает, происшествиях здесь и с обытиях «Там»,
за которыми она следит. Сверх того, она, кажется,
с о бирается устроить мою выставку - уже приво­
дила одного лохматого критика и записалась в ка­
кой-то клуб.
- Како й народ! - восклицает она. - Ни ком88

плексов, ни национального чванства, как это было в
Европе. Не правда ли ?
- Правда, - соглашаюсь я.
Доброжелательны й !
Очень.
Гуманный, терпимы й !
Да...
Ты что, повторяешь за мной механически или
не согласен ? - спохватывается она вдруг. - Чу­
десный народ! Убеждена, что именно ему принад­
лежит будуще е !
Нет, я согласен. Н о то, что угнетает меня сейчас,
- это отсут·с твие во мне почвы для каких бы то ни
было восторгов. Я с от.в ращением смотрю на свои
1<исти. Эти записки б ольше притягивают меня, хотя
мне трудно справляться с языком слов. Тоже и фор­
ма «повести» мне решите.1 1ьно не удает·с я : сюжет
утекает, как в ода из пригоршни, о стаются лиш ь
разрозненные события-пустяки, и х то л и стоит при­
помнить, то ли нет.
Вот одно из них, которое, вероятно , способство­
вало умирот.в оренности Моб п осле нашего сюда
прибытия: ее звезда перекочевала вме·сте с нами за
океан.
Открытие это происходило так:
Я сидел вечером у себя, с книгой, страдая все от
того же исчезновения тишины. На этот раз вино вни­
ком был некто, прогулива.в ший под нашими окнами
немецкого волка. Оба - и некто, и волк - б ыли,
видно, спортсмены и любили игру: отнимали друг
у друга кость, сделанную из пла·с тмассы. Когда
кость переходила к хозяину, пёс взвывал, скалясь
и гадко заваливая на б ок пасть. Взвывал требова­
тельно и свирепо, как, м ожет быть, выли в п одва89

лах Колизея его дикие предки, ожидая ч еловечес­
ких жертв. Игра была без конца".
А в паузу я слышу за стеной голос Моб. Она зо­
вет меня взволнованно и нетерпеливо; тревожный
металл звучит в ее голосе, как SOS ! и я чуть не
бегом спешу в го·стиную.
Моб поворачивается лицом ко мне от окна, у
которого стоит, и, несмотря на сумерки, я вижу
румянец на ее щеках, сплетенные у п одбородка
кисти рук и в о сторженный раство р глаз - все при­
знаки душевного шторма, на этот раз, как я дога­
дываюсь, ·сча·стливого.
- П о смотр и ! - говорит она, и тянет меня к
окну. - Посмотри !
Я смотрю.
За окном, на другой стороне улицы - кипарисы,
о каймляющие б ольшой школьный двор (да, вот еще
о с одоме, который возникает на нем в п еремены,
п озабыл я сказать) . Когда въезжали •В квартиру, над
кипарисами было ненастье ; сейчас же небо там чи­
сто , пирамидальные контуры чернеют на нем, как
шитые гладью, заплывая в наше окно по краям, а
п о с ередке о ставляя воронку неба.
Я смотрю и на этой серой с прозеленью в оронке
вижу розоватую небольшую звезду.
- Она о пят с нами ! - почти моли11венно сводя
перед с о б ою ладони, говорит Моб. - Наша спутни­
ца!
«Спутница, спутница»". Спутница Дины, по уве­
рению Моб, - ненависть, вывезенная с нев-ских бе­
регов. С путница самой Моб, напротив, - звезда­
пра�в озвестница милосердия и любви. Во всем этом
я не уверен : дегко запутаться в с.лавах; то.лкуемых
как символы.
Но мне почему-то неохота начисто отгоражи90

ваться от звездной мистики Мо6. В конце концов
символ звезды всегда быва.1 символом личных су­
деб и чаяний. Из всего решительно Маяковского
звучит для меня единственное стихотв орение, един­
ственное и для него самого, п о священно е звездно сти,
от которой он потом так отвернулся :
Послушайте!
Ведь есл и звезды зажигаются,
значит -- это к ому-нибудь нужно ? ..

И дальше - о ком-то, кто ... в метеля х полуденной пыл и,
врывается к Бо гу,
бо ится , что опоздал,
плаче т,
целует ему жили стую руку,
просит чтоб обязательно была звезда!

Звезда-спутница!
Моя спутница - «По б едительница».
- Что она такое, эта твоя «По бедительница» ?
спрашивает М о б с плохо скрываемым раздражением. - Что за внутренняя тема? направление ?
Я отвечаю, что «Победительница» - это возвра­
щение романтизма в искусство расколотого атома,
которому ( р омантизму) суждено подобрать оскол­
ки... Отвечаю, чтобы отвязаться, п отому что не
чувствую за своюш словами уверенности, н о скорей
- до саду.
«По бедительницу» я хотел бы начать наново я вижу ее в о сне и, зажмурясь, в бессонницы. Но ве­
роятно это только кажется, что вижу : с флюидами
живого образа нельзя играть в жмурки, их не п од­
менишь воображением.

91

4

Шумы продолжают терзать меня.
В в оскресенье - только берусь за эти записки
вклинивается с улицы совершенно потрясающий
рев.
Выхожу на балкон и заглядываю вни з : с о сед
сбоку занялся очередной стрижкой газона.
Газону кот начихал, ничтожный пятачок вокруг
сигаро о бразной клумбы, но - какой вой ! и какая
раскачка в воздухе ! Захлопываю балконную дверь,
затыкаю уши кляпами из ш:rастилина; во мне почти
паника. Паника охватывает и ,вещи : что-то на моем
столе начинает мелко и часто дрожать, как дрожат
зубами со страху. Что - устанавливаю не сразу,
трогая и перемещая поочередно ...
Потом хожу из угла в угол, чувствуя, как уле­
тают прочь одна за другой пробившиеся было для
записи мысли и как кожа моя впитывает в себя на
манер промокашки этот рёв. Какой и стукан м ожет
выне·сти его из близи ?
Снова иду на б алкон. Вот он, и стукан! Низко­
рослый, в трусах, сползающих с выпершего живота,
он с трудом удерживает зг. оглобельки ревущее у
его ног чудови ще. Оно выфыркивает, пытаяс ь выр­
ваться, ядовитый дымок; серые гейзерчики пыли
б ьют из-под его лап кверху, в п отное лицо с налип­
шими на лоб воло сами и страдальческой ижицей рта,
в углу которого мокнет сигарета.
- ПоКО·С атомного века! - говорит низкий,
густой голо·с рядом, неожиданно, как гро м с голу­
б ого неба, и над п ерилами смежного, впритык, б ал­
кона вырастает вдруг седоватая с чубчиком на про92

лысине голова и высокий лоб с м орщинами, п о ко­
торым течет скепсис.
- Сергей Сергеич !
Я совсем бы.'Iо пропустил то, о чем п олагалось
рассказать много раньш е :
Сергей Сергеич, схлопота�в ший сюда нас с М о б,
дня за два до нашего приезда улетел на север, н о
снял нам рядом с собой в доме узкий в два этажа
кондоминиум (Моб звала это «кондоминимум» из­
за чрезвычайной сплющенности с б оков) .
- Только что с аэропорта! - говорит он. Бегу к вам ! ..
И у нас, п осле приветствий и заклинаний п о по­
в оду переселения :
- Позвольте напомнить вам, благо этот трогло­
дит с ко·с илкой заглох на время, о былых, лириче­
ских отношениях человека с природой .
И читает п о откуда ни возьмись раскрывшейся
в его руках книге :
«Чем б ольше Левин к осил, тем чаще и чаще
чувствовал он минуты забытья, при котор о м уже
не руки махали косой, а сама коса двигала за со­
бой всё сознающее себя п олное жизни тело, и, как
бы по волшебству, без мысли о ней, р аб ота правиль­
ная и отчетлиl!Зая делалась сама собой. Это были
блаженные минуты ... П одрезываемая с сочным зву­
ком и пряно пахнущая трава ложилась высокими
рядами» ...
- В от ведь как было ! - захлопывает Сергей
Сергеич книгу. - Какая связь живого с живым, ка­
кие о щущения, звуки, запахи ! Всё сожрала прокля­
тущая цивилизация.
- Будто уж проклятущая ! - говорит Моб. Сами ведь без городского комфорта жить не м оже­
те.
93

- Ах, о ставьте ! .. Комфорт - это 13 мелочах и
з а счет главного. Охладители воздуха: посидишь
рядом - и гото1В насморк. Платки из бумаги : смор­
кнешься - и все с опли в ладони. А чёртовы эти мо­
торы. Знаете ли вы, что единственный сукин сын на
м отоцикле дает сто децибелов грохота, то есть чуть
п оменьше, чем артиллерийская батаре я ? Или - п о ­
езд в собвее ! ИJiи п оп- оркестр, если сунетесь в ка­
кой-нибудь притон! А 1 80 децибел при длительном
в кушении вызывают уже ожоги и смерть ... Нет, не­
пременно об этой паралJiели с Толстым тисну ста­
тейку.
П о-русски ?
На туземном, разумеется, кто п о-русски читает?
Ну, я слы шала, - не унимается Моб (они
всегда схватываются спорить, в·стретившись ) , - что
здес ь печатают п о-русски и читают достаточно.
- Читают, главным о бразом, только самих се­
бя. А пишут действитеJiьно без удержу. Эмиграция
всегда способство>Вала графомании. Попади сюда
ф онвизинский Митрофанушка из какого-нибудь на­
шего заштатного Кулижа, непременно писал бы то­
же и назывался бы Митрофан де Простаков. Сочи­
нял бы, я думаю, стихи «КуJIИЖСКОЙ Н О ТЫ», а то
в зялся бы и за литературную критику и писаJI бы,
примерно, так : «Природа, как сказал ТоJI·стой, н о не
сказал Достоевский, не часто встречается у Гоголя,
как сказаJI Достоевский, но не сказал ТоJiстой» ...
- Вы неиспра1в имы ! - машет рукой Моб.
С о стороны литературной рассказанного выше,
вероятно , хватит, чтобы rзв::сти в мои записки Сер­
гей Сергеича -- это универсальное «анти», которое
у него принадлежало не од!юй какой-либо сферР,
но вездеходной, я бы сказал, философии отрицания.
94

В отличие от Бурова, отрицал Сергей Сергеич и
какую-либ о осво бодительную б орьбу : «К ч ему осво­
б ождать и кого ? Не верю, чтобы порядок, который
существует б олее п олувека, не был бы для данного
народа закономерным и заслуженным. Перемены
придут в свое время сами. Зачем торопить исто­
рию ? .. » и т.д.
А для зримости внешнего Сергей Сергеичева
о блика приведу одну из чудаческих его примет :
о бдумывая реплику либ о наклёвывающийся моно­
лог, он пружил кольчиком губы, натягивая бараба­
ном одну из щек, и принимался выстукивать на ней
щелчками какую-нибудь нехитрую мелодию. Чаще
всего - п о скольку можно было различить:
«Жил-был у б абушки серенький козлик .. »
.

5

Дина когда-то, разглядывая мои этюды, нашла
их слишком спокойными, лишенными движения. Пе­
ребираясь в эту страну неутомимой динамики, я
примысливал динамику и будущим своим типажам.
Но - нет! не вижу этих типажей ни в какой маги­
ч еский кристалл; движения нет ни в о мне самом, ни
в моих записках ( прошу прощения у читателя ) нигде ! Я много хожу п о комнате, много читаю на
новом мне языке, открывая в нем некий о с о бый
строй мышления, лишенный эмоциональн ости и эк­
стремизма, свойственных русским. Но от этого кло­
нит меня только в зыбь праздно сти, почти в обло­
мовщину.
Моб досаждает мне с прогулками. Если бы тро ­
туары на нашей улице не были бы так узки - н е
шире человеческих плеч, - о н а б ы , вероятно, про95

rуливала бы меня п од руку. Теперь же она нороtзит
отправить меня на Главную улицу за какими-нибудь
пустяками или просто выкурить из дому п од пред­
логом, например, пылесоса, ревущего уже в собст­
венной нашей квартире.
- Врачи утверждают, что людям твоего воз­
раста необходи мо двигаться на воздухе хотя бы час
в день, - говорит Моб, появляясь в дверях, и я иду
из дому, сдерживаясь, чтобы не выбраниться. Раз­
дражительность, которой теперь легко поддаюсь,
пугает меня.

**
*

П о нашей и смежным улицаы, до Главной, я
иду, глядя только п од ноги : до чего же унылы эти
дома п о сторонам! Различают·ся они раз1в с колюче
вырезанными на дверях номерами. Клумба - парад­
ное - три окна ; три о кна - парадное - клумба.
Эта симметрия, п одновляемая по дорожкам щебен­
ка и выбритые газоны напоминают европейские
кладбища, и я вдруг начинаю казаться сам себе мер­
твецо:vr, заблудившимся в поисках собственной мо
гильной щели ...
Т олько перебравшись сюда, в этот край ново­
селов, я п онял, что всегда любил старину. Раньше
мне надоедали древние, в трещинах камни и «ахи»
п о п о1воду архитектурных седин - бесконечные ту­
ристские «ахи» при взгляде на разваливающиеся
замки, виадуки либо мосты. Но в замшелых тех
камнях жила творческая мысль строителей. На вы­
щербленные ненадежные теперь баллюстрады опи­
рался не один мечтательный локоть ( перечитайте
·

96

сенrиментали·сто в или неоромантиков ) ; в трещины
их, вместе с плесенью и букашками, заползал пе
один шепот и вздох. И - чёрт возьми ! кто знае 1·,
не доберутся ли до того, чтобы расшифровать эти
вздохи, как расшифровывают стершуюся на пленке
звукозапись, - и сколько тогда воскре·снет взвол­
нованных слов, заклинаний, проклятий, прощаний
и встреч ! Сам не зная того, я, может быть, и уга­
дывал их, эти слова и вздохи, стоя на каком-нибудь
ветхом мосту с надпис ью : «Вход на риск самих по­
сетителей» и слыша, как журчит под ним столетье
тому назад иссякнувшая река ...
А что угадаешь на здешней Главной улице, в
наспех выведенных закромах и конторах, от кото­
рых еще несет непросохшей известк о й ?
«Почему т ы называешь н а ш переезд сюда ка­
тастрофой?» - удивляется Мо·б.
Может быть, катастрофа и есть эти с ооружения
с чугунными ребрами, кое-как заляпанными в бетон?
Я п оделился как-то этими размышлениями с
Майком, моим шефом по службе. Милый человек!
Вместо того, чтобы, может быть, обидеться, о н по­
чти с виноватым видом ( «Я должен был показать
вам это раньше» ) посадил меня в свою многосест­
ную машину и повез в ту часть города, где, по его
словам, дома имели каждый ·Свое лицо.
Майк, кажется, баптист и , говорили мне, из са­
мых б огатых здешних круго·в. Как очень тут при­
нято, он старается опекать нас с Моб, переселенцев.
У него сложение б оксера, такт придворного и в раз­
говоре симпатичная медлительность. Почему-то он
выбрал себе неожиданное хобби - психиатрию ;
стол и полки в е г о кабинете завалены книгами по
этой отрасли.
Но вернемся к нашей поездке.
97

Особняки в !{JВарталах, куда мы отправилиtь,
делалис ь действительно з одчими, не п оставщиками
цемента. Очень живописно в общем архитектурном
ансамбле сказалос ь различие вкусов и впечатлений,
вынесенных из заокеанских путешествий. Виктори­
анский коттедж с пиквикской улыбкой на розовато м
ф асаде заслонялся флорентинской решеткой ранне­
го Возрождения. Х озяин с оседнего запечатлел в
кровельных черепичных вымахах рёбра и пики вдох­
новивших его Альп - п од крышами расписные
фронтоны и над дверьми оленьи р ога. Друго й при­
лежный путешественник вынес с Востока вздернутые
п о краям плечи пагоды. Третьего прельстил сканди­
навский терракотовый тон с белыми наличниками и
п овителью. Распластавшиеся п о обширнейшим бри­
тым газонам безэтажные домики с коротышками­
п ортиками на греческий лад Майк назвал местной
архитектурой : приплюснуты они здесь в защиту от
ураганов.
Не было только следов русского стиля, потому
что его и не существовало в архитектуре жилья, а
для изб не в озить же с сев.=ра бревен !
- Конечно, - сказал Майк, - вы п онимаете,
что эти дома принадлежат б огачам ...
Я всп омнил одного ленинградского архитектора,
который любил говорить: «Что, если бы с о циали­
ст·и ческая революция случилась бы у нас е ще лет
двести назад и отмена собственности коснулась бы
и архитектуры ? Какие конюшни стояJrи бы теперь в
устье Невы вместо нашего чудесного Питера!»
6

Буров пишет Моб каждую неделю, и она п одкла98

дывает иногда его письма мне на стол. «М о б ытЬ,
пригодятся тебе для твоих записок?» - гоtВорит
она.
Я просматриваю эти письма кое-как. В них це­
лые страницы рассуждений и афоризмы, записан­
ные разрядкой. Буров, кажется, мечтает издать их
отдиrьной книжкой и придумал уже и заголовок:
«Мысли под Б ольшой Медведи цей». М о б рассер­
дилась, когда я сказал, что под «Малой» было бы,
п ожалуй, ·скромнее.
Рассуждает о н, главным образом - о недоволь­
стве и протестах на С оветской зем"1е, о самих про­
тестантах и о росте числа крестин и свадеб с о свя­
щенниками. Есть кое-что и о писателях ( выписы­
ваю ) :
«Тушение гениев нигде, ;<ажется, нс о сущсств л н ­
лось так полно, как в советской литературе. Герои
романов, например, если они не чабаны, н о из ин­
теллигентов, права <<мыслить и страдать» лишены
начисто, - страдания по п о·воду удоя молока или
добычи нефти не в счет. Для них «табу» любые не­
материалистические идеи, мысли - Б оже с охрани !
- о Небе, о правде и стории, о том, что колеса ее
в овсе, может быть, и не катятся в коммунизм, и так
далее. Эти герои, чем дальше развивается о п и сание,
тем явственнее для читателя выглядят умственными
недоносками. В озрождение критического реализма
необходимо !»
Я показываю эти размьпшrения Сергей Сергеи­
чу на одной из п осиделок Моб.
- Эмигрантам, - говорит о н ворчлив о на бур­
лящих низах своего «жили двенадцать разбойни­
ков» голоса, - эмигрантаы все еще мерещится на­
зревающий в стране бунт. Они забывают, что люди
99

там хотели бы жить i3 ногу с установившимся по­
рядком, разве что сделать его чуть п оудобнее.
- В ногу с о своими угнетателями ? - спраши­
в ает Моб.
- В угнетателях ходят теперь их собственные
кумовья, которых оклик, даже самый матерный, для
них не так оскорбителен, как надменное «ВЫ» бары­
ни или какого-нибудь денежного мешка. Да и сами
угнетаемые исп окон веку привычны безмолвство­
вать. Ни щая духо м нация!
- Мудрейши е душеведы признавали духовное
б огатство русского народа, а вот Сергей Сергеич
одним махом сводит его на-нет! - говорит Моб
на самом высоком из ее голосовых реги стров.
- Так ведь это такая мода была - народ су­
салить! От жалостливости, укоров совести и фран­
цузских идей. И мужик Марей, и дядя Том в сладкой
хижине Бичер Стоу - чистые пряники, а вы о бра­
титесь-ка к их п отомкам ! Сделаю вам уступку :
столетие назад народный о блик, может, и был при­
влекательней. А затем перескладывался, как какое­
нибудь златокудро е дитятко выкатывает вдруг с
г одами в золоторотца-п огромщика. Не забудьте ок­
тябрьских компрачикосов, которые воспитывают
младенца п о своему образцу. Диссиденты ? Им, ко­
нечно, слава и честь. Они смывают с нас стыд покор­
ности, н о это - п оследние могикане нашей интелли­
генции, добиваемые травлей и высылкой. Террор
отхватил нации г олову ; тулово продолжает носить
себя на ногах и выкусывать блох из шерсти, но фун­
кцию г оловы целиком перенять не в силах. Спра­
вляется вроде бы, с грехом п о п олам, но преемствен­
н о сть мысли и слова утрачена, а с нею, пожалуй, и
сама культура".
1 00

Мысль - самородок,
язык - ювелир :
нашел, обточил, оправ ил
и засверкали,
как микромиры,
волшебно го с.1ова гран и...

Там же сейчас слово не в олшебство, а тёщин
язык. Творчество о становлено, откатывается на­
зад, на десятки лет. С онное царство без какой-ни­
будь спящей царевны, то есть надежды на пробуж­
дение, вопреки мечтам вашего Бурова. Из «отобра­
жения жизни» никогда не выходило ничего п одлин­
ного. Выходило - из гиперболы, буйства творче­
ского в о ображения. Возродиться должен не реализм,
но р омантика и мистерия ...
Не помню, в этот ли, не то в другой вечер спора
с Моб, Сергей Сергеич, отбарабанив на щеке своего
«козлика», выстреливает еще одну тираду, которую
хочу привести :
- Я ведь не оригинален в своей критике. У Бло­
ка есть в дневнике : «Русский народ блажит тупо,
п одловато, себе на уме ... глупый, корыстный, тупой,
наглый» ... Я бы сказал, что одно каче.ство Блок п оза­
был назвать, и, может быть, самое ведущее : зависть!
На зависти выехал весь усп.:х Октября. БыJ1и устра­
нены все о бъекты этого национального недуга : бо­
гачи, аристократия, п омещики, торговцы, хозяев�
ресторанов, отелей и прочее ... Устранение о бъектов
зависти стали называть социализмом и, хотя хлеб и
приличную о бувку-одежку начали выписывать из-за
rраницы, вздохнули свободн о ! И самая знаменатель­
ная в советской литературе книга, которую сравню
разве только с «Что делать?» Чернышевского, это кочетовский р оман «Чего же ты хочешь?» И б о
ч е г о в самом деле хотеть с оветскому обывателю,
101

когда всё, кроме картошки, убрано с доступных его
завистлив о му глазу столов? Он, этот обыватель,
продолжает конечно завидовать - соседу, у кото­
рого лучше квартира, с ослуживцу с секретаршею
п осмаздивей, но этого р ода зависть ни в какую иде­
ологию не о буеш ь и под «Передовое учение» не
п одведешь. Она к тому же легко задивается в одкой".
Невели к росточком, о бтекаемой ф ормы, с ра­
спушившимся на пролысине чубчиком и фыркаю­
щей трубкой, Сергей Сергеич, говоря это, маячит
из угла в угол гостиной, п охожий на пиш-машин­
ную каретку, печатающую с каждым мелким шаж­
ком - слово, а пунктиром - паузы.
В одну из таких пауз он забегает по инерции на
ступеньки, ведущие в мою студию, и ему ·виден угол
«Победительницы» на мольберте.
- Это «Победительница», «прекрасная дама»
моего брата! - говорит Моб и тут же принимается
о бъяснять замысел и творческую фактуру картины,
- достаточно умно , чтобы запугать насмерть любо ­
г о претендента на ее руку, и достаточно неловко,
как только и может близкая вам женщина, - для
меня.
Я пробую перекинуть разговор на эмигрантских
художников, в надежде, что Сергей Сергеич, в оин­
ствующий отрицатель заслуг эмиграции, п одхватит
тему.
Он клюет на эту приманку : выпотрошив трубку
и сыграв «козлика», начинает о чередно й на эми­
грантов наскок:
- Какая непособность п онять новое ! Нетерпи­
м о сть к о всему, что не совпадает с привычными их
суждениями : к словам, которых не было в лекси­
коне их бабушек, р оманам, написанным не в стиле
«Княжны Джавахи» . А хлестаковщина! Я накропал
102

б ол ьшую статью «Против Ивана Александровича»
-ни один журнал не решился тиснуть. И стад­
ность! ..
- Это же о быватели ! - в озражает Моб. Они одинаковы всюду. Что с них взять? ..

7

Кажется, я б олен.
Почти каждый вечер, если Моб удается п од
каким-нибудь предлогом лишить меня коньяку ( п ью
я на сон грядущий, чтобы одолеть бессоницу ) , на­
падает на меня п очти отчаяние.
Непонятное - п отому что не м огу о бъяснить,
откуда и почему. Опустошаю щее - п отому что от­
нимает охоту делать что-нибудь либ о о бдумывать.
Однажды за полдником я рассказываю об этом
Майку.
Он искусно прячет вдруг в озгоревшийся ко мне
интерес, задает - с извинениями - дюжину п ест­
рых вопросов и п отом медлительно раскуривает
сигару.
- У вас депрессия ... - г оворит он наконец, результат переезда через океан. Случай дово льно
частый. Организм перебаливает, чтобы прижиться
ко всему здешнему. Лечение - хобби какое-нибудь,
которым увлечься до крайности. Вам, художнику, и
выдумывать нечего - этюдник и краски ! Еще сред­
ство - встряхнуться и п опутешествовать.
Вот уж п одлинн о : «чужую б еду руками разведу».
Кто вернет мне охоту взяться за кисти ? Два месяца,
вскоре после приезда, я набросал сепией наш аэро­
вокзал, где приземлили.сь, и Главную ули цу и с тех
1 03

п о р не сделал ни одного мазка. Кстати : листки се­
пией я п о слал Дине с мужем. Ответа п окуда нет...
Путешеств овать? На что и как? Сбережений у нас
с Моб не в одится, о б отпуске думать рано. Совет
пустой и п о самому б ольному месту : мысленно я и
без того за тридевять земель отсюда, в п олете к
северному своему морю.
Зажмуриваюсь и вижу вздернутый к небу алю­
миниевый трап, по которому п однимаюсь в кабину.
Рывок, перехватывающий дыхание, вафельные про­
стыни о блаков п од ногами, высотные шорохи и щел­
чки в ушах.
И наконец - вставший поперек в п о садочном
вираже голубино-серый п олог пролива ...
Трамплины к этому п олету в полне фантастичны,
вплоть до выигрыша на бегах - мечты всех неудач­
ников .
.Я б о гат...
В служебно м моем кабинете на п олках - вы­
ставка нашей продукции : пепельницы и ·в азы, сер­
визы и бюстики великих людей, копилки и поло­
скательницы .
.Я беру в руки п ожарный брандспойт.
Струя в п олторы лошадиных силы рушится на
всю эту массу раскрашенной пошлости - шипенье,
звон, грохот!
.Я смываю п оследние черепки и торжествую.
Потом пишу п о начальству рапорт об уходе с
просьбой прислать за все перебитое счет.
Потом о шеломляю телеф онным звонком Моб и
сажусь в такси.
- Аэропорт! - говорю я шоферу.

1 04

**
*

И еще вариант п олета.
Приходит он так :
Утром, н а службе, я только что начинаю разби­
рать пачку внутренней почты ( здесь любят пере­
писываться из одного этажа в другой ) , как п оявля­
ется у моего стола секретарша нашего коммерчес­
кого директора и про сит меня к нему.
Секретарша вместо телефонного звонка - лест­
ный жест.
Я иду по бесконечной ковровой дорожке вслед
ее энергичным икрам - шагает она впереди меня с
таким видом, будто ведет за собой к начальству
юбилейную делегацию. Войдя в кабинет, б р о сается
к телефонам, мигающим по обе стороны директор­
ских локтей.
Директор же говорит следующее :
- Мы хотим передать один заказ фирме, в ко­
торой вы прежде раб отали, - говорит он. - Надо
съездить туда и лично о бсудить с ними модели.
Просим вас это сделать. Что скажете ?
Что я скажу? Я ошеломлен. Я говорю «да>> и едва
нахожу спуск из коридора на лестницу. Радость
поет у меня в груди петухом.
Она не исчезэ.ет и после легкой баталии с Моб,
которая хочет лететь вместе с о мной, чтобы охра­
нить меня от каких-то непонятных опасн о стей.
Но вот уже передо мной прошвы ·в злетных до­
р ожек. Всё повторяется, как прежде, в в о о бражении :
Круто взды бленный алюминиевый трап, п о ко­
торому п однимаюсь в кабину.
Рывок, ·в афельные простыни о блаков п од н ога­
ми, высотные в ушах щелчки и шорохи.
1 05

И, наконец, п однимающийся в п осадочном узком
вираже голубино-серый п олог моего моря.
Чтобы б ыть б олее точным : темносерый, с беле­
сыми прядками тумана и ожерельем ф онарей у при­
стани. С олнце уже село ...
От аэро порта - около часу п о ездом вдоль п о ­
бережья.
В гостиницу приезжаю я слишком поздно , чтоб ы
идти куда-нибудь либ о звонить. Впуская в окно ве­
ликолепный ледяной в оздух ( п очему-то тут уже
ноябрь! Странно ! но я не задумываюсь) и сплю,
как давно не спал...
А утром, едва рассвет, иду побродить п о городу.
П окуда всё е ще спит, покуда б езлюдье, - иллюзия,
что тишина вокруг принадлежит теб е одному, упо­
ительна.
В городе каналы. Близкие теплые течения не
дают им замерзнуть совсем, но местами в ода уже
п о крыта пузырчатым серым ледком. В полынье, ря­
дом с фиолетовым нефтяным пятном, дремлет чайка;
другая, 'Взмахивая неожиданно огромными крылья­
ми, балансирует вдоль ледяной кромки.
Каналы - значит и мосты ; мосты - значит и
ленинградские миражи. Зашел на один такой мо­
стик и - сто п ! глаза протереть: это ведь через
Мойку ! ..
Н о ведет м ост на площадь; там, в глубине, под
зеленую статую, заляпанную пометом, слетаются го­
луби. Я вхожу в узкое устье улицы, слушая, как гул­
кий, времен Густава Вазы, камень далеко отбра­
сывает эхо моих шагов. На друго м конце улицы знаменитый собор п оздней готики, к которому и
прислонился собственно старый город. Он заперт
еще, с о б ор, но сквозь овальную створку п одваль1 06

ной дверцы сочится свет, и я спускаюсь вниз п о
каменной, полувинтом, лестнице.
Внизу - гранитные выщербленные временем
гробницы, плиты с и стертыми надписями ; полукру­
глый, едва освещенный придел с чугунным распя­
тием и брошенными у п одножья сухими цветами.
Тут же небольшой о рган в тусклых металлических
дудках, похожий на буфет красного дерева, и, как
в музее, по полкам, церковные семисвечники и бра­
тины.
Сторож у двери, я вижу, следит за мной краеш­
ко�,r глаза: решает, верно, про себя, просто ли я ту­
рист или молящийся. Молящихся, кстати сказать, в
этом краю п о статистике всего пять процентов предмет былых сокрушений Моб. Она любит п овто­
рять, что люди, сделавшие из религии музей, сдали
в камеру хранения также и души. В вопросе о безду­
шии «саламандр» Дина и Моб странным о бразом
сходятся, хотя и судят с различных совсем берегов.

**
*

К п олудню я уже кончаю свои занятия, контракт
в кармане. Завтрак с местным начальство м отнимает
еще час, и теперь в моем распоряжении весь день до
позднего вечера.
Возвратившись в номер, я долго сижу в нере­
шительно·сти : п озвонить Дине?.. Вспоминаю поче­
му-то молчание п о ту сторону провода в о время на­
шего последнего разговора-прощанья. Лучше встречу е е !
Она поздно встает по утрам, но во вторую поло­
вину дня наверное выйдет. Одна или, м ожет быть,
1 07

с ребенком - я высчитал, что она должна была уже
р одить. Наискосок от их дома - детская площадка.
На этой площадке я могу ее ждать.
Ветренно и слегка морозит. Недостаточно, как
я уже го"В орил, чтобы заледенить каналы, но с лих­
в о й - чтобы высушить мостовые и палый лист, ко­
торый носится вдоль тротуаров с бронзовым зво­
н ом.
Площадка п очти пуста. Двое близнецо"В -карапу­
з о в ползают по дырам и скатам детского каменного
лабиринта, напоминающего новейшую скульптуру.
Высокий тощий старик, п охожий на Рудольфа Гес­
са, катает низкую колясочку с торчащим из-под ук­
рутка зеленым помпоном.
Я сажусь п одле забитого уже на зиму кио ска с
и грушками - так, чтобы видна была через улицу
дверь над мраморной приступкой, с яркой кнопкой
звонка на мраморном же косяке, и слежу за тем, как
старик возит свою коляску в округ песчаного го­
родка. В озит как-то стремглав и б езучастно, тупо
глядя перед с о б ой. Мне вдруг приходит в голову,
что, м ожет, п од зеленым п омпоном в коляске и
нет ничего, что врачи прописали ему порцию дви­
жений на чистом воздухе, и он выдумал маскировку
для вида. В первый раз за п оследнее время пальцы
тянутся к карандашу - зачертить колоритного ста­
рикана хотя б на визитную карточку, но надо сле­
дить за дверью.
Скоро я начинаю зябнуть. Что мешает мне пе­
рейти улицу и нажать на кнопку звонка? ..
И вдруг :
Дверные створки, с которых я не спускаю глаз,
распахиваются. Дина о сторожно перешагивает через
п ор ог. На руках у нее конверт с ребенком. Кто-то,
1 08

отсюда не видный '(должно быть, Марта) , закры­
вает за нею дверь.
Прижимая конверт к подбородку, Дина пересе­
кает улицу. Вот она разминулась с ·сумасшедшим
стариком. Вот идет ·В сторону, к дальней скамейке,
на которую наплывает сейчас косячок солнца.
Она садится лицом к лучам, распахивая пальто,
и я хорошо вижу ее чуть п округлевшие щеки и на­
лившуюся под тонким свитером грудь. Она то п од­
нимает, то отстраняет от себя сверток, теребит кру­
жевца под маленьким капором и улыбается - у нее
блестящезубая, радостная улыбка.
Ее скамья не дальше десяти шагов от моей. Чув­
ствует она, что на нее смотрят? Если чуть п овернет
вправо лицо, конечно, заметит меня.
Но она - как под с олнечным колпаком, и сама
кажется такой же непричастной ко мне, как этот
предзимний день, ветер, солнце и бронзовые сухие
листья, кружащие·ся около ее туфель.
Окликнуть?
Я встаю, делаю несколько шагов вдол ь заколо­
ченного киоска. Останавливаюсь. Делаю еще шаг...
Сию минуту она п о глядит в мою сторону...
Но - нет, она отворачивается.
Она отворачивается в сторону своего дома, и я
вижу Марту, которая бежит к ней, размахивая ру­
ками, и что-то говорит взахлеб, и берет из ее рук
сверток ·С ребенком. А Дина п одходит к открытому,
под грибком, стенду с телефонной трубкой на што­
поре пров ода и набирает вертушкой номер.
Странно, что я затем слышу каждое выговари­
ваемо е ею слово, хотя она говорит не громко.
Странно , но - так!
- Кто ? Кто ? - спрашивает она взволн ованно
1 09

называет мою фамилию. - Прилетел ? Он здесь ? ..
Где ? Я х очу его видеть! .. Почему? .. Всё равно, я
хочу! .. Глупо сти ! Я говорю с о сквера, кругом нет
никого, а если б и был ... Что ? .. Нет, это оставьте,
довольно я вас слушалась... Установка ? А мне на­
плевать! .. Ладно, что еще скажете ! .. Давайте, ну,
ну! ..
Она долго слушает, отшвыривая п одошевкой
летящие е й п од ноги листья, а я будто слушаю вме­
сте с ней, гадая, !{ТО это - ее собеседник, угадывая
чужие слова, и сердце у меня отбивает дро б ь уже
где-то под самой левой ключицей ...
И тут - стук в дверь!
Моб.
Мне письмо.
Как, казалось бы, невпопад ! В такую минуту !
Н о Моб стучит в дверь.
И с брасывает меня па землю с высоты моего
ф антастического п олета.
И одновременно, вероятно, мы думаем о том,
что я нездоров ...
И

Н очью я вспоминаю про письмо.
Оно от Вилли.
Он только что из своей ленинградской команди­
р овки и описы вает впечатления. Благодарит за по­
лученные рисунки. А на второй (да, именно на вто ­
р ой ! ) странице пишет, что Дина долго была в б оль­
нице п осле преждевременных р одов (выкинула) и
у нее теперь «тяжкое настроение и порывы» .
Надо быть Вилли, чтобы не о бъясниться вра­
зумительнее ! Что за «порывы>.> ? . Внизу, в уголке
п исьма,
ее рук о й : «Привет !» Семь печатных
знаков, включая в осклицательный. Не щедро !
.

110

- Человечес1-�у, чтобы победить коммунизм, не
хватает любви ! - говорит Моб.
Это один из вечеров ее «Медитаций», и говорит
она это, стоя у о кна, чувствуя себя, вероятно, чем-то
вроде связного между звездой, висящей за оконным
стеклом, и мной-маловер о м.
Я молчу. Она, может быть, и права. Н о не сле­
дует ли перестать связывать п олитику с вер о й ? Ось
человеческого духа ( любви - в том числе) прохо­
дит, п о-моему, мимо политики, которую так п олно
воплощает в себе коммунизм. Трагическую неспо­
с обность отвJ1еченного Добра что-то упорядочить
в нашем мире п оказал е ще Достоевски й ; странно,
что Буров, знаток его, это проглядел. Моб о чень
п од влияние м Бурава, н о я не чувствую в себе ника­
кого желания п обуреть.
Хочется мне отмежеваться и от скепсиса Сергей
Сергеича. Выше политики, думаю я, лежит и о с ь
гармонических свершений - словом ли, звуко м ли,
красками ли, любым творческим языком, и язык
этот незаглушим. Человеку творчества внятны высо­
ко над политиче скими регистрами звучащие голо­
са, и он п одключает к ним свой испов еднический
голос ...
Моб ждет ( а может быть и не ждет) моей ре­
плики.
Но я избегаю спора.

**
*

111

- Бессонница ? - спрашивает Сергей Сергеич,
перегибаясь через перила - разглядеть мое отнюдь
не утренней свежести лицо. Мы теперь ч асто встреча­
емся по утрам на б алконе. «Он тебя там совсем за­
говаривает !» -- с окрушается Моб.
Я жалуюс ь на жаркую духоту, несмотря на ок­
тябрь. - И проклятые шумы ! - говорю я. - Се­
годня приснилось мне, что холодильник нападал на
меня с томогавком и что у него выросла китайская
б ородка.
- Дело не в шумах! Сли шком враждебен этот
город людям и о аннического СJ(Лада. Вспомните рус­
СJ(Ие наши субтр опики : дворики с фонтанами, J(ОВ­
ры, п одушки, в бассейне - бутылки с J(расным ви­
ном и нарзан о м ; четырехчасовой в конторах о бе­
денный перерыв. А тут не до созерцательно сти, тут
про�1етеевцы, тут миллионы двуногих органических
радиопередатчиков, с которых посылается суета,
в ожделение, аюшость и истерия. И всё - волнами
в воздухе, и всем этим дышим, и всё отли!(ается в
нас тревогой и безнадежностью. БJiажен, у кого ду­
шевные приемники откJiючены на прием, кто этих
скрытых передач не ощущает. Горе чутким !
И выжав н а перилах три локтевых рывка (за­
рядка ) :
Приезжать сюда надо еще безусым юнцом. Тог­
да есть шанс о своить всю эту б езвкусицу - поп­
арт, битлзов, реI(Jiамные ф�йерверки и выверты в
угоду п отребителю-пошляку.
П о шлость у Сергей Сергеича - из излюбленных
тем. Он считает, что конец ей наступит, когда начнет
складываться новая аристократия - аристократи я
духа, как о н говорит. Покуда же царствует заказ
человека толпы, бездарного и тупого, управляемого
в своих вкусах теJiевизорами.
1 12

- Телсвиденйе с ожрет 11 книгу, увидите ! Р оман
какой-нибудь будет представлять собой моток плен­
ки толщиной в палец и проигрываться по мере на­
добности. Лоскутками, п онятно. Скажем, «Анна Ка­
ренина» - скачки, пара ;1юбовных сцен с Врон­
ским, железная дорога и смерть. Ну и, конечно, б ол­
тун с комментариями. Да-с! Книга, как мы ее теперь
п онимаем, о станется разве что для слепых, п о сколь­
ку будет напечатана пупырчатыми буквами, чита­
емыми о щупкой".
- Как ваши записки ? - спрашивает он в з ак­
лючение. - Надеюсь, берете быка за р ога, не рас­
пыляетесь п о закоулочкам главной темы?
- Что, п о-вашему, бык, то есть главная тема ?
- Ну, конечно же, б орьба подлости с о статками
благородства в человеческом с ознании ; растления
- с инерцией созидания ; женственности - с распут­
ством эмансипации, которую мы же для баб выду­
мали и ради которой они рвутся теперь в п ожарные
и п опы. И, разумеется, наше кондово е эмигрантско е :
куда движется Великая Русь - к возрождению духа
или в дальнейшее безблагодатно е ничто?
- Насчитали порядком ! Боюсь, выйдут у меня
как раз одни закоулочки."

**
*

Оазисы вздорных снов среди бессонницы :
Колючая проволока на речщ1м берегу. Лагерь,
которого я в овне. Я - рядом. Я будто бы пригла­
шен сделать несколько зарисовок этого недавно
разворошенного б ерега с выбухшим зачином м о ста
впереди. Осень. Вислые тучи. Я один, и будто у меня
1 13

вместо м ол ьб ерта маrнитоф о н : уставясь за nрово­
л о ку, я записываю на ленту то, что там происходит.
А происходит будто б ы :
С отня примерно зеков вполуповалку дымят на
раскопыченной, разъезженной колеями черной зем­
ле. Черны и их заволосатившиеся лица, руки, лох­
м отья, опорки. Кто-то румяный, начальствующий,
т олько что кончил о бъявлять им, видимо, нечто
торжественное, амнистию, может б ыть! Кончив, при­
казывает :
- Даеш ь мировой наш... Интернационал!
Н ачинают жидко, в п олдюжины в ыстуженных
глоток, едва перекидывая за верхние колючки го­
л оса.
- Все п оют! Встать! - кричит румяный и при­
кладывает ладонь к козырьку.
Заклейменные проклятьем п однимаются нехотя,
п оловина о стается на земле, и дальше лента моя за­
печатлевает нечто с овершенно неожиданн о е :
О п о строении нового мира теми, «кто б ы л ни­
чем», п о ет только проредь; те, что о.стались сидеть,
«дают» совсем другое, и, не веря ушам своим, ра­
зличаю : они дают «Чижика>>. И что удивительнее
всего - в полне в такт и в тон заказанному «миро­
в о му», о бразуя как бы его структурный костяк,
ударную, басовую, гудимую о п о ру, невероятный
контрапунктовый сплав :
Мы

наш,

мы новы й

Чи-жпк, чи-жи!(, где

ми р

постро-о-им...

т ы бы-ы- л ...

И я вдруг - в о сне - всп оминаю нечто взаправдашнес, давнопро шедшее ... Подвал одного бесконечно знакомого дома на Миллионной, куда пере­
селили из б ельэтажа одну бесконечно знакомую се1 14

м ью. Я почти мальчишка, но хожу в «художниках»
и вешаю в б ольшой комнате над роялем р о скошное
на п олупростыне панно с надписью : «Подвал вос ­
ходящего солнца».
И дальше - вечера, встречи, звуки, лица п од
этим панн о ; и одно из них, с о звуками связанное,
Р., композитор, е ще начинающий, но уже п оряд­
ком известный на брегах Невы ; его темные, груст­
ные глаза, коричневый, крупной шотландской вязки
свитер, ну и, конечно, его импр овизации б ыли прон­
зительным моим увлечением. В перерывах между
этими импровизациями, спасительной ради страхов­
ки, он, темнея лицом, проигрывал «Интернационал».
«Послушайте, - спросил однажды меня, - вы ведь
«чижика>> можете ? Вот тут, п ожалуйста : ми-до, ми­
до, фа-ми-ре» ... Мы начали, и я устанавливаю п отря­
сенно, как дружно и ловко сливают.ся обе темы, как
просто, где следовало, склоняется уже слегка п од­
выпивший «чижик» к минору и п отом перескаки­
вает снова на «ми-до-фа» ... У Достоевского было
сходное в «Бесах» - о «Марсельезе» и «Mein lieber
Augustin» в испо,'l нении пошляка Лямшина, но у нас
с Р. получаJrось, кажется, не менее импозантно. Он
наддает и наддает левой, а правой рассыпается и
забегает в мою октаву, чередуя лады. «Чижик» креп­
чает, «чижик» выжимает педаль, «ЧИЖИК>> вырастает
в африканского страу.с а, мускулистым, рубленым
шагом рушит и растаптывает супротивную мело­
дию... Финал! Вокруг - затаившая дыхание тишина .
Страхи ! И не зря: эту свою композицию Р. сыграл
нам только два раза. В третий, говорят, играл уже
в компании следователей. Его жутко били, силой
усаживали за рояль повторить крамолу и били
опять. Жене его вернули коричневый свитер, и ни
листика нот!
-

1 15

Рассвета в «Подвале восходящего солнца» не
с о стоял о с ь...
В магнит·офоне моем красная стрелка записи
дрожит и скачет. Гуд нижних, сидящих, рвет теперь
мировой гимн на клочки. О бхватив исподу п од ко­
ленями ноги, раскачиваясь в право и влево, они от­
топатывают с окрушительный чижиковый такт. Ба­
совые упоры выдают своё �на-гора», глотки о стер­
венело ревут :
Чиж-жик, чиж-жик, где ты бы-ы-л? ..
Отставить, бляди ! - кричит начальствующий .

**
*

И е ще :
Длинная шеренга друзей и близких, которых уже
нет, - п огибших в войну :или замученных.
Шеренга - по росту, и я мысленно примериваю с ь : куда самому?
Парад усопших!
И будто мне велено его принимать.
Потом приезжает гигантский экскаватор с кра­
сными звездами на б оках и начинает рыть.
- Что это будет? - спрашиваю у негра, кото­
рый им управляет.
- Братская могила! - отвечает он, жуя ре­
зинку.
- Разойдись! - командую я - и усопшие ис­
чезают.
Экскаватор выбрасывает nверх стальную лапу и
п олзет на меня.
Я кричу ...
1 16

После я занят памятником на братскую могилу.
Памятник изображает «По б едительницу». Я леп­
лю м одель из какой-то удивительно п одатлив о й
глины, и испытываю наслаждение, когда о н а послу­
шно укладывается под мохми пальцами в п очти
музыкальные складки и выпуклости. Модель все
увеличивается по ходу работы - и вот я делаю
статую уже в натуральный рост, сидящую на ска­
листом цоколе, как Л орелея. Потом долго и мучи­
тельно бьюсь над одним поворотом шеи и плеч, от­
раженным во всей композиции. Потом вдруг чего-то
неожиданно и п отрясенно пугаюсь и просыпаюсь в
и спарине.
А после завтрака (это уже наяву) иду в мастер­
скую и набираю себе верхом корзину массы, из ко­
торой у нас проектируются новые м одели-слепыши.
Не отвечаю на в-о прос лаборантки, зачем мне это
понадобило с ь : становится не по себе от мысли, что
кто -то будет ждать от меня удач ...
Проклятая масса оопротивляется моим о бжати­
ям, как булыжник. Я пытаюсь ·Сделать ее эластичнее
с помощью специального растворителя - перема­
зываюсь сам и забрызгиваю весь пол мерзкими, бы­
стро засыхающими клёцками.
Не п олучается !
Моему импрессионизму ( Боже .с охрани о преде­
лить так мое эпигонство при Моб ! ) в пластических
ф ормах не хватает выразительности.
А может быть - про сто таланта? У кого-то и з
наших минувшего века поэтов :
Я чувствую, мой да р в п оэз ии п ога с,
И муз а пл а ме нни к не бес н ы й потуш ила...
**
*

.11 7

Аэрограмма от Дины.
Неожиданная, п отому что не любила, я знаю,
в ысказываться в письмах, а тут довольно п одро бн о
о себе. Побывала, ОJ{азывается, на родине ( «Всего
н о ч ь : переплыть Балтику - и мой р одно й Ленин­
град! На м осту на своем п остояла - хлюпала, в
Эрмитаже - тоже» ) . Пишет, что п осле того, как
«едва не умерла», теперь, по совету врачей, плавае1
каждый день в бассейне и учится в теннис. Дальше
тоже необы чн о е :
«Интересно ли Вам узнать, что б ольше
уже не браню эту чужую сторону нашего
моря. Даже и сравниваю (торжествуй, Бу­
ров ! ) вполне шкурни чески : действительно
ведь дома, бывало, - как на вечном суб­
б отнике : столько-то накопать картошки,
да гляди за напарником, чтобы не сидел
дуриком ... А теперь, п о сле б ольницы, жи­
ву совсем паразитом. Терпима ко всему,
сусальна, как П оли, и верно буду скоро
лизать ч ьи-нибудь туфли, как о н - мои.
В о бщем - пользуюсь жизнью п о своему
х отенью. Единственная моя несв о б ода
Вилли, н о тут уж кого п опрекать?»
«Вот - думал я, читая, - материал для книж­
ников, занятых типологией советских людей. По­
учительно и трогательно, е иш п о-человечески». А в
п о стскриптуме : «Один здешний служитель культа
говорит, что русская философия будто вся в эми­
грации. Правда ? Может, п осоветуете мне или при­
шлете одну-две 1шижки ( б ольше не осилю ) , а то я
п о этой части ни в зуб ногой ... »
М о б письма этого нельзя п оказать : п оездка в
Ленинград для нее одиозна и п одозрительна.
1 18

9

Кажется, ради меня ( как «отвлечь» ? ) М о б за­
теяла салонные среды, к которы м готовятся пирож­
ки и северные мелкие, на одну р отушку, как гово­
рила нянька моя, бутерброды.
Приходят покуда тро е : Майк, Сергей С ергеич
и одна девица, весьма декоративная, с улы бкой и ;з
лунного цвета парике. Она немного училась п о- рус­
ски и поет п од банджо металлическим голосом ме­
стные песни. Она - из клубных знакомых Моб. Наз­
начение ее несколько загадочно, если учитывать сла­
б о сть Моб к устройству браков : для кого она
зде.сь? Н е м ожет быть, чтобы для меня. Вряд ли и
для Майка - он в эти посиделки откровенно не сво­
дит глаз с Моб. Сергей же С ергеич в о обще жено­
фоб, и когда я однажды замечаю ему, что девица с
банджо, слушая собеседника, весьма женственно
опускает глаза, о н взрывается :
- Женственно ? .. Это понятие тут давно уже ар­
хаизм! «Нет женщин, есть антимужчины» - это как
раз отно сится к здешнему краю. Женщины здес ь
лишены женственности почти начисто. Это - как
свечка, из которой вытянут фитиль: стеари ну много,
а светить нечему...
Мы оба - Моб и я - протестуем, называя с
полдюжины местных красавиц. Но переговорить
Сергей Сергеича невозможно, да и не.в ыгодн о : го­
раздо интереснее его слушать.
О девице с банджо я, кажется, б ольше ничего не
скажу, а монологи и реплики Сергей Сергенча, ко119

торые запомнились, записать стоит. В спорах, на­
пример, с Майком о будущем страны.
- Теперешние ваши рыцари демократии, - ру­
бит он, - стоят на голове, как клоуны в цирке. Ры­
царство заставляло когда-то людей гибнуть в кре­
сто.вых п оходах, и, хотя марксисты и подводят п од
эту затею интересы наживы, кровь лилась человечья
и резались головы, а не купоны. А п од схоластику
демократии не п одведешь и интересов обогащения
- это просто инерция выветривших.ся лозунгов, ко­
торые п одкидывает вражья сила, чтобы еще б ольше
о глупить растерявшееся ч еловечество.
- А что ра·с терявшемуся чело.в ечеству предла­
гаете вы ? - спрашивает Майк невозмутимо.
- А мне предлагать нечего, п отому что и без
моих предложений всё рано или поздно придет к
намеченному концу. Но для любителей п олитичес­
кой суеты рекомендовал бы п оправки к дем ократии.
На очереди - лозунги, которые укро щают. Что-ни­
будь вроде отказа от реш::ния вопросов б ольшин­
ств о м дур аков. В отличие от вас я свято верю в не­
равенств о !
- Вы фашист?
- Господь с вами ! Я никто в смысле политической платформы. Но неужели не ясно, что здеш­
нюю вашу демократию нужно лечить от нее же са­
мой, иначе в один прекрасный день она рискует про­
снуться за колючей проволоко й ? ..
**
*

Верный своему хобби, Майк часто приглядыва­
ется ко мне - е му кажется, что это выходит у него
незаметно.
120

-- Сколько вам лет? - спрашивает о н как-то.
Я отвечаю.
- Ви<Дите ли, - говорит он, - иной раз в этом
в озрасте наступает «философич еская депрессия»,
как я бы это назвал. Человек начинает о щущать,
так сказать, тщету п озднего существования, когда
ему кажется, ни совершить чего-нибудь н ов ого, ни
воротить утраченно е уже нельзя ...
Кое-что он угадал. Я действительно, особенно в
б ессонницы, о стро отущаю пустоту, которую о ста­
вляет, изживая себя, жизнь. И сам себе, изъясняясь
фигурально, напоминаешь календарь, в котор о м все
листки уже перевернуты, и о бшарпаны кромки, и
где-то мерещится обведенная ч ерной рамкой за­
метка : «Такого-то числа тихо скончался» ... Х о р о ш о
еще, если скончался, а не выбыл из мыслящих и
говорящих еще до переключения в мертвые ; то есть
- лежиш ь полутрупом, и всем тяжко на тебя смот­
реть, и отводиш ь глаза от заботливых рук, п одкла­
дывающих п од тебя судно ...
А забывая про черную рамку, думаешь отвле­
ченнее, но не светлее о том, что ничего о со бенного
в жизни не создал, никакой не достиг и сключитель­
ности, но, как все, стоишь в хво сте за газетой с не­
значащими для тебя ни черта новостями ...
- Вы, вероятно, правы, - отвечаю я.
- Вам бы передвигаться в б ольшем радиусе,
- говорит он ч ерез паузу, продолжая мысль о п о лезно сти для меня путешествий. - Вы б ы купили
машину. Была она у вас в Европе?
- Была, разумеется, - говорю я. - Шофер я
неважный, но это - идея!
Боже, какую баталию на.с чет этой идеи при­
шлось мне выдержать с М о б ! Она уверена, что кноп­
ки и рычаги враждебны моей рассеянности и что
121

когда-нибудь я что-нибудь роковое в
таю и ·сверну себе шею.
- Движение тут сумасшедшее, и
для нерв о в ! - в осклицает она.
- Майк думает, что, напротив, для
это как раз хорошо.
Он так думает? - спрашивает
снев.

них перепу­
это гибель
моих нервов
она, покра-

И вот я в ожу ее за продуктами в какой-то полю­
бившийся ей железоб етонный закром, выстужен­
ный внутри и раскаленный снаружи. Она, видимо,
довольна и только, когда я еду один, умоляет «ра­
ди Бога не мчать сломя голову».
Сломя голову я тем не менее мчу не раз, с ув­
лечением. Охлаждает лишь то, что не удается дом­
чать ни до чего примечательного - .всюду вокруг
гладь и пустота с переливами из желтка в террако ­
ту, с п одпалинами разных лошадиных мастей - гне­
дыми, соловыми и караковыми. По сторонам - .сине­
б елые заправочные стоянки и автокладбища, - всё
в красно.ватой пыли, п охрустывающей на зубах.
- Я слышал, в вашем краю есть места живо­
писнейшие, - говорю я Майку. - Но кругом нас
уныло.
- Мы строим неподалеку озеро. Х отите взгля­
нуть? - оживляется он, и в глазах у него - вдох­
н овение прометеевского человека, творящего быт,
которое очень нравится мне в здешних людях.
Мы едем взглянуть.
С овсем видим о близко от цели нас о станавли­
вает красный флаг.
Вздрагивает в оздух - и впереди взлетает по­
дорванная каменистая целина.
122

Когда начинает садиться на нас рыжая пыль, мы
трогае.м ся.
Котлован внушителен; кое-nде, на о пытных, вер­
но, участках, уже п обле.скивает вода. По краям обшлага вывернутой п ороды.
Я вынимаю блокнот - набросать это для Моб.
- Здесь насадим дере.в ьев, уже б ольших, футов
по двенадцати, - говорит Майк, поглаживая в в оз­
духе воображаемые б ерега. - Там вон будет гости­
ница и ресторан. Дальше -- раздевальные кабинки
и лодочная станция. Везде цветники и газоны. Да,
да ! Мы строим не только озеро, вы строим пейзаж !
Н а будущий год приедете сюда с этюдником и ку­
паться ! ..

10

Моб ко·сится на Сергей Сергеича з а «наскоки на
всех» и крайность суждений. Напрасно ! Отчасти это
у него просто рисовка, в глубине же сидит, как мне
кажется, доброта и какое-то комплексное, я бы ска­
зал, отражение смуты эмигрант.ского бытия. Отсю­
да - моя охота его представлять и цитир овать.
Он приглашает как-то нас с Моб по-со·седски к
себе, и мы с удовольствием замечаем, что дома, в
байковой п олупижаме, он пушистей и мягче, го­
степриимство глушит у него жажду спорить. К мо­
ему изумлению, на стенах его узкой гостиной - с
полдюжины знакомых мастеров ( оригиналы ! ) , а в
полукиоте, в углу - это уж к изумлению М о б
старинная Божья Матерь в темной серебряной ризе.
с самоцветами по венчику.
- «Взыскани е погибших», конец восемнадца-­

123

того, - отвечает он на вопрос Моб. - Подлинник в
церкви Рождества Христова, в Палашах в Москве.
Захватил эту икону среди прочих, когда грабил
одну ризницу.
- Хоть бы в этом случае вы не балаганили б ы !
- взмаливается Моб.
- А я и не б алаганю ничуть. Тем б олее - об
этой иконе. Она у меня уж б ольше п олста лет. Вой­
на началась - расстались, я уж и жалеть п озабыл,
как она вдруг отыскала меня, переплыв океан. В
о б щем, е.сли хотите, расскажу вам ее историю.
Я записал рассказ.
КАК Я МОНАСТЫРЬ ГРАБИЛ
- Г оду в двадцатом жили мы с матерью в Ист­
ре, иначе В оскресенске, иначе - Новом Иерусали­
ме, п одле самой п очти монастырской стены с рас­
треллиевой за ней р отондой. Время было голодное,
мать моя ведала тамошним домом п одро стков, по­
этому разных важных гостей из Моск.вы к нам на­
правляли харчиться. И так вот уселся однажды за
наш стол средних лет, в полув оенном мужчина с
сонным лицом и с обакой, доберман-пинчером. Спер­
ва только жевал и глотал, без единого слова, н о по­
том вытащил из кармана с чем-то манерку, стал
проглоченное запивать и вскорости оживился. Ожи­
вившись, сказал нам, что приехал и-з какого-то са­
мого высокого центра расследовать о грабление, ко­
торое произвел кто-то в мнастырской опечатанной
с о кровищнице. А собака его - сыщик первейшей
марки, дочь знаменитой Стрелки, - от нее ни один
м ошенник не улизнет... Опор ожнив манерку, встал
и вдруг о бернулся ко мне : «Хотиш ь, - спросил 124

пойдем с о мной в монастырь на обсмотр ?» Было
мне тогда лет двенадцать и от этой сыскной аван­
тюры глаза у меня разгорели.сь - без слов схва­
тился за шапку.
Склад сокровищ был в сводчатом п одземелье,
дверь кованой меди, с сургучной печатью. Сломали
печатку, вошли - ба! скирда целая паникадил, кре­
стов, дароносиц, прочей церковной утвари ! И такое
п отекло на нас золотое бурление, что глаза слепли ...
Говорили тогда, будто богаче этого Никоном
о·с нованного монастыря была на Руси только Тро ­
и це-Сергиевская лавра, - щедрые жертвователи за­
дарили его совсем. Замысел был, если не о ши баюсь,
создать храм с овершенно наподобие Иерусалимско­
г о, но не вышло. Сад, однако, вокруг б елых стен
звал·ся Гефсиманским и многие по.вторял досто­
примечательности п одлинного. Нравился мне о с о ­
бенно камень моления о чаше, на бугре. Бегал я
туда е ще до катастрофы, совсем малы ш ом. Робел
монахов, черных, жилистых... Как увижу, бывал о :
плывет иноходью п о аллее, руки кистями п одложеч
кой, - сразу в кусты ! .. Входил с б огомольцами и в
скит, силился всё представить, как грузный, говорят,
патриарх мог протискиваться по кирпичным витуш­
кам лестниц и умещаться на своем каменно м ложе ?
Разве - сложи.в шись!.. Над ложем над этим Лер­
монтов написал :
·

Оста в л е нная пусты н ь предо мн ой
Бел еется в е ч ер н е ю по р о й...

и дальше - не помню - о чем-то, что входит в
грудь созерцателя, " . чему н ет с л о в.
Что выше т еп л ого уч а сть я ,
Св ятей лю б в и, спокойней сч а ст ья . . .

Увы, знаете, всё в ските - и лестница, и келья,
и ·само патриаршье ложе были п отом загажены в
125

самом зловонном смысле этого слова. Склонность
«богоносца» к кощунству как с цепи сорвалась! .. Но
я отвлекся ...
Вошли мы, стало быть, в ·сокровищницу, и сра­
зу и щейка засекла - п одбежала к хозяину, совсем
по-человечьи смотрит глазами, спрашивает: что де­
лать дальше ? - «Лазы, лазы !» - сказал он ей, или
что-то в этом р оде, не п омню, и мне о бъя.снил, что
она весь маршрут грабителя должна вынюхать и
п оказать, от истоков. Ну-с, и стоки нашли·сь в с осед­
нем п одсводье : в двери пробой. И там же - нава­
лом, до ве.рха иконы! куб ометры икон! дерево, бар­
хат, прелая кожа, медь, зо,'I ото, серебро .. И он ки­
вает мне на них, с о бачий начальник. «Возьми, го­
в орит, себе на память пяток. Чего мнеш ься ? Завтра
будет с юда комитет с Троцкой, отделят, что поцен­
нее, а п рочее всё на растопку, п онятно ? Выбирай,
сколько унесешь, покуда закуриваю !»
Самокрутку он свернул, как говорится, в два
счета, н о если б и дольше крутил, для выбо ра не
было у меня ни духу, ни п онимания. Чуть п орыв­
ши·с ь, взял я медный один триптих - о казался Ни ­
кола Зарайский с житием, ше,стнадцатого, нето сем­
надцатого века - и вот эту, «Взыскание погибших»,
которую видите - пленила меня, п омню, светским
с кладом письма. Ну и еще три иконы, не скажу уж
теперь, каких, - «пятою> всего, как было мне ска­
зано, но и то едва умещалось п одмышкой.
Спрашиваю на обратном пути :
А как грабитель?
- Наш будет ! Больше суток ему не гулять...
Наутро дожидался его я к обеду от нетерпени и
сам не свой.
Он пришел, сильно запоздав, с с обакой и крас­
ным в руках узелком, как я потом разглядел - из
.

-

1'26

ши-rоrо церко.в ноtо узорочья. Опять молЧаJI до Ii од­
пития, а кончив, поднял узелок с п олу и - бряк на
стол. Развязал - был там золотой лом с самоцве­
тами, о бразки-медальоны, бриллиантики, выломан­
ные с о правой и б ез, несколько пригоршней жемчу­
жин. «Стамеской выковыривал земчуг, сучий сын !»
- сказал песий начальник.
- Как же вы его ? ..
- Очень про сто. Уперся было сперва, н о п осулил
е му амнистию - ра·с кололся, всё выдал!
Значит, п омилуют его ?
- Шлепнут, чего там ! ..
«Взыскание п огибших» о ставил я у себя, три ,l!iру­
гие иконы и складень п одарил двум московским тет­
кам, существам б ольшо й веры и бесстрашия. Они
сказали : «Ах ты, грабитель!» но радовались, как де­
ти. Х отите, расскажу и про них? У меня в заметках
моих это называется : «Три мешка серебра».

ТРИ МЕШКА СЕРЕБРА

- Лет десять спустя после монастырской и сто­
рии пригла·сили меня эти мои любимые тетки в свой
домик у цер:к.ви У спенья на Могильцах - б о р щ
есть. Кроме меня е ще - древнего, высоких церков­
ных чинов, старца с о служн:ой.
Обе были смолянки, ученые б актериологи по
специальности, сопротивлялись воинствующему без­
б ожию с редкой отвагой. Церковь закрыли -они
устроили свою, у себя на дому : хор спевался впол­
голоса и вполголоса же бывали службы.
А на столе п одле тарелок - в ологодской полу127

съеденной р осписи ( охрой и сусалем) дере.вянньiе
л ожки.
- Опро щени е ? - спрашиваю, или .стиля ради ?
- А вот пойдем - покажем тебе этот стиль.
В узко м кори·дорчике - три огромные, в р ост
человека, куля, п олные в распор - я п отрогал металлическим звоном.
- Тут всё наше серебро, до п оследней засте­
жечки, - сказала старшая тетка. - Выкуп анти­
христам.
Я п онял : ,в те дни ве.сь этот сектор Старой Мос­
квы м ежду Пречистенкой и Арбатом тайн о бурлил
и рыдал в ожидании судьбы Храма Христа Спаси­
теля.
- Избегались мы, и схлопотались... И п олучили
ответ: с о берете столько-то ( она назвала астроно­
мическую цифру) пудов серебра - оставим придел
вам м олиться. Видишь: насобирали часть. Этот .вот
мешок - с Покрова Лёвшина прихода, этот - Ни­
к олы Плотника, этот - от нашей церкви.
- И вы верите, что отдадите это - о ставят?
- Надо верить, другого выхода нет. Тоже ведь
и атеисты серебру цену знают.
- Так ведь они не главное, что атеисты, а глав­
н о е - жулики ! - сказала младшая тетка со вздо­
хом.
Мне этот маленький эпизод запомнился на всю
жизнь. Храм, как вы знаете, немного спустя взор­
в али. Покорности и безмолвия, которым сопровож­
дался этот чудовищный акт, п онять никогда не
мог...

**
*

128

Письмо от Дины.
Среди «Спасиб о за книги», мелочей о себе и Вил­
ли ( «опять смотался в ко:.1андировку» ) , жалоб на
ветер и серые дни, - кое-что личное, продолжающее
отча.сти темы наших былых разговоров, но и новое :
«По:.vrните, вы спрашивали меня о ненави­
сти ? Ищу и не нахожу ее в себе ни на са­
мый маленький бутерброд. Люблю хлеб
насущный и, кажется, начинаю терпеть
всех жующих его. Начинаю думать, что они
хороши или плохи в зависимости от ка­
че·ств, которые в них (с чем пирожки ? )
и как они к тебе относят.ся, а н е п о анкет­
ным данным или партийности, как при­
выкли разбираться: у на·с. Пробую верить,
что настоящая правда и красота в людях
идет от добра, ведь и в приро,це хороши
не землетрясения и самумы, а зеленые
почки, пчела на цветке, ребенок ( ох, не
вышло у меня р одить! ) с вымазанными
мёдом щеками и липкими лапками... Вот
как я рассиропила·с ь ! Н о не смейтесь, по­
жалуйста, потому что в этой моей декла­
мации есть кое-что и от вас. «По б едитель­
ница», может, и не победительница в о.в се,
а побежденная. Еще : очень мне вас о б оих
недостает» ...
Я перечитывал эти строки и думал : что полу­
чилось бы, если б переложить их на язык красок?
Снопо о бразная, вероятно, цветовая гамма, устрем­
ленная ввысь: от мрачного п одступа - оранже.вый
взрыв, и дальше - вширь, распылом и радугой по
глубочайшей синьке ... В о бщем вздор, но точнее,
чем если б попытался комментировать письмо сло ­
вами.
129

Моб, однако, я ero п оказал.
- Всё с обиралась теб е рассказать! - оживи­
лась она. - Отец Андрей пишет из К., что Дина
бывает у него каждое через-воскресенье. Не знаю,
в церкви ли, но - на дому у них с матушкой. Пи­
шет, что дал ей прочесть нашу «Белую книгу» и представь! эта вещь совершенно ее п отрясла !
Еще бы : такие авторы!
- Можешь оставить и ронию при себе. Книга
и мела прекрасную прессу, ты знаешь, и сейчас пе­
реводится на три языка. С.Jiовом, отец Андрей счи­
тает, что, про читав ее, Дина застыдилась лжи, ко­
т орую ведь и сама проповедовала. Он, отец Андрей,
так и выделяет слова эти разрядкой : з а с т ы д и л а с ь л ж и ! И отсюда п ошло.
- П ошло - что ?
- Ну, как это назвать... ты же прекрасно знае ш ь, что я имею в виду. Стоит человеку стряхнуть
с себя тягу лжи, как ему открывается другой п о ­
л ю с притяжения . . . Искусственный двойник сникает,
когда п очует человек правду...
- Очень интересно ! - говорю я.

**
*

Говорю я это с ухмылкой, привычной в наших
разговорах с Моб. Но для меня самого то, что она
рассказала, интересн о всерьёз, как всякие п ои ски.
А тяга Дины к отцу Андрею - конечно же, поиски .
С егодняшнее ее письмо и комментарии Моб совпали
с недавним одним эпизодом. Я писал уже, что Дина
брала у меня читать разные книги. Перед нашим
отъездом Марта вернула мне их целую связку. Связ1 30

ка переплыла океан, и на днях, разбирая ее, я нашел
две книжки, п ринадлежавшие Моб, и поне·с ей на
полку. Одна о казалась молитвенником с листком­
закладкой, исписанным зеленым крандашом, - я уз­
нал п очерк Дины : о строватые, кренящиеся влево
буквы. Прочитал: «Зав... ( завидую ?) верующим:
чудесно, я думаю, знать, что тебе можно к кому-то
обратиться. Что есть, к кому обратиться, что чело­
век, значит, никогда не один! Слов много непонят­
ных, но, бывает, так полно всё в теб е выражают,
что вроде лучше не скажешь ... »
Дальше совсем неразборчиво, но в помещенном
на заложенной странице 50- ом п салме Давида тем
же зеленым карандашом о бведены рамочкой строч­
ки : «Не отвергни меня от шща Твоего и духо м вла­
дычным укрепи мя !» А внизу закладки : «Как иногда
нужно, чтобы у1<репил! И, может, кто верит, выго­
в орит - и чувствует, что уже укрепил? . . »
Откуда у нее такая неожиданная душелогия
молитвы ? ..

11

С о мной всё хуже.
Что это за недуг-невидимка, который так п од­
чиняет себе, гвоздит непонятным беспоко йством ли­
бо навязчивой мыслью, крадет сон или, страшней
того, мешает его с явью, так что иногда и не разли­
чить, спишь ты или нет.
Вчера п од утро я видел, как Моб в серой спаль­
ной пижаме вошла в мою комнату и закрыла окно.
Под светом уличного фонаря на стене завороши­
лась ее тень. Она останавливается на секунду у м о131

его письменного стола, и мне nриходит в голову,
что ни на одном из ящиков его нет запора и что
она, может быть, в них заглядывает, как было уже
однажды.
Потом она спрашивает :
Какая тема этих твоих записок?
Болезнь одной души, - говорю я.
Какая б олезнь?
Не знаю. Вероятно она так и называется :
«Не знаю какая б олезнь» ...
- Мобыть, это смятение в озраста? Но разве
старо сть - пятьдесят лет?
Может быть.
Поздняя люб овь?
Это звучит п ошло.
Она на четверть века моложе тебя.
Это ни к чему тоже.
И она... Ты знаешь, п очему мы о казались
здесь?
Спроси у своей звезды.
- Ты не догадываешься о предательстве ?
- Мы все кого-нибудь предали".
Трагично - то, что я не уверен, был ли на самом
деле такой разговор или только мне п омерещился.
Но Моб я видел живую, не призрак ! И я, кажется,
побледнел, когда утром, за завтраком, она сказала :
- Ветер захлопнул ночью твое окно, я слышала,
как оно стукнуло .
- Это ты закрыла его ?
- Как, интересно, могла я в ойти к тебе, если
ты запираешься ? - возразила она.
И правда : п оследнее время я запираю дверь, что­
бы не вображать, что в от-вот увижу, как кто-то
п отихоньку отворяет ее снаружи.
**
*

1 32

Пишет Вилли :
За разными «КНК п оживаете» и пустяками - до­
вольно тревожно о Дине, которая после неудачных
р одов «очень тоскует» ... «Про сится путешествовать.
Вспомнила вас и сказала: «Возьму и п о еду к ним в
гости за океан. Как снег на голову» . П ожалуйста,
намекайте ей, что это немысленно».
Почему бы «немысленно» ?
- С нее станет ! .. - пожимает плечами Моб.
- Что ж, если вправду тянет ее к нам, - милости
просим! Только, думаю, это б олтовня.
Всего вероятнее - б олтовня. Но что п оделаешь,
если мысль о б этом начинает кружить м о е б едно е
воображение. И выкруживает, как в калейдоскопе,
самые невероятные к омбинации : телеграмма с са­
молета ( «Лечу к во.м!» ) , звонок с аэродрома ( «Жду
у главного входа. Потеряла ваш адрес» ) , совершен­
но неожиданная встреча на Главной улице ...
Или : Дина у нас, в комнате для гостей, одева­
ется к ужину. У нас «Среда» : Моб хлоп очет на кух­
не; мы - Сергей Сергеич, Майк и девица с банджо
- ждем, и я с о о бражаю, в каких выражениях ее и м
представить. Экстренно заказано и только ч т о при­
несли пианино. Дина долго играет, и щеки у нее
пунцовы до самых ви·с ков. За ужином я произношу
тост... И так далее.
Везя Моб в ее лавку, я ловлю себя на том, что
рассматриваю кучки зевак у витрин, пассажиров,
высыпающих из автобуса, про фили в такси, среди
которых мне мерещится профиль Дины.

**
*

1 33

Лихорадку в о ображения и какую-то сидящую
в о мне, как заноза, неловкость здешнего моеrо бы­
тия я пробую прогнать авто-вылазками.
Садясь за руль, я и спытываю о щущение нарко­
мана, полунырнувшего в нирвану одурения : какая-то
тяжесть скатывается с плеч, приземленно е мое «Я»
становится легким, как облачко. Оно, это «Я» или
это о блачко, неотделим о теперь от полукрылатой
крутой металлической груди моего мустанга, о бжи­
маемой встречным ветром. Авто-мустанга ! - что
значило бы творчество конструктора, если бы оно
не было о б огащением природы ! Я безошибочн о
угадываю в этой своей машине смелые и благород­
ные ч ерты скакуна. Я почти вижу, как п од красным,
цвета сгустившейся крови лаком б ьются упругие
жилы, нетерпеливо перекатываются мускулы. Вот я
включаю скорость - они вздрагивают и набухают,
п осылая вперед светом и тенью переливающееся
тел о ; оно тотчас же становится горячим и дышит.
Жму еще - мускулы напруживаются до предела,
в етровое стекло дрожит, как в скачке лошадиные
ноздри, всё дрожит в осторженной дрожью скоро­
сти ...
Как м ожно бы передать эту дрожь кистью ? это
раств орени е самого себя в разбеге?
Как передать это сумасшедшее движение?
Как изобразить в нем неподвижность - пред­
меты, лица, пятна, линии, мимо которых пролета­
ешь?
Одни из них растекаются, как бы расплющен­
ные вихрем про.л етания мимо; другие сжимаются
и сворачиваются, как выкручиваемое руками бельё;
одни, взмелькнув по краям:, тут же и и счезают; дру­
гие - напротив - бегут рядом, как о блаивающий
вас пёс; ближние ленив о загребают навстречу са134

жёнками, медлительно, но готоr.но о ставаясь поза­
ди ; далнние плывут по параболе, как бы дразня вас
невозможностью от них из6авиться. - Разве ж это
двИ:жение? - иронически спрашивают они вас. Движение, которому мы покорились бы, - выстрел!
Хип!
Хип !
Хип ! - стреляют в меня пролетающие мимо ма­
шины.
«И какой же русский не любит быстрой езды !»
Это - о тройке. Н о мой мустанг в одиночку разно­
сит меня. «Разносить» - кавалерийский термин, не
включенный, кажется, в толковые словари. «Разно­
сить» - о лошади - значит : мчаться, закусив уди­
ла, не считаясь ни с пространством, ни с препятст­
виями, ни с самим седоком, который беспомо щен
укротить это бешеное движение, замирает в страхе
или в наслаждении им ...
Выстрелив однажды на таком в от б езумии и з не­
б ольшого туннеля, я о щущаю вдруг накатившую
слабость, едва удерживаю в руках баранку руля. Хо­
чу стать на обочину, но, сбросив скор о сть, п очему­
то продолжаю ползти.
В этом темпе всё вдруг приобретает отчетливые
и тоскливые о чертания. Гулко выкрикивает указка
справа :
«Аэропорт» !
Съезжаю.
Больше всего на свете хочется мне сейчас чего­
нибудь выпить, чтобы отпустило это непонятное
о цепенение и тоска.
В зале с баро м я вижу Майка. Он стоит там у
самых дверей, и п очему-то мне представляется, хоть
это и невероятно, что о н ждет меня здесь.
- Летите куда-нибудь? - спрашиваю его.
1 35

- Да, в Н. - он называет город в одном из
с еверных штатов, откуда сам р одом. Потом закла­
дывает руки за спину, чуть прикусив губу. Это оз­
начает у него о бдумывание и выходит так сосредо­
точенно, что мне кажется, я слышу, как шуршат его
мозговые извилины.
- Мне пришло в голову, - говорит он, вы­
прастывая руки из-за спины, - хотели бы вы поле­
теть со мно й ? У меня там есть свои владения. Пе­
реночуем и уже завтра ночью вернемся назад. Есть
е ще сорок минут до отлёта. Позвоните Моб - и она
привезет вам пижаму и бритву.
- И я щик с красками ! - кричит он уже вдо­
гонку, коrда иду к телеф онной нише. - Там позд­
няя осень хороша ...

12

Бурундучо к в полосатом, как на картинах Манэ
Кац, халатике присел на задние лапки шагах в трех
от меня и п очесал за ухом, как гоголевский подья­
чий, ожидаю щий взятки.
Я бросил ему орех - и он ловко спрятал его за
щеку, став п охожим на генерала с флюсом из чехов­
ской «Лошадиной фамилии». Я бросил еще один, и
еще - о н насовал их за обе щеки равномерно, и
теперь, скуластый и с усиками, п оходил на поэта
Брюсова.
Огромный, первобытной шершавости камень,
сп олзающий в озеро; п осередине - рыжие пласты
хвои, по краям - плюшевая плесень. В нем что-то ф ольклорное, напоминающее о граде Китеже.
На нем - мой м ольберт.
136

В ода п одле каменной кромки зеленая. Потом
голубеет и на другом берегу упирается в настоящее
буйство красок.
Всё это - в некой совершенно ошеломительной
провинции, куда завез меня Майк.
До того летели четыре часа на самолете, принад­
лежащем, о казывается, нашей компании .
Летели невысоко, видимость была превосходная,
я не отрываясь смотрел вниз. Майк, широ1юплече
откинувшись в кресле, шуршал газетой. Раза два я
ощутил на себе его выжидающий взгляд.
. Что ж, простор и б огатство этого края велико­
лепны !
Мне вспомнилась Моб, которая на одном из сво­
их вечер·ов о бсуждала с Майком разные о б ще ствен­
ные тревоги в связи с инфильтрацией ненависти так­
же и в здешний быт, - неужели даже и такую м о щь
удастся ей подточить?
- Подточить нашу мощь? - пере.с просил Майк,
кладя в подлокотную пепельницу свою сигару. - Я
не думаю... Кажется, что у Моб, как и у многих
русских, несмотря на их знаменитое «нитшево»,
слишком много неверия в будущее. Мы о птимистич­
нее.
- Отсюда в получасе у меня бунгало, - с казал
он, когда приземлились на маленьком аэродроме.
- Хотите, переночуем там вместо гостини цы ? Ве­
чером услышим певчих гусей, если еще не улетели,
а утром - я по делам, а вы сможете сделать кое­
какие наброски - местно сть славится красками как
раз в это время.
И в.от я кормлю бурундучка орехами, с огреваясь
все еще теплым с олнцем : ночью было зя-бко, не­
смотря на щедр о разведенный камин. Певчие гуси
- достопримечательно сть в самом деле. С о б ственно
1 37

это не пенье, н о перекличка : кто -то из пары начи­
нает в два тона - нижний, короткий, и верхний,
протяжный, призывный, среди тишины и треска ка­
мина очень лирический, музыка.1ьный. Спустя не­
сколько секунд прилетает ответ, п охожий на ти­
р ол ьское «йодельн» - капризный, п очти и стери­
ч е ский.
Итак я к ормлю бурундучка о рехами и пытаюс ь
перенести на х олст о сеннее п оловодье листа - кисть
набирает «багрец и з олото», синьку - для почти
италийского колера неба; на синьке - горы, к не­
ожиданности которых глаз в о об ще отказывается
привыкнуть.
Это пиршество цвета немыслим о передать, разве
тольк о - впечатJJение ! Оно, впечатление, снова от­
н осит меня к «По б едительнице», то есть к тяге п ов­
торить в новой композиции тот сплав почти ми­
стического движения и покоя, который, кажется, я
когда-то нашел и который теперь нужно бы мне
найти п о-другому - в этой вот взлетающей к небу
р оссыпи красо к и недвижности камня, на котором
легкая глыбка человеческого тела сквозила бы как
коралл...
Сзади меня - старенькое бунгало, пахнущее
внутри жухлым тесом, с паутинами по углам. Из рас­
щербившейся слегка трубы - дымок : я п одкинул
в камин с основых п оленьев.
П од стенами - сливочного цвета маслята. Моб
уверяет, что когда сдираешь с них для жарки ко­
жицу, они становятся беспомощно-жалкими, как
младенцы, которым переодевают рубашку...
А п осле в озвращения Майка, когда садимся в
машину - ехать на аэродром :
- Х отите купить у меня этот клочок б ерега?
-спрашивает он.
1 38

- Чтобы «купить», я е ще недостаточно здеш­
ний, - говорю я. - П о крайней мере, судя по бан­
ковскому м о ему с чету.
- Вы ошибаетесь. Это будет вам стоить... п озевывая, он называет ничтожную сумму. - Плюс,
конечно, кое-что за переделку жилья, - добавляет
он.
- Но это п одарок ?
- Ничуть. Это то, что я заплатил сам: лет десять назад ... вы найдете справку в бумагах. Теперь
у меня другое, и это мне ни к чему, а наживаться на
вас я не с обираюсь.
- Гм ... - говорю я.
- Замётано ! - говорит он, то есть я так перев ожу на русский то, что о н говорит.

13

«Искусство - источник правды, без которой не­
возможяа жизнь человеческого духа», - откуда-то
цитирует Моб, и мне неохота спросить, откуда имен­
но. - «Художник, всегда верный своему с о б ствен­
ному видению мира, охраняет своб оду человечес­
кого духа от того л ожного, что навязывается ему
властью или толпой».
Моб собирается п оместить это на о п овещении
о моей выставке.* Да, она добилась-тnки своего, и в
зале клуба, где она членом, развесили десятка три
моих о пусов. БОJrьше неде.�rи я должен был их отби-

*) И так выяснилось, что цитата взята из одной речи Джон а
Кеннеди.
139

рать, сортировать и чихать от пыли. Когда-нибудь
раньш е это, может быть, и заняло бы меня, но в те­
перешнем моем состоянии удручает : всё, что я делал
за п оследние десять лет, кажется мне никчемно­
стью.
Зал, впрочем, хорошо освещен, но разделила его
со мной одна местная художница - в полстены
разлюли-голубо е поле и посередке клякса, похо­
жая на кизяк; в каталоге значитс я : «Восход с олнца».
Рядом, ее же, два портрета жженой умброй с вы­
светленными до бестелесности бюстами и глазами,
выписанными, как пуговицы.
П осетителей мало, и они шало загораживают са­
ми себе дорогу, не зная, куда повернуться лицом.
Т'о тчас наскакивают на меня дво е лохматых с ре­
кордером: интервью ! Что я считаю самым важным в
моем направлении ?
Выручает Сергей Сергеич, который вместо меня
начинает на эту тему так уверенно, что всё пого­
ловье ср<�.зу О!(ружает его подковкой.
Он говорит, что я будто бы нашел себя в жанре
физиологичеС!(ОГО бытового гротеска, но что тех­
ника моей темперы совершенна так потому, что в
ней скрыта внутренняя о бращенность моя !( роман­
тизму. О бращенность эту он видит в о с обенностях
моих валёров, и, слушая его, я невольн о припоми­
наю г оголевского Поприщина, который утверждал,
что у каждого петуха есть Испания и что п омеща­
ется она где-то в озле хвоста ...
Когда он кончает, я нацеливаюсь было домой в
надежде, что лохматые теперь от меня отвяжутся,
но не тут-то был о ! «Что я думаю о п оп-арте, о поз­
днейшем м одернизме вообще?» - спрашивает один
из них, приставляя !( носу моему микро фон, пахну­
щий п очему-то селедкой.
1 40

- Я надеюсь, ты будешь тактичен в отно шении
здешних новаторов ! - шепчет мне на ухо Моб.
Я буду тактичен с новаторами, н о п оскольку
«искусство - источник правды», как написано на
программке этой выставки, я скажу то, что думаю.
- С овременный модернизм в живописи, - го­
ворю я, - часто б езжизнен. Язык любой творческой
формы мертв, если он не о казывается одновремен­
но и языком человеческого духа. Модернисты без­
жалостно этот дух умерщвляют. Толпа, - говорю
я, - охотно сбегается на трупы - ей безразлично,
на что глазеть. Но творческой мысли в анатомиче­
ском театре делать нечего". Модернизм в своей без­
духовности тако � же антиискусство, как и социали­
стический реализм с его запретительной тенденци­
ей ! - говорю я к ужасу Моб.

14

Однажды - дней много спустя - поздни м вечером :
Взрыв либо орудийный вы стрел.
И испуганное «0- о !» Моб.
Я подхожу к окну и смотрю вместе с ней на зе­
леноватую воронку неба. Всё как обычно.
Еще выстрел, и Моб судор ожно сжимает мою
руку : багровый сноп искр вспыхивает и гаснет как
раз над маленькой нашей звездой.
Опять выстрел и - тот же сноп, п охожий на
разрыв зенитного снаряда. Два прожектора, молоч­
ного серебра, скрещиваются и шарят по небу. И это
так жив о в оскрешает давнее, пережитое в в ойну,
141

Чfо п о спине бежит холодо!<.
Потом один из прожекторов тухнет, а другой
снизу вверх, как витрину, протирает прозелень меж­
ду кипарисами.
И тогда мы с Моб дружно вздрагивае м :
Звезды нет!
- О - о ! - снова произносит Моб с грудным вы­
дохом. - Они п отушили нашу звезду!
Некоторое время мы стоиы молча.
Потом я сажаю Моб в кресло и п однимаюсь к
себе. Мне как-то тревожно. Отчего?" Впечатляет
меня эта звездная мистика ./1.1об так, что я уже не
с овсем различаю явь и воображение ? Вот я щиплю
с е бя за руку и чувствую б оль - самую что ни на
е сть реальность". «Они п отушили нашу звезду». Кто
«они» и п очему «нашу» ? Экий вздо р !
Н о заснуть я всю эту н о ч ь не могу, хоть и про­
глатываю три сонных таблетки.
К утру от них я - словно бы вполпьяна. Как
сквозь качку на м оре, слушаю марафонский моно­
лог Моб. Таинственным о бразо м п отушенная звезда
знаменует, о казывается, здешнего убиенного пре­
зидента, которого она о божает и цитирует.
Апокалипсическому толкованию Моб несть конца, и мне стано вится невтерпеж слушать.
Я говорю «Аминь!» и п однимаюсь.
Это уж п очти ссора.
Мир восстанавливает звонок Майка. Он спраши­
вает, очень ли вчерашние взрывы помешали нам
спать? Как выясняется, затеянные им работы п о
преобраз ованию природы идут и п о ночам ; вчера,
с о оружая очередной водоем, он распорядился сбра­
сывать какие -то взрывные баюrоны прямо с в оздуха.
Пелена красной пыли, из которой состоит здесь
п о чва, запо р ошила весь звездный горизонт...
142

День сеrодня рабочий, н о я о бъявляю Майку, что
нездоров и останусь дома.
Торопясь спрятаться от и спуганных щек Моб,
запираюсь у -себя в студии и хожу, хожу взад-вперед,
б ессильный взяться за что-нибудь, хрустя разбро­
санными п о п олу осколками пастельных мелков.
Х ожу, отодвинув к стене мольберт и всё, что
м ожно убрать с дороги, чтобы б ольше было про ст­
ранства.
Пространство, однако, напротив, смыкается, те­
снит меня, плющит шаг, провисает над головой. Я
в клетке ! В от-вот мне нечем дышать! ..
Я одеваюсь и иду к своему мустангу.
За спиной, мне вслед, что-то говорит Моб.
Я не оглядываюсь...

**
*

Поразительно, что я избегал до сих пор штрафов
за превышение скорости !
В этот роковой раз, о котором сейчас рассказы­
ваю, особенно долго шел слева, о ставляя всех поза­
ди.
Никто и не пытался меня о б о гнать. Только од­
нажды стал наседать сзади голубой мерседес. Жен­
щина за рулем, тоже в голуб ом, была живописна
и, насколько я успел разглядеть в свое зеркальце,
готова была испепелить меня за п омеху.
Я не уступал, и она, вне себя, о б о гнала справа,
что тоже запрещено здешними правилами. Пару
секунд мы шли рядом, и она, взглянув на меня в пол­
оборота, сделала пренебрежительную гримасу, ка1 43

кую тольно и можно ждать от такого бесконечно
жестокого суще·ства, как женщина, если она не мать,
не жена, не любовница, а просто ничья смазливо·сть,
презирающая в своей ничейности в сех не значимых
для нее двуногих.
Она сделала гримасу и рванула вперед, а я, по­
лусняв ногу с газа, закрываю глаза и вижу вдруг
рядом с собою Дину. Она б,1една, у нее вздрагива­
ют округлые побелевшие ноздри (я знаю, что она
б оготворит дикую езду ) .
- Как в ы могли уступить ей ? - спрашивает
о на, задыхаясь. - Как мог.�ш ? Мне стыдно за вас!
Стыдно, потому что вы сумасшедшая.
Стыдно, п отому что я вас люблю !
Что за вздор ! - говорю я, нажимая на скор о сть.
Мустанг на мгн овенье отделяется от земли, буд­
то беря барьер. Открывая глаза, я вижу в ветровом
стекле голубое и·с чезающее пятно мерседеса и несу­
щие.ся на меня вдоль рубчатых колей белые кляксы,
п охожие на кружевную оторочку.
Мне бы притормозить! .. Я вдруг припоминаю те­
перь слова Моб мне вдогонку : радио предсказало
на сегодня гололедицу, а сама она, Моб, «нехорошо»
видела меня во сне.
Но предчувстния и чернокнижие мне надоели,
одержимость же скоростью не о ставляет меня, и еще
- что-то вроде почти отчаяния, что в от уж до гал­
люцинаций примысливаю себе, чего нет.
И вместо «Притормозить» накатывает вдруг
блажь, наваждение - догнать голубое гримасни­
чающее пятно впереди ! Перехватить во что бы то ни
стал о !
Газ !
Газ !
144

И - ура! оно п одается.Оно приближается. Он6
скинуло скорость!
Как трассирующие пули, мчат мне навстречу
вдоль о б очин сверкающие провода на руках каких­
то двупятых набегающих мачт.
Я слышу, как ёкает что-то в мустанговых легких,
но о бхожу глазами спидометр. Он вот уже, мерседес,
рукой п одать!
Н о что-то подшибает мустангу ноги.
Рвет в сто р ону.
Швыряет в б ешеный штопор, о брывающий дух.
Я успеваю увидеть, как мачты и провода, сгрудившись, кидаются на мое ветровое стекло.
Удара я не помню.

15

Моб у кровати м оей - все дни ; п о куда длился
шок - и все ночи : трубка в вену, респираторы для
дыхания, шприцы, таблетки - всё под ее недрема­
ным оком, а холодок смоченной в ледяной в оде сал­
фетки на моем раскаленном лбу я помню даже
сквозь беспамятство .
М о б вымолила у Бога - она говорит - мою
правую дважды перебитую руку; по-моему, не толь­
ко руку, но - всё то чудесное клеево, которое мед­
лительно (я вис�л три недели, как гусь в мешке) ,
н о благотворно сращивало прочие мои суставы,
трещины и черепки.
Одно время в палате, у окна, помещался и другой
лежалец - лет за семьдесят, из бывших актеров.
Увы, лежал он только днем, а п о ночам бродил, шар­
кая невыносимо ; п олустарушка из бывших, вероят145

но, nоклонниц приносила ему, по-моему, наркоти­
ки ; заглотав их, он становился в позы и что-то при­
нимался читать и з р олей.
Моб рассказала про него Майку, старика пере­
в ели, и я о стался один. Одиночество это, я слышал,
здесь дорого стоит, но Майк сказал : «Всё ОК!»
П оследний месяц Моб приходит ко мне только
к вечеру, и это тоже Майк, в олшебный менаджер
нашей заокеанской судьбы : он устроил ее что-то
п одсчитывать в своей конторе.
Я думаю теперь, что надо разбиться до полу­
смерти, чтобы п ознать как следует самого близкого
к тебе человека. Моб - единственное близкое мне
существо на земле, но как часто ее волевой напор,
властно сть и дидактизм казалис ь мне себялюбием,
неспособностью угадать, чем томим другой. Нет,
о казывается, есть в ней такая способность. И чут­
к ость.
- В бреду, - как-то начинает она, - ты часто
звал Дину. Просил с о о б щить ей о несчастье.
- Просил я ?
- Да. Я п ослала ей телеграмму. И представь : у
нас завязалас ь очень живая переписка. Должна при­
знаться, я многое пересмотрела в ней. В ее пользу.
Т оже и отец Андрей пишет о ней очень хорошо.
Хочешь, дам одно его писы:rо, у меня с с о б о й ?
- Оставь мне, я после прочту...
В письме действительно было много и лестно про
Дину, про е е «испытующие вопросы - результат
долгого пребывания духа впроголодь, как у многих
других подсоветских» ... «Уверен он, что у многих?»
- думал я ...
Н о письмо было позже. А в конце этого разгово­
р а я углядел в Моб заминку : будто знала еще кое­
что, чего не нужно было знать мне.
146

- Ты чего-то не договариваешь, я вижу?
- Пожалуй. Насчет Дины и Вилли. Они разошлись.
- Быть не м ожет! Когда же успелось?
- Она пишет, что решида развестис ь с ним еще
в о время б еременности. Значит, я думаю, уже ме­
сяца два как одна. Развод там не сложен.

**
*

Ну в от, теперь Дина п омянута мной достаточно,
чтобы для читателя этих записок дальнейшее не бы­
ло бы слишком «вдруг».
«Вдруг» оно было прежде всего для меня самого.
Представьте себе утро, с с олнечными в окошко
лучами, процеженными сквозь мельчайшую красно­
ватую пыль (смотри «Гроздья гнева» Стейнбека) и
п отому тоже чуть розового оттенка, и молоденькую
сестру-кореянку, с которой набрасываю я п ортрет.
Мне все еще не разрешено вставать, только при­
п одниматься, опершись на п одушки, и я полулежу
с пюпитром для чтения на груди, но на пюпитре мой альбом и пастельные мелки.
Этот позыв - рисовать - пришел дней десять
назад, потреб овав челобитья начальству, и о бер­
нулся необыкновенной продуктивностью : полдюжи­
ны сиделок и ф ельдшериц, один бородатый санитар­
п одметальщик и наконец сам его величество мой
хирург запечатлены угольным штрихом на м оих
листках и вместе с ними далеко разнесли мою славу.
Кажется, на меня теперь даже очередь, с междо­
усо·бицей ·Среди отделов и этажей.
Но этюд с r<ореянки делаю я пастелью - без1 47

Ь ожно было бы передавать угJiем эти оJiивки rлаз,
этот великолепного тепла колер кожи - как если
б ы вы в черный кофе размешали бы, за отсутстви ем
м олока или сливок, яичный желток. А румянец на
разлетевшихся скулах ! а синий отсвет воло с ! а ян­
тарные переливы JJбa и виско в !
Оттого, что п о ртрет впервые цветной, и з кори­
дора то и дело заглядывают люб опытные.
Одна из заглядывающих вдруг делает моей ко­
реянке знаки. Та В·с пыхивает, извиняется, скрыва­
ется за дверью и тотчас же в замешательстве по­
является на пороге снова.
- К вам девушка, мсьё Пьер ! - говорит она и
исчезает.
Кроме девицы с банджо и в лунно м парике у
меня здес ь знакомых девушек нет. Она к тому же
дважды уже навещала меня. Поэтому, смахнув на
одеяло мелки, я откидываюсь, закрываю глаза и
жду.
Слышу неуверенный перестук каблуков у поро­
га, п отом быстрые шаги и тот теплый шорох, когда
кто -то опускается у вашего изголовья на колени.
Затем этот кто-то легким касанием целует меня
в лоб.
Я открываю глаза:
Дина!
Описание волнительных переживаний мне не под
силу; тем б олее, что, как и в живописи, здесь нужно
о б о йтись без нажимов.
Лучше всего - диалог!
- Если вы сию минуту думаете, может, что я
привидение, - говорит она с горящими скулами, т о я - нет. Я - на самом депе. Час тому назад
прилетела на здешний аэродром и получила от Моб
путевку на встречу с вами.
148

Она словно бы чуть п ожухла; две тонких каса­
тельных к углам рта морщинки и е ще по две, ви­
лочкой, к углам глаз. Но глаза стали б ол ьше, кожа
прозрачней, и теперь я писал бы ее только акваре­
лью, м ожет быть - в медальон.
- Говорят, вам тут всего еще месяц лежать? Я
пробуду у вас пару дней ...
С этого места записки мои, б оюсь, п ойдут скач­
ками - без пересказа разных временных мо·с тиков
и пауз.
Например - той, которая возникает п о сле этого
«Я пробуду у вас пару дней».
Разговор вроде бы и идет, но, несмотря на суто­
локу мыслей, - без слов. И без никакой тягости от
молчания...
Где вы о становились? - спрашиваю я наконец.
Моб пригласила меня к себе. Кстати : проси­
ла вам передать, что п осле завтрака отпр о сится у
своего б осса.
Теперь уже приходят слова. Правда, говорит
только Дина - о том, как п олучила от Моб из­
вестие, как хлопотала о визе, как летела сюда. Го­
в орит торопливо и без передышки - я В'ИЖу, что
«занимает» меня и что мой вид и моя распластан­
ность пугают ее б ольше, чем стоят того.
И когда приносят еду, чуть что не пытается
кормить меня с ложки.
П отом укладывает на «мертвый час» и сама от­
саживается на дальний стул с м оим альбо м о м.
Спать я конечно не сплю и слежу, как рассма­
тривает она мои наброски.
А немного спустя п оявляется Сергей С ергеич.
- Моб звонила, что к вам прибыла гостья, и я,
149

как говорится, взял на себя смелость... - б асит о н
и берет себе стул. - Т е м б олее, ч т о о «Победитель­
нице» п орядко м уже наслышан.
Он необычно п одтянут, о кругл и ласкателен,
С ергей Сергеич. После знакомства и минут десяти
causerie так ловко принимается расспрашивать, что
я только диву даюсь. - «Ну как в Ленинграде ... ?»
«А сколько ... ?» «да полно, разве там у вас есть ... ?»
И так далее.
Дина п оеживается, откидывает за уши пряди с о
щек, н о отвечает. Такой готовности отвечать на
п ерченые вопросы я прежде за ней не знал.
Отрывки из интервью :
- То есть как это - не было общественной
жизни ? У нас, например, был свой, закрытый кру­
ж ок. Это е ще много до встречи с Вилли. Восемь
ч еловек. Две п одруги мои из Герценовского - я
тоже была там г од, н о накопила хвостов, пришлось
взять работу, я П ьеру рассказывала... П отом из на­
шей чертежно й трое, художники. И у одного - друг,
мировой парень, то есть я хочу сказать - блестя­
щий, умный, он кандидатскую по философии защи­
тил. Был у нас главным в кружке, доклады ставил,
дискуссии.
- О чем же ?
- О разном. Эти две п одруги м ои стихи писали
и прозу. Очень в модерне, чуть - п од В ознесенско­
го, пряли слова из звуков. Иногда бывало забавно.
Обе в жизни простые, а станут читать - как гавайс­
кая п олучалась гитара : дым-м-м-м ... плыл-л-л-л ...
Тут она улыбнулась, первый раз за приход, и
С ергей Сергеич п одхватил тороплив о :
- Дальше, дальше, по;калуйста!
- Что ж дальше? .. Тоже и трое художников
были из абсурдистов. В общем, картины их мне не
1 50

нравилис ь, не п одумайте, - про сто они выявляли
свою платформу. Но Вадим, философ наш, экзи­
стенциалист, другими горел проблемами.
Религиозными ?
- Вроде бы напротив ... Так вдруг не расска­
жешь, но если передать главное рассуждение, то ... :
доброго Бога нет, мы его отрицаем. Н о кто помо­
гает нам в нашем отрицании ? Ведь отрицать надо
всё, всё выбросить за б орт: мораль евангельскую,
каноны. Кто помогает нам так победительно всё от­
рицать? С ила Вторая ! В общем Вадим читал нам
философию Второй силы.
- С атанизма?
- В о бщем - да. Персонального, как он это называл. В смысле, что в каждом из нас есть она, эта
«минус-сила», в отличие от Божьей, и надо с гор­
достью на нее опираться. Если, скажем, ложь по­
бедительна, то и лги, и о щутиш ь сам в себе эту си­
лу. Даже и ...
- Сладострастие ?
- Вроде ... Н о, знаете, не хочу б ольше о б этом.
Это - прошлое.
- Интересно : считал Вадим ваш себя н овато­
ром? Еще в начале века были в Петербурге же ...
- Историю вопроса Вадим знал железно, будьте
уверены.
- И не б оялись вы проводить собрани я ? Н е
засекли вас?
- Стукачей среди нас не было. А засечь - за­
секли, верно, то есть знали. То е сть кто-нибудь из
с оседей капнул на нас. Уж много позже, когда со­
бралась за Вилли, допрашивал один, задним числом.
Хотел даже пришить антис оветчину, н о когда всё
растолковала ему, отвалился, сказал даже, что раз
против церкви, так, может, и прогрессивно ... Ладно !
151

это вы всё меня выпытываете. Что если сама вас
спрошу ? Можн о ?
Сделайте одолжение.
Что думаете о религии вы сам и ? Вы - атеист?

Нет, п очему ... верующий. Но несовсем в ладу
с церковью. Полуеретик.
- Это как же ?
Было удивительно, что Сергей Сергеич принял
эту тему так о хотно, в полный серьёз. Но он принял.
- Видите ли : Бог для меня - величайшей тай­
ны непостижимость. То, как толкуют Его б огосло­
вы, кажется мне самоуправством над этой непости­
жимостью, симфонией, сыгранной на свистульке. Бог
- в душе, и б олее вещное выражение Его немысли­
м о . П оэтому к церкви трудно мне п одключиться. Не
могу ...
- Где уж вам - п одключиться ! - говорит,
в озникая на п о ро ге, Моб.
Д олжен сказать, что внезапный Ди.н ин приезд
с обрал в тот п ослеобеденный день в палате моей
к онклав со смешением языков и томпераментов.
Пришла девица с банджо (то есть, конечно, без
б анджо - я просто о ставляю привычно е о б озна­
чени е ) ; затем - Майк; наконец - мой хирург : за­
глянул в дверь на о бычном стрёме со свитой, но,
заинтересовавшись многолюдством, п одсаживается
ко мне на кровать.
Далее сказывается, я думаю, славянский дух о хота витийствовать на любые темы ; бродило, как
в сегда, - С ергей Сергеич, вдохновляющийся даже
мини-аудиторией.
Начинает, п омнится, Майк, профессионально,
спрашивая Дину про бывший Императорский, а
теперь Ломоносовский фарфоровый завод в Ленин152

граде. Моб переводит туда и о б ратно. И затем вдруг
Майк тоже :
- Существует ли в Советах антисемитизм?
Дина мнется, выжимая хлипкое «нет», н о тут
Моб вставляет неожиданно в перевод с о б ственное
свое «да», цитируя, п о-моему, Бурова, и ответ пе­
рехватывает Сергей Сергеич.
- Есть два антисемитизма ! - о бъявляет о н, то
вынимая, то снова засовывая в карман трубку ( и б о
курить в палате нельзя ) : антисемитизм дворников
и про свирен, который русскому интеллигенту бы.11
отродясь чужд, и антисемитизм Достоевского - п о
существу и н е антисемитизм в овсе, н о футурологи­
ческая проблема, спор между иудаизмом и право­
славием. Ну-с, гимн «богоносцу» отзвучал, само оче­
видно и имманентно, п отому что никакого нацио­
нальн о-религи озного сознания у него не оказалось,
напротив - поразительная склонность к духовному
растлению. Но шовинизм у хозяев жив. Тоже и в
э:vшграции мессианский оптимизм еще дышит вме­
сте с верой в единую-неделимую. Les eX'tremes se
touchent.* В такой вере и Буров ваш."
Это уже п о-русски, о бращено к Моб, и у них
загорается спор. Девица с банджо, п охлопав непо ­
нимающе глазами, решается на в о п р о с сама. Она
побывала недавно в Москве в порядке о бменки и,
я знаю, весьма прогрессивна. «Верит ли советская
молодежь в социализм?» - спрашивает она.
Теперь перевожу я. С надсадом, п отому что од­
новременно начинает Майк -- о «социализме с чело­
веческим лицом» и - в н огах моей кровати - хи­
рург, с омневающийся в социализме в о о б ще. Мне
б ы как переводчику несдобровать, н о Сергей Сер* ) К ра йн ости сходя т с я ( ф р ан ц. )

геич, отвернувшись от Моб, снова перехватывает
тему.
- С о циализм - утопия! - в озглашает он, и я
выписываю его тираду п о памяти. - Сама идея со­
циализма утопична и осуществление ее непременно
кончается курятником. Куры - дегенераты перна­
того царства: ни летать, ни плавать, ни пересечь
без паники улицу, и не это ли замысел социализма
в отношении масс?
С о циализм пишет «человею> всегда с самой ма­
ленькой буквы, и люди когда-нибудь об этом все­
таки догадаются. Нельзя ведь представить себе, что­
бы где-то решили отрезать при рождении у каждого
младенчика одну ручку. А при социализме так же
заранее отрезают у человека право на автономию
его «Я» ; стадность объявляется обязательной. Где­
то у Маяковского, программного с оветского п оэта :
«Единица вздор, единица - н оль. Один, если даже
очень важный. Не поднимет простое пятивершково е
бревно» ... и так далее. Экая дичь! А 'ВОТ пулю в л о б
этот один м ожет пустить с е б е б е з коллективной по­
мощи. Сие доказано... И п очему, например, так звер­
ски п ьют советские люди ? эта самая м олодежь, о ко­
торой вы ( по ворот к девице с бандж о ) спраши·ваете ?
П отому что уже при р ождении ли шены самочинной
жизненной перспективы - мечты о круго светном, п о
с о б ственному маршруту, путешествии, своей яхте,
своей земле, своей независимой практике - врача,
инженера, изобретателя чего-нибудь не из-под пал­
ки. Людям разрешено п ользоваться прометеевским
о гнем только для освещения здания строящегося
к оммунизма, которое, конечно же, никогда не будет
достроено. Как тут не запить? .. В озвращаяс ь к Мая­
ковскому : что в самом деле делать творческой лич­
ности, если не хочет продаться ? «Искусство, - пи154

сал Флобер, - лучшее свидетельство , которое мы
можем дать в п одтверждение своего достоинства».
А что за достоинство у продавшихся ? . .
Слушалась в с я тирада в немой тишине. Н о уж
к середине ее произошл о со мной неожиданно е : всё
мое естество, где только было оно п одштопано и
подлечено - ключица с металлическо й скрепкой,
переломы руки и б едра, даже и черепные кости в
затылке - всё занялось вдруг такой нестерпимой
б олью, что через не м огу сдерживался, чтобы не
застонать.
Должно быть и побледнел, потому что и спуганно
кинулась ко мне Моб, и хирург, помяв меня за ш1ечи,
разогнал митинг и вспрыснул болеутоляющее.

16

Вероятно и снотворное тоже - проспа.'l я б о лее
полусуток.
Сны вижу я редко, но тут снится один видовой,
почти приключенческий, и вместе с тем без о бычных
нелепо стей сновидения. Будто мы с Диной летим
на север, в то крохотное поместье, которое продал
(точней - подарил) мне Майк. Летим низко, и это
будто - весна, с олнце ; бугристо и впрозелень сте­
лется п од нами земля, и комаришкой навстречу ей
летит наша тень.
- Какой простор ! - в осхищается Дина.
«Какой простор ! - п овторяю я про себя. - Ка­
кая п очти первозданная ширь! Сколько миллионов
душ гото·ва она еще принять. И как м ожно было на­
зывать наш переезд сюда катастрофой !»
155

- Знаете, Пьер, - говорит, не глядя на меня,
Дина. - Когда хлопотала в консульстве сюда визу,
сказала, что мы с вами о бручены, - посоветовали
м.не так сказать, чтобы растормошить бюрократи­
ков. Так что не в озмущайтесь, если узнаете !
Они не удивились разнице в двадцать пять
лет?
Не их с о бачье дел о ! И н е вижу здесь ничего
удивительного.
Интересно, что позже, припоминая эти слова, я
с омневался: м ожет быть, я в овсе и не в о сне слы­
шал от нее это ? ..
Итак, мы летим в весну, и в от уж п овисает наш
вертолет над голубой плошкой озера, и я узнаю
бухточку с серым камнем и линяло-карминную кры­
шу бунгало. Да, конечно, у нас вертолет - в о сне
о щущая с он, я удивляюсь раци ональности видени я :
иначе - как бы мы могли приземлиться?
И мы приземляемся.
Еще через какое-то время в камине, сложенно;1,1
из серых булыг, - огонь; в котелке - о куньки, ко­
торых я наловил, и густой вокруг дух ухи, которым
пропитались даже Динины волосы.
Впрочем, в бунгало у камина - Дина одна, я с
мольбертом - фронтом к могучему серому камню
в зелено й замше внизу и дужкой едва зазеленевших
веток - поверху. В эту рамку, то есть на камень,
я х очу усадить Дину, но она кричит из двери : «Нет,
мне некогда!», а через минуту вдруг п оявляется в
оранжево м своем купальнике и б ежит с камня ны­
рять. Я удерживаю : в ода ледяная, и неизвестно дно ...
- Наплевать! В ообще не хочу вам б ольше п ози­
р ов ать.
- Почему? - спрашиваю я, и - слово за слово
- мы п о чти ссори:мся.
15.6

Мы почти ссоримся, но rде-то на озере затяr11вает свой речитатив певчий гусь, и мы, замолчав,
прислушиваемся ...
В этом, кажется, месте меня будит дежурная,
чтобы принял лекарство .
Потом - звонки.
М об : «Как ты себя чувствуешь?» И кряду
длинный отчет о фантастических, п о-моему, их с Ди­
ной планах. «Она сегодня будет у нас в оффисе, и
представь: уже прилично знает английский, учила
до'Ма, а вчера будто бы стеснялась... Передаю ей
трубку.»
Дина : «Пьер! Майк хочет п оказать мне свое про­
изводство. Мы будем у вас часам к трем. Выспитесь,
п ожалуйста, к нашему приходу и не занимайтес ь
художеством - я имею в виду п ортреты медицин­
ского персонала. Пока!»
С е ргей Серrеич : «Она в самом деле очень занят­
ная, ваша победительница ! Когда будет у вас? М ож­
но и мне тоже ?»
Появляются они все трое разом.
- Сегодня у вас цвет щек - что надо ! а как
голова? - спрашивает Дина и кладет ладон ь на м о й
лоб, отчего, мне вдруг кажется, из-под него уходит
п оследняя застрявшая там со вчерашнего вечера
муть.
- Майк несказанно добр! - говорит, усажива­
ясь, Моб. - Очень ценит твою работу и, знаешь,
предлагает нам перебраться в ньюйоркский филиал
фирмы. П о его мнению, здешний климат и о круже­
ние вредны для тебя. Идея, не правда ли ?
Я хочу спросить вполушутку, переберется ли с
нами ,и сам Майк, н о Моб ждет ответа с таким не157

терnелив:ьrм смущением, чtо я толЬ1<0 улыбаюсь идея мне п о сердцу! - и она радостно переводит
дыхание.
Сергей С ергеич задумчиво выбивает на щеке
«Жил-был у бабушки» ... - Придет·ся тогда пере­
селяться на север и мне ! - говорит о�н и берет в
руки мой альбом с рисунками. Помянутый уже выше
п ортрет м едсестры кореянки вызывает неожиданный
взр ы в.
- Ну в от, вот! - гудит он, и как-то сам собой
вспрыгивает на его пролысине чубчик. - Недароы
же я разглядел в вас романтика! В этом ваше'М этю­
де- романтика чи·стейшей в оды !
- Почему ? - спрашивает Дина. - Давно хо­
тела спросить у вас. Поче�1у бытовое у Пьера, по­
вашему, не реализм?
- П отому что у него есть нечто над реализмом,
е сть «возышающий о бман», который дороже тьмы
низких и стин - в этом между прочим и заключена
тайна творчества. Без возвышающего о бмана в ро­
ма•не, в картине ли - нет искусства. Без этой по­
правки на что-то дополнительно е и неизъя.снимое
словом - к п ортрету, характеру, пейзажу или опи­
санию происшествия перел нами не творчество, но
ф отография, вытянутая из автомата. Доказатель­
ство, как это происходит в части п оэт.и ческого сло­
ва, - вся почти современная советская литература,
насквозь реалистическая и потому антихудожествен­
ная. А из «тьмы низких и стин мне дороже» ... вышли
и Наташа Ростова, и князь Мышкин, и русское ба­
летно е искус.ство , и «Демою· Врубеля - всё вышло
оттуда. Чудеса Запада я уж и не перечисляю ...
- К «возвышающему о бману» не относите ли
вы, случайно, и веру? - интересуется Моб.
- Непосредственно, конечно, нет.
15 8

- А посредственно?
Я думаю о страсти Сергей Сергеича к гиперб о ­
лам и не слушаю завязавшегося у них разго'вора.
Не слушает его и Дина. Спрашивает, наклонив­
шись ко мне, шёпотом :
-- Можно мне придти завтра совсем ран о ? Раз­
решается, кажется, с десяти. я читала у входа. Мож­
но - в десять? В час Моб заберет меня на аэро порт,
а до того - у меня очень важный к вам разговор ...

17

Это : «Очень важный к вам разговор», признать­
ся, сверлило у ме1ня в ушах всю ночь. О чем б ы ? ..
Догадка п оявляется только утро м, когда Дина
входит ко мне в палату с туго заложенными, почти
зализанными за уши прядками волос и каким-то си­
р отским, напряженным лицом, чуть похожая на по­
слушницу, явившуюся к игуменье на вызов.
Сказавши «С добрым утром !», сидит молча, ма­
шинально поправляя мои п одушки и цветы в вазе на
ночном столике, и мне вдруг кажется, что я отгады­
ваю словно бы исповедническую нить ее мыслей,
разматывающуюся с души ее, как ·С клубка. И вот
нить эта застопоривается, натягивается, грозя о б ор­
ваться, и 01н а начинает отрывисто, глядя от меня в
сторону, так что я напрягаюсь, чтобы не пропустить
ни слова:
- Не знаю, к ч ему приведет, но должна расска­
зать.. И не стесняйтес ь реакцией, я стерплю всё ...
Но, п ожалуйста, молчите пока ...
Она задерживает дыхание, и возникшая пауза
.

159

- n одстать Раскольникову перед ero признанием в
п олицейском участке.
- Это я с ообщила тогда про вас на Б ольшую
землю, - говорит она, о бернувшис ь ко мне лицом
и п одчеркивая ударения в словах мелкими кивками
головы, как это делает Моб. - Про вас о боих и про
ваших р одственников в Ленинграде, с ваших же слов.
С ообщила в органы, в о бщем - донесла ...
Замешател ьство возникает теперь и с моей сто ­
р оны : ничего неожиданного в ее признании для ме­
ня нет, но сказать ей тотчас об этом я не могу. Ра­
зыграть изумление - тоже.
- Гм ... - говорю я. - Такии уж огромным
предательство м это не было.
Вскинувшись на это «ГМ», она смотрит на менн
о шеломле�н но и недоверчиво и, видимо, прочитав
что-то на моем лице, отворачивается с краской на
скулах. Эта третья и п оследняя пауза - дольше
в сех.
Потом следует б олее связн о е :
- Я расскажу вам всё, ва'М только одному. . . Простите меня или нет, но хочу, чтобы вы знали ... Когда я решила выйти за Вилли, можете в о образить
себе, что тут началось? Какая петрушка? И как меня
- по инстанциям, от комсорга нашего и до, ска­
зать бы вам до каких высот! Да вы же не при царе
Горохе из С о юза уехали, можете, думаю, себе пред­
ставить. «Что делаешь? Родина тебя воспитала, вы­
п естовала»... и так далее. Сперва я отбрехивалась,
но потом всё п ошло сложнее. «Отпустим тебя, раз
такое дело, однако учти : как свою! Ты наш актив,
комсомолка, в кандидаты великой партии собралась,
- неужто оторвешься от р одной земли, как падали­
ца с яблоньки ? Нет, нашей должна и у капитали­
стов о статься!» Ладно, говорю, в чем дело-т о ? Мол1 60

чат. Молчат и тянут. «Жди !» говорят. День за днем,
неделя за неделей. Наконец из органов один, очень
высокого звания, так п одступил, что вроде он п оэт и
психиатр разом. «Я одинок, - говорит, - ни жены,
ни сестры, ни матери, но будеш ь мне сестренкой, са­
мой дор огой и любимой, если скажешь «да». Я губ ы
кусаю : «что - да?» - спрашиваю, «что делать?»
«Ничего, - отвечает, - увидишь сама. И в о всех,
- говорит, - б едах выручу, по ковровым тол ькv
дорожкам будеш ь ходить, а мамаша твоя у нас как у Христа за пазухой будет». Так толко.м другого
ничего и не сказал. Но уже на ненашем аэродроме,
как сходить, б ортпроводница сунула в руку адрес
с фамилией. Там, в нашем городе.
- Явку?
- Вроде так. Можно мне не называть п ока имени ?
Имя я тотчас же угадываю сам. Мы встречалис ь
с этим человеком у о б щих туземных знакомых. Был
о н отпущен четыре года назад тоже и з Ленинграда
для натурализации по случаю скандинавских пред­
ков. Я тогда е ще сомневался отно.сительно предков,
и бы.ч: о что-то паясническое в его «Привет, привет ! » ,
которыми неизменно встречал. В прошлом, я знал,
он был членом парти и ; здесь, значит, стал резиден­
том.
-- Как хотит·е, - говорю я.
- Я вам потом непременн о скажу ... И в от, значит, сразу всё начало.сь. Всё ему о вас передавала.
От р одных письма, п осылка, старичок один к вам
приезжал - это всё он устроил. То е сть мы, я с
ним... Н о про то, что вы - не вы, - тут тольк о о:н
один, слово даю ! И еще - про то, что будто были
у BJracoвa. Ведь вы не были ? .. Нет? .. Я знала. Тут
я противилась, чуть глаза не выцарапала е му, н о
161

п о ме шать не могла. Прок.линала себя, но нужно
было молчать.
Поче му ? Что мешало вам п ослать его к черту?
Много чего мешало, не хочу о б этом сейчас...
Главное - ма�rа моя была там, п оймите ! П олупа­
р ализованная... сиделка ходила из амбулатории
каждый день. И он говорил: «Хочешь погубить свою
мать? Тогда ва.�:яй, действуй по-св оему, разминемся.
Н о учти и для с е б я : руки у нас длинные» ... И я слу­
шалась. П омните, м ожет, ваше перво е приглашение ?
н а ужи н ? Это он запретил идти ...
- Неясно мне, зачем в сё это было. К чему мы
п онадобилис ь ему, я и М о б ?
Всех брать п од лупу! - говорил он. - Всех
р енегатов, б егуно в с р одно й земли ! Прощупывать
всех : кто враг, кто друг, то есть м ожет чем быть
п олезен ... А нет - спускать с рельс, как наши парти­
з аны фашистские поезда, рушить их самодоволь­
ную сытость, чтобы самим коптеньем своим не вре­
дили нашему делу. Мутить! ..
- Мутить, разве что ... Ведь вот и в самом деле
- п очти принудил нас перебраться за океан. Шантаж, р одные-заложники ! В «Белой книге» Моб и
Бурава о б этом о б о всем предостаточно. А как те­
перь ваша мама?
- Умерла шесть недель назад. В общем - всё!
Теперь... только ответьте честн о ! хочу спросить...
Она не договаривает, п отому что входит знако­
мая уже читателю записок моих кореянка - мерить
кровяное давление. П окуда мерит - из-за локтя ее
и набухающей воздухом на моей руке обмотки я
вижу, как мучительно, отжимая краску -со щек, скла­
дывается у Дины вопрос.
И когда мы снова одни :
-·

162

Вы меня презираете ?
Что за чепуха ! Мы друзья.
- Сможете когда-ни будь простить ?
- Смог уже давно.
Краска заливает теперь не только скулы-виски,
но все вскинутое на меня лицо и шею.
- Вы хотите сказать... - ш епчет она, а м ожет
быть мне только кажется, что шепчет, п отому что
у меня тоже горячит что-то в горле, и я жду, когда
оба мы войдем в б ерега.
Она входит первая :
- Должна была о бъяснить, как случилось, что
предавала вас .. И другое, до повор ота в себе. Х о ­
тите расспросить е щ е что ? . .
- Ну, м ожет быть, о б этом, как вы называете,
п овороте. Ведь п оначалу вы отвергали нас, здешних,
вполне чи.стосердечно ? Как он произошел, этот п о ­
ворот?
- Знаете, - говорит она с са:м ой широкой своей
улыбкой, - спросите о б этом Моб! Она мне вчера
такую теорию развела о двойничестве, и так ловко,
что я в эту теорию влезла точь в точь, с головой.
«Радиация добра оказалась сильнее радиации не­
нависти» ... - это е е ! Но лучше, повторяю, ·Спросите
у нее у самой ...
.

**
*

Когда, часа через два, я останусь один, - целый
хоровод слов явится ко мне вместе с с ожалением,
что два часа назад их не сказал.
Но в нашем с Диной интермеццо, п осле ее приз163

нания, говорить нам не хотелось, мы почти упоенно
м олчим.
Может быть, впрочем, и говорим про себя, и не
друг с другом, а с неким - Третьим, в руках кото­
р о г о триптих времени, наше вчера, сегодня и завтра.
Они невероятно и непредвиденно вдруг смыкаются,
з ажигая в округ проникновенный свет, в котором зна­
чительны одни только непроизнесенные слова, а про­
ч и е, какими все-таки обмениваемся, не нужны и ни­
чтожны.
Как, например, п осле завтрака, который тоже
проходит п очти в м олчании.
- Вы ведь не сразу к себе, в Европу? - спра­
шиваю я. - Забавно, что ваши планы мне известны
от Моб.
П отому что не интересуетесь первоисточником.
Интересуюсь, но, в самом деле, не спрашиваю.
П о ч ему бы это ?
- Н е знаю ! - говорит она с полудосадой.
Н о п остан овили : спрашивайте только у меня !
- Я уже спросил!
- Да, верно, спросили. Я задержусь в Ньюйорке. Не знаю, чего еще вам не сказала Моб.
- Б ольше ничего не сказала.
- В Нью-Йорк я лечу с вызовом на работу,
который мне дал Майк. Буду хлопотать о п остоян­
н о й визе.
За окном, этажом п ониже, - длинный автогу­
док. Узнаю : мой, в осставший из пепла, мустанг!
- М о б ! - п однимается Дина. - Бегу ! .. Можно
мне увезти с с о б о й этот ваш альбо м ? Я верну потом ...
Н е дожидаясь ответа, она нагибается за альбо­
мом и мимоходом целует меня в губы.
1 64

- Кстати : Моб велела сказать, что заедет к вам
на о братно·м пути.
Мне трудно представить, что в от-вот, через одну­
две секунды, Дина уйдет, и я спрашиваю б ездумно,
только чтобы чуть ее задержать:
- И не жаль вам покидать Старый свет? Скан­
динавию ?
- Говорят, Софья Ковалевская - она ведь была
в Стокгольме профессором - записала в дневнике,
что самый счастливый час у нее в году - это когда
она уезжает на материк. Я дохну с тоски тоже. Стра­
на чудесная, и народ ... Но мне вреден север, - ска­
зали врачи, и после Балтики хочу побольше солнца.
Снова сигналит Моб.
- Иду, иду! - кивает Дина окошку.
И мне, с порога:
- Всег о !
.•

165

К Н И Г И

ТОГО

ЖЕ

А В Т О Р А :

ЯЗЫК И ТОТАЛИТАРИЗМ. Изд-в о Института п о
изучению С С СР. Мюнхен, 1 9 5 1 .
МЕЖДУ ДВУХ ЗВЕЗД, роман. Изд-в о им. Чехова.
Нью-Йорк, 1 953 .
... ПОКАЗАВШЕМУ НАМ СВЕТ, роман. «Посев»,
Франкфурт на Майне, 1 960.
ДВОЕ НА КАМНЕ, повести и рассказы. «Товари­
щество Зарубежных Писателей». Мюнхен, 1 960.
ЯЗЫК И СТИЛЬ РОМАНА Б. Л. ПАСТЕРНАКА «ДОК­
ТОР ЖИВАГО». Изд-во Института п о изучению
С С СР. Мюнхен, 1 962.
ЧЕРЕЗ ПРОЛИВ, повести и рассказы. «Т·оварищество
Зарубежных Писателей». Мюнхен, 1 966.
ПРОЧТЕНЬЕ ТВОРЧЕСКОГО СЛОВА. Изд-·в о Н ью­
й оркского университета. Нью-Йорк, 1 970.
ТВОРЕЦ И ПОДВИГ, очер1<и по творчеству А. С ол­
женицына. «Посев», 1 972.
ТРИ ТЕМЫ ПО ДОСТОЕВСКОМУ. «Посев;> ,

1 972.

ДВЕ СТРОЧКИ ВРЕМЕНИ, роман. «Посев»,

1 976.

SOLZHENIТSYN : CREATOR & HEROIC DEED.
The University of Alabama. Alabama, 1978.

167