ПЮЛЕТАРНИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ЛИТЕРАТУРНАЯ
I И ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА	_
||| СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР ГАЗЕТА
№ 1 (2264).
Вторник, 1 января 1946 г.
Цена 45 коп.
Год побед!
Закончился 1945 год.
Он останется в памяти народов, как одна j
яз величайших дат истории человечества.
Гад побед над германским и японским аг-
рессорам, год разгрома вооруженных сил
фашизма. 1945 год — год решающих успе-
хов мудрей сталинской стратегии. 1945 год
был годом дальнейшего укрепления со-
циалисдического государства и торжества
‘благородных идей Ленина—Сталина.
В 1945 году увенчались торжеством ве-
ликие усилия советского народа. С окон-
чанием второй мировой войны открылись
огромные исторические перспективы перед
человечеством. Советский народ спокойно и
тверд0 смотрит в будущее — он готов к
новым трудам и победам.
В готы Великой Отечественной войны
советского народа, когда на много веков
вперед решалась судьба всего мира, исто-
рия вошла в жизнь каждого человека. Со-
вегсюий воин, прошедший от Сталинграда
до Берлина, знает, что он совершил подвиг
офомного всемирпо-иггоричм'кого значе-
ния. Советские рабочие, колхозники и ин-
теллигенция знают, что их самоотвержен-
ный труд обеспечил разгром фашизма.
Наши люди, борцы и строители новой
жизни, вправе ожидать произведений лите-
ратуры, достойных их подвига. Алексей
Максимович Горький не раз говорил о том,
что наше искусство должно показать совет-
скому человеку, как он велик, какими мо-
гучими возможностями он обладает, какие
неисчислимые силы находятся в его вла-
сти. За время Отечественной войны эти воз-
можности колоссально расширились, эти
силы неизмеримо увеличились. В тяжких
испытаниях люди выросли, закалились,
окрепли. Новыми глазами они взглянули па
себя, своих товарищей, свою страну. Все
мы помним прекрасные слова товарища
Сталина о простых, скромных советских
людях, «...которые держат в состоянии ак-
тивности наш великий государственный ме-
ханизм во всех отраслях науки, хозяйства
и военного дела, йх очень много, имя им
легион, потому что это десятки миллионов
людей. Это — скромные люди. Никто с них
ничего не пишет, звания у них нет, чинов
мало,но это — люди, которые держат нас,
кж основание держит вершину». Это —
лучшая оценка народных усилий и могу-
чий стимул для нового движения вперед,
нового стремительного роста.
Дух борьбы и созидания должен господ-
ствовать в искусстве. Прочная, нерушимая
связь с народом, глубокое и органическое
выражение передовых идей современности,
последовательная и непримиримая борьба
за их торжество — вот что всегда состав-
ляло существо русской литературы. Наша
литература опирается на славные тради-
ции великой классической литературы
прошлого века — литературы Пушкина и
-Толстого, Чехова и Тургенева, Лермонтова
и Некрасова, Белинского и Чернышевского.
Их книги учили народ бороться за победу
добра и справедливости, истины и красоты.
Уже в наше, советское время А. М. Горький
и В.. -В. Маяковский неустанно работали
над созданием художника нового типа, ху-
дожника, способного «в просвещеньи быть
с веком наравне», способного реализовать в
свеем творчестве благородные идеи социа-
лизма. Искусство в нашей стране стало
деянием, оно воспитывает, утверждает.
В годы Великой Отечественной войны
наша литература созидала воюя и воевала
созидая. И сейчас, когда замолкли пушки,
советские художники отлично понимают,
что морально-политический разгром фашиз-
ма и его покровителей и пособников еще
не завершен. И они должны делать все, что
в их силах, для того, чтобы окончательно
закрепить победу демократии над империа-
листической агрессией.
Самодовольство и успокоенность всегда
были чужды советскому искусству. В нем
господствует дух неудовлетворенности, дух
искании и открытий. Паши литераторы яс-
но сознают, как много ич еще нужно сде-
лать для того, чтобы выразить и запечат-
леть грандиозную эпоху, в которую мы жи-
вем.
Именно этот дух поисков, дух неукроти-
мого новаторства, и принес нашей литера-
туре в прошедшем году интересные книги,
которые стали заметным событием в куль-!
турной ЖИЯ1И страны. Эти книги поинад- j
лежат перу писателей разных поколении.
Среди них и роман Александра Фадеева
«Молодая гвардия», и начало трилогии 
Константина Федина «Первые радости», и ।
повесть молодого литератора В. Овечкина!
«С фронтовым приветом», и ряд других,
произведений. Предреволюционное прош-
лее, Отечественная война, которая еще
вчера была настоящим, мечты о созида-
тельном будущем — все это занимает умы
советских писателей.
В литературу входят новые имена, но-
вые дарования.
1945 год был готом знакомства наших
читателей с молодыми способными паэта- 
*и, которые, как правило, выступают со!
стихами лирическими, стремясь выразить
чувства и мысли поколения, созревшего
в годы войны.
Рядом с произведениями професспопаль- j
йых литераторов появляются все новые j
книги «бывалых людей» — жанр, который j
Так высоко ценил А. М. Горький. Книги эти
Венны не только томи фактами, о которых 1
«ги рассказывают, но и благородным ду-!
Лом патриотизма, моральной чистоты и
Правды, их проникающем!.	j
Будущее принадлежит писателям, рабо-
тающим серьезно и добро- пшетно, писате-
лям, понимающим, как велики права и обя-
занности советского художника, писателям,
Которые соединяют острую наблюдатель- '
ность и мастерское владение словом с вы- 1
с<жой идейностью и политической шпро- i
Той.	I
Мы вступаем в новый год с твердой увс-
РСИШТТЫО В ТОМ, ЧТО он будет плодотвор-
ным И претворит в деле те пожгла пня. с
Которыми справедливо обращается к лите-
Гдаутю многомиллионный читатель.
Плакат работы художника П. Голубя.
Издательство «ИСКУССТВО».
ООО
ПЛАНЫ ИЗДАТЕЛЬСТВ
КИЕВ. (От наш. корр.). На заседании
президиума Союза советских писателей
Украины 'Обсуждались тематические планы
на 1946 год украинских издательств: «Со-
ветский писатель». Украинское государ-
ственное издательство и Государственное
издательство детской литературы.
Издательство «Советский писатель»
предполагает выпустить в свет 40 книжек
прозы, 40 книжек поэзии, пять тематиче-
ских альманахов, два альманаха молодых
авторов, пять книжек по литературоведе-
ВОЗВРАЩЕНИЕ КНИЖНЫХ ФОНДОВ
КИЕВ. (От наш, корр.). Ha-днях в биб-
лиотеку Академии наук УССР доставлено
из Бухареста 10416 книг, вывезенных окку-
пантами из Киева. Возвращено много ред-
ких изданий на русском, украинском и
иностранных языках, 168 древних печатных
географических карт, 159 рукописных карт
«СОВЕТСКИЙ КРЫМ»
СИМФЕРОПОЛЬ. (От наш. корр.). Вы-
шел первый номер историко-краеведческого
и литературно-художественного сборника
«Советский Крым». Сборник открывается
письмом трудящихся Крыма товарищу
Сталину в годовщину освобождения обла-
сти от фашистских оккупантов. Обстоя-
тельная статья героя боев за Крым гвар-
дии генерал-лейтенанта Мельник, помещен-
ная в историческом отделе, рассказывает о
подготовке и проведении Крымской кампа-
нии. Автор рассказывает о высадке десан-
та на Керченский полуостров, штупме Ту-
рецкого вала и боях за Севастополь.
Краеведческая часть сборннкэ, представ-
ленная статьями профессоров П. Болгаре-
ва, В. Колесникова и В. Чаянова, знакомит
читателя с хозяйством Крыма — виногра-
дарством, садоводством и почвами полу-
ПАМЯТИ К. Д. УШИНСКОГО
КУЙБЫШЕВ. (От наш. корр.). Общест-
венность г. Куйбышева готовится широко
отмстить 75-летие со дня смерти выдающе-
гося русского педагога К. Д. Ушинского.
В юбилейные дни в высших учебных за-
ведениях состоятся научные конференции
на тему «Педагогическое наследство Ушин-
НОВЫЕ ТУРКМЕНСКИЕ ПЬЕСЫ
АШХАБАД. (От наш. копр.). На четырех
заседаниях правления ССП Туркменистана
обсуждались новинки дртматур: ин. Свои
пьесы прочитали Тоушан Эсенова, Г. Мухта- !
ров, Бе.кге Пур.тисв и Базар Аманов. Эти ‘
авторы не впервые выступают в драматур-
гическом жанре. Эсенова и Аманов хорошо
были известны туркменскому зрителю еще
до войны, первая — своей комедией «Шем- (
шат», второй — инсценировкой классиче-
ского романа «Зохре и Тахир» и комедией '
о Кемине. Молодые драматурги Мухтаров и
Пурлиеп написали в соавторстве четыре пье-
сы для областных колхозных театров, имев-
шие успех в колхозной аудитории. Теперь
эти драматурги выступают порознь.
В обсуждении новых пьес приняли уча- ।
стне писатели, театральный актив Аш-
хабада, руководящие работники Управле-
ния по делзм искусств.
Герои драмы Т. Эсеновой «Побежденный
дракон» — туркменская интеллигенция, ху- J
дожники, музыканты. Действие происходит
частью в Туркмении, частью в Действующей
армии. По мнению всех участников обсужде-
ния, фронтовые сцепы н пьесе значительно .
слабее, чем сцены в ауле, они наивны и об- j
пару жива ют незнание автором среды, в ко-
торую она вводит своих героев. Снопы «ты-
ловые», напротив, написаны Эсононой по-
настояшему лоамагично, g них действуют
живые люди, в существование которых зри-
НЯТАЯ КНИГА «ОМСКОГО АЛЬМАНАХА»
ОМСК- (От наш. корр). Вышла из печати
пятая книга «Омского альманаха», В ней
опубликованы рассказы С. Залыгина и
П. Рала.щега глины и> повести В. У гкова —
«По 1 U.Hif рубеж»; стихи М. Максимова,
Н. Москалева, М. Юдалевчча. Вл. Бухар-
цева и др.; переводы Л. Мартынова и
СТРАНЕ
УКРАИНЫ НА 1946 ГОД
нию и критике. Классическая литература
будет представлена в шести книгах «Биб-
лиотеки поэта» и девяти книгах «Библио-
теки новеллиста». Всего намечено к изда-
нию 107 книг (680 печатных листов).
В планах Украинского государственного
издательства и Государственного изда-
тельства детской литературы классика и
современная художественная литература
занимают значительно больше места, не-
жели в 1945 году.
Южной Украины, Бессарабии, Крыма,
г. Киева, собрание рукописных материа-
лов, включающее рукописные книги, дип-
ломатические документы, личные архивы,
переписку, альбом путешественника Гри-
горовича-Барского, «Житие св. Варлаама и
Иосифа» (1021 г.) и др.
острова. В этом же отделе напечатана статья
М. Олинского и Д. Холендро—«По местам
Крымской конференции».
В сборнике впервые опубликована третья
глава из романа С. Сергеева-Ценского «Пу-
шки заговорили» (из эпопеи «Преображе-
ние»), Название главы—«Художник и вой-
на». В сборнике напечатан также рассказ
П. Павленко «Рассвет» об украинских
колхозниках, поселившихся на Крымском
полуострове. Кроме этого, помещен публи-
цистический очерк писателя — «Крым бу-
дущий».
Отдел поэзии невелик. Он представлен
лишь несколькими стихотворениями В. Ку-
лемина и Б. Сермана.
Второй иомер сборника «Советский
Крым» выйдет в начале 1946 года.
ского, его жизнь и деятельность». Во всех
школах и техникумах будут проведены соб-
рания, посвященные памяти Ушинского,
В день смерти Ушинского состоится го-
родское собрание в драмтеатре им. М. Горь-
: кого.
тель и читатель верят. Эсеновой предстоит
еще серьезная работа над пьесой.
Интересно задумана комедия в стихах
«Азгын» («Свихнуьшийся») Г. Мухтарова.;
Сегодняшний день туркменского аула, борь- .
ба с пережитками феодально-байского от- j
ношения к женщине, злоупотребления в;
практике руководства некоторыми колхоза-!
ми — все это нашло отражение в комедии '
Г. Мухтарова. Однако художественные ка- |
чества сцен и образов весьма норавноцен- j
ны. Пьеса также нуждается в серьезной до- '
работке.
Очень слабой и недоработанной призна-
на стихотворная пьеса, вынесенная на обсу- .
ждение Бенге Пурлиевым. В ней интересна
только тема — быт сегодняшнего аула. |
Наиболее положительную оценку получи- !
ла историческая драма Базар Аманова — :
«Султан Санджар». Главное действующее
лицо Санджар.	|
Писатели Ата Кп у шутов, Б. Кербабаев, !
Кара Сеитлиев. Беки Сейтаков и другие ,
отметили верное раскрытие образа Санджа- !
ра, занимательную интригу пьесы, хороший
язык.	।
В. Энгельгардта; очерк Ин. Шухова —
«Каргины старого Омска»; статьи И. Коров-
кина «Народные песни Западной Сибири» и
В. Бурмина «Тобольский гражданин Петр
Ершов»; исследование Б. Бухштаба «Козь-
ма Прутков, П. П. Ершов и Н. А. Чижов».
ТЕМЫ, ЖДУЩИЕ ПИСАТЕЛЯ
1.
Когда Красная Армия, ломая последние
преграды, добивала фашистского зверя в
его логовище, среди развалин Берлина, в
пороховом дыму, в огне пожарищ, — свиде-
телями всего происходящего были много-
численные писатели и очеркисты. Очерк в
эти дни заполонил газеты и несколько поз-
же журналы.
Все было интересно читателю. Он жаж-
дал узнать как можно больше подробно-
стей. как можно ярче представить себе ис-
торическую картину победы, разгрома гит-
леровского государства. Последние вы-
стрелы мировой войны, капитуляция врага,
описания рейхстага, имперской канцелярии,
виды разрушенного Берлина, наш праздник
Победы в поверженной фашистской столи-
це — все это неоднократно проходило в
очерках многочисленных авторов.
Это были первые- впечатления, очерки
поспешные, горячие, талантливые, очерки
средние и слабые. Как показала недавняя
жаркая дискуссия в Союзе писателей, ко-
гда обсуждались очерки, напечатанные в
журнале «Знамя», все признавали, что в
очень многих случаях тема разрабатывает-
ся легкомысленно, поверхностно, примитив-
но. Уже можно начертить некий схемати-
ческий план, по которому пишется очерк.
Путешествуя со скоростью ста километ-
ров в час, когда даже деревья, растущие по
сторонам шоссе или автострады, сливаются
в тусклое пятно и нельзя, иметь никакого
представления даже о местности, по кото-
рой едешь, автор прибывает в город —- ме-
сто своего назначения. Здесь он идет но-
чевать в дом, рекомендованный ему комен-
дантом. От этой случайности идут другие
случайности. Поспешность справочных све-
дений о том или ином городе приводит к
тому, что Дрезден становится заповедни-
ком готики, когда в нем всегда преобладал
стиль барокко, случайный хозяин или хо-
зяйка превращаются в «типичных» пред-
ставителей населения, вид из окна превра-
щается в «характерный» пейзаж, а после
экстренного занесения всего этого з запис-
ную книжку автор отправляется с такой
Же скоростью дальше. Вот почему в очер-
ках все чаще мелькают фразы: «я мимохо-
дом заметил...», «мне запомнилось только
это...», «мне бросилось в глаза...»
В этой путанице чувств и наблюдении, ли-
шенных темы, нет ничего, кроме анекдотов,
случайных разговоров и отрывочных гео- j
графических « экономических сведений,
зачастую неверных и неточных.
У авторов нет отношения к материалу,
ими наблюдаемому. Растерянность перед
сложностью явлений, отсутствие широкого .
взгляда — нашего взгляда на время и на
человека, делает очерки бессодержательны-
ми, даже при наличии хорошо поданных
мелочей или хорошо описанных пейзажей.
Мировоззрение должно выражаться в очер- |
ке с наибольшей силой, потому что он опе-
рирует художественными деталями, позво-
ляющими читателю глубже попять происхо-
дящее. Писатель советский, путешествую-
щий в послевоенной Европе, не может быть
праздным туристом, регистрирующим эсте-
тические ощущения той или иной местности.
А между тем чрезвычайно важно именно
сейчас рассказывать об этой Европе, об’яс-
нять ее в своих очерках как нашим за гра-
ницей, так и советским людям на родине.
Советский читатель хочет знать о том,
что делается в оккупированной Германии,
как живут немцы, что они думают, каки?
процессы происходят во всех слоях герман-
ского населения, что такое быт больших
городов, быт деревни, что делается, чтобы
морально-политический разгром фашизма
был доведен до конца, как борются с вер-
вулыфами и как сопротивляются недобитые
фашистские прихвостни.
Жизнь в освобожденных братских сла-
вянских странах очень мало освещается в
очерках. Сведения о Чехословакии, Польше,
Югославии, Болгарии отрывочны и не часты.
В газетах появляется довольно много кор-
респонденций, но нужны большие очерки,
большие рассказы о жизни и борьбе за сво-
боду этих стран. Сегодняшний день Евро-
пы сложен и противоречив. Задача писате-
ля-очеркиста — проникнуть в эту слож-
ность и рассказать красочно и точно, что
происходит на пространстве Европы после
разгрома фашизма, разоблачить глупые и
неверные представления о европейской
жизни, вызванные незнанием или неосве-
домленностью.
Надо поговорить и об изображении совет-
ского человека на фоне этой послевоенной
Европы. Многие советские люди живут сей-
час в городах Запада, исполняя свою исто-
рическую миссию. Они представляют совет-
ские, новые характеры, неведомые Европе.
Они являются представителями той силы,
которая создала социалистическое обще-
ство, создала первое г. мире могучее совет-
ское государство.
Нельзя забывать об этом, говоря о совре-
менной Европе и о том положении, в каком
она очутилась, разграбленная и униженная
фашизмом. Освобожденная Красной Армией,
эта Европа начинает жить по-новому, и опи- |
сания ес по старым меркам нейтрального I
очерка никуда не годятся.
2.
Огромная тема, ждушая писателя,—о че-
ловеке, вернувшемся с Великой Отечествен-
ной войны. Человек-победитель, участвовав-
ший в самой грандиозной битве за счастье
человечества, возвращается к мирному тру-
ду, к ноъой созидатетьной работе. Его встре-
чает семья, его всгррчают родные и знако-
мые. сослуживцы, его приветствуют, обни-
мают. целуют, ласкают, говорят речи. Он
видит потные места, он возвращается на
родной завод или в оставленный им для
ратных трудов колхоз. Или он начина' т
учиться или скр 'мио .занимает какое-нибудь
не очень заметное служебное место в боль-
шом городе.
Он полон боевых воспоминаний, еще ПО-
। ред его глазами чужие земли, вражеские,
| неприютные, поля недавних сражений. Он
, вернулся не таким, каким ушел. Вонна как
। бы сделала его плечи шире, поступь еще
j увереннее, закалила характер, воспитала
долю, показала ему мир ммнх трщ ических
। переживаний, наградила его верными дру-
зьями, незабываемыми товарищами
О
Николай ТИХОНОВ
О
Он по-другому воспринимает многое. Его
политическое сознание расширилось. Он не
простой человек, он—герой. Он сын вечико-
го государства, он сын великой партии. Он
был участником бессмертных дел. И в то
же время его ждет отныне обыкновенная
жизнь, не похожая на походную и боевую.
Такого человека изобразить совсем не так
легко. Один возвращается в Москву, дру-
гой—в национальную республику, третий—
на далекий север, четвертый — на далекий
юг. Разные судьбы и разные работы ждут
их.
Я не говорю о людях особенных подвигов,
о знатных, о доблестных героях, украшен-
ных орденами. Жизнь этих людей так бога-
та красками, что писатель в таком случае
может быть даже хорошим копиистом их
жизни, чтобы передать их портрет поколе-
ниям. Но простые, обыкновенные люди на-
шего социалистического общества не по-
хожи иа простых, обыкновенных людей
прошлой России. Как ни сравнивай людей
сходных профессий, не может быть простого
сходство. Чеховские герои были их стцааи
и дедами. Горьковские герои были их отца-
ми и дедами
Но дети не похожи ча своих отцов и ле-
дов. Это новая, советская порола. И в при-
роде этого нового простого человека зало-
жены те силы, которые надо открыть писа-
телю. как их открыла жизнь, открыла Вели-
кая Отечественная война всему миру. Поче-
му мы победили? Потому что фашизм был
разгромлен миллионами этих советских лю-
дей, еще никем как следует не описанных,
художественно ие раскрытых.
Мы читали в дни войны о том. какие бое-
вые подвиги они творили. Но зн точностью
боевого подвига мы не могли уделить вре-
мени тщательному, подробному, мельчайше-
му анализу их душевных черт, их новой
нравственной природе, их моральному об-
лику.
Прежде всего они очень богатые люди.
Их богатство— в их неисчерпаемой талант-
ливости, в жажде жизни и в уменья жить
по-новому. Этому их Научила советская
жизнь, социалистическая действительность.
Они большевики, переделывавшие свой
быт и свое сознание. Но сказать про них
только, что все они очень хорошие люди —
значит ничего не сказать.
Они сложные люди, они разные люди.
Если Шекспир изображал с такой силой
человеческие страсти и трагедии, избрав
своих героев из среды императоров, коро-
лей, дворян, цариц, королев, купцов, мини-
стров, то теперь надо с шекспировской си-
лой изобразить этих подлинных героев на-
шего века, превосходящих героев древно-
сти и своими делами и своими характерами.
Но простые определения их положитель-
ных качеств не сделают их утвержденными
в литературе характерами. Их надо брать во
всей сложности жизни, эо всей трагической
сущности пережитого, во всем многообразии
их характера.
Тогда они встанут, как исполины духа,
нравственные богатыри, простые люди ве-
ликой сталинской эпохи, творившие новую
историю свободного человечества.
3.
Множество советских людей испытало на
себе весь ужас и мрак фашистского разбой-
ничьего ига. Многие были в плену, многие
был-и угнаны на каторгу в черную немецкую
неволю. Они годами страдали там, болели
и умирали. Мы знаем народных мстителей-
партизан, Но мы знаем и предателей, тех
негодяев и врагов народа, существа пре-
зренные и ничтожные, страшные в своем
разложении, змеиные отродья, которые по-
шли на службу к палачам и убийцам. Они
уже были заклеймены писателями. И в ро-
мане «Молодая гвардия» А. Фадеева, ро-
мане, где так правдиво и глубоко даны. пре-
красные образы героической молодежи
Краснодона, есть эти отвратительные вы-
родки, и в «Радуге» Ванды Василевской,
где выведена ничтожная человеческая моль,
и в «Нашествии» Л. Леонова, и в очерках
и пьесах К. Симонова, и в других произве-
дениях советских писателей.
Но я хочу говорить не о них, <а о тех,
кто страдал в неволе. Речь идет о том мо-
ральном вывихе, о той трагической внутрен-
ней травме, которую нанесли советским лю-
дям фашисты, всячески старавшиеся превра-
тить их в безвольные, покорные существа,
Фашисты старались убить в них все то за-
мечательное, что дала этим людям совет-
ская страна.
Таких людей, растерявшихся, запуганных,
забитых, перенесших величойшие моральные
и физические пытки, людей усталых, боль-
ных, перенесших годы рабства, не может
забыть советская литература.
Об этих людях надо писать и говорить.
Надо писать и говорить, чтобы снова и сно-
ва напоминать миру о невероятном заговоре
негодяев фашистской Германии против сво-
бодного человека, о нечеловеческой жесто-
кости этих людоедов. Надо рассказать
правду об этих жертвах и указать им пути
к полноценной новой жизни.
Среди этих людей во тьме немецких ла-
герей смерти были и другие люди — креп-
кие духом, сильные, уверенные, умевшие со-
хранить себя перед угрозой смерти, сохра-
нить свое внутреннее «я», люди, организа-
торы сопротивления, смелые и непоколеби-
мые в опасности. Об этих людях, погибших
и уцелевших, не надо забывать, когда бу-
дут писаться книги о муках наших пленни-
ков в фашистской Германии.
4.
Советский воин пришел на Шипку, уви-
дел в дымных облаках памятники славы
своих предков, сражавшихся за свободу
Болгарии. Воды Дуная видели его перехо-
дящим через старинную реку. Белград был
освобожден его героическим ударом. Со-
ветский воин молниеносным маршем пром-
чался, сметая вражьи укрепления и полки
в одну ночь, как сказочный витязь, и выр-
вал Золотую Прагу из рук фашистов. Чеш-
ский парод встречал его со слезами радо-
сти. В горах Словакии вместе со словацки-
ми партизанами сражались красноармейцы.
Многострадальная Польша, окровавленная,
разрушенная Варшава над мутными, седы-
ми от горя волнами Вислы, благословляла
«го приход.
Советский человек, прошедший <тг Ста-
линграда до Балкан, с высоты которых он
увидел старые дороги братской земли, с
высоты Карпат, откуда лежит путь в запад-
ные земли славянские, оглядел старую зем-
лю своих братьев.
Такое не бывало еше в истории славян-
ских народов. Советский Союз встал как
освободитель, как старший брат во главе
возрожденных славянских народов. Ои на-
шел братьев, которые вместе с ним, отде-
ленные вражескими легионами, сражалась
на-смерть. Вся Черногория восстала против
поработителей в день 22 июня 1941 го-
да при известии о том, что Гитлер напал на
Советский Союз Черногорцы приняли не-
равный бой, они встали, чтобы ударить в
тыл фашистам. Вся Югославия запылала
кострами партизан. В горах Болгарии поя-
вились партизанские отряды.
Славянская тема никогда не представала
такой величественной и прекрасной. Сим-
фония борьбы гремела над долинами полу-
острова, плыла легендой по древней Праге,
вдохновляла защитников орлиных гнезД
Боснии и Македонии.
Русский воин пришел .в эти страны не-
похожим на своих далеких предков. Это
пришел человек нового века, и его встрети-
ли, как брата, брата по крови и по оружию.
И как брата по судьбе, по тому историче-
скому пути, который стал ясен славянским
народам, — пути к свободе. Новый 1946 год
приходит в славянские страны, твердо дер-
жашие в руках знамя демократии, знамя
победы.
Но если мы хотам писать об этих наро-
дах и их борьбе, не будем искать ее героев
только среди высокой интеллигенции этих
стран. Простой народ, крестьяне, рабочие,
рыбаки, пастухи, молодежь этих стран да-
дут писателю огромный материал. Они рас-
скажут тысячами уст свой трагический рас-
сказ испытаний, горя, жертв, перенесенных
бедствий, рассказ, как они своими Делами
превратили скромные дни борьбы в народ-
ный эпос, который никогда не померкнет.
Их вожди вышли из рядов народа. Со*
ветский воин стал любимым братом этих на-
родов. В нем увидели они новую славу, но-
вые достоинства человека, непобедимую си-
лу, созданную великим Сталиным.
О роли советского человека в среде брат-
ских народов еще почти ничего ие сказано.
Но устные рассказы о нем уже живут в на-
родной душе. Но песни, сложенные о нем,
уже слышатся от Ядрана до Черного моря.
Славянская тема встает не как призрак
Древних лет. Она насыщена высокой идей-
ностью новых времен. Она дышит правдой
страны социализма.
Песни красноармейцев и партизан Юго-
славии встречаются, как руки в хороводе,
когда танцуют праздничное хоро.
Надо, чтобы встретились и книги брат-
ских писателей и стихи братских поэтов.
Слишком долго было раз’единение слиш-
ком долго мы были разлучены. Теперь нам
ничто не помешает. Мы вместе.
5.
...Кончился 1945 год, год неповторимый,
грозный, огнезарный. В туманной пелене
нового, грядущего года видятся другие —
мирные победы, другие — трудовые подви-
ги. Во всех областях жизни увидим мы мно-
го нового, может быть необычайного.
Появятся новые, неизвестные досель поэ-
ты и писатели, рожденные войной. Может
быть уже где-нибудь в оккупированном не-
мецком городке какой-нибудь лейтенант-1
танкист кончает новую повесть и мы скоро
удивимся его уверенному голосу. Может
быть где-нибудь на Волге вернувшийся с
фронта капитан проводит бессонные ночи
над первой книгой стихов, которые заста-
вят нас вспомнить собственную молодость,
проведенную в бурных морях Октября, пе-
рестраивавшего мир.
Не может быть, что они не придут, эти
молодые, играющие силы нашей земли. Они
уже есть, они где-то рядом, их надо только
разыскать, они идут, эти молодые, подстаг
вив пылающий лоб нашему свежему север-
ному ветру на бескрайних дорогах нашей
родины.
Для своих молодых лет они аидели слиш-
ком много. Они знают, что такое кровь И
упорство, любовь и дружба, верность и сме-
лость. Оии знают, что они дети такой стра-
ны, которой удивился мир. Они должны
дерзать, для них настало время продолжить
наши поиски совершенствования родной
российской словесности, поставить мастер-
ству новые законы, открыть неоткрытое,
увидеть мир так, как мы еще не видели.
Это будут цельные люди, они будут
передовыми гражданами, как они были
передовыми бойцами. Они видели трупы
и развалины, но отчаяние не завладе-
ло ими. Оии прошли сквозь концентриро-
ванную ненависть и они отомстили. Их гла-
за видят снова блеск великой жизни. Они
не состарились в испытаниях, они получи-
ли закал и мудрость и может быть седую
прядь, которая украшает их юную голову.
Но не только оттуда, с полей недавних
битв, придут молодые. В тиши напгих про-
сторов, в грохоте наших новых и старых
городов, всюду, где мы видим труды, на-
правляемые энергией Неистощимого высо-
кого разума, есть молодые таланты, еще
неизвестные, но уже окрыленные мечтай.
Ведь и наши классики, которых мы так
высоко чтим, ведь и оии, было время, толь-
ко начинали свой путь, только писали свои
первые страницы.
Когда-то русский поэт сказал:
Нам не Дано предугадать,
Как наше слово отзовется,
И нам признание дается,
Как нам дается благодать.
Признание этим молодым голосам обеспе-
чено, Слишком напряженно ждут современ-
ники нового огненного слова. Слишком мно-
го было совершено великих дел, чтобы не
родилось слово о них.
Эти молодые будут достойны величия
своей родииы. «Любить свою родину,—зна-
чит пламенно желать видеть в ией осуще-*
ствление идеала человечества и по мере сил
своих споспешествовать этому», — писал
Белинский.
Наш идеал человечества начертан золоты-
ми лозунгами сталинского века, осуще-
ствляющего то, чего не было никогда g
мире!
ПОБОЛЬШЕ КНИГ ХОРОШИХ И РАЗНЫХ...
Н, КАЛАДЗЕ
Гвардик генерал-майор
Жизнеописания
полководцев
Я люблю художественную литературу
и с особенным удовольствием читаю
произведения, написанные на военные
темы. В свое время с большим интере-
сом я прочел: «Народ бессмертен» Грос-
смана, «Фронт» Корнейчука, «Дни и
иочи» Симонова, «Волоколамское шоссе»
Бека, потому что в этих книгах была
заключена правда о войне. Каждое из
этих произведений по-своему говорило
нам, как в необычайно трудных усло-
виях войны советский человек овладе-
вал сложным искусством побеждать.
В огне Отечественной войны выковал-
ся новый стиль ведения военных опера
ций, сформировались новая стратегия и
тактика, которых не знала до этого
военная история. Накопился колоссаль-
ный боевой опыт, он изучается и обоб-
щается научной военной мыслью. И те-
перь, когда Отечественная война стано-
вится достоянием истории, когда тща-
тельно изучаются все этапы великой
борьбы, мы вправе ждать от писателей
эпических произведений, по моши и
силе воздействия не уступающих луч-
шим созданиям мировой классики. Мно-
гих читателей уже не удовлетворяет
изображение в романе или повести ка-
ких-то частных эпизодов войны. Мы хо-
тим читать многотомные романы, в ко-
торых история грандиозных битв пере-
межалась бы с ярко обрисованными че-
ловеческими судьбами, горестями и ра-
достями, с картинами нежнейших и тон-
чайших психологических переживаний.
Мне кажется, что большое место в
нашей литературе должен занять жанр
историко-биографический.
Я несколько раз читал книгу К. Оси-
пова «Суворов». Уверен, что пройдет
еще немного времени, и я снова перечи
таю ее. Это глубоко полезная и ценная
работа писателя. Со страниц книги точ-
но живой встает обаятельный образ ге-
ниального полководца. Четко обрисова-
ны исторические условия, в которых
ему приходилось действовать. Воспита-
тельное Значение такого типа литерату-
ры несомненно.
Когда я воскрешаю в памяти различ-
ные эпизоды нашей войны с немцами,
мне прежде всего вспоминается 1942
год, Сталинград. Здесь на полях сраже-
ний окрепло военное искусство наших
полководцев, воспитанных сталинским
стратегическим гением. И мне хотелось
бы, чтобы в новом, 1946 году появились
не только романы и повести на военные
темы, но и научно-художественные
очерки, в первую очередь о Сталинград-
ском сражении и о полководцах, покрыв-
ших себя неувядаемой славой.
В.МУХИНА
Народный художник ССОР
Покажите психологию
творчества
«Литературная газета» дает мне воз-
можность высказать некоторые пожела-
ния, которые хотелось бы видеть осу- >
ществленными в 1946 г. Очень хотелось |
бы, чтобы писатели заинтересовались 
вопросами психологии творца-художни- j
ка, творца-ученого не в виде истори-
ческих монографий, а в виде исследова-
ний или романов о психологии творче-
ства (типа «Эрроусмит» Синклера Льюи-
са), не боясь показать при этом, что это
творчество имеет тернистый путь, а не
легкий путь, усеянный розами и лауреат-
< отвой, ибо нх надо заработать трудом
и верой в свое дело.
В исторических романах надо было бы
восстанавливать не только вопросы по-
литики разных эпох, но и дать карти-
ны быта и всего того прекрасного, что
они нам оставили: обычаи, предметы
искусства, легенды и прочее, так как и
Они определяют жизнь народов.
Хочется заострить внимание писате-
лей, в особенности драматургов, на том,
что основой литературного произведения
является борьба интересов и психологи-
ческое развитие образа, а не только опи-
сание событий.
Очень желательна грамотная научно-
фантастическая литература.
Пожелания издательствам: начать
издавать библиотеку мировой литерату-
ры, Не забывая и античной. Желательны
полные собрания сочиненй, без купюр,
не школьного типа; малого формата и на
тонкой бумаге, -типа оксфордского изда
нмя английских классиков; чтобы Пуш-
кин, например, занимал два небольших !
томика, а не восемь томов «ин-кварто».
Чтобы любимого писателя можно было [
бы носить на сердце, а не сгибаться ;
под тяжестью его трудов.	|
Академик А. МИКУЛ1Ш
Герой CwiiHcmetiw» Труде
РОМАН О БОРЬБЕ И ПОБЕДЕ
У нас была война, невиданная н же-
стокая. Невиданная по геройству и му-
жеству народа, жестокая — по потерям
и жертвам. Мы эту войну пережили —
каждый, как свое личное дело. Мы хо-
тим знать о ней все.
У нас была литература о войне. Она
показывала нам трагедию, которую пе-
реживала страна, и подвиги, которые
совершали герои. Так и нужно было пи-
сать. Книги служили целям, стоявшим
перед литературой. Писатели верно
гюнятн свою задачу. Но литература о
войне была все же в некотором смысле
односторонняя.
Война кончилась. И вот теперь, когда
мн победили, мы хотим знать, как это
вышло.
Я хочу, наконец, прочесть книгу, —
пусть это будет хроника, или произве-
дение исторического жанра.—из которой
я узнал бы не отдельные эпизоды, рас-
сказанные со слов их участников или
даже наблюденные лично писателем,
а факты, еше не известные мне, факты,
имевшие решающее значение для исхо-
да серьезных, переломных операций.
Раньше эта задача была непосильна для
писателей по ряду независящих от них
причин. Сейчас, когда многие военные
документы превратились из действую-
щих приказов в архивные материалы,
когда вернулись с фронтов живые участ-
ники и вершители военных судеб, когда
в наших руках находятся архивы немец-
ких штабов, пленные немецкие генералы
и солдаты, мы можем пред’являть писа-
телям уже иные требования. Теперь
только от их дарования и желания зави-
сит всесторонне изучить историю веде-
ния этой войны, написать такую книгу,
Академик Б. ЗБАРСКИЙ
Герой Социалистического Труд**
ОПЕРЕЖАТЬ
За последние годы человечество пе-
режило эпоху, равной которой не было
в истории. Война раскрыла все стороны
человеческой души, все свойства харак-
тера, все возможности разума, воли, та-
ланта. Мы не сможем найти в прошед-
ших веках и подобия тому массовому ге-
роизму и человечности, которые мы на-
блюдали ежедневно. Исчезли преграды,
и люди на одном конце земли жили ин-
тересами людей с другого конца.
Но во время войны обнаружились не
только ясные, светлые стороны челове-
ческой души, мы увидели много злого
и уродливого, мы даже не подозревали,
что люди, — если только можно назвать
фашистов людьми, — способны прине-
сти столько разрушений в мир.
Все мы, и пишущие и читающие, ра-
ботаем много и напряженно. Все мы ста-
раемся (каждый в своей области) совда-
вать достойное эпохи.
Литература и искусство должны най-
ти свои непроторенные пути и запечат-
леть великие годы. До сих пор наши пи-
сатели с «большим или меньшим мастер-
ством воссоздавали отдельные куски
прошедшей эпопеи, — это и понятно:
трудно в разгаре событий охватить все
стороны жизни. Но теперь нужна сим-
фония, нужны произведения, подобные
«Фаусту», трагедиям Шекспира, «Войне
и миру». Они должны передать размах
событий, содержание эпохи, воссоздать
современного человека, все свойства и
качества которого так резко обозначи-
лись в период войны.
Трудно, конечно, гадать о будущем,
но я верю, что такое произведение на-
пишет мой любимый писатель М. Шоло-
хов.
Война закончилась победой прогрес-
сивного человечества, а последним со-
бытием войны, — и это символично, —
было открытие атомной энергии, пока-
завшее, на что способна человеческая
мысль.
Вряд ли кто-нибудь сомневается в
том, что использование атомной энергии
открывает такие перспективы в овладе-
нии природой, о которых человечество
не мечтало даже в самых утопических
романах.
Мне кажется, что писатели должны,
хотя бы в порядке фантазии, заглянуть
в будущий мир, использующий атомную
энергию и в промышленности и в быту.
Ведь задача художника и в том, чтобы
предугадать будущее, заглянуть в гря-
дущие годы, а иам сейчас даже трудно
представить, как изменит нашу жизнь
это открытие. Когда изменения наступят,
уже будет не так интересно и читать и
писать о них. Так, нас нисколько не
волнует то, что люди ездят в трам-ваях,
которая рассказала бы об этой войне
как о состязании двух огромных сил.
Пока в области литературы не появят-
ся произведения, раскрывающие слож-
ный механизм Великой Отечественной
войны и детали коварных приемов вра-
гов, писатели не могут считать свой долг
перед родиной выполненным.
Литература должна также заняться еще
большим воспитанием отсталой части мо-
лодежи. С этой целью мне бы хотелось
увидеть серию сатирических произведе-
ний, высмеивающих пороки. Хулиганство,
грубость, невоспитанность, циничное
отношение к девушке, к любви, к взаи-
моотношениям в семье, пренебрежение к
старшим, игнорирование авторитетов
и т. д.—все это должно встретить самый
резкий отпор, самую резкую непримири-
мость со стороны писателей, коим ввере-
но общественное воспитание молодежи.
Нельзя сказать, чтобы авторы всегда
уделяли много внимания проблеме воспи-
тания советского человека. Л те, которые
пишут для детей, в большинстве случаев
либо менторствуют, либо любезничают
со своими юными читателями. Мы знаем,
что в суворовских школах мальчиков
учат лучшему поведению, советской вос-
питанности, мы знаем, что наши воспи-
тательные учреждения разработали пра-
вила общественного поведения для со-
ветской молодежи. Но их усвоит лишь
тот, кто сам хочет им подчиняться. А
отсталых должна перевоспитать книга,
которая покажет уродливость дурного,
антиобщественного поведения человека.
Однако все, что пишется в литерату-
ре, должно читаться с захватывающим
интересом и давать глубокие пережива- !
пня читателям. Будем стремиться к та- |
кой литературе.
СОБЫТИЯ
пользуются электрическим светом, зво-
нят по телефону. Писатель должен опе-
режать события, представить будущее
мира на новой, высшей фазе развития.
Это не будет фантастической утопией,
это — предвидение всего на 30-60 лет
вперед.
Ф ф О -——————--
Плакат работы художника Б. Мухина. Издательство «ИСКУССТВО»
А. ДАНИЭЛЯН
Вадедеая детаеп* ООО?
НЕ СГЛАЖИВАТЬ
Мы, работники пскусстеа, ие можем 1
ограничиваться рамками только своей |
профессии и если хотим создавать яр- I
кие, запоминающиеся образы, обязаны ।
прибегать к помощи смежных искусств. !
Любой из нас обращается в первую оче-
редь, разумеется, к художественной ли-
тературе, в ней мы черпаем неиссякае-
мый материал для вдохновения, для рас-
ширения кругозора. Когда я работала 
над образом Олимпии в опере Чу хаджа- I
на «Аршак Второй», мне было недоста- ,
точно материала, заключавшегося в либ- ।
ретто. Почувствовать аромат эпохи (IV 
век) мне помогли два романа: «Са.муэ’1» ,
Раффи и «Царь Пап» Степана Зоряна.
Роман Степана Зоряна я считаю
наиболее значительным из произве-
дений прозы, вышедших в Армении 1
в 1945 году. Из поэтических рабо^г боль-
шими достоинствами обладает поэма
Наири Зарьяна «Ара Прекрасный». Но
это произведения на исторические темы.
Большинство из того, что написаио о '
современности, гораздо слабее.
Между тем, произведения многих
жанров литературы крепко вошли в
жизнь нашего народа. Я не говорю о го-
родах, где много театров и других
культурных учреждений. Работники ;
искусств часто выезжают в колхозы и
на колхозных сценах ставят пгоиззеде-
ния Горького, Сундукяна, Шекспира,
Мольера, Гольдони. Народ хорошо
знает этих классиков. Однажды я при-
сутствовала на колхозной вечеринке, где
один колхозник наизусть читал собрав-
Борис ЧИРКОВ
Заслуженный артист Республики
РАЗНЫЕ ГЕРОИ, РАЗНЫЕ ХАРАКТЕРЫ
Агафья Тихоновна, выбирая жениха,
мечтает: Вот, если бы к носу Ивана
Кузьмича прибавить губы Балтазар
Балтазарыча, да прибавить дородности
Ивана Павловича — я бы тотчас реши-
лась!..
Выбирая из прочитанного мною за
прошедший год лучшие, по-моему, кни-
ги, я еще в худшем положении, чем
Агафья Тихоновна, так как женихи мои
разнообразны  своенравны, а сложить
ПРОТИВОРЕЧИЙ
шимся большие отрывки из «Отелж».
Какое, казалось бы, дело ему до Дезде-
моны? Однако ее образ, и притом в ли-
тературном аспекте, близок сердцу мно-
гих — в нем воплощены верность, бла-
городство, честность, все то, что ве-
ками питало гуманистическую струю ми-
ровой литературы. И армянский чита-
тель и зритель с большим нетерпением
ждут произведений о современности,
герои которых были бы обрисованы так
же ярко, как это умели делать клас-
сики- Мы с нетерпением ждем книг о
наших современниках, о тружениках
наших городов и деревень.
Идет ли речь о романах и повестях,
о драмах или даже о лаконическом либ-
ретто оперы, — произведение интересно
тогда, когда оно пострсено на богатых
драматических коллизиях, когда внут-
ренняя связь персонажей осложнена не-
ожиданными перипетиями, когда авто-
ры показывают героя в новом, неожидан-
ном для нас свете.
Некоторые наши писатели ие решают-
ся глубоко ^раскрывать жизненные про-
тиворечия, настоящую борьбу подме-
няют незначительными поверхностными
столкновениями — все это обедняет,
опресняет жизнь, делает художествен-
ные образы невыразительными.
Мое новогоднее пожелание писате-
лям: будьте дерзновенными, смелыми.
Т олько тогда вы сумеете отразить
жизнь во всей ее трудной сложности и
торжествующей полноте, только тогда
мы сможем читать книги, которые
взволнуют нас и покорят своей правдой.
из них нечто новое, общее, во всех от-
ношениях приятное не удается.
И отдельно от всего прочитанного
стоит для меня неоконченный роман Фа-
деева «Молодая гвардия». Первое, что
меня завоевывает в этой книге, — боль-
шая любовь автора к своим героям. Ро-
мантически изображает он их жизнь и
их подвиг. Любовь автора украшает
каждого из них, и один за другим появ-
ляются они на страницах книги, все кра-
сивые, все чистые, и телам и душою, с
благородными чувствами и стремления-
ми. Автор помог каждому из них при-
нести с собою все лучшее, что у него
есть.
Пожилой майор обнимает двух юио-
итей: «Замечательные вы ребята! Вы и
сами не знаете, какие вы хорошие!»
Это благодарно восхищается ими и
сам автор, который не прядумал, а уви-
дел своих героев и показал нх мне, чи-
тателю, с тем же восхищением смотря-
щему на них.
Я не перечитывал романа, чтобы на-
писать эта строки, я пользуюсь па-
мятью о прочитанном. Это не выступле-
ние критика, а только воспоминание
читателя.
Два старых большевика сидят в тюрь-
ме у немцев — избитые после неравной
схватки с гестапо. Презирая страдания
измученного тела, дух их торжествует
моральную победу над врагом, над
страхом смерти. Два запорожца, два ка-
зака из полка Тараса Бульбы. Их нель-
зя укротить, можно только всего-навсе-
го убить их тело. Лежащие на полу,
истерзанные, приговоренные к смертв
люди на всю тюрьму смеются над своя-
ки мучителями, боящимися зайти к шт
в камеру. Связанные, но не укрощен-
ные, благодарят они друг друга за ве-
ликое их товарищество в жизни, в борь-
бе, в смерти.
Автор не поучает меня, читателя, ои
просто очень любят своих героев, а
вслед за ним влюбляюсь в них  я и
кланяюсь великому подвигу старых и
молодых наших товарищей. И, толкаясь
в метро, я знаю, что где-то, среди про-
тискивающихся и наступающих мне на
ноги людей, вертится Сережка Тюле-
нев и торопится Любка Шевцова. Я ча-
сто огрызаюсь на них, я не умею отли-
чить их друг от друга, а Фадеев, по-
казывая их в повседневности и в значи-
тельном, помог нам увидеть их чисто-
ту. благородство, привлекательность,
готовность итти на подвиг и отдать
свою молодую жизнь за самое высокое
на земле, что живет в их душах, — за
свою родину, за справедливость, за
счастье людей.
А какую бы книгу я хотел прочесть
в следующем году? Много книг, и
пусть не все они будут хорошие, йо обя-
зательно пусть будут разные, отличные
друг от друга и героями и их Харак-
терами, их жизнью и их желаниями.
В. МОРОЗОВ
Книги для военной
молодежи
Велики исторические победи совет-)
ского народа и его Красной Армии ВДЖ
силами фашизма.
Для да шей военной молодежи крайне
желательно иметь художественные произ-
ведения, изображающие наиболее яркие
эпизоды Великой Отечественной войны —
героическую защиту городов (ЛеяянлрйДа,
Сталинграда, Севастополя, Одессы), бои
н»а Орловско-Курской дуге, форсирование
рек (Днепра, Вислы, Днестра, Дуная,
Од еря), преодоление горных преград
(Карпаты).
В серин этих произведений должны
найти соответствующие места я такие
произведения, в которых были бы изобра-
жены штурм и взятие нашими войсками
таких городов врага, как Кенигсберг,
Берлин и т. д.
В плане детской и юношеской литера-
туры хотелось бы иметь высокохудожест-
венные фундаментальные произведения,
посвященные героическим подвигам наших
отдельных бойцов, офицеров, генералов—
участников Великой Отечественной вой-
ны советского народа против гитлеров-
ской Германии — таких, как Александр
Матросов, Юрий Смирнов и другие, а так-
же значительно увеличить количество
произведений, изображающих жизнь и
деятельность великих русских путешест-
венников-исследователей (Дежнев, Че-
люскин, Лаптевы, Седов, Мнклуха-Мак-
лай, Пржевальский, Козлов, Семенов.
Тяньтайский; Беринг и другие).
Мы надеемся в новом, 1946 году
честь такие художественные произведе-’
нля, которые высокоталантливо покажут
героику нашего советского человека и бес-
смертную славу организатора и вдохно-
вителя побед советского народа—великой
партии Ленина — Сталина.
А. ЩУСЕВ
Академ» архитектуры
Исторические
портреты
Во время Великой Отечественной вой-
ны темные силы фашизма грозили ги-
белью нашей стране, но она с честью
вышла из всех испытаний. Я жду от на-
ших писателей в 1946 году хороших
исторических романов и потеете й, где
в образах художественной правды бу-
дут показаны пути бессмертной славы
нашей родины. В первую очередь я хочу
увидеть новые исторические вроизведе-
ния о нашествии Наполеона на Россию,
о смутном временя, о монгольском иге.
Но меня иитересуют не только книги
о военных испытаниях и ратных подви-
гах народов нашей страны. Я жду так-
же художественно-исторических произ-
ведений. отражающих яркие факты мир-
ного созидания России: рост Киева до
битвы на Калке, расцвет города Владн-
мнр-Суздальского при Юрий Долгору-
ком и Андрее Богалюбском, украшение
Москвы Иваном Грозным, строительстве
Петром I новой столицы ва Неве.
Проходя по улица® наших городов, мы
любуемся велнкодепяем древних архи-
тектурных иэмятлиюл. По широкие
массы мало эиааот о жнзпе их. отрои’-е-
лей. Неотложный жхж писателей >
восполнять пробел, дать высо-соттдоже-
ствеиные б»огр«Фж? велико меггеров
архитектуры. Кзкой Оог-тгый г риал
для <йюграфмче»'-л.:.<. ГОнгн-»з * пове-
стей представляет , Д-Д- .-.-.икш а-диких
зодчих Баженова, Казакова, Растрелли,
Камерона, Гваренгн (XVTH век), Бармы и
Постник-Яковлева, строивших в XVI ве-
ке храм Василия Блаженного, Федора
Коня, возведшего замечательные сте-
ны Смоленска, Ринальди — строите-^
ля Петропавловской крепости, Лебле-i
на — автора генерального плана Петер-
бурга, Аристотеля Фиораванти я Аля-
ваза — итальянских зодчих эпохи Ре-
нессанса, приглашенных Иваном Ш для1
работы в Москве.
Художественно написанные историче--
ские портреты выдающихся людей вос-
питывают чувство патриотизма, нацисн
излытой гордости. Это хорошо знал
древвегреческвй историк Плутарх —
автор замечательных исторических порт-
ретов деятелей и полководцев древней
Греции и Рима. Мы должны ж будем
иметь своих, советских Плутархов.
А. ЛЕЙТЕ С Мечта о книге
1.	современных замечательных явлений». Вот
Нет ничего неприятнее, когда в качестве
литературного обозревателя выступает;
брюзжащий критик. Критик, который тре- ,
бовательность подменяет придирчивостью и
за мелкими художественными недостатка-
ми, за отдельными неудачами писателей не ;
Видит того существенного и нового, чем
характеризуется живой литературный про- !
цесс. Такой критик, прочитав несколько не- |
удачных страниц книги, спешит отчитать.
ее автора, выставив их на показ и осмея-
ние. Но если этот суровый критик Не охва- ;
ЧСя чувством кровной заинтересованности '
в нашем искусстве, если им не владеет на-
стойчивое и благородное желание способ-
ствовать тому, чтобы на опыте сегодняшней ;
частичной неудачи художника выросла ,
его же завтрашняя большая удача, — грош 
цена такому критику.	I
Полноценная критика немыслима без i
любви к искусству, без энтузиазма, рож- ;
денного страстной мечтой о больших темах ;
я больших характерах в искусстве! Но эи- ।
тузиазм энтузиазму рознь. Наряду с кри-
тиком-брюзгой не менее неприглядную кар- ;
тину представляет собою обозреватель, ко- ,
торый или ограничивается восторгами «в
общем я целом», или растрачивает их по
малозначащим и нехарактерным пустякам.
Когда-то Чехов зло писал об одном критя- ,
ке: «Природа дала ему редкую способ- >
ность пьянеть даже от помоев». Подобная
неразборчивая и лишенная трезвости востер- .
жеиность ничего общего с подлинным энту- |
зиазмом не имеет. Далеки от подлинного эн-
тузиазма и те — слишком разборчивые —
критики, которые, обладая равными запаса-
ми восторженности и воочливости, распре- ;
деляют их достаточно безопасным для себя
способом. Так пишутся слащавые панеги- '
рики на тему о том. «как велнк был Пуш-
кин или Данте», и, одновременно с ними, i
Пренебрежительные рецензии о современ- ,
КОЙ литературе. Нередко велеречивые по-
хвалы классикам расточаются для того,
чтобы соответствующим сопоставлением
попрекнуть живых и здравствующих лите-
раторов. Не для того же, однако, мы изу-
чаем* и восхищаемся гениями прошлого, .
чтобы приглушать новые и жизненные тек-
денции в творчестве наших дней!
Пушкин очень справедливо требовал '
от критики не только «глубокого изучения
образцов», но и «деятельного наблюдения
Литературная газета
2	----- № 1
этого «деятельного наблюдения современ-
ных замечательных явлений», того, что мы,
советские люди, называем «чувством ново-
го», в первую очередь ждет читатель от
литературных обозревателей. Нет ничего
более легкого и в то же время более по-
шлого, чеу, анализируя повести Первение-
ва или Панферова, Горбатова или Овечки-
на, доказывать: «это — не Бальзак». Нет
ничего более легкого и в то же время бес-
предметного, чем, обсуждая творчество
Шолохова или Фадеева, обязательно ис-
кать в их прозе контуры новой «Войны и
мира». Разумеется, глубоким изучением
образцов критик воспитывает и у себя
и у своих читателей здоровый литератур-
ный вкус. И все же критик обречен на от-
сталость, если он наряду с литературным
вкусом не проявит вкуса к живой жиз-
ни — многообразной жизни нашего по-
коления. Именно это подсказало бы
обозревателю — как оно давно уже
подсказало чуткому советскому читателю,
что искусство не терпит переодевания, что
новые, волнующие произведения возникнут
не по старым образцам, а по мерке и по
росту наших дней, .наших переживаний и
мыслей.
Недавно в газете «Чкаловская коммуна»
были опубликованы отрывки из дневника
двадцатилетнего красноармейца Констан-
тина Балахонова. К. Балахонов, участвовав-
ший в боях и походах с первых месяцев
Отечественной войны, пал смертью храб-
рых на подступах к Берлину. Найденный
после его смерти дневник, писавшийся ка-
рандашом, от привала к привалу, с чрезвы-
чайной рельефностью рисует нам высокий
моральный облик одного из многих десят-
ков тысяч рядовых советских людей. В на-
шей памяти особенно запечатлелась одна
запись, от 18 августа 1943 года:
«Сегодня я принят в члены БКП(б). И
хочется сделать что-то большое. Вчера я
читал Гомера. Вспомнились его слова: «Ты
смертен, человек...» «Живи мыслью, что
этот день —- последний для тебя». И хотя
смерть день и ночь бродит около нас, — с
Гомером я не согласен: живу для будуще-
го и будущим...» ’
Эта лаконичные, но глубоко выразитель-
ные строки .мш>гос могут но.теюгзать нам.
литер iTt>p,iM. И зга потребность окунуться
в героический эпос I омера в ночь перед
вступлением в партию и не менее настой-
чи-’ое желание полемизировать с ним во
имя нашей современности, во вмя нашего
будущего — прекрасно передают идейный
и эмоциональный пафос читателя наших
дней.
Трудяа задача обозревателя, погружаю-
щегося в поток разнокачественных литера-
турных новинок. Как легко здесь впасть
н в брюзжание, и в некритический энтузи-
азм, и в менторские интонации учителя сло-
весности, посрамляющего современные со-
чинения классическими образцами. Не луч-
ше ли повнимательнее прислушаться к то-
му, о чем мечтают и чего ждут от литера-
туры сотни тысяч советских читателей?
Да и самому сформулировать свою мечту
о еще не написанной, замечательной книге,
достойной Сталинской эпохи. Может быть
именно тогда, равняясь на завтрашний день
нашего искусства, мы легче смогли бы ра-
зобраться в литературной повседневности:
в одних книгах увидеть и приветствовать
плодотворное начало нашей грядущей клас-
сики, а с другими страстно полемизировать
во имя осуществления своих читательских
мечтаний.
Так возникла сегодняшняя не совсем
обычная попытка опубликовать вместо
очередной критической статьи краткую ре-
цензию на книгу, которая, возможно, воз-
никнет или начнет писаться в наступаю-
щем, 1946-м году.
2.
Это — повесть о рядовом советском че-
ловеке. Об одном из тех, за кого Сталия
поднял свой тост в тот день, когда наше
правительство чествовало в Кремле слав-
ных героев Великой Отечественной войны.
И хотя эта повесть очень реалистично я
жизненно показывает поступки, |иысли и
переживания рядового человека — все в
ией незаурядно, овеяно романтикой, поэ-
зией.
Уже с первых страниц повести несколь-
ко озаряющих подробностей как бы изнут-
ри освещают лицо героя, и мы с ним знако-
мимся не механически, не по паспортным
признакам, но сразу же душевно привыкаем
к его облику. Он становится для нас род-
ным, и вот мы безотрывно читаем страницу
за страницей, где каждая фраза подтянута и
мускулиста,' где слово пригнано к слову н
где, несмотря на исключительную плот-
ность текста, читателю дышится легко и
просторно. Здесь нет ни навязчивого мора-
лизирования, ни назойливых лирических от-
ступлений. Нет в ней и излишнего шума,
хотя в изрядной части действие ппохотит
среди грохота военных, событий. Нет уто-
мительного обилия персонажей. среди
которых можно заблудиться. Нет нагро-
мождения подробностей, о которые можно
споткнуться. И когда мы дочитаем Повесть,
естественные грусть и радость охватывают
нас- Такая грусть бывает, когда обрывается
увлекательная беседа с другом. Такая ра-
дость возникает, когда вдруг осознаешь,
что приобрел друга надолго, что можно пе-
речитывать книгу, открывая т,овые и новые
черты в полюбившемся герое.
С этим радостным ощущением приходит
еще одно чувство: словно ты чуточку по-
умнел. А ведь персонажи повести отнюдь
не сыплют мудрыми сентенциями и ее ав-
тор не занимается тем, что тебя непрерывно
поучает. Правильным инстинктом подлин-
ного художника ои понимает, что в искус-
стве, как и в любви, можно не договаривать
до- конца. Автора как раз особенно уважа-
ешь за то, что он и тебя, читателя, ува-
жает. На его примере видишь то решающее
различие между популярным и вульгарным
писателем, которое так замечательно под-
черкивал В. И. Ленин (в рецензии иа жур-
нал «Свобода»), Автор «подводит читателя
к глубокой мысли» и «не предполагает не-
думающего или не желающего думать чи-
тателя», в то время как «вульгарный пи-
сатель предполагает читателя Не думающе-
го и думать не способного».
Повесть умна уже по одному тому, что
вызывает у читателя много собственных—
ответных—мыслей и эмоций. Она—плод пе-
редуманного и перечувствованного совет-
ским человеком за годы великих испыта-
ний. И это пережитое и передуманное скои-
центрировалось в одном фокусе — в не-
| скольких живых характерах с их малень-
j кимм человеческими слабостями, с их боль-
шой,— опять-таки человеческой! — силой,
которую вдохнуло в них социалистическое
общество.
Центральный герой повести, на образе
которого, возможно, будут воспитываться
; поколения, предстает перед нами не как
тщательно собранная мозаика правильных
| идей, хороших чувств и благородных чо-
ступков. Он является в повесть запросто.
Не как умиичающий резонер. Не как уми-
лительный простачок. В то же время—и это
самое главное—он возникает перед нами не
готовенькой конструкцией положительного
героя, раз навсегда данного и заданного, а
в процессе своего развития, своих колеба-
ний и, наконец, становления и роста.
Существуют колебания и колебания.
Есть колебания в пределах одного непоко-
лебимого характера. Так, поршень как буд-
то колеблется, но движет вперед. Сущест-
вуют и колебания самого характера, засэ-
сыплющие человека, превращающие его в
о<>ывателя, в хлюпика, а подчас н в трус-
ливое ничтожество. Мы наблюдаем в поне-
сти колебания героя, но это — только коле-
бания первого рода. Это не замухрышка.
Так как автор с чувством подлинного
народного юмора показал отдельные эти
колебания и слабости своего персо-
нажа и так как он с великолепной —
при этом очень сдержанной—патетикой пе-
редал атмосферу, в которой они прёодоле-
ваются,—он убедительно и жизненно
вскрыл простой, цельный, несмотря на всю
свою сложность, характер. Вот почему пи-
сателю свободно далась сатира на некото-
рые отрицательные персонажи повести,
вот почему он сумел бесстрашно изобразить
немалые трудности недавних лет. У него
было что противопоставить этим трудно-
стям! Ему очень удалась фигура положи-
тельного героя,, типического, массового, во
всей его человеческой обаятельности и
конкретности.
Крупная художестнечшжя удача рецензи-
руемой повести для нас стала совершенно
явной не тогда, когда мы восхищались жи-
вописностью стиля, пластичностью описа-
ний или лиричностью отдельных любовных
сцен, а тогда, когда мы почувствовали, как
глубоко проник автор в природу человека,
исходя из нее в развитии каждой сюжет-
ной ситуации. Вот почему мы и не вспоми-
наем сейчас нм о профессии, ня о служеб-
ном положении героя.
Возможно даже, что эта повесть соответ-
ствует тематическому плану издательстве,
предусматривавшего отображение тех или
иных участков нашей действительности. И
возможно, что люди, работающие на этом
участке, особенно гордятся тем, как гени-
ально запечатлена их профессия. Для нас
ясно одно; у художника не было ни грана
ведомственного подхода к теме, он увидел
в пей прежде всего человека,
И Гордиться его повестью можем все
мы, советские люди, потому что она
показала (и в этом ее главный подтекст),
какими новыми человеческими чертами обо-
гатили нашего героя советская власть, со-
циалистическое общество, партия больше-
виков.
Мы вспоминаем, как, появившись на экра-
не во всей своей человеческой конкретно-
сти, «Чапаев» сразу превзошел многие филь-
мы, казалось бы с большей искусностью
смонтированные. Мы вспоминаем, с каким
увлечением читалась и продолжает читать-
ся повесть Николая ОстровСКОГО «Как за-
калялась сталь», потому что она не внешне,
а изнутри, с человеческой простотой пока-
зала нам становление героя.	|
Становление персонажа можно показы-
вать по-разиому. Существуют романы, где
добросовестно и мастерски изображены
разные этапы развития героя. И все же ни
его жизнь, ни его художественный обоаз
не возникает перед читательским восприя-
тием. Когда-то Огюст Родэн говорил:
«Чтобы хорошо сделать бюст, надо дать
его биографию». Даже для скульптора (да-
ющего один момент, один жест человека)
это обязательно. Почему же у нас иекото-i
рые литераторы вместо художественной би-
ографии героя пред’являют читателю толь-
ко серию тщательно вылепленных бюстов,
показывающих разные моменты и разные
положения героя? Вот—бюст героя в дет-
стве. Вот его бюст на учебе. Вот он — на
фронте. Вот от — в семейной обстановке,
и т. д., и т. п. Герой переживает различные
драматические ситуации, а в восприятии
получается, что он — сам по себе, а ситуа-
ции — только его внешний фон. Или —
наоборот. Оттого в этих хювестях не
бывает того драматизма, который застав-
ляет читателя перевоплощаться в героя Я
волноваться вместе е ним. И если рецензи-
руемая книга волнует, то потому, что ее
увлекательная фабула находится в органи-
ческом и неразрывном единстве с внутрен-
ней жизнью и ростом героя. Ои не отста-
вал в своем развитии от роста всей страны
и ее передовых людей, так что в послед-
них главах повести он предстает перед ив-
и» зиачптелыю более «сложным и интерес-
ным, чем те простецкпе персонажи, кото-
рых нередко выдвигают иные литераторы в)
качестве героев нашего времени.
Требовательность к себе (одно из услен
вий его роста) особенно характерна для ге-
роя нашей повести. И его вступление в пар-
тию—а оно уже происходило в годы войны
—было для него одним из самых волную-
щих и ответственных моментов его жизииь
«Молодость приходит с годами», — го-
ворит герой повести в последней гдаве. И
эти слова не звучат парадоксально. Они
правильно передают настроения тех, кто
живет В непрерывном движении и совер-
шенствовании на великой «земле молодо-
сти».
Социалистический патриотизм состоит иа>
стольких человеческих ощущений, что Все-
гда о нем можно сказать нечто новое, све-
жее, оригинальное. И много новых, свежих,
оригинальных слов нашел автор. А он ки-
шел их потому, что вложил в образ своего
героя все лучшее, чем живет человеческое
сердце...
Как хотелось бы в подзаголовке этой
статьи (как это водится в обычных рецен-
зиях) назвать и фамилию автора, и назва-
ние повести, и количество ее страниц. Ра-
зумеется, бесконечно легче назвать имена и
I фамилии тех, кто может служить прототи-
I пом для подобной повести. И все же та-
। кая мечта-—не беспочвенна, ибо она сопри-
касается с действительностью, которая по-
। родит,—нё может не породить—замечатель-
I ные и разнообразные книги, раскрывающие
| то необыкновенное н романтичное, что
I имеется в образе обыкновенного советского
i человека.
Г. БРОВМАН
ОНИ ТВОРЯТ
жизнь
Из новых книг
, рюйк> сто пет назад, в ждааре 1346 года,
дьддел из печати сорок четвертый том
^Отечественных Записок» с очередным об
дором Белинского «Русская литература в
1845 ТОДУ».
«Тихо и незаметно еще канул под в веч-
ность, канул, как капля в море!».
Этими неожиданно грустными строчками
начинается обзор. Но читайте дальше, и вы
узидите, что это не прекраснодушный вздох,
ge меланхолическая фраза. Это лишь пер-
0ые аккорды вдохновенной критической
аимфоиии, исполненной тоски о жизни. Ка-
кйе могучие страсти кипят в этом скромном
журнальном труде.
<„.для каждого лично всего лучше изме-
свое время об’емом своей Деятельно-
сти, или хоть своих удач и своего счастья,
j^ero не сделать, ничего не Достигнуть,
ничего не добиться, ничего не получить в
(«одолжение целого года — значит поте-
ре год, значит не жить в продолжение
целого года™ Не делать — не жить, для
мертвого это небольшая беда, но не жить
живому — ужасно!»
Не жить живому — ужасно! Этот возглас
иеодноиратио срывается с уст Белинского,
когда он рассматривает литературу 1845 го-
да. Герои большинства романов и повестей
этого года ничего не делают, ничего не до-
стигают, ничего не добиваются. Они не жи-
mrr, а только существуют. Но существова-
ние — это не жизнь. Жизнь — это дейст-
ждаан№, а действоваиие — это борьба. Как
tBcre повторяет Белинский эти любимые
свои слова.
Но если люди не действуют, то чем же
заполнено их существование? Только меч-
тами и рассуждениями, — отвечает Белим-
qprit «В наше время, — читаем мы в упо-
иянутом обзоре, — особенно много людей
мечтающих и рассуждающих, о которых,
впрочем, не всегда можно сказать, чтоб они
feiM в то же время и мыслящими людьми.
Це жить, но мечтать и рассуждать о жизни
вЭТ в чем заключается их жизнь!!.». Вот
дрдвму тоскует великий критик о людях,
которые воистину живут, мыслят, действу-
ют, а не только мечтают и рассуждают о
(уточи. Вот почему восклицает он с горе-
стью: «Не жить живому — ужасно!»
Такие ,размышления вызывала у Белин-
ского литература 1845 года.
— Ага! — ворчит догадливый читатель.—
Сейчас обязательно начнется обзор литера-,
туры 1945 года, соблазнительные сравнения
с литературными
нам
свести в не-
знакомства,
героев про-
Каемся, это соображение действителыно
Пришло нам в голову. В день Нового года
хорошо бы с томиком Белинского побро-
дить по садам современной словесности и
посмотреть, да срадаить век нынешний н
век минувший. Мы не хотим ни забавлять,
ни огорчать догадливого читателя. Не бу-
дем утомлять его длинным обзором, а вспо-
мним лишь два знакомства
героями, которые довелось
текшем году.
О том, как случились
иусть расскажут сами авторы.
Первая встреча с одним из
взошла так:
«У открытой калитки школы стоял юноша
в доухбортвой куртке технического учили-
ща, надетой на белую ластиковую рубашку
с золочеными пуговками по воротнику.
Увидев застращанную девочку и гнавше-
гося за ней крючника, он посторонился и
показал на калитку. Аиочка сразбега пере-
скочила через порог во двор, а он сразу
встал на прежнее место, загородив собой
калитку.
Парабукии задыхался, голова его дрожа-
ла, кудри переливались на солнце спутан-
ным клоком выгоревшего сена, полнощекое
бледное лицо лоснилось от пота.
— Пусти-ка ты, техник, — выдохнул он,
протягивая руку, чтобы убрать с пути не-
жданное препятствие.
Нельзя было в этот момент проявить не-
решительность — так жаден был разгон,
так кипело стремление Парабукина схва-
jsn» почти настигнутую и вдруг ускОльз-
вувчхгую девчонку.
Убери руки, — спокойно и негромко
выговорил юноша.
—- Ты кто такой?., распоряжаться._
— Я здесь живу.
— А мне чорт с тобой... где ты живешь.;.
Пошел с дороги... Это моя дочь... что ты
ее прячешь?
— Все равно, кто. Во даор я тебя не пу-
щу.
Парабукин отставил назад ногу, вздернул
рукав и замахнулся.
— Попробуй, — сказал юноша так же
спокойно, только пожестче.
"Жесткость проступала во всем его креп-
ком, уже по-мужски сложившемся теле. Он
был невысок, даже приземист — из тех лю-
дей, которых зовут квадратными: угловато
торчали его резкие плечи, круто выступали
челюсти, прямые, параллельные линии во-
лос на Лбу, бровей, рта, подбородка будто
вычерчены были рейсфедером, и только
взгляда, может быть, коснулась живописная
кисть, тронув его горячей темной желтиз-
ной. Он не Двигался, уткнув кулаки в пояс,
закрывая калитку растопыренными локтями,
и в поджаром, сухом его устое видно было,
что его не легко сдвинуть с места.
Па рабу кин опустил руку.
Откуда ты такой, сатаненок!»
С другим героем мы впервые вето стили гь
в таких обстоятельствах:
«Громадные гиедые кони, обезумев, рва-
лись по вытоптанному хлебу, среди людей
и подвод, вздымаясь на дыбы, храпя и
брызгая пеной. Вдруг с брички впереди со-
скочил высокий, широкоплечий, светловоло-
сый юноша, с непокрытой головой, и ки-
нулся, казалось, под самых коней.
Уля не сразу сообразила, что произо-
шло, но через мгновение она увидела меж
конских голов с взметенными гривами и
оскаленными пастями его очень ю^'е. све-
жее, сверкающее глазами, с выражением не-
обычайного напряжения и силы, с плитами
румянца на шеках, скуластое лицо.
Схватив сильной рукой одного храпяще-
го коня за вожжу у самых удил, юноша
стоял между конем и дышлом, больше на-
пирая на коня, чтобы не быть сшибленным
дышлом. Юноша стоял, точно вкопанный,—
рослый, аккуратный, в хорошо выглаженной
серой паре с темнокрасным галстуком и
выглядывавшим из карманчика пиджака
белым костяным • наконечником складной
ручки. Другой рукой он поверх дышла пы-
тался поймать за вожжу другого койя.
Только по вздувшемуся под серым пиджа-
ком бугру мускулов и по резко обозначив-
шимся жилам у загорелой кисти руки, ко-
торой он держал коня, видно было, каких
усилий это ему стоило.
— Тпру... тпру... — говорил он не очень
громко, но повелительно.
И в тот момент, как ему удалось схва-
тить за вожжу другого коня, оба коня
вдруг сразу присмирели в его руках. Они
еще встряхивали гривами, косясь на него
звериными очами, ню он не отпускал их,
пока они вовсе не притихли.
Юноша выпустил вожжи из рук, и пер-
вое, что он сделал к немалому удивлению
Ули, — он большими ладонями аккуратно
пригладил свои почти ве растрепавшиеся,
расчесанные на косой пробор светлорусые
волосы. Потом он поднял иа Улю совершен-
но мокрое от пота скуластое лицо мальчи-
ка с большими глазами в длинных золоти-
стых ресницах н широко, простодушно и
весело улыбнулся».
Читатель уже вспомнил, что первое зна-
комство состоялось в романе Конст. Феди-
на «Первые радости» в четвертом номере
«Нового мира», а второе — в романе А. Фа-
деева «Молодая гвардия» во втором номе-
ре «Знамени». Затем мы весь год почти в
каждой свежей книжке журнала встреча-
лись с нашими новыми друзьями. Затоне
дыхание, следили мы за тем, как цветет их
юность, как складывается характер моло-
дых людей, как пробиваются в их душе
первые ростки любви, как наливаются их
мускулы, как зреет интеллект и как бро-
саются они в бурное море жизни. Вместе с
ними радовались мы их немногими радостя-
ми, вместе с ними переживали их многие
| горести. И хотя кж будто мало счастли-
вых дней выпало на их долю, мы можем
сказать, что они были счастливы, ибо разве
не высшее счастье человека жить так, что-
бы не было стыдно за прожитый день и год,
жить так, как мечтал неистовый Виссарион,
— в действовании ц борьбе.
«В двд кипучей, полной силами юности,
— писал Белинский о литературных героях
1845 года, — когда надо жить, надо спе-
шить жить, они вместо этого только рас-
суждают о жизни».
Кирилл Извеков у Федина и Олег Коше-
вой у Фадеева — литературные герои 1945
года — «в дни кипучей, полной силами
юности» ие только живут, — они творят
ЖИЗНЬ.
Уже в сценах первого знакомства, кото-
рые мы цитировали выше, как в эмбрионе,
сказались некоторые черты нового характе-
ра.
Восемнадцатилетаий ученик технического
училища Кирилл Извеков преграждает путь
Дюжему волжскому крючнику. У калитки
происходит поединок. Но это схватка, в ко-
торой победит не только тот, у кого больше
физической силы. Это поединок воли. И
невысокий, приземистый юноша выходит по-
бедителем. Грома дина .волгарь отступает.
Интересно, что Кирилл действует не из
мальчишеской прихоти или озорства, .им ру-
ководят высокие побуждения. Он обороня-
ет девочку и спасает зажатый в ее руке пол-
тинник для ее голодной семьи. Нам кажет-
ся не случайным, что именно в таких обсто-
ятельствах происходит наше первое знаком-
ство с ге(роем романа. При всей неясности
и отвлеченности этих первоначальных ха-
рактеристик, мы можем сразу признать в
Извекове молодого человека, который бу-
дет не только рассуждать о жизни, а, вдох-
новленный благородными идеалами, будет
делать ее.
Любопытно, ЧТО 0 сходных условиях про-
исходит наше знакомство и с героем Фаде-
ева — Олегом Кошевым.
Семнадцати летний советский школьник с
большой отвагой и риском останавливает
обезумевших от бомбежки коней, которые
могли принести бедствия находившимся по*
близости людям. Он спасает девушку, ко-
торая сидела на телеге, запряженной взды-
бившимися лошадьми.
Здесь то же проявление храбрости и силы,
с тем же бескорыстием, что и у Извекова.
Естественные силы молодого человека при-
умножены благородством его порыва.
Скромный подвиг приобретает красоту. И
здесь рисунок имеет только первоначаль-
ный характер. Но об Олеге Кошевом мы
можем сказать, что и он не будет только
рассуждать о жизни, что и он, верный ро-
дине и своему народу, будет творить жизнь.
Пока это еще как будто лишь отзывчи-
вая, брызжущая здоровьем юность. Но
вскоре, обогащенная высоким гражданским
пафосом, эта юность скажет твердыми сло-
вами Извекова:
«Я выбрал дорогу н не сверну никуда. Все
-равно, сколько придется итти — девять лет
или двадцать девять».
Об этой юности, воплощенной в молодом
человеке советской эпохи, хорошо- говорит
Фадеев.
«Та исключительная жажда деятельно-
сти, желание проявить всего себя, желание
вмешаться в жизнь людей, в их деятель-
ность, с тем чтобы внести в нее что-то свое,
более сснв-ершенкое, быстрее оборачивающе-
еся и наполненное новым содержанием, —
эта, еще не вполне осмысленная, но охваты-
вающая все его существо и составляющая .
основу его натуры духовная сила овладела
Олегом».
Вмешательство в жизнь — девиз нового
литературного героя. Оплодотворенная ве-
рой в правоту своих идей, эта юность будет
вмешиваться в жизнь для того, чтобы пе-
рестраивать ее. Юность восторгается миром
во всех его красках. Но наступает момент,
когда превыше всего становится достоинст-
ву человека и свобода родины. Тогда на до-
(Окоичание на 4-9 стр.).
I1 ЭДТШ
г*
.Г
I
’X
И
.................................................................... ........................................






I с1№
I
новых книг, вышедших в Латвийской ССР. На снимке (слева направо): И. Крылов — «Басии», Вилис
«Рассказы», И. Эренбург — «В фашистском зверинце», Андрей Балодис — «В лучах борьбы и победы», сбор-
Валдис Гревиньш — «Интересный случай».
Обложки
Лацис -
иик стихов — «Советской Латвии»,
С. ШАХОВСКИЙ
БОРЬБА
ЗА НОВОЕ
реакционеров-дворян и ставят их в один
ряд с классикой на том лишь основании,
что произведения эти относятся... к давне-
му прошлому. В пьесе, кроме архитектора |
Придорожного, выведен и другой люби-
Люди с чистой совестью
хо-
13 газете «Радянська Украина» опубли-
кована комедия А. Корнейчука «Приезжай-
те в Звонковое».
Каким должно стать наше будущее, к
чему надо стремиться, как залечить раны,
нанесенные нашей стране немецко-фашист-
скими захватчиками, — эти вопросы ста-
вит драматург в новой пьесе^
Драматургу отвечают его герои—жители
колхозного села, люди, немало пережившие
за время Отечественной войны.
Немецкие захватчики уничтожили
зяйство колхоза, общественные постройки,
хаты. Но вот враг побежден. Многие кол-
хозники уже вернулись домой. Одни с
фронта, другие из эвакуации, кое-кто пе-
ренес тяжелое фашистское иго здесь же,
в Звонковом.
На фронт из Звонкового ушли тракто-
ристы, конюхи, пастухи и свинарки, а воз-
вратились офицеры и сержанты, украшен-
ные орденами и медалями. В селе вырос
Новый актив, преимущественно женщины.
В Звонковом, как и во многих селах
Украины, люди решают вопрос, как жить
Дальше. Как отстраивать село, какие ста-
вить дома коллективного и личного поль-
зования.
Будущее колхозного села представляет-
ся разным героям по-разному.
Архитектор-художник Придорожный
сверх меры влюблен в старину. Он убеж-
ден, что только древнее является по-на-
стоящему национальным, красивым и удоб-
ным. Он дружит только со стариками, за-
ставляет их рассказывать всякие были и
небылицы о предках, придерживается в
быту старинных обрядов.
Свои убеждения и вкусы Придорожный
Хочет привить строителям Звонкового. Он
Рекомендует строить хаты только под
стрехой, однокомнатные, с маленькими
оконцами. Посреди села ои предлагает воз-
вести церковь, вокруг нее насадить виш-
невый садик, подсолнухи, поставить пасеку,
вместо того, чтобы строить кинотеатр,
архитектор советует натянуть экран меж-
ДУ старыми вербами, на поляне под откры-
тым небом разместить зрителей.
Прошлое Украины безо всякого из’ятия
нации,
Ветошь
современной
ДУ старыми вербами, на поляне под
тым небом разместить зрителей.
воспринимается как норма жизни
поэтизируется и восхваляется.
прошлого он утверждает в
Жизни.
Подобное тяготение к старине наблю-
дается сегодня на Украине и в некоторых
литературоведческих кругах. «Архаисты» с
особым рвением выкалывают из литератур-
Ных архивов бездарнейшие произведения
Придорожного, выведен и другой
тель старины, поэт Гайовий.
Когда речь заходит о планировании бу-
дущей жизни, голоса архаистов становят-
ся настойчивее. Но скажем прямо: их ин-
тересует не прошлое, а современность, в
которую они хотят внести все отсталое,
изжитое. Борьба против реакционных на-
ционалистических устремлений — одна из
существенных задач советского общества.
Идейку архитектора Придорожного встре-
чают в пьесе Корнейчука решительное
осуждение. Инвалид Отечественной войны,
парторг колхоза Прокоп Ключка так гово-
рит об «идиллических» планах поклонника
старины:
«Когда-то к календарям настенным ри-
сунок продавался с надписью: «Типичные
картины из жизни малороссов». Нарисова-
но было так: стоит старенькая хата, из-за
плетня подсолнух выглядывает, о плетень,
извините, свинья чешется, а мужик лежит
в грязи пьяный и свинье говорит: «Жена,
открой!». Очень художественно была на-
рисована наша архитектура».
Ирония Прокопа справедлива. Корней-
чук не жалеет злого и гневного слова,
чтобы разоблачить архаистов.
Прокоп борется за высокий уровень кол-
хозной жизни, при котором будет стерта
грань между городом и селом, за новый
расцвет материальной и духовной куль-
туры.
Но и у людей современных, горячо, на-
пряженно работающих, возможны разные
взгляды на будущее.
Председатель колхоза Марина Гордиенко
потеряла на войне мужа. Тяжелые годы на-
ложили на нее печать усталости. Иметь бы
любую крышу над головой — остальное
для нее безразлично. У Марины нет семьи,
ей не о ком заботиться. «Я такое пережи-
ла в этой войне, — говорит Марина, —
что на душе у меня одно теперь — спо-
койно жить. Мой Опанас лежит под Ле-
нинградом.
хочешь кино, новый сельсовет строить,„ ха- |
ты большие, многое хочешь, а мне сейчас ;
все это не нужно. Дай покой, Ганна».
Какими-то нитями образ Марины оказы-
вается связанным с образом Галушки —
председателя колхоза «Тихая жизнь» в i
пьесе А. Корнейчука «В степях Украины». 1
То же тяготение к тишине, удовлетворение
достигнутым сегодня. Но вот, к удивле-
нию нашему, мы иногда слышим из уст ,
Марины высказывания совсем в духе При- '
дорожного. И тогда создается впечатление,
что автор в спешке перепутал реплики
действующих лиц. Недоумение наше закон-
но, потому что, если судить по всей пьесе '
в целом, характер Марины ничем не схож
с характером Придорожного или Галушки.
Марина — активная, деятельная натура.
Мой Опанас лежит под Ле-
Дай мне покой, Ганна! Ты
и слова о спокойной жизни кажутся ей не-
свойственными. Но и такой тип людей мы
иногда встречаем в колхозном селе, и ав-
тор тонко подметил эти противоречивые
черты и образы.
Тяготение Марины к покою вызывает у
<ие спокойных
Председатель сельсовета Ганна так отве-
чает Марине:
«Не только ты, Марина, горе видела, а
каждый из нас пережил горе и видел во-
очию смерть. Этим теперь никого не уди-
вишь. Но кто смерть видел, тот жизнь це-
нит втройне. Ты покоя ищешь, так знай —
его не будет, ибо жить мы хотим та,к, как
никогда. Слышишь, Марина, у Прокопа
ноги нет, пуля в груди сидит, а спроси у
него, что
Прокоп отвечает Марине в другом ме-
сте пьесы, когда рассказывает о том,
ценит жизнь и думает о будущем.
«15—20 последующих лет я не
меняю на годы, прожитые мною,
людей» острое осуждение.
думает он».
Прокопа
как
про-
отцом
моим и даже/ делом. Я вижу такое, Мари-
на, что в сто прошедших лет не уложишь».
У людей типа Прокопа, Ганны, Василия
Горленко есть не только мечта, но и твер-
дая почва под ногами Они убеждены в
реальности своих планов, потому что опи-
раются в жизни на советский колхозный
строй.
Интересен в пьесе иронически поданный
автором образ Степана Груши, бывшего
конюха, ныне — старшего сержанта. Воз-
вратившись домой, он уклоняется от ра-
боты в колхозе, считая, что четырехлетнее
пребывание в армии, иа фронте, дало ему
право ничего не делать. Он хочет, чтобы ему
были созданы сразу же наилучшие условия
жизни.
Волнующие каждого из нас мысли выра-
жены драматур: ом ие в действии, а пре-
имущественно в разговорах. Комедийность
пьесы вытекает не из ситуаций, а нз несоот-
ветствия между взглядами отдельных пер-
сонажей и взглядами передовых людей,
взглядами народа.
А. Корнейчук показал живых людей: нх
видишь, слышишь, чувствуешь. Достоин-
ство пьесы — интимная теплота в изобра-
жении положительных героев; их мораль-
ная победа над людьми отсталыми воспри-
нимается не только как естественная зако-
номерность, но как торжество справедли-
вости.
В пьесе «Приезжайте в Звонковое» по-
ставлено много вопросов, часть которых, к
сожалению, решена слишком поспешно.
В село, например, возвращается старший
лейтенант, бывший тракторист, женивший-
ся на фронтовом враче. Любившая его де-
вушка спокойно мирится с этим фактом.
Старший лейтенант ст шопится снова трак-
тористом. Вся сцена занимает две-три мину-
ты С мнем действия опа никак не связана.
Но (бшее впечатление от пьесы таково,
что не хочется становиться в позу бсспри-
стр.':т!нно регистратора отдельных неудач
и промахов.
К вечеру мы вернулись к себе в отряд.
Один из моих провожатых—Володя Зе-
болов с увлечением рассказывал радистке
Ане Маленькой о приключениях последних
двух дней.
А помнишь, как ты приземлялся в
Брянских лесах? — смеясь сказала Анют-
ка.
Володя Зеболов нахмурился.
Забавный человек с чистой и застенчи-
вой душой, с искалеченным молодым те-
лом.
Володя Зеболов — безрукий автоматчик
тринадцатой роты, а сейчас лихой развед-
чик.
Да, да, уважаемые граждане с руками и
ногами; Солдат без обеих рук, и не какой-
нибудь солдат, а лучший ракетчик. Левая
рука у него была отрезана у локтя, правая
у основания ладони. Правая рука от локтя
была раздвоена вдоль лучевой и локтевой
костей на лае половины, пучком сухожилий
ткани и кожей обтянута вокруг костей и об-
разовывала что-то вроде клешни. Только
Страстной жаждой к жизни и деянию, мо-
лодым организмом и мастерством хирурга
человек спас себе подобие одной конечно-
сти — искалеченной, безобразной, но жи-
вучей. Шевеля этими двумя култышками,
он питался, писал, мог свернуть папироску
и хорошо стрелял из пистолета. Ремень ав-
томата или винтовки обматывал вокруг шеи
и, нажимая обезображенным комком муску-
лов иа гашетку, стрелял метко и злобно.
Все остальное делал той же култышкой,
иногда помогая себе зубами. И тнхоиько,
про себя писал стихи. Странные н не особо
талантливые, никому ненужные стихи. И
еще, часто забравшись куда-нибудь на ток
в селе или уйдя от колонны на стоянке в
гущу леса, громко декламировал мальчише-
ским грубоватым баском:
Уважаемые
товарищи потомки?
Я так и ие добился, где он потерял свои
руки. Этой темы он не любил касаться,
хотя мне и кажется, что я был в его жизни
одним из самых близких людей.
— Было делю в молодости... —- уклончи-
во отвечал он. Так же избегал он говорить
о своих бесшабашно храбрых делах в от-
ряде. Но о них мы узнавали от товарищей,
видели их сами...
Знали мы лишь
ляндскую войну,
оольцем...
Струсил ли он,
рищами, или сам
только о причине
ные кисти рук у него отняли, ои умолчал.
Я понял, что касаться этой темы ему
больно и как будто стыдно... Один раз он
все же разоткровенничался немного...
— Три месяца лежал я в госпитале весь
в бинтах и просил, чтсбы меня застрелили.
Просил сестер, раненых, врачей. Когда я
сказал об этом профессору, он мне ответил:
«Стыдитесь, молодой человек. Пока я де-
лал вам эту сложную операцию, отнявшую
у меня время... два часа времени хирурга
на фронте, в приемной, не дождавшись опе-
рации, умерло два человека. Понимаете?
Стыдитесь...». «Зачем же вы делали это?»—-
спросил я. — «Я спас вам руку... вот это —
большой палец, это указательный...», и он
показал мие пальцы на моей култышке. Я
задвигал ими, «пальцы» болели, но все же
двигались...
Зеболо® говорил все это задумчиво,
ним голосом, что с ним бывало очень
ко. Ои помолчал немного, а потом
должал:
— .Стал я тренировать «пальцы», чтобы
суметь взять пистолет и... застрелиться. И
когда я уже мог кое-что делать, я достал
его, стрелял, ио неудачно... и понимаете,
профессор набил мне морду и сказал, что я
подлец. Вскоре опять началась война... те-
перь было бы уже смешно стреляться... Ка-к
это сказано:
Прекратите, бросьте.
Вы в своем уме ли?
Дать, чтоб щеки
заливал
смертельный мел,
Вы ж
такое загибать умели...
Володя Зеболов перед войной был сту-
дентом Московского университета. Говори-
ли, что учился хорошо и талантливо... и вот
война.
Я впервые познакомился с ним перед вы-
летом в тыл врага, когда проходил пресло-I
вутую .разведывательную «школу». Ее же
со мною проходил и Зеболов. Затем я
очутился б Брянских лесах и позабыл о
своем безруком товарище, с которым всего
на несколько недель свела меня военная
сумасбродная судьба.
Пробыв уже месяца полтора в партизан-
ском крае и обжившись в. нем, я однажды
сладко спал на сеновале, километрах в че-
тырнадцати от Брянска, вернувшись после
полуночи с явки с брянскими железнодо-
рожниками. Разбудили меня визгливые
бабьи голоса, спорившие между собою...
— А я тебе говорю, немец его сбросил.
Я ж сама парашют бачила. От и шворку
себе отрезала. Из нее хорошие нитки...
— Ну, сама подумай — зачем немцу я®о
сбрасывать... Зачем?..
— Шпионство разводят... А потом он са-
молетами зажигалки бросать будет, куда
той безрукий вкажет.
— А я тебе говорю, он Красной Армией
спущен.
— Ну и где ты видала в Красной Армии
безруких? Где?
— Ну, не видала. А все равно то ие гер-
манский самолет. Я же слыхала, как он гу-
дел... Немецкий тольки угу, угу, угу, а наш
жу, жу...
— Ат, много ты понимаешь в самолетах...
Они так и не дали мне спать. Я слез с се.
иовала. Возле сарая сидели,
утренним солнцем, две бабы. У обеих длин-
ные драгунки за плечами с белыми само-
дельными ложами. Это была самооборона
Старшая держала в руках метров пять па-
рашютной стропы,
подросток, из-под ладони щурясь, смотре-
ла на дорогу.
Я спросил, о чем они спорят.
Перебивая друг друга, они рассказали
мне, что километрах в пяти от нас, у пар-
тизанского села, ночью приземлились три
неизвестных парашютиста. Один из них, мо-
лодой парнишка в штатском, опустился в
Десну и чуть не утонул. Второй, приземлив-
шийся возле ветряка, оказал вооруженное
сопротивление партизанам, а когда был
взяпг ими, оказался человеком без обеих рук.
Третий парашют найден в жите, а парашю-
тист исчез.
— Безрукий? — спросил я.
звать его?
— Йон не говорит. Йон тольки губы
сает. Я ж говорю—их немец сбросил,
жигалками вызывать будет.
Я вспомнил о Зеболове, вспомнил, что
рядом, где приземлились таинственные
рашютисты, командовал милиционер, возом-
нивший себя Александром Македонским.
Пси\оло1ии же милиционеров мало доступ-
ны тонкие вещи, и людей с порывистым
сер тем и нервной д ушой лучше не сбра-
сывать к ним ночью на парашютах. Поду-
мав об этом, я быстро оседлал коня и пу-
стил его в галоп.
Это был действительно безрукий Володя,
Moii однокашник ио разведывательной шко-
ле. Он сидел на бревнах возле штабной из-
бы и угрюмо улыбался. Ноги его были свя-
заны, култышки рук, торчавшие из зака-
танных рукавов полосатой косонороiки. де-
лали его похожим на обшиланного селезня.
Напротив него стоял табхн ребятишек, та-
пашивщи.х глаза на невиданного парашю-
тиста.
Волотя поднял безразличный
затем, узнав, рванулся ко мне
— Си in, — ска oil «часовой»
венная бабища, замахиваясь на
товкой.
Герой Советского Союза
генерал-майор П. ВЕРШИГОРА
Отрывок из второй части книги
вид
ра-
ка-
на всю
вопрос,
их по
то, что было это в фин-
ку да
он пошел добр о -
был оставлен това-
виноват в чем-то,
или
был
того, почему отморожен-
ров-
ред-
про-
освещенные
младшая, почти совсем
А
как
ку-
за-
от-
па-
взгляд, а
— ЗДОрО-
него вин-
Володя сразу присмирел. Он кинул косой
взгляд на часового.
— Майор, скажи ты ей. Прямо по шее
прикладом лупит.
Я только сейчас заметил плачевный
1 Володи. На теле были ссадины., рубаха
! зорвана.
I Я приказал бабе не превышать прав
i раульного, а Володе не горячиться.
| Разговор с командиром отряда был длин-
ный. Оц долго молчал, слушая мои об’яс-
’ нения, а затем вырвал из толстого гросбу-
1 ха несколько листов и начал что-то писать.
«Протокол» — прочитал я заглавие. Далее
< следовала обычная «шапка». Внизу
страницу оШ долго пыхтя, выводил:
ответ, вопрос, ответ и, обозначив
порядку, только тогда заговорил.
— Вопрос:—подняв на меня лицо, с ко-
торого градом катился пот, начал командир:
— Откуда вам известен этот человек и как
давно вы с рим связаны?
Ответ мой. очевидно, был так выразите-
лен, что не был записан, и протокол Так и
остался незаконченным.
Словом, я взял Володю на поруки.
История его неудачного приземления про-.
ста. Летчики просчитались и вместо райо-
на Бахмача выбросили его под Брянском).
Бросали его под Бахмач потому, что там на
разведывательной карте было белое пятно.
А по этой причине не знали, что и там то-
же действуют партизанские отряды. От-
ряды эти были «дикими», т. е. действовав-
шими на свой собственный риск и страх, не
имея нн связи с Большой землей, ни полно-
мочий, ни утвержденных инстанциями ди-
ректив по случаю отсутствия инстанций.
Единственной директивой им была речь
товарища Сталина от 3 июля 1941 года. Как
По магнитной стрелке, указывающей путь
кораблю, держали они курс на беспощадное
истребление врага. Но, выбрасывая Зеболо-
ва в этот район, ему говорили, что никаких
друзей, а тем более с оружием в руках, он
не встретит. Вооруженными
только немцы или полицаи.
По ошибке летчика группа
в самую гущу партизанского
вительно, что, приземлившись
увидев бегущих к нему вооруженных
дей, Зеболов решил, что попал в руки про-
тивника. Быстро отстегнув стропы, он от-
бежал в картофельное поле и залег. Пар-
тизаны оцепили белое пятно парашюта. По-
ка они возились с ним, Зеболов успел от-
ползти дальше. И ушел бы, если бы не те
две бабы, что спорили утром. Они замети-
ли его, ползком пробиравшегося к кустам.
Володю окружили и стали кричать, предла-
гая сдаться.
Зная, что под «Бахмачем» никаких пар-
тизан нет н слыша русские окрики, парень
решил, что попал в лапы полиции. «Все кон-
чено», подумал ои и, вырвав из гранаты
кольцо, бросил ее себе под ноги. Партизаны
шарахнулись во все стороны, но граната
не взорвалась. Очевидно, какой-то из «паль-
цев» на руке Зеболова. смастеренной рука-
ми хирурга, все же действовал плохо в та-
ких необычайных условиях. Партизаны ле-
жа ждали взрыва гранаты, но его ие по-
следовало. И лишь тут кто-то из них вду-
мался в смысл фразы, которую выкрикнул
парашютист, бросая гранату:
— Знайте, сволочь полицейская, что со-
ветский разведчик живым не сдается.
— Товарищ, если ты советский — тут
свои, партизаны, — закричали из картофе-
ля.
— Какие партизаны? Обманом хотите
взять? Врешь — не возьмешь, — хрипел
парашютист, изготовив вторую гранату и
зажав ее кольцо в зубах.
— Партизаны, ей богу, партизаны. Ем-
лютина отряда...
— Не подходи. Еще шаг: себя подорву
н вас уложу, — не сдавался разведчик.
Кое-как, всякими хитростями и уловками
хлопцы подошли к Володе. Но для боль-
шей безопасности вырвали у него гранаты
и другое оружие. Совсем сбитый с толку,
парень решил, что его все-таки ловко об-
манули, — бросился в драку. Он разбил го-
! ловой лица двум партизанам, искусал
I третьего. Ему тоже насовали под микитки,
связали и приведи к штабу.
Мой приезд немного разрядил обстанов-
ку. Коллега Володи Миша, бесцветный и
। трусоватый парень, неизвестно зачем завер-
I бованный для деда, требующего недюжин-
ных людей, сидел в сарае мокрый и ревел.
Его полуживого выудили из реки мальчиш-
ки. Но где же третий? Володя, сплевывая
кровь с разбитой губы, рассказывал мне,
что третьей была радистка Маруся Б. —
черненькая смуглая дивчина, недавно кон-
чившая школу радистов. Она приземлилась
недалеко от него, но успела убежать в рожь.
Она слыхала звуки облавы «полицаев» на
ее командира н, вероятно, успела забежать
далеко. «Может быть, даже к немцам в
руки», — подумал я.
— Как вы условились о сборе? — спро-
сил я Зеболова.
— Если приземлимся с компотом, во что
бы то ии стало перед вечером быть иа месте
посадки.
— Значит, Маруся сегодня к вече,ру дол-
жна быть у мельницы?
— Да, в этом районе, если не сдрейфит.
— Какие условные сигналы?
— Крик совы.
— Но ты же пойман немцами. Так она
думает. Значит, и кричать не можешь, вы-
манивая ее?
— Ну да...
— Вот задачка...
Мы сидели и думали, как же вытащить
Марусю из ржи. Холить искать ее — мо-
жет забежать еще дальше. Унесет рацию,
шифры и, не ориентируясь, обязательно по-
падется к врагу. Или в лучшем случае за-
стрелится сдуру-
— И тут у меня мелькнула мысль: «Пес-
ня, советская песня».
Даже бесцветные глаза
блестели, когда он понял,
лать.
— Собирай всех девиат,
полю и поют советские песни.
Милиционер зашевелился.
Я никогда не слыхал, чтобы так пели
девушки. Их голоса звенели, выводя:
Широка страна моя родная...
В другом конце поля отвечали:
Полями широкими, лугами далекими
Лети, наша песня, лети...
С перекрестка дорог протяжным голосом
раздавалось:
— А-у-у... Товарищ Катерина. Председа-
тельша вызывает..,
И наконец:
— Вот она, ваша радистка...
— У,ра-а...
Маруся действительно выползла. Она
просидела целый день во ржи, а под вечер
уснула. Проснулась от песен н голосов,
которые ей так ярко напомнили колхозные
поля, Украину.
И Маруся вышла на голоса.
Стояла, окруженная
не понимая, смотрела
слез глазами.
— Молочка выпей,
говорила здоровенная
плечами. — Ох, и зубастый у тебя коман-
дир. Выпей, выпей молочка. Свое, наше —
партизанское.
Зеболов после этого пристал ко мне.
Со мной он пришел к Ковпаку. Особенно
потюбил Зеболова Руднев. ~~
как может Полюбить человек,
толк в людях.
Анютка
Довольно капризная
же v ни\
ходила к нему и, заглядывая в глаза, гово-
рила:	!
— Не горюй.
В разведроте они жили немного обособ-
ленно, Этого требовала специфика их рабо-
ты. Анютка работала на своей рации, связы-
вая меня с фронтом. Недостатка в полевых
данных о немцах у меня не было, и ей при-
ходилось работать целый день. Они занима-
ли отдельную хату—небольшой коллектив-
чик молодежи — Володя Лапии, Анютка
Маленькая и ее извозчик и ординарец Яро-
слав из Галиччины, взятый иною в плен под
Лоевым, Володя Зеболов, Вася Демия и
недавно бежавший к нам из плена донской
казак Саша Коженков.
— Не горюй, Володя, — все чаще гово-
рила ему Анютка, даже когда в глазах его
не было и тени грусти. А Зеболов, СЯДЯСЬ
за стол с дымящейся картошкой и нагиба-
ясь ближе к тарелке, отвечал басом:
•— Повеселимся.
Это означало, что пора отделению ужи-
нать. Володя иногда поддразнивал радистку,
вспоминая, как она хотела подстрелить ме-
ня во время первой нашей засады, когда я
мчался мимо нее на немецкой легковой ма-
шине.
— Повеселитесь с нами, товарищ подпол-
ковник! — сказали хором ребята отделения
Лапина, уступая мне место за столом и да-
вая ложку.
Это было вечером после поездки
Бати.
в отряд
Погода становилась все лучше, и
гда останавливались на дневные
не в селах, а в лесу. Как-то на дневке
бродил вокруг лагеря и вышел на неболь-
шую лесную поляну на песчаном бугре. В
низинах еще держался снег, а на буграх
уже было сухо, и кое-где проглядывала зе-
леная трава. Вдали, как пчелиный рой, гу-
дел голосами лагерь, и приглушенные ле-
сом песни были особенно стройны и печаль-
но-мелодичны. Я перешел на другую стр-
рону поляны, и звуки стали затихать. А за-
тем слева от меня послышался треск сучь-
ев и громкий голос Володи Зеболова. Он,
как всегда, оставаясь наедине, читал сти-
хи. Через несколько минут на поляну вы-
шел Руднев. Он ходил некоторое время по
могли быть ‘ поляне нервной походкой, покручивая ус,
, потом, привлеченный голосом Зеболова, по-
I вернулся к нему. Володя не замечал его и,
| яростно жестикулируя своими култышками,
' выкрикивал:
Слушайте, товарищи потомки, агитатора.
Горлана, главаря...
— О чем шумишь, ярый враг воды сы-
рой? — спросил комиссар, подходя к нему.
Зеболов улыбнулся.
— Да так, о жизни, товарищ комиссар^
— А все-таки, Володя?—
Зеболов недоверчиво посмотрел ня Руд-
I нева.
— Как вы думаете, товарищ комиссару
сколько мужчин в Советском Союзе?
— Много, Володя, много...
— Я вот и думаю, что если бы каждый
здоровый мужик убил одного немца...
— Как, сразу, в один день?—засмеялся
комиссар.
— Ну. не в один день, но все же в бли-
жайшее время.
— А кто снаряды будет делать, патро-
ны?
Володя молчал.
— Знаешь, дружище, французы подсчи-
тали еще в прошлую войну, что Для каж-
дого солдата, лежащего в окопах, работают
восемьдесят два человека.
— Восемьдесят два? — удивленно спро-
сил безрукий солдат.
Комиссар сел рядом с ним и положил
ему руку на колено.
— Так-то, брат. А мужчин без малого
сто миллионов, отбрось стариков и детей,
затем делающих снаряды и патроны...
— Это
было бы,
чина, ну,
снарядов,
немца?
— Если бы каждый убил немца, война
кончилась бы на другой же день.
— Вот видите.
Они помолчали. Затем Руднев смахнул
набежавшую тень тоски, в последние дли
часто омрачавшей его красивое лицо.
— Что легче, воевать или переживать
войну в тылу?
— Смотря кому...
— Ну, допустим, человеку честному и не
трусу...
— Не знаю...
— А мне кажется, в© время войны для
человека с чистой совестью самое легкое
дело быть На фронте...
Ну, да?.. А кто же будет Родину любить?ы
— криво усмехнулся Володя.
Рудиев, казалось, не слышал его и про-
должал.
— От войны страдают больше всего: из
вещей — стекла, из животных — лошади, а
из людей — женщины и труженики тыла.
Да, да, вот эти 82 человека, работающие иа
каждого из нас...
— Ну, товарищ комиссар, всякие тыло-
вые... — Володя запнулся.
— Это верно, а вот мать, у которой трое-
пятеро детей голодают, а она с утра до но-
чи делает тебе патроны, хлеб, гимнастерку,
— это герой, перед которым ты должен иа
колени стать, Володя... И ничем, никаким
своим военным героизмом ты не подни-
мешься выше ее... В чем наш военный под-
виг?
и уть
тебя
боль
тебя
на тебя вся страна смотрит, даже если ты
добежал до Волги, все равно на тебя делают
патроны, на тебя работают ученые, за тебя
молятся старушки...
— Нужны мне их молитвы...
— Нужны или нет, а это так._ Эх, если
бы можно было никогда не воевать, не со-
держать этих дорогостоящих армий и не
тратить золото на награды героям... и что-
бы самые храбрые люди были эпроновцы и
милиционеры.
Володя угрюмо молчал.
— Или если бы можно было воевать без
этого чувства долга перед тылом, который
все отдает тебе, последний кусок хлеба,
железа и тяжелого, изнурительного труда.
Не будь этого, я согласен воевать хоть всю
жизнь.
— Всю жизнь?..
— Да, можно было бы воевать всю
жизнь, если бы не это неловкое чувство
перед теми 82 человеками, за счет которых
ты чувствуешь себя героем... Чувство дол-
га и долга...
— Как это долга и долга?...
— Ну, долга, вины, то есть, я все время
как бы виноват перед ними, виноват как
дармоед, выдумавший себе шинель с бле-
стящими пуговицами, вероятно, для того,
чтобы им и прикрыть свою совесть...
— Вы виноваты, товарищ комиссар. Се-
мен Васильевич! Да бросьте вы меня разы-
грывать...
У Зеболова на глазах блестели слезы.
— Нет, я не разыгрываю тебя, Володя
мнлый ты мой солдат... — тихо и печально
сказал Руднев Он стоял, опершись плечом
о ствол старой сосны, перед изумленным
безруким автоматчиком...
Я тихо отошел в сторону. Было стыдно
за мое невольное подслушиванье, радостно,
что я слыхал этот разговор, больно, что не
все. кому довелось командовать жизнью
людей иа войне, были подобны Рудневу. И я
подумал: «Вот какими должны быть те. у
кого в руках тысячи человеческих жиз-
ней...».
выбросилась
края. Неуди-
у ветряка и
лю-
милиционера за-
что я хочгу сде-
Пускай ходят по
девчатами, и, ничего
на всех красными от
девонька, молочка, —
баба с винтовкой за
Полюбил так, ।
знающий
Володей.
Володей
-грубова-
тый тон... Когда Зеболов хандрил, оно под-
Маленькая дружила с
девчонка, с
установился трогательно
МЫ ННО-
стоянки
я
я все понимаю, но все-таки, что
если бы каждый здоровый муж-
хотя бы из тех, кто не делает ни
ни патронов, убил бы одного
Научиться не бояться смерти, привык-
К МЫСЛИ О ТОМ, что в любую минуту
могут убить, уметь перенести боль,
ранения — вот ты н герой. Душа у
чиста. Ты воин — защитник Родины,
Литературная газета
№ 1 ----------
В СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕН СССР
Г. БРОВМАН
ОНИ ТВОРЯТ жизнь
(Окончание. Начало см. на 3-й стр.).
Подготовка к выборам
в Верховный Совет СССР
дао' юности выпадают тягчайшие испытания. , зывают не только общественные идеалы мо-
Как Извеков в дореволюционном приволж-
ском городке, так Кошевой в годы немец-
кой оккупации спускается в подполье ти-
пографии, где свинцовая пыль раз’едает
молодые глаза. Оии участвуют в сходках, j
создают боевые организации, берут в руки |
оружие. Презирая смерть, они бросаются в '
гибельную вхиаггку.
Оптимистическую трагедию составляет
жизнь такого героя.
Но  этом патетическом месте нашей
статьи мы слышим голос скептика.
— Позвольте, позвольте! «Первые радо-
сти» посвяцвнЦ давним временам, «Молодая
гвардия» — sfcoxe Великой Отечественной
войны. Одим роман принадлежит Федину, j
Другой Фадееву. Разные времена, Да и раз-
личные по tuny таланты. Есть ли здесь поч-
ва для сравнения?
Да, есть.
Сейчас мы оставляем за скобками нашей
статьи анализ этих отличных романов во :
всем богатстве их творческого своеобразия.'
Мы Даже не занимаемся анализом образов
и их сравнительным рассмотрением. Мы не
говорим и о достоинствах и недостатках
этих произведений.
О «Первых радостях» и «Молодой гвар-
даи» ваша критика будет несомненно писать
еде очень много.
Это слишком большие и сложные полот-
на, чтобы можно было разобрать их в одной
или нескольких газетных статьях. В свое
время критики оценят, очевидно, рельеф-
ность характеров, пластичность описания,
чистоту языка романа Федина. Укажут, мо-
жет быть, на некоторую традиционность в
изображении ряда сторон жизни и опреде-
ленных типов людей старой России, на
спорность решения иных проблем. Критик
воздаст должное завидной творческой ре-
шимости я смелости Фадеева, который, взяв
жгучий материал сегодняшнего дня, пока-
зал нам целую галлерею истинных героев
нашего времени. Критик укажет, может
быть, на некоторую неровность повествова-
ния Фадеева, на падающее напряжение в
ряде глав, на отдельные сцены, требовав-
шие большей яркости и выразительности.
Об этих романах можно много и плодотвор-
но дискутировать с огромной пользой для
всей нашей литературы.
Но сейчас нам представляется существен-
ным то, что оба романа написаны и опубли-
кованы в 1945 году, в году, принесшем не-
слыханный триумф советскому человеку —
освободителю Европы от фашистского вар-
варства. В этих романах советских писате-
лей вещим мы искреннее стремление приот-
крыть завесу над процессом формирования
характера этого человека. Ибо между по-
колением Извековых, которое в 1910 году
готовилось к грядущей социалистической
революции, и поколением Кошевых, отстаи-
вавших ее завоевания в суровые годы Оте-
чественной войны, — прямая и непосредст-
венная связь.
Высокие идеалы вдохновляли Извекова,
Кошевого к тысячи других молодых людей
— сынов нашей родины. Юношеские роман-
тические мечты не остались у них пустыми
мечтами. Они были воплощены в действии
и обагрены кровью. Это люди с кристально
чистой совестью и абсолютным благородст-
вом помыслов, такие люди могли свершить
великую Октябрьскую революцию, постро-
ить новое, социалистическое общество и в
тягчайших битвах защитить его от враже-
ского нашествия. В этих романах нам ка-
жется особенно привлекательным то, что
и Федин и Фадеев показывают, как высокая
мораль, незапятнанность душевных качеств,
красота нравственных представлений прони-
лодых людей и их служение народу, но и
все их отношения с окружающим миром и
людьми, вплоть до самых интимных.
Приведем только одну иллюстрацию. И
Кирилл Извеков, и Олег Кошевой росли без
отцов. Может, потому с такой силой звучит
в романах тема сыновней любви к матери.
Но Олег Кошевой отражает все богатство
отношений нашего советского м>ира. Семья
и школа, комсомол и клуб, дружба с това-
рищами и любовь к девушке — все. что со-
ставляет каждодневную будничную и празд-
ничную жизнь юноши, все это благотворно
формировало его характер. Чувство рзДины
было для Олега Кошевого и его товарищей
молодогвардейцев простым и в то же время
многообразным чувством, которое воплоща-
лось во всех отношениях с окружающими и
в том числе в отношении к матери.
Какой страстный монолог посвящает ей
Олег: «Мама, мама! Я помню руки твои с
того мгновения, как я стал сознавать себя
на свете... Да, с того самого мгновения, как
я стал сознавать себя, и до последней ми-
нуты, когда ты в изнеможении, тихо, пос-
ледний раз положила мне голову на грудь,
провожая в тяжелый путь жизни...»
Любовь к матери лишена показной чувст-
вительности, это истинное, большое чувст-
во благодарности, дружбы, привязанности
и уважения. И мать, взрастившая в сыне
нравственные силы, относится к нему с ве-
рой, сочувствием и пониманием.
В романе Федина товарищ Кирилла Изве-
кова пишет его матери из места ссылки сы-
на: «И еще скажу, что вы в своем сыне
можете не сомневаться. Он молодой по го-
дам, а иному старшему годится в пример.
Срок быстро пройдет, и Кирилл станет вам
опорой, какой вы, может, не ожидали. Не
жалейте, что он наложил на плечи ваши
испытание, а ему испытание пойдет иа поль-
зу, как крепкому человеку. Скажу в заклю-
чение, что он замахнулся на большую жизнь
и тоже никогда не пожалеет, потому что за-
махнулся по силам».
Послушайте, что отвечает мать:
«Я тоже верю, верю, что он перенесет
страдание с тем достоинством, которое его,
кажется мне, отличает. Но сколько опасно-
стей ждет его па пути, сколько опасностей
и мученья! Помогите ему, раз вы научили
его звать себя товарищ ем и раз он зовет
вас этим именем! А главное, не бросьте, его
тогда, когда он будет плох, когда от него
отвернутся из-за его слабости или малоду-
шия, в час усталости, отчаянья или пошло-
го соблазна, если такой час придет. Я же
обещаю вам, что он не услышит от меня ни
слова горечи и не узнает ни об одной моей
слезе. Потому что теперь я знаю от вас,
что он сам выбрал дорогу, по которой идет,
и пусть я буду ему посохом, а не сумой
е камнями иа этой дороге. Поможем ему
делать большую жизнь, если он почувст-
вовал в себе силу ее сделать».
Большую жизнь делает Кирилл Извеков.
Большую жизнь делает Олег Кошевой.
Большую жизнь творят люди нашей роди-
ны.
Рожденный велжйтми адехами освободи-
тельной борьбы нашего народа за свою не-
зависимость и торжество социалистических
идеалов, вырос и закалился характер нового
человека. Литература 1945 года делает
первые удачные -попытки художественного
раскрытия этого характера. Неловок вы-
сокой мысли и многогранных чувств, не
только рассуждающий о счастливой жизни,
ио и творящий ее, — не об этом ли герое
литературы мечтал Белинский сто лет тому
назад?
На избирательном участке № 11
Выборы в Верховный Совет по избира-
тельному участку № 11 будут происходить
в помещении Союза писателей.
Первая стадия работы на избирательном
участке № 11 — проверка списков избира-
телей—уже закончена. В первоначальных
экземплярах списков было много ошибок
и неточностей. Сейчас все списки оконча-
тельно выверены и возвращены в
ком. В избирательной комиссии
появляться первые посетители,
щие, внесены ли их фамилии
избирателей.
Райиспол-
начинают
проверяю-
в списки
♦/I
В лектории, организованном Клубом пи-
сателей в связи с предвыборной кампани-
ей, состоялся 27 декабря вечер для избира-
телей Краснопресненского района, посвя-
щенный 40-летию декабрьского вооружен-
ного восстания. После доклада проф.
И. Флеровского «Красная Пресня в 1905
году и теперь» выступил с воспоминания-
ми участник декабрьского восстания 3. Лит-
винов-Седой. Вечер закончился концертом,
в котором принял участие коллектив худо-
жественной самодеятельности Дома куль-
туры имени Ленина при комбинате Трехгор-
ной мануфактуры.
Завтра в лектории выступят Анна Кара-
ваева и Елена Кононенко, которые рас-
скажут о своей поездке во
Международный женский
ко тор ые
Францию на
конгресс.
„Юконский ворон“
VI
Деятельно работает коллектив агитато-
ров избирательного участка № 14. Не огра-
ничиваясь прямыми своими функциями, аги-
таторы и бригадиры агитколлективов вни-
кают в дела домоуправлений, помогая им
устранить неполадки, или оказывают орга-
низационную помощь отдельным избирате-
лям в их бытовых делах.
В агитпунктах избирательного участка
№ 14 и № 11 составлен план совместных
мероприятий с 3 января по 11 февраля. В
числе намеченных вечеров—беседа А. Бруш-
тейн о воспитании морали в советской семье,
лекция об атомной энергии, доклад члена-
корреспондента Академии наук А. Черны-
шева о газопроводе Саратов—Москва, док-
лад В. Ермилова на тему «Гражданин Со-
ветского Союза» (об образе советского че-
ловека в художественной литературе). 4 ян-
варя в кинозале Союза писателей устраи-
вается вечер специально для домов № 19 и
№ 23 по Трубниковскому переулку. Н. Бог-
данов, А. Сурков расскажут о своих поезд-
ках за границу, С. Михалков, В. Ардов и
другие писатели прочтут свои произведения.
। Агитпункт избирательного участка № 14
(собирается выпустить стенную газету. Од-
‘ нако подготовка ее ведется крайне медлен-
[ но, до сих пор не вышло еще ни одного
I номера.
В АГИТПУНКТАХ
АЛМА-АТА. (От наш.
пункте избирательного участка № 3 Ленин-
ского района г. Алма-Ата оживленно про-
ходят беседы с избирателями. На одной из
бесед агитаторы рассказали собравшимся о
прошлом республики, о ее выдающихся уст.
ных «летописцах» — сказителях, акынах.
В другой раз после беседы на политические
темы комсомолки Артюхина и Пулякова
читали отрывки из повести М. Горького
«Мать».
Кружок художественной самодеятельно-
сти два раза в неделю дает на избиратель-
ных участках концерты. В остальные дни
После бесед демонстрируются художествен- В клубе для избирателей читают лекции
ные и документальные фильмы.
АЛМА-АТА
корр.). В агит-
СРЕДИ ДАГЕСТАНСКИХ
НЕФТЯНИКОВ
МАХАЧ-КАЛА. (От наш. корр.). В селе-
нии Гарки, близ Махач-К’ала, в клубе кон-
торы турбинного бурения развернулись
культурно-массовые мероприятия, связан-
ные с избирательной кампанией- В клубе
работают драматические кружки, ставящие
инсценировки иа материале, живописующем
недавнее прошлое горских племен. При
парткабинете имеется библиотека, аккурат-
но пополняемая литературными новинками.
и художественные произведения.
Лечера мировой литературы
В Центральном доме работников искусств
проводится цикл вечеров, посвященных
лучшим творениям мировой литературы.
Темой первого вечера этого цикло явилась
«Древнеримская поэзия любви». Переводы
Стихов Катулла, Вергилия, Проперция, Го-
рация, Тибула и Овидия, сопровождая их
комментариями, читал С. Шервинский.
26 декабря после вступительного слова
проф. А. Дживелегова о Данте фрагменты
из «Божественной комедии» в переводе
М. Лозинского читала Н. Дружинина. В
программе ближайшего вечера этого цикла
— «Итальянская новелла» (Мазуччо, Чии-
то, Баи,делло, Фиренцуола) в исполнении
артистов Малого театра.
В новом году ЦДРИ организует вечера,
которые познакомят работников искусств с
литературой Грузии, Армении, Таджикиста-
на, Китая, Индии и с западноевропейской
литературой от эпохи Возрождения до на-
ших дней. В этот цикл наряду с Хафизом,
Шериданом, Кальдероном войдут малоиз.
вестные у нас произведения таких писате-
лей, как Омар Хайям, Ли-Бо, Ганс Сакс,
Чосер, Франсуа Вийои, Ронсар, Сирано де
Бержерак, Рембо, Мариво, Бернс. Авторы
переводов — Б. Пастернак, С. Шервинский,
В. Левин, М. Замаховская и другие — поз-
накомят слушателей со своими новыми ра-
ботами. Отдельные произведения будут чи-
тать мастера художественного слова: Ан-
тон Шварц, Сурен Кочарян, Н. Голубенцев
и др.
Программы вечеров этого цикла разраба-
тываются црн участия А. Тихонова, К. Чу-
ковского, С. Шервинского, В. Леви к а и
А. Шварца.
Секция чтецов, существующая при
ЦДРИ, регулярно показывает новые работы
мастеров художественного слова. В 1945 го-
ду состоялись уже вечера, посвященные
Мопассану (® исполнении А. Шварца), Бо-
каччо (С. Кочарян), русской лирике (С.
Шервинский), Пушкину (Д. Журавлев «Пи-
ковая дама»), Марселю Прусту (Н. Голу-
бенцев), американской литературе (Н. Еф-
рон) и др.
В исторической секции СОП СССР Сер-
гей Марков прочел на-днях отрывки из сво-
> его исторического романа «Юконский во-
I роя», действие которого развертывается в
। первой половине XIX в. на Аляске во время
пребывания там русских. Главный герой ро-
। мана — Леонтий Загоскин, отважный ис-
следователь бассейна реки Юкон.
В обсуждении романа приняли участие,
Помимо писателей, летчики полярной авиа-
ции. И пиечтели, и полярники единодушно
считают, что «Юконский воров»— больший
творческая удача автора.
О мастерском изображении юолярныд
пейзажей в романе, о тонком понимания
С. Марковым природы Севера говорили ДО»
лярный летчик Б. Чухновский я сибирский
литератор Б. Утков.
В обсуждении романа приняли также уча»
стие М. Никитин, И. Стрелецкий, штурман
А. Погосов, Е. Ланн.
Люди с чистой совестью"
Герой Советского Союза генерал-майор
П. Вершигора выступил на.днях в клубе
писателей с чтением отрывков и,з второй,
еще не опубликованной книги «Люди с чи-
стой совестью», рассказывающей о боевых
делах и буднях партизанской дивизии Ков-
пака.
В обсуждении книги П. Вершигоры при-
няли	"	•	-
ЦО в,
участие В. Финк, А. Дерман, С. Стрель-
М. Гельфанд, Н. Соколова, подпол-
ковник И. Юркин и др. Общее мнение вы*
ступавших: книга «Люди с чистой со
вестью» — значительное явление в нашей
литературе.
В своем заключительном слове П. Вер4
шигора заявил, что лучшим учителем писа-’
теля является жизнь. «Не будь я партизан
ном, — сказал он, — я бы этой книги не
написал».
Вечер памяти Сергея Есенина
декабря, в связи с двадцатой годов-
щиной со дня смерти Сергея Есенина, в
Московском клубе писателей состоялся ве-
чер памяти поэта.
— 20 лет назад умер Сергей Есенин, —
сказал, открывая вечер, А. Жаров.—Время
— самый вРрный критик. Прошли годы, и
оказалось, что лучшие произведения Есе-
нина продолжают жить, не утратив своей
свежести.
Зал почтил вставанием память поэта. Го-
рячими аплодисментами встретили собрав-
шиеся сообщение А. Жарова о том, что в
28
зале находятся мать поэта — Татьяна Фе*
доровна и сестра Александра.
Анализ творческого пути С. Есенина дал
Л. Тимофеев. Затем старшая сестра Есени-
на, Екатерина Александровна, прочла от-
рывки из своих воспоминаний о детстве
поэта и годах его жизни в доме матери.
Воспоминаниями о встречах и литератур-’
ных беседах с С. Есениным поделились С*
Городецкий, И. Розанов и В. Шкловский.
Вечер закончился чтением стихов Есени-
на в исполнении В. Аксенова и Ц.Мансуро-
вой.
КОНКУРС НА ЛИБРЕТТО ДЛЯ ОПЕР И МУЗЫКАЛЬНЫХ КОМЕДИИ
КИЕВ. (От наш. корр.). Комитет по де-
лам искусств при СНК УССР об’явил кон-
курс на лучшее либретто для опер и музы-
кальных комедий. Темами могут быть со-
бытия Великой Отечественной войны, вос-
становительное строительство на Украине,
жизнь республики до
дружба украинского
героическое прошлое
Участникам конкурса
во выбора для своих
войны, братство и
и русского народов,
Украины, фольклор,
предоставляется пра-
либретто жанра опер
и музыкальных комедий: героической, ли-
рической, комической оперы, сатирической
музыкальной комедии, комедии буфф, бы-
товой комедии. На конкурс могут быть
представлены также развернутые темати-
ческие заявки (сценарии).
За лучшее либретто опер и музыкальных
комедий установлены премии от 15 до 25
тысяч рублей. За либретто детской опе-
ры — две премии по 12 тысяч рублей. За
сюжетные разработки (сценари;:) — шесть
премий по 5 тысяч и шесть премий по
4 тысячи рублей. За сюжетные разработки
детской оперы — пять премий по 3
рублей.
В состав жюри конкурса входят:
зицкий, П. Тычина, М. Рыльский,
лецкий, Н. Смолич, Н. Петровский,
черта, Б. Лятошинский, М. Верикивский,
Б. Балабан, А. Рябов, И. Чабаненко, А. Го-
зенпуд.
Либретто должны быть представлены до
15 июня 1946 г., а сценарии — до 31 марта
1946 г.
тысячи
Ф. Ко-
А. Бе-
H. Ко-
СБОРНИК СТАТЕЙ И ПИСЕМ
Н. ОСТРОВСКОГО
Сборник «Речи, статьи и письма» Н. Ост-
ровского готовит к печати издательство
«Молодая гвардия». Книга выйдет третьим
расширенным изданием, пополненным нео-
публикованными материалами из фондов
Государственного музея Н. Островского в
Москве. Сюда входят письма к близким,
друзьям и общественным организациям, а
также статьи и речи, рисующие образ пи-
сателя-бойца, воссоздающие обстановку
его жизни и работы.
Впервые публикуются: беседа с коррес-
пондентом газеты «Ньюс-Кроникл» г-ном
Родманом и высказывания Н. Островского
о фашизме.
БРАТЬЯ БОЛЕЛЬЩИКИ
Рисунок Ю. Узбякова
О

йГРИ тиков
ТяБанньи*

Среда писательская знала
Игру «Кардиффа», «Арсенала»,
Но пресловутый «Арсенал»
Игры писателей ие знал.
Теперь узнает! Будет дело!
Развернут подготовки фронт —
Трусы распределил Литфонд,
И тренировка закипела.
Мы откликаемся иа моду
(Здорово тело — дух здоров),
И хоть в январскую погоду,
К футбольному готовим году
Свою команду мастеров.
Ничто Светлова не смущает.
Светлов ворота защищает —
Стоит на должной высоте.
Противников же не ищите.
И не нуждаются в защите
Надежные ворота те.
равнодушный вид,
Являя
Спокойный Симонов стоит.
Ему давно уже не в прибыль
Такая мелкая игра.
Из-под каштанов Праги прибыл —
Под вишни Токио — пора!
Вишневский через пни и кочки,
От ярости глаза закрыв,
Крича «Братки!», крича «Браточки!»
«Братишки!» — мчится иа прорыв.
Сурков журналом зачитался,
Он от игры не изнемог,
Он и играть не собирался,
А так, забрел на «Огонек».
Тактичный, быстрый и здоровый —
В любой игре хитер, толков,
На месте форварда Боброва
Бобровый автор —• Михалков.
Погодин. В тройке вышел он —
Не в майке, по футбольной норме,
Хотя по списку — чемпион —
Пока, как говорят, — не в форме.
Не может Шкловский разобраться —
Есть он, есть мяч,— но вот беда,
Ужасно много комбинаций —
«Завелся» Шкловский, как всегда.
Пусть Тихонов в себе уверен —
Он капитан, всему глава.
Но возмущается Каверин:
— Вы капитан? Я — целых два!
На них Адуев смотрит мрачно:
— Нет, я ие сдамся просто так!
Я ж капитан! Пускай
И с «Бюстом» пусть г
Но я настырный, я угг
Инсайд * стремительн
Я «Бюст» вдздвиг нерукотворный
Себе на улице «Тверской».
Вошел Семен Кирсанов в раж,
Мячей он отдавать не хочет,
Он переходит на жоигляж
И тихо, про себя бормочет:
«— Мяч,
Матч!
Кумач!
Маячь
рифмач,
* Инсайд — в переводе
Адрес редакции  издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва, Литгазста). Телефоны:
писем
Б0601.
Типе .
 'лчный,
 абак.
- ’ ।
Мычи!
Мечи —-
мячи!
Хучь плачь!»
И сам Кассиль приехал с дачи
Давать по радио подачи.
А там — игра идет во вкусе
Иных писательских дискуссий.
Кого-то стукнули немножко,
Кому-то кто-то дал подножку,
Когда ж иа шум пришел судья,
То все кричат: «Не я! Не я!»
На поле не идут иные
(Играть?—Нет, нет!—Пасовка?—
Сидят на лавке запасные,
Храня молчания запас.
И критики, строги сугубо,
Давно прочтя программы лист,
Усердно тренируют губы
На шип, на посвист и на свист.
*
Год на пороге, как известно.
Ну, что ж, готовьтесь, мастера.
Играйте тонко, смело, честно,
Оригинально, интересно
И побеждайте повсеместно!..
Свисток!.. Ни пуха, ни пера!..
Пасс),
Правда о мирных договорах
Как заключались мирные договоры, по-
дытоживающие результаты первой 'мировой
войны? Этой теме посвящена книга Давида
Ллойд-Джорджа «Правда о мирных до-
говорах», вышедшая в Англии в 1938 году.
Госполитиздат подготовил к печати пер-
вый том книги Ллойд-Джорджа. Второй
тем переводится. Редактор перевода обоих
томов — проф. И. Звавич.
«Правда о мирных договорах» вышлет
под общей редакцией и с вступительной
статьей И. Майского.
В начале 1946 года Госполитиздат
стит в свет, под общей редакцией и с всту-
пительными статьями А. Трояновского,
две книги: Эрнест Сатоу «Руководство по
дипломатической практике» и Жюль Камбои
«Дипломат».
Новые переводы од Горация
Большая группа советских повтов мясе»
чила работу над новыми переводами зна-
менитых од Квинта Горация Флакка.
За несколько веков насчитывается около
300 переводов из Горация на все языки ми-
ра. В России Горация переводили лучшие
поэты.
Новые переводы советских поэтов отли-
чаются от прежних тем, что в их основу,
положен принцип сохранения античных раз-
меров. Близкие к подлиннику новые пере-
воды свободны от той тяжеловесности, ко-
торая часто бывает свойственна переводам
из античных поэтов. Авторы переводов
ставили себе задачу сделать оды Горация
такими же естественными для восприятия
нашего читателя, как русские стихи.
Переводы избранных ад Горацня выпол-
нены Я. Голосовкером при участии С. Боб-
рова, Ю. Верховского, Б. Пастернака,
О. Румера, И. Сельвинскога, А. Тарков-
ского, М. Тарловскаго, В. Язвицкого и др.
Книга выйдет в Гослитиздате.
Юбилейная выставка картин
С. Герасимова
Московского то®врищ#отва ху.
В зале
дожников открылась 30 декабря юбилейная
выставка работ народного художника
РСФСР Сергея Герасимова в связи с 60-ле-
тием со дня рождения и 40-летием его твор-
ческой деятельности. ;
На выставке представлено около 200
произведений (масло, акварель, рисунок),
характеризующих творческий путь худож.
ника. Среди экспонатов — три большие
композиции С. Герасимова: «Мать парти-
зана», «Колхозный праздник» и недавно за-
конченная картина «Восстание Пугачева»,
народного художника
в несколько сгпрокУ
О В Белоруссии восстановлены областьЗге и
районные библиотеки, разрушенные немцами.
В настоящее время вновь работают 230 област-
ных, городских, районных и детских библи-
отек. располагающих двухмиллионным книж-
ным фондом.
О В Алма-Ата на казахском языке изданы
следующие книги: Н. Гоголь—«Тарас Бульба»,
М. Шолохов — «Они сражались ва Родину»,
рассказы А. Абишева—«Оаржан». сборник ли-
. рических стихов Д. Абилева, поема И. Исен-
берл ина—«Султан».
О Фонды Музея истории Великой Отечест-
венной войны в Минске пополняются новыми
вкспонатами. Недавно в музей прибыло более
80.000 книг, в том числе—редкие издания клас-
сиков белорусской литературы.
О На очередном литературном
редакции газеты
ями от Югославии,
прочел новые стихи
народных песен.
О Премьера пьесы
награда» состоялась
венном грузинском театре.
О Первый номер альманаха «Отчизна», под-
готовленного русской секцией Союза еог,-v:екпх
писателей Белоруссии, вышел из печати. В ки»>
ге помещены произведения 16 прозаиков и
поэтов.
О Библиотеки Москвы отметили четвертую
годовщину со дня гибели А. Гайдара серией
литературных конференций юных читателей.
На одной из таких конференций в библиотеке
им. Достоевского К. Паустовский и Р. Фраер-
ман выступили с воР1гомштяп"ями <> писат--,-е.
Артистка П. Галина прочитала монтаж авто-
биографической повести Л. Гайдара «ПТкола-.
Q Конкурс на лучший очерк проведен ре-
дакцией саратовской глт-ты «Комм-'-ппст». На
конкурс поступило 102 очерка. Вторая премия
в 3,000 руб. присуждена научному сотруднику
Института зернового хозяйства Ф. Филатову
за очерк «Исследователи». Третьи премии при-
суждены* поэту Б. Озорному, работнику мно-
готиражки подшипникового завода В. Иоч,
инженеру завода комбайнов II. Сазонову и
другим.
«четвепге» Ъ
. .	«Правда Украины» Леонид
Первомайске# поделился своими впечатление
Венгрии, Мехословакии и
и переводы
словацких
Г. Келбакияпи
в Сухумском
«Достойная
государст-
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,.
Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
0-40, отделы:' критики — К 4-76-02, литератур братских республик — К 4-60-02, искусств — К 8-37-34, информации и
ьство — К 3-19-30.
сква, ул. Станкевича, 7.
Зак. № 2573.